Ивлиев Ианнуарий

Беседы на Евангелие от Марка, прочитанные на радио «Град Петров»

Беседа 1.

I. Начало.

1. Иоанн Креститель.

1.1-8 — «Начало Евангелия Иисуса Христа, Сына Божия, как написано у пророков: «вот, Я посылаю Ангела Моего пред лицом Твоим, который приготовит путь Твой пред Тобою». «Глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему». Явился Иоанн, крестя в пустыне и проповедуя крещение покаяния для прощения грехов. И выходили к нему вся страна Иудейская и Иерусалимляне, и крестились от него все в реке Иордане, исповедуя грехи свои. Иоанн же носил одежду из верблюжьего волоса и пояс кожаный на чреслах своих, и ел акриды и дикий мед. И проповедовал, говоря: идет за мною Сильнейший меня, у Которого я недостоин, наклонившись, развязать ремень обуви Его; я крестил вас водою, а Он будет крестить вас Духом Святым».

Первый стих «Начало Евангелия Иисуса Христа, Сына Божия» можно понимать двояко: 1. Как заголовок всего писания. Тогда после этого заголовка надо поставить точку. 2. Как начало длинного предложения, включающее в себя придаточные стихов 2 и 3, и продолжающееся в стихе 4: тогда можно было бы перевести так: «Началом Евангелия Иисуса Христа, ... явился Иоанн...».

Итак, Евангелие об Иисусе Христе, которое с самой Пасхи возвещали христиане, и которое доныне возвещает Церковь, имеет совершенно определённое основание и определенное начало. То и другое в греческом языке (причина, основание и начало) обозначается одним словом, которым Марк открывает своё Евангелие.

Основание Евангелия – жизнь, смерть и воскресение Иисуса из Назарета. Об этом и идет речь в писании нашего Евангелиста. Но начало Евангелия образует явление Иоанна Крестителя, ибо он не только привёл в движение всю Иудею и всех жителей Иерусалима (Мк_1.5), но и стоял в начале пути пришедшего из Галилеи Иисуса из Назарета.

Но каким образом?

Истоки лежали в глубокой древности. С тех пор как в 586 г. до РХ был разрушен храм, и большинство народа было уведено в плен в Вавилон, в Израиле всегда существовали группы, которые заботились о вере и послушании израильского народа Богу. Подобная катастрофа не должна была больше повториться, как тогда, когда отцы отказались прислушаться к речам пророков Божиих. Поэтому уже возвратившиеся из плена и весь народ клятвенно обязывались «поступать по закону Божию, который дан рукою Моисея, раба Божия, и соблюдать и исполнять все заповеди Господа Бога нашего, и уставы Его и предписания Его» (Неем_10.29).

Впрочем, соблюдать это обещание было нелегко. Греки, которые пришли в Палестину вместе с Александром Великим, и которые привели страну в соприкосновение не только с торговлей, но и с философией «широкого мира», вавилоняне и персы, египтяне и римляне, среди которых жили эмигрировавшие иудеи – все они ежедневно показывали иудеям, что можно жить иначе, нежели по вере отцов, и при этом оставаться, так сказать, «приличными людьми». Поэтому довольно скоро значительная часть народа стала находить общий язык с язычниками. Другие, конечно, выступали против всяких устремлений, «заключать союз с окружающими народами» (1_Мак_1.11). Это были Маккавеи, Учитель праведности, люди Кумрана, но также фарисеи и, прежде всего, зилоты.

Чем дольше продолжались споры о праведном пути народа, тем сильнее росло как раз среди благочестивых иудеев убеждение, что нынешнее нравственное состояние народа больше продолжаться не может. Поэтому одни молились о восстановлении царства Давида и поражении язычников:

«Господи, Ты сам Царь наш во веки веков; Тобою, Господи, хвалится душа наша. Какова долгота жизни человека на земле, столько же длится надежда его на Него. Но мы уповаем на Бога, Спасителя нашего; ибо власть Бога нашего Бога (длится) вечно с милосердием, и Царство Бога нашего (осуществляется) вечно в суде над народами. Ты, Господи, избрал Давида царём над Израилем, и Ты клялся ему о Сыне его на все времена, что Царство Его не прейдет пред Тобою... Воззри же, Господи, и восставь им, Боже, в назначенный Тобою срок Царя их, Сына Давидова, да царствует Он над рабом Твоим Израилем. И опояшь Его силою, дабы Он разбил владык неправедных, очистил Иерусалим от язычников, его на горе нам попирающих! Мудро и праведно да изгонит Он грешников из наследства, как глиняные сосуды сокрушит надменность грешников, жезлом железным разобьёт Он всю жизнь их, словом уст своих уничтожит безбожных язычников, да бегут перед гневом Его язычники, и да наставит Он грешников мыслию сердца их». (Псалмы Соломона, 17.1–4, 21–25).

Другие удалялись в пустыню возле Мёртвого моря, в Кумран, и там, в своей общине давали обещания:

«Искать Бога всем сердцем и всею душой, творить, что добро и праведно перед Ним, как Он заповедал через Моисея и через всех рабов Своих, пророков; и любить всё избранное Им, и ненавидеть всё отринутое Им; воздерживаться от всякого зла, и прилепляться ко всем добрым делам... любить всех сынов света, каждого по его жребию в совете Божием, и ненавидеть всех сынов тьмы, каждого по его прегрешению в возмездии Божием». (Правила общины I QS I.1–5, 9–11).

Наконец, не было недостатка и в тех, которые – как некогда Маккавеи – призывали народ к вооруженному восстанию против врагов Израиля и его веры. В иудейском народе было очень, очень неспокойно.

Иоанн, которого вскоре стали называть Крестителем, когда он вышел на проповедь, тоже встретил очень большое внимание и сочувствие. Это происходило, вероятно, на юге, в иудейской пустыне между Иерихоном и Мертвым морем, недалеко от того брода, через который вёл путь из Иудеи к восточному Заиорданью. Здесь Иоанна встречали все, идущие этим путём.

Было две вещи, которые особенно отличали Иоанна:

Первое – это крещение, к которому он призывал, и которым он крестил. Правда, крещение было обычным делом и до него. Погружаясь в воду, люди символически очищались от всякого рода нечистоты. Крестились также язычники, которые переходили в иудейство. Но во всех этих случаях крещение было личным делом отдельного человека, мужчины или женщины. Они пользовались возможностью очищения по собственному почину. Крещение было им доступно всегда, когда они чувствовали в нём необходимость. Иоанн же претендовал на то, что только он может производить то единократное крещение, в котором настоятельно нуждается абсолютно весь народ. Ибо он был не только убеждён, что вскоре разразится суд Божий, но также убеждён в том, что на этом суде никто не сможет устоять только потому, что у него, мол, «отец Авраам» (ср. Мф_3.7–10).

1.7-10 — «Увидев же Иоанн многих фарисеев и саддукеев, идущих к нему креститься, сказал им: порождения ехиднины! кто внушил вам бежать от будущего гнева? сотворите же достойный плод покаяния и не думайте говорить в себе: «отец у нас Авраам», ибо говорю вам, что Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму. Уже и секира при корне дерев лежит: всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь».

Второе, что отличало Иоанна, это то, что для него не было никакого различия между праведниками и грешниками, между безбожными и набожными. Он требовал покаяния, отвращения от своих грехов всего народа. С точки зрения Иоанна Крестителя, придерживаться прежней праведности ни для кого больше не было достаточным. И, очевидно, такой взгляд разделяли в иудейском народе многие (Мк_1.5).

Поэтому народ спешил следовать призыву Иоанна, который уже своим внешним видом напоминал древних пророков. Уже своей одеждой и пищей (Мк_1.6) он показывал, что многое из того, вокруг чего в обычной жизни вращаются наши помышления, утратило всякое значение перед угрозой близкого Суда.

Так люди исповедали перед Иоанном свои грехи, и он крестил их для оставления грехов.

Для многих иудеев Иоанн Креститель был исключительной, очень влиятельной личностью. Невозможно было пройти мимо него, не обратить внимания на его ревность и серьёзность. Но для нашего Евангелиста Марка Иоанн значил ещё больше. Ведь он (задним числом!) признавал в Иоанне того, через кого Бог уже приготовлял приход Своего Сына, как Он это обещал через последнего из Своих пророков, через Малахию: «Вот, Я посылаю Ангела Моего, и он приготовит путь предо Мною» (Мал_3.1).

И если теперь к Иоанну в пустыню выходила вся Иудея и все жители Иерусалима, то кто же не вспоминал при этом, как Израиль уже дважды в своей истории обретал свободу, исходя в пустыню? Это было, когда он при Моисее шёл через пустыню в землю обетованную, и когда он возвращался в Иудею и Иерусалим из вавилонского плена. Оба раза Бог вывел Свой народ через пустыню на свободу. Именно это должно было теперь произойти и благодаря Иисусу!

То, что происходило в иудейском народе через Иоанна, было для Марка исполнением слова из пророка Исаии: «Глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте... стези Ему!» (ср. Ис_40.3).

Так, через Иоанна Крестителя, получило начало Евангелие об Иисусе Христе.

Следует отметить, что Иоанн не был единственным странствующим проповедником того времени. Многие говорили о пришествии обетованного Богом Спасителя для установления нового общества и порядка. На юге той же пустыни кумраниты говорили о похожих вещах. И даже много позже постоянно появлялись пророки, которые возбуждали толпы людей и достигали большой популярности.

Но отличие Иоанна было в том, что он стремился не к собственной популярности. Палестина не имела недостатка в самозванцах, которые претендовали быть обещанными Богом спасителями, посланными для избавления от политической и социальной несправедливости того времени. Они утверждали, что обладают полномочиями основать новое царствие. Однако у Иоанна не было подобных претензий. Он считал себя лишь «вестником» и «голосом», который послан нести благую весть о том, что новое царствие вот-вот начнется.

Те иудеи, которые ожидали перемен, из ВЗ знали, что вестник Царствия Божия будет подобен ветхозаветному пророку Илии (Мал_4.5): «Вот, Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня, великого и страшного». Евангелия не оставляют сомнения в том, что Иоанна Крестителя и считали именно таким человеком, Илией. Описание его жизни и его вести точно сходится с историей об Илие в 3-й книге Царств (3_Цар_17–19).

Не только НЗ, но и Иосиф Флавий описывает дело Иоанна как призыв иудеев к покаянию, к изменению своей жизни с тем, чтобы быть морально подготовленными к встрече Того, Кто установит новое Царство. Пророки, чьи слова сохранились в ВЗ, часто говорили, что хотя иудеи и были народом Божиим, они не были готовы встретить своего Бога. Но Его пришествие должно было начаться с Суда, – и Суд должен быть особенно строгим для тех, кто имел наибольшие преимущества.

Весть Иоанна была точно такой же. Он призывал иудеев изменить их жизнь, чтобы достойно встретить Бога. Готовые принять этот вызов показывали свою готовность к изменению (покаянию) своим крещением. Слово это по-гречески означает погружение. Оно часто использовалось, например, при окраске ткани, когда она погружалась в красящий раствор. Крещение в религиозном смысле было таким же, только погружался человек не в краску, а в чистую воду. Иоанн использовал для этого ритуала реку Иордан.

Большинство иудеев знало, что такое крещение. Оно использовалось при переходе язычников в иудейство. Так оно применялось и позднее. Есть обильные свидетельства в свитках Мертвого моря, что ессеи регулярно использовали крещение для сохранения своей моральной и культовой чистоты. Одна из особенностей руин монастыря в Кумране – невероятно сложная система акведуков и водохранилищ для обеспечения в пустыне достаточного количества воды ради исполнения крещальных ритуалов в общине. Конечно, ритуалы ессеев были иными, нежели крещение язычников при переходе в иудейство. Культовые крещения и омовения повторялись в Кумране снова и снова. Но крещение обращаемых в иудейство совершалось раз и навсегда, «едино крещение».

Иоанн вызывающе утверждал, что иудеи, желающие войти в новое Царствие Божие, которое вот-вот наступит, должны всё начать сначала, как если бы они были язычниками, впервые познающими Бога.

Сам Иоанн как бы стоял в безлюдной стране между обетованиями Божиими в ВЗ и исполнением пророчеств, которое вскоре наступит. Он понимал пришествие Мессии в привычных терминах суда и проклятия. Спасителя, обещанного Богом, он описывал как человека, который срубит деревья, не приносящие плодов, и сожжет огнем мякину, отделив ее от зерна. И если фарисеи или зилоты считали, что объектом проклятия Божия должны быть языческие иностранцы, римляне, то Иоанн менее всего говорил о язычниках. Он настаивал на том, что Бог будет судить Свой собственный народ, и фарисеев – в первую очередь.

Разумеется. Иоанн не мог еще в полной мере осознавать характер того Царствия, которое вскоре установит Бог. Ибо это новое Царствие Божие основывается не на проклятии и суде, но на любви, прощении и заботе обо всех людях. Но это было тем, что иудеи могли понять и принять лишь с великим трудом. Даже позднее ученики Иисуса Христа не понимали Его, когда Он говорил о Своем Царствии, грядущем через служение и страдание. Характер спасительных деяний Божиих оставался до конца не понятым до смерти и Воскресения Иисуса Христа.

Беседа 2.

II

1. Крещение Иисуса.

1.9-11 — «И было в те дни, пришел Иисус из Назарета Галилейского и крестился от Иоанна в Иордане. И когда выходил из воды, тотчас увидел [Иоанн] разверзающиеся небеса и Духа, как голубя, сходящего на Него. И глас был с небес: Ты Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение».

Среди тех, кто приходил на Иордан, чтобы послушать Иоанна и принять от него крещение, был также «Иисус из Назарета Галилейского». Он, очевидно, разделял убеждение Крестителя и тех многих, которые толпились вокруг Иоанна: больше никого из них не удовлетворяла та религиозность, то благочестие, какое бытовало до сих пор. Поэтому Иисус тоже крестился. И этот акт публичного согласия и жертвенной преданности не остался без ответа: когда Иисус «выходил из воды, он тотчас увидел разверзающиеся небеса и Духа, как голубя, сходящего на Него. И глас был с небес: Ты Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение» (Мк_1.10–11).

Надо сказать, что оба стиха о крещении Иисуса Христа вызывают немало вопросов: происходило всё именно так, как об этом здесь рассказано? Действительно ли Иисус видел разверзшееся небо и Святого Духа, спускающегося как голубя? Действительно ли Он слышал голос с неба? Был ли Иисус помазан как Мессия Святым Духом в момент Его крещения или вообще впервые тогда принят Богом как «Сын Божий»? Желая ответить на эти вопросы, мы должны тщательно рассмотреть наш текст:

Во-первых, мы замечаем, что по сообщению Марка только Иисус (наш перевод искажён) видел отверстое небо, сходящий на Него Дух и слышал небесный голос. Иоанн не был свидетелем этого события! То, что здесь изображено, происходило только между Иисусом и небесами, миром Божиим.

Во-вторых, нам надо про себя отметить, что Дух сходил с небес не как (в смысле «в виде») голубь, а как (в смысле «наподобие») голубя, т. е. Он спускается в таком же лёгком парении. Кстати, речь в греческом тексте идёт не о голубе, а о горлице. Символическое уподобление Духа (ветра) птице – обычный библейский мотив.

И третье наблюдение: тому, кто знает Библию Израиля, слова небесного голоса невольно напоминают о знаменитых личностях из истории избранного народа. Это цари из дома Давида, которые точно так же во время церемонии своей интронизации во Имя Божие слышали: «Ты Сын Мой; Я ныне родил Тебя» (Пс_2.7). Это и отрок Божий, о котором у пророка Исаии Сказано: «Вот, Отрок Мой, Которого Я держу за руку, избранный Мой, к которому благоволит душа Моя. Положу дух Мой на Него» (Ис_42.1). И когда Иисус называется здесь «Сыном возлюбленным», то это напоминало людям, знакомым с греческим переводом Библии (а таковыми и были в основном читатели нашего Евангелия), это напоминало выражение «возлюбленный сын», появляющееся в истории жертвоприношения Авраамом Исаака. В греческой Библии слово Бога к Аврааму гласит: «Возьми сына твоего возлюбленного, которого ты возлюбил» (Быт_22.2). И ниже: «Ты не пожалел сына твоего возлюбленного для Меня... Так как ты сделал сие дело, и не пожалел сына твоего возлюбленного для Меня, то Я благословляя благословлю тебя» (Быт_22.12, 16–17).

Когда обдумываешь всё это, то приходишь к такому выводу:

Принимая всё это во внимание, мы делаем следующий вывод: используя символы, библейские цитаты и намёки, Марк пишет для нас словесную «икону», а не протоколирует событие крещения. Он уже в самом начале своего Евангелия открывает нам глаза на то, кем был (и кто есть) Иисус. Он – помазанный Мессия, Царь. Он – не такой мессия, какого ожидали иудеи, но Мессия, подобный «Рабу Господню» из Исаии, т. е. Мессия, страдающий за людей. Он – возлюбленный Сын Божий, приносимый в жертву, о чём напоминает история Авраама и Исаака. Сцена крещения у Евангелиста Марка (и у других Евангелистов) отвечает не на вопрос, как всё происходило, а на вопрос, что по глубинной сути произошло в крещении Иисуса.

Марк вовсе не имел цели запротоколировать в своём рассказе факт и ход крещения. Не желал он также изобразить лишь некое особенное событие в жизни Иисуса. Нет, Марк с самого начала желает открыть нам глаза на то, Кем был (и пребывает) Иисус: возлюбленным Сыном Божиим, Который всё дальнейшее, о чём пойдёт речь в Евангелии, совершил в силе Святого Духа!

Текст в истории и краткие экзегетические дополнения.

История толкования показывает, насколько в древности был жгучим вопрос о крещении Иисуса Христа от Иоанна и о сошествии на Иисуса Духа Святого. Сцена Крещения часто повергала в смущение. Павел Самосатский: «Помазание требуется человеку, Слово в помазании не нуждается». Кальвин: «Почему Дух сошёл на Христа, если Он всегда покоился на Нём?». Для гностиков в Крещении духовный Христос, пришедший свыше, внешне соединился с телесным Иисусом (докетизм). Для адопциан человек Иисус в Крещении стал приёмным Сыном Бога. Православные же полагали, что Иисус был вечным Логосом, воплощение Которого произошло задолго до Крещения, и Который не имел нужды в даровании Духа. Так что для них вопрос приобретал особую остроту и разрешался различными путями в более поздней «высокой» христологии.

а) Акт Крещения рассматривался как свидетельство Троицы: глас Отца, послушание Сына и помазание Духом. Это так называемая «гипотеза манифестации» (классический представитель – Феодор Мопсуэстский). Провозглашение Иисуса Сыном Божиим происходит «не столько ради Него, сколько ради других» (Кальвин).

б) Акт Крещения – материальное обоснование христианского таинства крещения. В Древней Церкви доминирует мнение, что Иисус Своим Крещением очистил стихию воды (Ign Eph 13,2; Cl Al Proph 7; Tertullian, Adv Iud 8). Крещение Христа – прообраз христианского крещения (Theod Mops Fragm Dogm VIII). Крещение показывает тесную связь воды и Слова (Aug In Joh Ev Tract 15,4). В восточной традиции главным содержанием праздника Богоявления стало Крещение, и в этот день, как в Пасху, происходило массовое крещение оглашенных.

в) Многочисленными уже в Древней Церкви были попытки понимать Крещение в связи с искупительной смертью или с воплощением. При этом Крещение Иисуса могло пониматься прямо как искупительное Крещение (Ephr Nat 3.19). Или своеобразно толковалось слово «правда». Правда Иисуса состоит в том, что Он в Крещении по Своей милости солидаризировался с грешниками (Иоанн Златоуст, 12.1).

г) Чрезвычайно распространён был историко-сотериологический тип толкования: Адам своими грехами затворил небо, Христос вновь его отворил (Rabanus 777; Евфимий Зигабен 172; Фома Аквинский № 298). Христом и со времени Христа небо открыто для нас (Лютер).

Все эти толкования пытались объяснить текст Матфея исходя из более поздней, развитой, «высокой христологии» Церкви. В действительности же в тексте такой «высокой» христологии ещё нет (в отличие, скажем, от Павла или Иоанна). Иисус из Галилеи приходит к Иоанну как один из многих, и Иоанн крестит Его. Что это означает для христологии? И почему именно в момент крещения звучит с неба провозглашение Иисуса Сыном Божиим?

Самому акту крещения Матфей уделяет столь же мало внимания, как и Марк. Только более поздние предания украшают эту сцену всякими чудесами, например, великим светом над водой (в некоторых латинских рукописях). В формулировке Матфея «отверзлись небеса» иногда усматривают намёк на Иез_1.1, 3–4: «И было в тридцатый год,… при реке Ховаре, отверзлись небеса, и я видел видения Божии... Было слово Господне к Иезекиилю... И я видел, и вот, бурный ветер (дух) шёл от севера, великое облако и клубящийся огонь, и сияние вокруг него». Матфей, как и Лука, изображает при этом всё случившееся не как видение, но как реально видимое событие, хотя рукописный материал здесь имеет расхождения. Дело в том, что в древнейших рукописях (и в критических изданиях) стоит: «отверзлись небеса». А в более поздних рукописях (и у нас в Синодальном переводе): «отверзлись Ему небеса» (Мф_3.16).

Иисус – Сын Божий.

Обозначение «Сын Божий» встречается как в иудейской, так и в греческой письменности – разумеется, с очень различающимся смыслом.

Греки употребляли слово «сын» почти исключительно в смысле физического происхождения. Иначе говоря, если в мифах о богах и героях говорилось о каком-нибудь «сыне бога», тем самым подразумевалось, что некий бог – чаще Зевс – отец того или иного персонажа. (Без слов понятно, что такого рода «материальное» представление о божественном зачатии Библии абсолютно чуждо). И только врачи, как «сыны» бога Асклепия, а также владыки назывались «сынами божьими» без связи с прямым божественным зачатием.

И в иудейском словоупотреблении слово «сын» выражало ту или иную принадлежность. Только при этом необязательно понималась принадлежность через физическое зачатие. Слово «сын» здесь могло означать не только плотское происхождение или родство, но также принадлежность к определённой группе, к определённой профессии или народу, впрочем, также и принадлежность Богу. Так, например, «сынами Божиими» называются ангелы как члены небесного царственного двора (Быт_6.2, 4; Иов_1.6, 38.7; Пс_89.7). Бог называет Израиль как «сын Мой, первенец Мой» (Исх_4.22; ср. Ос_11.1). «Сыном Божиим» мог называться также царь или (страдающий, праведный) мудрец (Пс_2.7; 2_Цар_7.12–14; Сир_4.11; Прем_2.13–18; JosAs_6.2–6, 13.10). Наконец, из рукописей Кумрана мы знаем, что во времена Иисуса титул «Сына Божия» носил также царственный Мессия (4_Qflor_10–14).

Итак, если христиане, которые первоначально все вышли из иудейства, называли Сыном Божиим Иисуса, то тем самым они, прежде всего, выражали принадлежность Иисуса Богу; ибо после события Воскресения в таковой принадлежности ученики Иисуса уже не сомневались (ср. Рим_1.4; 1_Сол_1.10).

То, что раннее христианство принадлежность Иисуса Богу обозначало именно словом «Сын», имело две причины. Во-первых, Сам Иисус постоянно называл Бога Своим Отцом (ср. Мк_14.36; Мф_11.25; Лк_11.2 и т.д.). Во-вторых, Мессия уже давно считался Сыном Божиим, а Иисус был признан Мессией.

Для Марка Иисус заведомо был Сыном Божиим (ср. Мк_1.1, 11), хотя мысль о девственном рождении у него, по-видимому, не играет никакой роли (ср. Мк_6.3). Гораздо важнее для него было то, что под Крестом признать и открыто исповедать Иисуса Сыном Божиим посмел только римский сотник (Мк_15.39). Только в свете Креста мы можем по-настоящему постичь, что означает, когда мы говорим об Иисусе: «Он был Сыном Божиим!».

Искушение Иисуса.

1.12-13 — «Немедленно после того Дух ведет Его в пустыню. И был Он там в пустыне сорок дней, искушаемый сатаною, и был со зверями; и Ангелы служили Ему».

В Евангелии от Марка Иисус – не только Сын Божий, но и новый Человек. С Мф и Лк совпадает только указание на сорок дней (Исх_34.28 и 3_Цар_19.1–8). Сорок дней в Библии означает хорошее, отмеренное Богом время. Не сказано, в чём состояли искушения. К тому же, кажется, они приходятся не на конец 40 дней, а происходят на протяжении всего срока. При этом все сорок дней Иисусу служат ангелы. Примечательно замечание, что Иисус «был со зверями». Служение ангелов и дикие звери дают ключ к пониманию рассказа. Всё это напоминает об Адаме в раю.

В одном иудейском рассказе о жизни Адама и Евы говорится, что когда они были изгнаны из рая, они девять дней искали, чего бы поесть.

«Но они не нашли ничего из того, что было у них в раю, но только звериную пищу. Тогда сказал Адам Еве: Это Господь дал в пищу зверям и скоту, а у нас была пища ангельская».

В этом рассказе подразумевается, что звери до грехопадения жили с людьми.

Когда один из зверей нападает на Сета, сына Адама и Евы, Ева бранит его:

«Ты, злой зверь, ты не страшишься нападать на образ Божий? Зачем отверзаешь ты свою пасть? Зачем точишь зубы?».

А зверь возражает Еве:

«Ева, не против нас обращай свои несправедливые упрёки и рыдания, но против себя. Ведь господство зверей возникло только из-за тебя. Зачем отверзла ты свой рот, чтобы есть от дерева, от которого Бог запретил тебе есть? Из-за этого изменились и наши природы».

До грехопадения люди, звери и ангелы жили в мире и общении. Неудивительно, что Израиль ожидал от Мессии восстановления этого райского порядка. Об этом мы читаем у пророка Исаии:

«И произойдет отрасль от корня Иессеева, и ветвь произрастет от корня его; и почиет на нем Дух Господень... Тогда волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком; и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их. И корова будет пастись с медведицею, и детеныши их будут лежать вместе, и лев, как вол, будет есть солому. И младенец будет играть над норою аспида, и дитя протянет руку свою на гнездо змеи» (Ис_11.1–2, 6–8).

В Завещании Неффалима (8.4) содержится следующее обетование для «последних времён»:

«Если вы творите благое, то вас будут благословлять люди и ангелы, и вами среди народов будет прославлен Бог, и диавол будет бежать от вас, и звери будут бояться вас, и Господь будет любить вас, и ангелы будут заботиться о вас».

У Марка Дух, погнав Иисуса в пустыню, фактически привёл Его в рай. В отличие от Адама, Иисус его не утратил. Он – Новый Адам.

Беседа 3.

1. Евангелие Иисуса Христа.

1.14-15 — «После же того, как предан был Иоанн, пришел Иисус в Галилею, проповедуя Евангелие Царствия Божия и говоря, что исполнилось время и приблизилось Царствие Божие: покайтесь и веруйте в Евангелие».

Обратить внимание на следующие экзегетические моменты:

(Мк_1.14) κηρύσσων: «предан» – Pass. Div.; «проповедуя» – κηρύσσων.

(Мк_1.15) ΐ: «Исполнилось время» – Πεπλήρωται ὁ καιρὸς; «приблизилось» – ἤγγικεν; «в Евангелие» – ἐν τῷ εὐαγγελίῳ. В какое Евангелие? Да вот в то, что «приблизилось Царствие Божие»!

Ирод Антипа, правивший частью наследия своего отца Ирода Великого с 4 г. до РХ по 39 г РХ, бросил Иоанна Крестителя в темницу, о чем будет рассказано в 6-й главе. Но если он полагал, что после этого в иудейском народе стихнет волнение, то он вскоре понял, что ошибался. Теперь на публичную сцену выступил Иисус. Разумеется, Он не просто продолжил дело Иоанна. Он принес нечто новое и небывалое.

Иное место проповеди.

Уже внешне Иисус изменил деятельность Иоанна. Тот действовал в иудейской пустыне на Иордане – на определенном месте, к которому отовсюду тянулись люди. Иисус начал Свою деятельность в Галилее. И не к Нему шли люди, а Он шел к людям. Галилея – область, о которой Иосиф Флавий пишет:

«Вдоль Геннисарета тянется страна того же имени изумительной природы и красоты. Земля по тучности своей восприимчива ко всякого рода растительности, и жители действительно насадили ее весьма разнообразно; прекрасный климат также способствует произрастанию самых различных растений. Ореховые деревья, нуждающиеся больше в прохладе, процветают массами в соседстве с пальмами, встречающимися только в жарких странах; рядом с ними растут также фиговые и масличные деревья, требующие более умеренного климата. Здесь природа как будто задалась целью соединить на одном пункте всякие противоположности; здесь же происходит чудная борьба времен года, каждое из которых стремится господствовать в этой местности. Ибо почва производит самые разнообразные, по-видимому, плоды не только один раз, но и в течение всего года беспрерывно. Благороднейшие плоды, виноград и фиги она доставляет десять месяцев в году сряду, в то время, когда остальные плоды по очереди поспевают в продолжение всего года. Кроме мягкого климата, богатому плодородию способствует еще орошение, доставляемое могучим источником, называемым жителями Кафарнаумом» («Иуд. война», III, 10, 8).

Жизненным пространством Иисуса была не пустыня с ее иссушенностью и экстремальными температурами, но плодородная и густонаселенная страна с ее водой, травой и тенью.

И еще нечто иным было у Иисуса: не Он заставлял людей приходить к Себе, но Сам шел к людям, чтобы возвещать им Евангелие, то есть Благую Весть: «Исполнилось время: Царствие Божие здесь!».

«Исполнилось время».

В греческом языке два слова, которые у нас обычно переводятся одинаково – «время». Это κρόνος и καιρὸς. Первое слово означает время в его протяженности, длительности. Второе означает пункт времени, срок. Например, срок поспевания плодов, урожая (Мк_11.13, 12.2). Именно это слово καιρὸς и стоит в нашем тексте о провозглашении Евангелия Иисусом Христом. «Исполнился срок, уже настал момент!». Нет нужды ждать более позднего времени! Ибо «приблизилось Царствие Божие». Здесь следует сказать, что в оригинале используется совершенное глагольное время Perfectum. Иначе говоря, «Царствие Божие уже здесь». Эта весть для современников Иисуса Христа напоминала о библейских словах из пророка Исаии. Мы уже приводили их:

«Как прекрасны на горах ноги благовестника, возвещающего мир, благовествующего радость, проповедующего спасение, говорящего Сиону: «воцарился Бог твой!» Голос сторожей твоих – они возвысили голос, и все вместе ликуют, ибо своими глазами видят, что Господь возвращается в Сион. Торжествуйте, пойте вместе, развалины Иерусалима, ибо утешил Господь народ Свой, искупил Иерусалим» (Ис_52.7–9).

С тех пор как пророк провозгласил эти слова, в иудейском народе не угасала надежда на возможность воцарения Бога, на реальное осуществление Его Царства. Тогда было бы устранено все, что мешало верующим исповедать Бога своим единственным Господом. Тогда исполнились бы слова пророка Софонии:

«Ликуй, дщерь Сиона! торжествуй, Израиль! веселись и радуйся от всего сердца, дщерь Иерусалима! Отменил Господь приговор над тобою, прогнал врага твоего! Господь, царь Израилев, посреди тебя: уже более не увидишь зла» (Соф_3.14–15).

И вот на фоне этой надежды и этого ожидания Иисус провозглашает: «Царствие Божие настало!»

Трудно верить!

Эта весть была потрясающей. Мы это лучше почувствуем, если вспомним, как возвещал Иоанн Креститель пришествие Царствия Божия. – Как страшный Суд!

«[Иоанн] приходившему креститься от него народу говорил: порождения ехиднины! кто внушил вам бежать от будущего гнева? Сотворите же достойные плоды покаяния и не думайте говорить в себе: отец у нас Авраам, ибо говорю вам, что Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму. Уже и секира при корне дерев лежит: всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь» (Лк_3.7–9).

Иисус не отрицал такое суждение о народе своего времени. Он тоже называл его неверным, родом грешным и прелюбодейным (Мк_9.19, 8.38). И все-таки Он возвещал этому народу не Суд, но спасительное Царствие Божие – и все это без всяких предварительных условий!

Понятно, что в народе немало было таких, кто сомневался. Они вроде бы и слушали эту весть, но затем качали головами и отходили прочь. Но Иисус не сдавался: «Покайтесь и веруйте в это Евангелие!», – был Его ответ. Кстати, только в этом месте Иисус употребляет понятие «покаяние». В дальнейшем он его не упоминает, так как оно не могло вполне выразить то, к чему Он призывал народ.

Замечания к понятию «покаяние».

1. Понятия покаяние и Царствие Божие (или Небесное) характерны только для синоптических Евангелий. Традиция Евангелиста Иоанна пользуется иной терминологией. При этом слова μετανοεῖν (каяться) и μετάνοια (покаяние) встречаются гораздо реже, чем слово βασίλεια (царствие), которым пронизан весь текст синоптических Евангелий. Так, слово «царствие» встречается в Евангелии от Матфея 57 раз, в Евангелии от Марка 20 раз, в Евангелии от Луки 46 раз и в Евангелии от Иоанна 5 раз; слово же «покаяние» и однокоренные ему 7 раз в Мф, 3 раза в Мк, 14 раз в Лк, и ни одного раза в Ин. «Покаяние» – собирательное понятие, в котором евангелисты обобщают то, чего ждет от человека Иисус Христос. Покаяние – понятие, близкое обращению. Л.П. Карсавин переводил μετάνοια как «умоперемена», то есть изменение ума, внутреннего состояния человека, его нравственного суждения и воли. Такая внутренняя перемена должна вести и к изменению его поведения.

Настоятельный призыв к покаянию составлял основное содержание проповеди Иоанна Крестителя. Но у него покаяние имеет смысл отличный от того, который вкладывал в это понятие Иисус Христос. Спаситель тоже призывал: «Покайтесь!» (Мк_1.4). Однако следует заметить, что в дальнейшем Он больше не произносит этого слова Иоанна Крестителя, потому что оно не могло выразить того, к чему собственно Он желал призвать Свой народ. Ведь «покаяние» на языке Ветхого Завета означало «обращение», «возвращение», «оборачивание назад». Но Иисус Христос вовсе не хочет, чтобы народ вернулся назад, к тому, что раньше считалось благим и праведным. Он желает большего: вести народ вперёд. Посему Иисус Христос и требует в дальнейшем от людей не покаяться, но следовать за Ним. Он конкретизирует понятие покаяния, указывая человеку, что ему необходимо сделать именно сейчас, в конкретной ситуации. Что Иисус Христос, в конечном счете, ищет в человеке, Он объединяет в двух принципиальных понятиях: следование Ему и вера.

2. Понятие покаяние широко использовалось и в Ветхом Завете, прежде всего, пророками, когда они призывали Израиль вернуться к его Богу и к его Завету. Но грядущее Царствие Божие, о котором благовествует Иисус Христос, требует устремленности вперед, а не возвращения назад! Однако с грядущим Царствием приходит не какой-то новый Бог, но именно Бог Израиля! Он приходит, согласно, чтобы осуществить Свои обетования: «Ты ли Тот, Который должен придти, или ожидать нам другого? И сказал им Иисус в ответ: пойдите, скажите Иоанну, что слышите и видите: слепые прозревают и хромые ходят, прокаженные очищаются и глухие слышат, мертвые воскресают и нищие благовествуют; и блажен, кто не соблазнится о Мне» (Мф_11.3–6). Поэтому покаяние как обращение вперед к Царствию Божию есть в то же время возвращение к Богу Израиля, возвращение блудного сына к своему Отцу и возвращение творения к своему Творцу. В Иисусе Христе Бог приводит людей к Своему эсхатологическому Царствию и одновременно исполняет Свои обетования, данные в союзе с Израилем.

2. Следуйте за Мной.

1.16-20 — «Проходя же близ моря Галилейского, увидел Симона и Андрея, брата его, закидывающих сети в море, ибо они были рыболовы. И сказал им Иисус: идите за Мною, и Я сделаю, что вы будете ловцами человеков. И они тотчас, оставив свои сети, последовали за Ним. И, пройдя оттуда немного, Он увидел Иакова Зеведеева и Иоанна, брата его, также в лодке починивающих сети; и тотчас призвал их. И они, оставив отца своего Зеведея в лодке с работниками, последовали за Ним».

Экзегетические замечания:

Мк_1.16: «закидывающих сети» ἀμφιβάλλοντας.

Мк_1.17: «Идите за Мною» – δεῦτε ὀπίσω μου; «Я сделаю» – ποιήσω; «рыболовы» (Мк_1.16) и «ловцы человеков» – ἁλιεῖς и ἁλιεῖς ἀνθρώπων, «рыболовы и человеколовы» – игра слов. Но с того времени ловля рыбы в сети стала символом миссии.

Мк_1.18, 20 «тотчас».

Мк_1.19: Иаков и Иоанн имеют лодку в отличие от Симона и Андрея.

Мк_1.20: Отец оставлен! Но не один, а «с работниками».

Евангелист Марк не интересуется вопросами, которые интересовали других евангелистов. Например, он не сообщает нам, как долго Иисус возвещал Евангелие в Галилее в одиночестве, без учеников (согласно Лк_4.14–44 у Иисуса вначале учеников не было). Марк не сообщает, имел ли Иисус контакты с теми, кого он позже призвал к следованию Ему (о таких контактах написано в Ин_1.35–51 или Лк_4.38–39, 5.1–11). Для Марка гораздо важнее было другое, и об этом он желал сообщить своим читателям.

И около 70-го года, когда было написано Евангелие от Марка, христианские общины в Римской империи были довольно редким явлением. Они ведь возникли относительно недавно по сравнению с прочими религиозными объединениями. Они были новичками. Тем не менее, они при императоре Нероне успели претерпеть первые преследования. Не удивительно, что христиане, к которым в равной степени враждебно относились римляне и иудеи (ср. Деян_14.4–6, 18.2–3), спрашивали себя: в чем собственно причина нашего особого положения? Чем это объяснить?

На эти и подобные принципиальные вопросы Марк отвечает сообщением о призвании первых учеников. Из этих повествований следовало, что общество учеников Иисуса возникло в мгновение ока, когда Иисус у Галилейского моря призвал следовать Ему две пары братьев: Симона и Андрея и Иакова и Иоанна. Иначе говоря, первые христианские Церкви имеют только одно основание, одно начало – Слово Иисуса. – В этом специфика особого положения христиан в окружающем мире.

Это становится еще яснее, когда обращаешь внимание на то, что в иудействе все было наоборот: Иудеи сами выбирали своих учителей. Это они решали, кому следовать и у кого учиться. А в нашем евангельском рассказе Сам Учитель Иисус вызывает четырех рыбаков из их повседневности и увлекает вслед за собой в служение Царствию Божию: «Я сделаю, что вы будете ловцами человеков!».

Но Марк выразил своим повествованием о призвании еще нечто другое. Похожее событие уже имело место в библейской истории:

«И пошел он оттуда, и нашел Елисея, сына Сафатова, когда он орал; двенадцать пар [волов] было у него, и сам он был при двенадцатой. Илия, проходя мимо него, бросил на него милоть свою. И оставил [Елисей] волов, и побежал за Илиею, и сказал: позволь мне поцеловать отца моего и мать мою, и я пойду за тобою. Он сказал ему: пойди и приходи назад, ибо что сделал я тебе? Он, отойдя от него, взял пару волов и заколол их и, зажегши плуг волов, изжарил мясо их, и роздал людям, и они ели. А сам встал и пошел за Илиею, и стал служить ему» (3_Цар_19.19–21).

Мы видим, что Иисус вел себя по отношению к Симону и Андрею, Иакову и Иоанну так же, как великий пророк библейских времен. Но отличие (и это поначалу может казаться даже чем-то неприятным) Иисуса в том, что Его призыв был столь настоятельным, что Он даже не оставил времени призванным отдать долг любви их ближним. Илия позволил это сделать Елисею. В Иисусе не просто воспроизводится прошлая история. В Нем начинается нечто новое, такое, что не терпит отлагательств.

Беседа 4.

3. Освобождающее слово.

1.21-28 — «И приходят в Капернаум; и вскоре в субботу вошел Он в синагогу и учил. И дивились Его учению, ибо Он учил их, как власть имеющий, а не как книжники. В синагоге их был человек, [одержимый] духом нечистым, и вскричал: оставь! что Тебе до нас, Иисус Назарянин? Ты пришел погубить нас! знаю Тебя, кто Ты, Святый Божий. Но Иисус запретил ему, говоря: замолчи и выйди из него. Тогда дух нечистый, сотрясши его и вскричав громким голосом, вышел из него. И все ужаснулись, так что друг друга спрашивали: что это? что это за новое учение, что Он и духам нечистым повелевает со властью, и они повинуются Ему? И скоро разошлась о Нем молва по всей окрестности в Галилее».

Обратить внимание на следующие экзегетические моменты:

Мк_1.21: Объяснить, что значит «учил». Содержание Его учения не излагается. Оно «показывается» в его реализации.

Мк_1.22: Поражались, а не просто удивлялись. Объяснить, что значит «власть имеющий» и «со властью» (Мк_1.27).

Мк_1.23: Может ли дух быть «чистым» или «нечистым»? «Вскричал» – ἀνέκραξεν.

Мк_1.24: τί ἡμῖν καὶ σοί Ἰησοῦ Ναζαρηνέ ἦλθες ἀπολέσαι ἡμᾶς οἶδά σε τίς εἶ ὁ ἅγιος τοῦ θεοῦ. Почему «мы»? Бесов много? «Святой Божий» – титул Мессии, тайное имя.

Мк_1.25: «Запретил» – ἐπετίμησεν – глагол, известный по слову «епитимия». «Замолчи» – φιμώθητι.

Мк_1.27: Буквально: «Что это? Новое учение со властью! Он и духам нечистым повелевает, и они повинуются Ему». – Объяснить слово «новое» и напомнить, что означает «со властью» (точнее: согласно власти).

Мк_1.28: «молва» – точнее «слух», – слово, важное в миссии.

Историей призвания двух пар братьев в самом начале публичной деятельности Иисуса Христа Марк напоминает ранним христианским общинам, что их существование имеет только одно основание – Слово Иисуса.

И все же наверняка многие задавались тогда вопросом, не слишком ли зыбко существование Церкви, не подвержено ли оно постоянной опасности? Можно ли не раздумывая идти своим путем, полагаясь только на это слово?

Марк отвечает на этот вопрос своим рассказом об исцелении одержимого. Два момента отличают его рассказ от привычных историй исцелений, которые бытовали в его время.

Во время синагогального богослужения после прочтения положенного отрывка из Священного Писания всякий взрослый израильтянин мог взять слово. Так и Иисус учил по субботам в синагоге. При этом слушатели тотчас чувствовали отличие проповеди Иисуса от толкований других книжников.

Марк не объясняет, в чем состояло это разительное отличие. Сила, какой обладало слово Иисуса, показана на реакции демона, который, услышав это слово, возмущенно кричит из одержимого. Это – первая особенность истории об исцелении: Ведь человек, одержимый нечистым духом, пришел в синагогу вовсе не для того, чтобы его исцелил Иисус, да еще и в субботу! Может быть, человек даже и не знал, что за дух пробрался в него. Не знал до того момента, пока не прозвучало слово Иисуса. Но в этот момент в нем взбунтовалось то, что сидело в потаенной глубине его существа, – демон.

Чтобы лучше понять этот случай, надо бросить взгляд на современное Иисусу Христу представление о демонах.

Экскурс: Иудейское представление о демонах во времена Иисуса Христа.

Вера в существование демонов (бесов), или нечистых духов, часто появляется в ВЗ. Израильтяне, равно как египтяне, вавилоняне и жители Ханаана считались с демонами (ср. Лев_17.7; 2_Пар_11.15; Ис_13.21, 34.14). Они слишком часто испытывали тот факт, что их жизнь и их состояние постоянно находится под влиянием необъяснимых вредоносных сил, которые грозят уничтожением.

Всякие попытки ограничить или даже запретить эти верования в Израиле оставались безуспешными. Со времени Вавилонского изгнания во всякой неудаче и во всякой болезни стали видеть не зависящее от Господа воспитательное средство или наказание (Чис_12.9–14; Втор_28.21–22; Пс_87 и так далее), а – как в Вавилоне – прямое действие того или иного демона (ср. Тов_3.8, 17, 6.8, 13–17; Пс_91.5–6; 1_Енох_15, 11–12; Мк_9.17–18 и так далее). Также и боги язычников со времени проникновения эллинизма больше не рассматривались как члены божественного окружения, то есть как ангелы (так еще Втор_32.8, 17; Пс_28.1, 81.1, 6, 88.6–8), но стали считаться демонами (ср. Втор_32.17 LXX; Пс 95.5 LXX; 105,37 LXX; Ис_65.3 LXX; 1_Кор_10.20–21).

Если поначалу существование демонов в Израиле просто предполагалось, то во времена Иисуса в иудействе возникло множество различных мнений о происхождении демонов:

Одни считали, что демоны – духи тех исполинов, которые (согласно Быт_6.1–4) были зачаты ангелами с дочерьми человеческими. Это произошло во время третьего мятежа ангелов. Здесь можно остановиться на мифических представлениях об ангельских мятежах:

Первый мятеж на небе произошел сразу после творения. Восстали Самаил (Сатанаил) и Сефирот, которые отказались принимать сотворение человека. Они увлекли за собой многих ангелов и, в конце концов, были сброшены в ад.

Второй мятеж на небе возглавил Люцифер, который тоже возмутился людьми с их жестокостями. Он решился на восстание и тоже был низринут с неба.

Третий мятеж – восстание Семьязы и его сторонников, которые стали спать с дочерьми человеческими (Быт_6.1–4), что было запрещено делать ангелам. Они, правда, не бунтовали против Бога и Его творения, но все равно были наказаны и низринуты в преисподнюю.

Так вот, после того как эти мятежные ангелы были низринуты в преисподнюю, их порождения, исполины, были приговорены к смерти. С тех пор их духи неприкаянно блуждают по миру на беду всем.

Для других демоны – это души, сотворенные Богом на закате шестого дня творения. Но когда Бог собрался дать этим душам тела, наступила суббота, которая помешала закончить начатое. Так эти души и остались духами без тел и стали демонами.

Третьи считали, что демоны – это духи того поколения, которое строило Вавилонскую башню (Быт_11.1–9). А Иосиф Флавий писал, что демоны – просто духи злых людей вообще. И наконец, существовало еще мнение, что демоны возникли из сношения Адама с женскими духами (суккубами) и Евы с мужскими духами (инкубами). Обо всех этих странных и красочных фантазиях можно почитать в древней иудейской литературе.

Но сколь бы различными ни были все эти мифы, объясняющие существование демонов, все они были согласны в одном: никогда демоны не приводились в связь с Сатаной. И соответственно, их действие усматривалось не в совращении ко греху, но во всевозможном вреде, причиняемом человеку.

Именно такое представление о демонах мы видим и в наших синоптических евангелиях. Там, где говорится о демонической одержимости, нет речи о каких-то грехах одержимых или о прощении грехов Иисусом. Но везде речь идет о том, что Иисус Христос устраняет телесный или духовный вред, причиняемый демонами.

Итак, в глазах современников Иисуса демоны были теми темными и разрушительными силами, от которых не застрахован ни один человек, и от действия которых человек, которого это действие коснулось, не может избавиться собственными силами. Хотя мнения о происхождении этих злых существ были самыми разными, ни у иудеев, ни у язычников не было никакого сомнения в их сверхъестественной силе и власти. И поэтому сообщения об экзорцизмах Иисуса были воистину Евангелием не только для иудеев, но и для язычников. А это важно для Марка, который пишет в Риме.

Теперь мы лучше поймем, что означало для первых читателей Евангелия от Марка, когда они первое, что слышали о Слове Иисуса (а ведь Его Слово – единственное основание их существования как Церкви), это: «Он и духам нечистым повелевает, и они повинуются Ему!». Для них это означало:

Там, где громко звучит Слово Иисуса, не могут устоять никакие темные силы. А ведь мы ощущаем их в нашей жизни, не зная подчас, откуда они взялись, и не имея собственных сил им противостоять, от них освободиться.

Разумеется, эти «нечистые духи» не сдаются сразу. Они сидят в нас и обороняются. И, возможно, в такие моменты, когда в нас поднимается какое-то возражение против слов Иисуса Христа, мы открываем, что и мы не свободны от какого-то враждебного жизни духа. Иногда мы даже слышим в себе ту или иную аргументацию против Евангелия, то есть против Слова Иисуса. Слышим тщетную попытку лишить силы Его Слово. О такой попытке говорит стих 24 нашего рассказа об одержимом. Демон кричит: «Знаю Тебя, кто Ты, Святый Божий!». Из всевозможных магических заклинаний мы знаем, что означают эти слова. Колдуны и заклинатели стремятся парализовать силы того или иного человека, когда они узнают и произносят его имя, особенно тайное имя. Да, на имени колдовали во все времена. Вот к такому магическому заклятию и прибегает демон в повествовании Марка. Но сколь бы сильным ни было сопротивление демонов, Слово Иисуса не может преодолеть никакая другая власть. Оно «со властью». Именно об этом речь в его первом рассказе об исцелении. Поэтому – и это вторая особенность – Марк в конце обращает внимание читателя не на Самого Иисуса, а на Его учение.

Итак, – напомню, – два самых важных отличия данного рассказа Марка от бытовавших в его время рассказах об исцелениях. Первое: отсутствует демонстрация болезни или просьба больного об исцелении. Может быть, одержимый даже не знает о своей одержимости. Второе: внимание переключено на Слово, на учение.

4. Исцеляющее слово.

a) Исцеление тещи Петра.

1.29-31 — «Выйдя вскоре из синагоги, пришли в дом Симона и Андрея, с Иаковом и Иоанном. Теща же Симонова лежала в горячке; и тотчас говорят Ему о ней. Подойдя, Он поднял ее, взяв ее за руку; и горячка тотчас оставила ее, и она стала служить им».

Весть Иисуса Христа с самого начала вызывала озадаченность: «Что это?» (Мк_1.27). Так спрашивали не только в Капернауме. Слух разнесся повсюду. Иисус вскоре начал отвечать на вопрос «Что это?». По иудейскому обычаю, главная субботняя трапеза совершалась сразу после службы в синагоге, в шесть часов, то есть в 12 часов пополудни. И мы видим, что Иисус в сопровождении четырех учеников пришел на трапезу в дом Симона и Андрея. На женской половине лежала в горячке теща Симона. В эпоху Иисуса было много заклинателей бесов, но им нужны были сложные магические заклинания, чары и формулы, и даже магические приборы. В синагоге Иисус произнес только одно властное предложение и исцеление наступило. И здесь снова то же самое. Игнорируя рекомендуемые Талмудом сложные средства лечения горячки, Он одним жестом и властным словом исцелил женщину. Он «поднял» ее, что напоминает «воскресение». Горячка (это ведь тоже демон) убегает. Все это происходит «тотчас» – так характерно для Марка! И теща стала подавать на стол («служить»). Это символично: спасение дается для служения. Помощь нам должна быть источником нашей помощи другим. В этом истинная «евхаристия».

Беседа 5.

б) Исцеления больных и изгнания бесов.

1.32-34 — «При наступлении же вечера, когда заходило солнце, приносили к Нему всех больных и бесноватых. И весь город собрался к дверям. И Он исцелил многих, страдавших различными болезнями; изгнал многих бесов, и не позволял бесам говорить, что они знают, что Он Христос».

Сначала Иисус исцеляет в синагоге, потом в доме своих друзей, а теперь Он исцеляет на улице. Люди прождали до вечера, потому что закон запрещал носить какой-либо груз по городу в субботу. Жители Капернаума подождали, пока зайдет солнце и на небе вспыхнут три звезды, и тогда уже понесли всех своих больных к Иисусу, и Он исцелял многих. Здесь надо заметить, что Марк реалистично пишет о том, что к Иисусу приносили всех, а исцелил Он не всех, но многих. Другие евангелисты из «благочестивых» соображений идеализируют картину. Так в Мф_8.16 и Лк_4.40 («и исцелил всех больных»).

Следует напомнить, что значит для Нового Завета понятие «исцеления». Это знамение окончательного исцеления, то есть спасения. Стоит вспомнить родственность слов «целый», «спасение» в греческом языке, а также родственность слов heil, heilig, heilen, Heil, Heiland в немецком, или heal, healer, whole, holy в английском, sanus и sanctus в латинском...

Надо обратить внимание на то, почему Иисус не позволял бесам говорить, что Он – Христос. Этот мотив Messiasgeheimnis был описан немецким ученым Wrede в 1900году. Этот феномен вызвал много дискуссий среди ученой братии исследователей Нового Завета.

В этом отрывке проповедники обычно усматривают некий урок. Толпы тянутся к Иисусу потому, что им было от Него что-то нужно. Они хотели использовать Его в своих интересах. Именно этого почти каждый хочет от Бога и Его Сына. На одну молитву благодарения приходится тысяча молитв прошений. Обычно люди смотрят на религию как на службу скорой помощи и вспоминают о Боге лишь в кризисную минуту. Мораль: все должны обращаться к Иисусу, потому что только Он может дать нам то, что нужно для жизни, но если такое обращение и полученные дары не вызовут в нас ответной любви и благодарности, значит с нами что-то трагически неладно.

в) Проповедь в Галилее.

1.35-39 — «А утром, встав весьма рано, вышел и удалился в пустынное место, и там молился. Симон и бывшие с ним пошли за Ним и, найдя Его, говорят Ему: все ищут Тебя. Он говорит им: пойдем в ближние селения и города, чтобы Мне и там проповедовать, ибо Я для того пришел. И Он проповедовал в синагогах их по всей Галилее и изгонял бесов».

К переводу: в Мк_1.38 критический текст читает не «ибо Я для того пришел», а «ибо Я для того и вышел». То есть из Капернаума Иисус Христос ушел для проповеди во всей Галилее и Иудее.

Итак, мы видим, что у Иисуса не оставалось времени для уединения. Но Он знал, что не может жить без общения с Богом, что Он должен время от времени Сам обращаться за духовной поддержкой в молитве. Он уходит из города, ведь у Него не было своего дома, квартиры, комнаты. Но Его, естественно, достали и там, в пустынном месте. Назойливые люди разыскали Иисуса и хотели вернуть Его. Но Он уходит дальше. Будучи ребенком, Иисус ушел от родителей в храм «к Отцу». Теперь (и это тоже символично) таким храмом, домом Отца, становится весь мир. Иисусом двигала любовь Отца. Она препятствовала Ему вести оседлый образ жизни, спокойно сидеть на одном месте. В Мк_1.39 проповедь (слово) и исцеления (дело) составляют некое единство.

г) Очищение прокаженного.

1.40-45 — «Приходит к Нему прокаженный и, умоляя Его и падая пред Ним на колени, говорит Ему: если хочешь, можешь меня очистить. Иисус, умилосердившись над ним, простер руку, коснулся его и сказал ему: хочу, очистись. После сего слова проказа тотчас сошла с него, и он стал чист. И, посмотрев на него строго, тотчас отослал его и сказал ему: смотри, никому ничего не говори, но пойди, покажись священнику и принеси за очищение твое, что повелел Моисей, во свидетельство им. А он, выйдя, начал провозглашать и рассказывать о происшедшем, так что [Иисус] не мог уже явно войти в город, но находился вне, в местах пустынных. И приходили к Нему отовсюду».

В этом отрывке мы можем наблюдать редакторскую работу других синоптиков и аргументы в пользу Теории двух источников и первенства Евангелия от Марка. Сравним тексты Мк_1.40–45, Мф_8.2–4, Лк_5.12–16:

Мк_1.40 — «Приходит к Нему прокаженный и, умоляя Его и падая пред Ним на колени, говорит Ему: если хочешь, можешь меня очистить».

Мф_8.2 — «И вот подошел прокаженный и, кланяясь Ему, сказал: Господи! если хочешь, можешь меня очистить».

Лк_5.12 — «Когда Иисус был в одном городе, пришел человек весь в проказе и, увидев Иисуса, пал ниц, умоляя Его и говоря: Господи! если хочешь, можешь меня очистить».

Мк_1.41 — «Иисус, умилосердившись над ним, простер руку, коснулся его и сказал ему: хочу, очистись».

Мф_8.3 — «Иисус, простерши руку, коснулся его и сказал: хочу, очистись».

Лк_5.13 — «Он простер руку, прикоснулся к нему и сказал: хочу, очистись».

Мк_1.42 — «После сего слова проказа тотчас сошла с него, и он стал чист».

Мф_8.3 — «И он тотчас очистился от проказы».

Лк_5.13 — «И тотчас проказа сошла с него».

Мк_1.43-44 — «И, посмотрев на него строго, тотчас отослал его и сказал ему: смотри, никому ничего не говори, но пойди, покажись священнику и принеси за очищение твое, что повелел Моисей, во свидетельство им».

Мф_8.4 — «И говорит ему Иисус: смотри, никому не сказывай, но пойди, покажи себя священнику и принеси дар, какой повелел Моисей, во свидетельство им».

Лк_5.14 — «И Он повелел ему никому не сказывать, а пойти показаться священнику и принести [жертву] за очищение свое, как повелел Моисей, во свидетельство им».

Мк_1.45 — «А он, выйдя, начал провозглашать и рассказывать о происшедшем, так что Иисус не мог уже явно войти в город, но находился вне, в местах пустынных. И приходили к Нему отовсюду».

Лк_5.15 — «Но тем более распространялась молва о Нём, и великое множество народа стекалось к Нему слушать и врачеваться у Него от болезней своих».

Нет в Новом Завете болезни, которая вызывала бы больше ужаса и сострадания, чем проказа. Проказой, собственно, назывались практически все кожные заболевания. Например, псориаз или стригущий лишай. Больной становился изгоем. Об этом нам напоминают предписания Ветхого Завета. Не забудем, что это мы так называем книги, которые во времена Иисуса Христа были не «ветхими», а единственным Священным Писанием. И его предписания были общеобязательными для всех иудеев. Книга Левит содержит множество распоряжений относительно кожных заболеваний:

«Когда у кого появится на коже тела его опухоль, или лишаи, или пятно, и на коже тела его сделается как бы язва проказы, то должно привести его к Аарону священнику, или к одному из сынов его, священников; священник осмотрит язву на коже тела, и если волосы на язве изменились в белые, и язва оказывается углубленною в кожу тела его, то это язва проказы; священник, осмотрев его, объявит его нечистым. ... У прокаженного, на котором эта язва, должна быть разодрана одежда, и голова его должна быть не покрыта, и до уст он должен быть закрыт и кричать: нечист! нечист! Во все дни, доколе на нем язва, он должен быть нечист, нечист он; он должен жить отдельно, вне стана жилище его» (Лев_14.2–3, 45–46). – Ведь Израиль должен был быть «чистым народом»! И поселения, где жили израильтяне, должны были быть «чистыми». Поэтому прокаженные находились за стенами городов. Ведь они считались все равно что мертвыми. Поэтому и исцеление от проказы приравнивалось к воскрешению из мертвых, а сама болезнь называлась «царской», ибо требовала особой, царской, то есть Божией силы для своего исцеления. Ветхий Завет сообщает нам только о двух случаях исцеления от проказы. Это исцеление Богом сестры Моисея Мариам (Чис_12.10–15) и исцеление пророком Елисеем сирийского военачальника Неемана (4_Цар_5.1–19).

Мариам должна была ждать очищения семь дней, Нееман должен был семь раз погружаться в Иордан. Иисус исцеляет мгновенно! Ничто другое не могло доказывать для Его окружения лучше, что с Ним и через Него действует Сам Бог.

В случае исцеления он должен был пройти процедуру реабилитации, которая описана в Лев_14. После сложных обрядов и жертвоприношений человек должен был вымыться сам и выстирать свою одежду, побриться. Через семь дней священник осматривал его снова. Он должен был сбрить волосы головы, бровей. Следовали новые жертвоприношения и еще более сложные обряды. После этого делали последний осмотр, и если человек оказывался чистым, его отпускали с удостоверением о том, что он чист.

Что особенного в нашем рассказе?

1. Иисус не прогнал прочь человека, который нарушил закон. Прокаженный вообще не имел права обращаться к Нему и говорить с Ним, но Иисус с пониманием и сочувствием ответил на отчаянный крик человека.

2. Иисус протянул руку и коснулся его. Он коснулся нечистого человека. Но для Иисуса он не был нечистым, для Него это была обыкновенная человеческая душа, находившаяся в отчаянной нужде.

3. Очистив и исцелив человека, Иисус послал его выполнить обычный ритуальный обряд. Иисус исполнил человеческий закон и требования человеческой справедливости. Он не стал безрассудно игнорировать принятые нормы, но когда это было необходимо, мудро подчинился им.

5. Прощающее слово.

а) Исцеление и прощение расслабленного.

2.1-12 — «Через [несколько] дней опять пришел Он в Капернаум; и слышно стало, что Он в доме. Тотчас собрались многие, так что уже и у дверей не было места; и Он говорил им слово. И пришли к Нему с расслабленным, которого несли четверо; и, не имея возможности приблизиться к Нему за многолюдством, раскрыли [кровлю] дома, где Он находился, и, прокопав ее, спустили постель, на которой лежал расслабленный. Иисус, видя веру их, говорит расслабленному: чадо! прощаются тебе грехи твои. Тут сидели некоторые из книжников и помышляли в сердцах своих: что Он так богохульствует? кто может прощать грехи, кроме одного Бога? Иисус, тотчас узнав духом Своим, что они так помышляют в себе, сказал им: для чего так помышляете в сердцах ваших? Что легче? сказать ли расслабленному: прощаются тебе грехи? или сказать: встань, возьми свою постель и ходи? Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, – говорит расслабленному: тебе говорю: встань, возьми постель твою и иди в дом твой. Он тотчас встал и, взяв постель, вышел перед всеми, так что все изумлялись и прославляли Бога, говоря: никогда ничего такого мы не видали».

Обратить внимание на Мк_2.2-4.

Мк_2.2-4 — «и, не имея возможности приблизиться к Нему за многолюдством, раскрыли кровлю [дома], где Он находился, и, прокопав ее, спустили постель (κράβαττον), на которой лежал расслабленный». (Подстрочный перевод: «и, не могущие принести к Нему из-за толпы, они раскрыли крышу, где Он был, и прокопавшие опускают кровать, где паралитик лежал»)».

Мф: Этот эпизод с крышей вообще отсутствует. Сказано просто (Мф_9.2): «И вот, принесли к Нему расслабленного, положенного на постели (ἐπὶ κλίνης). И, видя Иисус веру их, сказал расслабленному: дерзай, чадо! прощаются тебе грехи твои».

Лк_5.19 — «и, не найдя, где пронести его за многолюдством, влезли на верх дома и сквозь кровлю (буквально «через черепицу») спустили его с постелью (σὺν τῷ κλινιδίῳ) на средину пред Иисуса».

События первого дня в Капернауме и последующих дней показали народу, что там, где Иисус, где произносится Его Слово, исчезает всё бесовское. Все это свидетельствовало в пользу евангелия Иисуса: «Исполнился срок, Царствие Божие пришло!» Но люди еще не знали, сколь глубоко воздействие этого евангелия. Слово Иисуса не только изгоняет демонов, не только исцеляет болезни по вере больных людей, но и властью Божией прощает грехи всякому, кто «парализован» своими грехами. Удивительно в нашей истории, что это прощение происходит без всякого условия и даже тогда, когда сам грешник (в данном случае расслабленный) уже не способен лично выразить свою веру.

Возле дома собирается большая толпа. И вот в эту толпу пришли четыре человека, несшие на носилках своего парализованного друга. Они не могли пробиться сквозь толпу, но были хитры на выдумку. Крыши палестинских домов были плоскими и на них обычно отдыхали, поднимаясь на нее по наружной лестнице. В основном все крыши были земляными. И вот эти четверо прокопали крышу и опустили своего друга прямо у ног Иисуса. Когда Иисус увидел такую безграничную веру (не парализованного, но его близких!), Он сказал: «Чадо! Прощаются тебе грехи твои».

Может показаться странным таким способом начинать исцеление человека, но в Палестине того времени это было естественно. Иудеи считали, что грех и страдания неотделимы друг от друга. Мы не связываем болезнь так непосредственно с грехом, как это делали иудеи. Но и сейчас иудейскую точку зрения разделяют многие. Ну, а в представлении иудеев больные – это те, на кого Бог гневается. Впрочем, и действительно, причиной многих болезней является грех.

На слова Иисуса обратили внимание важные руководители иудеев. Их возмутили обращенные к расслабленному слова Иисуса о том, что ему прощаются грехи его. Важным элементом иудейской религии было положение о том, что только Бог прощает грехи. Притязания на это со стороны человека считались оскорблением Богу; это было богохульство, а за богохульство полагалась смертная казнь, побитие камнями. Сейчас книжники еще не были готовы на такое, но Иисус уже мог видеть, что они замышляли и потому Сам решил бросить им вызов.

Книжники, как и все иудеи, твердо верили, что болезнь и грех неразрывно связаны между собой. Больным был тот, кто согрешил. И потому Иисус спросил их: «Что легче? сказать ли расслабленному: прощаются тебе грехи? Или сказать: встань, возьми свою постель и ходи?» Ведь любой шарлатан мог сказать: «Прощаются тебе грехи». Никто никогда не смог бы проверить, прощены грехи или не прощены. Но сказать: «Встань и ходи», значит сказать нечто, что должно было произойти немедленно. И потому Иисус в действительности сказал вот что: «Вы говорите, что Я не имею права прощать грехи? Ведь вы верите в то, что больной человек обязательно должен быть грешником и не может быть излечен прежде, чем ему будут прощены грехи его? Ну хорошо, тогда смотрите!» И Иисус произнес Свое слово и расслабленный исцелился. И книжники попали в собственную ловушку. По их же твердой вере человек не мог быть излечен, пока не получит прощение грехов. Ну, а расслабленный был исцелен, следовательно, он был прощен. И потому притязания Иисуса на то, что Он может прощать грехи, оказались справедливыми. Иисус, должно быть, совершенно ошеломил целую группу книжников, знатоков закона и права, и хуже того – они, по-видимому, не только были поставлены в тупик, но и пришли от этого в ярость. Своим действием Иисус приблизил к Себе смертный приговор – и Он знал это.

Беседа 6.

б) Призвание Левия и трапеза с мытарями.

2.13-17 — «И вышел [Иисус] опять к морю; и весь народ пошел к Нему, и Он учил их. Проходя, увидел Он Левия Алфеева, сидящего у сбора пошлин, и говорит ему: следуй за Мною. И [он], встав, последовал за Ним. И когда Иисус возлежал в доме его, возлежали с Ним и ученики Его и многие мытари и грешники: ибо много их было, и они следовали за Ним. Книжники и фарисеи, увидев, что Он ест с мытарями и грешниками, говорили ученикам Его: как это Он ест и пьет с мытарями и грешниками? Услышав [сие], Иисус говорит им: не здоровые имеют нужду во враче, но больные; Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию».

Теперь служение Иисуса Христа принимает иной оборот, что удивляло тех, кто следовал за Ним, и раздражало тех, кто за ним не следовал. Он берет Себе в качестве ученика мытаря! И это удивляло и раздражало. Действия Иисуса Христа, будучи непонятыми многими из Его современников, воспринимались ими как соблазнительные. Зная привычки и характер мыслей этих людей, мы должны допустить, что они возмущались поведением Иисуса из положительных в их системе координат соображений. Для нас сейчас слова «фарисей», «фарисейский» имеют откровенно негативный оттенок. Но там и тогда было совсем иначе.

Фарисеи, которые выступают на сцену в нашей истории, вовсе не обязательно считали, что они «лучше других», хотя, конечно, были и такие фарисеи. Но такие люди бывают в любом обществе. Дело не в этом. Они выступали против воззрения, что времена, мол, теперь другие, изменились, и старой веры придерживаться несовременно и глупо. Фарисеи же были консерваторами и желали сохранить «веру отцов». Они объединялись в небольшие группы и общества, в которых каждый мог полагаться на верность и помощь другого. Тем самым они как бы выпадали из рамок «современности», из рамок их времени. Отсюда их название: «фарисеи», то есть «отделенные», «неприспособленцы».

Они считали, что заповеди Божии нельзя приносить в жертву постоянно меняющимся временам, к ним следует серьезно относиться в любое время. По этой причине для них столь важным было изучение закона. По этой причине среди них пользовались особым уважением книжники, то есть ученые знатоки закона Моисея, ибо Тора, Закон, был для них основой всей жизни.

Насколько уважаемы были фарисеи в иудейском народе, читаем мы у историка Иосифа Флавия. Он пишет в своих «Иудейских древностях»:

«Фарисеи ведут строгий образ жизни и отказываются от всяких удовольствий... Они отличаются своим почтительным отношением к людям престарелым и отнюдь не осмеливаются противоречить их предначертаниям... Фарисеи верят в бессмертие души и что за гробом людей ожидает суд и награда за добродетель или возмездие за преступность при жизни... Благодаря этому они имеют чрезвычайное влияние на народ,.. так как все были убеждены, что фарисеи на деле и на словах стремятся лишь к наиболее высокому» («Древн.», 18, 1, 3).

Так что мы были бы несправедливы, если бы утверждали, что книжники и фарисеи соблазнялись общением Иисуса с мытарями и грешниками исключительно из их высокомерного самомнения о собственной праведности. Нет, для них существовали основания считать общество, окружавшее Иисуса, очень и очень сомнительным. Они искренне удивлялись: Как это Он ест и пьет с мытарями и грешниками? Ими руководила такая установка: Всякое нарушение закона, всякий проступок имеет свои следствия. Например, всякая ложь (даже в шутку сказанная) умаляет готовность людей доверять своим ближним. Об этом ведь говорит Книга Притч: «Как притворяющийся помешанным бросает огонь, стрелы и смерть, так – человек, который коварно вредит другу своему и потом говорит: «я только пошутил»» (Притч_26.18–19). То же со всяким необдуманным обидным словом, даже если после этого говорится: «да я не хотел тебя обидеть». Иначе говоря, всякое прегрешение умаляет шалом, то есть благо мира. Всякий грешник разрушает благое творение Божие, и становится противником Божиим.

По этой причине израильтяне, ищущие праведности, были убеждены, что с грешниками просто нельзя сидеть за одним столом – по меньшей мере, пока они не покаялись. В ином случае можно было бы подумать, что у них какие-то общие дела с грешниками, или что они готовы терпеть их греховное поведение.

К лицам, которые поступали против блага своих ближних и таким образом разрушали единство народа, относились мытари, которые, как правило, действительно воровали, то есть собирали пошлины в свой карман. Дело в том, что они не относились к имперским служащим. Они собирали таможенные пошлины на границе земель. Местный владыка, скажем, Ирод Антипа, за деньги сдавал им таможню в аренду, на откуп. Поскольку сумма пошлины четко не устанавливалась, жадные откупщики имели возможность обогащаться. Они были в глазах общественности воры и грешники. К тому же им на границе приходилось постоянно иметь дело с язычниками, людьми нечистыми. И это вызывало у иудеев презрение и отвращение.

Одним из таких грешников был Левий, сын Алфея, из Капернаума. Капернаум, городок на севере Геннисаретского озера, был на границе областей двух Иродов: Филиппа и Антипы. Здесь Иисус Христос обрел Свою новую родину. Капернаум был «Его город», как нам о том говорит Евангелие от Матфея (Мф_9.1). Когда Иисус увидел Левия, Он призвал его следовать за Ним. И не напрасно. Тот беспрекословно последовал за Христом. Конечно, прежде чем Левий все оставил, он вместе со своими коллегами и друзьями устроил угощение для Иисуса и Его учеников. Но это возмутило книжников и фарисеев. С их точки зрения Он подавал дурной пример. Разве Он, уважаемый в народе учитель и чудотворец, не вводит в соблазн и создает опасное смущение? Разве Он не вводит в заблуждение и не приводит в замешательство людей, которые трудятся над послушанием заповедям Божиим? Сидеть за пиршественным столом с мытарями и грешниками – это позор!

Ответ Иисуса замечателен. Он утверждает (Мк_2.17), что грешники – не просто нарушители закона или погибшие существа, но больные и нуждаются в исцелении. Поэтому Он сознает себя посланным к их столу, а не к тем, кто достаточно силен, чтобы соблюдать заповеди Божии. И это важнее спокойствия тех, чья жизнь в порядке.

Этот рассказ – болезненный и для христиан. Церковь, как фарисеи в свое время, защищает некие нормы. Это накладывает ограничение на общение с людьми посторонними, чуждыми христианскому образу жизни. Такое общение действительно может быть опасным в разных отношениях. Но отгороженность от чуждого окружения неизбежно превращает церковь в некую субкультуру. Она оказывается в изоляции, как гетто. Надо искать золотую середину между двумя крайностями.

6. Как Царствие Божие изменяет мир. Вопрос о посте.

2.18-22 — «Ученики Иоанновы и фарисейские постились. Приходят к Нему и говорят: почему ученики Иоанновы и фарисейские постятся, а Твои ученики не постятся? И сказал им Иисус: могут ли поститься сыны чертога брачного, когда с ними жених? Доколе с ними жених, не могут поститься, но придут дни, когда отнимется у них жених, и тогда будут поститься в те дни. Никто к ветхой одежде не приставляет заплаты из небеленой ткани: иначе вновь пришитое отдерет от старого, и дыра будет еще хуже. Никто не вливает вина молодого в мехи ветхие: иначе молодое вино прорвет мехи, и вино вытечет, и мехи пропадут; но вино молодое надобно вливать в мехи новые».

Право Иисуса Христа прощать грехи для Евангелиста Марка, как и для всех христиан, после Воскресения Христова было вне всякого сомнения. Но как Сам Иисус пришел к знанию о том, что Он может от Имени Божия прощать грехи? Что это означало для Него Самого? Конечно, для нас невозможно по Евангелиям составить биографию или психологический портрет Иисуса Христа. Но мы не должны оставить без всякого внимания вопросы, которые нас волнуют, когда мы серьезно задумываемся о жизни и деяниях Спасителя. Отрывок об отношению к посту говорит нам нечто важное о том, как Иисус Сам смотрел на Себя и Свои действия.

Пост имел в жизни иудеев долгую традицию и имел ясное обоснование. Самым естественным был пост в случае какого-нибудь несчастья, когда у человека, так сказать, «пропадал аппетит», «в рот ничего не лезло». Например, когда Давид узнал о гибели Саула и Ионафана и о поражении всего его народа. «Тогда схватил Давид одежды свои и разодрал их, также и все люди, бывшие с ним, [разодрали одежды свои,] и рыдали и плакали, и постились до вечера о Сауле и о сыне его Ионафане, и о народе Господнем и о доме Израилевом, что пали они от меча» (2_Цар_1.11–12). Так пост стал общественным выражением траура о постигшем всех несчастье. Кто не постился, тот производил впечатление, как будто беда его не касалась.

Пост мог также выражать печаль перед Богом о свершившемся преступлении Закона – в надежде, что Бог откажется от заслуженного отмщения. Именно таково происхождение Йом киппур, Дня примирения и очищения, когда постился весь народ. Именно поэтому постились жители Ниневии: «И начал Иона ходить по городу,… и проповедовал, говоря: еще сорок дней и Ниневия будет разрушена! И поверили Ниневитяне Богу, и объявили пост, и оделись во вретища, от большого из них до малого... и крепко вопияли к Богу: Кто знает, может быть, еще Бог умилосердится и отвратит от нас пылающий гнев Свой, и мы не погибнем» (Ион_3.4–9). Но здесь мы видим, что пост – не только печаль о содеянной неправде, но также выражает готовность обратиться к Богу. Постился всякий, кто желал быть особенно готовым вслушаться в голос Божий и принять Его призыв. Например, Моисей сорок дней оставался на Синае без пищи и воды, чтобы записать на скрижалях десять заповедей Божиих (Исх_34.28). Или Даниил, когда он хотел понять данные ему от Бога откровения: «В эти дни я, Даниил, был в сетовании три седмицы дней. Вкусного хлеба я не ел; мясо и вино не входило в уста мои, и мастями я не умащал себя» (Дан_10.2–3). Так было и с Иисусом, когда Он после Своего крещения сорок дней постился в пустыне (Мф_4.2; Лк_4.2).

Итак было две причины, которые придавали посту большую ценность. Во-первых, пост выражал печаль о совершенных грехах отдельного человека или всего народа. Во-вторых, пост считался путем к более серьезному и углубленному отношению с Богом. Пост сдерживает грех и возвышает дух, а также дает силу в борьбе со злыми духами: «сей род не может выйти иначе, как от молитвы и поста» (Мк_9.29).

Помимо всего прочего, ортодоксальные иудеи постились два дня в неделю – в понедельник и в четверг. Однако проблема фарисеев заключалась в том, что они постились частенько для того, чтобы выставить себя напоказ; тем самым они привлекали внимание людей к своей добродетели. Они даже накрашивали свои лица белой краской и расхаживали в дни поста в небрежно одетом виде, чтобы каждый видел, что они постятся. Одновременно их пост должен был привлечь внимание Бога к их благочестию. Пост, таким образом, становился из духовной потребности ритуалом и, к тому же ритуалом напоказ.

Ввиду всех традиций, тот факт, что Иисус Христос не призывал Своих учеников к посту, казался не только странным, но и соблазнительным. Разве Его ученикам не надо было сдерживать грех, возвышать дух и обретать силу в борьбе со злыми духами? Разве в их жизни не было ничего такого, в чем они должны были каяться? И разве они не должны были своим постом свидетельствовать о наступлении судного времени, как это делали фарисеи и ученики Иоанна Крестителя?

Разумеется, Иисус не имел ровным счетом ничего против поста. Люди не меняются, и поэтому им нужен пост! Но Он считал, что изменились не люди, но времена! С Ним пришло время исполнения пророчества Исаии: «Как юноша сочетается с девою, так сочетается с тобою, Сион, твой Строитель; и [как] жених радуется о невесте, так будет радоваться о тебе Бог твой» (Ис_62.5). Именно поэтому Его ученики не могут поститься. Если бы они постились, они поступали бы не по времени!

Дело в том, что после иудейской свадьбы молодые супруги в течение недели держали дом открытым и непрерывно пировали и веселились. На эту неделю приглашали близких друзей жениха и подруг невесты и называли их «сынами брачного чертога». Иисус сравнивал восседавших с Ним учеников с сынами брачного чертога, избранными гостями на брачном пиру. Надо сказать, что существовало раввинское правило: «Все присутствующие на брачном пире освобождаются от соблюдения всех тех религиозных правил, которые уменьшают радость и веселье».

Но весь эпизод заканчивается мрачным предзнаменованием. Ведь придет время, когда Его ученики тоже будут поститься. Это будет тогда, когда Его ученики своим постом будут выражать печаль об отсутствии Его, Жениха. Правда, само отсутствие жениха или еще вдобавок и невесты еще не означало, что присутствовавшие на свадьбе должны были начать поститься. Но в словах Иисуса Христа звучит намек на судьбу, постигшую Иоанна Крестителя. Ведь среди удивленных и возмущенных вопрошавших были ученики Иоанна. Иначе говоря, Иисус намекает на Свой арест и на предстоящий Ему Крест. В момент, когда Иисус говорил об этом, вряд ли кто-то из присутствовавших понял, что означают его слова об отсутствии жениха. Но Сам-то Он уже тогда, в самом начале Своего пути, видел Свой крест впереди. Смерть не застала Его врасплох, и несмотря на это Он последовательно шел Своим путем.

Вопреки всем попыткам оправдать пост в обществе учеников Иисуса теми мотивами, какие побуждали поститься Израиль до Его пришествия, Иисус заявляет: Такие попытки не принесут ничего кроме вреда. Ибо Иисус хорошо понимал, что принесенная Им весть является поразительно новой, и что Его образ жизни отличается от образа жизни традиционных учителей. Его поведение не умещается в старые правила (ветхую одежду и ветхие меха). И дыра на ветхой одежде будет еще хуже, и новое вино вытечет, и старые мехи пропадут. Соединение невозможно и даже опасно. Настает время, когда уже невозможно латать и ремонтировать – нужно делать все заново. – Здесь проблема традиции и новаторства. С возрастом почти все люди начинают чувствовать неприязнь ко всему новому и незнакомому. Но что праведно и правильно, мы можем познать, только думая о Боге и Его воле. А Бог ныне – Тот, Кто желает среди нас воздвигнуть Свое Царство. Что это означает, и как это понимать, Иисус Христос пытался разъяснить в дискуссиях вокруг соблюдения субботы.

Беседа 7.

7. Споры о субботе.

a) Срывание колосьев в субботу.

2.23-28 — «И случилось Ему в субботу проходить засеянными [полями], и ученики Его дорогою начали срывать колосья. И фарисеи сказали Ему: смотри, что они делают в субботу, чего не должно [делать]? Он сказал им: неужели вы не читали никогда, что сделал Давид, когда имел нужду и взалкал сам и бывшие с ним? как вошел он в дом Божий при первосвященнике Авиафаре и ел хлебы предложения, которых не должно было есть никому, кроме священников, и дал и бывшим с ним? И сказал им: суббота для человека, а не человек для субботы; посему Сын Человеческий есть господин и субботы».

Мотивы, которые подвигали Иисуса Христа вопреки протесту благочестивых людей Израиля разделять трапезу с грешниками нам понятны: «не здоровые имеют нужду во враче, но больные» (Мк_2.17). Но каков смысл споров о субботе, которые Иисус вёл с фарисеями, и которые чаще всего провоцировал Он Сам. Так в случае исцеления в синагоге сухорукого (Мк_3.3), согбенной женщины (Лк_13.12), при купальне Вифезда неподвижного человека (Ин_5.6). Все это происходило в субботу. Чтобы понять смысл возникавших при этом споров, следует обратиться к истории Израиля.

Каков смысл субботы в Писании – на этот вопрос есть два разных ответа. Один находится в книге Исход:

«Помни день субботний, чтобы святить его; ...ибо в шесть дней создал Господь небо и землю, море и все, что в них, а в день седьмой почил; посему благословил Господь день субботний и освятил его» (Исх_20.8–11).

Другой ответ о субботе в книге Второзакония:

«Наблюдай день субботний, чтобы свято хранить его, как заповедал тебе Господь, Бог твой; ...и помни, что [ты] был рабом в земле Египетской, но Господь, Бог твой, вывел тебя оттуда рукою крепкою и мышцею высокою, потому и повелел тебе Господь, Бог твой, соблюдать день субботний» (Втор_5.12–15).

Между этими двумя обоснованиями соблюдения субботы существует принципиальное различие. Согласно Исходу Бог освятил (то есть взял Себе) субботу в конце творения, после того как сотворил человека. И человек сотворен для того, чтобы быть участником субботы, как бы входит после своего создания в субботу. Помня об этом, Израиль должен участвовать в покое Божием, должен святить субботу (то есть предоставить этот день не себе, а Богу). Во втором случае суббота – следствие исхода Израиля из Египта. Поскольку Израиль на самом себе испытал, что Бог желает своему творению свободы от рабского труда, сам Израиль отныне должен до конца своих дней хотя бы раз в неделю давать и людям и животным отдых и свободу от труда. Иначе говоря, книга Исхода говорит о том, что человек для субботы, а книга Второзакония – о том, что суббота для человека и даже для животных.

После возвращения из Вавилонского плена понимание субботы все более и более склонялось к книге Исхода. Человек для субботы! Ясное свидетельство об этом дает нам Книга Юбилеев из II века до Р.Х. Ангел говорит Моисею:

«Он дал нам (ангелам) великое знамение – день субботний... И сказал Он, чтобы мы хранили с Ним субботу на небе и на земле. И Он сказал нам: «Вот Я выделю Себе народ из среды всех народов, чтобы и он праздновал субботу; и Я освящу его Себе в Свой народ и благословлю его, как Я освятил субботу и посвятил Себе... И Я возвещу им о субботнем дне, чтобы они хранили его ото всех дел своих»... И Он установил, чтобы Его повеления возносились пред Него, как благовоние, которое было бы приятно Ему, во все дни...» («Юбил.», 2, 18–22).

Мы видим, что в субботу Израиль полностью посвящен Богу. Поэтому все человеческие нужды и потребности должны быть отодвинуты. Все просьбы о земных благах, как бы важны они ни были, в субботу должны умолкнуть. Если Бог шесть дней для человека, то пусть человек хотя бы один день будет полностью для Бога. Как минимум один раз в неделю человек обязан предоставить место Богу во всем. Ибо для человека нет ничего более великого и благословенного, чем полное общение с Богом.

Но поскольку мы, люди, склонны и в субботу думать о себе и о нашем благе, со временем суббота была ограждена тысячами норм и правил: была запрещена всякая работа. Вся работа была разделена на тридцать девять видов и среди них были четыре: жать, веять, молотить и приготавливать муку. Своими действиями срывания колосьев ученики нарушили практически все эти четыре правила и должны были считаться нарушившими закон. Нам это может показаться чудовищным, но в глазах раввинов это был смертный грех.

Фарисеи сразу же выступили со своими обвинениями и заявили, что ученики Иисуса нарушили закон. Фарисеи несомненно ожидали, что Иисус немедленно остановит Своих учеников, но Он ответил фарисеям их же словами. Он привел эпизод, приведенный в 1_Цар_21.1–6. Давид бежал, спасая свою жизнь, пришел в скинию и потребовал хлеба и еды. Но там не было ничего, кроме священных хлебов предложения. О священных хлебах предложения повествуется в Исх_25.23–30. Это были двенадцать хлебов на золотом столе в скинии перед Святая святых. Раз в неделю их заменяли новыми, и лишь священники могли есть их (Лев_24.9). Но в момент нужды Давид взял хлебы и съел их вместе со своими воинами. Иисус показал фарисеям, что и в Священном Писании есть пример того, что человеческая нужда стоит выше всех человеческих и даже божественных законов. Он не оправдывает нарушение субботы, но предлагает более важный принцип, в основу которого положена человеческая нужда. Иисус Христос напоминает о принципе книги Второзакония: «Суббота для человека, а не человек для субботы».

Конечно, против этого примера «библейской свободы» можно было бы привести множество других библейских текстов. Об этом знали первые христиане, об этом знал и Евангелист. Поэтому, как и в случае вопроса о праве прощать грехи, добавляются слова о Сыне Человеческом: «Сын Человеческий есть господин и субботы». Имеющий уши слышать, да услышит. Если люди в своем «благочестии» полагают, что люди ради Бога обязаны отказываться от блага для себя, от блага для других, – они заблуждаются. Но обоснование этому стало возможным только от лица Сына Человеческого, то есть Мессии, Божественного Посланника.

Согласно Иисусу, человек не был сотворен для того, чтобы стать рабом норм и правил, которые были созданы для того, чтобы сделать жизнь человека лучше и полнее. Человек не должен стать рабом субботы, но суббота существует для того, чтобы сделать его жизнь еще лучше.

Урок и для нас: Религия не является сводом норм и правом. Взять вопрос о воскресении и вообще множество канонов и правил церкви. Как только люди начинают забывать о любви, прощении, служении и милосердии, которые являются сутью религии, и заменяют их соблюдением норм и правил, религии грозит упадок. Решающее значение во всех наших поступках имеет любовь, а не буква закона или канона.

б) Исцеление сухорукого в субботу.

3.1-6 — «И пришел опять в синагогу; там был человек, имевший иссохшую руку. И наблюдали за Ним, не исцелит ли его в субботу, чтобы обвинить Его. Он же говорит человеку, имевшему иссохшую руку: стань на средину. А им говорит: должно ли в субботу добро делать, или зло делать? душу спасти, или погубить? Но они молчали. И, воззрев на них с гневом, скорбя об ожесточении сердец их, говорит тому человеку: протяни руку твою. Он протянул, и стала рука его здорова, как другая. Фарисеи, выйдя, немедленно составили с иродианами совещание против Него, как бы погубить Его».

Это критический эпизод в жизни Иисуса. Теперь, после всех обвинений в нарушении правил «благочестивого» поведения, Ему надо было обладать мужеством уже только для того, чтобы вообще решиться еще раз пойти в синагогу. Представители синедриона следили за смутьяном. Меньше всего они намеревались сейчас молиться во время синагогального богослужения: они должны были следить за каждым действием Иисуса. Их поведение понятно в связи с их пониманием субботы, о котором мы уже подробно говорили. После случая с учениками, срывающими колосья в субботу, у них не оставалось сомнения в том, что Иисус не признает святости субботы.

В синагоге в это время находился человек с парализованной рукой. Была суббота и всякая работа была запрещена, а исцеление тоже было работой. В иудейском законе об этом сказано точно и определенно. Медицинскую помощь можно было оказать лишь в том случае, если жизнь человека была в опасности. Так, например, в субботу можно было оказать помощь роженице. А перелом нельзя было лечить; нельзя было даже намочить холодной водой растяжение связок на руке или ноге. На порезанный палец можно было наложить простую повязку, но не с мазью. Другими словами, в лучшем случае можно было предотвратить ухудшение состояния, но не улучшать. Нам очень трудно понять все это. Лучше всего отношение строго ортодоксального иудея к субботе можно видеть из эпизода Маккавейских войн. Некоторые восставшие иудеи укрылись в пещерах, в то время как сирийские солдаты преследовали их. Иосиф Флавий рассказывает, что сирийцы предоставили им возможность сдаться в плен, но иудеи отказывались сдаваться и тогда, «сирийцы вели бой против иудеев и в субботу и сжигали их (живыми), когда они находились в пещерах, не оказывая никакого сопротивления и даже не закладывая вход в пещеры. Они отказывались защищаться в этот день, потому что не хотели осквернить покой субботы даже в несчастье и страдании; потому что наши законы требуют, чтобы мы отдыхали в этот день». Таких примеров множество. Отношение ортодоксальных иудеев к субботе было жестоким и непреклонным. Так что если и теперь, – в субботу, в синагоге! – Иисус ставит человека и его благо в центр внимания, то он опровергает, с их точки зрения, духовный смысл субботы.

Иисус энергично отклоняет их подозрения и упреки и Своим словом, и Своим делом. Конечно, Он, как и все, знал, что жизнь больного человека не подвергалась опасности. Физически ему не было бы много хуже, если бы он остался с такой рукой до следующего дня. Но для Иисуса это было испытанием, и Он встретил его открыто и честно. Более того, Иисус Сам начал принципиальный спор. Он велел человеку встать со своего места и стать так, чтобы все могли видеть его. Затем Он задал законникам два вопроса. Во-первых: должно ли в субботу добро делать или зло делать? Второй вопрос: должно ли в субботу спасти или погубить? На первый взгляд это не очень понятно. Неужели, подождав с исцелением до следующего дня, Иисус тем самым погубил бы человека? Однако вопрос Иисуса становится понятным в свете иудейского убеждения, что всякое действие ведет к следствиям, добрым или злым. Поэтому, если некто в субботу не делает добра, хотя и может, то он автоматически уступает место действию не-добра, то есть зла. Если кто-то может спасти человека, но не делает этого, то он автоматически уступает место власти погибели, смерти. К тому же, в вопросе Иисуса было неявно выражено: Он, Иисус, был готов спасти душу, то есть жизнь этого несчастного человека, а они пытались найти способ убить Его, Иисуса.

Наблюдавшие за Иисусом молчали. Они были вынуждены признать, что противозаконно делать зло и, что, вне всякого сомнения, плохо оставлять человека в несчастном состоянии, если есть возможность помочь ему. В любом случае, несомненно, было лучше ответить, что лучше помышлять о помощи человеку, нежели помышлять убить. Воля Божия в спасении человека, даже в субботу. И законникам было нечего ответить!

Иисус понимал, что их молчание исходило не из благочестивых, но из ожесточенных сердец, которые готовы следовать не благой заповеди Божией о субботе, но их собственным представлениям. Это вызвало в Нем гнев и скорбь одновременно. И, доказывая, что воля Божия – исцеление и спасение человека также и в субботу, Иисус одним властным словом исцелил несчастного; а фарисеи вышли из синагоги и попытались составить с иродианами заговор с целью убить Иисуса. Иродиане – это придворные Ирода; они постоянно вступали в контакт с римлянами. Во всех иных случаях фарисеи посчитали бы этих людей нечистыми, но теперь они были готовы вступить, согласно их пониманию, в нечестивый союз с ними.

Беседа 8.

8. Исцеляющее присутствие Иисуса.

3.7-12 — «Но Иисус с учениками Своими удалился к морю; и за Ним последовало множество народа из Галилеи, Иудеи, Иерусалима, Идумеи и из-за Иордана. И [живущие] в окрестностях Тира и Сидона, услышав, что Он делал, шли к Нему в великом множестве. И сказал ученикам Своим, чтобы готова была для Него лодка по причине многолюдства, дабы не теснили Его. Ибо многих Он исцелил, так что имевшие язвы бросались к Нему, чтобы коснуться Его. И духи нечистые, когда видели Его, падали пред Ним и кричали: Ты Сын Божий. Но Он строго запрещал им, чтобы не делали Его известным».

Новая весть Иисуса о Боге и Его Царствии одни иудеи переживали как истинное Благовестие. Это больные, одержимые, грешники. Но в то же время другие иудеи усматривали во всем этом опасность для праведной веры. Это фарисеи, книжники, иродиане. Уже сейчас, в начале публичной деятельности Иисуса, после всех споров о субботе, они не без оснований опасались, что Его действия могли привести к серьезному и опасному конфликту в народе. Но Сам Иисус не желал никакого конфликта, который явно назревал, и поэтому Он со Своими учениками удалился к морю. Однако люди потянулись за Ним, ибо они чувствовали, что из Него исходит спасение.

В это время Иисус столкнулся с особой проблемой – с людьми, одержимыми демонами. И эти люди называли Иисуса Сыном Божиим. Что они подразумевали под этим? Вне всякого сомнения, они не знали позднего, богословского смысла этого наименования. В древнем мире словосочетание Сын Божий не было необычным. В Ветхом Завете это звание употребляется в четырех значениях: 1. Сынами Божиими называются Ангелы. 2. Народ Израиля – это тоже сын Божий. 3. Сын Божий также – царь народа Израиля. 4. В более поздних книгах, написанных в эпоху между Ветхим и Новым Заветом, сын Божий – иногда просто хороший человек. 5. Наконец, Сын Божий – наименование Мессии из рода Давидова. Во всех этих случаях словом «сын» характеризуется тот, кто особенно близок Богу или избранник Божий. В Новом Завете мы встречаем аналогичное употребление этого выражения. В простом тексте повествования евангелиста Марка это выражение не следует понимать в специфическом богословском значении, как оно понимается в Троичном догмате. Сын Божий, в лучшем случае, мог пониматься как Мессия, царь из рода Давида.

Иисус настойчиво запрещал «нечистым духам» говорить о Нем вслух. На это у Него была простая и очень важная причина. Земная задача, жизнь и помощь людям, всё это находилось бы под угрозой, если бы люди уже теперь видели в Нем Сына Божия, Мессию. Да, Он был Мессия, помазанный Богом Царь, но Его представление о Мессии очень отличалось от народных представлений. И в тот момент весть о прибытии Мессии могла принести только вред и неприятности. Она могла бы привести к войне и бессмысленному кровопролитию.

III. Призыв к обращению.

1. Избрание Двенадцати.

3.13-19 — «Потом взошел на гору и позвал к Себе, кого Сам хотел; и пришли к Нему. И поставил [из них] двенадцать, чтобы с Ним были и чтобы посылать их на проповедь, и чтобы они имели власть исцелять от болезней и изгонять бесов; [поставил] Симона, нарекши ему имя Петр, Иакова Зеведеева и Иоанна, брата Иакова, нарекши им имена Воанергес, то есть «сыны громовы», Андрея, Филиппа, Варфоломея, Матфея, Фому, Иакова Алфеева, Фаддея, Симона Кананита и Иуду Искариотского, который и предал Его».

Настал очень важный момент в жизни и деятельности Иисуса Христа. Теперь Ему нужно было найти людей, которые обеспечили бы в будущем дальнейшую передачу Его благовестия. А это было непросто в отсутствии СМИ. Иисусу нужно было выбрать людей, в сердцах и в жизни которых Он мог бы записать Свое евангелие Царствия Божия, и которые пойдут от Него и понесут это евангелие дальше.

Иисус избрал, «кого Сам хотел», 12 человек. Всем в Израиле было понятно, что означает «12». Это напоминало не только о 12 сыновьях, но и о 12 коленах Израиля, об их несчастной истории. Ведь уже при Соломоне (931_г. до Р.Х.) десять северных колен отделились от двух южных (Иуды и Вениамина). Так союз 12 колен распался на два царства – Израиль на севере и Иудея на юге. А в 722 году пришла новая катастрофа: Царь Ассура завоевал Северное царство Израиля и депортировал значительную часть израильтян в Ассирию. Но и царству Иуды пришлось не лучше. В 586 году оно было завоевано Вавилоном. Все видные люди Иудеи были увезены в плен в Вавилон. Многие оставшиеся иудеи бежали в Египет. Позднее обратно в Палестину вернулись далеко не все из них. И те, кто вернулся, уже не имели общности с теми, кто так или иначе оставался в Палестине. Короче говоря, народ вот уже много веков был разделен и рассеян.

Но появилась надежда благочестивых иудеев на то конечное время, когда Бог снова войдет в жизнь Его народа и всех объединит:

«Будет в тот день: Господь растрясет колосья от Евфрата до реки Египетской, и вы, сыны Израиля, один за другим будете собраны; и будет в тот день: вострубит великая труба, и придут затерявшиеся в Ассирийской земле и рассеянные в земле Египетской и поклонятся Господу на горе святой в Иерусалиме» (Ис_27.12–13).

О надежде на воссоединение народа 12-ти колен напоминает нам Совет 12-ти в Кумране. Об этой надежде говорят Псалмы Соломона: «Вострубите на Сионе трубою юбилейною, святою! Возгласите в Иерусалиме глас благовествующего! Ибо смилостивился Бог над Израилем и посетил их. Встань, Иерусалим, на возвышенности и узри детей твоих, от востока и запада собранных воедино Господом... Возвестил Бог благо Израиля... Милость Господня да пребудет над Израилем во веки веков и впредь!» (Псалмы Солом. 11,1–9). Столь живой была в те времена надежда на скорое исполнение обетований Божиих о восстановлении Израиля. Именно в свете этих упований мы и должны рассматривать избрание Иисусом 12 учеников. Это было демонстративным знамением народу. Избирая Себе 12 последователей, Иисус как бы говорил: «Смотрите! Видите новое начало? Я поведу вас тем путем, на котором Бог исполнит обетования, данные нашему народу. Приходите, начало новому народу из 12 новых колен положено! Царство Божие уже здесь!».

Иисус хочет быть не только помощником в персональных нуждах. Он хочет помочь Своему народу как целому. Поэтому Он «взошел на гору и позвал к Себе, кого Сам хотел; и пришли к Нему». В этом простом предложении значимо каждое слово!

Группа, с которой началось христианство, была очень разнородна. В ней сходились противоположности. Матфей был мытарем, и тем самым отступником в глазах народа и предателем. Симон Кананит у евангелиста Луки назван Симоном Зилотом, то есть из непримиримых националистов. В одной группе сошлись фанатичный патриот Симон и мытарь Матфей, человек, лишенный всякого патриотизма. Несомненно, они очень различались также и по своему происхождению. Если судить по мирским стандартам, избранные Иисусом люди ничем особенным не отличались. Это не «элита» общества! Все двенадцать были простыми людьми. Но они обладали двумя особыми качествами. Во-первых, они ощущали притягательную силу Иисуса: в Нем было нечто такое, что побудило их признать Его своим Учителем. Во-вторых, они были отважными людьми: у них была смелость открыто показать, на чьей стороне они стоят. Ведь Иисус спокойно нарушал и ломал все нормы и правила, шел на столкновение с ортодоксальными руководителями иудеев. Вот Его уже заклеймили как грешника и еретика. И, несмотря на это, у них хватало смелости идти вместе с Ним.

Иисус Христос призвал эти 12, во-первых, для того, чтобы они были Его постоянными спутниками. Другие могли приходить и уходить, но эти 12 должны были жить той же жизнью, что и Он. И, во-вторых, Он призвал их, чтобы послать их в мир, сделать Своими апостолами. Он хотел, чтобы они рассказали о Нем другим. Они были призваны для того, чтобы призвать других. И для того, чтобы они могли выполнить возложенную на них задачу, Иисус наделил их словом благовестия (проповедь), а также духовной силой и властью. Они, как и Он, должны были «исцелять от болезней и изгонять бесов».

2. Какая сила стоит за Иисусом?

а) Хула на Духа Святого.

3.20-27 — «Приходят в дом; и опять сходится народ, так что им невозможно было и хлеба есть. И, услышав, ближние Его пошли взять Его, ибо говорили, что Он вышел из себя. А книжники, пришедшие из Иерусалима, говорили, что Он имеет [в Себе] веельзевула и что изгоняет бесов силою бесовского князя. И, призвав их, говорил им притчами: как может сатана изгонять сатану? Если царство разделится само в себе, не может устоять царство то; и если дом разделится сам в себе, не может устоять дом тот; и если сатана восстал на самого себя и разделился, не может устоять, но пришел конец его. Никто, войдя в дом сильного, не может расхитить вещей его, если прежде не свяжет сильного, и тогда расхитит дом его».

Неизбежно возникает вопрос: Если к Иисусу действительно тянулись толпы народа со всей страны, если от Него все ожидали чудесных исцелений, то почему Он, в конечном счете, все же не обрел успеха в этом самом народе? – Марк дает ответ на этот вопрос, ответ, который имеет не только исторический интерес.

Исходный пункт новой истории – снова собирающаяся вокруг Иисуса толпа. Людей так много, и Он так ими занят, что Ему с Его учениками не было возможности даже поесть. В эту ситуацию вмешиваются родственники Иисуса. Из всего, что они о Нем слышали, они смогли сделать только один вывод: их родственник потерял рассудок, и пора увести Его домой. Однажды Иисус сказал: «враги человеку – домашние его» (Мф_10.36). Причин так думать у родственников было предостаточно.

1. Иисус оставил Свой дом и Свое ремесло плотника в Назарете. Он бросил все, чтобы стать странствующим нищим проповедником. И они полагали, что ни один разумный человек не бросит работу, которая всегда приносила деньги.

2. Кроме того они считали, что ни один разумный человек не посмеет выступить против власть имущих, потому что в конфликте с ними он всегда обречен на поражение. Это не сойдет ему с рук.

3. Наконец, кого Он набрал в Свою компанию? Очень странное общество. Ни один разумный человек не станет набирать себе в друзья таких людей!

Непонимание Иисус встречает не только среди родных, но и со стороны книжников, которым принадлежало последнее слово в вопросах права и Закона. Они ради Иисуса прибыли из Иерусалима, чтобы разобраться в том, что это за новое движение в народе. И их суждение оказалось отрицательным: «Он одержим веельзевулом и изгоняет бесов силою бесовского князя». Нет, книжники ничуть не сомневались в чудесных исцелениях, производимых Иисусом. Но ведь чудеса могут иметь различную природу.

О чудесных исцелениях.

Иисус был великим чудотворцем. Неслучайно в иудействе I века Его имя стало волшебным словом. Об этом свидетельствует хотя бы рассказ Книги Деяний о скитающихся иудейских заклинателях, которые заклинали злых духов именем Иисуса (Деян_19.13). Но Он ведь был не единственным чудотворцем. Иудейское предание сообщает нам о других великих чудотворцах. О чудотворениях пишет и Иосиф Флавий. Вот, к примеру, его интересный рассказ о случае при дворе императора Веспасиана, о чудотворных способностях царя Соломона и некоем заклинателе Елеазаре:

«Мне пришлось слышать о некоем Елеазаре, нашем единоплеменнике, как он однажды в присутствии Веспасиана, сыновей последнего, тысяцких и массы войска избавил всех, одержимых злыми духами, от последних. При этом он поступил следующим образом: он подносил к носу одержимого демоном палец, на котором находился перстень с включенным в нем корнем указанного Соломоном растения, и тем извлекал у бесноватых демона из ноздрей. Больной, конечно, тотчас падал замертво на землю, и всякий, присутствовавший при этом, готов был бы поклясться, что он уже больше не придет в себя, если бы не было Соломона и составленных им формул заклинаний. Желая, однако, вполне убедить присутствующих в том, что он действительно обладает указанной силою, Елеазар велел ставить вблизи бесноватого наполненный водою кубок и сосуд для омовения ног и приказывал демону при выходе из тела больного опрокидывать сосуд, чтобы все зрители на деле могли убедиться, что злой дух действительно покинул одержимого. Так... всем представлялась возможность убедиться в действительно глубокой мудрости Соломона. Мы потому считали себя принужденными рассказать об этом случае, чтобы всем стала известна необычайная даровитость богоприятного царя [Соломона] и чтобы никому из живущих на земле не оставалось неизвестным, в какой мере Соломон обладал всеми качествами для того, чтобы считаться совершенством».

Подобные чудеса бытовали и среди язычников. Самым известным языческим чудотворцем был Аполлоний Тианский (I век РХ). А вот что историк Светоний сообщает о самом императоре Веспасиане (9–79 гг.).

«Новому императору еще недоставало, так сказать, величия и как бы веса, но и это вскоре пришло. Два человека из простонародья, один слепой, другой хромой, одновременно подошли к нему, когда он правил суд, и умоляли излечить их немощи, как указал им во сне Серапис: глаза прозреют, если он на них плюнет, нога исцелится, если он удостоит коснуться ее пяткой. Нимало не надеясь на успех, он не хотел даже и пробовать; наконец, уступив уговорам друзей, он на глазах у огромной толпы попытал счастья, и успех был полным» (Веспасиан, 7,2–3).

Античным людям не приходило в голову сомневаться в фактичности таких рассказов. Они не задавались в принципе такими вопросами, которые занимали богословов в более поздние времена: Влияет ли Бог на события в этом мире? Может ли Бог действовать вопреки установленным Им же законам природы? И тому подобное.

Людей в Израиле мало интересовали вопросы естествознания или философии. Они просто были убеждены в том, что давать чудотворную силу может не только Бог (Моисею, Илие и прочим чудотворцам), но и другие власти, которые снабжают людей подобными свойствами. Мнение о том, что чудеса могут быть вызваны демонами, было широко распространено. Чудеса существуют. В этом не было сомнений. Вопрос состоял в том, божественные ли это чудеса или незаконные, бесовские. Книжники вынесли отрицательный вердикт. Чудесная власть Иисуса – от союза с князем бесовским, то есть Он именем верховного беса изгонял мелких бесов. Иначе говоря, они утверждали, что Иисус занимался черной магией.

Беседа 9.

Упрек в бесовской одержимости, который книжники выдвигали против Иисуса, не был чем-то новым и неожиданным: Ведь то же самое говорили о пророке Иоанне Крестителе: «Пришел Иоанн, ни ест, ни пьет; и говорят: в нем бес» (Мф_11.18). Да и у язычников встречался подобный упрек в безумии по отношению к тем, кто пытался основать новую религию или какое-то новое религиозное направление. Например, в трагедии Еврипида «Вакханки» звучат такие слова: «Дитя мое!.. не чуждайся народной веры. Теперь твой ум блуждает, он болен, хотя и кажется здравым. Пусть Дионис не бог, как ты говоришь; все равно называй его таковым, решись на благочестивую ложь, утверждая, что он действительно бог» (Вакханки, 334). Ориген сообщает о том, как язычник Цельс относился к чудесам, совершаемым Иисусом Христом: «Иисус, – утверждает он, – воспитывался тайно, потом пришел в Египет и здесь, занимаясь поденной работой, постиг некоторые искусства творить чудеса, отсюда снова возвратился (в свое отечество) и при помощи тех искусств объявил себя богом» (I, 38).

Конечно, и христиане, говоря о нехристианских чудотворцах, мыслили не иначе. Так же и для них за чудесами, производимыми «иноверцами» скрывались демоны и сам сатана. Отличные примеры взаимных обвинений дают многочисленные апокрифы конца II – начала III века. Например, «Страсти апостолов Петра и Павла» приводят очень длинный спор между Симоном Магом и Апостолом Петром перед лицом императора Нерона:

«Стал охваченный завистью Симон на все лады поносить Петра, утверждая, что бунтарь он и чародей. И поверили ему те, кто восхищался его чудесами, ибо заставлял он медного змея двигаться, каменные и медные статуи ходить и смеяться; а бывало – велит себя закопать и тотчас парящим в воздухе появлялся.

Иное – Петр единым словом расслабленных исцелял, молитвой слепых зрячими делал, приказом в бегство демонов обращал, а случалось, – и мертвых он воскрешал и говорил людям, чтоб не только бежали они от соблазна Симонова, но и разоблачали его.

И в конце концов прокляли все мужи благонравные Симона Мага и злодеем его объявили. Но приверженцы Симона, во всем заодно с ним будучи, ложно ручались и утверждали, будто маг – Петр. Дошел этот спор до Нерона Цезаря, и повелел тот, чтоб Симон к нему явился.

Явившись, предстал перед ним Симон и тут же начал обличьем меняться: сделался вдруг мальчиком, потом – старцем и тотчас – цветущим юношей; менялся лицом и фигурой, пол свой менял и возраст, словом, на все лады, услужая дьяволу, неистовствовал. Как увидел это Нерон, решил, что и впрямь он Сын Божий. Апостол же Петр говорил, что он вор и обманщик, маг, урод, злодей, подлец и во всех заповедях Божьих истины извратитель... Тогда, придя к Нерону, сказал Симон: Послушай меня, славный император. Я сын Божий, с неба спустился. Говорит тут Симону Петр: Сумел ты всех провести, но не меня отнюдь; а тех, кого ты прежде уже обманул, вывел из заблуждений через меня Господь. И поскольку уж известно тебе, что не в силах ты меня победить, удивляюсь, зачем на глазах у царя ты так на рожон лезешь, будто думаешь колдовским искусством своим учеников Христа одолеть?» (11–17) и так далее.

Этот, так сказать, «ученый диспут» продолжается на многих страницах.

Короче говоря, для Иудеев за чудесами Иисуса скрывался Веельзевул, для христиан за чудесами Симона Волхва (или Аполлония Тианского) скрывался Сатана!

Итак, книжники об Иисусе утверждали: «Он одержим веельзевулом и изгоняет бесов силою бесовского князя». Иисусу нетрудно было опровергнуть этот довод. Он не доказывает неправоту книжников, но говорит слова, с которыми они, как и все, должны согласиться: «Если царство разделится само в себе, не может устоять царство то; и если дом разделится сам в себе, не может устоять дом тот». И отсюда следствие: «Если сатана восстал на самого себя и разделился, не может устоять, но пришел конец его» (Мк_3.24–26). Иначе говоря, если книжники установили, что Он Иисус, изгонял бесов с помощью князя бесовского, то они должны были бы сделать логическое следствие: царству Сатаны пришел конец. А это означает: Началось время Мессианского Царства.

Если же кому-то не было очевидно, что действия Иисуса свидетельствуют о конце сатанинского царства, то у Него было наготове и другое объяснение Его исцелений. Допустим, вы намерены ограбить физически сильного человека. Но до тех пор, пока вы не подчините себе этого сильного человека, вам нечего и надеяться на это. Вы можете взять добро такого человека лишь после того, как вы покорите его. Победа над демонами вовсе не доказывала, что Иисус находился в союзе с сатаной, а показывала, что сопротивление сатаны сломлено; появился Иисус, Который сильнее «сильного» сатаны. Он в состоянии похитить из царства (дома) Сатаны тех, кого тот держит в плену. И с этим книжники тоже должны были согласиться. Должны были, но... не согласились. В людях существовало и существует глубоко укоренившееся и широко распространенное предубеждение. Они усматривают действие злых сил во всех тех людях, которые своим поведением ставят под сомнение их собственные взгляды и привычки.

а) Непростительный грех.

3.28-30 — «Истинно говорю вам: будут прощены сынам человеческим все грехи и хуления, какими бы ни хулили; но кто будет хулить Духа Святаго, тому не будет прощения вовек, но подлежит он вечному осуждению. [Сие сказал Он,] потому что говорили: в Нем нечистый дух».

К переводу: Мк_3.28: Слово «истинно» в оригинале – «аминь»: «Аминь, говорю вам...»; – Мк_3.29: «но виновен он в вечном грехе», в Синодальном переводе несколько иначе: «но подлежит он вечному осуждению». Разница, – пусть небольшая, – но все же есть. – Мк_3.30: Заметить, что слова «Сие сказал Он» напечатаны в переводе курсивом, то есть они отсутствуют в оригинале. Поэтому и смысл несколько изменяется: хулящий Духа Святого «виновен в вечном грехе, потому что говорили: в Нем нечистый Дух».

Итак, как мы видели, чудеса сами по себе остаются двусмысленными и поэтому неспособными устранить или преодолеть недоверие, когда оно уже возникло. В таком случае, не лучше ли было бы поменьше о них думать? Не лучше ли было бы побольше думать о другом, более важном: о Евангелии Иисуса, о том искуплении, которое Он принес. Но... такая пренебрежительная оценка чудес Иисуса может печально отразиться на судьбе человека. Ибо «все прегрешения и хулы будут прощены сынам человеческим, сколько бы они ни хулили; но кто будет хулить Духа Святого, такому нет прощения вовек, но он виновен в вечном прегрешении» (так буквально).

Обратим внимание на наш текст. В нем сказано: «Кто будет хулить Духа Святого, такому нет прощения вовек». Но далее еще говорится: «но он виновен в вечном прегрешении». Какой смысл в этом продолжении? Здесь евангелист снова отражает серьезное убеждение в том, что всякий поступок оказывает воздействие и на того, кто этот поступок совершает. Поскольку Дух Святой, пребывающий с Иисусом (вспомним сцену Крещения – Мк_1.9–11), действует и в Его чудесах, всякий, кто пренебрегает этими чудесами, в конечном счете, закрывает себя от действия Духа Божия, то есть закрывает себя от Бога. Он не дает Богу овладеть собою. Напротив, – сознательно или бессознательно, – он пребывает в отчуждении от Бога. Тому, кто хулит чудеса Иисуса (Мк_3.30), не может быть прощения не потому, что Бог не хочет простить его, но потому, что такой человек сам отрицает собственное спасение, считая Святой Дух Божий нечистым духом диавольским. Таким образом человек остается неисцеленным, во грехе. Именно это и означает «он виновен в вечном прегрешении».

Экзегеты уделили много внимания разбираемым стихам. Во-первых, было отмечено, что речь, прежде всего, идет о всеобъемлющей готовности прощения грехов; «будут прощены сынам человеческим все грехи и хуления». Но это всеобъемлющее прощение имеет одно исключение – грех непрощаемый.

Во-вторых, обращает на себя внимание форма изречения. Его начало – «Аминь, говорю вам» – характеризует говорящего, то есть Иисуса Христа, как имеющего откровение свыше. Кроме того, такое вступление характерно для апокалиптической речи. Возвещается истина эсхатологического Суда, которая исключает всякое сомнение и не подлежит дискуссии.

В-третьих, изречение Иисуса Христа укоренено в иудейской традиции. В те времена иудеи много дискутировали о непрощаемых (вечных) грехах. Например, таковыми считались: разрушение завета с Авраамом, отрицание воскресения мертвых, сомнение в том, что Тора – от Бога и так далее. И в ранней христианской Церкви, которой принадлежал евангелист Марк, тоже возник вопрос о границах Божественного всепрощения. У евангелиста, как мы видели, речь идет о земном Иисусе как носителе Духа Святого. Вспомним все те жаркие споры вокруг земного Иисуса Христа, которые вели Церковь и синагога уже в I веке! Весь интерес евангелиста Марка сосредоточен на христологии, на том, кто есть Иисус. Хула на Духа Святого, согласно евангелисту, означает отрицание универсального прощения, которое от имени Бога возвещает Иисус. Сын Человеческий имеет власть прощать грехи! Он прощает грехи и исцеляет людей силою Духа Божия в Нем. И кто клевещет на Него, говоря о Духе Божием в Нем как о духе сатанинском, тот грешит непростительно. Это и поясняет Мк_3.30: хулящие на Духа виновны в вечном грехе, «потому что говорили: в Нем нечистый Дух». Изгнаниями бесов Иисус доказывал, что Он – Сын Божий. Это признавали даже сами бесноватые. А книжники это отрицали.

Книжники и фарисеи смотрели на воплощенную любовь Божию, а видели в ней воплощение дьявольской силы. Когда человек начинает считать добро злом, а зло – добром, когда он в милости Божией видит сатанинское зло, тогда он совершает непростительный грех. Все другие грехи являются человеческими, этот же – дьявольским. Почему? Дело в том, что прощение может получить лишь тот, кто раскаивается. Даже если он еще не покончил со своею греховностью, если даже он еще весь в грязи и позоре, он все же может получить прощение. Но человек, который потерял способность распознать добро и зло, любовь и ненависть, не способен и раскаяться и получить прощения: вот это и есть грех против Святого Духа.

1. Родственники Иисуса.

3.31-35 — «И пришли Матерь и братья Его и, стоя вне [дома], послали к Нему звать Его. Около Него сидел народ. И сказали Ему: вот, Матерь Твоя и братья Твои и сестры Твои, вне [дома], спрашивают Тебя. И отвечал им: кто матерь Моя и братья Мои? И обозрев сидящих вокруг Себя, говорит: вот матерь Моя и братья Мои; ибо кто будет исполнять волю Божию, тот Мне брат, и сестра, и матерь».

На сцену выступают родственники Иисуса, которые, как мы уже видели, «пошли взять Его, ибо говорили, что Он вышел из себя» (Мк_3.21). В новом рассказе противопоставляются друг другу две категории: родство и ученичество. Родственники Иисуса во время Его земной публичной деятельности практически не имели к Нему доступа. Почему так? Потому что они воображали, будто имеют какие-то права на Него: Они оставались вне и послали позвать Его. Однако доступ к Иисусу имеет не стоящий «вне» («внешний») и спрашивающий о Нем. Несколько позже Иисус Сам скажет об этом: «Вам дано знать тайны Царствия Божия, а тем внешним все бывает в притчах» (Мк_4.11). Тот Иисусу брат и сестра и мать, кто «сотворит волю Божию» (Мк_3.35). Законный отец Иисуса Иосиф вообще не упоминается. Надо полагать, что его к тому времени уже не было в живых.

Но какова Воля Божия? Ее Иисус Христос объявил уже в начале Своей проповеди: «Покайтесь и веруйте в Евангелие!» (Мк_1.15). Нам остается только две возможности: стоять «вне» или стать «братьями и сестрами и матерью» Иисуса, следуя за Ним путем Евангелия.

Иисус излагает здесь признаки подлинного родства: родство – не только дело плоти и крови. Довольно часто человек чувствует себя ближе к тому человеку, который вовсе и не приходится ему родственником по крови, чем к тому, кто связан с ним теснейшими родственными и кровными узами. И в чем заключается это подлинное родство? Оно заключается в общих убеждениях, в общих переживаниях и чувствованиях, в общих интересах и оценках, наконец, в общей цели. Все это Апостол Павел объединяет одним выражением – родство не по плоти, а по Духу.

Беседа 10.

2. Что дает нам надежду?

Иисус и его действия вызывали подозрение и отвержение у тех, кто чувствовал себя ответственными за жизнь и веру иудейского народа, то есть у книжников и фарисеев. У Своих родственников Иисус тоже не нашел никакой поддержки. История показала, что Он и Его благовестие не смогли как-то повлиять на решающие институты Своего народа, что-то в них сдвинуть. Что же нам дает смелость и мужество, несмотря на это, возлагать на Иисуса и на Его Евангелие всю нашу надежду? Следующая глава содержит первый ответ на эти вполне понятные размышления.

a) Притча о сеятеле.

4.1-9 — «И опять начал учить при море; и собралось к Нему множество народа, так что Он вошел в лодку и сидел на море, а весь народ был на земле, у моря. И учил их притчами много, и в учении Своем говорил им: слушайте: вот, вышел сеятель сеять; и, когда сеял, случилось, что иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали то. Иное упало на каменистое [место], где немного было земли, и скоро взошло, потому что земля была неглубока; когда же взошло солнце, увяло и, как не имело корня, засохло. Иное упало в терние, и терние выросло, и заглушило [семя], и оно не дало плода. И иное упало на добрую землю и дало плод, который взошел и вырос, и принесло иное тридцать, иное шестьдесят, и иное сто. И сказал им: кто имеет уши слышать, да слышит!»

Начинается новый этап деятельности Иисуса. Сначала, как и раввины, Он учил в обычных собраниях в синагогах. Теперь Он переносит проповедь под открытое небо, в массу простых людей. Иисус учит с лодки. Надо полагать, что слушающий Его народ стоял при этом на берегу Галилейского моря. Любопытно выражение: Он «сидел на море». Это, конечно, звучит несколько неуклюже, как то бывает у Марка. Но акцент здесь на глаголе «сидел». Этот глагол подразумевает позу учителя. Такова традиция.

Новая форма проповеди требовала и новых методов. Иисус теперь учит народ преимущественно притчами. Здесь мы встречаем у Евангелиста Марка первую из многочисленных притч Иисуса Христа – притчу о судьбе семени, которое сеет сеятель.

Притча – иносказание, сравнение. В притче сравнивается что-то земное с чем-то небесным, чтобы небесная, божественная истина стала более доступной и понятной в земных иллюстрациях. Иисус навсегда остался непревзойденным мастером притч?

1. Прежде всего, Иисус избрал метод притч для того, чтобы заинтересовать людей, побудить их к слушанию. Ведь если они не будут заинтересованы в предмете проповеди, они попросту разойдутся.

2. Кроме того, прибегая к методу учения притчами, Иисус пользовался хорошо известным и понятным иудеям способом.

3. Пользуясь методом притчи, Иисус, кроме того, конкретизировал абстрактные идеи. Лишь немногие могут понять абстрактные идеи. Большинство же людей мыслит образами и картинами. Можно долго говорить о красоте и о прекрасном, и это не прибавит никому ни ума, ни знания, но можно показать на человека и сказать: «Вот красивый человек», – каждому сразу станет ясно, что такое красота. Иисус был мудрым учителем. Он понимал, что бессмысленно ждать от простых умов, чтобы они справились с абстрактными идеями; и потому Он воплощает абстрактные идеи в конкретные истории.

4. Великое достоинство притчи заключается в том, что она побуждает человека задуматься. Недаром, в нашем месте притча начинается словом Иисуса «Слушайте!». Это – призыв ко вниманию и сосредоточенности. Ведь притча рассказывает, на первый взгляд, то, что всем известно. И если бы не ее скрытый смысл, она оставалась бы никому не нужной. Притча не преподносит слушателю все готовым, но побуждает его делать свои собственные выводы. Иисус вовсе не хотел избавить людей от интеллектуальной работы, он побуждал их к размышлению. Он представлял им истину в прикрытом виде для того, чтобы, сделав усилие, они сами могли открыть для себя эту истину и, таким образом, действительно овладели ею.

Отличие притчи от аллегории: Важно то, что притчи предназначались не для читателя, а для слушателя. Они произносились не для того, чтобы их долго читали и изучали на досуге, так сказать, с карандашом в руке, а для того, чтобы немедленно произвести впечатление на слушателей и вызвать у них реакцию. Это значит, что притчи нельзя интерпретировать как сложные аллегории. Ведь в аллегориях каждое событие, каждое действующее лицо и каждая деталь имеют символическое значение. Поэтому аллегория требует тщательного изучения и исследования, притчу же слышали люди только один раз. Поэтому при анализе притчи мы не должны искать в каждой ситуации ее скрытое, аллегорическое значение, а лишь заложенную в нее одну основную идею, которая сразу бросается в глаза.

Маленькое примечание к неточности перевода: Когда говорится о семени, которое по той или иной причине погибло, о нем говорится в единственном числе, а о семени, принесшем большой плод, говорится во множественном числе. «Одно упало при дороге,... иное упало на каменистое место,... иное упало в терние,... а иные упали на добрую землю». Это надо иметь в виду: не приносящее плод семя – исключение, а не правило. Нормальное же семя плодоносит! И плодоносит чудесно! Для земледельцев Галилеи стократный урожай в те времена – что-то невообразимое. Иисус требует от Своих слушателей внимания к таким «мелочам». Как в начале притчи Он говорит: «Слушайте!», так и в конце: «Кто имеет уши слышать, да слышит!».

С другой стороны, в свете дальнейшей интерпретации семени как Слова проповеди, притча как бы придает миссионерам мужество и терпение. Проповедник должен быть реалистом и понимать, что далеко не всегда его проповедь принесет ожидаемые плоды. Как говорил Апостол Павел: «Для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых» (1_Кор_9.22).

б) Зачем притчи?

4.10-12 — «Когда же остался без народа, окружающие Его, вместе с двенадцатью, спросили Его о притче. И сказал им: вам дано знать тайны Царствия Божия, а тем внешним все бывает в притчах; так что они своими глазами смотрят, и не видят; своими ушами слышат, и не разумеют, да не обратятся, и прощены будут им грехи».

Притчи по своей природе должны быть понятными, рассчитанными на всех. Но почему не все, к кому они были обращены, стали верующими? Надо думать, эта загадка стояла и перед учениками Иисуса Христа, и перед Марком, и перед его аудиторией ранних христиан. Ни сама притча о сеятеле, ни дальнейшее пояснение к ней, эту загадку не разрешают. Попытку разъяснить проблему предлагает маленький отрывок Мк_4.10–12, в котором говорится об ожесточении сердец и о недостатке разумения некоторых слушателей, которые названы «внешними».

Этот маленький отрывок всегда считался одним из самых трудных во всех Евангелиях. В истории изучения Нового Завета он подвергся особенно пристальному вниманию. Отрывок содержит в себе и формальные, и содержательные трудности. Формально он как бы разрывает ткань повествования, отделяя притчу о сеятеле от ее толкования. Что касается содержания высказывания Иисуса Христа, то тут непонятно следующее: ведь притчи по самой своей сути делают учение понятным. А здесь утверждается, что они призваны либо скрывать истинное учение, либо вообще непонятны по своей природе. И вообще может показаться, что Иисус умышленно учил притчами, чтобы сознательно скрыть значение сказанного от простых людей. Кроме того большую трудность вызывает странное предложение: ученикам дано знать «тайны», а внешним все излагается в притчах; поэтому они ничего не понимают, и все это для того, чтобы они не обратились и чтобы не были им прощены грехи! Странно все это звучит, воистину странно. С этим текстом надо разобраться.

Прежде всего, следует обратить внимание на некоторые проблемы текста как такового и его перевода. Если переводить буквально с критического греческого текста Евангелия, то читать следует так:

4.10-12 — «Когда же остался наедине, окружающие Его, вместе с двенадцатью, спросили Его о притче. И сказал им: вам дана тайна Царствия Божия, а тем, внешним, всё становится притчами; чтобы они, смотря, смотрели и не видели, и, слушая, слушали и не понимали, чтобы не обратились и не было прощено им».

Здесь друг другу противопоставляются «тайна» и «притчи». Притчи означают загадочную речь. В основе лежит еврейское maschal, которое подразумевает образную речь, загадку. В то время как одним («вам») открывается тайна, другим («тем, внешним») всё становится загадочным. Это отражает особый взгляд евангелиста Марка на притчи как способ учительства. Надо сказать, взгляд для нас странный.

Первые слова Иисуса Христа были: «Исполнилось время, и приблизилось Царствие Божие!» (Мк_1.15). Но тогда Он не имел в виду говорить какую-то «тайну». Наоборот! Он желал возвестить всему народу, что к нему пришло Царствие. Поэтому и в дальнейшем Он неустанно говорил о Царствии Божием.

Конечно, со временем христиане убедились в том, что присутствие Царствия Божия для многих их современников отнюдь не столь уж очевидно. Почему так? Может быть, они не видели его, потому что не хотели видеть? Или они действительно не видели?

Чтобы найти ответ на эти жгучие вопросы, многие христиане обращались к тексту пророка Исаии и читали его новыми глазами. Исаия, после того как он видел Бога, окруженного серафимами, сообщает следующее:

«И услышал я голос Господа, говорящего: кого Мне послать? и кто пойдет для Нас? И я сказал: вот я, пошли меня. И сказал Он: пойди и скажи этому народу: слухом услышите – и не уразумеете, и очами смотреть будете – и не увидите. Ибо огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их. И сказал я: надолго ли, Господи? Он сказал: доколе не опустеют города, и останутся без жителей, и домы без людей, и доколе земля эта совсем не опустеет» (Ис_6.8–11).

Подумаем о том, что приходило в голову тем ранним христианам, когда они слушали или читали слова Исаии.

Во-первых, если вести Божии, провозглашаемые Его вестниками, не всегда могут быть поняты, потому что Бог Сам может вызвать их непонимание, то мы, ученики Иисуса, не имеем права приписывать самим себе, собственным способностям наше понимание благой вести Иисуса Христа о пришедшем к нам Царствии Божием. Другие не понимают, а мы, мол, такие умные, что всё понимаем! Нет. Об этом и говорит Иисус. Наше понимание – не наша способность, но подарок от Бога: «вам дано знать тайны Царствия Божия». – Это первое, что услышали ученики, окружившие Иисуса и спросившие Его о смысле притчи. Мы – избранники, ибо Богом нам «дано знать тайны Царствия Божия».

А как же прочие?

Понятно, что мы с трудом и сомнениями слышим слова Евангелия: «...а тем внешним все бывает в притчах; так что они своими глазами смотрят, и не видят; своими ушами слышат, и не разумеют, да не обратятся, и прощены будут им грехи». А если мы не будем осторожничать, смягчая жестокий смысл слов Иисуса, как это сделано в Синодальном переводе, то ведь звучат они так (по критическому тексту): «...а тем внешним все бывает в притчах; чтобы они, смотря, смотрели и не видели; и чтобы, слушая, слушали и не понимали, чтобы не обратились, и не было прощено им». Как совместить это слово с вестью Иисуса о Божией любви и всепрощении? Где здесь правда Божия?

Но если мы теперь еще раз взглянем на текст пророка Исаии, то увидим, что закоснелость его народа не означает его вечного проклятия, но имеет целью его земную катастрофу, провал его земных надежд и планов. «И сказал я: надолго ли, Господи? Он сказал: доколе не опустеют города, и останутся без жителей, и домы без людей, и доколе земля эта совсем не опустеет». Поначалу это нас мало утешает. Разве мы не читаем в Новом Завете совсем иное? Например, «да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф_5.45). Как подходит это слово Иисуса к тому тексту из Исаии?

И еще раз мы должны взглянуть в Священное Писание Иисуса, в наш Ветхий Завет. Там мы находим у пророка Осии замечательную молитву покаяния Израиля и ответ на нее Бога:

«Пойдем и возвратимся к Господу! ибо Он уязвил – и Он исцелит нас, поразил – и перевяжет наши раны. Он оживит нас через два дня, в третий день восставит нас, и мы будем жить пред лицом Его. Итак познаем, будем стремиться познать Господа. Как утренняя заря – явление Его; и Он придет к нам, как дождь, как весенний дождь оросит землю.

«Что сделаю тебе, Ефрем? Что сделаю тебе, Иуда? Любовь ваша, как утренний туман и как роса, скоро исчезающая. Посему Я поражаю через пророков и бью их словами уст Моих. И воссияет как свет суд Мой» (Ос 6.1–5).

Иначе говоря, когда люди попадают в беду, они вспоминают о Боге. Однако, после того как Бог слышит их молитвы, когда Он избавляет их от беды, они скоро забывают о Боге. Воистину их любовь – как утренний туман. По этому поводу хороший пример приводит пророк Иеремия. Под нажимом вавилонского войска, осадившего Иерусалим, городские власти решились на торжественный акт освобождения их еврейских рабов. Может быть в этом случае от них отступит грозный суд? И действительно, – вавилонское войско отступило. И как же реагировали на это власти Иерусалима?

«После того, раздумавши, стали брать назад рабов и рабынь, которых отпустили на волю, и принудили их быть рабами и рабынями. И было слово Господне к Иеремии от Господа: Так говорит Господь, Бог Израилев: Я заключил завет с отцами вашими, когда вывел их из земли Египетской, из дома рабства, и сказал: «в конце седьмого года отпускайте каждый брата своего, Еврея, который продал себя тебе; пусть он работает тебе шесть лет, а потом отпусти его от себя на волю»; но отцы ваши не послушали Меня и не приклонили уха своего. Вы ныне обратились и поступили справедливо пред очами Моими, объявив каждый свободу ближнему своему,… но потом раздумали и обесславили имя Мое, и возвратили к себе каждый раба своего и каждый рабу свою, которых отпустили на волю, куда душе их угодно, и принуждаете их быть у вас рабами и рабынями. Посему так говорит Господь: Вы не послушались Меня в том, чтобы каждый объявил свободу брату своему и ближнему своему; за то вот Я, говорит Господь, объявляю вам свободу подвергнуться мечу, моровой язве и голоду, и отдам вас на озлобление во все царства земли; и отдам... их в руки врагов их... и в руки войска царя Вавилонского, которое отступило от вас. Вот, Я дам повеление, говорит Господь, и возвращу их к этому городу, и они нападут на него, и возьмут его, и сожгут его огнем, и города Иудеи сделаю пустынею необитаемою» (Иер 34.11–22).

Да, люди готовы признать свои прошлые ошибки только тогда, когда эти ошибки прошлого болезненно отражаются на них самих. Поэтому и суд может быть по необходимости целительным, – а не только прощение, которым люди снова и снова охотно злоупотребляют.

Конечно, – и это мы не должны забывать, – в словах «вам дано знать тайны Царствия Божия, а тем внешним все бывает в притчах» основной тон лежит не на «внешних», а на обетовании ученикам. Им «дано», они «одаренные». На этом ударение. Нам, верующим в то, что в Иисусе Христе пришло Царствие Божие, нам Бог даровал Свое Слово – не для нашего ожесточения или сомнения, но как семя, о котором и идет речь в притче.

Высказывание Иисуса в Евангелии от Марка, эти два стиха 11–12, подвергались тщательному изучению многих современных библеистов. Вокруг этих стихов выросла целая библиотека исследовательской литературы. Не имея возможности и нужды давать здесь даже краткий обзор научной дискуссии, стоит сказать о самом общем ее результате. Он таков:

В ходе долгой устной передачи притчи Иисуса Христа неизбежно подвергались влияниям, которые их несколько изменяли. Могло быть так, что уже не воспринимался их оригинальный смысл, потому что изменилась историческая, национальная, географическая ситуация. Чтобы воспринятые из предания притчи могли что-то говорить и что-то значить для новых слушателей, они иногда приспосабливались к новой цели и новой ситуации. А ситуация евангелиста Марка была такова, что Церковь Христова уже фактически полностью отделилась от синагоги. Христианам приходилось объяснять себе, почему народ Израиля остался вне Христа, вне веры, почему иудеи остались «внешними». Эта проблема чрезвычайно волновала уже Апостола Павла, что мы видим из Послания к Римлянам. Стихи Мк_4.11–12: «Вам дано знать тайны Царствия Божия, а тем внешним все бывает в притчах; так что они своими глазами смотрят, и не видят; своими ушами слышат, и не разумеют, да не обратятся, и прощены будут им грехи» – пытаются ответить на этот мучительный вопрос о неверии иудеев. Здесь ученикам Иисуса противостоят «те внешние». Это выражение «внешние» в иудействе обозначало тех, кто не принадлежит к синагоге. Здесь же, у Марка, «внешние» – не просто неверующие его времени, но те, кто отказывались принимать Евангелие при земной жизни Иисуса, то есть иудеи. Почему они не понимали тайну Царствия, то есть тайну Самого Иисуса Христа? Эту проблему надо было разрешить и евангелисту Марку, как ее уже пытался разрешить Апостол Павел в своем Послании к Римлянам. Евангелист делает это, вставив между самой притчей и ее толкованием вот эти слова о загадочных притчах. «Внешние», то есть иудеи, не приняли Иисуса Христа потому, что им это не было дано по причине их ожесточения, слепоты, глухоты. Если не понимать, не ощущать мессианства Иисуса (а оно открывалось не столько в Его словах, сколько в Его делах), то и смысл Его притч остается закрытым. Смысл притч открывался только тем, кто понимал, что в них речь шла о Мессии Иисусе. Это понимание должен дать Бог. Без этого «всё» становилось загадочным, и притчи – образцовым примером того, что не понимались или даже отвергались дела Иисуса, Сам Он. Бог дает понимание не всем. И для тех, «внешних», кому такое понимание не дано, справедливым становится сказанное в Ис_6.9–10: «И сказал Он: пойди и скажи этому народу: слухом услышите – и не уразумеете, и очами смотреть будете – и не увидите. Ибо огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их». Угрожающие слова пророка об ожесточении Израиля ко времени написания евангелия от Марка реализовались. Пророчество исполнилось. Израиль остался «внешним». С точки зрения евангелиста, под историей Израиля проведена черта. Он по своей вине лишил себя прощения. На месте Израиля выступает Церковь Иисуса, ядро которой – Двенадцать. Грозное высказывание Мк_4.11–12 выходит за рамки толкования притчи о сеятеле. Оно призывает помнить о праведных решениях суда Божия. – Итак, современная наука о Библии склонна утверждать, что стихи Мк_4.11–12 в тексте предания появились благодаря изменившейся ситуации в Церкви и ее размышлениям над неверием Израиля и внимательному изучению ветхозаветных пророчеств.

Так было во времена Евангелиста Марка. Но современному читателю, не знакомому с тонкостями библейской критической науки, все-таки приходится трудно с этим отрывком о смысле притч.

Подводя итог всему сказанному, можно утверждать, что одни притчи, как бы понятны они ни были, и даже если они произнесены Самим Иисусом Христом, не в состоянии всех людей привести к вере. Притчи – только начало, только призыв к вере, равно как и Евангелие. Ничто, никакие слова не могут принудить к вере. Вера – благодатный дар. В ней мы соприкасаемся с тайной Божественного промысла и с человеческой свободой. И нам остается только благодарить Бога за то, что нам дано знать тайны Царствия. Нам остается благодарить Господа за то, что мы – не «внешние».

Беседа 11.

в) Толкование притчи о сеятеле.

4.13-20 — «И говорит им: не понимаете этой притчи? Как же вам уразуметь все притчи? Сеятель слово сеет. [Посеянное] при дороге означает тех, в которых сеется слово, но [к которым,] когда услышат, тотчас приходит сатана и похищает слово, посеянное в сердцах их. Подобным образом и посеянное на каменистом [месте] означает тех, которые, когда услышат слово, тотчас с радостью принимают его, но не имеют в себе корня и непостоянны; потом, когда настанет скорбь или гонение за слово, тотчас соблазняются. Посеянное в тернии означает слышащих слово, но в которых заботы века сего, обольщение богатством и другие пожелания, входя в них, заглушают слово, и оно бывает без плода. А посеянное на доброй земле означает тех, которые слушают слово и принимают, и приносят плод, один в тридцать, другой в шестьдесят, иной во сто крат».

Понятно, что основным элементом сравнения притчи является та почва, на которую падает семя. Собственно говоря, эта притча не о «Сеятеле» и не о «семени», а о тех, в кого сеется семя. Если следовать общему утверждению экзегетов, что все притчи Иисуса Христа своим содержанием имеют Царствие Божие, то почва – это те люди, которые принимают слово Царствия или не принимают его. Слушателям должна была быть знакома каждая деталь этой притчи, потому что эти детали были элементами их будничной, каждодневной жизни.

1. По обочинам дорог была твердая почва, на которой зерно не прорастает или склевывается птицами. Так и христианская истина вообще не может проникнуть в сердца некоторых людей. Чаще всего это случается потому, что у слушателей отсутствует интерес. И христианская весть не может оказать никакого влияния на многих людей не потому, что они настроены враждебно к нему, а потому, что они просто безразличны к нему. Они считают, что христианство им не нужно, и что они сами вполне могут обойтись без него. Да, так часто бывает. Но жизнь далеко не всегда бывает простой и легкой. И почти у каждого человека наступает момент, когда ему нужна помощь свыше.

2. Зерно, упавшее на тонкий слой почвы, быстро всходит, но ростки высушиваются солнцем. Всегда легче начать, чем завершить дело. Многие люди встают на христианский путь, но потом отходят, так как увлечение было поверхностным. Ну, а поводов для отхода может найтись множество.

3. Что касается сорняков, которые душат всходы, то это, как указывает толкование, материальные заботы жизни, которые ни на что другое не оставляют времени и сил. Главное отодвигается, суетное берет верх.

4. В случае доброго урожая мы должны обратить внимание на слова «они приносят плод». Но принести плод слушающие слово Божие могут лишь те, кто трудится. Речь идет о том, что христианство должно проявляться в действиях, в жизни. Приняв Евангелие (что само по себе не так уж просто), христианин призван не рассуждать, а действовать.

В толковании притчи о семени слово Иисуса соединяется с жизненным опытом ранней Церкви. Уже первые христиане открыли для себя, что семя, посеянное в их жизнь благодаря вести Иисуса, подвергалось опасности – не только от сатаны, но и от времени с его бедствиями и соблазнами. На что указывал Иисус в жизни природы, обнаруживало себя и в жизни первых христиан. И все же здесь действовало то же правило: тот факт, что семя может не принести плода, – исключение, а не правило. Обычно же посеянное семя дает богатый урожай. Надо полагать, что и первые слушатели Иисуса Христа в Палестине обращали внимание скорее на то, что семя, несмотря ни на что, даст богатый плод. И в этом отношении притча похожа на другие притчи о Царствии Божием, которые говорят о том, что сейчас оно малозаметно как горчичное зерно, как малая закваска, но неизбежно вырастет в большое дерево или сквасит все тесто. Такие мысли могли приходить в голову и ученикам Иисуса, когда они видели, что Его больше не пускают в синагогу и смотрят на Него с подозрением. Казалось, что во многих местах Его весть не имела никакого успеха, ученики были обескуражены. Но притча говорила им, и говорит нам: «Терпение. Делайте вашу работу. Сейте семя. Остальное предоставьте Богу. И вы обязательно получите урожай». О труде, о его необходимости, а также о Божественном домостроительстве Царствия говорит ряд следующих небольших притч, которые у евангелистов Матфея и Луки находятся на других местах их Евангелий и передаются в несколько ином звучании.

г) Притча о свече и мере.

4.21-25 — «И сказал им: для того ли приносится свеча, чтобы поставить ее под сосуд или под кровать? не для того ли, чтобы поставить ее на подсвечнике? Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, и ничего не бывает потаенного, что не вышло бы наружу. Если кто имеет уши слышать, да слышит! И сказал им: замечайте, что слышите: какою мерою мерите, такою отмерено будет вам и прибавлено будет вам. Ибо кто имеет, тому дано будет, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет».

Стихи Мк_4.21–25 представляют для нас особый интерес, потому что в них мы видим, с какими проблемами сталкивались авторы Евангелий. В этих стихах приведены четыре высказывания Иисуса. В Мк_4.21 – поучение о свече; в Мк_4.22 – поучение об обнаружении скрытого и потаенного; в Мк_4.24 – поучение о том, что нам воздастся той же мерой, какой мы даем; в Мк_4.25 – поучение о том, что у кого есть, тому будет дано еще. У Марка все эти поучения идут одно за другим, а в Евангелии от Матфея они рассыпаны по всему тексту.

Как вышло, что эти поучения приведены у Марка все в одном месте, друг за другом, а у Матфея рассыпаны по всему тексту? Дело в том, что афоризмы Иисуса Христа, Его поучения закрепились в умах людей, но контекст, в котором они были произнесены, и события, с которыми они были связаны, часто бывали забыты. Поэтому евангелисты имели возможность распоряжаться контекстом по своему усмотрению. Евангелист Марк очевидно усматривал между этими высказываниями Иисуса Христа важную для евангелиста логическую связь.

Первое из этих поучений («для того ли приносится свеча, чтобы поставить ее под сосуд или под кровать? не для того ли, чтобы поставить ее на подсвечнике?» – (Мк_4.21)) гласит, что люди не приносят и не зажигают светильник (не свечу!), чтобы потом поставить его под сосуд или под кровать. Свет нужно видеть, и потому светильник ставят на видное место, туда, где он виден всем. Самые привычные и на поверхности лежащие нравоучительные выводы делаются такие:

Истина, мол, должна быть видна людям, ее не полагается скрывать. Практически все экзегеты и толкователи указывают на то, что афоризм о светильнике связан с гонениями на христиан. Бывают времена, когда опасно говорить правду. Но настоящий христианин верен правде, невзирая ни на что. Светильник истины нужно держать высоко, а не скрывать его трусливо в интересах личной безопасности. Действительно, в ту эпоху ранней церкви показать свою принадлежность к христианству иногда было равнозначно смерти. Существовал культ, боготворивший императора, который считался олицетворением всего государства, и ему, как и государственной власти, поклонялись как богу. В определенные дни от людей требовалось приносить жертвы божественному императору, и это была настоящая проверка политической благонадежности. Человек, принесший такую жертву, получал удостоверение об этом, а получив удостоверение, он мог пойти и поклоняться какому угодно богу. До нас еще сохранилось много таких удостоверений. Например: «Уполномоченным по жертвоприношениям от Акея с детьми Эасом и Герой, проживающими в деревне такой-то. Мы регулярно приносим жертвы богам, а сейчас, в вашем присутствии, как того требует правило, принесли жертвы, совершили наши возлияния и вкусили наших жертвоприношений и просим вас дать нам соответствующее удостоверение. Всего вам наилучшего». А за этим следует подтверждение: «Мы, Серен и Герм, свидетельствуем ваше жертвоприношение». И христианину нужно было лишь совершить этот формальный акт, получить эту бумажку, это удостоверение, и ему уже ничего не грозило. Но тысячи христиан предпочитали умереть, нежели сделать это. Они очень просто могли скрыть тот факт, что они христиане, и могли продолжать оставаться христианами в частном порядке, без огласки, без хлопот и неприятностей. Но они считали, что должны засвидетельствовать свою принадлежность к христианству в присутствии людей. Именно им мы обязаны сегодня нашей христианской верой. Афоризм Иисуса Христа говорит о том, что христианская вера всегда должна быть подобна лампе, которую может видеть каждый.

Такое толкование афоризма о свече замечательно, и хорошо подходит к эпохе гонений. Видимо, такой смысл это высказывание и имеет в Евангелии от Матфея, в его Нагорной Проповеди. Но у Евангелиста Марка оно имеет и еще один смысл, связанный с предшествующими рассуждениями о сеятеле и семени. Ведь там речь шла о группе учеников, которым «дана тайна Царствия Божия», то есть о Церкви. Вот и в афоризме о свече речь идет, конечно, не о простой свече, а о тайне Царствия Божия, которая дана ученикам. То есть здесь как бы продолжение того, что было сказано в притче о сеятеле: «Вам дана тайна Царствия Божия, а тем, внешним, всё становится загадочным, в притчах» (Мк_4.11). Но эта тайна не должна навсегда оставаться тайной. Назначение этой тайны (света Христова) – не быть навеки сокрытой, а быть именно светом для всех. При этом евангелист Марк сознательно пишет о светильнике как о личности! В нашем переводе это не видно: «Для того ли приносится свеча». Нет, лучше перевел оригинал славянский текст: «eда светильник приходит», то есть «разве светильник приходит». Разумеется, речь у Марка идет об Иисусе Христе. Разве Он пришел, чтобы скрываться от мира? Нет, Он пришел, чтобы светить, явиться миру! Но... не сразу. Не так-то все просто.

Второе поучение на первый взгляд тоже кажется простой нравственной максимой. Так оно обычно и понимается и толкуется. Мол, Иисус был убежден, что истину скрыть нельзя: «Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, и ничего не бывает потаенного, что не вышло бы наружу. Если кто имеет уши слышать, да слышит!» (Мк_4.22–23). Это – убеждение в том, что истина имеет что-то неразрушаемое. Люди могут отказаться признать истину, пытаться подавить ее, стереть или изгладить ее, могут отказаться принять ее, но рано или поздно она восторжествует. Примеров в истории множество.

Так, например, Николай Коперник был осторожным человеком и держал свое открытие в течение тридцати лет в тайне, и лишь в 1543 году, уже перед лицом смерти, убедил одного типографа напечатать свою книгу «Об обращении небесных сфер». Коперник в этом же году умер, разразилась буря, но его идеи сделались достоянием всех.

Галилео Галилей принял теорию Коперника, но в 1616 г. он был подвергнут суду инквизиции и его взгляды были осуждены. Суд вынес такое решение: «Первое утверждение, что солнце является центром и не вращается вокруг земли – глупо, абсурдно и ложно в плане теологическом и является ересью, потому что противоречит Священному Писанию... Второе утверждение, что земля не является центром, а вращается вокруг солнца – абсурдно и ложно с философской точки зрения, а в плане богословском противоречит истинной вере». Галилей уступил и в течение многих лет хранил молчание. Когда на папский престол взошел Урбан VIII, Галилео Галилей подумал, что новый папа более образован и больше понимает, чем его предшественник, и вновь публично выступил со своей теорией. Но надежды его не оправдались. На этот раз он должен был подписать отречение или же подвергнуться пытке. И он подписал: «Я, Галилей, в возрасте семидесяти лет, будучи узником и стоя на коленях перед вашим высокопреосвященством, положив руки на священное Евангелие, которое Вы держите перед моими глазами, проклинаю и ненавижу ошибку и ересь о том, что земля движется». Отречение спасло Галилея от смерти, но не от тюрьмы. И когда он умер, ему даже было отказано в захоронении в семейном склепе. Но не только католическая церковь пыталась скрыть правду. Так, например, Мартин Лютер писал: «Люди обратили уши свои к выскочке-астрологу (он имел в виду Коперника), пытавшемуся доказать, что вращается земля, а не небо, или небесный свод, Солнце и Луна... Глупец хочет опровергнуть всю астрономию; но в Священном Писании говорится, что Иисус Навин приказал остановиться солнцу, а не земле». Да, но что это изменило?

Высказывание Иисуса Христа применимо и к нашей собственной жизни и к нашему поведению. Если человек грешит, он инстинктивно старается скрыть это. Так поступили Адам и Ева, нарушив завет Божий. Но истина выходит наружу. Во лжи нельзя спрятаться надолго, а от Бога человек вовсе не может скрыть истины. Помня об этом, неплохо бы стремиться к тому, чтобы нам не было стыдно за нашу жизнь.

Все это так. Но у Евангелиста Марка смысл высказывания Иисуса Христа приобретает несколько особый и более конкретный смысл. И тут мы снова должны обратить внимание на оригинальный текст, который в Евангелии от Марка передан иначе, нежели у Матфея (Мф_10.26–67). Второе высказывание, несколько точнее переведенное звучит примерно так: «Ибо что сокрыто, сокрыто только для того, чтобы быть обнаруженным, и что становится тайным, становится тайным только для того, чтобы выйти наружу». Здесь действующими лицами являются Бог и Иисус Христос. И это в оригинальном греческом тексте много понятнее, чем в привычном русском переводе. Снова речь идет о «тайне», о «тайне Царствия», то есть о тайне Мессианства Иисуса Христа. Это Бог «скрывает», Он же и «обнаруживает», «открывает». И Христос пребывает в Церкви как непонятная миру тайна только для того, чтобы выйти из этой таинственности. Используется тот же глагол, что и в афоризме о светильнике. Светильник приходит, и он же выходит из своей потаенности наружу, становится явным. Тайна стремится быть всем известной, как светильник стремится светить всем!

И если Бог Свою евангельскую весть, «тайну Царствия Божия», все же «сокрыл», «спрятал» в Церкви учеников Иисуса, то это произошло не потому, что Бог захотел спрятать Евангелие от мира навеки. Нет, Бог желает, чтобы Евангелие Царствия сияло в мире именно как Евангелие, как Его Радостная Весть. Бог пожелал, чтобы мессианство Иисуса и Его Богосыновство открылись через крест и воскресение и были возвещены миру через проповедь Евангелия. Конечно, при этом возникает вопрос: Если Бог действительно хотел сообщить Свое Евангелие всему миру, то зачем Он сначала утаил Его от мира? Ответ таков: беда мира в том, что сейчас далеко не все способны принять откровение этой тайны. Полное откровение произойдет тогда, когда с тайны спадут все покровы, то есть в последний день этого мира, при Втором пришествии. Именно тогда произойдет окончательное откровение Царствия Божия.

Есть и еще одна причина, почему Бог скрыл «тайну Царствия»: Бог сокрыл ее от мира потому, что мы, люди очень склонны приписывать самим себе то, что на самом деле является даром Божиим нам. Вспомним: «вам дана тайна Царствия». Дана! А нам часто кажется, что мы этого заслужили, или достигли собственными усилиями, или что мы такие хорошие, что имеем право на подарки. Так мы могли бы приписать нашему уму и находчивости то, что Бог нам даровал исключительно по благодати, то есть по Своей доброй воле. Только когда мы наталкиваемся на границы нашего познания, когда мы бываем вынуждены признать, что дальше мы ничего не знаем и не понимаем, что мы подошли к пределу, – вот тогда Евангелие может воссиять нам своим светом – как дар Божий. Именно об этом мы читаем, например, у пророка Даниила. Только после того как Даниил понял, что тайна сна Царя Вавилонского может быть открыта только Богом, ему и была открыта тайна, за что он произнес благодарственную молитву: Бог «открывает глубокое и сокровенное, знает, что во мраке, и свет обитает с Ним. Славлю и величаю Тебя, Боже отцов моих, что Ты даровал мне мудрость и силу и открыл мне то, о чем мы молили Тебя; ибо Ты открыл нам дело царя» (Дан_2.22–23).

Даниил был приведен к царю, которому он открыл как сам сон, так и его толкование. И «тогда царь Навуходоносор пал на лице свое и поклонился Даниилу, и велел принести ему дары и благовонные курения. И сказал царь Даниилу: истинно Бог ваш есть Бог богов и Владыка царей, открывающий тайны, когда ты мог открыть эту тайну!» (Дан_2.46–47). Если бы гадатели и чародеи смогли открыть сновидение царя, то разве понял бы царь, что Бог Даниила, Бог Израиля, – «Бог богов и Владыка царей»? Так и у нас: Если бы всякий мог понять и истолковать Евангелие, весть о Царствии Божием, то разве смогли бы мы уразуметь, что Тот, Кто обращается к нам в Евангелии, есть Сам Бог?

Бог только для того скрывает Свое Слово в узком обществе учеников Иисуса («вам дана тайна Царствия Божия» (Мк_4.11)), чтобы оно убедило мир как именно Его Слово! Об этом и говорит высказывание Мк_4.22: Всё, что Богом сокрыто, Богом же будет и явлено. Это понять довольно трудно. Поэтому Марк для своих читателей добавляет: «Если кто имеет уши слышать, да слышит!» (Мк_4.23). Но тот, кто это понял, поймет и последующее.

1) «Во второй год царствования Навуходоносора снились Навуходоносору сны, и возмутился дух его, и сон удалился от него. И велел царь созвать тайноведцев, и гадателей, и чародеев, и Халдеев, чтобы они рассказали царю сновидения его. Они пришли, и стали перед царем. И сказал им царь: сон снился мне, и тревожится дух мой; желаю знать этот сон. И сказали Халдеи царю по-арамейски: царь! вовеки живи! скажи сон рабам твоим, и мы объясним значение его. Отвечал царь и сказал Халдеям: вот мое непререкаемое слово: если вы не скажете мне сновидения и значения его, то в куски будете изрублены, и домы ваши обратятся в развалины. Если же расскажете сон и значение его, то получите от меня дары, награду и великую почесть; итак скажите мне сон и значение его. Они вторично отвечали и сказали: да скажет царь рабам своим сновидение, и мы объясним его значение. Отвечал царь и сказал: верно знаю, что вы хотите выиграть время, потому что видите, что мое слово непререкаемо. Так как вы не объявляете мне сновидения, то у вас один умысел: вы собираетесь сказать мне ложь и обман, пока минет время; итак расскажите мне сон, и тогда я узнаю, что вы можете объяснить мне и значение его. Халдеи отвечали царю и сказали: нет на земле человека, который мог бы открыть это дело царю, и потому ни один царь, великий и могущественный, не требовал подобного ни от какого тайноведца, гадателя и Халдея. Дело, которого царь требует, так трудно, что никто другой не может открыть его царю, кроме богов, которых обитание не с плотью. Рассвирепел царь и сильно разгневался на это, и приказал истребить всех мудрецов Вавилонских.

Когда вышло это повеление, чтобы убивать мудрецов, искали Даниила и товарищей его, чтобы умертвить их. Тогда Даниил обратился с советом и мудростью к Ариоху, начальнику царских телохранителей, который вышел убивать мудрецов Вавилонских; и спросил Ариоха, сильного при царе: «почему такое грозное повеление от царя?» Тогда Ариох рассказал все дело Даниилу. И Даниил вошел, и упросил царя дать ему время, и он представит царю толкование сна. Даниил пришел в дом свой, и рассказал дело Анании, Мисаилу и Азарии, товарищам своим, чтобы они просили милости у Бога небесного об этой тайне, дабы Даниил и товарищи его не погибли с прочими мудрецами Вавилонскими. И тогда открыта была тайна Даниилу в ночном видении, и Даниил благословил Бога небесного. И сказал Даниил: да будет благословенно имя Господа от века и до века! ибо у Него мудрость и сила; он изменяет времена и лета, низлагает царей и поставляет царей; дает мудрость мудрым и разумение разумным; он открывает глубокое и сокровенное, знает, что во мраке, и свет обитает с Ним. Славлю и величаю Тебя, Боже отцов моих, что Ты даровал мне мудрость и силу и открыл мне то, о чем мы молили Тебя; ибо Ты открыл нам дело царя» (Дан_2.1–23).

Беседа 12.

г) Притча о свече и мере. (Продолжение).

Третье высказывание: «Замечайте, что слышите: какою мерою мерите, такою отмерено будет вам и прибавлено будет вам, слушающим» (Мк_4.24). Привычное и понятное толкование таково: Этот афоризм начинается так: «Замечайте, что слышите», или, если точнее: «Наблюдайте за тем, что слышите», «Будьте внимательны к тому, что слышите». Отсюда заключают, что высказывание относится к «слушанию», то есть к учению. Чем больше усилий человек прилагает к учению, тем больше пользы он может получить от изучаемого предмета. Здесь это относится, конечно, к изучению Слова Божия. Но многие относят это изречение Иисуса Христа к нашему отношению с людьми. Если мы будем много критиковать других и находить в них недостатки, то другие начнут делать с нами то же. Если мы подозрительны и недоверчивы к другим, вполне возможно, что также будут относиться к нам. Чтобы другие любили нас, мы должны сначала полюбить их. Человек, который ищет друзей, должен сам дружески относиться к другим. Это нравственное толкование лежит на поверхности.

Примерно то же самое применимо и к четвертому афоризму – «Кто имеет, тому дано будет, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет» (Мк_4.25). Это суровое высказывание тоже относится к учению и знанию. Чем больше человек знает, тем больше он сможет узнать нового. Справедливо также сказать, что, если человек не будет постоянно углублять свои знания, он потеряет и те, которые у него были. В знаниях невозможно стоять на месте – каждый день мы либо увеличиваем их, либо теряем. То же относится и к физическим усилиям, и к любому искусству и ремеслу. Важный закон жизни заключается в том, что чем большего мы добьемся, тем большего можем добиться еще. И если мы не приложим усилий, потеряем все, что заработали.

Да, всё это так. Но и здесь мы должны учесть, что в контексте Евангелия от Марка, эти два высказывания приобретают несколько особенный смысл. Первое говорит об ответственности учеников Иисуса Христа, которым Бог вручил «тайну Царствия Божия», как имение вручается управляющим, как семя, которое должен сеять сеятель. Бог вручил ученикам Иисуса «тайну» отнюдь не для того, чтобы они держали ее при себе. Поскольку Евангелие должно как бы «пробиться наружу», «обнаружиться», «принести урожай», то хорошим управляющим этого сокровища или добрым сеятелем становится только тот, кто передает это Евангелие дальше. Ему вернется всё, и более того: Бог щедр безмерно.

Но кто Евангелию не дает проявиться в своей жизни, кто его прячет, тот поступает как неверный управляющий: «Какою мерою мерите, такою отмерено будет вам и прибавлено будет вам. Ибо кто имеет, тому дано будет, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет» (Мк_4.24–25).

Впрочем, второе высказывание может относиться и к слушателям Слова Евангелия. Слушание Слова обогащает того, кто открывает себя для него, и делает бедным того, кто себя закрывает. Но это уже дело грядущего Суда.

Подведем итоги сказанному в Евангелии от Марка в стихах Мк_4.21–25.

1. Тайна Царствия Божия, то есть Сам Иисус Христос и Его Евангелие, есть светильник, данный Церкви. Он должен светить всем во тьме пребывающим.

2. Тайна Царствия Божия, то есть Сам Иисус Христос и Его Евангелие, сокрыта в Церкви для того, чтобы быть открытой для мира. Как открыта? Церковь должна являть собою эту тайну, то есть присутствие Иисуса Христа в ней.

3. В той мере, в какой христиане являют миру Иисуса Христа, в такой же мере Он будет являть Себя христианам. И еще больше являть. Но если общество учеников Иисуса Христа не будет соответствовать своему предназначению быть светильником, то Иисус Христос такое общество покинет, светильник потеряет даже способность светить миру.

д) Притча о посеве и всходах.

4.26-29 — «И сказал: Царствие Божие подобно тому, как если человек бросит семя в землю, и спит, и встает ночью и днем; и как семя всходит и растет, не знает он, ибо земля сама собою производит сперва зелень, потом колос, потом полное зерно в колосе. Когда же созреет плод, немедленно посылает серп, потому что настала жатва».

Эту притчу нам поведал только Марк. О чем она? Евангелие, провозглашенное Иисусом Христом в самом начале Его публичной деятельности, звучало так: «Исполнилось время, и приблизилось Царствие Божие!» (Мк_1.15). Царствие Божие означает тот день, когда воля Божия будет совершаться на земле так же идеально, как и на небе. В притче о посеве и всходах говорится не только о Царствии Божием, но и о беспомощности человека. Не крестьянин взращивает семя, он даже не знает механизма роста. Секрет жизни заложен в самом семени. Ни один человек никогда не знал тайны жизни и не сотворил ничего в полном смысле этого слова. Человек может открыть, изменить вещи, может усовершенствовать их, но сотворить их он не может. То же относится и к тайне жизни будущего века. Мы не можем сами собой восстать из мертвых, мы не можем создать Царствия Божия... Всё это принадлежит Богу. Очевидно, что мы можем только мешать наступлению Царствия Божия или помогать ему. Но принципиально за всем стоит Бог и Его сила и воля.

Всем очевидно, что Царствие Божие до сих пор отнюдь не есть господствующая, всем видимая и всеми переживаемая действительность этого мира. Напротив! Оно есть тайна, вверенная небольшой группе учеников Иисуса Христа. Это так – и, тем не менее, это не основание для разочарования и уныния. Как прежде, так и ныне мы можем полагаться на Бога, на Его обетования, закрепленные Воскресением Иисуса Христа. Мы можем полагаться на Царствие Божие и ни на что другое. Ибо ему принадлежит будущее. В этом дар веры. В этом дар надежды. Как урожай обязательно придет, после того как крестьянин посеял семя. Земля сама произведёт плод, руководствуясь тайнами богоданных законов жизни. Так же и Царствие Божие обязательно обнаружит свое исполнение в этом мире благодаря таинственному, непостижимому действию Божию.

Если мы видим растение каждый день, мы не замечаем его роста. Когда же мы увидим его через какой-то промежуток времени, заметим происшедшую перемену. Ничто не может остановить рост в природе. Иной раз дерево разрывает бетон силою своего роста. Таково и Царство Божие. Несмотря на бунт и непослушание людей, Бог продолжает Свое дело, и ничто не сможет помешать предназначениям Божиим. Мораль нашей притчи – призыв к терпению. Человек – временный жилец на земле, и потому он неизбежно думает о сиюминутном, преходящем. Бог же может творить в вечности, Он не ограничен во времени. «Перед очами Твоими тысяча лет, как день вчерашний» (Пс_89.5). Притча также призывает к надежде, к тому, чтобы мы смотрели в будущее не с раздражением и отчаянием, но с надеждой. Кроме того, притча призывает к готовности. Мы должны всегда быть готовыми к тому, чтобы, когда конец мира наступит, мы достойно встретили Бога и Его Царствие.

И пусть начало Царствия Божия, сокрытого в Церкви учеников Иисуса, кажется малоприметным, это начало – необходимая предпосылка и залог того, что в конце времен весь мир сможет найти свое спасение именно в Царствии Божием. Так и будет, и об этом говорит следующая притча о горчичном зерне.

е) Притча о горчичном зерне

4.30-34 — «И сказал: чему уподобим Царствие Божие? или какою притчею изобразим его? Оно – как зерно горчичное, которое, когда сеется в землю, есть меньше всех семян на земле; а когда посеяно, всходит и становится больше всех злаков, и пускает большие ветви, так что под тенью его могут укрываться птицы небесные. И таковыми многими притчами проповедовал им слово, сколько они могли слышать. Без притчи же не говорил им, а ученикам наедине изъяснял все».

В этой притче два образа. Во-первых, в Палестине горчичное зерно вошло в поговорку, как мельчайшее из всего сущего. Так, выражение «вера с горчичное зерно» значит малейшая вера. Такое горчичное зерно вырастало и становилось деревом. Птицы очень любили маленькие черные семена этого дерева и поэтому вокруг него всегда вились тучи птиц. К тому же в Ветхом Завете большие царства обычно сравниваются с деревом, причем подчиненные и платящие дань народы сравниваются с укрывающимися в ветвях дерева птицами, и потому дерево с птицами на ветвях означает здесь великое царство и составляющие ее народы.

Эта притча говорит нам: пусть вас не обескураживает скромное начало. Надо помнить, что всё имело свое начало. Ничто не появляется вдруг, совершенно завершенным. Просто мы обязаны делать то, что в наших силах. Царство Божие (или Церковь) уподоблено дереву, а птицы символизируют страны и языческие народы, нашедшие защиту на его «территории». Царство Божие началось с Одного, с Иисуса Христа, и должно охватить весь мир.

В конце нашего отрывка говорится о том, что толпа «внешних» расходилась, после того как Иисус переставал учить их притчами. Одни, наверное, уходили, задумавшись, «сколько они могли слышать», то есть понимать Благую весть Иисуса. Другие – так ничего и не поняв. Но небольшая группа учеников оставалась с Иисусом Христом, и Он объяснял им значение всего. Человек, желающий научиться чему-то у Христа, должен жить с Ним, следовать за ним, сопровождать Его. В этом основной смысл всех прочитанных сегодня притч о тайне Царствия Божия.

5. Страх. «Не бойтесь!»

a) Усмирение бури

4.35-41 — «Вечером того дня сказал им: переправимся на ту сторону. И они, отпустив народ, взяли Его с собою, как Он был в лодке; с Ним были и другие лодки. И поднялась великая буря; волны били в лодку, так что она уже наполнялась [водою]. А Он спал на корме на возглавии. Его будят и говорят Ему: Учитель! неужели Тебе нужды нет, что мы погибаем? И, встав, Он запретил ветру и сказал морю: умолкни, перестань. И ветер утих, и сделалась великая тишина. И сказал им: что вы так боязливы? как у вас нет веры? И убоялись страхом великим и говорили между собою: кто же Сей, что и ветер и море повинуются Ему?»

Галилейское море пользовалось дурной славой из-за своих штормов. Они налетали внезапно и устрашающе быстро. Иисус находился в лодке и Ему было предоставлено почетное место, как было принято, на корме, где были положены ковер и подушка. Интересно отметить, что Иисус обращается к ветру и волнам теми же словами, что и при изгнании нечистого духа («запретил») в Мк_1.25. И еще: «молчи», далее несколько грубоватое «закрой рот», или даже «пасть». Разрушительная сила шторма была такой же, как и сила злого духа.

Природное чудо, такое как усмирение бури, рассказывалось не только об Иисусе. Вспомним хотя бы книгу пророка Ионы, когда «Господь воздвиг на море крепкий ветер, и сделалась на море великая буря, и корабль готов был разбиться. И устрашились корабельщики, и взывали каждый к своему богу, и стали бросать в море кладь с корабля, чтобы облегчить его от нее; Иона же спустился во внутренность корабля, лег и крепко заснул. И пришел к нему начальник корабля и сказал ему: что ты спишь? встань, воззови к Богу твоему; может быть, Бог вспомнит о нас и мы не погибнем. И сказали друг другу: пойдем, бросим жребии, чтобы узнать, за кого постигает нас эта беда. И бросили жребии, и пал жребий на Иону». После некоторых безуспешных попыток спастись корабельщики осмелились, «взяли Иону и бросили его в море, и утихло море от ярости своей. И устрашились эти люди Господа великим страхом, и принесли Господу жертву, и дали обеты» (Ион_1.1–16). В литературе того времени существуют и другие примеры такого рода. Для иудеев было несомненно, что Бог может усмирить любую бурю. Евангелист Марк прекрасно сознавал, что это чудо, равно как далее рассказанное чудо изгнания легиона бесов из одержимого и потопления 2000 свиней в море, равно как и далее рассказанное чудо воскрешения из мертвых – всё это для его было слушателей и читателей, разумеется, делами необычными, но вполне представимыми. Так что для Марка смысл был не в самих этих чудесах как в чем-то уникальном (это не было уникальным для людей того времени!). Смысл в чем-то ином.

В случае усмирения бури следует обратить внимание на следующие моменты:

1) Приказ пуститься в путь по морю исходит от Самого Иисуса (Мк_4.35).

2) Иисус вовсе не разделяет озабоченности Его учеников. Он преспокойно спит, в то время как они думают, как бы выжить (Мк_4.38а).

3) Упрек, который ученики бросают их Учителю, обнаруживает не их веру, а их страх (Мк_4.38б). Поэтому ответ Иисуса на вопль учеников не звучит: «Доверьтесь, не бойтесь!», но «Что вы такие трусливые? Неужели у вас еще нет веры?» (Мк_4.40).

Отсюда следует, что вера проявляется не просто в том, что ученики верят в чудотворную силу Иисуса, не только в том, что они получают особые наставления Иисуса, но в том, что они готовы безбоязненно пуститься с Ним в путь, чего бы этот путь ни готовил, готовы делить с Ним все опасности пути, в которые они попадают по слову Иисуса. Или, говоря иначе, Марк желает показать своим рассказом, что неверие начинается там, где христианин из трусости и боязливости не готов разделить опасности вместе с Иисусом и другими людьми, то есть когда он не готов нести Крест.

Путь с Иисусом обращается в безбоязненное путешествие, хотя он и пролегает сквозь бурю. Это – тайна веры. Когда Иисус с нами, мы можем быть спокойны в самых жестоких жизненных бурях. Каждый, кто прибегает к Иисусу и стремится постоянно жить с Ним, знает это.

Беседа 13.

б) Изгнание бесов

5.1-20 — «И пришли на другой берег моря, в страну Гадаринскую. И когда вышел Он из лодки, тотчас встретил Его вышедший из гробов человек, [одержимый] нечистым духом, он имел жилище в гробах, и никто не мог его связать даже цепями, потому что многократно был он скован оковами и цепями, но разрывал цепи и разбивал оковы, и никто не в силах был укротить его; всегда, ночью и днем, в горах и гробах, кричал он и бился о камни; увидев же Иисуса издалека, прибежал и поклонился Ему, и, вскричав громким голосом, сказал: что Тебе до меня, Иисус, Сын Бога Всевышнего? заклинаю Тебя Богом, не мучь меня! Ибо [Иисус] сказал ему: выйди, дух нечистый, из сего человека. И спросил его: как тебе имя? И он сказал в ответ: легион имя мне, потому что нас много. И много просили Его, чтобы не высылал их вон из страны той. Паслось же там при горе большое стадо свиней. И просили Его все бесы, говоря: пошли нас в свиней, чтобы нам войти в них. Иисус тотчас позволил им. И нечистые духи, выйдя, вошли в свиней; и устремилось стадо с крутизны в море, а их было около двух тысяч; и потонули в море. Пасущие же свиней побежали и рассказали в городе и в деревнях. И [жители] вышли посмотреть, что случилось. Приходят к Иисусу и видят, что бесновавшийся, в котором был легион, сидит и одет, и в здравом уме; и устрашились. Видевшие рассказали им о том, как это произошло с бесноватым, и о свиньях. И начали просить Его, чтобы отошел от пределов их. И когда Он вошел в лодку, бесновавшийся просил Его, чтобы быть с Ним. Но Иисус не дозволил ему, а сказал: иди домой к своим и расскажи им, что сотворил с тобою Господь и [как] помиловал тебя. И пошел и начал проповедовать в Десятиградии, что сотворил с ним Иисус; и все дивились».

Краткие дополнения:

Мк_5.1: В рукописном предании существуют разночтения. В одних рукописях говорится о жителях Гадары, в других – о жителях всемирно известного в те времена города Герасы. Но все это не столь уж важно. Важно то, что речь идет о стране, где в основном живут язычники.

Мк_5.1–5: Одержимый дважды проклят и нечист: как сосуд, вмещающий нечистых духов, и как обитатель гробниц.

Мк_5.6–8: Знание демонами имени Иисуса намекает на древнюю магическую практику: бесы желают взять власть над Иисусом. Любопытно, что предикат «Бог Всевышний» не характерен для иудеев, но в Писании употребляется всегда только язычниками. Заклинание Богом в устах беса выглядит пародией.

Кстати, видно, какой сложный случай одержимости бесами представлял этот человек. Совершенно очевидно, что Иисус не сразу смог исцелить его. В Мк_5.8 сказано, что Иисус сначала применил Свой обычный метод – властный приказ бесу выйти вон. Но на этот раз он не принес успеха. Тогда Иисус спросил имя демона. В то время считалось, что узнав имя беса, человек приобретал над ним какую-то власть. Люди верили, что когда имя беса известно, сила его сломлена.

Мк_5.9–13: Римляне (легион) оккупировали страну и не собирались выселяться. Этому соответствует просьба демонов не выгонять их из страны, позволить жить хотя бы в свиньях. Море – символ бездны.

Исцеление одержимого из Гадары (или Герасы) изложено определенно не без злорадства. Ведь демоны, своим именем «Легион» напоминавшие римскую оккупационную власть, несмотря на их попытку смягчить угрожавшую им погибель совсем провалились в бездну! И это было приятно слышать иудейским слушателям этой истории. Кроме того для (первоначально) еврейских рассказчиков и слушателей не могло быть огорчительным, что столь картинно погибли именно свиньи, нечистые животные!

Но вся история рассказана вовсе не ради этого «удовольствия». Если мы хотим приблизиться к тому, что могли почувствовать первые слушатели этой истории, мы снова должны обратиться к Библии того времени, нашему Ветхому Завету. Там в конце книги пророка Исаии читаем:

«Я открылся не вопрошавшим обо Мне; Меня нашли не искавшие Меня. «Вот Я! вот Я!» говорил Я народу, не именовавшемуся именем Моим. Всякий день простирал Я руки Мои к народу непокорному, ходившему путем недобрым, по своим помышлениям, – к народу, который постоянно оскорбляет Меня в лице, приносит жертвы в рощах и сожигает фимиам на черепках, сидит в гробах и ночует в пещерах; ест свиное мясо, и мерзкое варево в сосудах у него; который говорит: «остановись, не подходи ко мне...»» (Ис_65.1–5).

Для того, кто слышал и помнил этот текст, «гадаринский бесноватый» был не просто некий больной, достойный крайнего сочувствия, но он был воплощением язычества. Ведь согласно иудейским воззрениям языческие боги были бесами! Поэтому и Павел предостерегает коринфских христиан от употребления в пищу идоложертвенного мяса, то есть мяса, которое было принесено в жертву и посвящено богам. При этом он обосновывает свое предостережение: «Идоложертвенное значит что-нибудь? [Нет,] но язычники, принося жертвы, приносят бесам, а не Богу. Но я не хочу, чтобы вы были в общении с бесами... Не можете быть участниками в трапезе Господней и в трапезе бесовской» (1_Кор_10.19–21).

Иисус, переплывший озеро, изображен в нашем рассказе как тот, Кто по ту сторону Святой земли встречается с язычеством. Оно одержимо бесами, которым оно и служит. Но бесовским властям не справиться с Иисусом, когда Он непосредственно встречается с ними. Они не избегают своей погибели даже тогда, когда они хотят договориться с Иисусом. Однако, и здесь, в языческой стране, Иисус столкнулся с отвержением, как и у Себя на родине. Люди, которые увидели, что одержимый посредством слова Иисуса стал нормальным человеком, убоялись влияния Иисуса. А когда они к тому же узнали, что это исцеление было для них связано с убытками, тогда они стали «просить Его, чтобы отошел от пределов их». Исцеляющая встреча с Иисусом ни в коем случае не должна вести к каким-то убыткам в имуществе или в бизнесе!

Почему же Иисус не позволил исцеленному бесноватому оставаться при Нем? Потому что тот – даже как «исцеленный язычник» – не обрел бы в Израиле свою родину. Среди своих последователей Иисус не желает иметь людей, лишенных своих корней, да к тому же вызывающих подозрение у иудеев. Лишних соблазнов Иисусу Христу было не нужно. Поэтому Он отправил исцеленного снова к его семейству. Там, у себя дома, он должен возвещать, что сотворил с ним Господь и как его помиловал. Для Марка это предание было интересным с разных точек зрения. Направленность на языческую миссию отвечало его планам. Он усиливает этот момент стихом 20: исцеленный «пошел и начал проповедовать в Десятиградии, что сотворил с ним Иисус; и все дивились». Теперь о чуде извещается во всем Декаполисе, Десятиградии. Это десять городов на восточном берегу Иордана. Они имели особый статус и были населены большей частью греками. Их названия: Скифополь – на западном берегу Иордана; Пелла, Дион, Гадара, Филадельфия, Гиппос, Дамаск, Гераса, Рафана и Канафа.

Притча нас учит, что исцеление (символ спасения) часто может сопровождаться жертвой. Жители Гадаринской страны не пожелали жертвовать своим имуществом и бизнесом. Они изгнали Иисуса. Так и мы частенько жалуемся: «Нет, не хотим жертвовать ничем. Раньше, то есть при бесах было лучше. Верните нам бесов!». А разве не так ведут себя какие-нибудь беснующиеся демонстранты, несущие иконы своих политических богов, жестоко гнавших и Христа и Его Церковь. Нет, мы живем далеко не в «Святой Руси», а «по ту сторону Галилейского озера», в «стране Гадаринской».

в) Исцеление кровоточивой и воскрешение дочери Иаира

5.21-43 — «Когда Иисус опять переправился в лодке на другой берег, собралось к Нему множество народа. Он был у моря. И вот, приходит один из начальников синагоги, по имени Иаир, и, увидев Его, падает к ногам Его и усильно просит Его, говоря: дочь моя при смерти; приди и возложи на нее руки, чтобы она выздоровела и осталась жива. [Иисус] пошел с ним. За Ним следовало множество народа, и теснили Его. Одна женщина, которая страдала кровотечением двенадцать лет, много потерпела от многих врачей, истощила всё, что было у ней, и не получила никакой пользы, но пришла еще в худшее состояние, – услышав об Иисусе, подошла сзади в народе и прикоснулась к одежде Его, ибо говорила: если хотя к одежде Его прикоснусь, то выздоровею. И тотчас иссяк у ней источник крови, и она ощутила в теле, что исцелена от болезни. В то же время Иисус, почувствовав Сам в Себе, что вышла из Него сила, обратился в народе и сказал: кто прикоснулся к Моей одежде? Ученики сказали Ему: Ты видишь, что народ теснит Тебя, и говоришь: кто прикоснулся ко Мне? Но Он смотрел вокруг, чтобы видеть ту, которая сделала это. Женщина в страхе и трепете, зная, что с нею произошло, подошла, пала пред Ним и сказала Ему всю истину. Он же сказал ей: дщерь! вера твоя спасла тебя; иди в мире и будь здорова от болезни твоей. Когда Он еще говорил сие, приходят от начальника синагоги и говорят: дочь твоя умерла; что еще утруждаешь Учителя? Но Иисус, услышав сии слова, тотчас говорит начальнику синагоги: не бойся, только веруй. И не позволил никому следовать за Собою, кроме Петра, Иакова и Иоанна, брата Иакова. Приходит в дом начальника синагоги и видит смятение и плачущих и вопиющих громко. И, войдя, говорит им: что смущаетесь и плачете? девица не умерла, но спит. И смеялись над Ним. Но Он, выслав всех, берет с Собою отца и мать девицы и бывших с Ним и входит туда, где девица лежала. И, взяв девицу за руку, говорит ей: «талифа куми», что значит: девица, тебе говорю, встань. И девица тотчас встала и начала ходить, ибо была лет двенадцати. [Видевшие] пришли в великое изумление. И Он строго приказал им, чтобы никто об этом не знал, и сказал, чтобы дали ей есть».

Из рассказа мы узнаем нечто о начальнике синагоги. Должно быть, это был довольно важный человек. Не приходится сомневаться в том, что он тоже видел в Иисусе отщепенца, опасного еретика, для которого двери синагоги были справедливо закрыты и которого должен избегать каждый подлинно ортодоксальный иудей. Но когда заболела его дочь, он забыл свои предрассудки и подумал об Иисусе. Он забыл о чувстве собственного достоинства и о гордости. Он, начальник синагоги, пришел и упал к ногам Иисуса, хотя его близкие отговаривали его от этого шага.

В рассказ о беде в семье начальника синагоги вторгается другой рассказ о женщине, которая страдала от хронического заболевания. В Талмуде приведено не менее одиннадцати способов лечения этой болезни. Бедная женщина, конечно, перепробовала все доступные способы лечения. Проблема была не только в том, что болезнь подрывала ее здоровье, она делала ее постоянно нечистой в глазах закона, закрывала ей возможность присутствовать на богослужениях и в компании друзей и подруг (Лев_15.25–27).

Марк здесь слегка говорит о безумии врачей. Женщина лечилась у всех, много страдала, израсходовала на докторов все свое состояние, но ей стало лишь хуже. В иудейской литературе можно встретить интересные высказывания в адрес врачей. «И ходил я к врачам, – говорит один человек, – лечиться, но чем больше они мазали мои глаза лекарствами, тем более глаза мои закрывались бельмами, пока я не ослеп совершенно» (Тов_5.10). Но к счастью есть в литературе и другие отзывы: одна из величайших похвал докторам находится в книге Премудрости Иисуса, сына Сирахова, в Сир_38.1–15 «Почитайте врача честью по надобности в нем; ибо Господь создал его, и от Вышнего врачевание, и от царя получает он дар. Знание врача возвысит его голову, и между вельможами он будет в почете...». Кстати, в параллельном Марку сообщении евангелиста Луки суждение о врачах смягчено по сравнению с Марком. Если Марк пишет, что больная не только «не получила никакой пользы, но пришла еще в худшее состояние», то Лука просто скромно замечает, что она «ни одним не могла быть вылечена» (Лк_8.43). Оно и понятно: ведь Лука сам был врачом.

Итак, врачи безуспешно лечили болезнь этой женщины, и вот она услышала об Иисусе. Но у нее была особая проблема: ее болезнь была особого стеснительного характера; она не могла просто подойти в толпе и публично изложить все, и потому решила прикоснуться к Иисусу незаметно для всех. Все благочестивые иудеи носили верхнюю одежду – плащ с четырьмя кисточками, по одной на каждом углу. Эти кисточки носили в память о заповедях Господних (Чис_15.38–40). Они должны были показывать всем и напоминать самому человеку, что носивший это платье принадлежал к избранному Богом народу. Эта одежда была отличительным признаком благочестивого иудея. Пробравшаяся сквозь толпу женщина прикоснулась как раз к такой кисточке, и едва прикоснувшись, она почувствовала, что исцелена.

В то же время приходит известие о смерти больной дочери начальника синагоги. В доме его уже траур. Иудейские траурные обычаи были очень театральны и детально разработаны. Они были направлены на то, чтобы подчеркнуть одиночество и окончательную разлуку через смерть. Ведь далеко не все иудеи того времени верили в воскресение, в окончательную победу над смертью. Как только кто-то умирал, раздавались громкие причитания, чтобы все знали, что смерть пришла. Причитания повторялись у могилы. Плакальщики склонялись над мертвым, вымаливая ответ у молчаливых губ, били себя в грудь, рвали на себе волосы и одежду. Одежду рвали тоже по определенным правилам и нормам. Одежду следовало разрывать сверху до сердца, то есть, чтобы видно было тело на груди, но не ниже пояса. Отцы и матери разрывали одежду с левой стороны над сердцем, прочие же – с правой стороны. Женщины должны были разрывать свою одежду дома, надев сначала нижнюю одежду задом наперед, чтобы не было видно тело. Они разрывали свое верхнее платье и носили его так в течении тридцати дней. По прошествии семи дней разрывы на платье можно было слегка зашить, но так, чтобы они были хорошо видны. По прошествии тридцати дней платье ремонтировали. Важная роль в траурной церемонии отводилась флейтистам. Во всем древнем мире – в Риме, в Греции, Финикии, Ассирии и Палестине – плач флейт был неразрывно связан со смертью и с трагедией. По закону мужчина, каким бы бедным он ни был, должен был нанять не менее двух флейтисток на похороны своей жены. Плач флейт, крики плакальщиков, страстные обращения к умершему, разорванная одежда и вырванные волосы – должно быть, превращали в дни траура иудейский дом в жалкий и печальный вид. Когда кто-то умирал, человек, носивший траур, не имел права работать, помазываться, носить обувь. Даже самый бедный должен был прекратить работу на три дня. Запрет на работу распространялся даже на слуг. Человек должен был сидеть с опущенной головой, не должен был бриться или «делать что-нибудь для своего удобства или утешения». Он не должен был читать закон и пророков, потому что такое чтение считалось радостью. Он мог читать Книгу Иова, Книгу Пророка Иеремии и Плач Иеремии. Он мог кушать только в своем доме и воздерживаться от мяса и вина. В течение тридцати дней он не должен был покидать город или селение. Было принято кушать не за столом, а сидя на полу.

Вот в такую обстановку вторгаются властные слова Иисуса: «Талифа-куми». Это – арамейское выражение. Как вошла эта частица арамейского в греческий язык? Причина может быть только одна. Марк черпал свои сведения непосредственно у апостола Петра. Вне Палестины, конечно, и Петр вынужден был по большей части говорить по-гречески. Но ведь Петр присутствовал при этом событии; он был одним из трех, избранных Иисусом, и видел как это произошло, и никогда не мог забыть голос Иисуса.

Что характерно для историй об усмирении бури, об исцелении бесноватого, об исцелении кровоточивой женщины в толпе, о воскрешении дочери начальника синагоги? Для всех этих историй характерно то, что Иисус все еще не находит полного и открытого доверия у людей, которым Он хочет помочь.

В первой истории с бурей ученики «убоялись страхом великим» (Мк_4.41). Жители страны Гадаринской, когда увидели, что сотворил Иисус, «устрашились» (Мк_5.15). Кровоточивая женщина пребывает «в страхе и трепете» (Мк_5.33). Боится начальник синагоги Иаир (Мк_5.36). Свидетели чуда воскрешения его дочери «пришли в великое изумление» (Мк_5.42), а если точнее, «не помнили себя от потрясения, от ужаса». Все участники последних рассказов боятся!

Кроме того мы видим, что Иисуса постоянно окружает какой-то скепсис. Ведь если бы всё произошло по скептическим словам учеников («Не обращай внимания. Видишь, какая толпа Тебя теснит»), не произошло бы целительной встречи Иисуса с несчастной больной женщиной (Мк_5.31). И если бы всё было по словам домашних начальника синагоги («Зачем ты еще утруждаешь Учителя?» (Мк_5.35), то ему в его великой беде нечего было бы ждать от Иисуса. Но наш рассказ говорит также, что там, где Иисус, скепсис неуместен: «Дочь Моя! вера твоя спасла тебя; иди в мире и будь здорова от болезни твоей» (Мк_5.34). И еще: «Иисус, услышав сии слова, тотчас говорит начальнику синагоги: не бойся, только веруй» (Мк_5.36).

Конечно, непосредственные свидетели действия силы Божией, могут вместо радости быть охвачены трепетом, потрясением. Но все сторонние наблюдатели, а тем более знающие об Иисусе понаслышке, могли понять Его чудеса превратно. Поэтому Иисус, входя в дом умершей девочки, «не позволил никому следовать за Собою, кроме Петра, Иакова и Иоанна, брата Иакова» (Мк_5.37). Поэтому и своим ученикам и родителям девочки «Он строго приказал, чтобы никто об этом не знал» (Мк_5.43).

Беседа 14.

6. «Иисус дивился неверию их»

а) Второе отвержение Иисуса в Назарете.

6.1-6а — «Оттуда вышел Он и пришел в Свое отечество; за Ним следовали ученики Его. Когда наступила суббота, Он начал учить в синагоге; и многие слышавшие с изумлением говорили: откуда у Него это? что за премудрость дана Ему, и как такие чудеса совершаются руками Его? Не плотник ли Он, сын Марии, брат Иакова, Иосии, Иуды и Симона? Не здесь ли, между нами, Его сестры? И соблазнялись о Нем. Иисус же сказал им: не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своем и у сродников и в доме своем. И не мог совершить там никакого чуда, только на немногих больных возложив руки, исцелил [их]. И дивился неверию их».

Возвращаясь в Назарет, Иисус подвергал Себя очень строгому испытанию. Он возвращался в родной город. Нет более строгих критиков у человека, нежели люди, знавшие его с детства. Он не предполагал сделать визит кратким, лишь для посещения Своего родного дома и Своих родственников; с Ним пришли Его ученики, то есть Он пришел как раввин, как учитель. Он пошел в синагогу и учил. И надо сказать, что жители Назарета подтверждали необычность Его учения и чрезвычайность исцелений: «многие слышавшие с изумлением говорили: откуда у Него это? что за премудрость дана Ему, и как такие чудеса совершаются руками Его?» (Мк_6.2). Но, несмотря на это удивление, деятельность Иисуса не дала им, жителям Назарета, повод внимательно вслушаться: не услышат ли они от их земляка что-то новое? Вот жители Капернаума или Вифсаиды с изумлением ожидали от Него многого, и это было понятно: они не знали Иисуса, и Он был для них настоящим «откровением». Но им-то, в Назарете, Он был хорошо знаком: «Не плотник ли Он, сын Марии, брат Иакова, Иосии, Иуды и Симона? Не здесь ли, между нами, Его сестры?» (Мк_6.3). И поскольку жители Назарета «знали», чего можно ожидать от Иисуса и чего нет, Он со Своей абсолютно новой вестью не имел у них никаких шансов.

Стих Мк_6.3 обычно возбуждает дискуссии. Для многих этот стих интересен не только тем, что из него мы узнаем о том, что Иисус был «плотником», то есть ремесленником, который работает с деревом или камнем (именно это означает соответствующее слово τέκτων). Стих Мк_6.3 для многих интересен тем, что в нем сказано, что Иисус «сын Марии», и в нем говорится о братьях и сестрах Иисуса. Как понимать это в связи с тем, что мы знаем о происхождении Иисуса?

1. Выражение «сын Марии» очень необычно, ибо сын всегда именовался по отцу. Ср. Мф_13.55: «Не плотников ли Он сын?» Лк_3.23: «Сын Иосифа». Лк_5.10: Иаков и Иоанн – сыновья Зеведея». Мк_2.14: Левий – сын Алфея и так далее. Возможно, тот факт, что жители Назарета называли Иисуса сыном Марии указывает на то, что к этому времени Иосиф уже умер? Но и в этом случае само обозначение по матери необычно. К этому следует добавить, что в Евангелии от Марка Иосиф ни разу вообще не упоминается. Иисус – «сын Марии». Как же разрешить эту странность? Было высказано два предположения: Это обозначение могло быть или презрительным, или указанием на рождение от Девы. Первое могло быть обусловлено иудейской литературой, в которой таким образом намекалось на внебрачное происхождение Иисуса. Второе находит себе подтверждение в Коране, где именно так утверждается рождение от Девы. Отсюда можно сделать вывод: выражение «сын Марии» явно говорит о насмешке и презрении со стороны иудеев из Назарета, но неявно (для Марка) является утверждением веры в девственное зачатие и рождение от Девы.

2. Что касается «братьев и сестер», то они вполне могли быть двоюродными братьями и сестрами, так как и в еврейском, и в арамейском языках нет специальных слов для обозначения этих родственников, и их, чтобы избежать длинных объяснений, часто называли просто братьями и сестрами. Таких примеров в Писании много (Быт_13.8, 14.14, 16, 31.23, 32, 37 и так далее). Поэтому Иаков, Иосия, Иуда и Симон, равно как и не названные по именам сестры, могли быть не родными, а двоюродными. А может быть даже и дядьями и тетками.

Однако, нам важно знать, как понимал слова жителей Назарета сам евангелист Марк. У него не было сомнения в том, что они отвергали Иисуса потому, что воображали, будто могут судить о Его вести и делах на основании Его – всем им известного – происхождения. Однако на это суждение людей из Назарета Марк не отвечает тем, что он особо подчеркивает Богосыновство Иисуса или ясно исповедует Его рождение от Духа Святого и Девы Марии. Почему Марк не делает это? Да потому что для него важно совсем другое! Жителей Назарета в данном случае соблазнила вовсе не весть о Боговоплощении (ср. Ин_1.14; Лк_1.26–38). Нет, соблазн у них вызывал тот факт, что Сын Божий открывается нам, людям, как «просто человек», а не как сверхъестественное, могучее, необычное существо.

Для того, кто готов поверить в то, что в Иисусе из Назарета к нам пришел Бог, только на основании явных чудес (в том числе на основании чудесного происхождения), для того и Сам Иисус, и Его Евангелие о Царствии Божием (Мк_1.15), в конечном счете, всегда будет соблазном и безумием. И в том скепсисе, с которым Иисус был встречен в Назарете, и который не позволил Ему сотворить там многих чудес, не было никакой особой человеческой твердолобости и тупости. Нет, это было проявлением «нормального» человеческого настроения, о котором свидетельствует поговорка: «Не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своем и у сродников и в доме своем» («Нигде пророк не имеет так мало чести, как на своей родине, у своих родственников и в своем семействе») (Мк_6.4). Это прекрасно известно всем людям, бывает всегда и везде, и не требует особых разъяснений. Факты лишь постоянно подтверждают это. Но там, где господствуют такие «человеческие, слишком человеческие» (а мы сказали бы – языческие) представления о Боге, Бог, Который желает творить новое в человеческом облике и по человеческим масштабам, имеет мало шансов на успех. Поэтому Иисус и «не мог совершить там никакого чуда, только на немногих больных возложив руки, исцелил [их]. И дивился неверию их» (Мк_6.5–6). Это единственный раз в Евангелии от Марка, когда говорится об удивлении Иисуса.

Нравственные уроки нашего отрывка очевидны: В Назарете учение Иисуса было встречено с некоторым презрением. Ведь Он был для них простым рабочим человеком, Которого они «хорошо» знали. Поэтому они пренебрегали Им. Для нас же в этом Его слава, потому что это значит: Бог, когда Он пришел на землю, принял на себя самую обычную жизнь простого человека. И случайности происхождения, богатства, родословной не имеют никакого отношения к подлинному достоинству. В этом урок для нас: следует остерегаться искушения судить о человеке по внешности и по одежке. Иногда близкое знакомство выливается не в уважение, а в крайнюю фамильярность. Иногда мы не замечаем величия людей именно потому, что они стоят очень к нам близко. И тогда... Человека нельзя исцелить, если Он не хочет лечиться. В такой неподходящей атмосфере нельзя и проповедовать. В атмосфере холодного критиканства или вежливого безразличия даже необычайно вдохновляющие высказывания могут оказаться бессильными.

Теперь начинается новый раздел в Евангелии от Марка, который можно было бы озаглавить словами Самого Иисуса Христа, сказанными в начале Его публичной деятельности: «Приблизилось Царствие Божие! Веруйте в это Евангелие» (Мк_1.15).

IV. Веруйте в Евангелие.

1. Послание 12-ти на проповедь

6.6б-13 — «Потом ходил по окрестным селениям и учил. И, призвав двенадцать, начал посылать их по два, и дал им власть над нечистыми духами. И заповедал им ничего не брать в дорогу, кроме одного посоха: ни сумы, ни хлеба, ни меди в поясе, но обуваться в простую обувь и не носить двух одежд. И сказал им: если где войдете в дом, оставайтесь в нем, доколе не выйдете из того места. И если кто не примет вас и не будет слушать вас, то, выходя оттуда, отрясите прах от ног ваших, во свидетельство на них. Истинно говорю вам: отраднее будет Содому и Гоморре в день суда, нежели тому городу. Они пошли и проповедовали покаяние; изгоняли многих бесов и многих больных мазали маслом и исцеляли».

На отвержение в Назарете Иисус реагировал отнюдь не разочарованием и унынием, но напротив, Он продолжил Свою деятельность с еще большей энергией. Он пошел дальше по городам и весям вблизи Своего родного города. А потом Он «призвал двенадцать, начал посылать их по два, и дал им власть над нечистыми духами» (Мк_6.7). Так Он укрепился в усилии освобождать Свой народ из-под власти злых сил.

Иисус не предоставляет Своим ученикам действовать по их произволу. Он дает им вполне определенные наставления: «И заповедал им ничего не брать в дорогу, кроме одного посоха: ни сумы, ни хлеба, ни меди в поясе, но обуваться в простую обувь и не носить двух одежд. И сказал им: если где войдете в дом, оставайтесь в нем, доколе не выйдете из того места» (Мк_6.8–10). Эти наставления могут показаться нам очень суровыми. Однако, если мы заглянем в Евангелия от Матфея и Луки, то убедимся, что Иисус не требовал от учеников ничего простого. Нет, задача ставилась трудной (Мф_10.7–11; Лк_9.3–4, 10.4–7).

Конечно, евангелисты не совпадают в отдельных частностях. Согласно Матфею и Луке, например, ученикам было отказано даже в посохе и сандалиях: «Не берите с собою... ни обуви, ни посоха» (Мф_10.10; Лк_9.3). А у Луки даже сказано: «Никого на дороге не приветствуйте» (Лк_10.4). Эти расхождения объясняются тем, что на предание слов Иисуса влияла практика отдельных раннехристианских церквей. Но при всех расхождениях в деталях одно несомненно: Иисус требовал от тех, кого Он посылал, чтобы они принимали участие в Его деле, чтобы они уже своим внешним видом и поведением свидетельствовали об истине Евангелия: «Царствие Божие уже здесь. Бог – наш Отец, и Его милость делает излишними все наши земные заботы».

Мы лучше поймем частности нашего отрывка, если познакомимся с тем, как одевался палестинский иудей во времена Иисуса Христа. Одежда состояла из пяти частей:

1. Нижнее белье хитон, или туника был сделан из длинного куска материи. В самом простом виде это нижнее белье представляло собой простой мешок с прорезанными в нем отверстиями для головы и рук. Более совершенные модели имели рукава. Иногда такая рубашка была спереди открыта и застегивалась наподобие рясы.

2. Верхняя одежда – гиматий, или мантия была плащом днем и одеялом ночью. Обычно такую мантию делали из двух сшитых вместе кусков материи. Шов проходил сверху вниз по спине. Но особенно хорошие мантии выполняли из одного куска материи; такой, кстати, была мантия Иисуса (Ин_19.22).

3. Пояс. Его носили поверх уже названных предметов одежды. Поясы имели кармашки для денег.

4. В качестве головного убора использовался кусок ткани чуть меньше одного квадратного метра. Он мог быть белым или других цветов. Его складывали по диагонали, как головные платки, и покрывали им голову, предохраняясь от солнца. На голове он удерживался лентой.

5. Обувью служили сандалии. Это были подошвы из кожи, дерева или плетеной травы.

Насколько серьезной была весть, которую принес Иисус, становится понятным из второй части Его распоряжений: «И если кто не примет вас и не будет слушать вас, то, выходя оттуда, отрясите прах от ног ваших, во свидетельство на них» (Мк_6.11). На гостеприимство на востоке смотрели как на священный долг. Странник, вошедший в деревню, не должен был искать гостеприимства – деревня сама должна была предложить ему свое гостеприимство. Иисус сказал Своим ученикам, что если в гостеприимстве им будет отказано, и, если люди закроют пред ним свои двери и уши, они должны покинуть это место и стряхнуть его прах со своих ног. Закон раввинов гласил, что в языческих странах даже прах осквернен, и потому человек, возвращающийся домой в Палестину, должен был отряхнуть с себя мельчайшую частицу пыли нечистой страны. Пусть те, кто «не будет слушать», не заблуждаются: настанет день, когда они узнают всю серьезность своего выбора. «Отраднее будет Содому и Гоморре в день суда, нежели тому городу» (Мк_6.11).

Двенадцать, которые по приказу Иисуса пустились в путь, испытывали большой подъем. «Они... изгоняли многих бесов и многих больных мазали маслом и исцеляли» (Мк_6.13). Таким образом, при всей их беззаботности и нищете, их деятельность была столь успешной и очевидной для многих, что об Иисусе заговорили в высших кругах, даже при дворе Ирода Антипы. Об этом – следующий отрывок.

2. Суждение мира об Иисусе.

6.14-16 — «Царь Ирод, услышав об Иисусе [ибо имя Его стало гласно], говорил: это Иоанн Креститель воскрес из мертвых, и потому чудеса делаются им. Другие говорили: это Илия, а иные говорили: это пророк, или как один из пророков. Ирод же, услышав, сказал: это Иоанн, которого я обезглавил; он воскрес из мертвых».

К этому времени слухи об Иисусе распространились по всей Галилее. Известие о Нем дошло до царя Ирода. Его официальная резиденция в Галилее находилась в Тивериаде. В этом отрывке до нас дошли разные мнения об Иисусе. Но никто не говорил о Нем как о Мессии! Почему, собственно?

Основной причиной, почему Иисус не признавался Его современниками Мессией, было поведение Самого Иисуса. Всё то, что Он делал – исцелял больных и одержимых, поучал толпы людей, не стремился к политической власти, заботился о презираемых в обществе людях – все это могли ожидать от пророка, но никак не от Мессии. Мессия должен был вести себя иначе. Например, так, как Симон или Афронг, выступившие на сцену истории после смерти Ирода Великого (4 г. до Р.Х.). Вот что о них сообщает Иосиф Флавий:

«Существовал тогда также один из служителей царя Ирода, некий Симон, человек красивый, огромного роста и крайне сильный, пользовавшийся доверием царя. Основываясь на беспорядочном состоянии дел, этот человек осмелился возложить на себя царский венец. Он собрал себе толпу приверженцев, которые в своем безумии провозгласили его царем, и считал себя вполне достойным этого высокого сана...

Вместе с тем даже некий Афронг, человек, не блиставший ни знатностью рода, ни личной доблестью, ни обилием денежных средств, всего-навсего простой пастух, отличавшийся, впрочем, огромным ростом и недюжинной физической силой, решился домогаться царской власти... Он надел на себя царский венец...» («Иудейские древности», 17.10, 6–7).

Всякий, кто претендовал на мессианство, неизбежно должен был войти в политику, претендуя на царский трон или произведя перед глазами всего народа знамения своего мессианства. Читаем далее у Иосифа Флавия:

«Во время наместничества Фада в Иудее некий Февда, обманщик, уговорил большую массу народа забрать с собою все имущество и пойти за ним, Февдою, к реке Иордану. Он выдавал себя за пророка и уверял, что прикажет реке расступиться и без труда пропустить их. Этими словами он многих ввел в заблуждение» («Иудейские древности», 20.5, 1).

Несколькими годами позже произошло следующее:

«Еще более злым бичом для иудеев был лжепророк из Египта. В Иудею прибыл какой-то обманщик, который выдал себя за пророка и действительно прослыл за небесного посланника. Он собрал вокруг себя около 30 000 заблужденных, выступил с ними из пустыни на так называемую Елеонскую гору, откуда он намеревался насильно вторгнуться в Иерусалим, овладеть римским гарнизоном и властвовать над народом» («Иудейская война», II, 13, 5).

Разумеется, ничего похожего на все это иудеи в Иисусе не видели. Поэтому они и не связывали с Ним свои мессианские упования.

Кроме того, было много таких, кто ожидал не Мессию, но пророка. Сам Моисей обещал им:

«Пророка из среды тебя, из братьев твоих, как меня, воздвигнет тебе Господь Бог твой, – Его слушайте, – так как ты просил у Господа Бога твоего при Хориве в день собрания, говоря: да не услышу впредь гласа Господа Бога моего и огня сего великого да не увижу более, дабы мне не умереть. И сказал мне Господь: хорошо то, что они говорили [тебе]; Я воздвигну им Пророка из среды братьев их, такого как ты, и вложу слова Мои в уста Его, и Он будет говорить им все, что Я повелю Ему» (Втор_18.15–18).

Иные же ожидали перед концом этого мира прихода Илии или Еноха (или обоих вместе). В свое время их восхитил Бог. Так последние слова последнего из ветхозаветных пророков были следующими:

«Вот, Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня, великого и страшного. И он обратит сердца отцов к детям и сердца детей к отцам их, чтобы Я, придя, не поразил земли проклятием» (Мал_4.5–6).

Мы привыкли называть Иисуса Мессией, Христом. Но людям, которые жили тогда, во время Иисуса, ближе были другие мысли о том, кем же Он является. Мы слышим три разных суждения:

1. Суждение Ирода, человека с нечистой совестью, который был повинен в смерти Иоанна Крестителя. Услышав об Иисусе, Ирод Антипа прежде всего подумал, что это пришел убитый им Иоанн Креститель, чтобы отомстить ему.

2. Националисты, согласно пророчеству Малахии, полагали, что в Иисусе пришел Илия. Ведь они ждали прихода национального Мессии. Считалось, что перед приходом Мессии на землю вновь придет, в качестве Его вестника и предтечи, величайший из пророков Илия. И до сегодняшнего дня иудеи оставляют во время празднования Пасхи за столом свободный стул, который называется стулом Илии, и ставят перед ним стакан вина, а в ходе службы раскрывают широко дверь, чтобы Илия мог войти и принести столь долгожданную весть о том, что Мессия пришел.

3. Были и такие иудеи, которые, согласно пророчеству Моисея, видели в Иисусе пророка. Иудеи понимали, что вот уже в течении трехсот лет не было слышно голоса пророков, и это очень их волновало. Конечно, Иисус, был не просто пророком, ибо Он принес людям не только глас Божий, но также и силу, и жизнь Божию.

3. Смерть Иоанна Крестителя.

6.17-29 — «Ибо сей Ирод, послав, взял Иоанна и заключил его в темницу за Иродиаду, жену Филиппа, брата своего, потому что женился на ней. Ибо Иоанн говорил Ироду: не должно тебе иметь жену брата твоего. Иродиада же, злобясь на него, желала убить его; но не могла. Ибо Ирод боялся Иоанна, зная, что он муж праведный и святой, и берёг его; многое делал, слушаясь его, и с удовольствием слушал его. Настал удобный день, когда Ирод, по случаю [дня] рождения своего, делал пир вельможам своим, тысяченачальникам и старейшинам Галилейским, – дочь Иродиады вошла, плясала и угодила Ироду и возлежавшим с ним; царь сказал девице: проси у меня, чего хочешь, и дам тебе; и клялся ей: чего ни попросишь у меня, дам тебе, даже до половины моего царства. Она вышла и спросила у матери своей: чего просить? Та отвечала: головы Иоанна Крестителя. И она тотчас пошла с поспешностью к царю и просила, говоря: хочу, чтобы ты дал мне теперь же на блюде голову Иоанна Крестителя. Царь опечалился, но ради клятвы и возлежавших с ним не захотел отказать ей. И тотчас, послав оруженосца, царь повелел принести голову его. Он пошел, отсек ему голову в темнице, и принес голову его на блюде, и отдал ее девице, а девица отдала ее матери своей. Ученики его, услышав, пришли и взяли тело его, и положили его во гробе».

«Ирод же, услышав, сказал: это Иоанн, которого я обезглавил; он воскрес из мертвых» (Мк_6.16). Написав эти слова, Евангелист Марк счел уместным здесь же рассказать о кончине Иоанна Крестителя. Уже в начале своего Евангелия он упоминал о его аресте (Мк_1.14). Евангелист воспроизводит широко распространенный в народе рассказ.

Эта история – ужасная драма, происшедшая в крепости Махерон, построенной на отдельно стоящей скале, окруженной ущельями, и возвышавшейся над восточным берегом Мертвого моря.

Обратим внимание на действующих лиц драмы. Брачные связи семьи Ирода очень запутаны. Когда родился Иисус, царствовал Ирод Великий. Он был много раз женат. К концу своей жизни он стал безумно подозрительным и убивал одного за другим членов своей семьи, так что даже возникла пословица: «Лучше быть свиньей Ирода, чем его сыном». Вообще говоря, в истории редко имели место такие сложные и запутанные брачные отношения, как в семье Ирода Великого. Женившись на своей невестке, жене своего брата, сын Ирода Великого Ирод Антипа нарушил иудейский закон («Наготы жены брата твоего не открывай, это нагота брата твоего» (Лев_18.16)) и преступил все нормы приличия и морали. Из-за этого прелюбодейного брака, за то, что Ирод Антипа сознательно соблазнил жену своего брата, Иоанн Креститель укорял его.

Несмотря на порицания Иоанна Крестителя, Ирод все же боялся и уважал его, потому как искренность и добродетель Иоанна были столь очевидны. Но не такой была Иродиада: она была непримиримо враждебна к Иоанну и твердо решила убрать его с дороги. Она воспользовалась моментом на пиру в честь дня рождения Ирода, на котором присутствовали придворные и военачальники. На пиру танцевала дочь Иродиады Саломия. Ирод был очень доволен и предложил Саломии любое вознаграждение. Вполне возможно, что он сделал это будучи прилично пьяным. Иродиада не преминула воспользоваться возможностью, которую она так долго искала и ждала, и, потворствуя ее злобе, Ирод приказал казнить Иоанна.

Марк изобразил то, что говорили о своем правителе народные массы. Согласно Иосифу Флавию, правда, Иоанн Креститель был казнен по политическим причинам, а не потому, что он обвинял Ирода Антипу и Иродиаду в прелюбодеянии.

«Ирод умертвил этого праведного человека, который убеждал иудеев вести добродетельный образ жизни, быть справедливыми друг к другу, питать благочестивое чувство к Предвечному и собираться для омовения. При таких условиях (учил Иоанн) омовение будет угодно Господу Богу, так как они будут прибегать к этому средству не для искупления различных грехов, но для освящения своего тела, тем более, что души их заранее уже успеют очиститься. Так как многие стекались к проповеднику, учение которого возвышало их души, Ирод стал опасаться, как бы его огромное влияние на массу (вполне подчинившуюся ему) не повело к каким-либо осложнениям. Поэтому тетрарх предпочел предупредить это, схватив Иоанна и казнив его раньше, чем пришлось бы раскаяться, когда будет уже поздно. Благодаря такой подозрительности Ирода Иоанн был в оковах послан в Махерон, вышеуказанную крепость, и там казнен» («Иудейские Древности», 18.5, 2).

Даже если мы точно не знаем о причинах казни Иоанна, само его убийство Иродом не вызывает сомнений. Для Марка важно отметить его кончину, так как далее, после Преображения Иисус говорит об Иоанне: «Говорю вам, что и Илия пришел, и поступили с ним, как хотели, как написано о нем» (Мк_9.13). Да, так поступают люди с теми, кого Бог посылает в мир Своими особыми вестниками. Что им остается, – в лучшем случае, – быть погребенными учениками: «Ученики его, услышав, пришли и взяли тело его, и положили его во гробе» (Мк_6.29).

Беседа 15.

4. Насыщение пяти тысяч.

6.30-44 — «И собрались Апостолы к Иисусу и рассказали Ему все, и что сделали, и чему научили. Он сказал им: пойдите вы одни в пустынное место и отдохните немного, – ибо много было приходящих и отходящих, так что и есть им было некогда. И отправились в пустынное место в лодке одни. Народ увидел, [как] они отправлялись, и многие узнали их; и бежали туда пешие из всех городов, и предупредили их, и собрались к Нему. Иисус, выйдя, увидел множество народа и сжалился над ними, потому что они были, как овцы, не имеющие пастыря; и начал учить их много. И как времени прошло много, ученики Его, приступив к Нему, говорят: место [здесь] пустынное, а времени уже много, – отпусти их, чтобы они пошли в окрестные деревни и селения и купили себе хлеба, ибо им нечего есть. Он сказал им в ответ: вы дайте им есть. И сказали Ему: разве нам пойти купить хлеба динариев на двести и дать им есть? Но Он спросил их: сколько у вас хлебов? пойдите, посмотрите. Они, узнав, сказали: пять хлебов и две рыбы. Тогда повелел им рассадить всех отделениями на зеленой траве. И сели рядами, по сто и по пятидесяти. Он взял пять хлебов и две рыбы, воззрев на небо, благословил и преломил хлебы и дал ученикам Своим, чтобы они раздали им; и две рыбы разделил на всех. И ели все, и насытились. И набрали кусков хлеба и [остатков] от рыб двенадцать полных коробов. Было же евших хлебы около пяти тысяч мужей».

В то время как Двенадцать «пошли и проповедовали покаяние; изгоняли многих бесов и многих больных мазали маслом и исцеляли» (Мк_6.12–13), поток людей к Иисусу все увеличивался. Не было никакого покоя, ни Самому Иисусу, ни Двенадцати, когда они вернулись с дороги. Тогда «Он сказал им: пойдите вы одни в пустынное место и отдохните немного... И отправились в пустынное место в лодке одни» (Мк_6.31). Понятно, что нельзя работать всё время, не отдохнув. Человека в жизни всегда подстерегают две опасности. Одна – это лень и безделье. Другая – постоянная активность: ведь никто не может работать без сна и отдыха. Но народу, конечно, до усталости Иисуса и Его учеников не было никакого дела. Люди увидели, что те отплывают «и многие узнали об этом; и бежали туда пешие из всех городов, и опередили их» (Мк_6.33). В этом месте расстояние от берега до берега Геннисаретского озера – 6,5 км, а по суше вокруг озера – 15 км. Бодрый человек мог прийти на другой берег даже раньше лодки. Люди так и поступили. И когда Иисус с учениками вышли из лодки, на противоположном берегу их ожидала та же толпа, от которой они ушли, желая обрести хоть немного покоя. Нормального человека эта ситуация попросту разозлила бы. Но Иисус не рассердился. Напротив, Он «увидел множество народа и сжалился над ними, потому что они были, как овцы, не имеющие пастыря» (Мк_6.34). Без пастуха овцы не могут найти дороги, пастбища и корма. Кроме того они беззащитны. В этой жизни нам нужны силы и вдохновение, которое бы наполнило нас и подняло наш дух. Тогда Иисус «и начал учить их много» (Мк_6.34).

Далее следует знаменитый эпизод с насыщением толпы из пяти тысяч людей. Примечательно, что ни одно из чудес, совершенных Иисусом, не произвело на Его учеников такого впечатления, как это, потому что оно упоминается во всех четырех Евангелиях. Эта история, изложенная так просто и так драматично, действительно читается как сообщение очевидца. Достаточно обратить внимание на некоторые яркие и реалистические детали. Людей рассадили «на зеленой траве» (Мк_6.39). Зеленой трава могла быть лишь поздней весной, в середине апреля. Марк сообщает, что «сели рядами, по сто и по пятидесяти» (Мк_6.40).

В нашем эпизоде мы видим две различные реакции на человеческую нужду. Когда ученики увидели, что уже поздно, что люди сильно устали и были голодны, они сказали: «Отпусти их, чтобы они пошли в окрестные деревни и селения и купили себе хлеба, ибо им нечего есть» (Мк_6.36). То есть фактически они сказали Иисусу: «Избавься от них. Они голодны? Пусть сами позаботятся о себе». Иисус же ответил им на это: Нет, это «вы дайте им есть» (Мк_6.37). Тогда ученики указали на то, что для этого нужно 200 динариев, которых у них не было. Это надо работать больше полугода, чтобы столько заработать! Тогда Иисус велел дать голодной толпе то, что у учеников было, то есть пять хлебов и две рыбы. И тут мы видим чудо: В руках Иисуса малое становится великим.

Сообщение о чуде неизбежно вызывает вопросы честного и трезвого рассудка: Может ли в действительности быть такое чудесное умножение хлеба и рыбы? И если такое было, то как все это можно себе представить? А если такое невозможно, то что мы должны думать о нашем рассказе?

Что касается сущности чуда, то для современников, которые слышали этот евангельский рассказ, он, разумеется, представлялся очень необычным, но, тем не менее, в нем не было ничего немыслимого. Ведь они знали, что так бывает, ибо читали в Писании:

«Пришел некто из Ваал-Шалиши, и принес человеку Божию хлебный начаток – двадцать ячменных хлебцев и сырые зерна в шелухе. И сказал Елисей: отдай людям, пусть едят. И сказал слуга его: что тут я дам ста человекам? И сказал он: отдай людям, пусть едят, ибо так говорит Господь: «насытятся, и останется». Он подал им, и они насытились, и еще осталось, по слову Господню» (4_Цар_4.42–44).

Поэтому для людей Израиля не было основания сомневаться в возможности такого чуда. Для них и для первых читателей и слушателей Евангелия история о насыщении имела отнюдь не только «символическое» значение. Но мы-то сегодня, спустя почти 2 000 лет, не можем воспринимать эту историю так же простодушно, как древние люди. К тому же в рассказе есть психологические несообразности. Например, ничего не говорится о возбуждении толпы при виде такого чуда. Все остались спокойно сидеть, отдавая остатки пищи. Разве это мыслимо? Но Марка все эти естественнонаучные и психологические тонкости не интересуют. Ему важнее совсем другое. Например, то, что люди рассаживаются рядами по 50 и по 100. Разумеется, это напоминает о Моисее, который разделил народ в пустыне на группы по 1000, 100 и 50 (Исх_18.25). То же самое происходило и в Кумране, где община, называвшая себя Новым Израилем и ожидавшая мессианского времени, за трапезой, на собраниях и во время Священной войны должна была разделяться на группы по 1000, 100, 50 и 10 человек. Так что здесь Иисус собирает вокруг себя и организует как бы новый народ Израиля. Ведь существовало вероучительное положение, которое гласило: С последним будет все как с первым! То есть «последний» Спаситель (Мессия) будет во всем подражать «первому» спасителю (Моисею). Да и «зеленая трава» появляется тоже не случайно. Ибо она напоминала читателям о Пс_22.1–2:

«Господь – Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться: Он покоит меня на зеленых лугах и водит меня к водам тихим».

Для евангелиста важным было также, что «хозяином пира» при служении Двенадцати был Сам Иисус. Это Он рассаживает гостей, это Он благословляет трапезу и раздает хлеб! Важно также и то, что в конце, когда все насытились, осталось намного больше, чем было в начале. Так первые христиане переживали присутствие среди них Иисуса Христа!

Что касается количества хлебов и рыб, то практически все древние толкователи видели здесь аллегорию. 5 хлебов – 5 книг Моисея, то есть Закон, или Ветхий Завет. 2 рыбы – или Псалтирь и Пророки, или Евангелие и Апостол, то есть Новый Завет. Вся сцена насыщения – универсальная Церковь, которой по поручению Христа Апостолы раздают весть о спасении. Так мы читаем у Беды Достопочтенного, у Феофилакта Болгарского. Не многим от такого толкования отличались и более поздние времена. Разумеется, большинство критических экзегетов усматривают в этой истории некую связь с празднованием святой Евхаристии.

На вопрос о материальной действительности рассказанного чуда мы так и не ответили. И не ответим так, чтобы это было убедительным для множества простых верующих. Мы можем с уверенностью утверждать лишь следующее:

Наше Евангелие сообщает о том, что в общении Иисуса и Его учеников с народом, принимавшим Его за учителя и целителя, а иногда и за ожидаемого Мессию, был такой момент (а возможно, и не один), когда Иисус принимал устремлявшихся к Нему людей как хозяин Своих гостей. При этом Он непостижимым образом утолил их голод, но главное – Он дал им понять, что они могут стать одним святым народом Божиим. В предании об этом событии оно приняло символические «иконописные» черты с использованием, как и в иконе, канонических образов из Ветхого Завета. То же самое мы можем с уверенностью утверждать и о следующем повествовании о хождении Иисуса Христа по водам.

5. Хождение по водам и непонимание учеников.

6.45-52 — «И тотчас понудил учеников Своих войти в лодку и отправиться вперед на другую сторону к Вифсаиде, пока Он отпустит народ. И, отпустив их, пошел на гору помолиться. Вечером лодка была посреди моря, а Он один на земле. И увидел их бедствующих в плавании, потому что ветер им был противный; около же четвертой стражи ночи подошел к ним, идя по морю, и хотел миновать их. Они, увидев Его идущего по морю, подумали, что это призрак, и вскричали. Ибо все видели Его и испугались. И тотчас заговорил с ними и сказал им: ободритесь; это Я, не бойтесь. И вошел к ним в лодку, и ветер утих. И они чрезвычайно изумлялись в себе и дивились, ибо не вразумились [чудом] над хлебами, потому что сердце их было окаменено».

Как только пятитысячная голодная толпа была насыщена, Иисус отослал Своих учеников вперед Себя в Вифсаиду и лишь после этого, распустив толпу, и оставшись один, взошел на гору помолиться. Это маленькое примечание о молитве неслучайно. В Евангелиях Иисус всегда молится, то есть общается с Богом, в одиночестве. Примечательно, что в Евангелии от Марка Иисус изображен молящимся в присутствии Своих учеников только во время молитв за трапезой.

Дальнейший рассказ носит явный характер «мессианской истории» с присущей таким рассказам ветхозаветной символикой. Как и в случае насыщения пяти тысяч, перед современным читателем неизбежно возникает вопрос: действительно ли Иисус шел по воде? Но мы должны четко себе уяснить: такой вопрос ни для самого евангелиста, ни для его слушателей и читателей просто не существовал. В античные времена само по себе хождение по воде или летание по воздуху представлялось вполне возможным. Само по себе разделение феноменов на естественные и сверхъестественные появилось много позже. Ведь в Священном Писании мы еще ни разу не увидим даже слова такого «сверхъестественное». Употреблялось другое слово – «чудо», то есть нечто необычное, удивительное, то, чему люди удивлялись, чудились.

Что же касается летания по воздуху или хождения по воде, что с нами происходит только во сне, то древние, конечно, видели в этом чудо, но отнюдь не сомневались в возможности таких явлений. Об этом мы читаем у Лукиана Самосатского, который сатирически описывает такие полеты и хождения. Об этом мы читаем во множестве буддийских сказаний. Слушатели и читатели I века даже не задавались вопросом о возможности или невозможности хождения по воде. Они задавались другим вопросом: Что все это означает? И ответ они находили в Священном Писании.

Когда они слышали, что Иисус «около четвертой стражи ночи подошел к ним» (Мк_6.48) («четвертая стража ночи» – это время с 3 до 6 часов утра), то они вспоминали, что Бог приходит на помощь всегда перед наступлением дня: «И в утреннюю стражу воззрел Господь на стан Египтян из столпа огненного и облачного и привел в замешательство стан Египтян» (Исх_14.24). А вот у пророка Исаии: «Шум народов многих! шумят они, как шумит море. Рев племен! они ревут, как ревут сильные воды... Но Он погрозил им и они далеко побежали, и были гонимы, как прах по горам от ветра и как пыль от вихря. Вечер – и вот ужас! Но прежде утра уже нет его» (Ис_17.12–14). И когда говорится, что Иисус «подошел к ним, идя по морю» (Мк_6.48), то при этих словах вспоминалось слово Иова: «Он один распростирает небеса и ходит по высотам моря как по суше» (Иов_9.8 LXX). Или вот, когда сказано, что Он «хотел миновать их», вспоминалось: «И сошел Господь в облаке, и остановился там близ Моисея, и провозгласил имя Яхве. И прошел Господь мимо него и возгласил: Господь, Господь, Бог человеколюбивый и милосердый...» (Исх_34.5–6).Что касается слов «это Я, не бойтесь», то они говорят сами за себя. «Это Я», церковносл. «Аз есмь» – ничто иное как трансформация Имени Божия. Этими словами в Писании представляет Себя Сам Бог. Вспомним пророка Исаию: «Мои свидетели, говорит Господь, вы и раб Мой, которого Я избрал, чтобы вы знали и верили Мне, и разумели, что это Я: прежде Меня не было Бога и после Меня не будет. Я, Я Господь, и нет Спасителя кроме Меня» (Ис_43.10–11).

Все это произошло, когда Иисус «увидел их бедствующих в плавании, потому что ветер им был противный». И первые христиане в маленьком рассказе о хождении по водам слышали о том, что в бедственном положении к ним приходит в Иисусе Сам Бог. Иисус – их Пастырь и Спаситель.

Но при всем том сказано: ученики «подумали, что это призрак», и «чрезвычайно изумлялись в себе и дивились, ибо не вразумились [умом] над хлебами, потому что сердце их было окаменено» (Мк_6.52). Зачем это упоминается? Что это должно означать? Евангелист желает, чтобы с его читателями не происходило то же, что с непонятливыми учениками. Читатели должны знать:

Когда Иисус насытил пять тысяч, тогда Бог явил Себя как добрый Пастырь. И этому попечению Божию не противоречит тот факт, что Его апостолы, которые должны являть Его людям, могут оказаться в бедственной ситуации, когда у них, так сказать, «дело не движется». Иисус, в Котором к нам обращается Сам Бог, не упускает из вида Своих учеников и в самые тяжелые времена. Он своевременно приходит к ним на помощь. Читатели Евангелия должны доверять этому. Такова цель рассказа.

6. Исцеление больных в Геннисарете.

6.53-56 — «И, переправившись, прибыли в землю Геннисаретскую и пристали [к берегу]. Когда вышли они из лодки, тотчас [жители], узнав Его, обежали всю окрестность ту и начали на постелях приносить больных туда, где Он, как слышно было, находился. И куда ни приходил Он, в селения ли, в города ли, в деревни ли, клали больных на открытых местах и просили Его, чтобы им прикоснуться хотя к краю одежды Его; и которые прикасались к Нему, исцелялись».

Кто такой Иисус? На этот вопрос Его современники отвечали по-разному: «Царь Ирод... говорил: это Иоанн Креститель воскрес из мертвых... Другие говорили: это Илия, а иные говорили: это пророк» (Мк_6.14–15). Даже от учеников была сокрыта истина о Нем, ибо «сердце их было окаменено» (Мк_6.52). Но в одном никто не сомневался: уже самый краткий контакт с Иисусом спасителен, приносит исцеление.

Едва Иисус ступил на другой берег, как Его тут же снова окружила толпа. Все хотели добиться чего-нибудь от Него. Все тянулись к Нему со своими настойчивыми требованиями и нуждами. Что ж, это свойственно человеческой природе! «И куда ни приходил Он, в селения ли, в города ли, в деревни ли, клали больных на открытых местах и просили Его, чтобы им прикоснуться хотя к краю одежды Его; и которые прикасались к Нему, исцелялись».

Беседа 16.

7. Предания старцев.

7.1-23 — «Собрались к Нему фарисеи и некоторые из книжников, пришедшие из Иерусалима, и, увидев некоторых из учеников Его, евших хлеб нечистыми, то есть неумытыми, руками, укоряли. Ибо фарисеи и все Иудеи, держась предания старцев, не едят, не умыв тщательно рук; и, [придя] с торга, не едят не омывшись. Есть и многое другое, чего они приняли держаться: наблюдать омовение чаш, кружек, котлов и скамей. Потом спрашивают Его фарисеи и книжники: зачем ученики Твои не поступают по преданию старцев, но неумытыми руками едят хлеб? Он сказал им в ответ: хорошо пророчествовал о вас, лицемерах, Исаия, как написано: люди сии чтут Меня устами, сердце же их далеко отстоит от Меня, но тщетно чтут Меня, уча учениям, заповедям человеческим. Ибо вы, оставив заповедь Божию, держитесь предания человеческого, омовения кружек и чаш, и делаете многое другое, сему подобное. И сказал им: хорошо ли, [что] вы отменяете заповедь Божию, чтобы соблюсти свое предание? Ибо Моисей сказал: почитай отца своего и мать свою; и: злословящий отца или мать смертью да умрет. А вы говорите: кто скажет отцу или матери: корван, то есть дар [Богу] то, чем бы ты от меня пользовался, тому вы уже попускаете ничего не делать для отца своего или матери своей, устраняя слово Божие преданием вашим, которое вы установили; и делаете многое сему подобное. И, призвав весь народ, говорил им: слушайте Меня все и разумейте: ничто, входящее в человека извне, не может осквернить его; но что исходит из него, то оскверняет человека. Если кто имеет уши слышать, да слышит! И когда Он от народа вошел в дом, ученики Его спросили Его о притче. Он сказал им: неужели и вы так непонятливы? Неужели не разумеете, что ничто, извне входящее в человека, не может осквернить его? Потому что не в сердце его входит, а в чрево, и ([в афедрон]) выходит вон, [чем] очищается всякая пища. Далее сказал: исходящее из человека оскверняет человека. Ибо извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство, – всё это зло извнутрь исходит и оскверняет человека».

Иисус пользовался большим уважением и вниманием. При этом Он привлекал внимание не только простого народа, но также фарисеев и книжников, которые искали встречи и разговора с Ним. Их беспокоило многое в Его собственном поведении и в поведении Его учеников: «Увидев некоторых из учеников Его, евших хлеб нечистыми, то есть неумытыми, руками, укоряли... Потом спрашивают Его: зачем ученики Твои не поступают по преданию старцев, но неумытыми руками едят хлеб?»

Нам этот вопрос может показаться не очень принципиальным. Но для фарисеев и книжников дело обстояло совсем иначе.

Иисус не придавал большого значения тому, что Его ученики придерживаются того обычая, который был важен для большинства законопослушных иудеев, так как напоминал им о том, что Бог принял их в Свое общение, и они должны соответствовать этому дару. Но, с точки зрения фарисеев и книжников, разве Иисус не угрожал таким образом существованию доброго и благочестивого предания? В позиции фарисеев не было ничего удивительного. Посмотрим на себя. Как мы относимся к тем нашим братьям и сестрам, которые не соблюдают те или иные добрые и благочестивые обычаи?

Затронутые в этой главе расхождения во взглядах между Иисусом, с одной стороны, и фарисеями и книжниками – с другой, имеют чрезвычайно важное значение, потому что в них ясно видна сущность и основа различий во взглядах Иисуса и ортодоксальных иудеев того времени. Вопрос был задан так: Почему Иисус и ученики Его не поступают по традиции старцев? Каковы были эти традиции и в чем заключалось их движущее начало? Первоначально Закон означал для иудея две вещи: во-первых и прежде всего – десять заповедей, и во-вторых, пять первых книг Ветхого Завета, или Пятикнижие. В Пятикнижии, правда, уже есть определенное число точных указаний и правил. Что касается вопросов нравственных, так там изложен ряд великих нравственных принципов, которые каждый человек должен сам толковать и исполнять. И иудеи долгое время довольствовались этим. Но в V и IV веках до Рождества Христова возник особый класс законников, известных нам как книжники. Они не довольствовались великими нравственными принципами; у них была, так сказать, страсть к определениям и уточнениям. Они захотели расширить эти общие принципы и расчленили их так, что получились тысячи и тысячи мелких норм и правил, регулировавших каждое возможное действие и каждую возможную ситуацию в жизни. Эти правила и нормы очень долгое время оставались неписаными и были записаны много позже изложенного здесь эпизода. Это был так называемый неписаный закон (устная Тора) или предания старцев. Под старцами следует понимать предков, великих законников прошлого, таких как Гиллель и Шаммай. Много позже, в III веке после Рождества Христова, был составлен и записан свод этих правил и норм, известный под названием Мишна.

В споре, упомянутом в настоящем отрывке, затрагиваются два аспекта этих выведенных книжниками норм и правил. Один из них касается омовения рук. Книжники и фарисеи обвиняли учеников Иисуса в том, что они ели немытыми руками. У иудеев существовали определенные и жесткие правила, регулировавшие омовение рук. Следует отметить, что это омовение рук не было связано с требованиями гигиены, это была сугубо обрядовая чистота.

И здесь нам надо вспомнить о смысле предписаний о чистом и нечистом (речь ведь идет о том, что ученики Иисуса садятся за трапезу и принимают пищу с нечистыми, то есть неумытыми руками).

Для Израиля различение чистого и нечистого (в отношении людей, животных и всяких предметов) было чрезвычайно важным: «И сказал Господь Аарону, говоря: ... [Это] вечное постановление в роды ваши, чтобы вы могли отличать священное от несвященного и нечистое от чистого» (Лев_10.8–10). Ведь израильтяне, как и все прочие народы, были убеждены, что доступ к Богу и вхождение в общение с Ним не было чем-то обыденным. Это от Бога зависит, что и кого Он допускает в Свое присутствие. Все, что может приблизиться к Богу, называется «чистым». Это все животные, которые можно приносить в жертву Богу Израиля. Так, мы читаем: «И устроил Ной жертвенник Господу; и взял из всякого скота чистого и из всех птиц чистых и принес во всесожжение на жертвеннике» (Быт_8.20). Именно такие животные, такие птицы могли Израилем употребляться в пищу (Лев_11). Всё прочее, что не могло быть допущено к Богу, называлось «нечистым». Это и определенные животные, и мертвые тела, больные проказой, те люди, которые осквернили себя тем или иным преступлением Моисеева Закона. Вспомним Исаию, который, после того как он увидел Бога в Его святости, воскликнул в ужасе: «Горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами» (Ис_6.5). Поэтому всякий, желавший общения с Богом, всячески предохранял себя от нечистого. На эту тему существовало множество распоряжений, как в письменной, так и в устной Торе. Поскольку в быту (на улице, на базаре) израильтянин постоянно мог соприкасаться с нечистыми предметами или людьми (например, грешниками всех родов), приходя в свой дом, он должен был совершить обряд омовения. Особенно перед приемом пищи, перед которым произносилась молитва благословения, то есть человек входил в контакт с Богом.

Перед каждой едой и между всеми блюдами следовало совершать омовение рук, и мыть их следовало в определенном порядке. Это была невероятно сложная процедура. Человек, пренебрегающий этой процедурой считался в глазах иудеев не просто невоспитанным или неряхой, но нечистым в глазах Бога. Считалось, что человек, приступивший к еде с немытыми руками, одержим бесом. Одного раввина, забывшего однажды омыть руки, похоронили как отлученного от синагоги. Другой раввин, посаженный в тюрьму римлянами, употреблял полагавшуюся ему питьевую воду для омовения рук и, в конце концов, едва не умер от жажды, потому что решил лучше соблюсти правила обрядовой чистоты, чем утолять жажду. – Вот это и было религией в глазах фарисеев и книжников. Вот такие ритуалы, обряды и правила считали они сущностью богослужения. Нравственная суть религии была похоронена под массой запретов и правил. – То же касалось сосудов, пищи и так далее.

Представления Иисуса о религии не имели ничего общего с представлениями фарисеев и книжников. Иисус сначала процитировал им из Исаии: «хорошо пророчествовал о вас, лицемерах, Исаия, как написано: люди сии... чтут Меня устами, сердце же их далеко отстоит от Меня, но тщетно чтут Меня, уча учениям, заповедям человеческим» (Мф_15.7–9). Исаия упрекает людей в том, что они устами возносят хвалу Богу, в то время как сердца их заняты чем-то совершенно иным. Далее Иисус говорит о том, в чем, собственно, Он видит проблему: она не в омовении или не омовении рук, проблема – в предании. «Вы, оставив заповедь Божию, держитесь предания человеческого... И сказал им: хорошо ли, [что] вы отменяете заповедь Божию, чтобы соблюсти свое предание?».

Собственно говоря, Иисус обвинял книжников и фарисеев в двух вещах.

1. Во-первых, Он обвинял их в лицемерии. Лицемер (буквально, актер, человек, надевший маску) здесь – не просто актер на сцене, а человек, вся жизнь которого игра, в которой нет ни капли искренности. Взять, например, иудея-законника в эпоху Иисуса. Он мог всем сердцем ненавидеть своих собратьев, мог быть преисполнен зависти, ревности, скрытой злобы и гордыни – все это не имело никакого значения, коль скоро он правильно совершал омовения и соблюдал правила, касающиеся чистоты и нечистоты. Разумеется, подобное отношение к обрядовым правилам характерно не только для иудеев, о которых речь в Евангелии, но и к представителям иных религий. Так, например, правоверный мусульманин должен молиться Богу определенное число раз в день. Для этого он носит с собой коврик для молитвы: где бы он ни находился, он постелит свой коврик, упадет на колени, произнесет свои молитвы и пойдет дальше. Есть рассказ об одном мусульманине, преследовавшем с ножом в руках человека, чтобы убить его. Когда раздался зов к молитве, он тут же остановился, постелил молитвенный коврик, преклонил колени, как можно скорее произнес молитвы, вскочил и погнался дальше за своей жертвой. Это, конечно, анекдот, но анекдот показательный. Абсолютно то же самое можно утверждать и о множестве христиан, которые регулярно ходят в церковь, занимаются чтением Писания, молятся по расписанию, постятся в положенные дни, короче говоря, «благочестивы» во всех отношениях, но при этом носят в своем сердце вражду, злобу, зависть и гордыню, то они – такие же лицемеры, как и те, к которым обратился Иисус Христос в Своей речи.

2. Во-вторых, Иисус обвинил законников в том, что они заменяют Закон Божий выдуманными человеческими правилами. Эти правила были тонко, до мелочей разработанными толкованиями Закона. Показателен пример, который приводит Иисус Христос. Этот пример связан со словом клятвы «корван».

Это слово значило дар и употреблялось для обозначения предметов, специально посвященных Богу. Все, что было корван, как бы уже было возложено на алтарь, другими словами, оно было совершенно изъято из обычного пользования и стало собственностью Бога. Человек, давший обет посвятить часть своих денег или своего имущества Богу, объявлял их корван, и после этого они уже никогда не могли быть использованы в обычных и мирских целях. Ведь, согласно Закону, нельзя нарушать клятву! «Если кто даст обет Господу, или поклянется клятвою, положив зарок на душу свою, то он не должен нарушать слова своего, но должен исполнить все, что вышло из уст его» (Чис_30.3).

Иисус говорит о лицемерии людей, которые объявляют свою собственность корван, то есть посвященной Богу. И все это иногда делается для того, чтобы потом, если к ним обратятся за помощью испытывающие нужду родители, сказать им: «Сожалею, но я не могу вам ничем помочь, потому что я все посвятил Богу и ничего не могу вам дать». Данный Богу обет служил оправданием, чтобы не оказывать помощь нуждающимся родителям. И обет, на котором настаивали законники, приводил к нарушению одной из десяти заповедей о почитании родителей. Здесь надо заметить, что «почитать родителей» означает не просто «оказывать им почтительность и уважение», но именно материально помогать им в их старости. Короче, Иисус Христос выступает против той религиозной системы, которая ставит нормы и правила выше нужд человеческих. Заповедь Божия гласила, что превыше всего – требования любви; заповедь законников гласила, что превыше всего – требования норм и правил. При этом оправдание своим заповедям законники находили в самом Писании! Но тот, кто толкует и использует Писание вопреки любви Божией, тот унижает и упраздняет своим толкованием Слово Божие.

Дальнейшее заявление Иисуса Христа о том, что ничто, входящее в человека, не может осквернять его, потому что попадает только в чрево, а чрево само очищается самым обычным, физиологическим путем, – это заявление нам может показаться само собой разумеющимся, но для иудея (да и для мусульманина) эти слова Иисуса о чистом и нечистом – настоящая революция. Ни один иудей никогда так не думал и не думает. В Лев_11 приведен длинный список нечистых животных, которых нельзя употреблять в пищу. Нельзя есть мясо скота с нераздвоенным копытом, а также верблюда, зайца, свиньи, рыб без чешуи, множества разных птиц – список очень длинный.

Насколько серьезно иудеи относились к этому, можно видеть из многих исторических примеров. Так сирийский царь Антиох Епифан решил искоренить иудейскую веру. Среди прочего он требовал, чтобы иудеи ели свинину, но они умирали, но не соглашались есть ее. «Многие в Израиле остались твердыми, и укрепились, чтобы не есть нечистого, и предпочли умереть, чтобы не оскверниться пищею и не поругать святого завета, – и умирали» (1_Мак_1.62–64). Рассказывается о вдове и ее семи сыновьях. От них требовали, чтобы они ели свинину, но они отказались. Первому отрезали язык и отрубили руки и ноги, а потом изжарили живым на сковороде. Второму сорвали с головы скальп. Одного за другим их замучили до смерти. Их престарелая мать смотрела на них и подбадривала. Они предпочли умереть, но не есть мяса, которое считали нечистым. – Из таких всем известных примеров фанатического героизма следует, насколько странными могли казаться слова Иисуса. Он подвергал сомнению законы, за которые иудеи принимали страдания и умирали.

Неудивительно поэтому, что ученики были удивлены сказанным Иисусом и просто не могли понять Его. На самом же деле Иисус говорил, что вещи сами по себе не могут быть ни нечистыми, ни чистыми в собственно религиозном смысле слова. Только люди могут быть действительно оскверненными. Оскверняются же они через свои действия, которые, в свою очередь, исходят из сердца. Это была новая мысль, и притом потрясающе новая. Это была мысль, важная и для нас: где предания и традиции ведут к тому, что любовь Божия вытесняется благоговением перед Богом, делается неощутимой, мы можем бесстрашно преступать традиции и «установления человеческие», даже если таковые опираются на те или иные цитаты из Священного Писания. Ибо времена изменились: «Приблизилось Царствие Божие» (Мк_1.15)!

Интересно отметить, что для читателей Марка, для его христианского окружения, проблема ритуального омовения была уже непонятна. И ему приходится объяснять все эти иудейские обычаи (Мк_7.3–4).

Беседа 17.

8. Иисус в пути.

а) Исцеление дочери сирофиникиянки.

7.24-30 — «И, отправившись оттуда, пришел в пределы Тирские и Сидонские; и, войдя в дом, не хотел, чтобы кто узнал; но не мог утаиться. Ибо услышала о Нем женщина, у которой дочь одержима была нечистым духом, и, придя, припала к ногам Его; а женщина та была язычница, родом сирофиникиянка; и просила Его, чтобы изгнал беса из ее дочери. Но Иисус сказал ей: дай прежде насытиться детям, ибо нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам. Она же сказала Ему в ответ: так, Господи; но и псы под столом едят крохи у детей. И сказал ей: за это слово, пойди; бес вышел из твоей дочери. И, придя в свой дом, она нашла, что бес вышел и дочь лежит на постели».

Два следующих эпизода с чудесными исцелениями показывают Иисуса Христа в пути из Галилеи: Его встреча с сирофиникиянкой происходит на северо-востоке, в области Тира. Исцеление глухонемого происходит на востоке, в греческом Декаполисе. Иисус, минуя Галилею, переходит из одной языческой области в другую. Следовательно, для Марка важно показать общение Иисуса Христа с язычниками.

Не то чтобы отныне Иисус ощутил призвание к языческой миссии. Нет, как сказано в ст. 24, Он «не хотел, чтобы кто узнал»! И на просьбу язычницы исцелить ее дочь Он отвечает: «Дай прежде насытиться детям, ибо нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам». Этот ответ показывает, что Иисус даже после происшедших разногласий и споров с фарисеями и книжниками сознает Себя посланным к Израилю. И все же оба эпизода ясно показывают, почему позже могла, да и должна была расцвести миссия среди язычников:

1. Для Иисуса Христа языческая страна – не является нечистой, как это утверждалось у ветхозаветных пророков (ср. Ам_7.17; Иез_4.12–13).

2. Оказывается, что и за пределами Израиля живут люди, ожидающие помощи от Иисуса (Мк_7.26, 28, 32). Это забота о них, это их нужды и просьбы приводят Иисуса к тому, что Он в своих действиях преступает установленные Законом границы (Мк_7.29, 33) и непосредственно общается с «нечистыми» язычниками.

Если посмотреть на историю с сирофиникиянкой на общем евангельском фоне, мы увидим, что этот эпизод – один из самых трогательных и необычных в жизни Иисуса Христа. Тир и Сидон были финикийскими городами, входившими в состав Сирии. Финикия лежала на прибрежной равнине, между Галилеей и Средиземным морем.

Несколько слов напоминания о Тире и Сидоне:

Тир находился приблизительно в шестидесяти пяти километрах к северо-западу от Капернаума. Название Тир значит скала. Город назывался так потому, что был построен на удаленных от берега двух больших скалах, соединенных между собой дамбой длиной около одного километра. Тир был одним из крупнейших естественных портов древнего мира. Тир был не только знаменитым портом, но и знаменитой крепостью. Моряки из Тира и Сидона первыми научились плавать по звездам. Финикийцы плавали по всему Средиземному морю и даже уходили за «Геркулесовы столбы» и доходили до Британии. Вполне возможно, что они огибали даже Африку. А Сидон находился в сорока километрах от Тира и приблизительно в ста километрах от Капернаума. Хотя финикийские города и входили в состав Сирии, все они были совершенно независимы и соперничали между собой. У них были свои цари, свои боги, они чеканили свою монету.

1. Таким образом, отсюда вытекает первая чрезвычайно важная новость – Иисус пришел в языческую страну. Случайно ли, что это событие произошло именно здесь? Из предыдущего эпизода мы видели, что Иисус не делал различия между чистой и нечистой пищей. А здесь символически показано, что Он не делал различия между чистыми и нечистыми народами!

Возможно, Иисус удалился в северные районы, чтобы на время отдохнуть. На Своей родине Он подвергался нападкам со всех сторон. Уже давно книжники и фарисеи заклеймили Его как грешника, потому что он грубо нарушал их нормы и правила. Ирод Антипа тоже видел в Нем угрозу себе. Жители Назарета не очень-то любили Его. И вот Он ищет покоя и уединения. Результатом этого ухода стало явление Царствия Божия вместе с Ним не только среди иудеев, но и у язычников. В этом эпизоде – предвестие всей истории христианства. Отказ иудеев от благой вести открыл возможности для язычников.

2. Но в этом эпизоде заключен еще один намек. В сознании иудеев финикийские города являлись частью Израильского государства. Когда при Иисусе Навине был произведен раздел земли, колену Асирову была назначена земля «до Сидона великого... до укрепленного города Тира» (Нав_19.28–29). Но иудеи так и не смогли подчинить себе эту территорию и войти в нее. Однако там, где было бессильно оружие, победила любовь Иисуса Христа. Земной Израиль не смог восторжествовать над финикийцами, и вот теперь над ним восторжествовал подлинный Израиль. Иисус пришел не в чужую страну – эту землю Бог уже давно дал Ему. Он скорее всего вошел в Свои права наследства, а не пришел к незнакомым людям.

3. Сам эпизод тоже надо читать очень и очень внимательно. Женщина-гречанка просила Иисуса помочь ее дочери. Он ответил на это, что не хорошо брать хлеб у детей и бросать псам. На первый взгляд эти высказывания кажутся грубыми. Для грека слово «собака» было связано с бесстыдной и наглой женщиной; они употребляли его совершенно в том же негативном значении, в каком мы, – прошу прощения, – употребляем бранное слово «сука». Тем более для иудея слово «собака» было бранным символом нечистоты: «Не давайте святыни псам» (Мф_1.6; ср. Флп_3.2; Откр_22.15). Словом «собака» иудеи презрительно называли язычников. Короче говоря, «собака» – оскорбительное слово. Как же тогда объяснить здесь его употребление Иисусом? Мы не можем упустить из вида некоторые тонкости:

а) Во-первых, Иисус Христос употребил не обычное слово «собака», а уменьшительное, κυνάρια, обозначающее не диких бродячих и уличных собак, а симпатичных щенков или маленьких комнатных собачек. Иначе говоря, Иисус лишил по возможности это слово его отрицательного оттенка.

б) Во-вторых, несомненно, интонация Его тоже была не резкой и грубой. Одно и то же слово может звучать и как оскорбление и как фамильярная шутка, – в зависимости от интонации. Человека можно назвать «старым плутом» и презрительно и довольно ласково. Надо полагать, что тон, которым говорил Иисус с несчастной женщиной, не был злым и отталкивающим.

В любом случае, Иисус не оттолкнул просящую. Прежде, сказал Он, должны насытиться дети, но только прежде, так как пищи останется и для щенков. И действительно, Евангелие сначала было принесено Израилю, но лишь прежде, ибо потом оно было даровано и другим народам. Женщина, видимо, заметила, что Иисус говорит с улыбкой. Она знала, что дверь перед ней еще не закрыта. И женщина ответила Ему: «Господин, но ведь и собачки под столом едят крошки у детей», то есть «Да, я знаю, сначала должно накормить детей, но разве я не могу получить кусочки, которые отбрасывают дети?». Иисусу понравился такой ответ. Судьба этой женщины была трагичной, у нее была больная дочь, и все же в ее сердце было достаточно света, чтобы ответить улыбкой. Ее вера была подвергнута испытанию, и она получила ответ на нее. Эта женщина символизирует собой языческий мир, устремившийся к небесной пище, которая была отвергнута иудеями.

б) Исцеление глухого косноязычного.

7.31-37 — «Выйдя из пределов Тирских и Сидонских, [Иисус] опять пошел к морю Галилейскому через пределы Десятиградия. Привели к Нему глухого косноязычного и просили Его возложить на него руку. [Иисус,] отведя его в сторону от народа, вложил персты Свои в уши ему и, плюнув, коснулся языка его; и, воззрев на небо, вздохнул и сказал ему: «еффафа», то есть: отверзись. И тотчас отверзся у него слух и разрешились узы его языка, и стал говорить чисто. И повелел им не сказывать никому. Но сколько Он ни запрещал им, они еще более разглашали. И чрезвычайно дивились, и говорили: всё хорошо делает, – и глухих делает слышащими, и немых – говорящими».

Этот отрывок начинается с описания путешествия Иисуса Христа в области, вокруг Галилейского моря. Он проходил через район Десятиградия, где к Нему привели глухого косноязычного. В этом примере виден один из применявшихся в те времена способ исцеления людей.

1. Целитель отводит человека подальше от толпы, чтобы быть с ним наедине.

2. Иисус вложил пальцы в уши глухого и притронулся слюной к его языку. В то время люди верили в лечебные свойства слюны. Затем Он взглянул на небо, чтобы показать глухому, что помощь придет от Бога, а потом произнес таинственное (для грека) слово и человек был исцелен.

Когда все было завершено, народ заявил, что Он все хорошо сделал. Это не что иное, как оценка Богом Своего творения в самом начале («И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма» (Быт_1.31)). Когда Иисус пришел, неся исцеление телам и спасение душам людей, Он начал заново работу творения. С самого начала все было хорошо, но грех человека все нарушил.

Итак, какие выводы мы можем сделать из двух прочитанных нами историй? – Когда Марк включил чудеса Иисуса Христа в языческой стране в свое Евангелие, сама миссия среди язычников была сама собой разумеющимся историческим фактом. Она уже не нуждалась в оправдании. Тем не менее, для Марка обе истории важны.

1. Общение Иисуса с сирофиникиянкой напоминало языкохристианам о том, что их нынешняя вера началась не с ними и не с их отцами. В основе веры языкохристиан лежит чужая для них история Бога с Израилем. Даже если теперь они, языкохристиане, в большинстве, у них нет никаких причин возвышаться, чувствовать превосходство над «детьми», для которых изначально был накрыт стол (ср. Рим_11.17–18).

2. Публика в истории в языческом Декаполисе воспринимала Иисуса как обычного чудотворца, который отвел больного в сторону, чтобы сохранить свою целительную практику в тайне, который коснулся своим пальцем больного органа, помазал его своей слюной и который таинственным словом призвал с небес силу для свершения чуда. Своеобразие Иисуса Христа проявлялась не в особых манерах. Конечно, неправы были те, кто на этом основании ставили Его в один ряд с прочими чудотворцами. Отсюда и приказ никому ничего не рассказывать. Но факт оставался фактом, понятый или не понятый, и он не мог быть сокрыт: Иисус чудесным образом делает творение лучше, делает его «хорошим» (Мк_7.37).

9. Непостижимая слепота.

а) Насыщение четырех тысяч.

8.1-10 — «В те дни, когда собралось весьма много народа и нечего было им есть, Иисус, призвав учеников Своих, сказал им: жаль Мне народа, что уже три дня находятся при Мне, и нечего им есть. Если неевшими отпущу их в домы их, ослабеют в дороге, ибо некоторые из них пришли издалека. Ученики Его отвечали Ему: откуда мог бы кто [взять] здесь в пустыне хлебов, чтобы накормить их? И спросил их: сколько у вас хлебов? Они сказали: семь. Тогда велел народу возлечь на землю; и, взяв семь хлебов и воздав благодарение, преломил и дал ученикам Своим, чтобы они раздали; и они раздали народу. Было у них и немного рыбок: благословив [их], Он велел раздать и их. И ели, и насытились; и набрали оставшихся кусков семь корзин. Евших же было около четырех тысяч. И отпустил их. И тотчас войдя в лодку с учениками Своими, прибыл в пределы Далмануфские».

Марк еще раз сообщает о чуде насыщения. Судя по контексту (Мк_7.31), эта история произошла на дальнем восточном берегу Галилейского моря, в области, имя которого Десятиградие. Зачем собралась эта огромная четырехтысячная толпа? Вне всякого сомнения, интерес этот был вызван исцелением глухого косноязычного и, возможно, исцелением бесноватого (Мк_5.1–20), которое тоже произошло в Десятиградии. Всё это не случайно, ибо таким образом в Евангелии показано, что второе насыщение – знамение того, что отныне (вспомним эпизод с сирофиникиянкой и «собачками») деяния Иисуса принципиально не ограничиваются Его народом, но объемлют всех, кто приходит к Нему. Мы снова и снова видим в Иисусе проявление жалости к людям. Иисус говорит: «Жаль Мне народа, что уже три дня находятся при Мне». А ведь это язычники. Ему жаль их не меньше, чем Его собственный народ.

Замечательно также то, что Марк показывает: насыщение людей для Иисуса не есть что-то уникальное, единократное. Нет, оно повторялось: забота о людях неотъемлема от сущности Иисуса Христа.

На что следует обратить внимание в этой истории насыщения? Иисус снова, как и в прежней похожей истории насыщения, бросает вызов Своим ученикам. Они ведь сразу указали на практические трудности. На это Иисус ответил вопросом: «А что есть у вас, чем бы вы могли помочь людям?».

Есть еще один интересный момент. Как это ни странно, но в данном эпизоде идет речь о семи корзинах, а в подобном эпизоде о насыщении пяти тысяч в Мк_6.43 говорится о двенадцати коробах. Короб – это плетеный сосуд, в котором носили свою еду иудеи. (Вспомним старинное «коробейники»). Язычники же для той же цели использовали корзины. Это еще раз показывает, что в насыщении пяти тысяч в Мк_6 надо видеть дарование небесной пищи иудеям, а в насыщении четырех тысяч в настоящем отрывке, дарование небесной пищи язычникам.

Обратим также внимание на благословение рыб («благословив [их]»). Это совсем не по-иудейски. Такое благословение свойственно эллинистическому миру.

Что касается чисел: Число 7 обычно толкуют как число полноты. То же можно сказать о 4000, ибо 1000 – это много, а 4 – символическое число народов земли.

б) Требование знамения с неба.

8.11-21 — «Вышли фарисеи, начали с Ним спорить и требовали от Него знамения с неба, искушая Его. И Он, глубоко вздохнув, сказал: для чего род сей требует знамения? Истинно говорю вам, не дастся роду сему знамение. И, оставив их, опять вошел в лодку и отправился на ту сторону. При сем ученики Его забыли взять хлебов и кроме одного хлеба не имели с собою в лодке. А Он заповедал им, говоря: смотрите, берегитесь закваски фарисейской и закваски Иродовой. И, рассуждая между собою, говорили: [это значит,] что хлебов нет у нас. Иисус, уразумев, говорит им: что рассуждаете о том, что нет у вас хлебов? Еще ли не понимаете и не разумеете? Еще ли окаменено у вас сердце? Имея очи, не видите? имея уши, не слышите? и не помните? Когда Я пять хлебов преломил для пяти тысяч [человек,] сколько полных коробов набрали вы кусков? Говорят Ему: двенадцать. А когда семь для четырех тысяч, сколько корзин набрали вы оставшихся кусков. Сказали: семь. И сказал им: как же не разумеете?»

Неужели жалости и сочувствия Иисуса было недостаточно, чтобы поверить Ему? Оказывается, что нет, не достаточно для тех, кто чувствовал себя ответственными за правоверие своего народа: «Вышли фарисеи, начали с Ним спорить и требовали от Него знамения с неба, искушая Его».

Век, в который жил Иисус, искал Бога в необычном. Люди верили, что когда придет Мессия, начнут происходить самые удивительные вещи. Когда появлялись лже-мессии, они обещали людям изумительные вещи: например, рассечь воды Иордана, или же одним словом разрушить стены города. И вот такого знамения требовали фарисеи от Иисуса. Они хотели, чтобы воссияло на небе какое-то изумительное знамение, поражающее людей. Иисус считал, что такое требование – свидетельство неверия в Бога, неспособности видеть руку Божью в делах обыденной жизни. Для Иисуса же весь мир был полон знамений: зерно в поле, закваска в хлебе – все говорило Ему о Боге. Он знал, что для каждого, имеющего глаза и уши, Бог присутствует в мире.

К сожалению, часто люди, чтобы увидеть Бога, становятся так называемыми «прихожанами» храма или всенепременно отправляются в паломничества к особым местам. Так было всегда и в язычестве. Видимо, так будет всегда и в дальнейшем. Люди не видят и Его деяний вокруг себя в их повседневной жизни. Им обязательно нужно потрясение, удивление, чтобы увидеть Бога. Да Бога ли?

Этот эпизод проливает яркий свет на образы учеников. Они плыли на другой берег Галилейского моря, а забыли захватить с собой хлеб. Значение этого отрывка легче понять, если рассматривать его в контексте предыдущего. Иисус размышлял о фарисейском требовании дать им знамение и о страхе, который вызвало Его появление у Ирода Антипы. «Берегитесь, – сказал Он, – закваски фарисейской и закваски Иродовой». Иудеи приравнивали брожение к гниению и потому дрожжи, закваска символизировала у них зло. Иногда иудеи употребляли слово «закваска» так же, как мы употребляем выражение «первородный грех», или естественный порок человеческой природы. Слова Иисуса имели такое значение: «Берегитесь пагубного влияния фарисеев и Ирода. Не ходите путем, по которому пошли фарисеи и Ирод». Но где связь между фарисеями и Иродом? Фарисеи только что требовали от Него знамения, что было в то время равноценно тому, чтобы организовать национальный триумф и политическое господство иудеев. Ирод – владыка теократического государства. В некотором смысле и для фарисеев, и для Ирода Царство Божие было земным царством; оно было основано на земной власти и величии и на победах, которые можно одержать с помощью силы. Этим, казалось бы, случайно сделанным замечанием, Иисус как будто готовил Своих учеников к событиям, которые уже скоро должны были наступить. Он как бы говорил: «Может быть, вы скоро осознаете, что Я Помазанник Божий, Мессия. Когда вам в голову будут приходить такие мысли, не думайте в категориях силы и славы, как думают фарисеи и Ирод». Но в этот момент Он ничего не пояснял. Печальное откровение еще было впереди. Но ученики, собственно, не обратили на это внимание и не поняли это замечание. Иисус видел, что они всецело заняты мыслями о хлебе. Он напомнил Своим ученикам, что Он уже дважды обнаружил Царствие Божие не силой и оружием, не только досыта накормил огромные толпы народа, но дал им даже больше, чем им было нужно. «И сказал им: как же не разумеете?»

в) Исцеление слепого в Вифсаиде.

8.22-26 — «Приходит в Вифсаиду; и приводят к Нему слепого и просят, чтобы прикоснулся к нему. Он, взяв слепого за руку, вывел его вон из селения и, плюнув ему на глаза, возложил на него руки и спросил его: видит ли что? Он, взглянув, сказал: вижу проходящих людей, как деревья. Потом опять возложил руки на глаза ему и велел ему взглянуть. И он исцелел и стал видеть все ясно. И послал его домой, сказав: не заходи в селение и не рассказывай никому в селении».

Слепота была и остается до сего дня, проклятием Востока. Совершенно очевидно, что инфекция разносилась повсюду, и слепота была бичом.

Этот эпизод приведен только Марком, и в нем есть очень интересные моменты. Иисус применял понятные слепому методы. В древнем мире верили в целительное свойство слюны. Только это одно чудо происходило в несколько стадий. Обычно чудеса совершались внезапно и сразу полностью. На этот же раз зрение возвращалось постепенно. В этом заключена символическая истина. Ни один человек не может видеть сразу всю истину Божию. Одна из опасностей, подстерегающих так называемых «неофитов», то есть новообращенных, заключается в том, что человек внушает себе мысль, будто он, раз уж он решил обратиться ко Христу, уже стал сразу зрелым христианином. А ведь истинно зрелый христианин знает, что ему надо обращаться в христианство, так сказать, заново ежедневно! С помощью благодати Божией человек может в течение всей жизни познавать, и все же ему потребуется вечность, чтобы узнать Бога так, как знает его Бог.

Перед этим, в завершении рассказа о насыщении толпы было сказано о слепоте, о непонимании учеников Иисуса. Но Марк своим рассказом о чуде исцеления слепого в Вифсаиде напоминает всем духовно «слепым», что Иисус Христос может открыть незрячие глаза. Пусть даже и не сразу, как это произошло со слепым нашей истории.

Беседа 18.

V. Путь Мессии.

1. «За кого вы меня почитаете?»

а) Исповедание Петра.

8.27-30 — «И пошел Иисус с учениками Своими в селения Кесарии Филипповой. Дорогою Он спрашивал учеников Своих: за кого почитают Меня люди? Они отвечали: за Иоанна Крестителя; другие же – за Илию; а иные – за одного из пророков. Он говорит им: а вы за кого почитаете Меня? Петр сказал Ему в ответ: Ты Христос. И запретил им, чтобы никому не говорили о Нем».

Этот эпизод приходится в Евангелии от Марка как раз на середину книги, он является как бы поворотным пунктом в жизнеописании Иисуса. Если до сих пор Марк описывал множество встреч Иисуса с людьми Его родной страны, то отныне он меняет тему. Деятельность Иисуса в Галилее подошла к концу. Начинается мессианский путь к Иерусалиму. Новая сцена переместилась в Кесарию Филиппову, которая находилась уже за пределами Галилеи. Она была расположена не на территории подвластной Ироду Антипе, а на территории тетрарха Филиппа, еще одного сына Ирода Великого.

Поскольку начинается именно мессианский путь Иисуса, Особый смысл приобретает то, что этот путь начинается с важного вопроса Иисуса и важного исповедания Петра: «За кого почитают Меня люди? ...А вы за кого почитаете Меня? Петр сказал Ему в ответ: Ты Христос». Все дальнейшее в евангельском повествовании будет стоять под знаком этого ответа Петра и будет понятно только в том случае, если знать, что путь Иисуса, неизбежно ведущий к страданиям и смерти, – это путь Мессии, совершаемый по воле Божией. Мессианство Иисуса и путь к крестным страданиям неразделимы. И до тех пор, пока эта важнейшая истина не понята или не могла быть понята, действует запрет Иисуса ученикам вообще что-либо говорить об этом другим людям: «И запретил им, чтобы никому не говорили о Нем».

Итак, Иисуса сейчас волновал вопрос – какое влияние Он оказал на людей? Понял ли хоть кто-нибудь, кто Он есть в действительности? И Он спросил учеников, что думают о Нем люди, и услышал от них общее мнение и слухи. Эти мнения и слухи можно понять только на фоне представлений современников Иисуса о собственной истории.

Иудеи никогда не забывали, что они – избранный Богом народ, и потому должны занимать особое место в мире. Вначале им казалось, что они могут добиться ожидаемого величия обычными земными средствами. Все ведь помнили величайшие дни истории иудейского народа. Такими были дни царя Давида, которые со временем, конечно, были мифологизированы в народном сознании. Иудеи мечтали о том дне, когда восстанет новый царь из рода Давидова (Сын Давидов), который сделает их великими, праведными и сильными. Но шли годы, и со временем стало совершенно очевидно, что обычными средствами иудеи никогда не смогут достичь желанного величия. Десять колен были выведены в Ассирию и были потеряны навсегда. Иерусалим завоевали вавилоняне и увели иудеев в рабство. Потом иудеи попали под власть персов, потом греков, потом римлян. Иудеи уже забыли, что такое быть действительно свободными и независимыми, и конечно, уже больше и не помышляли о появлении великого царя из рода Давидова. Но мечта о величии не угасала. Только она стала принимать иные формы. И потому иудеи стали лелеять новые мысли. Они теперь мечтали не о естественном ходе исторических событий, а о сверхъестественном вмешательстве Бога в их историю, о том дне, когда Бог чудесными средствами обеспечит достижение того, чего ни за что не удастся добиться средствами обычными.

На эту тему в эпоху между Ветхим и Новым Заветами была написана масса книг, которые называются Апокалипсисами. В этих книгах выделяются следующие мысли:

1. Перед приходом Царя-Мессии людей постигнут ужасные бедствия. Они назывались «родовыми муками», в которых родится Мессия, в которых родится и «новый век». На земле будут свирепствовать невероятные страдания и ужасы. Вот, например, как описывает эти «родовые муки» Третья книга Сивилл:

«С неба будут нестись на землю огненные слова. Появятся молнии, яркие и большие, сверкающие среди людей; и земля, мать всех и всего, будет сотрясаться в те дни от руки Предвечного. И рыбы морские, и звери земные, и бесчисленные виды птиц летающих, и все души человеческие, и все моря будут содрогаться от присутствия Предвечного и везде будет смятение. И горные вершины и холмы низвергнет Он, и темные бездны станут видны всем. И глубокие ущелья в высочайших горах будут полны мертвых тел, и по скалам будет течь кровь, и реки зальют равнины» и так далее и так далее («Прорицание Сивиллы», 3.363–372).

2. И вот в этот ужас придет Илия, предтеча и вестник Мессии. Он должен навести порядок в хаосе, чтобы подготовить путь для Мессии. И, прежде всего, он должен был уладить все споры и ссоры. Когда придет Илия, Мессию уже придется ждать недолго.

3. А потом придет Мессия, то есть Помазанный Богом Царь. Иногда Мессию представляли царем из рода Давидова, но чаще – великой сверхчеловеческой личностью.

4. Все народы объединятся и выступят против Мессии. То же Пророчество Сивиллы изображает, как «цари народов набросятся на эту страну, неся с собой возмездие. Они попытаются разорить святыню всемогущего Бога... и поставят свои престолы вокруг города, окружив себя язычниками. И тогда мощным голосом обратится Бог к непокорным невежественным народам, и суд всемогущего Бога будет на них, и все они погибнут от руки Вечного». Эту погибель принесет им Мессия, Который «выступит в поход, поведет войну и разгромит великие и многочисленные народы» (3_Ездр_12.32–33).

5. За этим последует избавление и восстановление Иерусалима. Чаще всего под этим восстановлением представляли себе сошествие с небес Нового Иерусалима. Старые же строения будут удалены (Енох_90.28–29).

6. Иудеи, рассеянные по всему миру, будут собраны в этот город. И до сегодняшнего дня в своей ежедневной молитве иудей просит: «Подыми знамя, чтобы собрать нас всех рассеянных с четырех концов света».

7. Новый мир должен был стать иудейским. Разумеется, во всем этом присутствовал националистический элемент. Палестина должна стать центром мира, и весь прочий мир будет подчинен ей. Будут покорены все народы. Иногда предполагалось, что это будет мирное покорение. Но чаще утверждалось, что язычников ждет полное уничтожение, чему Израиль возрадуется и восторжествует. Так об этом пишет книга «Успение Моисея»: «И Он явится, чтобы покорить язычников, и Он разрушит всех идолов их, и тогда, Израиль, ты будешь счастлив... И Бог возвеличит тебя ... И ты взглянешь с высоты, и увидишь врагов твоих в аду, и ты узнаешь их и возрадуешься» («Успение Моисея», 10.8–10). Все умершие израильтяне при этом должны быть воскрешены, чтобы присоединиться к новому миру.

8. И, наконец, наступит новый, субботний век мира и добра, который будет длиться вечно.

Вот такие мессианские представления господствовали в умах иудеев, когда явился Иисус. Иудеи были настроены националистически, они, стремясь к совершенному Царству Божию, были готовы к насилию, к террору, жаждали мести. Вот в такой среде пришлось жить и учить Иисусу! В такой атмосфере Он возвещал сострадание и любовь! Неудивительно, что Ему пришлось учить Своих учеников заново, объяснить им сущность Мессианства. И неудивительно, что иудеи, в конце концов, распяли Его, как еретика и смутьяна.

Итак, Иисус задал ученикам прямой вопрос: «А вы за кого почитаете Меня?» И Петр, далеко еще не понимая сути истинного мессианства, тем не менее ответил из глубины сердца: «Ты Мессия, Христос, Помазанник, Сын Божий». Но едва успел Петр сказать это, как Иисус тут же велел ему никому не говорить об этом. Почему? Потому что сначала Иисус должен был поведать Петру и другим о том, что такое подлинное Мессианство.

б) Предсказание о смерти и воскресении.

8.31-33 — «И начал учить их, что Сыну Человеческому много должно пострадать, быть отвержену старейшинами, первосвященниками и книжниками, и быть убиту, и в третий день воскреснуть. И говорил о сем открыто. Но Петр, отозвав Его, начал прекословить Ему. Он же, обратившись и взглянув на учеников Своих, воспретил Петру, сказав: отойди от Меня, сатана, потому что ты думаешь не о том, что Божие, но что человеческое».

Когда Иисус связал Мессианство со страданиями и со смертью, ученики посчитали такие речи неправдоподобными и непостижимыми. Поучение Иисуса о Сыне Человеческом требует разъяснения. Надо хотя бы кратко рассмотреть несколько трудных вопросов:

1. Что означает само наименование «Сын Человеческий»?

2. Почему Сыну Человеческому много должно пострадать?

3. Действительно ли Иисус мог предсказать Свое воскресение?

Рассмотрим сначала вопрос о смысле выражения Сын Человеческий.

В каком смысле Иисус говорил о Сыне Человеческом, доныне является предметом ученых дискуссий. В Ветхом Завете «Сын Человеческий» – приподнятое название просто «человека» как такового, но при этом подчеркивается немощь человеческая, бесконечное различие между человеком и Богом. Например, в Пс_8.5: «Что [есть] человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его?». Но так – в Ветхом Завете. В Новом Завете в таком смысле это выражение не употребляется. «Сын Человеческий» – это не просто человек, но всегда Иисус Христос. Так Иисус называет в Евангелиях Самого Себя.

Но почему так? Может быть, это была такая особенность речи Иисуса – говорить о Себе вместо «Я» «Сын Человеческий»? Ученики Его при этом прекрасно понимали, что Он говорит о Себе. Но ведь и местоимение «Я» Иисус тоже иногда употребляет. – Загадки...

Но вот неожиданность: в Мк_8.38 Иисус говорит: «Кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда приидет в славе Отца Своего со святыми Ангелами». Здесь Он явно различает между Собой (и Своими словами) и Сыном Человеческим. Это различение было понятно слушателям. Ведь все они помнили слова пророка Даниила о его ночном видении. В этом видении сначала возникают и гибнут страшные звери, которые символизируют мировые царства. Но потом Даниил видит спускающееся с небес новое царство, не в зверском, а в человеческом виде: «Видел я в ночных видениях, вот, с облаками небесными шел как бы Сын Человеческий, дошел до Ветхого днями и подведен был к Нему. И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычество Его – владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится» (Дан_7.13–14). Разумеется, в этом небесном образе видели Мессию, Царя эсхатологического Царства Божия. Об этом Сыне Человеческом пишут и Апокалипсисы тех лет. Вот, например, что сообщает Первая книга Еноха: «И там я видел Единого, имевшего главу дней (то есть престарелую главу), и Его глава была как руно; и при Нем был другой, лицо которого было подобно одному из святых ангелов. И я спросил одного из ангелов,… кто Он, и откуда Он, и почему Он идет с Главой дней? И он отвечал мне и сказал мне: «Это Сын Человеческий, Который имеет правду, при Котором живет правда и Который открывает все сокровища того, что сокрыто, ибо Господь духов избрал Его, и жребий Его перед Господом духов превзошел все благодаря праведности, в вечность. И этот Сын Человеческий, Которого ты видел, поднимет царей могущественных с их лож и сильных с их престолов, и развяжет узды сильных, и зубы грешников сокрушит. И Он сгонит царей с их престолов и из их царств, ибо они не превозносят Его и не признают с благодарностью, откуда досталось им царство..., ибо они отвергли Господа духов и Христа Его...»» и так далее (1_Енох_46–48).

Неудивительно, что со временем большинство иудеев отождествили «Сына Человеческого» с Мессией, как в книге Еноха, или же с самим Енохом (1_Енох_71), так как все знали, что Енох, согласно Книге Бытия (Быт_5.21–24), был взят на небо живым.

С точно таким пониманием образа небесного Сына Человеческого, Который в конце веков явится в славе Божией для суда над миром, мы встречаемся и в речах Иисуса Христа. Например, «В те дни, после скорби той, солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются. Тогда увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках с силою многою и славою» (Мк_13.24–26). Или: «Кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда приидет в славе Отца Своего со святыми Ангелами» (Мк_8.38).

Но в речах Иисуса Христа мы встречаемся не только с будущей славной фигурой Сына Человеческого из Книги Даниила. Чаще Иисус говорит как о Сыне Человеческом о Самом Себе, притом не в будущем, а в настоящем, в Его земной жизни. Ну, вот как в нашем отрывке: «Сыну Человеческому много должно пострадать,… и быть убиту». Как объяснить это расхождение? Это сложный вопрос, и новозаветная наука пытается ответить на него двояко.

Во-первых, можно предположить, что в Евангелиях речи Иисуса Христа несут на себе следы церковного осмысления. Дело в том, что после Воскресения ученики Иисуса убедились в том, что эсхатологическим Сыном Человеческим, то есть истинным Мессией является Иисус Воскресший. Это дало им повод говорить о Нем как о Сыне Человеческом и в Его земном существовании. В их глазах это достоинство было присуще Ему всегда, с самого начала. Если, например, старейшины, первосвященники и книжники Его отвергли, так что Он должен был из-за них пострадать и быть убит, то они сделали все это не просто по отношению к благочестивому земному человеку, но по отношению к Сыну Человеческому! Или, если говорится, что Иисус «имеет власть на земле прощать грехи» (Мк_2.10), то такую власть Он имеет не просто потому, что Он – пророк, но потому, что Он был Сыном Человеческим. Поэтому и написано: «Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи». Короче говоря, во всех тех местах, где об Иисусе говорится как о Сыне Человеческом, выражается вера ранней Церкви, для которой Воскресший Иисус и был Сыном Человеческим. Евангелисту было важно, чтобы и мы, живущие позднее, видели в земном Иисусе, подверженном искушениям, немощам и страданиям, не просто человека, но Сына Человеческого. – Это первое объяснение.

Во-вторых, можно предположить и следующее: Иисус знал о том, что Он – послан Богом для того, чтобы положить на земле начало Царства Божия. Вспомним Его Евангелие: «Исполнилось время и приблизилось Царствие Божие» (Мк_1.15). Но именно к Царствию Божию имел тесное отношение Сын Человеческий в видении пророка Даниила. Разве не мог Иисус мыслить о том, что это именно Он послан Богом, чтобы на земле осуществить дело Сына Человеческого из видения Даниила? Тогда становится понятным, что Иисус говорил о Себе как о Сыне Человеческом преимущественно в тех местах, где речь шла о Его отношении к Царствию Божию.

В-третьих, нельзя забывать, что Иисус говорил по-арамейски. В арамейском языке выражение «сын человеческий» (barnasha) было совершенно нормальным способом обозначения просто «человека». В ветхозаветном еврейском языке «сын человеческий» торжественно описывал человека в его слабости и отличии от Бога. Вот в том же Пс_8 «Что [есть] человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его?». Поэтому мы имеем дело с тремя фактами: в арамейском «сын человеческий» – просто «человек», и ничего более; в Ветхом Завете «сын человеческий» – человек в его слабости и отличии от Бога; в Книге Даниила и апокалипсисах «Сын Человеческий» – потустороннее небесное существо, наделенное Божественной силой и посылаемое на землю для установления Царствия и Суда Божия. Таким образом, Иисус был свободен использовать это выражение, придавая ему каждый раз такое значение, какое Он желал: то одно, то другое. Если бы Иисус говорил о Себе «Мессия», Он столкнулся бы с большими трудностями и большим сопротивлением, поскольку у людей о Мессии было предвзятое мнение. Но, используя двусмысленное выражение «Сын Человеческий» Иисус избегал этой трудности. Однако тот, кто был способен понимать, кто имел «уши слышать», тот мог уловить разные смысловые оттенки выражения «Сын Человеческий» в разных контекстах речи Иисуса и в разных ситуациях. Иногда Он говорил о Себе просто как о человеке, иногда – как о Посланнике Божием, Мессии и Судии, придавая при этом самому понятию мессианства совсем особый, новый, нетрадиционный смысл.

Беседа 19.

б) Предсказание о смерти и воскресении. (Продолжение предыдущей Беседы).

8.31-33 — «И начал учить их, что Сыну Человеческому много должно пострадать, быть отвержену старейшинами, первосвященниками и книжниками, и быть убиту, и в третий день воскреснуть. И говорил о сем открыто. Но Петр, отозвав Его, начал прекословить Ему. Он же, обратившись и взглянув на учеников Своих, воспретил Петру, сказав: отойди от Меня, сатана, потому что ты думаешь не о том, что Божие, но что человеческое».

Когда Иисус связал Мессианство со страданиями и со смертью, ученики посчитали такие речи неправдоподобными и непостижимыми. Петр стал так настойчиво протестовать. Но почему Иисус стал так сурово упрекать Петра? Потому что Петр высказал вслух как раз те мысли, которыми искушал Иисуса дьявол. Впереди виден был крест. Спаситель в этот момент снова преодолевал искушения, подобные искушениям в пустыне. Мф_4.10: «Отойди от Меня, сатана».

Но само поучение Иисуса о Сыне Человеческом, которому должно пострадать, умереть и воскреснуть, потребовало некоторых разъяснений. В прошлой беседе мы поставили три важных вопроса:

1). Что означает само наименование «Сын Человеческий»?

2). Почему Сыну Человеческому много должно пострадать?

3). Действительно ли Иисус мог предсказать Свое воскресение?

Мы подробно рассмотрели вопрос о смысле выражения Сын Человеческий.

Теперь попытаемся разобраться во втором вопросе: Почему Сыну Человеческому много должно пострадать?

Сейчас мы понимаем, что Крестная смерть Иисуса для первых христиан – несмотря на воскресение – составляла большую проблему. И не только потому, что им трудно было доказать иудеям и язычникам, что именно Распятый должен был стать Спасителем мира и Сыном Божиим. Эту трудность Апостол Павел отразил в знаменитых строках Первого послания к Коринфянам: «И Иудеи требуют чудес, и Еллины ищут мудрости; а мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие» (1_Кор_1.22–23). Однако смерть Иисуса на кресте составляла проблему не только для «иудеев и эллинов», но и для самого христианства. И проблема была вот в чем: Если Иисус действительно был посланным от Бога Спасителем и даже Сыном Божиим, – а в этом после Пасхи Воскресения уже не было никакого сомнения, – то почему же тогда Он должен был страдать? В чем смысл Спасения такой непостижимой ценой?

Страдающий праведник.

Для первых христиан в связи с этим имело большое значение, что Иисус был не первым, кто, будучи посланником Божиим, должен был несправедливо пострадать. Ведь такое происходило уже с пророком Иеремией, который жалуется:

«Ты влек меня, Господи, – и я дал себя увлечь; Ты сильнее меня – и превозмог, и я каждый день в посмеянии, всякий издевается надо мною. ... Ибо я слышал толки многих: угрозы вокруг; «заявите на него, [говорили они,] и мы сделаем донос». Все, жившие со мною в мире, сторожат за мною, не споткнусь ли я: «может быть, [говорят,] он попадется, и мы одолеем его и отмстим ему»» (Иер_20.7, 10).

Да и вообще, если оглянуться на историю Израиля, то создается впечатление, что все, кого Бог посылал к Своему народу, обретали только насмешки и страдания. Об этом говорили возвратившиеся из Вавилонского плена израильтяне, когда они вспоминали историю своих отцов и каялись в своей вине перед ними:

«И заняли они (израильтяне) укрепленные города и тучную землю, и взяли во владение домы, наполненные всяким добром, водоемы, высеченные [из камня,] виноградные и масличные сады и множество дерев [с плодами] для пищи. Они ели, насыщались, тучнели и наслаждались по великой благости Твоей; и сделались упорны и возмутились против Тебя, и презрели закон Твой, убивали пророков Твоих, которые увещевали их обратиться к Тебе, и делали великие оскорбления» (Неем_9.25–26).

Но так поступали не только с пророками. Страдания, издевательства и смерть становились уделом всех праведников, которые следовали Богу и Его воле. Впечатляющий пример этого дает нам Книга Премудрости, иудейское писание из I века до Р.Х. В этой книге цитируются речи беззаконников:

«Сила наша да будет законом правды, ибо бессилие оказывается бесполезным; устроим ковы праведнику – ибо он в тягость нам и противится делам нашим, укоряет нас в грехах против Закона и поносит нас за грехи нашего воспитания, объявляет себя имеющим познание о Боге и называет себя Сыном Господа. Он пред нами – обличение помыслов наших; тяжело нам и смотреть на него, ибо жизнь его – не похожа на жизнь других и отличны пути его; он считает нас мерзостью и удаляется от путей наших, как от нечистот, ублажает кончину праведных и тщеславно называет Отцом своим Бога. Увидим, истинны ли слова его, и испытаем, какой будет исход его – ибо если этот праведник есть Сын Божий, то Бог защитит его и избавит его от руки врагов. Испытаем его оскорблением и мучением, дабы узнать смирение его и видеть незлобие его; осудим его на бесчестную смерть – ибо, по словам его, о нём Попечение будет!» (Прем_2.11–20).

Да, в обществе людей, не заботящихся о познании Бога, просто и не может быть хорошо тому, кто видит в Боге своего Отца. В этом нашем мире праведник должен, вынужден страдать. Не потому, что так желает Бог, но потому, что так обходятся с праведником люди в их жестокосердии и безверии, ибо, как они сами говорят, «он пред нами – обличение помыслов наших».

Этот вывод из их собственной религиозной истории позволял первым христианам «не соблазняться об Иисусе», то есть не впадать в сомнения относительно Иисуса из-за Его страстей и креста. Да ведь и Сам Иисус, зная об участи всех праведников до Него, мог смиренно принять и положительно оценить угрожавшие Ему страдания, как бы невыносимо трудно и тяжело это ни было.

Поэтому слова Иисуса «Сыну Человеческому много должно пострадать» в свете истории Израиля означают не то, что это Бог «распорядился» о Его страданиях. Нет, Иисус переживет только то, что уже многие должны были испытать до Него. Ибо «много скорбей у праведного», как поется в Псалме Давида (Пс_33.20). И поскольку Иисус – Мессия, Христос, Которому предстоит определенным образом воплотить на земле спасительную волю Божию, Ему должно пострадать.

Теперь перейдем к нашему третьему вопросу:

Действительно ли Иисус мог предсказать Свое воскресение?

«Если Иисус на самом деле предсказал, что Он на третий день воскреснет, то почему, – так спрашивают многие, – почему тогда Его ученики после ареста Иисуса убежали в Галилею вместо того, чтобы дожидаться в Иерусалиме третьего дня и воскресения своего Учителя? И почему тогда, если все так и было, они поначалу не поверили женщинам?».

И в этом случае мы должны взглянуть на образцы, «типы», из истории Израиля. В своей истории Израиль видел не только страдания праведника. Тот же 33-й Псалом говорит: «Много скорбей у праведного, и от всех их избавит его Господь. Он хранит все кости его; ни одна из них не сокрушится» (Пс_33.20–21).

Особенно ярко этот опыт избавления описан у пророка Исаии в рассказе о «рабе Божием»:

«Ему назначали гроб со злодеями, с преступниками место упокоения, хотя Он не сделал греха, и не было лжи в устах Его. Но Господне благоволение было к Его поверженному (рабу), и Он избавил Того, Кто отдал жизнь Свою как искупительную жертву. Он узрит потомство долговечное, и воля Господня благоуспешно будет исполняться рукою Его. После столь многих скорбей Он узрит свет» (Ис_53.9–11) (по уточненному переводу).

Поэтому и автор «Книги Премудрости» уверен, что в конце победит не беззаконник, а праведник:

«В сознании грехов своих они предстанут на суд со страхом, и беззакония их осудят их в лицо их. Тогда праведник с великим дерзновением станет пред лицом тех, которые оскорбляли его и презирали подвиги его, – они же, увидев, смутятся великим страхом, и изумятся неожиданности спасения его, и, раскаиваясь и воздыхая от стеснения духа, будут говорить сами в себе: Это – тот самый, который был у нас некогда в посмеянии и притчею поругания. Безумные, мы почитали жизнь его сумасшествием и кончину его – бесчестною! А ныне он причислен к Сынам Божиим, и жребий его – со Святыми» (Прем_4.20–5.5).

Уже опыт общения Израиля с Богом мог придать Иисусу уверенность, что и в Его случае победу одержит не смерть, но жизнь!

Конечно, вряд ли Он мог указывать на точный день Своего воскресения. Ибо, когда Он сказал, что Ему предстоит «в третий день воскреснуть», Он только употребил известное библейское выражение. Это указание срока мы находим в покаянной молитве пророка Осии:

«В скорби своей они с раннего утра будут искать Меня и говорить: «пойдем и возвратимся к Господу! ибо Он уязвил – и Он исцелит нас, поразил – и перевяжет наши раны; оживит нас через два дня, в третий день восставит нас, и мы будем жить пред лицем Его» (Ос_6.1–2).

Вряд ли нам когда-нибудь удастся установить точные слова, которыми Иисус предсказывал о Своей смерти и воскресении. Дело в том, что первая Церковь, которая передала нам предание о словах Иисуса, была еще под живым и острым впечатлением от совсем недавнего события. Она не могла забыть, как именно все происходило в дни страстей Иисуса. Поэтому вполне естественно, что о смерти и воскресении Иисуса Его ученики говорили намного конкретнее, чем об этом мог говорить Иисус, когда все еще оставалось открытым. Но конечно, мы не сомневаемся в том, что Бог Иисусу открыл знание о том, что Его ожидает за пределами Его смерти.

Но у Евангелиста Марка ударение делается не на том, что будет за пределами смерти. Удивление Петра вызывает не весть о воскресении, но весть о страданиях, о которых открыто известил Сам Иисус, Которого Петр только что исповедал как Мессию!

Для Петра было совершенно непредставимо, что для Мессии не может быть иного пути кроме Страстей. Мы часто объясняем это тем, что Петр придерживался ложных, национально-политических мессианских надежд. Но все не так просто. Причина в острой реакции Иисуса на «прекословии» Петра лежала глубже.

Во времена Иисуса существовали разные мнения относительно мессианства. Например, некоторые, – как в Кумране, – ожидали не одного, а двух Мессий: одного Мессию из дома Давида и другого Мессию-Первосвященника. Мнения были разными. Но в одном все были едины: Дело Мессии – спасение Израиля в этом веке, в этом мире! Дело в том, что во времена Иисуса никто в Израиле не ждал от Мессии избавления от грехов или вечного спасения! Прощение грехов и вечное спасение – дело совсем не Мессии, но только Бога.

По этой причине для абсолютно всех иудеев во времена Иисуса было само собой разумеющимся, что от Мессии должны исходить политические действия. Это не означает, что от Мессии ожидали только военно-политических акций против врагов Израиля.

Но все равно, когда Петр, или любой другой в его народе, называл Иисуса Мессией, то это для него означало: «Ты – Тот, Кто, наделенный полномочиями от Бога, должен принести нашему народу спасение. Через Тебя мы должны достичь того состояния, в котором мы сможем жить в шаломе по воле Божией». – И неужели Иисус может реализовать эту цель только через Страдания?

Тот путь, который Иисус Как Мессия видел перед Собой, и о котором он открыто говорил со Своими учениками, был непонятен Петру. Поэтому он отвел Иисуса в сторонку и начал Ему прекословить. Но Иисус не дал совратить себя со Своего пути. «Он, обратившись и взглянув на учеников Своих, воспретил Петру, сказав: отойди от Меня, сатана». Это очень суровые слова. Ведь точно такими же словами Иисус призвал Симона Петра к следованию за Собой (Мк_1.17). В нашем Синодальном переводе, как и с славянском тексте, это не отражено. Иначе говоря, своей попыткой уклонить Иисуса с Его пути, Петр одновременно предает свое ученичество.

Тот, кто предлагает Иисусу иной путь, чтобы на нем принести в мир спасение Божие, тот мыслит слишком по-человечески, но именно потому уподобляется сатане. Ибо он думает «не о том, что Божие, но что человеческое». (Уже здесь мы должны обратить внимание на то, что для нашего Евангелиста Страстей Христовых желает отнюдь не сатана! Прочее – в примечании к Мк_14.49).

Исповедание Иисуса как Христа – правильно понятое – включает в себя также исповедание вполне определенного пути, на котором достигается спасение этого нашего мира.

Беседа 20.

2. Что принесет будущее.

8.34-9.1 — «И, подозвав народ с учениками Своими, сказал им: кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною. Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее. Ибо какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою? Ибо кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда приидет в славе Отца Своего со святыми Ангелами. И сказал им: истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе».

В этой части Евангелия от Марка содержатся центральные и важные моменты христианской веры. Итак, из предшествующего разговора с Петром выяснилось, что для Иисуса как Мессии, как Христа, существует только один путь, путь страданий. Но это имеет последствия для тех, кто хочет идти за Ним. Иисус никогда не пытался подкупать людей, обещая им легкий путь. Он обещал им славу, но никогда не обещал людям покоя.

Поэтому Иисус «подозвав народ с учениками Своими, сказал им: кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною». Заявить человеку, что он должен быть готов нести свой крест, значило сказать ему, что он должен быть готов к тому, что на него будут смотреть как на преступника, что он должен быть готов умереть. Понятно, что первые христиане понимали это выражение не так, как мы, но буквально: «нести крест» значит быть распятым. Надо сказать, что это выражение было известно и в иудейском народе, так как в Римской империи распятие было довольно обычной казнью, и те, кто принадлежал к партии зилотов, должны были считаться, что их могут схватить и распять. Вспомним, что и среди ближайших 12 учеников Иисуса Христа был Симон Зилот (Лк_6.15). Иначе говоря, выражение «взять крест свой» означало то же, что «вступить на опасный путь». (Что-то отдаленно похожее в русской поговорке «от сумы и тюрьмы не зарекайся», но только очень отдаленно.) Итак, Иисус как бы говорит: «Кто не готов принять на себя даже самые крайние, грозящие смертью следствия, тот не может быть Моим учеником».

«Отвергнись себя», – говорит Иисус людям, которые хотят следовать за Ним. Иными словами, следование за Христом означает отказ от поведения, основанного на своеволии и корыстолюбии. Прекрасный пример такого самоотвержения дает нам Апостол Павел, который пишет, что теперь уже живет не он, а Иисус в нем, что он теперь живет не для того, чтобы следовать своим желаниям, а чтобы следовать воле Христовой и в этом находить свободу.

«Кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее». – Здесь речь идет о нашей жизни как жертве. Существуют вещи, которые потеряны, если их хранить, и сохранены, если их использовать. Таковы таланты человека и его способности. Пользуясь ими человек совершенствует и повышает их. Если же он отказывается использовать их, то, в конечном счете, теряет их. В широком смысле это применимо и к жизни вообще. Бог дал нам жизнь, чтобы мы растрачивали, так сказать, «теряли» ее, а не хранили. Если мы будем жить, постоянно взвешивая свою выгоду, свои удобства, свой комфорт, свою безопасность, если мы будем радеть лишь о себе, мы только впустую теряем свою жизнь. Но если мы тратим ее ради других, забывая о своем здоровье, времени, имуществе и удобствах, в желании сделать что-либо ради Бога и людей, за которых умер Иисус, мы обретаем жизнь. Смысл жизни в том и заключается, чтобы тратить ее, а не в том, чтобы хранить и лелеять ее. Правда, на этом пути человека ждет не только радость, но часто искушения усталости, переутомления; но, как говорится, – уж лучше каждый день гореть, нежели каждый день ржаветь. Это единственный путь к блаженству и к Богу.

Заявление о крестоношении, конечно, пугает. И все же, оно может напугать лишь того, кто не желает серьезно принять слова того псалма Давида, который цитирует Иисус Христос:

Никто не может искупить брата своего

и дать Богу выкупа за него:

Или какой выкуп даст человек за душу свою?

И не будет того вовек,

чтобы остался [кто] жить навсегда и не увидел могилы.

Каждый видит, что и мудрые умирают,

равно как и невежды и бессмысленные погибают

и оставляют имущество свое другим...

И не пребудет в чести человек;

он уподобится животному, которое умолкает навсегда»

(Пс_48.8–11.13).

И еще: цену нашей жизни определяет Сын Человеческий: «Кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда приидет в славе Отца Своего со святыми Ангелами» (Мк_8.38). Всякий, кто ради благ этого мира постыдится исповедать Христа перед этим миром, – как такой может рассчитывать на признание со стороны Сына Человеческого?

Но на все это некоторые из слушателей Евангелия могли возразить: Кто нам гарантирует, что в конце все будет именно так, чтобы мы жили согласно словам Иисуса? Может быть, все будет совсем иначе? И Царство Божие к Иисусу не будет иметь никакого отношения?

Кто отваживается на такие мысли, опасно заблуждается. Чтобы показать это со всей определенностью, Марк добавляет следующие слова Иисуса: «И сказал им: истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришедшее в силе». Многие понимают это высказывание как указание на Второе пришествие, и это их удивляет: ведь в таком случае Иисус ошибся, потому что Он не вернулся в силе и в славе при жизни тех людей, к которым были обращены эти слова.

Некоторые обходят эту трудность, толкуя слова Иисуса не в смысле Второго пришествия, но иначе. Рассуждают так: Меньше чем за тридцать лет христианство распространилось по всей Малой Азии, в Антиохии, проникло в Египет, пересекло Средиземное море, достигло Рима и охватило всю Грецию. Христианство, подобно неудержимому приливу, захлестнуло весь тогдашний мир. И все это произошло еще при жизни многих из присутствовавших. Вопреки всем ожиданиям, христианство явилось в силе. Иисус вовсе не ошибался. Он был совершенно уверен в том, что все, что невозможно людям, возможно Богу. В таком толковании под «Царством Божиим в силе» понимается Церковь.

Но у евангелиста Марка явно мысль о другом. Прямо сказано: вот здесь, среди нас, в церкви, для которой пишет Марк, свидетели! Они видели, что Царство Божие уже пришло, и что воистину пришло вместе с Личностью Иисуса Христа. Об этом и повествует следующий рассказ о Преображении Иисуса.

3. Преображение Иисуса.

9.2-10 — «И, по прошествии дней шести, взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна, и возвел на гору высокую особо их одних, и преобразился перед ними. Одежды Его сделались блистающими, весьма белыми, как снег, как на земле белильщик не может выбелить. И явился им Илия с Моисеем; и беседовали с Иисусом. При сем Петр сказал Иисусу: Равви! хорошо нам здесь быть; сделаем три кущи: Тебе одну, Моисею одну, и одну Илии. Ибо не знал, что сказать; потому что они были в страхе. И явилось облако, осеняющее их, и из облака исшел глас, глаголющий: Сей есть Сын Мой возлюбленный; Его слушайте. И, внезапно посмотрев вокруг, никого более с собою не видели, кроме одного Иисуса. Когда же сходили они с горы, Он не велел никому рассказывать о том, что видели, доколе Сын Человеческий не воскреснет из мертвых. И они удержали это слово, спрашивая друг друга, что значит: воскреснуть из мертвых».

Этот случай из жизни Иисуса покрыт тайной. Мы можем лишь попытаться понять его. Марк говорит, что это произошло через шесть дней после события в Кесарии Филипповой. Лука говорит, что это произошло через восемь дней. В этом нет противоречия. Оба они имеют в виду, – «приблизительно через неделю». Церковь отмечает день Преображения, 6 августа. И, конечно, неважно, действительно это тот день или нет. Предание также гласит, что Преображение произошло на горе Фавор. Здесь возникают некоторые трудности. Дело в том, что гора Фавор находится на юге Галилеи, а Кесария Филиппова – далеко на севере. Кроме того, на горе Фавор во времена Иисуса находилась крепость. Но и это все не очень важно. Важнее понять суть рассказа.

Он совершенно явственно несет на себе черты того жанра рассказов, возникших в ранней Церкви, которые в современной библеистике принято называть «мессианскими историями», или «историями о Христе». Мы уже встречались с такими рассказами. Например, с повествованием о Крещении Иисуса. И мы замечали, что такие истории, отражая некие факты жизни Иисуса, подобны не репортажам с места событий, но подобны иконам, на которых символичен и исполнен богословского значения каждый штрих, каждое слово. Богословская цель «мессианских историй» очевидна. Их цель – показать, что Иисус есть Мессия, Христос, с Которым на землю приходит Бог и Его Царство.

Внимательно вслушаемся в рассказ о Преображении. В нем упоминается некая высокая гора (Фавор или не Фавор, – какое это имеет значение?). Гора – библейский символ встречи с Богоявлением, место Божественного откровения. Марк говорит, что, когда Иисус преобразился, то есть явилась Его Божественная слава, присутствие Бога в Нем, то Его одежды сделались блистающими как снег; а когда сияние прекратилось, всех накрыло облако. Но ведь и облако – известный библейский символ, знак присутствия Божия. Так и Моисей встретил Бога в облаке. В облаке Бог явился в скинию. Облако наполнило храм при его открытии, во времена Соломона. Иудеи мечтали о том времени, когда на землю явится Мессия. Тогда облако присутствия Божия вновь заполнит храм: «Тогда... явится Слава Господня и Облако, как явилось при Моисее, как и Соломон просил» (2_Мак_2.8). Итак, осеняющее облако – знак того, что Мессия пришел, и всякий в то время, знакомый с Библией, понимал этот символ именно так.

Три ученика – Петр, Иаков и Иоанн – видят Богоявление. Они видят небесный мир. А в этом небесном мире – преображенный Иисус как Мессия и небесный Сын Человеческий из пророка Даниила, в этом мире Моисей и Илия. Моисей как законодатель Израиля, как воплощение Закона и Торы. Илия же был величайшим из пророков. Люди всегда смотрели на него, как на пророка, принесшего им голос Самого Бога. В нашей истории Илия воплощает собой пророческую традицию. К тому же библейское предание говорило, что оба, – Моисей и Илия, – были живыми взяты на небо. Вот там, в небесном мире, они, воплощающие Закон и Пророков, – рядом с Иисусом Христом. Встреча этих двух великих исторических лиц с Иисусом означала, что величайший из законодателей и величайший их пророков благословляли Его, свидетельствовали о Нем.

Наконец, с небес раздается, как и в истории Крещения, голос Божий. Еще раз напомню, что, согласно бытовавшим тогда убеждениям, небо после последнего из малых библейских пророков молчит. И откроется и «заговорит» только при пришествии Мессии. Мессия пришел, небеса заговорили. Бог возвестил нечто похожее на то, что было Им возвещено при Крещении. Тогда глас был таким: «Ты Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение» (Мк_1.11). Теперь мы слышим: «Сей есть Сын Мой возлюбленный; Его слушайте». Мы уже обсуждали первую часть этого «гласа» – «Сей есть Сын Мой возлюбленный». Во-первых, это намек на Пс_2, считавшийся мессианским псалмом. И «Сей есть Сын Мой» означает «Он, то есть Иисус есть Мессия, Христос, Спаситель». Ну, а «Сын возлюбленный» – намек на Исаака, сына Авраама, которого отец принес в жертву. Иначе говоря, В Иисусе на землю пришел Христос, но не такой, какого ожидали иудеи, а такой, какого им послал Бог, – Христос, идущий на жертвенные крестные муки и смерть ради искупления всех людей. Но что же означают слова «Его слушайте»? Для учеников сказанные, они означали, что отныне они должны быть послушны не Моисею, не пророкам, но Ему, Иисусу Христу. Ветхий Завет сменился Новым! И как только были произнесены эти небесные слова, Моисей и Илия исчезли. Ученики «посмотрев вокруг, никого более не видели, кроме одного Иисуса».

После такого переживания, они были потрясены и сбиты с толку. Слишком все было трудно. Происходило нечто такое, что не только совершенно не укладывалось в их голове. Почему их Учитель, которого они только что видели в славе, должен умереть? И «что значит: воскреснуть из мертвых?»

Дополнение к теме.

Сообщение о Преображении дает повод к различным предположениям.

Одни видят в нем изначально рассказ о Воскресении или Вознесении, датировка которого была перенесена в земную жизнь Иисуса. (Впрочем, против этого говорит то, что в других рассказах о пасхальных событиях не играют никакой роли ни Илия, ни Моисей, не слышится никакой небесный голос, которые требовал бы от учеников слушать Иисуса).

Греческое слово μεταμορφώθη (Он был преображен) напоминает также о повествованиях из греческой мифологии, в которых идет речь о преображениях (метаморфозах) божественных образов. (Впрочем здесь речь идет о богах, которые, чтобы общаться с людьми, преображаются в человеческие образы, в то время как в Мк_9.2–3 рассказывается о преображении человека Иисуса).

Иные придерживаются мнения, что в этом рассказе образно выражена только вера в то, что Иисус был Мессией или Сыном Человеческим. Но тогда мы должны спросить себя: Какова же была причина того, что в раннем христианстве этот рассказ мог вообще возникнуть и затем прочно войти в предание? (Даже тот, кто не сомневается в реальности Преображения земного Иисуса, должен спросить себя: По какой причине Марк написал этот рассказ? Ведь в своем Евангелии он сообщает лишь часть того, что происходило с Иисусом во время Его публичной деятельности).

Очевидно, для Марка в этом рассказе о Преображении Иисуса было важно, что все события происходят по особой инициативе Иисуса, и что его свидетелями были отнюдь не все ученики (Мк_9.2). Увидеть Иисуса таким, каким Он здесь изображен, даже для Двенадцати было чем-то очень необычным! Такое видение должно было быть особым даром от Бога: «И (Он) преобразился перед ними» (буквально: «И Он был преображен перед ними», или, уточняя смысл, «И Бог преобразил Его перед ними»).

Что должно было выразить совместное появление Илии и Моисея (Мк_9.4), нам теперь сказать трудно, потому что Илия и Моисей вместе появляются только здесь. Может быть, они просто воплощают «небесный мир», ибо, по иудейскому убеждению, оба они не умерли, но были восхищены на небо. В пользу такого понимания говорит также предшествующий стих: «Одежды Его сделались блистающими, весьма белыми, как снег, как на земле белильщик не может выбелить». Поскольку небесная жизнь, которой будут удостоены праведники после воскрешения, в раннем иудействе всегда сравнивалась с новой, сияющей одеждой, такая картина могла быть понимаема только как откровение небесной жизни в земном Иисусе.

Именно это должны были понять и почувствовать три апостола: с Иисусом на землю пришел небесный мир (Мк_9.4). Мы только тогда имеем полное представление об Иисусе, когда мы видим, что Он уже во время Своей земной деятельности принадлежал также и «миру небесному».

Кому бы не захотелось продлить тот момент, в который ты ощущаешь присутствие Царствия Божия в общении с Иисусом? «Петр сказал Иисусу: Равви! хорошо нам здесь быть; сделаем три кущи: Тебе одну, Моисею одну, и одну Илии». Такое предложение понятно, но очевидно также, что оно – результат непонимания и растерянности («ибо не знал, что сказать»). Петр все еще не хотел – или не мог – принять всерьез слова Иисуса, сказанные за шесть дней перед этим: «Сыну Человеческому много должно пострадать, быть отвержену старейшинами, первосвященниками и книжниками» (Мк_8.31) и «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мк_8.34).

Также и по этой причине была рассказана история о Преображении Иисуса: Она как бы давала понять, почему нам и после Пасхи так трудно осознать слова Иисуса о крестоношении. Если даже Петр...

Но это ничего не изменяет в истинности слов Иисуса. Необходимость крестного пути не противоречит любви Божией. Напротив! Это о Нем, Кто должен идти путем страданий, Бог говорит с небес: «Сей есть Сын Мой возлюбленный; Его слушайте».

Мы спрашивали: Почему в раннем христианстве мог возникнуть такой рассказ и почему он передавался далее? – Теперь нам уже легче ответить на этот вопрос.

Рассказ о Преображении Иисуса, во-первых, мог возникнуть с целью сообщить, что среди апостолов были некоторые, которым было даровано более глубокое знание об Иисусе. Они ощущали, что Иисус принадлежал также и к небесному миру. Они в Нем увидели «Царствие Божие, пришедшее в силе» (Мк_9.1). – И даже если эта идея им была дарована только после Пасхи, в истинности этой мысли ничто не менялось.

Но наш рассказ также разъясняет, что не понимает сути дела всякий, кто хотел бы удержать тот блаженный момент, в который к нему приходит и его освещает Иисус. Тот факт, что в Иисусе на землю пришло Царство Божие, не означает, что отныне наша жизнь на этой земле обязательно должна стать лучше.

Мартин Бубер в своих «Хасидских историях» рассказывает:

«Когда равви Менахем жил в Земле Израиля, некий безумец взошел однажды незамеченным на Масличную гору, встал на вершине и затрубил в бараний рог. Услышав звук рога, люди встрепенулись и испугались: им показалось, что это трубный глас Мессии. Равви Менахем тоже услышал звук рога. Он открыл окно, взглянул через него на свет Божий и сказал: «Нет, это не обновление».

Своим преданием о Преображении Иисуса Ранняя Церковь предостерегает именно от такого заключения о состоянии мира в результате пришествия Мессии (и наоборот!).

4. О границах небесных откровений.

9 9-13 — «Когда же сходили они с горы, Он не велел никому рассказывать о том, что видели, доколе Сын Человеческий не воскреснет из мертвых. И они удержали это слово, спрашивая друг друга, что значит: воскреснуть из мертвых. И спросили Его: как же книжники говорят, что Илии надлежит придти прежде? Он сказал им в ответ: правда, Илия должен придти прежде и устроить всё; и Сыну Человеческому, как написано о Нем, [надлежит] много пострадать и быть уничижену. Но говорю вам, что и Илия пришел, и поступили с ним, как хотели, как написано о нем».

Итак, совершенно естественно, что три ученика были в недоумении, спускаясь с горы. Во-первых, Иисус начал с того, что запретил им рассказывать о том, что они видели. Иисус понимал, что они все еще были обуреваемы идеей о Мессии – сильном и властном. Если они будут рассказывать о случившемся на вершине горы, о том, как явилась слава Божия, как явились Моисей и Илия, то как это совпадет со всеобщим ожиданием? Нет, ученики еще должны были уразуметь, что такое истинное Мессианство. Лишь одно могло научить их – Распятие и последующее Воскресение. Только после всего этого они убедятся, что Иисус действительно был Мессией, тогда, и лишь тогда, они смогут рассказать о славных событиях, которым они были свидетелями на вершине горы. Но пока они еще не понимали, что значат слова Иисуса о воскресении. Оттого и спрашивали: «что значит: воскреснуть из мертвых?». Дело просто в том, что они выросли в совершенно иных представлениях о Мессианстве, и потому не могли уразуметь, что сказал Иисус. И тогда они спросили о том, что поразило их. Иудеи верили, что прежде чем придет Мессия, должен придти Илия, как Его вестник. «Вот, Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня, великого и страшного. И он обратит сердца отцов к детям и сердца детей к отцам их, чтобы Я, придя, не поразил земли проклятием» (Мал_4.5–6). В предании говорилось, что Илия придет на три дня раньше Мессии. В первый день он будет стоять на вершинах Израиля, оплакивая горе и запустение земли. А потом голосом, который будет слышан от одного края земли до другого, воскликнет: «Мир нисходит на землю! Мир нисходит на землю!». На второй день он воскликнет: «Благо нисходит на землю! Благо нисходит на землю!». А на третий день он воскликнет: «Иешуа (спасение) нисходит на землю! Иешуа нисходит на землю! Он все исправит».

Совершенно естественно, что ученики удивлялись: «Если Иисус – Мессия, кто же Илия?». Иисус ответил словами, понятными каждому иудею. «Илия пришел, – сказал Он, – и поступили с ним, как хотели». Иисус при этом имел в виду заключение в темницу Иоанна Крестителя и его смерть от рук Ирода. Тем самым Иисус вновь обратил внимание учеников к той мысли, которую они не хотели даже держать в голове, но которую, как Он полагал, они должны хорошенько уяснить. Они должны были задать себе невысказанный ими вслух вопрос: «Если они поступили так с предвестником, с предтечей, то что они сделают с Мессией?». Иисус буквально перевернул все представления и мысли своих учеников. Они ждали явления Илии, прихода Мессии, внезапного вторжения Бога в историю и Его сокрушительной победы, которую они считали одновременно победой Израиля. Иисус хотел, чтобы они посмотрели в глаза факту, что вестник был жестоко убит, и что Мессию ждет один конец – распятие. Но они все еще не понимали, и эта неспособность понять объясняется тем же, что и всегда: люди не могут понять что-то, потому что они цепляются за свои представления. Они хотят, чтобы все было так, как хотят они, а не Бог. Их заблуждения мешают им видеть откровение истины Божией.

Дополнение.

Итак, «когда они сходили с горы, Он не велел никому рассказывать о том, что видели, доколе Сын Человеческий не воскреснет из мертвых». Почему? Разве не легче ли было бы апостолам сохранять верность Иисусу даже в дни Его страданий, если бы Петр, Иаков и Иоанн заранее рассказали бы им о том, что они пережили на горе? Это если мы предполагаем, что они действительно пережили такое откровение. Или этот запрет доказывает, что события на Фаворе вообще не было? – Такие размышления невольно напрашиваются. Однако они не принимают во внимание следующие моменты:

– в том или ином серьезном случае нашей жизни нам мало помогает «информация» о каких-то откровениях, которые были даны другим;

– даже наши собственные, вполне ясные мысли и идеи мы можем превратно понимать до тех пор, пока мы размышляем над ними и толкуем их, исходя из ложных предпосылок.

Для осознания этого и приводится разговор Иисуса с апостолами после того как они спустились с горы.

Первая реакция учеников на слова Иисуса была такой: «Они удержали это слово, спрашивая друг друга, что значит: воскреснуть из мертвых». И когда Марк сообщает нам об этом недоумении апостолов, то ведь речь-то в их вопрошании идет отнюдь не о всеобщем воскресении мертвых. Ибо что значит такое воскресение, было известно всем иудеям во времена Иисуса, даже саддукеям, которые отрицали воскресение. Речь у апостолов идет лишь о том, о чем Иисус только что упомянул – о «воскресении Сына Человеческого»!

Но что же им в этом было непонятно? Это объясняет следующий стих: «И спросили Его: как же книжники говорят, что Илии надлежит придти прежде?». Здесь ученики имеют в виду распространенное среди книжников мнение о том, что перед пришествием Мессии – или перед днем Господним – придет Илия, ибо так написано у пророка Малахии:

Вот, Я пошлю к вам Илию пророка

пред наступлением дня Господня,

великого и страшного.

И он обратит сердца отцов к детям

и сердца детей к отцам их,

чтобы Я, придя,

не поразил земли проклятием

(Мал_4.5–6).

Если же деятельности Мессии должна предшествовать деятельность Илии, которая обратит сердца израильтян, то как тогда вообще возможна вообще говорить о насилии над Сыном Человеческим вплоть до Его убийства? (Вспомним Мк_8.31: «Сыну Человеческому много должно пострадать, быть отвержену старейшинами, первосвященниками и книжниками, и быть убиту»).

Иисус не отвергает слов Писания: «Правда, Илия придет прежде и устроит всё». Таково обещание Божие. Бог исполняет Свои обещания. Но при этом возникает вопрос (в нашем переводе неверно!): «И как же тогда написано о Сыне Человеческом, что Он много пострадает и будет уничижен?». – Где «написано»? Как и в Мк_8.31, здесь имеется в виду Пс_117.22 (по LXX): «Камень, который отвергли строители...». В псалме преследуемый праведник описывает выпавшие на его долю унижения и спасение от Бога. Место строителей заступают иерусалимские первосвященники, книжники и старейшины.

Ответ на поставленный вопрос дает сама история: «Илия пришел, и поступили с ним, как хотели, как написано о нем». В действиях Иоанна Крестителя Бог оправдал Свое обещание. Это Иоанн Креститель должен был все восстановить! Но какой успех он имел? Он испытал такую судьбу, какая была предсказана Писанием как судьба праведника (см. Беседа 19. Продолжение). Мы не поймем судьбы Божии и Его посланников в нашем мире до той поры пока мы не поймем и того, как часто и многообразно мы, люди, препятствуем осуществлению воли Божией в нашем мире.

Но эта ссылка на Писание («Илия пришел, и поступили с ним, как хотели, как написано о нем») все же не очень понятна. Во всяком случае, она – предмет размышлений экзегетов. Ведь предполагаются страдание и смерть Илии redivivus. Обычно для объяснения привлекается Откр_11.3–14 («притча о двух свидетелях»), и при этом предполагается некое распространенное иудейское предание (см. J.Jeremias, ThWNT IV, 868 и II, 941–943), которое должно было некогда находиться в каком-то иудейском писании. Это писание должно было пользоваться успехом. Вообще это место толкуют с большой неуверенностью. В предании (и Откровении) речь идет о двух свидетелях, которые были убиты и вновь ожили, чтобы вознестись на небо. Последнее – явный намек на следующее место из Писания: «Вдруг явилась колесница огненная и кони огненные, ... и понесся Илия в вихре на небо. Елисей же смотрел и воскликнул: отец мой, отец мой, колесница Израиля и конница его! И не видел его более» (4_Цар_2.11–12). Предание испытало христианское влияние, что очевидно в Откровении: «И трупы их оставит на улице великого города, который духовно называется Содом и Египет, где и Господь наш распят. И [многие] из народов и колен, и языков и племен будут смотреть на трупы их три дня с половиною, и не позволят положить трупы их во гробы» (Откр_11.8–9). Обращают внимание на преследования Илии, которое заранее намекало на преследование и убийство Илии redivivus. «И послала Иезавель посланца к Илии сказать: ...пусть то и то сделают мне боги, и еще больше сделают, если я завтра к этому времени не сделаю с твоею душею того, что [сделано] с душею каждого из них... Он сказал: возревновал я о Господе Боге Саваофе, ибо сыны Израилевы оставили завет Твой, разрушили Твои жертвенники и пророков Твоих убили мечом; остался я один, но и моей души ищут, чтобы отнять ее» (3_Цар_19.2, 10, 14). Иезавель и Иродиада в их ненависти к Божиим посланцам усиливают параллели между Илией и Иоанном. В любом случае, исходный пункт для христианской аргументации – фактическая участь Иоанна.

Беседа 21.

5. Вера, дающая свободу. Исцеление бесноватого отрока.

9.14-29 — «Придя к ученикам, увидел много народа около них и книжников, спорящих с ними. Тотчас, увидев Его, весь народ изумился, и, подбегая, приветствовали Его. Он спросил книжников: о чем спорите с ними? Один из народа сказал в ответ: Учитель! я привел к Тебе сына моего, одержимого духом немым: где ни схватывает его, повергает его на землю, и он испускает пену, и скрежещет зубами своими, и цепенеет. Говорил я ученикам Твоим, чтобы изгнали его, и они не могли. Отвечая ему, Иисус сказал: о, род неверный! доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас? Приведите его ко Мне. И привели его к Нему. Как скоро бесноватый увидел Его, дух сотряс его; он упал на землю и валялся, испуская пену. И спросил Иисус отца его: как давно это сделалось с ним? Он сказал: с детства; и многократно дух бросал его и в огонь и в воду, чтобы погубить его; но, если что можешь, сжалься над нами и помоги нам. Иисус сказал ему: если сколько-нибудь можешь веровать, всё возможно верующему. И тотчас отец отрока воскликнул со слезами: верую, Господи! помоги моему неверию. Иисус, видя, что сбегается народ, запретил духу нечистому, сказав ему: дух немой и глухой! Я повелеваю тебе, выйди из него и впредь не входи в него. И, вскрикнув и сильно сотрясши его, вышел; и он сделался, как мертвый, так что многие говорили, что он умер. Но Иисус, взяв его за руку, поднял его; и он встал. И как вошел Иисус в дом, ученики Его спрашивали Его наедине: почему мы не могли изгнать его? И сказал им: сей род не может выйти иначе, как от молитвы и поста».

Именно таких ситуаций, одна их которых здесь описана, и хотел избежать Петр, когда на горе, в присутствии славы Божией, он сказал: «Хорошо нам здесь быть». Потом он хотел построить три шалаша: для Иисуса, для Моисея и для Илии, – и остаться там, где жизнь была такой прекрасной и близкой к Богу. Зачем вообще спускаться оттуда? Но в том и смысл жизни, что человек должен спускаться назад с вершины горы.

С Иисусом в мир пришло Царство Божие. Для Марка именно в этом – содержание Евангелия Иисуса. Вспомним первые слова Иисуса Христа в Евангелии: «Пришел Иисус в Галилею, возвещая Евангелие Царствия Божия и говоря: «Исполнилось время и приблизилось Царствие Божие: покайтесь и веруйте в это Евангелие» (1.14–15). Об этом свидетельствуют апостолы, которым было даровано особое проникновение в те отношения, которые существуют между Иисусом и небесным миром. Вспомним все те небесные видения, свидетелями которых они были во время Преображения Иисуса Христа (9.2–8). Это чувствовали также те люди, которые находили у Иисуса свое исцеление, совет и мудрое поучение. Вспомним хотя бы насыщение пяти тысяч пятью хлебами и двумя рыбами (6.30–44), после чего «куда ни приходил Он, в селения ли, в города ли, в деревни ли, клали больных на открытых местах и просили Его, чтобы им прикоснуться хотя к краю одежды Его; и которые прикасались к Нему, исцелялись» (6.56).

О пришествии Царства Божия свидетельствовали и двенадцать вестников Иисуса, которых Он «начал посылать по два, и дал им власть над нечистыми духами» (6.7), и «они пошли и проповедовали покаяние; изгоняли многих бесов и многих больных мазали маслом и исцеляли» (6.12–13). Поэтому было вполне понятно, что люди теперь обращались в своих несчастьях и к ним, если им был недоступен Сам Иисус. Так произошло и в нашем рассказе об отце, чей сын, по-видимому, страдал эпилепсией: он падал на землю, испускал пену, скрежетал зубами и цепенел (9.18). У язычников эпилепсия, как ни странно, считалась священной болезнью. Но в христианской среде она рассматривалась как бесовская одержимость. – Отец мальчика пришел в поисках Самого Иисуса. Ввиду того, что Иисус был на вершине горы, ему пришлось обратиться со своей просьбой к ученикам. И они очень разочаровали его. Вопреки ожиданиям людей, они ничего не могли поделать, и этим воспользовались книжники (9.14–18). Беспомощность учеников дала им возможность принизить не только их, но и их Господа. Все это делало ситуацию неприятной. Действительно, поведение христианина могут использовать другие для суждений не только о нем лично, но об Иисусе Христе. Люди судят о человеке по его делам. Составив же мнение о нем, люди судят и о его Господе. Вот так оно обстояло и на этот раз.

Мы привыкли к тому, что мы – как и апостолы в нашем рассказе – по-прежнему не способны совершать те знамения и чудеса, которые совершал Иисус. – Хотя нелишне было бы напомнить слова Иисуса, сказанные в Евангелии от Иоанна: «Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит» (Ин_14.12). – Реакция Иисуса кажется пессимистичной и пугающей: «Иисус сказал: о, род неверный! доколе буду с вами? доколе буду терпеть вас?» (9.19). Иначе говоря, наша неспособность и признание нашей беспомощности перед лицом великого человеческого страдания для Иисуса Христа вовсе не есть нечто нормальное, «естественное», но есть выражение нашего неверия – и потому есть, в конечном счете, состояние нетерпимое, ненормальное, неестественное.

Когда в Священном Писании Израиля звучала жалоба на неверие народа, за нею, как правило, следовало слово угрозы. Например, у пророка Иеремии Господь говорит: «Выслушай это, народ глупый и неразумный, у которого есть глаза, а не видит, у которого есть уши, а не слышит: Меня ли вы не боитесь, говорит Господь, предо Мною ли не трепещете? ... Неужели Я не накажу за это? говорит Господь; и не отмстит ли душа Моя такому народу, как этот? ... Бегите, дети Вениаминовы, из среды Иерусалима, ... ибо от севера появляется беда и великая гибель» (Иер_5.21 – 6,1). Не так у Иисуса. И здесь проявляется Его своеобразие. За жалобой на неверие народа следует не угроза, но предложение помощи: «Приведите мальчика ко Мне!».

Кажется, отец мальчика достиг своей цели. Однако теперь, ввиду явной всем серьезности застарелой болезни, становится понятно, как трудно ее исцелить, и отца охватывает сомнение: «И привели его к Нему. Как скоро бесноватый увидел Его, дух сотряс его; он упал на землю и валялся, испуская пену. И спросил Иисус отца его: как давно это сделалось с ним? Он сказал: с детства; и многократно дух бросал его и в огонь и в воду, чтобы погубить его; но, если ты можешь, сжалься над нами и помоги нам» (ст. 20–22). «Если ты можешь» – отец не хотел от Иисуса требовать ничего невозможного. Он думает: после того как даже учеников Иисуса постигла неудача, очевидно, что власть зла и в самом деле такая сильная, что до нее уже никому из людей не дотянуться. – Но и здесь для Иисуса не существует тех границ, которые видим мы: «Иисус сказал: «если ты можешь...» – Всё возможно тому, кто верует» (ст. 23, именно так, наверное, надо перевести).

Мы заблуждаемся, если ответ Иисуса понимаем только как высказывание о Его собственной вере, как если бы Иисус сказал: «У тебя нет оснований сомневаться, ибо Я могу всё, потому что у Меня есть вера!». Нет, слова Иисуса относятся и к отцу больного юноши. И тот это понял и тотчас «воскликнул со слезами: верую, Господи! помоги моему неверию» (ст. 24). То есть, «если во мне еще есть какое-то сомнение, то укрепи меня в моей вере».

Марк сообщает эту историю не для того, чтобы еще раз засвидетельствовать силу и власть веры Иисуса, Который тут же изгоняет злого духа из отрока, но для того, чтобы открыть глаза его церкви, церкви Марка, на то, почему мы, ученики и последователи Иисуса Христа, оказываемся столь беспомощны.

Власть зла должна быть сломлена. Люди, которые становятся немыми и оцепенелыми во власти зла и несчастья, могут быть освобождены от этой власти. И когда Иисус в первый раз посылал Своих учеников, они изгнали многих бесов (6.13). То есть они знали, как изгонять бесов. И, тем не менее, на сей раз их постигла неудача. Понятно, что они удивились и были озадачены. Поэтому, оставшись с Иисусом наедине, они спросили Его: «Почему мы не могли изгнать беса?» (ст. 28). Может быть, они сделали что-то не так? Нет, они сделали все правильно. Но при этом они не подумали только об одном: «Сей род не может выйти иначе, как от молитвы» (ст. 29). («и поста», – добавлено в более поздних рукописях). Это означает, что иногда люди попадают в такую тяжелую и бедственную ситуацию, что мы можем помочь им лишь тем, что будем целиком и полностью полагаться на Бога. Именно это и называется «молитвой»!

Позже, когда молитва стала постепенно обретать формальный характер, некоторым этого показалось слишком мало. Поэтому более поздние переписчики расширили ответ Иисуса, добавив в него слово о посте: «Сей род не может выйти иначе, как от молитвы и поста». Но именно этого-то и не сказал Иисус! Победа над злом – не является заслугой и достижением человеческих аскетических упражнений. Эта победа есть следствие той веры, в которой человек полностью вверяет себя Богу. Именно в этом и смысл понятия вера!

6. Иисус второй раз учит о смерти и воскресении.

9.30-32 — «Выйдя оттуда, проходили через Галилею; и Он не хотел, чтобы кто узнал. Ибо учил Своих учеников и говорил им, что Сын Человеческий предан будет в руки человеческие и убьют Его, и, по убиении, в третий день воскреснет. Но они не разумели сих слов, а спросить Его боялись».

Когда мы это читаем только в Писании, то для нас все это выглядит привычным и само собой разумеющимся. Да, мы знаем и о Страстях и о Воскресении... Но... когда мы представим себе, как эти слова Иисуса воспринимались тогда, в контексте Его жизни, в контексте Его общения с учениками, то всё меняется.

Перед нами важная веха в жизни Иисуса. Он покинул теперь северную часть страны, где Ему не грозила прямая опасность, и сделал первые шаги на пути в Иерусалим, где Его ждет распятие. Он знает, что «Сыну Человеческому много должно пострадать и быть отвержену старейшинами, первосвященниками и книжниками» (8.31). То есть Его ученики вскоре должны будут продолжать Его дело без Его непосредственного присутствия. Поэтому понятно, что сейчас, проходя через Галилею, Он желает общаться только с ними (9.30), так как желает им поведать что-то весьма важное (ст. 31).

Но каково содержание их приготовления для времени их самостоятельной деятельности? Это не повторение практических наставлений, что брать в дорогу, да в какой дом входить, а в какой – нет (6.8–11). Что же они должны были узнать от Иисуса такого, что им помогло бы правильно продолжать Его дело?

На этот раз в Его словах ученикам о том, что Его ждет в Иерусалиме, в сравнении с предыдущим предсказанием (Мк_8.31) добавлено одно предложение: «Сын Человеческий предан будет в руки человеческие». Здесь и парадокс и некая игра слов. Ведь «Сын Человеческий» (имеющий уши да услышит) – небесная фигура Божественного посланца на облаках небесных из пророчества Даниила! И вот этот Сын Человеческий предан будет в руки человеческие. Люди убьют Его! Однако такой злой исход не должен вселять страх в сердца апостолов, поскольку это вовсе не конец, ибо Он «в третий день воскреснет». «Но они не разумели сих слов, а спросить Его боялись».

К этому времени они начали осознавать весь трагизм положения, но так и не понимали, что означает воскресение. Это чудо было слишком непонятным для них. Они осознали его лишь тогда, когда оно стало уже свершившимся фактом. Но, не поняв, они были слишком напуганы, чтобы задавать еще вопросы. Они были как те люди, которые знают уже столько плохого, что боятся узнать что-нибудь еще похуже.

7. Кто больше?

9.33-37 — «Пришел в Капернаум; и когда был в доме, спросил их: о чем дорогою вы рассуждали между собою? Они молчали; потому что дорогою рассуждали между собою, кто больше. И, сев, призвал двенадцать и сказал им: кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою. И, взяв дитя, поставил его посреди них и, обняв его, сказал им: кто примет одно из таких детей во имя Мое, тот принимает Меня; а кто Меня примет, тот не Меня принимает, но Пославшего Меня».

Иисус хотел, чтобы ученики поняли Его путь, и спросил их, о чем они рассуждают, полагая, что они обсуждают Его слова. Но они не понимали смысла Его речей. Почему так? Их мысли были заняты другим. Они «дорогою рассуждали между собою, кто больше». Ни один эпизод не показывает лучше, чем этот, сколь мало апостолы понимали смысл подлинного Мессианства. Они все еще мыслили о Царствии Божием в мирских категориях, и себя представляли министрами этого Царства. Но в глубине сердца они понимали, что ведут себя недостойно. И когда Иисус спросил их, о чем они спорили, им было нечего ответить: они стыдливо молчали. Хотя... не стоит сходу отвергать их, на первый взгляд, легкомысленный спор. Так, например, в Кумранской общине вопрос о старшинстве играл большую роль из богословских соображений:

«Записывать (членов общины следует) по Уставу одного за другим, согласно разуму и делам каждого, чтобы все слушались друг друга, малый большого. Проверка их духа и их дел должна быть ежегодно, с тем чтобы повышать каждого, согласно его разуму и непорочности его пути, и чтобы отодвигать назад каждого, сообразно его прегрешению» (1QS V, 23–25).

В устроении Кумранской общины должен был отражаться признаваемый Богом священный порядок. Ведь без устава, без порядка не может обойтись никакое общество. И этот принципиальный закон совместной жизни людей Иисусом не оспаривается. Только вот излагает Он этот закон по-новому: «И, сев (поза учительства), призвал двенадцать и сказал им: кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою». Нет, Иисус не отметал честолюбивые замыслы Его учеников, но придавал им правильное направление. На место желания управлять Он поставил желание служить. На место желания заставить других делать все для себя, Он поставил желание делать все для других. Иногда мысль Христа поясняют так: «Ты хочешь быть первым? Это неплохо, в этом здоровое чувство честолюбия. Но его нельзя подменять нездоровым тщеславием». Однако мысль Иисуса Христа идет дальше, глубже этого противопоставления здорового честолюбия пустому тщеславию. И что это означает конкретно, Марк тотчас поясняет наглядной картиной: «И, взяв дитя, поставил его посреди них и, обняв его, сказал им: кто примет такое дитя во имя Мое, тот принимает Меня; а кто Меня примет, тот не Меня принимает, но Пославшего Меня». – Вот, оказывается, какой порядок в общине Иисуса, то есть в Церкви. Двенадцать, то есть авторитетные личности, должны понять, что их Учитель (и тем самым Пославший Его Бог,) отождествляет Себя (Себя!) с ребенком – то есть с одним из тех маленьких людей, которые хотя и очень любимы, но существование которых для реальной формы и течения общественной жизни не имеет никакого значения.

И те ученики, которые в служении Иисусу хотят быть первыми, получают от Него урок: Они будут только тогда близкими их Господу, если они будут относиться к людям не «сверху вниз», не с высоты своей значительности и авторитета, но в непосредственном личном контакте будут заботиться о тех, для которых в, так сказать, «взрослой» жизни не находится времени: «И, взяв дитя, Он обнял его».

Нравственный смысл рассказанного Марком эпизода понятен. Дитя не может посодействовать карьере человека, дитя не может дать ему материальных благ. Напротив, ребенка нужно обеспечить материальными благами, ему нужно их дать, для него надо все делать. И Иисус говорит: «Если человек радушно принимает простого человека, не имеющего никакого влияния в обществе, которому нужно помогать, – он принимает Меня; более того, он принимает Самого Бога». И в этом эпизоде урок каждому из нас. Несложно искать дружбы и расположения влиятельных и полезных нам людей, нетрудно заискивать перед влиятельными и сильными мира сего, и игнорировать скромных людей. Все это «естественно» для мира, в котором царит дарвинистская «борьба за существование». В Царстве Божием иначе. В сущности, Иисус говорит, чтобы мы «принимали», то есть добивались общества и знакомства не столько тех людей, которые могут сделать что-либо для нас, сколько искали тех, для кого мы можем что-то сделать. Это трудно. Но именно в этом – служение Христу и Богу (Мф_25.40), Таков порядок в Его Царстве. В земном царстве порядок иной. Эти порядки полярно противоположны, непримиримы. И живущий порядком Царства Божия понимает, почему путь Иисуса ведет к тому, что в «земном царстве» Он «предан в руки человеческие». Кто, как, когда и над кем будет первенствовать, ученики Иисуса могут всерьез спорить только до тех пор, пока они слышат слова Иисуса о необходимости Его пути, но не понимают его смысла. Это понимание придет к ним нескоро, только после Воскресения.

Беседа 22.

8. Кто за? кто против?

9.38-41 — «При сем Иоанн сказал: Учитель! мы видели человека, который именем Твоим изгоняет бесов, а не ходит за нами; и запретили ему, потому что не ходит за нами. Иисус сказал: не запрещайте ему, ибо никто, сотворивший чудо именем Моим, не может вскоре злословить Меня. Ибо кто не против вас, тот за вас. И кто напоит вас чашею воды во имя Мое, потому что вы Христовы, истинно говорю вам, не потеряет награды своей».

«Сын Человеческий предан будет в руки человеческие» (9.31), – сказано было ученикам. Таков путь их Учителя. Они же размышляли о другом, о том, кто из них будет первым, выше других. Но правильному пониманию пути Иисуса Христа препятствует не только стремление Его учеников занять первое место. Евангелист Марк передает еще один разговор между учениками и Иисусом, и называет еще одну причину непонимания учениками пути жертвенных страданий их Учителя.

Способность Иисуса Христа исцелять людей, которые считались одержимыми, была столь явной и впечатляющей, что даже Его имя стало прямо-таки волшебным словом, как бы заклинанием. Так мы, например, читаем в Книге Деяний:

«Даже некоторые из скитающихся Иудейских заклинателей стали употреблять над имеющими злых духов имя Господа Иисуса, говоря: заклинаем вас Иисусом, Которого Павел проповедует. Это делали какие-то семь сынов Иудейского первосвященника Скевы» (Деян_19.13–14).

Вот о таком же случае и говорит апостол Иоанн в нашем Евангелии: «При сем Иоанн сказал: Учитель! мы видели человека, который именем Твоим изгоняет бесов, а не ходит за нами; и запретили ему, потому что не ходит за нами».

В те времена все верили в то, что и физические и душевные заболевания есть не что иное, как вредное влияние конкретных демонов. И существовал один типичный способ изгонять их. Если кто-нибудь знал имя еще более сильного духа и приказывал его именем злому духу оставить человека, считалось, что бес уже бессилен сопротивляться, ибо он не мог выстоять против силы более мощного имени. Вот об этом здесь и идет речь. Иоанн рассказывает о человеке, который использовал имя Иисуса для того, чтобы изгонять демонов. Апостолы запретили ему делать это, потому что он не входил в их узкий круг.

Мы должны согласиться с тем, что реакция апостолов была понятной. Ибо разве тот чужой экзорцист не похищал у них то, что в них было самым привлекательным и убедительным для людей – власть давать свободу от демонов и исцелять во имя их, их Учителя? Иисус – их Учитель! Какое право этот чужак имеет узурпировать место в их тесном кругу? Хуже, разве тот чудотворец своими действиями не вызывал впечатление, что принадлежность к обществу учеников Иисуса вовсе не так уж и важна? И разве не должен всякий честный человек согласиться, что «приличнее» было бы сначала присоединиться к ученикам Иисуса, а потом уже оперировать именем их Учителя?

Но Учитель очевидно мыслил иначе: «Иисус сказал: не запрещайте ему, ибо никто, сотворивший чудо именем Моим, не может вскоре злословить Меня». Иначе говоря, решающей является принципиальная ориентация того или иного человека на Иисуса, а не формальная принадлежность к общине Его учеников. Ибо не может так вот легко и скоро думать и говорить об Иисусе плохо тот, кто воодушевлен Им и поэтому творит добро. А «кто не против нас, тот за нас!»

Но этого не достаточно:

Иисус Христос произносит важные слова, направленные против всякой исключительности и нетерпимости, которая согласна награждать только того, кто официально принадлежит к обществу учеников. Иисус утверждает: «И кто напоит вас чашею воды во имя Мое, потому что вы Христовы, истинно говорю вам, не потеряет награды своей». Следует обратить внимание на смысловой акцент в этом стихе. Смысл не в том, что «вас напоят, потому что вы принадлежите обществу Христа», так сказать, христиане, а в том, что «вас напоят, потому что вы жаждущие и страждущие, а следовательно Мои, Христовы. И кто вас напоит, накормит, утешит, тот и будет вознагражден, принадлежит такой к вашему обществу или нет». Такой человек – истинно ближний, как тот чужак-самарянин из притчи. Другими словами, Иисус объяснил, что ни один человек не может делать что-нибудь истинно полезное и спасительное для людей и одновременно быть Его врагом.

Кто не способен к такому великодушию, как такому понять весь глубокий жертвенный смысл слова о том, что «Сын Человеческий предан будет в руки человеческие» (9.31)?

Этот небольшой евангельский отрывок очень важен, ибо в нем Иисус Христос изложил христианский принцип терпимости: «кто не против нас, тот за нас». О чем этот принцип?

1. Каждый человек имеет право самостоятельно мыслить. Это право мы должны уважать. Бог дал людям свободу мнений.

2. Можно не принимать убеждения человека, можно желать ниспровергнуть его теорию, но не нужно желать его гибели.

3. Свобода мнения приводит и к свободе самостоятельно формулировать свои мысли, то есть к свободе слова. Конечно, существуют какие-то границы элементарного здравого смысла. Во всяком случае, при соблюдении базовых принципов общежития свобода слова – право богоданное.

4. Никто не обладает монополией на «награду», то есть на спасение. На небо может вести множество путей. Это часто забывается. Истина вообще выше всякого человеческого понимания. А гордая нетерпимость – признак высокомерия и невежества, потому что она указывает на то, что человек наивно верит, что именно его понимание истины единственное.

5. Каждое проявление доброты не останется без награды. Каждый нуждающийся человек дорог и близок Христу, принадлежит Христу (вы, то есть жаждущие, – Христовы), и потому мы обязаны помочь ему.

9. О соблазнах.

9.42-48 — «А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему жерновный камень на шею и бросили его в море. И если соблазняет тебя рука твоя, отсеки ее: лучше тебе увечному войти в жизнь, нежели с двумя руками идти в геенну, в огонь неугасимый, где червь их не умирает и огонь не угасает. И если нога твоя соблазняет тебя, отсеки ее: лучше тебе войти в жизнь хромому, нежели с двумя ногами быть ввержену в геенну, в огонь неугасимый, где червь их не умирает и огонь не угасает. И если глаз твой соблазняет тебя, вырви его: лучше тебе с одним глазом войти в Царствие Божие, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную, где червь их не умирает и огонь не угасает».

Марк все еще описывает речь Иисуса 12-ти, которая начиналась в 9.35: «И, сев, призвал двенадцать и сказал им: кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою» и так далее. Двенадцать – те из Его учеников, которым Он особым образом дал участвовать в общении с Ним и в посланничестве от Его имени. Вспомним: «Потом взошел на гору и позвал к Себе, кого Сам хотел; и пришли к Нему. И поставил из них Двенадцать, чтобы с Ним были и чтобы посылать их на проповедь...» (3.13–19). Так что надо учесть тот факт, что здесь, в речи о соблазнах – продолжение наставлений Двенадцати.

Итак, помочь нуждающемуся, то есть «Христову», – значит получить вечную награду. И напротив, «соблазнить малого» – значит быть обреченным на вечную кару. Нас может удивить начало этой речи о соблазнах: «Кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему жерновный камень на шею и бросили его в море». Напоминается о суровом наказании, практиковавшемся в Риме и в Палестине. И это говорится апостолам! Неужели 12 ближайших учеников, то есть апостолы, находились в особой опасности соблазнить «одного из малых сих»? А «соблазнить малых» очень часто понимается в смысле совращения малолетних. Но это – глубокое заблуждение. И здесь нам может помочь оригинальный греческий текст Евангелия.

Из него, во-первых, становится ясным, что под «малыми сими» имеются в виду вовсе не дети. Когда речь идет о детях, греческий текст всегда, без исключений, употребляет слово paidi,on (paidion). Так что в данном случае Иисус говорит не о «совращении малолетних», как, – увы, – многие думают. Под «малыми» подразумеваются люди неприметные, незначительные, непривилегированные в общине учеников Иисуса.

Греческое слово skandali,zein (skandalizein), которое у нас переводится «соблазнять», означает «совращать». Это глагол греческой Библии, неизвестный светскому древнегреческому языку. Греческий язык знает только существительное ska,ndalon (skandalon), означающее западню, ловушку. Отсюда и глагол, буквальный смысл которого получается – заманить с западню, обмануть, привести к падению и даже к гибели.

Итак, Иисус Христос здесь в самом общем смысле предостерегает от «соблазна» малых в Церкви. Что именно здесь имеется в виду, нам может разъяснить толкование притчи о семени. Вспомним: «Подобным образом посеянное на каменистой почве означает тех, которые, когда услышат слово, тотчас с радостью принимают его, но не имеют в себе корня и непостоянны; потом, когда настанет скорбь или гонение за слово, тотчас соблазняются (skandali,zontai)» (4.16–17).

Таким образом, «соблазнить кого-то» означает: привести кого-то к такому состоянию, к такому настрою, что он откажется от веры в Иисуса Христа и от последования за Иисусом. Вот от такой возможности Иисус и предостерегает Двенадцать. Ибо если бы такое произошло, то было бы лучше, чтобы тому, кто дал повод выйти из Церкви ее неопытному, простому члену, – «тому лучше было бы, если бы повесили ему жерновный камень на шею и бросили его в море». Вот такое грозное предостережение.

Но как могла возникнуть такая возможность, чтобы «соблазнился один из малых сих»? Об этом говорят последующие стихи, в которых речь идет уже не о «малых», но о тех, к кому и была обращена речь Иисуса Христа, то есть о Двенадцати:

Существует не только возможность, когда один человек, следующий Иисусу, по вине другого отказывается от этого пути, или, словами Евангелия, «соблазняется» другим, совращается им со спасительного пути. Возможно также, что верующий соблазняет себя сам – своею рукой, своею ногой, своим глазом, то есть чем-то таким, что составляет часть его природы. «Что делать? Каков есть, таков есть! Такова уж моя природа!» – Требование отбросить все это? Отрубить руку, ногу, вырвать себе глаз, причинить себе увечье? – Но... в перспективе «вечной жизни» Иисус требует именно такого поступка: «И если соблазняет тебя рука твоя, отсеки ее: лучше тебе увечному войти в жизнь, нежели с двумя руками идти в геенну, в огонь неугасимый». Конечно, Иисус Христос говорит живым восточным языком, излагая ту истину, что в жизни есть цель, ради которой можно пожертвовать очень многим. Чтобы остаться в живых, иногда приходится жертвовать многим. Всем известно, что иногда хирургическое удаление какого-либо органа или ампутация конечности – единственная возможность сохранить жизнь человека. То же самое может иметь место и в сфере духовной жизни.

И все-таки эти слова производят грозное впечатление: отсечь руку, вырвать глаз, геенна огненная... Неужели Иисус, возвещавший о любящем и прощающем Отце, мог действительно так сказать? Или мы здесь имеем дело с позднейшим добавлением ранней Церкви?

«Предостережение от соблазнов» (о руке, о глазе, о геенне и так далее), которое Марк передает как часть «Речи к Двенадцати», находится в других Евангелиях в другой связи. Это предостережение мы читаем – с некоторыми изменениями – в Евангелии от Матфея как часть Нагорной проповеди (Мф_5.29–30) и как часть речи о порядке в Церкви (Мф_18.8–9). Что касается Луки, то он эти стихи в своем Евангелии вообще не приводит. То есть Матфей и Марк вставили эти слова в свои Евангелия в те места и в ту ситуацию, в которых мы сейчас их читаем. А в какой ситуации Иисус произнес их изначально, мы сейчас уже установить не в состоянии.

Но действительно ли они были произнесены Иисусом Христом? Мог ли Он сказать, что для того человека, который соблазняет другого, «малого», «лучше было бы, если бы повесили ему жерновный камень на шею и бросили его в море»?

Да, разумеется, Иисус действительно возвещал Евангелие о любящем и прощающем Отце. Однако этот факт для Иисуса отнюдь не означал автоматическую гарантию спасения для всех и каждого. Сын может ответить отцу «Нет», как в притче о двух сыновьях (Мф_21.29–30); слуга может оставить в небрежении вверенное ему добро, как в притче о талантах (Мф_25.14–30; Лк_19.11–27); виноградари могут присвоить себе весь урожай виноградника, им не принадлежащего, как в притче о злых виноградарях (Мк_12.1–12); приглашенные могут отказаться от приглашения, как в притче о званых на вечерю (Лк_14.15–24) – и Бог относится к таким отказам со всей серьезностью. Бог не принуждает человека вступить в общение с Ним, иными словами, Бог не принуждает человека к вечной жизни. Человек может отказать Богу и отказаться от Бога. Он, несмотря на благость Божию, может потерять свое будущее.

И признание этой страшной возможности вовсе не превращает Благую Весть в Весть угрожающую. Напротив! Когда не желают сознавать и признавать, что будущее человека существенно зависит от его собственной воли и его собственного решения, то это – свидетельство недооценки человеческой жизни, непризнание ее великой ценности, отличной от жизни безвольного растения или моллюска. Нет, отнюдь не безразлично то, что мы делаем! Наше поведение, как и все в этом мире, имеет последствия, оказывает воздействия, положительные или отрицательные, и на нашу текущую жизнь и на нашу жизнь в веке грядущем.

Согласно Евангелию от Марка, опасность не придавать большого значения сугубо личному поведению (рука, нога, глаз), имеется не только там, где люди – по причине их общественной незначительности – с равнодушием, наплевательски относятся к своей жизни и будущему. Эта опасность грозит и Двенадцати, то есть вождям. Ведь именно потому, что они у всех на виду, они своим поведением могут больше чем другие соблазнять «малых сих». Поэтому, согласно Марку, увещевание и предостережение Иисуса Христа относится в первую очередь к ним, к вождям и руководителям Церковного общества.

Нам остается лишь разъяснить некоторые красочные подробности речи Иисуса Христа о соблазнах. В ней неоднократно повторяется выражение геенна огненная. Это – образ вечной погибели или места наказания после Суда Божия. Геенна – греческая форма названия долины, которая находилась за стенами Иерусалима. У этой долины было зловещее прошлое. Там некогда было место поклонения огню и принесения в жертву маленьких детей (2_Пар_28,3; 33,6). В дальнейшем это место было объявлено нечистым (4_Цар_23.10). Позже эта долина стала свалкой и местом сжигания мусора Иерусалима. На огромной свалке отходов размножались отвратительные черви, там всегда все тлело и дымилось.

А фраза о том, что «червь их не умирает и огонь не угасает», взята из описания судьбы злых врагов Израиля в Ис_66.24. «И увидят трупы людей, отступивших от Меня: ибо червь их не умрет, и огонь их не угаснет; и будут они мерзостью для всякой плоти». Это – последняя строка книги Исаии. Итак, вечной жизни противопоставлена смерть (в Апокалипсисе «смерть вторая») в отвратительном образе геенны (в Апокалипсисе «озера огненного и серного»). Образы могут быть разными, но суть – одна.

Беседа 23.

О соли.

9.49-50 — «Ибо всякий огнем осолится, и всякая жертва солью осолится. Соль – добрая вещь; но ежели соль не солона будет, чем вы ее поправите? Имейте в себе соль, и мир имейте между собою».

«Речь к Двенадцати» Марк заканчивает словами Иисуса Христа, которые изначально были произнесены, скорее всего, в другой связи.

Стих 49 встречается только у Марка. Этот стих был подготовлен евангелистом благодаря стиху 48 и ведет к стиху 50: (ст. 48: «где червь их не умирает и огонь не угасает». Ст. 49: «ибо всякий огнем осолится». Ст. 50: «Соль – добрая вещь; … Имейте в себе соль»). Но стих 50 возвращает нас к ст. 33–34, давшим повод ко всей речи Иисуса Христа (ст.50: «…и мир имейте между собою». – Ст. 34: «Они … дорогою рассуждали между собою, кто больше»).

Ст. 50 в несколько иной форме использован евангелистом Матфеем как часть Нагорной проповеди: «Вы – соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою? Она уже ни к чему негодна, как разве выбросить ее вон на попрание людям» (Мф_5.13), а у Луки, в еще другой форме, завершает собрание речений Иисуса на тему «следования» Ему, Иисусу: «Соль – добрая вещь; но если соль потеряет силу, чем исправить ее? ни в землю, ни в навоз не годится; вон выбрасывают ее. Кто имеет уши слышать, да слышит!» (Лк_14.34–35).

О чем говорит весь этот разнобой в форме слов Иисуса Христа и в ситуации, в которой эти слова были высказаны? О том, что Иисус часто ронял короткие замечания, которые остались у людей в уме, потому что они просто не могли забыть их. Но часто люди, запомнив высказывание Иисуса, забывали по какому поводу и в какой ситуации оно было произнесено. И в Евангелиях используется то или иное высказывание Иисуса, чтобы прояснить мысль, важную для каждого евангелиста в его конкретной ситуации.

Смысл слов, завершающих речь Иисуса Христа к Двенадцати ученикам, определяется двумя важными символами: огонь и соль. Значение огня задано стихом 48: «где червь их не умирает и огонь не угасает». То есть, огонь здесь – символ боли и страдания. Соль же, напротив, согласно ст. 50, понимается положительно: «Соль – добрая вещь; … Имейте в себе соль». То есть соль – сохраняющее, очищающее средство, придающее вкус пище.

У Марка, в противоположность к Мф_5.13 в Нагорной проповеди, Двенадцать учеников не сравниваются с солью. Не сказано, как у Матфея, «Вы – соль земли». У Марка сказано нечто иное: «Всякий огнем осолится, … Имейте в себе соль».

Что же такое соль у евангелиста Марка? Он не дает ясного ответа. Но кое-что мы все же можем понять из его слов. Соль связана с огнем. Следовательно, «осолиться», быть посoленным, иметь в себе соль – болезненный процесс очищения: «Всякий огнем осолится!». Это положительный процесс, так как он придает отдельному человеку ту «соль», которая очищает его жизнь, предохраняет от разложения и служит придающей вкус приправой. Огонь связан здесь с понятием очищения. Огонь очищает металл, отделяя все примеси. То есть, огонь означает все, что очищает жизнь. Богу угодна жизнь, выдержавшая очищающие испытания, трудности и опасности преследований и гонений. Мученичество и исповедничество – жертва, угодная Богу. Нельзя забывать также об огне Святого Духа в день Пятидесятницы.

Конечно, соль может «потерять свою силу» и прийти в почти безнадежное состояние: «Ежели соль не солона будет, чем вы ее поправите?» (ст. 50). Против такой опасности утраты своей «соленой» силы по причине теплохладности или стремления к комфорту звучит предостережение Иисуса Христа: «Имейте в себе соль!». В данной ситуации это означает: «Мир имейте между собою» (ст. 50). Чтобы понять это, стоит оглянуться на всю речь Иисуса Христа Двенадцати ученикам.

Мы видели, что предложенная Марком «Речь Иисуса Христа к Двенадцати» (9.35–50) сформирована самим евангелистом. Цель, которой он при этом руководствовался, очевидна:

По всей видимости, мир между Двенадцатью, то есть между ведущими лицами в общине первых учеников, мог быть нарушен тем, что по меньшей мере некоторые из них хотели быть первыми. Вспомним, что стало поводом для Речи к Двенадцати: Иисус спросил учеников: «О чем дорогою вы рассуждали между собою? Они молчали; потому что дорогою рассуждали между собою, кто больше» (9.33–34). А чем Речь заканчивается? – Словами Иисуса «мир имейте между собою» (9.50). Примерно такая же картина встретится нам и в следующей, 10-й главе, где сыновья Зеведеевы Иаков и Иоанн просят Учителя: «Дай нам сесть у Тебя, одному по правую сторону, а другому по левую в славе Твоей». Эта просьба вызывает негодование остальных десяти, а Сам Иисус выговаривает братьям: «Не знаете, чего просите» (10.35–41). Да, стремление выдвинуться, быть первым, быть выше других, стать над другими – естественное стремление, характерное для животного мира и для человека в падшем состоянии: «Иисус, подозвав их, сказал им: вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними, и вельможи их властвуют ими» (10.42). Но против такого естественного инстинкта Марк напоминает:

Воля к социальному превосходству, по словам Самого Иисуса Христа, несовместима с волей и поступками Самого Бога: «И, сев, призвал двенадцать и сказал им: кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою. И, взяв дитя, поставил его посреди них и, обняв его, сказал им: кто примет одно из таких детей во имя Мое, тот принимает Меня; а кто Меня примет, тот не Меня принимает, но Пославшего Меня» (9.35–37).

Стремление к превосходству делает человека бездушным, нетерпимым и приводит к опасности ввести в соблазн «малых» в Церкви (9.38–42). Об этой опасности мы много рассуждали в прошлой беседе. Сейчас напомню только, что под «малыми» в Евангелии имеются в виду не дети, но люди неприметные, простые, незначительные, непривилегированные в общине учеников Иисуса. «Соблазнить» же кого-то означает – своим поведением привести человека к такому духовному настрою, что он откажется от веры в Иисуса Христа и от следования за Иисусом.

Натурально-эгоистическому устремлению человека к превосходству Иисус Христос противопоставляет заповедь быть «из всех последним и всем слугою» (9.35).

Такой отказ от естественных человеческих стремлений и инстинктивных потребностей к доминированию некоторым может показаться неприемлемым насилием над собственной природой. Ведь для этого требуется, по словам Иисуса Христа, как бы отсечь свою руку или ногу, вырвать свой глаз… (9.43–47). Последовать такому требованию жертвенного самоочищения («осоления», по слову Господа) может быть болезненным, соединено со страданиями: «всякий огнем осолится» (9.49). Но что стоят эти страдания по сравнению с теми, которые ожидают человека, если он, вопреки ясному указанию Иисуса, проморгает, потеряет свое будущее? Тогда его будет ожидать геенна и «огонь неугасимый, где червь их не умирает и огонь не угасает».

Марк знал, что именно для Двенадцати, для особо призванных Иисусом в качестве Его самых близких, самых доверенных лиц, именно для них, особо избранных, должно быть весьма болезненно искать не почестей, а неприметности, стремиться не к высокому положению, а к самому последнему месту в «иерархии». Это и в самом деле трудно и может быть даже мучительно. Однако только так они могут осолиться: «всякий огнем осолится» (9.49). Иными словами, только на этом пути смирения они могут достичь необходимой им чистоты и вкуса. И только так они смогут сохранять между собою мир.

«Что Бог сочетал, того человек да не разлучает».

10.1 — «Отправившись оттуда, приходит в пределы Иудейские за Иорданскою стороною. Опять собирается к Нему народ, и, по обычаю Своему, Он опять учил их. Подошли фарисеи и спросили, искушая Его: позволительно ли разводиться мужу с женою? Он сказал им в ответ: что заповедал вам Моисей? Они сказали: Моисей позволил писать разводное письмо и разводиться. Иисус сказал им в ответ: по жестокосердию вашему он написал вам сию заповедь. В начале же создания, Бог мужчину и женщину сотворил их. Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью; так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает. В доме ученики Его опять спросили Его о том же. Он сказал им: кто разведется с женою своею и женится на другой, тот прелюбодействует от нее; и если жена разведется с мужем своим и выйдет за другого, прелюбодействует».

Иисус Христос шел дальше на юг. Он покинул Галилею и пришел в Иудею. Он уже давно был уверен в том, что «Сын Человеческий предан будет в руки человеческие и убьют Его» (9.31). Но эта перспектива не смущала Его. Она не вынуждала Его прекратить делать то, что Он и делал до сих пор: «Опять собирается к Нему народ, и, по обычаю Своему, Он опять учил их. Подошли фарисеи и спросили, искушая Его: позволительно ли разводиться мужу с женою?» (10.1–2).

Вопрос, который задали Иисусу фарисеи, не был странным и совсем уж неуместным. Дело в том, что в раннем иудействе развод уже давно был темой острых споров. В книге Второзакония сказано:

«Если кто возьмет жену и сделается ее мужем, и она не найдет благоволения в глазах его, потому что он находит в ней что-нибудь противное, и напишет ей разводное письмо, и даст ей в руки, и отпустит ее из дома своего, … то не может первый ее муж, отпустивший ее, опять взять ее себе в жену…» (Втор_24.1–4).

Ввиду этой, законно предоставленной мужчине возможности отсылать свою жену из дома возникал только один непрояснённый вопрос: что следует понимать под словами «он находит в ней что-нибудь противное»? Что такое это «противное» в качестве достаточной причины развода? Этот «жгучий вопрос» был предметом споров и дискуссий различных богословских школ.

Вообще-то споры раввинов не ограничивались вопросом законных оснований для развода. Уже Малахия, последний из малых пророков, от имени Бога обвинял практику развода в Израиле:

«Вы с рыданием и воплем

обливаете слезами жертвенник Господа,

потому что Он уже не смотрит более на ваше приношение

и не принимает жертвы из рук ваших.

Вы спрашиваете: «за что?»

За то, что Господь был свидетелем

между тобою и женою юности твоей,

против которой ты поступил вероломно,

между тем как она подруга твоя

и законная жена твоя…

Если ты из ненависти к ней изгоняешь ее,

насилием оскверняешь одежду твою, –

говорит Господь Саваоф.

Посему берегитесь ради вашей жизни

и не поступайте вероломно!» (Мал_2.13–16).

Так что уже для пророка Малахии развод – несмотря на его законную допустимость – становился реально невозможным в тот самый момент, когда человек задумывался о положительной воле Божией. И Малахия не был одинок в этом убеждении. Уважаемый равви Елиезер (около 100 г. РХ) учил, например, ссылаясь как раз на пророка Малахию: «Даже жертвенник проливает слезы над тем, кто разводится со своею первой женой» (bSanhedrin 22a).

Беседа 24.

11. «Что Бог сочетал, того человек да не разлучает». Продолжение.

Прошлую беседу мы закончили утверждением, что уже для древнего пророка Малахии развод – несмотря на то, что его допускает Закон Моисея – представлялся противоречащим воле Божией. О разводе велись нескончаемые дискуссии.

Но... ведь невозможно спорить с тем фактом, что по букве Закона существует право на развод! Если бы Иисус Христос оспорил это, то сложилось бы впечатление, что Он «разрушает» Закон Моисея, объявляет его утратившим силу. В этом состояло искушение вопроса фарисеев: «Позволительно ли разводиться мужу с женою?» (10.2). Возможно, они знали, что в этом вопросе Иисус настроен не менее решительно, чем пророк Малахия. И если бы Иисус публично высказался именно в таком духе, отвергая развод, то против Него можно было бы выдвинуть обвинение в беззаконии, в кощунственном отношении к святому Закону Моисея!

Но не так-то просто было поймать Иисуса на слове! Для Него самым важным и определяющим вопросом было не: «Что позволил Моисей?», но: «Что заповедал Моисей?» (10.3).

Чтобы оценить все значение этого контрвопроса Иисуса Христа, нелишне бросить взгляд на понимание института брака и брачного права, как оно сложилось в иудействе тех времен, исходя из Закона Моисея.

Понимание брака в Ветхом Завете.

1. Израиль и раннее иудейство никогда не прекращали смотреть на союз мужа и жены в свете Быт_2.18:

«И сказал Господь Бог: не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему».

Жена – божественная помощь мужу! Поэтому сказано:

«Кто нашел жену, тот нашел благо и получил благодать от Господа» (Притч_18.23). «Дом и имение – наследство от родителей, а разумная жена – от Господа» (19.14).

Поэтично выражена эта мысль в книге Премудрости Иисуса сына Сирахова:

«Приобретающий жену делает наилучшее приобретение,

соответственную ему помощь, опору покоя его.

Где нет ограды – там расхитится виноградник,

а у кого нет жены – тот будет вздыхать скитаясь.

Кто поверит вооружённому разбойнику,

перебегающему из города в город?

Так и с человеком скитающимся

и останавливающемуся для ночлега там,

где его застанет вечер» (Сир_36.26–29).

2. Однако не только жена дана Богом в помощь мужу. Муж в браке тоже существует для блага жены. Муж и жена принадлежат друг другу для взаимной радости и помощи. Это единство обоих настолько важно, что в случае войны даже существовал такой закон:

«Когда же приступаете к сражению, тогда пусть ... объявят народу, говоря: кто обручился с женою и не взял ее, тот пусть идет и возвратится в дом свой, дабы не умер на сражении, и другой не взял ее» (Втор_20.7). – И более того:

«Если кто взял жену недавно, то пусть не идет на войну, и ничего не должно возлагать на него; пусть он остается свободен в доме своем в продолжение одного года и увеселяет жену свою, которую взял» (Втор_24.5).

Существование мужа для жены в представлении иудеев даже важнее чем существование детей. Так о родителях Самуила Первая книга Царств рассказывает следующее. Анна долго не могла иметь детей. По этой причине она много плакала и даже ничего не ела. «И сказал ей Елкана, муж ее: Анна! что ты плачешь и почему не ешь, и отчего скорбит сердце твое? не лучше ли я для тебя десяти сыновей?» (1_Цар_1.8).

3. Моисей делает мужа ответственным за жену. Всякий мужчина, вступивший в связь с еще незамужней женщиной (на библейском языке ставший с нею «одной плотью»), берет на себя по отношению к ней обязательство. «Если обольстит кто девицу необрученную и переспит с нею, пусть даст ей вено и возьмет ее себе в жену» (Исх_22.16). Книга Второзакония приводит много постановлений, возлагающих на мужчину большую ответственность за судьбу женщины. Например, в том случае, когда мужчина распространяет о своей невесте порочащие ее слухи, «пусть она останется его женою, и он не может развестись с нею во всю жизнь свою» (Втор_22.19). Почему такая строгость? Здесь – забота о женщине в патриархальном обществе. Ведь развод в подобных ситуациях мог оставить женщину без средств к существованию, без будущего. Эта забота распространялась даже на женщин из враждебных племен, на пленниц (Втор_21.10–14).

Да, теоретически идеал иудейского брака не имел равного в тогдашнем мире. Целомудрие считалось величайшей добродетелью. «Иудей скорее должен был пожертвовать жизнью, нежели совершать идолопоклонство, убийство или прелюбодеяние». Идеал-то был, а практика была совсем иной. В реальности по иудейскому закону у женщины не было никаких прав, и она находилась в полной власти мужа, главы семьи. Мужчина мог развестись со своей женой почти на любом основании, женщина же могла потребовать развод лишь по нескольким причинам. Женщине может быть дан развод с ее согласия или без оного, мужчине же лишь с его согласия. В числе немногих оснований для развода женщина могла сослаться на то, что муж ее стал прокаженным, что он занимался вызывающим отвращение ремеслом, например, дублением кожи, если он изнасиловал девственницу или распустил ложные слухи о потере непорочности его невесты еще до брака.

Процедура развода была чрезвычайно простой и зависела полностью от расположения мужа. Однако камень преткновения заключался в толковании закона. Написано, что мужчина может развестись со своей женой, если «он находит в ней что-нибудь противное» (Втор_24.1). Ну, а что такое «противное»? В толковании этого предмета существовало два направления.

Существовала строгая школа Шаммая. Под противным эта школа понимала прелюбодеяние, и только прелюбодеяние. Даже если женщина будет такой ужасной, как Иезавель, считали они, это не может служить основанием для развода, если она не повинна в прелюбодеянии. Другое направление развивала либеральная школа Гиллеля. Они толковали возможную причину развода очень широко. Они говорили, что для развода достаточно, чтобы жена плохо приготовила блюдо к обеду, сидела на улице, заговаривала с незнакомым мужчиной, неуважительно отзывалась о родственниках мужа в его присутствии, или, если она была вздорной женщиной (а такой считалась женщина, голос которой был слышан в соседнем доме). Ясное дело, что по своей человеческой природе люди предпочитали более свободное толкование, и в результате обычным явлением были разводы по самым обыденным причинам и даже вовсе без причины.

Такова была практика. Но когда мы размышляем над перечисленными выше идеальными заповедями Моисея об отношении мужа к жене, мы видим, что они определены мыслью о единстве мужа и жены. Они – единая плоть! И тогда ответ на вопрос Иисуса «Что заповедал Моисей?» (10.3) появляется сам собой: «Моисей заповедал нам заботиться о своей половине, о жене».

Но фарисеи от такого ответа уклоняются. Для них в этот момент (они ведь искушают Иисуса) важна не заповедь, выражающая благую волю Божию, желание Божие; им важно то, что им позволено: «Они сказали: Моисей позволил писать разводное письмо и разводиться» (10.4). Этот факт Иисус, разумеется, не отвергает. Но мысль Его при этом иная. Разве это позволение, допущение Божие может удовлетворить духовно чуткого человека? Поэтому «Иисус сказал им в ответ: по жестокосердию вашему он написал вам сию заповедь» (10.5). Что под этим понимается?

Упрек в жестокосердии встречается довольно часто в Ветхом Завете. Под жестокосердием понимается та сердечная нечувствительность, которая произрастает из постоянного непослушания воле Божией. Согласно Иисусу, Моисей позволил мужу разводиться с женой вследствие того, что сердце израильского мужчины огрубело. Оно утратило духовную чуткость, оно слепо и глухо к Слову Божию, к воле Божией, в данном случае – к изначальной воле Бога, когда Он привел жену к мужу, о чем так ясно говорится на первых же страницах Книги Бытия, на которую ссылается в своем ответе Иисус:

«В начале же создания, Бог мужчину и женщину сотворил их. Посему оставит человек отца своего и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью; так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (10.6–9).

Поскольку для Иисуса Христа существенной была Божественная благая воля, лежащая в основе всего творения, вопрос: «Позволительно ли разводиться мужу с женою?» становился для него несущественным, почти бессмысленным. Такой вопрос может ставить только тот, кто не понял или остался равнодушным к замыслу Божию в Его творении.

Однозначный ответ Иисуса фарисеям вызывает в свою очередь вопросы: Не делает ли этот ответ невозможным всякий развод? Нет ли таких ситуаций, когда развод становится единственной положительной возможностью? Что далее делать разведенному? Все эти вопросы горячо обсуждались в ранней Церкви. В Новом Завете мы находим следы этих дискуссий и разные ответы на поставленные вопросы (Мф_5.32; 19,9; 1_Кор_7.12–16).

У Марка читаем: «В доме ученики Его опять спросили Его о том же. Он сказал им: кто разведется с женою своею и женится на другой, тот прелюбодействует от нее; и если жена разведется с мужем своим и выйдет за другого, прелюбодействует» (10.10–12). Естественно, вопрос о разводе обсуждался и в той церкви, для которой Марк писал свое Евангелие. И в ответе Иисуса Христа Его ученикам мы видим, как Марк приспосабливал слова Иисуса к нуждам и ситуациям его церкви. Действительно, Евангелист писал для языкохристианской среды. В отличие от иудейского, палестинского пространства в церкви Марка был возможен не только развод по инициативе мужа, но и развод по инициативе жены. Для Иудеи это было немыслимо! Но это было возможно по греко-римскому брачному праву. Что же означал в этой новой социальной ситуации развод мужа или жены? Что означал новый брак разведенного или разведенной? – У Евангелиста ответ однозначен: «кто разведется с женою своею и женится на другой, тот прелюбодействует от нее; и если жена разведется с мужем своим и выйдет за другого, прелюбодействует». – Другие вопросы, которые в этой связи возникают, Марк не затрагивает и не обсуждает. Если мы желаем найти на них вопросы в евангельском духе, мы должны выйти за пределы Евангелия от Марка и поискать ответы в других книгах Нового Завета.

Да, Евангелие от Марка отвечает не на все вопросы, которые особенно остро стоят сегодня, когда институт брака подвергается постоянной опасности разложения. Дело в том, что многие наши современные вопросы для Марка просто не существовали и были даже немыслимы. Да и в нашем-то обществе они возникли не так уж давно, когда они были поставлены новейшей психологией или социологией, а в общем-то самой изменившейся жизнью. Тем не менее, высказывания нашего Евангелия о разводе имеют принципиальное значение.

1. Иисус Христос, отказавшись повторять вопрос фарисеев, тем самым указывает на то, что и мы неправильно ставим вопрос, когда спрашиваем: «А можно разводиться, или нет?» – Так спрашивать – значит не понимать вообще смысла брака. Согласно Марку, когда мы выносим суждение о браке (нашем или других людей), нам следует исходить из того, что муж и жена по воле Божией должны быть помощниками друг друга. Поэтому, если супруги желают сделать волю Божию их собственной волей, их вопрос не будет звучать: «Имею ли я право разводиться с супругом/супругой?», но вопрос будет таким: «Как мне стать помощником супругу/супруге». Человек, ищущий волю Божию, не спросит: «Что я имею от другого?», но спросит: «Что я для другого?». – Кто желает быть последователем Иисуса Христа, тот будет задавать себе вопрос Иисуса: «Какую заповедь дал мне Бог? Что требует от меня Бог ради другого человека?»

2. Бог не желает разрыва человеческих отношений. Он желает их длительности. Кто этого не понимает, тот не понимает того, для чего мы, люди, сотворены Богом.

3. В Законе Моисея существует предусмотренный и организованный по правилам развод. Но он есть следствие человеческого жестокосердия, греховной нечувствительности к божественному в творении.

4. И еще один важный момент мы чувствуем в словах Иисуса – Его поразительную свободу. Он абсолютно уверен в том, что Он знает волю Своего Отца Небесного. Отсюда Его свобода в отношении буквы Писания. Так, Он был уверен, что воля Божия, выраженная в Творении первоначальнее, важнее позднее возникшего закона Моисея, который не отменяет той, изначальной воли Божией.

Беседа 25.

Благословение детей (Как войти в Царство Божие?).

10.13-16 — «Приносили к Нему детей, чтобы Он прикоснулся к ним; ученики же не допускали приносящих. Увидев то, Иисус вознегодовал и сказал им: пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им, ибо таковых есть Царствие Божие. Истинно говорю вам: кто не примет Царствия Божия, как дитя, тот не войдет в него. И, обняв их, возложил руки на них и благословил их».

К Иисусу Христу приносят детей. Кто приносит и зачем? Да был такой обычай: Иудейские матери мечтали, чтобы их детей благословил какой-нибудь великий учитель. Для этого они приносили детей к известному раввину, желательно сразу после рождения. Так и теперь они приносили детей к Иисусу. Ученики их отгоняют. Их понять можно: они не хотели, чтобы кто-нибудь тревожил их Учителя, Которому и так-то нелегко. Но Иисус сказал: «Пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им, ибо таковых есть Царствие Божие». Почему это сказано? Что ценил в детях Иисус Христос?

Обычные толкования носят сентиментальный характер. В толкованиях мы можем встретить наши, взрослые, сентиментальные представления о детях. Указывают на:

1. Скромность ребенка. Есть, правда, самовлюбленные и даже стремящиеся к публичности и саморекламе дети. Но такие встречаются крайне редко.

2. Послушание. Разумеется, это очень странное представление о каких-то уж слишком идеальных детях. Ребенок часто бывает очень и очень непослушным.

3. Доверчивость. а) Доверие к родителям. До определенного возраста ребенок считает, что его папа или мама знает все, и что папа или мама всегда правы. Ребенок как бы признает свою беспомощность и доверяет тому, кто, по его мнению, что-то знает. б) Доверие к посторонним людям. Ребенок, мол, не ожидает от других людей зла.

4. Незлопамятность. Ребенок, мол, еще не научился таить злобу и питать вражду. Он быстро забывает и прощает.

Однако, несмотря на то, что эти наблюдения отчасти верные, цель рассказа в Евангелии от Марка совсем иная, не сентиментальная. Дитя, малый – здесь, как и в прочих местах, – символ, метафора социально незначительного, подчас даже униженного человека, «нищего духом».

Неслучайно эпизод с детьми находится в трудном для понимания месте, где обсуждается острый вопрос о разводе, о расторжении брака.

Из всего, что мы уже прочитали в Евангелии об Иисусе Христе, мы видим, что Господь призывал людей полностью доверяться воле Божией. Их жизнь будет подлинно благой жизнью, исполненной смысла, только в том случае, если они волю Божию сделают своей собственной волей. Это – скачок веры! Но как такое возможно? Например, из предыдущих рассуждений о браке и о разводе нам стало ясно, что благая воля Бога при творении человека состояла в нерасторжимости брачных уз. Но как возможно следовать этой воле Божией в нашем грешном и злом мире, в котором один партнер в браке стремится к разводу только потому, что он в другом «находит что-нибудь противное», как об этом сказано в Законе Моисея (Втор_24)? Разве не наивно ожидать от людей, что они будут следовать воле Божией? Разве Иисус Христос не видел, что все мы живем не на небе, а в очень злом и ограниченном мире? – Вот на подобные сомнения о возможности веры и отвечает следующая история – рассказ о том, как Иисус благословляет детей. В этом рассказе выражено принципиальное отношение Иисуса Христа к возможности «вхождения в Царство Божие», то есть к возможности подлинно благой жизни уже здесь, в этом мире. В истории с детьми существенны два момента:

а) Первое: Иисус Христос утверждает, что Царство Божие уже здесь (ст. 14). Именно об этом – Его первые и самые важные слова Его публичной проповеди (1.15). Иисус просто предлагает каждому – большому или малому, грешнику или праведнику – войти в это Царство уже сейчас, сегодня. И это – великое и спасительное предложение и приглашение.

б) Второе: Тот, кто желает принять это предложение Иисуса Христа, не должен ничего предъявлять или изображать: ни паспорта, ни удостоверения своей пригодности. Он может быть столь же неприметным и общественно столь же незначительным как дитя (ст. 13). От человека требуется только одно – смирение: чтобы он прекратил считать, что он, как истинно верующий, достоин войти в Царствие Божие (ст. 15). Преимущество детей – не в их невинности и безгрешности, – часто воображаемой, мнимой. Преимущество детей в том, что они полностью зависят от дара, от благодати и дают себя одаривать. Вера подобна пустой руке ребенка, открытой к принятию подарка. Поэтому совсем не наивно призывать к вере, к доверию и того, кто полагает, что он слишком слаб и грешен.

Поскольку грядущее Царствие Божие уже присутствует в личности Иисуса Христа, его принимают все те, кто, как дети, доверяют приглашению Бога в Иисусе Христе, все те, кто, как дети, дают Иисусу заключить себя в объятия и благословить. Таковые уже сейчас входят в Царствие Божие: «И, обняв детей, возложил руки на них и благословил их» (ст. 16).

Еще небольшое примечание к истории толкования этого отрывка. В этой истории преобладали два направления. Первое мы, собственно, уже рассмотрели: Быть как дитя – образец духовного настроя последователя Иисуса Христа. Вопрос только в том, какие качества ребенка имеются при этом в виду. Чистота, невинность, послушание, доверчивость, зависимость от родителей и так далее. Второе направление в толковании не имеет отношения к непосредственному смыслу евангельского текста. Начиная со времени Реформации слова Иисуса Христа «Пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им, ибо таковых есть Царствие Божие» понимались как оправдание крещения младенцев и использовались в полемике с анабаптистами, которые отрицали таковое крещение. Но это уже история Нового времени, а не Евангельская.

Богатый юноша.

10.17-27 — «Когда выходил Он в путь, подбежал некто, пал пред Ним на колени и спросил Его: Учитель благий! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную? Иисус сказал ему: что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог. Знаешь заповеди: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, не обижай, почитай отца твоего и мать. Он же сказал Ему в ответ: Учитель! всё это сохранил я от юности моей. Иисус, взглянув на него, полюбил его и сказал ему: одного тебе недостает: пойди, всё, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи, последуй за Мною, взяв крест. Он же, смутившись от сего слова, отошел с печалью, потому что у него было большое имение. И, посмотрев вокруг, Иисус говорит ученикам Своим: как трудно имеющим богатство войти в Царствие Божие! Ученики ужаснулись от слов Его. Но Иисус опять говорит им в ответ: дети! как трудно надеющимся на богатство войти в Царствие Божие! Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие. Они же чрезвычайно изумлялись и говорили между собою: кто же может спастись? Иисус, воззрев на них, говорит: человекам это невозможно, но не Богу, ибо всё возможно Богу».

Рассказ о богатом юноше часто понимается неверно. Многим кажется, что его содержание в том, будто настоящим последователем Иисуса Христа может стать только тот, кто откажется от своей собственности. Мол, только такой человек, в конце концов, обретет вечную жизнь в Царствии Божием. Но такое понимание рассказанной в Евангелии истории неправильное, ложное. Речь в рассказе совсем не об этом.

Если мы желаем правильно понять историю с богатым юношей, нам надо взглянуть на исходную ситуацию. Человека, подбежавшего к Иисусу, интересовало, чтo ему надо сделать, чтобы наследовать вечную жизнь. С этим вопросом он обращается к Иисусу, называя его «Учителем благим». Но Иисус не любит высокие титулы. Ему не нравится такое обращение, и Он отклоняет его: «Никто не благ, как только один Бог!». Он как бы говорит: «Не надо никакой лести! Не называй Меня благим! Побереги это слово для Бога!». Учитель должен всегда притягивать внимание не к себе, а к Богу. Итак «благ только Единый Бог». Поэтому юноша только от благого Бога может узнать, чтo благое ему надо сделать, чтобы наследовать жизнь вечную.

Бог выразил Свою волю в заповедях благого поведения человека. «Знаешь заповеди: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, не обижай, почитай отца твоего и мать». Кто исполняет эту волю Божию, тот на верном пути к вечной жизни. Юноша получил ответ на свой вопрос, и на этом разговор мог бы закончиться.

Но разговор продолжается, – не потому, что Иисус должен был еще что-то добавить к сказанному. Продолжение разговора обусловлено тем, что юноша, оказывается, все еще чем-то не удовлетворен, ему все еще чего-то не хватает. Он говорит: «Учитель! всё это сохранил я от юности моей».

Эта реакция юноши привлекла к нему благосклонное внимание Иисуса Христа. Он с любовью взглянул на богатого юношу и увидел, что исполнение заповедей не заполнило его жизнь, не придало его жизни окончательного смысла. Для полноты жизни ему нужно было больше. Чего же ему не хватало? «Одного тебе недостает: пойди, всё, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи, последуй за Мною!».

Этот призыв к полноте жизни, в которой уже нет недостатка, не имеет отношения к первоначальному вопросу о наследовании вечной жизни, которая наступит потом, которая еще далеко. Иисус же уже теперь предлагает богатому человеку новую жизненную возможность, которая его заполнит целиком – возможность следования за Христом. Жизнь юноши, чтобы уже сейчас и здесь стать «небесной», не должна исчерпываться исполнением заповедей.

Поэтому когда Иисус предлагает молодому человеку: «Пойди, всё, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах!», Он не предлагает ему дополнительное условие для вхождения в вечную жизнь. Нет, этими словами Иисус только заверяет юношу, что продажа его имения не принесет ему убытка! Напротив, он обретет нетленные сокровища на небесах уже сейчас и здесь.

«Но юноша смутился от сего слова и отошел с печалью, потому что у него было большое имение». Богатство мешало ему не исполнять заповеди, но последовать за Иисусом, с Которым Царствие Небесное уже сошло на землю.

И вот, поскольку юноша по причине своего богатства оказался неспособным принять приглашение Иисуса следовать за Ним, Господь теперь сокрушенно говорит: «Как трудно имеющим богатство войти в Царствие Божие!». Если бы богатый юноша последовал за Иисусом, то он вошел бы в Царствие Божие! «Ибо приблизилось Царствие Божие!», оно уже здесь! В него надо только войти! Уже сегодня! Но... «как трудно надеющимся на богатство войти в Царствие Божие! Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие».

Это – ответ «ужаснувшимся» ученикам. Дважды подчеркнуто их изумление. А ужаснулись они потому, что Иисус совершенно переворачивал установившиеся иудейские нормы морали. Чем богаче человек, тем вероятнее, что он войдет в Царствие Божие. Ученики сразу же решили, что если Иисус сказал истину, у человека едва ли вообще есть шансы на спасение. Но когда они испуганно спрашивают: «Кто же может спастись?», – они путают понятия. Ведь Иисус ничего не сказал о спасении, то есть о вечной жизни богатого юноши. О спасении речь шла в самом начале разговора. Конечно, сам по себе обрести вечную жизнь никто не способен: это не во власти человека. Поэтому Иисус отвечает ученикам: «Человекам это невозможно». Но тогда, в начале разговора, Иисус сказал юноше о возможности его спасения Богом: «Ты знаешь заповеди», – сказал Он ему. Заповеди Божии – путь в вечную жизнь. Того, кто соблюдает заповеди Божии, спасает Бог! Наследование жизни вечной, то есть спасение человека из власти смерти, – зависит от Бога. Поэтому и сказано: «Человекам это невозможно, но не Богу, ибо всё возможно Богу».

Но до тех пор, пока мы Царствие Божие, которое уже здесь, не отличаем от вечной жизни, которая предстоит нам только после нашей смерти; до тех пор, пока мы не понимаем, что мы входим в Царствие Божие уже сегодня, если мы действительно следуем Иисусу, – до тех пор мы будем смотреть на богатство как на опасность для вечной жизни. Однако в нашем евангельском рассказе не говорится, что богатство само по себе представляет опасность для вечной жизни. Вот ведь, юноша богат, и, поскольку он соблюдет заповеди Божии, вечную жизнь он наследует. Нет, евангельский рассказ устами Иисуса Христа говорит, что богатство – помеха на вхождении в Царствие Божие, здесь и сейчас: «Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие».

Но почему так?

Потому что в Царствии Божием свои законы: «Истинно говорю вам: кто не примет Царствия Божия, как дитя, тот не войдет в него» (10.15). И еще: «Кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою» (9.35). Жить такой переоценкой привычных ценностей, – а не только это проповедовать и славить, – так жить очень трудно, почти невозможно для того, кто не в состоянии отказаться от своего богатства. Вот потому и «Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие».

В мире сегодня, а еще больше – в том мире, в каком жил Иисус Христос, ценности были совсем иными! Посмотрим на нашу историю под несколько иным углом зрения:

Вспомним о призвании другого отнюдь не бедного человека, мытаря Левия (Мк_2.14). «Проходя, увидел Он Левия Алфеева, сидящего у сбора пошлин, и говорит ему: следуй за Мною. И он, встав, последовал за Ним». Богатый юноша приходит к Иисусу Христу по собственной инициативе. Иисус соединяет Свой призыв следовать за Ним с определенными условиями. Мытарь же Левий призывается по инициативе Иисуса, и при этом не говорится ни о каких условиях. В этих историях противопоставлены две исходные ситуации: Левий – «грешник», а богатый юноша, как его назвали бы в Палестине, – «праведник». В то время как мытарь Левий без сожалений оставил свое сомнительное имущество, богатый юноша не смог расстаться со своим богатством, ибо он в духе раввинистических представлений своего времени рассматривал свое богатство как вознаграждение от Бога за свою праведность. Он исполняет заповеди, то есть он праведен, и за это Бог наградил его богатством! Расставшись с ним он вместе с тем отказался бы и от своей заслуженной праведности.

Теперь обратим внимание на вариант нашей истории с богатым юношей, представленный в Евангелии от Матфея. Там слова Иисуса Христа юноше несколько иные: «Иисус сказал ему: если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною» (Мф_19.21). Замечаете разницу? У Матфея добавлены слова: «если хочешь быть совершенным». «Совершенный» – это слово в обычном греческом языке (а Евангелия написаны по-гречески) означает человека, который достиг высшей ступени развития или посвящения. Но в Библии, и в частности у Евангелиста Матфея, «совершенство» понимается в другом смысле. Совершенный – тот, кто полностью отдает себя Богу, жертвует всем ради Бога. Отсюда следует, что предложение расстаться со своим богатством нельзя понимать «по-гречески», как простой совет достичь некоей высшей нравственной ступени. Нет, условие все продать и раздать – означает пожертвовать всем! Отказаться от всего, даже от своих «заслуг», то есть действительным осуществлением библейского совершенства и действительным знаком покаяния. Поэтому совет «все, что имеешь, продай» – является не обязательным требованием для всех и всегда, но конкретным советом в конкретной ситуации. В принципе, дело не в богатстве как таковом, так как ситуация богатого и праведного юноши может повторяться в бесконечных вариациях. Ибо можно быть «богатым» не только деньгами.

Это далее разъясняется в примыкающем диалоге с учениками (Мк_10.23–27), в котором звучат яркие слова: «Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие» (Мк_10.25). Кстати, этот парадоксальный образ иногда пытались ослабить искусственными филологическими уловками. Так делалось в рационалистической экзегезе 19-го века. Мол, Иисус Христос не говорит абсурдные вещи о реальном игольном ушке, а говорит о городских воротах, которые так назывались. Или – не о верблюде, а о корабельном канате. Нет. Иисус Христос рисует именно остроумный и живой парадоксальный образ: игольное ушко и верблюд! И действительно, невозможно богатому войти в Царствие Божие – тому богатому, который не нуждается в Боге, или делает из Бога своего работодателя, Который вознаграждает богатством за праведность. И ученики Иисуса Христа прекрасно понимают глубокий смысл этого образа, понимают, что речь идет не собственно о богатстве, ибо этим «богатством» может быть все что угодно. Понимая, что слово Христа касается всех, даже бедных, они испуганно спрашивают: «Кто же может спастись?» (Мк_10.26). Только нищие, отдавшие себя Богу? Но кто способен к этому? Ответ гласит как общая сентенция: «Человекам это невозможно, но не Богу; ибо все возможно Богу» (Мк_10.27). Иными словами, «если бы, все спасение человека зависело от его усилий, никто не смог бы спастись. Но спасение есть дар Божий, а для Бога все возможно». Но как Бог делает это возможным? Иисус Христос предлагает ответ на этот вопрос:

Бог дарует вечную жизнь тому, кто исполняет Его волю, соблюдает Его заповеди.

Но полное ощущение спасения, вхождение в Царствие Божие уже в этой жизни, становится доступным тому, кто жертвует всем ради того, чтобы следовать за Иисусом. Тот, кто Ему следует, находит «драгоценную жемчужину» (Мф_13.44–45). Утаенное от богатых, мудрых и разумных Бог в Иисусе открывает нищим и младенцам (Мф_11.25).

Возвращаясь к вопросу о богатстве: Если мы вникнем во все речи Иисуса Христа на эту тему, то поймем, что смысл проповеди Иисуса Христа не в социально-экономической критике богатства. Такая критика не несет в себе ничего оригинального, она стара как мир, поверхностна и тривиальна. Проповедь Иисус Христос – новая благая весть о приблизившемся Царствии Божием. И в свете этой проповеди осуждение «богатых» касается всех и каждого, ибо все хотят сами себя обезопасить, обеспечить себе жизнь. Цель же осуждения – покаяние. Всякий «богатый» должен постичь, чтo приносит Иисус Христос, и как «нищий» дать Ему одарить себя частью того истинного богатства, которое утоляет всякую жажду и снимает все заботы.

Помимо этого история о богатом праведном юноше делает понятным следующее: самонадеянная праведность, которая видит свое подтверждение в богатстве, означает несвободу и отказ от призыва Иисуса Христа к покаянию. Ни жизнь, ни богатство, в конечном счете, не находятся в распоряжении человека. И напротив, свободным становится только тот, кто следует Иисусу Христу, что и означает истинное покаяние.

Иисус Христос не ставит своей целью ни социальное регулирование богатства и собственности, ни революционную отмену его. Он строит жизнь на новом основании, на эсхатологическом Царствии Божием, которое приходит в мир вместе с Ним и Его делами.

Беседа 26.

Стократное приобретение.

10.28-31 — «И начал Петр говорить Ему: вот, мы оставили всё и последовали за Тобою. Иисус сказал в ответ: истинно говорю вам: нет никого, кто оставил бы дом, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради Меня и Евангелия, и не получил бы ныне, во время сие, среди гонений, во сто крат более домов, и братьев и сестер, и отцов, и матерей, и детей, и земель, а в веке грядущем жизни вечной. Многие же будут первые последними, и последние первыми».

«Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие». – «Кто же может спастись?», – вопросили удивленные ученики. Иисус Христос ответил: «Человекам это невозможно, но не Богу, ибо всё возможно Богу!». Однако, неизбежен и следующий вопрос: Если уж даже те, кто из-за своего богатства не способны войти в Царствие Божие, хотя и могут быть спасены Богом, то какую такую выгоду будут иметь те, кто потеряли на земле всё, раздав свое богатство ради следования Иисусу? Разве в этом случае те, кто приняли призыв Иисуса Христа следовать за Ним, – нищим, по человеческим меркам, – не выглядят, мягко говоря, глупо?

Собственно, об этом и следующий вопрос Петра: «Вот, мы оставили всё и последовали за Тобою». Чтo имеет в виду Петр, разъясняет Евангелие от Матфея, в котором Петр далее говорит: «Что же будет нам?» (Мф_19.27). То есть: «Что мы будем иметь за это?». Петр только что видел человека, не внявшего призыву Иисуса «Следуй за мной!». А он, Петр, и его друзья вняли Ему, и вот Петр прямо и откровенно спросил Иисуса, чтo же он и его друзья получат за это. Не слишком ли высока цена ученичества, следования за Иисусом? Всё потерять, и что далее?

«Иисус сказал в ответ: истинно говорю вам: нет никого, кто оставил бы дом, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради Меня и Евангелия, и не получил бы ныне, во время сие, среди гонений, во сто крат более домов, и братьев и сестер, и отцов, и матерей, и детей, и земель, а в веке грядущем жизни вечной».

Вообще говоря, высказывания о щедром вознаграждении за отказ от земных благ были традиционными в иудейской традиции. Но там всегда речь шла о награде за земные страдания, перенесенные ради Закона, о награде праведникам по Закону. Например, читаем у Филона Александрийского: «Сии покинули детей, родителей, братьев и сестер, соседей и друзей, чтобы вместо земного обрести вечное наследие» (Sacr AC 129). Чтo отличает высказывание Иисуса, – это мотивация. Ученик страдает ради Иисуса, а не ради Закона. Эти невзгоды он испытывает уже сейчас, следуя Иисусу.

Да, действительно, цена ученичества в ранней Церкви была очень высокой. Ведь были страшные гонения. И принятие человеком христианства могло повлечь за собой потерю дома, друзей и близких, но вступление в церковь давало ему семью бoльшую, чем та, которую он оставил, а в веке грядущем – вечную жизнь, о которой и спрашивал молодой богатый человек. Его приобретение куда как больше убытка самоотречения!

В устах Иисуса Христа все становится парадоксальным и неожиданным для слушавших Его. Мы слышим о полной переоценке ценностей, происходящей оттого, что суд Божий отличен от суждений человеческих: Первые оказываются последними, последние – первыми. – Считалось, что те, кто не «заслужил», не «заработал» Царствия Божия, в него и не попадет. Вот, например, дети. Они ведь еще ничего не заработали, никаких «заслуг» законной добродетели у них в принципе нет. А Иисус говорит, что именно им, не заслужившим и не заработавшим детям, принадлежит Царствие Божие (Мк_10.13–14). – Казалось бы, что благочестивый и набожный юноша, который исполняет заповеди Закона и стремится в Царствие Божие, просто должен в него попасть. Но на деле он отходит от Иисуса с печалью (10.22). – Кажется, что богатые и сильные имеют все возможности заслужить Царствие. Но нет: «Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие» (10.25). – Ученики Иисуса отдали всё и ничего не приобрели. Это было очевидно всем: все видели, что они – нищие. Но и это не так, ибо они и суть богатые: у них стало намного больше «и братьев и сестер, и отцов, и матерей, и детей, и земель», а в веке грядущем им достанется жизнь вечная (10.29–30). – Мы видим одни парадоксы. Но таково уж Евангелие!

Вообще-то нельзя не признать, что обетование Иисуса Христа о «стократном» приобретении «домов, и братьев и сестер, и отцов, и матерей, и детей, и земель, а в веке грядущем жизни вечной», что это обетование редко способно вызвать энтузиазм и понимание не только у современников Иисуса и Петра, но и у большинства наших современников. Ибо редко кто способен ощутить радость от такой замены любимых и близких обществом христиан, людей, молящихся рядом с тобою в храме, с которыми тебя чаще всего ничто не связывает, кроме того, что мы вместе стоим и молимся по воскресным дням. Таково уж наше христианское общество, столь отличное от того, которое изображено, скажем, в Книге Деяний святых апостолов. Что же остается? Остается только надежда на гарантированную вечную жизнь! Да и та не гарантирована, если мы будем гордиться своей самоотверженностью и добровольной нищетой.

Об этом и предостерегают слова Иисуса Христа. Разумеется, Петр и ученики не должны гордиться тем, что они всё оставили ради Христа и Царствия. Такая похвальба – тоже богатство, выдвижение себя в «первые». Для последователей Иисуса Христа тоже справедливо предостережение: «Многие же будут первые последними, и последние первыми» (10.31). Ибо «Блаженны нищие духом: яко тех есть царствие небесное. ... Блаженны кроции: яко тии наследят землю». (Мф_5.3,5). Слова Иисуса содержат в себе предостережение против всякой гордыни, предупреждение, что окончательное суждение о человеке принадлежит Богу, Который Один знает мотивы человеческого сердца.

Жертвенный путь.

а) Третье предсказание о смерти и воскресении.

10.32-34 — «Когда были они на пути, восходя в Иерусалим, Иисус шел впереди их, а они ужасались и, следуя за Ним, были в страхе. Подозвав двенадцать, Он опять начал им говорить о том, что будет с Ним: вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть, и предадут Его язычникам, и поругаются над Ним, и будут бить Его, и оплюют Его, и убьют Его; и в третий день воскреснет».

Вот и в третий раз Марк сообщает нам о том, что Иисус возвещает Свои Страсти. Он знал, что в Иерусалиме Он «предан будет первосвященникам и книжникам». Но Он не колебался и не уклонялся от Своего пути. Решительно и целеустремленно Он впереди Своих последователей восходил в Иерусалим, так что все «ужасались и, следуя за Ним, были в страхе». Страх имел основания. Иисус не преуменьшал того, чтo Ему – и им – предстоит испытать:

«Подозвав двенадцать, Он опять начал им говорить о том, чтo будет с Ним: вот, мы восходим в Иерусалим, и Сын Человеческий предан будет первосвященникам и книжникам, и осудят Его на смерть, и предадут Его язычникам, и поругаются над Ним, и будут бить Его, и оплюют Его, и убьют Его; и в третий день воскреснет».

Три раза предсказывал Он предстоящую Ему участь, и с каждым разом Его предсказания становились все мрачнее, и в них прибавлялись все новые ужасные подробности. Сначала (Мк_8.31) было простое предсказание; во второй раз (Мк_9.31) – указание на предательство, и вот теперь, в третий раз Он уже говорит, что надругаются над Ним, будут бить Его и оплюют Его. Картина как бы все больше и больше проясняется в представлении Иисуса, по мере того, как Он все яснее понимал цену искупления. Совершенно очевидно, что до этого момента ученики еще не знали, чтo произойдет дальше. Они были уверены в том, что Иисус – Мессия, они слышали также от Него, что Он собирается умереть. Но в их представлении эти два момента казались несовместимыми. Ученики были совершенно сбиты с толку, и все же следовали за Ним «в страхе». Они не понимали ничего, кроме того, что они любят Иисуса, и поэтому не могут покинуть Его. Однако, о смысле предсказаний Иисуса о Своих Страстях мы подробно говорили, изъясняя уже Его первое возвещение Страстей в Мк_8.31.

б) Просьба сыновей Зеведеевых.

10.35-45 — «Тогда подошли к Нему сыновья Зеведеевы Иаков и Иоанн и сказали: Учитель! мы желаем, чтобы Ты сделал нам, о чем попросим. Он сказал им: что хотите, чтобы Я сделал вам? Они сказали Ему: дай нам сесть у Тебя, одному по правую сторону, а другому по левую в славе Твоей. Но Иисус сказал им: не знаете, чего просите. Можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь? Они отвечали: можем. Иисус же сказал им: чашу, которую Я пью, будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься; а дать сесть у Меня по правую сторону и по левую – не от Меня зависит, но кому уготовано. И, услышав, десять начали негодовать на Иакова и Иоанна. Иисус же, подозвав их, сказал им: вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними, и вельможи их властвуют ими. Но между вами да не будет так: а кто хочет быть большим между вами, да будем вам слугою; и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом. Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих».

«И в третий день воскреснет». Этими словами завершается предыдущая речь Иисуса Христа. Эта перспектива, открывающая взгляд на радостное будущее, дает честолюбивым братьям Иакову и Иоанну повод заранее позаботиться и об их собственном будущем. Ведь Иисус в качестве Сына Человеческого после Своего воскресения станет судить Израиль и все народы. В этом не было сомнений, ибо о Сыне Человеческом в книге пророка Даниила сказано, что «Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычество Его – владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится» (Дан_7.14). Поэтому стоило уже ныне обеспечить себе лучшие позиции в грядущем Царстве. После победы Иисуса и после полного триумфа сыновья Зеведеевы хотели быть Его главными министрами. Оттого они «и сказали: Учитель! мы желаем, чтобы Ты сделал нам, о чем попросим. Он сказал им: что хотите, чтобы Я сделал вам? Они сказали Ему: дай нам сесть у Тебя, одному по правую сторону, а другому по левую в славе Твоей». Иисус ответил им отрезвляющими словами: «Не знаете, чего просите!». – Незнание и слепота!

Своей просьбой сыновья Зеведея показали, что они до сих пор не поняли, что путь их Учителя уже сейчас, сейчас ведет в страдания! – «Можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь?»

Иисус употребляет здесь два образа, символизирующие страдания.

Чаша в античности могла означать как благую, так и злую участь. По иудейскому обычаю царь подавал на пирах чаши своим гостям. И чаша стала в Ветхом Завете метафорой для жизни, которую Бог ниспосылает людям. «Чаша моя преисполнена», – сказал псалмопевец (Пс_22.5), когда он говорил о счастливой жизни и о счастливых переживаниях, ниспосланных ему Богом. Но чаще в Библии чаша означает несчастье и погибель, Суд Бога над беззаконниками. Так в Псалме 74-м:

«Ибо чаша в руке Господа,

вино кипит в ней, полное смешения,

и Он наливает из нее.

Даже дрожжи ее будут выжимать

и пить все нечестивые земли» (Пс_74.9).

Так и пророк Исаия, размышляя о бедах и несчастьях, постигших Израиль, пишет, что Иерусалим «выпил чашу ярости Господа» (Ис_51.17).

Другая, употребленная Иисусом метафора, – крещение. Понятая в буквальном смысле, она может быть непонятной или ввести в заблуждение. Иисус говорит о крещении, которым Он крестится. Напомню, что греческий глагол bapti,zw означает погружать. Образованное от него причастие baptisme,noj означает погруженный. Обычно оно употребляется для передачи значения погруженный в то или иное состояние. Так, например, о пьяном говорят, что он погружен в пьянство (погряз в пьянстве); о моте, – что он погружен в долги (погряз в долгах); пораженный, охваченный горем человек – погружен в горе. Это же слово обычно употребляли для обозначения судна, потерпевшего крушение и погрузившегося в волны – затонувшего. Очень часто погружение, традиционно переведенное как крещение, означает погибель, в которую человек погружен, как в водные потоки. Так, например, в Пс_41-м о человек, который изгнан из храма, скорбит:

«Унывает во мне душа моя; посему я воспоминаю о Тебе

с земли Иорданской, с Ермона, с горы Цоар.

Бездна бездну призывает голосом водопадов Твоих;

все воды Твои и волны Твои прошли надо мною» (Пс_41.7–8).

Так что употребленное Иисусом выражение не имеет ничего общего с обрядом или таинством крещения. Господь в действительности говорит: «Можете ли вы вынести те переживания, которые переживаю Я? Можете ли вы вынести ту погруженность (в переводе – «крещение») в ненависть, боль и смерть, в которые погружен Я?». Страдание, а не спасение, поражение, а не успех ожидают Его, Иисуса, в Иерусалиме. Могут ли они, Иаков и Иоанн, принять все это? «Они отвечали: можем».

Очень смело! Однако вопрос этим не исчерпывается. Кто размышляет о почетном месте в Царствии Иисуса, тот тем самым показывает, что он несерьезно относится к Богу. Это Бог, – а не Иисус, Сын Человеческий, – будет определять иерархию в Царствии. А Бог предпочитает отнюдь не «первых», не «властных» и «сильных». Вспомним: «Кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою» (9.35). Или: «Многие же будут первые последними, и последние первыми» (10.31). Итак, Иисус говорит, что окончательное решение во всем принадлежит Богу. Решать судьбу каждого будет Бог.

Понятно, что поступок Иакова и Иоанна вызвал глубокое возмущение у других учеников. «И, услышав, десять начали негодовать на Иакова и Иоанна». Снова начал разгораться старый спор о преимуществах, о том, кто должен быть большим. Но Иисус сразу принял меры. Он, «подозвав их, сказал им: вы знаете, что почитающиеся князьями народов господствуют над ними, и вельможи их властвуют ими. Но между вами да не будет так: а кто хочет быть большим между вами, да будем вам слугою; и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом». Именно так определяется иерархия в Церкви. Неслучайно Иисус Христос трижды упоминает: «между вами».

Основание для такого, по земным понятиям абсурдного, переворачивания привычных отношений между учениками лежит в пришествии Самого Иисуса. Смысл Своего пришествия Господь толкует одним понятием из Писания: «Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих». Итак, появляется образ искупления. К сожалению, этот библейский образ часто в истории понимался и толковался неправильно.

Уже очень рано люди, слишком буквально понимая образ «искупления», то есть «выкупа», начали задавать себе вопрос: Кому отдал душу Христос? Кому Он заплатил Своею жизнью за нас? Так, уже знаменитый древний ученый Ориген (3-й век) задавал вопрос: «Кому отдал Он Свою жизнь для искупления многих? Ведь не Богу же? Может быть, тогда диаволу? Ибо диавол крепко держал нас в руках, пока ему не был уплачен выкуп, жизнь Иисуса, потому что он обманывался мыслью, что завладеет ею и не видел, что не сможет выдержать связанной с удержанием ее муки». Конечно, это была странная теория, будто жизнь Иисуса была уплачена в качестве выкупа диаволу, с тем, чтобы диавол выпустил людей из рабства, в котором он их якобы держал. Потом-то, мол, диавол понял, что он переоценил свою власть, да было уже поздно. Уже св. Григорий Нисский (IV век) увидел в этой теории слабое место, а именно, в том, что в этом случае диавол считается равным Богу и вступает с Богом в сделку на равных. И тогда св. Григорий Нисский развил другую теорию, о разыгранном Богом обмане диавола. Диавол, якобы, был введен в заблуждение мнимой слабостью воплотившегося Сына Божия. Диавол ошибочно принял Иисуса за простого человека, попытался подчинить его своей власти, но... не тут то было! Он при этом утерял свою власть. И опять же это – странная идея: якобы Богу пришлось одолевать диавола посредством наивного обмана. Эта теория «божественного обмана» держалась довольно долгое время. Так, например, св. Григорий Великий (VI век) придал метафоре такой вид: воплощение Сына Божия было великой уловкой, чтобы поймать великого левиафана. Божественность Христа была, якобы, крючком, а плоть – наживкой. Когда эта «удочка» была закинута, диавол, якобы, проглотил наживку (плоть Иисуса), но проглотил-то вместе с крючком (божественностью Сына Божия), и таким путем был побежден навсегда.

А вот еще: католический богослов и философ XII века Петр Ломбардский писал следующее: «Распятие было мышеловкой для уловления диавола, в которой приманкой была кровь Христа». Какой отталкивающий образ! Тут уж, что называется, «дальше ехать некуда». Все это показывает, чтo происходит, когда люди берут драгоценную и прекрасную метафору, понимают ее буквально и делают из нее произвольные выводы.

Ни в коем случае нельзя забывать, что «искупление» – именно метафора! Ведь мы часто употребляем понятие «цены искупления» метафорически! Например, когда говорим, что свобода может быть «куплена» лишь «ценой» крови, труда, пота и слез, мы никогда не пытаемся выяснить, кому эта цена платится. Вот и в Писании мы знаем случаи, когда искупление понимается не в прямом и обычном мирском смысле. Однако, понятие искупления столь значительно, что бегло о нем говорить не стоит, и о его библейских корнях мы поговорим в следующей нашей беседе.

Беседа 27.

VI. Жизнь Иисуса для искупления многих.

Продолжение обзора Мк_10.35–45.

10.45 — «Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих».

Прошлую беседу мы закончили утверждением, что «искупление» – метафора, которая имеет библейские корни. Сегодня мы попытаемся кратко проследить ее истоки и смысл.

Начнем с истории Творения. Первые 11 глав Книги Бытия говорят о том, что этот мир исполнен всяческого зла. Но в этом злом мире Бог неизменно желает творить благо. 12-я глава Бытия начинается такими важными словами:

«И сказал Господь Авраму: пойди из земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего [и иди] в землю, которую Я укажу тебе; и Я произведу от тебя великий народ, и благословлю тебя, и возвеличу имя твое, и будешь ты в благословение; Я благословлю благословляющих тебя, и злословящих тебя прокляну; и благословятся в тебе все племена земные» (Быт_2.1–3).

Убеждение в грядущем благословении Божием относится к фундаментам библейской веры. Именно в уверенности в грядущем благе, исходящем от Бога, Израиль никогда не мог примириться со злом в своей среде. Но только – как удалить зло из злого мира? Как преодолеть его? Это основные проблемы библейского законодательства.

Человек несет следствия своих деяний. – Это один из основных принципов права: принцип воздаяния или возмещения. Он базируется на всем известном законе: действие равно противодействию. В Израиле этот принцип действовал как самый простой, понятный, естественный и действенный способ устранить зло из мира и преодолеть грех. Вот наглядный пример из ветхозаветного законодательства:

«Когда ссорятся [двое], и один человек ударит другого камнем, или кулаком, и тот не умрет, но сляжет в постель, то, если он встанет и будет выходить из дома с помощью палки, ударивший [его] пусть будет оправдан; только пусть заплатит за остановку в его работе и даст на лечение его» (Исх_21.18–19). – здесь мы видим, что совершивший проступок несет следствия своего проступка, которым он нарушил порядок.

Но что надо было делать, если было невозможно так просто, как в приведенном случае, возместить причиненный вред? Например, в случае убийства? В этом случае преступник должен отдать свою жизнь, чтобы вошедшее через него в мир зло как бы вернулось к нему самому, и таким образом восстановился бы «покой». Вот пример:

«Когда дерутся люди, и ударят беременную женщину, и она выкинет, но не будет другого вреда, то взять с виновного пеню, какую наложит на него муж той женщины, и он должен заплатить оную при посредниках; а если будет вред, то отдай душу за душу, глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу, обожжение за обожжение, рану за рану, ушиб за ушиб» (Исх_21.22–25). То есть, тот, кто совершил насилие над жизнью другого, должен в равной мере оплатить своей жизнью (или, так сказать, частью своей жизни). Убийца теряет право на жизнь. Это правило в юриспруденции называется jus talionis – право равного воздаяния.

Выкуп за лишение жизни. – Израильское законодательство предусматривало также – с исключениями! – возможность откупиться от убийства, дать выкуп за свою жизнь, которой он по jus talionis должен быть лишен. Например:

«Если вол забодает мужчину или женщину до смерти, то вола побить камнями и мяса его не есть; а хозяин вола не виноват; но если вол бодлив был и вчера и третьего дня, и хозяин его, быв извещен о сем, не стерег его, а он убил мужчину или женщину, то вола побить камнями, и хозяина его предать смерти; если на него наложен будет выкуп, пусть даст выкуп за душу свою, какой наложен будет на него» (Исх_21.28–30).

В законе о выкупе следует обратить внимание на два важных обстоятельства:

Искупление, которое должен представить виновный, имеет целью не примириться с пострадавшим, т. е. успокоить, умилостивить его, тем более в том случае, когда пострадавшего уже нет в живых. Нет, цель искупления освободить себя самого от смертельной судьбы, которая в принципе лишила его жизни вследствие его преступления.

Это искупление – исключение из правила, и оно возможно только потому, что пострадавший готов пойти навстречу тому человеку, который нанес ему вред. Инициатива искупления всегда исходит от жертвы, а не от преступника.

В чем же своеобразие библейской идеи искупления? Оно состоит в том, что пострадавший – при определенных обстоятельствах – отказывается от своего права в отношении своего обидчика. Так что последний может остаться жив, хотя он и лишил себя жизни.

Мысль об искуплении в послепленном богословии касается уже не только межчеловеческих отношений. Оно переносится также и на отношения Бога с Израилем. Так у пророка времени Вавилонского плена мы читаем:

«Ибо Я Господь, Бог твой,

Святый Израилев, Спаситель твой;

в выкуп за тебя отдал Египет,

Эфиопию и Савею за тебя.

Так как ты дорог в очах Моих, многоценен,

и Я возлюбил тебя,

то отдам других людей за тебя, и народы за душу твою» (Ис_43.3–4).

То есть, по словам пророка, чтобы выкупить Израиль из плена, чтобы сохранить ему жизнь, Господь готов «заплатить» Киру, покорителю Вавилона, всей северо-восточной Африкой.

Сравнивая этот текст с приведенным местом из книги Исход (21.28–30), мы видим огромное различие. У пророка Исаии пострадавший, то есть Сам Господь Бог, не только отказывается от Своего права наказать Свой народ Израиля. Он сверх того выплачивает за него тот выкуп, который в «нормальном» случае должен был выплачивать Богу виновный Израиль.

Было бы нелепым предположить, будто от Бога можно откупиться за свои грехи. Никакой выкуп не может избавить согрешившего от гнева и Суда Божия. Мы не в состоянии искупить себя, ничто не можем предложить Богу в обмен на Его милость. Такой взгляд был бы противен библейскому образу неподкупного Бога и библейскому пониманию искупления. Но Писание говорит о незаслуженной милости Божией, о том, что это Бог выкупает грешников, спасая их от неизбежной смерти, которую они сами навлекли на себя своим преступным поведением.

Итак, когда в разговоре с Двенадцатью учениками Иисус Христос говорит: «Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (10.45), Он не только опирается на библейское представление о выкупе, но конкретно соотносит Себя с тем знаменитым местом из пророка Исаии, которое мы привели выше. Однако при этом Он вносит в это пророческое высказывание значительные изменения:

Там сказано, что за Израиль в качестве выкупа отдаются африканские страны Египет, Эфиопия и Савея. А Иисус Христос говорит о том, что Он пришел, чтобы отдать Его собственную жизнь, чтобы избавить многих от гибели, в которую они ввергли себя своим неповиновением и неверностью. Насколько революционно звучало это высказывание Иисуса Христа, мы можем полностью осознать только тогда, когда вспомним о том, что, согласно общим иудейским ожиданиям, грядущий Сын Человеческий должен воссесть на престоле для суда над людьми! Конечно: казалось само собой разумеющимся, что так и должно быть, ибо сильные, наделенные властью всегда возвышаются над прочими. И вот, вопреки этому ожиданию, Иисус говорит совсем иное: «Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить...!» (10.45).

В этом причина, почему в обществе Иисуса Христа не может быть стремления к первым местам, о которых размечтались Иаков и Иоанн Зеведеевы. Поскольку Он пришел для того, чтобы Своим участием и самопожертвованием спасти людей от власти смерти, по Его следам действительно идут только те, которые живут не за счет других, но живут для того, чтобы дать жизнь и возрождение другим.

Исцеление слепого Вартимея. Следование за Иисусом.

10.46-52 — «Приходят в Иерихон. И когда выходил Он из Иерихона с учениками Своими и множеством народа, Вартимей, сын Тимеев, слепой сидел у дороги, прося милостыни. Услышав, что это Иисус Назорей, он начал кричать и говорить: Иисус, Сын Давидов! помилуй меня. Многие заставляли его молчать; но он еще более стал кричать: Сын Давидов! помилуй меня. Иисус остановился и велел его позвать. Зовут слепого и говорят ему: не бойся, вставай, зовет тебя. Он сбросил с себя верхнюю одежду, встал и пришел к Иисусу. Отвечая ему, Иисус спросил: чего ты хочешь от Меня? Слепой сказал Ему: Учитель! чтобы мне прозреть. Иисус сказал ему: иди, вера твоя спасла тебя. И он тотчас прозрел и пошел за Иисусом по дороге».

Не без оснований Евангелист Марк после слов Иисуса об отдаче Его жизни для искупления многих и связанным с этим требованием к Его ученикам служить, а не господствовать (10.42–45) рассказывает об исцелении слепого нищего Вартимея. Ибо даже ученикам Иисуса все еще очень трудно было понять, что только этот путь – истинный. Вставая на путь следования Иисусу, человек всегда будет поначалу «слепым и нищим».

Представим себе эту сцену. Иисус шел в Иерусалим на праздник Пасхи. Конец пути был близок. Иерихон находился всего в 25 км от Иерусалима. Знаменитого учителя, каким был Иисус, в Его походе сопровождала толпа народа и учеников, слушавших его поучения. Напомню, что по иудейскому закону каждый мужчина старше 12-ти лет и живший не дальше 25 км от Иерусалима, должен был прийти на праздник Пасхи в Иерусалим. Ну, а те, которые все же не могли пойти в Иерусалим, выстраивались шеренгами вдоль улиц городов и деревень, приветствуя паломников и желая им счастливого пути. Так и вдоль улиц Иерихона стояло множество народа, когда по ним проходил Иисус с учениками и сопровождающими.

У дороги сидел нищий, по имени Вартимей. Услышав шум, он спросил, что происходит и кто идет. Узнав, что это Иисус, он поднял крик, чтобы привлечь внимание Иисуса. Крик, конечно, раздражал, и нищего попытались унять. Но тот так хотел избавиться от своей слепоты и кричал так громко и настойчиво, что Иисус остановился, и слепого, сбросившего даже верхнюю одежду, подвели к Нему.

Нищета и слепота! Так не должно быть всегда: Вартимей «начал кричать и говорить: Иисус, Сын Давидов! помилуй меня!». Кто так взывает, и кого не могут остановить упреки тех, которые считают, что назойливому крику не место в присутствии Иисуса, – вот того-то Иисус и призывает:

«Иисус спросил: чего ты хочешь от Меня? Слепой сказал Ему: Учитель! чтобы мне прозреть. Иисус сказал ему: иди, вера твоя спасла тебя. И он тотчас прозрел».

Кто верит Иисусу, тот прозревает. Потому и путь находит, ибо далее говорится: «и пошел за Иисусом по дороге».

Попутно в рассказанной Марком истории мы видим некоторые важные условия свершения чуда: 1. Настойчивость желания; 2. Немедленная реакция на призыв; 3. Конкретность желания: хочу не вообще чего-то, а именно этого, в данном случае – прозреть; 4. Вера как доверие – это основное условие; 5. Благодарный ответ на чудо.

Прояснение ситуации. Вход Иисуса Христа в Иерусалим.

11.1-11 — «Когда приблизились к Иерусалиму, к Виффагии и Вифании, к горе Елеонской, Иисус посылает двух из учеников Своих и говорит им: пойдите в селение, которое прямо перед вами; входя в него, тотчас найдете привязанного молодого осла, на которого никто из людей не садился; отвязав его, приведите. И если кто скажет вам: что вы это делаете? – отвечайте, что он надобен Господу; и тотчас пошлет его сюда. Они пошли, и нашли молодого осла, привязанного у ворот на улице, и отвязали его. И некоторые из стоявших там говорили им: что делаете? зачем отвязываете осленка? Они отвечали им, как повелел Иисус; и те отпустили их. И привели осленка к Иисусу, и возложили на него одежды свои; Иисус сел на него. Многие же постилали одежды свои по дороге; а другие резали ветви с дерев и постилали по дороге. И предшествовавшие и сопровождавшие восклицали: осанна! благословен Грядущий во имя Господне! благословенно грядущее во имя Господа царство отца нашего Давида! осанна в вышних! И вошел Иисус в Иерусалим и в храм; и, осмотрев всё, как время уже было позднее, вышел в Вифанию с двенадцатью».

Вход Господень в Иерусалим мы отмечаем как великий праздник – Неделя ваий, Вербное воскресенье. Освящение верб. В старину – театрализованное «Хождение на осляти», то есть на коне, обряженном в осла. Этот обряд был известен в Константинополе с 4-го века. На Руси он практиковался в Новгороде, а с середины 16-го века в Москве. При этом Первосвятитель (митрополит и затем патриарх), восседал на осляти, символически изображая Христа, входящего в Иерусалим. Царь же вёл осля под уздцы. С исчезновением патриаршества при Петре I забывается и это праздничное представление.

Ученые экзегеты, критически исследуя приведенный у Евангелиста Марка текст, замечают в нем много труднообъяснимых особенностей, о которых мы не будем распространяться, и приходят к выводу, что этот текст соединяет в себе два рассказа. Один, изначальный, повествует о собственно входе Иисуса в Иерусалим (11.1а, 8–11). Другой, присоединенный к первому, – об особой, исполненной символики, истории с ослом (11.1б–7). Несомненно, что Иисус с учениками и группой паломников из Галилеи прибыл на праздник Пасхи в Иерусалим. Несомненно, что эти галилеяне, полные радости и воодушевления, выражали свою надежду на грядущее Царство Божие. Ведь пришествие Мессии ожидалось именно на праздник Пасхи! С исторической точки зрения, правда, остается спорным вопрос, действительно ли – вопреки Своему обыкновению – Иисус въехал в Иерусалим на осле. Ведь это было бы слишком вызывающим действием. Возможно, этот символический рассказ не является историческим «протоколом», но несет на себе, как и многое в Евангелии, богословское значение: тайное должно стать явным.

Однако перейдем к разбору прочитанного текста.

Мы подошли к последнему этапу. Иисус ходил в район Кесарии Филипповой, потом в Галилею, побывал в Иудее и в районах за Иорданом, а потом была дорога через Иерихон. А теперь впереди Иерусалим, достигнув Своей цели. Именно Иерусалим – цель всего похода, описанного в Евангелии от Марка с 8.27 по 10.52. Нужно сразу отметить некоторые моменты, без которых весь эпизод будет очень трудно понять. При чтении первых трех Евангелий может сложиться впечатление, что Иисус впервые посетил Иерусалим. Когда же мы читаем четвертое Евангелие, мы часто видим Иисуса в Иерусалиме. Ясно, что Иисус регулярно посещал Иерусалим по великим праздникам. И в этом нет никакого противоречия. Авторов первых трех Евангелий особенно интересует проповедь Иисуса в Галилее, автора четвертого, Иоанна, – Его проповедь в Иудее. Более того, в первых трех Евангелиях есть косвенные указания на то, что Иисус нередко бывал в Иерусалиме: например, близкая дружба с Марфой, Марией и Лазарем, жившими в Вифании, что говорит о том, что Иисус неоднократно посещал их; тайная дружба с Иосифом из Аримафеи. Этим объясняется и случай с ослом. Иисус до последнего момента не оставлял надежды. Он знал, на что идет, и уже заранее оговорил все с друзьями: Своих учеников Он послал с паролем: «Он надобен Господу». Виффагия и Вифания – это деревни около Иерусалима. (Виффагия значит дом смокв, а Вифания – дом фиников). Виффагия лежала в пределах субботнего пути от Иерусалима, то есть около одного километра, а Вифания была одним из признанных мест ночевки паломников во время Пасхи, когда Иерусалим был переполнен.

У пророков Израиля была выразительная манера драматических действий. И к этой манере прибегает Иисус. Его слова и действия символически заявляют о том, что Он – Мессия. Да, хотя Иисус и был Мессией (8.29), Своим городом Он овладел не как «князья народов» и «властвующие вельможи» (10.42), но до последнего момента оставался тем «царем мира», о котором шла речь уже у пророка Захарии:

«Ликуй от радости, дщерь Сиона, торжествуй, дщерь Иерусалима: се Царь твой грядет к Тебе, праведный и спасающий, кроткий, сидящий на ослице и на молодом осле» (Зах_9.9).

В Палестине осел считался благородным животным. Царь отправлялся на войну на коне, в мирное время он ехал на осле. Иисус на осле в Иерусалиме? Этот образ, конечно, должен был всем читателям Евангелия напомнить о пророчестве Захарии. Впрочем, даже если бы Иисус в Иерусалим въехал и не на осле, для читателей Евангелия пророчество Захарии все равно исполнилось бы в принципе! Такое возможное несоответствие евангельского рассказа конкретной материальной действительности события не должно нас удивлять. Ведь часто повествования Евангелий подобны иконам. Они изображают не столько историческую фактологию, сколько смысл исторических событий, связанных с Иисусом Христом. Ведь иконы – не фотографии, но исполнены символических образов, которые не вызывают у нас чувства нереальности изображаемого, но зато дают нам знание о сущности исторического события.

Вход Иисуса Христа в Иерусалим был для тех, кто сопровождал своего Учителя, разумеется, больше чем достижение цели обыкновенного рядового паломничества. В том, что должно было теперь произойти, должны были исполниться также и замыслы Божии! Конечно, это в прибытии Иисуса увидели не сразу. Поэтому-то первые христиане и могли с полным правом украсить события при входе Иисуса «библейскими красками». Рассказ о поисках осла в Иерусалиме напоминал древний библейский рассказ о молодом Сауле, о том, как в его жизнь вошел Бог, и о Его послушании Богу:

«И взял Самуил сосуд с елеем и вылил на голову его, и поцеловал его и сказал: вот, Господь помазывает тебя в правителя наследия Своего: когда ты теперь пойдешь от меня, то встретишь двух человек близ гроба Рахили, на пределах Вениаминовых, в Целцахе, и они скажут тебе: «нашлись ослицы, которых ты ходил искать, и вот отец твой, забыв об ослицах, беспокоится о вас, говоря: что с сыном моим?» И пойдешь оттуда далее и придешь к дубраве Фаворской, и встретят тебя там три человека, идущих к Богу в Вефиль: один несет трех козлят, другой несет три хлеба, а третий несет мех с вином; и будут приветствовать они тебя и дадут тебе два хлеба, и ты возьмешь из рук их. После того ты придешь на холм Божий, где охранный отряд Филистимский; и когда войдешь там в город, встретишь сонм пророков, сходящих с высоты, и пред ними псалтирь и тимпан, и свирель и гусли, и они пророчествуют; и найдет на тебя Дух Господень, и ты будешь пророчествовать с ними и сделаешься иным человеком. Когда эти знамения сбудутся с тобою, тогда делай, что может рука твоя, ибо с тобою Бог. И ты пойди прежде меня в Галгал, куда и я приду к тебе для принесения всесожжений и мирных жертв; семь дней жди, доколе я не приду к тебе, и тогда укажу тебе, что тебе делать.

Как скоро Саул обратился, чтоб идти от Самуила, Бог дал ему иное сердце, и сбылись все те знамения в тот же день»(1_Цар_10.1–9).

Если в рассказе сбылось так, как предсказал пророк Самуил, – а Иисус тоже был пророком, – то тогда все слушатели Евангелия понимали, чтo хотел сказать рассказчик: «Когда эти знамения сбудутся с тобою, тогда делай, что может рука твоя, ибо с тобою Бог!». Всё это справедливо и для рассказа о входе Иисуса в Иерусалим. Если в нем говорится, что ученики нашли всё так, как им сказал перед этим Иисус (11.2–6), то это означало следующее: когда Иисус собирался войти в Иерусалим с Ним был Бог.

И то, что Иисус при этом приблизился к горе Елеонской, для слушателей Евангелия было символичным. С одной стороны, именно возле этой горы заканчивался обычный путь паломников из Галилеи. Но первые христиане при упоминании Елеонской горы представляли себе нечто большее:

Ведь это со стороны Елеонской горы после плена вернулась в Иерусалим и вошла в храм слава Божия, и это на Елеонской горе Бог станет судить в последний День. Не случайно один из иудейских вождей для борьбы с иноземцами собрал народные толпы на Елеонской горе, чтобы именно с нее вторгнуться в Иерусалим. – Кто знал об этом большом значении Елеонской горы, для того вход Иисуса в город со стороны этой горы приобретал еще больший смысл.

Итак, в нашем рассказе мы должны обратить внимание, на какой царский титул претендовал Иисус. Он пришел кротким и скромным, Он пришел в мире и ради мира. Люди приветствовали Его, как Сына Давида, но они ничего не поняли. Как раз в то время были написаны иудейские стихотворения Псалмы Соломона. В ней образ Сына Давида дан таким, каким его люди тогда представляли и какого они ждали. Вот его описание.

«Воззри, о Господи, воздвигни им их царя, сына Давида,

Когда, Господи, Ты будешь видеть,

что он может царствовать над Израилем, Твоим рабом.

И облеки его силою, дабы он мог поколебать неправедных правителей,

И чтобы он мог очистить Иерусалим от народов, попирающих его гибелью.

Пусть он мудро и справедливо лишит грешников наследия,

Он сокрушит гордыню грешников, как глиняный сосуд,

Жезлом железным разобьет он их.

Он уничтожит безбожные народы словом уст своих.

От слов его народы побегут от него,

И он будет укорять грешников за помыслы их сердца...

Все народы устрашатся его

Ибо он разрушит навсегда землю словом уст своих» (Псалмы Соломона 17. 21–25.39).

Вот какими представлениями питали люди свои сердца. Они ждали царя, который будет крушить и ломать. Если мы будем следовать евангельскому рассказу, то увидим, что Иисус знал эти народные упования, но Он явился перед всеми скромным и покорным, верхом на осле. Въехав в Иерусалим, Иисус заявил свои права быть Царем мира. Его действия противоречили всему тому, на что люди надеялись и чего они ожидали.

На приведенном молодом осле еще никто не ездил верхом, потому что для священнодействия нельзя было использовать животное, когда-либо использованное для других целей. Вся картина показывает нам, что спутники Иисуса («предшествовавшие и сопровождавшие») неправильно понимали смысл происходящего. Они понимали Царство Божие, как победу над язычниками, о которой они так давно мечтали. Все это напоминает вступление Симона Маккавея за сто пятьдесят лет в Иерусалим после разгрома врагов Израиля. «И вошел в нее в двадцать третий день второго месяца сто семьдесят первого года с славословиями, пальмовыми ветвями, с гуслями, кимвалами и цитрами, с псалмами и песнями, ибо сокрушен великий враг Израиля» (2_Макк_13, 51). Они хотели видеть в Иисусе победителя, но они не понимали, какой победы Он хотел. Уже сами крики, которые они возносили Иисусу, показывают их образ мыслей. Они расстилали перед Ним на земле свои одежды, как это делала толпа, когда на царство восходил царь.

«Так говорит Господь: помазую тебя в царя над Израилем. И поспешили они, и взяли каждый одежду свою, и подостлали ему на самых ступенях, и затрубили трубою, и сказали: воцарился Ииуй!» (4_Цар_9.13).

Возглас «Благословен грядущий во имя Господне!» – цитата из Пс_117.26. В связи с этими криками следует отметить три момента.

1. Этим приветствием обычно приветствовали паломников, когда они достигали храма, собираясь на большой праздник.

2. «Грядущий» – это еще один титул Мессии. Говоря о Мессии, иудеи всегда говорили о Грядущем.

3. Но главный смысл этих слов становится ясным лишь в связи с историей происхождения указанного Псалма 117. В 167 г. до Р.X. сирийский престол занял царь по имени Антиох. Он посчитал своим долгом уничтожить иудейскую веру. Вот тогда и появился Иуда Маккавей, изгнавший в 163 г. до Р.Х. после ряда блестящих побед, Антиоха из Палестины. Он очистил и заново освятил храм, событие, которое до сего дня отмечается как праздник обновления, или праздник Хaнука. И Пс_117 был написан для увековечивания памяти великого дня очищения храма и одержанной Иудой Маккавеем победы. Это псалом победителя.

Из этого эпизода видно, что Иисус неоднократно заявлял о Своем праве быть Мессией, и одновременно стремился показать людям, что у них сложилось неверное впечатление о Мессии. Но люди не видели этого. Их приветствия предназначались не Царю любви, а победителю, который разгромит врагов Израиля.

В стихах 9 и 10 употреблено слово Осанна. Это слово всегда понимают неправильно. Его цитируют и употребляют так, как будто оно значит хвала, но это еврейское слово означает «Спаси!». Это слово несколько раз встречается в Писании Ветхого Завета, где его употребляют люди, ищущие помощи и защиты от царя. Так что в реальности кричавшие Осанна люди не славили Иисуса, как это обычно нами понимается; это был призыв к Богу вмешаться в ход истории и спасти Свой народ, теперь, когда пришел Мессия.

Да, если все это действительно было так, то, пожалуй, нигде больше не видна так ясно смелость Иисуса, как в этом эпизоде. Ведь можно было бы ожидать, что в сложившихся условиях Иисус попытается тайком войти в Иерусалим и скрыться там от властей, намеревавшихся убить Его, а вместо этого Он вошел в Иерусалим так, что к Нему должно было быть направлено внимание жителей Иерусалима.

Но... Евангелие об этом воодушевлении и всеобщем внимании нам не сообщает. Воодушевление Иисус постоянно вызывал среди сопровождавших Его поклонников, но в городе Его появление восторга не произвело. И жители Иерусалима не вышли Ему навстречу с открытыми объятиями. И эта дистанция между Иисусом и Иерусалимом с его храмом отражена в заключительном замечании нашего евангельского отрывка: «И вошел Иисус в Иерусалим и в храм; и, осмотрев всё, как время уже было позднее, вышел в Вифанию с двенадцатью».

Попутно из этого последнего стиха мы узнаем нечто о двенадцати: они были с Ним; они, должно быть, уже совершенно ясно сознавали, что Иисус идет на верную гибель, и, как им, должно быть, казалось, – ищет смерти. Иногда мы критикуем Его учеников за то, что они были недостаточно верны Ему в последние дни. Но тот факт, что они в тот момент были с Ним, говорит в их пользу. Хотя они понимали совсем немногое из происходившего, они находились рядом с Ним.

Беседа 28.

2. Бесплодная смоковница.

11.12-14 — «На другой день, когда они вышли из Вифании, Он взалкал; и, увидев издалека смоковницу, покрытую листьями, пошел, не найдет ли чего на ней; но, придя к ней, ничего не нашел, кроме листьев, ибо еще не время было собирания смокв. И сказал ей Иисус: отныне да не вкушает никто от тебя плода вовек! И слышали то ученики Его».

Эти три стиха относятся к самым трудным и самым спорным во всем Евангелии от Марка, потому что они сообщают о поведении Иисуса Христа, которое не было для Него характерно. Проклятие как-то не вяжется с привычным образом Иисуса. Неизбежно возникает вопрос: какой смысл было так злиться на смоковницу? Разве не бессмысленно искать на ней плоды в то время, когда их время еще не пришло? Поскольку эти вопросы действительно трудные, в научной экзегезе мы находим разные объяснения этого евангельского текста.

1. Символическое толкование. По убеждению многих экзегетов, в этой истории речь идет не о реальном происшествии в жизни Иисуса Христа, но о рассказе, который возник на основе пророческих текстов и с самого начала символически относился к Израилю.

В пользу такого понимания может свидетельствовать несколько странный факт: Иисус – и только Он – «взалкал», то есть уже утром почувствовал голод, хотя в Вифании Он остановился на ночлег в гостеприимном доме, о чем говорится в других евангельских местах (обед в Вифании (Мк_14.3); жители Вифании – друзья Иисуса (Ин_11.1–2). Но прежде всего в пользу символического понимания рассказа говорит то, что Израиль в своем плодоношении и неплодоношении действительно часто сравнивался со смоковницей или ее плодами.

Так, например, пророк Михей жалуется:

«Горе мне! ибо со мною теперь – как по собрании летних плодов,

как по уборке винограда:

ни одной ягоды для еды,

ни спелого плода смоковницы,

которого желает душа моя.

Не стало милосердых на земле,

нет правдивых между людьми...» (Мих_7.1–2).

Похожее мы читаем у пророка Иеремии:

«Хочу собрать у них урожай, говорит Господь,

– нет ни одной виноградины на лозе,

– ни смоквы на смоковнице,

и лист ее увял.

Потому отдам ее опустошителю» (Иер_8.13).

Как в положительном, так и в отрицательном смысле образ смоковницы встречается и у пророка Осии:

«Как виноград в пустыне,

Я нашел Израиля;

как первую ягоду на смоковнице, в первое время ее,

увидел Я отцов ваших, –

но они пошли к Ваал-Фегору

и предались постыдному,

и сами стали мерзкими, как те, которых возлюбили...

Все зло их в Галгале:

там Я возненавидел их

за злые дела их;

изгоню их из дома Моего,

не буду больше любить их;

все князья их – отступники.

Поражен Ефрем; иссох корень их, –

не будут приносить они плода» (Ос_9.10,15–16)

Так что было бы вполне оправданным «бесплодную смоковницу» понимать символически, применительно к Израилю. Но при таком понимании возникают новые трудности:

Во-первых, в Ветхом Завете нет ни одного символического проклятия смоковницы – даже там, где Бог собирается отдать неплодное дерево «опустошителю» (Иер_8.13). Что же побудило первых христианских рассказчиков к столь реалистическому описанию?

Во-вторых, даже если видеть в этой истории только символическое повествование, остается удивительным, что рассказчик и, главное, слушатели могли представить себе такую гневную и непреклонную реакцию Иисуса.

В-третьих, не оставляет ли символическая интерпретация именно этой истории неприятное чувство, будто здесь некое желание как бы нереальностью, символизмом слов «оправдать» Иисуса, чтобы сохранить привычный образ «милосердного и доброго Иисуса»?

2. Реалистически-символическое толкование. Другие экзегеты не признают чисто символическое толкование и не видят причин сомневаться в том, что Иисус мог действительно совершить такое чудо-наказание дерева. Впрочем, они считают вероятнее, что чудо это как таковое случилось не перед Пасхой, а когда-то во время сбора урожая смокв, и только потом было поставлено в связь с пасхальным посещением Иисусом Иерусалима. В этом случае чудо лишь позднее могло быть истолковано символически и отнесено к Иерусалиму и храмовому культу в нем. Такой разрыв во времени (между событием и символическим его толкованием) повлиял на то, что нам трудно из этого чуда-наказания извлечь надежное знание о действительном отношении Иисуса к Его народу и храму.

Но и при этом понимании возникают трудности:

Во-первых, даже если проклятие смоковницы имело место не перед Пасхой, когда Иисус посетил Иерусалим, то какой-то смысл это проклятие должно было иметь? Но какой?

Во-вторых, если в случае этого странного чуда речь просто шла о спонтанной реакции разочарованного или огорченного Иисуса, то какой смысл было раннему христианству сохранять память об этом нетипичном поведении Иисуса, да еще и передавать об этом далее в предании?

В-третьих, если это чудо лишь впоследствии было связано с событиями последнего пребывания Иисуса в Иерусалиме, то что дало повод Евангелисту обратить внимание читателя на то, что «еще не время было собирания смокв» (11.13)? Разве ему не приходило в голову, что он этим добавленным замечанием делает всю историю еще непонятнее?

Пожалуй, у нас нет иной возможности, кроме как извлечь смысл этой короткой истории из контекста, в котором нам ее сообщил Марк. У него, разумеется, не было никакого сомнения в историчности его рассказа. И у нас нет никакой особой необходимости, отказывать рассказу Марка в историчности.

При истолковании Мк_11.12–14 обращает на себя внимание следующее:

1. Проклятие смоковницы для Марка однозначно стоит в связи со вторым походом Иисуса в Иерусалимский храм. Ведь оно случилось на второй день. А в первый день Входа в Иерусалим Иисус уже был в храме до позднего вечера и всё там осмотрел (11.11). Так что теперь Он пошел туда подготовленный.

2. Произнесенное Иисусом проклятие у Марка – не последнее Его слово. Ведь без разговора между Петром и Иисусом на третий день (11.20–25) проклятие смоковницы остается непонятным. Там говорится: «Поутру, проходя мимо, увидели, что смоковница засохла до корня. И, вспомнив, Петр говорит Ему: Равви! посмотри, смоковница, которую Ты проклял, засохла».

3. История начинается с замечания о том, что Иисус «взалкал», был голоден. Это замечание отнюдь не допускает только символическое понимание. (Даже если Иисус и Его ученики позавтракали у их хозяина в Вифании, такое чувство голода возможно именно у Того, Кто с нетерпением ждет решительных событий. Предстоящее столкновение не обязательно должно лишить аппетита, оно может аппетит и вызвать!). По причине голода Иисуса привлекла смоковница, которая уже пустила листья, и Он стал искать на ней плодов. (Замечание стиха 13 о неподходящем времени для поиска плодов и в самом деле имеет смысл только для времени Пасхи, так как в это время года еще не на всех смоковницах и листья-то появляются!).

Но ведь Иисус Христос был галилеянином. А в мягком и теплом климате Галилеи всё совсем по-другому, чем в Иерусалиме с его зимой. Там смоквы собирают 10 месяцев в году. Совсем неудивительно, что Иисус стал искать плоды на зеленеющей смоковнице: «Но, придя к ней, ничего не нашел, кроме листьев, ибо еще не время было собирания смокв».

Однако в таком случае разве не понятна реакция Иисуса? Конечно, понятна. Ведь Он шел в храм, и по дороге размышлял. В Его голове давно созрел приговор и храму и храмовому богослужению. Теперь эта мысль внезапно нашла подтверждение на наглядном примере.

Ведь что предлагал «алчущему» Израилю его храм, который притягивал людей издалёка? Как и бесплодная смоковница, он не предлагал «ничего»! И теперь Иисус решил положить конец такому положению дел: «И сказал ей Иисус: отныне да не вкушает никто от тебя плода вовек!».

Итак, мы в нашем рассказе имеем дело с одним из пророческих символических действий. В этом драматическом пророчестве осуждаются две вещи.

Во-первых, осуждаются обещания, за которыми не следует исполнение. Листья на деревьях можно принять за обещания плодов, но плодов на дереве не оказалось. Все это явно относится к истории Израиля. Можно извлечь урок и для каждого отдельного человека. Через весь Новый Завет красной нитью проходит мысль, что человек может быть узнан лишь по плодам его жизни. «По плодам их узнаете их» (Мф_7.16). «Сотворите же достойные плоды покаяния» (Лк_3.8). «Не всякий, говорящий мне: Господи! Господи! войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного» (Мф_7.21).

Во-вторых, осуждается религия, не подкрепленная действиями. В данном случае речь идет конкретно о том, что храмовое богослужение Израиля для Иисуса не имело больше никакого значения! Оно не могло отныне дать ничего! И доказательство этому предлагает следующий рассказ об очищении храма.

3. Иисус в храме: протест и сопротивление.

11.15-19 — «Пришли в Иерусалим. Иисус, войдя в храм, начал выгонять продающих и покупающих в храме; и столы меновщиков и скамьи продающих голубей опрокинул; и не позволял, чтобы кто пронес через храм какую-либо вещь. И учил их, говоря: не написано ли: дом Мой домом молитвы наречется для всех народов? а вы сделали его вертепом разбойников. Услышали это книжники и первосвященники, и искали, как бы погубить Его, ибо боялись Его, потому что весь народ удивлялся учению Его. Когда же стало поздно, Он вышел вон из города».

Если мы будем исходить из того привычного образа, который встает перед нашими глазами, когда мы вспоминаем, например, о картинах художников или о фильмах, где изображается изгнание торгующих из храма, то понятно и поведение Иисуса, и Его обоснование столь необычных действий. Мы полностью согласны с поступком Иисуса, если даже некоторых несколько и коробит применение насилия. Однако, в нашем согласии с поведением Иисуса, мы часто представляем себе всю картину несколько превратно. И по этому поводу надо сделать несколько примечаний.

Мы сможем лучше представить себе все это, если будем иметь хорошее представление о расположении храма и его дворов. Перед храмом (хиерон, святилищем) находился большой двор язычников, в который мог войти каждый, будь то иудей или язычник. По внутреннему краю двора язычников проходила низкая стена, в которую были вделаны таблички, предупреждавшие, что за преступление этой черты язычнику грозит смертная казнь. Следующий двор назывался двором женщин. Он назывался так, потому что дальше могла проходить лишь израильская женщина, хотевшая принести жертву. Далее шел двор израильтян. В самом центре находился двор священников. Собственно храм (наос), стоял во дворе священников. Вся территория со всеми дворами была святым местом или святилищем, хиерон, а само здание во дворе священников – храмом, наос.

Описанный эпизод произошел вне собственно храма, но – во дворе язычников. Во времена Иисуса Христа в нем царила атмосфера купли и продажи, делавшая невозможным молитву и медитацию. Но еще хуже было то, что торговля эта была чистым обиранием паломников. Каждый иудей должен был платить в год храмовый налог в размере половины сикля, то есть около двухдневного заработка поденного работника. И этот налог нужно было платить особой монетой. Для будничных целей употреблялись греческие, римские, сирийские, египетские, финикийские и тирские монеты, а этот налог в период Пасхи следовало платить храмовым сиклем. На Пасху иудеи приезжали в Иерусалим со всего тогдашнего света со всевозможными монетами. Имперские монеты использоваться в храме не могли, так как на них было изображение императора. Поэтому они считались ритуально нечистыми, покупать на них жертву, предназначенную для Бога, было никак нельзя. Их-то и следовало обменивать на храмовые монеты. При обмене своих денег на храмовые полсикля паломники должны были платить меновщику комиссионный сбор в размере 1/12 сикля, а если их монета превышала сумму налога и им полагалась сдача, они должны были платить еще 1/12 сикля. Так что большинство паломников платило эти 1/6 сикля в придачу к налогу в 1/2 сикля, то есть еще примерно половину дневного заработка, что для большинства много значило.

Что касается жертвенных животных: Не следует думать, что в храме, даже во внешнем дворе язычников, продавали скот для жертвоприношений. Нет. Согласно правилам, торговля животными не могла производиться на храмовой горе, и даже в Иерусалиме, но только вне городских стен, перед воротами в город. Исключение делалось только для продажи голубей. Их покупателями чаще всего были женщины, которые после удачных родов обязаны были принести «принести в жертву, по реченному в законе Господнем, две горлицы или двух птенцов голубиных» (Лк_2.24). Любое животное для жертвоприношения должно было быть без пороков. Голубей можно было купить довольно дешево в городе, но храмовые блюстители обязательно нашли бы у них дефекты, и потому молящимся рекомендовалось покупать их в лавках в храмовом дворе язычников, хотя цена там приблизительно в 20 раз превышала их стоимость в городе. Все выглядело как чистый обман, но, что еще более усугубляло ситуацию, вся эта купля-продажа была сосредоточена в руках семьи первосвященника Анны. Иудеи сами уже давно видели это злоупотребление. В Талмуде сказано, что раввин Симон бен Гамалиил услышав, что пара голубей в храме стоит золотой, потребовал, чтобы цена была снижена до серебряной монеты.

Кроме голубей разрешена была также торговля прочими жертвенными приношениями: мукой, хлебом, оливковым маслом, солью и вином. Когда мы читаем о «продающих и покупающих», то иногда думаем о лавках в наших храмах, в которых продаются всякие сувениры, церковные принадлежности, книги и так далее. Но это не так. В лавках Иерусалимского храма не продавали сувениры и вообще предметы, которые потом люди могли вынести из храма домой. – Только вещества для жертвоприношений!

Зрелище того, как обманывают бедных паломников, вызвало гнев Иисуса. Для характеристики храмовых дворов Иисус употребил очень яркую метафору. «Не написано ли: дом Мой домом молитвы наречется для всех народов? а вы сделали его вертепом разбойников». Дорога из Иерусалима в Иерихон пользовалась дурной славой из-за разбойников. Эта узкая и извилистая дорога проходила среди горных ущелий. В горах было много пещер (по-славянски, вертепов), в которых путников поджидали разбойники, и Иисус как бы сказал: «В храмовых дворах разбойники пострашнее тех на дороге в Иерихон».

И еще: Иисус «не позволял, чтобы кто пронес через храм какую-либо вещь». В сборнике законов Мишна было записано: «Никто не должен входить на храмовую гору с вещами или в сандалиях, или с котомкой, или с мешком, или с пылью на ногах, либо проходить через храмовый двор, чтобы сократить себе дорогу». Иисус напоминал иудеям об их собственных законах: к этому времени иудеи столь мало думали о святости наружных дворов храма, что пользовались ими в качестве путей сообщения, бегая по своим делам. Иисус обратил их внимание на их же законы и процитировал им их же пророка. У Исаии сказано:

«И сыновей иноплеменников, присоединившихся к Господу, чтобы служить Ему ... Я приведу на святую гору Мою и обрадую их в Моем доме молитвы; всесожжения их и жертвы их будут благоприятны на жертвеннике Моем, ибо дом Мой назовется домом молитвы для всех народов» (Ис_56.6–7).

Итак, что же вызвало у Иисуса Христа такой гнев?

1. Он гневался из-за того, что в храме обирали паломников.

2. Его огорчало осквернение святого места Божия.

3. Возможно, гнев Иисуса был еще более основательным: Если в цитировании пророка Исаии «дом Мой назовется домом молитвы для всех народов» подчеркнуть последние слова «для всех народов», то вполне может быть, что гнев Иисуса был вызван исключительно иудейским характером богослужения, и Он хотел напомнить иудеям, что Бог любит не только их, но весь мир!

Беседа 29.

Иисус в храме: протест и сопротивление. Продолжение.

11.15-19 — «Пришли в Иерусалим. Иисус, войдя в храм, начал выгонять продающих и покупающих в храме; и столы меновщиков и скамьи продающих голубей опрокинул; и не позволял, чтобы кто пронес через храм какую-либо вещь. И учил их, говоря: не написано ли: дом Мой домом молитвы наречется для всех народов? а вы сделали его вертепом разбойников. Услышали это книжники и первосвященники, и искали, как бы погубить Его, ибо боялись Его, потому что весь народ удивлялся учению Его. Когда же стало поздно, Он вышел вон из города».

Гнев Иисуса Христа на торговцев и продавцов, на обменщиков денег и продающих голубей в храме современниками должно было, как ни странно, почти неизбежно восприниматься как нападки на храмовый жертвенный культ. И разве могли «книжники и первосвященники» смотреть на все это и при этом бездействовать, особенно если всё это происходило в их непосредственной близости, во дворе язычников святилища?

Сейчас мы несколько внимательнее посмотрим на некоторые особенности прочитанного отрывка. Мы уже обсуждали стих, в котором говорится, что Иисус «не позволял, чтобы кто пронес через храм какую-либо вещь». Мы объясняли это место Евангелия следующим образом: Иудеи мало думали о святости наружных дворов храма, что пользовались ими в качестве путей сообщения, бегая по своим делам, что было запрещено законом. Поэтому, Иисус, Которого огорчало осквернение святого места Божия, обратил внимание иудеев на их же собственные законы. – Однако, как показали новейшие исследования этого вопроса, все не так просто!

Вот в чем дело: во время Пасхального праздника наряду с обязательным участием в богослужении и в жертвоприношении происходило также зримое представление священных сосудов, которые c этой целью выносились во внешний двор храма. Это зрелище манило народ в храм. Об этом свидетельствуют законы того времени.

Теперь обратим внимание, какое слово употреблено в оригинальном Евангелии от Марка, которое у нас переведено как «какую-либо вещь»: «не позволял, чтобы кто пронес через храм какую-либо вещь». Там употреблено слово skeu/oj, то есть «сосуд». Так и в славянском переводе: и не даяше, да кто мимонесет сосуд сквозе церковь. Если речь идет о священных сосудах (стол с хлебами предложения, светильник, кадильница), о тех сосудах, которые выносились из храма и демонстрировались паломникам, то замечание Евангелиста приобретает иной смысл, нежели простой упрек нерадивым, спешащим по своим делам иудеям. Своими возмущенными и запретительными словами Иисус переступал дорогу тем, кто хотели впечатлить народ великолепием культа, чтобы народ удивлялся. Но в последующих стихах сказано: «И учил их» и «весь народ удивлялся учению Его». Удивлялся не сосудам, а учению. Что это означает? На место культа, в котором священники из верующих делали зрителей, Иисус Христос ставил учение – Его учение! Такое поведение Иисуса Христа было очень вызывающим и ниспровергающим основы! Поскольку это принципиально важный вопрос, бросим взгляд на понимание культа во времена Иисуса Христа.

О значении храмового культа.

Благодарить Бога жертвой было самим собою разумеющимся делом уже для Каина и Авеля, Ноя и патриархов Израиля. И в то время, когда Израиль колебался между почитанием его Бога Яхве и богов Ханаана, жертва давала возможность привязать сердца израильтян к Господу:

«Всё, разверзающее ложеснa, Мне, как и весь скот твой мужеского пола, разверзающий ложеснa, из волов и овец; ... пусть не являются пред лице Мое с пустыми руками. ... Три раза в году должен являться весь мужеский пол твой пред лице Владыки, Господа Бога Израилева, ... Самые первые плоды земли твоей принеси в дом Господа Бога твоего» (Исх_34.19–202,3.26).

Когда израильтяне приносили жертвы Яхве, а не Ваалу, – в благодарение и как прошение дальнейшего благословения, – они провозглашали Его как единственного истинного подателя жизни. Самый яркий пример этому – замечательная история пророка Илии в 3_Цар_17–18.

Бога не нуждается в том, чтобы Его кормили.

Конечно, дары, приносимые израильтянами Богу, и культ, празднуемый ими для Его почитания, не привязывали людей автоматически к Богу. И, разумеется, ошибочно было бы предполагать, что Бога можно «кормить» этими дарами. Было утрачено чутьё, по какой причине Бог желает привязать к Себе Свой народ. Так пришло время пророков Амоса и Осии, Михея и Исаии:

«Слушайте слово Господне, ...

К чему Мне множество жертв ваших?

говорит Господь.

Я пресыщен всесожжениями овнов

и туком откормленного скота,

и крови тельцов и агнцев и козлов не хочу.

Когда вы приходите являться пред лице Мое,

кто требует от вас, чтобы вы топтали дворы Мои?

Не носите больше даров тщетных:

курение отвратительно для Меня;

новомесячий и суббот,

праздничных собраний

не могу терпеть: беззаконие – и празднование!

Новомесячия ваши и праздники ваши

ненавидит душа Моя:

они бремя для Меня;

Мне тяжело нести их.

И когда вы простираете руки ваши,

Я закрываю от вас очи Мои;

и когда вы умножаете моления ваши,

Я не слышу:

ваши руки полны крови.

Омойтесь, очиститесь;

удалите злые деяния ваши от очей Моих;

перестаньте делать зло;

научитесь делать добро,

ищите правды,

спасайте угнетенного,

защищайте сироту,

вступайтесь за вдову» (Ис_1.10–17).

Еще более ясно и понятно предостерегает свой народ пророк Иеремия: нельзя путать две вещи – посещение храма и богослужение с исполнением воли Божией:

«Слово, которое было к Иеремии от Господа: стань во вратах дома Господня и провозгласи там слово сие и скажи: слушайте слово Господне, все Иудеи, входящие сими вратами на поклонение Господу. Так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: исправьте пути ваши и деяния ваши, и Я оставлю вас жить на сем месте. Не надейтесь на обманчивые слова: «здесь храм Господень, храм Господень, храм Господень». Но если совсем исправите пути ваши и деяния ваши, если будете верно производить суд между человеком и соперником его, не будете притеснять иноземца, сироты и вдовы, и проливать невинной крови на месте сем, и не пойдете во след иных богов на беду себе, – то Я оставлю вас жить на месте сем, на этой земле, которую дал отцам вашим в роды родов. Вот, вы надеетесь на обманчивые слова, которые не принесут вам пользы. Как! вы крадете, убиваете и прелюбодействуете, и клянетесь во лжи и кадите Ваалу, и ходите во след иных богов, которых вы не знаете, и потом приходите и становитесь пред лицем Моим в доме сем, над которым наречено имя Мое, и говорите: «мы спасены», чтобы впредь делать все эти мерзости. Не соделался ли вертепом разбойников в глазах ваших дом сей, над которым наречено имя Мое? Вот, Я видел это, говорит Господь. Пойдите же на место Мое в Силом, где Я прежде назначил пребывать имени Моему, и посмотрите, что сделал Я с ним за нечестие народа Моего Израиля. И ныне, так как вы делаете все эти дела, говорит Господь, и Я говорил вам с раннего утра, а вы не слушали, и звал вас, а вы не отвечали, – то Я так же поступлю с домом сим, над которым наречено имя Мое, на который вы надеетесь, и с местом, которое Я дал вам и отцам вашим, как поступил с Силомом. И отвергну вас от лица Моего, как отверг всех братьев ваших, все семя Ефремово» (Иер_7.1–15).

Искупительная жертва.

Когда пророчество Иеремии вскоре сбылось, в Израиле возникло новое понимание храмового богослужения. Ибо отныне невозможно было игнорировать следующее: избавиться от самих заповедей Божиих невозможно! Они непреложны. Но ведь не всегда можно было и удовлетворить их требованиям! Неужели неизбежны новые катастрофы? суды Божии, в которых Израиль понесет следствия своих деяний?

Жертвы в этой ситуации обрели новое значение. А именно, если некий грешник, совершив проступок, приходил в храм с жертвой, то не становилась ли тогда эта жертва доказательством того, что грешник желал вернуться, обратиться к Богу, возобновить свою связь с Ним и быть Ему послушным?

Так укрепилось убеждение (сначала в кругу священников) в том, что Бог даровал Израилю храмовый культ на горе Синай прежде всего для того (Исх_25–31), чтобы Израиль, несмотря на свои грехи и преступления, имел возможность и далее жить, жить в союзе с Богом.

Жертвы отныне понимались как то условие, которое израильтяне должны были исполнять, чтобы искупить себя из той гибельной судьбы, которую они снова и снова навлекали на себя своими преступлениями! Жертвы понимались как условие того, что Бог отказывался от Своего права в отношении Израиля! Поэтому жертвы, день за днем приносимые в храме, служили искуплению преступлений всего народа и каждого израильтянина в отдельности: искупление жизни, право на которую по собственной вине потеряно!

Какое интересное наблюдение! Ветхозаветный Израиль полагал, что своими преступлениями он утратил право на жизнь, и, чтобы сохранить себе жизнь, приносил искупительные жертвы. Сегодня наши законы без всяких жертвоприношений настоятельно утверждают право на жизнь как одно из основных прав человека! Насколько разные миропонимания и понимания человека в мире перед лицом Божиим!

Вот только если мы примем во внимание, что храмовое богослужение было для Израиля воистину небесным даром, которым Бог желал освободить Свой народ от последствий его грехов и преступлений, только тогда мы поймем, почему «книжники и первосвященники» столь остро реагировали на поведение Иисуса в храме.

И когда Иисус «начал выгонять продающих и покупающих в храме», и когда Он «опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих голубей», тогда это было воспринято как преступление против того единственного, что могло сохранить и гарантировать существование народа Божия!

Иисус Христос смотрел на все это совсем иначе.

Язычникам, как мы уже упоминали, было запрещено входить в храм – и, собственно, ничто в поведении Иисуса не свидетельствовало о том, что Он хотел изменить именно это положение. Язычники – это была «не Его тема». Однако язычникам никто не запрещал совершать паломничество в Иерусалим, чтобы молиться Богу и жертвовать на храм – и они часто делали, хотя они и знали, что им нет доступа в храм и они не имеют права вкушать от тех жертв, которые они от своего имени в храм приносили.

Поэтому, когда Иисус оправдывал Свое поведение в храме пророческими цитатами – «Не написано ли: дом Мой домом молитвы наречется для всех народов? а вы сделали его вертепом разбойников» (ср. Ис_56.7 и Иер_7.11), – то речь у Него не шла о том, чтобы дать и язычникам возможность поклоняться Господу Богу и молиться Ему. Они и так это с известными ограничениями делали. Не молитва язычников Господу была проблемой для Иисуса Христа, но само храмовое богослужение Израиля. Почему? – Потому что оно в то время, невзирая на многочисленные жертвы и пение псалмов, мало чем отличалось от богослужения времен пророка Иеремии: «Как! вы крадете, убиваете и прелюбодействуете, и клянетесь во лжи ... и потом приходите и становитесь пред лицем Моим в доме сем, над которым наречено имя Мое, и говорите: «мы спасены», чтобы впредь делать все эти мерзости. Не соделался ли вертепом разбойников в глазах ваших дом сей, над которым наречено имя Мое?».

Конечно, все они, собравшиеся, верили Богу, даровавшему Своему народу храм и литургию. Но вера-то эта была ложной – не вера, а почти языческое обрядоверие. Молящиеся и жертвующие, не слишком-то задумываясь, верили в автоматическое действие богослужения. И то, что храм был домом молитвы, для Иисуса Христа означало не то, что в храме произносятся молитвы, но то, что люди в нем должны быть готовы приблизиться к Богу и сделать Его волю основанием своей повседневной жизни. Поэтому он такой литургии противопоставил Свое учение.

Сила веры, а не чуда.

11.20-26 — «Поутру, проходя мимо, увидели, что смоковница засохла до корня. И, вспомнив, Петр говорит Ему: Равви! посмотри, смоковница, которую Ты проклял, засохла. Иисус, отвечая, говорит им: имейте веру Божию, Аминь говорю вам, если кто скажет горе сей: поднимись и ввергнись в море, и не усомнится в сердце своем, но поверит, что сбудется по словам его, – будет ему[, что ни скажет]. Потому говорю вам: всё, чего ни будете просить в молитве, верьте, что получите, – и будет вам. И когда стоите на молитве, прощайте, если что имеете на кого, дабы и Отец ваш Небесный простил вам согрешения ваши. [Если же не прощаете, то и Отец ваш Небесный не простит вам согрешений ваших.]»

Итак, Евангелие снова возвращает нас к несчастной смоковнице, которая, как оказалось, действительно засохла. И это снова вызывает у нас вопросы. Нам следует, наконец, окончательно разобраться в этой истории с проклятием смоковницы и подвести некие итоги.

Мы уже говорили, что история с проклятием смоковницы, с одной стороны, простая, но, с другой стороны, одно из самых трудных мест в Евангелиях. Обсуждался вопрос о том, действительно ли Иисус проклял некое дерево, и какой смысл в его устах могло иметь это проклятие. Тогда мы склонялись к мнению, что слова Иисуса, вызванные реальным (и естественным) неплодоношением смоковницы, приобрели высший, символический смысл осуждения храмового богослужения Израиля, его бесплодной религиозной практики. Но теперь перед нами новая проблема: Действительно ли по слову Иисуса засохло дерево? Прочитанный нами новый отрывок заверяет нас в том, что да, проклятие осуществилось, чудо свершилось, смоковница засохла.

Странно то, что здесь мы имеем дело с примером использования Христом сверхъестественной силы в разрушительных целях. Еще более странно то, что смоковница по природе не могла давать плодов в это время года, и, тем не менее, Иисус ее проклял, и она погибла. Ведь это – пример несправедливости. – Далее мы читаем о вере, силе веры, о молитве и прощении. Но если с верой и молитвой проклятие еще можно как-то связать, то уж с прощением – никак!

Предлагались разные гипотезы, которые пытались обойти указанные трудности. Например, такая гипотеза: Предполагают, что, возможно, мы здесь имеем дело с отголоском притчи, приведенной в Евангелии от Луки?

«И сказал сию притчу: некто имел в винограднике своем посаженную смоковницу, и пришел искать плода на ней, и не нашел; и сказал виноградарю: вот, я третий год прихожу искать плода на этой смоковнице и не нахожу; сруби ее: на что она и землю занимает? Но он сказал ему в ответ: господин! оставь ее и на этот год, пока я окопаю ее и обложу навозом, – не принесет ли плода; если же нет, то в следующий год срубишь ее» (Лк_13.6–9). В этой притче Иисус Христос не насылает проклятие, но пророчествует гибель Иерусалима. В своем Евангелии Лука тоже ведь, как и Марк, рассказывает о пути Иисуса с учениками в храм непосредственно перед изгнанием там торгующих. Но ни слова о смоковнице в рассказе Луки нет. Зато есть сообщение о том, что Иисус в этот момент снова предсказал гибель Иерусалима, уже не в притче, а прямо! Но как Он это сделал?! Не проклиная, а плача и скорбя! – «И когда приблизился к городу, то, смотря на него, заплакал о нем и сказал: о, если бы и ты хотя в сей твой день узнал, что служит к миру твоему! Но это сокрыто ныне от глаз твоих, ибо придут на тебя дни, когда враги твои обложат тебя окопами и окружат тебя, и стеснят тебя отовсюду, и разорят тебя, и побьют детей твоих в тебе, и не оставят в тебе камня на камне за то, что ты не узнал времени посещения твоего. И, войдя в храм, начал выгонять продающих в нем и покупающих» (Лк_19.41–45).

Поэтому предполагают, что в предании Евангелиста Марка притча о бесплодной смоковнице и предсказание о гибели Иерусалима какими-то путями превратились в чудо проклятия бесплодной смоковницы. Но... такое предположение произвольно, тем более что мы знаем о том, что Евангелие от Марка – самое раннее, и что сам Евангелист использовал свидетельства очевидцев, особенно Апостола Петра. Так что нет, это скорее Лука не пожелал вводить в свое Евангелие смущающую читателя историю, а Марк остался верным факту. Поэтому мы имеем все основания принять этот факт без дополнительных гипотез. Что было – то было! И в разрушительном чуде, описанном в Евангелии от Марка мы должны видеть торжественное предупреждение о том, что на самом деле случится в 70 году, то есть увидеть пророчество о гибели Иерусалима. И иссохшая бесплодная смоковница должна быть воспринята как символ бесплодного Иерусалима, отвергнувшего истинную веру. Что касается смущающего замечания о том, что «еще не время было собирания смокв» (11.13), то, как бы мы ни понимали ботанические причины неплодоношения, само это замечание тоже звучит символично. Оно лишь подчеркивает, что Израиль упустил свой срок эсхатологического посещения Спасителем и Судией. К Израилю пришел его Спаситель, но Израиль не готов к его принятию: он не готов принести плоды своей веры. Речь, конечно, идет не о каждом отдельном израильтянине, но об Израиле как народе Божием в целом, о его религии. Речь идет о вере!

Это дает повод Евангелисту Марку привести три высказывания Иисуса Христа о вере. После императива «Имейте веру Божию!» Он говорит 1) о вере, которая может сдвигать горы, 2) о вере как основе молитвы и 3) о том, что вера не может быть связана с желанием зла кому-либо.

Эти высказывания можно понимать и в связи с сомнениями относительно чуда проклятия смоковницы. Обратим внимание на два из трех высказываний Иисуса. Одно из этих высказываний обращено к тем, кто сомневается в возможности такого чуда. Другое – к тем, кто в нем не сомневается.

1. Всякого, кто сомневается в таком чуде, Евангелие спрашивает о его вере – не о вере в него самого и его силы, но о вере в Бога: «Верю ли я Богу?». Ибо «Аминь говорю вам, если кто скажет горе сей: поднимись и ввергнись в море, и не усомнится в сердце своем, но поверит, что сбудется по словам его, – будет ему» (ст.23).

Разумеется, поскольку речь здесь идет не о том, чтобы верить собственным силам, но о том, чтобы верить Богу, эта вера может быть выражена только в молитвенной просьбе. Только в молитве человек может сказать Богу, как сильно он Ему доверяет: «Потому говорю вам: всё, чего ни будете просить в молитве, верьте, что получите, – и будет вам» (ст.24).

2. Это утверждение важно в ситуации Евангелиста Марка. Христиане были гонимы, им было трудно, и гонимый христианин, вспоминая проклятие Иисусом смоковницы, мог бы однажды прийти к мысли употребить силу веры против своих преследователей. Молитва действует не автоматически, она не должна уподобляться магическим заклинаниям и, к тому же, она не может быть направлена во зло другим. Такое в молитве невозможно! Поэтому: «Когда стоите на молитве, прощайте, если что имеете на кого, дабы и Отец ваш Небесный простил вам согрешения ваши» (ст.25). Молитва ожесточенного человека не может проникнуть сквозь стену его вражды. Бог есть любовь. Если же человек строит все на враждебности, он воздвигает стену между собой и Богом. Чтобы получить ответ на свою молитву такой человек должен сначала просить Бога очистить его сердце от духа враждебности и вложить в него дух любви. Лишь после этого он может обращаться к Богу, и Бог может ответить ему. Здесь утверждается мысль: Вера не есть чудесное оружие против кого-то. Наше Евангелие говорит это всем тем, кто не сомневается в чудесной власти веры и силе молитвы.

Беседа 30.

5. Вопрос о власти Иисуса Христа.

11.27-33 — «Пришли опять в Иерусалим. И когда Он ходил в храме, подошли к Нему первосвященники и книжники, и старейшины и говорили Ему: какою властью Ты это делаешь? и кто Тебе дал власть делать это? Иисус сказал им в ответ: спрошу и Я вас об одном, отвечайте Мне; тогда и Я скажу вам, какою властью это делаю. Крещение Иоанново с небес было, или от человеков? отвечайте Мне. Они рассуждали между собою: если скажем: с небес, – то Он скажет: почему же вы не поверили ему? а сказать: от человеков – боялись народа, потому что все полагали, что Иоанн точно был пророк. И сказали в ответ Иисусу: не знаем. Тогда Иисус сказал им в ответ: и Я не скажу вам, какою властью это делаю».

Мы понимаем, что поведение Иисуса Христа в храме было сознательно вызывающим. Не только религиозные руководители, но и простой народ, видевший и слышавший Иисуса, как мы видели, мог быть шокирован. И поэтому вполне логичным было то, что Его к ответу призвали те, кто считался руководителями религиозной жизни Израиля. К Нему подошла группа первосвященников и знатоков Закона, то есть книжников, раввинов и старейшин. Они задали Иисусу вопрос: «По какому праву ты все это делаешь? Кто тебе дал власть делать это?».

Они надеялись поставить Иисуса перед дилеммой: если Он скажет, что поступает Своею властью, они смогут арестовать Его как одержимого манией величия, чтобы Он не причинил еще какого-нибудь вреда. Они могли арестовать Его и в том случае, если бы Он сказал, что делает это властью Божией, обвинив Его в богохульстве и сославшись на то, что Бог никогда не дал бы кому-либо власти нарушать покой и учинять беспорядок в дворах Его дома. Иисус хорошо видел, куда они клонят, и Его ответ поставил их перед еще худшей дилеммой.

Сначала Иисус задал им встречный вопрос: «Сначала Я задам вам вопрос. Ответьте мне, тогда Я скажу вам, по какому праву Я это делаю. Крещение Иоанново с небес было, или от человеков? отвечайте Мне». – Этот вопрос был отнюдь не простым, так сказать, маневром. Нет, этим вопросом Иисус заявлял, что понимание его действий зависит от определенного пред-взятого взгляда на прежнюю жизнь Израиля: было ли крещение Иоанна – всего лишь человеческая идея, или в нем выразилось божественная воля? Иоанн вызывающе утверждал, что иудеи, желающие войти в Царствие Божие, которое вот-вот наступит, должны всё начать сначала, как если бы они были язычниками, впервые познающими Бога. Прав ли был Иоанн, когда он утверждал, что отныне для спасения недостаточно следовать привычным традициям благочестия, или это было всего лишь субъективным суждением религиозного радикала?

Если Иоанн Креститель был прав, то, следовательно, и время храмового культа миновало. Тогда и празднуемое здесь богослужение Израиля больше не в состоянии спасти человека! Тогда празднуемая во всем своем великолепии и при великом участии народа храмовая литургия уже от дней выступления Крестителя преодолена и не отвечает потребностям времени!

Вопрос Иисуса о крещении Иоанна был таким предваряющим вопросом, который, собственно, решал всё. И это прекрасно видели «первосвященники и книжники, и старейшины». Они должны были выбирать из двух зол и поэтому они боялись высказаться ясно и недвусмысленно:

«Они рассуждали между собою: если скажем: с небес, – то Он скажет: почему же вы не поверили ему? а сказать: от человеков – боялись народа, потому что все полагали, что Иоанн точно был пророк».

Кроме того, если бы они сказали, что крещение Иоанново было предопределено Богом, Иисус напомнил бы им, что Иоанн указывал людям на Него, Иисуса, и, следовательно, Ему не нужно других полномочий. То есть, если бы эти члены синедриона признали божественность деятельности Иоанна, они должны были бы признать, что Иисус – Мессия. Поэтому они трусливо «сказали в ответ Иисусу: не знаем. Тогда Иисус сказал им в ответ: и Я не скажу вам, какою властью это делаю».

У кого нет мужества признать, что привычный и определенный образ религиозной жизни больше не отвечает воле Божией, не отвечает тому, что от нас Бог ждет сегодня, и не только ждет, но и делает возможным, – тому действительно не о чем говорить с Иисусом. Таковы люди, не ощущающие знамений времени.

6. Краеугольный камень.

12.1-12 — «И начал говорить им притчами: некоторый человек насадил виноградник и обнес оградою, и выкопал точило, и построил башню, и, отдав его виноградарям, отлучился. И послал в свое время к виноградарям слугу – принять от виноградарей плодов из виноградника. Они же, схватив его, били, и отослали ни с чем. Опять послал к ним другого слугу; и тому камнями разбили голову и отпустили его с бесчестьем. И опять иного послал: и того убили; и многих других то били, то убивали. Имея же еще одного сына, любезного ему, напоследок послал и его к ним, говоря: постыдятся сына моего. Но виноградари сказали друг другу: это наследник; пойдем, убьем его, и наследство будет наше. И, схватив его, убили и выбросили вон из виноградника. Что же сделает хозяин виноградника? – Придет и предаст смерти виноградарей, и отдаст виноградник другим. Неужели вы не читали сего в Писании: камень, который отвергли строители, тот самый сделался главою угла; это от Господа, и есть дивно в очах наших. И старались схватить Его, но побоялись народа, ибо поняли, что о них сказал притчу; и, оставив Его, отошли».

Большинству христиан кажется абсолютно ясным, в чем состояла (и состоит) религиозная несостоятельность иудейского народа: Он отказался принять Иисуса как Мессию и поверить в Него как в Сына Божия. Поэтому многие христиане и стараются убедить иудейских участников разных диалогов прежде всего в этих двух моментах: Иисус был Мессией, и Иисус – Сын Божий.

Предложенная нам притча расставляет несколько иные акценты.

Бог ждал плодов от Израиля.

Мы уже как-то обсуждали вопрос о природе притчей и заключили, что притчу нельзя рассматривать как аллегорию, и что нельзя искать переносный смысл в каждой ее детали. Первоначально притчи Иисуса были предназначены не для чтения, а для пересказа, и смысл их заключался в тех мыслях, которые сразу возникали у людей при первом слушании. Но прочитанная нами сейчас притча является, в некотором смысле, исключением. Это своего рода гибрид аллегории с притчей. Правда, не все детали несут внутреннее содержание, но, в общем, больше, чем обычно. И объясняется это тем, что Иисус говорил образами, составлявшими неотъемлемую часть иудейского мышления.

Уже начало «притчи о злых виноградарях» показывает, что речь в ней идет не о каком-то реальном случае, имевшем место в то время, но об Израиле. Эта аллегория была хорошо известна иудеям. Ведь еще у пророка Исаии виноградник, который не дает достойных плодов, был образом Израиля, который в своей человеческой деятельности не исполнил ожиданий Божиих, разочаровал Бога:

«Воспою Возлюбленному моему

песнь Возлюбленного моего

о винограднике Его.

У Возлюбленного моего был виноградник

на вершине утучненной горы,

и Он обнес его оградою, и очистил его от камней,

и насадил в нем отборные виноградные лозы,

и построил башню посреди его,

и выкопал в нем точило,

и ожидал,

что он принесет добрые грозды,

а он принес кислые ягоды...

Итак Я скажу вам,

что сделаю с виноградником Моим:

отниму у него ограду,

и будет он опустошаем;

разрушу стены его,

и будет попираем,...

Виноградник Господа Саваофа

есть дом Израилев,

и мужи Иуды – лозы,

любимое насаждение Его.

И ждал Он правосудия,

но вот – кровопролитие;

ждал правды,

и вот – вопль бесправного» (Ис_5.1–25 .7).

В притче использованы некоторые детали и выражения из пророка Исаии. Вот виноградник, который был хорошо устроен: он был обнесен оградою, отмечавшей его границы, закрывавшей путь разбойникам и защищавшей от нападения диких зверей. В винограднике был пресс (точило), в котором виноградные гроздья давили ногами, а под прессом стояла бочка, в которой собирался выдавленный сок. Была в винограднике и башня, в которой хранилось вино, в которой жили виноградари, и в период уборки урожая с этой башни они следили, чтобы в виноградник не проникли воры. Иисус в Своей притче, конечно же, говорил об Израиле, и Его иудейским слушателям это было абсолютно ясно. Виноградари символизируют правителей Израиля на протяжении всей его истории. Слуги, посылаемые хозяином виноградника, символизируют пророков. Слуга, или раб Божий – это почетный титул. Так звали Моисея и Давида. Этот же титул часто встречается в книгах пророков. Сын – Сам Иисус.

Когда мы в притче слышим: «И послал в свое время к виноградарям слугу – принять от виноградарей плодов из виноградника» (12.2), то мы должны вспомнить, в каком контексте это говорится:

Незадолго до этого об Иисусе было сказано, что он тщетно искал плодов на смоковнице. И мы из анализа этого евангельского рассказа поняли, что это событие стало метафорой храмового богослужения. Вслед за тем Иисус обратился против храмового культа, и поэтому Его немедленно спросили: По какому праву Он это делает? и Кто наделил Его такой властью? (11.28).

Вот именно после всего этого Иисус и рассказывает притчу об Израиле, который отказывает Богу в ожидаемых плодах.

Да, Бог ожидает плодов! Поэтому Он уже в прошлые времена посылал к Израилю Своих рабов, то есть пророков, – посылал безуспешно. То, что под слугами в притче подразумеваются пророки, слушатели тоже знали из Библии: «С того дня, как отцы ваши вышли из земли Египетской, до сего дня Я посылал к вам всех рабов Моих – пророков, посылал всякий день с раннего утра» (Иер_7.25); «Господь посылал к вам всех рабов Своих, пророков, с раннего утра посылал, – и вы не слушали и не приклоняли уха своего, чтобы слушать» (Иер_25.4); «Ибо Господь Бог ничего не делает, не открыв Своей тайны рабам Своим, пророкам» (Ам_3.7); «Но слова Мои и определения Мои, которые заповедал Я рабам Моим, пророкам, разве не постигли отцов ваших?» (Зах_1.6). Пророков Бог посылал безуспешно. Поэтому теперь Он послал Своего «возлюбленного Сына»: «напоследок послал и его к ним, говоря: постыдятся сына моего» (12.6).

Это место притчи может вызывать трудность. Возникает вопрос, мог ли Иисус действительно говорить о Себе как о Сыне Божием? Не анахронизм ли это? Не являются ли эти слова доказательством того, что притча происходит не от Иисуса, а была придумана ранней Церковью, в которой уже не было сомнения в Богосыновстве Иисуса Христа?

Иисус как Сын.

Из Евангелий нам известно, что Иисус обращался к Богу преимущественно как к Отцу. Например: «Авва Отче! всё возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу, а чего Ты» (Мк_14.36); или «Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам» (Мф_11.25); или «Отче! пришел час, прославь Сына Твоего, да и Сын Твой прославит Тебя» (Ин_17.1). Нам Иисус тоже заповедал именно так обращаться к Богу, – как к Отцу. Меньше обращается внимание на другое: Когда Иисус обращался к Богу как к Отцу, то Он очень четко различал между Моим Отцом и вашим Отцом:

«Не всякий, говорящий Мне: «Господи! Господи!», войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного» (Мф_7.21); «Всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным; а кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным» (Мф_10.32–33); «Кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь» (Мф_12.50); «Он сказал им: зачем было вам искать Меня? или вы не знали, что Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему?» (Лк_2.49); «Я завещаваю вам, как завещал Мне Отец Мой, Царство» (Лк_22.29).

Сравнить с другими местами:

«Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф_5.16); «Да будете сынами Отца вашего Небесного» (Мф_5.45); «Знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него» (Мф_6.8); «Если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших» (Мф_6.15); «Будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд» (Лк_6.36).

Даже в молитве Отче наш мы читаем: «(Вы) молитесь же так: Отче наш, сущий на небесах!» (Мф_6.9). Это различие глубоко проникло в сознание раннего христианства. Это видно из того, что даже в самом позднем Евангелии от Иоанна, когда Воскресший обращается к Марии Магдалине, то Он говорит: «Не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему; а иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему» (Ин_20.17).

Это постоянное различение между «Моим» и «вашим» Отцом понятно только в том случае, если мы примем, что Иисус особым образом осозновал Себя Сыном Своего небесного Отца. При всей Его солидарности с Его народом Он просто не мог говорить так, как если бы между другими людьми и Богом были те же отношения, как между Ним и Богом.

Если же Иисус осознавал Себя Сыном исключительным и для Него очень существенным образом, то вполне понятно, что и в притче, рассказывая о Сыне, Он имел в виду Самого Себя (Мк_12.6). Следует заметить еще следующее: Иисус рассказал притчу о злых виноградарях в конце Своей публичной деятельности, на протяжении которой Ему Самому все яснее и яснее становился смысл Его посланничества и Его путь. Мы ведь помним Его пророчества о Себе: «И начал учить их, что Сыну Человеческому много должно пострадать, быть отвержену старейшинами, первосвященниками и книжниками, и быть убиту, и в третий день воскреснуть» (Мк_8.31). И вот теперь, в конце Своего пути, Он мог в притче все это высказать: Это Он был Сыном хозяина виноградника, Бога, Который через Него все еще хотел найти в Израиле долгожданные добрые плоды. Но...

Они ничего не хотят отдавать!

Реакция первосвященников, книжников и старейшин показала Иисусу, что ответственные работники виноградника вовсе не были готовы удовлетворить желанию хозяина виноградника. Напротив! Они, не колеблясь, убрали бы с дороги Его, Сына и наследника, только бы не уступить Ему виноградник. В этом отношении у Иисуса не было никакого сомнения, и Он им это прямо высказал: «Но виноградари сказали друг другу: это наследник; пойдем, убьем его, и наследство будет наше. И, схватив его, убили и выбросили вон из виноградника. Что же сделает хозяин виноградника? – Придет и предаст смерти виноградарей, и отдаст виноградник другим» (12.7–9). – Здесь Иисус впервые говорит о том, что Его смерть не пройдет бесследно для вождей народа. Ибо «неужели вы не читали сего в Писании: камень, который отвергли строители, тот самый сделался главою угла» (12.10). – Никакое сопротивление «виноградарей» не сможет помешать строительству Божию! Иисус приводит цитату из Пс_117.22–23. Отвергнутый камень станет «краеугольным камнем». Так назывался и угловой камень, лежащий в основании строения, и так называемый «замковый камень» арки или свода, который увенчивал строение и скреплял его. Отвергнутый Сын, Иисус, придаст делу Его Отца устойчивость и завершение.

То, что «виноградари» отказывали Богу в плодах, которых Он ожидал от Своего виноградника, от Израиля, это в глазах Иисуса означало несостоятельность религиозных предводителей Его народа. Но какие плоды здесь имелись в виду? Этот вопрос обсуждается в следующих отрывках.

Беседа 31.

7. Подать кесарю.

12.13-17 — «И посылают к Нему некоторых из фарисеев и иродиан, чтобы уловить Его в слове. Они же, придя, говорят Ему: Учитель! мы знаем, что Ты справедлив и не заботишься об угождении кому-либо, ибо не смотришь ни на какое лице, но истинно пути Божию учишь. Позволительно ли давать подать кесарю или нет? давать ли нам или не давать? Но Он, зная их лицемерие, сказал им: что искушаете Меня? принесите Мне динарий, чтобы Мне видеть его. Они принесли. Тогда говорит им: чье это изображение и надпись? Они сказали Ему: кесаревы. Иисус сказал им в ответ: отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу. И дивились Ему».

Итак Бог ожидает «Своей части плодов из виноградника» (12.2). Но что под этим понимается?

Первый ответ дает отрывок, в центре которого стоит вопрос о кесаревой подати. Не случайно то, что вопрос этот поставлен в Иерусалиме, а не где-нибудь в Галилее.

Некогда Ирод Великий правил Палестиной, как зависящий от Рима царь. Он платил Риму дань. Ирод был верен Риму, римляне уважали его и предоставляли ему значительную свободу. После смерти Ирода в 4 году до Р.Х. Иудеей управлял один из его сыновей Архелай. В 6 году Р.Х. Архелай, по причине своего жестокого режима, по просьбе делегации из Иудеи получил отставку. Кесарь Август сослал его в Галлию. После этого та часть иродова наследства, которая находилась под его управлением – Иудея, Самария и Идумея – стала римской провинцией под руководством непосредственно римского прокуратора, так что жители Иудеи отныне должны были платить подушную подать Римскому государству, то есть, в сущности, императору. Прокуратор Иудеи Квириний первым делом провел в стране перепись населения и имущества, чтобы правильно установить размеры налогов. Одна, более спокойная часть населения приняла это как неизбежное зло, но некоему Иуде Галилеянину удалось поднять восстание. Он громогласно заявил, что «налогообложение равносильно введению рабства». Римляне расправились с Иудой как всегда, быстро и основательно, но его боевой клич не угасал. «Никаких налогов римлянам», – это стало лозунгом и паролем всех фанатичных иудеев-патриотов.

Собирали, собственно, три налога.

1. Поземельный налог составлял десятую долю всего зерна и пятую часть урожая вина и фруктов. Этот налог платили частично натурой, частично деньгами.

2. Подоходный налог составлял 1% дохода человека.

3. Подушная подать. Ею облагались все мужчины от четырнадцати до шестидесяти пяти и все женщины от двенадцати до шестидесяти пяти лет. Эта подушная подать составляла один динарий, то есть поденную плату работника. Ее платили все за одну лишь привилегию жить.

Против уплаты этой подати выступили зилоты, то есть те радикальные борцы сопротивления Римскому господству, «у которых, – по свидетельству Иосифа Флавия, – замечается ничем не сдерживаемая любовь к свободе. Единственным руководителем и владыкою своим они считают Господа Бога» (Иуд.Древн. 18.1,6). Фарисеи же платили подать, – хотя и неохотно.

Как же будет решать этот вопрос Иисус? Этот вопрос мог представлять богословский интерес. Но вот только тогда, когда посланные к Иисусу фарисеи и иродиане спросили: «Позволительно ли давать подать кесарю или нет?», их вопрос внешне был отнюдь не богословским.

Вообще фарисеи и иродиане начали с лести: «Учитель! мы знаем, что Ты справедлив и не заботишься об угождении кому-либо, ибо не смотришь ни на какое лице, но истинно пути Божию учишь». Этим они преследовали две цели: рассеять подозрительность Иисуса и не дать Ему возможности уклониться от ответа. В свете всех этих обстоятельств их вопрос представлял собой образец коварства. «Позволительно ли давать подать кесарю или нет?»

Да, внешне вопрос был чисто политический, коварный. Но за политическими вопросами часто могут скрываться и богословские. Иисус это хорошо понимал: и «Он, зная их лицемерие, сказал им: что искушаете Меня?». Они, должно быть, полагали, что поставили Иисуса перед необходимостью выбрать одно из двух равно опасных зол. Если Он скажет, что должно по закону платить налог – Он потерял бы навсегда влияние среди простого народа, и на Него стали бы смотреть как на предателя и труса. Если Он скажет, что противозаконно платить налог, они могли сообщить об этом римлянам и арестовать Его, как революционера. Они, должно быть, были уверены, что устроили Иисусу ловушку, из которой вообще нет выхода. Но Иисус не дал Себя уловить! Вопрос Он решил не на теоретическом уровне, а на практическом: «Принесите Мне динарий, чтобы Мне видеть его. Они принесли. Тогда говорит им: чье это изображение и надпись? Они сказали Ему: кесаревы. Иисус сказал им в ответ: отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (12.15–17). Итак, Иисус сказал: «Принесите Мне динарий». Мы можем, кстати, отметить, что у Него самого не было ни одной собственной монеты. Потом Он спросил, чье на монете изображение; это было изображение Тиберия, портрет царственного императора. То есть деньги, которыми пользовались фарисеи с иродианами, принадлежали, – о чем свидетельствовала и надпись на них, – «Тиберию, кесарю, божественному Августу, сыну Августа». А на обороте динария был еще титул «Верховный первосвященник римского народа».

Ввиду того, что на монете было изображение кесаря и его надпись, считалось, что она является его личной собственностью. Посему Иисус как бы ответил: «Пользуясь монетами Тиберия, вы признаете в Палестине его политическую власть. Но независимо от этого, монеты – его собственность, потому что на ней его изображение и его надпись. Отдавая ему эту монету, вы отдаете ему лишь то, что и так принадлежит ему».

Обладая полным правом на то, что ему принадлежало, кесарь при этом никак не затрагивал прав Господа Бога, Которого Иисус никогда не забывал, и о Котором упомянул и в данной ситуации. «Отдавайте это кесарю, но помните, что существует сфера жизни, которая принадлежит Богу, а не Кесарю». Притязания кесаря, то есть государства, и притязания Бога располагаются не на одной плоскости, не на одном уровне! Их даже нельзя сопоставлять!

Это один из важнейших принципов жизни в государстве, потому что в нем признается как светская, так и религиозная власть. В словах Иисуса Христа одновременно было признаны права государства и свобода совести.

Существование государства в этом мире необходимо. Без государственных законов жизнь людей стала бы хаосом. Без существования государства люди не смогли бы пользоваться многими ценными услугами. Человек не смог бы организовать лично систему водоснабжения, канализацию, транспорт, социальное страхование. Государство предлагает многие услуги, облегчающие и улучшающие жизнь. Под властью Рима Малая Азия и Восток надолго обрели покой и безопасность, каких они никогда не ведали до того, ни после того. Это был пакт Романа – римский мир.

Но все это до определенного предела. На монете было изображение Кесаря, и потому она была его собственностью. Человек же сам несет в себе образ Бога, ибо Бог сотворил человека по образу Своему, и потому человек принадлежит Богу. Из этого неизбежно следует: если государство остается в надлежащих границах и предъявляет к человеку лишь справедливые требования, он должен хранить верность и служить ему. Но, в конечном счете, и государство, и человек принадлежат Богу, и если между требованиями государства и Бога возникает конфликт, превыше всего стоит верность Богу.

Итак, «отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу». Однако у нас может возникнуть вопрос: Что конкретно имеется в виду, когда Иисус говорит «отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу»? Что это – «Божие»? Что принадлежит Богу?

Это не случайно, что в данной ситуации Иисус сказал о правах Божиих, о том, на что претендует Бог, лишь в самых общих чертах.

И тот, кто желает знать, что есть Божие, должен продвинуться дальше и думать несколько глубже. Об этом пойдет речь в следующем отрывке.

8. Бог живых.

12.18-27 — «Потом пришли к Нему саддукеи, которые говорят, что нет воскресения, и спросили Его, говоря: Учитель! Моисей написал нам: если у кого умрет брат и оставит жену, а детей не оставит, то брат его пусть возьмет жену его и восстановит семя брату своему. Было семь братьев: первый взял жену и, умирая, не оставил детей. Взял ее второй и умер, и он не оставил детей; также и третий. Брали ее за себя семеро и не оставили детей. После всех умерла и жена. Итак, в воскресении, когда воскреснут, которого из них будет она женою? Ибо семеро имели ее женою? Иисус сказал им в ответ: этим ли приводитесь вы в заблуждение, не зная Писаний, ни силы Божией? Ибо, когда из мертвых воскреснут, тогда не будут ни жениться, ни замуж выходить, но будут, как Ангелы на небесах. А о мертвых, что они воскреснут, разве не читали вы в книге Моисея, как Бог при купине сказал ему: Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова? Бог не есть Бог мертвых, но Бог живых. Итак, вы весьма заблуждаетесь».

В Евангелии от Марка это единственное место, где речь идет о саддукеях, и здесь они выступают в крайне характерной для них ситуации. Саддукеи не составляли большой партии среди иудеев: это были аристократы и богачи; сюда входили и священники. В первосвященники обычно избирался человек из среды саддукеев. Поскольку саддукеи представляли богачей и аристократов, они, как это часто и бывает, были соглашателями, потому что, прежде всего, хотели сохранить свое богатство, свои удобства и привилегии. Из их среды выходили люди, готовые сотрудничать с римлянами в управлении страной.

В большинстве богословских вопросов они расходились с фарисеями. Так, они признавали только письменные памятники Священного Писания и уделяли главное внимание Пятикнижию, не признавали никаких толкований и всей массы законов и норм традиционного устного права, столь дорогого фарисеям. В своих взглядах саддукеи исходили из Моисеева закона. Есть Тора, – и этого достаточно! Они даже говорили, что на всякие прочие книги Писания у них просто нет времени. На этом основании они не верили ни в бессмертие, ни в бесов, ни в ангелов.

И когда они утверждали, «что нет воскресения», то на своей стороне они имели Тору, то есть пять книг Закона Моисея. Ведь действительно, нигде в Пятикнижии не сказано, что существует воскресение из мертвых! Более того, кое-что в Пятикнижии, казалось, воскресение исключает. Например, заповедь о родственных браках, так называемый закон левирата:

«Если братья живут вместе и один из них умрет, не имея у себя сына, то жена умершего не должна выходить на сторону за человека чужого, но деверь ее должен войти к ней и взять ее себе в жену, и жить с нею, – и первенец, которого она родит, останется с именем брата его умершего, чтоб имя его не изгладилось в Израиле» (Втор_25.5–6).

Поэтому саддукеи подошли к Иисусу с вопросом, который должен был осмеять веру в индивидуальное воскресение. Повторю: В иудейском праве существовал институт, который гласил следующее: Если группа братьев жила вместе, и если один из них умирал, не оставив наследников, его брат должен был взять в жены вдову и воспитать с нею потомство («семя») своему брату. И когда ребенок рождался, он считался потомком первого мужа. Очевидно, этот закон был создан с целью обеспечения двух вещей: чтобы не угасало фамильное имя, и чтобы собственность оставалась в семье. В греческом праве тоже содержались сходные с этой нормы. Так что заданный саддукеями вопрос с историей о семи братьях, конечно, звучит как преувеличение, но в основе его лежал хорошо известный иудеям закон.

Если – по принятым тогда представлениям – будущая жизнь есть улучшенное, усиленное продолжение земной жизни; и если поэтому – по представлениям фарисеев – брак в будущей жизни будет чрезвычайно плодовитым, – то кому из своих семи мужей будет принадлежать женщина после воскресения всех семерых и самой их жены? Для такого случая не существовало никаких правовых объяснений, так как Закон Моисея ничего подобного не предусматривал! Таким образом, вопрос саддукеев, казалось, представляет всю идею о воскресении как анекдот и нелепый абсурд! Но означает ли это что вопрос о воскресении лишен смысла? Нет, это не так, и ответ Иисуса Христа имеет принципиальное значение.

Его ответ распадается, собственно, на две части.

1. Во-первых, Иисус указывает на то, что в «вечной жизни» действуют собственные законы. Поэтому из Библии, которая дает заповеди для современной жизни в нашем мире, мы не можем делать заключения для будущей жизни.

Саддукеи заблуждались, представляя себе небеса по аналогии с землей. Люди всегда поступали так. Охотничьи племена представляли себе вечную жизнь на небесах благодатным охотничьим угодьем. Какие-нибудь викинги, которые были храбрыми воинами, представляли себе загробный мир как Валгаллу, где они смогут сражаться целыми днями, а по вечерам наслаждаться на пирах, попивая вино из чаш, сделанных из черепов побежденных врагов. Мусульманские кочевники-бедуины, представляли себе небеса местом, где жизнь полна плотских наслаждений. Иудеи боялись и ненавидели море, и потому представляли себе небеса тем местом, где вообще не будет моря. Люди всегда представляли себе небеса так, как им хотелось. Но нельзя забывать слова Апостола Павла: «Не видел того глаз, не слышало того ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1_Кор_1.9).

И вот Иисус Христос затрагивает, так сказать, один из принципов воскресения. Он заявляет, что после воскресения старые физические законы уже не будут действительны. «Ибо, когда из мертвых воскреснут, тогда не будут ни жениться, ни замуж выходить, но будут, как Ангелы на небесах». Воскресшие подобны ангелам, и физические проблемы, такие как брак и женитьба, вообще не будут иметь к ним никакого отношения. О жизни грядущей нельзя мыслить в категориях нынешней жизни. И надо сказать, эти вопросы поднимались в иудейской апокалиптической литературе того времени. Так, в Книге Еноха есть обещание: «Вам будет великая радость, как ангелам небесным». В Апокалипсисе от Варуха сказано, что праведный станет «подобным ангелам», да и в писаниях раввинов было сказано, что в будущей жизни «нет еды, пития, деторождения, деловых отношений, ревности, ненависти и ссор, но праведные будут восседать с венцами на голове во славе Божией».

2. Во-вторых, Иисус касается самого факта вечной жизни и воскресения. По словам Иисуса, саддукеи заблуждаются, «не зная Писаний, ни силы Божией». Они не верят в то, что Бог обладает силой сотворить жизнь из смерти и осуществить то, что невозможно себе и представить. Это потому, что они плохо знают и не понимают текст Писания, того самого Пятикнижия Моисея, которое они ставят выше всего остального!

Далее Иисус берет Свое доказательство в Пятикнижии, которое саддукеи так высоко ценили и утверждали, что в нем нет никаких свидетельств о бессмертии.

В чем же они заблуждаются?

Дело вот в чем, – и на это обычно не обращают внимания в популярных толкованиях Евангелия. Тот, кто придерживается только буквы Библейского текста, тот вряд ли заметит, что Иисус Христос, цитируя слова из книги Исхода «Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова» (Исх_3.6), напоминает о том, что слова эти сказаны Богом Моисею при купине. Именно тогда Бог открыл Моисею Свое великое Имя «Я есмь Сущий» (так в греческом и в русском переводах). Не входя в подробности обсуждения смысла Имени Божия, здесь нам достаточно указать, что Бог в нем высказывает мысль о Своем вечном бытии. «Я есмь», или «Я есмь Сущий» можно ведь передать другими словами: «Я – вечный», «Я существую вечно».

И далее: кто помнит это, а также помнит о том, сколь неколебимо Бог хранил верность Своему народу, и сколь часто Он спасал народ и отдельных людей от власти смерти, – тот, конечно, может услышать в этом слове Книги Исход больше, нежели говорит его буква. И тогда он поймет, что за словами «Я Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова» стоит мысль: «Я есмь Бог Авраама, и Бог Исаака, и Бог Иакова, Я был таким и остаюсь таким ныне! И потому Авраам, Исаак и Иаков – не ушедшие в прошлое личности! Они и ныне суть. Они и сегодня живут, так как Я есмь их Бог, есмь вечно!».

Другими словами, если Бог и сейчас еще Бог патриархов, то это значит, что они и сейчас еще должны быть живы. А если патриархи живы, то и факт воскресения доказан.

Всякое толкование Писания – сколь бы точно оно ни придерживалось буквы – заблуждение, если оно, это толкование, оставляет без внимания верность Божию (в Писании это именуется «правдой Божией»); заблуждается, если оно оставляет без внимания животворящую силу Божию. Ибо Бог, Который говорит в Писании о том, что Он есть, – «не есть Бог мертвых, но Бог живых» (12.27).

Именно об этом стоит задуматься, если мы хотим выяснить из Писания, каких плодов Бог ожидает от нас, Его народа, Его виноградника (12.2) – и что есть то Божие, которое мы можем Ему отдать: «отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (12.17).

И это обнаруживает и показывает следующий отрывок Евангелия от Марка, в котором говорится о наибольшей заповеди.

Беседа 32.

В конце предыдущего разговора Иисуса с саддукеями было сказано: «Бог не есть Бог мертвых, но Бог живых» (12.27). Живы Авраам, Исаак, Иаков. Живым у Бога может быть каждый. Но что для этого надо делать? Краткий ответ был дан Иисусом перед этим: «отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (12.17). Теперь разъясняется вопрос, что же именно есть то Божие, что мы можем Ему отдать, чтобы иметь жизнь.

9. Наибольшая заповедь.

12.28-34 — «Один из книжников, слыша их прения и видя, что Иисус хорошо им отвечал, подошел и спросил Его: какая первая из всех заповедей? Иисус отвечал ему: первая из всех заповедей: слушай, Израиль! Господь Бог наш есть Господь единый; и возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею, – вот первая заповедь! Вторая подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя. Иной большей сих заповеди нет. Книжник сказал Ему: хорошо, Учитель! истину сказал Ты, что один есть Бог и нет иного, кроме Его; и любить Его всем сердцем и всем умом, и всею душою, и всею крепостью, и любить ближнего, как самого себя, есть больше всех всесожжений и жертв. Иисус, видя, что он разумно отвечал, сказал ему: недалеко ты от Царствия Божия. После того никто уже не смел спрашивать Его».

Надо сказать, что поражение саддукеев в споре с Иисусом о воскресении мертвых должно было обрадовать книжников, потому что книжники и саддукеи недолюбливали друг друга. И вот некий книжник внимательно слушал беседу Иисуса с саддукеями. Ему понравился ответ Иисуса о Боге живых, то есть фактически ответ, который доказывал возможность и реальность воскресения. И теперь этот книжник обратился к Иисусу с вопросом, по которому в школах раввинов часто велись споры. Он спросил Иисуса о том, какова же самая главная, первая заповедь, которую следует исполнять и таким образом отдавать Богу Божие, чтобы быть живым у Бога. Что нужно от нас Богу? Какие плоды мы можем дать Ему, чтобы жить?

Какова же первая заповедь, исполнение которой и должно означать «отдать Богу Божие»? Дело в том, что в иудаизме была двойная тенденция: с одной стороны расширить закон бесконечно до сотен и тысяч правил и норм, с другой стороны – свести весь закон в одно предложение, одно общее положение, так сказать, резюме всего вероучения.

Известен такой глубокомысленный рассказ: Однажды некто попросил рабби Гиллеля наставить его в Законе, стоя на одной ноге. На это Гиллель сказал: «Не делай другому того, чего не хочешь, чтобы делали тебе. Вот тебе и весь Закон, все остальное комментарии. Пойди и поучи». Рабби Акиба однажды сказал: ««Возлюби ближнего, как самого себя» – вот величайший и главный принцип закона». А Симон Праведный выразил это так: «Мир покоится на трех вещах – на Законе, почитании Бога и на делах любви». А вот еще замечательный иудейский рассказ: равви Шаммай учил, что Моисей получил на горе Синай 613 наставлений и указаний: 365 – по количеству дней в году и 248 – по количеству поколений людей. Царь Давид в 24 Псалме свел эти 613 наставлений к одиннадцати. Исаия свел их к шести. Михей свел шесть к трем. Исаия свел эти три к двум. И, наконец, Аввакум сводит их к одному: «Праведный своею верою жив будет» (Авв_2.4).

И такая тенденция понятна: бесспорно, что, с одной стороны, все заповеди – по слову Самого Бога – служат жизни: «Соблюдайте постановления Мои и законы Мои, которые исполняя, человек будет жив» (Лев_18,5). С другой стороны, мы не можем не обратить внимание на то, что не все заповеди воспринимаются равноценными в своей важности. Разве запрет убийства не важнее заповеди отдавать десятину от мяты и тмина? Многие (хотя и не все) книжники в то время были убеждены, что существуют более важные и менее важные аспекты закона, что существуют великие принципы, которые важно понять и запомнить. Как афористично сказал много позже блаженный Августин: «Люби Бога и делай все, что ты хочешь».

Одной из животрепещущих проблем иудейского мировоззрения в то время было, как мы видели из примеров, расположить многие заповеди в определенном порядке по их ценности: «Какая первая из всех заповедей?» (12.28). Исходным пунктом для ответа Иисуса послужило основное исповедание веры иудея: «Слушай, Израиль! Господь Бог наш есть Господь единый» (12.29; Втор_6.4). Это исповедение называется Шема, то есть «слушай». Оно употреблялось в следующих трех случаях.

а) Так всегда начиналась (и сейчас начинается) служба в синагогах.

б) Отрывки из Шемы лежали в хранилищах – филактериях, маленьких кожаных коробочках, которые правоверный иудей носил на лбу и на запястье во время молитвы, напоминая себе о своем исповедании веры.

в) Шема хранилась в маленьком цилиндре, называемом мезуза. Этот цилиндр закреплялся на двери каждого еврейского дома и на двери каждой комнаты в доме, чтобы напомнить иудею о Боге при каждом входе и выходе.

Разумеется, когда Иисус произнес это исповедание веры как первую заповедь, с Ним должен был согласиться каждый иудей. «Господь Бог наш есть Господь единый».

И вот, поскольку Бог – единственный Господь, ответ человека этому единственному, одному Господу может состоять только в одном: в любви, как полной самоотдаче: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею» (12.30). Бог не хочет раздвоенности человека, но хочет его цельности. И именно потому, что Бог ожидает от человека этого одного – полной самоотдачи, от него требуется также и в общении с его ближним только одно, любовь: «Вторая (заповедь) подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя. Иной большей сих заповеди нет» (12.31).

«Люби ближнего твоего, как самого себя» – цитата из Лев_19.18. Но Иисус существенно сократил цитату. В оригинальном тексте слово ближний обозначало иудея, т е. соплеменника. Полная цитата такова: «Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего, но люби ближнего твоего, как самого себя». Это правило не распространялось на язычника, которого вполне можно было ненавидеть. Но Иисус процитировал эти слова без ссылок на иудеев. Он взял старый закон и наполнил его новым смыслом. Кроме того Иисус объединил эти две заповеди. Ни один раввин никогда не делал этого раньше.

Итак, Бог, в конечном счете, через все многочисленные заповеди и постановления хочет только одного – любви человека. Для Иисуса религия значила – любить Бога и любить людей. Он сказал бы, что человек может доказать свою любовь к Богу лишь через свою любовь к людям. Как мы видели, такой взгляд разделяли многие книжники того времени. Более того, слова Иисуса отвечали лучшим стремлениям людей Его времени и Его народа. И такое толкование Закона близко и понятно книжнику, который ответил Иисусу: «Хорошо, Учитель! истину сказал Ты, что один есть Бог и нет иного, кроме Его; и любить Его всем сердцем и всем умом, и всею душою, и всею крепостью, и любить ближнего, как самого себя, есть больше всех всесожжений и жертв» (12.32–33). Да, еще пророк Осия слышал слова Божии: «Я милости хочу, а не жертвы» (Ос_6.6).

Вместе с этим, – по Марку, – дается окончательное обоснование предыдущих размышлений и действий: Поскольку любовь к Богу и ближнему «больше всех всесожжений и жертв», постольку и время храмового богослужения миновало! Поскольку любовь к Богу и ближнему – единственный желанный Богу плод, Бог не является конкурентом государству и его требованиям. И потому Писание правильно понимает только тот, кто имеет мужество слышать в нем призыв того Единого, у Которого речь идет только об одном – о любви, и потому также о вечной жизни, к которой уже причастны Авраам, Исаак и Иаков и прочие праведники, отдававшие себя целиком Богу (12.18–27). «Бог есть Бог живых», и, чтобы иметь жизнь, мы должны отдать Богу Божие – любовь к Нему и к ближнему. Бог – Творец жизни – дает людям Свою свободную любовь. Она – Божия. Ее и надо отдавать Ему.

Кто это постиг, тот «разумный», как оценивает книжника Иисус, и тот «недалеко от Царствия Божия».

10. Что разделяет и что соединяет с Иисусом Христом?

Ответ Иисуса Христа о первой и главной заповеди вызвал радостное понимание книжника. Ответ Иисуса так покорил присутствующих, что богословы уже не осмеливались Его ни о чем спрашивать. Толпа внимала Ему «с услаждением». Так почему же Иисус, несмотря на все это, не находил и до сих пор не находит всеобщего признания? – Марк предлагает три замечательных ответа на этот вопрос.

a) «Богословское» препятствие.

12.35-37 — «Продолжая учить в храме, Иисус говорил: как говорят книжники, что Христос есть Сын Давидов? Ибо сам Давид сказал Духом Святым: сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих. Итак, сам Давид называет Его Господом: как же Он Сын ему? И множество народа слушало Его с услаждением».

Здесь высказан первый ответ на вопрос, почему Иисуса Христа многие не могли и не могут понять. Сам Иисус задает смущающий вопрос, который касается и нашего представления о Мессии: «Как говорят книжники, что Христос есть Сын Давидов?». Действительно, разве и мы, как и книжники, не утверждаем, что Иисус, родившийся в Вифлееме, – Сын Давидов и поэтому Мессия?

Однако против этого говорит Само Писание: «Ибо сам Давид сказал Духом Святым: сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих. Итак, сам Давид называет Его Господом: как же Он Сын ему?».

В чем соль этой истории? Да в том, что Иисуса как Христа, Мессию, невозможно познать, полагаясь на букву Предания или Писания. Кто полагает, что он может четко сказать, кто есть Мессия, манипулируя определенными понятиями и представлениями, заимствованными из Предания, – тот мало что понимает. И это справедливо также для Библейских понятий и образов.

Немного подробнее: Нам сегодня трудно понять этот отрывок, потому что в нем применены непривычные и потому непонятные нам мысли и методы доказательства. Но народ наслаждался словами Иисуса. Почему? Потому что для толпы, которая слушала Его во дворе иерусалимского храма, в Его словах не было ничего непонятного и трудного, но зато было много остроумного и многозначительного. Ведь окружавшие Иисуса люди хорошо, в отличие от нас, знали Писание, и им была знакома такая манера спорить, какую обнаруживает Иисус.

Не вдаваясь в тонкости, мы все же попробуем несколько разъяснить отрывок. Итак, Иисус задает искушающий вопрос: «Как говорят книжники, что Христос есть сын Давидов?». Разумеется, при этом Он вовсе не имеет в виду Себя. Он, собственно, спрашивает: «Как могут книжники утверждать, что Мессия (Христос), то есть грядущий помазанный Богом Царь – сын царя Давида?». Разве этому не противоречат слова самого Писания? И в подтверждение этого Иисус цитирует Пс_109.1: «Сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня». В то время иудеи считали, что все псалмы были написаны царем Давидом; они также считали, что в этом псалме говорится о грядущем Мессии, и выходит, что царь Давид называет там Грядущего Мессию своим господином! Вот Иисус и задает вопрос, как мог царь Давид обращаться как к господину к Тому, Кто, якобы, был его потомком, его «сыном», «Сыном Давидовым»? Такое обращение к младшему, к сыну, внуку или правнуку, к потомку вообще – просто немыслимо в патриархальном обществе!

Так, ставя в полную растерянность знатоков Писания, Иисус показал, что люди, опираясь только на Предания или даже на Писание, мало что понимают в истинной сущности Мессии как такового. А следовательно, и мало что понимают в Вести Самого Иисуса Христа.

б) Гибельный образ жизни.

12.38-40 — «И говорил им в учении Своем: остерегайтесь книжников, любящих ходить в длинных одеждах и принимать приветствия в народных собраниях, сидеть впереди в синагогах и возлежать на первом месте на пиршествах, – сии, поядающие домы вдов и напоказ долго молящиеся, примут тягчайшее осуждение».

Здесь высказан второй ответ на вопрос, почему Иисуса Христа многие не могли и не могут понять. Когда Евангелист Марк приводит отрицательную характеристику ученым книжникам, он вовсе не хочет просто предложить нам, живущим сегодня, характерный образ книжников вообще и предостеречь от учености вообще. Мы неверно поняли бы его, если бы мы приняли эти стихи основанием нашего суждения об иудейских книжниках: мол, все они были такими! Напротив, последующие слова призваны предостеречь нас не от учености как таковой, но от совершенно определенного образа жизни:

Некоторые важничающие книжники любили ходить в длинных одеждах, полы которых волочились по земле. Это было признаком значительности: в такой одежде человек не мог ни торопиться, ни работать – в ней ходили люди праздные и всеми уважаемые. Но, может быть, здесь речь о несколько ином. В соответствии с Законом иудеи носили кисточки по краям верхней одежды, которые должны были напоминать им, что они являются избранным Богом народом. Вполне возможно, что книжники носили слишком большие кисти, чтобы подчеркнуть свое особое положение. Как бы там ни было, некоторые нескромные книжники любили одеваться так, чтобы привлечь к себе внимание. Они любили, чтобы люди приветствовали их на базарной площади уважительно и почтительно. Сам титул равви значит, «учитель мой». Такое обращение льстило их тщеславию. Книжники также любили сидеть в синагоге впереди всех, на скамье, на которой сидели все почтенные люди, и которая стояла перед ковчегом завета, где хранились книги Священного Писания. Сидевших на этой скамье нельзя было не заметить, все прихожане почтительно взирали на них. На пирах книжники любили возлежать на самых почетных местах: иерархия тогда на пирах строго соблюдалась. Первое место было по правую руку от хозяина, второе – по левую, и далее тоже в определенном порядке. Важность человека в обществе легко можно было определить по занимаемому месту. Упаси Бог занять не свое место!

Они поедали дома вдов. За этим, должно быть, скрывается вот что: книжник не мог брать платы за свое учение и наставления: предполагалось, что у каждого из них было свое ремесло, которым он зарабатывал на жизнь. Но, в то же время, эти книжники убеждали людей, что не может быть более высокого обязательства и привилегии, чем обеспечить равви комфортабельную жизнь, и что каждый человек, оказывающий равви такую поддержку, обеспечит себе высокое положение на небесах. Разные корыстные мошенники таким образом обманывали женщин и простых людей.

Долгие молитвы книжников и фарисеев вошли в поговорку. Они возносились в таких местах и таким образом, чтобы все могли видеть, какие они благочестивые, какие набожные.

Вот от таких людей, а не от ученых вообще, предостерегает Иисус Христос. Когда некие люди своими особенными одеждами хотят подчеркнуть свою богословскую ученость, хотят нравиться и внушать почтение, когда они злоупотребляют своим положением и обогащаются за счет имущества бесправных и доверчивых – и при этом все еще прилагают усилия появляться на публике как благочестивые, – то от таковых можно только предостеречь! Кто так живет, тот ни вести Иисуса не постигнет, ни благоволения в очах Божиих не найдет. Кто так живет, для того весть Иисуса останется – несмотря на всю ученость – непонятной и полной противоречий.

в) Жизнь в согласии с Иисусом.

12.41-44 — «И сел Иисус против сокровищницы и смотрел, как народ кладет деньги в сокровищницу. Многие богатые клали много. Придя же, одна бедная вдова положила две лепты, что составляет кодрант. Подозвав учеников Своих, Иисус сказал им: истинно говорю вам, что эта бедная вдова положила больше всех, клавших в сокровищницу, ибо все клали от избытка своего, а она от скудости своей положила всё, что имела, всё пропитание свое».

Третий отрывок говорит о тех, кто способны понять и принять весть Иисуса Христа. Посещение Иерусалимского храма для Иисуса началось радикальным Нет, отрицанием практиковавшегося там жертвенного богослужения (11.15–19). Заканчивается же оно положительным Да, утверждением подлинного человеческого дара.

Во дворе женщин, то есть уже внутри храма, стояло 13 кружек для пожертвований (в нашем переводе «сокровищниц»). Эти кружки называли «трубы» из-за их формы, и каждая из них была предназначена для определенной цели, например, чтобы купить зерно, вино или масло для жертвоприношений. Последняя из этих 13-ти кружек служила для добровольных даров. Возле нее жертву передавали священнику, которому называли особую цель пожертвования. Многие люди жертвовали значительные суммы денег. И вот Иисус имел возможность вблизи наблюдать, как некая вдова бросила в кружку всего лишь две маленькие монеты, две лепты. Лепта – была самой мелкой монетой, составлявшей 1/124 динария. И вот эта жертва вдовы заслужила высшей похвалы Иисуса. Он сказал, что жертва вдовы была больше всех прочих, потому что другие опустили то, что им было легко отдать, ведь у них еще много оставалось, а вдова опустила в ящик все, что у нее было. Ибо «она от скудости своей положила всё, что имела, всё пропитание свое».

Мы видим, что Иисус отнюдь не провозглашает какую-то «религию чистой духовности», так сказать «Бога в душе». Он ни в коей мере не отрицает никакого видимого дара. Но в этом даре должна выражаться самоотдача, пожертвование собственной жизни, так чтобы дар становился видимым плодом любви, честным знаком дарящей себя любви. Это именно та великая возможность, которая предоставляется любому человеку: он может материальными предметами этого мира явить, сколь серьезна его любовь.

Тот, кто так любит, тот – осознанно или неосознанно – живет в полном согласии с Иисусом, и тот поймет Его Благую Весть.

Беседа 33.

VII. Эсхатологическая речь.

Разрушение храма, начало «болезней».

В двух последних главах Иисус словно, придя издалека, достиг настоящего времени, то есть современности, и подошёл к концу. Он уже «все осмотрел» (11.11), ничего нового больше «не нашёл» (11.13; 12.1–12) и при этом разъяснил самые принципиальные богословские вопросы (12.13–34). Теперь взгляд Его устремляется в будущее – и будущее это, как Иисус видит, исполнено великих скорбей.

13-я глава Евангелия от Марка имеет дело с этим будущим, со Вторым пришествием Иисуса. Конечно, с самой идеей Второго пришествия связаны известные трудности. Одни люди вообще отвергают ее, другие уделяют ей слишком большое внимание и думают, что ко Второму пришествию сводится все христианство. Тщательное изучение 13-й главы позволит нам выработать здравый взгляд на эту проблему.

13.1-4 — «И когда выходил Он из храма, говорит Ему один из учеников его: Учитель! посмотри, какие камни и какие здания! Иисус сказал ему в ответ: видишь сии великие здания? всё это будет разрушено, так что не останется здесь камня на камне. И когда Он сидел на горе Елеонской против храма, спрашивали Его наедине Петр, и Иаков, и Иоанн, и Андрей: скажи нам, когда это будет, и какой признак, когда всё сие должно совершиться?»

Все начинается с пророчества Иисуса, предсказавшего гибель и разрушение Иерусалимского храма. Построенный Иродом Великим, храм был одним из чудес света. Он был начат в 20–19 г. до Р. X. и в эпоху Христа не был еще полностью закончен. Храм стоял на вершине горы Мориа. При постройке не стали сносить вершину горы, а устроили нечто вроде огромной платформы, воздвигнув стены массивной кладки, на которые была уложена платформа. Иосиф Флавий пишет, что некоторые из камней имели до 15 м в длину, 4 м в высоту и 6 м в толщину. Должно быть, именно такие камни повергли в изумление учеников из Галилеи. Иосиф Флавий так описывает здание храма: «Фасад храма, его переднюю стену, наверное, нельзя было украсить еще чем-нибудь, чтобы еще больше поражало взор. Храм был сплошь покрыт тяжелыми золотыми листами, и с первыми лучами солнца он сиял огненным блеском и заставлял людей, силившихся смотреть на него, отводить глаза, как от лучей самого солнца. Но для тех, кто видел его впервые издали, он казался как бы снежной вершиной, потому что те его части, что не были покрыты золотыми листами, были ослепительно белыми».

Это сияние и этот блеск произвели на учеников очень сильное впечатление. Храм казался верхом человеческих достижений и искусства. Он был столь огромным и крепким, что, казалось, он простоит вечно. Но Иисус сделал предсказание о том дне, когда от него не останется и следа. Не пройдет и пятидесяти лет, как это пророчество сбудется.

Однако, бедствие, о котором говорит здесь Иисус, не ограничится лишь Иерусалимом и его храмом. Оно захватит весь мир, в котором должны жить ученики Иисуса. Именно об этом идёт речь в следующих стихах.

Бoльшую часть 13-й главы составляет так называемая апокалиптическая речь, или, как принято ее называть в новозаветной науке, – «малый апокалипсис». В этой речи открываются до сих пор сокрытые события конца света и знамений этого конца. Вообще надо сказать, что тринадцатая глава Евангелия от Марка – одна из самых трудных для понимания современного читателя, и это потому, что она отражает не наше мышление, но мышление тех, древних иудеев. С начала и до конца она насквозь пропитана мотивами иудейской истории и иудейского мировоззрения. Иисус использует в ней ассоциации, образы и понятия, хорошо знакомые и близкие иудеям того времени, но кажущиеся странными современным читателям и даже вовсе неизвестные им. Во времена Иисуса существовало много апокалипсисов, описывающих конец света, так как многие люди того века с великим внутреннем волнением ожидали близкого конца. Эти книги использовали особенные, таинственные образы и символы, которые можно найти и в нашей речи. Все эти образы и символы мы должны рассматривать и понимать как часть мировоззрения именно того времени.

Одна из особенностей апокалипсисов состоит в том, что в них настоящее и будущее неприметно переходят одно в другое, так что частенько трудно сказать, что высказывается о настоящем времени, а что о «конце света». Конечно, в нашем Евангелии этот вопрос играет подчиненную роль, так как Марк делает явственное различие между нынешними бедствиями вместе с концом храма и полным завершением в событии всеобщего Конца. (Ср 13.4: «скажи нам, когда это будет»? – а именно объявленное в 13.2 разрушение храма – «и какой признак, когда всё сие должно совершиться?». «Всё сие» (tau/ta pa,nta) означает «весь этот мир», космос. «Совершиться» – означает прийти к концу, «завершиться». В соответствии с этим делением, Евангелист Марк проводит границу между речью о близком настоящем (13.5–13) и речью о будущем (13.14–27). – Действительно, «когда это будет, и какой признак, когда всё сие должно совершиться?».

При чтении и анализе нашего «малого Апокалипсиса» надо обратить внимание на то, что в противоположность популярным тогда многочисленным иудейским апокалипсисам он отказывается от точных откровений, с помощью которых можно было бы рассчитать конец света. Более того, всякая попытка рассчитать конец света далее, в конце 13-й главы категорически отвергается: «О дне же том, или часе, никто не знает, ни Ангелы небесные, ни Сын, но только Отец» (13.32). Вместо таких суетных расчетов акцент делается на предостережениях и увещаниях: «берегитесь», «смотрите за собою», «бодрствуйте, молитесь». Ведь речь в нашем Евангелии идет не о конце света как таковом, но речь в нём идет о последователях Иисуса, т. е. о христианах, о том, в каком состоянии они должны и могут встретить те скорби, которые неминуемо станут и их уделом тоже!

Итак, Иисус «сидел на горе Елеонской против храма». Именно с Елеонской горы взгляд охватывал всю храмовую область. Елеонская гора упомянута не случайно. О ней в связи с Днем Господним говорится у пророка Захарии:

«Вот наступает день Господень, ... И соберу все народы на войну против Иерусалима, и взят будет город, и разграблены будут домы, и обесчещены будут жены, и половина города пойдет в плен; ... И станут ноги Его в тот день на горе Елеонской, которая перед лицем Иерусалима к востоку; ... И будет в тот день: не станет света, светила удалятся. День этот будет единственный, ведомый только Господу...» (Зах_14.1–7).

Кроме того, во времена написания Евангелия от Марка, всем было известно, что через несколько лет после смерти и воскресения Иисуса Христа из Египта пришел очередной лжемессия, который заявлял, что он встанет на Елеонской горе и оттуда разрушит стены Иерусалима. Вот что написано о нем в книге Иосифа Флавия «Иудейские Древности»:

«В Иерусалим явился некий египтянин, выдававший себя за пророка; он уговорил простой народ отправиться вместе с ним к Елеонской горе, отстоящей от города на расстоянии пяти стадий. Тут он обещал легковерным иудеям показать, как по его мановению падут иерусалимские стены, так что, по его словам, они будто бы свободно пройдут в город. Когда Феликс узнал об этом, он приказал войскам вооружиться; затем он во главе большого конного и пешего отряда выступил из Иерусалима и нагрянул на приверженцев египтянина. При этом он умертвил четыреста человек, а двести захватил живьем. Между тем египтянину удалось бежать из битвы и исчезнуть» (Древн_20,8,6).

И в книге «Иудейская Война» Иосиф пишет:

«Еще более злым бичом для иудеев был лжепророк из Египта. В Иудею прибыл какой-то обманщик, который выдал себя за пророка и действительно прослыл за небесного посланника. Он собрал вокруг себя около 30 000 заблужденных, выступил с ними из пустыни на так называемую Елеонскую гору, откуда он намеревался насильно вторгнуться в Иерусалим, овладеть римским гарнизоном и властвовать над народом с помощью драбантов, окружавших его. Феликс однако предупредил осуществление этого плана, выступив навстречу ему во главе римских тяжеловооруженных; весь народ также принял участие в обороне. Дело дошло до сражения; египтянин бежал только с немногими своими приближенными, большая же часть его приверженцев пала или взята была в плен; остатки рассеялись, и каждый старался укрыться в свою родину» (Иуд Война 2,13,5).

День Господень.

При чтении 13-й главы Марка надо помнить об одной очень важной вещи, не зная о чём в Новом Завете многое бывает непонятным. Иудеи никогда не сомневались в том, что они – избранный Богом народ, и что однажды они займут подобающее им, как избранному народу, место, которое, по их мнению, они заслужили и должны были, в конечном счете, получить. Они давно оставили мысль о том, что смогут завоевать это высокое среди прочих народов место обычными человеческими средствами, и были уверены в том, что, в конце концов, Бог непосредственно вмешается в историю человечества и добьется для них этого места. И вот этот день, когда Бог непосредственно вмешается в историю, иудеи называли Днем Господа. Они считали также, что непосредственно перед наступлением этого дня Господа будет время ужаса и страданий, мир будет потрясен до основания и будет Суд. Потом наступит новый мир и новый век славы и мира, шалома. Эта идея, с одной стороны, – плод своего рода непобедимого оптимизма. Иудеи были совершенно уверены в том, что Бог вмешается в историю человечества. Но, с другой стороны, она – результат мрачного пессимизма, потому что в основе идеи Дня Господня лежала другая идея о том, что наш мир настолько плох и греховен, что все исправить можно лишь путем разрушения его и создания нового. Иудеи и не помышляли о его исправлении и преобразовании. Они думали о воссоздании заново всей системы. И, надо сказать, этот пессимизм свидетельствовал о глубоком реализме.

Давайте посмотрим, что сказано о Дне Господнем в Ветхом Завете. У пророка Амоса говорится:

«На всех улицах будет плач и на всех дорогах будут восклицать: «увы! увы!» и призовут земледельца сетовать и искусных в плачевных песнях – плакать. И во всех виноградниках будет плач, ибо Я пройду среди тебя, говорит Господь. Горе желающим Дня Господня! Для чего вам этот День Господень? он – тьма, а не свет ... и нет в нем сияния» (Ам_5.16–20).

А вот ужасная картина Дня Господня у пророка Исаии:

«Рыдайте; ибо день Господа близок, идет как разрушительная сила от Всемогущего ... Вот приходит день Господа лютый, с гневом и пылающею яростию, чтобы сделать землю пустынею и истребить с нее грешников ее. Звезды небесные и светила не дают от себя света; солнце меркнет при восходе своем, и луна не сияет светом своим... Для сего потрясу небо, и земля сдвинется с места своего от ярости Господа Саваофа в день пылающего гнева Его...» (Ис_13.6–16).

Полна страшных описаний Дня Господня книга пророка Иоиля:

«Наступит День Господень, ... День тьмы и мрака, день облачный и туманный ... И покажу знамения на небе и на земле; кровь и огонь и столпы дыма. Солнце превратится в тьму и луна – в кровь, прежде нежели наступит День Господень, великий и страшный».

Вновь и вновь мы встречаем в Ветхом Завете такие картины ужаса. День Господень наступит ошеломляюще внезапно. Прежде чем придет Бог – Судия мира, творение поколеблется от разрушения, законы природы будут уничтожены.

В эпоху между Ветхим и Новым Заветами возник своеобразный жанр популярной литературы, так называемые Апокалипсисы, что значит «откровения». Эти книги представляли собой мечты и видения людей о том, что произойдет в День Господень и в непосредственно предшествующие ему дни. В них использовались образы и картины из Ветхого Завета и приводились все новые и новые детали и подробности. Но нужно особо подчеркнуть, что все эти книги представляли собой мечты и видения. Это были попытки изобразить неподдающееся изображению и выразить невыразимое. Это была скорее поэзия, а не проза; это были видения, а не наука; это были мечты, а не история. Никто никогда и не предполагал считать их произведениями футурологов и видеть в них предначертания грядущих событий. Мы увидим, что для каждой детали 13-й главы Евангелия от Марка можно найти параллели в видениях Ветхого Завета и в литературе, созданной в эпоху между двумя Заветами. Иисус использовал язык, образы, весь аппарат апокалиптической литературы, пытаясь донести людям Свои мысли. Он оперировал лишь теми идеями и понятиями, которые были известны людям, причем Он и они понимали, что это всего лишь художественные, образные полотна и никто из них не ожидал, что когда Бог непосредственно вмешается в историю, все будет именно так буквально.

Итак:

13.3-13 — «Когда Он сидел на горе Елеонской против храма, спрашивали Его наедине Петр, и Иаков, и Иоанн, и Андрей: скажи нам, когда это будет, и какой признак, когда всё сие должно совершиться? Отвечая им, Иисус начал говорить: берегитесь, чтобы кто не прельстил вас, ибо многие придут под именем Моим и будут говорить, что это Я; и многих прельстят. Когда же услышите о войнах и о военных слухах, не ужасайтесь: ибо надлежит сему быть, – но это еще не конец. Ибо восстанет народ на народ и царство на царство; и будут землетрясения по местам, и будут глады и смятения. Это – начало болезней. Но вы смотрите за собою, ибо вас будут предавать в судилища и бить в синагогах, и перед правителями и царями поставят вас за Меня, для свидетельства перед ними. И во всех народах прежде должно быть проповедано Евангелие. Когда же поведут предавать вас, не заботьтесь наперед, что вам говорить, и не обдумывайте; но что дано будет вам в тот час, то и говорите, ибо не вы будете говорить, но Дух Святый. Предаст же брат брата на смерть, и отец – детей; и восстанут дети на родителей и умертвят их. И будете ненавидимы всеми за имя Мое; претерпевший же до конца спасется».

Первая часть эсхатологической речи (13.5–13) повествует о событиях, связанных с разрушением Иерусалимского храма. Но именно в это время живут первые читатели нашего евангелия! Это значит, что в стихах 5–13 евангелист обращается к современному жизненному опыту его читателей. Их опыт отмечен:

– появлением лжепророков, претендующих быть Христом Второго пришествия: «многие придут под именем Моим и будут говорить, что это Я; и многих прельстят» (ст.6);

– войнами и катастрофами: «услышите о войнах ... восстанет народ на народ и царство на царство; и будут землетрясения по местам, и будут глады и смятения» (ст.7–8);

– преследованиями и арестами ради Иисуса: «вас будут предавать в судилища и бить в синагогах, ... поведут предавать вас» (ст.9–11);

– социальной изоляцией: «Предаст же брат брата на смерть, и отец – детей ... И будете ненавидимы всеми за имя Мое» (ст.12–13).

Несомненно, Евангелист Марк имел перед своим взором конкретные события и конкретные переживания, но толковал он их на фоне библейских текстов как события эсхатологические. Здесь он говорит на библейском языке, заимствованном из пророческих книг: это не его собственный язык. Но важнее языка и формы изложения его содержание, его весть: чтo Евангелист имеет сказать в этой ситуации своей церкви. Как должны вести себя в столь пагубное время христиане?

У них нет основания для паники!

– Они должны трезво противостоять лжеспасителям, тем, которые утверждают о себе, что они во имя Божие могут осчастливить мир и преобразить его историю. Никто не сможет занять место Иисуса. Да, лжехристы «многих прельстят», но «берегитесь, чтобы кто не прельстил вас» (ст.5–6).

– Известия о войнах и катастрофах тоже не являются причиной для паники! Конечно, до тех пор пока люди добиваются мира и единства путём насилия, войны в мире будут неизбежны. Но «но это еще не конец» всему человечеству. «Это – начало болезней!» (ст.7–8).

– Нет нужды заранее обдумывать, что говорить и что делать, если из-за веры придётся попасть в критическое положение: «не заботьтесь наперед, что вам говорить, и не обдумывайте» (ст.11).

– Христиане не могут рассчитывать на то, что мир будет всегда к ним благосклонен за их благие мысли и за их учение любви. Нет, с ними всё будет происходить не иначе, нежели с их Господом, Который был «предан в руки человеческие»: «вас будут предавать в судилища и бить в синагогах ... И будете ненавидимы всеми за имя Мое» (ст.9.12–13).

– Христиане спасутся не тем, что они сдадутся, уступят, а тем, что они, как последователи Иисуса, выдержат всё до конца в настоящих и ещё предстоящих бедственных ситуациях: «претерпевший же до конца спасется» (ст.13б).

Беседа 34.

Разрушение храма, начало «болезней». Продолжение.

Вернемся к первым 13 стихам 13-й главы Евангелия от Марка. Этому отрывку «Малого Апокалипсиса» мы в прошлой беседе уделили много внимания. Теперь еще немного продолжим наши рассуждения. Прочитаем эти 13 стихов их еще раз. Итак:

13.1-13 — «И когда выходил Он из храма, говорит Ему один из учеников его: Учитель! посмотри, какие камни и какие здания! Иисус сказал ему в ответ: видишь сии великие здания? всё это будет разрушено, так что не останется здесь камня на камне. И когда Он сидел на горе Елеонской против храма, спрашивали Его наедине Петр, и Иаков, и Иоанн, и Андрей: скажи нам, когда это будет, и какой признак, когда всё сие должно совершиться? Отвечая им, Иисус начал говорить: берегитесь, чтобы кто не прельстил вас, ибо многие придут под именем Моим и будут говорить, что это Я; и многих прельстят. Когда же услышите о войнах и о военных слухах, не ужасайтесь: ибо надлежит сему быть, – но это еще не конец. Ибо восстанет народ на народ и царство на царство; и будут землетрясения по местам, и будут глады и смятения. Это – начало болезней. Но вы смотрите за собою, ибо вас будут предавать в судилища и бить в синагогах, и перед правителями и царями поставят вас за Меня, для свидетельства перед ними. И во всех народах прежде должно быть проповедано Евангелие. Когда же поведут предавать вас, не заботьтесь наперед, что вам говорить, и не обдумывайте; но что дано будет вам в тот час, то и говорите, ибо не вы будете говорить, но Дух Святый. Предаст же брат брата на смерть, и отец – детей; и восстанут дети на родителей и умертвят их. И будете ненавидимы всеми за имя Мое; претерпевший же до конца спасется».

В этом отрывке Евангелист Марк как бы сводит вместе все высказывания Иисуса Христа о будущем. Здесь мы читаем:

1. Пророчество о разрушении Иерусалима. Иисус предвидел конец священного города и оказался прав: Иерусалим пал в 70 г., а храм был разрушен.

2. Предупреждения об ужасах и опасностях последних дней.

3. Предостережение о грядущих гонениях.

4. Пророчество о Дне Господнем, который отождествляется с днем Второго пришествия.

5. Предостережение быть наготове.

В целом, как мы уже отмечали, взгляд на будущее мира пессимистичен. Наш мир настолько плох и греховен, что все исправить может лишь Бог, разрушив ветхий мир и создав его заново. Такова идея Дня Господня. Ведь иудеи не помышляли об исправлении и преобразовании мира. Неужели и для христиан нет никакой возможности активного и положительного вмешательства в ход всемирной истории? К тому же сами христиане в злом мире будут постоянно гонимы, и эти гонения неизбежны: «надлежит сему [то есть гонениям] быть, – но это еще не конец!» (ст.7). Создается впечатление, что в предстоящих скорбях страдающим христианам остается только утешаться помощью Святого Духа: «Когда же поведут предавать вас, не заботьтесь наперед, что вам говорить, и не обдумывайте; но что дано будет вам в тот час, то и говорите, ибо не вы будете говорить, но Дух Святый» (ст.11).

Размышляя над этими вопросами, нам следует обратить внимание на три момента:

1. В ответе Иисуса Христа апостолам Петру, Иакову, Иоанну и Андрею (ст.5–13) речь идет сначала о таких ограниченных конфликтах и бедствиях, которые (еще!) не угрожают самому существованию мира. И мы, конечно, должны согласиться, что христиане и сегодня, спустя две тысячи лет, постоянно сталкиваются с такими ситуациями. В таком случае (и это важный вывод) нам следует считаться с тем, что полная зла история будет продолжаться и дальше. Это взывает к нашей стойкости и терпению, ибо ... «претерпевший же до конца спасется».

2. Не стоит смущаться тем, что Евангельский текст не упоминает о способности или возможности христиан предотвращать в мире войны и катастрофы. Достаточно взглянуть на прошлую историю, в которой христиане, часто отнюдь не гонимые, принимали участие и даже в известной степени определяли ход истории. Спросим себя: В каких исторических ситуациях христиане (как последователи Иисуса!) фактически смогли успешно противостоять всяким войнам (локальным, мировым, гражданским)? Когда христианам удавалось противостоять так называемым необходимостям «государственного или национального интереса»? Когда им удавалось реально это сделать? – Вопросы звучат скорее риторически.

3. Марк трезво считается с тем, что христиане всегда будут ненавидимы, когда они будут открыто и стойко свидетельствовать словом и делом свою веру. И будут христиане поддерживать то или иное государство с его интересами, или они не будут этого делать, они всё равно всегда будут ненавидимы за имя Иисуса (ст.13). Евангелист Марк, опираясь на слова Господа, считает, что смело идти навстречу такой перспективе он может только потому, что Дух Божий для него – не пустое понятие, но живо и остро переживаемая реальность. (Вспомним описания духовной жизни ранней Церкви в посланиях Апостола Павла!).

а) Грядущая великая скорбь.

13.14-23 — «Когда же увидите мерзость запустения, реченную пророком Даниилом, стоящую, где не должно, – читающий да разумеет, – тогда находящиеся в Иудее да бегут в горы; а кто на кровле, тот не сходи в дом и не входи взять что-нибудь из дома своего; и кто на поле, не обращайся назад взять одежду свою. Горе беременным и питающим сосцами в те дни. Молитесь, чтобы не случилось бегство ваше зимою. Ибо в те дни будет такая скорбь, какой не было от начала творения, которое сотворил Бог, даже доныне, и не будет. И если бы Господь не сократил тех дней, то не спаслась бы никакая плоть; но ради избранных, которых Он избрал, сократил те дни. Тогда, если кто вам скажет: вот, здесь Христос, или: вот, там, – не верьте. Ибо восстанут лжехристы и лжепророки и дадут знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных. Вы же берегитесь. Вот, Я наперед сказал вам всё».

В стихах 5–13 Марк имел перед глазами ситуацию «ограниченного конфликта». «Это еще не конец», как сказано в ст.7. Однако это положение когда-нибудь изменится. И тогда мир окажется в радикальном кризисе конца, когда «претерпевший до конца спасется». Об этом «конце» говорят прочитанные нами стихи 14–23. Здесь наше Евангелие тоже использует наличествующие образы. Иисус здесь предсказал некоторые из ужасов, постигших Иерусалим во время осады его римлянами и последовавшего затем падения. Он предупреждает людей, чтобы они при первых признаках этого не искали убежища в укрепленном городе Иерусалиме, но бежали вон из города, в горы, даже не позаботившись об одежде и о своем имуществе. Отсюда опасение стиха 18, что бегство может произойти зимой с ее холодом и раскисшими дорогами. Люди же, надо заметить, сделали как раз наоборот: они наводнили Иерусалим, где их постигла смерть, о которой даже и подумать страшно. Обо всем этом нм известно из истории Иудейской войны.

Но наряду с этими конкретными, обусловленными временем указаниями Марк (или его возможный предшественник) использует также и традиционные образы. Сравни ст.19 «в те дни будет такая скорбь, какой не было от начала творения, которое сотворил Бог, даже доныне, и не будет» с ветхозаветными пророчествами:

«Вот, Я пошлю завтра, в это самое время, град весьма сильный, которому подобного не было в Египте со дня основания его доныне» (Исх_9.18);

«День тьмы и мрака, день облачный и туманный, ... какого не бывало от века и после того не будет в роды родов» (Иоил_2.2);

«И наступит время тяжкое, какого не бывало с тех пор, как существуют люди, до сего времени» (Дан_12.1).

Это время конца будет отмечено следующими признаками:

а) Появится некий противник христиан. Его принято называть Антихристом. Сейчас он пока неведом и не поддаётся определению. Он будет узурпатором, займёт в жизни мира не принадлежащее ему место («где не должно»). «Увидите мерзость запустения, реченную пророком Даниилом, стоящую, где не должно» (ст.14). Слова мерзость запустения взяты из книги пророка Даниила (Дан_9.27; 11,31; 12,11; 1_Макк_1,54). Привычное нам выражение в оригинале буквально значит «ужасающее осквернение». Возникла же эта фраза в связи с Антиохом IV Епифаном (167 г. до Р.Х.). Этот эллинистический царь и наследник Александра Великого пытался уничтожить иудейскую религию и ввести греческий образ мышления и греческий образ жизни. Антиох осквернил Иерусалимский храм, принеся в жертву свинью на большом жертвенике и устроив публичные дома в священных дворах храма. Он даже поставил огромную статую Зевса в Святая Святых храме и повелел иудеям поклоняться этому идолу.

В связи с этим в 1_Макк_1,54 сказано: «в пятнадцатый день Хаслева, сто сорок пятого года, устроили на жертвеннике мерзость запустения, и в городах Иудейских вокруг построили жертвенники». Иисус Христос, как мы читаем в Евангелии, предсказал, что все это повторится снова. Все это сбылось уже в 40 г. Р.Х. В то время в Риме императором был безумный Калигула, утверждавший, что он – бог. Он услышал о существовании в далеком Иерусалиме храма, в котором нет идолов, и задумал установить в Святом месте свою собственную статую. Его советники уговаривали его не делать этого, потому что они понимали, что это неизбежно приведет к кровопролитной гражданской войне. Калигула же был упрям и стоял на своем, но к счастью он умер в 41 г., не успев осуществить свой план осквернения храма.

Итак, первоначально «мерзостью запустения» называли идольский жертвенник и языческую статую, который Антиох повелел установить в Иерусалимском храме. Поэтому в Евангелии это выражение тоже могло подразумевать осквернение храма. Однако для Евангелиста Марка эта «мерзость запустения» была не чем-то безличным, не жертвенником и не статуей, но некоей личностью. В переводе на русский язык это не заметно. Но в оригинале слово «мерзость», которое по-гречески является существительным среднего рода, Марк использует так, как если бы оно было именем существительным мужского рода. То есть Марк говорит здесь не о вещи, а о личности!

Люди ждали не только Мессию, но также появления какой-то силы, которая была бы воплощением зла и вобрала бы в себя все, что против Бога. Во Втором послании к Фессалоникийцам (2_Фесс_2,3) эта личная сила называется «человеком греха, сыном погибели». Иоанн Богослов в Откровении отождествляет эту силу с обожествленной властью Рима, воплощенной в императоре. Иисус Христос в Евангелии от Марка берет старую фразу и употребляет ее для описания грядущих бедствий. В 70 г. Иерусалим окончательно пал пред осаждавшими его армиями Тита, будущего римского императора. Ужасы этой осады представляют собой одну из самых мрачных страниц мировой истории.

Эта осада описана римским историком Иосифом Флавием в его книге «Иудейская война». Он сообщает, что 97.000 человек были взяты в плен и в рабство, а миллион сто тысяч человек умерли и погибли от голода и меча:

«Голод усиливался и уничтожал целые семьи. Верхние этажи домов были переполнены умиравшими от голода женщинами и детьми. Улицы города были заполнены трупами стариков. Дети и молодые люди, подобно теням, бродили по рыночным площадям, опухшие от голода, и падали замертво там, где смерть забирала их. Хоронить их было некому. А тех, кто был здоров и крепок, пугало огромное количество мертвых и боязнь собственной смерти во время похорон других. Многие сами ложились в свои гробы до наступления неизбежного часа. Среди этих бедствий никто не оплакивал умерших ... голод подавил все естественные чувства. Глубокая тишина и своего рода мертвая ночь охватила город». Всю картину омрачали мародеры, обиравшие мертвых. Иосиф Флавий рассказывает, что, когда нельзя было уже найти даже травинку, «некоторые впали в такое ужасное состояние, что отправлялись на поиски сточных труб и старых навозных куч и ели то, на что прежде не могли смотреть». Он рисует мрачные картины того, как люди глотали кожаные ремни и обувь, и рассказывает ужасную историю одной женщины, которая убила и зажарила своего ребенка и предлагала часть этой ужасной трапезы людям, приходившим к ней в поисках пищи.

б) Итак, пророчество Иисуса о предстоящих Иерусалиму ужасных временах, сбылось сполна. Он предупреждал о неизбежности срочного бегства: «находящиеся в Иудее да бегут в горы» (ст.14–18). Но люди не бежали из города, но собрались со всей округи. И собравшиеся в городе умирали сотнями тысяч, и спаслись лишь те, кто, как бы внимая совету Иисуса Христа, покинул город и ушел в горы.

в) Наконец, Иисус Христос предупредил о появлении восторженных кликушествующих энтузиастов, которые, пребывая в прелести, станут указывать на различные знамения («вот, здесь Христос, или: вот, там»). Появятся и всяческие чудотворцы-обманщики: «восстанут лжехристы и лжепророки» (ст.21–22).

Как же должны вести себя верующие, когда их мир будет ввергнут в этот последний кризис? Они должны:

а) бежать (V.14–18);

б) настоятельно молить Бога о том, чтобы Он сократил те дни (V.17–20);

в) хранить рассудительное трезвение (V.21–23).

Евангелист Марк, скорее всего, предполагал скорое наступление этого последнего часа и мог ошибаться в оценке еще остающегося времени. Но принципиально это ничего не изменяет. Евангелист был уверен, что наступят (пусть не рано, пусть позже) такие времена, когда даже верующему остаётся только бежать. И единственное, что он еще в состоянии сделать в это время для себя и для мира, это молиться! Для Марка это не дешевое утешение перед предстоящей скорбью, но выражение его глубокой веры в то, что господин мира и его истории – Бог. Недаром в ст. 19 упоминается «творение, которое сотворил Бог». Бог – Творец, и Ему очень дорого Его творение, а в нем – Его избранники, последователи Его Сына. Отсюда и молитва, чтобы Он «ради избранных, которых Он избрал, сократил те дни» (ст.20).

Конечно, это может вызвать у нас новый вопрос: Если Бог действительно является господином мира, то почему тогда Он не убережёт его от этого тотального кризиса? Почему верующие должны молить только о сокращении тех ужасных дней?

Ответ на это дает следующий раздел, который пророчествует об ответе Бога на мольбы Его избранных. Этот ответ – пришествие Сына Человеческого!

б) Пришествие Сына Человеческого.

13.24-27 — «Но в те дни, после скорби той, солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются. Тогда увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках с силою многою и славою. И тогда Он пошлет Ангелов Своих и соберет избранных Своих от четырех ветров, от края земли до края неба».

Наше Евангелие снова обращается к нам с помощью образов, которые заимствованы из пророчеств ВетхогоЗавета:

«Вот, приходит день Господа лютый, с гневом и пылающею яростью, чтобы сделать землю пустынею... Звезды небесные и светила не дают от себя света; солнце меркнет при восходе своем, и луна не сияет светом своим» (Ис_13.9–10);

«Потрясется земля, поколеблется небо; солнце и луна помрачатся, и звезды потеряют свой свет. ... Солнце превратится во тьму и луна – в кровь, прежде нежели наступит день Господень, великий и страшный» (Иоил_2.10,31).

Эти образы и традиционны, и вместе с тем привязаны к современности Евангелиста Марка. Ожидается крушение всего «ветхого мира» со всем его миропорядком, со всеми силами и властями, которые им управляли и его определяли. Но это крушение есть одновременно и завершение ветхого, и наступление нового творения. В то время, когда люди будут видеть вокруг себя лишь мрак и всеобщий хаос, им явится Сын Человеческий, т. е. Иисус Христос, как Тот Единственный, с Которым мир найдёт своё благо и спасение (ст.26–27). И это тоже предрекали пророки Ветхого Завета: «Ликуй и веселись, дщерь Сиона! Ибо вот, Я приду и поселюсь посреди тебя, говорит Господь» (Зах_2.10).

Все иудеи мечтали о том, чтобы весь народ вновь был собран в Палестине со всех четырех сторон света. Эта идея наполняет Ветхий Завет и популярную литературу того времени:

«Вострубите трубою на Сионе

чтобы созвать святых,

чтобы слышали в Иерусалиме голос

приносящего Благую весть.

Потому что Бог смилостивился над Израилем, посетив его.

Стой на высоте, о Иерусалим, и смотри на своих детей,

собранных Господом и с востока и с запада».

(Псалмы Соломона 11,1–3).

Однако повторим наш вопрос: Если Бог является Господом, господином этого мира, то почему тогда Он не убережёт мир от тотального кризиса? Почему верующие должны молить только о сокращении ужасных дней?

Подробное описание Суда в пророчестве Иисуса Христа у Евангелиста Марка отсутствует: для Марка здесь важно было не изобразить участь «прочих», но предложить Христово обетование избранным: «Он пошлет Ангелов Своих и соберет избранных Своих от четырех ветров». Этим как бы говорится: «Вы не погибнете! Как христиане вы сможете выстоять до конца! Ибо вслед за катастрофами вы войдёте в общение с вашим Господом!».

Мир находит своё благо и спасение только и только в Сыне Человеческом. Но при этом мир не верит Вести Иисуса, не следует Ему. Однако для мира есть только два пути: к спасению через Иисуса Христа, или к погибели без Иисуса Христа, погибели в том кризисе, к которому он и движется. И Бог просто не может дать никакого третьего пути, чтобы уберечь мир от этого тотального кризиса. Оттого для христиан и не имело бы никакого смысла молить Бога «в общем и целом» за этот мир. Поэтому они и будут молиться только о сокращении тех ужасных дней.

Беседа 35.

Эсхатологическая речь. Продолжение.

Продолжаем разбор Эсхатологической речи Иисуса Христа, которая занимает всю 13-ю главу Евангелия от Марка. Прошлый раз мы остановились на обсуждении пророчества о втором пришествии Иисуса Христа в ветхозаветном облике Сына Человеческого, о Котором повествует пророчество Даниила. Сначала придут дни всемирной катастрофы, и тогда люди «увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках с силою многою и славою». Это будут дни тотального кризиса всего мира, когда христианам останется лишь молить Бога о сокращении тех ужасных дней. Теперь мы переходим к заключительным частям Эсхатологической речи.

Притча о смоковнице.

13.28-31 — «От смоковницы возьмите подобие: когда ветви ее становятся уже мягки и пускают листья, то знаете, что близко лето. Так и когда вы увидите то сбывающимся, знайте, что близко, при дверях. Истинно говорю вам: не прейдет род сей, как всё это будет. Небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут».

Заключительные стихи «эсхатологической речи» содержат на первый взгляд противоречащие друг другу высказывания: С одной стороны, утверждается близость предстоящего конца, которую можно распознать по знамениям (ст.29–30); с другой стороны, настоятельно подчеркивается, что о сроке конца знает только Бог (ст.32). Конечно, трудно предположить, что Евангелист не сознавал этого напряжения, что было бы в том случае, если бы он бездумно соединял друг с другом дошедшие к нему из предания тексты. Но если мы так не думаем, то остается предположить, что Евангелист Марк видел это напряжение между очевидными знамениями конца и внезапностью конца, чувствовал напряжение между этими утверждениями, но только так, только в таком напряжении и мог выразить то, чтo, собственно, он хотел сказать своим читателям, чтобы они могли правильно понять и пережить свою ситуацию. – Жить в постоянной бдительности!

Христиане поступают неправильно, если они откладывают то, что следовало бы, доверяя Евангелию, делать сегодня, так как для этого, мол, все еще есть время! Вот если бы нас убедили, что уже завтра мир может погибнуть! Однако, то, что желает выразить Марк, лежит гораздо глубже. На это обращает внимание стих 28: «От смоковницы возьмите подобие...»:

Даже если еще холодно и дождливо, смоковница своими налившимися соком ветвями показывает, что зима проходит, и поэтому близко лето, оно уже при дверях. (Кстати, раввины тоже использовали перемены в смоковнице для расчета времён года!) Вот так и тот, кто сейчас трезво смотрит на события своего времени, должен признать, что с настоящим временем что-то не в порядке, что так не может долго продолжаться. Это время в принципе подходит к концу! У него больше нет реального будущего (ст.29: «близко, при дверях»)!

Иисус Христос говорит Своим ученикам-апостолам, но это относится к любому из нас: Ошибается тот христианин, если он ведёт себя как те люди, которые убеждены, что они могут и должны протянуть еще долго после этого времени. Разумеется, христиане видели и видят, что мировое время всё еще продолжается. Но это не значит, что слова Иисуса были ошибочными или устарели; ибо «небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут» (ст.31).

Но долго ли ещё ждать? Стих 30 предполагает острое ощущение непорядка и ожидания конца: «Истинно говорю вам: не прейдет род сей, как всё это будет». Так было и во время земной жизни Иисуса, так было и во время Евангелиста. «Не прейдет род сей» то есть предполагается 30–40 лет. Иисус был прав и здесь. Маловероятно, чтобы эти слова относились ко Дню Второго пришествия, хотя бы уже потому, что Господь в следующем предложении Сам говорит, что не знает, когда конкретно этот день наступит. А относится высказывание «не прейдет род сей, как всё это будет» к предсказанному Иисусом Христом падению Иерусалима и разрушению храма. Все это исполнилось в полной мере при жизни текущего поколения.

Бодрствование.

13.32-37 — «О дне же том, или часе, никто не знает, ни Ангелы небесные, ни Сын, но только Отец. Смотрите, бодрствуйте, молитесь, ибо не знаете, когда наступит это время. Подобно как бы кто, отходя в путь и оставляя дом свой, дал слугам своим власть и каждому свое дело, и приказал привратнику бодрствовать. Итак бодрствуйте, ибо не знаете, когда придет хозяин дома: вечером, или в полночь, или в пение петухов, или поутру; чтобы, придя внезапно, не нашел вас спящими. А что вам говорю, говорю всем: бодрствуйте».

Но как же всё-таки конкретно должен вести себя человек в то время, которое в принципе приближается к концу?

На этот вопрос наше Евангелие сознательно даёт лишь самый общий ответ. Со времени смерти и воскресения Иисуса для христианства остаётся справедливым следующее сравнение: «Подобно как бы кто, отходя в путь и оставляя дом свой, дал слугам своим власть и каждому своё дело ...» (ст. 34). Каждый имеет своё дело, и о нём соответственно знает только каждый отдельный человек!

Иначе говоря, мы похожи на слуг, которые знают, что их господин придет, но не знают – когда. Мы живем под знаком вечности, но это не значит, что надо жить и ждать в страхе и в нервном расстройстве: мы просто должны изо дня в день выполнять свою работу, приближая ее завершение, то есть жить так, чтобы не имело никакого значения – когда Господин придет. Это возлагает на нас важную задачу: жить каждый день так, чтобы Он мог всегда посмотреть на нашу жизнь, и чтобы быть в любой момент готовыми встретиться с Ним лично. Тогда вся наша жизнь станет подготовкой к встрече с Господом.

Итак, каждый должен делать своё дело. Что же относится ко всем вместе, так это трижды повторённый призыв к бодрствованию (стихи 33,35,37). Именно бодрствование, бдительность отражает то неустранимое напряжение между ощущением принципиальной близости конца и продолжением мировой истории. Это бодрствование состоит для Марка, конечно, не в осторожном и подозрительном недоверии к миру, а в молитве. «Бодрствуйте и молитесь», – говорит Господь несколько далее (14.38). Молитва – живой контакт с Богом, снимающий напряжение и страх.

Важнейший вывод из прочитанного предлагает нам утверждение Иисуса Христа, что Он не знает день и час Своего Второго пришествия. В некоторых вопросах даже Он беспрекословно полагался на волю Божию. Не может быть более серьезного предупреждения тем, кто высчитывает точные даты конца света и разрабатывает планы на случай Второго Христова пришествия. И потому – богохульство с нашей стороны – задаваться вопросами и исследовать там, где даже Господь не претендовал на это.

Марк завершает 13-ю, «апокалиптическую» главу своего Евангелия настоятельным призывом Иисуса Христа к эсхатологическому бодрствованию ввиду неизвестности момента конца. Его Церковь вглядывалась в будущее Второе пришествие. Однако она не должна быть бездеятельной в своей завороженности предстоящим Пришествием и концом этого мира. А, видимо, такая опасность существовала. Потому Евангелист и уделил такое внимание этому вопросу. Да, жизни христианина проходит под знаком конца, ибо «приблизилось Царствие Божие». Но это не значит трепетать перед концом, впадать в панику, да только и делать, что рассчитывать времена и сроки Второго пришествия, к чему были склонны и, увы, ныне склонны многие христиане. Жить под знаком конца, напротив, согласно сказанному в Евангелии, означает быть внимательными к приметам времени, так сказать, «быть в истории», а также реализовать вверенную каждому из нас Господом власть и быть готовыми дать Господу отчет о том деле, которое он поручил каждому из нас. Когда в конце главы Иисус Христос говорит о господине, который «дал слугам своим власть и каждому свое дело, и приказал привратнику бодрствовать», то как тут не вспомнить о той власти, которая была дана Господом Его 12-ти апостолам, а также о той работе, которой они должны были продолжать Его дело? Вспомним: «И поставил двенадцать, чтобы с Ним были и чтобы посылать их на проповедь, и чтобы они имели власть исцелять от болезней и изгонять бесов» (3.14–15) и еще: «И, призвав двенадцать, начал посылать их по два, и дал им власть над нечистыми духами» (6.7). Вот эти власть и дело вручаются теперь Церкви.

Призыв же бодрствовать, не спать находит себе отрицательный пример в образе спящих апостолов на Масличной горе, перед арестом их Господа. Тогда «Возвращается и находит их спящими, и говорит Петру: Симон! ты спишь? не мог ты бодрствовать один час? Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна. И, опять отойдя, молился, сказав то же слово» (14.37–39). Образ «бодрствующего привратника» из притчи делает всё это наглядным. Внезапные события «близко, при дверях», и привратник не должен спать. Так в Евангелии утверждается, что ожидание конца и готовность к Страстям неразрывно связаны. И вот Тот, Кто некогда грядет с облаками небесными, Сын Человеческий, теперь готов идти к Своему Кресту. Так мы переходим к заключительным главам Евангелия, в которых будет рассказано о Страстях, Кресте и Воскресении Господа Иисуса Христа.

VIII. Завершение земного пути Иисуса.

В 14-й главе начинается рассказ о двух последних днях земной жизни Иисуса Христа. В этом рассказе много чаще, чем до сих пор, упоминаются точные указания на время, место, действующие лица. Это уже не отрывочные сообщения о тех или иных случаях в жизни Иисуса, но логически последовательное изложение событий. Иначе говоря, здесь мы имеем дело с целостным древним преданием, которое сначала пересказывалось устно, а затем было письменно зафиксировано. Это предание о Страстях и Воскресении Иисуса Христа. Большинство исследователей убеждены в том, что этот рассказ о Страстях не был создан самим Евангелистом, но перешел к нему из некоего письменного источника.

Для этой истории в Евангелии от Марка характерны следующие моменты:

1. Вся открытая публичная деятельность Иисуса Христа в этом Евангелии ориентирована на историю Страстей. Некоторые исследователи называют даже Евангелие от Марка Историей Страстей с длинным предисловием. Вся деятельность и учение Иисуса становятся понятными только в свете Его крестной смерти. На это указывают все намеки на предстоящую смерть Иисуса, уже с первых же Его шагов. Например, при исцелении сухорукого в субботу «фарисеи, выйдя, немедленно составили с иродианами совещание против Него, как бы погубить Его» (3.6). Об этом трижды прямо заявляет Своим ученикам и Сам Господь: «И начал учить их, что Сыну Человеческому много должно пострадать, быть отвержену старейшинами, первосвященниками и книжниками, и быть убиту, и в третий день воскреснуть» (8.31, то же самое в 9.31 и в 10.32). На это намекает и так называемый мотив «тайны Сына Человеческого», или «мессианской тайны Иисуса», а также сквозной мотив непонимания учеников. Они боязливы, у них нет веры (4.40), они постоянно изумляются, дивятся, и при этом ничего не понимают (5.31; 6.49–52). Иисусу приходится постоянно сокрушаться: «Неужели и вы так непонятливы? Неужели не разумеете?» (7.18) и так далее. Два слова об этом феномене «мессианской тайны» в Евангелии от Марка:

Бог и Его Царствие присутствует в Иисусе и Его деяниях. Но что это означает, человек может узнать и пронять, если он смотрит на распятого, всеми покинутого и осмеянного Иисуса, Которому остались верными только несколько женщин (15.20–41). Именно в этой, полной отчаяния ситуации открывается Бог, пославший Своего Сына. Только при взгляде на Распятого в мире впервые могло быть возвещено: «Истинно Человек Сей был Сын Божий» (15.39). Для того, чтобы объяснить все это своим читателям, евангелист Марк прибег в своем Евангелии к так называемой «тайне Мессии». Согласно этому литературному средству, демоны, например, знают, что Иисус – Мессия, но Он запрещает демонам разглашать их знание: «И Он ... изгнал многих бесов, и не позволял бесам говорить, что они знают, что Он Христос» (1.24,34); «И духи нечистые, когда видели Его, падали пред Ним и кричали: Ты Сын Божий. Но Он строго запрещал им, чтобы не делали Его известным» (3.11–12). То же касается исцеленных: «И сказал исцеленному от проказы: смотри, никому ничего не говори, но пойди, покажись священнику и принеси за очищение твое, что повелел Моисей, во свидетельство им. А он, выйдя, начал провозглашать и рассказывать о происшедшем, так что Иисус не мог уже явно войти в город» (1.44–45); после исцеления дочери начальника синагоги «Он строго приказал им, чтобы никто об этом не знал» (5.43); при исцелении глухого косноязычного Иисус «повелел им не сказывать никому. Но сколько Он ни запрещал им, они еще более разглашали» (7.36). И так далее. Приказ молчания о том, что Он есть Мессия, отдается и ученикам: «Он говорит им: а вы за кого почитаете Меня? Петр сказал Ему в ответ: Ты Христос. И запретил им, чтобы никому не говорили о Нем» (8.29–30). После Преображения «Он не велел никому рассказывать о том, что видели, доколе Сын Человеческий не воскреснет из мертвых» (9.9). Впрочем, эту тайну не удается полностью сохранить: время от времени, как мы видели, она открывается, разглашается и провозглашается (1.45; 3.11; 7.36–37). Что все это означает? Это означает в Евангелии от Марка следующее: До тех пор, пока люди не узнают Сына Божия в Уничиженном и Распятом, для Его учеников и для Церкви остается опасность неправильно понять сам смысл Богосыновства Иисуса, Его Мессианства. Такая опасность существовала в Церкви всегда. Существует она и теперь, когда люди ожидают от Господа всяческих земных благ и душевного покоя, в то время как Он обещал Своим последователям крест и ненависть мира.

2. На Кресте происходит решающее Богооткровение. В тот час, когда Иисусу был официально вынесен смертный приговор, Он впервые открыто объявляет о Себе как о Мессии и Сыне Божием: «Первосвященник спросил Его и сказал Ему: Ты ли Христос, Сын Благословенного? Иисус сказал: Я; и вы узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных» (14.61–62). И только в предсмертном крике умирающего римский сотник, язычник, узнал Сына Божия: «Сотник, стоявший напротив Его, увидев, что Он, так возгласив, испустил дух, сказал: истинно Человек Сей был Сын Божий» (15.39).

3. С точки зрения Евангелиста, история Страстей имеет, конечно, чрезвычайное значение для самопонимания и деятельности христианской Церкви.

4. В истории Страстей кроме того выражены две мысли: а) Вера учеников Иисуса в реальность смерти их Господа и б) Их стремление сообщить внешнему миру их собственное прозрение в том, что крестная смерть Иисуса Христа – не есть некий абсурд, но – спасительное событие. И в том и в другом ученикам на помощь приходит Священное Писание (в их случае книги Ветхого Завета), Писание, прочитанное в свете Воскресения. Некоторые места из Писания становятся ключевыми для формирования истории Страстей. Примеров этому мы увидим достаточно много. Здесь укажу хотя бы слова, произносимые за Тайной Вечерей:

«И, когда они возлежали и ели, Иисус сказал: истинно говорю вам, один из вас, ядущий со Мною, предаст Меня» (14.18). Это почти цитата из Пс 40.10: «Даже человек..., который ел хлеб мой, поднял на меня пяту».

Или: Господь говорит на Тайной Вечери о Крови Завета, повторяя слова из книги Исхода, когда похожие слова о крови Завета были произнесены впервые: «И взял Моисей крови и окропил народ, говоря: вот кровь завета, который Господь заключил с вами» (Исх_24.8).

Говоря «все вы соблазнитесь о Мне в эту ночь; ибо написано: поражу пастыря, и рассеются овцы», Иисус Христос прямо цитирует пророка Захарию (Зах_13.7).

Иначе говоря, в истории Страстей мы встречаем не просто исторический репортаж, но отрефлектированное и продуманное богословское истолкование истории.

К чтению и разбору самой истории Страстей мы приступим со следующей беседы.

Беседа 36.

Крестная смерть не была для Иисуса Христа громом среди ясного неба. Он был давно подготовлен к такому исходу. Его враги давно замыслили убить Его. Тайный замысел, наконец, становится явным заговором.

1. Перед лицом смерти.

а) Заговор иудеев.

14.1-2 — «Через два дня надлежало быть празднику Пасхи и опресноков. И искали первосвященники и книжники, как бы взять Его хитростью и убить; но говорили: только не в праздник, чтобы не произошло возмущения в народе».

Приближался праздник Пасхи. Этот праздник выпадал на 14 нисана, т. е. приблизительно на 14 апреля. Он начинался с заходом солнца перед первым полнолунием после дня весеннего равноденствия. Праздник опресноков – это были семь следующих за Пасхой дней. Так открывался год нового урожая, почему перед ним и должно было быть удалено из дома всё квасное. Пасха была великим праздником, и к ней относились также как к субботе. Праздник опресноков называли меньшим праздником. Пасха была одним из трех заповеданных в Исх_34.23, обязательных для всех иудеев праздников. Кроме Пасхи обязательными были также Пятидесятница и праздник Кущей. На праздник Пасхи в Иерусалим обязаны были приходить все взрослые иудеи мужского пола, жившие в радиусе 25 км от Иерусалима, но приходило намного больше людей. Каждый иудей мечтал вкусить хотя бы раз в своей жизни Пасху (то есть пасхального агнца) в Иерусалиме. Число паломников в Иерусалиме могло составлять около трех миллионов.

Праздник Пасхи имел историческое значение. Он напоминал об избавлении детей Израиля из египетского рабства. Бог посылал одну за другой казни на Египет и после каждой такой казни фараон обещал отпускать народ, но потом Бог ожесточал сердце свое, отказывался от данного им слова. И, наконец, настала ужасная ночь, когда ангел смерти должен был пройти по земле египетской и поразить каждого первенца в каждом доме. Израильтяне же должны были заколоть агнца и помазать пучком иссопа, обмоченным в крови агнца, перекладину и оба косяка двери каждого дома. Ангел смерти, увидев такой знак на двери, проходил мимо него, и жители дома оставались в безопасности. Таким образом, за спасение израильтян была заплачена страшная цена – смерть всех первенцев Египта. Израильтян защитила от смерти только кровь жертвенного агнца на косяках их дверей. Прежде чем отправиться в путь, израильтяне должны были поесть жареного мяса агнца и опресноки. Вот в память об этом прохождении ангела мимо дома, об этом избавлении и об этой трапезе и отмечалась Пасха. Это слово и означало «прохождение мимо», но также «пощада».

На время Пасхи паломники получали бесплатно кров и пищу. Конечно, все не могли уместиться в Иерусалиме и они останавливались в близлежащих городах и деревнях, в том числе в Вифании и в Виффагии.

В период Пасхи люди были очень разгорячены. Воспоминания об избавлении из египетского плена вызывали у людей мысли и желания о новом избавлении от Рима. На время Пасхи в Иерусалим из Кесарии вводили особые отряды и размещали их в крепости Антония, возвышавшейся над храмом. Римляне понимали, что во время Пасхи всякое может случиться и они не хотели допустить этого. Иудейские власти также знали, что в такой взрывоопасной атмосфере арест Иисуса вполне мог вызвать мятеж. Ведь народ, с точки зрения Марка, все еще на Его стороне. Вот почему иудейские власти искали скрытых путей и возможностей арестовать Его до того, как широкие массы узнают об этом.

Иудейские власти. Это не случайно, что отныне речь идет уже не о «традиционных» противниках Иисуса Христа, фарисеях, но о «первосвященниках и книжниках» (ст. 1; то же стт. 43–53; 15.1,31). Отныне земную участь Иисуса определяли те, кто чувствовали себя ответственными за веру и жизнь народа. К их решению разделаться с Иисусом у них были, как они справедливо полагали, веские богословские причины.

Он открыто выражал недовольство всем ходом храмового Богопочитания с его жертвенным культом. Он называл современный Ему храм «вертепом разбойников»: «И учил их, говоря: не написано ли: дом Мой домом молитвы наречется для всех народов? а вы сделали его вертепом разбойников. Услышали это книжники и первосвященники, и искали, как бы погубить Его, ибо боялись Его, потому что весь народ удивлялся учению Его» (11.17–18). Иисус изгонял торгующих из храма: «И когда Он ходил в храме, подошли к Нему первосвященники и книжники, и старейшины и говорили Ему: какою властью Ты это делаешь? и кто Тебе дал власть делать это?» (11.27–28). А после притчи о злых виноградарях они «старались схватить Его, но побоялись народа, ибо поняли, что о них сказал притчу; и, оставив Его, отошли» (12.12). Ввиду той симпатии, какую ко Христу испытывал народ, книжники и первосвященники не рисковали выступить против Него открыто. Поэтому «искали первосвященники и книжники, как бы взять Его хитростью и убить; но говорили: только не в праздник, чтобы не произошло возмущения в народе».

б) Помазание в Вифании.

14.3-9 — «И когда был Он в Вифании, в доме Симона прокаженного, и возлежал, – пришла женщина с алавастровым сосудом мира из нарда чистого, драгоценного и, разбив сосуд, возлила Ему на голову. Некоторые же вознегодовали и говорили между собою: к чему сия трата мира? Ибо можно было бы продать его более нежели за триста динариев и раздать нищим. И роптали на нее. Но Иисус сказал: оставьте ее; что ее смущаете? Она доброе дело сделала для Меня. Ибо нищих всегда имеете с собою и, когда захотите, можете им благотворить; а Меня не всегда имеете. Она сделала, что могла: предварила помазать тело Мое к погребению. Истинно говорю вам: где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, сказано будет, в память ее, и о том, что она сделала».

В рассказе о помазании любви – контраст к рассказу об убийственном заговоре. В то время как первосвященники и книжники договаривались о том, чтобы хитростью схватить Иисуса, Сам Он находился в доме Симона прокаженного в деревне Вифания. Прокаженный – и это еще одно отождествление Иисуса с отверженными или, в данном случае, бывшими отверженными. К возлежавшему Иисусу подошла женщина с алебастровым сосудом благовонного масла. Кто такой Симон прокаженный, почему Иисус был у него в гостях, как звали помазавшую Иисуса благовонным маслом женщину, – всего этого из Евангелия от Марка мы не узнаём. [Предание связывает эту женщину с Марией Магдалиной из Евангелия от Луки, той самой, из которой вышли семь бесов (Лк_8.2), и которая, помазав в доме некоего фарисея маслом ноги Иисуса, отерла их своими волосами (Лк_7.36–50). В Евангелии от Иоанна эта Мария названа сестрой Лазаря (Ин_11.2).]

Был тогда такой обычай: окропить гостя, который пришел в дом и сел за стол, несколькими каплями благовонного масла. У женщины в чаше был нард – очень дорогое благовонное масло, которое получали из корня редкого индийского растения. Но женщина капнула на голову Иисуса не несколько капель этого драгоценного масла – она разбила сосуд и вылила Ему на голову все его содержимое. Зачем разбила сосуд? Здесь надо знать восточные обычаи того времени. Если из бокала пил выдающийся гость, бокал разбивали, чтобы его уже больше никогда не касалась рука менее знатного человека. Здесь то же произошло с сосудом благовонного масла.

Женщина совершила помазание Иисуса. Безусловно, Марк желает обратить наше внимание на то, что этот акт свидетельствует о том, что Иисус – Помазанник, Христос, идущий к Своей земной смерти. Вряд ли об этом помышляла сама добрая женщина. Но вот Иисус в этом помазании и в том, что женщина разбила сосуд, усмотрел нечто такое, о чем не могла подумать ни эта женщина, ни прочие присутствующие. А именно, Он увидел в этом помазании пророчество о Его смерти: женщина «предварила помазать тело Мое к погребению», – сказал Он. И вот снова о восточном обычае: покойника сначала обмывали, а потом мазали его благовониями. После этого сосуд, в котором были благовония, разбивали, а черепки укладывали вместе с покойником в гроб. Так вот, женщина как раз это и сделала, хотя и не преднамеренно.

Почему эта женщина решила помазать Иисуса, мы не знаем. Евангелисту и его Церкви важнее было в этой истории другое. Слушателям истории Марка, которые помнили призыв Иисуса Христа любить ближнего, неизбежно должен был прийти в голову тот вопрос, который задали прочие гости истории, участники трапезы, у которых действия женщины вызвали ропот: «К чему сия трата мира? Ибо можно было бы продать его более нежели за триста динариев и раздать нищим». 300 динариев!!! Ведь простому человеку надо было работать почти год только на то, чтобы купить такой сосуд благовонного масла. Это ли не безумная расточительность? ведь деньги можно было бы отдать бедным!

Но всем, кто так помышляет, стоит вдуматься в слова Иисуса: «оставьте ее; что ее смущаете? Она доброе дело сделала для Меня». Он знал, что Ему угрожает близкая смерть. От мысли об этом Он уже не мог отделаться. И поскольку по иудейскому обычаю забота о погребении умершего считалась «добрым делом», Иисус и сказал недовольным поведением женщины: «Она доброе дело сделала для Меня».

Он понял мысли недовольных и процитировал им их же Писание «Нищие всегда будут среди земли твоей» (Втор_15.11). Однако, забота о бедных и нищих не была для Господа таким законом, ради которого отдельному человеку было бы запрещено в конкретном и неповторимом случае спонтанно проявлять свою доброту, «делать добро». Здесь ситуация та же, что и с законом о субботе. Можно исцелять в субботу? По закону нельзя. Можно ли нарушить закон ради сострадания, вспыхнувшего в сердце к несчастному больному человеку? Своим поведением Иисус Христос заявил, что не только можно, но и нужно! Вот так и здесь: «Нищих всегда имеете с собою и, когда захотите, можете им благотворить; а Меня не всегда имеете», – сказал Иисус. Разумеется, этими словами Он вовсе не хотел оправдать существование нищеты в обществе. Своей речью Он оправдывает того человека, который без оглядки, безрассудно, пренебрегая всяким расчетом тратит все свое имущество, чтобы делать доброе дело. В истинной любви всегда должно быть определенное безрассудство. Мы должны помнить, что возможность совершить некоторые добрые дела любви может выдаться лишь однажды. И это тоже существенно принадлежит Евангелию! «Истинно говорю вам: где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, сказано будет, в память ее, и о том, что она сделала».

Кстати, интересно отметить, что, говоря о «добром деле» Евангелие употребляет здесь не слово avgaqo,j (нравственно хорошее дело), а слово kalo,j (не только нравственно хорошее, но и прекрасное в целом).

в) Предательство Иуды Искариота.

14.10-11 — «И пошел Иуда Искариот, один из двенадцати, к первосвященникам, чтобы предать Его им. Они же, услышав, обрадовались, и обещали дать ему сребренники. И он искал, как бы в удобное время предать Его».

Марк ставит рядом эти два эпизода – помазание в Вифании и предательство Иуды: акт безрассудной любви и жестокую измену.

Первосвященники и книжники, размышляя, как бы им хитростью схватить и убить Иисуса, внезапно получили помощь с неожиданной для них стороны. Им помог один из двенадцати апостолов.

В Евангелии от Марка очень кратко сказано об этом. В этом сообщении нелишне обратить внимание на некоторые детали и особенности:

1. В нашем Синодальном переводе сказано, что Иуда хотел «предать» Своего Учителя. Да, так оно на самом деле и было. Но мысль, заложенная в оригинальный текст Евангелия глубже. Предательство – оно и так всем понятно, оно на поверхности. В подлиннике употреблено не слово «предать», а слово «передать, выдать». На первый взгляд, разница невелика. Но вот в чем вся соль: слово «передать» постоянно употребляется в Новом Завете в связи с мыслью о промысле Божием. Например, в нашем же Евангелии от Марка, когда говорится о судьбе Иоанна Крестителя (1.14; 9.31; 10.33–34). Или вот у Апостола Павла (Рим 1.24,26,28), где этот глагол самым непосредственным образом связан с мыслью о Божественном изволении. Иначе говоря, в земной судьбе Иисуса Христа действует воля Божия. Вот на что намекает глагол «передать».

2. К предательству Иуду толкнула алчность, жадность, сребролюбие. В Евангелии от Иоанна ясно выражено, что Иуда, будучи казначеем общества 12-ти учеников, использовал свое положение для личного обогащения, то есть крал из общей казны. Иуда, – написано там, – «был вор. Он имел при себе денежный ящик и брал то, что туда опускали» (Ин_12.6). А в Евангелии от Матфея даже сказано, что «Иуда Искариот, пошел к первосвященникам и сказал: что вы дадите мне, и я вам предам Его? Они предложили ему тридцать сребренников; и с того времени он искал удобного случая предать Его» (Мф_26.15). Наверное, так оно всё и было, как сказано у Иоанна и Матфея. Но в самом древнем Евангелии от Марка ничего не сказано о причинах, толкнувших Иуду на его подлый поступок. Да и деньги ему были предложены только после того как он заявил первосвященникам о своем решении предать Иисуса.

3. Еще один существенный момент, отличающий Евангелие от Марка от того, что написано в других Евангелиях. Согласно Евангелию от Иоанна, уже «во время вечери ... диавол вложил в сердце Иуде Симонову Искариоту предать Его» (Ин_13.2). Примерно то же пишет и евангелист Лука: «Вошел же сатана в Иуду, прозванного Искариотом, одного из числа двенадцати, и он пошел, и говорил с первосвященниками и начальниками, как Его предать им» (Лк_22.2–3). В отличие от этих евангелистов Марк не привязывает поступок Иуды к влиянию сатаны. В его Евангелии это просто невозможно потому, что сатана, наоборот, желал предотвратить спасительные Страсти Иисуса Христа. Вспомним: когда Иисус «начал учить их, что Сыну Человеческому много должно пострадать, быть отвержену старейшинами, первосвященниками и книжниками, и быть убиту, и в третий день воскреснуть. И говорил о сем открыто. Но Петр, отозвав Его, начал прекословить Ему. Он же, обратившись и взглянув на учеников Своих, воспретил Петру, сказав: отойди от Меня, сатана» (Мк_8.31–33). Нет, Страсти и Крест – не замысел сатаны, но произошли они по воле Бога, как явление «Божией силы и Божией премудрости», «для Иудеев соблазн, а для Еллинов безумие» – так написано Апостолом Павлом в 1_Кор_1,23–24.

Итак, Евангелист Марк не объясняет ни внешнюю причину предательства Иуды, ни причину внутреннюю, психологическую. Ну, а гипотез было множество. Предполагалось, например, что Иудой – помимо упомянутого сребролюбия – владела зависть и ревность. Даже в Евангелиях легко увидеть, что среди апостолов, существовали разногласия и противоречия. Другие ученики, по-видимому, смогли совладать с собой и преодолеть это, а в сердце Иуды мог укорениться неподдающийся контролю дух ревности и зависти к Учителю.

Предполагалось также, что Иудой владело честолюбие. Мы уже видели, что апостолы мыслили себе Царствие в чисто земных категориях, а самих себя – близкими к вершине власти в этом новом Царствии. Вполне возможно, что Иуда понял, насколько эта честолюбивая мечта далека от реальности, и в его сердце вспыхнула ненависть к Иисусу, Который разрушил его мечту.

Часто предполагается также, что Иуда был фанатичным националистом, видевшим в Иисусе человека, который может осуществить мечты зилотов о национальной независимости и славе Израиля. Теперь же он увидел, что Иисус вполне сознательно шел навстречу Своей смерти на Кресте. И тут фантазии истолкователей поведения Иуды начинают цвести разными красками. Одни говорят, что Иуда просто «соблазнился» об Иисусе (вспомним: «для иудеев Крест – соблазн») и решил отомстить своему «соблазнителю», увидев в Иисусе просто слабого человека, такого же, как и все прочие. Другие, напротив, утверждают, что Иуда предал Христа в последней попытке осуществить свою мечту о национальной независимости. Он верил в Божественную силу, которой наделен его Учитель. И теперь, мол, он предал Иисуса в руки властей для того, чтобы Тот, оказавшись в руках властей, был вынужден действовать, наконец, ради Своего спасения, явил Свою силу Сына Человеческого, и тогда свершилась бы победа над язычниками, владеющими народом Божиим, и наступило бы Царствие Божие. Эта гипотеза, мол, подкрепляется тем фактом, что Иуда, увидев результаты своего поступка, в отчаянии бросил полученные им деньги к ногам иудейских властей и повесился (Мф_27.3–5).

Однако, всё это – лишь гипотезы, которым несть числа. Само же Евангелие от Марка о причинах поступка Иуды скромно умалчивает, просто констатируя желание Иуды выдать Иисуса первосвященникам.

Какие контрастные истории мы сегодня прочитали! Первосвященники, книжники и даже один из учеников, Иуда, хотят убить Иисуса. – Женщина в доме Симона прокаженного, выражает свою любовь. Одни ее осуждают за расточительность. – Иисус говорит, что в целом мире ее будут с благодарностью помнить. Иуда получает плату за предательство Иисуса, – а добрая женщина тратит на Него все свои деньги. Какие уроки!

Беседа 37.

2. Тайная вечеря.

Для Церкви было важным назвать тех, кто взяли на себя ответственность за страдания и смерть Иисуса Христа – первосвященников, книжников и Иуду Искариота. Но не менее важно было напомнить и то, что Иисус не просто пассивно отнесся к Своим Страстям. Угроза близкой смерти не парализовала Его настолько, чтобы Он отныне чувствовал Себя безвольной «жертвой». Напротив! Он знал о том, что Ему предстоит. Вспомним слова, сказанные Им в Вифании о женщине, которая помазала Его драгоценным маслом: «Она ... предварила помазать тело Мое к погребению» (14.8). Он знал о Своей близкой смерти и именно поэтому Он действовал! Показать именно это – цель последующих рассказов, связанных с последней трапезой Иисуса с Его учениками, рассказов о Тайной Вечери.

a) Приготовление Пасхи.

14.12-16 — «В первый день опресноков, когда заколали пасхального агнца, говорят Ему ученики Его: где хочешь есть пасху? мы пойдем и приготовим. И посылает двух из учеников Своих и говорит им: пойдите в город; и встретится вам человек, несущий кувшин воды; последуйте за ним и куда он войдет, скажите хозяину дома того: Учитель говорит: где комната, в которой бы Мне есть пасху с учениками Моими? И он покажет вам горницу большую, устланную, готовую: там приготовьте нам. И пошли ученики Его, и пришли в город, и нашли, как сказал им; и приготовили пасху».

Наше Евангелие снова изображает Иисуса как пророка, Который знал, что произойдет, и Который действует, исходя из Своего знания. Мы уже раньше видели, что Иисус загодя договорился о молодом осле, на котором Он въедет в Иерусалим. Теперь, когда ученики спросили Его, где они будут кушать Пасху, Иисус послал их найти в Иерусалиме человека с кувшином воды: это был заранее условленный знак. Дело в том, что кувшины с водой обычно носили женщины, мужчины никогда не делали такой работы. Мужчина с кувшином воды на плече выделялся среди толпы в Иерусалиме. Так что Иисус уже заранее подготовил место Тайной Вечери. Мы не поняли бы Марка, если бы задались вопросом: Почему Иисус мог знать так точно, что в городе, улицы которого бурлили от наплыва паломников, двум ученикам встретится «человек, несущий кувшин воды», и что он отведет их в нужный дом? Просто для Евангелиста очевидно, что Иисус Христос всё знал заранее.

Согласно Евангелию от Марка, последняя трапеза Иисуса была Пасхальной трапезой. Поскольку пасхальная трапеза могла происходить только в самом Святом Городе, было необходимо, чтобы паломники озаботились заранее о том помещении в городе, где они, – как правило, в обществе как минимум десяти участников, – могли вкушать агнца, который был заклан в храме. Чтобы сделать возможными такие многолюдные трапезы, жители Иерусалима в эту ночь должны были бесплатно предоставлять свои помещения всем, кто их об этом просил. И мы из многих свидетельств знаем, что население Иерусалима великодушно и щедро шли навстречу желаниям пилигримов. Это мы наблюдаем и в нашем рассказе.

Вот в таком помещении два ученика, которых послал Иисус, могли приготовить ужин (пасху!): позаботиться о пресном хлебе, добыть посуду для трапезы и зажарить тушку закланного в храме и выпотрошенного ягненка.

О каком помещении идет речь? В больших иудейских домах были горницы, то есть верхние комнаты. В такую комнату попадали по наружной лестнице, минуя главную, нижнюю комнату. Горница обычно служила кладовой, но также местом для спокойного уединения и для приема гостей. В такой комнате раввины принимали близких учеников. Иисус поступал в данном случае как все иудейские учителя.

Когда, согласно Марку, все это было? Мы знаем, что, как и в нашем церковном календаре, библейский новый день начинался в шесть часов вечера. До 6 часов вечера было 13-е нисана, день подготовки к Пасхе, а 14-е нисана, собственно Пасха, которая начиналась в 6 часов вечера. Другими словами, по нашему светскому календарю, пятница, 14 нисана, начиналась в 6 часов вечера в четверг 13 нисана.

Немного о приготовлениях иудеев к Пасхе. Сначала из дома должны были быть удалены мельчайшие кусочки дрожжей, закваски. И в день перед наступлением Пасхи хозяин дома брал зажженную свечу и совершал обряд – обыскивал дом в поисках закваски. Поэтому канун Пасхи и называется днем опресноков. Потом, после полудня в день накануне Пасхи совершалось жертвоприношение пасхального агнца. Все собирались к храму, и каждый глава семьи участвовавший в богослужении, приносил в жертву своего собственного агнца, совершая как бы свое жертвоприношение. Агнца уносили домой, чтобы зажарить. Его нельзя было варить; ничто не должно было касаться его, даже стенки котла; его следовало жарить на открытом огне на вертеле из гранатового дерева.

Напомним себе о символике пасхального обряда.

1. Во-первых агнец напоминал иудеям о том, как их дома были защищены знаком крови, когда ангел смерти проходил по Египту.

2. Во-вторых, опресноки напоминали им о хлебе, который они ели в спешке, когда уходили из египетского рабства.

3. Чаша соленой воды напоминала им о слезах, пролитых в Египте и о водах Красного моря, через которое они чудом прошли от опасности.

4. Салат из горьких трав – хрен, цикорий, лук – напоминал им горечь рабства в Египте.

5. Была еще паста или мастика из яблок, фиников, гранатов и орехов, чтобы напомнить иудеям о глине, из которой они делали кирпичи в Египте.

6. Наконец, четыре чаши вина, которые выпивали на определенных этапах праздника, должны были напоминать им о четырех великих обетованиях в Исх_6.6–7:

«Я выведу вас из-под ига Египтян,

И избавлю вас от рабства их,

И спасу вас мышцею простертою и судами великими.

И приму вас к Себе в народ и буду вам Богом».

б) Тайная Вечеря, возвещение горя Иуде.

14.17-21 — «Когда настал вечер, Он приходит с двенадцатью. И, когда они возлежали и ели, Иисус сказал: истинно говорю вам, один из вас, ядущий со Мною, предаст Меня. Они опечалились и стали говорить Ему, один за другим: не я ли? и другой: не я ли? Он же сказал им в ответ: один из двенадцати, обмакивающий со Мною в блюдо. Впрочем Сын Человеческий идет, как писано о Нем; но горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается: лучше было бы тому человеку не родиться».

Новый день начался в шесть часов пополудни и, когда наступил пасхальный вечер, Иисус возлег за трапезой со своими двенадцатью учениками. В древнем обряде изменилось лишь одно – некогда Пасху ели стоя (Исх_12.11). Но тогда это было признаком спешки, знаком того, что они, иудеи, были рабами, бежавшими из рабства. В эпоху Иисуса Христа Пасху уже вкушали лёжа за столом – это было признаком свободного человека, имевшего свой дом и свою страну.

Прежде чем Марк сообщает знаменитые «установительные слова» Иисуса Христа на Тайной Вечере, он еще раз указывает на то, что Иисус свои великие Евхаристические слова произнес в полном сознании того, что Ему предстоит претерпеть – причем от одного из Его ближайших учеников. Любопытно, что остальные ученики, по-видимому, ничего такого не подозревали. «И, когда они возлежали и ели, Иисус сказал: истинно говорю вам, один из вас, ядущий со Мною, предаст Меня».

В нашем Евангелии на вопрос, кто же этот предатель, Иисус не дает прямого ответа (иначе в Евангелии от Матфея 26.25 и от Иоанна 13.25–26, где Иисус прямо указывает на Иуду). Марк передал ответ Иисуса в такой общей, сдержанной форме, вложив в него богословский смысл. Каков здесь ответ Иисуса? – «Один из двенадцати, обмакивающий со Мною в блюдо». Такой ответ кажется несколько неестественным. Скорее, как и в ст. 18, Иисус должен был бы сказать: «Кто предаст? – да один из вас! (то есть двенадцати)«. Но Марк предпочитает странное высказывание, чтобы лишний раз подчеркнуть: Тот, кто предаст Иисуса – один из самого тесного круга Его учеников и апостолов. Только это было важно Марку. – По этой причине Марк отказался от всякого более конкретного определения того, кто предаст Иисуса. Ведь такой самый общий ответ оставляет открытой возможность того, что в принципе предателем мог бы быть каждый из ближайшего окружения Иисуса, каждый христианин. Или, говоря иначе, текст у Марка содержит важное предостережение: Христиане даже в Иуде Искариоте встречают некую из их собственных возможностей – даже тогда, когда они это считают невозможным, как некогда апостолы: «не я ли? ... не я ли?».

Но как мы должны тогда понимать следующие слова Иисуса? – «Впрочем Сын Человеческий идет, как писано о Нем; но горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается: лучше было бы тому человеку не родиться». – Проклял ли этими словами Иисус Иуду Искариота? Должны ли мы из этих слов заключить о вечном осуждении Иуды? Такой вопрос неоднократно поднимался.

Можно упомянуть о том, что, по мнению некоторых экзегетов, эти слова ст. 21 принадлежат не земному Иисусу, а были сформулированы в ранней Церкви, и потом уже вложены в уста Иисуса. Однако, справедливости ради, следует сказать, что такая гипотеза мало кого удовлетворяет. Ведь так можно любые «неудобные» слова Иисуса объявить неподлинными исключительно из богословских соображений тех или иных богословов.

Но как же мы должны понимать слова ст. 21, если они действительно принадлежали Самому Иисусу Христу? Содержат ли они вечное осуждение Иуды Искариота или, по меньшей мере, проклятие в его адрес? Ответ: ни то, ни другое.

Прежде всего, мы должны понимать, что в Ветхом Завете (и на языке новозаветных иудеев) существует четкая разница между проклятием и провозглашением горя.

Проклятие – противоположность благословению, которое дается тому или иному человеку. Так всегда. Например, у пророка Иеремии читаем:

«Проклят человек, который надеется на человека

и плоть делает своею опорою,

и которого сердце удаляется от Господа...

Благословен человек, который надеется на Господа,

и которого упование – Господь...» (Иер_17.5.7).

Через проклятие на виновного призываются гибельные последствия его вины. Длинный ряд проклятий читаем в книге Второзакония:

«Проклят, кто сделает изваянный или литый кумир, мерзость пред Господом, произведение рук художника, и поставит его в тайном месте! Весь народ возгласит и скажет: аминь.

Проклят злословящий отца своего или матерь свою! И весь народ скажет: аминь.

Проклят нарушающий межи ближнего своего! И весь народ скажет: аминь.

Проклят, кто слепого сбивает с пути! И весь народ скажет: аминь.

Проклят, кто превратно судит пришельца, сироту и вдову! И весь народ скажет: аминь». И так далее и так далее (Втор_27.15–26).

Что же касается провозглашений «Горя» (в оригинале «Увы»), то таковые не призывают на виновного погибели. Эти «Горе!», или «Увы!» встречаются в жалобах и сокрушенных плачах о покойниках. Так Иеремия угрожает иудейскому Иерусалимскому царю Иоакиму:

«Посему так говорит Господь о Иоакиме,

сыне Иосии, царе Иудейском:

не будут оплакивать его:

«увы, брат мой!» и: «увы, сестра!»

Не будут оплакивать его:

«увы, государь!» и: «увы, его величество!» (Иер_22.18).

Подобным образом жалуется Исаия:

«Так рушился Иерусалим, и пал Иуда,

потому что язык их и дела их –

против Господа,

оскорбительны для очей славы Его.

Выражение лиц их свидетельствует против них,

и о грехе своем они рассказывают открыто, как Содомляне, не скрывают:

горе душе их! ибо сами на себя навлекают зло.

Скажите праведнику, что благо ему,

ибо он будет вкушать плоды дел своих;

а беззаконнику – горе,

ибо будет ему возмездие за дела рук его» (Ис_3.8–11).

Таким образом, провозглашения «горя» не навлекают на другого погибели, не проклинают его, но прискорбно, с сокрушением утверждают, сколь опасные последствия грозят человеку в результате его деяний или поведения.

По этой причине и в высказывании Иисуса «но горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается» речь идет не о проклятии. Этот возглас «горе! увы!» утверждает, что предательство Сына Человеческого имеет для предателя роковые последствия.

Однако, – теперь мы можем задать вопрос, – что же из этого? Разве те «роковые последствия» для Иуды Искариота, на которые намекает Иисус Христос, означают что-то иное, нежели «вечное осуждение»? – Здесь нам следует еще раз обратиться к ст. 21 и рассмотреть его на фоне других раннеиудейских «провозглашений горя».

В одном из популярных писаний времен Иисуса Христа мы читаем:

«Горе вам, изрекающим вечное проклятие;

и ваше исцеление должно быть далеко от вас вследствие ваших грехов!

Горе вам, воздающим своему ближнему злом,

ибо вам будет уготовано по вашим делам!

Горе вам, лжесвидетелям, и тем, которые показывают неправду,

ибо вы внезапно погибнете!

Горе вам, грешникам, так как вы преследуете праведных;

ибо вы будете преданы и преследуемы, вы – люди неправды,

и тяжело будет на вас их (праведных) ярмо» (1_Енох_95.4–7).

Во всех этих и многих других случаях провозглашение «горя» направлено к грешникам, потому что они будут наказаны грядущим судом. Но именно об этом будущем суде в словах Иисуса нет речи. «Горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается: лучше было бы тому человеку не родиться». То есть говорится не о будущем, а о прошлом!

Как это следует понимать, может нам рассказать книга Премудрости Иисуса сына Сирахова. Она предостерегает:

«Помни об отце и о матери твоей,

когда сидишь среди вельмож, –

чтобы тебе не забыться пред ними,

и по привычке не сделать глупости,

и не пожелать, что лучше бы ты не родился,

и не проклясть дня рождения твоего» (Сир_23.17–18).

Вспомним еще вопли Иова:

«И начал Иов и сказал:

погибни день, в который я родился,

и ночь, в которую сказано: зачался человек!» (Иов_3.2–3).

Высказывание «лучше было бы тому человеку не родиться» в случаях определенного поведения человека (или его роковой участи, как у Иова) выражает в принципе неисполнимое пожелание изменить прошлое: Мол, если бы я задним числом мог выбирать между двумя возможностями: сделать (или испытать) нечто ужасное или вообще не родиться, то я выбрал бы лучше не родиться вовсе: так страшно для меня то, что я сделал или пережил.

Это справедливо и в случае Мк_14.21. Итак, этот стих говорит, что предательство Иисуса для того, кто его совершил, – задним числом рассуждая, – так ужасно, что ему лучше было бы вовсе не родиться.

Нет, слова Иисуса Христа и не проклинают, и не осуждают Иуду Искариота на вечную погибель. Но при этом и не говорится, что такое дело пройдет без последствий. «Горе тому» – абсолютно серьезное предупреждение, что наши поступки составляют всю нашу личную историю. В ней они были и остаются, даже если они нам прощены по милости Божией.

Еще один момент: Следует сказать, что провозглашение «горя» Иуде Искариоту не противоречит и предыдущему утверждению Иисуса: «Впрочем Сын Человеческий идет, как писано о Нем; но горе тому человеку...!». Промысел Божий, зафиксированный в Писании («как писано о Нем») не может оправдать предательство Иуды. Ведь замысел первосвященников и книжников «как бы взять Его хитростью и убить» (14.1) предшествовал во времени предательскому предложению Иуды. И вполне могло статься так, что этот злой замысел первосвященников и книжников так и остался бы в данной ситуации неосуществленным, если бы в зловещую игру не вступил Иуда. Да, «преследование праведника грешниками», о котором постоянно говорится в Писании, было неизбежно и для Иисуса. Однако для самого Иуды Искариота эта определенная Писанием неизбежность никогда не будет извинением. Его предательство останется его поступком, фактом его биографии и его истории, даже если этот поступок будет ему прощен по милости Божией.

Итак, слова Иисуса Христа не содержат в себе ни проклятия, ни вечного осуждения. Они – полные великой печали слова сокрушения и грозного предостережения. Нам не дано предвосхищать решения Суда Божия. Поэтому, когда, например, мы читаем в великой поэме Данте об Иуде, погруженном в глубины Ада, мы должны воспринимать это как поэтическую вольность, отражающую наше понятное нравственное чувство отвращения к греху предательства. Но не забудем при этом и того, о чем мы уже сказали: стремления Евангелия предостеречь, что в той или иной мере предателем Христа может стать каждый из тех, кто именует себя Его учеником и последователем! Да не случится такового!

Беседа 38.

1. Тайная вечеря (продолжение).

Понятно, что все четыре Евангелиста и Апостол Павел сообщают о Тайной Вечере, – настолько она важна: ведь на ней Иисус Христос произнес Своё завещание. И, тем не менее, мы не можем точно сказать, как именно происходило это событие. Во всех пяти сообщениях о Тайной Вечере рассказывается чуть-чуть по-разному. Это удивительно, но и понятно: ведь именно потому, что Тайная Вечеря Иисуса для первых христиан имела большое значение, о ней невозможно было рассказывать без внутреннего соучастия, что и отразилось на внешних расхождениях в свидетельствах. Это происходило естественным образом, потому что христиане о последней трапезе Иисуса Христа постоянно вспоминали на своих евхаристических собраниях. Но обычаи проведения этих праздничных богослужений были несколько различными в разных христианских общинах. И поэтому разные церковные общины – в том числе община Марка – со временем акцентировала свое внимание на разных моментах Тайной Вечери.

a) Слово о хлебе.

14.22 — «И когда они ели, Иисус, взяв хлеб, благословил, преломил, дал им и сказал: примите [, ядите]; сие есть Тело Мое».

Сначала, чтобы лучше понимать, что делали Иисус и Его ученики, разберемся в том, как происходило в то время пасхальное праздничное застолье. Все происходило в таком порядке:

1. Сначала пили чашу Киддуш. Киддуш значит освящение, посвящение. Это выделяло пасхальную трапезу из прочих обычных трапез. Глава семьи брал чашу, благословлял ее и все пили ее.

2. После этого следовало первое омовение рук.

3. После этого брали ветку петрушки или лист салата, опускали в чашу с соленой водой и ели. Салат символизировал иссоп, которым в Египте мазали кровью косяки дверей, а соленая вода, как мы уже упоминали прежде, символизировала слезы, пролитые в Египте, и воды Чермного моря, через которые безопасно прошел Израиль.

4. Далее шло преломление хлеба. При преломлении хлеба произносились два благословения: «Благословлен Ты, о Господи, Бог наш, Царь вселенной, рождающий производящий все из земли» и «Благословлен будь Ты, Отец наш небесный, дающий нам хлеб насущный днесь». На столе лежали три пресных хлеба. Брали средний, преломляли его и съедали лишь небольшую часть его. Это должно было напомнить иудеям о горьком хлебе, который они ели в Египте, а преломляли хлеб в память о том, что рабы никогда не могли съесть целый каравай хлеба, а лишь краюшку. После преломления хлеба отец семейства, то есть хозяин дома, говорил: «Это горький хлеб, который праотцы наши ели в земле египетской. Пусть каждый, кто голоден, приходит и ест. Пусть нуждающиеся приходят и проводят с нами Пасху» (Сегодня при праздновании в иных землях и странах добавляется знаменитая молитва: «Ныне мы проводим его здесь, а в будущем году – в земле Израиля. Ныне мы рабы, в будущем году – свободные»).

5. Затем следовал пересказ истории избавления, называемой Хаггада. Младший из присутствующих должен был спросить, почему этот день так отличается от других и для чего все это делается, после чего глава семьи и дома должен был рассказать всю историю Израиля вплоть до избавления из Египетского рабства, в память чего и праздновалась Пасха.

6. Затем пели так называемые Аллилуйные псалмы 112 и 113. Псалмы 112–117 всегда назывались Халлел – песни восхваления Бога. Эти псалмы в православном богослужении поются за праздничным Полиелеем:

«Аллилуия.

Хвалите имя Господне, хвалите рабы Господа.

Да будет имя Господне благословенно

отныне и вовек.

От восхода солнца до запада

Славно имя Господне».

7. После этого выпивали вторую чашу вина. Она называлась чашей Хаггада, то есть чашей объяснения или провозглашения.

8. Все присутствующие второй раз омывали руки и готовились к трапезе.

9. Произносили благословение: «Благословлен Ты, о Господи, Бог наш, Царь вселенной, рождающий все из земли. Благословлен Ты, о Боже, освятивший нас заповедями и позволивший нам есть опресноки». После этого участникам давались маленькие кусочки опресноков.

10. Между кусками опресноков клали горькие травы, обмакивали все это в мастику харошеф и ели. Это называлось сои. Это было напоминание о рабстве и о кирпичах, которые когда-то заставляли делать иудеев.

11. Теперь начиналась собственно трапеза. Агнец должен был быть съеден весь. Все остатки нужно было уничтожить и не употреблять в обычной трапезе.

12. Руки омывали еще раз.

13. Съедали остатки опресноков.

14. Произносили благодарственную молитву с просьбой о пришествии Илии, вестника Мессии, после чего выпивали третью чашу вина, называвшуюся чашею благословения. Чашу эту благословляли следующими словами: «Благословен Ты, Бог наш, Царь вселенной, создавший плод вина».

15. Пели вторую часть Псалмов Халлел – Псалмы 113–117.

16. Выпивали четвертую чашу вина и пели Пс_135, известный как великий Халлел.

17. Возносились две короткие молитвы.

Так заканчивался праздник Пасхи. А теперь посмотрим, что же делал Иисус и что Он хотел запечатлеть в памяти Своих учеников.

Сначала протекало все, как это было обычно принято за трапезой. Сам Иисус, выступая в роли «хозяина дома», произнес благословение над хлебом. На это благословение присутствовавшие апостолы должны были ответить «Аминь!». Это знак того, что благословение произнесено также от их имени и при их полном согласии. После этого Иисус взял в руки хлеб – и тут произошло нечто из ряда вон выходящее:

В то время как по обычаю при преломлении и раздаче хлеба хозяин дома не произносил ничего кроме благословения, – так было и при обычной трапезе и при пасхальной, – в этот раз Иисус произнес: «Приимите, сие есть Тело Мое». И поскольку апостолы хорошо знали из Священного Писания, что под словом «тело» понимается весь человек в его цельности, они поняли, что Иисус, их Господь, дарует им с этим хлебом Самого Себя. После этих удививших апостолов слов трапеза пошла своим обычным чередом, безразлично, будничным или празднично-пасхальным. – Обычным чередом до некоторого момента, о котором речь далее.

б) Слово над чашей.

14.23-25 — «И, взяв чашу, благодарив, подал им: и пили из нее все. И сказал им: сие есть Кровь Моя [Нового] Завета, за многих изливаемая. Истинно говорю вам: Я уже не буду пить от плода виноградного до того дня, когда буду пить новое вино в Царствии Божием».

Из всего, что мы знаем об Иисусе Христе, можно заключить, что Его чувства и мысли в отношении Двенадцати учеников были не только дружеского личного характера. Он избрал их для того, чтобы вместе с ними вести Свой народ в приблизившееся Царствие Божие. Однако, ни народ, ни его вожди этого не желали. Упустил ли Израиль свой благоприятный и уникальный шанс? – Нет, так не должно было произойти! Уже пророк Исаия называл возможный исход из подобной ситуации: «Праведник, Раб Мой, оправдает многих и грехи их на Себе понесет» (Ис_53.11).

Из Слова Божия Иисус знал, что мы, люди, можем брать на себя беды и наказания, которые (по справедливости!) грозят другим, и таким образом можем оградить других, защитить их, заступиться за них. И для Него, Сына Божия, это означало: «Хотя Мой народ в настоящий момент отвергает предложенное ему Царствие Божие, это заблуждение не должно быть окончательным. И сейчас, в это трагическое время настоящее и будущее Царствия Божия решительным образом зависит от Меня!».

И тогда Иисус во второй раз удивил Своих апостолов, предложив им после вечери разделить с Ним Его чашу вина. Это ведь тоже было совсем необычно, ибо ни в будничных случаях, ни за праздничной пасхальной трапезой – никогда участники вечери не пили из одной чаши. Правда, глава застолья, хозяин, мог свою чашу, над которой было произнесено благословение, предложить какому-нибудь одному участнику вечери, тому, которого он хотел особенно почтить, или предложить эту чашу хозяйке, позвав ее из соседней комнаты. Но не было такого, чтобы все пили из одной чаши. Именно к этому призвал Иисус Христос. – Почему так?

Сегодня для нас уже не представляется возможным уверенно говорить, какими точно словами сопроводил Иисус предложение Своим ученикам пить из Его чаши. Ведь Его слова дошли до нас в двух разных преданиях.

Одно предание объединяет Апостола Павла и Евангелиста Луку:

«Сия чаша есть Новый Завет в Моей Крови; сие творите, когда только будете пить, в Мое воспоминание» (1_Кор_11.25).

«Сия чаша – Новый Завет в Моей Крови, которая за вас проливается» (Лк_22.20).

Несколько иное предание изложено в Евангелиях от Марка и Матфея:

«Сие есть Кровь Моя Завета, за многих изливаемая» (Мк_14.24).

«Пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Завета, за многих изливаемая во оставление грехов» (Мф_26.27–28).

Здесь следует заметить, что в привычном нам Синодальном переводе, равно как и в литургическом церковнославянском тексте, небольшие различия в преданиях сглажены, всё приведено как бы к общему знаменателю, то есть произведено то, что на научном языке называется словом «гармонизация». Однако в любом случае очевидно, что различия в преданиях несущественны и никак не влияют на смысл сказанного Иисусом Христом.

Чтобы понять слова над чашей, мы должны знать, что они – намек на знаменитое пророчество Иеремии о Новом Завете, связанном с прощением грехов:

«Вот наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, не такой завет, какой Я заключил с отцами их в тот день, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской; тот завет Мой они нарушили, хотя Я оставался в союзе с ними, говорит Господь. Но вот завет, который Я заключу с домом Израилевым после тех дней, говорит Господь: вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом. И уже не будут учить друг друга, брат брата, и говорить: «познайте Господа», ибо все сами будут знать Меня, от малого до большого, говорит Господь, потому что Я прощу беззакония их и грехов их уже не воспомяну более» (Иер_31.31–34).

«Вот наступают дни...», – так начинается пророчество о Новом Завете. «Именно сейчас, – говорит Иисус Христос, – наступают эти дни. И Своей чашей вина Иисус Своим ученикам и последователям предложил участие в Новом Завете, о котором пророчествовал Иеремия, том Завете, который будет основан на Его собственной Крови, то есть ценою Его собственной жизни, которую Он отдаст «за многих». Почему «за многих», а не «за всех»? Неужели предполагается, что кто-то останется за пределами Божественного искупления? Нет, конечно. Дело в том, что еврейский и арамейский языки (а ведь Иисус произносил Свои слова не на русском и не на греческом языке), эти языки не знают отдельного слова для обозначения «все». И в данном контексте слово «многие» как раз имело смысл «все»: неисчислимое, огромное множество, все!

И еще одно место из Священного Писания мысленно имел в виду Иисус Христос, когда произносил Свои слова о Крови Завета:

Когда на горе Синай Моисей заключил с Богом Завет, то есть договор о 12-ти коленах Израиля, он «послал юношей из сынов Израилевых, и принесли они всесожжения, и заклали тельцов в мирную жертву Господу. Моисей, взяв половину крови, влил в чаши, а другою половиною окропил жертвенник; и взял книгу завета и прочитал вслух народу, и сказали они: всё, что сказал Господь, сделаем и будем послушны. И взял Моисей крови и окропил народ, говоря: вот кровь завета, который Господь заключил с вами о всех словах сих» (Исх_24.5–8).

Как некогда Моисей заключил первый Завет Бога пролитием крови тельцов за Израиль, так ныне Иисус заключает Новый Завет Бога пролитием Своей Крови за многих, то есть за всех. В момент Тайной Вечери начало Нового Завета было, конечно, неприметным для мира, как малое горчичное зерно. Но Иисус в тот час был абсолютно уверен в том, что этот Новый Завет будет иметь великое завершение: «Я уже не буду пить от плода виноградного до того дня, когда буду пить новое вино в Царствии Божием» (14.25).

Так Иисус Христос на Тайной Вечери засвидетельствовал не только Свою глубокую любовь к Своим последователям, но и Свою неколебимую уверенность в свершении Царствия Божия. И этой любовью, и этой надеждой отныне должны были жить Его ученики. И это они должны были постоянно «вспоминать», как пишет Апостол Павел в своем Первом послании к Коринфянам.

Необычные и многозначительные действия и слова Иисуса Христа на Тайной Вечере имели колоссальные следствия в жизни христианской Церкви. Собственно, Иисус возвестил, что отныне Его земное общение за трапезой с Его учениками заканчивается. Его ожидают страдания и смерть. Видимое общение с Ним будет возобновлено только при наступлении Царствия Божия. Это должно было вызвать вопрос: Что же должно происходить в промежутке между расставанием сегодня и спасительным свершением в будущем? На этот вопрос и дали ответ слова о хлебе и о чаше. Они возвестили не только смысл того, что вскоре произойдет с Иисусом Христом, но и совершенно новую и небывалую форму общения с Ним Его учеников.

В слове о хлебе Иисус предлагает ученикам в дар Свое Тело, то есть Самого Себя, как Он будет присутствовать среди них после Его только что возвещенной смерти. В слове о чаше сама смерть Иисуса названа в ее спасительном воздействии, как Его самопожертвование. В традиционном ветхозаветном словоупотреблении «изливаемая кровь» означает жизнь, которая отдается во искупление «многих», то есть всех людей. Эта универсальная искупительная смерть тождественна установлению Нового эсхатологического Завета.

Собственно, и слово о хлебе и слово о чаше в принципе предлагают один и тот же дар, а именно, Самого Иисуса Христа. Слово о хлебе больше подчеркивает Его исторический, реальный образ, Того Иисуса, который до сих пор общался с учениками. Слово о чаше больше подчеркивает Его смерть, в которой приходит к цели Его земное служение. Иисус Сам предлагает Себя, – и Своими земными делами, и Своей смертью.

Важно правильно, в библейском духе понять распоряжение Иисуса Христа о повторении действий и слов Тайной Вечери «в воспоминание». «Воспоминание» на языке Писания – не просто память о том, что было в истории. «Воспоминание» – в оригинале «анамнесис» – это не просто мысленная оглядка назад и не просто воспоминание, но прежде всего действие, актуализация прошедшего в слове и в деле. Например, когда Писание нам говорит «помни день субботний», это вовсе не означает, что мы просто должны помнить о существовании такого дня недели, но распоряжение действовать в согласии с заповедью о субботнем дне, посвящая его Богу. Кроме того, слово «воспоминание» употреблялось в Библии как синоним «возвещения» и «исповедания», а часто и культовых действий. Например, Пс_11.4: «Памятными Он соделал чудеса Свои». Буквально: «Он установил память о чудесах Своих», то есть установил культовые действия, которыми актуализируются Его спасительные действия в истории, например, праздник Пасхи, который считался «памятным днем» (Исх_12.14).

Слова Иисуса Христа, произнесенные Им на Тайной Вечере, принято в богословии называть «установительными словами». Эти установительные слова произвели очень большое действие в истории Церкви и вызвали к жизни огромное количество толкований. Однако значительная часть обсуждавшихся позднее вопросов философского, метафизического или даже физического характера, вопросов, которые вызывали ожесточенные богословские споры как в Средние века, так и в Новое время, – тогда, на самой Тайной Вечере ни для Самого Иисуса Христа, ни для Его двенадцати апостолов не имели никакого смысла и значения.

Беседа 39.

3. Сопротивление и покорность.

а) На пути к Елеонской горе. Предсказание об отречении Петра.

14.26-31 — «И, воспев, пошли на гору Елеонскую. И говорит им Иисус: все вы соблазнитесь о Мне в эту ночь; ибо написано: поражу пастыря, и рассеются овцы. По воскресении же Моем, Я предваряю вас в Галилее. Петр сказал Ему: если и все соблазнятся, но не я. И говорит ему Иисус: истинно говорю тебе, что ты ныне, в эту ночь, прежде нежели дважды пропоет петух, трижды отречешься от Меня. Но он еще с большим усилием говорил: хотя бы мне надлежало и умереть с Тобою, не отрекусь от Тебя. То же и все говорили».

После Тайной Вечери, после совместной трапезы с Иисусом, апостолам было невозможно себе представить, что они могут предать или подвести Того, Кто только что так возвышенно предложил им и даровал Свое общение. Но Сам Иисус видел яснее и глубже: «все вы соблазнитесь [о Мне] в эту ночь». Что хотел сказать Иисус этой фразой «соблазнитесь о Мне»? Кстати, слов «о Мне» в критическом тексте нет, то есть просто «все вы соблазнитесь». Этот необычный для современного русского языка глагол «соблазниться» (по-гречески skandalizein от существительного «соблазн», skandalon, ловушка, западня) означает быть пойманным в ловушку, обмануться или быть сбитым с толку какой-либо хитростью или коварством. Таким образом, «соблазнитесь» означает: вы будете разуверены, обескуражены, разочарованы, сбиты с толку.

Даже Петр не составит исключения. Он, правда, был слишком уверен в себе, забыв о человеческой слабости и силу дьявольских искушений, забыв о тех ловушках, которые может подстроить жизнь. Мы знаем, что печальное предсказание Иисуса Христа в скором времени сбудется. И Петр предаст-таки своего Учителя. Но пусть Петра осуждают те, кто никогда не нарушал своего обещания. Да, он обнаружил слабость, но при этом всей своей дальнейшей жизнью доказал, что искренне любил Иисуса.

Итак, апостолы соблазнятся, разочарованно разбегутся в разные стороны от Креста, обнаружат свою неверность. Но это никак не повлияет на Его верность своим ученикам: «по воскресении же Моем, Я предваряю вас в Галилее» (то есть «пойду вперед вас и буду ждать вас в Галилее»). И эта верность Иисуса Христа придаст силы вновь последовать за Ним тем, кто на короткое время отречется от Него по причине своей слепоты и страха.

б) На Елеонской горе. Гефсиманское борение.

14.32-42 — «Пришли в селение, называемое Гефсимания; и Он сказал ученикам Своим: посидите здесь, пока Я помолюсь. И взял с Собою Петра, Иакова и Иоанна; и начал ужасаться и тосковать. И сказал им: душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте. И, отойдя немного, пал на землю и молился, чтобы, если возможно, миновал Его час сей; и говорил: Авва Отче! всё возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу, а чего Ты. Возвращается и находит их спящими, и говорит Петру: Симон! ты спишь? не мог ты бодрствовать один час? Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна. И, опять отойдя, молился, сказав то же слово. И, возвратившись, опять нашел их спящими, ибо глаза у них отяжелели, и они не знали, что Ему отвечать. И приходит в третий раз и говорит им: вы всё еще спите и почиваете? Кончено, пришел час: вот, предается Сын Человеческий в руки грешников. Встаньте, пойдем; вот, приблизился предающий Меня».

Итак, взойдя на Масличную гору, они «пришли в селение, называемое Гефсимания». В этом селении, как мы знаем, был сад. Есть он там и сейчас. В самом Иерусалиме садов не было, так как по обычаю священную почву города нельзя было осквернять удобрением для садов – навозом. Состоятельные люди имели свои сады вблизи города, на Масличной горе. Там они отдыхали. У Иисуса Христа, наверное, был друг, позволивший Ему приходить в сад даже в ночное время. Иисус желал, с одной стороны, близости людей, а с другой стороны близости Божией. «И Он сказал ученикам Своим: посидите здесь, пока Я помолюсь». Для раннего христианства факт молитвы Иисуса Христа означал очень многое:

1. Послание к Евреям вспоминает, что Он «с сильным воплем и со слезами принес молитвы и моления Могущему спасти Его от смерти» (Евр_5.7). Эти слова ясно показывают, что путь, к которому призывал Иисус Своих последователей, дался и Ему Самому очень и очень нелегко. В тексте Марка это отражено: упоминается Его ужас и слезная тоска. Конечно, Он не хотел умирать. Ему было всего лишь тридцать три года. Он знал, что такое распятие и содрогался при мысли об этом. Но Он должен был заставить Себя идти дальше.

2. Иисус молился Богу: «Авва Отче! всё возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу, а чего Ты». Да, Он не желал испивать эту чашу горести. Однако Его желание не исполнилось. И при этом возникает мучительный вопрос: «не чего Я хочу, а чего Ты» – так неужели Бог Отец хотел страданий и смертных мук Своего Сына? – Как можем мы ответить для себя на этот вопрос? Смеем ли мы вообще вторгаться в эту таинственную сферу? Минуя различные богословские размышления на затронутую тему, постараемся ограничиться лишь тем, что мы вычитываем из самого евангельского текста, смысл которого в том, что мы очень часто не можем постичь смысл происходящего, но можем всегда быть уверены в том, что «Отец никогда не заставит страдать Своего Сына напрасно». В этом был уверен Иисус. И все же... умирать не хочется.

Но в этом грешном мире, пока он стоит, страдание и сама смерть человека неизбежны! Так было и для Иисуса Христа как Человека, хотя и Сына Божия. – И если мы теперь спросим «Почему так?», то не должны ли мы сначала спросить самих себя, что было бы, если бы...

Если бы Бог избавил Иисуса из этой полной смертельной опасности ситуации; если бы Он послал Ему на помощь «более, нежели двенадцать легионов Ангелов» (Мф_26.53), или, по меньшей мере, повелел бы Ему покинуть Елеонскую гору и спасаться в Иудейской пустыне, пока не улягутся валы враждебности в Иерусалиме, – если бы так случилось, то не оказалась бы сомнительной вся проповедь Иисуса Христа? И в таком случае что означали бы слова Иисуса, обращенные к нам: «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною. Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее» (Мк_8.34–35)? – Тогда на такие слова мы могли бы возразить: «Другим проповедывал, а сам не следовал!» И мы с чистой совестью постарались бы уклониться от креста!

3. Иисус говорит Петру: «Симон! ты спишь? не мог ты бодрствовать один час? Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение». Эти слова проясняют то, что уже было сказано прежде: «Смотрите, бодрствуйте, молитесь, ибо не знаете, когда наступит это время. ... Бодрствуйте, ибо не знаете, когда придет хозяин дома: вечером, или в полночь, или в пение петухов, или поутру; чтобы, придя внезапно, не нашел вас спящими. А что вам говорю, говорю всем: бодрствуйте» (13.33–37). Теперь мы понимаем, в чем именно состоит призыв «бодрствовать», – в той молитве, в которой человек стремится сделать волю Бога Отца основой своей жизни: «не чего Я хочу, а чего Ты». Искушение, о котором предостерегает Иисус Христос – не просто какое-то нравственное или физическое испытание, которое мы переживаем постоянно, но искушение отпасть от веры в благую волю Божию и утвердить свою собственную волю, то есть отпасть от веры вообще.

Возможно, стоит еще остановиться на афористическом высказывании «дух бодр, плоть же немощна». Под «плотью» имеется в виду человек как «плоть», человек, подверженный немощам и искушениям. Это всем ясно. Но что имеется в виду под «духом», который «бодр», или в других переводах «деятелен, всегда готовый к действию»? – Это тот Дух, Который посылается нам в молитве, Дух Божий, Который и помогает нам преодолевать искушения. Об этом Духе молился еще псалмопевец Давид:

«Не отвергни мене от лица Твоего,

И Духа Твоего Святаго не отыми от мене.

Воздаждь ми радость спасения Твоего,

И Духом владычным утверди мя» (Пс_50.13–14).

Отрывок заканчивается приближением предателя Иуды. Продолжение рассказа далее.

в) Поцелуй Иуды и арест.

14.43-52 — «И тотчас, как Он еще говорил, приходит Иуда, один из двенадцати, и с ним множество народа с мечами и кольями, от первосвященников и книжников и старейшин. Предающий же Его дал им знак, сказав: Кого я поцелую, Тот и есть, возьмите Его и ведите осторожно. И, придя, тотчас подошел к Нему и говорит: Равви! Равви! и поцеловал Его. А они возложили на Него руки свои и взяли Его. Один же из стоявших тут извлек меч, ударил раба первосвященникова и отсек ему ухо. Тогда Иисус сказал им: как будто на разбойника вышли вы с мечами и кольями, чтобы взять Меня. Каждый день бывал Я с вами в храме и учил, и вы не брали Меня. Но да сбудутся Писания. Тогда, оставив Его, все бежали. Один юноша, завернувшись по нагому телу в покрывало, следовал за Ним; и воины схватили его. Но он, оставив покрывало, нагой убежал от них».

Сделка Иуды с врагами Иисуса состоялась. Три партии Синедриона (первосвященники, книжники и старейшины), составлявшие высшую политическую и религиозную власть Израиля, послали большой отряд, чтобы с помощью Иуды Искариота схватить Иисуса. Судя по количеству народа в отряде и по их экипировке (мечи и колья) ожидалось сильное сопротивление со стороны учеников Иисуса. Но сильного сопротивления не было. Марк сообщает только об одном инциденте, об одном из учеников, который «извлек меч, ударил раба первосвященникова и отсек ему ухо». Евангелист Иоанн (18.10) пишет, что это был Петр, что соответствует его пылкому темпераменту.

В рассказе Марка есть некоторые акценты, которые отличают его от других евангелистов. На поцелуй Иуды Иисус в Евангелии от Матфея реагирует так: «Иисус же сказал ему: друг, для чего ты пришел?» (Мф_26.50). А в Евангелии от Луки следующим образом: «Иисус же сказал ему: Иуда! целованием ли предаешь Сына Человеческого?» (Лк_22.48). Ничего такого в Евангелии от Марка нет. Реакция на поцелуй у Иисуса отсутствует. Показана как бы обычная встреча ученика со своим Учителем: Иуда, «придя, тотчас подошел к Нему и говорит: Равви! Равви! и поцеловал Его». Причем в оригинале не просто «поцеловал», но крепко, как бы от всего сердца поцеловал. Да, предательский знак был не просто формальным поцелуем почтительного приветствия – это был крепкий поцелуй любящего человека. И это очень мрачный момент в Евангелии. Иисус не отталкивает Иуду, не отворачивается от него и не говорит ни слова упрека. О смысле этой тонкой особенности в Евангелии от Марка можно только строить предположения.

В противоположность к Луке и Иоанну Марк сводит взятие Иисуса под стражу не к действию сатаны, но к воле Божией. У евангелиста Луки Иисус Христос говорит: «теперь ваше время и власть тьмы» (Лк_22.53). У Марка совсем иное: «Да сбудутся Писания», – такова реакция Иисуса на Его арест.

Но этого не понял никто из Его учеников. Их нервы сдали. Они не были готовы к такому повороту событий и боялись, что и им придется разделить участь Иисуса. Поэтому все разбежались, и Иисус в самом конце Своего земного пути оказался всеми покинут; «Тогда, оставив Его, все бежали». Правда, нам сообщается о некоем молодом человеке, которого из самого текста невозможно с кем-то идентифицировать: «Один юноша, завернувшись по нагому телу в покрывало, следовал за Ним; и воины схватили его. Но он, оставив покрывало, нагой убежал от них». На первый взгляд этот эпизод кажется здесь совершенно неуместным. Ведь он не добавляет ничего к сказанному. Но ведь должна была быть какая-то причина, почему Марк привел здесь этот странный рассказ. Ни Матфей, ни Лука об этом эпизоде не упоминают. Поэтому в предании сложилось мнение, что юношей был сам Марк, сообщивший о себе, скромно умолчав свое имя. Трудно сказать. Возможно, это был и просто любопытный, случайно вовлеченный в происходящее. А может быть, этот юноша символизирует такого ученика, который и желал бы идти за Иисусом – но... и ему не удалось это сделать. Мы не знаем.

4. Процесс и приговор.

Христиан первых веков занимали несколько иные проблемы, нежели нас сегодня, когда мы размышляем о Крестной смерти Иисуса Христа. Нас интересуют все юридические обстоятельства, которые привели к смерти Иисуса. Этому вопросу посвящены бесчисленные исследования, размышления, научные и ненаучные дискуссии, многочисленные романы, а также художественные и документальные фильмы. Мы всенепременно хотим знать: Кто же, в конце концов, виновен в смерти нашего Спасителя? На кого нам следует направить наш гнев? Первые христиане интересовались другим вопросом. Они спрашивали себя: Как объяснить людям, что именно Тот, Кто испытал позорную смерть, является Сыном Божиим и Спасителем мира? Вопросы исторического и юридического характера их не очень-то занимали. Вспомним хотя бы весь ряд великих посланий апостола Павла. Есть в них хотя бы одно слово о юридических процедурах суда над Иисусом и Его осуждения? Ни единого слова! Но что в них есть, так это мучительные и плодотворные размышления над смыслом Креста, над этим Божественным парадоксальным чудом – спасении через крестную смерть! – Ничего не поделаешь. Сегодня измельчавшая мысль отцеживает комаров исторических подробностей, редко обращая внимание на целые скалы и утесы смысла спасения во Христе.

И поскольку история не так уж занимала мысли древних христиан, нет ничего удивительного в том, что относительно процесса над Иисусом мы имеем лишь обрывочные сведения, и в этом деле остается много открытых вопросов. Вот лишь некоторые из встающих перед историком трудностей:

1. Враги Иисуса в основном вышли из рядов саддукеев, которые несли ответственность за правопорядок в стране вплоть до разрушения Иерусалима и храма в 70 году Р.Х. Поэтому именно они, саддукеи, определяли, чтó есть право. Поскольку же после разрушения Иерусалима саддукеи исчезли из общественной жизни иудейства, прекратило свое существование и «саддукейское право», согласно которому во времена Иисуса Христа выносил приговоры Высший совет, Синедрион. Оттого мы и не знаем в подробностях, как звучали те законы, которые определяли процесс над Иисусом.

По этой причине мы не можем с уверенностью сказать, был ли Иисус формально приговорен Синедрионом к смерти в ту же ночь (что было запрещено «фарисейским правом»), или Синедрион ночью выдвинул против Иисуса только обвинения для последующего судебного разбирательства перед Пилатом. Спорным является также, вправе ли были иудеи времен Иисуса Христа вообще выносить смертные приговоры, или, возможно, оккупационные римские власти не слишком принципиально придерживались своего права на это.

2. Далее, не ясно, отпускал ли Пилат в каждую Пасху одного заключенного, о котором его просил иудейский народ. Как об этом пишет Марк: «На всякий же праздник отпускал он им одного узника, о котором просили» (15.6). Дело в том, что никаких других свидетельств о таком обычае историки не имеют. Возможно, случай с Вараввой был единичным.

а) Иисус перед Каиафой и Синедрионом.

14.53-64 — «И привели Иисуса к первосвященнику; и собрались к нему все первосвященники и старейшины и книжники. Петр издали следовал за Ним, даже внутрь двора первосвященникова; и сидел со служителями, и грелся у огня. Первосвященники же и весь синедрион искали свидетельства на Иисуса, чтобы предать Его смерти; и не находили. Ибо многие лжесвидетельствовали на Него, но свидетельства сии не были достаточны. И некоторые, встав, лжесвидетельствовали против Него и говорили: мы слышали, как Он говорил: Я разрушу храм сей рукотворенный, и через три дня воздвигну другой, нерукотворенный. Но и такое свидетельство их не было достаточно. Тогда первосвященник стал посреди и спросил Иисуса: что Ты ничего не отвечаешь? что они против Тебя свидетельствуют? Но Он молчал и не отвечал ничего. Опять первосвященник спросил Его и сказал Ему: Ты ли Христос, Сын Благословенного? Иисус сказал: Я; и вы узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных. Тогда первосвященник, разодрав одежды свои, сказал: на что еще нам свидетелей? Вы слышали богохульство; как вам кажется? Они же все признали Его повинным смерти».

После ареста Иисуса привели к первосвященнику, к которому «собрались к нему все первосвященники и старейшины и книжники». Они образовали Синедрион, Высший Совет, политическое представительство иудейского народа. Синедрион состоял из 70 членов и председателя, которым был первосвященник. Его состав зависел от политической ситуации. В синедрион входили священники – в основном саддукеи, книжники – в основном фарисеи, а также старейшины как уважаемые представители иудейской знати. В то время власть Синедриона была ограничена, потому что подлинными правителями были римляне. Но в религиозных вопросах он обладал полнотой власти. Ему были подведомственны забота о храме и решение вопросов религиозной практики. Отчасти он обладал даже какой-то полицейской и судебной властью. В качестве Верховного Суда Синедрион отвечал за процессы, имевшие общенародное значение. Однако, выносить смертный приговор он не был компетентен. В его функцию входило не осуждение обвиняемого, а подготовка обвинения, на основании которого обвиняемого будут судить в римском суде. Идеальные процессуальные нормы Синедриона изложены в Талмуде. Конечно, каждодневная практика была далека от этих идеальных норм. Во всяком случае, процесс над Иисусом, как он предельно кратко представлен в Евангелиях, сопровождался рядом нарушений законности.

Так, например, Суд не мог заседать ночью, а также в день великого праздника. Свидетельские показания давались в индивидуальном порядке, и признавались истинными только те свидетельства, которые совпадали в мельчайших деталях. Каждый член Синедриона должен был индивидуально высказывать свое решение, начиная с младшего и кончая старшим. И так далее. Мы видим, что в своем стремлении убрать Иисуса иудейские власти не остановились перед тем, чтобы нарушить свои же законы.

Но о важнейших моментах процесса мы поговорим в следующей беседе.

Беседа 40.

4. Процесс и приговор.

Иисус перед Каиафой и Синедрионом. Продолжение.

14.53-64 — «И привели Иисуса к первосвященнику; и собрались к нему все первосвященники и старейшины и книжники. Петр издали следовал за Ним, даже внутрь двора первосвященникова; и сидел со служителями, и грелся у огня. Первосвященники же и весь синедрион искали свидетельства на Иисуса, чтобы предать Его смерти; и не находили. Ибо многие лжесвидетельствовали на Него, но свидетельства сии не были достаточны. И некоторые, встав, лжесвидетельствовали против Него и говорили: мы слышали, как Он говорил: Я разрушу храм сей рукотворенный, и через три дня воздвигну другой, нерукотворенный. Но и такое свидетельство их не было достаточно. Тогда первосвященник стал посреди и спросил Иисуса: что Ты ничего не отвечаешь? что они против Тебя свидетельствуют? Но Он молчал и не отвечал ничего. Опять первосвященник спросил Его и сказал Ему: Ты ли Христос, Сын Благословенного? Иисус сказал: Я; и вы узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных. Тогда первосвященник, разодрав одежды свои, сказал: на что еще нам свидетелей? Вы слышали богохульство; как вам кажется? Они же все признали Его повинным смерти».

Итак, после ареста Иисуса привели к первосвященнику, к которому «собрались все первосвященники и старейшины и книжники», образовавшие Синедрион, или Высший Совет иудейского народа. Иисус Христос подвергся допросу. В изображении Евангелиста Марка в центре расследования стояло два вопроса.

1. Речь Иисуса, направленная против храма: «Мы слышали, как Он говорил: Я разрушу храм сей рукотворенный, и через три дня воздвигну другой, нерукотворенный», – таково было обвинение. Мы ничего не узнаём об обстоятельствах, в которых Иисус мог именно так высказываться относительно судьбы храма. Точно воспроизвести подобные высказывания Христа не могли очевидно и сами свидетели. Текст нам говорит, что «такое свидетельство их не было достаточно». Вот другие евангельские предания на ту же тему:«Проходящие злословили Его, кивая головами своими и говоря: э! разрушающий храм, и в три дня созидающий!» (Мк_15.29); «Пришли два лжесвидетеля и сказали: Он говорил: могу разрушить храм Божий и в три дня создать его» (Мф_26.60–61); «Иисус сказал им в ответ: разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его» (Ин_2.19).

Мы уже обсуждали слова Иисуса в ответ на восхищенный возглас Его ученика: «Учитель! посмотри, какие камни и какие здания! Иисус сказал ему в ответ: видишь сии великие здания? всё это будет разрушено, так что не останется здесь камня на камне» (Мк_13.1–2). Как мы знаем, так оно и произошло. Но Иисусу и в голову не приходило говорить, что разрушителем храма будет Он.

Итак, «многие» подставные свидетели, видимо, давали разные показания, обвиняя Иисуса в том, что Он якобы говорил, что разрушит храм. Вполне возможно, что кто-то подслушал, или нечаянно услышал, как Иисус ответил Своему ученику о великолепных камнях и зданиях. Услышал, ничего не понял и извратил это, обратив сказанное в угрозу разрушить храм.

Но несмотря на неопределенность свидетельств, подозрение в том, что Иисус мог высказываться против храма у саддукейской храмовой аристократии вызывало беспокойство. Они ведь помнили высказывания Иисуса не против храма как такового, но против существовавшей культовой практики в храме. Вспомним, как «Иисус, войдя в храм, начал выгонять продающих и покупающих в храме; и столы меновщиков и скамьи продающих голубей опрокинул; и не позволял, чтобы кто пронес через храм какую-либо вещь. И учил их, говоря: не написано ли: дом Мой домом молитвы наречется для всех народов? а вы сделали его вертепом разбойников» (Мк_11.15–17). Ведь саддукеи, начиная со 2-го века до РХ, постоянно сталкивались с мнением, что Иерусалимский храм до такой степени осквернен действиями недостойного священства, что его освящение может произойти только его заменой на новый храм с неба. Об этом распространенном в благочестивом народе убеждении мы читаем в Кумранских рукописях и прочих иудейских писаниях (1_Енох_90.28–29; Книга Юбилеев 1,27).

Иисус не выразил желания отвечать на выставленное против Него обвинение. «Он молчал и не отвечал ничего». В этом молчании как бы отражается то, что сказано в Псалме 37:

«Ищущие же души моей ставят сети,

и желающие мне зла говорят о погибели моей

и замышляют всякий день козни.

А я, как глухой, не слышу,

и как немой, который не открывает уст своих;

и стал я, как человек, который не слышит

и не имеет в устах своих ответа.

Ибо на Тебя, Господи, уповаю я;

Ты услышишь, Господи, Боже мой» (Пс_37.13–16).

Ввиду распространенных эсхатологических представлений о Небесном храме, который принесет с собою Мессия, нам понятен в допросе и следующий шаг первосвященника, который наконец взял все дело в свои руки. Он задал Иисусу прямой вопрос, не Мессия ли Он.

2. Вопрос первосвященника: «Ты ли Христос, Сын Благословенного?». В этом вопросе следует отметить некоторые моменты:

Наименование Бога «Благословенным» необычно среди христиан, но было принято среди иудеев, которые так иногда заменяли непроизносимое Имя Божие. Заменителей Имени Божия было очень много: Господь, Крепкий, Вседержитель, Небеса, Святой, в том числе и Благословенный.

И еще: в обетовании, данном Нафану о Давиде, среди прочего сказано: «Он построит дом имени Моему, и Я утвержу престол царства его на веки. Я буду ему отцом, и он будет Мне сыном» (2_Цар_7.13–14). В одном кумранском комментарии к этому месту из Второй книги Царств говорится: «Я буду ему отцом, и он будет Мне сыном: это сказано об отпрыске Давида, который явится вместе с учителем закона, и который будет на Сионе в конце дней» (4_Qflor_1,11). То есть, согласно иудейским представлениям, Мессия (как Сын Давидов) должен быть Сыном Божиим (разумеется, в смысле усыновления, как приемный сын).

Таким образом, вопрос первосвященника сформулирован в Евангелии по-иудейски. Поэтому у нас нет оснований сомневаться, что он был поставлен первосвященником именно так. И этот вопрос окончательно и бесповоротно подготовил почву для осуждения Иисуса. Совершенно ясно, что Иисус, понимая, что пора положить конец позорному спектаклю, в котором Он будет осужден, что бы Он ни сказал, не колеблясь, ответил, что да, Он – Мессия. В типичной для Него манере Он разъяснил этот титул другим наименованием Мессии – Сын Человеческий:

«Иисус сказал: Я;

и вы узрите Сына Человеческого,

сидящего одесную силы

и грядущего на облаках небесных».

Да, Он – Мессия, посланный Богом, чтобы установить на земле Царствие Божие. И они «узрят» Его посланничество, увидят, что Он сидит одесную Силы (то есть Бога), и грядет с облаками небесными. При этом Иисус Христос, чтобы ни у кого не оставалось никаких сомнений, кратко цитирует знаменитое место из книги пророка Даниила: «Видел я в ночных видениях, вот, с облаками небесными шел как бы Сын человеческий, дошел до Ветхого днями и подведен был к Нему. И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычество Его – владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится» (Дан_7.13–14).

Ответ Иисуса был достаточным основанием для того, чтобы первосвященник обвинил Его в богохульстве, оскорблении Бога: «Вы слышали богохульство; как вам кажется?». С первосвященником согласились все прочие члены Синедриона: «Они же все признали Его повинным смерти». Так Синедрион добился того, чего хотел. Он мог выдвинуть обвинение, за которое полагалась смертная казнь. Все остались довольны.

Издевательства над Иисусом и отречение Петра.

14.65-72 — «И некоторые начали плевать на Него и, закрывая Ему лице, ударять Его и говорить Ему: прореки. И слуги били Его по ланитам. Когда Петр был на дворе внизу, пришла одна из служанок первосвященника и, увидев Петра греющегося и всмотревшись в него, сказала: и ты был с Иисусом Назарянином. Но он отрекся, сказав: не знаю и не понимаю, что ты говоришь. И вышел вон на передний двор; и запел петух. Служанка, увидев его опять, начала говорить стоявшим тут: этот из них. Он опять отрекся. Спустя немного, стоявшие тут опять стали говорить Петру: точно ты из них; ибо ты Галилеянин, и наречие твое сходно. Он же начал клясться и божиться: не знаю Человека Сего, о Котором говорите. Тогда петух запел во второй раз. И вспомнил Петр слово, сказанное ему Иисусом: прежде нежели петух пропоет дважды, трижды отречешься от Меня; и начал плакать».

Повествование о Страстях Иисуса для раннего христианства было чем-то бoльшим, чем просто рассказ о суде над Ним. Всякий, кто узнавал об этих Страстях, должен был прочувствовать ужас и несправедливость всего происходящего. Именно этой цели служат отрывки, которые повествуют об издевательских насмешках над Иисусом и об отречении от Него одного из самых близких друзей.

Мы читаем об оплевании, избиении, издевательствах над Иисусом. «И некоторые начали плевать на Него и, закрывая Ему лице, ударять Его и говорить Ему: прореки. И слуги били Его по ланитам» (14.65), и несколько далее: «Воины отвели Его внутрь двора, то есть в преторию, и собрали весь полк, и одели Его в багряницу, и, сплетши терновый венец, возложили на Него; и начали приветствовать Его: радуйся, Царь Иудейский! И били Его по голове тростью, и плевали на Него, и, становясь на колени, кланялись Ему» (15.16–19). – Эти описания тотчас напоминали своим слушателям другие, библейские тексты, которые тоже говорили о преследовании праведника беззаконниками. Достаточно вспомнить «Песнь об Отроке Господнем» из книги пророка Исаии:

«Он был презрен и умален пред людьми,

муж скорбей и изведавший болезни,

и мы отвращали от Него лице свое;

Он был презираем, и мы ни во что ставили Его.

Но Он взял на Себя наши немощи

и понес наши болезни;

а мы думали, что Он был поражаем,

наказуем и уничижен Богом.

Но Он изъязвлен был за грехи наши

и мучим за беззакония наши;

наказание мира нашего было на Нем,

и ранами Его мы исцелились.

Все мы блуждали, как овцы,

совратились каждый на свою дорогу;

и Господь возложил на Него грехи всех нас.

Он истязуем был, но страдал добровольно

и не открывал уст Своих;

как овца, веден был Он на заклание,

и как агнец пред стригущим его безгласен,

так Он не отверзал уст Своих.

От уз и суда Он был взят;

но род Его кто изъяснит?» (Ис_53.3–8).

Мы привели текст пророка Исайи по Синодальному русскому переводу, который, увы, далеко не всегда точно отражает мысль оригинала, не говоря уже о высокой поэзии оригинального текста. Так, например, последнее из приведенных предложений следовало бы скорее перевести так:

«Узы и суд взяли Его от нас;

но кого печалит Его судьба?»

Рассказ об отречении Петра несомненно обращен непосредственно к читателям Евангелия. Только что Петр клятвенно убеждал Господа в своей верности. Вспомним: «Петр сказал Ему: если и все соблазнятся, но не я. И говорит ему Иисус: истинно говорю тебе, что ты ныне, в эту ночь, прежде нежели дважды пропоет петух, трижды отречешься от Меня. Но он еще с большим усилием говорил: хотя бы мне надлежало и умереть с Тобою, не отрекусь от Тебя» (14.29–31). И действительно, до самого последнего момента Петр действовал с отчаянной смелостью. Он начал с того, что, защищая Учителя, обнажил свой меч, готовый схватиться с целой толпой. Далее, – прочие сбежали, а Петр держал свое слово и не оставил Иисуса в беде, последовав за арестованным во двор первосвященника. И вот теперь «он же начал клясться и божиться: не знаю Человека Сего, о Котором говорите». Да, в нем проявилась эта странная двойственность человеческой природы. Он сидел у огня, потому что ночь была холодной, завернувшись в свой плащ. В свете костра люди узнали Петра, но он отрицал какую-либо связь с Иисусом. А далее произошло следующее: По римскому обычаю ночь делилась на четыре стражи, с 6 часов вечера до 6 часов утра (в 9 вечера, в 12 ночи, в 3 часа и в 6 часов утра. После третьей стражи, в три часа утра, менялась стража. При смене трубил сигнал, так называемый галлициний, что в переводе с латыни означает пение петуха, то есть время рассвета. И вот, в тот момент, когда Петр в третий раз отрицал свое знакомство с Иисусом, над городом раздался звук трубы, поразивший слух Петра. Он вспомнил все, сердце его не выдержало, и он заплакал.

Каждый читатель этой истории может задуматься: если уж такое произошло с Петром то что же ожидать от нас? Да, все мы должны считаться с возможностью нашей неверности и нашего предательства.

Петр, «вспомнил слово, сказанное ему Иисусом» и, горько заплакав, раскаялся в своей неверности. Поэтому и всякий верующий, когда его постигнет искушение и он поймет свою неверность, должен вспомнить пророческое слово Иисуса: «трижды отречешься от Меня». Эти слова Господа не стоит забывать и помнить, что они касаются всех нас.

Иисус перед Пилатом.

15.1-5 — «Немедленно поутру первосвященники со старейшинами и книжниками и весь синедрион составили совещание и, связав Иисуса, отвели и предали Пилату. Пилат спросил Его: Ты Царь Иудейский? Он же сказал ему в ответ: ты говоришь. И первосвященники обвиняли Его во многом. Пилат же опять спросил Его: Ты ничего не отвечаешь? видишь, как много против Тебя обвинений. Но Иисус и на это ничего не отвечал, так что Пилат дивился».

В дни великих праздников римский прокуратор обычно прибывал в Иерусалим из своей резиденции в Кесарии Приморской. Это он делал на случай беспорядков, которые были вполне возможны при таком стечении народа. Поскольку прокуратор, которым тогда был Понтий Пилат, уже был в городе, члены Синедриона могли сразу привести к нему Иисуса. Исторические источники характеризуют Понтия Пилата как человека грубого и жестокого. Поскольку римский суд открывался утром, «первосвященники со старейшинами и книжниками и весь синедрион» «немедленно поутру» привели Иисуса к прокуратору.

Описание судебного разбирательства перед Пилатом не оставляет сомнения в том, что первые христиане и Евангелист не могли рассказывать о Страстях Иисуса без глубокого внутреннего соучастия. Важнее мелких исторических подробностей, которые так занимают наших современников, для них было так сказать общее впечатление несправедливости всего происходящего.

Из прочитанных кратких строк мы видим коварство ненавидевших Иисуса первосвященников и всей их компании. На Синедрионе они обвинили Иисуса в богохульстве, в оскорблении Бога. Но Пилату до всего этого не было никакого дела. И они хорошо знали, что он не захочет разбираться в их религиозных спорах. Поэтому на суд Пилата они привели Иисуса с обвинениями в государственной измене. Из других Евангелий мы знаем, что они обвиняли Его в том, что Он развращает народ, запрещая людям платить подать кесарю и называя Себя Христом Царем (Лк_23.12).

И вот Пилат задал Иисусу вопрос: «Ты Царь Иудейский?». Этот вопрос неиудея, к тому же римского чиновника был задан в форме, понятной и привычной для него, римлянина. И форма эта содержала в себе большую опасность для Иисуса. Современный читатель этого, как правило, не замечает. Иудеи ожидали Мессию, и вопрос иудея был бы примерно следующим: «Ты Царь Израиля?», или «Ты Сын Давидов?» или еще что-нибудь подобное. Но иудей никогда не называл и не мог назвать ожидаемого Мессию «Царем иудейским». Это – официальный политический титул, принятый в Римской империи. Вот Ирод, например, был «царем иудейским». Итак, вопрос Пилата носил политический характер. Никаких самозваных политических царей римляне в своем государстве не могли бы потерпеть. Всякий местный царь должен был утверждаться Римом! Самозванца Пилат должен был осудить. Именно об этом говорит в своем Евангелии Иоанн: «Пилат искал отпустить Его. Иудеи же кричали: если отпустишь Его, ты не друг кесарю; всякий, делающий себя царем, противник кесарю» (Ин 19.12). На вызывающий тревогу вопрос Пилата Иисус не дает однозначного ответа. Все, что Он имел сказать, Он уже сказал перед Синедрионом: «Да, он – Царь Израилев». Но «Царь Иудейский»? – Конечно, нет. Никаких притязаний на политическую власть Иисус не имел. Поэтому он ответил Пилату: «Я Царь Иудейский? Это ты так говоришь», «это ты Меня так называешь», «это твои слова». Ответ Иисуса похож на пожатие плечами: Что Я буду тебе здесь объяснять? Ты, римлянин, все равно не поймешь. «Может быть, Я и Царь, но ты хорошо знаешь, что Я вкладывал в это вовсе не тот смысл, который Мои обвинители вкладывают в свое обвинение. Я не политический революционер. Мое Царство не мирское». Пилат отлично понимал это и потому продолжал допрашивать Иисуса. Иудеи продолжали нагромождать обвинения, а Иисус хранил полное молчание. Говорить, объяснять – бессмысленно. Вот поэтому Иисус и молчал. Он знал, что добиться взаимопонимания с иудейскими руководителями невозможно, и Он знал также, что и к Пилату обращаться совершенно бессмысленно. Он знал, что всякая связь с ними нарушена: ненависть иудеев представляла собой железный занавес, через который не могли пройти никакие слова. Между Ним и Пилатом тоже была пропасть, через которую не было никакого моста. Ситуация была абсолютно безнадежной.

В следующей беседе мы продолжим чтение об этих трагических событиях.

Беседа 41.

4. Процесс и приговор. Продолжение.

в) Иисус или Варавва?

15.6-15 — «На всякий же праздник отпускал он им одного узника, о котором просили. Тогда был в узах некто, по имени Варавва, со своими сообщниками, которые во время мятежа сделали убийство. И народ начал кричать и просить Пилата о том, что он всегда делал для них. Он сказал им в ответ: хотите ли, отпущу вам Царя Иудейского? Ибо знал, что первосвященники предали Его из зависти. Но первосвященники возбудили народ просить, чтобы отпустил им лучше Варавву. Пилат, отвечая, опять сказал им: что же хотите, чтобы я сделал с Тем, Которого вы называете Царем Иудейским? Они опять закричали: распни Его. Пилат сказал им: какое же зло сделал Он? Но они еще сильнее закричали: распни Его. Тогда Пилат, желая сделать угодное народу, отпустил им Варавву, а Иисуса, бив, предал на распятие».

В изображении суда над Иисусом иудейские первосвященники представлены как энергичная движущая сила обвинения: они «обвиняли Его во многом», Пилат «знал, что первосвященники предали Его из зависти. Но первосвященники возбудили народ просить, чтобы отпустил им лучше Варавву». В то же время сам римский прокуратор Понтий Пилат изображён иногда в некоем благодушии, иногда в растерянности и беспомощности. Вот его попытки защитить Иисуса: «Пилат же опять спросил Его: Ты ничего не отвечаешь? видишь, как много против Тебя обвинений»; «Он сказал им в ответ: хотите ли, отпущу вам Царя Иудейского? Ибо знал, что первосвященники предали Его из зависти»; «Пилат, отвечая, опять сказал им: что же хотите, чтобы я сделал с Тем, Которого вы называете Царем Иудейским?»; «Пилат сказал им: какое же зло сделал Он?». То есть в Евангелии от Марка Пилат, сам по себе человек, известный своей жестокостью, представлен в положительном образе. И это, помимо исторической достоверности сообщаемого, понятно для Церкви 60-х годов, то есть для времени написания Евангелия, написанного, вероятно, вскоре после чудовищного преследования христиан при императоре Нероне. В те годы было важно не давать римлянам повода обвинять христиан в политической неблагонадежности. Оттого в Евангелии и подчеркнуто, что уже первая римская судебно-политическая инстанция не могла установить никакого преступления за Основателем нового религиозного движения. Пилат недоумевает: «Какое же зло сделал Он?».

Историки не уверены, что бытовал такой обычай – ежегодно отпускать на всякий праздник какого-нибудь преступника. Но у нас нет никаких оснований сомневаться в том, что в тот раз на Пасху было именно так, как рассказано в нашем Евангелии. То есть существовала возможность не только оправдать, но и освободить Иисуса даже в случае признания Его мнимой вины. Но... в отличие от Вараввы, у Него не нашлось влиятельной или хотя бы громкой поддержки. И поэтому Пилат вынужден был приговорить Иисуса к смерти как политического преступника.

О Варавве мы знаем лишь то, что написано в Евангелии: он был разбойником, имевший сообщников. Но он был не просто бандит, а мятежник, убийца-террорист. Таких «разбойников» называли сикарии, что означает «кинжальщики». В народе сикариев уважали как отважных патриотов.

Обычно усматривается что-то загадочное в том, что толпа, всего неделю назад криками приветствовавшая Иисуса при въезде в Иерусалим, теперь требовала Его распятия. Эта неверность народа постоянно упоминается в проповедях и в популярной литературе. Толпа, мол, есть толпа, и ничего более. На самом деле, если внимательно читать евангельский текст, ничего «загадочного» в поведении толпы нет. Мы, разбирая эпизод Входа Иисуса Христа в Иерусалим, уже упоминали, что приветствовала Его не та толпа, которая кричала Пилату «распни Его». Тогда, неделю назад, приветствовали Иисуса галилейские паломники, прибывшие вместе с Ним в Иерусалим на праздник Пасхи. Они названы в Евангелии «предшествовавшие и сопровождавшие» Иисуса. Это они, полные радости и воодушевления, «восклицали: осанна! благословен Грядущий во имя Господне!» (11.9–11). Здесь же, перед Пилатом, толпа была совсем другая, вряд ли хорошо знавшая Иисуса или Ему сочувствовавшая. Если люди знали, что на Пасху отпустят одного узника, то и собрались в основном те, кто желал освобождения именно Вараввы. Почувствовав, что Пилат может освободить Иисуса, а не Варавву, они прямо-таки вышли из себя и стали еще сильнее кричать о распятии Иисуса. Можно себе представить удовлетворение первосвященников! Вывод: изменились не настроения толпы, а изменился состав толпы. Народ выбрал Варавву, предпочтя Иисусу террориста-мятежника.

Прежде предания на распятие Иисуса били. Били бичом. Всякое распятие сопровождалось предшествующим бичеванием. Из описаний Иосифа Флавия мы узнаём, насколько это было ужасно. Человека сгибали и связывали так, чтобы спина его была выгнута наружу. Бич представлял собой длинный кожаный ремень, на котором были закреплены заостренные куски свинца и костей. Иногда такой бич вырывал человеку глаз, нередко приговоренные умирали от ран. Многие становились буйно помешанными, лишь немногие сохраняли здравый рассудок. Такому наказанию подвергли Иисуса.

б) Багряница и терновый венец.

15.16-20а — «А воины отвели Его внутрь двора, то есть в преторию, и собрали весь полк, и одели Его в багряницу, и, сплетши терновый венец, возложили на Него; и начали приветствовать Его: радуйся, Царь Иудейский! И били Его по голове тростью, и плевали на Него, и, становясь на колени, кланялись Ему. Когда же насмеялись над Ним, сняли с Него багряницу, одели Его в собственные одежды».

Вынесение приговора и осуждение в Риме проводились по установившейся формуле. Судья краткой формулой объявлял приговор о распятии и, обращаясь к страже, говорил: I, milee, expedi crucem (Иди, солдат, приготовь крест). Пока готовили крест, Иисус и находился в руках солдат. В претории, то есть в римском административном здании, находился штаб гарнизонного полка, и собравшиеся воины были из штабной когорты охраны. После бичевания, которое производили не солдаты, а назначенные палачи из иудеев, издевательства солдат были, можно сказать, уже чем-то почти беззлобным. Они разыгрывали свой грубый казарменный спектакль без особой ненависти, просто как примитивную шутку. Ведь им до всего происходившего не было никакого дела.

5. Распятие, смерть и погребение.

а) Распятие.

15.20б-32 — «И повели Его, чтобы распять Его. И заставили проходящего некоего Киринеянина Симона, отца Александрова и Руфова, идущего с поля, нести крест Его. И привели Его на место Голгофу, что значит: Лобное место. И давали Ему пить вино со смирною; но Он не принял. Распявшие Его делили одежды Его, бросая жребий, кому что взять. Был час третий, и распяли Его. И была надпись вины Его: Царь Иудейский. С Ним распяли двух разбойников, одного по правую, а другого по левую сторону Его. И сбылось слово Писания: и к злодеям причтен. Проходящие злословили Его, кивая головами своими и говоря: э! разрушающий храм, и в три дня созидающий! спаси Себя Самого и сойди со креста. Подобно и первосвященники с книжниками, насмехаясь, говорили друг другу: других спасал, а Себя не может спасти. Христос, Царь Израилев, пусть сойдет теперь с креста, чтобы мы видели, и уверуем. И распятые с Ним поносили Его».

После того как был готов крест, Иисус, по обычаю, должен был в окружении четырех воинов Сам нести на Себе этот крест до места казни. Впереди один воин нёс дощечку с указанием вины преступника. Потом эту дощечку прикрепляли к кресту. Очевидно, Иисус был уже так измучен, а крест был столь тяжелым, что ведшие Его солдаты заставили нести этот крест одного человека, который попался под руку. Этого человека звали Симон Киринеянин, то есть из города Кирена в Северной Африке. Он был отцом Александра и Руфа. Это обозначение Симона очень необычно. Ведь было принято называть человека его именем с указанием имени его отца, но отнюдь не сына или сыновей. Например Симон Ионин, Иоанн Зеведеев и так далее. Как у нас: имя и отчество. А здесь упоминаются два сына несшего крест Симона: Александр и Руф. Это можно объяснить только тем, что Церкви, для которой Марк написал свое Евангелие, эти люди были хорошо знакомы. Поэтому они и названы. Через них христиане узнали имя того единственного человека, который, даже не будучи учеником Иисуса, помог Ему на Его последнем, крестном пути.

Этот день должен был стать мрачным днем для Симона Киринеянина. Палестина была оккупированной страной, и любой человек мог быть насильно привлечен римлянами для выполнения любой работы. Знаком такого привлечения к работе был легкий удар по плечу римским копьем. Можно представить себе, как в этот момент Симон, прибывший на Праздник, ненавидел и римлян, и преступника, крест которого он должен был нести. Но что с ним случилось дальше? Мы почти уверены, что Евангелие от Марка было написано для церкви в Риме. И вот в Послании к Римлянам читаем: «Приветствуйте Руфа, избранного в Господе, и матерь его и мою» (Рим 16.13). Это слова апостола Павла. Видимо, Руф был столь выдающимся христианином, что апостол Павел называет его избранным в Господе, а мать Руфа была столь дорога апостолу, что он называет ее своей матерью. И вот еще: в Книге Деяний приведен некий список людей, и среди прочих имен – «Симеон, называемый Нигер». Симеон – одна из форм имени Симон. Нигером же обычно называли человека, происходившего из Африки. Так что вполне возможно, что мы встречаемся здесь вновь с тем же Симоном.

Путь к месту казни выбирали длинный, чтобы как можно больше людей могли видеть приговоренного. Достигнув места казни, крест клали на землю. Приговоренного укладывали на крест, и руки его прибивали к поперечной балке гвоздями. Чтобы поддерживать тело, и оно не свисало с креста под собственной тяжестью, под стопами распятого прибивался выступ, называвшийся седлом. Он принимал на себя вес распятого. Это делалось, чтобы продлить мучительную жизнь приговоренного. Ноги или прибивали одним гвоздем, или привязывали веревкой. После этого крест поднимали, устанавливали в гнездо и оставляли распятого умирать в таком виде.

Когда распятый не мог больше опираться на ноги, и у него подгибались колени, он повисал на руках. Вследствие этого нарушалось дыхание, и, задыхаясь, а также от невыносимой боли от ран на руках человек, пока доставало сил, инстинктивно снова выпрямлялся, опираясь на ноги, чем вызывал ужасную боль от ран на ногах. И снова, и снова повторялось это страшное движение вниз и вверх. Иногда распятый висел целую неделю, медленно умирая в непередаваемых мучениях, часто сходя с ума. Если по прошествии долгого времени казнимый не умирал, ему перебивали кости ног, чтобы он больше не мог на них опираться. Но Иисус был настолько обессилен, что умер через три часа после распятия.

Поскольку Иисус Христос для первых христиан был не просто одним из праведников, но Единственный Праведник с большой буквы, понятно, что они свою веру особым образом выразили и в изображении смерти Иисуса. Естественно, для этого они использовали ветхозаветные образцы.

Как ветхозаветный «отрок Господень» из книги пророка Исаии был «к злодеям причтен» (Ис_53.12), так и Иисус был распят с двумя разбойниками. «И сбылось слово Писания», как сообщает нам Марк (15.27). Символично: даже в конце Своего земного пути Он был с грешниками.

Страсти Иисуса были страданиями Праведника, о которых шла речь уже в Псалмах и в Книге Премудрости. Вспомним хотя бы слова 21-го псалма:

«Боже мой! Боже мой! для чего Ты оставил меня?

Далеки от спасения моего слова вопля моего. ...

Все, видящие меня, ругаются надо мною,

говорят устами, кивая головою:

«Он уповал на Господа; пусть избавит его,

пусть спасет, если он угоден Ему». ...

Не удаляйся от меня,

ибо скорбь близка,

а помощника нет. ...

Сила моя иссохла, как черепок;

язык мой прильпнул к гортани моей,

и Ты свел меня к персти смертной.

Ибо псы окружили меня,

скопище злых обступило меня,

пронзили руки мои и ноги мои. ...

... а они смотрят и делают из меня зрелище.

Делят ризы мои между собою

и об одежде моей бросают жребий» (Пс_21).

В Евангелии от Марка сказано, что Иисусу предложили обезболивающее настоянное на специях вино (со смирною), но Он отказался от него. Набожные и милосердные иерусалимские женщины приходили на каждую такую казнь и давали преступнику испить крепленого вина, чтобы уменьшить его ужасные страдания; они предложили такое вино и Иисусу, но Он отказался пить его, решив принять смерть в ясном уме. Воины бросали жребий и делили Его одежды. Это были те солдаты, которые сопровождали Иисуса к месту казни. В качестве вознаграждения они получали одежду казненного – хитон, то есть нижнюю рубашку, гиматий, то есть плащ, верхнюю одежду, сандалии, пояс и головной платок.

Иудейские руководители продолжали издеваться над Иисусом. «Христос, Царь Израилев, пусть сойдет теперь с креста, чтобы мы видели, и уверуем». Какое неведение! Ведь мы веруем в Иисуса именно потому, что Он не сошел с креста. Это доказало беспредельность любви Божией, которая не знает границ. Иисус прошел весь предначертанный Ему путь и умер за нас на кресте.

б) Смерть Иисуса Христа.

15.33-41 — «В шестом же часу настала тьма по всей земле и продолжалась до часа девятого. В девятом часу возопил Иисус громким голосом: Элои! Элои! ламма савахфани? – что значит: Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? Некоторые из стоявших тут, услышав, говорили: вот, Илию зовет. А один побежал, наполнил губку уксусом и, наложив на трость, давал Ему пить, говоря: постойте, посмотрим, придет ли Илия снять Его. Иисус же, возгласив громко, испустил дух. И завеса в храме раздралась надвое, сверху донизу. Сотник, стоявший напротив Его, увидев, что Он, так возгласив, испустил дух, сказал: истинно Человек Сей был Сын Божий. Были тут и женщины, которые смотрели издали: между ними была и Мария Магдалина, и Мария, мать Иакова меньшего и Иосии, и Саломия, которые и тогда, как Он был в Галилее, следовали за Ним и служили Ему, и другие многие, вместе с Ним пришедшие в Иерусалим».

День Распятия понимается как день Суда Божия над этим миром. В шестом часу, то есть в полдень, «настала тьма по всей земле». Ибо еще в книге пророка Амоса было возвещено: «И будет в тот день, говорит Господь Бог: произведу закат солнца в полдень и омрачу землю среди светлого дня» (Ам_8.9). Это – Судный день.

И когда в девятом часу, то есть в третьем часу дня по нашему времени, Иисус «возопил громким голосом: Элои! Элои! ламма савахфани? – что значит: Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?», повторив начало 21-го Псалма, то этот вопль еще раз показал Его солидарность со всеми гонимыми, мучимыми и убиваемыми праведниками. Услышав вопль «Элои! Элои!», некоторые из присутствовавших начали издеваться и говорили: «вот, Илию зовет. А один побежал, наполнил губку уксусом и, наложив на трость, давал Ему пить, говоря: постойте, посмотрим, придет ли Илия снять Его». Как тут не вспомнить 68-й Псалом, в котором мучимый праведник жалуется:

«И дали мне в пищу желчь,

и в жажде моей напоили меня уксусом» (Пс_68.22).

Однако, вспоминая жалобы 21-го и 68-го Псалмов, мы не должны забывать, чем заканчиваются эти Псалмы. В них скорбный вопль боли и богооставленности в конце сменяется радостным гимном о спасении и хвалой Спасителю Богу:

«Я буду славить имя Бога [моего] в песни,

буду превозносить Его в славословии, ...

Увидят это страждущие и возрадуются.

И оживет сердце ваше, ищущие Бога, ...

Да восхвалят Его небеса и земля,

моря и все движущееся в них» (Пс_68.31–35).

Особенное значение в Евангелии от Марка придается тому, что «завеса в храме раздралась надвое, сверху донизу», а также последовавшему за этим исповеданию римского сотника: «истинно Человек Сей был Сын Божий». Вспомним, что символическая задача храмовой завесы сводилась к тому, чтобы скрывать испепеляющий Лик Божий от взора грешных людей. И вот, эта завеса пала в смерти Распятого Иисуса Христа! Отныне, взирая на Распятого, Который в громком крике «испустил Свой Дух», послав Его нам, – мы, люди, можем видеть Бога. И потому мы отныне можем понять и исповедать Иисуса Сыном Божиим. Замечательно, что первым, кто произнес это исповедание веры, был не верующий в Бога иудей, а неверующий язычник, простой римский сотник.

Свидетелями смерти Иисуса и свидетелями этого исповедания были не ученики Иисуса – в том числе не самые близкие ученики: Петр, Иаков и Иоанн – но женщины, которые следовали за Иисусом из Галилеи и которые материально поддерживали Его. Имена некоторых из них Евангелие называет, других – не называет: «Мария Магдалина, и Мария, мать Иакова меньшего и Иосии, и Саломия ... и другие многие, вместе с Ним пришедшие в Иерусалим». Все эти женщины «смотрели издали». Конечно, они были ошеломлены, убиты горем и печалью, но они были там. Они так любили Иисуса, что просто не могли оставить Его.

Какие разные реакции, какие разные характеры! – Злобные враги Иисуса – первосвященники, вопящая толпа, бичующие палачи, делающие свое дело равнодушные солдаты, застигнутый врасплох Симон Киринеянин, милосердные женщины, подавшие Иисусу облегчающий страдания напиток, пораженный римский сотник, сострадающие галилейские женщины, свидетельницы последних часов и минут их Господа. И все это на небольшом пространстве Евангельского текста. Сколько уроков!

Беседа 42.

5. Распятие, смерть и погребение. Продолжение.

в) Погребение Иисуса Христа.

15.42-47 — «И как уже настал вечер, – потому что была пятница, то есть день перед субботою, – пришел Иосиф из Аримафеи, знаменитый член совета, который и сам ожидал Царствия Божия, осмелился войти к Пилату, и просил тела Иисусова. Пилат удивился, что Он уже умер, и, призвав сотника, спросил его, давно ли умер? И, узнав от сотника, отдал тело Иосифу. Он, купив плащаницу и сняв Его, обвил плащаницею, и положил Его во гробе, который был высечен в скале, и привалил камень к двери гроба. Мария же Магдалина и Мария Иосиева смотрели, где Его полагали».

Высший Совет, как мы уже знаем, обосновал свое требованеие смертной казни Иисуса Христа ссылкой на богохульство. «Иосиф из Аримафеи, знаменитый член совета», благочестивый иудей, «который ожидал Царствия Божия», очевидно не разделял решения Синедриона. Таким образом, когда он просил у Пилата тело Иисуса, он ставил себя в опасное положение прослыть сообщником казненного преступника. Чем Иосиф мог обосновать свою просьбу перед Пилатом? Может быть, нежелательностью оттягивать погребение из климатических соображений; может быть, ссылаясь на ветхозаветную заповедь, не позволявшую оставлять казненного на ночь: «Если в ком найдется преступление, достойное смерти, и он будет умерщвлен, и ты повесишь его на дереве, то тело его не должно ночевать на дереве, но погреби его в тот же день, ибо проклят пред Богом [всякий] повешенный [на дереве], и не оскверняй земли твоей, которую Господь Бог твой дает тебе в удел» (Втор_21.22–23). Возможно, Иосиф хотел предотвратить захоронение Иисуса в общей могиле. Как бы то ни было, он «осмелился войти к Пилату, и просил тела Иисусова».

Надо сказать, что часто тела преступников не погребали вовсе, их просто снимали с распятия и оставляли на растерзание стервятникам и диким собакам. Возможно, Голгофу потому так и назвали Лобной, то есть Черепа, что она была усыпана черепами распятых. Но Иосиф, будучи праведным и тайным почитателем Иисуса, решился на Его захоронение.

После снятия с креста тело Иисуса было просто положено в могилу, не будучи ни обмыто, ни помазано. Это явствует из слова Самого Господа, сказанного в Вифании, когда некая женщина возлила Ему на голову драгоценное миро: «Она сделала, что могла: предварила помазать тело Мое к погребению» (14.8). Далее мы увидим, что только «по прошествии субботы Мария Магдалина и Мария Иаковлева и Саломия купили ароматы, чтобы идти помазать Его» (16.1). Иосиф же «купив плащаницу и сняв Его, обвил плащаницею, и положил Его во гробе, который был высечен в скале, и привалил камень к двери гроба». Иосиф просто не имел времени соблюсти обычай надлежащего приготовления тела к погребению: омовения и помазания. Ведь Иисус умер в девятом часу, то есть около трех часов пополудни. А примерно в шесть часов вместе с заходом солнца должна была начаться суббота. Как сказано в Евангелии, «уже настал вечер ... перед субботою». А по закону о субботе запрещалось выполнять какую-либо работу. Иосиф спешил. Он должен был дойти до дворца Ирода, чтобы там попросить аудиенции у Пилата. После этого Пилат, чтобы к своему удивлению удостовериться в смерти Иисуса, должен был позвать за сотником отряда, проводившего казнь, – а этот отряд находился в своих казармах, в крепости Антония. Только после всего этого Пилат разрешил Иосифу снять тело Иисуса и предать его погребению.

Иосиф же должен был еще пойти купить плащаницу, то есть погребальное полотно, и озаботиться о гробнице, высеченной в скале. Вблизи Голгофы тогда были такие гробницы. В этом может удостовериться сегодня посетитель Храма Гроба Господня в Иерусалиме. Предположение, будто Иосиф при погребении воспользовался собственной фамильной гробницей, маловероятно. Против этого говорит и сам текст Евангелия и логика:

Сказано просто, что он «положил Его во гробе» (буквально «в некоей гробнице»). И действительно, с какой стати уважаемый, почтенный (euvsch,mwn), то есть достаточно богатый собственник и член Высшего Совета стал бы приобретать фамильную гробницу возле места казней? Скорее всего, Иосиф Аримафейский похоронил Иисуса в одной из тех гробниц, которые уже существовали около Голгофы, и которые по прошествии одного года освобождались. Дело в том, что останки ежегодно изымались из гробниц и помещались в оссуарии, в погребальные урны для костей. Положив тело Иисуса в гробнице, Иосиф привалил ко входу в неё камень.

Иосиф Аримафейский своим поступком навеки остался в памяти человечества. Сначала безвестный римский сотник, а потом Иосиф – удивительно, как быстро начали сбываться слова Иисуса о том, что как только Он вознесен будет от земли, Он всех привлечет к Себе (Ин_12.32).

VIII. Взгляд в будущее.

1. Воскресение и испуг.

а) Открытие вскрытой гробницы.

16.1-8 — «По прошествии субботы Мария Магдалина и Мария Иаковлева и Саломия купили ароматы, чтобы идти помазать Его. И весьма рано, в первый день недели, приходят ко гробу, при восходе солнца, и говорят между собою: кто отвалит нам камень от двери гроба? И, взглянув, видят, что камень отвален; а он был весьма велик. И, войдя во гроб, увидели юношу, сидящего на правой стороне, облеченного в белую одежду; и ужаснулись. Он же говорит им: не ужасайтесь. Иисуса ищете Назарянина, распятого; Он воскрес, Его нет здесь. Вот место, где Он был положен. Но идите, скажите ученикам Его и Петру, что Он предваряет вас в Галилее; там Его увидите, как Он сказал вам. И, выйдя, побежали от гроба; их объял трепет и ужас, и никому ничего не сказали, потому что боялись».

История о вскрытии пустой гробницы, которой заканчивается наше Евангелие, – самый древний пасхальный рассказ Нового Завета. Правда, в Первом послании к Коринфянам, которое было написано апостолом Павлом в Ефесе в 56/57 году Р.Х., мы имеем еще более древний список свидетелей Воскресения Христова. Там говорится, что Воскресший «явился Кифе, потом двенадцати; потом явился более нежели пятистам братий в одно время, из которых большая часть доныне в живых, а некоторые и почили; потом явился Иакову, также всем Апостолам, а после всех явился и мне», те Павлу (1_Кор_15.5–8).

Однако, этот список имеет два недостатка: Во-первых, из него мы ничего не узнаём, в каких обстоятельствах происходили все эти явления. Во-вторых, этот список односторонний: Поскольку, согласно иудейским обычаям, свидетельства женщин не могли приниматься во внимание, в списке свидетелей, предназначенном для публичного прочтения, упоминание женщин было невозможно. И это несмотря на то, что в пасхальном событии первое место уделяется именно женщинам!

Таким образом, евангельский рассказ говорит о времени, которое предшествовало событиям, отраженным в списке свидетелей Воскресения у апостола Павла. Евангелие напоминает о том, что с откровением Воскресения Иисуса Христа были разрушены, или, лучше сказать, преодолены общественные порядки и условности, свойственные «ветхому миру». Неудивительно, что сразу при этом не возникло никакого нового порядка. Вспомним, что ученики Иисуса, а конкретно – мужчины, составлявшие первую христианскую общину, сначала внутренне просто не могли принять свидетельства женщин, почему и отнеслись к нему с непониманием и неверием. Как сказано в Евангелии от Луки, «показались им слова их пустыми, и не поверили им» (Лк_24.11).

Итак, времени, для того, чтобы отдать последний долг телу Иисуса, не оставалось – наступила суббота, и Его тело осталось не обмытым и не помазанным. Это знали женщины – стоявшие у креста Мария Магдалина и Мария, мать Иосии. Они также «смотрели, где Его полагали». И вот, как только прошла суббота, рано утром они решили выполнить печальную миссию. Они «купили ароматы, чтобы идти помазать Его».

Еще когда они были в пути, их беспокоила мысль о большом камне перед входом в гробницу. Они, понимая, что им не под силу будет сдвинуть его с места, размышляли: «кто отвалит нам камень от двери гроба?». Но, когда они подошли к месту захоронения, их беспокойство перешло всякие границы, так как они увидели, что камень отвален, а в гробнице «юношу, сидящего на правой стороне, облеченного в белую одежду». Ясно, что они испугались. – В отличие от Матфея (28.2,5) и Иоанна (20.12) Марк не пишет об «ангеле», хотя белое облачение юноши символизирует его принадлежность небесному миру. Вспомним одежды Иисуса Христа во время Его преображения: «Одежды Его сделались блистающими, весьма белыми, как снег, как на земле белильщик не может выбелить» (9.3). Поэтому в испуге женщин Марк видит не просто нормальную реакцию любого, кто внезапно увидит в открытой гробнице незнакомого человека. Нет, Марк выражает испуг женщин словом, которое в Новом Завете используется только им, Марком, и только в тех случаях, когда люди сталкиваются с миром Божественным. Женщины «ужаснулись». Так, народ «ужасается» (тот же глагол), когда видит Иисуса Христа, сходящего с горы Преображения (9.15), так «ужасался» Сам Иисус, когда на Масличной горе Он видел перед Собой Свой страшный долг взойти на крест (14.33).

Небесная весть была ясной: «Не ужасайтесь! Иисуса ищете Назарянина, распятого; Он воскрес, Его нет здесь. Вот место, где Он был положен». Это означало: Искать земного Иисуса отныне не имеет смысла. «Его здесь нет, ибо Он воскрес». Воскресение означает не реанимацию земного человека, но переход в иное, неземное бытие.

б) Пустая гробница.

«Его нет здесь» – на этом месте даже очень верующих христиан время от времени охватывает сомнение или некоторое интеллектуальное беспокойство. «Он воскрес». Что это означает? Означает ли это, что Господь воскрес в том самом материальном составе Своего тела, которое уже умерло? С чисто богословской точки зрения (она впервые обсуждается апостолом Павлом в Первом послании к Коринфянам) исчезновение тела из гроба не может быть безусловной предпосылкой истинности воскресения, ибо существование тела воскресения не зависит от его материального тождества биохимическому субстрату земного тела. Но это – с богословской точки зрения. А что делать с евангельской историей? Какой смысл в ней имеет весть о пустой гробнице?

Неоднократно высказывалось соображение, что в евангельской истории речь идет не о, так сказать, историческом репортаже, а о несколько более поздней богословской интерпретации события воскресения. Однако, у нас нет достаточных оснований отрицать историчность повествования о пустой гробнице. Поэтому мы и не станем здесь обсуждать затронутую проблему. Примем рассказ таким, какой он к нам пришел, или, по меньшей мере, проникнемся тем богословским его смыслом, о котором мы уже говорили: Воскресение – не возобновление земного бытия, но новое творение! Как, повторяя слова пророка Исаии, восклицал апостол Павел, – «древнее прошло, теперь всё новое» (2_Кор_5.17). Как в ветхом творении всё возникло из ничего, из пустоты, так и в новом творении бессмертная и бесконечная жизнь творится из пустого гроба, – символа смертности и конечности этого мира.

Но обратимся снова к евангельскому тексту. При сравнении рассказа евангелиста Марка с Евангелиями от Матфея и Иоанна мы замечаем некоторую разницу. В них женщинам является не только небесный вестник (или даже два вестника), но и Сам Воскресший:

Евангелие от Матфея: «Когда же шли они возвестить ученикам Его, и се Иисус встретил их и сказал: радуйтесь! И они, приступив, ухватились за ноги Его и поклонились Ему. Тогда говорит им Иисус: не бойтесь; пойдите, возвестите братьям Моим, чтобы шли в Галилею, и там они увидят Меня» (Мф_28.9–10).

Евангелие от Иоанна: «А Мария стояла у гроба и плакала. И, когда плакала, наклонилась во гроб, и видит двух Ангелов, в белом одеянии сидящих, одного у главы и другого у ног, где лежало тело Иисуса. И они говорят ей: жена! что ты плачешь? Говорит им: унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его. Сказав сие, обратилась назад и увидела Иисуса стоящего; но не узнала, что это Иисус. Иисус говорит ей: жена! что ты плачешь? кого ищешь? Она, думая, что это садовник, говорит Ему: господин! если ты вынес Его, скажи мне, где ты положил Его, и я возьму Его. Иисус говорит ей: Мария! Она, обратившись, говорит Ему: Раввуни! – что значит: Учитель! Иисус говорит ей: не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему; а иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему. Мария Магдалина идет и возвещает ученикам, что видела Господа и что Он это сказал ей» (Ин_20.11–18).

Да и в самом Евангелии от Марка далее сказано, что Мария Магдалина видела Иисуса Христа: «Она пошла и возвестила бывшим с Ним, плачущим и рыдающим; но они, услышав, что Он жив и она видела Его, – не поверили» (Мк_16.10–11).

В чем дело? Почему столь разные рассказы? Объяснений этому существует много, и мы не будем их перечислять. Встреча со столь таинственным, запредельным земному опыту событием как Воскресение, неизменно порождает осторожность и неопределенность в свидетельствах. С этим эффектом мы встречаемся уже в Ветхом Завете, в знаменитом месте Книги Исход. Там Моисей возле неопалимой купины встречается с Господом Богом. Сначала говорится, что Моисей видит Ангела: «И явился ему Ангел Господень в пламени огня из среды тернового куста. И увидел он, что терновый куст горит огнем, но куст не сгорает» (Исх_3.2). Но потом Ангел в рассказе сменяется непосредственно Самим Господом Богом: «И воззвал к нему Бог из среды куста... Моисей закрыл лице свое, потому что боялся воззреть на Бога...» и так далее (Исх_3.4–16).

в) Весть апостолам.

Независимо от того, как было истолковано явление женщинам в гробнице, одно остаётся бесспорным: Женщины получили не только весть о воскресении Иисуса Христа, но и поручение общине учеников: «Идите, скажите ученикам Его и Петру, что Он предваряет вас в Галилее; там Его увидите, как Он сказал вам». Это слово явно напоминает обещание Иисуса во время Тайной Вечери: «И говорит им Иисус: все вы соблазнитесь о Мне в эту ночь; ибо написано: поражу пастыря, и рассеются овцы. По воскресении же Моем, Я предваряю вас в Галилее» (14.27–28). Всё это означает, что учеников, которые от страха и слепоты бросили своего Господа на произвол судьбы и отреклись от Него, теперь должны призвать в путь оказавшиеся более верными женщины! Это женщины должны наставить на верный путь апостолов, на тот путь, по которому впереди них прошествовал их Господь. – От Иерусалима в Галилею и далее...

г) Воскресение – это не просто.

Но последние предложения Евангелия от Марка кажутся загадочными, и уже в древности рассматривались как что-то недосказанное: «И, выйдя, побежали от гроба; их объял трепет и ужас, и никому ничего не сказали, потому что боялись». Однако не надо удивляться тому, что женщины были в страхе. Евангелист Марк очень часто указывает на страх людей, которые встречаются с Божественной силой, действующей в Иисусе Христе. Достаточно вспомнить о страхе жителей Гадаринской страны, когда Иисус загнал в свиней легион бесов (Мк_5.14–15); в страх и трепет пришла кровоточивая женщина, когда увидела, что с нею произошло (5.33); перепугались свидетели воскрешения дочери начальника синагоги (5.42); испугались ученики, увидев Иисуса, идущего по морю (6.50); они же ужаснулись, услышав слова Иисуса о том, как трудно имеющим богатство войти в Царствие Божие (10.23–24); и те же ученики, восходя в Иерусалим, «ужасались и, следуя за Ним, были в страхе» (10.31–32). Удивительно ли, что испугались женщины возле пустого гроба?! Марк знает об освобождающей Божественной силе жизни, но и не забывает о том, сколь необычно, пугающе и неслыханно явление этой Божественной силы. Там где человек соприкасается с эсхатологической пасхальной реальностью, где сокрушаются все его привычные представления, весь жизненный опыт, там человек реагирует элементарным испугом, и его уста замолкают. Именно это и произошло с женщинами, которые «никому ничего не сказали, потому что боялись».

2. Каноническое заключение Евангелия от Марка.

Здесь нам необходимо сказать, что самые древние рукописи заканчиваются вот так необычно, стихом 16,8: «никому ничего не сказали, потому что боялись»). И всё! Но такой конец Евангелия уже в древности казался загадочным, чем-то недосказанным, неподходящим. Поэтому возникла потребность завершить Евангелие чем-то более подходящим, более понятным и приемлемым. Так появились различные дописывания Евангелия от Марка. Например, то, которое мы видим в нашем Синодальном переводе, которое в науке называется «средней концовкой» (16.9–20). Существуют также рукописи с «краткой концовкой», состоящей только из одного стиха. Есть и одна древняя рукопись с довольно длинным концом Евангелия. Есть рукописи с разными комбинациями концовок. Но... разбираться во всём этом оставим ученым текстологам. Мы же обратимся к принятой у нас приписке, стихам 16.9–20, к так называемой средней или канонической концовке Евангелия. Это заключение Евангелия от Марка представляет собой собрание разрозненных стихов, не объединенных одним стилем или одной идеей. Эти стихи частью заимствованы из других канонических Евангелий, а частью предельно кратко обобщают то, о чем в других Евангелиях рассказано подробно.

а) Явление Воскресшего Марии Магдалине.

16.9-11 — «Воскреснув рано в первый день недели, Иисус явился сперва Марии Магдалине, из которой изгнал семь бесов. Она пошла и возвестила бывшим с Ним, плачущим и рыдающим; но они, услышав, что Он жив и она видела Его, – не поверили».

О явлении Марии Магдалине подробно рассказано в Евангелии от Иоанна (Ин_20.1,11–18). Мы выше уже цитировали это место. А Евангелие от Луки всё рассказывает иначе. В нем говорится, что все женщины, а не только Мария Магдалина рассказали о случившемся апостолам. Но... «показались им слова их пустыми, и не поверили им» (Лк_24.10–11). Это неверие апостолов упоминается и у Марка. Только здесь речь об одной лишь Марии Магдалине. Только ей не поверили апостолы.

б) Явление Воскресшего двум ученикам.

16.12-13 — «После сего явился в ином образе двум из них на дороге, когда они шли в селение. И те, возвратившись, возвестили прочим; но и им не поверили».

Эти два стиха предельно кратко резюмируют длинный и интересный рассказ Евангелия от Луки о встрече двух апостолов с Воскресшим на пути из Иерусалима в Эммаус (Лк_24.13–35).

в) Поручение апостолам.

16.14-18 — «Наконец, явился самим одиннадцати, возлежавшим на вечери, и упрекал их за неверие и жестокосердие, что видевшим Его воскресшего не поверили. И сказал им: идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет. Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы».

Стих 14 о явлении Воскресшего апостолам за вечерей обобщает то, что подробно рассказано в Евангелии от Луки (Лк_24.35–49). Только присоединен еще упрек ученикам за их неверие и жестокосердие.

Стихи 15–16 почти буквально повторяют заключительные слова Евангелия от Матфея (Мф_28.19).

Несколько выделяются стихи 17–18, в которых говорится о знамениях и чудесах, которые смогут совершать именем Иисуса уверовавшие в Него. Это нам напоминает об одном месте из Евангелия от Иоанна: «Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит, потому что Я к Отцу Моему иду» (Ин_14.12). Только в нашем заключении Евангелия от Марка подчеркнуты те чудеса, которые касаются преимущественно телесного блага человека.

г) Вознесение Иисуса Христа.

16.19-20 — «И так Господь, после беседования с ними, вознесся на небо и воссел одесную Бога. А они пошли и проповедовали везде, при Господнем содействии и подкреплении слова последующими знамениями. Аминь».

Эти стихи формально и кратко говорят о Вознесении (ст.19) и о дальнейшей миссионерской деятельности Церкви (ст.20).

В целом при чтении заключительного отрывка Евангелия от Марка, от 9-го до 20-го стиха 16-й главы, бросается в глаза его отличие от остального Евангелия, и кроме того, его нет больше ни в одном из главных древних списков Евангелия. То есть, как уже было сказано, мы здесь имеем дело с добавленным позже резюме, как мозаика составленного из кусочков других Евангелий. Важное значение этого отрывка заключается в том, что в нем хорошо изложена задача Церкви. Человек, вписавший этот отрывок в Евангелие от Марка, несомненно, верил, что на Церкви лежат определенные задачи, возложенные на нее Иисусом Христом: задача проповеди, задача исцеления. Обе эти задачи имеют источником «Господне содействие». Имя Иисуса Христа – источник силы. Разумеется, не надо понимать все в буквальном смысле. Не следует думать, что христианин должен быть способным брать в руки ядовитых змей и пить отраву, не боясь повредить себе. Мы имеем дело с образным языком, который передает уверенность в том, что христианин наделен силой и способностью совладать с трудными проблемами жизни.

И очень хорошо, что Евангелие заканчивается радостной вестью о том, что подлинные христиане всегда живут в присутствии и в силе Того, Кто был распят и воскрес.

Content

Ивлиев Ианнуарий Беседы на Евангелие от Марка, прочитанные на радио «Град Петров»

I. Начало.

1. Иоанн Креститель.

II

1. Крещение Иисуса.

Текст в истории и краткие экзегетические дополнения.

Иисус – Сын Божий.

Искушение Иисуса.

1. Евангелие Иисуса Христа.

Иное место проповеди.

«Исполнилось время».

Трудно верить!

Замечания к понятию «покаяние».

2. Следуйте за Мной.

3. Освобождающее слово.

Экскурс: Иудейское представление о демонах во времена Иисуса Христа.

4. Исцеляющее слово.

a) Исцеление тещи Петра.

б) Исцеления больных и изгнания бесов.

в) Проповедь в Галилее.

г) Очищение прокаженного.

Что особенного в нашем рассказе?

5. Прощающее слово.

а) Исцеление и прощение расслабленного.

б) Призвание Левия и трапеза с мытарями.

6. Как Царствие Божие изменяет мир. Вопрос о посте.

7. Споры о субботе.

a) Срывание колосьев в субботу.

б) Исцеление сухорукого в субботу.

8. Исцеляющее присутствие Иисуса.

III. Призыв к обращению.

1. Избрание Двенадцати.

2. Какая сила стоит за Иисусом?

а) Хула на Духа Святого.

О чудесных исцелениях.

а) Непростительный грех.

1. Родственники Иисуса.

2. Что дает нам надежду?

a) Притча о сеятеле.

б) Зачем притчи?

в) Толкование притчи о сеятеле.

г) Притча о свече и мере.

г) Притча о свече и мере. (Продолжение).

д) Притча о посеве и всходах.

е) Притча о горчичном зерне

5. Страх. «Не бойтесь!»

a) Усмирение бури

б) Изгнание бесов

в) Исцеление кровоточивой и воскрешение дочери Иаира

6. «Иисус дивился неверию их»

а) Второе отвержение Иисуса в Назарете.

IV. Веруйте в Евангелие.

1. Послание 12-ти на проповедь

2. Суждение мира об Иисусе.

3. Смерть Иоанна Крестителя.

4. Насыщение пяти тысяч.

5. Хождение по водам и непонимание учеников.

6. Исцеление больных в Геннисарете.

7. Предания старцев.

8. Иисус в пути.

а) Исцеление дочери сирофиникиянки.

б) Исцеление глухого косноязычного.

9. Непостижимая слепота.

а) Насыщение четырех тысяч.

б) Требование знамения с неба.

в) Исцеление слепого в Вифсаиде.

V. Путь Мессии.

1. «За кого вы меня почитаете?»

а) Исповедание Петра.

б) Предсказание о смерти и воскресении.

б) Предсказание о смерти и воскресении. (Продолжение предыдущей Беседы).

Страдающий праведник.

2. Что принесет будущее.

3. Преображение Иисуса.

Дополнение к теме.

4. О границах небесных откровений.

Дополнение.

5. Вера, дающая свободу. Исцеление бесноватого отрока.

6. Иисус второй раз учит о смерти и воскресении.

7. Кто больше?

8. Кто за? кто против?

9. О соблазнах.

О соли.

«Что Бог сочетал, того человек да не разлучает».

11. «Что Бог сочетал, того человек да не разлучает». Продолжение.

Понимание брака в Ветхом Завете.

Благословение детей (Как войти в Царство Божие?).

Богатый юноша.

Стократное приобретение.

Жертвенный путь.

а) Третье предсказание о смерти и воскресении.

б) Просьба сыновей Зеведеевых.

VI. Жизнь Иисуса для искупления многих.

Продолжение обзора Мк_10.35–45.

Исцеление слепого Вартимея. Следование за Иисусом.

Прояснение ситуации. Вход Иисуса Христа в Иерусалим.

2. Бесплодная смоковница.

3. Иисус в храме: протест и сопротивление.

Иисус в храме: протест и сопротивление. Продолжение.

О значении храмового культа.

Искупительная жертва.

Сила веры, а не чуда.

5. Вопрос о власти Иисуса Христа.

6. Краеугольный камень.

Иисус как Сын.

7. Подать кесарю.

8. Бог живых.

9. Наибольшая заповедь.

10. Что разделяет и что соединяет с Иисусом Христом?

a) «Богословское» препятствие.

б) Гибельный образ жизни.

в) Жизнь в согласии с Иисусом.

VII. Эсхатологическая речь.

Разрушение храма, начало «болезней».

День Господень.

Разрушение храма, начало «болезней». Продолжение.

а) Грядущая великая скорбь.

б) Пришествие Сына Человеческого.

Эсхатологическая речь. Продолжение.

Притча о смоковнице.

Бодрствование.

VIII. Завершение земного пути Иисуса.

1. Перед лицом смерти.

а) Заговор иудеев.

б) Помазание в Вифании.

в) Предательство Иуды Искариота.

2. Тайная вечеря.

a) Приготовление Пасхи.

б) Тайная Вечеря, возвещение горя Иуде.

1. Тайная вечеря (продолжение).

a) Слово о хлебе.

б) Слово над чашей.

3. Сопротивление и покорность.

а) На пути к Елеонской горе. Предсказание об отречении Петра.

б) На Елеонской горе. Гефсиманское борение.

в) Поцелуй Иуды и арест.

4. Процесс и приговор.

а) Иисус перед Каиафой и Синедрионом.

4. Процесс и приговор.

Иисус перед Каиафой и Синедрионом. Продолжение.

Издевательства над Иисусом и отречение Петра.

Иисус перед Пилатом.

4. Процесс и приговор. Продолжение.

в) Иисус или Варавва?

б) Багряница и терновый венец.

5. Распятие, смерть и погребение.

а) Распятие.

б) Смерть Иисуса Христа.

5. Распятие, смерть и погребение. Продолжение.

в) Погребение Иисуса Христа.

VIII. Взгляд в будущее.

1. Воскресение и испуг.

а) Открытие вскрытой гробницы.

б) Пустая гробница.

в) Весть апостолам.

г) Воскресение – это не просто.

2. Каноническое заключение Евангелия от Марка.

а) Явление Воскресшего Марии Магдалине.

б) Явление Воскресшего двум ученикам.

в) Поручение апостолам.

г) Вознесение Иисуса Христа.