Влада Ольховская

Оборотень на все руки

Пролог

Увидеть, что собаке страшно, было несложно. Животное трясло, уши плотно прижались к голове, хвост скрылся между задними лапами. Темные глаза затравленно смотрели на людей, прижимавших собаку к земле. Дыхание горячим паром вырывалось сквозь кожаные полоски намордника.

– Хорош, чертяка, – отдуваясь, прокомментировал один из мужчин. – Но уже не дернется!

Дворнягу сложно было обвинить в слабости. Небольшого размера животное сражалось за свою свободу отчаянно. Лай и визг эхом разносились по всему лесу, теряясь в кронах вековых сосен. Снег на поляне был полностью вытоптан, до самой мерзлой земли, к которой теперь с силой прижимали несчастную собаку. Даже сейчас для того, чтобы она оставалась неподвижной, требовались усилия четверых мужчин.

Естественно, дворняга не могла понять, что с ней собираются делать. Но животным, в отличие от людей, слова нужны далеко не всегда. Они на уровне инстинктов распознают опасность и стремятся спастись во что бы то ни стало.

Только спастись получается не всегда.

На шее собаки застегнулся тяжелый ошейник. Животное, всю свою недолгую жизнь проведшее на улице, не привыкло к такому. Дворняга снова резко дернулась, но в предыдущей борьбе она уже потратила немало сил, и сопротивление давалось тяжело. Да и результата толком не приносило…

Правда, даже домашнее животное наверняка было бы напугано таким ошейником. Помимо солидного веса, он отличался от стандартной продукции зоомагазинов еще и мерцанием небольших лампочек. К тому же собачье ухо улавливало исходящий от прибора гул, который людям был недоступен.

– Это куда ее надо пустить? Ну, чтобы сработало…

– Да куда угодно! Датчики установили по кругу, чтобы уже без вариантов.

– А если не сработает? Если убежит?

– И что? Расскажет кому-нибудь?

– Я не про то, придурок! Что, если она ошейник в город притащит?

– Тогда местные бомжи будут очень счастливы! Только ничего она никуда не притащит. До большого города она точно не добежит, замерзнет раньше. До деревни еще может кое-как доползти, а там никто не поймет, что это такое.

Собака по-прежнему не понимала слов. Однако страх сгущался над ней, как грозовое облако. С помощью того особого знания, которое только животным и доступно, она ощущала: приближается что-то страшное, некий особый момент, который изменит все.

Жизнь на городских улицах никогда не была легкой, но то, что происходит сейчас… это хуже, намного хуже!

– Компьютер там уже включился?

– Да, все работает! Можете отпускать!

– Три, два… один!

Хватка рук, все это время удерживавших дворнягу, ослабилась. Собака вряд ли могла сообразить, что это произошло не случайно. Животное просто радовалось долгожданной свободе – абсолютной свободе!

Повинуясь страху и инстинкту самосохранения, оно рвануло с места. Словно и не было усталости, тело, подгоняемое ужасом перед этими людьми, легко летело вперед, лапы почти не проваливались в снег. Только морозный ветер в морду, бесконечное белое пространство впереди – и все! Больше ничего не нужно! Даже проклятый груз на шее пока не сильно мешает и уж точно не сможет ее остановить!

– Ну что? Когда?

– Еще пару секунд, подожди… Вот-вот сработают сенсоры…

Взрыв расколол холодный воздух над лесом, взметнулся к серому небу, поднимая за собой белоснежные облака, снег окрасился алым – и пятна эти расползались, яркие, горячие, но уже неживые. Дворняга была небольшой. Однако кровавая «паутина» на месте взрыва никого не могла оставить равнодушным.

– Ого! Неплохо! Прямо на куски! – радовался кто-то.

– Вон аж башка куда отлетела!

– Башка тоже разлетелась!

– Ага, одна нога здесь, другая – там! Вот как это выглядит!

Ситуация, то, что они видели, – все это их искренне забавляло. Они не думали о том, что живого тепла, только что беспомощно бившегося под их руками, больше нет. Кого вообще волнует судьба поганой городской дворняги?..

– Неслабо вышло! Думаешь, до города волна не дойдет?

– Даже до деревни не дойдет.

– А не слишком сильно эту шавку разметало?

– Нормально. Малая масса тела и двойной заряд. С человеком по-другому будет.

– А что, и на человеке попробуем? Мысль! Поймаем бомжару какого-нибудь – и вперед!

– Нет, – внезапно прервал их властный женский голос. Динамик чуть искажал его, но не лишал ощущения силы, незримого превосходства над всеми остальными. – Больше никаких экспериментов, хватит уже. Мы убедились, что все работает, и этого достаточно. Пора начинать.

Часть 1

Брат и сестра

Глава 1

Семья формировалась и прибывала с удивительной скоростью. Вика такого даже не ожидала… Но ей нравились эти перемены.

Долгое время Новый год она встречала с родителями. Так уж повелось, что для других праздников отводились буйные вечеринки в клубах, компании друзей и поездки за город с целью наблюдать, как пьяные одногруппники сильного пола кидают топор в березу. Окончание одного года и начало другого неизменно напоминало о детстве, хотелось провести это время с родными. Даже если будет немного скучно.

Но предсказуемое празднование, по сути, дополняло ее предсказуемую жизнь. Вика уверенно могла сказать, что у нее все шло «как у всех» – и далеко не в худшем варианте. Окончила школу, поступила в университет и уже там серьезно настроилась на карьеру, благо с умом и способностями все было в порядке. А на что еще настраиваться? В романтике девушка к тому моменту разочаровалась и отношения с мужчинами рассматривала сугубо с практической точки зрения. То бишь без них не обойтись, но и сердце лишний раз открывать не стоит, а то ведь не поймут, разобьют, а ей потом – сиди и осколки собирай. Нет уж, лучше не снимать «защитную пленку»! Есть в жизни много других радостей, кроме дел сердечных.

– Вика, когда фейерверк зажигать? – поинтересовался Сальери, нетерпеливо глядя в окно.

– Угомонись уже, а? Пироман! Фейерверк – только после полуночи!

Алессандро Сальери появился в ее судьбе одновременно с работой. Точнее, он-то появился раньше, но был просто другом – тем самым фриковатым приятелем в неоновом комбинезоне и с дреддами на голове, в котором и мужчину-то не сразу опознаешь! В университете Вика свободно с ним общалась, однако если бы кто-то сказал ей, что вскоре он станет ее мужем, девушка расхохоталась бы в лицо шутнику.

А между тем все так и произошло. Когда Вика закончила университет и стала искать постоянное место работы, лучшее предложение поступило из… брачного агентства. Причем не из сомнительного заведения, отправлявшего девушек в Эмираты на роль «танцовщиц»; из солидной международной компании. Переводчик там нужен был для работы с документами и ведения переговоров с клиентами.

Вике в потенциальном месте работы нравилось все – свободный график, отличная оплата, свой кабинет. Да и директрисе агентства она пришлась по душе. Однако в корпоративном кодексе имелся пункт, который требовал от всех сотрудниц состояния в официальном браке. Почему-то считалось, что это остановит их от приставаний к клиентам и попыток устроить личную жизнь прямо на рабочем месте.

В отличие от многих знакомых, Вика замуж не рвалась и возле витрин свадебных салонов не вздыхала. Зато рвалась на работу. Поэтому она попросила работодателя подождать и, перебрав в уме всех своих знакомых, остановила выбор на гражданине Италии Алессандро Сальери. Ей казалось, что это лучший вариант – она не хотела делить квартиру с мужем в полном смысле этого слова, ей нужен был сосед. У Сальери имелись свои причины: он стремился остаться в России, а со штампом в паспорте сделать это было не в пример проще. Так что не до конца протрезвевшего итальянца она отвела в ЗАГС без особого труда.

Недовольны остались разве что родители молодоженов. Викино семейство отчаянно рвалось нянчить внуков. Клан Сальери вообще хотел бы образумить Алессандро, вернуть его на родину и для подстраховки женить на итальянке. Но уж как вышло!

Все пошло по плану. Вику приняли на работу, никаких душевных терзаний асексуальное существо, живущее в ее квартире, не провоцировало. Живи да радуйся!

Собственно, этим Виктория Сальери и занималась, пока не обнаружила, что за ней начал охоту настоящий псих, уже убивший нескольких девушек. Вот тогда стало не до шуток! Она оказалась один на один с проблемой. Родителей она беспокоить боялась, для полиции у нее не хватало доказательств, подружки тут ничем помочь не могли, а хиппующий супруг только раздражал своими вечеринками[1].

– Тебе помочь? – поинтересовался Марк.

Вика почувствовала, как теплые руки обнимают ее за талию.

– Нет, сама разберусь… Покинь кухню, мужчина, твое место у елки!

Он только фыркнул, но спорить не стал. Кухня никогда не относилась к его любимым местам в доме, да и готовить он не рвался. Но ведь главное – внимание!

Марк вообще появился в ее жизни очень вовремя. Именно он не дал ей поддаться панике и погибнуть.

Познакомились они в свете не самых романтических обстоятельств. Он, профессиональный переговорщик, приехал налаживать сотрудничество между ее компанией и брачным агентством из Германии. Вику приставили к нему сопровождающей. Узнав, что у девушки серьезные неприятности, он, посторонний человек, сразу вызвался помочь ей. Причем для него это не было некой забавой, он четко понимал, что делает.

Вика и сама не заметила, как они сблизились, но была не слишком удивлена. Она считала, что это временно, под влиянием стресса… А скоро поняла, что влюбилась. Впервые и по-настоящему. Это не соответствовало ее циничному подходу к отношениям, но ей было плевать.

Она думала, что на этот раз все может получиться – яркие, насыщенные отношения, как в книжках бывает! Да не сложилось. Через секретаря агентства, которая вечно знала все и обо всех, Вика выяснила, что в Германии у Марка остались жена и маленький сынишка. Разрушать семью она не хотела, этого принципа девушка придерживалась всегда, не собиралась нарушать и теперь. Чтобы побыстрее погасить чувства, она рассталась с Марком резко, без объяснения причин.

Он этого не ожидал и не понял. Мужчина неоднократно пытался поговорить с ней, приезжал в Москву. Но Вика каждый раз убегала от него, иногда – в буквальном смысле. Чтобы забыть его, она даже решилась на полноценный роман с официальным мужем, который неожиданно для себя понял, что супруга у него более чем интересная.

К немалому разочарованию Сальери, настоящего брака у них так и не получилось. Вика не могла идти против себя и притворяться, что Марка можно кем-то заменить. А он как раз перестал искать с ней встречи… Девушка решила, что оно и к лучшему, и сосредоточилась на работе.

Вскоре ей предложили командировку в Германию в качестве менеджера группы невест. Вика была серьезно удивлена: с чего бы доверять такую работу именно ей? Однако начальница настаивала, и она согласилась. Не зря ведь говорят, что смена обстановки помогает в борьбе с плохим настроением!

Но это – если смена обстановки не ведет на родину любимого человека. В Германии Вика поняла, что ей будет только хуже. Она даже готовилась к затяжной депрессии, когда на порог ее временного жилища заявился Марк собственной персоной[2].

Оказалось, что весь проект с невестами он подстроил. Мужчина понял, что Вика сознательно избегает его и нормально поговорить не удастся. А значит, нужно было вытащить ее из «зоны комфорта». С помощью Матиаса Штайна, старого друга и владельца немецкого брачного агентства, он и пригласил девушку в Берлин.

Так что разговор оказался неизбежен – и многое прояснил. С женой Марк развелся задолго до встречи с Викой, сын вообще не от него. Он когда-то женился на первой школьной любви, беременной от другого, из жалости к ней, а еще из-за того, что на него слишком давило одиночество. Вот только Верена любила скорее его деньги и те условия, которые он мог создать для нее, чем его самого. Она была с ним в радости, но когда речь зашла о горе, ушлая немка очень быстро собрала вещи, подхватила сына в охапку и бодро помаршировала подавать на развод. Буквально через пару месяцев она выскочила замуж за пожилого, но очень состоятельного соотечественника.

Марк был ранен предательством, и все же времени на тоску у него не оставалось. Ведь Верена ушла не просто так, жизнь мужчины действительно круто изменилась…

Вика подхватила тарелку и направилась в гостиную – пополнить стол очередным кулинарным шедевром. Сальери мрачно пялился в телевизор, судя по всему, временный запрет на фейерверки подпортил ему новогоднее настроение. Ну да ничего, Вика его прекрасно знала: скоро снова начнет веселиться с энтузиазмом трехмесячного щенка лабрадора. Марк говорил с кем-то по телефону. А в высоком плетеном кресле у окна сидела Ева. Тонкая, хрупкая и изящная, она напоминала одного из фарфоровых ангелов, украшавших роскошную елку. Белоснежная кожа и длинные льняные волосы лишь добавляли сходства. Огромные льдисто-голубые глаза, делавшие ее похожей на стрекозу, были направлены на оконное стекло. На улице танцевали крупные пушистые снежинки…

Ева и стала проблемой Марка, разрушившей его семью. Он, обладатель немецкого паспорта, родился в России, его родители переехали в Германию с двумя детьми. И если Марк прижился на новой родине легко, то его старшей сестре, Лене, перемены категорически не понравились. Она была серьезно обижена на родителей. Дождавшись совершеннолетия, девушка собрала вещи и навсегда покинула отчий дом.

Больше Марк ее не видел. Изредка Лена отзванивалась, чтобы сообщить, что у нее все хорошо, она жива и здорова. Но где она, с кем, что происходит в ее жизни – девушка не говорила никогда. Родителей это убивало, однако сделать они ничего не могли. Елена Азарова была взрослой, самостоятельной женщиной, полиция не собиралась возвращать ее домой силой. Родители умерли раньше, чем она решила вернуться.

Да и сама Лена не надолго их пережила. Марк, уже смирившийся с тем, что сестра существует где-то на периферии его жизни, вдруг узнал, что она погибла. Зато осталась племянница – четырнадцатилетняя Ева, у которой, кроме него, нет ни одной родной души.

Правда, когда он приехал за вновь обретенной родней, обнаружились совсем уж неприглядные детали жизни Лены. Оказалось, что его сестра была убита собственной дочерью. Ева родилась с серьезными умственными отклонениями. Елена же страдала пристрастием к алкоголю и наркотикам. В очередной раз увидев мать в невменяемом состоянии, больной ребенок потянулся к ножу…

Такую версию озвучили Марку. Труп сестры, правда, увидеть не позволили, отдали только урну с прахом. Но тогда он был не в лучшем состоянии для выяснения истины. Он пытался понять, как быть. Ему рекомендовали сдать Еву в специализированный интернат – все равно она не соображает ничего, не говорит даже, зачем ему мучиться с ней! Однако мужчина не мог так поступить. Ему казалось, что, отказавшись от нее, он предаст память Лены и своих родителей.

Верена была не в восторге. Она начала скандалить, требовать избавиться от Евы, как от надоевшего щенка. Марк попытался найти компромисс: снял для племянницы отдельный дом, нанял сиделку. Но супруге этого было мало, она поторопилась уйти.

Обжегшись на столь бесцеремонном предательстве, Марк больше не стремился построить серьезные отношения. Он растворился в работе и попытках хоть как-то достучаться до Евы. Вот только с каждым месяцем его оптимизм таял. Племянница вела себя странно, казалось, что заключение врачей в ее случае вполне справедливо.

Но потом последовало знакомство с Викой и вынужденное расследование. Защищая девушку, Марк почувствовал, как его сердце начинает оттаивать, тянется к близкому человеку. Дополнительный сюрприз преподнесла Ева, которая неожиданно начала разговаривать с ним! Она оказалась не просто умна – почти гениальна. Вот только степень ее болезни это не уменьшало, и жила она по своим, далеким от нормы, законам. Все вместе это завораживало и пугало, но в итоге помогло им разобраться с маньяком.

Когда Вика приехала в Германию, Марк познакомил ее с Евой. Поначалу девочка отнеслась к ней враждебно, восприняв как угрозу эмоциональному благополучию любимого дяди. Дошло даже до угроз убийства. Вика сперва поддалась страху, потом уперлась: она уже один раз рассталась с Марком, знала, как это больно, и снова оставаться без него не хотела!

Ева преданность оценила и оставила девушку в покое. Чуть позже они вынуждены были вместе спасаться от наемных убийц, что обеспечило им определенный уровень симпатии. Ева стала больше общаться. Она рассказала, что не убивала собственную мать, это сделал сожитель Лены. А человек, на которого мать работала, помешал расследованию – ему было невыгодно, чтобы кто-то интересовался его компанией. Поэтому во всем и обвинили Еву, считая, что она не сможет возразить.

Марк был рад тому, что любимая женщина и племянница неплохо сошлись. Он стал подумывать о том, чтобы оставить кочевой образ жизни бизнес-переговорщика и больше времени проводить с семьей – ведь она у него наконец появилась! Прошлый Новый год они провели вместе, и для Вики это тоже было более чем важно.

Тогда она надеялась, что все неприятности и расследования останутся в минувшем году, но нет. Следующие триста шестьдесят пять дней недостатком событий не баловали. Из-за неуемного любопытства и нехватки осторожности Сальери они оказались втянуты в расследование смерти предполагаемой проститутки[3].

Тогда Ева, от которой все ждали подвоха, оказалась чуть ли не самым адекватным человеком в их компании. Марк был благодарен ей за это. А она, пользуясь случаем, попросила о весьма необычном подарке: свой семнадцатый день рождения девочка хотела встретить в итальянском городе Генуе.

Вика, которая уже успела ее неплохо изучить, тут же насторожилась. Почему Генуя? Зачем Еве понадобилась подводная статуя «Христос из Бездны»? Однако Марк, отличавшийся несколько простодушным подходом, когда речь заходила о племяннице, без колебаний согласился. Ева редко о чем-то просила, а ему очень уж хотелось порадовать ее.

Как и следовало ожидать, Вика была права. Ева хотела оказаться в Италии вовсе не ради видов и моря. У нее была вполне конкретная цель: отомстить тому, кто сломал жизнь ее матери и не дал толком расследовать ее смерть. Она знала, что любимая вилла Луки Аворио, на которого работала Елена, находится как раз в Генуе, шансы застать его там в августе крайне высоки.

Она детально продумала план, но не обошлось и без неожиданностей. Вика тоже оказалась втянутой в ее маленькую вендетту. Замысел Евы все равно сработал, Аворио погиб в море, но расследование принесло и совершенно неожиданный результат…

– Думаете, под елкой еще хватит места для подарков? – скептически поинтересовался Тайлер, осматривая дерево.

Широкий размах лап не спасал. Упакованных в пеструю бумагу и блестящую фольгу коробок скопилось слишком много, они занимали чуть ли не треть просторной комнаты. А высокий статный мужчина еще и новые в руках держал… Тайлер еще раз окинул елку задумчивым взглядом; светлые глаза были точной копией глаз Евы.

Точнее, наоборот…

Эрика Тайлера все считали личным ассистентом Аворио, преданным псом, готовым по первому приказу умереть за хозяина. Никто не догадывался, что на самом деле в сердце этого «пса» скрывается черная ненависть.

С Аворио Эрик познакомился еще студентом. Молодой амбициозный американец не желал становиться каким-нибудь жалким ассистентом хирурга, а потому согласился на работу в «не совсем законном проекте». Так он попал на тайную базу в Таиланде, где производились запрещенные препараты и проводились опыты на людях.

На острове Эрик встретил Елену, которой Аворио дал имя Линн, поскольку не хотел путать со своей сестрой Элейн. Лене Азаровой было все равно, как ее называют. Девушка отчаянно старалась найти свое место в жизни.

Их любовь была быстрой и яркой. Оба не стремились ни к чему подобному – и оба не смогли сопротивляться. Вскоре Линн поняла, что беременна. Аворио настаивал на аборте, но потом сообразил, что ребенок может стать отличным объектом шантажа для двух талантливых специалистов.

Жалости итальянец не проявлял. Эрику, гордому и принципиальному хирургу, приходилось выполнять такие задания, которые потом снились ему в ночных кошмарах. Он стал врачом, чтобы спасать, – а его заставили убивать. Беременная Линн продолжала работать с химикатами, рискуя здоровьем малыша. Но они терпели это – ради любви, которая неожиданно им досталась, и ради ребенка.

Они даже не подозревали, какую судьбу подготовил для них Аворио. Когда малыш наконец появился на свет, он заявил Эрику, что его сын умер – и даже показал изуродованный труп ребенка. А вот Линн еще жива! И если Тайлер хотел, чтобы она получила свободу, он должен был навсегда прекратить общение с ней и продолжать работать на Аворио. Эрик согласился. Он любил слишком сильно, чтобы отказаться[4].

Линн же прекрасно знала, что ребенок был жив и, по виду, здоров. Ей Аворио тоже приказал отказаться от связи с Эриком, но уже ради дочери. Им обеим предстояло улететь из Таиланда в Германию, на другую базу, где женщина продолжила бы работу. Молодая мать не посмела отказаться. Она слишком хорошо знала своего шефа, знала, что он может сотворить с ребенком.

С Эриком она рассталась, но не забыла его. Тем более что дочь оказалась не такой уж и здоровой, опасные химикаты, с которыми работала мать, все же повлияли на нее. Поэтому ни о какой духовной близости с Евой и речи не шло, родительница ее даже побаивалась. Долгие четырнадцать лет Лена Азарова ждала его, пыталась найти успокоение в других мужчинах, в алкоголе, в наркотиках – а нашла только в смерти. Да и как она могла забыть, если каждый день его глаза смотрели на нее с лица дочери?

Ева никогда не искала отца, мало что о нем знала. Поэтому встреча в Генуе стала для нее полной неожиданностью. Впрочем, для нее это ничего не меняло. Она не нуждалась в эмоциональной связи. Любить умела, но делала это выборочно, долго проверяя людей. Для отца в ее мире не было места. Даже узнав правду, она все равно злилась на него за то, что он не смог спасти ее мать.

Но Эрик не собирался сдаваться. Все эти годы он работал над разрушением империи Аворио, причем довольно успешно, сотрудничая с правительственными организациями. Его вела вперед только одна цель: избавиться от шантажиста и снова быть со своей Линн. О том, что ребенок выжил, он даже не подозревал.

Новость о том, что Лена мертва, ранила его. Могла бы и уничтожить, если бы он не узнал о Еве. Теперь у него появилась новая мечта – все-таки вернуть семью, которая у него долгие годы была. Даже если дочь не рвалась общаться с ним, не торопилась прощать, он не хотел сдаваться.

Вика была на его стороне в этом вопросе и хотела помочь. Она понимала, что принудить Еву к чему-то невозможно – даже попытки потенциально опасны для жизни. Тем не менее она надеялась, что у Эрика получится найти к ней подход. Поэтому, когда он заявил, что хочет открыть совместный бизнес с Марком, она уговорила того прислушаться. Она же пригласила Тайлера на празднование Нового года вместе с ними. Ева отнеслась к его появлению спокойно, что уже радовало. Понятно, что за одну ночь, вопреки новогодним сказкам, чуда не случится, но девочка хоть начнет привыкать к нему! А там – кто знает, как оно пойдет…

В конце концов, они теперь не разделены границами. Марк и Ева переехали в Россию окончательно. Тайлер готов к этому. Они уже семья.

– Все в порядке? – Максим заглянул в комнату. Он выглядел растерянным и смущенным. – Может, что-то нужно?

Его реакцию можно понять – парень уже отвык от праздников в обществе людей, которым есть до него дело.

С Максимом они познакомились совсем недавно – всего лишь в ноябре. Мальчишка, в котором смешались русские и азиатские крови, стал единственным наследником миллионера Трофима Лисицына. Тот усыновил младенца после того, как случайно стал причиной смерти его родителей, чтобы искупить вину перед ними.

Вика предполагала, что после смерти отчима Максим потерял голову от свалившихся на него денег. До такой степени, что начал издеваться над молодыми девушками – пытать их и убивать. Причем она оказалась в числе его потенциальных «жертв»! Ее даже вызвали на квартиру, где, как она предполагала, Максим попытается изнасиловать ее…

Парню действительно дали такое задание, от которого он отказался – чем немало шокировал Вику. Она-то была уверена, что задания как раз он и раздает! А он вместо того, чтобы напасть на нее, решил рискнуть собственной жизнью, чтобы спасти ее. На тот момент в его тело уже был введен яд, и спасая ее, он лишал себя противоядия[5].

Ему повезло, что с Викой приехал Эрик. Девушка не смогла бы ему помочь, а вот врач, который еще и не с такими экстремальными ситуациями сталкивался, был готов к действию. Он отвез Максима в частную клинику, где у него были знакомые. Противоядие все-таки подобрали, хотя парню пришлось непросто – спасло только здоровье молодого организма.

Оправившись, Максим рассказал, что сам он делами отца и его состоянием не управлял. Все взяла в свои руки родная дочь Трофима – Нина, которая, собственно, и ускорила отправку отца в мир иной. Когда-то она серьезно обгорела в аварии, вернуть былую красоту не удалось. С каждым годом Нина все больше ненавидела обычных людей, ей хотелось мстить всему миру.

Трофим видел, насколько опасна его «деточка», поэтому старался контролировать ее. Все свое имущество он завещал Максиму, которому полагалось лишь стабильно выплачивать сводной сестре крупное пособие, чтобы она ни в чем не нуждалась. Но Нину такой вариант не устраивал. Она скрыла завещание, а брата не убила лишь потому, что его смерть насторожила бы старых друзей отца.

Немного освоившись с бизнесом, она нашла себе развлечение по душе – она буквально управляла молодыми девушками, воплощая в жизнь свои сценарии. Сначала все происходило добровольно, «модели» получали солидное вознаграждение и не жаловались. Но постепенно игрища Нины становились все более жестокими.

Она хотела использовать Максима как одну из своих марионеток, вот только он не собирался соглашаться на такое. Потому и помог Вике, рискуя собственной жизнью. Правда, риск оправдался: Нина была объявлена в розыск, а бизнес Трофима Лисицына вернулся к законному наследнику.

Максим не сильно этому радовался. Во-первых, он уже хорошо изучил сестру и знал, что она будет мстить ему во что бы то ни стало. Даже Вика для нее не так важна – всего лишь ускользнувшая жертва, не имевшая никакого принципиального значения. Он – другое дело. Она его двадцать лет всей душой ненавидела, а тут он ей реально все планы сломал! Конечно, она из кожи вон выпрыгнет, чтобы избавиться от него!

Во-вторых, к управлению бизнес-империей он оказался совсем не готов. Парню только-только исполнилось двадцать лет, последние два года он провел в не самых лучших условиях. Природа наделила Максима острым умом и отличными способностями, а вот опыта ему пока здорово не хватало. Этим и воспользовалась когда-то Нина, чтобы отстранить его от дел.

Тут Максим и понял, что ему повезло с «жертвой», которую он решил спасти. Конечно, сама Вика не была советчиком в таких вопросах. А вот Марк – другое дело. Он работал в разных сферах, знал законы рынка. Именно он помог Максиму разобраться, что к чему. Сперва он делал это неофициально, потому что об этом просила Вика. Но с января ему была предложена должность полноправного делового партнера, которую раньше занимал Павел Некрасов, пропавший вместе с Ниной.

Марк обещал подумать. Пока же они все жили в одном из коттеджей, принадлежащих Максиму. Вика чувствовала, что для мальчишки это важно. Он вообще оказался любопытным существом – чуть ли не противоположностью тому, что она думала о нем раньше. Несмотря на байкерские и рокерские образы, обилие пирсинга и несколько крупных татуировок, Максим отличался эмоциональностью, великолепным воспитанием и какой-то редкой для парней его возраста искренней добротой.

Как у Трофима получилось вырастить настолько непохожих детей – Вика не представляла. Притом что Максим вообще не родной ему! Но его Лисицын явно любил больше, потому что именно с ним связывал будущее своих компаний.

Несложно было догадаться, что за годы, прошедшие после смерти отчима, парень соскучился по семье. Напрямую он ни о чем не просил, скрывал свои чувства, но при должной внимательности разгадать его истинное настроение было несложно.

Вика не собиралась оставаться гостьей навсегда. Они с Марком все еще находились в поиске собственного жилища. Но пока гостеприимство Лисицына-младшего стало для них лучшим вариантом.

И вот теперь она наблюдала настоящую семью за столом. Людей, с которыми ей хотелось встретить Новый год. Не потому, что так принято и иначе они обидятся до пара из ушей, а потому, что они свои. Родные. Странные – это да, особенно если на Максима посмотреть или Еву. Но все равно Вику не покидало ощущение, что в доме собрались люди, которые и должны быть вместе.

– О чем думаешь? – поинтересовался Марк, подходя к ней ближе.

– О детективной деятельности.

– Да? Думаешь снова заняться? Так и знал, что тебе нужно трубку и скрипку дарить…

– Ага, и прописку на Бейкер-стрит! Да ну тебя. Ты ведь знаешь, мне все это не нравится. Но сейчас я думаю, что были у тех расследований и преимущества. Одно – так точно.

– Это какое же?

– Даже когда они заканчиваются, остаются люди, за появление которых в твоей жизни ты очень благодарен. Ладно, давай попытаемся созвать собравшихся личностей к столу, а то такими темпами мы и полночь пропустим!

* * *

Арина не считала себя человеком религиозным. Но иногда молитвы, которым учила строгая бабушка, буквально всплывали в памяти – и губы как-то сами собой начинали их шептать. Как правило, это случалось тогда, когда ей было страшно: в дрожащем от турбулентности самолете, на темной улице при позднем возвращении домой, на дорожке, возле которой расположился хохочущий молодняк с пивом.

Или вот сейчас. Нынешний момент, пожалуй, способствовал возникновению страха больше, чем любая турбулентность.

«Хватит колотиться! – велела себе Арина. – Ты уже взрослая женщина!»

Призыв не сработал. Сердце по-прежнему билось так быстро, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. От страха женщина буквально задыхалась, тогда как дышать морозным воздухом было тяжело. Неуместная паника действовала на нее разрушительно.

Ну а что делать? Разве она виновата, что склад выглядит совершенно жутко? Огромная такая махина в свете неподвижных фонарей! Со стороны он казался чудовищем, которое просто прилегло отдохнуть. И своим появлением Арина собиралась разбудить его.

С тяжелым вздохом она заставила себя подавить нервозность. Ничего нового: с самого детства воображение умудрялось запугать ее так, как не могла бы и реальная опасность.

Снег выпал совсем недавно, и по нему было видно, что рядом со складом давно никого не было. Так что вариант, что ее там отряд террористов поджидает, исключается! Разве что сторож, но его-то Арина хорошо знает! Как и он ее.

Был небольшой риск, что здание вообще пустовало. Все-таки праздничные дни! И так почти все сторожа отказались работать, остался только один человек. Он тоже хитрый дядька, мог для виду согласиться, а по факту – сбежать. Но теперь, когда Арина увидела его старенький автомобильчик неподалеку от забора, такая вероятность отпала.

Свою машину женщина запарковала напротив ворот. То, что она перекрыла проезд, ее не смущало: кто сюда приедет в такое время? Ей бы тоже, наверно, не следовало, но уж как получилось!

«Это ненадолго, – напомнила себе она. – Вопрос пятнадцати минут максимум!»

Оставив на свежем полотне снега цепочку неровных следов, она добралась до служебного входа. В отличие от главных ворот, в которые обычно въезжали грузовики, эта дверь была совсем небольшой, однако стук в нее все равно получился гулким и громким. Арина даже испугалась эха, которое пронеслось по помещению!

Женщина терпеливо ждала, пока сторож соизволит выйти из своей подсобки и открыть ей дверь. Должно быть, это далеко. Он был чем-то занят, а теперь собирается. Он не ожидал гостей в такое время. А может, вообще на обходе. Но он вот-вот подойдет!

С каждой минутой, проведенной на морозе, уверенность таяла. Не то что дверь не открывалась – Арина даже движения внутри не слышала! Она считала себя терпеливым человеком, но не настолько же! Поэтому женщина повторила стук и даже подергала ручку для убедительности.

Именно последний жест показал, что дверь не заперта. Что, конечно же, было полным нарушением правил – тут экспертом не надо быть, чтобы знать. Арине полагалось немедленно сообщить об этом в службу охраны. Но тогда что? Сторожа наверняка уволят, а то и более серьезные неприятности ему обеспечат. Всего лишь за то, что забыл закрыть дверь, когда выходил покурить! Ей говорили, что такое здесь уже случалось.

Поэтому Арина решила, что лучше тихо предупредить его, а не устраивать разборки. Праздник же только-только миновал, зачем человеку Новый год портить? Да и он пошел им навстречу, когда согласился дежурить в такое время!

Женщина вошла внутрь и прикрыла за собой дверь, оставляя морозный ветер на улице.

– Эй! – позвала Арина. – Есть здесь кто?

К своему стыду, она не помнила не то что отчества – даже имени сторожа! Поэтому и приходилось полагаться на довольно фамильярное «Эй». Если молчать – хуже будет: ее и вовсе за грабительницу примут!

– Вы где? Я по делу! Мне нужно забрать документы! Э-эй!

Ответа не было. Не только слов, вообще никаких звуков!

А может, он поступил хитрее? Оставил свой автомобиль, чтобы потенциальные проверяющие думали, что он внутри, а сам либо такси вызвал, либо пешком ушел? Этот мог! Причем случилось это давно, раз следов на снегу нет!

Но он еще и оставил склад открытым?! Это уже совсем ни в какие ворота не лезет! При всей своей лояльности Арина не могла такого стерпеть. Если бы эта версия подтвердилась, она бы, без сомнения, позвонила в охрану. Но она хотела быть уверенной!

Поэтому женщина продолжала продвигаться в сторону небольшого помещения, выделенного сторожам в качестве комнаты отдыха. Узкий коридор, образованный ящиками, несколько напрягал ее, она не любила замкнутые пространства. Арина успокаивала себя только тем, что еще чуть-чуть, и будет большая свободная площадка, недолго потерпеть осталось!

Действительно, со дня ее последнего визита сюда ничего не изменилось. Коробки и ящики хранились по прежней схеме, да и площадка никуда не исчезла. Однако сегодня, попав на нее, женщина не испытала привычного облегчения.

Потому что то, что ожидало ее на площадке, было хуже любых узких коридоров.

Арина всегда боялась мертвых людей. Настолько, что даже на похоронах старалась не смотреть в сторону гроба – ей становилось дурно. Если крови было больше пары капель, у женщины начиналась истерика.

А уж здесь лимит в пару капель даже не обсуждался! На грязном полу давно образовалась солидных размеров багровая лужа, которую пополняли тонкие струйки, текущие сверху. Возможно, это означало, что все произошло недавно. Арина была не в том состоянии, чтобы размышлять об этом.

Металлический крюк, предназначенный для перемещения тяжелых ящиков, прошил грудную клетку мужчины насквозь. Сторож, подвешенный в паре метров над полом, напоминал марионетку, беспомощно повисшую на веревочках. Женщине казалось, что его застывшие, налитые кровью глаза смотрят прямо на нее…

Только об этом Арина и успела подумать, теряя сознание. Страха, что убийца все еще здесь, почему-то не было.

* * *

Все как-то сразу стало по-другому. Как это было после смерти отца, но теперь – наоборот: жизнь изменилась к лучшему.

Первые месяцы после похорон Максим вообще не знал, что делать, как быть дальше. Все плыло в тумане, застрявшем у него в голове. Он забросил учебу, потому что это казалось ненужным. Долгое время он не делал вообще ничего – и это стало контрастом по отношению к его прошлой насыщенной жизни.

Потихоньку онемение проходило, но ясности не добавилось. Он вдруг обнаружил, что Нина правит бал. До этого ее вообще не было в его жизни! С запозданием Максим понял, что отец просто ограждал его от сестры, зная, что она собой представляет.

Парню не нравилось то, что она творит. И с каждым месяцем все больше. Но помешать ей и уж тем более – остановить он не мог. Ему пришлось временно смириться со своим положением, наблюдать и плыть по течению.

А потом действовать. Тогда было страшно, зато к каким переменам это привело! Максим позволил себе улыбнуться, да и то только потому, что знал – его никто не видит. Ранним утром после Нового года вряд ли кому-то захочется побродить по дому.

Дому, полному людей… И не каких-то посторонних, как бывало, когда отец селил у себя нагрянувших партнеров по бизнесу. Нет, Максим лично знал каждого, с кем встретил праздник. Нельзя сказать, что он проникся безумной любовью ко всем этим людям и всех в члены семьи записал. Он лишь не мог отрицать, что после стольких лет фактического одиночества приятно было почувствовать, что кому-то есть до него дело.

Хотя палка, как водится, о двух концах. С появлением близких людей пришел и страх, что Нина причинит им вред. То, что она будет за ним охотиться, это сто процентов – он ведь ей столько планов испортил, она не простит! Но с угрозой собственной жизни Максим еще мог мириться. А если кто-то пострадает из-за него… как тогда быть?

И снова он не знал, что делать. Прогнать их он бы никогда не решился, слишком страшно одному. Да они и не уйдут. А прятаться за их спинами – несправедливо и унизительно!

Та еще дилемма! Но праздничным утром можно о ней не думать.

Он спустился на первый этаж. В просторной гостиной, совмещенной со столовой, стояла трехметровая елка. Ее украшали дорогие игрушки из фарфора, хрусталя и бисера. Когда-то их подарили отцу; Максим был равнодушен к подобным безделушкам. Однако теперь ему приятно было передать все это гостям, позволить вот так отмечать праздник. Радовалась вроде как одна Вика, но уже и этого достаточно…

Максим, страдавший от бессонницы с момента гибели отца, планировал просто посмотреть телевизор. Ему не хотелось никого будить, казалось, что такой вариант – самый лучший. Он был уверен, что в столь ранний час будет на этаже один… и ошибся.

Она сидела на подоконнике, задумчиво разглядывая елку. Места там было не очень много, и девушка поместилась лишь за счет хрупкости комплекции. Казалось, что она вообще не уходила отсюда, однако Ева сменила платье – значит, на второй этаж должна была подняться минимум за этим.

Поначалу Ева его крайне заинтересовала. У нее была необычная внешность – такой Максим раньше не видел. Тонкая, бледная, с приметными чертами – острыми скулами, большими глазами, полными, но бледными губами. А уж льдистый взгляд чего стоит! Девушки, к которым Максим привык, стремились при помощи косметики изменить себя до неузнаваемости. Ева же не красилась вообще, и из-за этого, а еще из-за подаренных ей природой цветов, казалась то эльфом каким-то, а то и призраком.

Словом, Максим был заинтригован. Но долго это не продлилось. Вика честно его предупредила, что Ева нездорова и из-за психических отклонений с ней лучше не общаться. Да парень и сам убедился в этом довольно скоро. Ева почти никогда не выходила из комнаты, не разговаривала с ним и редко говорила с другими, ее лицо напоминало застывшую маску, навсегда лишенную эмоций.

Для себя он решил, что с ней и правда нет смысла общаться. Судя по всему, Ева знала ограниченный набор слов и реагировала лишь на простейшие раздражители. Хотя вчера за столом она вела себя вполне адекватно, так что опасной он ее не считал.

– Привет! – Максим махнул ей рукой. – Ты чего так рано встала?

Девушка скользнула по нему равнодушным взглядом и отвернулась к окну. Да уж, тяжело с ней… Это другая крайность, если сравнивать с ситуацией Нины: тело в отличном состоянии, а мозг почти не работает. Кто-то нашел бы такое сочетание заманчивым, а Максим только жалел ее родственников.

Из симпатии к Марку и Вике хотелось быть дружелюбным и с ней. Он где-то читал, что с умственно отсталыми нужно общаться как с маленькими детьми. Они ведь все понимают, просто живут в своем, придуманном мире.

– Как тебе праздник?

Она снова не ответила.

Вроде как ей вчера понравилось… Да и подарки она открывала вместе со всеми, не отказалась от этой церемонии. Сказала Вике «спасибо» за длинное серебристое платье. Поблагодарила дядю за браслет из белого золота. Несложно было догадаться, что она лишь проявляет вежливость, лишенную личных эмоций.

Другое дело – подарок ее отца. Под золотой фольгой скрывалась деревянная коробка, дорогой красивый чехол. Что находилось внутри – Максим не видел, зато заметил, как загорелись глаза девушки, когда она сняла крышку. Эрику она ничего не сказала, но ее глаза говорили о многом. Парень знал, что у нее с отцом напряженные отношения, поэтому был рад, что тот смог угадать. Сложно ведь порадовать человека, который не совсем нормален…

А вот Вике, которая тоже сумела заглянуть в коробку, подарок Тайлера совсем не понравился. Устраивать скандал при всех она не стала, но Максим слышал, как чуть позже она возмущалась в кухне:

– Ты издеваешься? Не представляешь, что она с этим сделает?!

– Нет, не представляю. Но ей понравилось.

– Еще бы ей не понравилось! Зачем поощрять ее агрессивную сторону? Сомневаюсь, что это идет ей на пользу!

– Ты прекрасно знаешь, что нельзя в ней что-то поощрить или подавить, – возразил Тайлер. – Она такая, какая есть. Если она захочет проявить свою, как ты выразилась, агрессивную сторону, она всегда найдет способ. А то, что я ей подарил… Это просто способ показать, что я готов принять ее такой, какая она есть.

После таких слов Максиму стало особенно любопытно, что же это за подарок такой. Но подходить и заглядывать Еве через плечо было неловко, а потом коробка куда-то исчезла. Все-таки интересно, почему так беспокоилась Вика? Хотя, если принимать во внимание, что Ева равна по умственному развитию ребенку, достаточно подарить ей что-то из серии «Детям до пяти лет не давать»!

– Ты вообще хоть сколько-то спала? – Максим почему-то решил, что, если он проявит настойчивость, то покажет ей, что ее все в этом доме принимают. А разве не этого больные люди хотят? – Мы разошлись часа в три, а сейчас еще и семи нет… Ну ладно у меня бессонница, а тебе что мешает? С комнатой все хорошо?

Она водила пальцем по стеклу. Это занятие определенно привлекало ее больше, чем беседа с Максимом. Он не обиделся – на таких, как она, обижаться бессмысленно.

– Ты вообще меня понимаешь?

– Да.

Она ответила неожиданно, тихо и спокойно. Не оборачиваясь к нему. Далеко не самая эмоциональная реакция, но Максим все равно обрадовался: надо же, у него что-то получилось!

– Отлично! Я уже начал бояться, что ты воспринимаешь только отдельных людей!

– Я тебя понимаю гораздо лучше, чем ты думаешь.

Она наконец соизволила посмотреть в его сторону. Холодные голубые глаза, казалось, смотрели прямо в душу, игнорируя телесную оболочку. Максим понимал, что это невозможно, но ему все равно стало не по себе.

– Правда? Что ты имеешь в виду?

Она не спешила с ответом, рассматривала его. Максим с запозданием сообразил, что девушка копирует его жест: точно так же он пару минут назад рассматривал ее. Она издевается?! Хотя нет, вряд ли, она на такое не способна!

И все равно ему стало не по себе.

– Правда, – только и сказала она.

Здесь, пожалуй, ему следовало отстать и просто оставить ее в покое. Заняться тем, ради чего он пришел сюда: посмотреть телевизор. Но парню казалось, что это все равно что признать ее превосходство. Что он, ребенка какого-то разговорить не сможет?!

– Так что ты имела в виду? Что у тебя проблем с речью нет? Так ты меня понимаешь?

– Нет. Не лингвистически. Точнее, не только. Я просто вижу тебя насквозь.

Неплохой словарный запас у «ребеночка»! Максим был заинтригован:

– Прикольно! И что же тебе видно?

– Что ты ищешь боль.

– Да ладно тебе! – расхохотался он. Правда, под ее ледяным взглядом смех быстро потух. – Что я, мазохист какой-то?

– Не так. Ты ищешь боль не ради наслаждения. Ты ищешь боль во имя искупления.

Внутри что-то дрогнуло, сердце на секунду замерло. Не может быть… она больная, она бредит, она никогда бы не догадалась!

– Что?..

– Пирсинг и татуировки, – невозмутимо продолжила Ева. – Они доставляют боль. Но ты хочешь больше и больше. Ты скучаешь по отцу. Ты винишь себя в его смерти. Ты не смог его защитить. Но это уже не исправить. А что нельзя исправить, за то надо наказать. И ты наказываешь себя снова и снова. Только так ты на секунду можешь почувствовать себя чистым и достойным жизни. Но, в сущности, ты жалок.

Она спрыгнула с подоконника и направилась к выходу. Максим не пытался задержать ее или еще о чем-то спросить. Он и о предыдущем вопросе жалел! Но никто ведь не видел этого… Она тоже не могла увидеть!

Должно быть, она совсем не то имела в виду, а он лишь придал ее словам смысл, которого боялся больше всего.

Глава 2

Судьба любит подкидывать важные события, когда их совсем не ждешь и уже даже перестаешь стремиться. Это Марк уже успел отметить – и проверить. Да взять хотя бы его встречу с Викой! Отправляясь в Москву на очередные переговоры, он меньше всего ожидал встречи с кем-то вроде нее. Но – случилось!

И теперь с работой… Он не один месяц потратил на поиски в Германии, беседовал с лучшими специалистами, пытался найти проект, который не только позволит остаться в России, но и даст возможность реализовать себя. Однако ничего не находилось, и он лишь злился из-за того, что надолго оказался вдалеке от Вики. В итоге, когда она ввязалась в очередное расследование, он решил плюнуть на все, приехать к ней и продолжать поиски на месте.

А работа сама нашла его! И не одна…

Максиму Лисицыну перешла настоящая бизнес-империя, а мальчишка оказался к этому не готов. Его сестрица, может, и была сумасшедшей садисткой, но с делами справлялась неплохо. Он же был далек от такого успеха. Даже Марк едва разобрался, что к чему, как функционирует эта огромная махина.

Но разобрался же! Несмотря на то, что вместе с Ниной исчезли несколько ключевых руководителей, удержать на плаву удалось все-таки все фирмы. Помогло то, что, работая переговорщиком, Марк набрался опыта в разных сферах и обзавелся «нужными» друзьями.

То, что Максим предложил ему должность личного ассистента и партнера по бизнесу, не удивляло. Вот только он не спешил принять это предложение. Там и правда будет напряженное дело…

– Зато и результат какой! – заметила Вика, когда он поделился своими сомнениями. – Мне кажется, ты справишься…

– Я в этом тоже не сомневаюсь, меня другое волнует: стоит ли овчинка выделки? Я хочу начать собственное дело, а не работать на кого-то!

– Если я правильно поняла, Максим тебя не личной секретаршей зовет… Обговори с ним это. Спроси, какую долю бизнеса он готов тебе передать.

– Э-э… Тебе не кажется, что это будет кражей у ребенка?

– Абсолютно нет, – энергично покачала головой девушка. – Без тебя там все развалится! Или у него другие украдут. Как Нина! А ты… я знаю тебя. Ты слишком честный, чтобы красть. Ты возьмешь только то, что тебе причитается. Вот и скажи мне… какова вероятность, что он второго такого человека встретит? Думай, у тебя еще все праздники впереди. Кстати, я не считаю, что сотрудничество с Максимом – повод отказываться от проекта, который предлагает Эрик.

И это тоже верно… То пусто, то густо: одновременно его нашли два интересных предложения.

Эрик Тайлер мог бы работать в любой стране мира. Где-то у него были связи, где-то – правительственная поддержка. Он был достаточно умен, талантлив и востребован, чтобы выбирать. Но остановить свой выбор он собирался все же на России, потому что знал, что в ближайшее время здесь будет жить его дочь.

Долгое время он был вынужден оставаться личным ассистентом преступника, и времени заниматься медициной в целом и хирургией в частности оставалось все меньше. Теперь необходимость скрываться, притворяться и шпионить отпала. Поэтому Эрик решил открыть собственную клинику.

Правда, не совсем обычную – обычных и так хватает. За время работы на Аворио он узнал, что на подпольных базах производятся не только яды и наркотики. Там также разрабатывались уникальные лекарства, при помощи которых мафиозные боссы стремились подправить здоровье. Некоторые открытия были более чем интересны. Да, создавались они пленниками, а тестировались без малейшей заботы о безопасности «подопытных». Но это уже изменить нельзя, и было бы глупо игнорировать полученный результат, способный спасти многие жизни!

Поэтому Эрик хотел адаптировать разработки Аворио, основанные на использовании натуральных лекарств. То есть препаратов, созданных с минимальным применением химии – на основе экстрактов редких трав, змеиных ядов и прочих компонентов, при упоминании которых Вика презрительно морщилась и выходила из комнаты.

Проект обещал быть масштабным и очень дорогим. Эрику требовалась юридическая поддержка и поиск надежных инвесторов. Да Марк и сам был заинтересован в такой работе: он любил все необычное, оригинальное, позволяющее стать первооткрывателем на рынке.

Ради такой возможности он готов был даже позабыть о своей недавней неприязни к Эрику. Ведь, если задуматься, злиться на него не за что… Не он убил Лену. Он как раз делал все, чтобы спасти ее. Да и о Еве он искренне заботится… Все это – веские причины, чтобы терпеть его.

На время новогодних праздников они отложили обсуждение, атмосфера этому не способствовала. Теперь же им предстояло вернуться к проекту. Встречу Эрик назначил в японском ресторане; Марк ожидал, что Вика захочет присоединиться к ним, но девушка отнеслась к предложению без энтузиазма.

– От меня там все равно толку нет, – рассудила она. – Я во всяких документах и прочих бумажках не больше таракана пониманию. Ты мне потом на человеческом языке вкратце объяснишь, до чего вы договорились.

– На человеческом или все-таки на тараканьем?

– Очень смешно!

Настаивать Марк не стал, и теперь они с Эриком сидели за столиком, окруженном стилизованной под беседку перегородкой, одни.

– Объясни конкретно, чего ты от меня хочешь.

– Давай пока не будем переходить на личности, – усмехнулся Тайлер. – Я просто скажу, что мне нужно. А нужно мне, ни много ни мало, все. Помещение – это должен быть научный центр, лечебный корпус и место для проживания пациентов. Инвестиции, чтобы построить все это и довести до ума. Специальное оборудование для выращивания нужных растений. Толковый юрист, а то и команда юристов, ведь понадобится немало разрешений. Персонал, который адекватен и которому можно доверять, разработки-то инновационные!

– По сути, тебе нужна огромная гора денег?

– Да. А поскольку деньги сами по себе горами с неба не падают, мне нужны вменяемые инвесторы. Те, которые не будут на меня лишний раз давить и которые понимают, что мгновенной прибыли здесь ждать не приходится.

– Тебе никогда не говорили, что ты псих?

– Говорили, и неоднократно. Но тех людей больше нет, а я перед тобой. Я знаю, что делаю.

Между прочим, последняя фраза и была «фишкой» большинства психов. Если бы кто-то другой пришел с таким предложением, Марк бы и слушать не стал. Ученые – люди увлекающиеся, но от бизнеса далекие, поэтому не каждую их идею нужно реализовывать. Однако Тайлер – другое дело. Он семнадцать лет умудрялся водить за нос международную мафию.

Марк сомневался, что бывшие «работодатели» так легко его простили. Но Эрик устроил им такие неприятности, что даже тем, кто остался жив и на свободе, было не до мести. Это невольно внушало уважение.

– Допустим, я заинтересован, хотя пока что это слова… Словам не каждый инвестор поверит, тут ведь немалые суммы нужны! У тебя хоть какая-то основа есть?

– Безусловно! Есть результаты многолетних исследований, которые можно легализовать на базе нашей клиники. Есть образцы препаратов, которые имеют уникальное воздействие. Есть даже координаты людей, которые помогут добыть нужные растения. Я знаю, что делать. Мне нужно, чтобы ты обозначил, как быть. Хотя мне известно о ситуации с Максимом… Если ты откажешь, я пойму. Паренек нуждается в тебе больше.

– Благородно, но мне доводилось и больше десяти крупных проектов одновременно вести. Не в этом дело. Все, что я спрашиваю, – это пока только для меня. Я хочу четко знать, что ты намерен делать.

– Две цели: развивать лучшее, что было открыто на базах Аворио, и зарабатывать деньги, – пояснил Эрик. – Не то чтобы мне не хочется переквалифицироваться в доброго самаритянина, просто… Я знаю, какие финансы нужны для полноценного проекта. Поэтому сначала будем работать для единичных клиентов, которые в состоянии заплатить. У подобных лекарств очень высокая себестоимость. Ну а потом… Посмотрим.

Был еще один вопрос, который серьезно интересовал Марка. Но тут тема деликатная… причем для них обоих. Поэтому он решил начать издалека:

– Почему ты хочешь заниматься именно этим? Почему не хирургией?

– Не пойми меня неправильно, хирургию я тоже забрасывать не планирую. Вот только для этого мне не нужна собственная клиника. А эти лекарства… Я видел, насколько они эффективны. Многие из них предоставляют возможность уникального лечения, помогают там, где раньше не помогало ничего.

– То есть спасают людей, которые раньше считались безнадежными? В этом твой интерес?

– К чему ты клонишь? – нахмурился Эрик.

– Хочу знать, что в этом проекте лично для тебя… Ты не хочешь вылечить…

Тайлер понял его раньше, чем Марк успел договорить. И перебил:

– Нет, она тут ни при чем.

– Ты об этом не думал?

– Я думал об этом достаточно. Независимо от того, чего я хочу или не хочу, состояние Евы неизлечимо. Сбой произошел во время развития плода, на самой ранней стадии… Она родилась такой. Нам всем остается только принять это.

* * *

«Я еще сделаю то, что хотел отец, – мысленно повторял себе Максим. – Но позже».

Подпись на документах он ставил спокойно и уверенно. Он понимал, что все эти фирмы – не просто источник дохода. Это то, что было смыслом жизни приемного отца. В этом свете даже часть отдавать тяжело. Но так надо. Тем более что Нина уже успела отсечь кусок империи – сообразив, что со столькими фирмами она одна не справится, она продала то, за чем не могла уследить.

Она не рассматривала бизнес как нечто сентиментальное. Просто получала власть и деньги из того, из чего могла. Максим хотел быть другим. Может, это не самый рациональный подход, но он правда к этому стремился.

– Чувствую себя неудачником, – вздохнул парень, когда юрист из головного офиса ненадолго покинул кабинет.

– Не стоит, – откликнулся Марк. – Я в твоем возрасте еще учился и если и озадачивался подработкой, то только мелочами. Надо пройти определенный путь, прежде чем управлять другими людьми. Побыть на их месте хоть немного. Хорошо, что ты это понимаешь.

Марк – он вообще неплохой. Поначалу Максиму было не по себе от того, что пришлось доверять незнакомому человеку. Однако интуиция его редко подводила, и в этом случае она полностью перешла на сторону немца.

Сейчас его помощь была особенно нужна. Не только из-за бардака, который учинила Нина. Даже когда последствия ее деятельности устранили, проблем меньше не стало.

– Что ты думаешь об этом убийстве? – тихо поинтересовался Максим.

Возможно, подчиненные не воспринимали его всерьез. Но открыто они этого никогда не показывали, общались с ним, как и следовало общаться с начальством. Поэтому о происшествии на складе ему доложили сразу же.

Неприятная история – это еще самое мягкое определение! Секретарь головного офиса поехала на склад за документами, хотела подготовить какой-то договор заранее. А нашла подвешенный на цепи труп охранника… При этом со склада абсолютно ничего не пропало, даже ценные вещи погибшего остались на месте! Документы, сложенные не в сейфе, а на верхней полке стола, дожидались законных владельцев на месте. Да еще и дверь в склад не взламывали – то ли у убийцы был ключ, то ли сторож сам ему открыл.

Полиция склонялась к версии, что с деятельностью компании убийство вообще не связано. Тут же не грабили, а над человеком издевались… и убили. Вероятнее всего, это какие-то личные разборки: сторож славился буйным характером и не самым безопасным образом жизни.

Принять такую правду было проще всего. Однако Максим не мог позволить себе наивность.

– Я об этом вообще предпочитаю не думать, – признал Марк. – Сначала пусть профессионалы поработают – следователи и наша охрана. А что? Тебя это беспокоит?

– Ну ясно, что меня убийства не радуют!

– Я не в том плане…

– Я понял, в каком. Да, если честно… я опасаюсь, что это Нина начала проявлять себя.

По идее, такой способ мести – не самый логичный для нее. Но кто ее знает! Максим никогда не понимал свою сводную сестру и побаивался ее еще до смерти отца.

– Я тоже думал над таким вариантом. Один процент из ста, что это она. Просто выхлоп невелик! Она не вредит компании материально, не лишает нас бесценного работника, даже репутацию особо не портит. Такая диверсия затратна, а результата существенного нет. Эта Нина… она не дура, я могу судить уже по тому, как она управляла фирмами. На пустое убийство ради убийства она не пойдет.

– Это я знаю, но боюсь, что убийство не пустое…

– Ты о чем?

– Сам объяснить не могу, – вздохнул парень. – Но если она задумала что-то глобальное, она будет делать к этому маленькие шажочки. Одним из них вполне может стать смерть этого сторожа.

Теперь уже и Марк насторожился:

– Понял тебя. Не факт, что есть причина для опасений. Но я лично проверю, нет ли там чего-то незаметного на первый взгляд и подозрительного. Для начала поговорю с этой секретаршей, может, она что-то такое видела. Слушай… а Нина… насколько хорошо ты ее знаешь?

– Вообще не знаю. Я и видел ее один раз в жизни. Веришь?

Судя по изумленному выражению лица, поверить Марку было сложновато. А зря. Несмотря на то, что их воспитывал один отец, Нина и Максим не то что близки не были – под одной крышей не жили.

– Как так?

– У нее был свой дом. Не знаю, когда отец его купил, но знаю, что по ее требованию. У него было много недвижимости, раньше он уделял большое внимание понятию «семейного гнезда». Его жена не работала, зато он требовал, чтобы она следила за домом… «Требовал» не в плане тирании, у них там все полюбовно было. Да и после… аварии… он хотел, чтобы Нина оставалась рядом с ним. Она не хотела. Она вообще старалась держаться подальше ото всех. К себе мало кого пускала, меня не приглашали – я и не напрашивался. Больно надо!

– Но ты все-таки ее увидел, – напомнил Марк. – Это как получилось?

– Да чуть ли не случайно! Мне лет пятнадцать было, отец меня из секции забирал, тут Нина позвонила – что-то там ей срочно понадобилось. Скорее всего деньги. Отец сказал, что нужно к ней заехать. Меня он оставил в гостиной, сам пошел к Нине, сказал, чтобы я не тянулся следом…

С тех пор прошло больше пяти лет, однако память не подводила. Немногочисленные и не слишком яркие события того вечера умудрились идеально закрепиться в ней.

От рассматривания обширной библиотеки Максима отвлекли вопли из соседней комнаты. Это было странно, потому что отец практически никогда не повышал голос даже на посторонних, а тут – на собственную дочь! Видно, то, что она сказала, серьезно разозлило его.

Потом Трофим пулей вылетел из комнаты. Гнев сделал из его лица красную маску, мужчина словно и не замечал, где он, кто рядом. Максим понимал, что ему надо бы идти следом. Но соблазн взглянуть на сводную сестру, которая оказалась так близко, был слишком велик…

– Она сидела в высоком кресле, спиной ко мне, так что я и не видел ее толком. В комнате не было центрального освещения, она довольствовалась парой настольных ламп. Я хотел подойти ближе… Не ради издевательства или чего-то типа того, мне казалось, что нам неплохо было бы пообщаться… сестра все-таки! Но она, услышав мои шаги, разоралась.

– В смысле? Что говорила?

– А ничего не говорила, орала как белуга! – пожал плечами Максим. – Я, честно скажу, здорово перепугался. На ее крики прибежал отец… Он тогда первый и единственный раз ударил меня. Но конкретно так, я аж в сторону отлетел, а синяк несколько недель сходил! Он извинялся, а я и не обиделся даже. Я видел, что он не хотел бить меня, это получилось неосознанно – инстинкт сработал, что ли…

– Похоже, он любил дочь…

– Он – любил, – без тени сомнения подтвердил парень. – Она его – нет.

Доказывать было не нужно. Все всё знали. Однако воспоминание о том, как хладнокровно и расчетливо Нина расправилась с их отцом, до сих пор заставляло Максима беспомощно сжимать кулаки.

Сам он сводную сестру не любил. Никогда.

– Да, не повезло тебе… – отметил Марк.

– Почему – не повезло? Все относительно. Я бы не хотел, чтобы умирали мои кровные родители. Но у меня был отличный отец!

Прозвучало это с каким-то максималистским вызовом, которого Максим совсем не хотел. Он ведь уже глава группы компаний, а не вспыльчивый подросток, и вести себя нужно соответствующе!

Марк, к счастью, не стал делать замечаний. Он просто посмотрел на часы:

– Уже довольно поздно. Тебе лучше домой поехать.

– А ты?

– Попытаюсь связаться с этой секретаршей, которая тело на складе нашла. Озадачил ты меня возможным участием Нины в этой резне.

– Не думаю, что она могла заметить что-то стоящее, даже если оно там было. Я эту Суворову несколько раз видел… бестолковая тетка.

– Беседа не повредит ни мне, ни ей.

Отговаривать его Максим не собирался, участвовать в импровизированном допросе секретарши – тоже. Ему и правда хотелось домой.

Но это не из-за самого дома. Скорее, чтобы побыстрее расстаться с тем, кто заставил его вернуться к одному из худших воспоминаний. Он ведь Марку не все сказал…

Кресло действительно было повернуто спинкой к дверям. Разглядеть сидящую там девушку, даже ее силуэт, было нереально. Но одну руку Максим все-таки увидел – она лежала на подлокотнике. В желтом свете лампы эта рука не выглядела человеческой…

Она больше напоминала лапу ящерицы.

* * *

– Если уж я иду тебе навстречу, я могу хотя бы рассчитывать, что ты от меня ничего не скрываешь? – осведомилась Вика.

– Можешь.

Хотелось ей верить, но… это все-таки Ева! С ней ничего не бывает просто.

Если опыт чему и научил Вику, так это тому, что просьбам, исходящим от этой девицы, удивляться не стоит. Поэтому и желание осмотреть дом, в котором до последнего жила Нина Лисицына, укладывалось в искаженную логику мира Евы. Как и причина – «просто так». Ей просто хотелось побывать там.

Можно было отказать, предупредить Марка и посадить его племянницу под домашний арест. Но насколько это обострило бы ситуацию? Ева уже сбегала. Два раза. Наблюдать третий Вике не хотелось. Поэтому она решила согласиться и лично сопровождать туда девочку.

Тем более что ничего страшного в этом нет! Относительно небольшой коттедж уже осмотрела полиция, подозрительных предметов там обнаружено не было. Это здание, как и другая недвижимость Лисицына-старшего, перешло Максиму.

Ключи от разных домов хранились в специальной ключнице на стене кабинета Трофима. Его пасынок тут почти не бывал, комнату занял Марк – по крайней мере, на то время, что они живут здесь. Поэтому добраться до нужной связки Вика смогла без труда.

С транспортом тоже особых проблем не возникло: она попросила о помощи Сальери. А он и рад ухватиться за любую историю, в которой хоть отдаленно веет криминалом! Вика предпочла бы поехать туда с Марком, но он относился к выходкам Евы настороженно, ему лучше не знать. Точнее, скрывать это от него всеми правдами и неправдами Вика не собиралась, однако и сообщать лишние подробности была не намерена.

Дом Нины располагался за городом. Все время пути туда Вика пыталась найти подвох, – а Ева ее без труда игнорировала.

– Ты мне только пообещай, что не будешь ее преследовать… что это не очередная охота для тебя!

Охотилась Ева ловко. Вике было известно, что совсем недавно она спасла друга Марка от психопатки-мужененавистницы. Причем за короткий срок семнадцатилетняя девочка сделала столько, что результаты официального расследования немецкой полиции меркли в сравнении с ее достижениями.

Впрочем, восхищалась Вика отвлеченно. Она не хотела, чтобы такое повторялось.

– Я ее не преследую. – Ева ненадолго оторвалась от окна, за которым мелькали ряды деревьев, и посмотрела на Вику. – Я изучаю ее.

– Но зачем?

– Затем, что она обещания не преследовать нас не давала.

– Думаешь, она не отстанет? Для нее благоразумней было бы залечь на дно, и надолго!

– Верно. Но она никуда ложиться не будет. Пока Максим жив.

– Это ты о Максиме так беспокоишься?

Ответ прозвучал все с тем же равнодушием:

– Нет. И я не исключаю возможности, что она так и не проявит себя. Но я хочу знать, с кем я, возможно, буду играть. А еще мне любопытно.

– О, в этом поддерживаю! – Сальери бросил мимолетный взгляд в зеркало заднего вида, отражавшее девушек. – Мне тоже любопытно взглянуть на эту смесь борделя и камеры пыток.

– Сомневаюсь, что там все так драматично! Вряд ли она устраивала что-то дома, да и Марк вроде говорил, что ничего у нее не нашли… Хотя он мог и не откровенничать на эту тему, он нас все время бережет!

На первый взгляд слова Марка подтвердились. Коттедж, расположенный посреди уютного заснеженного сада, не представлял собой ничего необычного. Единственной странностью было разве что то, что другие дома находились на солидном отдалении от него, но близко друг к другу. Это здание явно выбивалось из общей массы. Если вспомнить, кто тут жил, данный факт не удивляет.

Главной преградой оказалась запертая калитка, да еще то, что поселок был достаточно престижный, любопытствующих хулиганов здесь не наблюдалось. Никаких сторожей Максим предпочел не оставлять. Чувствовалось, что этот дом его не слишком привлекает.

– Я думала, она себе какой-нибудь дворец попросит у папочки! – прокомментировала Вика, подбирая ключ к калитке. – А она прямо сельский домик выбрала!

– Не все так, как кажется на первый взгляд, – сказала Ева. – Тебе следовало внимательней слушать Марка. Он много говорил об этом доме.

– О чем ты?

– Сейчас увидишь.

Сальери пока вопросов не задавал, но Вика чувствовала: ему больше всех хочется попасть внутрь. Ребенок!

Они прошли к крыльцу по аккуратной дорожке. Раньше ее окружала сложная композиция из тонких веточек, на которых снег должен был смотреться экзотичными белыми цветами, да и сейчас многое сохранилось. Но чувствовалось, что садовника здесь не было давно, а без умелых рук это великолепие долго не протянет.

– Красиво! – Девушка глубоко вдохнула чистый морозный воздух. – Понимаю, чем ей понравился этот домик!

– Не понимаешь. Она сюда не выходила.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю – и все.

Вике оставалось только принять это. Легче дикобраза научить бриться, чем разговорить Еву!

Они вошли в дом. Сальери показательно пытался держаться на шаг впереди, словно готовясь защитить их от опасности. Шоу одного актера было излишним: легкий беспорядок показывал, что после полиции здесь никого не было.

Внутреннее оформление дома по заурядности могло сравниться с его фасадом. Каждый предмет мебели, каждый аксессуар, все было безусловно дорогим, но при этом безликим до такой степени, что вызвало бы инфаркт у любого уважающего себя дизайнера. Кухня, гостиная, прихожая – все выглядело так, словно здесь проживала пожилая супружеская чета.

Сальери почти сразу направился наверх. Вика не спешила за ним, она наблюдала за Евой. И оказалась права: у маленькой чертовки определенно имелся план, и знала она побольше, чем они.

Ева ее, конечно же, заметила, но против преследования не возражала, она вообще не обращала на Вику внимания. Дождавшись, пока Сальери поднимется наверх, она вернулась в гостиную. Полки с книгами, камин и кресла – все это ее не интересовало. Она уверенным движением откинула в сторону довольно тяжелый ковер.

Под ним оказался люк, частично приоткрытый.

– Петли сломали, – тихо заметила Ева. – Вряд ли люди Нины. Полиция. Не смогли найти открывающий механизм. Дергали с силой. Сломали.

Она была права: при ближайшем рассмотрении выяснялось, что петли были лишь частью сложного механизма. В идеале, при нажатии нужной кнопки створки открывались, пропуская гостей вниз. Теперь же механизм был сломан, и пришлось открывать проход вручную.

– Как ты узнала об этом? – спросила Вика, помогая ей.

– Говорю же, тебе нужно внимательней слушать Марка. Он говорил об обыске. Сказал «Да еще и под ковром…» и запнулся. Он так делает, когда не хочет упоминать нечто неприятное.

Эту фразу Вика действительно помнила. Но ей и в голову не пришло придать значение такой мелочи! Мало ли, что там было под ковром – от наркотиков до клока волос одной из жертв. Зачем ей знать такие подробности? Ей вообще было противно все, чем занималась Нина Лисицына. Зато Еве это место покоя не давало!

Очень скоро прояснилось, почему дом стоял на таком отдалении от других зданий. Прямо под ним располагался настоящий лабиринт, состоящий из небольших, но грамотно спланированных комнат. Благодаря таланту проектировщика, здесь не было ни тесно, ни душно, ни темно – хотя и ярким светом подземелье похвастаться не могло. Это были не катакомбы, а нечто среднее между жилым домом и офисом.

– Она здесь была как в клетке. Сходила с ума добровольно.

Вика лишь кивнула, подтверждая, что согласна с Евой. Вряд ли Нина часто выходила на улицу… если вообще выходила. Она сидела здесь год за годом, добровольно ограничивая себя, окруженная собственной ненавистью… Сколько это длилось? Двадцать лет? Тут кто угодно с ума сойдет!

Ближе всего к выходу располагалась крошечная комната охраны, дальше – спальня. Причем спальня была на удивление уютная, практически детская. Большая кровать под молочно-белым балдахином, кружевное покрывало, множество декоративных подушек… Комод, шкаф, туалетный столик, обои с рисунком из белоснежных облаков на голубом небе и желтый светильник… Догадаться, что здесь жила агрессивная преступница, нереально.

Пока Вика размышляла об этом, Ева действовала, но действовала странно. Она прошлась вдоль стен, присматриваясь к ним, иногда касаясь рукой. Недолго постояла возле туалетного столика, ее пальцы скользнули по столешнице. Затем она села на корточки возле кровати и замерла.

Тут уж Вика не выдержала:

– Что, собственно, ты делаешь?..

– Пытаюсь понять.

– Что именно?

– Кем она была. Что ей было доступно. В чем ее слабость.

– Если бы я была на ее месте и знала, что за мной охотится кто-то вроде тебя, я бы тут же на Каймановы острова переехала, – мрачно сообщила Вика. – Пожизненно. Нет здесь ничего особенного! Не думаю, что она проводила в этой комнате много времени, это место тебе ничего не даст.

– Ошибаешься.

– Да неужели?

Девушка еще раз оглянулась по сторонам. Самая обычная комната! Однако Ева так не считала:

– Это была ее главная клетка. Сюда она приходила в депрессии и отчаянии, здесь проводила часы.

– Да здесь же нечего делать!

– Когда тебе плохо и ты чувствуешь, как в тебе душа умирает, ничего не надо делать. Книжку читать или носки вязать? Глупость. Нужно просто… быть. И ждать, когда боль пройдет. Она ждала здесь.

– Как ты?..

– Подойди к стене и посмотри на нее внимательно.

– А словами ответить не можешь?

– Подойти и посмотри.

– К какой стене-то?

– К любой.

Возле стен не было ровным счетом ничего примечательного. Но и объяснений от Евы дожидаться не приходилось. Выбор у Вики оставался небольшой: подойти и посмотреть или же оставаться на месте. Второй вариант был совсем скучным.

Сперва она ничего не увидела, но это как раз не смутило. Затем Вика вспомнила, как девочка водила рукой по стене, и повторила этот жест. Действие оказалось правильным: она почувствовала неровности на мягких дорогих обоях, потом и увидела их, когда поняла, что нужно искать.

– Что… что это такое? – Вика чуть прищурилась, пытаясь лучше разглядеть тонкие, едва заметные полосочки.

Ева решила больше не вредничать и пояснила:

– Отпечатки. Ногтей.

– Чего?.. Чьих?!

– Ее, разумеется! Она много времени проводила здесь. Думала свои худшие мысли. Они наполняли ее отчаянием. Она металась по комнате. Как раненый зверь. Чтобы найти выход, впивалась ногтями в стену. Жест отчаяния.

– Как ты это можешь знать?!

– А я это видела. В клинике.

Ну конечно… Родная мать Евы, хотя и побаивалась девочку, в больницу ее так и не отдала, но водила туда на обследование. К тому же в период между смертью Елены и днем, когда Марк взял ее под опеку, Ева успела побывать в психиатрической лечебнице. Поэтому поведение психов ей известно не только по собственному опыту!

– Эта дамочка пугает меня все больше… – пробормотала Вика. – Бр-р-р, мне тут уже жутко! Может, пойдем?

– Не спеши. Иди сюда… На, возьми.

Ева протянула ей одну из подушек с кровати.

– Спасибо, наверно… И что мне с этим делать?

– Понюхай. И не пялься на меня так. Либо нюхай, либо нет.

Касаться вещей убийцы, а тем более нюхать их, было не слишком приятно – и все же любопытство в Вике преобладало над брезгливостью. Осторожно вдохнув воздух возле подушки, она почувствовала густой, но вполне приятный запах.

– Что это?

– Лаванда. Похоже, на все подушки капнули по капле эфирного лавандового масла.

– Зачем?

– Пока не знаю.

Хотя здесь, пожалуй, все очевидно: для успокоения. Если Нина и правда была склонна метаться по комнате, со сном у нее были явные проблемы. Говорят, что вроде бы запах лаванды успокаивает…

Ева уже потеряла интерес к спальне и двинулась дальше. Зал с длинным столом, предназначенным для переговоров, ее не привлек. А вот в кабинете она задержалась. Отсюда вывезли все, а что не вывезли, то забрала полиция. Осталась только мебель, ничего не значащие канцелярские принадлежности да разбитый компьютерный монитор.

В подземелье создавалось чувство уюта. Каменные стены были обиты панелям из пробкового дерева, и из-за этого исчезало ощущение катакомб. Мебель тоже была деревянная, массивная, в равной степени дорогая и удобная.

Особенности интерьера Еву явно не волновали. Оглядевшись по сторонам, она взяла со стола нож для бумаги и подошла к стене. Даже под хлипким лезвием пробковая панель все же поддавалась, крошилась, опадая на пол. Вика затаила дыхание, ожидая, что сейчас там, в стене, обнаружится тайник, который пропустили полицейские и который найти могла только Ева!

Но нет, расковыряв панель, девочка постояла возле нее пару секунд, а потом отбросила нож на стол и потеряла к стене всякий интерес.

– Это что, все? – разочарованно осведомилась Вика.

– Да. Чего ты ждала?

– Чего-нибудь необычного!

– Я здесь не для того, чтобы фокусы показывать. Я собираю информацию.

– Да? И много насобирала, изуродовав стену?

– Дерево, особенно такое, хранит запахи хорошо. Оно их впитывает. Проникается ими. Я узнала достаточно.

Не считая нужным что-либо добавлять, Ева направилась к выходу. Вике оставалось лишь занять ее место и принюхаться к пробковой панели. И действительно, к ожидаемому запаху дерева примешивался еще один, достаточно характерный…

«Герань, – догадалась Вика. – Что за чертовщина… зачем все это?»

Задумавшись, она потеряла из вида Еву. Чтобы понять, куда направилась девочка, пришлось побродить по подземному лабиринту! Обнаружить ее удалось лишь в большом зале, вообще лишенном мебели, зато с обитыми звукоизоляционным материалом станами. Свет шел от ламп, закрепленных по контуру потолка, а в центре свисал металлический крюк.

– Она уставала от видео, – пояснила Ева, не дожидаясь вопроса.

Этого следовало ожидать. Те издевательства, которым по приказу Нины подвергались модели, становились все более жестокими. Но до последнего момента она все равно не участвовала, наблюдая за происходящим через камеру.

Видно, в ближайшее время она собиралась изменить и это. Вику открытие не порадовало, особенно притом, что ее тоже записали в модели!

– Ты уверена, что тут еще никого… ну… не убили? – поежилась девушка.

– Уверена. Перестань трястись. Могу сказать, что когда она отсюда бежала, краска еще не засохла. Она бы не стала торопиться при таких развлечениях. Ей кайф в том, чтобы все было медленно и долго. Нет, она не успела. Но если бы успела – не остановилась бы.

Когда Ева говорила все это ровным и лишенным эмоций голосом, помещение казалось совсем уж зловещим. О том, какую ауру оно бы приобрело, если бы развлечения Нины все же начались, оставалось лишь догадываться.

«Надо будет посоветовать Максиму избавиться от этого гадюшника, – решила Вика. – Продать и забыть… Жуть!»

– Здесь хотя бы пахнет только строительными материалами! – слабо улыбнулась она. Ничего смешного в этом не было, просто Вике хотелось отвлечься.

– Ошибаешься. Просто запах строительных материалов преобладает. Он перебивает другие запахи. У тебя недостаточно тонкое обоняние.

– А ты что унюхала, ищейка?

Иронии в вопросе было не так много. Ева порой поражала не только интеллектуальными способностями, но и тем, насколько идеально она владела собственным телом. Вике когда-то объяснили, почему это происходит, но принять столь необычное существо в своем ближайшем окружении все равно было непросто!

– Здесь пахнет гвоздикой.

– Неужели? – Вика еще раз принюхалась, но ничего не ощутила. – Ладно, поверю тебе на слово!

– Можешь верить, можешь не верить. Мне все равно. Но в каждой комнате чем-то пахнет. Растением.

– И… что? Это имеет какое-то значение?

– Очень может быть.

Глава 3

«Я скоро поеду в Москву! В Москву, наконец-то!»

Эти мысли заливались в голове счастливыми весенними птичками. Им январские холода помехой не были, они грели Юлю изнутри.

Она всегда знала, что ей должно повезти. Везет ведь красивым и смелым, так? А она как раз такая! Девушка каждой клеточкой своего тела чувствовала, что не должна тратить жизнь на провинцию. Это неправильно хотя бы с точки зрения глобальной справедливости! И вот мечта начала сбываться: ее ждет столица со всеми своими преимуществами и соблазнами.

При этом нельзя было сказать, что Юля надеялась исключительно на судьбу. Она каждый день что-то делала, чтобы приблизить этот момент: проводила вечера в клубах, знакомилась с заезжими москвичами, увешала все свои страницы в социальных сетях фотографиями и пачками отправляла снимки в модельные агентства.

Подруги над ней смеялись, говорили, что это не работает. Кому она нужна, если в той же Москве хватает красоток, уже приехавших туда? Но девушка не слушала все эти бредни. Они просто завидуют! Еще бы, у самих-то внешность такая, что коровы их за своих примут.

А она – другая. С детства Юля отличалась хрупкой комплекцией, не доходящей, впрочем, до худобы. Природа нарисовала ее тело изящными линиями, дополнила тонким личиком эльфа и копной каштановых кудряшек. Карие глаза, копирующие наивный взгляд олененка, никого не оставляли равнодушным. Поэтому когда ей позвонили из московского модельного агентства, она не была удивлена.

– У вас потрясающие данные, Юлия, – вещал приятный мужской голос. – Нельзя позволить, чтобы такая красота осталась незамеченной. Мы бы очень хотели работать с вами. Вам ведь уже есть восемнадцать? Разрешение от родителей не понадобится?

– Да, конечно, мне исполнилось восемнадцать в декабре! Все хорошо.

Она врала. До совершеннолетия Юле оставалось еще долгих два года. Но она давно подозревала, что ее возраст станет проблемой, поэтому на своих страничках скрыла его. А родители… ну что родители? У них еще две дочери есть и двухкомнатная квартира! Они даже рады будут, если в доме станет больше места. А она им помогать будет! Может… В любом случае, перестанет брать у них деньги, а это большой плюс!

И все равно Юля не была уверена, что они сразу поймут все правильно. Они довольно старомодные… Поэтому она решила им ничего не говорить. Сначала сходить на финальное собеседование, закрепить успех, а потом поставить их перед фактом – она едет в Москву! Да можно хоть из поезда позвонить, какая им разница, если она жива, здорова и счастлива! Так теперь будет всегда, без вариантов!

– Финальное собеседование – не более чем формальность! – убеждал ее по телефону мужчина. – Я вам расскажу, где работать предстоит, контракт подпишем! Все будет замечательно!

Контракт! Когда он впервые упомянул документы, Юля напряглась: он ведь посмотрит в паспорт и узнает ее настоящий возраст! Однако мужчина про паспорт не напомнил, и она решила сделать вид, что забыла его дома. Пускай все с ее слов напишут, им ведь тоже не нужно затягивать с этим вопросом!

О том, что фирма ненастоящая, что есть опасность, Юля даже не задумывалась. И далеко не потому, что отличалась наивностью: для своего возраста она как раз была весьма осторожна. Если бы ей предложили встретиться в каком-нибудь гараже или квартире, она бы никуда не пошла! Но мужчина пригласил ее в офис, расположенный в центре города, в приличном здании. Да и номер его телефона не был скрыт, когда он звонил! Люди, которые играют так открыто, не могут быть опасны. Он ведь не знал, что она никому не сказала об этой встрече!

В разгар рабочего дня в здании было немало людей. Еще бы, если верить вывеске, тут десятка два фирм разместилось! Она не стала высматривать в этом списке логотип агентства, Юле не очень-то хотелось, чтобы ее толкали! Поэтому она руководствовалась общими указателями, направлявшими посетителей к нужным номерам офисов.

Для начала она сдала шубку в гардероб, оставшись в коротком вязаном платье и меховых сапожках. Хорошо, хоть мать сегодня на работу рано ушла: она бы ни за что не поверила, что в таком виде, да еще и при полном макияже, Юля собралась идти в школу! А зачем эта школа, если карьера впереди – настоящая, с богатой жизнью, а не прозябание в этой дыре!

Поправив волосы у зеркала, девочка отправилась на поиски заветной цифры «сорок шесть». Спрашивать дорогу она не стала, Юля вообще не любила завязывать разговор с незнакомыми людьми без крайней на то необходимости.

Тем более что и нужный офис нашелся не так уж далеко, всего-то на втором этаже. Кроме цифр «46» на двери не было никаких табличек. По сути, она ничем не отличалась от редких дверей тех помещений, которые еще не сдали в аренду.

«Должно быть, они только-только приехали, – решила Юля. – Еще все обустроят! Хорошо, что меня нашли одной из первых, мне больше внимания достанется!»

А может, ее вообще отобрали самой первой? Эта мысль ей очень льстила.

Юля постучала в дверь и замерла, ожидая ответа.

– Входите! – прозвучал с другой стороны знакомый мужской голос; именно с ним она разговаривала по телефону. – Юлия, вы?

– Я, – отозвалась она, проскальзывая в офис. – Надеюсь, не опоздала?

– Нет, все отлично, проходите!

Одна из стен офиса была полностью стеклянной, а сейчас еще и покрытой изморозью. Лучи солнца, разбивавшиеся об лед, заполняли комнату сотнями слепящих бликов. Именно поэтому Юля была вынуждена щуриться, со стороны двери ей был виден только силуэт мужчины возле рабочего стола.

А подойти ближе, чтобы нормально рассмотреть его, девочка не успела. Как только за ней закрылась дверь и она сделала пару шагов вперед, кто-то подскочил к ней сзади. Сильная рука сжала волосы Юли, заставляя ее запрокинуть голову назад. В шею мгновенно вошла игла, перегонявшая под кожу девочки содержимое шприца.

Она смогла только вскрикнуть от боли и неожиданности. Хотелось кричать и дальше, громко, звать на помощь – но ничего не получилось. Горло немело со стремительной скоростью, оно просто отказывалось подчиняться, мир перед глазами темнел, Юля медленно оседала на пол – как игрушка, внезапно лишившаяся опоры.

– Красивая! – услышала она рядом с собой. – Я бы с такой повеселился!

– Не забывай, зачем она нам нужна! Можешь веселиться с ней сколько хочешь, если это не помешает основной цели.

Их основная цель Юлю более чем интересовала, но услышать ее она не смогла. Сознание просто погасло…

…Проснулась она уже от холода. Ей было плохо, голова гудела, тело казалось тяжелым и как будто чужим. Вокруг было так темно, что Юля даже испугалась: неужели ослепла от той дряни, что ей вкололи?! Но нет, она всего лишь оказалась в тесном помещении, лишенном окон. Единственным источником света здесь являлась полоска под дверью.

Сарай какой-то! Стены кирпичные, с паутиной, пол грязный, потолок облупившийся… Юля не могла даже представить, где это! Отопление как таковое здесь было не предусмотрено, немного тепла проникало через дверь, но в целом она замерзала – ей не вернули шубу, кинули в той одежде, в какой она пришла в офис.

Раньше она такое только в фильмах видела! Ее что, похитили посреди бела дня?! Но ради чего, почему? И что теперь – ожидать какого-нибудь маньяка?!

Юля села на полу, обхватив колени руками и сжавшись в комочек. Греться она могла только теплом собственного тела. Слезы юркими ручейками бежали из глаз, размазывая по щекам тушь. Было желание кричать, звать кого-то, но она боялась… Боялась, что тот, кто откликнется на ее крик, ей совсем не понравится!

Но за ней все равно пришли – за дверью девочка услышала тяжелые шаги. Она хотела встать, в последний момент испугалась, а в итоге осталась стоять на коленях.

Сначала зажегся свет, тусклая лампочка под потолком, потом уже открылась дверь. В комнату вошел молодой мужчина в спортивных брюках и расстегнутой спортивной куртке – такие Юля видела на сноубордистах. Внешность у него была самая обычная, не чета одежде, и девочка понятия не имела, местный он или нет.

Мужчина прикрыл дверь и, прислонившись к ней спиной, стал рассматривать Юлю. Взгляд был странный, неприятный, от него мурашки по коже бежали. То, что в целом мужчина был симпатичный и в иных обстоятельствах понравился бы ей, не спасало. Его глаза перечеркивали все остальное. Они парализовывали, заставляя дрожать от ужаса.

– Доигралась? – усмехнулся он.

– Отпустите меня… пожалуйста…

– Как – отпустить? Разве ты сама не рвалась быть главной красавицей Москвы?

Это был тот самый человек, который похитил ее из офиса, она не сомневалась. Тогда она слышала его голос совсем чуть-чуть, но запомнила хорошо. Девочка невольно коснулась шеи и почувствовала припухший бугорок на месте укола. Значит, совсем немного времени прошло… Может, ее даже не ищут еще!

– Я не хочу… – всхлипнула Юля. – Я не могу…

– Сможешь, от тебя большого участия и не требуется!

– Отпустите… Мне нет и восемнадцати… Мне только шестнадцать исполнилось!

Ей почему-то казалось, что это весомый аргумент. И чтобы помешать ее модельной карьере, и чтобы помочь сейчас – не станут же они похищать школьницу!

Однако мужчина и бровью не повел:

– Ну а мне что? Поздравить тебя?

– Не трогайте меня… Я никому ничего не скажу…

– Не равноценно. Ты и так ничего никому не скажешь. И дать мне ничего не сможешь такого, чего я сам у тебя не возьму. Тебе нечем торговаться, пигалица! Нарвалась – получай по полной!

– Я не этого хотела… – Слезы текли теперь еще сильнее. – Я не знала… Простите! Позвольте мне уйти!

– Тихо, идиотка! Будешь визжать и дальше – будешь бита. Никто тебя отсюда не отпустит, красавица моя. Но у меня для тебя есть и хорошая новость: ты все-таки отправишься в Москву!

– Не убивайте меня…

– О, этого пока не бойся. Увидишь столицу своими прекрасными глазками! А теперь иди сюда… Давай познакомимся поближе! Нам ведь с тобой еще путешествовать вместе…

* * *

Это был самый необычный вариант деловой встречи из всех, что Вика могла припомнить. Бывало раньше, что банальные события оборачивались криминалом, но это происходило случайно, а не запланированно! Здесь же она, как ей казалось, ввязывалась в неприятности совершенно осознанно.

– Ой, мамочки! – пискнула Вика.

– Главное, запомни: станет страшно – все равно не поддавайся желанию зажмуриться и спрятаться за руль. Остальное приложится.

Если бы эту фразу произнесли с показной иронией в стиле «Все вы, бабы, за рулем лишние», было бы не смешно. Но философская интонация ее собеседника заставляла улыбнуться.

В целом было немного странно замечать, как похожи отец и дочь. Притом что она симпатизировала Эрику, в прошлом они общались не очень много. Теперь же она получила возможность узнать его поближе.

Ева многое унаследовала от него. Спокойную уверенность, точность движений, ледяной взгляд и легкую полуулыбку. Раньше Вике почему-то казалось, что многие ее черты, слишком взрослые для семнадцатилетней девочки, были проявлением болезни. Теперь же она понимала: это отцовская кровь кипит.

Они оба выглядели непробиваемыми и оба скрывали эмоции. Эрик никак не участвовал в воспитании дочери, и все же Ева порой копировала его жесты и интонации. Такое безусловное сходство завораживало.

Сама Ева не могла этого не видеть, но на контакт все равно не шла. Хотя что ей до всякого там сходства? Не факт, что в ее личном мире это имеет значение.

Поэтому, когда Эрик вызвал ее на встречу, Вика автоматически предположила, что разговор с ходу перейдет на его дочь. И не угадала. Первые пару часов они вообще не разговаривали, американец просто учил ее водить машину.

– Полезное умение, – рассуждал он. – В жизни всякое случается… если за тобой будут гнаться, ты не станешь на остановке терпеливо ждать автобус.

– Но я не хочу, чтобы за мной гонялись!

– Ты и раньше не хотела, но тебя разве кто-то спрашивал?

– Все равно мне права получать нужно.

– Это да. Но меня, честно, не волнует наличие у тебя водительского удостоверения. Главное, чтобы ты водить умела.

На это девушке возразить было нечего, да и давнее любопытство вновь напомнило о себе. Когда она просила о подобных уроках Марка, он проявлял истинно немецкое занудство и требовал идти на курсы. С Сальери она сама боялась за руль садиться: в конечном итоге они бы все равно оказались на дне океана, по соседству со станцией «Мир». Эрик для этой цели подходил идеально.

Однако никакой интерес не может длиться вечно. Устав удерживать автомобиль на заледеневшей дороге, Вика заявила протест:

– Я больше не хочу! Я запомнила, как ездит это корыто, на сегодня хватит!

– Ради формирования у тебя объективной картины мира в следующий раз я дам тебе посидеть за рулем настоящего корыта.

– Слушай, так зачем ты меня вызвал? Ну явно же не только машину водить!

– Не только. Я хочу поговорить с тобой о работе.

– Я на Марка влиять не буду! – тут же насторожилась девушка. – Я знаю, что ему придется распределять время между компаниями Лисицына и твоим проектом. Но я его график не составляю!

– Я похож на любителя интриг? – вопросительно изогнул бровь Эрик. – Нет, о чем вы беседуете с Марком, и что он делает со своим временем – дело не мое. Мы с ним обговорили этот момент и пока оба довольны. Я хотел узнать, как ты относишься к возможности работать на меня.

– Я? На тебя? Я же не врач!

– Вика, я не настолько отчаянно ищу персонал, чтобы предлагать переводчику стать врачом! Мне нужен начальник международного отдела. Работы в этой сфере намечается много: от переговоров по закупке растений и доставке их в Россию до сопровождения иностранных клиентов. Это руководящая должность, поэтому мне нужен проверенный человек. Штат ты наберешь сама, скажешь, сколько человек тебе нужно. Меня это касаться не должно. Я передам всю ответственность тебе – но и все полномочия.

Несколько секунд Вика просто смотрела на него, пытаясь понять, шутит он или нет. Какой из нее начальник? У нее опыт работы всего на одном месте, да и то штатным переводчиком! А тут – чуть ли не из грязи в князи…

Перспектива была весьма заманчивая, но девушка не позволила себе забыться.

– С какой стати приглашать меня? У меня нет опыта в подобных делах!

– Когда я пришел работать на Аворио, у меня не было вообще никакого опыта и только медицинское образование. Все остальное я узнавал по ходу дела. Опыт – вещь приобретаемая. Для меня важнее человеческие качества, основные. Я знаю тебя и доверяю тебе.

– В бизнесе это не аргумент…

– Еще какой! Я лучше назначу руководителем тебя, чем эталон профессионализма, который за лишнюю пару копеек перебежит к конкурентам со всеми моими разработками. В уникальных проектах доверие много играет. К тому же, я тебя приглашаю не оборудование настраивать или юриспруденцией заниматься. Ты переводчик, явно не вчерашняя школьница в этом деле.

С ним сложно было не согласиться, однако сомнения не уходили.

– Наверное, я просто пытаюсь найти способ спросить: это ведь не из-за моей дружбы с Евой?

– Из-за нее, – отозвался Эрик. – Но не в том плане, о котором ты думаешь. Я доверяю интуиции Евы. Она очень неохотно подпускает к себе людей – меня вот пока не подпустила. А тебя подпустила. Я обращаюсь к тебе, потому что для меня важно ее суждение касательно тебя, а не потому что надеюсь, что это меня с ней помирит. Поверь, я вообще не буду связывать Еву и свою работу. Как я тебе уже говорил, лечить ее там я не собираюсь – и вообще лечить! Мне кажется, что она в этом и не нуждается…

Вика прикусила губу, раздумывая над своими дальнейшими словами. Сказать ему или нет? Все-таки нужно, ведь он начинает видеть в Еве нечто среднее между супергероем из боевика и ангелом небесным!

– Если честно, лечение бы ей не помешало… Другой вопрос, что нет такого лечения.

– О чем ты?

– Я постараюсь объяснить, многое из этой информации я знаю от самой Евы… Только не говори ей, что я разболтала, хорошо? Это вроде как ее секрет… Но мне кажется, что ты имеешь право знать.

– Я буду признателен тебе…

– Нельзя забывать, что Ева болеет, что она не совсем нормальна. Ни на одну секунду. То, что мы забываем, – ее достижение, она научилась очень хорошо сдерживаться. Но она и сама признает, что не защищена от приступов агрессии. Ей действительно хочется охотиться и убивать. Ее радуют вещи, которые пугают нормальных людей. У нее бывают галлюцинации, иллюзии, которые она не может подавить – она лишь каким-то чудом понимает, что с ней происходит что-то странное, и ждет, пока это пройдет. Но она постоянно балансирует на грани.

– На грани? – эхом повторил мужчина.

– Грань относительной нормы и сумасшествия. Она знает, что в ней накапливается эта агрессия, разрушительное безумие… И все, что она может сделать, – направлять такую энергию в нужное русло. Раньше она ее просто подавляла, была фактически амебой. Но, заметь, ожила она только тогда, когда начались эти истории с расследованиями! Я не специалист и ни в чем не могу быть уверена, но мне кажется, что они позволили Еве почувствовать себя живой. Той, кем она должна быть от природы. Это здорово помогает ей.

– Я этого не знал… Но я горжусь тем, что она нашла выход. Я понимаю, что это не норма! Но ведь другие люди с таким диагнозом вообще слетают с катушек и начинают резать всех подряд!

– Я это тоже понимаю и тоже горжусь Евой. Но мы не должны забывать о ее состоянии и переставать помогать ей. Она нуждается в поддержке.

Среди прочего, Ева призналась, что помогает ей удерживать самоконтроль. Она могла убить многих, хотела, но всегда останавливалась – из-за Марка. Мысль о том, что это его расстроит, оказалась достаточным поводком для худших ее качеств. И чем больше в жизни Евы появлялось важных людей, тем крепче становился поводок.

Поэтому Вика и надеялась, что девочке удастся помириться с отцом. Это все-таки родная кровь, тем более что мать ей все равно не вернуть! Да и сама Ева явно хотела удержаться на менее кровожадной стороне своего сознания.

– Но если у нее вдруг не получится… Если она соскользнет… что будет тогда? – еле слышно произнес Эрик.

– Честно? Не знаю. Но предполагаю, что она превратится в кого-то наподобие Нины… А то и хуже…

* * *

На профессиональном форуме Арина когда-то прочитала, что если меняется руководитель, меняется и секретарь. Она этого тоже опасалась… А повезло. Самый большой риск был, когда не стало Трофима Лисицына. Он Арине нравился: неразговорчивый, но справедливый, очень вежливый, редко когда голос повышал. Узнав о его смерти, женщина даже поплакала чуть-чуть – жалко же человека!

Потом начальницей стала его дочь. Арина о ней разное слышала и побаивалась предстоящей встречи. Однако встреча так и не состоялась, Нина не появилась в офисе ни разу. Вместо нее дела вел Павел. Он тоже хороший, вежливый, хотя по глазам видно – совсем не такой открытый, как Трофим. Ему одному было известно, что у него в душе творится, все остальные от этих дебрей предпочитали держаться подальше.

Затем куда-то исчезли Нина и Павел. Работы это вроде как не касалось, поэтому Арина не вдавалась в подробности. Ее волновало лишь то, что компанию возглавил Максим.

Но он же совсем ребенок! Глядя на него, Арине хотелось его пожалеть, накормить, позаботиться о нем – а вот уважать не получалось. Она даже не знала, сколько «большому боссу» лет, но предполагала, что около восемнадцати.

Вскоре выяснилось, что Максим собирается повторить действия сестры – а именно, назначить своего представителя. Им оказался Марк Азаров – абсолютно непонятный для Арины тип. Молодой, подтянутый, вечно улыбающийся, а по внешности – истинный ариец, и поэтому кажется жестким. При своей приветливости он всегда действовал уверенно и к компромиссам был не склонен.

С его присутствием Арина легко мирилась на расстоянии. Когда он вызвал ее в свой кабинет, женщина не могла не нервничать. Она сидела на краешке стула и сжимала кулаки на коленях. Что конкретно ее пугает – она сказать не бралась. Просто… как-то не по себе было, вот и все.

– Вы хорошо себя чувствуете? – Новый начальник не сводил с нее внимательных голубых глаз.

Арина опустила голову еще ниже:

– Да, просто… Просто кружится голова. Наверно, что-то с погодой.

– Наверно. Я вызвал вас, чтобы поговорить о происшествии на складе…

Она невольно вздрогнула, снова вспомнив ту кровавую картину. Нашел о чем говорить, ей только кошмары сниться перестали!

– Я ведь уже все сказала полиции…

– Это мне известно. Повторять все их беседы с вами я не собираюсь, не поймите меня неправильно. Но есть пара дополнительных вопросов, которые меня интересуют.

Женщина подозревала, что у нее есть право отказаться. Разве все эти вопросы не считаются травмирующими или что-то в этом роде? По какому праву он их вообще задает?! Однако отказ определенно был чреват увольнением, и ей пришлось согласиться. О смене работы она и мысли не допускала.

– Что… что вы хотите знать?

– Почему вы поехали туда так поздно?

– Я знала, что мне нужно будет делать доклад, отчеты… Для этого нужны были документы, хранящиеся на складе. Поскольку я собиралась начать работу рано утром на следующий день, я решила не откладывать.

– Но тот день был выходным, – Марк кивнул на висящий на стене календарь. – И следующий тоже. Вы собирались работать в выходной?

– А чем мне еще заниматься? Мне в выходные скучно. Все эти праздничные вечеринки я не очень люблю, много шума из ничего! Поэтому работа – лучший вариант. К тому же это ведь все равно будет моя работа, независимо от того, когда я ее сделаю. Поэтому я решила разделить ее на два дня, чтобы работать в спокойном режиме, а не гнать вперед, как все остальные!

– И что, ваша семья против такого не возражала?

Тут уже он точно перегнул, он не должен спрашивать о личном! Может, он ее вообще так… как же это… домогается? Хотя вряд ли, лицо серьезное, однако по взгляду видно: он знает, что вышел за рамки офисного этикета. Ждет теперь, как она отреагирует.

И пускай выходит! Арине нечего было скрывать, ни сейчас, ни до этого.

– Некому возражать. Я живу одна, семьи у меня вообще никакой нет. Поэтому работа в выходные меня нисколько не смущает!

Она произнесла это с вызовом; он остался спокоен.

– Хорошо, такое рвение достойно комплиментов. Какие у вас отношения были с Павлом Некрасовым?

– Никаких не было… Точнее, такие же, как со всеми остальными: строго деловые.

– А с Ниной Лисицыной?

– Мы не встречались никогда… Она сюда не приезжала. К чему это?

– Всего лишь хочу узнать, как обстояли дела в компании до моего здесь появления. Давайте вернемся к той ночи… Вы не заметили ничего подозрительного?

– Я заметила мужика, висящего на крюке! – не выдержала Арина. Она знала, что повышать голос не стоит, но не сдержалась. – Это, по-вашему, не подозрительно?!

Всплеск ее эмоций не оказал на Марка ровным счетом никакого воздействия. Надо же… кажется, даже Некрасов не был так невозмутимо спокоен!

– Я имел в виду несколько другое… Вы не видели ничего, что могло бы служить уликой? Указывало бы на причину этой трагедии?

– Полиция у меня то же самое спрашивала, между прочим! Что им сказала, то и вам скажу: ничего! Я очень боюсь смерти… и трупов… Правда боюсь. И то, что я увидела… Этого было достаточно, чтобы все остальное перестало существовать! Я просто сознание потеряла!

– А когда очнулись?

– Когда уже полиция была. И медики… это они меня разбудили.

– То есть полицию не вы вызвали? – уточнил мужчина.

– Кажется, не я… По крайней мере, я не помню, как вызывала. Я у них об этом не спрашивала, это они мне задавали вопросы. И то – меня увели со склада, и труп я больше не видела. Все! Я правда ничего не знаю. Там ни следов не было, ни отпечатков каких-то… Я ничего не скрываю, я этого не видела!

– Я верю вам. Может, вам нужен выходной, чтобы прийти в себя?

Надо же, какой заботливый! Раньше ей дополнительные выходные не предлагали, хорошо, если законные не забирали! Понятно, что ей этого не нужно, а все равно приятно.

– Нет, спасибо. Сейчас-то уже чего? Да и вообще, мне на работе проще в себя прийти.

– Как пожелаете, Арина. Я вас больше не задерживаю.

Все-таки непонятный он тип… Для себя Арина решила, что разобраться в том, что он собой представляет, будет гораздо сложнее, чем в случае с другими боссами.

Работой он ее точно не перегружал, больше не вызывал к себе, ни о чем не спрашивал. Марк все делал сам: ходил в отдел кадров, к юристу, в бухгалтерию. Это несколько напрягало, ведь его предшественники такие задания поручали ей! Но он новичок еще, не освоился…

Домой он ушел раньше ее. Арина, как всегда, засиделась допоздна, успела даже столкнуться с ночной уборщицей.

– Что, опять у тебя жизни нет? – фыркнула та. Они были знакомы много лет, поэтому Арина могла простить подобную фамильярность.

– Все у меня есть, но я не ставлю это выше работы.

– Ой, ври больше! Было бы к кому бежать, ты бы побежала, роняя юбку! Как тебе новый начальник? Слышала, девочки шептались, что очень симпатичный и неженатый!

– И очень молодой. Как его к руководству допустили?

– Вряд ли он такой уж молодой. Ты никогда в возрасте не разбиралась. Ты смотри, Аришка, а вдруг это твой шанс!

– Мне такие шансы не нужны.

Уборщица только смеялась. Да все смеялись! Арина терпела это молча, она не намерена была им ничего объяснять, ее личная жизнь – не их дело!

Домой она не торопилась, долго шла пешком. Холод отрезвлял и помогал взбодриться. А иначе снова начинали мерещиться всюду подвешенные мертвецы и лужи крови… Кошмар!

По офису гуляли слухи, что сейчас сложный период начнется. Вроде как Нина ушла с руководства не сама, а брат ее столкнул. Она может мстить. Звучит как-то нереально! Разве в обычной жизни бывают все эти вендетты?

С другой стороны, трупов на цепях в реальной жизни тоже не должно быть. А она его видела!

В ее доме, несмотря на поздний час, было шумно. Арина к этому уже привыкла: за последние десять лет ничего не изменилось. А если изменить не получается, надо адаптироваться. Поэтому она могла заснуть и под стоны соседки сверху, и под пьяные вопли соседа снизу, и под рев телевизора от глуховатого дедули за стеной. Она давно уже ко многому относилась философски.

Если задуматься, в ее жизни был только один маленький лучик счастья. Но его Арина была намерена охранять от остального мира до конца!

В ее квартире было темно и душно. Возле двери аккуратными рядами стояла ее обувь, на вешалке висели ее куртки и старое бабушкино пальто. В гостиной все лежало на своих местах, в ее спальне тоже ни одна вещь не была перенесена. Некому переносить! Да и кухня пустовала, там так и стояла одинокая чашка, которую она оставила после утреннего чаепития.

– Эй! – на всякий случай позвала Арина. – Я пришла!

Реакции не последовало. Только у соседей включился телевизор.

Женщина тяжело вздохнула, принимая мрачную действительность. Можно возвращаться к привычному скучному ритму, сегодня ничего уже не будет. А жаль. Хотелось, чтобы было!

«Ничего страшного, – напомнила себе Арина. – Нужно только немного подождать!»

Глава 4

Свой первый визит в этот город Юля представляла совсем не таким. Она хотела быть триумфатором, победительницей… но разве победительницы сидят в какой-то старой квартире, прикованные к батарее?

Когда ее привезли сюда, она была еще без сознания, а очнулась уже связанной. Рот эти уроды тоже предусмотрительно замотали. Но она все равно пыталась шуметь, кричать, хотя звук получался глухой и сдавленный, бить ногами в батарею. Безуспешно. Привело это только к тому, что пришел Андрей и отвесил ей пощечину.

Андрей… теперь она знала, как его зовут. Юля подозревала, что он не главный тут, а главный – тот, с кем она говорила по телефону. Но того мужика она даже не видела, а Андрей все время находился рядом… и не просто находился. Поймав ее, он, похоже, тут же определил девочке роль своей личной вещи.

Он не был с ней осторожен. Она долго приходила в себя. Но, как ни странно, раздавленной себя Юля не чувствовала. Его действия лишь наполнили ее ненавистью и желанием отомстить. Раньше она не знала эту свою сторону – теперь начинала узнавать.

Его ухмылка раздражала. Самоуверенность, исходящая от него каждую секунду, наполняла желанием сорваться, вцепиться ногтями ему в лицо и просто выцарапать ему глаза! Но он все предусмотрел. Он не оставлял ее свободной.

Трус… Вроде и качок, и на голову ее выше, притом что она сама далеко не кроха. А все равно – трус!

– Не ори, – спокойно предупредил он. – Все равно тебя никто не услышит. Мы в угловой квартире на первом этаже, над нами живет глухое старичье. Своим мычанием ты только меня бесишь – а разве я тебе не показал, что меня бесить не надо?

Ответить Юля не могла. Ей оставалось лишь прожигать его взглядом, но это не сильно спасало.

– Дикая кошка прямо! – оценил Андрей со смешком. – Но ты это… поменьше дергайся. Домик старый, батареи дряхлые… Еще сорвешь какую-нибудь трубу! Угадай, на кого тогда польется кипяток? Мне-то без разницы, мне ты и обваренная для дела сгодишься, а вот тебе будет неприятно!

Его слова пугали. И не только по очевидным причинам – естественно, быть облитой кипятком ей не хотелось. Юля понимала, что на нее есть какие-то планы, для которых состояние ее тела не так уж важно. Впрочем, давно уже ясно, что живой ее отпускать не собираются – только не после того, что он сделал.

Она понятия не имела, как быть… Сидеть возле этой проклятой батареи было жарко, металл наручников прогревался, обжигая запястья. Тут уже Юля не могла сдержать стонов и слез, как ни старалась.

Вряд ли Андрей реально пожалел ее. Скорее всего ему просто надоело ее нытье, и он сменил наручники на веревку.

Вот в этом уже были кое-какие перспективы! Юля старалась быть тихой, иногда ныла для отвлечения внимания, а сама тихо стачивала веревку. Ей повезло в том, что внутренняя часть батареи была неровной, с покореженным металлом. Андрей этого со своей стороны не видел, а потому даже не подозревал, что у нее есть реальный шанс освободиться.

Поэтому он не боялся оставлять ее одну. Пару раз Юля даже слышала, как он выходил из квартиры. Хотелось кричать и биться в оковах, но предупреждение о кипятке она помнила слишком хорошо.

Веревка была почти порвана, когда он снова вернулся. Не один. Сначала в комнату вошел Андрей, потом – еще двое здоровяков, сдерживающих худого высокого мужчину. Судя по одежде, они поймали какого-то гастарбайтера, явно с востока. Затравленный взгляд раскосых глаз метался от одного мучителя к другому, скуластое лицо было смертельно бледным, и на нем особенно зловеще смотрелись кровавые ссадины.

Мужчина что-то бормотал на своем языке, иногда вклинивая едва различимое русское «пожалуйста». Его все равно не слушали, даже если бы понимали смысл слов. Юля обращалась к ним на русском, а толку?

Пленника поставили на колени посреди комнаты и скрутили руки за спиной. Похоже, мужчины прекрасно понимали, что делают, потому что в такой позе он и дернуться-то толком не мог. Ему оставалось только плакать и продолжать тихо, меланхолично о чем-то умолять.

– Староват, – оценил Андрей. – Вы нормального найти не могли?

– Совсем охренел? – судя по реакции, мужчины не считали его начальством. – Зато как похож!

– Похож – это да. Но можно было найти помоложе.

– Иди на фиг, там уже разницы не будет, после того, что от него останется. Сам за ними побегать попробуй, они ж шустрые, как зайцы!

– Ладно, засчитано. Держите его крепче, сейчас декорировать будем!

Они дружно заржали; пленник снова резко дернулся, и снова безрезультатно. Андрей ненадолго покинул комнату, а вернулся с металлической коробкой. В первую очередь он достал нож и поднес его совсем близко к глазу пленника, так, что тот даже моргнуть боялся.

– Слушай сюда, чурка… Мне плевать, на каком ты там языке говорить умеешь. Ты ж как собака: все понимаешь, хоть и сказать не можешь. Сиди теперь и понимай! Не дергайся сейчас. Замер и сиди тихонько! А то достанем твои глаза и посмотрим, чем они отличаются от нормальных, человеческих!

Мужчина понял его. Он действительно замер, хотя нервную дрожь унять так и не смог.

Андрей достал из коробки небольшое металлическое кольцо. Юля сначала даже не сообразила, что это, а потом поняла – кольцо для пирсинга. Тот факт, что Андрей поднес его к уху пленника, лишь подтверждал ее догадку.

Проблема заключалась в том, что уши у азиата были не проколоты вообще. Однако Андрея это не смутило. Он безжалостно сжал сережку, пробивая ею угол ушной раковины. Каким-то чудом пленнику удалось остаться на месте, но не кричать он не мог; почти сразу рот ему заткнули грязным платком.

– Заглохни! – прорычал один из мужчин, удерживавших его. – Андрюха, ты уверен, что это надо вообще? Возни столько!

– Надо.

– Да какая разница-то – трупешнику?

– Нельзя недооценивать мелочи.

Колец было много. Судя по сосредоточенному выражению лица, останавливаться Андрей не собирался. А пленный мужчина был настолько поглощен собственным страхом и болью, что даже не заметил пренебрежительное и пугающее слово «трупешник», относящееся явно к нему!

Зато Юля все слышала. Его собираются убить! И ее, наверно, тоже – раз показывают это. Она догадывалась, что так будет, так может быть. Но сейчас неотвратимость ситуации проявила себя в полной мере. Это реально случится! Ее убьют!

Она была не готова принять это. Перспектива скорой смерти вгоняла девочку в панику. Она не этого хотела! Совсем не этого! Она просто хотела стать новой звездой, покорить Москву, стать богатой и знаменитой! Но не так!

Юля не умела подавлять панику, да и с такими эмоциями сталкивалась впервые. Поэтому сорвалась она быстро, поддалась истерике без сомнений. Не обращая внимания на присутствующих в комнате мужчин, она принялась с удвоенной энергией перетирать веревку о батарею. Совсем чуть-чуть ведь осталось!

Ее активность осталась незамеченной лишь потому, что мужчины были полностью поглощены издевательствами над пленником. Они пробили несколько дыр в одном ухе, переключились на второе. Связанный мужчина уже сорвал голос от крика, теперь из-под кляпа доносился один лишь хрип.

– Еще брови надо будет, – отметил Андрей, сверяясь с какой-то фотографией. – Вот ведь уродец… И за каким чертом такое с собой вытворять?

Когда они пробили первую сережку через бровь, мужчина потерял сознание. Ему так было даже лучше, а они не стремились привести его в чувство. Им было удобней поддерживать его обмякшее тело и продолжать.

В этот момент Юля почувствовала, как ненавистная веревка наконец разрывается. Это была свобода! Та самая, долгожданная, обещающая жизнь вместо смерти! Ощущение того, что она сделала это, было похожее на эйфорию.

А эйфория ослепляет.

Не думая ни об осторожности, ни о необходимой стратегии, девочка просто вскочила на ноги и кинулась к дверям. Ее решительность и наглость были настолько неожиданными, что мужчины просто застыли на месте, пытаясь понять, что произошло, и, что самое главное, как это произошло.

Однако их замешательство не длилось долго. Буквально через пару секунд Юля услышала за спиной ругань и топот их шагов.

Она не собиралась останавливаться. Все двери были опрометчиво открыты – и дверь в комнату, и входная дверь. Поэтому она без труда попала в тесный обшарпанный коридор. Здесь заблудиться невозможно, выход из подъезда в двух шагах, и вот уже Юлю приветствует морозная январская ночь.

Холод казался блаженством по сравнению с вечной жарой возле батареи. Он совсем не пугал девочку. Она уверенно побежала вперед, в темноту. Она не кричала и не звала, зная, что вопли просто собьют дыхание, и не оборачивалась. Она уже усвоила, что надеяться можно только на себя, больше никто ей не поможет!

Ей очень хотелось жить. Все тело было настроено на это, несмотря на усталость и страх, движения ее были собранными и четкими. Лишь благодаря этому ей удавалось не поскальзываться на заледенелой дороге и бежать быстрее своих преследователей – даже не оборачиваясь, она чувствовала, что они отстают! Они должны были отстать!

Она хотела спастись, но не всегда успех зависел только от нее. Девочка уже видела впереди широкую улицу, освещенную ярким светом фонарей, рвалась туда… и не добралась. Что-то тяжелое болезненно ударило в спину. Куртки на ней не было, и она ощутила всю силу удара позвоночником. От боли перехватило дыхание, она запнулась и полетела вниз. Полностью дезориентированная, она не успела даже сгруппироваться. Новая вспышка боли теперь пронеслась по лицу – она повалилась прямо на лед.

Она на уровне инстинктов чувствовала: это конец. Даже если позвоночник не сломан и встать получится, она не сможет сделать это сразу. Слишком больно и тяжело… А потом ей и не позволят подняться.

Так не должно быть! Если борешься до конца, то должно получиться, обязано… А не получилось!

Юля могла только лежать на промерзшем асфальте и плакать. Она бессильно наблюдала, как ручейки ее крови расползаются по грязным льдинам. Вот что-то белое мелькнуло… кажется, осколок зуба…

Буквально через пару секунд ее резко, без малейшей осторожности подняли и потащили куда-то. Обратно, в жуткие темные подворотни. Юля не сопротивлялась – ей уже было все равно.

* * *

– Никогда не думала, что скажу это… но скажу: тише, ребенка разбудишь! – хихикнула Вика.

Марк демонстративно закатил глаза, однако передвинулся на свою сторону кровати. Он тоже понимал, что слова девушки – шутка лишь наполовину.

А Вика поймала себя на мысли о том, что оказалась в шаге от паранойи. Она не понаслышке знала, какой у Евы острый слух. А представлять, что эта чертовка услышит небольшой эротический аудиоспектакль в их исполнении, как-то не хотелось. Да и Максим, наверное, уже проснулся.

Бред какой-то! Своих детей еще нет, а дергаться уже приходится! И это после того, как столько недель они были вынуждены терпеть… Конечно, с момента его переезда они достаточно времени провели наедине. Но Вике хотелось, чтобы это было нормой, а не неким запретным плодом, который приходится добывать украдкой… Не подростки все-таки!

– Ладно, мне все равно в офис нужно подъехать. – Марк бросил взгляд на часы. – Так что восторжествовала дисциплина.

– Меня это почему-то не радует, я не настолько октябренок, чтобы дисциплину больше секса любить!

– Думаешь, октябрята тоже сравнивали?

– Думаю, нет, в этом были неосознанно несчастны. Куда ты собрался?

Марк и офис пока еще не ассоциировались друг с другом, не сочетались. Вика успела привыкнуть к тому, что он все время в разъездах – вольный художник, только от бизнеса. А теперь художник «заякорился».

– Совещание у меня сегодня, встречаюсь с главами филиалов… У Лисицына очень интересно все было организовано: за каждый род деятельности отвечал один человек.

– А что тут интересного? Такое часто бывает!

– Нет, ты не поняла… Часто бывает, что у каждой фирмы, входящей в группу компаний, есть директор, который за нее отвечает. Одна фирма – один директор. А тут помимо того, что у каждой фирмы есть глава, есть еще человек, который отвечает за несколько фирм, если они работают на одном рынке. Если такая фирма одна, то просто директор. Но у Лисицына было несколько предприятий в сельском хозяйстве и строительстве. Говорю же – грамотно!

Девушка не настолько в этом разбиралась, чтобы судить – грамотно или нет, но все равно кивнула. Из солидарности.

– Мне нужно с ними пересечься и обсудить порядок вещей, – продолжил Марк, роясь в шкафу. – Подозреваю, что моему появлению далеко не все рады.

– Кофе на цианид проверять будешь?

– Кофе пить не буду! Насколько я понял, Нина держала их на коротком поводке, но своих людей не вводила туда – все кадры остались со времен Трофима, он умел подбирать профессионалов.

– Совсем-совсем своих человечков не поставила? Что-то верится с трудом!

– Может, и поставила, но не на руководящие должности. Да и не было у нее так уж много «своих человечков», учитывая ее образ жизни. Когда ее устранили, думаю, многие из этих директоров метили на главное кресло. Максима-то они всерьез не воспринимали! И вот я появился.

– Будешь определять тайных врагов и рисовать на спинах мишени?

– Что-то вроде того. А ты что решила по поводу предложения Эрика?

– Ничего еще не решила, – призналась Вика, откидываясь на подушки. – Не уверена, готова ли я к превращению в большую начальницу. Я просто хочу отдыхать и быть с тобой! Не беспокоясь о том, что нас услышат!

– Строго говоря, Еве безразлично, чем мы занимаемся…

– Зато мне не безразлично!

– Ладно, тебя послушать, так я виноват. – Мужчина примирительно поднял руки перед собой. – Скоро все исправим! Первый этап – уже сегодня вечером!

О да, это важный этап. То, что гувернантка Евы, Хельга, выразила желание лететь в Москву, стало для них шоком. Когда пожилая немка задержалась в Берлине, чтобы оформить документы, Вике казалось, что она обязательно передумает. Но нет: в должный срок Хельга отзвонилась и заявила, что вот-вот явится их спасать.

Самолет должен был приземлиться этим же вечером. Зная, что по-русски гувернантка не говорит, Марк вызвался лично встречать ее. Вика же навязалась за компанию, чтобы хоть недолго еще побыть с ним.

Правда, оставлять Еву одну было по-прежнему страшновато. То, что в доме планирует находиться еще и Максим, не спасало, а лишь усугубляло ситуацию. Ей будет кого убить в приступе паршивого настроения! Вика успокаивала себя лишь тем, что в случае с этим «ребенком» любые сиделки – не более чем видимость, она все равно вырвется, если захочет.

В какой-то момент хотелось пригласить Эрика, пусть приобщится к отцовству! Однако в итоге Вика решила не накалять ситуацию. Он сам выбрал путь медленного сближения, и пока, судя по всему, получается у Эрика неплохо… Хотя мысль о его новогоднем подарке дочери до сих пор заставляла девушку вздрагивать.

Марк относился к предстоящему одиночеству племянницы философски:

– Она умеет за себя постоять!

– Вопрос: готовы ли к этому окружающие?

– Максим, если что, запрется у себя и будет дрожать до нашего прихода. Ладно, я побежал. Вечером заеду за тобой, в аэропорт должны успеть.

Девушка проводила его до двери. Думать хотелось только о хорошем: что прибытие Хельги – лишь первый этап. Потом они, наконец, купят собственный дом! Чужой угол – это все-таки чужой угол… Опять же, им нужно помещение, в звукоизоляции которого она уверена. Актуальный вопрос, когда рядом с тобой обитает человек с абсолютным слухом!

Размышляя об этом, Вика направилась в кухню. Тишина намекала, что там никого нет, однако это было обманчиво. На фоне света из окна четко просматривался силуэт Евы. Чем она занималась – понять было сложно. Заметив Вику, она поспешила опустошить стакан, который до этого держала в руках. В ее движениях не было нервозности, и все же даже легкая поспешность в ее случае настораживала. А еще то, что она поторопилась вымыть стакан и вернуть его на полку.

– Ева… а это что сейчас было?

– Завтрак.

– Нет, серьезно… Что ты выпила?

Она легко могла бы что-нибудь соврать. «Витамины», например. Но это было бы не в стиле Евы – придумывать подростковые оправдания. Поэтому она лишь смерила Вику долгим взглядом и покинула кухню.

Несколько секунд Вика стояла в задумчивости, потом подошла к столу. Она понимала, что реально разоблачить Еву практически невозможно. Но попытаться-то стоило, даже эта маленькая ведьма допускает ошибки!

Не в этот раз. Осмотр мусорки и ближайших полок ничего не дал, как и попытка почувствовать запах недавнего содержимого стакана – от стекла пахло лишь чистящим средством. Но Ева никогда сама себе не готовила! Ей это было просто неинтересно. С чего бы вдруг, да еще так показательно?..

– Что ты делаешь?

Вика была так увлечена поисками подозрительных ингредиентов, что даже не заметила, когда на кухне появился сонный Максим.

– Лепрекона ловлю, – буркнула девушка.

– Зря стараешься, он в ванной.

А все-таки парень не без мозгов…

– Ничего я не делаю. Ты чего так рано встал?

– Да не спится чего-то. – Парень отвел взгляд. – Мания преследования у меня… Зимнее обострение бывает?

– Вообще, бывает весеннее и осеннее, но я уже ничему не удивлюсь. А что за мания преследования?

– Да кажется, что за мной следят…

– Ты уверен, что кажется?

Никто из них не сомневался, что сводному брату Нина будет мстить. Да уже начала, если принять во внимание убийство на складе! В этом свете следовало проверять все более-менее подозрительное.

– Кажется, без вариантов, – отмахнулся Максим. – Наверное, я слишком много думаю о том, на что способна Нина. Иногда мне кажется, что прохожие ко мне слишком близко подходят, что люди какие-то без цели за мной наблюдают… Но проходит время, и я понимаю, что люди всего лишь идут по своим делам и смотрят на меня не больше, чем на других. Говорю тебе, я псих!

– Видала я и хуже! А не было такого, чтобы один человек рядом с тобой примелькался? Незнакомый?

– Я псих, но не дурак, – укоризненно отозвался Максим. – Такую слежку я бы заметил! Отец… У отца было много… недоброжелателей, скажем так. Он с детства меня учил присматриваться к тому, что меня окружает. Поэтому я и знаю, что на самом деле за мной не следят!

– А мне все равно это ой как не нравится. Может, охрану заведем?

– Давай лучше собаку! Охрана меня в машине провожает, а тут есть поселковая. Не хочу, чтобы в доме посторонние ошивались!

Несколько наивная фраза в устах того, у кого полный дом посторонних!

– Для перестраховки можно и побольше людей нанять. Слушай… Тебе Марк говорил, что мы сегодня вечером уезжаем?

– Нет, – парень, тянувшийся за чашкой, так и замер с вытянутой рукой. – Куда вы собрались?

Он пытался бравировать, когда речь шла о дополнительной охране, но Вика все равно чувствовала: его страх давно стал постоянным. Он-то свою сестрицу хорошо знал…

Поэтому она поспешила его успокоить:

– Не волнуйся, ненадолго! Заберем гувернантку, привезем сюда – и все. Твоя задача – сидеть дома и никому дверь не открывать.

– Прямо наставления мамы-козы козлятам! Дверь не открывать… Что, чтобы злой серый волк не ворвался?!

– Скорее, чтобы он не вырвался, – откликнулась Вика, задумчиво глядя на чистый стакан.

* * *

– …Надеюсь, все понятно, – завершил Марк. – Благодарю за внимание!

Немецкая школа научила улыбаться, даже когда не хочется. Поэтому вряд ли кто-то из присутствующих догадывался, насколько серьезно он устал. Еще бы! Час выступления, потом еще три часа бесконечных расспросов с десятиминутными перерывами.

Создавалось впечатление, что каждый задался целью вычислить в нем иностранного шпиона. Представители филиалов недобро косились. Вопросы лишь наполовину были адекватные и по существу, в основном – каверзные. Он, конечно, догадывался, что так будет, и ознакомился со всеми материалами. Но с каким азартом они изображали стаю дворняг, добравшуюся до случайного прохожего! А ведь взрослые люди…

Максиму бы пришлось еще хуже. У него нет ни немецкого образования, ни годами натренированной выдержки. А обязанности те же!

Ну, хотя бы это кончилось. Несколько притихшие и явно уставшие члены правления покидали кабинет. Остался только один, хотя никто его об этом не просил.

Роман Беликов… Крупная фигура, этого не отнять: на нем лежала ответственность за все строительные компании, которые были основной частью холдинга. Беликов осознавал это и держался маленьким царьком, словно забывая, что над ним в иерархии кто-то есть. Правда, внешность царской роли не соответствовала: небольшой рост и вечная нервозность с величием сочетались плохо.

Большую часть совещания Беликов, как ни странно, молчал, хотя именно от него Марк ждал подвоха. Но теперь все закончилось, он расслабился… а оказалось, что рано.

– Мне очень любопытно, как вы планируете это сделать, – произнес Беликов, когда они остались в кабинете вдвоем. Он не поднимался с кресла, чтобы разница в росте была не так очевидна.

Марк очень хорошо знал этот тип личности: энергетический вампир собственной персоной, если не сказать – «в собственном соку». Сейчас начнет на скандал нарываться! Но опуститься до прямого оскорбления никогда себе не позволит, слишком умен для этого. И потому в общении с ним нужна особенная осторожность.

– Что сделать?

– Забрать у мальчишки компанию. Теперь, когда вы стали его «официальным представителем», это лишь вопрос времени.

– Жизнь вообще вопрос времени, – рассудил Марк. – А забирать у Максима Лисицына что бы то ни было я не собираюсь.

– Прошу простить мою откровенность, но что-то я этому не верю!

– А я в Деда Мороза не верю. Вера вообще индивидуальна.

– Вы хороший профессионал, Марк, – усмехнулся Беликов. – Вы строите грамотные схемы. Но иногда вы делаете их слишком хрестоматийными. Даже при том, что откровенных несовпадений нет, именно показная идеальность показывает правду.

– Я сейчас даже не могу назвать момент, в который я перестал вас понимать. Изъясняйтесь проще – или налейте мне того же, что пьете вы!

Можно позволить себе иронию, но не грубость. Никакого повышения голоса, никакой потери самообладания – только так ведутся игры в бизнесе!

Беликов заметил и оценил:

– Как я и сказал, вы очень грамотный специалист. Вы идеально просчитали ситуацию. Это самая интеллектуально превосходная версия рейдерского захвата, которую мне когда-либо приходилось наблюдать. Трофим ведь вложил очень много сил в эту компанию… Но и добился многого! Мы говорим о колоссальном успехе. О невероятных деньгах!

– Это не деньги в чистом виде, – напомнил Марк. – Это бизнес, который должен работать. Если он не работает, толку от него мало.

– Да, но при Трофиме он работал, а потом работал при Нине. Все шло замечательно. И тут вдруг – просто чудеса начали случаться! Нину обвинили в жестоком и в равной степени нелепом преступлении. Которое она, будучи инвалидом, никак совершить не могла.

– То есть, по вашему мнению, Нину подставили?

– Я в этом убежден!

И по голосу было слышно – целиком и полностью убежден.

– Зачем же она тогда сбежала?

– А что ей оставалось делать? Человек с ее диагнозом не то что суд – следствие не переживет. Учитывая, как уверенно ее подставляют, шансов на выживание у нее оставалось мало. Поэтому она приняла крайние меры. Бизнес перешел к Максимке, который, младенец неумелый, ничего не может!

– Во-первых, «младенцу» двадцать лет. Во-вторых, сам Трофим Лисицын хотел передать бизнес именно сыну, это четко указано в его завещании.

– Завещания я не видел, зато видел Максимку. Он развалит эту компанию легко! И не потому, что хочет, а потому, что иначе не может. Но тут очень удачно появились вы, Марк. «Спаситель» пришел как раз тогда, когда Нина совершила ужасное преступление и сбежала. Все сходится идеально. Слишком идеально.

– На что вы намекаете?

– Я? Ровным счетом – ни на что. Просто размышляю о реальных фактах, имеющих место.

– Что ж, размышляйте дальше, это дело полезное и нужное, – Марк убрал последние документы в портфель. – А я, пожалуй, оставлю вас, если вопросов ко мне больше нет.

– Вопрос я задал, но вы же не ответили…

– На вопросы с искаженной смысловой нагрузкой я отвечать не собираюсь. Я не планирую забирать компанию у Максима.

– Да? Скажите, а по этому вашему с ним договору… Кому переходит бизнес, если Максим умрет?

Провокация была очевидной настолько, что не хотелось не то что попадаться – вообще на нее реагировать. Марк решил, что под конец дня может позволить себе эту маленькую слабость.

– Мне нужно идти. Через час мне с женой необходимо быть в аэропорту.

– Я знаю, не смею задерживать. Надеюсь, наше сотрудничество пойдет плодотворно!

– Взаимно.

Был соблазн вообще уволить этого Беликова. Но – нельзя. И не только потому, что он хороший специалист, который знает свое дело. Такая смена кадров лишь подтвердит его теорию о захвате компании, шум он наверняка поднимет. Придется потерпеть его еще некоторое время… и не пересекаться с ним без лишней необходимости.

Из-за беседы с Беликовым он чуть задержался, и Вика ждала его у дома, замерзшая и не готовая пока понять и простить.

– Не думала, что скажу это на раннем этапе нашей совместной жизни, но… где ты шлялся?!

– Общался с маргинальными личностями! – фыркнул Марк. – Дорогая, как там дети?

– Отлично! Мало того, что я ждала непонятно сколько, так меня еще и в шкурку дамы средних лет обрядили! Нормально твои дети: Макс нервничает, Ева пьет какую-то дрянь.

От подобного комментария Марк ненароком дернул руль, и машина скользнула по плохо расчищенной дороге.

– Чего?!

– Эй, поаккуратней, не дрова везешь! – возмутилась девушка. – Я утрирую! Просто твоя племянница завела привычку сама себе готовить какие-то там коктейли, вот и все!

– Странно… Надо будет проверить, из чего она их готовит.

– Дерзай, только вряд ли у тебя что получится. Но это и неважно. Скоро кухню оккупирует Хельга, а немцы свою территорию так просто не сдают!

Ему хотелось порядка в доме. А для начала – хотелось дома. И Марк был уверен, что его участие в двух проектах обязано приблизить эту цель!

Первая часть дороги пролетела незаметно. Вика рассуждала об особенностях работы в брачном агентстве, он делал вид, что слушает. При всей своей любви к ней Марк все равно не мог заставить себя вникнуть в переплетения офисных интриг. Но как звуковой фон – хорошо. Ее голос все равно лучше, чем радио.

Вот только после очередного поворота Вика с размеренного повествования перешла на довольно резкое:

– Твою ж мать!

С этим мнением Марк был солидарен. Он тоже имел возможность оценить масштаб пробки.

Машины стояли плотными рядами, как готовые держать оборону солдаты. Некоторые водители угрюмо прятались от холода в салонах, другие бродили туда-сюда, пытаясь выяснить, что происходит. Движение вперед все же имело место, однако пойти пешком было бы быстрее.

– Думаю, впереди только одна полоса открыта, – предположил Марк. – Остальные что-то перекрыло… Да еще и снег этот дурацкий!

– У нас не закончится бензин, и мы не умрем от холода? – уточнила девушка.

– Терпение у нас закончится раньше! А бензина полный бак.

– Тогда и терпением придется запастись. Что еще остается? Думаю, Хельга вряд ли поймет, почему мы решили не встречать ее, а поехать домой. Да и отступать уже поздновато!

Это факт, их уже успели поджать следующие машины. Что ж, придется терпеть… Марк, конечно, давно искал возможности остаться с ней наедине, но не в таких же обстоятельствах!

Прошло больше часа, прежде чем стал виден источник пробки. Водитель не справился с управлением, и здоровенный грузовик перевернулся на бок, закрыв собой полдороги. При этом он умудрился подмять под себя пару легковушек, а одну из полос блокировали «Скорая» и полиция.

– Как можно гонять на такой махине? – присвистнула Вика. – Да еще зимой!

– Не знаю… Странно! Чтобы так развернуло, нужно было конкретно гнать… Да еще и постараться…

– Может, пьяный был?

– Может. Но что невезучий – это точно.

Вблизи грузовик выглядел еще живописней. Мельтешившие рядом с ним люди казались маленькими зверьками возле спящего динозавра. Рядом со «Скорой» столпились люди, некоторые – со свежими повязками. Определить, кто из них устроил ралли на грузовике, было затруднительно.

До аэропорта они добрались на два часа позже, чем планировали. Самолет, который с пробками в виде гоночных грузовиков не сталкивался, прилетел вовремя. Так что Хельга, предупрежденная по телефону, дожидалась их в терминале. На непроницаемом лице немки не мелькнуло и тени раздражения при их появлении; такой самодисциплиной Марк не мог не восхищаться.

– Где девочка? – в первую очередь осведомилась гувернантка.

– Дома, нечего ей по зимним дорогам шататься!

– Это правильное решение. Кто за ней присматривает?

– Наш друг, хозяин дома, в котором мы живем.

– Вы уверены, что он справится?

– Абсолютно.

Ради эмоционального спокойствия Хельги не следовало уточнять, что хозяину всего двадцать лет, и неизвестно, кто за кем присматривает. Ей ведь важно, чтобы правила соблюдались – и они соблюдаются. Ну а то, что Еве невозможно навязать покорность, она и сама знала: не один раз пыталась и не один раз терпела неудачу.

Марк надеялся, что на обратном пути пробка исчезнет – грузовик наконец оттащат. Но нет, исчезли с дороги только помятые легковушки. Массивная груда металла оставалась на прежнем месте.

Как и раньше, между рядами машин бродили скучающие водители и делились новостями. Марк не собирался к ним присоединяться, но благодаря приоткрытому окну все равно слышал, о чем они говорят.

– Кретин какой-то развлекался, не иначе!

– Да ладно… Пьяный, наверно… А может, ты машину перепутал!

– Ничего я не перепутал! Не только во мне дело. Я слышал, как «гайцы» между собой обсуждали.

– То есть вы считаете, что это тот самый грузовик?

– Я не считаю, – за что купил, за то и продаю: это тот самый! Этот грузовик только сегодня утром со стоянки угнали, а ближе к вечеру он уже тут перевернулся!

– Шпана развлекается…

– Может, и так. А кто еще будет угонять грузовик, а потом так гнать на нем? Если угнал – то езжай тихонько, соблюдай все правила, чтобы не остановили ненароком. А тут… цирк на пустом месте!

– Так, а в кабине кто-то был?

– Не было никого, в том и вся соль! Те парни, у которых машины помяло, говорили, что водила шустренько так выбрался и – удрал! Куда – они не видели, очень он быстро справился, как каскадер настоящий.

– А чего не помешали?

– Они-то помедленнее двигались!

Марк неизвестным водителям помятых легковушек только посочувствовать мог. Страховку они долго выбивать будут, случай запутанный! По сравнению с этим даже необходимость потерять немного времени в пробке не казалась такой уж проблемой. Он ведь постоит, поедет дальше и забудет об этом!

И все же он предпочел бы не тратить так много времени на ожидание. Он не отличался патологическим беспокойством Хельги, однако в такое позднее время хотел быть поближе к Еве – просто на всякий случай.

Глава 5

Зимние сумерки приходят быстро. День, не успеешь заметить, а уже темно. И это особенная какая-то темнота… В летней всегда есть жизнь: птицы, животные, даже насекомые, не говоря уже о людях. А в зимней темноте пусто, холод всех распугивает.

Об этом думал Максим, наблюдая за сгущающейся за окном темнотой. В свете фонаря она казалась какой-то особенно яркой, почти осязаемой. Парень не был уверен, что на душе беспокойно от этого, но… сумерки точно хорошего настроения не добавляли.

Он не собирался никому показывать свое состояние и уж точно – просить о помощи. Отец бы этого не одобрил, он настаивал, что с неприятностями нужно по мере возможностей справляться самостоятельно. Потому что попросишь помощи – а за это потом заплатить двойную цену заставят! Вот он и справлялся, как мог.

Хотя все равно, если бы у него был выбор, Максим предпочел бы, чтобы в доме остался кто-то еще. Именно сегодня… странный день. А может, потому и кажется странным, что всем уехать понадобилось? Немку эту вообще-то Марк и сам бы мог встретить, зачем еще и Вика потащилась…

«Хватит, – одернул себя Максим. – Совсем в бабу превратился!»

Какая вообще разница, вдвоем они поехали или нет? По идее, он должен привыкать к одиночеству, эти люди ведь не обязаны находиться здесь! Но на практике оказалось, что ни к чему он не привык.

Присутствие поблизости Евы не спасало, и не только потому, что она с ним не разговаривала. Просто… странная она какая-то. Его вообще-то попросили за ней присматривать, но по факту – Максим подозревал, что в роли подопечного как раз оказался он.

Сзади прозвучали шаги, заставившие его оторваться от созерцания улицы за окном и повернуться. Возле дверей стояла Ева; обычно она не обозначала свое присутствие так явно. Значит, хотела привлечь его внимание, и от этой мысли почему-то становилось не по себе.

– Ты что-то хотела? – поинтересовался Максим.

Прозвучало вроде как легко и непринужденно, однако по глазам Евы было видно, что она раскусила его. Девка эта как собака: чувствует страх! Но Максим не собирался поддаваться панике, он дожидался ответа.

– Будешь задавать лишние вопросы, – тяжело вздохнула Ева.

– Ну… возможно, отрицать не буду. А по поводу чего?

– Я не хочу отвечать на твои вопросы. Я вообще с тобой говорить не хочу. Но, думаю, это полезно.

– Знаешь, если не хочешь отвечать на вопросы, нечего тут туман напускать! – нахмурился парень. – Я тебя не трогал и трогать не собирался!

– Возможно. Но слушай. Просто слушай, и все. Ничего не спрашивай, потому что я не отвечу.

– Тогда зачем говорить? Я, может, не пойму!

– Поймешь. А говорить я буду, потому что тебе полезно это знать. Может помочь. Я вижу, ты нравишься Марку и Вике. Это достаточная причина помочь тебе. Слушай… Если они будут что-то вкалывать, расслабься. Это причинит меньшую боль. Если же будут бить, напряги мышцы. Сгруппируйся. Но не сопротивляйся. И не говори лишнего. А желательно вообще ничего не говори. И не кричи. Апатия – лучшая для тебя защита.

Сказала – и ушла. Развернулась, всем своим видом показывая, что не будет отвечать на вопросы, как и предупреждала. Впрочем, Максим и не собирался их задавать. Ему казалось, что ей нравится издеваться над ним, запутывать его, а он не покажет, что запутан!

Проще пропустить ее слова мимо ушей, меньше головной боли будет.

Он знал, что еще не очень поздно, вечер только-только наступил. Но ему хотелось, чтобы этот нудный, тревожный день побыстрее закончился. Все равно ни на чем сосредоточиться не удается! Поэтому Максим решил, что самым оптимальным вариантом будет лечь спать. Утром все будет проще.

Он был в коридоре возле лестницы, когда входная дверь сорвалась с петель. Выглядело это пугающе: без стука, без какого-либо предупреждения пласт металла просто повалился на пол! Из образовавшегося пролома пахнуло холодом, и в дом ворвалось облако темно-серого дыма. Слишком густого, чтобы быть дымом от нормального огня. Казалось, что облако существовало само по себе, создавалось для своих целей…

Очень скоро Максим понял, что так оно и было. Он еще не пришел в себя после взлома двери, и все же был не настолько парализован шоком, чтобы не заметить движение рядом с собой. Кто-то попытался напасть на него из дыма, он отреагировал автоматически: перехватил руку, швырнул противника через плечо. Он не собирался позволять кому бы то ни было дотрагиваться до себя!

Происходящее больше напоминало компьютерную игру, чем реальность. Слишком уж все это не укладывалось в рамки привычного! Только что он направлялся к себе в спальню, а теперь вынужден отбиваться от людей в камуфляже, пытающихся скрутить ему руки!

Максим понятия не имел, кто это и откуда они взялись. Он лишь осознавал, что нужно бежать отсюда как можно быстрее. И в принципе можно было бы попробовать – ведь дверь совсем рядом! Но сначала ему нужно было забрать Еву: даже если это больная девица, нельзя бросать ее здесь, он несет за нее ответственность!

О том, что не получится, он почему-то даже не подумал. Легко было представить себя непобедимым героем боевика, ведь сама искаженная реальность с выломанной дверью и облаками дыма способствовала этому. Да и то, что нескольких противников ему удалось оттолкнуть довольно быстро, опьяняло.

Однако опьянение, каким бы оно ни было, ни к чему хорошему не ведет. Максим лишний раз убедился в этом, когда его вернули из фантазий в суровую действительность. Он получил прикладом по спине, не удержался и упал на колени. Повалить его на пол из такого положения было проще простого: удары следовали один за другим.

Почему-то вспомнились слова Евы. И не потому, что они прозвучали не так давно, а потому, что они соответствовали ситуации. Так идеально, что даже из чувства противоречия игнорировать ее не хотелось. Максим сжался на полу, прикрывая голову руками. Драться он больше не собирался, вкус крови во рту давал понять, что это изначально было плохое решение.

Эти люди могли убить его. Легко – и не только потому, что у них были ружья. Парень плохо видел их из-за дыма, но по силе ударов чувствовал, насколько они здоровые. Захотели бы – раздробили бы все кости до единой.

Но они этого определенно не хотели.

– Хватит! – крикнул кто-то, стоящий чуть дальше остальных. – Убьете пацана! Смотрите, какой тощий, больше не выдержит!

Ну, это как раз не факт. Максим от природы отличался сухощавым телосложением, но тощим как раз не был. Вот только в данной ситуации отстаивать свои права и доказывать, что до летального исхода его еще бить да бить, он не собирался.

Ему сковали руки за спиной, рывком подняли на ноги. Он пытался понять, какой ущерб уже нанесен телу. Не слишком большой: в основном синяки да ушибы, кости целы – и на том спасибо! Хотя крови на лице тоже хватает, кожу на лбу все-таки содрали…

– Иди давай! – Его подтолкнули в спину. – Двигайся, отродье азиатское!

Можно подумать, что если бы он был «отродьем европейским», ситуация бы кардинально поменялась!

Его заставили пройти в гостиную, туда дым почти не добрался, можно было все видеть. Хотя ясности это не внесло: комнату заполняли люди в камуфляже, их лица скрывали маски.

Скоро появилась и Ева. Она вошла сама, двое мужчин двигались за ней следом, как личная охрана, а не похитители! Она умела себя держать. То, что ее не били, было очевидно, да и обеспокоенной она не выглядела – ей даже руки свободными оставили!

В какой-то момент Максим даже начал подозревать, что она с ними заодно, но нет, ее все равно охраняли. Просто опасной не считали, да оно и понятно: не похожа она на опасную!

По крайней мере, так считали они. Максим же догадывался, что она в отличие от него заранее что-то заметила. Это было видно по ее одежде: джинсы на широком ремне, тонкий свитер с длинными рукавами, закрывающими руки до пальцев, зимние ботинки на меху; волосы не оставлены распущенными, как обычно, а собраны в конский хвост на затылке. Она так дома не ходит! А может, она просто собиралась гулять, так совпало?.. Она ведь не могла знать, что на них нападут, никак не могла! Он лишь за пару минут до этого смотрел на улицу, однако никакого движения не заметил!

Один из мужчин в камуфляже вышел вперед, остановился перед Максимом:

– Тебе сестра привет передает. Неужели думал, что тебе удастся все это провернуть? Надеялся, что новые друзья тебе помогут?

– Мне не надо ничего «проворачивать»! – зло отозвался парень. – Я просто делаю все так, как хотел отец, а не эта чертова психопатка!

– Впредь советую быть посдержанней в выражениях. От воли твоей сестры зависит твоя жизнь.

Значит, его приказано не убивать на месте… Это несколько обнадеживало, подкрепляло злость наглостью:

– Вы думаете, вам что-то удастся? Похитить меня, да так, чтобы этого не заметили?

– Заметят… Невежливо было бы просто забирать вас двоих и надеяться, что никто не заметит, ведь так?

Получается, Еву ждет та же судьба, что и его… Наверно, этому стоит радоваться. Понятно, что он Нине нужен, а вот девчонку могли и убрать, как ненужную свидетельницу.

А может, лучше бы и убрали – быстро и безболезненно? Нина ведь не настолько глупа, чтобы отпустить их, финал будет все равно один! Максим действительно не знал, что лучше, и жалел о том, что втянул в это кого-то еще.

– И как вы собираетесь это скрыть?

– Вашу смерть? Никак. Для всего мира вы сегодня погибнете, детишки. А по факту погибнете позже.

– Что ты несешь?

Вместо ответа мужчина кивнул своим спутникам. Трое покинули комнату, а вернулись уже впятером.

То, что привели они пленников, а не сообщников, не оставляло сомнений. Молоденькая девушка еле держалась на ногах, одежда на ней была грязная и порванная, лицо, с явно красивыми чертами, исказилось внушительных размеров раной. Взгляд у девушки был пустой, почти безжизненный – и Максим не хотел знать, что с ней делали до этого.

За ней двигался мужчина примерно одной с Максимом комплекции. И он тоже был азиатом, хотя определить это было проблематично: из-за грубо и безжалостно сделанного пирсинга лицо его опухло, кожа воспалилась и уже начинала гноиться.

– Что… что все это значит? – прошептал Максим, переводя взгляд с девушки на мужчину и обратно. – Кто это?

– Как – кто? Вы, конечно! Вот ты, а вот она…

– Да не похожи совсем!

Тут Максим не блефовал. При некоторых общих чертах перепутать его и Еву с этой парочкой смог бы разве что слепой! Однако мужчин в камуфляже это не смущало:

– Будете похожи! В таком состоянии все похожи. А ты готовься кататься, бойкий воробей!

– Я никуда с вами не поеду!

Предыдущий опыт показал, что дергаться не стоит. Но Максим не мог просто сидеть и покорно принимать происходящее! Он вдруг четко осознал, насколько близка его встреча с Ниной – и что эта садистка сможет с ним сотворить!

Лучше умереть сейчас, занять место двоих пленных… да самому на нож кинуться! Что угодно, как угодно, лишь бы не попадать к ней в руки! Она издевалась даже над теми, кто ей ничего не сделал, а его и подавно не простит!

Вскакивая на ноги, Максим не надеялся убежать. Он надеялся, что его убьют. Что у кого-то из мужчин сдадут нервы, он выстрелит, и…

Глупо было даже думать о таком. Она никогда не нанимала дилетантов. Ни один из его охранников не потянулся к оружию, все слишком хорошо понимали, что он, связанный и избитый, никуда из этого дома не денется.

Его прижали к стене, секундой позже Максим почувствовал укол в шею. Это тоже неплохо! Хоть ненадолго, но потерять сознание, не быть в этом кошмаре!

Но нет, ему не подарили и такого милосердия. Сознание оставалось все таким же острым, испуганным и напряженным. Силы теряло только тело! Оно становилось тяжелым и ватным, больше не подчиняясь контролю мозга…

Максим медленно сполз вдоль стены на пол. Его лицо оказалось прямо перед ботинками похитителей; хотелось отвернуться, но к этому моменту и шея занемела. Он был вынужден куклой лежать на полу, ни живой ни мертвый – просто пойманный. А стоящий над ним мужчина, словно стараясь подчеркнуть это, провел носком ботинка по его лицу – без болезненного давления, просто чтобы оставить на коже грязный след.

– Да ты еще глупее, чем я предполагал… Но именно так глуп, как предполагала она. А если так, то ты и дальше будешь реагировать согласно ее прогнозам. Это будет забавно!

Конечно, она уже разработала план. Она слишком умна, чтобы пустить дело на самотек – тем более что в отношении его она уже один раз ошиблась. Что она сделает в отместку за это… От одних лишь предположений кровь леденела в венах Максима, однако даже этот абсолютный ужас не мог заставить его парализованное тело двинуться с места.

– Парни, грузите этого придурка… Пора завершать дело.

Его просто вынесли из комнаты, как вещь… да он и был сейчас вещью, не способной двигаться. Он и говорить не мог, онемение добралось до лица. Только бессильно смотреть на происходящее. Он видел, как привязывают других пленников к мебели. Мужчина с опухшим лицом нервничал и пытался сопротивляться. Девушка же вела себя как кукла: ее просто двигали, она подчинялась.

Максима вынесли на улицу, где уже ждал фургон. Его кинули в кузов, прямо на металлический пол, сверху швырнули его куртку. Возле стены находилась небольшая лавка, на которой уже сидела Ева – все такая же безразличная ко всему, зато свободная!

Двери захлопнулись, и машина тронулась с места. Максим попытался повернуться на бок, но не получилось, пока о возможности двигаться приходилось только мечтать. Хорошо, хоть освещение оставили!

Ева, безусловно, видела его старания, не могла не видеть. Однако продолжала безучастно наблюдать. А он не мог даже попросить ее о помощи, пока не вернется голос!

– Я ведь просила услышать меня, – тихо проговорила она. – Было бы лучше. Тот же итог, но лучше. Не дергайся. Расслабься. Если ты не будешь держать мышцы в напряжении, сердце вернется к привычному ритму. Тебе будет легче. Такие препараты долго не действуют.

На этот раз он решил послушаться ее… А какой выбор у него был? Максим сосредоточился на глубоком дыхании, и сердцебиение и правда стало замедляться.

Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем онемение начало спадать. Ему показалось, что целая вечность. Первым делом он спросил:

– Откуда ты знаешь, что они делают?

– Они более предсказуемы, чем им кажется.

– И что тогда будет дальше?

– Тебе будут мстить, – пожала плечами Ева. – А мне отведена роль второстепенного персонажа. Того, который делает игру интересней. Но меня тоже убьют вместе с тобой. Может, просто быстрее. И все.

– Ты так спокойно говоришь об этом?!

– Я излагаю их план. Такой, каким я его вижу. Почему я должна беспокоиться?

– Потому что тебя тоже могут убить!

– Все мы смертны.

– Тебе не кажется, что сейчас не самое лучшее время для смирения?!

– Для смирения всегда есть время.

Все с ней ясно – она действительно сумасшедшая! А это означает, что на нее надежды мало. Иногда она дает дельные советы, но это скорее счастливая случайность, чем ее заслуга.

Его попросили следить за ней, он по всем параметрам за старшего! Максим знал, что сестра его не отпустит, даже не подумает об этом. Но и сдаваться, как Ева, он не собирался. Сейчас ситуация выглядит безнадежной, но ведь выход есть всегда!

По крайней мере, в это парню хотелось верить.

* * *

Павел осторожно стукнул серебряной ложечкой по тончайшему фарфору. Чашка издала мелодичный звон; звук успокаивал.

Но успокаивал только его. Нина почти сразу велела:

– Не шуми. Голова болит.

Может, она просто капризничает или показывает свою власть. Может, правду говорит – у этой химеры очень острый слух. С ней никогда не поймешь.

– Ты довольна тем, как все прошло?

– Вполне. Не было никаких отклонений от моего плана.

Да уж, если бы таковые были, здесь бы не было так тихо! От скандала сотряслось бы все здание до основания. А так – тишина, прерываемая только редким стуком серебра о фарфор и мерным гудением медицинской аппаратуры. Но последний звук скорее всего она уже давно не воспринимает. Как белый шум.

Нина всегда действовала грамотно, это он уже усвоил. И все же в данной ситуации был один вопрос, который не давал Павлу покоя:

– Ты уверена, что забирать девчонку было правильной идеей? Она может создать нам больше проблем, чем Максим.

Отговаривать Нину от мести брату было бесполезно. В ее жизни осталось немного четких, эмоциональных целей, однако им она следовала неотступно. Максим стал для нее врагом номер один, когда отказался выполнять ее приказы. С этого ведь и начались главные проблемы, все к черту покатилось… Павел до сих пор не был уверен, что выбрал правильную сторону в этой игре. Но теперь уже поздно сожалеть.

Судьба Максима предрешена, с этим без вопросов. А вот девчонка…

– И какие же проблемы от нее могут быть? – удивилась Нина. – Это умственно отсталая девица, по сути, с мозгами ребенка. Я нашла сведения о ее диагнозах в немецкой больнице. Она нездорова, но это нам на руку.

– Не непосредственно от нее, конечно, по ней видно, что она не в себе. Я говорю о ее родне! Это Максим – никому не нужное отродье. Трофим, пожалуй, был единственным, кому до этого уродца было дело. Но девка… у нее есть семья. Судя по всему, довольно влиятельные люди.

– Не преувеличивай! Ее официальный опекун, Марк Азаров, всего лишь деловой посредник, который в последнее время решил переквалифицироваться в бизнесмена. Он довольно умный и потенциально опасный враг, но против него играет то, что он пока еще на чужой территории. У него ничего нет.

– Он является официальным представителем Максима, бумаги уже подписаны.

– Это можно исправить. У него пока нет полного понимания того, как работают компании моего отца, на него все смотрят с подозрением. Нет, он не в том положении, чтобы серьезно помешать нам. А для подстраховки я сделаю так, чтобы положение стало еще более шатким. У него не останется времени мстить нам за племянницу. Если бы она была жива, да, он бы бросил все силы на поиски. Но не забывай: для него она будет мертвой. А месть далеко не для всех является достаточной мотивацией.

– Допустим. И все равно… какой от нее толк?

– Чем больше в игре персонажей, тем интересней сама игра, – фыркнула Нина. – Разве не знаешь? Но я не возлагаю на нее слишком больших надежд, сосредоточиться я все равно собираюсь на нашем дорогом Максимке. А она… она мне просто любопытна. Я никогда еще не сталкивалась с такими людьми… больными. К тому же, внешне она очень красива. Тебе известно мое отношение к эстетике. Она украсит это шоу.

Павел уже привык к тому, что свое мнение лучше держать при себе, справился и на этот раз. Но на душе все равно было погано. Ему не нравились ее игрища даже тогда, когда их объектами становились продажные девки, которые сами пришли сюда. Они хотели денег и не жалели ради них свое тело – они получили то, что заслуживали.

Но сейчас… это ведь всего лишь двое подростков, почти дети! А судя по подготовке, жалости к сводному брату в Нине не осталось.

Почему-то вспомнился день, когда Трофим Лисицын пригласил его в свой дом, приоткрыл дверь в свежеоформленную детскую и с гордостью кивнул на колыбель:

– Вот, забрал наконец! Долго отдавать не хотели, представляешь? Идиоты… Им ведь бабки нужны, а иначе на принцип пойдут – пусть лучше в приюте сгниет, чем мне достанется! Но мне не жалко заплатить. Он со мной должен быть, раз уж так случилось! Забавный пацан. Максимом назову. Посмотрим, может, лучше у меня получится быть отцом, чем для Нинки был…

Павел на секунду прикрыл глаза, отгоняя от себя неуместные воспоминания. Что было, то было, теперь нужно жить той жизнью, которую он сам выбрал.

– Мои люди сообщили, что у дома видели местных.

– У дома?!

– Ну, неподалеку от него… до границы, – поспешил уточнить Павел.

– Это совсем другое дело! Чувствуй разницу! Твои люди там не для того, чтобы наблюдать, а чтобы отгонять этих колхозников! Тут ничего сложного нет, они там пропойцы малограмотные все. Если надо – ящик водки им поставьте, пусть заняты будут!

– Допустим, с местными мы разберемся. Но есть еще этот… как его… егерь. Он тоже подходит ближе.

– Ему нечего там делать.

– Ему это не объяснишь. А судя по тому, что говорят, подкупить этого Леонида будет непросто, если вообще возможно.

– Подкупить можно всех!

– Не всегда. С ним могут возникнуть проблемы.

– Только если мы им позволим возникнуть. Нельзя подкупить? Разберемся по-другому. К каждому человеку можно найти путь. На семью его надавим, к примеру!

– Нет у него семьи. Собака только – и все.

– Не морочь мне голову! Возникнут трудности – буду решать! Пока, насколько я поняла, этот егерь на территорию не заходил.

– Нет. Но был замечен близко.

– Если зайдет, разберемся… Может, вообще в игру его включим! Я же сказала: чем больше персонажей, тем лучше!

Хотелось укоризненно покачать головой: она все больше входила в раж и без сомнений распоряжалась чужими жизнями. Однако Павел снова сдержался, он не хотел спровоцировать истерику.

– Когда ты намерена заняться возвращением бизнеса?

Собственно, ради этого он и встал на ее сторону. Не из симпатии к этой садистке и уж точно не ради ее извращенных развлечений! Просто Павел понимал, что Нина обладает уникальной деловой хваткой, у нее талант вести бизнес. Такое и среди мужчин встречается редко, а среди женщин – в единичных случаях. Этот талант несколько лет приносил стабильный доход, вряд ли Максим сумеет достигнуть такого, даже с помощью своих новых дружков.

Поэтому группа компаний должна была вернуться в руки Нины. И Павел собирался сделать ради этого все необходимое. Лишь бы она не слишком увлеклась своей «театрализованной вендеттой»!

Однако Нина показала, что эмоциям она пока не поддается:

– Я буду заниматься этим параллельно. Это часть плана. Там подготовка уже завершена.

– Ты уверена в этом человеке? У него своя мотивация, насколько мне известно…

– Сколько можно тебе повторять… Хочешь кого-то использовать – позволь ему иметь свою мотивацию! А уж насколько реалистичны его цели, ты будешь решать, когда он выполнит свою роль. Для меня нет слишком серьезных и недостаточно серьезных людей. Я знаю возможности каждого, с кем работаю.

– Я верю тебе, – поспешил напомнить Павел. – То, что я спрашиваю, не значит, что не верю…

– Да мне плевать, веришь ты или нет. Лишь бы работал как надо. А за рабочие моменты не беспокойся… Это два взаимосвязанных проекта. Как я сказала, я сделаю так, чтобы у Марка Азарова не осталось ни времени, ни сил мстить за племянницу!

* * *

Вике всегда казалось, что она слишком волнуется. Ну что может случиться всего за несколько часов? Речь ведь идет не о двух маленьких несмышленышах, оставленных посреди гетто! Они уже взрослые люди, Ева еще и сама является потенциальной угрозой! К тому же они находятся в элитном доме, в охраняемом поселке… все должно быть хорошо!

Она поняла, что ошиблась, когда увидела столб черного дыма, поднимающийся над поселком. Огромный и зловещий – такой не бывает ни от костра, ни от машины. Только от пылающего дома. С дороги было не видно, какой именно коттедж горит, но на уровне инстинктов девушка уже все поняла…

Да и Марк тоже. Он не произнес ни единого слова, однако сильнее вдавил педаль газа в пол. Он редко так делал, а когда делал, Хельга просила его сбавить скорость. Но тут уж молчала и она.

Внезапно брошенная машина, задержавшая их в пути, перестала казаться такой уж случайностью…

Все было понятно без объяснений. К тому моменту, когда они подъехали, от дома немного осталось: выгоревший остов, весь черный и явно пустой внутри. Сложно сказать, что могло полыхнуть с такой силой. С этим потом разберутся. Пока же им предстояло принять то, что уже произошло.

Возле дома стояли служебные машины: пожарная, полицейские, «Скорая». Огонь был потушен, главный момент суеты миновал, причем довольно давно, хотя дым еще и поднимался на отдельных участках.

Соседи тоже были здесь. Далеко. Они, конечно, не пострадали – их дома располагались на солидном расстоянии, между зданиями – заснеженный участок. Но ведь всегда любопытно посмотреть на чужое горе! Вежливости им хватило лишь на то, чтобы не подходить слишком близко и ничего не говорить.

Состояние было странное – Вика и сама не понимала толком, что чувствует. Ураган эмоций, накладывающихся одна на другую, приводил к онемению. Она боялась того, что произошло, боялась за Марка. Его боль казалась сейчас более важной, чем собственная. И Ева… с ней ведь ничего не может случиться! Она… она же как инопланетянка, маленькое чудовище, живущее по законам собственного мира! Такие не погибают в пожаре…

Полицейский безжалостно разрушил эту иллюзию.

– Ну что вам сказать… Два трупа в доме. Обгорели сильно, чуть ли не скелеты… Вам лучше не смотреть.

Он правильно сказал. Лучше не смотреть, не видеть, не запоминать их такими… Марк, видно, тоже осознавал это – но в то же время хотел убедиться, что это не сон. Он рвался туда, а его не пускали. Вика наблюдала за этим как в тумане, она и сама не понимала, что должна делать, где должна быть…

Врачи сделали ему укол, отвели в сторону. Здесь уже девушка почувствовала, что ей нужно остаться с ним. Она обнимала его, стараясь оградить от реальности, а он просто не реагировал на нее… Вообще ни на что не реагировал. Если бы им не принесли какое-то одеяло, они оба могли замерзнуть, ведь холод перестал существовать.

Это их вина. Можно обвинить охрану поселка, полицию, кого угодно – а от правды не убежишь. Они во всем виноваты. Повелись, как дети малые… Уже когда на пути в аэропорт они увидели пробку, надо было вернуться! Хотя бы одному из них! Ясно же, что их намеренно задерживали! Что, Хельга бы не добралась на такси? Им нужно было быть здесь!

Но нет, ей, видите ли, захотелось побыть с ним наедине! Дура какая… Вика могла думать только о том, что она не сделала. Все остальные словно тенями становились, не способными повлиять на ситуацию. Она обязана была остаться в доме, что угодно сделать, лишь бы не дать каким-то уродам сжечь двух детей!

А вместо этого она позволила себе наивность. Решила, что раз Ева сильная, то с ними ничего не случится, никто не сможет их тронуть! Как можно так обмануться? Ведь это всего лишь семнадцатилетняя девочка! Если их заперли в этом проклятом доме, связали, подожгли… что она могла сделать, какие шансы на спасение у нее оставались?!

Это ведь такая страшная смерть… задыхаться в дыму и чувствовать, как жар прожигает кожу! Раз остались только скелеты, пламя было чудовищным…

Как с этим жить? Как-то надо, смириться и принять, но Вика не видела возможности. Хотелось, чтобы это обернулось ошибкой – или страшным сном. Кто-то другой погиб, а с Евой все в порядке! Но реальность была неумолима. Все, что окружало их, было настоящим. Выходить из мира фантазий и принимать все как данность не хотелось.

Прятаться от правды бесконечно невозможно. Но попытаться стоит.

Все изменилось, когда приехал Эрик Тайлер. Вика не видела, когда он появился, откуда – он просто возник перед ними, напряженный, бледный и вместе с тем решительный. Не растерянный, как они, а предельно собранный. Никогда раньше он и Ева не были так похожи… и от этого становилось немного не по себе.

Кто ему позвонил, кто сказал?.. Это не так уж важно. По его глазам Вика видела, что о смерти дочери он уже знает.

И не верит.

– Я пойду осматривать тела, – он произнес это обыденно, тем же тоном, которым обычно приветствовал их. – Вы со мной?

– Не пустят, – разочарованно покачал головой Марк. – Я пытался…

– Тебя не пустили, потому что ты не в том состоянии, чтобы правильно ставить вопрос. А я – в том. Или иди за мной, или оставайся тут, а медлить нельзя, потому что тела скоро увезут.

Не нужно было на это смотреть… никому из них. Потому что осознать, что человек, которого ты еще утром видел живым, вдруг превратился в изуродованный труп, – это слишком страшно! А тем более для Марка, ведь он искренне любил племянницу, она долгое время была его единственной родственницей… Но ведь и Эрик дочь любил, а все равно шел туда!

Поэтому Вика не пыталась остановить их, просто шла рядом, а мужчины словно и не замечали ее. Она не обижалась. Их горе было иным, особенным, исключающим всех остальных людей, которые этого просто не понимали.

Вика не слышала, что именно сказал Эрик полицейским – она все это время наблюдала за Марком, поддерживая его, потому что чувствовала, что он дрожит. Девушка не знала, от стресса это или от укола, который ему сделали.

Их пропустили в дом… точнее, в то, что осталось от дома. Огонь здесь бушевал ненормально сильный, и краем уха Вика услышала, как переговариваются между собой стоящие неподалеку мужчины:

– Поджог, однозначно поджог. Здесь все чем-то полили, чтоб так полыхало… Никогда такого не видели! Крематорий устроили!

Она не знала, полицейские это или пожарные, – они были в обычной одежде, не в форме. Ей было все равно. Она втайне надеялась, что кто-то помешает им, не позволит идти дальше, но нет, перед ними расступались.

«Как Эрик смог этого добиться?» – вертелось у нее в голове. Нелепый вопрос: какая разница, как? Он умеет получать то, что хочет.

Только это ему не поможет, если Ева действительно сгорела.

Трупы находились в одной комнате, близко друг к другу. Были они связаны или нет – сейчас уже не скажешь, все сгорело, остались лишь обтянутые остатками кожи и мышц кости. Создавалось впечатление, что Максим и Ева метались в дыму в поисках выхода, а здесь силы их оставили… и пламя все завершило.

Скорее всего они были без сознания, когда это случилось. Может, им было не больно…

От этой мысли, от того, что Вика видела перед собой, слезы потекли из глаз. Случившееся, озвученное полицейским, приобретало реальные черты. Это они… Лица неузнаваемы, но видно же! Один скелет тоненький такой, хрупкий, другой явно больше… А еще на нем видны покрытые копотью кольца пирсинга: вне всяких сомнений, это был Максим.

Марк тоже понял, что ошибки быть не может. Их не обманули, и это не сон. Все уже случилось. Неважно, где именно они допустили роковую ошибку, ведь исправить ее нереально!

Вика чувствовала, как рыдания рвутся из груди наружу, но она подавляла их. На это будет время потом, сейчас нужно остаться сильной хотя бы для него! А Марк не плакал, он просто медленно опустился на колени рядом с телами; его глаза были пустыми… или, скорее, опустошенными.

– Марк… – Вика осторожно коснулась пальцами его плеча. – Давай… Давай уйдем отсюда!

– Правильно, не на что тут смотреть. Это работа полиции – убирать тела и заниматься установкой личности.

Голос Эрика, ровный и спокойный, показался Вике чуть ли не смехом. Он в своем уме – или уже нет? Говорят же, что от горя теряют рассудок! Как он может оставаться таким безразличным, стоя над трупом собственной дочери?!

От возмущения Вика не могла ничего сказать. Но, видимо, ее эмоции отразились во взгляде, и Эрик понял их правильно. Он едва заметно улыбнулся – ободряюще, не более.

– Не нужно испепелять меня глазами и думать, что мне все равно. Жалко, конечно, этих ребят, кем бы они ни были.

– Но ведь… Максим и Ева…

– …Уже далеко отсюда. Даже со всем этим огненным карнавалом их похитители не стали бы медлить. Это очень грамотные профессионалы, друзья мои. Операция выполнена идеально, учтены мельчайшие детали. Они не пытались скрыть от нас, что это поджог, а не случайный пожар – не это было их целью. Они хотели, чтобы мы верили в смерть Евы и Максима. Судя по всему, такая вера с нашей стороны была крайне важна для них.

– Как… Ты уверен? – Голос Марка звучал сдавленно и хрипло, чувствовалось, что он все еще не может понять, где заканчивается реальность и начинается кошмар.

– Я уверен. Ты не представляешь… Я шел сюда и понимал, что могу увидеть тело моей дочери. А ведь у меня больше никого нет, понимаешь? Но это не она.

Только теперь Вика поняла, что Эрик не так уж «непробиваем», как казалось раньше. Просто годы, проведенные в мафиозной организации, научили его владеть собой, не поддаваться страху до конца. Он переживал не меньше Марка, однако не позволил окружающим узнать об этом.

А сейчас он успокаивается! Почему?..

– Как ты можешь знать это? – Вика задала вопрос, который Марк озвучить не смог.

– Не забывай, что я врач. Хирург по образованию, но… пока работал на Аворио, всяким заниматься приходилось. Вскрытиями – очень часто, а еще – изучением патологий. Я о человеческом теле знаю побольше любого антрополога. Не насколько много, чтобы все понять с одного взгляда, но в данном случае сомнений у меня нет. Не думаю, что даже эксперт увидел бы это. Но эксперт – не ее отец.

Вика еще раз посмотрела на труп, вздрогнула и отвернулась. Тут вообще человек с трудом узнается! А уж внешность, уничтоженную огнем, восстановить невозможно!

– Как?

Эрик присел на корточки рядом с телами и указал на череп меньшего скелета:

– Подготовка проведена основательная, это не случайная девочка с улицы. Они определенно искали кого-то, похожего на Еву по типу лица. Но… посмотрите на зубы.

– Не буду я на них смотреть!

– Тогда поясню: они раскрошены. Ева от такого никогда не страдала. У трупа полностью не хватает одного зуба, еще два отколоты наполовину. Ни одного зуба я не вижу поблизости. Даже это можно было бы списать на то, что они скрыты мусором, но… такие повреждения невозможно нанести простым избиением. Зубы она стесала обо что-то очень твердое, похоже, при падении. Упасть так на деревянный паркет она не могла, даже если бы с лестницы свалилась. Это не мой ребенок. И не твоя племянница, Марк.

– Ты уверен? – Марк подался вперед, с силой сжимая его руку. – Ты в этом абсолютно уверен?!

– Да, я вообще не люблю делать необоснованные заявления. И незачем мне кости ломать, это ни на что не повлияет. С Максимом несколько сложнее, я его не настолько хорошо знаю. Это определенно скелет представителя монголоидной расы, пирсинг тоже присутствует и, не сомневаюсь, в том же виде и количестве, что и у Максима. Прямых указаний на то, что это не он, я не вижу. Но есть пара косвенных.

– Какие? – поинтересовалась Вика, все еще не глядя на трупы. Ей и того, что она успела увидеть, на месяц ночных кошмаров хватит! Но слушать Эрика было любопытно; его слова приносили успокоение. Он не отличается безумным оптимизмом, он реально знает, о чем говорит!

– Во-первых, раз это не Ева, то и второй труп скорее всего фальшивка. Максим всегда был целью номер один, никто бы не стал похищать мою дочь. А кто охотился за ним – мы знаем. Во-вторых, рискну предположить, что это мужчина постарше Максима, знакомый с тяжелым физическим трудом – на это указывает состояние его позвоночника. К тому же такая травма тазобедренного сустава указывает на высокую вероятность хромоты при ходьбе, а я что-то не припомню, чтобы Максим хромал.

– Не хромал он! – с нарастающей радостью подтвердил Марк. – Точно не хромал! Они живы!

Вике было жаль неизвестных мертвецов, которые явно не рвались занять места в чужих гробах, но в то же время она понимала облегчение, испытываемое мужчинами. Этих людей они не знали, а настоящие Ева и Максим все еще живы!

– Только вот неизвестно, сколько это продлится, – Эрик поспешил вернуть их с небес на землю. – Раз устроили инсценировку, значит, требовать выкуп и вообще сообщать нам о похищении не будут. Ради чего это – можно догадаться, если вспомнить прошлые развлечения Нины Лисицыной. Не думаю, что у нас много времени.

– И что делать? – растерялась Вика.

Марк же не спрашивал ничего – он просто смотрел на Эрика с немым настороженным ожиданием; так обычно смотрит на хозяина охотничий пес, готовый сорваться за добычей. А ведь раньше эти двое плохо ладили! Один момент решает все, действительно… ведь в этот момент появляется общая цель.

– Значит, так… не будем делиться нашим открытием с уважаемыми представителями власти, – решил Эрик. – Пусть они считают, что это действительно Максим и Ева. Не исключено, что за нашим поведением будут наблюдать. Если мы поведем себя так, как они ожидали, они успокоятся. Если же нет… это может привести к поспешным и необдуманным действиям с их стороны.

Он не назвал эти действия, да и не требовалось. Если похитители поймут, что Еву и Максима ищут, молодых людей просто убьют.

– Но что-то же делать мы должны!

– А никто и не говорит, что мы не будем ничего делать. Для начала нужно найти, куда их отвезли. Как – я пока не знаю. Должны быть следы, но их я определить не могу. Для отвода глаз будем следовать их сценарию: горе, похороны, траур. А там… увидим. Только об одном прошу: если уж держаться вместе, то во всем. Сообщать друг другу о планах, открытиях и действиях. Сейчас не время для выяснения отношений и старых обид. Я хочу вернуть своего ребенка… И я это сделаю. С вами или без вас.

– Не нужно так говорить, – укоризненно посмотрела на него Вика. – Ты ведь знаешь, что мы все хотим одного!

– Знаю. Просто хочу расставить все точки над «i» изначально. У нас не так много времени, но… Эта стерва еще пожалеет, что похитила мою дочь!

Вика хотела бы разделить его оптимизм, его уверенность, да не получалось. Ведь они совершенно не представляли, с чего начать!

Часть 2

Кукольный дом

Глава 6

Бытовая жизнь сама по себе кажется простой, пока о ней не приходится кому-то рассказывать. Вот тогда и понимаешь, что окружение твое не так уж типично и обыденно.

К такому выводу пришла Вика после разговора со следователями. Последних крайне интересовало, как они вообще оказались в доме Максима Лисицына. Как это двадцатилетний мальчишка вдруг пригласил в свой дом малознакомых людей! В расследовании вместе участвовали? Да разве ж это повод доверять кому-то настолько, чтобы кров с ними делить? Нет, тут явно что-то нечисто!

Никто пока что открыто не делал их подозреваемыми, но к этому все шло. Причем, что иронично, делалось это не по чьей-то наводке, а просто из-за твердолобости попавшихся им следователей – Вика нутром чуяла.

Ее они просто утомили, а вот что чувствовал Марк – не хотелось даже представлять. Похоже, эти дятлы поверили, что он решил таким образом убить двух зайцев – избавиться от Максима, чтобы получить его бизнес, а заодно и освободиться от опостылевшей ему умственно отсталой племянницы. Мотив налицо!

– Не слушай их! – убеждала его девушка, когда они наконец остались вдвоем в гостиничном номере. – Они вообще не знают, о чем болтают! Им лишь бы побыстрее дело закрыть!

– Да понимаю я это, Вик, не думай, что для меня это так уж важно!

Он старался подбодрить ее и себя одновременно. И все же по глазам Вика видела: важно это для него. Очень.

– Что ты намерен делать?

– Пойду завтра в офис и продолжу разбираться с делами Лисицына. Как и договаривались.

Решение было не его – план составлял Эрик. Так уж получилось, что из них троих он лучше всех владел собой, да и с экстремальными ситуациями сталкивался чаще. Он взял поиски следов похитителей на себя.

– Меня, похоже, в расчет не брали, – пояснил Тайлер. – И следить вряд ли будут, но я подстрахуюсь на всякий случай. А вы сейчас в центре внимания, поэтому сильно не дергайтесь.

– Хорошо, но тогда ты найди ее, – предупредил Марк. – Раз уж взял на себя решение самой легкой задачи!

Кому-то подобное заявление могло показаться странным, но Вика его понимала. Сидеть и ждать сложнее, чем действовать. Поэтому даже лучше, если он отправится в офис Лисицына, это отвлечет его!

Сама она тоже отвлекалась работой. Заскочила в агентство и написала заявление об увольнении. Это было как-то странно: Вике раньше казалось, что уволиться с работы, где она провела столько лет, с которой связывала столько надежд, будет страшно. Ради этой должности она вообще когда-то за Сальери замуж вышла! Чем не символизм? Но по факту, сейчас ее меньше всего заботили сантименты. Пришла – написала – и ушла. Коллеги пытались расспрашивать, но ей было не до того.

Хотелось вернуться к дому Максима, поискать улики самой – ноги буквально несли туда. Вика останавливала себя, она боялась помешать Эрику. Поэтому девушка просто бродила по городу, изредка останавливаясь в магазинах и кафе, чтобы погреться. Было только желание оказаться рядом с Марком, больше ничего.

Она едва дождалась назначенного времени, чтобы набрать его номер. Теперь-то они могут вернуться домой… или, по крайней мере, во временную замену дома и побыть вместе!

Однако на другом конце звучал неожиданно уставший голос:

– Я тут задержусь… Вероятно, допоздна.

Он редко показывал, что устал, а если и показывал, то старался преуменьшить! Сейчас скорее всего он и сам не заметил, что выдал себя – слишком многое навалилось! Вика почувствовала, как сердце замирает, сбиваясь с привычного ритма.

– Что случилось? Эрик что-то нашел?

– Нет, от него никаких новостей – я бы тебе позвонил. Это по работе, по компаниям этим, будь они неладны… Хотя куда там, они уже неладны!

– С компаниями-то что не так?

– Сейчас мы это как раз выясняем! С утра начали проверку документов… Здесь бардак, Вика. Очень многих важных документов просто не хватает. Они должны были быть – а их нет. Это нарушение чистой воды. Да тут вообще много нарушений повылезало…

– Как это возможно? Нина?

– Хотелось бы верить, но сомневаюсь. Это либо долгосрочные недочеты, либо… диверсия, что ли. Саботаж. Насколько я понял, при Нине дела велись очень грамотно. Спугнули мы ее резко, она бы не успела загрести с собой столько бумаг. За этим кто-то другой стоит… Не понимаю, но разберусь.

– В этом есть какая-нибудь угроза для тебя?

– Да никакой, кроме того, что нервы мне конкретно пожуют, – отозвался Марк. – Но мне не привыкать. Хоть один плюс: мне на это сейчас все силы придется бросить, иначе не выплывем.

Сомнительный плюс, как ни крути. Вике совсем не нравилась эта «неожиданная проверка», которая очень ловко начала находить ошибки. Что за проверка? Кто организовал? Ведь кто-то должен был!

Девушка хотела бы помочь ему, но свои возможности оценивала здраво. Марк знает, что делает, это его стихия. Точно так же Эрик контролирует ситуацию с поиском. А она… получается, она – самое слабое звено.

Эта мысль не радовала. А еще, как назло, на глаза все время попадалась реклама то одной, то другой компании Лисицына. Вика уже успела усвоить, какие предприятия туда входили. Со стороны посмотришь – так все радужно и прекрасно! А у скольких людей проблемы из-за этого…

Вот на агроусадьбу зазывают, тут продают что-то, и стройка тоже его… Строительство было фундаментом, на котором Трофим Лисицын строил когда-то свой успех. А толку от того успеха, если только проблемы у людей в итоге…

Об этом размышляла Вика, когда мир вдруг содрогнулся и затих. В буквальном смысле: все вздрогнуло, как будто сама планета запнулась во время вращения на своей оси. Страшный грохот сменился тишиной, и даже темно стало…

Темнота и тишина пугали, причем на животном уровне. Как будто она в гробу оказалась! Шла по улице – и сразу в гроб… Хотя после всего, через что ей уже пришлось пройти, Вика не собиралась удивляться.

Она не знала, сколько времени прошло, прежде чем она сообразила, что случилось. Помог холод снега под ее щекой: он был реальным. Живым, а не мертвым. Открыв глаза, девушка обнаружила, что ее отбросило с дороги в сторону, прямо в сугроб, который и защитил ее от возможных повреждений.

Другим прохожим не так повезло. Кто-то лежал без движения, кто-то кричал, сжимая руками кровоточащую ногу. Люди, которые находились дальше и не пострадали, спешили на помощь или убегали прочь. Кому что важнее и ближе. Вика еще раз осмотрела себя, чтобы убедиться, что и ей не нужно сдерживать кровь, убегающую из свежей раны…

На этот раз обошлось. Она отделалась гулом в ушах и головной болью. Другие жертвы взрыва могли ей разве что позавидовать…

Взрыв! Вот что это было! Как только в голове появилось это слово, все сразу встало на свои места. Что-то взорвалось неподалеку от нее, ее задело волной, по другим прохожим еще и осколки попали. Но что именно могло так рвануть?!

Быстрый осмотр окрестностей показал, что дым и огонь валят со стройки. Туда многие подходить не решились, хотя это было несложно: солидную часть забора просто снесло.

Вика понимала, что и ей туда соваться не нужно. Пускай приезжают специалисты и разбираются! Но остаться в стороне она не могла. Ведь эта территория тоже принадлежит компании Лисицына! Поэтому девушка поднялась на ноги, отряхнула снег с одежды и направилась к пробитому забору.

Эпицентр находился там, в этом сомневаться не приходилось. Похоже, взорвалась часть стены, но от чего – Вика понятия не имела. Да и не сильно задумывалась сейчас, она не могла отвести глаз от пятен крови на снегу.

«Ну и жизнь пошла, – только и подумала девушка. – Больше смерти, чем я когда-либо хотела видеть!»

К коллегам уже спешили другие строители. Вику оттолкнули, но прогонять не стали, не до того было. Кто-то помогал раненым, кто-то звонил по мобильному.

Один из окровавленных строителей был в сознании. Досталось ему неслабо: лицо покрывала бурая маска, он кричал при разговоре, но явно не намеренно, а из-за воздействия взрывной волны на слух. Ему скорее всего казалось, что он шепчет.

– Стена! Стена бухнула!

– Что именно взорвалось? – допытывался строитель постарше, поддерживавший его. – Газовый баллон притащили сюда? Что вы сделали?

– Мы ничего не делали! Возводили стену! Взорвалась стена, блок!

– Блок не мог взорваться, нечему там! Вы нарушили технику безопасности?

Но строитель, казалось, не слышал его… А может, и правда не слышал. Он раз за разом повторял как заведенный:

– Стена… стена взорвалась… Прямо на нас… Стена…

– Все, успокойся, стена так стена! Мужики, помогите, его надо с холода унести!

Чувствовалось, что в версию со взорвавшейся стеной никто не верит. Они-то профессионалы, понимают, что такое невозможно!

Но Вика профессионалом не была. Она смотрела на искореженную стену и очень четко представляла, как мог взорваться один из серых блоков. Да на это все указывало! А ничего похожего на обломки газового баллона поблизости нет.

Поэтому вряд ли это несчастный случай, вызванный неосторожностью строителей. Слишком сильно рвануло, странно, не вовремя… А тот факт, что произошло это на объекте одной из компаний Лисицына, лишь усиливал подозрения Вики.

Похоже, похищение Максима и Евы было только началом.

* * *

– Просыпайся, мой малыш! Уже утро – а ты спишь!

Это раздражало. Пискляво-мультяшный голос, которым произносились две нехитрые фразы. Их постоянное повторение, которое и флегматика свело бы с ума. Механический шелест, сопровождавший этот бред. В иных обстоятельствах Максим давно бы уже встал с кровати, чтобы разобраться с этим откровенно раздражающим фактором.

Но сейчас было не до бодрых подъемов. Голова болела, как при похмелье, его подташнивало. Не хотелось не то что вставать – даже думать! Разве что забраться под одеяло с головой и сделать вид, что ничего не происходит, спать дальше! Он бы так и поступил, если бы не назойливое пищание.

Что это может быть – он не представлял. В его комнате нет ничего, способного издавать такие звуки…

Так, стоп. Он ведь и не может быть в своей комнате!

Его похитили…

Воспоминание об этом отрезвило. От головной боли полностью не избавило, но отодвинуло ее на второй план. Сейчас не о капризах собственного организма надо думать!

Их с Евой забрали из его дома, а вместо них подкинули двойников. Их же швырнули в машину и куда-то повезли. Куда – он не знал, в фургоне не было окон. Они ехали очень долго, потом в машине выключили свет, и Максим почувствовал странный химический запах. На этом воспоминания заканчивались.

Получается, его куда-то доставили… Но куда?! Никаких веревок и тем более наручников парень на себе не чувствовал. Он лежал в мягкой постели, накрытый одеялом, вокруг пахло накрахмаленным постельным бельем. Он не такого ожидал… В его представлении, Нина должна была подготовить для него худшую камеру пыток из всех возможных!

Что же произошло?..

Игнорируя слабость, вызванную наркотиком, Максим сел на кровати и осмотрелся.

Он находился в спальне, обставленной довольно дорого. Вся мебель была выполнена в морском стиле, и интерьер в целом напоминал магазинный стенд «мечта мальчика-подростка». Пара шкафов, письменный стол с канцелярскими принадлежностями, но без компьютера, декоративный спасательный круг на стене, сундук, полки с книгами. Возле двуспальной кровати, несколько неуместной для такого стиля, находилась тумбочка. По ней кругами ездил заводной пароходик, пищавший опостылевшую фразу.

Максим тряхнул головой, пытаясь убедиться, что не спит. Что это вообще? Где клетка? Где орудия пыток?

Где Ева, в конце концов?!

Нет, боль и тошнота показывали, что проснулся он окончательно. Нина не пошла простейшим путем, она затеяла какую-то игру! Вместо того чтобы примитивно издеваться над телом, она решила поиграть с его разумом… Это в ее духе.

Было желание взять пароходик и просто разбить о стену, выместить злость на дурацкой игрушке, но Максим сдержал себя. Это территория Нины, здесь возможно все. Вполне вероятно, что при попытке разбить игрушку он лишится руки. Поэтому он взял импровизированный будильник и осторожно выключил.

Дальнейший осмотр показал, что на нем все еще его одежда, грязная после попыток убежать. Уже хорошо: его не раздевали. Его обувь стояла возле кровати, куртка висела на спинке стула. Ничего не исчезло, а кое-что даже добавилось: на лодыжке появился тяжелый браслет из темного металла. Он напоминал Максиму специальные браслеты, которые надевали преступникам.

Камер вокруг себя он не видел. Однако это не означало, что их нет.

Он потянулся, позволяя телу медленно прийти в себя.

– Эй! – позвал Максим на всякий случай. – Есть здесь кто?

Ответа, как он и ожидал, не последовало. Парень подошел к окну и выглянул наружу. Решеток не было, за стеклом открывался густой сосновый лес, укутанный снежной шубой. Его комната находилась на уровне второго этажа, он видел, что сам дом довольно большой, внешняя часть стены покрыта бежевой штукатуркой и украшена деревом. Решеток и каких-либо ограждений не было вообще… равно как людей. Да и других построек Максим не видел, хотя не исключал, что они скрываются за деревьями.

Вряд ли это дом отца… По крайней мере, Максим здесь никогда не был. Более вероятно, что Нина купила что-то для себя… Или для тех, над кем решила издеваться. Она вполне могла потратиться на такое, она достаточно сумасшедшая для этого.

Максим не хотел развлекать ее, однако не знал, как это предотвратить. Набор действий, доступных ему здесь, ограничен: либо сидеть в своей комнате, либо выйти…

Дверей он видел две. Одна вела в просторную ванную, оформленную темно-зеленой и золотой плиткой. Другая выходила в широкий коридор. Здесь было пусто, редкую мебель представляли столики с вазами, кое-где висели картины – ничего особенного, бездарные пестрые пейзажи и натюрморты.

– А следовало бы повесить Мунка, – пробурчал Максим себе под нос.

Во всем доме было тихо. Эта тишина давила сильнее любых криков… Такое ощущение, что он в параллельное пространство попал! Парень на всякий случай обулся и вышел из комнаты.

Он ступал медленно, прислушиваясь к каждому шороху. Проходя дальше по коридору, Максим видел двери, однако на них не было ручек. Он мог бы попытаться выбить их, но инстинктивно чувствовал: лучше этого не делать.

В конце коридора находилась покрытая ковром лестница, ведущая на первый этаж. Там, возле входной двери, был круглый холл, украшенный зеркалами, с хрустальной люстрой под потолком. Помимо двойной входной двери имелось еще три двери поменьше, но лишь одна была приоткрыта.

Он знал, что Нина ведет его. Здесь нет и не будет случайностей. Но она делала это очень умело: не оставляла альтернатив.

Максим заглянул в комнату, потом, не увидев опасности, вошел внутрь. Он понимал, что ему здесь ничего не угрожает, однако от этого места мурашки шли по коже.

Сама гостиная была вполне безобидной, даже роскошной, причем не в готическом, а в классическом стиле. Нина не стала опускаться до примитивных декораций вроде черных стен, потеков крови и отрубленных голов на стенах. Она пошла дальше.

Всю комнату заполняли манекены, которые со стороны казались полноправными хозяевами пространства. Они сидели на диванах, беседовали о чем-то за журнальным столиком, выбирали книги в библиотеке и задумчиво смотрели в окно на заснеженный пейзаж. Естественно, ни движений, ни голосов не было на самом деле. Просто куклы были выполнены настолько умело, что создавалось впечатление, будто они реально двигались всего секунду назад, а теперь застыли. Это не магазинные истуканы с лицом резинового пупса! Каждый из этих манекенов можно было считать произведением искусства.

– Впечатляет, не так ли?

В этом застывшем мире Максим не ожидал услышать живой голос, поэтому слова Евы застали его врасплох. Он сначала отскочил в сторону, чуть не сшиб при этом комод, и лишь потом решился обернуться.

Ева во время поездки не пострадала – на ее идеальной фарфоровой коже не было ни царапины. И все же она изменилась! Вместо нормальной одежды, в которой она ехала сюда, на девушке было платье из вишневого бархата. Пышная юбка до колена, высокий воротничок, белое кружево на манжетах и вдоль подола – все это делало ее не менее похожей на коллекционную куклу, чем манекены. Изящные башмачки на каблуках и распущенные по плечам волосы лишь дополняли образ.

– Ты чего так вырядилась?!

– Тебе не кажется, что этот наряд больше соответствует дому? Я нашла его в шкафу. Он очень в тему.

– То есть ты сама на себя это напялила? Тебя никто не заставлял?

– Да. Мне интересна эта игра.

Она точно ненормальная… Хотя, надо признать, в кукольном наряде Ева идеально дополняла интерьер этого дома.

– Где мы вообще?

– А нигде. Я бы так это место назвала.

– То есть?

– Дом абсолютно пустой. Я уже все тут обошла. Некоторые двери заперты, но за ними людей нет, я уверена. Вокруг дома – лес. Дверь, кстати, не заперта, если хочешь – иди, но не думаю, что это хорошая идея. На снегу я видела волчьи следы.

Вряд ли дело только в волках, Максим знал свою сестру. Если бы у них был хоть один, даже самый мизерный, шанс на побег, она бы не оставила дверь открытой. Скорее всего вокруг дома никакой цивилизации на километры нет!

– Это действительно не очень хорошая идея. Подтверждаю.

Голос был искажен колонками и техническим шумом, но Максим все равно узнал его без труда.

– Нина?! – Он резко оглянулся по сторонам, пытаясь разглядеть хоть какое-то движение среди манекенов. – Где ты?!

– Не нужно танцевать, братишка. Ты меня не увидишь.

Это и понятно. Ева сказала, что людей тут нет, а ее чутью можно доверять, да и сама Нина никогда не появилась бы перед ними лично. Но во всем, что было связано с ней, здравый смысл отступал.

– Колонки под потолком, – пояснила Ева. – Спрятаны. Не ищи. Зачем их искать?

В ее нынешнем образе характерное для девушки равнодушие пугало еще больше. Заводная игрушка, а не человек…

– Она права, – заметила Нина. – Она вообще очень много дельных вещей говорит, слушай ее чаще, братик. Тебе нравится твой новый дом?

– Что ты затеяла?!

– Отвечай на вопрос.

Она вроде как не кричала – вообще голос не повысила. Но при этом угроза была очевидной донельзя. Нина так умела, всегда…

– Ни черта мне не нравится! – Максим от злости сжал кулаки. – Хочешь убить – убей! А играть с собой я не позволю!

– Это если я вдруг надумаю спрашивать твоего позволения… Тогда да, не позволишь. Но ведь твое мнение никого не интересует, маленький мой. Впрочем, я не хочу, чтобы ты сдавался раньше времени, а то ведь глупостей наделать можешь. Я тебя знаю, ты их уже делал! Мне нужна какая-то интрига. Поэтому возможность сохранить жизнь я тебе все-таки оставлю. И Еве.

– Неужели?

– Поменьше иронии, я вполне серьезно говорю. Если ты продержишься в этом доме достаточно долго или сумеешь впечатлить меня, я тебя отпущу.

Парень понимал, что он сейчас не в лучшем положении для иронии, но сдержать ее просто не мог.

– Очень конкретно! Сколько я должен продержаться? Чем тебя впечатлить? Давай четкие правила, если затеяла все это!

– Не надейся. Все будет так, как я сказала. Сроки и плату за твою свободу определяю я. Но я вполне серьезно допускаю возможность отпустить тебя. Сам ты отсюда вряд ли уйдешь… Это если хочешь уйти живым. Дверь не заперта, Ева все сказала тебе верно. И никогда не будет заперта, в любое время дня и ночи. Хочешь идти – иди! Но вокруг тебя тайга. В этих местах водятся волки, это верно, а можешь и на медведя-шатуна наткнуться.

– Но могу и не наткнуться! Если я захочу рискнуть, попробовать дойти до цивилизации, ты позволишь сделать мне это?

– Нет.

Чего и следовало ожидать. Что ж, она хотя бы честна!

– И как ты меня остановишь? Головорезов своих по периметру расставила, как в лагере?

– Нет головорезов. Но они, поверь мне, не нужны. Заметил новое украшение на своей ножке, Золушка?

Максим невольно опустил взгляд вниз, на браслет.

– Сложно не заметить эту дуру…

– Не думаю, что это верное определение. На самом деле вещица весьма технологичная. Я бы сказала, инновационная. Браслет докладывает мне обо всех твоих передвижениях, это его главная функция. Но есть и дополнительная, причем довольно милая. Если ты пересечешь линию сенсоров, расположенных по периметру охраняемой территории, браслет взорвется. Возможно, силы взрыва будет недостаточно, чтобы убить тебя сразу. Но минимум одну ногу он тебе оторвет, а вторую точно покалечит. Я никого не буду присылать за тобой – разве что оператора, чтобы он снял, как ты подыхаешь на снегу в луже собственной крови… Да, такое шоу меня вполне устроит!

Она не блефовала, а предвкушала такое развитие событий. Максиму стоило немалых усилий сохранить спокойствие.

– И как я узнаю, где можно ходить, а где – нет? Эти сенсоры и охраняемая территория как-то помечены?

– Нет, – беззаботно отозвалась Нина. – Надейся на удачу.

– Какая, на фиг, удача?!

– Самая простая. Либо повезет, либо нет. А если хочешь каких-то гарантий – вообще не высовывайся из дома.

– Допустим… Ну а в доме что?

Похоже, участвовать в игре все же придется. Услышать весь ее план Максим даже не надеялся, ему хотелось лишь приблизительно понять, к чему готовиться – если подготовиться будет хоть один шанс.

– А в доме – то, что меня развлечет. Это место было создано не для тебя, ты сам сюда напросился. Будешь играть со всеми остальными! Ровно столько, сколько я позволю. Постарайся, чтобы мне было интересно, братик. Когда мне неинтересно, я завожу новых питомцев. А старых… Старых отвожу на эвтаназию – если они потеряли тягу к развлечениям, нужно пожалеть их и отпустить в мир иной! Там будет веселее. До связи. Уверена, тебе здесь понравится!

Он ждал дополнения, но его не было. Голос Нины затих, и звать ее сейчас было бесполезно.

Максим обернулся к своей спутнице. Весь разговор Ева слушала с прежней невозмутимостью, не спрашивала, не комментировала, вообще никак свои эмоции не выдавала. На ее кукольном личике застыла пластиковая скука живой игрушки.

А что с нее взять – сумасшедшая!

Выходит, он оказался среди двух огней. Одна психопатка задает правила игры, другая заперта с ним в одном доме. Сам расклад призывал сдаться без боя, однако к этому Максим пока был не готов. Отец бы не одобрил! Нужно попытаться…

Уже сейчас он, при всем оптимизме, понятия не имел, на сколько дней в этой клетке хватит его сил.

* * *

Поддаваться депрессии он не собирался. Бывало и хуже. Правда, пока что Марк не мог вспомнить, когда именно было хуже, но… это не значит, что он позволит сломить себя так просто!

Изначально компания Лисицына пребывала в весьма неплохом состоянии. Полную ревизию он не проводил, не успел просто, но бегло документы просмотрел. Поэтому и мог сказать, что среди обнаруженных пропаж хватало и того, что реально было. Ладно бы по халатности не составили, или Нина умыкнула с собой… Так нет же, имелся в наличии полный пакет документов! А сейчас они словно испарились…

Это еще не грозило неприятностями лично ему, да и компания не дошла до критического состояния. Но сам факт! Его авторитет уже подорван. Его изначально воспринимали с настороженностью, а уж после этого ни о каком уважении и речи идти не может.

– Продумываете дальнейшие ходы?

Беликов вошел в кабинет без стука. Секретаря в этом винить не приходилось: время позднее, все разошлись. Да и сам Марк вернулся лишь потому, что телефон умудрился оставить.

Увидеть здесь источник своих проблем он никак не ожидал, круче было бы, если бы появилась Нина собственной персоной! Хотя и Беликов хорош. Проверку инициировал именно он, он же выбирал аудиторов.

Но радовать его открытым конфликтом Марк не собирался. Не дождется!

– Продумываю. Если есть недочет, его нужно исправлять. Только и всего.

– Как? Фальсифицировать документы?

– Попрошу воздержаться от необоснованных обвинений. Тут уже клеветой веет! Документы – это не конфетные фантики, есть лица, которые за них ответственны, есть архивы и копии. Все можно восстановить.

– Но в том ли виде, в каком они были?

– На что вы намекаете?

– Я? Всего лишь выражаю соболезнования по поводу кончины Максима Лисицына. Какая неожиданность! Такой молодой человек!

Понятно, на что этот клоун указывает. Якобы Марк убрал Максима, а теперь изготовит новые документы таким образом, что его позиция в компании лишь укрепится. Здесь и правда без фальсификации не обойтись! Но она отходит на второй план, если обратить внимание на то, что его обвиняют в убийстве.

– Вероятно, вы не в курсе, но в этом пожаре погибла и моя племянница…

– Действительно! Очень сочувствую. Это, конечно же, ставит вас вне всяких подозрений.

Он знал, что Ева жива… А вспоминать тот момент, когда не знал, было слишком тяжело. Но даже притворяться, что это не так, оказалось задачей не из легких. А тут еще какая-то офисная плесень будет намекать ему, что он мог двоих детей сжечь черт знает ради чего?!

Марк подавил вспышку гнева. Это неправильное поведение, усталость сказывается. Беликов – откровенный провокатор, да еще и не самый умелый. Было бы унизительно попасться в его ловушку.

– Не думаю, что подозрения являются вашей работой. Знаете, я надеялся пересечься с вами пораньше. Все-таки сегодняшний несчастный случай напрямую связан с тем филиалом, которым заведуете вы.

Это происшествие чуть не стало последним ударом, той самой соломинкой, которая ломает спину перегруженного верблюда. Увидев окровавленную площадку и искалеченных строителей, Марк вообще хотел отказаться. Хотел этого. К черту компанию Лисицына, лучше с Эриком работать!

Но теперь уже нельзя. Это не просто бизнес, речь идет о жизни Евы!

– Я бы хотел поехать, но у меня были очень важные переговоры.

– Да? И какие же?

– Не думаю, что это вас касается, – нахмурился Беликов.

– Может, и так. Но вы ведь любите затрагивать вопросы, которые вас не касаются! Почему бы мне не взять пример со старшего коллеги? Хотите вы этого или нет, придется участвовать в расследовании. Есть предположение, что это не такой уж несчастный случай.

– А что тогда?

– Теракт.

Такая версия еще не стала официальной, но следователь уже сообщил Марку, что она наиболее вероятна. Бетонные блоки не взрываются сами по себе, без видимой на то причины. Сработало взрывное устройство…

Марк догадывался, откуда оно там взялось. В этом случае слово «теракт» не совсем уместно. Потому что приравнивать Нину к террористической организации пока рановато.

– И почему это начало происходить прямо сейчас?! – картинно всплеснул руками Беликов.

Этот недоделанный пенсионер начинал надоедать Марку.

– И правда – почему? Скорее всего потому, что появился я и теперь изо всех сил пытаюсь захватить то, что по праву принадлежит Максиму! Других-то причин быть не может! Вмешательство Нины Лисицыной, которая разом потеряла всю власть и солидную долю состояния? Нет, не может быть! Даже то, что она в розыске, что факты издевательств над людьми доказаны, что она уже покушалась на своего брата, ничего не меняет! Зла Максиму желал только я!

– Обвинять в своих проблемах женщину-инвалида? Это ваш выход?

– Нет, – Марк застегнул куртку и направился к двери. – Мой выход – через дверь. Всего вам доброго, завтра не выключайте телефон – вдруг следователь поговорить захочет!

Беликов оскорбленно поджал губы, но возражать не стал, да и препятствовать тоже. Он посторонился, пропуская Марка к выходу.

Ночная прохлада несколько успокоила. О полном успокоении не шло и речи, он ни на секунду не забывал, что Ева не ждет его дома – она вообще неизвестно где! И все-таки на морозе, под мерцающими звездами, стало спокойней.

Он уже знал, что новостей от Эрика нет: они договаривались созвониться, когда что-то станет ясно, а звонка не последовало. И все же Марк спешил домой. Мысль о том, что Вика оставалась одна гораздо дольше, чем он предполагал, не радовала. Не хватало еще, чтобы и с ней что-то случилось!

На этот раз, правда, реального беспокойства о девушке не было, он чувствовал, что с ней все в порядке. По пути домой он думал не о Вике, а о Романе Беликове.

Очень любопытно… почему проверки начались тогда, когда они способны нанести самый большой вред, и откуда взялась такая забота о «женщине-инвалиде»?

Глава 7

– И как часто ты заводишь секреты от супруга?

– Он мне не супруг пока, – напомнила Вика. – Но дело не в этом. Это для его же блага.

Вспоминать, в каком состоянии Марк вернулся домой, не хотелось. Ничего особенно плохого не случилось, и кому-то незнакомому показалось бы, что все хорошо. Но она-то не была незнакомой! Она видела его насквозь.

Он устал. Неизвестность относительно судьбы Евы изматывала его, ему приходилось изображать одно горе, скрывая другое. Да еще и работа все силы высасывала! Слишком тяжело, слишком много навалилось…

Он заснул почти мгновенно, едва голова коснулась подушки, спал беспокойно, да и утром казался бледным и измученным. Но в офис все равно вернулся. Так надо… И умом Вика это понимала, а сердце все равно болело.

Поэтому, когда позвонил Эрик и назначил встречу, Вика отправилась туда одна. Марк обидится, если узнает… и это еще минимум! Но она уже выяснила, что ничего существенного отцу Евы обнаружить не удалось, а так – это лишние волнения.

Поэтому в тихом темном ресторане, все еще украшенном к Новому году, они сидели вдвоем.

– С этих слов начинается большинство супружеских измен, – отметил Эрик.

– С кем измена? С тобой, что ли? Давай не будем развивать этот театр абсурда и перейдем к делу!

– Мог бы оскорбиться, но получил за дело, – рассудил мужчина. – Как я и предполагал, Нина слишком умна, чтобы попасться так просто. Похитители засветились кое-где на камерах, но они в масках были, так что нам от этого радости никакой.

– А их машина?

– Машина тоже попала в объектив, и тут тоже тупик. Ее уже нашли – они ее бросили в Подмосковье. Внутри все зачищено, следов крови нет. Предполагаю, что из дома их вывезли на этой машине, дальше повезли на какой-то другой. Погодные условия сейчас не лучшие, прохожих не так много, поэтому на свидетелей надеяться не приходится. Да и место они выбрали пустынное… Не случайно, понятное дело.

– А в самом доме? – не желала сдаваться Вика. – Там что?

– Там поджог. Это очевидно – и что с того? Указаний на того, кто это сделал, нет, огонь очень удачно уничтожил все следы. Лучшее средство. Поверь, если мне не удалось там ничего найти, то там ничего и нет. Осколков зубов, кстати, тоже – их я искал особо. Значит, та девочка, которой заменили Еву, была избита не в доме.

– Не напоминай мне об этом! – поежилась девушка. – Какие же они все-таки уроды!

Пожалуй, не следовало лишний раз упоминать об этом при человеке, дочь которого упомянутые уроды как раз похитили. Сложно представить, что он чувствует, наблюдая за результатом их действий… А все равно не поддается собственной боли! Вика изначально была высокого мнения об Эрике Тайлере, а теперь он вызывал у нее искреннее восхищение.

– Но ты ведь не сдаешься, правда? – с надеждой посмотрела она на мужчину.

– Нет. Сдаться – для меня вообще не вариант, если Евы нет, то и мне жить незачем.

Он сказал это просто, как решенный факт. А Вике только страшнее стало. Она поспешила поинтересоваться:

– Так что ты решил?

– Просто подошел с другой стороны. Если следы заметены конкретно в этой ситуации, то это не значит, что они заметены везде. Поэтому я стал искать места, которые были важны для Нины Лисицыной.

– В ее домике я уже побывала… Та еще берлога!

– Я там тоже был. Много театрального и ничего стоящего.

Он-то когда туда пробраться успел?! Вика никогда особо не вдавалась в подробности того, какие именно связи имеет в России Эрик. А теперь вот захотелось!

Но он ведь работал со спецслужбами, когда следил за Аворио… пожалуй, этого следовало ожидать.

– Жила она действительно в одном доме, – продолжил Эрик. – Редко оттуда выходила, что, в общем-то, можно объяснить состоянием ее здоровья. Мне пока не удалось найти ее лечащего врача, но предполагаю, что ее передвижение было затруднено. Однако это не значит, что она не интересовалась другой недвижимостью, доставшейся ей от Лисицына. В частности, она вывела из работы небольшую ферму и разогнала персонал. Тем не менее эта ферма продолжала числиться за Лисицыными, туда вкладывались немалые средства. Это все, что мне известно, – но уже это много. Насколько я понял, Нина тратила деньги на две вещи: работу, как инвестиции, и на собственные развлечения. Ферма, как я уже сказал, работать перестала. Делай выводы.

Он рассказывал все это так, будто вбил в поисковик – и сразу нашел. Но ведь Нина свою жизнь напоказ не выставляла, наоборот, она тщательно шифровалась! Чтобы узнать все это, нужно было немало времени провести над бумагами – а для начала добыть их всеми мыслимыми и немыслимыми способами!

Скорее всего этой ночью он вообще не ложился. И в такие моменты понятно, что образ невозмутимого профессионала – всего лишь маска. Он – отец, который много часов подряд искал в пепле сгоревшего дома осколки зубов, чтобы убедиться наверняка, что это не его ребенка сожгли заживо. Этим все сказано.

– Тебе надо отдохнуть, – вздохнула Вика.

– Этот вариант даже не рассматривается. Я собираюсь проверить эту ферму.

– Когда?

– Сейчас.

– Сейчас? – удивленно моргнула Вика. – Вот так прямо один… возьмешь и поедешь?

– А что, мне эскорт охраны вызвать? Там уже никого нет. Я не слишком безрассуден по природе своей, поэтому прыгать по минному полю не собираюсь. Я знаю, что там нет людей – этот факт я проверил. Точнее, попросил проверить. На ферме очень давно никого не видели, если бы Нина перебралась туда, это не осталось бы незамеченным… Но она бы не перебралась. Слишком близко к Москве.

– Все равно, соваться в ее гнездовище одному… а если там ловушка?

– Мы живем не в фильме про Джеймса Бонда, Вика. Вряд ли у нее было время и желание устраивать ловушки во всех принадлежавших ей объектах. Даже если допустить, что она не совсем адекватна психически, внезапность навалившихся на нее проблем не оставила ей времени на подготовку ловушек. Я знаю, что делаю.

– Может, и так, но я хочу лично убедиться в этом. Я еду с тобой! – выпалила Вика.

Девушка полностью осознавала, что ее присутствие никак не гарантирует Эрику безопасности. Кто еще кого защищать должен – неизвестно! И все равно ей казалось, что так будет лучше, чем отпускать его совсем одного. Да и потом, ей надоело чувствовать себя абсолютно бесполезной. Кто знает, может, именно ей удастся заметить след Нины!

– Ты? Со мной? – изумился Эрик. – Не боишься?

– Вот еще!

– Очень решительно прозвучало. А что Марк на это скажет?

– А Марку не обязательно знать об этом – тогда он ничего и не скажет! Не думаю, что сегодня он вернется раньше, чем вчера, он там погряз в бумагах. Мы за это время обернемся?

– До позднего вечера? Думаю, да. Но я не собирался брать тебя с собой… Ты уверена? Я серьезно, Вика, выезжаем прямо сейчас. Ты к этому готова?

– Абсолютно!

Судя по взгляду, его несколько смущал ее внешний вид: в юбке пришла, в сапогах, в куртке, которая мужскому взгляду кажется слишком легкой. Однако Вика не видела в этом проблемы. Юбка шерстяная, до колена, не менее удобная, чем джинсы, сапоги на плоской подошве. Да в таком виде марафон можно пробежать! Но не хочется.

Поэтому в его машину она прошла уверенно. Она не могла не отметить, что к поездке он подготовился: раздобыл где-то хищного вида автомобиль, который мог бы справиться с заснеженным бездорожьем. Да и водит он уверенно… Так что по поводу этапа пути не стоит беспокоиться.

Если что и заставляло ее переживать, так это реакция Марка. А что, если у него планы поменяются и он захочет с ней встретиться? Что, если возле этой фермы мобильной связи не будет, а он решит ей позвонить? В свете последних событий он же перепугается до смерти, скандал будет грандиозный! Но изменить Вика ничего не могла – тут надо либо принять все как данность, либо не ехать вообще. Она выбрала первое.

Совесть, впрочем, все равно не давала ей покоя. Чтобы хоть немного отвлечься, Вика решила вспомнить о своем попутчике.

– Как думаешь, будет там след или нет?

– Надеюсь, вопрос риторический?

– Скорее, вежливый. Тишина как-то давит… На мысли всякие вдохновляет. О тебе и о Еве, например.

– И что тебе думается в такой ситуации?

Вика подозревала, что ответ ему не понравится. Но… раз уж начала, смысла отступать нет!

– Я боюсь, что даже если все сложится наилучшим образом, ты не получишь должной награды.

– Ты о чем?

– Ну… – Девушка замялась, отворачиваясь к окну. – Ты все время повторяешь, что Ева – твоя единственная родственница…

– Так и есть.

– Но она-то так не считает! Я боюсь, что даже если ты найдешь ее, спасешь, она не признает тебя…

– Такой вариант вполне возможен. И что?

– Как – и что? – поразилась Вика. – Разве ты не этого хочешь? Не к этому стремишься?

– Не пойми меня неправильно, я этого хочу. Для меня это важно… правда было бы лучшей наградой. Но если она продолжит меня игнорировать, ничего страшного, у нее есть на это полное право. Не это делает меня ее отцом. Если она свободна, здорова, счастлива… Если у нее есть все, что нужно… Тогда я могу называть ее моей дочерью, считать себя отцом. Мне не нужно ничего взамен, даже признание. Иначе семья превращается в рыночную экономику! Я буду делать все, что должен был делать эти семнадцать лет. Я ради этого жить готов! Потому что у меня есть ребенок, о котором я должен заботиться.

– Ей повезло с тобой…

– Нет. Ей не повезло.

Развивать тему и дальше было слишком неловко. Вика прекрасно знала, что семнадцать лет назад Эрика обманули, подсунув ему чужого мертвого ребенка. О существовании Евы он вообще только прошлым летом узнал! А все равно винит себя, что не был рядом, что не смог защитить ее мать… Странный такой. Но в хорошем смысле «странный».

Машина слушалась Эрика идеально, как хорошо натасканный пес. Даже на покрытой коркой льда дороге она подчинялась каждому его движению и летела вперед на нереальной скорости. Вика, конечно, водителю доверяла, и все же было немного жутко. Девушка отчаянно вцеплялась в края сиденья, но молчала. Она только и могла, что восхищаться фонтанами снежных брызг, разлетающихся из-под колес.

– Скоро будем на месте, – предупредил мужчина.

– Ты что, уже был здесь?

– Нет. Но я хорошо запоминаю карты.

Преимущества его памяти подтвердились очень скоро. Впереди показался забор и просматривающиеся за ним здания. Деревня осталась в стороне, и миновали они ее довольно давно. Поэтому свидетельствам местных жителей Вика верила все меньше.

– Ты уверен, что это хорошая идея?

– Да. У меня спонтанных не бывает. Справедливости ради, напоминаю: я тебя не звал.

– Типа, если уж поперлась, то хоть молчи? – покосилась на него девушка. – Намек понят.

– Это был не намек.

Нетронутое полотно снега указывало на отсутствие людей с гораздо большей достоверностью, чем чьи-либо свидетельства. Слой снега был глубокий, он напрочь скрыл даже примерное расположение дорожек, идти приходилось наугад. Ноги проваливались по колено, однако Вика готова была вытерпеть это, если подобная изоляция означает отсутствие ловушек и засад.

Должна. Настолько идеальную, нетронутую снежную целину подделать невозможно. Хотя сами здания в хорошем состоянии, чувствовалось, что за ними следили – притом что ферма не использовалась. Похоже, чутье Эрика не подвело.

Центром внимания было главное здание – крепкая кирпичная постройка в один этаж. Рядом находились большой амбар и каменный коровник. Последний оказался ближе всего к воротам.

– Начнем оттуда, – решил Эрик.

– Уверен? – Вику слой снега, окружавший здание, не прельщал. – Есть ли смысл на него вообще силы тратить!

– На все есть смысл силы тратить. Похоже, крышу починили недавно. А раз чинили крышу, то и постройку собирались использовать.

О том, чтобы заставлять работать девушку, и речи не шло. Сама Вика рвалась помочь, однако Эрик ее мягко отстранил. Тут речь шла не только о галантности, но и о практическом расчете. Ей даже идти по снегу было тяжело, он же принес из машины лопату и за считаные минуты расчистил вход в коровник. Она в очередной раз отметила, что на недостаток сил Эрик не жаловался. Физическая форма у него была впечатляющая – и не только «для своего возраста», тут и молодым впору завидовать!

– А что, хирурги все отличаются обликом культуристов? – не удержалась от вопроса Вика.

– Нет. Но работа хирурга не подразумевает желания махнуть на себя рукой. Тише, не спеши, дай я первый войду!

При всей своей предыдущей осторожности оставаться в стороне Вика не собиралась. Как только дверь оказалась открыта, девушка без страха собиралась ступить в темноту. То ли это восхищение спутником так сказалось, то ли просто ждать надоело – она не знала. Однако спорить не стала, освобождая ему путь.

К счастью, очередность не имела значения, потому что опасности внутри не было. Их встречал идеально чистый коровник – большой зал, разделенный на отдельные загоны, с парой подсобных помещений, оставшихся пустыми. Это место не просто вычистили, на новенькой штукатурке не было ни трещинки, на полу не осталось и следа сена или навоза.

– Не только крышу поменяли, – констатировала Вика. – Тут полный ремонт сделали! Разве что коровок запустить не успели. Похоже, ферму закрыли для реставрации.

– Она не нуждалась в ремонте, если ты об этом. Модернизация проводилась три года назад.

– Значит, еще одна… Все же на это указывает!

– Ты правда так думаешь? Что Нина взялась бы проводить еще один ремонт на маленькой ферме, где он не нужен? На какой-то маленькой, не имеющей стратегического значения ферме? Это место – бонус, который отбивает свою стоимость, если в него и дальше деньги не вливать – тогда он становится убыточным.

– Я говорю, что вижу!

– Что видишь… А ты присмотрись внимательней.

Нет, точно, Ева вся в него! Она тоже просто так ничего не объяснит, только ляпнет что-нибудь с загадочным видом и ждет, как ты среагируешь!

Вика не собиралась так просто сдаваться. Она сделала несколько шагов вперед, еще раз оглядываясь. Сначала и правда создается впечатление, что это самый обычный коровник. Но когда ты намеренно ищешь подвох, он начинает проявляться…

– Загоны слишком маленькие! Сюда не поместится корова…

– Верно, – кивнул Эрик. – И перегородки между ними слишком низкие.

В стену возле каждой перегородки было вмонтировано кольцо, к которому могла крепиться цепь. Имелись металлические подставки для мисок. Система освещения, теперь переставшая работать, была обустроена так, чтобы при необходимости можно было хорошо увидеть каждый вольер.

– Не может быть… – прошептала Вика. – Ты же не думаешь, что она?..

Мужчина обладал более жестким характером, чем она. Он умел называть вещи своими именами:

– Это клетки для людей. Тут как раз достаточно места, чтобы человек поместился, а еще – чтобы его можно было вытащить, если он откажется от подчинения. Она планировала что-то грандиозное… Но реализовать не успела. Мы вовремя ее спугнули.

– Ты уверен?

– Абсолютно. Если бы здесь кого-то держали, это было бы видно. Здесь только-только сделали ремонт, людей еще не завозили.

От этого почему-то стало легче. Вика понимала, что пустота фермы не гарантирует, что Нина не замучила кого-то в другом месте. Но хоть здесь по пятнам крови ходить не приходится!

Амбар пустовал, там валялись ведра с краской и пара мешков известки – в нем ремонт закончить вообще не успели.

А вот ферма выглядела даже обжитой – и покинутой в большой спешке. В комнатах оставили мебель, забирали лишь самое ценное. Кое-где сохранились провода и странного вида компьютеры. На полу было полно мусора и засохшей грязи.

Оставленная техника представляла собой загадку только для Вики. Эрик, покрутив в руках провода, резюмировал:

– Они готовились к трансляции на большие расстояния. Возможно, записи.

– Это понятно… Нина ведь не могла путешествовать.

– Не думаю, что только поэтому. Слишком масштабно все для ее маленьких порнороликов. Похоже, она собиралась превратить свое хобби в бизнес.

Это она могла… С ведением бизнеса у Нины было все в порядке, работать умела. А моральные принципы у нее вообще отсутствовали – почему бы не нажиться и на этом? Хорошо, хоть реализовать не успела!

– Надо осмотреть подвал, – заметила Вика. – Мне кажется, ко всяким подземным норам у нее подсознательная тяга!

– В этом еще и практическая необходимость есть: в подвале нет окон, через которые могут подсматривать посторонние.

Найти вход в подземелье оказалось не так-то просто. Дверь замаскировали так искусно, что она совершенно терялась среди старых досок. Вика сомневалась, что вообще нашла бы ее самостоятельно. А вот Эрик умел простукивать пол…

– Привычка, – пояснил он. – Еще со времен работы на секретных объектах осталась.

Вика втайне опасалась, что отсюда ничего забрать не успели и сейчас она увидит настоящую камеру пыток. Ей навредить машины не могли, но тогда ее страх за Еву и Максима лишь увеличился бы!

Однако в подвале не было конструкций в стиле средневековой инквизиции. Деревянная лестница привела их в промерзшее помещение с низким потолком, настолько темное, что приходилось подсвечивать путь мобильными телефонами. Здесь тоже валялись строительные материалы, садовые инструменты, куски шифера и мелко наколотые дрова. По-настоящему внимания была достойна разве что груда странных пластин, прикрытых грязной тряпкой.

– Это еще что такое? – кивнула на тот угол девушка.

– Как ни странно, не знаю! Сейчас увидим…

Он сдернул тряпку, подняв в воздух облако пыли. Вика инстинктивно зажмурилась, чуть не потеряла равновесие и упала бы, если бы Эрик не поддержал ее.

– Осторожно! – предостерег он. – Свалишься вот на это – хуже будет!

С ним сложно было спорить – под тряпкой скрывались большие зеркала. Их в прошлом гладкая поверхность была покрыта непонятного вида рисунками, уже содранными чем-то острым. Многие зеркала были разбиты, одно пострадало особенно сильно: удар пришелся в самый центр.

Вика понятия не имела, откуда здесь взялись эти зеркала и зачем они понадобились Нине в таком количестве. А вот Эрик, похоже, понял – сначала он выругался по-русски, потом – по-английски.

– Э-э… и что это за бурная реакция? – осведомилась девушка.

Вместо ответа он наклонился вперед и снял с осколка зеркала прядь длинных светлых волос. Только теперь Вика заметила пятна крови, засохшей на отдельных осколках. Она невольно подалась назад:

– Зачем… зачем она это делала? Зачем заставляла людей биться в зеркала?! Что за бред?

– Никто их не заставлял. Сами бились, – коротко ответил мужчина.

– То есть как – сами? Зачем? Пьяные, что ли, были или под наркотой?

– Нет.

Его неразговорчивость раздражала. Он что, не понимает, что это не вопросы из праздного любопытства?!

– Но зачем тогда? Поясни уж мне, необразованной!

– Образование тут ни при чем. Ты такие вещи и не должна знать. Эти зеркала… Это компоненты машины для пыток. Такие были популярны на Востоке.

– Зеркала… для пыток? Как это вообще работало?

– Поверь, ты не хочешь знать, – покачал головой Эрик. – Судя по всему, Нина хотела собрать такую штуку, но это достаточно сложно. Ферму она не открыла, а вот тестирование проводила. Как видишь, оно прошло неудачно. Зеркала оказались недостаточно крепкими…

Вика все еще понятия не имела, как можно пытать кого-то с помощью зеркал, однако потеки крови и волосы, вырванные вместе с кожей, показывали, что в своем «тестировании» Нина преуспела.

– Судя по тому, что я о ней знаю, эта шваль умеет учиться на своих ошибках, – Эрик пнул зеркала ногой. – Проклятье!

– Что такое?

– Она поняла, где ошиблась. Думаю, следующая машина, которую соберут по ее приказу, будет работать исправно.

– И что? Она ведь ушла с этой фермы!

Девушка и сама понимала, что сморозила глупость. Но хотелось укрываться от действительности хотя бы так! Потому что она слишком хорошо понимала, о чем идет речь.

– Вика, так ведь ферма здесь ни при чем. Поняв принцип, люди Нины смогут собрать эту машину где угодно!

* * *

В том, что ему не почудилось, Максим больше не сомневался. Это в первые минуты после пробуждения он грешил на ночные кошмары. Теперь же он успел убедиться: странный звук есть. Он повторяется. И источник находится на первом этаже.

Что это такое – парень понятия не имел. Что-то среднее между стуком и скрежетом, не слишком громкое, но все же пробирающееся сквозь перекрытия между этажами, сквозь закрытые двери… А еще шаги. Кажется, они звучали. У его двери?.. Он не был уверен.

Тело била мелкая дрожь, которую он не мог сдержать. Она просто появилась, пробегая по мышцам, и отказывалась исчезать. Сердце билось так быстро, что становилось больно. Никакие приемы самоконтроля не помогали, замедлить дыхание не получилось, испарина мелкой сеткой покрывала лоб…

Ему было страшно.

Преобладало желание взять и спрятаться под одеялом, притвориться, что его нет здесь вообще, и ждать, пока наступит спасительное утро. Он так иногда делал в детстве, когда ночные кошмары будили его посреди ночи. Отец не поощрял подобные жалобы, и приходилось терпеть.

Но здесь-то не ночной кошмар! Звук вполне реален, от него так просто не спрячешься! Он будет сидеть в кровати, как идиот, пока до него не доберутся…

Нет, ну а что тогда? Можно забаррикадировать дверь, это вариант! Мебель тут достаточно тяжелая, должно получиться, и этим он спасет себя!

А вот Еву не спасет. Он даже не знал, где именно находится ее спальня! Что, если внизу реальная угроза? Нина могла сюда и дикое животное запустить, и психа какого-нибудь! С нее станется! А Ева, хоть и странная, а слабенькая совсем…

Входная дверь никогда не заперта. Даже ночью. Это означает не только то, что они могут выйти, но и то, что кто угодно может в любой момент зайти. От какого-нибудь деревенского пьяницы до медведя-шатуна!

Он обязан был проверить. Отец всегда говорил, что мужчина несет ответственность за женщину, находящуюся рядом, даже если это не его женщина. Нельзя ведь его разочаровывать…

Кое-как уняв дрожь, он выбрался из-под одеяла. Максим ложился в постель в джинсах: никогда не знаешь, чего от Нины можно ожидать. Спать ему такая одежда не мешала, потому что заснуть все равно не получалось. Он лишь натянул рубашку и направился к выходу.

Скрипы и шорохи не затихали. Они ветерком пробегали сквозь стены, скрывались в тенях, наблюдали за ним…

«Люди такие звуки издавать не могут, – крутилось в голове. – Это что-то другое…»

Может, его сестрица уже развлекалась здесь с такими вот «игрушками»! И теперь дом полон призраков… Так не бывает – но эти звуки реальны! Их иначе не объяснишь…

Он медленно спустился на первый этаж. В доме было прохладно, однако пот ручьями стекал по груди и спине. Максиму постоянно казалось, что рядом с ним кто-то шевелится. Один раз движение было настолько явным, что он, отскакивая, чуть вазу не уронил. Лишь секундой позже парень понял, что испугался собственного отражения в зеркале.

Да, но его отражение звуков не издавало! А в гостиной кто-то ходит… По крайней мере, Максиму хотелось верить, что этот скрежет – звук шагов. Оставался вариант, что Еве тоже не спится и она решила спуститься сюда. Но почему тогда свет не включила?

Нужно было ее позвать. По всем параметрам нужно. Однако голос просто отказывался подчиняться ему.

Собрав всю силу воли, что еще оставалась в нем, Максим вошел в гостиную. Из-за отсутствия фонарей на улице внутри было темно. Рука сама по себе потянулась к выключателю; он ожидал почувствовать под пальцами пластик, а вместо этого коснулся чего-то жидкого и горячего.

Максим инстинктивно отдернул руку, поднес к лицу. На пальцах осталось что-то темное; из-за недостатка света определить точный цвет не представлялось возможным, но он четко понимал: это кровь. Свежая кровь…

– Ева… – он хотел крикнуть, но тело позволило ему лишь громкий шепот. – Ева, ты здесь?

Кроме него, в доме только она. Если это не его кровь, то… разве не очевидно?

Ответа не последовало. Проклятые манекены, расставленные повсюду, сбивали с толку. В темноте они казались настоящими, живыми людьми! Если бы среди них скрывался убийца, Максим бы просто не распознал его. Достаточно не двигаться – вот и вся маскировка!

Но движение все же было… Сначала в одним конце комнаты, потом – в другом… Парень подумал было, что ему мерещится, однако вскоре раздался скрип, за ним – поворот головы ближайшей фигуры. Днем там сидел манекен, а не человек, это точно!

Да и сейчас манекен сидит. И смотрит на него.

Получается, здесь были люди! Но с ними что-то случилось, Нина не просто издевалась над ними, она превратила их… в это!

Днем Максим посмеялся бы над подобной мыслью, особенно если бы ее высказал кто-то другой. Но у ночи свои правила. Здесь логика отступает на второй план, подавленная инстинктами и страхом.

Он начал медленно отступать назад, провожаемый неподвижными взглядами манекенов.

– Ева!

Получилось крикнуть. Каким чудом – он не знал. А какая разница? Ответа все равно не последовало!

Опыт должен был научить его не думать об этой девке и спасаться самому – ведь именно на этом он и попался! Если бы он не попытался вытащить ее из дома, может, и сумел бы выбраться… небольшой шанс оставался! А она даже не поблагодарила… Следовало усвоить урок и бросить ее здесь!

Но Максим просто не мог. Пожалуй, Нина от души посмеется над этим!

Он не знал, где именно ее спальня, решил просто проверять все комнаты наугад. Но это оказалось лишним: поднявшись на второй этаж, он сразу заметил свет, льющийся из открытой двери.

– Ева, скорее сюда! Нужно убираться из дома, тут… Тут привидения!

Она не ответила, не выглянула даже. А он слышал новые шорохи внизу… могут ли эти куклы гнаться за ним?! Проверять парню не хотелось, он поспешил забрать Еву и без сомнений вошел в комнату.

Дверь захлопнулась за его спиной сама собой и раньше, чем он успел осознать, что это не спальня. Это вообще непонятно что! Он оказался в многоугольном помещении, каждую грань которого формировали… зеркала! Стен как таковых не было вообще, только зеркальная поверхность с непонятными рисунками. Наверху не наблюдалось лампочек, потолок светился ровным белым светом.

Максим повсюду видел свое отражение, преломленное и повторенное сотни раз. Как будто он вдруг оказался в толпе, причем немой, пялящейся на него! Это не вызывало настоящего страха, но несколько нервировало.

– Что за шутки? – неуверенно произнес он. – Нина… это ты? Прекрати! Ева!

Что-то щелкнуло у него за спиной, заставив парня отпрыгнуть на середину комнаты. Движение оказалось очень своевременным: зеркала начали двигаться по кругу. Сначала медленно, а потом все быстрее, но при этом настолько быстро, чтобы его отражение слилось в единое пятно. Нет, он все еще видел себя, просто не слишком четко. А рисунки на поверхности зеркал при движении обрели новый смысл: прямо рядом с ним, отраженным в этих стенах, двигались непонятные извивающиеся твари…

Свет стал ярче, он почти слепил, отзываясь болью в глазах. Да еще и звук добавился! Странный, гудящий, поглощающий все пространство вокруг него. Этот звук, усиленный светом, нервировал, заставлял постоянно оборачиваться в надежде хоть на чем-то сфокусировать взгляд. Но нет, люди вокруг него метались, поглощаемые чудовищами…

Постепенно Максим начинал терять связь с реальностью. Голова кружилась так, что он не понимал толком, в какую сторону смотрит. Где-то рядом была дверь, но где она теперь? Где верх, где низ? Кто эти люди, кружащие рядом с ним? Кто он вообще сам?!

Он понимал, что находится в безопасной обстановке, но в какой – вспомнить не мог. Его память просто захлебывалась в звуке, в свете, в движении. Мозг не успевал фиксировать и распознавать. Головная боль нарастала, дополняясь тошнотой. Он видел капли крови, расползающиеся на полу перед ним. Далекая, еще работающая часть его разума подсказала, что кровь струится у него из носа. С телом происходит что-то странное.

И это «что-то» убивает его!

– Хватит! – в отчаянии крикнул он. – Не надо, пожалуйста! Нина, я все понял! Не надо этого! Прекрати!

Никакой реакции не последовало, бешеная гонка зеркал продолжалась. Максиму казалось, что на него начинает давить потолок, опускаясь все ниже и ниже! Хотелось сорваться на постоянный, непрекращающийся крик, чтобы хоть чем-то заглушить этот звук. А еще – кидаться на тех призраков, что окружают его, двигаются так близко, смотрят прямо на него! Какое они имеют право?!

Он понимал, что поддается чему-то. Но остановиться уже не мог, потому что не осознавал, что с ним творится. Максим уже готов был сдаться, кинуться вперед, если надо – разбиться насмерть, лишь бы не терпеть это, когда инстинкт самосохранения предпринял последнюю отчаянную попытку спастись. В памяти вдруг четко зазвучал голос Евы – вспомнился их разговор этим вечером.

– Она хочет видеть твой страх. Боль. Не показывай. Не дай ей тронуть твою душу.

– Если бы это было так просто! – вздохнул Максим.

– Просто не будет. Нет. Но все возможно. Сначала вычисли, что она делает. Потом игнорируй это. Не сражайся, не поддавайся. Именно игнорируй. Так ты спасешь себя.

В данной ситуации, он не мог вычислить, что устроила Нина. Она сводит его с ума – это факт, да еще и тело начинает разваливаться на куски! Но как она это творит…

Если не удается понять все, нужно хоть очевидное нейтрализовать! Его ранят свет и звук… значит, надо перестать замечать их! Максим сел на корточки, потому что иначе сохранить равновесие он уже не мог, зажмурился и заткнул уши руками.

Это не защитило его от хаоса, но хоть уменьшило эффект! Дышать через нос парень не мог: кровь продолжала литься, а вот головная боль ослабла. Все равно, он не представлял, сколько сможет терпеть. Оставалось только ждать…

И он оказался прав в этом решении. Внезапно все прекратилось. Он буквально кожей почувствовал: останавливается эта дьявольская пляска! Приоткрыв один глаз, он обнаружил, что зеркала замедляются, свет потускнел, а звук и вовсе затих.

Секундой позже дверь, о которой он совсем забыл, отворилась. На пороге, разделяющем комнату и ярко освещенный коридор, стояла Ева – спокойная, словно ничего и не случилось, сменившая один кукольный наряд на другой.

Пару мгновений она лишь молча смотрела на него, потом сняла с шеи платок и кинула ему:

– Вытри кровь. К носу прижми. Встань и иди за мной.

– Я… я не уверен, что могу.

– Можешь. Твоему телу был нанесен малый вред, больший – разуму. Следуй за мной.

Просить ее о помощи или тем более жалости было унизительно. Поэтому, кое-как очистив лицо, Максим поднялся на ноги. Это оказалось сложнее, чем он думал: тело едва подчинялось ему, оно казалось одеревеневшим! Но Ева была права, он все-таки двигался, да и боль быстро отступала. Преодолевая остатки головокружения, он поплелся за ней.

Ева, надо отдать ей должное, шла очень медленно. Иногда она украдкой оборачивалась на него, чтобы убедиться, что он не упал и идет следом. Но руку не подала ни разу.

Когда они достигли лестницы, Максим остановился, опираясь на стену.

– Туда нельзя!

– Можно.

– Ты не понимаешь… Эти манекены… Они живые!

– Нет.

Она не смеялась над ним, не насторожилась, не удивилась даже. Она произнесла это «нет» тем тоном, которым родители объясняют несмышленым малышам, что монстров на самом деле не существует. Чертовка… всегда с ней так! Хорошо еще, что злость сил придает, страх отгоняет…

Как ему удалось не скатиться со ступеней – Максим и сам не знал. Один раз споткнулся, и тогда Ева поддержала его. Но, когда он утвердился на ногах, убрала руку.

Девушка проводила его на кухню, кивнула на стул. Он поспешил сесть: силы стремительно кончались. Ева поставила чайник, насыпала в заварник каких-то трав, которые хранились в цветных баночках на полках, и немного чая, залила кипятком. В кухне запахло ромашкой и валерьяной…

Он пока ни о чем не спрашивал – слишком устал. К тому же бесполезно ее спрашивать. Она сама выбирает, когда говорить.

– Будь осторожен. – Ева поставила перед ним дымящуюся чашку. – Сегодня она попробовала свой первый сценарий. Ты попался. Не думаю, что она бы тебя убила… Но скорее всего была готова тебя серьезно травмировать. Это бы ее повеселило.

– Что… что это вообще было?

– Ты мне расскажи.

– Да не знаю я! Я услышал какой-то шум, мне показалось, что в доме кто-то есть… Призраки, что ли… Я решил, что отсюда надо валить! Побежал наверх, за тобой. Увидел свет из комнаты и решил, что это твоя спальня. Ну и оказался там… все!

– Пей. Легче станет.

– Горячо, вообще-то!

– Давай холодной воды добавлю.

Горячий, чуть горьковатый травяной напиток действительно принес определенное облегчение, Максим лишь сейчас осознал, насколько сильно и болезненно у него пересохло горло. Как будто он кричал… хотя он такого не помнил.

Ева подождала, пока он сделает пару глотков, а потом заговорила:

– Нина хорошо тебя знает. Твой характер. Когда она строит сценарии, она учитывает твои особенности. Она их правильно задействовала.

– То есть?

– Она привлекла тебя звуком, зная, что в сложившейся напряженной обстановке ты не сможешь не отреагировать. Затем она убедила тебя, что дом опасен. Ты решил, что нужно бежать. Но уйти без меня ты не мог. Ты просто такой, она тебя знает. Поэтому для тебя была открыта дверь наверху – этот дом управляем, по сути, это компьютерная система. Но ты этого не знал. Поэтому, увидев открытую дверь и свет, ты не мог не подумать, что я внутри. Страх притупляет осторожность. Ты вошел – а ловушка захлопнулась. Я подозревала, что в этом доме будут такие ловушки.

– «Такие» – это какие? Что это была за чертовщина?

Даже воспоминание о зеркальной комнате заставляло сильнее сжимать чашку, словно ее тепло могло защитить от того ужаса…

– Механизм психологического воздействия, – невозмутимо ответила Ева. – Скорее всего имеет исторический характер, но я с ним незнакома. За счет зеркал и света создается иллюзия, которая воздействует прямо на твой мозг. К тому же я слышала бинауральные ритмы. Они увеличивают страх, это тоже форма воздействия.

– Бина… что?

– Бинауральные ритмы. Звуки, которые ты слышал. Судя по всему, ты к ним восприимчив. Я – нет. На меня они не действуют. А тебе от них страшно.

– У меня кровь пошла из носа… – Максим перевел взгляд на багровый теперь платок, соскользнувший на пол. – Эта штука меня убивать начала…

– Нет. Ты просто сильно испугался. Твое тело среагировало на стресс. Поэтому лопнули сосуды. У тебя еще и кровоподтек на глазу, но ты его не видишь.

– Замечательно! Она могла меня убить?

– Как я уже сказала, вряд ли. Я не совсем понимаю, как работает эта машина, но не думаю, что она способна убить. Скорее – свести с ума. Или просто привести к сильной психологической травме. Вероятно, там была камера, и Нина все видела. Она выбирала, когда остановить машину и какой вред тебе нанести.

– Так это она прекратила все?

– Нет. Прекратила я. Когда дверь открывается, аппарат прекращает работу. А я открыла дверь. Я уже научилась открывать здешние двери.

– Как? В них же ручек нет!

– Неважно. Это тебя не касается. Как ты себя чувствуешь?

Прежде чем ответить, Максим прислушался к собственному телу; только так он мог быть уверен.

– А ты знаешь… лучше! Не знаю, что за чай, но он помогает!

– Не переоценивай. Ты больше сам восстанавливаешься. Во-первых, воздействие было недостаточно долгим, чтобы серьезно повредить тебе. Во-вторых, ты правильно среагировал. Когда я вошла, ты еще закрывал уши…

– Глаза тоже были закрыты…

– Да. Правильно. Думаю, ты ее разозлил. Она ожидала другого. Она думала, что ты будешь кидаться на зеркала. Срывать с себя кожу осколками и ломать свои кости. Что ты уничтожишь свое тело у нее на глазах. Сойдешь с ума не от воздействия аппарата, а от боли. А ты выдержал испытание. Меня это веселит.

– А меня – нет! – Максим попытался встать на ноги, но не смог и утомленно откинулся на стул. – Черт… я не хочу быть ее марионеткой!

– А придется. Не можешь быть кем-то другим – будешь марионеткой. Тебе нужно отдохнуть. Ты избежал серьезных травм, но твои силы на исходе. Я отведу тебя в спальню.

– Сам доберусь!

– Сам уже не доберешься. Я не предлагаю помощь просто так. Я помогаю, когда это необходимо. Я доведу тебя. Ну а завтра… Завтра я расскажу тебе, чем именно она тебя напугала. Сегодня ты ее победил. Поздравляю.

– Ты ведь осознаешь, что она нас скорее всего слышит?

– Да.

– И все равно провоцируешь ее?

– Да. Потому что я хочу этого.

* * *

– Здравствуйте. Это вы наш новый руководитель?

По всем нормам и правилам, ему полагалось поздороваться. Просто взять и поздороваться, ничего вообще не добавляя. Проблема заключалась в том, что даже банальное «Добрый вечер» Марк сейчас произнести не мог. Очень уж колоритная особа стояла сейчас напротив его рабочего стола.

Женщине было лет шестьдесят, на это указывала сетка морщинок на загорелом лице и отрастающие седые корни окрашенных в каштановый цвет волос. Для своих лет она выглядела неплохо – подтянутая, с милой улыбкой, ухоженная. Экзотикой, понятное дело, было не это.

Женщине не хватало левой руки – к незначительному обрубку, сохранившемуся у самого плеча, крепился сложный протез. Левый глаз был закрыт повязкой, вокруг нее виднелись старые, давным-давно зарубцевавшиеся шрамы. Судя по всему, много лет назад травмы, распространившиеся на половину тела, были очень серьезны.

Марк с запозданием осознал, что пялится слишком уж невежливо, и отвернулся.

– Ничего страшного! – рассмеялась женщина. – Смотрите, лишь бы не увольняли. Я привыкла к тому, что люди подолгу смотрят сначала. Я бы тоже смотрела на вашем месте!

– Извините, я просто не ожидал… Да, пока компанией руковожу я. Меня Марк зовут.

– А отчество? Нельзя же к начальству только по имени!

– Ко мне можно. Но вообще – Николаевич, хотя с отчеством мне непривычно.

Здесь мужчина не кокетничал и не кривил душой. Работал он преимущественно с компаниями Европы, а там отчество было не в ходу. «Герр Азаров», «мистер Азаров», «сеньор Азаров» тоже бывало – но уж никак не Марк Николаевич!

– Хорошо, тогда будем по именам. Меня зовут Зоя. Я заведую ночными уборщицами…

– Это как?

В бизнес он пришел не вчера, но о такой должности слышал впервые.

– Ну, я что-то вроде завхоза в этом офисе, занимаюсь хозяйственными делами, уборщицами вот заведую, хотя сама не убираю. Здоровье не позволяет! Я предпочитаю всю свою работу делать по ночам, днем для меня тут слишком людно. Значит, вы пришли на замену Максиму… Очень жалко парнишку.

Она произнесла это вполне искренне, чуть ли не со слезами на глазах. Вроде бы, с человеческой точки зрения, все правильно, и все-таки Марк не ждал такой сентиментальности в адрес начальства от завхоза.

– Вы были знакомы с Максимом?

– Лично – нет. Но его отца я очень хорошо знала, многим была ему обязана. Поэтому я тяжело переживала сначала смерть Трофима, а теперь это вот… До сих пор поверить не могу! Но не подумайте, что я вас в чем-то обвиняю. Я своей интуиции привыкла доверять, а она говорит, что человек вы хороший! Не дадите делу Трофима пропасть, надеюсь.

Марк не смог сдержать улыбку:

– Спасибо. Приятно, что хоть кто-то так думает. Остальные, кажется, спят и видят мое церемониальное сожжение на костре!

– Да? Это кто у нас такой суровый? – удивилась Зоя.

– Ну кто… В первую очередь – господин Беликов, а уж с его подачи половина офиса на меня зуб точит.

– Ромка, что ли? Да не берите вы в голову! Понятно, какой у него интерес!

Ночная сотрудница поражала все больше. Она вела себя совершенно не так, как подобало бы уборщице – в его понимании. И даже начальнице уборщиц. Хотя Марк признавал, что в этом плане он руководствуется стереотипами. Кто сказал, что завхоз не может быть образованной дамой с грамотной речью?

Но если это еще возможно и не так уж уникально, то ее панибратское отношение к начальству объяснить не так просто.

– Зоя, я вас не отвлекаю?

– Нет, я уже задания раздала, увидела вот у вас свет и решила зайти! А что такое?

Мужчина поднялся, обошел стол и отодвинул для нее гостевое кресло.

– Присаживайтесь, пожалуйста. Понимаете, я в компании человек новый. Максим только-только попросил меня о помощи, я приступил к делам – и тут вот это случилось, такая трагедия… Пока я решил продолжать, но это достаточно трудно. Я никого не знаю. Официальное распределение должностей мне известно, только я понимаю, что реальное положение вещей может быть другим – везде свои «серые кардиналы». Роль господина Беликова и его неприязнь ко мне не совсем понятны…

– Очень даже понятны! Рома претендовал на место главного руководителя еще после смерти Трофима, тогда пришла Нина. Потом Максим. Но они – дети, это еще понятно, хотя Максима он особо не жаловал. А теперь вот вы, посторонний человек, будете руководить его компанией.

– Почему это – его компанией? Насколько мне известно, «Уайт Фокс Групп» – детище Трофима Лисицына, Беликов – всего лишь один из руководителей.

– И да, и нет. Тут все сложно. Давайте я вам лучше по порядку расскажу, как у них было!

Трофим Лисицын и Роман Беликов познакомились еще в детстве – жили в одном дворе. Подружились, тем более что и в первый класс попали вместе, к молоденькой учительнице Зое Федотовой. Детская дружба порой заканчивается довольно быстро, но эти двое через всю школу прошли вместе. Потом Лисицын продолжил обучение в институте, Беликов ушел в армию – общаться стали меньше, однако на встречах класса пересекались хотя бы раз в пять лет.

Снова они сошлись тогда, когда Трофим задумал основать собственную строительную компанию. Справиться в одиночку он не мог, ему нужны были люди, которым он доверял. А кто подходит на эту роль лучше старого школьного друга? Так Беликов стал его деловым партнером, совладельцем небольшой фирмы.

О группе компаний еще и речи не шло. Даже у фирмочки их дела шли не слишком хорошо, она чудом не приносила убытков и, казалось, готовилась развалиться в любой момент – время было неспокойное.

Роман, отличавшийся весьма краткосрочным терпением, долго этого напряжения не выдержал. Он заявил, что ждать больше не хочет, пора начинать что-то новое, а не трястись над «подыхающей лошадью». Трофим спокойно возразил, что отступать не намерен. Лишь его дипломатические способности помогли тогда избежать конфликта. Он просто выкупил у друга его долю, и Роман отправился в вольное плавание.

А фирма все-таки пережила кризис и стала развиваться. Талант Трофима проявился в полной степени, он знал, что делает. Однако полученное богатство не испортило человеческих качеств. Это он продемонстрировал, когда узнал, что с первой учительницей случилась беда.

В тот день Зоя, как обычно, дожидалась трамвая на остановке. От пьяной компании, задиравшей всех вокруг, она старалась просто держаться подальше. Она слышала, что с кем-то из трезвых соседей по остановке у них уже возник конфликт, но не вникала в подробности. Что вообще может сделать в такой ситуации худенькая женщина?

Реальность напомнила о себе довольно жестко. Зою и еще одну женщину в завязавшейся драке буквально выкинули на дорогу – под колеса машин и приближавшегося трамвая.

– Я почти не помню, как оно было, – теперь она рассказывала об этом спокойно, словно и не о себе говорила. – Мозг просто выключился! Мне уже врачи в больнице рассказывали, что руку мне трамвайным колесом отрезало, а остальные травмы, в том числе и глаз, – это по асфальту протащило. А что ты будешь делать? Судьба! Разве я могла предположить, что в этот день что-то такое произойдет? А защититься могла? Я же ничего вообще не делала! Поэтому я и верю, что от судьбы не убежишь.

Впрочем, судьба решила реабилитироваться, послав Зое бывшего ученика. Он оплатил ей лечение и реабилитацию, которые оказались долгими и тяжелыми. Дальше встал вопрос о том, как жить. Вернуться в школу изуродованная женщина не могла, она бы и сама не посмела в таком виде подойти к детям! А больше ничего она делать не умела, тогда как до пенсии оставался не один год. Кому нужна инвалидка, да еще и такая?

И снова помог Трофим. Он доверил ей распоряжаться всеми хозяйственными вопросами, назначил хорошую зарплату, строго запретил любой физический труд. Она понимала, что получает слишком много, пыталась отказаться – а он был неумолим.

– Он вообще был очень хороший человек, – вздохнула Зоя. – Редко такое бывает – чтобы острый ум и доброе сердце сочетались. А в его случае все так и сложилось. Ангел просто, а не человек! Он один раз только злое дело сделал… Ту аварию, где родители Максимки погибли, его жена – тоже, и Нина пострадала… Но он же не специально! Я его хорошо знала, видела, как он мучается. Когда он усыновил Максима, все удивились, а я – нет. Я понимала, что Трофим не из тех, кто откупается деньгами и забывает. Он умел брать на себя ответственность. А потом так страшно погиб… Жизнь – тяжелая штука.

– Не буду спорить. Но как он снова связался с Беликовым?

Оказалось, что Роман таким же чутьем в бизнесе похвастаться не мог. Он ушел из одной фирмы, попробовал основать собственную, но быстро прогорел. Вернуться мешала гордость, он начал строить карьеру отдельно. Добился неплохих результатов на руководящих должностях, но все в чужих компаниях. При этом за успехом «Уайт Фокс Групп» он наблюдал постоянно – и отчасти считал своим, хотя оснований как таковых и не было.

Поэтому, когда Трофим позвал его обратно, отказываться Беликов не стал. Зоя назвала это очередным актом благотворительности, а вот сам Роман вряд ли так думал, хотя жест друга все равно ценил. С тех пор он работал честно, подставить Трофима никогда не пытался, оправдывал оказанное ему доверие всеми силами.

А потом Лисицын умер. Несчастный случай, никто не мог ожидать – как гром среди ясного неба! Роман был искренне подавлен, но не думать о перспективах не мог. Кто способен справиться с руководством лучше, чем он? Он ведь и так в совете директоров, а еще его можно считать одним из основателей группы компаний! Беликов был убежден, что конкурентов у него нет, разве что табличку со своим именем на дверь кабинета Лисицына не повесил.

И тут появилась Нина. О ней не то что не знали – просто забыли, никому и в голову не приходило принять ее во внимание. После аварии она просто исчезла из виду, Трофим всюду появлялся исключительно с пасынком. Но женщина вернулась в игру решительно и сразу предъявила свои права на компанию.

Беликов поначалу считал, что она дискредитирует себя сама. На что вообще способна довольно молодая девица? Да она запутается, испугается и сбежит! Это же серьезный бизнес, ее сожрут заживо! Тем более что она нездорова, сама толком передвигаться не может, в офисе ни разу не появлялась… какие у нее шансы на успех?

Но и здесь расчет Беликова подвел. Нина, несмотря на все ограничения, оказалась чуть ли не диктатором. Помогло ей еще и то, что на ее сторону перешел личный ассистент Трофима Павел Некрасов. Роман еще немного повозмущался, но не слишком громко, потому что новую начальницу побаивался.

Когда стало известно об обвинениях в адрес Нины и она сбежала, Роман вздохнул с облегчением. Теперь точно никто не сможет ему помещать! Обнародованное завещание Трофима он не спешил принимать всерьез. Отцовская любовь слепа, а он-то реальность оценивает объективно! Максим слишком молод, чтобы принять руководство, да и склонности к этому не имеет. Ведь он два года был безропотной тенью Нины!

Но нет, мальчишка оказался не так прост. Он не страдал юношеским максимализмом и сам признал, что не потянет руководство. Зато он нашел другой выход: пригласил Марка на роль официального заместителя. Международный специалист, да еще и гражданин Германии, с ходу показался многим очень удачной кандидатурой.

А вот Беликов рвал и метал. Он на каждом углу вопил, что не допустит передачи власти «самозванцу»…

– Потом он вдруг резко успокоился, – завершила Зоя. – Хочется верить, что поумнел, не мальчик ведь уже! А то, что немного ворчит при личном общении… Вы уж простите. Амбиции!

Она, похоже, была свято уверена, что ни на что действительно серьезное Беликов не способен. Для нее он так и остался семилетним мальчиком, которого она когда-то приняла в первый класс.

Марк же смотрел на все это с несколько иной позиции. Почему Беликов резко прекратил угрозы? Почему кажется окружающим спокойным? И произошло это примерно в тот же период, когда начались проблемы с документами!

– Я пойду, пожалуй, – Зоя направилась к выходу. – Надо посмотреть, как там девочки управляются. Приятно было познакомиться!

– Да, мне тоже, – рассеянно отозвался Марк.

О знакомстве, приятном или неприятном, он вообще не думал. Он снова и снова прокручивал в памяти слова женщины. Хотя там ответ не найдешь – она ведь и сама правду не знала!

Ему оставалось лишь гадать, не мог ли Беликов, изначально относившийся к новой начальнице настороженно, проникнуться слишком уж глубокой симпатией к Нине Лисицыной…

Глава 8

После того что она увидела, выбор оскорблений и насмешек у нее был богатый. Максим понимал это. Готовился. И… ничего не услышал.

С утра он вообще не видел Еву. Потом она появилась на кухне, когда он обедал.

– Больше не боишься быть здесь?

Это могло бы быть издевательством, если бы не было произнесено с таким безразличным лицом. Ее равнодушие позволило ответить честно:

– Боюсь. Мне до сих пор кажется, что на меня кто-то пялится! Но что мне остается? На улице, думаю, минус сорок! Мы тут заперты…

– Во-первых, около минус тридцати. Но при длительном нахождении снаружи ты разницу с минус сорока быстро перестанешь замечать. Замерзнешь, и все. Во-вторых, на тебя действительно смотрят. Здесь очень много камер.

Как будто без нее он не знал! Максим не понимал, зачем изначально строился этот дом, но теперь все здание превратилось в одну большую съемочную площадку. Он не искал камеры, потому что не видел в этом смысла. Если он разобьет проклятые объективы, у Нины появится больше причин для мести, только и всего.

Хотя… может, оно и не так уж плохо? Покончить с этим раз и навсегда!

«Еще рано, – убеждал себя парень. – Еще есть шанс, что нас найдут».

– Я не о камерах говорю.

– О чем тогда?

– Ну… это… о призраках!

Ева смотрела на него в упор. Не смеялась, вообще никак не выдавала свои эмоции. Смотрела, и все, и ее бледные глаза завораживали.

– Ты все еще не понял? Ты не заходил в гостиную?

– Не буду я туда заходить!

– Нужно. Знаешь, что лучше всего побеждает страх? Осведомленность. Страх рождается от невежества и сомнения. Знание его нейтрализует. Когда ты четко понимаешь, что происходит и почему, уже не так плохо. Иди со мной.

Отказать ей не так сложно, вряд ли она будет настаивать. Но Максиму и самому было любопытно, что она способна показать. Зайти в гостиную в одиночестве, к своему стыду, он не мог, только не после этой ночи.

Она же не видела в произошедшем ничего особенного. Ева подошла к ближайшему манекену, женщине, застывшей возле дивана, и остановилась рядом.

– Она на тебя смотрела?

– Не помню… Я в темноте вообще не видел, кто на меня смотрит!

– Не суть. Они все примерно одинаковые.

Девушка присела на корточки рядом с куклой и отодвинула в сторону ее ногу. Пластик издал резкий звук, но все же не треснул, изгибаясь и позволяя увидеть, что скрывается под ним.

Нога манекена закреплялась на полу не только металлическим штырем. Из нее вниз тянулись три разноцветных провода, исчезавших под досками.

– Это машины, – прокомментировала Ева. – Очень сложные и очень дорогие. Не могу назвать их роботами. Количество их движений ограничено. Они больше похожи на механические игрушки. Вроде тех, что используют в комнатах страха. Но дороже.

– Намного дороже! – присвистнул Максим. Объяснение с игрушками, по сути, было элементарным, самым вероятным, и теперь он не мог понять, как сам не додумался. – Но зачем ей это? Зачем такие огромные траты?

– Для развлечения. Иных вариантов нет. В жизни человек стремится к удовольствию. Иные занятия лишь обеспечивают способы его получения. Для Нины это развлечение. Она создает все условия для своего развлечения. Весь дом построен только для этого.

– Не может быть… Скорее всего это какой-то пансионат, а она просто принесла сюда манекены, и…

– Нет, – прервала девушка. – Все с нуля создано для одной цели. Для того, чтобы манекены работали правильно, нужна правильная проводка под полом. Чтобы крутились зеркала в том аппарате, необходима особая планировка комнаты. Этот дом создан для того, чтобы играть с нами.

Весь дом, все огромное дорогое здание… Клетка для ручных зверьков. Камера пыток.

Выходит, Нина еще более сумасшедшая, чем он предполагал!

– Может, есть какое-то другое объяснение… – Максим отчаянно держался за привычную логику. – Может…

– Не может. Смотри.

Ева подошла к камину, взяла металлические щипцы и без секундного промедления проткнула манекен мужчины в кресле. Из образовавшегося пролома заструилась густая мутная жижа темно-багрового цвета…

– Искусственная кровь. Не все они заряжены ею… Думаю, половина. Это видно по небольшим каналам выхода, если присмотреться.

– Каким еще каналам?..

– На лицо смотри.

И действительно, рядом с искусственными глазами манекена были видны небольшие отверстия, такие же размещались на его шее и запястьях. Внимательно осмотрев кукол, Максим обнаружил, что как минимум каждая третья имеет такие отметины. Оттуда вполне могла появляться кровь!

Узнав об этом, он уже замечал отличия без особого труда. Но… как узнала Ева? Каким вниманием нужно обладать, чтобы рассмотреть это просто так?!

– Что бы они ни делали, не бойся их, – Ева как ни в чем не бывало вернула грязные щипцы на место. Истекающий искусственной кровью манекен продолжал безмятежно улыбаться. – Они могут двигаться, кровоточить, стонать, даже звать тебя. Но это всего лишь игра. Реального значения она не имеет. Это не кровь.

– Хорошо, но даже если это не кровь, это все равно темная жидкость! Она была здесь ночью… на выключателе была! А сейчас нет!

– Отмыли. И выключатель, и кукол.

– Кто?! Сами куклы, что ли?

– Нет. Сюда приходили где-то в пять утра. Ты еще спал… Ты сильно устал и не слышал. А я слышала, как щелкнули замки в наших спальнях. Как ходили внизу люди. Мужчины, несколько – тяжелые шаги. Этого стоило ожидать. Никто не живет в особняке вместе с нами. Но кто-то должен быть недалеко.

Парень замер, ожидая, что вот-вот подаст голос Нина. Ведь она не могла не слышать это! Спокойствие Евы, ее проницательность не вписывались в сценарий развлечений. Его сестрица должна что-то предпринять! Однако пока она предпочла не вмешиваться.

– И что дальше?

– Не знаю, – отозвалась девушка. – Я тоже жду, чтобы посмотреть. Теперь просто играть с нами не так интересно. Нужно нечто большее. Ход за ней.

– Ты не боишься?

– Все еще нет.

Она действительно не боялась никого и ничего. После обеда Ева спокойно отправилась в лес. Она отыскала в шкафу своей спальни меховую накидку, которая определенно превосходила по теплоизоляции ее куртку. Тем более что накидка гораздо лучше сочеталась с ее кукольными платьями! Странно… она то срывает планы Нины, то подыгрывает ей!

Максим предложил ей свою компанию, но нарвался на предсказуемый отказ.

– Я хочу быть в лесу одна.

– А если ты случайно пересечешь периметр?

– Не пересеку.

– Ты уверена?

– Я его чувствую.

Дальнейшие расспросы результат не дали. Ева так и не призналась, что за волшебное «шестое чувство» указывает ей на скрытые сенсоры.

Его за пределы дома не тянуло. Максим обошел всю доступную территорию, но ничего особенного не обнаружил. Даже дверь в проклятую клетку с зеркалами теперь была заперта. В конце концов он устроился в библиотеке и попытался отвлечься на книгу. Он ждал того самого шага от Нины, который упоминала Ева, – однако ничего не происходило.

Спать он ушел рано, едва стемнело. Максим опасался, что заснуть вообще не получится, но нет, тело определенно нуждалось в большем отдыхе, чем он позволил себе накануне. Сон сейчас был единственным островком спокойствия, на котором хочется укрыться…

Только чтобы проснуться посреди ночи.

От разрыва связи с реальностью парень на этот раз не страдал. Он четко понимал, где находится, помнил, что его разбудило – кошмар приснился. Правда, что именно он видел, Максим не запомнил, но был этому даже рад.

Состояние было не из приятных: голова побаливала, во рту пересохло, кожу покрывали капли пота, а сердце то замирало, то колотилось с удвоенной силой. О том, чтобы откинуться на подушку и снова заснуть, и речи не шло. Парень раздраженно сбросил одеяло и стал искать у кровати обувь. Нужно хоть воды попробовать выпить, что ли…

Он подозревал, что внизу его ждет все та же миниатюра «призраки на отдыхе» – со скрипами, движением манекенов и стонами. Но теперь это его не пугало. Ева права: как только начинаешь понимать, что происходит, страх уходит.

Осознала это и Нина, о чем свидетельствовала тишина, встретившая его в коридоре. Тем лучше, не придется отвлекаться. Хотя быстро на кухню он не попал, остановился возле большого окна у лестницы.

Вьюга снаружи мела поразительная. Снег валил сплошной стеной, он прибивался к стеклу, как раненная птица, и продолжал скользить дальше. Вековые деревья гнулись, поддаваясь яростным порывам ветра. Тучи полностью скрыли небо, звезды, и от этого кромешная тьма давила на потерянный в лесу дом…

Странный звук, донесшийся откуда-то из коридора, заставил Максима вздрогнуть. То ли приглушенный крик, то ли плач – непонятно. Но ему определенно не померещилось, а для очередного трюка Нины этот звук слишком тихий! Как раз там, дальше по коридору, находится ее спальня…

– Ева?

Ответа не последовало, да и он не был уверен, что ему не показалось. Благоразумней было бы продолжить свой путь, но Максим так не мог. Может, это и слабость с его стороны… уж какой есть! Теперь он точно знал, в какой комнате ночует девушка, она ему днем показала. Звук донесся оттуда!

Он понятия не имел, как она среагирует на его ночное появление. Она же больна, ожидать можно чего угодно! И безопасность ему никто не гарантирует. Если Ева подумает что-то не то о цели его прихода, то защитить его некому – Нина только порадуется!

– С тобой все в порядке?

Он говорил лишь для того, чтобы его появление не стало полной неожиданностью. На уровне инстинктов Максим чувствовал, что ответа ждать не приходится. Возле ее двери он замер, прислушиваясь, однако в спальне царила тишина.

– Ева, это я! Я просто хотел узнать, все ли у тебя хорошо…

Показалось или нет? Нет, похоже, из комнаты действительно донесся тихий всхлип. Она… плачет?! Но она не может… Проще слезы на змеиной морде увидеть, чем на ее лице!

И все же, все же…

Он приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Освещение из коридора было единственным источником света в довольно большой спальне. Но и его хватило, чтобы парень увидел – постель пуста.

– Ева, ты здесь?

Он вошел внутрь, не закрывая за собой дверь, чтобы иметь возможность осмотреться. Девушку он заметил не сразу – это было тяжело…

Она сидела в углу, сжавшись, обхватив руками колени. Ева низко опустила голову, и от этого белая пелена волос полностью закрыла ее лицо. Хрупкие плечи едва заметно подрагивали, а длинная ночная рубашка почему-то напоминала саван…

Он был поражен тем, что увидел. Больше, чем ранее «призраками» на первом этаже. Ева была для него человеком, которому подобное поведение абсолютно несвойственно! Но как это тогда понимать? Невозможно не верить своим глазам, когда она всего в паре шагов!

– Эй… это я… Ты меня слышишь?

Она отреагировала только тогда, когда он опустился перед ней на колени, чтобы не смотреть на нее сверху вниз. Ева подняла голову, и глаза, которые обычно казались ему застывшими кристалликами льда, были мутными. Она смотрела на него – и не узнавала. Она не притворялась, потому что такие трюки были не в ее стиле. С ней действительно творилось что-то странное, почти потустороннее.

Максим почувствовал, что ему страшно.

– Что происходит?

– Они пришли, – еле-еле слышно прошептала она. Ее от природы бледные губы казались совсем белыми. – Вместе со снегом…

– Кто?..

– Они… Разве ты их не видишь? Они здесь… везде…

Ее глаза следили, как всегда следят за движением. Возле стены, у стола, под кровать… Ева наблюдала за кем-то, но Максим не видел там даже тени! Ему захотелось убраться отсюда, запереться в своей комнате и ждать рассвета. Ну ее к черту, эту ненормальную! Он ей все равно не поможет, ей врач нужен! А вдруг она на него накинется в припадке?!

– Убери их! – вдруг вскрикнула Ева. – Не позволяй им прикасаться ко мне!

Его реакция была спонтанной и непродуманной. Вместо того, что советовал разум, Максим сделал то, что подсказывали инстинкты. Он подался вперед и обнял ее, прижимая к себе так, что его тело закрывало ее от остальной комнаты.

Пару секунд ничего не происходило, но потом он почувствовал, как ее тонкие руки обхватывают его плечи, обнимают с такой силой, которой у семнадцатилетней девчонки быть не должно.

– Только не уходи… – шептала она ему на ухо, он чувствовал ее разгоряченное дыхание, а удары ее сердца, казалось, разносились по всему тоненькому телу девушки. – Не знаю, кто ты, но только не уходи… Не оставляй меня с ними… Их так много!

Чувствовалось, что она не в себе, и объяснять ей, что в комнате никого нет, бесполезно. Она действительно видела что-то – такое движение глаз не подделаешь! Может, Нина подсунула ей какой-то наркотик? Или это типичное для нее состояние?

Он не знал, как правильно поступают в таких ситуациях. Поэтому просто был рядом с ней, старался согреть теплом собственного тела и гладил длинные льняные волосы.

– Все хорошо, я никуда не уйду, я не позволю им тебя тронуть! Ты только доверься мне…

Как будто с ним маленький ребенок, честное слово! Он не уловил момент, когда по ее щекам начали скользить первые слезинки, заметил их уже потом. Но на эту беспомощность, не похожую на ее привычное агрессивное безумие, откликнулось что-то подозрительно похожее на нежность в душе. Впервые за все время, проведенное здесь, он был сильнее – и был защитником для них обоих.

– Ты не уходи, – повторила Ева. Он почувствовал, как ее узкая ладошка легла поверх его руки. – Они не подходят, когда ты здесь… Где моя мама? Я хочу, чтобы вернулась моя мама…

Вот, значит, как… Ему сказали, что мать Евы погибла. Как – он не знал. Но ведь и его родители мертвы! Благодаря этому он мог понять, что она чувствует – он точно так же звал мать, когда был помладше, просыпаясь после ночных кошмаров. Максиму казалось, что чувство понимания между ними только крепнет.

– Она скоро будет здесь, с тобой…

– Побудь тут, пока она не пришла…

– Не бойся. Я не оставлю тебя одну… Верь мне, я с тобой…

– Не уходи…

Она плакала, иногда вздрагивала, глядя в темноту. Ее вера в то, что она кого-то видит, выражалась у Максима мурашками по коже. Может… может, и правда видит? Мало ли, как там психи устроены…

Она начала успокаиваться, только когда за окном утихла вьюга. Слезы высохли, она опустила голову ему на плечо – она устала.

Когда Максим поднял ее на руки, девушка не сопротивлялась. На поверку она оказалась до смешного легкой, парень и предположить не мог, что так бывает. Он положил ее на кровать, накрыл сверху одеялом. Он хотел уйти, но она не позволила.

– Не надо! Они могут быть еще здесь…

– Тогда я останусь, – улыбнулся он, придвигая к кровати стул. – Видишь? Я рядом. Спи, а я послежу, чтобы никто тебя не трогал.

– Обещаешь? – голубые глаза смотрели на него как-то по-детски доверчиво.

– Обещаю. Я с тобой.

Он держал ее за руку. Когда ее глаза были закрыты, понять, спит она или нет, не представлялось возможным. Максим не рисковал вставать, он не хотел предавать ее доверие или пугать ее.

Ему почему-то казалось, что заснуть сидя невозможно. Никогда раньше с ним такого не случалось! И эта уверенность ослабила бдительность: он и сам не заметил, как погрузился в сон.

Когда он проснулся, ее уже не было в комнате. Сквозь окно пробивался сероватый свет зимнего солнца, ясно показывавший, что прошло несколько часов. Сон в неудобной позе аукнулся затекшими мышцами и болью в шее, но Максим не обратил на это никакого внимания, ему не нравилось ее внезапное исчезновение.

– Ева! – он выскочил в коридор. – Ты где?!

– Здесь, – спокойно отозвалась она с первого этажа. – Спускайся.

Судя по интонации, это была та Ева, к которой он привык. От испуганного ребенка, которого он наблюдал ночью, не осталось и следа. Чтобы убедиться, Максим поспешил вниз.

И точно, ничего в ней не изменилось. Может, ему вообще все это приснилось?! Хотя нет, как-то же он оказался в ее спальне и она его за это не убила!

– Ева… что… Это Нина как-то сделала?

– Молчи. Сейчас расскажу.

Она включила кофеварку. Ни о чем его не спрашивала, просто достала две чашки.

– Ты знаешь, что я нездорова, – начала она, не оборачиваясь к нему. – Это не игра. Есть болезнь, с которой мне надо жить… Нина тут ни при чем. То, что ты видел, – приступ. Бред, галлюцинации… Так бывает. Я этим не управляю, к сожалению. Просто принимаю как явление. Иногда я могу понять, что то, что я вижу, не настоящее. Иногда – нет. Даже если понимаю, не могу различить грань между настоящим и ненастоящим. То, что ты видел, была не я.

– А кто тогда?

– Болезнь. Нам будет лучше, если ты забудешь это. Это было ненастоящее. Приступ прошел. Думаю, скоро не повторится. Поэтому вычеркни его из памяти. Тебе не следовало это видеть. Мне жаль, что я не смогла этого предотвратить. Я не знала… Похоже, приступ спровоцировала метель. Буду иметь в виду. Но по-настоящему того, что ты видел, не было. Забудь.

Он смотрел на нее и пытался найти хоть след, хоть тень той беспомощной девчонки, которую закрывал от ночной комнаты. Бесполезно – ответный взгляд был невозмутимым и твердым, как сталь.

Что ж, тогда она права, нужно взять и забыть, как будто и не было ничего. Вот только… Максим слишком хорошо помнил руки, доверчиво обнимающие его шею, и ее дыхание на своей коже.

Он не был уверен, что из памяти нужно вычеркнуть именно ту Еву…

* * *

– А какая ему разница? – удивилась Вика. – Я к тому, что он все равно будет работать на кого-то. Либо на тебя, либо на Нину! Если он поможет ей, он все равно останется подчиненным, просто другого начальника!

Говорить о том, что персона Романа Беликова ей не нравится, не имело смысла. Это и так очевидно. Гораздо более важно, какую пользу можно получить из сложившейся ситуации.

Ведь если он действительно связан с Ниной, это может быть реальный след! Более четких пока нет… Осмотр фермы не позволил узнать ничего существенного, кроме того, что эта дамочка чокнутая на всю голову.

Марк уже заявил, что верит в эту связь. Документы не могли пропасть сами собой, а у Беликова достаточно полномочий, чтобы получить к ним доступ! Да и ведет он себя вызывающе – достаточно умно, чтобы не попасться, и достаточно нагло, чтобы потешить свое самолюбие.

– Есть разница, Вик. Нина гораздо более выгодный начальник, чем я.

– Но почему? – не унималась девушка.

– Ну, тут причин несколько. Первая – публичная роль начальника. Нина по понятным причинам особо не высовывалась. А это оставляло внешнюю власть, как то: переговоры с партнерами и появление на всевозможных мероприятиях – в руках двух человек – Некрасова и Беликова. Но Некрасов все больше по документальным вопросам был, а Беликов старался как можно чаще засветиться перед объективами. Вторая причина – Нина хорошо управляла компанией, доход был солидный у всех. А сейчас пошли проблемы, и то, что его аферы с документами их и начали, Беликову не объяснишь. Третья – Нина не вечна. Насколько я понял, ее травмы были достаточно серьезны, а с серьезными травмами долго не живут. За тот срок, что ей остался, Беликов бы продумал, как избавиться от Макса и занять его место. Последнее, впрочем, лишь моя теория, тогда как в первых двух фактах я практически уверен.

– Хорошо, но если ты все это знаешь… Можем мы его как-то к ответственности привлечь?

– Увы, нет, – покачал головой Марк. – Все это – мои домыслы, реальных доказательств нет. Когда он крал документы, за руку его никто не схватил. Его появление на мероприятиях вполне законно. К чему тут полиции придраться?

– Не знаю… Но оставлять все так нельзя!

– Никто и не собирается ничего оставлять «просто так». Ни я, ни Эрик. Время ведь не останавливается.

Вот об этом Вика была как раз осведомлена! Весь вчерашний день был занят похоронами… Два закрытых гроба опускали в землю одновременно, неподалеку друг от друга. И понятно, что это на самом деле не Максим и Ева, а их неизвестные «дублеры». Но ведь в окружении венков стояли их фотографии! А сами они неизвестно где… может, у них и такой могилы не будет…

Она старалась гнать от себя такие мысли, но получалось не всегда. На душе было тяжело, слезы не приходилось изображать – они сами текли из глаз. А вот Марк не плакал. Однако девушка подозревала, что ему гораздо хуже. Эрик так и вовсе не появился на похоронах, на его присутствии никто не настаивал.

Потом можно будет восстановить справедливость и сменить таблички на крестах. А до тех пор на кладбище останутся их имена. Не самый лучший факт для тех, кого до сих пор не нашли!

«Это все суеверия, – убеждала себя девушка. – Они ни на что не влияют… Мы их найдем!»

Думать о том, что может быть слишком поздно, она отказывалась.

– Сегодня задерживаться не буду, – предупредил Марк. – По крайней мере, не должен, если не случится еще чего-нибудь вроде того взрыва… Но надеюсь, что нет. Заеду сюда, потом, может, наведаюсь в гости к Беликову!

– Ты его адрес знаешь?

– Да, вон, видишь, возле телефона? Выписал.

– Зачем тебе ехать к нему?

– Любопытно, как он поведет себя при неожиданной встрече. Я в людях вроде неплохо разбираюсь… Поэтому и рискну предположить, что под давлением и без подготовки он мне может сообщить что-нибудь интересное. А ты сиди дома! Неизвестно, что Нине еще в больную башку придет!

– Да я никуда не собираюсь, – заверила его Вика. – Меня уже и в офисе давно не ждут!

Она не врала – она действительно никуда не собиралась в этот день. Но теперь, когда на глазах оставался обрывок бумаги с записанным адресом, план складывался сам собой.

Вика себе удивлялась: подобное поведение еще объяснимо у бывшего мужа, который все время на рожон лезет, но не у нее! Она ведь постоянно ратовала за благоразумие! Но… Правила изменились, когда пропала Ева, их с Максимом нужно возвращать!

Она могла бы напроситься на визит к Беликову вместе с Марком, да и теперь не исключала, что не сделает этого. Сейчас вероятность застать его дома крайне мала, он должен быть на работе. Но, как показывала практика, наблюдение за домом и беседы с соседями многое могут открыть!

Риск был даже не в поездке к нему, а в самом выходе из дома. Однако Вика сомневалась, что угроза для нее реально есть. Какой смысл похищать или убивать ее, если есть более значимые заложники? Она верила в это, поэтому и страха особого не чувствовала.

Выждав полчаса после ухода Марка, девушка спрятала бумажку с адресом в сумку и направилась к двери. Не обязательно ведь все время просить кого-то о помощи… Иногда проще справиться самой.

Она ожидала, что Роман Беликов будет обладателем квартиры в элитном доме. Ей это казалось логичным. А самому Беликову, судя по всему – нет, потому что дом, в котором он жил, остро нуждался в ремонте и элитарностью не отличался. Самая обычная бетонная коробка, которую кто-то пытался декорировать цветной штукатуркой при ремонте, но особого усердия в этом деле не проявил. Тесный двор, поровну разделенный между собачниками, молодыми матерями и пенсионерками с голубями. Словом, не то место, где обычно обитают руководители крупных компаний, люди, предположительно, весьма обеспеченные…

Вика еще раз сверилась с адресом, но ошибки не было. Может, это устаревшая информация? Или Беликов не хотел сообщать коллегам свое истинное место жительства? А что, было бы логично! Тем не менее девушка решила проверить и квартиру, раз уж приехала сюда. Даже если господин директор дома, вреда не будет – он ведь с ней ни разу не встречался!

По плохо расчищенной дорожке Вика добралась до подъезда. Несмотря на холод, дверь была приоткрыта. Причина этого не совсем логичного действия выяснилась довольно быстро: на лестнице воняло. Судя по всему, кто-то из жильцов был большим любителем кошечек, собачек и прочих братьев наших меньших.

Квартира Беликова находилась на втором этаже. Дверь была обычная – не слишком дорогая, но и не убогая, ничем не отличавшаяся от дверей соседей. Поставили ее давно, не меньше десяти лет назад, да и звонок был с тех времен.

Девушка позвонила в дверь и прислушалась. Помимо прозвучавшей трели, с той стороны не доносилось ни звука. Никто не ходил, не работал телевизор, о разговорах и речи не шло. Видно, Беликов и правда умчался на работу, причем живет он один.

Скрип двери привлек внимание Вики, заставил обернуться. Из соседней квартиры выглянула пожилая женщина в цветастом халате, явно новом.

– Вы к кому? – подозрительно поинтересовалась она.

– К Роману Беликову.

– По поводу?

В принципе она не была обязана отвечать на такие вопросы. И вообще разговаривать с женщиной. Но Вика помнила о том, что соседи – лучшие из информаторов.

– Мне нужно доставить ему письмо – документы из нашей фирмы. Это очень срочно, поэтому прислали курьера.

– А почему домой? Рома в это время на работе!

Ага, выходит, в этой квартире он все-таки живет!

– Не знаю, мне куда сказали, туда я и поехала. Может, я могу каким-то родственникам передать?

– Нет у него тут родственников, разве что я…

– Вы его родственница?

– Нет, я соседка.

Замечательно… Вика старательно подавила улыбку.

– Но вы его хорошо знаете, получается?

– Его тетю знала. Мы с ней были подруги… Это его тети квартира была, вообще-то. Ромка на ее голову потом свалился. Но сначала свалился его отец.

– Я прошу прощения, а им больше некуда сваливаться было?

Оказалось, что некуда. В двухкомнатной квартире мирно проживала сестра отца Романа – тихая и немного сумасшедшая старая дева. Потом туда пожаловал ее младший брат с женой и сыном. Впрочем, жена умерла довольно скоро, от чего – соседка и сама не помнила, но по описанным симптомам Вика предположила онкологию. Роман, отслужив в армии, куда-то уехал, и много лет его здесь не видели. Потом вернулся – мрачный и неразговорчивый.

– О его судьбе ни у кого же не узнаешь! – вздыхала пожилая женщина. – Его тетушка, подружка моя, к тому моменту уже умерла, один братец ее ходил бобылем. Теперь вдвоем стали ходить! Сколько Рома тут живет, ни разу не видела его с женщинами, хотя когда приехал – обручальное кольцо на пальце было.

И как она умудрилась разглядеть такую незначительную деталь? Вика бы никогда не заметила. Хотя… каждый своим интересуется.

– Квартиру показать? – неожиданно предложила соседка.

– Что?.. – девушка решила, что ей послышалось. Не могла же женщина в самом деле такое предложить!

– Квартиру его могу показать. Вам же наверняка интересно, чем начальство живет! Заодно и поможете мне…

– В чем помогу? Откуда у вас ключи?

– Ай, еще со времен дружбы с его теткой! У нее один интерес в жизни был: растения. Настоящий садик собрала! Когда она умерла, стало понятно, что брат ни за чем следить не будет. Вот я и напросилась, взяла на себя эту ответственность!

– А чего к себе цветы не забрали?

– Места под них много надо, а у меня народу в квартире столько, что мигом этот огород потопчут! А еще кот… Два. Да и интересно мне было посмотреть, как он один крутиться-то будет!

Последний фактор наверняка сыграл большую роль, чем кот, вернее два. Но Вика предпочла не комментировать.

Когда она выразила согласие на экскурсию, соседка с детской радостью нагрузила ее кувшинами с водой. Что ж, это поясняло ее энтузиазм: самой бы ей пришлось раз пять туда-сюда ходить.

– Рома мне позволил традицию продолжить, – пояснила она. – Сказал, что ему все равно, лишь бы он меня не видел.

Пока соседка возилась с замком, Вика пыталась прикинуть, почему женщина, которая немногим старше Романа, была подругой его тети. Понятно, кто на квартиру одинокой садовницы метил, пока законные наследники не появились…

«А может, настоящая дружба была, – одернула себя Вика. – Хватит уже всюду детективы видеть, паранойей повеяло!»

Внутри квартира оказалась под стать двери: когда-то она ремонтировалась, но было это не год и не два назад. Типичная берлога холостяка, однако не худший вариант. Внутри было довольно чисто, и все же нагромождение вещей несколько давило. Чувствовалось, что генеральную уборку здесь не проводили со времен первоначальной хозяйки недвижимости. Предметы сюда просто приносили и оставляли, а они накапливались…

В одной из комнат действительно размещался впечатляющий сад. Рядом с цветочными горшками едва хватало места для дивана и телевизора, все остальное пространство занимала зелень.

Пока соседка возилась с «питомцами», Вика украдкой рассматривала остальные помещения. Действительно, не похоже, что личная жизнь у Беликова наблюдается как явление. Что за бред… с каких это пор богатые бизнесмены остаются без внимания силиконовых малолеток?!

– А он здесь много времени проводит? – поинтересовалась Вика.

Должно быть, сюда он девиц не водил, обзавелся отдельной квартирой для этого. Как же иначе?

– Много, – опровергла ее теорию пожилая женщина. – Все время, когда не работает. По будням в восемь утра уезжает, часам к семи вечера приезжает. И все!

– А по выходным?

– По выходным его нет тут. Подозреваю, что он на даче – его отец что-то такое упоминал. Огород у него там: я не раз по воскресеньям наблюдала, как он продукты таскает.

– Хорошо, ну а к нему кто-нибудь ходит?

На этом моменте Вика спохватилась, сообразив, что для «курьера» она задает слишком много вопросов. К счастью, соседка обладала ярко выраженной тягой к сплетням и оплошность не заметила.

– Никого! А такой мужчина интересный, да? И все один! А за каких алкоголиков бьются бабы в итоге? Ничего не понимаю!

Вика ее уже не слушала. С чем-то она могла согласиться: Беликов – субъект действительно интересный, но не в том смысле, в каком предполагала соседка.

Похоже, он уже много лет жил одной работой. Ничего более важного для него не было. А тот, чьи главные ценности и цели настолько ограниченны, может пойти на все во имя служения им.

* * *

На этот раз Максим не сомневался в том, что слышал. Это не очередная запись, воспроизводимая динамиком куклы. Это настоящий женский крик о помощи – и не Евин.

Здесь сомневаться как раз не приходилось. Девушка сидела напротив него и спокойно заканчивала обед, не реагируя на жуткий звук. Но даже если бы ее здесь не было, Максим бы за нее не беспокоился. Она так не кричит, даже когда напугана, она становится тихой, и голос это – чужой…

Стоило ожидать, что нечто подобное произойдет – их вроде как предупредили. В особняке был солидный запас продуктов, но повара им, конечно, никто не прислал, готовить приходилось самостоятельно. Само собой получилось, что эту обязанность взял на себя Максим, вопрос не выносился на обсуждение. Ева же готова была лишь являться в то время, которое он назначал.

Они оба были в кухне, когда дверь неожиданно захлопнулась, раздался механический писк.

– Замок сработал, – невозмутимо пояснила девушка. – Мы здесь заперты.

Проверка двери действительно показала, что выйти из комнаты уже не получится.

– Да, но… зачем?

– Полагаю, в дом кто-то пришел, и встречи с нами они не жаждут.

– А нам что? Сидеть и ждать, пока за нами придут?!

– Никто за нами не придет. Хотели бы – газом усыпили. А раз заперли и не трогают, то Нина придумала очередной сценарий. Расслабься и жди. Все равно ничего не сделаешь.

Он заставил себя свыкнуться с мыслью, что дом пронизан компьютерными схемами насквозь. Игнорировать этот факт было не так сложно, когда не оставалось выбора и когда ему не напоминали об отсутствии выбора так явно, как сейчас!

Парень слышал шаги, знал, что они совсем близко. В таких условиях ему едва хватало выдержки сидеть на месте, об обеде можно было забыть – кусок в горло не лез. Ева же с привычным равнодушием продолжила трапезу.

И вот наконец это… крик. И дверь пропищала, показывая, что замок открыт. Люди Нины ушли… но кто-то остался!

– Скорее! – Максим вскочил на ноги. Стул едва не повалился на пол. – Надо помочь ей!

– Мебель побереги. И не спеши. Никогда никуда не спеши в этом доме. Ты уже один раз так влетел в ненужную комнату!

– Это другое! Нина решила все усложнить для нас!

– Не для нас, а для тебя. Ты совестливый. А мне все равно, с кем она что делает.

Спорить с ней Максим не собирался, учить жизни – тоже. В конце концов, пусть сидит здесь и ест дальше, если ей на людей плевать! Ее не волнует, что из-за них его сестра могла втянуть в этот кошмар постороннего человека!

Хотя… не из-за них, а из-за него. Это в первую очередь его ответственность!

Крик доносился с первого этажа, из левого крыла дома. Раньше там все двери были заперты, что уже настораживало. Если в этих комнатах есть что прятать, то всегда стоит опасаться, это ведь детище Нины!

Теперь двойные деревянные двери в конце коридора были распахнуты, и то, что Максим видел за ними, поражало.

Весь просторный зал был занят зимним садом. Не простым скоплением горшков с пальмами, а настоящим садом. Насыпи земли размещались на полу, отгороженные необработанными камнями, лианы тянулись по стенам, участки между цветами размежевывали изящные каменные статуэтки. В самом центре зала размещался круглый бассейн, оформленный под пруд.

И именно от этого украшения сейчас исходила опасность. Потому что прямо над ним на тонкой цепи была подвешена женщина.

На вид ей было лет тридцать, худощавая, неухоженная совершенно… похоже, кого-то из деревенских поймали. Тонкая цепь обхватывала ее запястья, притягивая к пятиметровому потолку. От кольца на потолке цепь тянулась к солидного вида рулетке, похоже, на компьютерном управлении.

Пленница плакала, кричала, однако пошевелиться боялась. Вряд ли ее пугала глубина бассейна, там от силы метр просматривался, да и потолок был не так высок. Максим искренне не понимал, что ее так тревожило.

– Подождите, я сейчас вам помогу…

Однако стоило ему сделать шаг к рулетке, как механизм двинулся. Цепь опустилась примерно на полметра вниз, и женщина задергалась.

– Нет! – взвизгнула она. – Только не к ним! Не к ним, пожалуйста, не надо!

Лишь теперь он догадался подойти ближе и заглянуть в бассейн. Вода была темная и мутная, но даже сквозь нее можно было увидеть движение десятков довольно крупных рыб с серыми спинками.

– Это пираньи, если ты еще не догадался, – зазвучал из скрытых за растениями динамиков голос Нины. – Очень хищные рыбки… А конкретно эти – еще и голодные. Им нужно меньше минуты, чтобы обглодать скелет до кости.

Подвешенная женщина охнула и зажмурилась; судя по всему, ей не хотелось проверять возможности этих рыбок. А Максим слушал свою сестру и поверить не мог… Кем вообще надо быть, чтобы до этого додуматься?

– Ты ей просто так не поможешь. Если попытаешься тронуть цепь, по металлу пройдет достаточный заряд электричества, чтобы вы оба отключились. Тебе ничего не будет, а вот ее я опущу ниже. Не полностью, но так, чтобы рыбки обглодали ей ноги. А с двумя костями она, поверь мне, долго не протянет. Ты очнешься уже рядом с остывающим трупом.

Словно в доказательство своих слов Нина заставила цепь опуститься еще ниже. Теперь между ногами женщины и бассейном оставалось меньше метра. Рыбки словно почувствовали ее, они начали плавать быстрее. Пленница уже ни о чем не просила, она тихо плакала и умоляюще смотрела на Максима.

А он пытался просчитать возможные варианты. Вроде бы все просто: дождаться, пока женщину опустят ниже, и перехватить ее, не дать коснуться воды. А как тогда быть с электричеством? Нет, Нина хитрая, она все просчитала. Ей ничего не стоит убить эту женщину, сделает – и не заметит!

Она не начинает игры, которые не может выиграть.

– Хорошо… чего ты хочешь от меня?

– Хочу дать тебе шанс побыть героем. Хоть раз в жизни. Не тряпкой, которая только и может, что у меня под ногами болтаться, а настоящим героем. Спасешь эту тетку, я ее отпущу – слово даю.

– Ну, а я что? Умру, так у тебя получается?

– Кто сказал? Может, конечно, и умрешь, но вряд ли. Чтобы спасти ее, от тебя требуется на десять секунд опустить руку в бассейн. Только и всего.

Только и всего… но это ведь не просто бассейн, это бассейн с хищными рыбками! Они целого человека обгладывают за минуту. Что они оставят от его руки?!

Даже если что-то и оставят, ему это не поможет… Здесь нет врача. Раны никто не обработает, остатки руки сгниют сами по себе! А ему придется беспомощно наблюдать, как его кожа чернеет от гангрены… Нину это развлечет, конечно!

Ну а как быть иначе? Позволить этой женщине умереть? На это пойти Максим не мог!

Цепь вздрогнула и опустилась вниз еще на полметра. Женщина испуганно поджала ноги, задергалась в путах. Ей, должно быть, казалось, что рыбы уже совсем близко…

– Не помню, чтобы я давала тебе время на раздумья, Максимка. Либо делай, либо смотри, как она подыхает! Третьего тебе не дано.

Ева правильно сказала: сестра его слишком хорошо знает, умеет манипулировать. А что он мог поделать? У него еще есть призрачный шанс на выживание в этой ситуации. А у пленницы – нет. Оставалось лишь надеяться, что если он позволит себя покалечить, Нина сдержит слово и отпустит эту женщину.

Парень закатал рукав на левой руке и сделал несколько шагов вперед. Эхо сердцебиения в ушах заглушало все остальные звуки. Тело, словно в предчувствии неминуемой боли, немело, отказываясь двигаться и совершать такое безрассудство. Но он ведь должен…

Момент, страшный и завораживающий, был прерван бесцеремонно брошенной фразой:

– Банда дебилов. Ты и твоя сестра.

Обернувшись, он увидел в дверном проеме Еву. Она стояла, прислонившись плечом к дверному косяку, и наблюдала за ним. Когда она пришла – он понятия не имел, эта девица умела двигаться абсолютно бесшумно.

– Ева… уйди отсюда, прошу. Не нужно тебе на это смотреть.

– Вали, – поторопила Нина. – А то мне надоест твое присутствие в этой игре!

– Надоест или нет, от меня еще надо избавиться. Всевидящее око из фильма ужасов не изображай: подорвать браслет на моей ноге можно только через сенсор. А иные пути устранения предполагают риск неудачи.

Цепь опустилась чуть ниже. Пленница вскрикнула, чувствовалось, что она устала держать ноги поджатыми, у нее кончались силы.

С Евой или нет, он должен это сделать! Однако подойти к бассейну Максим не успел. Девушка уверенно обошла его и… безо всяких сомнений опустила руку в воду. Серые рыбины отчаянно шарахнулись от нее. Ева же не стала медлить, она схватила одно из гладких, покрытых чешуей тел, и достала из воды.

Это действительно была пиранья, мощные челюсти выдавали хищницу. Оказавшись на воздухе, рыба начала извиваться всем сильным, смертоносным телом. Но тонкие белые пальцы держали крепко, даже мокрая чешуя не давала пиранье возможности выскользнуть.

– Очень смертоносные и по-своему милые, – прокомментировала Ева. – Но при этом не такие чудовищные, как показывают в фильмах.

Максим смотрел на тупые рыбьи глазки, на отчаянно открывающиеся и закрывающиеся челюсти и не видел в этом существе ровным счетом ничего милого. Такие зубки могут кожу с мясом вырвать из руки!

– А еще у них есть хорошая черта. Благородная по-своему. Они не нападают просто так на здоровых особей, – продолжила Ева. – Здоровых они как раз предпочитают сторониться. Зато они хорошо чувствуют кровь. Раненое или больное животное реку с ними не переплывет. А здоровое может войти в воду спокойно. Но, конечно, Максима бы заставили держать там руку, пока они бы не напали. Не десять секунд, а столько, сколько надо для шоу. Все можно упростить.

Она достала из-за пояса платья столовый нож, которым совсем недавно резала мясо в кухне, и провела лезвием по боку рыбы. Порез получился не слишком глубокий, но заметный. После этого Ева кинула пиранью обратно в бассейн.

Вода тут же закипела. Не прошло и секунды, как хищные рыбки налетели на раненую «сестру», и вскоре от нее не осталось и следа. Но и это не успокоило пираний. Они, казалось, обезумели от запущенной в воду крови: серые силуэты метались от одного конца пруда к другому, рыбы выскакивали из воды, их челюсти оказывались совсем близко от босых ног подвешенной женщины.

– Если их разозлить, дуреют они быстро, – прокомментировала Ева. – Им все равно, их вид или нет. Кровь им любая подойдет. А если еды было мало, они не в духе. Вот как сейчас. Теперь, если Максим опустит туда руку, от нее за пару мгновений ничего не останется.

– Спасибо, учту, – рассмеялась Нина. – А теперь предлагаю приступить!

– Э, нет, подожди меня благодарить. Я не хочу смотреть на однорукого Максима. Это не веселит меня. У меня другие приоритеты.

Она направилась к рулетке с цепью.

– Там электричество! – предостерег Максим. – Не трогай!

– Ты ненаблюдательный. Эта машина по определению не может контролируемо распределить электричество в цепь. Она ни к чему не подключена. Это обычная рулетка, которая просто управляется удаленно.

– Да? – обрадовался парень. – Тогда нужно быстрее снять ее!

– Стой и не двигайся! Не мешай мне. А то я твою голову к пираньям засуну!

Она подошла к рулетке и наступила на цепь, перенеся весь свой вес на ногу. Этого оказалось достаточно, чтобы цепь из натянутого состояния прогнулась к полу. В этот момент Ева поразительно четким движением вставила окровавленный столовый нож в звено, оказавшееся крайним у рулетки.

Металл ножа был крепким, он лишь чуть-чуть прогнулся под давлением, зато цепь больше не могла смотаться обратно. Ева отпустила участок, который удерживала ногой, и пленница полетела вниз. Когда падение остановилось, ее ноги были по щиколотку погружены в воду.

Естественно, долго это не продлилось, она снова поджала ноги и протяжно закричала. Лишь чудом рыбы не успели среагировать, но они уже почуяли добычу и выскакивали из воды еще выше. Женщина была защищена от них лишь до тех пор, пока у нее хватало сил держать ноги на весу. Стоило чуть ослабить напряжение – и они мгновенно доберутся до нее.

– Что ты делаешь?! – возмутился Максим.

– На месте стой, я сказала!

– Ты невинного человека подставляешь!

– Невинных не бывает. Иногда бывают невиновные. А она даже на это определение не тянет.

– В смысле?

– Она – одна из них. Нанятых работников, клоунов в этом цирке.

От неожиданности связанная женщина замерла. Ноги она не опустила, зато прекратила плакать и смотрела на Еву как-то очень странно.

– Я пришла сюда вместе с тобой, – добавила Ева. – И видела то же, что и ты. Но мы смотрели на разные вещи.

– И что увидела ты?..

Максим пытался прокрутить в памяти все, каждую секунду – и не находил ничего подозрительного! Она была испугана, плакала, кричала…

– Слезы на лице были слишком идеальны, – тихо ответила Ева. – Сейчас-то она стала дергаться больше, и они размазались. Но вначале они были идеальными полосками на щеках. Блестели, как жир, а не вода. И еще… с ее разрезом глаз слезы не могут течь так. Они будут стекать из уголков глаз, а не из середины. Из середины – это в кино так делают всегда. Промах.

В этот момент Максим не мог сказать, кто страшнее: пираньи или девушка, стоящая рядом с ним. Как, как она могла рассмотреть такое за считаные минуты? Как вообще обратила внимание на такую мелочь при общей чудовищности ситуации?! Он пытался понять, как помочь женщине, а Ева анализировала все составляющие картины с безжалостностью и точностью компьютера.

Нина тоже это оценила:

– Браво, я готова снять шляпу. Такого даже я предвидеть не могла, проницательность поражает.

– Мне что-то не так весело, как вам, ребятки! – прорычала подвешенная женщина. Ее тон мгновенно сменился, как и выражение лица. Она поняла, что смысла притворяться больше нет, и не скрывала свою злость.

Такими метаморфозами Максим был поражен. Он ведь верил ей! Готов был пойти на жертву! А она, получается, наблюдала бы за всем, уверенная в своей безопасности!

– Действительно, отпустим актрису, раз спектакль не удался, – согласилась Нина. – Убери нож.

– Нет.

– Чего?

– Что?!

Вопли двух возмущенных женщин слились в один. Правда, голос пленницы звучал громче, потому что в ее случае заинтересованность была явно сильнее.

– Нет, – со скучающим видом повторила Ева. – Мне понравилась идея с пираньями. Мне это смешно. Я хочу посмеяться.

В блефе ее было не обвинить: Максим видел, что ноги связанной женщины дрожат. Она устала. И эта усталость может стать для нее приговором.

– Ты соображаешь, что делаешь?!

– Да. Готовлюсь смотреть на кормление пираний.

Пленнице такой поворот не понравился:

– Нина, скажите ей, чтобы отпустила меня! Мы с вами так не договаривались! Вы не предупреждали, что тут психопатка!

– А на расправу жидка, – отметила Ева. – Неужели готова была к смерти Макса, а к своей – не готова?

– Он бы не умер! Я медик! Я бы обработала рану! Смогла бы грамотно провести ампутацию, если надо!

– Его это вряд ли утешит. Пираньи тоже могут провести ампутацию. Правда, не очень грамотно. Наблюдай.

– Достаточно, – громкость динамиков увеличилась, хотя Нина голос не повысила. – Ты можешь считать, что победила. Чего ты хочешь?

Видно, медичка была нужна Нине. Привязанностью к сотрудникам и принципиальностью она не отличалась в принципе. Она сохраняла рядом с собой только тех людей, кого сложно было заменить. В этом плане Ева получила хороший объект шантажа.

А если так, то требовать она могла фактически чего угодно! Может, даже их свободы! Хотя вряд ли, главную жертву – Максима – Нина никогда не отпустит. Но можно попытаться получить от нее что-то стоящее!

– Скорее! – крикнула женщина. Одна из пираний все-таки умудрилась задеть ее зубами-лезвиями, и в воду потекла свежая кровь. – Они меня сейчас сожрут! Нина!

– Если ее сожрут, торга не будет. Будет только наказание для вас. Поэтому не тяни.

– Я и не собиралась. Я и так знаю, чего хочу. Но для начала я посоветую… Прекрати устраивать развлечения с Максимом. Да, он наивен, как ребенок, и во что-то может поверить. Но я не дам этому обману зайти слишком далеко. Как быть дальше – дело твое. Ну а теперь… по поводу желания… Я просмотрела продукты, оставленные нам. Как-то скучно. Во-первых, не хватает алкоголя. Во-вторых – сладкого. Эти пробелы надо решить. Пусть появятся разные напитки, шоколад, карамель и сахар. Ах да, и не запирайте от меня эту комнату. Мне здесь понравилось.

– Это все? – поинтересовалась пленница с издевкой. Чувствовалось, что за все издевательства она уже Еву искренне ненавидит, но не рискует переходить на прямые оскорбления лишь потому, что цепь заблокирована. – Все, на что у тебя хватило фантазии?

Наивная… думает, что Еву можно этим задеть! Ответ она получила под стать:

– Нет. Это все, чего стоит твоя жизнь.

Глава 9

– Короче, пробил я этого Беликова… Не слишком подозрительная личность, надо сказать. Без протекции Трофима Лисицына он бы так высоко не поднялся.

Марк никогда не спрашивал, откуда Эрик черпает сведения. Подозревал – но не спрашивал. Потому что ответ мог и не услышать, провоцировать конфликт не хотелось. Да и зачем? Главное, что информацию они получали.

Беликов, лишенный посторонней помощи, был не слишком успешен ни в работе, ни в личной жизни. Чего-то он добивался самостоятельно, занимал должности, но потом принимал неправильные решения и все терял. Да и личная жизнь у него не сложилось: был женат, развелся, и ушлая женушка отсудила у него квартиру. Детей не было, а с дамами он предпочитал слишком уж не сближаться. Жил в квартире, доставшейся от тетки, выходные проводил на старой родительской даче.

Для человека его возраста достижения скромные, да он и сам знал это. Потому и хотел проявить себя. Покупка дорогой квартиры казалась ему неправильным путем, он не желал сосредотачиваться только на деньгах. Гораздо больше его привлекало «возвращение» компании – он искренне считал, что имеет на нее полное право, раз когда-то помог Трофиму.

– Он будет цепляться за это до конца, – подытожил Эрик. – Как репейник… Хотя сам Трофим, судя по всему, в нем конкурента не видел. Он даже Павла Некрасова, который удрал с Ниной, ценил больше. Он считал, что сейчас, на этой должности, Беликов проявляет максимум своих возможностей. Выше он просто не поднимется, как ни крути.

– Откуда ты все это знаешь? – не выдержала Вика. Она свое любопытство контролировала хуже.

– От тех коллег, которые одновременно работали с ними обоими. Учитывая, что Трофим погиб меньше трех лет назад, таковых много.

– Но этого даже Марк не знает!

– Потому что Марку не говорят. А у меня другие источники информации.

Всем своим видом он показывал, что называть источники поименно не собирается. На сей раз девушка поняла намек.

– Ладно, верю на слово. Ну, и что дальше? Он нам ничего не скажет, квартира у него пустая, никаких контактов с Ниной за последнее время не выявлено… Или я не права?

– Права, – признал Эрик.

– Так что делать-то?

– Я пока не знаю. Но придумаю. Мы больше не можем ждать!

Здесь Марк был с ним полностью солидарен. Время уходило, и отчаяние, от которого он пытался отгородиться, нарастало. Больше не хотелось притворяться, что все в порядке, ездить в офис, терпеть лицемерие Беликова. Ради чего это вообще? Как потом жить, если окажется, что за этим маскарадом он упустил время?!

Но Эрик сказал, что надо продолжать. Ему нужно было верить, потому что… ему еще хуже.

Так что он в очередной раз направился в офис. В этом есть и определенные плюсы: отвлекает от погружения в депрессию. Документы похожи на головоломку, если полностью на них сосредоточиться, становится легче…

Хотя не дело это, конечно. Он понимал, что находится не в том состоянии, чтобы нормально компанией управлять. Ну, а что делать? Как-то выкручиваться приходится! Поднимаясь в свой кабинет, он не обращал внимания на всех остальных. Ухмыляющегося Беликова, который без видимой надобности ошивался в коридоре, тоже проигнорировал. Сейчас лучше сосредоточиться на бумагах!

Да только если бы это было так легко… Едва он заставил себя отстраниться от мыслей о Еве, как в дверь постучали.

– Марк Николаевич, к вам можно? – по голосу он узнал Арину, здешнюю секретаршу.

Что за нелепая манера – сначала заходить, а потом спрашивать? Зачем вообще спрашивать? Понятно, что у нее интересоваться бесполезно. Она в целом дама не слишком сообразительная, он это понял, когда попытался получить помощь при восстановлении документов.

– Что такое?

– Вот, кофе вам принесла…

– Я не просил.

– Разве? – растерялась она. – А мне показалось, что просили!

– Арина, я пока еще вроде в здравом уме… хотя при таких обстоятельствах не факт, что надолго… Ничего я не просил, и никакой кофе мне не нужен.

– Я тогда тут, на столике, поставлю…

– Ставьте.

Она поставит, уборщица уберет. Круговорот работы в офисе.

Больше его не беспокоили. Даже Беликов, казалось, почувствовал, что сейчас лучше не соваться. В любом случае, в следующий раз Марка отвлек только шум из коридора. Сначала – непонятный гул, потом – нарастающие крики, преимущественно женские, и топот.

Здесь уже игнорировать окружающий мир Марк не мог. Выглянув из своего кабинета, он обнаружил, что сотрудники толпяться в самой широкой части холла, обступают что-то, но слишком близко подойти не решаются. Даже охрана! Просто замерли и смотрят, как дети малые.

Мужчина почувствовал укол тревоги: опять начинается! Еще ведь шум со взрывом не улегся, а теперь… Он растолкал сотрудников, чтобы попасть в первые ряды.

В такие моменты, как этот, он очень радовался, что Вики нет с ним на работе.

Центром всеобщего внимания стала Арина, но это ее сейчас вряд ли волновало. Женщина лежала на полу в мутной темной луже, нижняя часть ее лица была вымазана кровью, глаза закрыты…

– Что произошло?! – только и смог спросить Марк.

Но и этого было уже много, остальные были полностью парализованы шоком. Они не могли оторвать глаз от жуткого зрелища, явно не вписывавшегося в рутину.

– Что произошло, я спрашиваю!

На этот раз отреагировал охранник. Смахнув со лба крупные капли пота, он повернулся к Марку:

– А в том-то и дело, что ничего! Ничего не происходило! Она просто шла, шла… Потом ей вроде как плохо стало, она к стене прислонилась, а потом упала на колени и ее рвать начало. Наизнанку выворачивало деваху! Сначала – что съела, а потом кровь из нее хлестанула! Прям фонтаном! Ну и… все… лежит теперь!

– «Скорую» быстро вызывайте! – велел Марк, опускаясь на одно колено рядом с женщиной. – И отойдите, чтобы воздух был…

– А ведь она в вашем кабинете сегодня была, – многозначительно заметил Беликов.

– Рот закрой и без необходимости не открывай!

Касаться ее не хотелось. Не из брезгливости, просто Марк опасался почувствовать под пальцами мертвую кожу, отсутствие пульса… Но повезло: сердце еще работало, хоть и совсем слабо. Значит, можно что-то исправить!

Он повернул Арину на бок, чтобы, если приступы рвоты повторятся, она не захлебнулась. Что делать дальше – он не знал. Марк понятия не имел, что с ней произошло!

Приезда врачей пришлось ждать мучительно долго. Потом ее забрали, дали какие-то телефоны, чтобы родственники звонили… Марк сомневался, есть ли у нее родственники.

В свой кабинет он вернулся уставшим и опустошенным. Не только тем, что произошло, давление последних событий накапливалось. Он не знал, когда у него кончатся силы, слишком много навалилось! Он вообще был удивлен, что еще не сломался. Хорошо, хоть Вика рядом… наверное, поэтому и не сломался.

За окном уже стемнело. В телефоне было полно неотвеченных вызовов. На столике давно уже остыла чашка кофе.

А рядом с чашкой лежала связка ключей.

* * *

Определенно, от приступов коллективной ответственности Ева не страдала. Но это как раз предсказуемо. Странно, если бы было наоборот!

Она довольно много времени проводила в лесу, могла вернуться посреди ночи, хотя знала, что до ее возвращения он спать не ляжет. Казалось, это ее веселит. Максим злился на нее, на себя, хотел уделять этому меньше внимания, а не получалось. Как ни крути, их здесь двое. Если вдруг с ней что-то случится, он останется совсем один, поэтому доля эгоизма в его поведении тоже есть!

Он уже приспособился: садился на широкий подоконник с книгой и читал, иногда поглядывая в окно. Отсюда хорошо просматривался лес перед домом и протоптанная Евой дорожка. Заметив ее силуэт между деревьев, он уходил к себе, чтобы девушка слишком много о себе не возомнила!

Но на этот раз он уходить не собирался. Потому что Ева вернулась к дому не одна.

Он не мог толком рассмотреть через заснеженные деревья, кого она тащит, однако это было и не слишком важно. Больше его волновало другое: человек не мог нормально идти сам, хрупкая девушка была его единственной поддержкой.

Не тратя даром времени, он выбежал из дома в чем был – джинсах и свитере. Хорошо, что тропинка есть, иначе в этом снегу утонуть можно… Максим поспешил сменить Еву в роли «поводыря», а она и не протестовала.

Ее спутником оказался молодой мужчина, высокий и крепкий. Проблемы с передвижением объяснялись довольно просто: от ссадины на его виске по лбу и скуле расползались потеки крови.

– Это кто? – изумленно поинтересовался Максим.

– Предполагаю, что егерь или что-то вроде того.

На основе чего она строила предположения – сложно догадаться. На мужчине была не форма, а лыжные штаны и утепленная куртка. Расцветка под камуфляж ничего не значит, в любом магазине продают!

– С чего ты взяла, что егерь?

– Методом исключения: на деревенского не похож. Он забрел на территорию, охраняемую сенсорами. Его могли убить, а вместо этого дали по башке. Видимо, учли, что я там гуляю, и решили его мне показать.

– Но зачем?!

– Очевидно, нас двоих уже недостаточно для развлечения.

Как вариант – ведь предыдущий трюк Нины провалился!

– Ты уверена, что это не очередная подстава? Как с той теткой было?

– Нет. Этот получил по голове по-настоящему. Он – свой. Нине хочется видеть кровь. Тебя она убивать не торопится, потому что ты – главная жертва. Меня убивать скучно, потому что я могу шокировать ее. Поэтому она ввела очередного второстепенного персонажа, от которого не жалко избавиться. Этот мужик здесь долго не протянет.

Судя по выражению лица, судьба егеря девушку нисколько не волновала. Она помогла уложить его на диван и направилась к себе – переодевать облепленное снегом платье. Тот факт, что мужчина начал приходить в себя, для нее не имел значения.

Поэтому рядом пришлось остаться Максиму. Мужчина, увидев его, отшатнулся:

– Ты кто такой? Где я? Это ты на меня напал?!

– Нет.

– А кто тогда?!

– Моя сестра.

– Твоя… сестра? Я помню какую-то белесую девицу…

– Это как раз была не она. Тут очень странно все и не совсем нормально… Так, лучше по порядку…

Максим не представлял, что почувствовал бы, если бы сам очнулся в таких обстоятельствах – голова разбита, чужой дом, рядом незнакомый человек сидит! Когда выясняется, что это не просто дом, а площадка для игры… Запутаться – как нечего делать!

Поэтому он рассказал все с самого начала, опуская ненужные для постороннего человека детали. Но кто такая Нина – скрывать не стал. Равно как и все подробности своего пребывания в этом особняке.

Мужчина слушал его молча, угрюмо глядя в одну точку. Когда Максим закончил, он минут пять молчал, потом осведомился:

– Выпить есть?

Этого хватало. После необычного условия, которое выдвинула Ева и которое Нина нашла забавным, в доме появился полноценный бар, где было все, что душе угодно, – от русской водки до абсента. Что любопытно, сама Ева к этому алкогольному разнообразию так и не притронулась. Когда Максим поинтересовался, зачем была нужна вся эта элитная стеклотара, она спокойно ответила:

– Люблю красивые бутылки.

Что ж, теперь хоть кому-то польза! Максим без лишних вопросов принес бутылку коньяка и стакан, поставил перед мужчиной. Тот, не глядя на этикетку, налил полный стакан и осушил залпом.

– О черт… Попал! Знал же, что что-то происходит…

– А ты, собственно, кто?

– А я за этим лесом следить поставлен! Точнее, вроде как за соседним… Эта земля значится частной территорией, я на нее не захожу. У меня своей для контроля хватает, я уже привык, что сюда не надо! Да и не было здесь никого… А потом смотрю: следы на снегу начали появляться, все больше и больше! Ну, думаю, хозяева наконец появились. Дом я видел давно уже, но издалека, а сегодня решил поближе подойти… Леонид меня зовут.

– Максим. Мне жаль, что так получилось.

– Можно подумать, по твоей воле! Нет, брат, я вижу, что тебя сюда затащили, как и меня, – силой. А что за деву в снегах я там видел? Или мне почудилось?

– Не совсем. Это и есть Ева, я о ней упоминал…

Судя по всему, удар по голове бесследно не прошел, раз кое-кто рассказ толком и не слушал!

– А, эта, сумасшедшая… Так вы с ней только вдвоем здесь?

– Да. Иногда приходят люди Нины, но они надолго не остаются. Делают, что она прикажет, и уходят. Большую часть времени здесь только я и Ева.

– Теперь меня вот к вам добавили!

– В этом как раз нет ничего хорошего…

– Почему это?

– Ева считает, что моей сестре не хватает кровавых жертв. Вот она и решила не избавляться от тебя сразу, а включить в игру… Как-то так…

– Твою ж мать… Нет, я на это не согласен!

Своевременное заявление – можно подумать, что Нина кого-то из них спрашивала!

– Надо валить отсюда! – заявил Леонид. – Я удивлен, что вы до сих пор сбежать не попытались!

– Потому что привыкли сначала думать, а потом пытаться что-то сделать… Вот, видишь? – Максим продемонстрировал браслет на ноге. – Взрывное устройство.

Лишь теперь Леонид додумался посмотреть на собственную ногу. И правильно: под штаниной скрывался точно такой же браслет, помигиванием лампочек сообщавший, что взрывное устройство работает.

– И что он сделает? Ногу мне оторвет, если я бежать попытаюсь?

– Нет, бегать ты можешь сколько угодно, но только по дому или рядом с ним. В лесу есть сенсоры, они ограничивают определенную территорию для нас. Если слишком близко подойти к ним, браслет рванет.

Леонид на секунду нахмурился, потом хлопнул себя рукой по лбу:

– Точно! А я все думал: что за ерунда? На экологов грешил, они всякие технические новинки ставить любят. За животными наблюдают! А это вот что оказалось… Снять вы эти бомбы не пробовали?

– Мне как-то не хочется пытаться, учитывая, что оно и так взорваться может! Моя сестра с дешевками не работает. Если она выбрала эти браслеты, значит, не зря. Нейтрализовать их нельзя.

Понятно, что Нине так было веселее – добавляло красочности шоу! Вроде как пленников ничего не держит, и все-таки угроза возможного взрыва постоянно висит тучей у них над головами.

Если бы ограждения были реальными, Максим бы давно попытался сбежать. Охранников можно обойти или обезвредить, забор – перелезть. А что ты сделаешь с ловушкой, в которую, по сути, уже попал? Приходилось мириться с обстоятельствами и играть по правилам Нины.

А вот Леонид играть по правилам не желал:

– Хорошо, допустим, браслеты у нас священны и неприкосновенны. А что, если нейтрализовать сенсоры?

– В смысле?

– А в прямом! Подойти к ним насколько можно и с расстояния сшибить! Камнем, например, кинуть!

– Ага, это если у тебя нога не взорвется раньше, чем ты подойдешь на достаточное расстояние!

– Не взорвется, – отмахнулся егерь. – Ну, взорвется, конечно, но не сразу. При критическом приближении сначала сигнал будет, а потом только взрыв. Я такие штуки знаю, я в армии служил. Они не для убийства нужны, а именно для контроля! Если мы уничтожим сенсоры на одном участке, там можно будет выйти, они же друг с другом не взаимосвязаны!

– Ты в этом уверен?

– Зуб даю! Я не намерен здесь задерживаться, особенно если какая-то телка поганая действительно решила сделать из меня пушечное мясо! Ты со мной, парень?

Ответить Максим не успел: из коридора послышался крик и глухой удар. Он подхватился и побежал в ту сторону первым, Леонид, еще не до конца пришедший в себя, замешкался.

Когда парень выбежал в коридор, Ева еще лежала на полу возле лестницы, но уже старалась подняться. Результат был невпечатляющий: попытка опереться на левую ногу привела к тому, что девушка охнула и снова растянулась на полу.

– Ева! – он подбежал к ней, осторожно поднял. – Что случилось? Ловушка?

– Неосторожность. Оступилась и полетела вниз. Похоже, ногу подвернула…

Рассмотреть травму было проблематично, потому что ноги Евы скрывались под длинным подолом юбки. К тому же Максим сомневался, что в этом будет хоть какой-то толк: в медицине он был не силен.

– Чем тебе помочь?

– Ничем. Отнеси в мою комнату, принеси лед и эластичный бинт.

– У нас есть эластичный бинт?..

– В кухне есть аптечка.

Похоже, она тут все изучила – и правильно сделала. Максим, к своему стыду, не чувствовал особого расстройства по поводу того, что с ней случилось. Ее просьбу он выполнить собирался, но не более. Его мысли уже полностью были заняты предстоящим побегом.

Иного способа спастись он не видел.

* * *

– Это дурацкая идея, – заявил Марк.

– Это самая нормальная идея, которая только может быть в данной ситуации!

Вика его искренне не понимала. Когда они случайно вмешивались в чужие истории, он сам рвался расследовать. А теперь речь о них – им Арина передала ключи! А он тут сомневается…

– Я не хочу туда ехать и тебе не позволю!

– Но почему! Она хотела, чтобы ты туда поехал, для этого и дала тебе ключи! Не забыла же она их возле кофейной чашки!

– Она? Могла и забыть, она вообще дама заторможенная и рассеянная! Я тебе говорил, пользы от нее – ноль!

– Думаю, Вика здесь права. Какой бы рассеянной ни была Арина, ключи, принесенные с кофе, – явный намек, – вмешался Эрик. – Тем более что кофе ты не просил!

– Не хочу я туда соваться!

– Тогда мы с Викой съездим.

– И вам не надо! Это слишком похоже на ловушку!

– Напоминаю: Арина в реанимации. Не думаю, что она согласилась бы на участие в такой ловушке.

Они спорили, Вика же молчала. Что-то из сказанного Марком не давало ей покоя, но что – она пока выделить не могла. Вроде бы немного сказал, но что-то зацепило…

Ну точно!

– Что она вообще там делала?

– В офисе? – удивился Марк. – Работала.

– Нет, в самой фирме Лисицына! Что она там делала?

– Ты не поверишь, то же, что и все в офисе: работала!

Вика только глаза закатила: нашел время шутить!

– Спасибо, Эйнштейн, просветил! Но я не о том сейчас. Лисицын создавал успешную компанию, внимательно подходил к выбору сотрудников… Какого черта в центральном офисе делала секретарша, от которой толку – как от дуба яблок! Я еще понимаю, если бы она была блондинкой, у которой каждая грудь больше головы – тогда да, понятно, для чего ее наняли… Но, насколько я поняла, это не ее случай…

– Совершенно не ее, – подтвердил мужчина. – Обычная такая зашуганная тетка…

– Вот именно – зашуганная тетка, которая ни в документах не разбирается, ни реально помочь не может. Для чего она там? Я по своей бывшей фирме знаю: у секретаря очень много работы, это они только в фильмах исключительно чаем и кофе заведуют. Если эта Арина такая бестолковая, неужели Лисицын не мог найти кого-нибудь получше во всей Москве? Или она уже после его смерти появилась?

– Нет, насколько я понимаю, до… Странно… А действительно, я не знаю, за какие заслуги ее там держали!

– А ты узнай…

– Как же?

– У знакомой своей новой, – подсказал Эрик. – Уборщицы этой, как там ее… Зина…

– Зоя. Мысль, кстати!

Наличие в его телефоне номера уборщицы несколько удивило Вику, но все оказалось просто: Марк скачал базу данных с контактами сотрудников. Он ушел в соседнюю комнату, оставив своих недавних собеседников наедине.

– Как считаешь, убедим его осмотреть квартиру Арины? – полюбопытствовала Вика.

– Я туда точно поеду, убеждать нужно тебе. Мне он указывать не будет.

– Но и ключи не отдаст!

– Понадобится конфликт – будет конфликт. Но ключи я получу.

– Не понадобится, – заверил его Марк. Он стоял в коридоре, в темноте, поэтому увидеть, что он уже вернулся, удалось не сразу.

– Быстро ты!

– А она как на мой прямой вопрос ответила, так мне расхотелось вести светские беседы! Угадайте, кто рекомендовал Арину на работу?

– Некрасов?

– Круче. Лично Нина Лисицына.

Неожиданное милосердие со стороны Лисицыной объяснялось довольно просто. Она училась с Ариной в одном университете, хотя подругами они не были никогда. Потому что присутствие Нины в учебном заведении было виртуальным: она никогда там не появлялась, получала диплом с помощью общения через Интернет. Но с кем-то из однокурсников умудрялась общаться, это развлекало ее. Она многое о них знала.

Почти все годы, проведенные там, Арина была в числе отличниц – тех, которые успеха добиваются зубрежкой и прилежанием, а не творческими способностями. Интеллект ей достался впечатляющий, а вот характер, скорее, подошел бы полевому мышонку, а не человеку. Однако за счет искренней доброты и покладистого характера приятелей у Арины хватало.

Сильно изменилась она перед получением диплома. Почему – Зоя не знала, она обо всей этой истории была осведомлена поверхностно, через коллег. Арина замкнулась в себе, у нее случались истерики, хотя и нечасто. Показатели в учебе испортились, о работе с такими характеристиками можно было только мечтать. По крайней мере, нормальной.

Тут и вмешалась Нина. Она уговорила отца принять бывшую однокурсницу на должность секретаря. Трофим, который, как показывал пример Зои, отличался добродушием, согласился, хотя и с опаской, все-таки секретарь – человек важный.

Но Арина быстро освоилась на новом месте. Душой компании, конечно, не стала, но так уж откровенно ничего не испортила.

– У нее ухудшение началось, когда Нина исчезла, – завершил Марк. – Это все заметили. Зоя считает, что стресс на ней сказался. Хотя вроде они и не общались вообще…

– А ты сам подвоха не видишь?

– Вижу, и не один!

Хотя бы спорить не стал – уже прогресс! Все ведь очевидно! Арина была подругой Лисицыной, чувствовала признательность за помощь с работой, расстраивалась из-за того, что с ней случилось. При таком раскладе она вполне могла выполнять поручения своей «благодетельницы»! Она, а не Беликов!

Вот только… К чему тогда нападение на нее… или сорвавшееся самоубийство? Может, совесть дала о себе знать? Дружба или нет – не все способны убивать так безжалостно, как Нина. Да и не только убивать – боль причинять, людям вредить. Максим вот не смог. Арина сначала согласилась, а потом поняла, во что влезла…

Знать бы наверняка, что с ней произошло! Если это нападение, то ключи – ловушка. Если нет – подсказка.

– Надо проверять! – решил Марк. – Даже если ловушка, все равно какое-то действие… И не факт, что она сработает так, как надо Нине! Значит, так… Мы с Викой сейчас поедем в квартиру Арины, ты – к ней в больницу.

– То, что у меня медицинское образование, не означает, что в больнице от меня всегда будет польза, – невозмутимо отозвался Эрик. – Зачем разделяться? И почему именно так?

– Если то, что произошло с Ариной, все-таки не план Нины, а эти двое были связаны, за ней могут прийти. Да и вдруг она сама очнется, рассказать что-то захочет? Поэтому ты туда. А мы к ней, потому что ключи она оставила мне, а Вику одну я оставлять боюсь – еще учудит чего!

Помимо обвинений в потенциальном чудачестве, Вика была довольна таким раскладом. Да и Эрик дальше спорить не стал. Он не любопытен, а нацелен на результат, на возвращение дочери. Поэтому ему все равно, что там в квартире Арины, лишь бы ситуация развивалась.

Несмотря на то, что за окном было темно, откладывать поездку они не стали. Смысла нет – все равно никто спать не будет, а тут уже счет на часы пошел! Да и потом, в темное время суток меньше ненужных свидетелей…

Адрес Арины Марк знал, скачанная им база данных снова оказалась весьма полезной. Навигатор помог быстро сориентироваться в выборе маршрута, а позднее время способствовало более свободным дорогам.

Ехали молча, говорить сейчас не хотелось. Вика понимала, что ей логично было бы расспрашивать – она знала об Арине Суворовой не в пример меньше, чем он. Но спрашивать не хотелось. Внутри поселилось давящее чувство беды…

Дом секретарши оказался обычным, ничем не примечательным зданием – новостройкой он был лет эдак двадцать назад. Даже снег и темнота не могли скрыть, что дворник здесь не слишком трудолюбивый, да и жителям не мешало бы избавиться от привычки бросать мусор себе под ноги. Свет горел лишь в трети окон.

– Рано они ложатся спать, – заметил Марк.

– Должно быть, много семей с детьми… Жалко, с соседями поговорить скорее всего не получится…

– В такое время? Лучше и не пытаться! Пока что они не могут знать ничего о случившемся с Ариной, поэтому и не обратят на нас особого внимания.

В связке, оставленной Ариной, была и «таблетка» от домофона, в подъезд они попали без труда. Внутри было чисто, пахло чем-то жареным, слышались отзвуки работающего телевизора и музыки. Иными словами, не то место, которое можно принять за ловушку… да ее и устроить здесь негде!

Тем не менее у двери они стояли долго, прислушиваясь. Из квартиры Арины не доносилось ни звука. Марк на всякий случай поднялся выше, чтобы проверить, не затаился ли кто там, однако ничего крупнее горшков с геранью не обнаружил.

– Думаешь, она действительно просто хотела, чтобы мы пришли сюда? – тихо спросила Вика. – Без какой-либо связи с Ниной?

– Похоже, что да! Но тогда я уже совсем ничего не понимаю!

Время заставляло торопиться. В любой момент кто-то из соседей мог услышать их, выглянуть… Это не лучший вариант, если учитывать, что Марка уже обвиняют в убийстве Максима, а теперь его еще застанут возле квартиры женщины, которую только сегодня отвезли в реанимацию!

Поэтому они поспешили войти. Вика сразу же зажгла свет, причем не только в коридоре, но и в кухне и в обеих комнатах. Девушка заглянула даже в ванную с туалетом, но везде было пусто. Что ж, хотя бы очевидного подвоха нет!

Квартира Арины была образцом типичного жилища старой девы, а это обычно полная противоположность берлоги убежденного холостяка. Внутри было так чисто, что, казалось, женщина тут операции проводила. В каждом помещении хватало уютных и ненужных мелочей: вышитые крестиком картины, фотографии зверюшек, многочисленные цветы, вязаные салфеточки, книги и мягкие игрушки. Недоставало разве что армии кошек!

Фотографий семьи Вика не увидела, равно как и каких-либо следов присутствия в этом доме мужчины. В ванной стояла одна зубная щетка, в шкафу висела только женская одежда. Да и тот факт, что все вещи ровненько на своих местах, в порядке, больше подходящем выставке, а не жилому дому, указывал, что среднестатистического носителя бытового хаоса рядом с Ариной не было.

– Не ройся ты по шкафам! – окликнул свою спутницу Марк.

– Я, вообще-то, не ради личного интереса это делаю!

– Раз она позвала нас сюда, понятно, что не для того, чтобы ковры пылесосить и цветы поливать. Она сделала послание очевидным. Иди сюда.

В логике ему не откажешь, поэтому Вика без лишних вопросов направилась в спальню. Увидев то, что привлекло внимание Марка, она все поняла.

На аккуратно заправленной кровати лежала стопка файлов с документами. К верхнему был прикреплен стикер с надписью «Простите меня».

А на подушке их дожидалась написанная каллиграфическим почерком исповедь самоубийцы.

Глава 10

Иногда приходится отходить от своих принципов. Не сильно. Просто рассматривая этот вариант как меньшее зло.

Максим снова и снова напоминал себе об этом, свыкаясь с мыслью, что Еву придется оставить здесь. Нет, ну а что с ней делать? Она отказывается идти с ними, а заставить ее нельзя – она ногу подвернула, двигаться нормально не может. Ее можно только нести.

А это не вариант. Слишком опасная ситуация, оба они, даже будучи здоровыми, очень сильно рискуют. Пусть Ева остается там, где ей больше нравится. Если все пройдет хорошо, он пришлет кого-нибудь ей на помощь.

Конечно, велика вероятность, что помощь ей уже не понадобится, но это не факт. Все-таки он остается для Нины главной целью. Внимание будет сосредоточено на нем, Еву ненадолго оставят в покое!

– Что, перестал колотиться? – с легкой усмешкой поинтересовался Леонид.

– Я и не начинал.

Говоря это, Максим не бравировал. Полностью избавлен от страха он не был, но паниковать не собирался. Он понимал, что иначе нельзя. Нина начнет таскать сюда новых людей, резню устроит, а он в итоге погибнет, да еще с таким грузом на душе!

Хорошо, что с егерем она здорово просчиталась. Кто-то другой на его месте сломался бы и поддался панике, но только не Леонид. Он не собирался сдаваться без боя и принимать казнь как неизбежность.

План у них был нехитрый. Это не означало, что все получится. Просто так у них шансов на спасение побольше…

– Есть у меня опасения по поводу этой девицы, – Леонид покосился на лестницу, ведущую на второй этаж.

Ева практически не общалась с ними сегодня, из своей комнаты вообще не выходила. Казалось, она совсем потеряла интерес к окружающему миру, только и делала, что безразлично смотрела в окно.

– Тебе не ее сейчас надо бояться, – отозвался Максим. – Наша главная проблема – Нина, а не она.

– Одно другого не исключает.

– Это ты к чему?

– А что, если она разболтает Нине про наш план? А что, это вполне реально! Подойдет к какой-нибудь камере и начнет трепаться!

– Да она не знает ничего, мы же ей не говорили!

– Подслушать не так сложно. Она вон вчера весь день по дому с больной ногой ползала нормально, это сегодня бревном притворяется! Странная деваха…

– Она не странная, она болеет. Не пытайся применить к ней обычную логику.

– С обычной логикой ни одну девку не поймешь! – расхохотался егерь. – Ай, к черту ее. Она ни на что не повлияет.

– Вот и я о том. Зная Нину, я никогда не рискну предположить, где она камеры спрятала!

– Ну, те, которые с прямым подключением, сильно не спрячешь. Им тут и так сложно сигнал передавать, явно же беспроводное все! А те, которые реально хорошие, можно где угодно оставлять, но нам это без разницы. Они ничего не меняют.

Парень сдержанно кивнул. Чтобы никто ничего не заподозрил, ужинать нужно было спокойно, как обычно, а ему кусок в горло не лез. Тело было напряженным, уже предчувствуя сегодняшний рывок. Так, конечно, надо. Но страшно!

После ужина они разошлись по своим комнатам. Максим заметил, что в комнате Евы все еще горит свет. Он хотел постучать, узнать, как она, но передумал за секунду до того, как его рука коснулась двери. Он не мог избавиться от чувства вины перед девушкой. Даже если Леонид прав, даже если она странная… не хочется и представлять, что с ней будет, если Нина решит выместить на ней злость!

Вернувшись в свою спальню, он выключил свет и лег на кровать. Сонливости не было и в помине, напряжение сохранялось, оно электрическими разрядами шло по венам и врезалось в сердце, захлебывающееся в предчувствии опасности. Ему оставалось лишь наблюдать за снегом, мягко падающим за окном, дожидаясь назначенного срока.

Когда цифры на экране мобильного наконец добрались до нужного времени, он поднялся и натянул ботинки. Надевать куртку было нельзя – Леонид сказал, что так заметней. Хотя какая разница? Джинсы и свитер у него тоже темные! Но егерю должно быть виднее, он к такому привык…

В доме было темно. Это ослепляло камеры – хотя бы часть из них. Можно было надеяться, что их не заметят. Ну а то, что Нина додумалась снова включить манекены внизу, лишь скрывало звук их шагов. Максим недоумевал, к чему этот цирк, пока не увидел побледневшее лицо своего спутника.

– Это еще что за чертовщина? – Теперь Леонид смотрел на лестницу с явной опаской. – Ты же сказал, что сюда никто не приходит по ночам!

– А никто и не приходит… Это куклы. Нина так привидений изображает. Признаюсь, в первую ночь я здорово испугался…

– Угрозы от них нет? – Мужчина несколько успокоился.

– А какая от манекенов угроза?

– Я тут уже ничему не удивлюсь! Может, они стреляют, может, кислотой плюются!

– Такого вроде не было… Нам и не нужно мимо них проходить. Их в коридоре нет.

Входная дверь оставалась открытой. Стоны и скрежет манекенов уже не пугали, даже забавляли немного. Пусть Нина думает, что для кого-то имеют значение ее куклы!

Хотя сама Нина сейчас спит, наверно. А ее подхалимы наверняка не так умны и внимательны… Все должно получиться!

– Дальше надо будет быстро, – предупредил Леонид. – Черт его знает, как они действуют…

– Да понятно как: никак, раз мы сенсорами огорожены!

– Не обязательно. Ночью они вполне могут выставлять охрану. Хорошо, что там снег идет и фонарей дальнего действия нет… Давай за мной! Только не потеряйся. Темнота на всех действует одинаково.

Этого Максим точно допускать не собирался. Раз уж он оставляет здесь Еву, то хотя бы этого спутника терять нельзя!

Оказавшись за дверями, они оба сразу же перешли на бег. Двигаться через глубокий слой снега было непросто, но этого и следовало ожидать! Целина не расстраивала, даже радовала по-своему: раз нет следов, то нет и ночной охраны!

Леонид сначала бежал впереди, но падение в снег заставило его замедлиться.

– Чертовы корни! – сквозь сжатые зубы процедил мужчина. – И летом их не видно… Проклятье!

Однако помощь Максима он принять не спешил. Когда тот подошел ближе, егерь даже прикрикнул на него:

– С ума сошел? Хватит играть в благотворительность!

– Но я тебя бросить не могу…

– А я и не собираюсь оставаться! Но на ноги я встану сам, а ты давай двигай вперед! Я прямо за тобой!

– Но…

– Если что серьезное случится, я тебя окликну, не дрейфь! Ты что, не понимаешь, что на кону? Свобода!

Да, настоящей свободы у него не было давно… По сути, со смерти отца! Даже когда Нина сбежала, он не перестал бояться, а это уже своего рода клетка. Он ждал, пока за ним придут, дождался… Теперь пора покончить с этим!

Мысль о том, что Нина проиграет, придавала ему сил. Холодный воздух, наполняющий легкие, нес долгожданную свежесть. Казалось, что теперь никакие оковы не смогут сдержать его. Браслет? Да к черту его! Даже с этим ограничением скоро будет покончено!

Несмотря на темноту, они все же заметили сенсоры – зловещие черные ящики на деревьях. Максим даже растерялся, на секунду ему показалось, что вот-вот прогремит взрыв. Но Леонид не собирался отступать от намеченного плана. Он первым выкопал из-под снега камень, бросил – и довольно метко. Из вмятины, образовавшейся на поверхности ящика, посыпались искры, после чего мигание лампочек прекратилось.

Взрыва не было. План работал.

– Получи, стерва! – захохотал Леонид. – Думала, нас так легко завалить?

– Почему они ломаются так просто? – поразился Максим. – Они ведь должны сдерживать нас! Здесь какой-то подвох!

– Никакого подвоха, парень. В идеале эти штуки сочетаются с традиционной охраной. Тут рядом должен сидеть автоматчик, который не позволит тебе не то что кинуть – поднять этот камень. Но в лесу их просто так не посадишь, а землянки Нина решила не делать. Уверен, ее люди недалеко, надо торопиться! Тогда, глядишь, и девку эту сумасшедшую спасти успеем! Только вот разобьем тот ящик, второй, для надежности – и вперед!

О Еве Максим не забывал, и первоначальный успех внушал надежду. Он должен спасти ее, обязан! Нужно только добраться до цивилизации, связаться там с Марком, а уж он подскажет, как быть!

Со вторым сенсором проблем тоже не возникло. Максим подумывал о том, чтобы пропустить Леонида вперед, но от этой мысли ему стало стыдно. Использовать живого человека, чтобы не рисковать самому – это вообще нормально?! Поэтому он заставил себя двигаться вперед, хотя страх не отступал.

Однако он перебрался через границу сенсоров – и ничего не случилось! И людей с ружьями поблизости нет, он свободен!

По-настоящему свободен!

Вот теперь все опасения сменились абсолютной эйфорией. Безнадежная, как ему раньше казалось, ситуация, предстала в совершенно ином свете. Он не сломлен. Ничего еще не кончилось. И Нина, которая все эти годы представлялась чуть ли не чудовищем, монстром с изуродованной рукой, теперь потеряла свой зловещий ореол. Все возможно, все получится!

– Рад, что свободен? – прозвучал совсем близко голос Леонида.

Ответить Максим не успел: шершавая и холодная, как лед, поверхность камня слишком быстро коснулась виска.

* * *

– Не может же она быть настолько больной! – сказала Вика. Прозвучало неуверенно, а от этого как-то жалобно. – Есть шанс, что все это совпадение и произошло по другой причине?

Письмо Арины все еще лежало перед ней, но девушка не хотела больше его трогать. Глупо, ведь в бумаге нет ничего страшного или опасного. И все-таки… лучше не надо.

– Нет здесь никакой болезни, – покачал головой Марк. – Документы это доказывают. Если бы Нина не имела к этой истории никакого отношения, Арина не стала бы их красть. Потому что если бы все было между ней и… Короче, здесь без вариантов. Но это действительно не болезнь.

– А что тогда?

– Жестокость, – ответил вместо него Эрик. – Болезнь – это то, от чего страдает Ева. Плохо контролируемое состояние, в котором она не виновата и которое не выбирала. А то, что творила Нина, – холодный расчет, грамотно спланированная стратегия, и только.

– Хорошо, ну а нам теперь как быть?

На этот вопрос ответа у мужчин не было. Помимо небольшой личной исповеди, Арина не оставила никаких прямых указаний на Лисицыну. Да она вообще с Ниной не контактировала! То, что она вернула документы, – хорошо для компании, но не для поиска Евы и Максима.

От самой Арины дожидаться пояснений не следует. Эрик был в больнице, поговорил с врачами. Женщина, похоже, сильно отравилась смесью препаратов. Она все еще в реанимации, угроза жизни ослабла, но не отступила. Надеяться, что в ближайшее время она оправится настолько, что сможет говорить, наивно.

Но к кому еще обратиться? Арина была одиночкой, без близких родственников, без подруг. Никто не знал о происходящем, кроме нее самой. А она всерьез собиралась умереть! Нина умела страховаться, даже если кто-то из невольных союзников ее подводил.

Арину теперь будут охранять, Эрик позаботился об этом. Так что извне ей ничто не угрожает, все зависит от ее собственного организма. Ну а Ева? Ее никто не защитит! И с каждым днем вероятность увидеть ее живой все меньше. Неизвестно, сколько Нина будет играть с ними, прежде чем решит поставить точку.

Понимала это не только Вика. Она видела по глазам своих спутников, что оба близки к отчаянию, а это всегда мешает. Если они начнут паниковать, сосредоточившись только на том, что могут опоздать, они вообще ничего не добьются!

Всем сейчас страшно. Но что-то делать надо! Похоже, при всей своей осторожности и подстраховочных мерах такого хода от Арины Лисицына все же не ожидала. А значит, что-то она должна была упустить! И это «что-то» нужно искать сейчас, пока о случившемся с секретарем еще мало кому известно!

– А вы ее телефон проверяли?

– Телефон? – растерянно переспросил Эрик. – Какой телефон?

– Ну ее телефон, мобильный! Если Арина и правда жила городской затворницей, контактов там должно быть немного. Те, которые связаны с работой, не так сложно отсеять. А любой из оставшихся может быть указанием на Нину!

– Точно! – Марк стукнул кулаком по раскрытой ладони. – Биллинг нужно делать, срочно!

– Я займусь, – Эрик достал из кармана свой телефон. – Ты пока подумай, кто из сотрудников быстрее всех отберет из номеров рабочие.

– А никто нам для этого и не нужен! Во-первых, есть база данных. Во-вторых, если рабочий телефон вбить в поисковик, чаще всего он найдется на сайте фирмы. Сами разберемся!

Ни одно из этих действий не давало гарантии успеха. Но все они позволяли не сидеть на месте, а хоть что-то делать, чтобы помочь Еве и Максиму!

Вике почему-то казалось, что биллинг делается быстро. Отправил запрос – и компьютер уже высвечивает тебе список номеров. Однако на практике это оказалось делом затяжным, требующим не одного часа. И это при том, что у Эрика были знакомые, способные помочь! Если бы не было, за номерами пришлось бы охотиться не в пример дольше.

К тому же на практике «одиночка» Арина обладала таким списком контактов, которому и сетевая служба продаж позавидует. И каждый приходилось проверять. Даже при том, что работали они втроем, процесс затянулся до позднего вечера.

Как ни странно, усталости девушка не чувствовала. Страх и азарт в ней сливались воедино, подпитывая энергией. Отдохнуть можно позже, когда все закончится, а сейчас действовать надо!

Было уже глубоко за полночь, когда они наконец выделили три номера, владельцев которых определить пока не удавалось. При этом один из них явно повторялся чаще других.

– Смотри сюда, – Марк постучал ручкой по распечатке. – Она сначала сутки сюда не звонила, а потом за час позвонила четыре раза. И, если я ничего не путаю, это было как раз перед ее несостоявшимся самоубийством!

– Но ей никто не ответил?

– Нет, смотри, разговоров как таковых с этим номером не было уже довольно давно…

– А раньше были по часу, – указал Эрик.

– Точно… С этим номером явно что-то не так. Сможешь узнать, чей он?

– Попытаюсь…

– Тут не столько важно, чей, – вмешалась Вика, – сколько… где он сейчас?

* * *

Резкий запах, ударивший в нос, мгновенно заставил прийти в себя. Раньше Максим удивлялся: как может ватка, смоченная нашатырем, разбудить так быстро? Подумаешь, ерунду какую-то к носу поднесли! Теперь же он понял все эффективность этого действия. Резкий, острый запах молнией пролетал через все тело и проходил по мозгу разрядом электричества.

Но то, что он пришел в себя, не означало, что он было бодр и готов к действию. Скорее наоборот! Все его тело сигнализировало о том, что просыпаться было не нужно. Жутко болела голова, особенно правый висок; его тошнило, спина, прижатая к чему-то чертовски твердому, онемела. Секундой позже он сообразил, что его ноги и руки привязаны так, что он оказался фактически распят – не как на обычном кресте, на диагональном, но для него это ситуацию не меняло.

Как ни странно, на руки и ноги веревка не давила: их предварительно обернули мягкой тканью. Ничего успокаивающего в этом Максим не видел: Нина не будет о нем заботиться, все, что она делает, преследует определенную цель.

Он с трудом поднял опухшие веки и осмотрелся. Оказалось, что он находится в игровой комнате на первом этаже, которой они с Евой, в силу обстоятельств, и не думали пользоваться. Теперь на биллиардном столе распяли Максима. В комнате было тепло: в камине разожгли огонь. Центральное освещение было выключено, но горели настольные лампы в углах комнаты и светильник над столом.

Поначалу он никого рядом с собой не видел. Звать не хотел – даже не боялся, просто понимал, что за этим последует. Хотя какая теперь разница: позже, раньше? Он попался. Эйфория от свободы оказалась очередной иллюзией от Нины, и из-за этого становилось только больнее.

Она ведь так и хотела… Чтобы было больнее.

Он попробовал приподнять голову и обнаружил, что поперек шеи перехлестнута широкая лента. Она не душила, однако движения ограничивала весьма действенно.

– Очнулся? Чего и следовало ожидать.

Леонид, который явно и был «добрым самаритянином», поднесшим к его лицу нашатырь, вернулся в кольцо света. Мужчина был спокоен и безразличен, происходящее не радовало и не огорчало его. Он в этот момент напоминал мясника, оказавшегося перед связанным животным. Мясник ведь не ненавидит свою «жертву» – он просто выполняет доверенную ему работу.

– Нина, твой любимчик проснулся.

– Я рада. С добрым утром, братик.

Он сильно сомневался, что сейчас утро, хотя наверняка определить не мог: окна были задернуты плотными шторами.

Голос сводной сестры звучал сразу из нескольких участков комнаты – значит, там скрыты колонки. Должны быть и камеры, ведь она вряд ли решилась бы пропустить такое зрелище!

– Ты все подстроила, да? – прошептал он. Шептать вообще-то не хотелось, но на большее его горло пока было не способно.

– Конечно. Мне хотелось, чтобы ты поверил: вот оно, спасение! Обманул ты эту идиотку Нину, она свое получит! И в миг, когда ты поверил, что свободен, тебя вернули ко мне.

Новое движение привлекло внимание Максима. Даже не поднимаясь, он мог видеть дверь и Еву на фоне темноты коридора. Она прислонилась к косяку и молча наблюдала за ним. В очередном платье из зеленого бархата она казалась игрушкой, манекеном, которых в комнате и без того хватало.

Вряд ли она была заодно с Леонидом – он косился на нее с легкой настороженностью. Но и сочувствовать она не собиралась. В ее личном замкнутом мире, больном насквозь, происходящее было в некотором смысле нормой.

– Мне надоело с тобой играть, – сообщила Нина. – Я планировала, что все пройдет более… зрелищно, что ли. Но ты и твоя подружка не способствовали этому. А тут еще и внешние обстоятельства добавились… Извини, братик, мне придется избавиться от тебя чуть раньше, чем я планировала. Но ты ведь не расстроишься, да? В конечном итоге все происходит так, как должно быть.

– Меньше болтай, больше делай.

Он знал, что она хочет видеть страх. И только этого мог лишить ее. По-своему Нина права: она победит при любом раскладе. Но развлечение ей можно испортить… Жаль, что его месть будет такой мелкой!

– Вот как ты заговорил… Так не пойдет. Ты уже испортил мне спектакль. Раз я сменила жанр, это не будет быстро. Я ведь не сказала, что очень спешу, срочности как таковой нет. Поэтому я не знаю, сколько продлится наша последняя игра. Может, день. Может, два. А твой новый друг Леня нам поможет.

– Не называй меня так, – поморщился Леонид. – Ну, а с ней что делать?

Он указал на Еву. Та на его жест никак не отреагировала, продолжая наблюдать за Максимом.

– А зачем с ней что-то делать? Она ведь не мешает, под ногами не путается. Думаю, ей надоело спасать моего безмозглого брата. Пусть смотрит.

– Она же психованная!

– Боишься, что я тебя убью? – безразлично осведомилась Ева. – Нет. Тебя убью не я. И даже не Максим. Кто-то другой убьет тебя здесь.

– В этом доме вообще-то никого, кроме нас, нет!

– Да. Но кто-то другой убьет тебя.

– Видишь! – Леонид повернулся в сторону. Там, как предполагал Максим, находилась камера. – Сумасшедшая!

– Да, и этим она мне интересна. Оставь ее в покое, она уже сказала, что не будет нападать на тебя! Угомонись. Твоя цель – перед тобой. Тебе еще нужно пометить нашу игрушку.

– Пометить? – Максим снова попытался подняться, и снова лента удержала его. – Что значит – пометить? Что ты задумала?!

Мужчина взял что-то со столика, расположенного неподалеку, и вынес на свет. В тусклом мерцании настольных ламп железо смотрелось особенно зловеще…

– Это что… клеймо? – одними губами произнес Максим.

– Громче, братик. Микрофоны не так сильны.

– Он интересуется, клеймо это или нет, – пояснил мужчина.

– Конечно, клеймо! А как ты думал? Ты уже показал, насколько ты непослушное животное, когда попытался сбежать. А непослушных животных надо клеймить, чтобы они четко понимали, кому принадлежат! Здесь уже есть огонь. Как только железо раскалится, ты навсегда усвоишь, чья ты собственность!

Он хотел оставаться спокойным. Стремился к этому – и не мог. Нервы, измотанные днями заточения здесь и недавним разочарованием, сдавали. Держаться не оставалось сил.

– Зачем ты это делаешь? Просто убей меня, если захотела!

– Просто убить? Но этого ты не заслужил! Тебе давали шанс исправиться, а ты вместо этого сбежал и подставил меня!

– Я тебя не подставлял! – Он рванулся в оковах, но они держали крепко, массивный стол даже не шатнулся. – Ты людей убивала! Я не собирался тебе помогать! За что ты так со мной?

– А как с тобой еще? Ведь ты был всего лишь прирученной игрушкой моего отца. Дворнягой, которую он приютил по доброте душевной, даже не думая о том, что мне это неприятно!

По-настоящему наслаждалась моментом только Нина, ее голос выдавал это. Леонид по-прежнему работал с невозмутимостью истинного профессионала. Ева смотрела вперед, как манекен, Максим даже сомневался, что она его видит.

– Он не приручил, а усыновил меня! Он и мне отцом был!

– Усыновил? Не слишком ли много для тебя чести в этом слове? – засмеялась Нина. – Ты никто! Может, гордость и не позволяет тебе признать этого, но ты никто! Ты никому был не нужен изначально, тебе повезло, что он подобрал тебя!

– У меня семья была, если ты не знала! Они погибли в этот день!

– Семья? Мамочка и папочка, значит? – Голос женщины напоминал змеиное шипение. – Не обольщайся, представляя себе идеальную семью с открытки, которую ты, несчастный, потерял! Твоя семья была такими же отбросами, как ты сам! Твоего папашу смывали с асфальта после той аварии, как растертый по дороге кусок мяса. Твою мамашу выпотрошили, как рыбину, и достали тебя из ее порезанного трупа! Само твое рождение было противоестественным. Неужели после всего этого ты думаешь, что ты можешь быть равным мне? По-настоящему быть моим братом и сыном моему отцу? Да от тебя отказались даже те, кому ты по крови родственник!

Максим знал, что на самом деле все было не так. Трофим рассказывал ему правду. Что в момент аварии у его отца была всего секунда на последнее действие, и он предпочел закрыть своим телом беременную жену, вместо того чтобы попытаться спастись самому. И что его мать держалась до последнего, только бы он выжил. Но сейчас сосредоточиться на этом не получалось. Он слишком устал. Хотелось просто сдаться – внутри, эмоционально. Впустить слова Нины в свое сознание и поверить, что так и было на самом деле. А если он изначально был мусором, то и умирать не так страшно…

У него все равно не получалось. Он не привык сдаваться. Никогда раньше не поддавался слабости – и сейчас не хотел.

– Иди к черту… Ты пользуешься тем, что я связан, а ты далеко. Поздравляю, можешь хоть клеймо поставить, хоть что-нибудь еще сделать! Но это не вызывает ничего, кроме жалости. Даже когда я умру, на тебя из зеркала все равно будет пялиться жабья морда! Исправить это ты не сможешь никогда. Люди будут рядом с тобой только ради денег, так-то ты им даром не нужна!

– Храбришься? Ну-ну. Посмотрим, как ты в итоге запоешь, когда у тебя на груди будет знак моей собственности!

Она пыталась сделать вид, что не задета, однако получалось слабо. Он не просто оскорбил ее – по больному месту ударил. Нина взбешена, это чувствуется!

Какая разница? Его будущее давно уже определено!

И тут решила заговорить Ева:

– Дилетантская работа.

– Почему это? – оскорбился Леонид.

– Ты вообще о чем? – удивилась Нина.

– Клеймо на груди. Это грубо и глупо. Во-первых, не так больно, как кажется. Просто ожог на довольно грубой коже. Это только в кино показывают, как от этого страдают. Во-вторых, нет эффекта. Как тату. Или скарринг.

– Чего?..

– Шрам декоративный. Никто не поймет, что это знак обладания. Глупая идея.

– Пытаешься спасти своего дружка от клейма?

– У меня нет дружка. У меня есть дядя. Есть Вика, которую можно назвать подругой. Есть Хельга, которая за мной смотрит, поэтому может быть рядом. Все. Больше я никого не признаю. Этот – просто тот, кто находится со мной в одном доме. Я тоже смотрю, что вы придумали. Это банально и слабо.

– Что, сама идея клеймить его?

– Нет. То, как ты придумала это делать. Очень плохо. Нет эффекта. Вообще ничего толком нет. Если хочешь, чтобы он страдал, надо делать по-другому.

В этот момент Максим не мог поверить своим ушам. Она серьезно все это говорит?! Похоже, что да! Ева вообще к шуткам не склонна…

Но почему?! Они же на одной стороне! До этого момента они держались вместе!

За что?..

Нину неожиданная смена приоритетов пленницы заинтриговала:

– А как бы ты предложила сделать это, если не секрет?

– Не секрет. Внутренняя сторона бедра.

– Да неужели?

– Именно так и там. Клеймо на внутренней стороне бедра. Это очень больно, потому что там кожа с абсолютной чувствительностью. И очень унизительно. Сама понимаешь, почему.

– А звучит как хорошая задумка… Ты бы смогла сделать это, девочка?

Ответа ждали все, Максим замер, опасаясь даже дышать. Неужели она способна пойти на такое?!

– Да. Я смогла бы сделать это. Сделать правильно.

– И что ты хочешь взамен? Дай угадаю… Свободу и безопасность тебе?

– На деньги не спорь и в карты не играй, – вздохнула Ева. – Ты плохо угадываешь. Я ничего не хочу. Я хочу это сделать. Только и всего.

– Ах да, тебе интересно то, что тебя веселит, – припомнила Нина. – Как думаешь, это бы тебя развеселило?

– Да.

– Мне это не нравится! – запротестовал Леонид. – Она явно что-то замышляет!

– И что? Ты испугался семнадцатилетней девчонки? Хватит быть тряпкой! Тебе пистолет для чего дали?

– Ты прекрасно знаешь, что это не обычная девчонка! Она нас обманывает, чтобы этого щенка спасти!

– А вот сейчас и проверим! Детка, я хочу, чтобы ты лично поставила это клеймо. Мне любопытно, как ты держишь слово.

– Легко!

Ева двинулась вперед. Такая тонкая на вид, казалось бы, безобидная… и вместе с тем у Максима не возникало сомнений, что она сделает это.

Новый удар. Гораздо более сильный, чем оскорбления Нины. Такого предательства он не ожидал!

Девушка сделала всего пару шагов в комнату, когда Нина снова подала голос:

– Так, ну-ка, замри на месте! Ленечка, будь добр, сними с нее браслет!

– Не называй меня Ленечкой! С чего это я должен освобождать эту психопатку?!

– Не хами! Она ведь сказала, что не будет тебя трогать, чего ж ты взвился, милый? Делай, как я сказала. Если она хочет проявить лояльность, позволим ей это!

– Это не лояльность. Я просто делаю то, что мне нравится.

Чувствовалось, что Леонид возмущен до предела, однако перечить он не решился. Он отошел в сторону, достал из кармана небольшой ключ и избавил Еву от браслета. Максим же только теперь заметил, что его собственный браслет тоже отсутствует. Впрочем, сейчас это не имело значения, веревки держали надежно.

На Еву освобождение от браслета никак не повлияло. Это не было ее целью – она ни в чем не притворялась. На пару секунд девушка остановилась возле столика, который Максим толком и не видел, изучая разложенные там предметы.

– В каком состоянии клеймо? – поинтересовалась она.

– Да раскалилось уже… Так что когда будешь готова, тогда и делай, куколка!

– Разберусь без тебя. Учись.

Ева взяла большие ножницы, и секундой позже Максим почувствовал, как она оттягивает ткань его джинсов в сторону от ноги.

– Не дергайся, – предупредила Ева. – Там важная артерия есть. Задену – умрешь через пару минут.

– А может, я этого хочу? Зачем ты помогаешь им?

– Я не помогаю им. Я делаю то, что мне нравится.

– Тебе не может это нравиться, ты не такая!

– Ты не знаешь меня.

Похоже, он и правда не знал. Это была не та девушка, которую он успокаивал, защищая от ночных видений. В льдистых глазах Евы не было ни сочувствия, ни жалости. Лишь умеренный интерес к тому, что с ним произойдет, как он отреагирует.

Она отрезала солидную часть штанины, но полностью избавлять его от джинсов не стала. Она делала только то, что было необходимо для следующего шага. Если она и получала от этого удовольствие, то не так, как Нина. Ей было плевать на него лично, ее завораживал процесс.

Отложив ножницы, она стала вытягивать из джинсов ремень.

– Это тебе зачем? – устало поинтересовался парень. Сил сопротивляться уже не было. Раз и она перешла на их сторону, раз вокруг одни предатели, на что вообще надеяться?

– Это натуральная кожа?

– Вроде…

– Хорошо. Рот открой.

Она сложила ремень вдвое и заставила Максима зажать его зубами. Понятно, зачем… Вряд ли это жест заботы. Скорее, доказательство того, что она знает, какую именно боль собирается причинить. И делает это добровольно!

Ева лично достала клеймо из огня. В ее тонких ручках оно выглядело грубо и нелепо, совершенно не к месту. Вооруженная кукла – кому это нужно! Но Максиму было не до смеха. Он зажмурился, ожидая неизбежного.

Она предсказала эффект правильно и сделала все быстро и четко, не терзаясь сомнениями. Боль накрывала белой волной, поглощала все тело, и невозможно было определить, где именно она начинается, до какого предела дойдет. Он не мог ни видеть, ни думать, ни кричать. Осталось только это ощущение, настолько абсолютное, что ему казалось: оно уже никогда не отпустит.

Но, очевидно, он не был готов сойти с ума. Поэтому, когда влияние белой волны достигло предела, мозг просто отключился. И в этот момент Максиму было совершенно все равно, что с ним будет дальше.

Глава 11

– Я бы сюда не поехала, – заметила Вика, опасливо косясь в иллюминатор.

Наблюдать за огромными пространствами, распростертыми под крыльями самолета, было и правда боязно. Жилье здесь, конечно, попадалось, но на внушительных расстояниях друг от друга. В целом сама идея мегаполисов и бурлящего ритма осталась так далеко, что казалась неправдой.

– Потому что тебе и не надо было, – пожал плечами Марк. – А ей надо.

С этим не поспоришь. Самым сложным для Нины было вывезти двух похищенных молодых людей из Москвы, а переправить их сюда на частном самолете не так трудно. Здесь никто к ним присматриваться не будет… никто их не заметит. Здесь вообще законы другие!

– Все равно непонятно, почему именно сюда. Ведь у Нины никогда не было имущества в этом регионе!

– Это как раз логично, – прокомментировал Эрик. – Она достаточно осторожна, и в этом ее преимущество. Ей не обязательно официально регистрировать что-то на себя, чтобы обладать этим. «Бумажным» владельцем она может сделать кого угодно, а может вообще никого не делать. Здесь очень большие… пустоши, правильное слово на русском? Очень многое может остаться незамеченным.

– Даже дом?

– Даже город.

Вика заметила, что с момента, когда самолет поднялся в небо, Эрик стал спокойней. Она не позволила себе обмануться. Наоборот, сейчас он на пределе, раз начал так очевидно скрывать это. Он понимает, сколько времени прошло, каковы шансы на успех…

Если Ева умерла, что он будет делать? Что Марк будет делать? Продумывать такой сценарий не хотелось.

Зато, если Ева и Максим до сих пор живы, им осталось продержаться совсем чуть-чуть! А дальше им обязательно помогут!

Девушка украдкой обернулась, чтобы посмотреть на сопровождающих их мужчин. Не армия, конечно, но солидный отряд! И все, как на подбор, рослые, широкоплечие, в какой-то непонятной форме и скрывающих лица масках. Вика поначалу решила, что это охрана компании Лисицына, и удивилась этому, ведь Марк сам жаловался, что его позиции еще недостаточно сильны!

Но все оказалось сложнее. Людей привел Эрик, самолет нашел он же. В подробности он не вдавался, мягко давая понять, что лучше не в свое дело не лезть. Хотя Вика и без этого догадывалась, кто ему помогает.

– Но зачем им это надо? – тихо поинтересовалась она, наблюдая, как в самолет загружают темные сумки. – Ты ведь больше не шпионишь за мафией! Это что, благодарность за то, что ты уже сделал?

– В этой сфере не бывает такой сентиментальной благодарности. Она выражается в деньгах, которые я уже получил. А это – аванс.

– За что же? Только не говори, что снова собираешься куда-то внедряться!

– Нет, с этим покончено. Я уже раскрыл себя. Но это не значит, что я бесполезен. Я планирую продолжать работу с препаратами, которые изначально создавались для мафии, – ядами, наркотиками и лекарствами. А те, кто платит мне аванс, просто готовятся стать новыми клиентами.

Она предпочла не задавать вопросы. Сейчас и так много навалилось… Главное – вернуть Еву и Максима, с остальным можно разобраться потом.

– Насколько я поняла, местонахождение установлено очень приблизительно, – Вика развернула распечатку карты. – Мы не знаем точно, где оно.

– Да, сам телефон сейчас отключен. Нам известен лишь район, где он использовался последний раз.

– И что? Весь район будем обыскивать?

– Если придется… Хотя это тяжело. Там сейчас снега по пояс, холодно…

– Да и не факт, что он все еще в этом районе, – добавил Марк. – И что Нина вообще там была. Она холод не любит… Может быть недалеко.

Ни один из них не добавил, сколько времени уйдет на такой поиск. И всегда есть вероятность, что их заметит кто-то из людей Нины и от похищенных избавятся быстрее!

– Слушайте, у нас есть хоть один шанс решить вопрос быстро?

Вике не хотелось быть главным пессимистом в компании и поднимать болезненную тему. Но кто-то же должен! От скорости в данном случае зависит все, потому что сила у них уже есть.

Ей не спешили отвечать, и от этого девушке стало вдвойне неловко. Но извиняться и отступать она не собиралась. Это не игра, все продумать надо!

– Есть, – наконец признал Эрик. – Но только один.

– И в чем он заключается?

– Мы среагируем быстро, если Максим или Ева найдут хоть какой-нибудь способ сообщить нам, где они находятся.

* * *

То, что плохо, уже не удивляло. После того, что случилось, при пробуждении и не могло быть хорошо! Удивляло другое: то, что в себя он пришел не связанным.

Максим даже решил, что еще до конца не проснулся и ему это мерещится. Он не чувствовал веревок, зато браслет вернулся на место! Когда он все-таки решился открыть глаза, его догадки подтвердились. Он лежал в своей постели, один в комнате.

Но то, что произошло, ему не приснилось. Об этом свидетельствовала тупая боль в правом бедре, как раз на внутренней стороне. Откинув в сторону одеяло, Максим обнаружил, что джинсы с него все-таки сняли, а ногу умело перевязали. Вряд ли это Леонид, должно быть, Ева все-таки решила проявить минимум сострадания!

Серьезных травм, если задуматься, у него не было. Клеймо не считается, помимо боли и унижения, вреда оно не несет. Ну еще и слабость по всему телу… И, похоже, жар. Максим не был этим слишком удивлен. Он чувствовал, что кожа в месте соприкосновения с раскаленным железом воспалена. Да и говорят ведь, что люди иногда умирают от боли…

Он сидел на кровати и не знал, что делать дальше. Не хотелось ровным счетом ничего. Физически силы у него еще оставались, он немного отдохнул. Но с эмоциональной точки зрения его энергия была на исходе. За окном густым занавесом валил снег. Из-за этого свет в доме стал серым и тусклым. Идеальная гармония внешнего мира и того, что чувствовал парень…

Оставаться здесь тоже было бы глупо. Скорее всего за ним наблюдают, и то, что он один на безопасной территории, – всего лишь иллюзия. Поэтому он заставил себя подняться на ноги.

Это было непросто: голова кружилась, бедро против движения явно протестовало – в поврежденную кожу словно десяток осколков вогнали, в глазах на минуту потемнело, но вскоре зрение вернулось. Это не страшно. Он ожидал худшего.

Для начала ему требовалась одежда. Заглядывая в шкаф, он опасался, что обнаружит там бархатные костюмчики в стиле тех платьев, которые таскала Ева. Но нет, среди предложенных вещей оказалась вполне современная одежда, достаточно теплая для здешних условий. И, конечно, это не доброта его сестры. Нина не хочет, чтобы он замерз, только и всего. Это было бы слишком скучным завершением ее забавы.

Одевшись, Максим направился вниз. В доме было тихо, здание вообще выглядело заброшенным. Серый свет, замутненный метелью, усиливал это ощущение. Лишь когда парень был на середине лестницы, внизу хлопнула дверь и повеяло холодом.

Он ожидал столкнуться с Леонидом, но, к своему удивлению, увидел Еву. Она была не в платье, а в тех джинсах и свитере, в которых прибыла сюда, с наброшенной на плечи курткой. Снег, облепивший ее ботинки, показывал, что она только-только вернулась.

На Максима девушка смотрела спокойно – без стыда, сострадания или раскаяния. Как будто ничего и не произошло!

– Если я нападу на тебя, что мне будет? – тихо спросил он. – Если захочу свернуть тебе шею, кто меня здесь остановит?

– Никто. Нине я любопытна, но не более. Посмотреть, как ты будешь меня убивать, ей интересно. Поэтому преимущество будет на твоей стороне. Но ты этого не сделаешь.

Она ни на секунду не сомневалась в своей правоте. Разговаривая с ним, Ева как бы между делом собрала волосы в хвост на затылке. Ее движения были спокойными, она действительно не волновалась.

– Откуда такая уверенность?

– Из того, что я вижу. Ты не спрашиваешь корову, ест ли она траву. Ты знаешь это. Некоторые вещи очевидны для представителя вида. Я знаю таких, как ты.

– И что, все «такие, как я» одинаковы?

– Нет. Но в чем-то вы схожи. Ты не ударишь меня, даже если я это заслужила. Да так и есть… Я заслужила. Но ты не ударишь.

Обидно было признавать, что она права. Чертовски обидно! В этот момент Максим действительно чувствовал себя тряпкой, которую видела в нем сестра. А переступить через себя все равно не мог… Неважно, что он скорее всего умрет здесь. Это недостаточная причина отказаться от принципов!

– И что дальше? Будешь смотреть, как она убьет меня?

– Да. Может – участвовать.

Внутри было больно, но выдавать это Максим не собирался. Пусть делает, что хочет, и ведет себя так, как ей проще. Может, это и есть основной инстинкт выживания? Он ведь ей, по сути, никто! Если речь идет о собственном спасении, она выберет более выгодную сторону. А его смерть – его проблема!

Все это было понятно с точки зрения холодной логики. И все-таки Максим не мог забыть и то, что у нее есть другая сторона – та, которую она показала лишь однажды, да и то не намеренно. Девушка, которую он успокаивал ночью, не могла бы себя так вести…

– Детишки, я вас разочарую. Умрете вы оба, и гораздо раньше, чем планировали.

Леонид появился из гостиной тихо, и поначалу его даже не заметили. По крайней мере, Максим не заметил, а Ева никак не отреагировала.

– Проснулся уже, хромоножка? – егерь презрительно посмотрел на Максима. – Это ж надо – отрубиться из-за какого-то ожога! А ведь это меньшее из того, что Нина для тебя приготовила… Вот только мне неохота марать о тебя руки. За роль палача мне не сильно доплачивают, а торчать здесь осточертело. Поэтому мне проще убрать вас обоих одним махом и вернуться в город!

– А хозяйка не накажет? – поинтересовалась Ева.

– Я так понимаю, ты имеешь в виду Нину… Нет, представь себе, не накажет. У меня для тебя крайне неприятная новость, детка: камеры не работают. Вьюга вырубила сигнал! Поэтому мы с вами одни. Мило, да? Я решил воспользоваться случаем. Потому что, по правде говоря, ты бесишь меня гораздо больше, чем этот пацан. И то, что Нина допускает возможность оставить тебя в живых, меня совсем не радует.

Чувствовалось, что Леонид не шутит. Максим был ему абсолютно безразличен, а вот Ева почему-то злила… или пугала? Не так просто различить. В любом случае, когда он смотрел на нее, его взгляд становился злым и настороженным. Едва девушка оторвала от пола ногу, чтобы сделать шаг в его сторону, как он вытащил из-за пояса пистолет.

– Не дергайся, куколка. Я таких, как ты, знаю! Психи… ты ж мне руку вырвешь – и глазом не моргнешь.

– На это у меня вряд ли хватит сил. Хотя я бы не отказалась.

– Не сомневаюсь! Если уж ты со своим другом такое сотворила, то со мной – еще проще! Но я тебе не позволю. Таких убирать надо при первой же возможности, как рассадник инфекции, чтобы нормальные люди не пострадали!

– Нина разделяет это мнение?

– Нине это мнение вообще не обязательно знать! Она услышит другое… На тебя напал пацан, потому что отомстить хотел. Выхватил у меня пистолет и выстрелил. Я слишком поздно опомнился, пришлось его тоже завалить. Все, конец истории! Вас нет – и проблем нет!

– В доме, предполагаю, есть не только камеры прямого включения, но и записывающие камеры. С ними ты что будешь делать?

– Правильно предполагаешь! Вы, психопаты, очень догадливые… Но конкретно здесь, в коридоре, таких камер нет! Поэтому придется верить мне на слово! Нину больше расстроит, что пацан умер так быстро. То, что сдохнешь ты, она даже не заметит. И никто не заметит! Даже родня твоя только с облегчением вздохнет… точнее, уже вздохнула, ведь для них ты уже умерла!

Стоя возле двери гостиной, Леонид был примерно на одинаковом расстоянии и от Евы, и от Максима. Притом что он сосредоточил свое внимание на девушке, чувствовалось, что он не потерял связь с реальностью. Поэтому о том, чтобы обезоружить его, и мечтать не приходилось. В нормальном состоянии Максим еще бы рискнул, но не сейчас. Вся эта «церемония» с клеймом подкосила его… Однако и совсем ничего не делать он не мог.

Решение, которое он принял, было удивительным и для самого Максима. Он не до конца понимал, что делает, но вместе с тем чувствовал: это правильно. Медленно, прихрамывая, он вышел вперед – так, чтобы оказаться между Леонидом и Евой.

– Ты что еще удумал? – нахмурился егерь. – Что за камикадзе в действии?

– Дай ей уйти. Нина наняла тебя, чтобы разделаться со мной. Ева здесь вообще ни при чем.

– Парень, ты на что надеешься? Что я пущу слезу умиления от твоего героизма и отпущу вас обоих? Размечтался! Я тебе не какая-нибудь сопливая домохозяйка, я таких, как ты, голыми руками душил!

– Ну а почему сейчас не стреляешь? – полюбопытствовал Максим. – Давай уже – и покончим с этим!

Внутри застыло странное ощущение… С одной стороны, он не сомневался в серьезности намерений Леонида. Этот убьет и не вспомнит, сразу видно! С другой – он не чувствовал в себе даже сомнений, не то что страха. Обидно, что так все должно закончиться… Но, может, хоть Ева успеет выбежать, когда начнется стрельба, она же так близко к двери стоит!

Он не до конца понимал, ради чего спасает ее, почему не хочет мстить. В памяти была только ночь и худенькая девчонка, прижавшаяся к нему, позволившая снова почувствовать себя сильным после всех унижений, через которые провела его Нина. Теперь он опять был сильным. Ради этого умереть не жалко.

– Дурак, – констатировал Леонид. – Ладно, она больная на всю голову, но ты? Просто кретин!

– Не вижу ничего кретинского… Ты бы все равно убил меня.

– Да. Но сам факт, что ты ее защищаешь, чего стоит! Когда у нее был шанс, она над тобой поглумилась безо всяких сомнений!

– Хорош языком трепать, стреляй давай!

Не нужно медлить, потому что тогда страх все-таки может появиться. Лучше покончить с этим быстро, раз и навсегда.

Теперь уже точно навсегда…

– На том свете друг перед другом извинитесь, детишки, – усмехнулся егерь, нажимая на курок.

И ничего не произошло.

Пистолет беспомощно щелкнул, показывая, что действие имело какой-то результат, но не слишком значимый. Леонид недоуменно уставился на оружие, затем нажал на курок еще раз – и с тем же результатом. В пистолете просто не было патронов.

Максим не представлял, как такое могло произойти, но и раздумывать не собирался. Раз представился такой шанс, грех его упустить! Пользуясь замешательством мужчины, он подался вперед и одним ударом выбил оружие. Боль в ноге пришлось подавить – долго такое игнорировать нельзя, но чуть-чуть продержаться можно. Можно даже двинуть Леониду больной ногой в грудь, откидывая его к лестнице…

Правда, из-за этого вспышка боли была настолько сильной, что Максим невольно повалился на колени. Но это было неважно. Потому что Ева не осталась в стороне. Она юркой змейкой подалась вперед и оказалась на лестнице позади мужчины. Металлическая удавка на секунду блеснула в ее пальцах, прежде чем оказаться на шее у Леонида. Максим не сразу понял, откуда она вообще взялась, а потом сообразил: гибкую проволоку девушка извлекла из собственного браслета.

Так вот что подарил ей отец! Вот почему Вика скандалила из-за того, что казалось простым набором украшений! Лишь теперь Максим начал понимать…

Руки Леонида инстинктивно взметнулись вверх, пытаясь освободить шею от металла, но было поздно. Проволока впилась в кожу. Она не душила его, просто затрудняла дыхание.

Закрепив удавку на перилах, Ева достала из кармана мужчины ключ и отошла в сторону. Егерь хрипел и пытался вырваться, но если он дергался слишком сильно, проволока обхватывала его шею еще крепче.

– Быстро меняется расклад, – прокомментировала девушка. – Ты убиваешь, тебя убивают… Все относительно. Не надо вступать в конфронтацию, если ты недостаточно силен.

– А ты вообще на чьей стороне? – прохрипел Леонид.

– На своей. Но она сегодня совпадает с той, где Максим.

– После того, что ты с ним сделала?!

– Тебя это не касается.

Судя по всему, егерь уже ничего не понимал, и Максим был с ним солидарен. Но сейчас не лучшее время для выяснения отношений! Не было никаких гарантий, что Ева действительно на его стороне, это не очередное шоу, но… так хотелось ей верить!

Девушка сняла браслет с себя, потом с него. Избавляться от следящих устройств она не спешила.

– Держи ему ноги, – велела она.

Задание, казавшееся совсем простым, на практике было той еще проблемой. Игнорировать боль становилось все сложнее, головокружение усиливалось, и Максим опасался, что потеряет сознание. Но отказаться он не мог – ведь одна она не справится!

К счастью, недостаток кислорода ослабил мужчину. Отбиваться Леониду становилось все сложнее, и скоро два браслета защелкнулись на его ногах.

– И что теперь? – со злостью спросил он. – Что ты этим изменишь? Думаешь, вам удастся сбежать? Да вокруг леса! Холод! Вы максимум до ночи протянете, а потом сдохнете в каком-нибудь сугробе, если сбежите отсюда!

– Может быть, – кивнула Ева. – Но ты этого не увидишь. Тебя здесь вообще уже не будет.

– Что? Убьешь меня? – Леонид хотел произнести это с вызовом, но чувствовалось, что ему чертовски страшно. – Давай, это сейчас очень легко! Связанного мучить – это всегда легко, ты уже попробовала!

– Пытаешься устыдить меня? Напрасно. Меня такие вещи не волнуют. Но и убивать тебя я не собираюсь.

– Решила в милосердие поиграть?

– При чем тут милосердие? Нет. Но я всегда верна своему слову. Тебе следовало послушать меня с самого начала. Не я убью тебя. И не Максим.

– Как же, помню я этот твой бред… Меня убьет кто-то другой! Только вот новость для тебя: человечки из твоей головы никого убить не могут, чертова психопатка!

– И не надо. Желающих убить тебя хватает в осязаемой реальности.

– Да? И кто же этот мистер Икс?

– Тот, кто сообщил мне, что никакой ты не егерь. Ты думал, я не догадаюсь? Ты подготовился лучше всех. Я бы не догадалась. Но он сказал мне. Поэтому я давно нашла твое оружие и выбросила патроны. Честно говоря, у него причин для мести гораздо больше, чем у нас с Максимом.

Леонид уже ничего не говорил, только следил за ней затравленным взглядом. Он, казалось, совсем запутался. А девушка неспешно подошла ко входной двери и распахнула ее. Максиму давно уже казалось, что сквозь вой вьюги пробиваются странные звуки – словно кто-то скреб по дереву. Теперь он понял, что слух его не подводил.

На пороге стояла собака.

По крайней мере, умом Максим понимал, что это собака. Но на фоне бушующей вьюги животное выглядело зловещим силуэтом, чудовищем из другого мира, с распахнутой пастью и сияющими глазами.

Когда-то это была роскошная овчарка – крупная, с густой длинной шерстью и настолько идеальной для породы мордой, что впору в рекламе снимать. Но потом с ней что-то случилось. Один бок был выбрит и покрыт темной коркой, под которой угадывалась заживающая рана. Рубцы помельче остались и на морде, один глаз побелел, скрытый бельмом… Как настолько израненное животное выжило в окружающих условиях – для Максима оставалось загадкой.

А для Евы – нет.

– Это Хан, – представила собаку Ева. – Ты убил его хозяина. Я еще сомневалась: ты или нет? Но теперь вижу: никаких ошибок. Это ты. Он узнал тебя. Не знаю, как тебя зовут, но настоящего Леонида давно нет в живых.

Пес не сводил горящего глаза с предполагаемого егеря, больше ни на кого не смотрел, но Максиму все равно было жутко. Что чувствовал в этот момент Леонид – и представить сложно.

– Я ведь убил его, – побледневшими губами прошептал мужчина.

– Как видишь, не до конца. Странный ты… Думаю, у людей, которых ты убивал, ты всегда проверял пульс. А у собаки не проверил… Зря. Она тоже живая. Хан не рад тому, что ты сделал с ним и его хозяином. Он очень помог мне.

– Ты что, еще и с животными разговаривать умеешь, ведьма малолетняя?!

Максим понимал, что это глупо, но его сейчас интересовал тот же вопрос. Как она узнала, что Леонид – агент Нины? И почему привела его в дом, если знала правду? Спросить об этом хотелось, причем прямо сейчас, но парень сдерживался. Ему вообще лучше не обращать на себя внимания. В этой ситуации даже Ева на вторых ролях. Мир, по сути, сузился до человека и собаки.

Хан рванулся вперед, но девушка очень ловко перехватила его за ошейник. Со стороны казалось, что пес весит гораздо больше, чем она, и все же Ева удержала его без особого труда. Он просто предпочел подчиниться…

– Он хочет тебя убить, – спокойно предупредила она. – Всего пару дней назад он бы еще не смог этого сделать, но теперь силы к нему вернулись. Как думаешь, сможешь ты его побороть без какого-либо оружия?

Понятно, что не сможет. Леонид не заблуждался на этот счет.

– Пожалуйста… Не надо…

– Это не мне решать. Он благодарен мне за помощь, поэтому позволяет сдерживать себя. Но долго ли это продлится? Я бы на твоем месте убежала отсюда, и как можно дальше.

– Да… дай мне убежать! Клянусь, я не буду нападать!

– У тебя на это не останется времени. Макс, освободи его.

– Уверена, что это хорошая идея?

– Нет. Но если он не уберется, Хан просто сожрет его на месте. Подойдет и сорвет лицо с его черепа. Перегрызет горло. Тебе это нужно?

То, что она говорила абсолютно спокойно, лишь подливало масла в огонь. Леонид слушал ее завороженно, его воображение явно рисовало эти сцены, расцвеченные всеми оттенками красного. Убирая удавку с его шеи, Максим почувствовал, что мужчину бьет крупная дрожь.

Освободившись, Леонид действительно и не думал нападать. Он казался животным, которое спугнули охотники. Не раздумывая ни секунды, он рванулся к открытым дверям. Хан попробовал поймать его, клацнул зубами, но Ева сумела удержать пса, надавив пальцами за уши.

– Еще не время, – сказала она, поглаживая рукой крупную голову собаки. – Он бегает медленней тебя. Все должно быть честно.

В этот момент в пустом доме, окруженном метелью, все законы привычного мира были забыты. Максим верил, что пес понимает ее… и сомневался, что Ева вообще человек. В других обстоятельствах он бы и мысли такой не допустил, а тут – другое дело. Здесь все иначе!

Затем она отпустила ошейник, а пес только этого и ждал. Он сорвался с места и стрелой полетел вперед. Несмотря на жуткие раны, Хан двигался легко, по-своему грациозно, и его движения завораживали.

– Как думаешь, догонит? – тихо спросил Максим.

– Не думай об этом. Бери куртку. Нам надо идти.

– Ева… на чьей ты вообще стороне?

– На той же, что и ты. – Она заглянула ему в глаза и едва заметно улыбнулась. – Я не знаю, чья это сторона, но я на ней. Быстрее одевайся. Там очень холодно, вьюга. Двигаться будет сложно.

– Куда нам спешить? Ты боишься, что Леонид все-таки вернется сюда?

– Нет, о нем больше не думай. Никогда. Но вряд ли он соврал про камеры. Внешние наблюдатели потеряли связь с домом. Это опасно. Нина не будет рисковать, она пошлет сюда кого-нибудь. Особенно если слежение за браслетами все еще работает. Тогда она увидит, что мы все трое начали бегать по лесу. Нам нужно идти.

Да, вот только куда идти в лесу, в бесконечной тайге? Максим не был уверен, что лучше: запереться в доме и ждать помощи или затеряться в лесу?! Впрочем, дом все равно худший из вариантов: кто знает, может, тут все заминировано! С Нины станется…

Куртку он нашел быстро, и они оба покинули здание. Если через окно метель смотрелась уютно и даже успокаивающе, то в реальности она бушевала диким зверем. Снег яростно налетал на лицо, ветер хлестал по глазам, его вой лишал чувства направления. Каждый шаг давался с большим трудом, ноги проваливались в сугробы…

Да еще и проклятая рана разболелась! Максим не говорил об этом своей спутнице, терпел молча, но с каждым движением боль нарастала. Несмотря на холод, пот струился по телу ручьями, кожа пылала жаром. Он старался отгородиться от этого, не думать о том, где находится, просто следить за фигуркой Евы и идти за ней.

Однако ей тоже приходилось нелегко. Порывы ветра буквально отбрасывали худенькую девушку назад, иногда она теряла равновесие, ей приходилось держаться за стволы деревьев. Один раз Максим даже поймал ее, иначе она бы упала в снег.

– С тобой все в порядке? – прокричал он, зная, что ветер украдет минимум половину звуков.

– Терпимо! Бессонные ночи сказываются.

– Бессонные ночи?..

– Это долгая история. Сейчас надо идти. Лучше не тратить энергию на разговоры.

Она права, этого не отнимешь. Но ситуация продолжала открываться для Максима с новой стороны. Он-то почти свыкся с мыслью, что Ева предательница, которой нельзя верить! А оказалось, что он многого не знал… Хан этот, бессонные ночи… похоже, она все это время вела свою игру – прямо под носом у Нины!

– Может, нам лучше вернуться?! Мы не дойдем!

– Должны. Нельзя обратно.

– Но ты хоть знаешь, куда мы идем?

– Нет. Но не назад.

Он смирился со своим непониманием – на время. Теперь уже вел Максим, бережно поддерживая девушку под руку. Странно, но когда возникла острая необходимость защитить ее, собственная боль отступила.

Именно Максим первым заметил движение впереди – черные фигуры среди деревьев.

– Смотри… там люди, или мне кажется?

Ева замерла, и он почувствовал, как она напрягается.

– Проклятье…

– Нина среагировала быстро… Надо их обойти!

– Ты их не обойдешь. Они идут грамотно – цепью.

Как всегда, она оказалась права. Люди растянулись на расстоянии двух-трех метров друг от друга, так, что между ними незаметно не проскользнешь. Конечно, сквозь метель невозможно было различить, кто это. Но Максим и так знал: они двигались слишком спокойно, как те, кто хорошо знают местность.

– Значит, надо спрятаться!

– Здесь негде прятаться.

– И что тогда? Сдаться им?

– Сдаться – это действие. От нас уже не требуется действий, – устало вздохнула девушка. – Похоже, где-то в моих расчетах была ошибка… Но я не успела их закончить, из-за этого идиота пришлось действовать раньше! Уже неважно. Все кончено.

То, что она произнесла это спокойно, не внушало ложного оптимизма. Если уж и Ева признала… Это действительно конец.

* * *

Вглядываться в окружающую белизну снега можно было до слепоты. Здесь все одинаковое: деревья, сугробы, отсутствие дорог. Немногочисленные перепуганные местные ничем не помогали, они не знали, где искать. Найти егеря не удалось: его домик пустовал, причем, судя по заметенной дороге, много дней.

Все это не означало, что Эрик готов был сдаться. Он вообще такой вариант не рассматривал. Если ее не станет, зачем… все? Долгие годы, следя за мафией, он утешал себя только одним: что рано или поздно вырвется из этого заколдованного круга, найдет потерянную невесту, и все пойдет так, как должно было.

Но времени прошло слишком много. Лена умерла. Зато оказалось, что у него есть дочь! Цели поменялись, однако не принципиально – все равно был человек, о котором Эрик мог заботиться. А если Евы не будет, зачем ему тогда жить?

Он ни с кем не делился этими мыслями, просто решил все для себя.

– Смотрите! – вдруг крикнула Вика. – Смотрите туда!

Эрик, не ожидавший этого, вздрогнул и повернулся туда, куда она показывала. Откуда-то из леса, не слишком далеко от них, поднимался черный столб дыма.

– Там еще взрыв был! – добавила девушка. – Что-то произошло, это точно!

Они все всматривались в линию горизонта, а след первой заметила она. Эрик не был ни возмущен, ни расстроен этим. Речь ведь не о какой-то игре идет! У них у всех общая цель, и хорошо, что хоть кто-то заметил сигнал от Евы…

В том, что его дочь имеет к дыму непосредственное отношение, Эрик не сомневался.

– Туда, быстро! – скомандовал Марк. – Нужно рассредоточиться!

Им повезло, что вопрос с транспортом решился быстро. Часть снегоходов привезли с собой, еще пара хороших машин была возле дома егеря. Многое зависит от скорости, и они должны успеть!

Эрик прекрасно знал, что, даже если все получится, никакой награды для него не последует. Ева не станет относиться к нему теплее, да и вряд ли признает в нем отца. Но это все такие мелочи по сравнению с тем, что она жива!

Поэтому он и старался быть впереди остальных, не думал даже, что подвергает себя опасности. Мысли о себе вообще отошли на второй план. Думать получалось только о ней.

Из-за этого он и заметил вооруженных людей первым. Они искали в лесу что-то – или кого-то! Группа была небольшая, человек пятнадцать от силы, но по лесу они распределились правильно. И автоматы в их руках указывали на то, что это не потерявшиеся еще летом грибники!

Среди них не было Евы и Максима. Эрик воспринял этот как хороший знак. Искать будут только тех, кто еще жив!

Он выстрелил первым. Не на поражение – хирург прекрасно знал, как обезвредить человека, не убивая его. Предупреждений тоже не делал. Всего один выстрел, намеренный или случайный, может повредить его дочери! Зная об этом, Эрик не собирался вступать в переговоры. Все его намерения сводились к тому, чтобы обеспечить ей максимальную безопасность.

В конце концов, это не полицейская операция, у него другие приоритеты! Тем более что прозвучавшие за его спиной выстрелы показали, что его спутники придерживаются схожей позиции. Оно и ясно, Марк тоже на пределе… Лучше всех держится Вика, если бы не ее спокойствие, они бы оба, пожалуй, сорвались…

Мужчина не ставил своей целью уничтожить всех, кого видел. Нет, прорвавшись через их оцепление, он продолжил движение вперед. Он искал то же, что и они. Раз они, двигаясь цепью, не обнаружили Еву, то она еще на свободе!

– Ева! – крикнул он, не зная, прорвется его голос через шум ветра или нет. – Ты слышишь? Ева!

Он надеялся лишь на ее острый слух – и не прогадал. Она и Максим появились среди стволов деревьев внезапно, как призраки. Похоже, они готовились прятаться, и у них даже был шанс преуспеть! Но долго бы они продержались на таком холоде? Об этом даже думать не хотелось.

Эрик заглушил мотор и подбежал к ним, но в паре шагов остановился. Он еще не представлял, что пришлось пережить этим двоим – по сути, детям! – однако Нину уже хотел придушить собственными руками. Оба измученные, бледные, с темными кругами под глазами от бессонных ночей, замерзшие…

Он уверенно стянул с себя куртку и накинул на плечи Евы.

– Ты замерзнешь, – только и сказала она.

– Нет, со мной все будет в порядке. Я беспокоился о тебе…

Хотелось ее обнять, но он боялся, что она не позволит.

Скоро подоспели остальные – он предполагал, что с теми, вооруженными, уже покончено. Марк обнял племянницу без сомнений, и этому Эрик завидовал. Максима тут же усадили на ближайший снегоход, Еву тоже хотели, но она отскочила в сторону.

– Нет! Я не могу уехать!

Это было произнесено настолько эмоционально, что показалось несвойственным для нее. Эрик сразу заподозрил неладное, остальные – нет.

– Почему это? – удивилась Вика. – Надо уезжать, здесь слишком холодно!

– Я не могу уехать! У меня здесь пес!

– Ева, это глупо! Какой еще пес?

Как и все остальные, Эрик понятия не имел, что за пес и где она могла найти его в этой снежной пустоши. Но по глазам своего ребенка он видел, что для Евы животное очень важно. Более важно, чем осторожность и здравый смысл.

– Отвезите Макса к врачу, – велел он. – Ему действительно не нужно здесь оставаться. А мы с Евой найдем собаку.

– Ты в своем уме?! – возмутился Марк. – Мы до сих пор не знаем, где Нина! Она может проявить себя в любую минуту!

– О, в этом не сомневайтесь, – как-то странно улыбнулась Ева. – Она себя проявит. Не уезжайте из региона и мониторьте здешние больницы. Скоро вы о ней услышите!

– Что ты имеешь в виду?

– Увидишь. Пока не мешай мне. Мне нужно вернуть мою собаку!

– Ева, это опасно.

– Было бы опасно. Если бы я была одна. Но я ведь буду не одна! Мне поможет папа.

И в этом последнем слове, в смысле, который оно имело, Эрик видел главное из своих достижений…

Глава 12

Просто сказать, что она в ярости, было бы значительным преуменьшением. Павел знал ее много лет, но такой никогда не видел. Узнав, что Максим сумел сбежать, она кричала… нет, даже выла, как раненое животное. Без слов, без смысла – только звук, в котором было воплощено отчаяние. При ее внешности, ее обожженной коже, издалека похожей на шершавую кожу ящерицы, это было страшно даже для него, а ее ассистенты и вовсе разбежались по углам.

Ей потребовалось несколько часов и пара успокоительных уколов, чтобы прийти в себя. Павел мог понять ее шок: ничто ведь не предвещало беды! Игра подходила к концу, Андрей с легкостью вошел в роль и даже начал выполнять функцию палача, а в этом он большой мастер. То, что сумасшедшая девчонка перешла на его сторону, лишь повеселило Нину еще больше. Впервые после того, как ей пришлось бежать, она выглядела по-настоящему счастливой!

О том, почему ее делает счастливой чужое горе, Павел давно уже не задумывался.

Первым тревожным звоночком стала пропавшая связь. Но это ведь не критично, такое случается в сильную метель, беспроводной сигнал – штука ненадежная. Команду Нина посылала туда не ради реального перехвата, а больше для подстраховки.

А потом прозвучал взрыв! Сенсоры, в отличие от камер трансляции, работали исправно. Заряд в браслетах сдетонировал. Но как, почему сразу двое, ведь браслет Андрея изначально не был рабочим!

Затем появились незнакомые люди – настоящие профессионалы, которые быстро избавились от группы перехвата. Еве и Максиму удалось сбежать, за ними приехали родные, а вот о судьбе Андрея ничего не было известно до сих пор.

Да даже эти клочки информации достались им чудом! Паре человек из группы перехвата повезло укрыться от погони и вернуться, попутно посетив дом. Они забрали ящики с записями, сами камеры – и все. По инструкции, им полагалось разжечь огонь, чтобы уничтожить побольше улик, но они не решились, опасаясь, что этим привлекут к себе внимание.

– Как им это удалось? – рычала Нина. Медицинские датчики, подключенные к ее руке, показывали, что пульс зашкаливает, но женщина не обращала на это внимания. – Максим был полудохлым, девка вообще психованная! Выходит, это вина Андрея! Он там что-то решил самостоятельно предпринять! Кретин! Ненавижу!

Подобные реплики Павел пропускал мимо ушей. Он знал, что на самом деле Андрею она ничего не сделает. Больше волновало другое: почему он до сих пор не вышел на связь?! В доме его не было…

«Живой должен быть, – успокаивал себя Павел. – Он еще и не через такое проходил!»

– Меня окружают придурки… – Нина устало откинулась на спинку кресла. Она тяжело дышала, стресс не прошел для нее даром. – Наше местоположение еще не выявлено?

– Нет, сюда никто не двигается. Я послал пару толковых человек понаблюдать за ними… Похоже, у них нет наших координат.

– Все равно, надеяться на удачу нельзя. Могут отследить по сигналу и передатчикам, а уж если на Андрея выйдут… Сматываться отсюда надо.

– А как же Андрей?

– С ним разберемся позже. Он не пропадет, ты знаешь. Прикажи собирать оборудование. Завтра рано утром половину отправим в дорогу, а к вечеру съедем сами. Думаю, этого времени нам будет достаточно. А пока принеси мне записи из дома.

– Зачем? – удивился Павел.

– Потому что отдохнуть хочу! Пусть эти недомерки радуются, думают, что победили меня! Ничего еще не закончилось. Кровавыми соплями умоются! А пока мне нужно восстановить силы после стресса.

Она не кривила душой, Павел давно заметил, что эти развлечения ей реально помогают. Они порой действовали лучше, чем обезболивающие таблетки, которые она была вынуждена принимать каждый день! Понятно, что это извращение, но сказать ей об этом – себе дороже! Она за такое и убить может.

– Записи не отсортированы, – предупредил он. – И не чищены еще, качество такое, какое было! По сути, как ребята их принесли в ящике, где они были, так они там и лежат.

– Тогда принеси мне ящик! И настрой телевизор! Я хочу прямо сейчас пересмотреть, как этого щенка клеймили! Давай!

Лихорадочный блеск в ее глазах показывал, что с ней сейчас лучше не спорить. Павел кивнул и отправился за ящиками. Их подготовил еще Андрей: в такие капсулы он складывал заполненные карты памяти. Камеры прямого включения обеспечивали наблюдение в режиме реального времени, зато записывающие камеры гарантировали качество. А уж о дне клеймления Нина позаботилась с особым рвением: тогда несчастного мальчишку три камеры одновременно снимали. Павел находил это тошнотворным, но привычно держал свое мнение при себе.

Он передал Нине черный пластиковый ящик, а сам направился настраивать телевизор. Потом можно будет тихо уйти из комнаты, не слушать снова этих криков! А она пусть наслаждается. В глубине души Павел давно уже не чувствовал ничего, кроме презрения, по отношению к ней. Но, увы, расстаться с ней мирно не получится – они нужны друг другу.

Об этом мужчина и думал, когда услышал за своей спиной жуткий крик, переходящий в хрип. На этот раз она не злилась – в ее голосе слышался только страх. Не понимая, что произошло, Павел резко обернулся, чтобы увидеть леденящую душу картину.

Ящик выпал из рук Нины, карты памяти рассыпались, но женщине сейчас было не до того. Она отчаянно пыталась стряхнуть с себя десятки бледных насекомых – сонных, извивающихся личинок. Ее движения были резкими, наполненными паникой, и от этого она лишь давила насекомых, покрывая кожу отвратного цвета жирными пятнами.

Долго это не продлилось. Ее голос был почти полностью сорван от крика, движения стали резкими, как судороги, глаза закатились, а в уголках губ появилась белесая пена. Датчики отчаянно пищали, показывая, что сердце останавливается, сломленное нагрузкой. Павел видел, как проходят приступы, но такого не было никогда…

– Проклятье! – Он кинулся к ней, вспоминая, что сказал врач. С ними в эту глушь приехала только медсестра, врач отказался, а Нина не стала настаивать. Теперь это казалось роковой ошибкой. – Быстро сюда, кто-нибудь! Медиков найдите! Срочно!

Он знал, что его приказы выполнят. Но не был уверен, что это поможет. Ее организм, уже измотанный сегодняшним стрессом и долгой болезнью, словно в мертвую петлю вошел…

Ситуация все больше выходила из-под контроля.

* * *

«Ирония, – подумала Вика. – Страшная – и вместе с тем нет».

Такие мысли вызывала у нее Нина Лисицына.

В белоснежной, стерильно чистой палате реанимации, отгороженной от коридора стеклом, она казалась абсолютно неопасной. Ее тело, много лет назад изуродованное огнем, беспомощно застыло на простынях. Дышать она могла только через маску, врач предупредил, что при пробуждении она почувствует сильную боль и не сможет обходиться без таблеток. Она была совершенно не похожа на человека, который способен принести столько страданий окружающим!

Однако Вика не позволила себе обмануться. Слишком свежи были воспоминания последних месяцев, знания о том, сколько жизней успела сломать Нина. То, что она когда-то попала в ту аварию, не оправдывает ее и не дает ей права издеваться над другими лишь потому, что они здоровы!

Максим к сводной сестре не пришел. Да оно и понятно – он сам еще окончательно не оправился. Этим двоим лучше не встречаться, ни к чему хорошему это не приведет. Ненависть – не болезнь, она не лечится.

– Пойдем, – Марк осторожно обнял ее за плечи. – Ближайшую неделю она в себя не придет. Ее все время будут охранять, так что никуда она не денется.

Вика только кивнула. Действительно, нет никакого смысла ждать, потому что от Нины ничего и не нужно. В этой истории все встало на свои места без ее участия.

Месть брату была для Нины целью номер один с момента «изгнания». Все остальные свои планы она строила вокруг этого фактора.

О том, что Максим уже не один, она знала, как знала и о том, что он назначил Марка своим представителем. Следовательно, ей нужно было найти возможность похитить брата так, чтобы его не стали искать, а заодно и отвлечь Марка, чтобы у него не оставалось времени на расследование.

К счастью, ресурсы для вмешательства в дела компании у нее оставались. И это был вовсе не Беликов, который руководствовался лишь собственными амбициями. Марионеткой Нины стала Арина Суворова, которая об этом даже не подозревала.

Арина была не слишком счастливой женщиной. Замкнутой, травмированной собственным прошлым, опасающейся мужчин – и вместе с тем эмоциональной и романтичной. Она боялась того, чего хотела. Нина быстро поняла это, она хорошо разбиралась в людях. Поэтому она приказала Андрею Некрасову стать ее любовником.

Андрей был племянником Павла и одним из главных ассистентов Нины. Природа не обделила его ни внешностью, ни умом. Правда, на любящее сердце поскупилась, но самому мужчине это совершенно не мешало. Он без труда обаял наивную Арину, даже переспал с ней пару раз – в качестве «контрольного выстрела». А уж как байки о любви плести умел! Тут и более опытная женщина повелась бы, а Арина просто растаяла.

Естественно, тратить на нее слишком много времени Андрею не хотелось, не настолько важной она была фигурой. Поэтому он сочинил для нее легенду о собственной очень секретной профессии, большой занятости и постоянном смертельном риске. Благодаря такому подходу он мог появляться в ее жизни раз в месяц, иногда балуя звонками и короткими сообщениями. Арина всему верила и все терпела.

И вот наконец настал момент, когда она могла стать полезной. Свой человек в стане врага – это роскошь! Подкуп всегда может сорваться, а любовь – связь более надежная. Для начала он заставил ее приехать на склад, где произошло убийство.

Причина была вполне официальная – разобраться с документами. Правда, Арина собиралась сделать это в другой день, но Андрей торопил ее. Об убийстве она не знала – в этом и был смысл! Он хотел обеспечить ей алиби на будущее… Женщина была плохой актрисой, испуг бы она не сыграла – ее бы вмиг раскусили. Поэтому нужно было перепугать ее по-настоящему, чтобы Марк, глядя на ее бледное лицо, ни за что бы не догадался, что ей что-то известно.

Тогда же в один из строительных блоков, хранившихся на складе, и заложили взрывчатку. Об этом Арине тоже не сообщили. Зачем? Ее роль заключалась совсем в другом.

Параллельно Нина продумывала похищение брата. Она хотела, чтобы Максима считали погибшим и не искали – так она бы играла без ограничений. В последний момент она решила забрать еще и Еву, больная девушка интриговала ее, привлекала, как экзотическое животное или уникальная игрушка. Двойника Максиму нашли в числе нелегальных эмигрантов, на роль Евы специально пригласили молодую провинциальную красавицу.

Этим занимался лично Андрей, Нина полностью доверяла ему. Да и он увлекся «охотой». Естественно, при этом у него оставалось меньше времени на Арину, но о ней он не забывал, потому что она была нужна.

Ей поручили выкрасть несколько важных документов. У нее, секретаря, имелся к ним доступ. Арина, которая была благодарна Трофиму Лисицыну и не хотела рушить его бизнес, оказалась в замешательстве. Однако Андрей заверил ее, что это необходимо – чуть ли не вопрос национальной безопасности! Умом женщина понимала, что ее скорее всего обманывают. Но любовь пока была сильнее разума.

Похищение прошло идеально. Пробка на дороге тоже была частью плана – грузовик угнали именно для этого. Если бы Вика в последний момент решила остаться дома, ее бы просто устранили.

С помощью украденных документов Нина обеспечила солидный отвлекающий фактор для Марка, кроме того, она была убеждена, что он поверил в гибель своей племянницы и Максима. А значит, она могла развлекаться с «кукольным домом» сколько угодно. То, что Беликов решил вспомнить о былых амбициях, сыграло ей на руку.

Правда, игра развивалась не совсем так, как она планировала. Ева была не бонусом, а проблемой. Она заранее догадалась, что их могут похитить, и даже начала принимать укрепляющие лекарства, чтобы легче справиться с предстоящими испытаниями. За этим ее и застала однажды Вика. К тому же Ева легко разбиралась, что к чему, и обладала нездоровым бесстрашием. Поначалу Нина злилась: ведь ее сценарий оказался под угрозой! Она даже подумывала избавиться от наглой девицы. И все же такого рода трудности привлекали, Ева стала непредвиденным вызовом для всей этой кампании!

Поэтому с ее устранением Нина решила повременить. Она ввела в игру дополнительный персонаж: женщину, которой предстояло притвориться деревенской жительницей и буквально свести пленников с ума. Но Ева раскусила ее за считаные минуты. Девушка вообще вела себя странно: не металась и не кричала, как ее ровесницы в схожих обстоятельствах, спокойно относилась к установленным в доме машинам, могла уйти в лес посреди ночи. Нина хотела победить ее!

Так и появилась идея с егерем. Такой человек в районе леса действительно имелся и неоднократно подходил вплотную к сенсорам. Нина предполагала, что если включить его в игру, а потом убить на глазах у молодых людей, то это станет для них серьезным психологическим ударом. Но, разобравшись в них получше, она сообразила, что под впечатлением окажется лишь Максим. Ева и бровью не поведет.

Поэтому егеря устранили сразу, быстро, а тело забросали снегом. Его место должен был занять Андрей, даже его именем назваться для достоверности. Не учли они только одного: у егеря была служебная собака, обученная овчарка по кличке Хан. Когда на хозяина напали, пес попытался его защитить, но получил заряд дроби в бок. Животное сочли мертвым.

Андрей должен был попасть в дом с помощью Евы, гулявшей неподалеку от особняка. Мужчину ударили по голове, чтобы он потерял сознание и не пришлось притворяться. Ева увидела его состояние; могла бы и поверить, но вмешался Хан. Девушка заметила раненую собаку, которая остановилась неподалеку от мужчины и глухо рычала. Если бы речь шла о хозяине, пес бы любой ценой добрался до него и согрел – Ева чувствовала это. Однако в глазах Хана она читала лишь желание убить.

Девушка сразу же обыскала мужчину, нашла пистолет и достала все патроны. После этого она решила, что будет лучше подыграть им, вернула оружие на место, привела Андрея в чувство и помогла добраться до дома. Этой же ночью Ева вернулась в лес и по кровавым следам нашла пса. Она не боялась случайно добраться до сенсоров: девушка давно усвоила, что при приближении к ним браслет начинает вибрировать, предупреждая об опасности.

Здесь пышные платья, которые Нина рассматривала как декорации кукольного дома, сыграли Еве на руку. Под слоями юбок она выносила в лес еду, одеяла, даже керосиновые лампы, чтобы соорудить для пса убежище среди сосен. Люди, наблюдавшие за ней через камеры, ни о чем не догадывались, а внимание Андрея в этот момент было сосредоточено на главной жертве – Максиме.

Узнав о том, что «Леонид» настаивает на побеге, Ева сразу поняла, что это провокация. Она притворилась, будто повредила ногу, чтобы иметь объективную причину не участвовать в этом. Но предупреждать Максима не стала, поскольку не видела способа убежать. Ей необходимо было выяснить, где находится ключ от браслетов – вряд ли Андрея пустили бы сюда без него!

Ее прогнозы сбылись. Максима доставили в дом без сознания, привязали к столу, стали устанавливать камеры. Но перед этим с него сняли браслет. Ева быстро сообразила, что сигнал, испускаемый браслетами, приводит к помехам в записи. Однако, где ключ, она разглядеть в тот раз не смогла.

В первую очередь поэтому она и решила участвовать в «церемонии». Были и другие причины. Девушка осознавала, что остановить это варварство не сможет, поэтому решила минимизировать вред. Во-первых, она перенесла клеймо с груди на внутреннюю сторону бедра: даже если след не удастся удалить, это не то место, где метку увидят посторонние, да и сам Максим будет наблюдать ее не слишком часто. Во-вторых, она придавила железо к коже с меньшей силой, чем это сделал бы Андрей, а значит, и ожог получился поменьше.

Максим этого не знал, а Андрей не понял. Снимая и возвращая браслет на ее ногу, он показал, где хранит ключ. Чуть позже, наблюдая за ним, Ева выяснила, что записи собираются в черные ящики.

Метель заставила всех их принимать решения быстрее. Сообразив, что Андрей сорвался и всерьез собирается избавиться от них, явно в обход приказов Нины, Ева была вынуждена сделать ответный шаг. О том, что Хан рядом, она знала: еще с началом снегопада она заставила пса перебраться ближе к дому. Правда, из-за заботы о нем, а не ради нападения. Но когда Андрей стал вести себя агрессивно, пес подошел к двери, и девушка услышала его.

Убегая от Хана, мужчина позабыл об осторожности. Он настолько свыкся с мыслью, что браслет на его ноге не опасен, что теперь позволил страху помешать думать. Достигнув сенсоров, Андрей оказался в эпицентре двух взрывов.

Максим и Ева просто двигались через лес, оба были утомлены. Максим – из-за недавней пытки, Ева – из-за бессонных ночей, во время которых она ухаживала за псом. Столкновение с людьми Нины в таких обстоятельствах стало бы для них катастрофой.

На их удачу, взрыв услышали не только преследователи, но и Вика. Поэтому спасение оказалось не за горами: вместо людей Нины перед подростками появился Эрик. Максима сразу же отправили в больницу, Ева же отказалась уезжать без овчарки. Ну а для Эрика возможность найти ее собаку стала очередным поводом утвердиться в роли отца. Первую попытку он предпринял, когда на Новый год подарил ей набор украшений с отмычкой, леской-удавкой и парой лезвий. И все пригодилось: отмычка высвободила Максима из зеркальной комнаты, удавка обездвижила Андрея, а с помощью лезвий Ева обработала рану собаки.

Нина имела реальный шанс уйти безнаказанной. Ее прислужники были хорошо обучены и наотрез отказывались выдавать нанимательницу. Они толком и не знали, где она: к своему временному жилищу женщина подпускала далеко не всех. Однако Ева не собиралась прощать ей собственное похищение и издевательства над Максимом.

О том, что женщина боится насекомых, она догадалась во время посещения покинутого дома. Нина так активно окуривала комнаты ароматическими маслами, что запах буквально въелся в мебель и стены. Ева поняла, что общее у ароматов только одно: все они отпугивают насекомых. Пользоваться химическими средствами защиты Нина с ее травмированной кожей не могла.

Поэтому, находясь в лесу, Ева не только ухаживала за псом, но и собирала будущий «подарок» Нине. Естественно, в январе насекомые свободно ползать не спешили. Девушке пришлось методично изучать кору деревьев, раскапывать мерзлую землю, детально осмотреть места хранения пищи в доме. Каждая личинка, каждый сонный паук был и ее личным достижением. Насекомых она сначала «оживляла», используя для этого импровизированные «инкубаторы» из бутылок от спиртного и сладости – все, что заказала, отпустив медсестру. Как только личинки подросли, Ева спрятала их в черный ящик, зная, что Нина заберет его в первую очередь.

Не лично, конечно, но присутствовать при открытии наверняка захочет! Ева прекрасно понимала, что у женщины, выжившей после сильных ожогов, скорее всего ослаблено сердце. Она предполагала, что открытие коробки при Нине станет шоком для последней, но все оказалось еще серьезней – женщина сняла крышку лично, и насекомые буквально посыпались на нее. Это привело к сильнейшему приступу, Павлу пришлось вызывать врачей, Нину чудом откачали.

Местные больницы уже были предупреждены Марком и Эриком. Приняв специфическую пациентку, они сразу же сообщили об этом. Павел оказался осторожным: он в больницу не приехал, ему удалось сбежать.

Вика считала это меньшим из зол. Павел – не мстительная психопатка, он во все это ради денег влез. Поэтому и скрывается теперь, он вылезти больше не посмеет!

А Максим сможет жить спокойно. Когда Нина придет в себя, ее вряд ли отправят в тюрьму. Скорее, ее ждет дом-интернат, где за ней будут постоянно наблюдать. И больше никакой роскоши, никаких игр с чужими жизнями! Только суровая реальность в виде обожженного тела, сдерживающего лучше любой клетки. Пожалуй, для нее это похуже любой тюрьмы будет!

Что делать с кукольным домом – никто еще не придумал. Решение принимать Максиму, а у него к этому месту объяснимо предвзятое отношение. Поэтому скорее всего постройке предстояло исчезнуть.

Пса Ева забрала себе. Кроме того, она стала больше доверять Эрику, что не могло не радовать мужчину.

Вике же хотелось быстрее забыть случившееся. Не было какого-то чувства победы и торжества. Только радость от того, что все закончилось.

Эпилог

– Теперь только дом осталось выбрать, – мечтательно улыбнулась Вика. – Большой. Для всех нас… Ты будешь участвовать в выборе? Или к отцу переедешь?

– Не буду участвовать, – отозвалась Ева. – Мне все равно. Но к Эрику не перееду. Он самостоятельный. А за Марком лучше следить.

– Ты только ему этого не говори!

За минувшую неделю она полностью оправилась после произошедшего… Собственно, она и не показала, насколько это на нее повлияло. Просто отоспалась, побыла одна – и снова стала для всех такой, как и раньше. Безразличной и холодной. И только беззаветно преданный пес, загорающийся счастьем при каждом ее появлении, показывал, что не все в Еве так очевидно.

Собаки видят больше, чем люди. И глядя на то, как тоненькие пальцы девушки поглаживают большую голову Хана, Вика чувствовала внутреннее спокойствие.

То, что они наблюдали за первой в этом году оттепелью из окна отеля, не могло испортить ей настроение. Это скоро изменится. О нападении больше беспокоиться не приходится, на работе у Марка все вроде наладилось, теперь можно сконцентрироваться на поиске дома!

Единственным минусом, так и не исчезнувшим с пути, оставался Роман Беликов. Ему очень уж не хотелось расставаться с амбициями «владычицы морской». Он настолько настроился на роль владельца группы компаний, что даже возвращение Максима не смогло его отрезвить.

Вместо этого он ополчился и на Лисицына, и на Марка. Беликов изо всех сил пытался убедить совет директоров, что Марк и Максим спланировали все это, и похищение, и другие неприятности – чтобы сбить цену акций. Зачем им это – он внятно объяснить не мог, но компенсировал недостаток логики наглостью.

Вику подобное поведение раздражало, но в бизнесе она смыслила немного, поэтому предпочитала не вмешиваться. Тем более что Эрик сказал, что лучше не пытаться ограничить это личным выяснением отношений, а смело привлекать адвоката. Только хорошего, чтобы покончил с этим раз и навсегда. Дорого, конечно, зато как эффективно!

В дверь номера постучали. Судя по тому, что Хан лишь вскинул голову, но с места не двинулся, пришел кто-то из своих. Ева осталась сидеть, а Вика отправилась открывать.

– Ты словно мысли мои читаешь, – заметила она, впуская в прихожую Эрика.

– Да? И каков краткий сюжет моего чтива?

– Да ничего особенного, просто о тебе думала.

– Чувствую себя востребованным.

Ева прекрасно слышала, кто пришел, но бежать в коридор и встречать отца ей и в голову не приходило. Из комнаты вышел лишь пес. А его хозяйка… Она никогда глобально не изменится, что бы ни произошло.

– Марк здесь? – поинтересовался Эрик.

– Нет, еще на работе. Я так предполагаю, скандалит с Беликовым. Его послушать, так он девяносто процентов времени этим занимается!

– Ничего, недолго осталось.

– Адвоката нашел? – обрадовалась Вика. – Вовремя! А то меня от фамилии «Беликов» уже тошнить начинает! Хороший адвокат?

– Мне сказали, что один из лучших. Он довольно молодой, но в бизнесе много лет. Деньги берет солидные, это факт. Но окупаются затраты полностью, в этом его клиенты солидарны. Насколько я понял, за всю свою карьеру он проиграл лишь одно дело, да и то, поговаривают, намеренно.

– А он с нами согласится работать? Тут же не преступление, а экономическая свара…

– Думаю, если хороший гонорар предложить, не откажется!

– Ладно… Ну и как зовут это юридическое чудо?

– Погоди, мне визитку дали…

Судя по всему, визитку Эрик взял в последний момент, потому что теперь не помнил, куда убрал ее. Вика терпеливо наблюдала, как он обыскивает карманы куртки.

Наконец мужчина извлек на свет карточку – явно дорогую, но скромную в своей элегантности. На ней был минимум информации: контакты, должность и имя.

Человека, которому предстояло отстаивать интересы Максима и Марка в этом деле, звали Даниил Вербицкий.

Примечания

1

Об этом читайте в книге В. Ольховской «Нецарская охота» (Издательство «ЭКСМО»).

2

Об этом читайте в книге В. Ольховской «Ангел придет за тобой» (Издательство «ЭКСМО»).

3

Об этом читайте в книге В. Ольховской «Ангел придет за тобой» (Издательство «ЭКСМО»).

4

Об этом читайте в книге В. Ольховской «Магнолия мадам Бавари» (Издательство «ЭКСМО»).

5

Об этом читайте в книге В. Ольховской «Спонсор на дороге не валяется» (Издательство «ЭКСМО»).

Content

Влада Ольховская
Оборотень на все руки

Пролог

Часть 1 Брат и сестра

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Часть 2 Кукольный дом

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог

Примечания