Светлана Лаврова

Марго Синие Уши

Глава 1. Неожиданные уши

— Уа-уа-уа-а-а-а!

Это родилась Марго. Когда люди рождаются, они очень громко кричат — протестуют. Наверное, чувствуют, что впереди много всяких трудностей — садик, школа, экзамены, злой начальник, маленькая зарплата… Маргоша кричала так долго, что акушерка забеспокоилась и позвала врача:

— Она так орёт, что уши посинели!

— Да, цианоз, — подтвердила врач. Цианоз — это посинение по-медицински.

— Странный какой-то цианоз, локальный, только на ушах, — удивилась врач.

Тут Маргоша решила замолчать — что толку орать, всё равно обратно не вродишься, раз уж выродилась. Она успокоилась и заснула… но уши остались синими — как незабудки. Только большие незабудки. Или пельмени, если их варить в синих чернилах, а не в воде. Только маленькие пельмени.

— Очень странно, — покачала головой врач. — Совершенно здоровый ребенок — а уши синие. Наверное, какая-то врождённая особенность.

Когда Маргошу показали маме, та очень огорчилась, что дочка оказалась синеухой. «Её же в школе дразнить будут! — паниковала мама. — И вдруг папе не понравится? Хотя он синий цвет любит, почти все рубашки у него синие. А вдруг девочка этими синими ушами будет плохо слышать?»

Но до школы было далеко, слышала Марго, как оказалось, нормально, а с папой вообще проблем не возникло. Сначала он просто не видел дочкиных ушей, потому что Марго родилась зимой и ей всё время чепчик надевали. А во время купания папа так волновался, что уронит Маргошу и та утонет в ванночке, что ему было всё равно, какие у неё уши, хоть в клеточку.

Потом мама намекнула:

— Дорогой, ты заметил, что у нашей дочери необычные, оригинальные ушки? Синенькие!

— Да? — удивился папа. — А я думал, так и надо. Разве не у всех младенцев уши синие?

— Нет, — сказала мама.

— Ну, я не знал, — пожал плечами папа. — Я до этого младенцев близко не видел. Лично меня цвет устраивает. Как раз к моей новой рубашке подходит.

— Это я специально так сделала, чтобы тебе было приятно, — похвасталась мама.

— Ты у меня умница, — сказал папа и поцеловал хитрую маму.

Когда Маргоша подросла и начала гулять во дворе, на её уши обратили внимание бабушки. Они сидели на скамейке и обсуждали, какие у кого платьишки, туфли, носы и уши.

— Безобразие! — сказала баба Ира. — За ребёнком вообще не смотрят, уши не моют, они уже почти чёрные.

— Бедняжка, — пожалела баба Маня. — Какое уродство. Несчастный ребёнок! Её замуж никто не возьмёт и в школе затравят.

— Конец света скоро, — сказала баба Аня. — Вот всякая нечисть и рождается.

— Сдайте её в детдом, — посоветовала маме баба Вера. — Зачем вам такой монстр из фильма ужасов. Вы молодая, ещё родите здорового ребёнка.

— Это за грехи вам послано, — сказала баба Настя. — Надо было хорошо себя вести, а вы…

Мама за собою особых грехов не помнила и ответила:

— Сами идите в детдом сдавайтесь, а моя дочка очень красивая. Просто она — ребёнок-индиго.

Бабушки ошарашенно замолчали, переваривая информацию. Как раз вчера после их любимого сериала показывали научно-познавательную передачу про детей-индиго. Это сейчас очень редко рождаются такие удивительные дети с невероятными способностями: в пять лет они пять языков знают, в семь — все оперы наизусть поют, в десять летать учатся, в пятнадцать запросто передвинут тайфун «Виолетта» из Южного полушария в Северное. Это — люди будущего. Через сто—двести лет все такие будут, а пока только отдельные дети, которые почему-то называются индиго, а почему — мама не знала.

Бабушки передачу, конечно, смотрели.

— Ну хорошо, — согласилась баба Маня. — А почему уши-то синие? В телевизоре про синие уши ничего не говорили.

— Потому что индиго — это всамделишная синяя краска, очень яркая и красивая, — сказала мама. — Её раньше из каких-то тропических растений добывали, а теперь получают химическим путём. Раз ребёнок индиго — значит, что-то в нём синее.

— Ага, химическим путём, — переключились на другую тему бабушки. — Везде сплошная химия! В хлебе химия, в картошке химия. Травят народ. Правительство и травит! Нет, не правительство, а олигархи. Нет, «Газпром» травит, чтобы из газа и нефти эту химию делали! Нет, чтобы отходы в реки не сливать и штрафы не платить, они химические отходы в еду запихивают! Нет, это Америка приказала нашу еду травить…

Словом, после этого разговора Маргошины уши уже никого во дворе не возмущали. Надо, впрочем, честно признать: никакими особенными способностями Марго не отличалась. И говорить, и ходить, и читать она начала, как все дети, а пела хоть и громко, но так фальшиво, что воробьи в обморок падали.

Потом Марго пошла в садик — в старшую группу. Обступили ее ребята, на уши любуются.

— Это почему? — спросила Лера.

— Это я покрасила! — гордо заявила Марго.

— Ух ты! А мама не заругала? — удивился Данька.

— Она мне всё разрешает, — небрежно сказала Марго. — Хоть нос в зелёный цвет крась, хоть пузо в красный.

— Дура с синими ушами, — неуверенно сказал нехороший Оладушкин. Но его не поддержали.

— Красиво, — одобрил Кирилл. — Я на тебе женюсь.

Лера надулась — вчера Кирилл собирался жениться на ней.

— Ладно, — согласилась Марго. — Женись. Только ты некрасивый какой-то. Нераскрашенный.

Кирилл покраснел от обиды и побежал за фломастерами. Следующие полчаса в группе было тихо. Потом воспитательница обнаружила Леру с зелёным носом, Марину — с жёлтым, Катерину с голубыми щеками, Даньку с оранжевыми ушами и прочее разноцветное население. Ярче всех был Кирилл: одно ухо красное, другое — зелёное, нос жёлтый, и на левой щеке — синий цветочек.

— Круто! — восхитилась Марго. — Я согласна, я тоже на тебе женюсь!

Воспитательница в меру поругалась и повела народ в ванную. Она легко смыла зелёный нос, голубые щёки, оранжевые уши и все прочие разноцветные части организмов. Последней в очереди на помывку стояла Марго. Воспитательница её и мылом, и шампунем, и медицинским спиртом — ну никак уши не отмываются! Только из синих стали бордово-фиолетовыми и распухли.

— Они не отмоются, — гордо сказала Марго. — Я с такими родилась. Проще отрезать. Но предупреждаю: без ушей я не буду слышать, как вы меня воспитываете. И останусь невоспитанной.

Воспитательница отрезать уши не захотела, и дальше у Марго в садике пошло всё нормально. Правда, нехороший Оладушкин иногда дразнился: «Марго — Синие Уши, Марго — Синие Уши!» Но все знали, что он завидует.

И стала Марго жить-поживать и дожила до первого класса.

Глава 2. Первое сентября, а также второе и третье

— Мама, а что такое фигня?

— М-м-м… это нехорошее слово, — решительно сказала мама. — Его нельзя говорить.

— Да я знаю, что нехорошее, — отмахнулась Марго. — Его сказал нехороший Оладушкин, а от него хороших слов сроду не дождёшься. Это такое нестрашное ругательство, его и в садике все говорили. А вот что оно означает?

— Ерунда, чепуха, — объяснила мама. — Про что Оладушкин это сказал?

— А про мои уши, — ответила Марго. — Сначала в школе было длинное заседание с речами. Наконец оно кончилось, и нас в класс провели. И все ребята окружили меня и стали уши трогать. А Марина и Катерина стояли рядом жутко гордые, как будто это их уши, и говорили: «Осторожно, не оборвите. Это наши уши, мы из одного садика». А один мальчик незнакомый сказал, что если оборвать, то, может, новые вырастут. Как зубы. Но не синие, а зелёные. Но остальные решили, что синие красивее — в честь неба. И нехороший Оладушкин сказал, что это фигня — такие уши. Что он может усилием воли вырастить хоть пять пар синих ушей и на голове, и на шее, и даже на попе. Такая у него воля сильная. Только он не «попа» сказал, а другое нехорошее слово, оно начинается на букву…

— Я поняла, поняла, какое это слово, — поспешно перебила мама. — А дальше что было?

— Дальше все стали над нехорошим Оладушкиным смеяться, а учительница подумала, что это надо мной смеются. Ну, что уши синие. И стала говорить, что люди рождаются разные, а некоторые даже с хвостами. И надо быть терпимыми к тем, кто не как все. Тут все замерли и стали на мою юбку смотреть. Ждут, когда из неё хвост высунется. А Марина с Катериной закричали: «Нету у неё хвоста, мы знаем, мы из одного садика!» И все им завидовали, что они со мной из одного садика.

Мама вздохнула с облегчением. Она очень боялась первого школьного дня — ну как задразнят её дочку за уши-то? Она и учительницу попросила защитить Маргошу. Теперь мама успокоилась. И Марго тоже успокоилась, хотя она вообще не нервная была. Но первый раз в первый класс — это всё-таки напрягает. Марго боялась, вдруг там будут очень трудные задачи задавать. Или учительница окажется злая и поставит Маргоше двойку. Но вместо задач они рисовали осень и пели песню про школу. Марго пела очень громко. А двоек добрая Елена Ивановна совсем не ставила. Пятёрок, впрочем, тоже не ставила, а шлёпала в тетрадки печать с красненькой киской — вместо пятёрки. Марго получила три «киски» первого сентября и две «киски» второго сентября. А третьего сентября она кисок не получила. Потому что Елена Ивановна задала написать десять палочек. Марго три написала, а на четвёртой очень устала и вместо оставшихся палочек нарисовала собаку с хвостом. Потому что всем ясно, что собака лучше, чем палочки. Но Елена Ивановна, видимо, собак не любила и «киску» не поставила. Ну и ладно, не больно-то и хотелось, у Марго уже было пять «кисок».

Ещё Маргоше нравилось, что из школы она приходила гораздо раньше, чем из садика. В садике-то до вечера работаешь, а из школы через два-три часа уже домой. И кормят за эти два часа два раза, что Марго только приветствовала. Марго немного огорчилась, что в её классе оказался нехороший Оладушкин. Но зато тут же были и Марина с Катериной из её садиковой группы, а Лера, Кирилл и Данька попали в первый «А» класс, за стенкой, — тоже недалеко. Ещё жалко, что на уроки запрещалось ходить с Маргошиной любимой кошкой Марфутой. Но это тоже можно пережить. Так что жизнь определённо удалась.

Удавшаяся жизнь продлилась с первого по третье сентября, а четвёртого сентября Маргошу с мамой вызвали в районо, который теперь назывался длиннее — отдел образования.

— Что ты натворила? — волновалась мама, таща Маргошу за руку. — Я ещё понимаю — в полицию, но в отдел образования! Может, вы с Мариной и Катериной делали бомбу, чтобы устроить взрыв?

Марго задумалась — мама подала интересную идею. Взрыв, безусловно, штука стоящая, и надо это дело провернуть.

— Нет, пока мы ничего не взрывали, — честно сказала она. — Я в тетрадке по обучению грамоте собаку нарисовала, но она не взорвалась. И ещё мы ели мел — надо же было попробовать. Но мы его помыли перед едой, всех микробов соскребли. И мы все ели, а вызвали только меня. А нехороший Оладушкин написал на доске нехорошее слово, но быстро его стёр. Полиция не успела приехать. А уж отдел образования тем более — он дальше по улице стоит.

Марго ещё вспомнила из своих прегрешений, что она съела Наташину сосиску в столовой. Но Наташа только обрадовалась, потому что сосиски не любила, а их в неё впихивали и впихивали, потому что ребёнок должен хорошо кушать. А у Маргоши с сосисками, наоборот, были отличные отношения. Но про сосиску она не успела покаяться, потому что они уже пришли. Их на входе проверил вахтёр, что они не террористы, и пропустил в какой-то кабинет. И даже очереди в кабинет не было, они сразу зашли, и кабинетная тётенька-начальник сказала маме:

— Уважаемая Ольга Александровна! Я рада поставить вас в известность, что ваша дочь прошла по конкурсу в школу для необычных детей, которая открылась в этом году в нашем городе. Это большая честь для вас. Там учатся необычные дети со всей Свердловской области.

— Ой, — испугалась мама. — Мы ни на какой конкурс не подавали. Мы уже учимся в очень хорошей школе у очень хорошей учительницы. И ничего необычного в моей дочери нет. Разве что аппетит.

— У вашей дочери… м-м-м… извините за выражение, синие уши, — замялась тётенька-начальник. — Это необычно. А школа, в которую мы её переводим, совершенно замечательная. Там с детьми будут заниматься самые лучшие педагоги из Москвы. И с первого класса — два иностранных языка! А со второго — четыре. И лучшие медики государства будут следить за здоровьем этих детей и изучать их.

— Ага! Вот в чём дело! — воскликнула мама. — Я не хочу, чтобы на Марго опыты ставили! Она вам не подопытный кролик.

— Да какие опыты, что вы! — замахала руками тётенька-начальник. — Иногда температуру измерят да энцефалограмму сделают — это же не вредно.

— Так, — сказала мама. — А зачем это надо вам?

Тётенька-начальник смутилась. Она, наверное, недавно стала начальником и смущаться ещё не разучилась.

— Я вам честно скажу, — призналась она. — Эту школу устроили у нас в Берёзовском, потому что, во-первых, к крупному городу Екатеринбургу близко, а во-вторых, воздух хороший, экология замечательная. Вот и решили необычных детей у нас учить. А то в Екатеринбурге такой воздух, что в нём бензиновых паров больше, чем кислорода. Я уж про заводские дымы не говорю. И в Екатеринбурге необычные дети подышат годик-другой этим бензиновым воздухом и станут обычными. Потому что никакая необычность против екатеринбургской экологии не выдержит. Вот и постановили сделать чудо-школу в экологически чистом Берёзовском. А у нас в городе, как назло, ни одного необычного ребёнка! Позор на всю область! Ваша дочь хоть как-то подходит. Надо, чтобы она поддержала честь города. Да вы не бойтесь, это действительно хорошая школа. И там всё бесплатно — и завтраки-обеды, и иностранные языки, и бассейн, и поездки на море в летние каникулы. Вы сколько за обеды платите?

Мама сказала сколько.

— Вот видите, — развела руками тётенька. — Они у вас лишние, эти деньги? А дальше ещё дороже будет.

— Неужели нет другого необычного ребёнка? — еще сопротивлялась мама. — Вон Витя Оладушкин так чудесно на скрипке играет.

— Скрипка — это обыкновенно, — отмахнулась тётенька. — Там дети по потолку ходят, будущее предвидят, летать умеют…

— Ой-ой! — перепугалась мама. — Чему они научат мою дочь! И ходить по потолку неприлично, юбка падает.

А Марго, наоборот, захотела в эту школу. Вдруг там и вправду будут учить летать? Или хотя бы по потолку ходить… Только с Мариной и Катериной жалко расставаться. Но они всё равно в одном дворе живут, после школы играть вместе будут. Зато от нехорошего Оладушкина она навсегда избавится.

— Давайте спросим ребёнка, — спохватилась тётенька-начальник. — Девочка, ты хочешь в необыкновенную школу для необыкновенных детей?

— Только с условием. Нет, с двумя условиями, — решительно сказала Марго. — Чтобы мне каждый день там мороженое давали. И чтобы на уроки можно было с моей кошкой ходить.

Марго знала, что если взрослым от тебя что-то нужно, то они всё равно не отстанут. И надо за это что-то для себя выторговать.

— Мороженое — это я понимаю, а кошка? — удивилась тётенька. — Зачем тебе кошка на уроках?

— Я от неё подзаряжаюсь, — объяснила Марго. — Сами сказали, что я необыкновенная. А у кошки в шерсти много электричества, я в «Почемучке» читала. То есть мне мама читала, но я и сама умею, только там буквы мелкие. И их слишком много, по-моему. Если в школу ходить без кошки, то на уроках я быстро разряжаюсь. Силы кончаются, и я вместо палочек рисую собак. А с кошкой заряжусь — и опять могу палочки рисовать хоть до Нового года. Если мою кошку нельзя носить в школу, то… как это… предоставьте мне общественную кошку!

У тётеньки-начальника глаза заблестели — какой необычный ребёнок! Город Берёзовский перед столицей лицом в грязь не ударит! Девочка с синими ушами, подзаряжающаяся от кошки!

— Хорошо, — согласилась она. — Кошка так кошка, я напишу в твоём личном деле.

Идти в новую школу решили с понедельника. И в пятницу пятого сентября Марго пришла попрощаться в прежнюю школу.

— Жаль, — сказала Марина. — Без тебя не то. Но если научат летать, то нормально. Ты придёшь и нас научишь.

— Может, не летать, а по потолку ходить, — честно предупредила Марго.

— Тоже хорошо, — одобрила Катерина. — И мы во дворе всё равно вместе играть будем.

— Я тебе на память брошку принесла, — сказала Лера. — С почти настоящими жемчужинами и розовеньким рубином.

— Кто теперь мои сосиски съедать будет? — вздохнула Наташа.

— Если тебе там не понравится, ты возвращайся, — сказал Кирилл. — Только не в «Б» класс, а к нам.

— А в глаз не хочешь? — спросил Лёха Медведь. — «Ашки» вечно задаются. А мы, «бэшки», круче. Ты, Маргоха, посиди в той крутой школе недельку и возвращайся. Ты нормальная девка.

И все Марго хвалили и просили скорее вернуться, как будто она на Северный полюс уезжала, а не в соседнюю школу.

А в туалете плакал нехороший Оладушкин. Но Марго об этом никогда не узнала.

Глава 3. Кто что умеет в жизни

Новая Маргошина школа стояла в берёзовой роще довольно далеко от города. Мама ехала с Марго на такси и переживала, как она её забирать будет — неужели тоже на такси? Дорого. Оказалось, зря переживала. Специальный автобус возил из школы и в школу двух учеников, которые жили в Екатеринбурге, — ну и Марго заодно подбрасывал. А ребята из дальних городов и деревень жили прямо при школе, в спальном корпусе, и домой ездили на выходные, и то не всегда.

Вокруг школы возвышался забор — почти до неба. Марго потом узнала, что он ограничивал не только школу, но и двор, и бассейн, и большой кусок леса, чтобы дети могли гулять на природе и не чувствовали себя в клетке. На входе охранник размером с двух Маргошиных пап проверил документы и пропустил дальше — ко второму забору. Второй забор был пониже, и охранник при нём поменьше — как полтора Маргошиных папы. Зато там был такой просвечивавший аппарат, как в аэропорту. Маргошу и маму просветили, увидели, что они не несут в ранце ни пистолетов, ни бомб, и впустили внутрь. Там был третий забор, совсем маленький, и охранник нормального папиного размера. Он сказал прислониться глазом к дырочке на двери, чтобы по глазу определять, Марго это или не Марго. Называется сканирование сетчатки. Хотя, на взгляд Марго, проще в лицо посмотреть и узнать, она это или не она. Потом охранник выписал пропуск, и они прошли внутрь уже окончательно.

Мама от всех этих заборов и охранников слегка занервничала. А Маргоше, наоборот, интересно стало.

— Нас охраняют, как сокровище короля Увелинда, — сказала Марго. — Из той книжки с гоблинами на обложке. Ни один террорист не прорвётся.

— Одно утешение, — непонятно вздохнула мама и огляделась. Вокруг были берёзы, образовавшие аллею, красивую, как в кино про графов и старинную жизнь. А впереди виднелась школа. Школа была новенькая, яркая, раскрашенная в радостные цвета — оранжевый, жёлтый, розовый, травянисто-зелёный. Сверкали бронированные стёкла, сверкали панели из непонятных материалов, сверкало крыльцо — каждая ступенька своего цвета. Идёшь по такой лесенке и улыбаешься. А старая Маргошина школа была серая, как панельные пятиэтажки. Потому что она тоже панельная была. И мусор во дворе новой школы не валялся — наверное, еще не успели набросать. И досок не было, которые в Маргошиной старой школе от ремонта остались. Отсутствие досок Марго не одобрила — а из чего шалаш строить? На чём играть в льдины Северного полюса и руины планеты Тулупек после атаки эскадрильи запузей с планеты Брамсс?

Но в общем новая школа была симпатичная. А рядом стояло большое здание, соединённое со школой крытым переходом, — лаборатория. Там в каждой комнате громоздились всякие аппараты, чтобы необычных детей исследовать. Но это Марго потом узнала. А пока она замерла в коридоре перед дверью в класс — ранец за спиной, Марфута в руках. Ребята окружили её и смотрели — им-то хорошо, они уже пять дней вместе учились и все перезнакомились. Марго решила идти в наступление первой.

— Так, — сказала она строго. — Ну и кто из вас летать умеет?

Ребята вздохнули, вперед высунулся мелкий белобрысый мальчишка, чем-то похожий на незабвенного Оладушкина.

— Я, — обречённо сказал лже-Оладушкин.

— Врёшь, — не поверила Марго. — У тебя крыльев нет.

— Не врёт, — заступились ребята. — Лёшка через своё летание больше всех страдает. Его каждый день по три раза в лабораторию гоняют. Только играть начнём или кино включат — и сразу Лёшу к учёным вызывают.

— Покажи, — потребовала Марго.

Мальчик вздохнул ещё раз, приподнялся над полом на ширину ладони и опустился обратно.

— Здорово, — одобрила Марго. — Хотя и низко.

— Я ходить люблю, — насупился летун. — И бегать. Я когда маленький был, болел, и у меня ноги вообще не ходили. Вот и пришлось научиться летать. Не лежать же всю жизнь. А в прошлом году мне операцию сделали, и я хожу и бегаю.

— Летать круче, — возразила Марго, прижимая к себе вырывающуюся Марфуту.

— Нет, ходить куда круче! Ты просто не пробовала не ходить. А можно твою кошку погладить?

— Конечно, — разрешила Марго. — Она же не кипящий чайник.

Все десять человек погладили ошалевшую Марфуту. Девочка с пышными локонами спросила:

— А кошку почему ты в школу принесла?

— Потому что я её люблю, — честно призналась Марго. Это взрослым можно было впаривать про подзарядку, а товарищам надо правду говорить.

Ребята закивали: любовь — причина уважительная.

— У нас дома в деревне, в Шурале, три кошки, — вздохнула тоненькая чёрненькая девочка с косичками. — Одна даже трёхцветная.

— А вы тут что ещё умеете? — спросила Марго.

— Я предвижу будущее, — сказала чёрненькая девочка с кошками в Шурале. — Но пока только неприятности. Они ярче светятся.

— А я погоду предсказываю, — сказал длинный рыжий пацан. — Меня метеоцентр заказал. Потом, на работу.

— А я могу умножить в уме 327 на 582, — похвастался очень красивый мальчик — как с рекламы йогурта.

— Да? А зачем? — удивилась Марго.

Мальчик задумался — видимо, сам не знал зачем.

— А я под землёй вижу, — сказал мальчик без особых примет. — Где вода течёт, где всякие полезные камни типа рубины-изумруды. Меня тут от мафии прячут, от бандитов. Чтобы они меня не похитили и не заставили изумруды искать. А потом на геолога выучат. Или на военного разведчика — смотреть, где у противника подземные склады бомб.

— Ну и что тут под землёй? — недоверчиво спросила Марго. Мальчик посмотрел себе под ноги и сказал:

— Пол. Под полом подвал. На полу подвала дохлая мышь. Под подвалом всякая земля. В земле жёлто-коричневые крупинки.

— Это золото, — кивнула Марго. — Берёзовский весь на золоте стоит. Наша шахта уже тыщу лет золото из земли качает и никак выкачать не может — так его много.

Вообще-то Берёзовский рудник работал не тысячу лет, а в четыре раза меньше, но Марго забыла точную цифру.

— Ух ты! — обрадовались ребята. — А нам ничего про золото не рассказывали! Можно после уроков играть в золотоискателей!

— А сама-то ты что умеешь? — спросил летающий мальчик Алёша.

Марго задумалась. На фоне удивительных способностей ребят её уши не впечатляли. Их и не заметил никто под волосами. Можно, конечно, наврать, что умеешь горы двигать усилием воли или инопланетян вызывать заклинаниями.

— Я умею рассказывать страшные истории, — честно сказала Марго. — Про Чёрную Руку, про Зелёное Радио, про Красные Занавески…

— У-у-у! — зашумели ребята. — Круто! Наконец-то хоть у одного человека полезные способности! А то у всех фигня какая-то!

— Фигня — нехорошее слово, его нельзя говорить, — вспомнила Маргоша мамины поучения. — Ну только если очень захочется, тогда шёпотом в туалете можно.

— Расскажи страшную историю! — попросил летающий мальчик. — Про Чёрную Руку!

— В чёрном-чёрном городе стоял чёрный-чёрный дом, — начала Марго. — В этом чёрном-чёрном доме…

Тут прозвенел звонок, и пришлось идти на урок обучения грамоте. А жаль, история про Чёрную Руку очень интересная.

Глава 4. Совсем здоровская школа

Тётенька-начальник не наврала. Школа действительно оказалась хорошей. Учительница, правда, похуже Елены Ивановны — и волосы короче, и платье не красное, а коричневое. Зато в школе был бассейн с запахом моря и нарисованными на стенах пальмами. Там ребята плавали каждый день, а учёные проверяли, кто из них может дышать под водой. Таких двое было, Таня и Саша из Екатеринбурга. Таня полчаса могла под водой высидеть, и если на кого-то обижалась, то шла в бассейн, ныряла на дно и там полчаса плакала, чтобы никто не мешал. В воде же слёзы не видны. А Саша мало под водой сидел, минут семь. Зато у него второй дар был — запертые замки открывать. Его не только изучали, но и очень сильно воспитывали, чтобы вырос хорошим и не сделался вором. Это Марго потом узнала. А ещё ученые выясняли, случайно ли то, что оба дышащих под водой ребёнка живут в Екатеринбурге. Может, воздух в Екатеринбурге такой плохой, что население потихонечку учится дышать под водой, как рыбы? Хотя вода в Екатеринбурге, если честно, не лучше воздуха.

На уроках всё происходило, как в старой школе, — слоги писали и пять плюс пять складывали. Марго надеялась, что тут будут уроки обучения волшебству, как у Гарри Поттера, но вместо волшебства в расписании стояли математика, рисование, обучение грамоте… Вообще-то в классе все умели читать, а Сергей даже через стенку. То есть если между книгой и Сергеем поставить стенку или непрозрачную ширму, то он всё равно видел буквы. Вот на «окружающем мире» было интересно: показывали кино про древних римлян или динозавров. Марго не знала, а это были разработки машины времени. Учёные её почти придумали, а потом какое-то большое начальство ее запретило придумывать окончательно. Потому что подумало, что вредно знать, как что в истории было на самом деле. Учёные недоделанную машину времени не выкинули, а стали использовать в школе на уроках «окружайки».

Ещё был спортзал. Там учили началам кунг-фу и айкидо. Еще там ребята бегали, а учёные проверяли, не взлетают ли они при беге. Но пока взлетал только Лёша — уже не на ладонь, а почти на метр. А по потолку вообще не ходил. Лёша для учёных был самый интересный, его всё время в лабораторию вызывали и анализы брали.

Марго тоже в первый же день туда привели. Вместе с Марфутой. Она сначала боялась, хотя и меньше, чем Марфута. Но учёные были весёлые, рассказывали ей анекдоты, а исследования оказались нестрашные. Подумаешь — проводки к ушам прицепили или шапочку с проводами надели и велели сидеть с закрытыми глазами. Вообще не больно. А Марфуте дали колбасы — видимо, для науки надо было знать, сколько кошка может съесть колбасы в критических условиях. Оказалось, много.

— Очень странно, — сказал Главный Учёный Иван Иваныч. — Совершенно нормальный ребенок.

— А я и не утверждала, что я псих, — обиделась Марго, слезая с подопытного кресла.

— Нет, ты, конечно, замечательная девочка, — спохватился Главный Учёный. — Но кошка для подзарядки тебе совершенно не нужна. Ты прекрасно подзарядишься бутербродом или кашей какой-нибудь.

— Мороженым, — уточнила Марго.

— Я думаю, мы ее просто не до конца обследовали, — сказал Неглавный Учёный Вадим. — Надо копать глубже. Вдруг что-то на молекулярном уровне. Не зря же уши синие.

Марго струхнула — в каком смысле копать глубже? А вдруг её закопают куда-нибудь?

— Девочка-девочка, а почему у тебя синие уши? — спросил Самый Неглавный Учёный Вася, прямо как волк в «Красной Шапочке».

Марго и сама не знала почему. Но уже надоело объяснять, что её не спросили, с какими ушами ей рождаться. И она сказала:

— Моя бабушка — Мальвина. Та самая. И её синие волосы полиняли на мои уши.

Учёные слегка ошалели от такого заявления, а Самый Неглавный Учёный Вася спросил (опять голосом волка):

— А где же живёт твоя бабушка?

— В деревне, — честно ответила Марго. — На улице Ленина. Из Берёзовского прямо и прямо. Дёрни за верёвочку, дверь и откроется.

И пошла в класс, а следом за ней Валерку вызвали. У него был редкий дар — он умел рисовать взрывчатые взрывы. Ну вот когда Валерка рисовал зайчика или собаку, то ничего не случалось. Только зайчик обычно был похож на собаку, а собака на зайчика. И когда он рисовал танки и самолёты на войне, тоже ничего не случалось. А вот если Валерка изображал взрыв от самолётной бомбы или выстрел из танка, то взрыв взрывался на самом деле! Прямо на бумаге, где был нарисован!

Взрыв обычно получался небольшой, на полпарты. Но всё равно Валерка сидел один, и парта его была укреплена бетоном и оборудована, как дот. А сбоку, где ранцы вешают, крепился огнетушитель. Валеркой военные очень интересовались. По четвергам приезжал засекреченный полковник в штатском костюме, гладил Валерку по голове и хищно улыбался. Все знали, что только Валерка подрастёт — и его возьмут Главным Военным Взрывателем или как там это называется. А Валерка не хотел быть военным, он планировал стать владельцем зоопарка, как Джеральд Даррелл. Или хотя бы дрессировщиком в цирке. Он хороший был мальчик, добрый. Непонятно, с чего такой взрывчатый.

Ещё Маргоше в этой школе нравилось, что на переменах можно было бегать. В её первой школе бегать считалось нехорошо, и надо было тихо гулять вдоль стен. А здесь на стенах коридора висели прыгалки для прыгания и обручи для кручения. И бегать разрешалось. Потому что человеку надо срочно взболтать и выбегать из себя весь осадок, который у него внутри организма осел за 45 минут сидения на уроке. А то этот осадок отравит весь организм. Марго это всем объяснила, и учительница Ирина Игоревна с ней согласилась. И даже иногда сама с ребятами бегала и на скакалке скакала. Она здорово умела. Только у неё каблуки за скакалку зацеплялись, так что она редко скакала. Или разувалась и в одних колготках прыгала.

Больше всего Марго подружилась с Валеркой-взрывателем, Алёшей-летуном и Джамилёй, которая предсказывала неприятности. Несмотря на свою «грустную» особенность, Джамиля оказалась весёлой и шустрой, только на уроке сильно вертелась — предчувствовала, что ей сейчас замечание сделают. И ей точно замечание делали! Но Марго тоже на уроках вертелась, так что она это недостатком не считала.

А Марфуте в школе не нравилось. На переменах она забивалась под учительский стол и делала вид, что её нет в природе. Но её всё равно все гладили, завязывали бантики, надевали Лилькину кофточку (Лилька была самая маленькая, её кофточка была почти впору Марфуте). Еще Марфуту учили говорить по-английски. Например, кошка по-английски «кэт». Марфута этого не знала. Марго тоже. Но Марфута ни в какую не желала учиться английскому языку, а у Марго уже нормально получалось. Она вообще была умная, хотя и не чрезмерно.

На уроках Марфуте было легче: все сидели за партами, и можно безопасно вылезти и погулять перед доской и по проходам. Однажды она вспрыгнула на учительский стул, а Ирина Игоревна не заметила и села. Обе громко замяукали совершенно одинаковыми голосами. И Ирина Игоревна посоветовала Маргоше отвезти животное домой, а то жизнь у кошки в первом классе получалась очень трудная. И возить её каждый день на уроки и обратно тоже хлопотно. Марго и сама понимала, что Марфуте нелегко, да уж больно жалко расставаться на полдня. Но учительница уговорила, и на следующий день Марфута осталась дома.

На четвёртой неделе Маргошиного обучения её собрались выгонять из школы. Она об этом не знала. Но учёные обследовали синеухую девочку вдоль и поперёк и пришли к выводу: совершенно обычный ребёнок. Никаких способностей, выходящих за рамки нормы. Никогда не будет летать, видеть месторождения нефти под землёй, взглядом ускорять созревание помидоров и взрывать дома. Серость. А уши для народного хозяйства и оборонной промышленности интереса не представляют. Наиглавнейшие Проверяющие Чиновники из Министерства сказали: зачем на бесперспективного ребёнка государственные деньги тратить, двум языкам ее бесплатно учить, в бассейне бесплатно купать и едой бесплатно кормить? Это стране прямой убыток и разорение. Пусть убирается в обычную школу, раз такая обыкновенная.

А Ирина Игоревна была против того, чтобы Маргошу выгоняли. Она сказала, что это психологическая травма — за месяц второй раз школу менять. Что у Марго будет комплекс неполноценности, она будет считать себя хуже других и от этого всю жизнь будет несчастная. И вообще, Марго в обычной школе не выживет, её там задразнят. И не бегать на переменах ей вредно, в ней отравленный осадок образуется, а в обычной школе бегать нельзя. Ирина Игоревна даже сказала слова очень хорошего французского писателя: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Хотя по правде Марго была еще не очень прирученная, а довольно дикая. Это было особенно заметно на переменах.

Но учителей начальники обычно не очень слушают. Ирину Игоревну тоже не послушали, и быть бы Маргоше выгнанной, если бы не Самый Неглавный Учёный Вася. Он встал и сказал:

— Уважаемые господа Наиглавнейшие Проверяющие Чиновники, вы делаете ту же ошибку, что и я, когда задумывал свою диссертацию. Я ввёл в свою работу основную группу, но не ввёл контрольную. А без контрольной группы диссертация никуда не годится, потому что имеет самый низкий уровень доказательности.

Тут Вася замолчал, потому что увидел, что Наиглавнейшие Чиновники как-то странно переглядываются. И он постарался попроще объяснить:

— Мы изучаем необычных детей, важных для оборонной промышленности и народного хозяйства. Это в науке называется «основная группа» — то, что изучают. А еще нужно то, с чем сравнивают, — «контрольная группа». А с чем мы этих детей сравнивать будем? Сравнивать надо с обычными детьми, которые живут в тех же условиях и учатся в той же школе. Вот Марго и будет «контрольная группа». Мы всех будем с ней сравнивать. Поэтому настоятельно требую оставить её в школе.

— А это ничего, что одна девочка составит целую контрольную группу? — спросил Самый Умный Проверяющий. Он сразу просёк слабое место в Васиных рассуждениях — не может же один человек быть группой.

Вася замялся — он был честный человек, и враньё у него плохо получалось.

— Это ничего, — пришла на помощь Ирина Игоревна. — От Маргоши столько шума на переменах, сколько от всех остальных, вместе взятых. Так что она вполне может быть этой самой контрольной группой.

Ирина Игоревна тоже была честный человек, и у неё враньё тоже плохо получалось. Но у неё был защитный инстинкт, как у курицы, которая своих цыплят защищает. А на самом деле Марго шумела не так уж и сильно — не как все остальные, а как половина всех остальных. Учительница слегка преувеличила.

И Марго осталась в школе. Она и не узнала, что её выгнать собирались.

Глава 5. Чёрные руки в небе над Берёзовским

День шёл за днём, Марго и её одноклассники становились всё умнее, и умнее, и умнее… как вдруг Маргошину маму послали на повышение квалификации. Это такая коротенькая школа для взрослых — не на одиннадцать лет, а на месяц, или на два, или на четыре. Маргошина мама должна была ехать в Москву и учиться там три месяца, аж до Нового года! И Маргошу, что вообще возмутительно, с собой не брала!

Марго огорчилась — не передать как. Это же ужас для любого нормального человека семи лет — остаться на три месяца без мамы. Папа огорчился ещё больше. Потому что это тоже ужас для любого нормального папы — остаться на три месяца без мамы с дочкой-первоклассницей. Он бегал по квартире, размахивал руками и восклицал:

— А уроки! Их надо проверять! А обеды! Их надо готовить! А колготки! Их надо надевать! Я не выдержу!

— Колготки я сама надену, — робко заметила Марго, подавленная папиным отчаянием. — Если хочешь, я и тебя научу. Ты способный, у тебя получится.

Но папа был безутешен. И тогда мама позвонила Ирине Игоревне и спросила совета. А Ирина Игоревна, конечно, сразу всё придумала: пусть Марго до маминого приезда живёт в школе, как ребята из других городов. Она будет ночевать в спальном корпусе, одиночных спален, правда, не осталось, но есть одна дополнительная кровать в комнате Джамили Камаловой. Девочка будет вовремя накормлена и под присмотром: прогулки на охраняемой территории школы, никаких хулиганов и бандитов, уроки выучены, зубы вычищены, душ утром и вечером… словом, идеально.

Мама обрадовалась и согласилась. Папа обрадовался ещё больше и тоже согласился. Марго не знала, радоваться ей или огорчаться, а согласия её никто не спрашивал.

И уже в понедельник она бросила свой рюкзачок на свободную койку рядом с Джемкиной.

— Вот здорово! — ликовала Джамиля. — Теперь вечером ты нормально расскажешь страшную историю про Чёрную Руку и Зелёное Радио. А то перемены слишком быстро кончаются. И страх не тот.

Марго развязала рюкзак и достала из него слегка ошалевшую Марфуту.

— Мама мне всяких трусов и колготок напихала полный рюкзак, как будто у меня пять поп, а не одна, — объяснила она Джемке. — Я это всё выложила, а на освободившееся место засунула Марфуту. Её нельзя с папой оставлять, он её забудет покормить и погладить. Пусть живёт в нашей спальне, а днём гуляет по двору.

— Пусть, — закивала Джамиля. — У нас самая хорошая спальня получилась — с кошкой!

Остальные ребята тоже обрадовались прибытию Маргоши. Потому что одно дело — торопливо рассказывать страшилки на перемене перед математикой, и совсем другое — делать это тёмной осенней ночью, выключив свет и замотавшись в одеяло. Хотя до вечера было ещё далеко, у всех на уме уже были Чёрные Руки и прочие герои ужастиков.

По математике проходили задачи в два действия. Хотя Макс и кривился — он мог даже в сто действий задачи решать прямо в уме. Но остальные не умели.

— Марго, ты опять вертишься, — сделала замечание Ирина Игоревна. — Лучше выйди к доске и придумай задачу в два действия.

Марго с удовольствием вышла к доске — хорошо размяться, а то она уже десять минут тихо сидела за партой. Половину пути до доски она прошла, а половину пропрыгала на одной ножке. И начала задачу:

— В одном чёрном-чёрном городе была чёрная-чёрная улица. По этой чёрной-чёрной улице летали чёрные-чёрные руки. На поворотах они рулили оттопыренными мизинцами. Вот однажды чёрной-чёрной ночью из чёрного-чёрного дома вылетело три чёрных-чёрных руки. Потом из второго чёрного-чёрного дома вылетело ещё четыре чёрных-чёрных руки. Потом из третьего чёрного-чёрного дома вышел охотник и подстрелил пять рук! Вопрос: сколько рук осталось летать в чёрном-чёрном городе?

— Задача в два действия, — напомнила Ирина Игоревна.

— А из чего он их подстрелил? — спросил Валерка.

— Из чёрного-чёрного ружья, — пояснила Марго. — Он же охотник.

— А зачем?

— Они верещали и спать ему мешали.

— Зря, — не одобрил браконьерство Валерка. — Надо было ловушкой подманить и в зоопарк сдать.

— Я уже давно сосчитал, что две руки осталось, — сказал Макс. — Надо было больше рук напустить. 358, например. А охотник застрелил 192…

— Нет, это какой-то триллер получится, сплошь убитые руки и кровь ручьём, — не одобрила Джамиля.

— Он их не насмерть застрелил, — поправилась Марго, которой тоже стало жалко чёрных рук.

— Вот я хорошую задачу придумал. В Березовском сделали зоопарк, — начал Валерка. — В нём жило пятнадцать крокодилов. Два синих, два красных, остальные лиловые. Сколько лиловых крокодилов жило в Берёзовском?

— Одиннадцать, — сказал Макс. — Для лялечек задача.

— Максим, займись-ка лучше вчерашними интегралами и не мешай нам, — попросила Ирина Игоревна.

— Не хочу интегралами, там крокодилов нет, — проворчал Макс, но всё-таки открыл учебник для десятого класса.

— А пять подстреленных рук упали прямо на одного лилового крокодила и приросли, — Марго обрадовалась возможности оживить подстреленные чёрные руки. — Крокодил аж запрыгал: у него было четыре лиловые лапы и ни одной чёрной руки! И он стал этими руками… м-м-м… что же он стал ими делать?

— Пельмени лепить, — предложила Джамиля. — Я тоже умею, мы дома с мамой лепили.

— Ох, — вздохнула Ирина Игоревна. — Интересная задача получилась. Марго, напиши на доске решение задачи.

— Про руки или про крокодилов? — уточнила Марго, берясь за маркер. Школа-то продвинутая, на доске не мелом писали, а особым карандашиком-маркером.

— Про что хочешь.

— Лучше про руки, а то я крокодилов рисовать не умею, — решила Марго и нарисовала домик. Над домиком растопырились три ладошки, похожие на звёздочки. Рядом она набросала ещё один домик и над ним — ещё четыре ладошки-звёздочки. Внизу она изобразила охотника и задумалась — как рисуют ружьё?

— Надо писать цифрами, а не картинками, — поправила Ирина Игоревна. — Валера, помоги Маргоше.

Валерка выскочил к доске, но не стал писать 3+4, на что смутно надеялась Ирина Игоревна, а пририсовал к Маргошиному охотнику ружьё с него размером. И, прежде чем Ирина Игоревна осознала опасность, подрисовал к дулу ружья выстрел в виде кривого облачка. БА-БАХ! На доске полыхнуло, нарисованный охотник с доски ссыпался, а доска свалилась со стены. Марго ойкнула.

— Ответ: осталось две чёрные руки, — Валера невозмутимо показал на обугленный рисунок и начал писать слово «ответ».

— Пра-а-авильно, — дрожащим голосом похвалила Ирина Игоревна.

Потом были ещё уроки и обед, и опять уроки, и полдник, и прогулка, и домашнее задание, и ужин, так что Марго с непривычки очень устала от такого длинного дня. Дома-то ей полегче жилось. И когда наступил вечер, она уже не очень хотела рассказывать страшилки. Но ребята набились в их с Джамилёй спальню, уселись тесно на кровати и на ковёр и приготовились слушать. Марго вздохнула, зевнула и начала:

— В одном городе жила-была девочка. Она училась в первом классе, как мы. И у неё была чёрная рука. Одна рука нормальная, розовая, а другая чёрная. Она такая родилась. Ну вот как у меня уши синие, а у неё рука чёрная. И ночью, когда девочка спала, эта Чёрная рука отстёгивалась, летала по городу и душила всех, кого встречала.

Тут Марго сбилась, потому что заметила, что все смотрят на её уши.

— А твои уши? — дрожащим голосом спросила Джамиля. — Они ночью тоже отстёгиваются и летают по городу?

— Н-не знаю, — удивилась Марго. — Откуда ж я знаю. Я ночью сплю и за ушами не слежу.

— Вот ты сегодня с Марго ночуешь, вот и проверь, — сказал Макс Джемке.

У той глаза стали совсем круглые, а потом совсем шестиугольные.

— Я ушей не боюсь, — мужественным голосом сказал Валерка, отодвигаясь от Марго подальше. — А что они делают, твои уши, когда по городу летают? Тоже кого-нибудь душат?

— Балда, как уши могут душить! — хмыкнула Марго. — Они… это… они полезные. Они борются с пьянством.

Тут ребята совсем сильно удивились, хотя и до этого были удивлённые, — как уши могут бороться с пьянством?

— Мои уши имеют это… как его… большое воспитательное значение, — вспомнила Марго сложную фразу. — Когда человек пьяный, ему кажутся всякие чёртики, мышки, белочки. У нас есть сосед дядя Гоша, он жаловался, что по нему зелёные мышки бегают, когда он водку выпьет. Так вот. Идёт по улице пьяный и видит: прямо перед ним порхают два синих уха. Весёлые такие, жизнерадостные. Он думает: это мне кажется. Пора бросать пить, а то уже уши летают. И становится трезвым и хорошим. Так что мои уши полезные.

— Ладно, — сказала Джемка, и глаза её из шестиугольных сделались нормальными. — Полезных ушей я не боюсь. Рассказывай дальше про Чёрную Руку.

— А девочка даже и не знала, что у неё рука такая убийственная, — продолжила Марго. — Но однажды утром она проснулась, пора в школу идти — а рука вся в крови. Девочка испугалась и побежала руку мыть. А тут звонок! И полиция как нагрянула! Девочку арестовали и говорят: «Ты убийца, ты сто тысяч человек задушила!» А девочка плачет и говорит, что это не она, что это её рука, а все смеются — не может же рука отдельно от человека преступления совершать. И повели её в полицию, и судья говорит: «Пусть она сидит в тюрьме сто лет, а потом отрубите ей голову». А в это время в город приехал знаменитый сыщик Шерлок Холмс со своей собакой Баскервилей.

— Я кино смотрел! — подтвердил Валера. Остальные тоже закивали — Шерлок Холмс придал истории про Чёрную Руку достоверность.

— Ну, собака всех обнюхала и говорит: «Гав!» А Шерлок Холмс ей отвечает: «Да. Я согласен, это неправильно». И попросил у судьи десять минут, чтобы доказать, что девочка не виновата. Судья согласился, потому что Шерлок Холмс был знаменитый, а знаменитым всё можно. И вот сыщик приказал выключить свет в суде, как будто ночь, только одну маленькую лампочку оставил. И начал прыгать, и кривляться, и дразниться перед девочкой. Та ничего не понимает — взрослый дяденька так прыгает смешно. А Чёрная Рука подумала, что уже ночь, и обиделась на дразнение. И как отстегнулась от девочки! И бросилась душить Шерлока Холмса!

— Ой, — сказала Кристина. — Задушила?

— Нет, его спасла верная собака Баскервилей. Она схватила зубами Чёрную Руку и оторвала от шеи хозяина. И судья увидел, и все полицейские увидели, что девочка не виновата, что Чёрная Рука сама душила. И Чёрную Руку посадили в тюрьму на сто лет, а голову рубить не стали, потому что у Руки головы не было. А девочке сделали очень хороший протез, пластмассовую руку, как живую, и сразу с алмазным кольцом и рубиновым браслетом. Для красоты.

— Классно, — позавидовала Кристина. — Хорошо, что с алмазом.

— А если Чёрная Рука вырвется из тюрьмы? — спросил Валерка всё таким же мужественным голосом.

— Тогда я завтра придумаю продолжение про это, — сказала Марго и зевнула. — Марфута, что ты там скребёшься под окном?

— Марфута не под окном. Я её держу, — поправила Кристина. — И глажу.

— А кто тогда скребётся?

Ребята умолкли и прислушались. В окно кто-то негромко скрёбся, потом постучал в стекло — в форточку. Потом опять поскрёбся.

— Ой… — прошептала Джамиля. Свет в комнате был выключен, и на фоне немного более светлого неба в форточке явственно виднелся силуэт небольшой чёрной руки — без остального организма. Рука согнутым указательным пальцем постучала в окно, потом поскреблась… потом опять постучала…

С воплями ребята вылетели из спальни и замерли в коридоре. Вернее, вылетел один Алёша, а остальные ногами выбежали.

Глава 6. Спасатели и спасённые

Тут пришла воспитательница Марина:

— Вы чего кричите?

Она ещё не спала, а читала в своей комнате.

— Там Чёрная Рука! Она лезет в форточку! — возбуждённо загалдели ребята.

— Я боюсь там спать! — сказала Джамиля.

— Я вообще туда больше никогда не зайду! — сказала Кристина.

Марина посмеялась и говорит:

— А вот не надо на ночь страшилки рассказывать! Пошли посмотрим вашу Чёрную Руку.

Она включила свет, зашла в спальню и всё оглядела. Никакой руки в форточке, конечно, не было.

— Это вам показалось, — успокаивала она ребят.

— А Марфуте тоже показалось? — и Марго кивнула на взъерошенную кошку, забившуюся в угол. Но Марина всё равно не поверила и сказала:

— Марш по своим спальням, а если Джамиля с Маргошей боятся, то могут лечь в моей комнате, я поставлю раскладушки.

— Да! — воскликнула Джемка.

— Нет! — воскликнула Марго. — Я тут лягу. Я не боюсь Чёрную Руку.

Вообще-то она немножко боялась. Но не хотела пропустить приключение.

— Ладно, я тогда тоже не боюсь, — вздохнула Джамиля. — Я буду тебя спасать, если что.

— Я тоже буду спасать, — сказал Валерка ещё более мужественным голосом.

Тогда все захотели спасать Марго. Даже жаль, что спасать было совершенно не от кого.

— Идите по спальням, уже поздно, а если надо будет спасать, девочки вас позовут, — придумала Марина и распихала «спасателей» по кроватям. Марго и Джамиля тоже легли и свет выключили. И через минуту в форточку опять заскреблись. Джемка собралась испугаться, а Марго говорит:

— Знаешь, а она, наверное, замёрзла. Уже осень, заморозки… это… по радио говорили «заморозки на почве». Вот она ходила-ходила по почве, замёрзла от заморозков и залезла в окно погреться.

— Кто? — спросила сбитая с толку Джемка.

— Да Чёрная Рука! Давай её пустим!

Тут в дверь тоже заскреблись. Теперь скреблись с двух сторон — с окна и с двери. Отступать было совершенно некуда. Марго с Джамилёй только собрались заорать, как в дверь перестали скрестись, она медленно-медленно отворилась, и в щель просунулась Валеркина голова:

— Эй! Это мы стучим! Почему вы не спрашиваете, кто там? Мы пришли вас спасать! Уже пора?

— Пора! — обрадовались девочки. — Спасайте!

И вошли Валерка, Алёша и Сергей. Валерка был вооружён карандашом.

— Если оно полезет, я взрыв нарисую, — храбро сказал он.

— Оно уже полезло, — показала на форточку Марго. — Давайте пустим! Нас же пятеро, не съест же она нас.

И, прежде чем её успели остановить, открыла форточку. Вообще-то Марго не очень верила в Чёрную Руку, потому что все знают, что Чёрные Руки по Берёзовскому не летают. Она считала, что это какая-нибудь замёрзшая птичка неизвестной породы, а на руку только похожа в темноте. Но в форточку влетела… Чёрная Рука! Самая настоящая! Небольшая, не крупнее Маргошиной руки, и похожая на безголового чёрного жирафчика. Четыре пальца — ножки, мизинец — хвостик, а собственно рука от запястья до середины предплечья изображает толстенькую шею, оканчиваюшуюся гладким пеньком-обрубчиком.

Рука встряхнулась, подпрыгнула на ножках-пальчиках, вильнула хвостом-мизинцем.

— Ш-ш-ш! — это Марфута на неё зашипела.

Чёрная Рука перепугалась огромного страшного зверя и бросилась наутёк — прямо на руки Марго. Она прижалась к девочке, спрятала шею Маргоше под мышку и вздрагивала всеми ножками-пальчиками.

— Не бойся, не бойся, — поглаживала её Марго. — Это просто кошка, она тебя не съест. Ишь как дрожит…

Чёрная Рука «выглянула» из подмышки и вернулась обратно.

— Ни фига… то есть я хотел сказать: вот это да, — почесал в затылке Серега. — Это как получилось?

— Наверное, Марго умеет придумывать оживающие сказки, — предположил Алёша. — Она придумала Чёрную Руку — та и ожила.

— Придумай фею, исполняющую желания, — загорелась Джамиля. — Мы загадаем путешествие в Индию на слоне! И сто тысяч кило конфет прямо здесь, в спальне!

Марго честно попридумывала фею с волшебной палочкой. Но у неё ничего не вышло.

— Учёные же сказали, что я совсем обыкновенная, — вздохнула она. — Чёрная Рука сама как-то сделалась. Я бы не стала Руку придумывать. Я бы лучше придумала лошадь, чтобы на ней кататься.

Валерка неуверенно погладил Чёрную Руку — то, что торчало из подмышки. Она уже почти перестала дрожать.

— Жалко, что у неё рота нету, то есть рта. Мы бы разговаривали. Ты умеешь разговаривать?

Чёрная Рука помотала шеей — мол, нет.

— Надо научить её писать, — сообразил Лёша. — Мы её словами спрашивать будем, а она нам записки писать. Или эсэмэски.

Идея научить писать Чёрную Руку всем понравилась. Марго достала свою тетрадь по обучению грамоте и нарисовала букву А.

— Смотри, это буква А, — сказала она Чёрной Руке.

— Погоди, сначала надо показать, как ручку держат, — поправила Джамиля. — Вот так пальчики сложи… ну какая же ты неловкая!

Никто уже не боялся Чёрной Руки. Ребята сгрудились вокруг и смотрели, как Чёрная Рука неуверенно выводит косую перекладинку от А. Джемка зевнула и сказала:

— Я предвижу, что завтра мы все опоздаем в школу, потому что проспим.

— Точно, — кивнула Марго. — Давайте ложиться, а Чёрной Руке домашку зададим: десять раз написать букву А. Парни, идите к себе, вы здоровски нас спасали.

Ребята не возражали — спать хотелось зверски. Выходя последним, Валерка оглянулся: девчонки уже упали в свои постели и не шевелились, а Чёрная Рука сидела на столе и старательно выводила в тетради: ААААА…

Глава 7. Обычные будни Чёрной Руки

Утром Маргоша нипочём бы не проснулась, если бы Чёрная Рука бодрой рысцой не пробежалась по одеялу и не подёргала её за нос. Потом потусторонняя вредина поковыряла указательным пальцем Маргошин рот — ей было интересно, есть там зубы или нет. Потом подёргала за ухо… Марго разлепила ресницы. Чёрная Рука показала ей кукиш и запрыгала будить Джамилю.

— Надо было другую страшилку рассказа-а-ать, — зевнула Марго, сползая с кровати. — Как Чёрная Рука будит по утрам первоклассников… ужасный ужас. Джемка, а чем её кормить?

Джамиля села на постели, качаясь и пытаясь сообразить, что происходит.

— Девочки, вставайте, подъём! — в дверь заглянула Марина. Чёрная Рука замерла абстрактной статуэткой. Марина её не заметила. Из-под кровати вышла важная Марфута. Она почему-то по утрам всегда важная бывала.

— Молоком кормить, — хрипло сказала Джамиля. — Как кошку.

Налили молочка в блюдечко — Марфуте и Чёрной Руке. У них были кукольные блюдца из игровой комнаты. Марфута сразу к блюдечку пристроилась и заурчала. А Чёрная Рука с разбегу заскочила в своё блюдце всем своим непутёвым организмом, попрыгала там, повертелась, вылезла, встряхнулась, попыталась повторить упражнение, но не рассчитала и приземлилась на край блюдца. Блюдце перевернулось и стукнуло Чёрную Руку краем по большому пальцу. Чёрная Рука перепугалась и бросилась под кровать, оставляя молочные следы. Марфута закончила со своей едой и степенно перешла к Чёрноруковому блюдечку… вернее, к молочной луже рядом с ним.

Опять заглянула Марина и выгнала девчонок в ванную и на зарядку. Во время зарядки первоклассники пытались обсуждать ситуацию, хотя Марина очень мешала своими «раз-два-три-четыре-руки в стороны!»:

— Нельзя Чёрную Руку в школу нести. Её ученые отберут.

— Ну и что? Пусть изучают.

— Так не вернут! В Москву отправят! Такая классная Чёрная Рука всем нужна!

— Раз-два, раз-два, шире шаг!

— И в спальне оставить нельзя, они вдвоём с Марфутой знаешь что натворят?

— Что?

— Не знаю что!!

— Раз-два-три-четыре, руки в стороны, руки вверх!

— А чем её кормить? Молоко не пьёт.

— И правильно, я тоже молоко не пью.

— Может, она — как цветы?

— Цветы молока тоже не пьют.

— Нет, цветы только поливать надо, и они сами зазеленеют.

— Чёрная Рука зазеленеет?

— Балда, это фотосинтез называется!

— Раз-два, Алексей и Серёжа, не разговаривайте во время зарядки! Маргарита, почему ты делаешь упражнение с закрытыми глазами?

— Потому что я сплю, — честно проворчала Марго. — Мы всю ночь привидений гоняли и не выспались.

За завтраком решили Чёрную Руку взять с собой на уроки, но от учёных прятать.

— Ты поняла? Как только в класс заходит взрослый, так ты замираешь и притворяешься современной скульптурой, — объяснял ей Макс. — У меня дома, у предков в комнате, стоит на столе такая статуэтка — куда там нашей Чёрной Руке!

Чёрная Рука кивала — ясно, мол, замираю.

— А вечером Марго нам ещё страшилку расскажет! Про Зелёное Радио… — мечтательно протянула Джамиля.

Марго аж подавилась булочкой. Но Валерка поддержал:

— Я таких классных страшилок в жизни не слышал! Прямо как кино со спецэффектами.

— Истории Марго — это, безусловно, самое интересное, что есть в нашей школе, — слегка надменно признал Макс.

— Вы что, думаете, что они все оживут? — с некоторым замешательством спросила Марго. — Так у нас в спальне не протолкнуться будет от Чёрных Рук, Чёрных Простынь, Зелёных Штор, Красных Перчаток, Оживших Покойников и Призраков… а гроб на семи колёсиках ставить некуда, предупреждаю сразу.

— Под твою кровать, — предложил Валерка. — Если крышку снять, то войдёт.

— На Чёрной Простыне можно спать, — предложила практичная Джамиля. — На ней грязь не видна. Призраки пусть освещают как освещение. Чёрные Руки… м-м-м…

— Их можно выдрессировать, и пусть нам домашние задания пишут, раз руки, — предложил Серёжа.

— Я перчатку вчера потерял, — вспомнил Артём. — Расскажи про Чёрную Перчатку. Про левую. Она прилетит, и я её носить буду. А правая у меня ещё не потерялась.

— Про покойников не надо, — попросила Кристина. — Я их не люблю. Ты не рассказывай про них, Маргоша.

— Ладно, нашим легче, — согласилась Марго.

Тут позвонила мама из Москвы — проверить, жива ли Марго, а то ведь кто его знает.

— Всё хорошо, мамочка! — обрадовалась Марго. — Мы доели завтрак и идём на обучение грамоте. Когда ты приедешь, я уже буду вся напрочь обученная. Так что не забудь, привези подарки.

И отпихнула Чёрную Руку, которая заинтересовалась сотиком и пыталась отобрать его.

Урок обучения грамоте как-то сразу пошёл наперекосяк. Лёшу с самого начала вызвали на обследование, у Сергея заболел живот, и он ушёл в медкабинет, Джамиля заснула на парте, а Чёрная Рука вылезла из ранца, огляделась, увидела, что все что-то пишут, и решила, что ей тоже надо. Она отобрала у Марго ручку и стала писать поперёк Маргошиной тетради ААААА.

— Это что?! — ужаснулась Ирина Игоревна.

— Это биотехнология номер 215 из третьей лаборатории, — быстро сказал Макс. — Нам на испытание дали.

— А почему она такая чёрная? — не одобрила Ирина Игоревна. — Детям надо более позитивные расцветки давать. Синенькое, розовенькое…

Услышав про розовенькое, Чёрная Рука замерла, потом выставила большой палец: мол, да, да, я хочу розовенькое!

— Ирина Игоревна, у вас есть помада? — спросила Кристина. — Мы её в розовое выкрасим.

Чёрная Рука ликующе запрыгала по Маргошиной тетради, размазывая мизинцем своё ААААА.

Ирина Игоревна достала помаду, вполне подходяще розовую, но её было на донышке.

— Мало, — оценила Кристина. — Ничего, можно не всю Руку покрасить, а маникюр сделать.

Она полезла в ранец, долго там копалась и наконец вытащила пузырёк с лаком. Чёрная Рука заинтересовалась.

— Кристина, почему ты носишь в школу лак для ногтей? — спросила Ирина Игоревна.

— А как же? — искренне удивилась Кристина. — Какое же обучение грамоте без лака для ногтей? Вдруг срочно понадобится. Иди сюда, Ручка, я тебя сделаю такой красавицей!

И стала мазать лаком чёрные ногти Чёрной Руки. Чёрная Рука млела.

— Хорошо, — согласилась Ирина Игоревна. — Кристина пусть пока работает с биотехнологией номер 215, а остальные пишут с красной строки: «Мама пошла…» Лиля, ты куда?

Лилька встала со своего места и направилась к Кристине.

— Я ей браслетик дам, фенечку из бисера, — и сняла с руки сине-лиловую бисерную ленточку. — Смотрите, как красиво: чёрная рука, розовые ногти и браслетик с блёсточками.

Чёрная Рука замерла от счастья.

— А у меня есть перчатка, — сказал Артём. — Вторую я всё равно потерял. Так что первую могу подарить Чёрной Руке, а то я чувствую, что завтра будет похолодание до нуля.

Артём умел предсказывать погоду на завтра.

— Рановато для октября, — усомнилась Ирина Игоревна. — Ребята, пишите: «Мама пошла…»

Тут прозвенел звонок, и никто никогда не узнал, куда пошла мама.

Глава 8. Пауки и взрывы

Следующим уроком была физкультура — сухопутная, а не в бассейне. И конечно, вредная Чёрная Рука с маникюром не захотела подождать в раздевалке, как её просили. Пока ребята делали упражнения «зайчик», «лесенка» и «семь самураев», Чёрная Рука вылезла из раздевалки, бодренько обежала спортзал, покувыркалась на матах, дала щелбана козлу… ну, не живому, конечно, а через который прыгают. Потом Чёрная Рука обнаружила канат и в совершенном восторге начала лазать по нему. Вверх-вниз, вверх-вниз, да быстро так, будто она не рука, а Маугли какое-нибудь.

Физрук Виктор Николаевич её сначала не заметил — ребята старательно отвлекали. А потом увидел и упал в обморок. Потому что, оказывается, он с детства пауков боялся и принял Чёрную Руку за огромного чёрного паука. Он вообще-то был очень храбрый и могучий, прыгал с парашютом, имел три медали, мог двумя пальцами раскидать любых бандитов и террористов, но вот с пауками у него не заладилось в жизни. Надо было физрука спасать. Марго схватила Чёрную Руку и засунула под мат. И сама сверху села, чтобы та не вырвалась. Кристина положила ладони на лоб Виктора Николаевича и сказала: «Всё хорошо. Всё хорошо». У неё были способности к целительству, но ещё слабые по малолетству. И учёные ей пока лечить не разрешали — детям это вредно. Валерка сбегал в раздевалку и достал из ранца красный карандаш. Как только Виктор Николаевич открыл глаза, Валерка набросал на белых волокнах каната красные кривые зигзаги — взрыв! БА-БАХ! Полканата как не бывало.

— Я взорвал паука, — объяснил Валерка. — Всё в порядке.

— Ох, — сказал слабым голосом бледный Виктор Николаевич и сел. — Лучше бы стадо мамонтов, ей-богу… спасибо, Валера. Продолжаем урок, ребята. Разбейтесь на две команды… Марго, ты чего сидишь?

— Я устала, — объяснила Марго, подпрыгивая и стараясь попой придавить вырывающуюся из-под мата Чёрную Руку. — Я немного посижу, а потом разобьюсь на две команды.

— Ну, посиди минут пять, — разрешил Виктор Николаевич. В этой школе учителя учеников уважали, и если человек сказал, что ему надо посидеть, — значит, ему правда надо.

Марго посидела три минуты, дождалась, пока две команды начали перебрасываться мячиком, а потом тихонько вытащила Чёрную Руку и уволокла её в раздевалку. Марго дала ей ножницы (они были приготовлены для урока со смешным названием «технология»). И еще дала «Учебную тетрадь по математике № 1» и сказала:

— Спорим, что до конца урока ты не успеешь вырезать из этой книжки десять картинок!

Чёрная Рука показала кукиш: мол, спорим, что успею! И схватила ножницы. А Марго вернулась в спортзал, и дальше урок физкультуры проходил нормально. Только Марго Лильке нечаянно мячом глаз подбила. Но Лилька сделала свой фингал невидимым — у неё были способности к невидимости. Только она пока не умела полностью исчезать, а обесцвечивалась по кусочкам. Физрук фингала не заметил и Лильку в медкабинет не отправил. Поэтому Лилька дотянула тайм, и её команда выиграла со счётом 3:2. Лилька хоть и мелкая была, а в спортивных играх обходила силачей Сергея и Макса. Вообще, Лилькой очень интересовалась контора, которая занимается внешней разведкой: ещё бы, невидимый шпион — это же мечта любого разведывательного управления! Лилька не возражала стать разведчицей и к будущей профессии готовилась серьёзно — читала не букварь, а шпионские детективы.

— А что, нормально, — отмахивалась она, когда Серега с Максом дразнили ее ДжеймкойБондкой. — Если бы не школа, я всю жизнь в своей Новосергеевке просидела бы. А так по разным странам буду ездить.

И показывала Сереге с Максом невидимый язык. Невидимый — потому что видимый язык показывать невежливо. Разведчики так не поступают.

Но мы отвлеклись, а урок тем временем закончился, и ребята пошли в раздевалку.

— Вредина Маргятина, на фига ты за мяч берёшься, если руки-крюки, — ругалась Лилька, стирая с фингала невидимость.

— Вредина Лилечкина, ты слишком нежная, мяч тебя и не коснулся, а ты уже посинела и вся распухла, — не осталась в долгу Марго. — Слышь, Лилька, нам надо на Чёрную Руку иногда накладывать невидимость. Замаешься объяснять взрослым, как и что. И в конце концов, просекут и отберут. А мы ещё сами не наигрались.

— Это да, — задумчиво согласилась Лилька, забыв про ссору. — С ней можно интересные игры заводить…

— Клады поискать, — предложил Сергей. — Или подземный ход в Америку. Я, конечно, сквозь землю вижу… но не очень глубоко. А Чёрную Руку запустим в старые шахты на разведку. Пусть летит по подземному ходу, а мы — за ней.

— А что там, в шахтах, — вагонетки ржавые? — спросила Марго. — Под Березовским много шахт, да в них ничего нету.

— Можно бандитов ловить, — предложил Артём. — Бежит полиция за преступником, не успевает, преступник быстрее бегает. А тут Чёрная Рука на бреющем полёте — вжжжик! — и хвать бандита за ухо. Тот столбенеет от ужаса и замирает. Подбегает полиция и арестовывает его.

— Не-а, полицейские себе Руку заберут, — возразил Валера. — Им нельзя говорить. Вот если мы сами на бандита наткнёмся, тогда конечно.

— Ага, наткнёшься тут на бандита, как же! Школа тремя заборами огорожена, и охрана в пять слоёв!

— Ладно, потом придумаем, как с ней играть, а пока давайте выдрессируем, — сказала Марго. — Ты, Лилька, научишь Чёрную Руку делаться невидимой, но только по команде. Если я скомандую «Брысь!», то она тут же исчезает.

— Почему «брысь»? — удивилась Лилька.

— Можно сказать «исчезни» или «сделайся невидимой», но тогда всем станет ясно, что что-то было, но заневидимилось, — объяснила Марго. — А «брысь», может, я кошке говорю. Конспирация называется.

— Какая ты хитрая, — восхитилась Лилька. — Мы с тобой на пару шпионками будем работать.

— Я подумаю, — кивнула Марго. Вообще-то она хотела быть королевой на острове в Тихом океане, чтобы каждый день купаться, но шпионкой, наверное, тоже интересно. А если шпионить на острове в Тихом океане, то тоже можно каждый день купаться.

И всю перемену Чёрную Руку учили делаться невидимой. Она оказалась умной, даром что безмозглая — какие в руках мозги. Но Макс сказал, что в любой руке тоже есть мозг, прямо в кости. Он называется «костный мозг». Люди им не думают, потому что головной мозг умнее. Но если у кого головного мозга нет, то приходится думать костным, — вот Чёрная Рука им и думает.

— Ты такой умный, Макс, что, наверное, думаешь всеми своими мозгами — головным, костным, желудочным, кишечным, — с уважением сказала Марго.

Макс тут же задрал и без того задранный нос.

— Получилось, — сказала вспотевшая от усилий Лилька. — Рука, брысь!

И Чёрная Рука выцвела почти до полной невидимости — чуть-чуть тень осталась. Ещё ногти не исчезли — розовый лак сиял ярко.

— Правильно на этикетке написано — «стойкий лак», — покивала Кристина.

— Неплохо, — одобрил Серега. — Видно не всю Руку, а пять розовых кружочков. Кто не знает — ничего не поймёт. Рука, появись!

Пять розовых кружочков поменяли положение в пространстве — видимо, Рука сложилась в кукиш. Прозвенел звонок.

— Ладно, пусть пока невидимой побегает, — и ребята пошли на «окружающий мир».

Глава 9. Неправильный павлин и голодный интернет

«Окружающий мир» сегодня был интересный — про солнечный свет и про павлина. И Валерка громко возмутился, когда учёные забрали его с урока на изучение. Он сказал, что пусть с математики забирают, он не против, а лишать человека любимой «окружайки» — просто подлость. Тем более павлины его всегда интересовали. Но учёные его всё равно увели. А Ирина Игоревна задёрнула шторы, оставив узкую щёлочку, и достала призму — такую стеклянную гранёную штучку вроде подвески от старинной хрустальной люстры. И приложила призму к щёлочке, в которую проходил солнечный свет. На противоположной стороне тут же образовалась маленькая яркая радуга — полоска красная, полоска оранжевая, полоска жёлтая, зелёная, голубая, синяя, фиолетовая… Все захлопали в ладоши. Ирина Игоревна объяснила, что так получилось, потому что солнечный свет состоит не из одинаковых кусочков (как манная каша, к примеру), а из разных (как окрошка). Эти разноцветные кусочки смешиваются в солнечном луче, и делается нормальный белый свет. А призма их разделяет — и выходит радуга. И на небе радуга тоже так же образуется. Только вместо призмы работают капельки дождя.

А потом Ирина Игоревна велела нарисовать павлина, и чтобы хвост у него был разноцветный: пёрышко красное, пёрышко оранжевое, пёрышко жёлтое… и так далее до фиолетового. Всё как в радуге. Марго подняла руку и сказала, что она была в Екатеринбурге в зоопарке и видела живого павлина. И хвост у него был совсем не такой. Но Ирина Игоревна всё равно попросила нарисовать павлина, положенного по программе, — в знак личного уважения лично к ней, а не к павлину. Марго Ирину Игоревну лично уважала и послушно села раскрашивать неправильного павлина. Тут вернулся обследованный Валерка, очень злой, взорвал Маргошиного павлина и сказал, что к учёным вообще больше никогда не пойдёт, они ему надоели. Марго за павлина ничуть не обиделась — ясно же, что человек не в себе, пусть взрывает что хочет, авось полегчает. И вообще, ей этот павлин не нравился.

Потом все пошли обедать, потом гулять. Октябрь в нынешнем году случился какой-то холодный, и Артём мёрз в единственной перчатке, а Чёрная Рука от холода сделалась видимой и пошла рыть норку в опавших листьях под березой — наверное, готовилась зимовать. Марго вытащила Чёрную Руку из листьев и сунула за пазуху. Та угрелась и заснула. Ирина Игоревна затеяла шумную игру с беганьем и прыганьем, чтобы ребята не мёрзли, и удивлялась, что Марго тише всех бегает, — это было на неё не похоже. А Марго просто боялась, что у Чёрной Руки за пазухой от её беганья будет сотрясение мозга — костного, естественно.

Потом все делали уроки и играли, потом ужинали — и вот наконец можно расходиться по спальням. Марго очень устала. Марфута тоже устала — она весь день бегала по школьной территории и общалась с местными мышками. Но поспать им не дали. Все ребята опять набились в Маргошину спальню в ожидании второй страшилки.

— Ты обещала про Зелёное Радио, — напомнила Джамиля.

Марго зевнула и покорно начала:

— В одном городе в старом-старом доме жила одна девочка. И у неё в комнате висело Зелёное Радио. А девочка радио не любила и почти никогда не включала. И вот однажды она сидела и делала уроки. И вдруг невключённое Зелёное Радио говорит человеческим голосом: «Девочка-девочка, включи Зелёное Радио!» Девочка, конечно, не включила, зачем оно ей? Рекламу, что ли, слушать? Зелёное Радио снова говорит…

— Неправильно, — вдруг перебил её Макс. — Какое радио в наше время? Теперь все в интернете сидят. Зелёное Радио, ха… лучше расскажи про Зелёный Интернет.

Марго замерла на полуслове: а что, он прав, этот задавака.

— Хорошо. — И она начала снова: — В одном городе стоял многоэтажный дом. В этом доме на восьмом этаже жила одна девочка. И она не любила делать уроки, а любила в интернете сидеть. И вот однажды сидит она «ВКОНТАКТЕ», общается. И вдруг ей приходит на сотикэсэмэска: «Девочка-девочка, выключи компьютер, к тебе идёт Зелёный Интернет…»

Джамиля восхищённо ахнула. Валерка воскликнул:

— Стоп! У кого-нибудь ноут есть? Не казённый, а свой? Или интернет в мобильнике?

— У меня, конечно, — надменно сказал Макс. — Я не могу без интернета.

— Тащи живо, проверим!

Макс пожал плечами и принёс белый ноутбук.

— Жаль, что не зелёный, — раскритиковал Валерка. — Ладно, включай. Давай дальше, Маргоха.

— Девочка эсэмэску прочитала и решила, что её подружки разыгрывают, — продолжила Марго. — Сидит дальше. Опять приходит эсэмэска: «Девочка-девочка, выключи комп, Зелёный Интернет уже нашёл тебя…» Девочка опять не верит и комп не выключает.

Валерка вышел в Яндекс, написал в поисковике «Зелёный Интернет», нажал «найти»…

— Слышит девочка — третья эсэмэска пришла, но думает: «Надоело, не буду смотреть». И нечаянно глянула — а её сотовый весь кровью залит, из расколотого корпуса кровь капает. Она вскочила, на комп смотрит — а монитор весь зелёный. Тут монитор развалился пополам, оттуда высунулось…

И замолчала. И все замолчали. Ровное зелёное сияние залило экран Максова ноутбука.

— Вырубай комп! — рявкнул Серёга.

— Завис! — заорал Валерка, изо всех сил тыча пальцем в кнопки.

— У тебя палец зелёный! — взвизгнула Кристина.

Валерка отдёрнул руку и в ужасе посмотрел на неё. Указательный палец, которым он тыкал в клавиатуру, был ярко-зелёный.

— Тьфу на тебя, Кристька, напугала, — сказал он обычным голосом. — Конечно, зелёный. Я его утром порезал, и Ирина Игоревна зелёнкой помазала. Что с компом делать будем?

— Надо прогнать Зелёный Интернет, — дрожащим голосом предложила Джамиля. — Неизвестно, может, он радиоактивный. Или голодный и всех съест.

— Зелёный Интернет, брысь! — скомандовала Марго. Чёрная Рука тут же обесцветилась — помнила команду «брысь».

И вдруг на зелёном экране побежали чёрные буквы. Они складывались в слова: «Ну и ладно. Сами же позвали. Я не навязывался. А теперь „брысь“, видите ли. Так нечестно. Ну и брысну. Вам же хуже. Я такой интересный, такой полезный… не приду к вам больше». Ноутоскорбленно загудел, зелёное сияние монитора погасло. Ребята переглянулись.

— Обиделся, — сказал Алёша.

— Конечно, нехорошо, — кивнула Лилька. — Сперва позвали, потом прогнали.

Макс оглядел свой ноутбук — вроде ничего с ним не случилось.

— Не дам вам больше свой комп, испортите, — пробурчал он и унёс ноут в свою спальню.

— А твоя история чем закончилась? — спросил Валерка Маргошу.

— Откуда я знаю. Я же её прямо на ходу сочиняла, — пожала плечами Марго.

— Ребята, пора спать, — заглянула в комнату Марина. — Быстро зубы чистить, в душ и прочее.

Так никто и не узнал, чем опасен Зелёный Интернет. А может, он вообще не опасный, а добрый и душевный.

Глава 10. Что там в центре Земли?

Сложение-вычитание, задачи в два действия и устройство радуги — это, конечно, хорошо. Но Маргоше хотелось научиться чему-нибудь совсем полезному. Летать, например, или под землёй клады видеть. Хоть учёные и сказали, что она обыкновенная, но Марго им немножечко не верила. Как это, она — и вдруг обыкновенная! Для начала Марго решила научиться видеть под землёй, как Серёга. Летать ей, конечно, хотелось больше. Но скоро из Москвы вернётся мама и привезёт подарки. А она, Марго, что ей подарит? Диктант по русскому? Или неправильного павлина из «окружающего мира»? Так его Валерка взорвал. И вообще, она уже не лялечка детсадовская, чтобы нарисованные цветочки дарить. А как было бы здорово, если бы перед маминым приездом Марго научилась видеть сквозь землю, нашла бы клад и подарила маме бусы из алмазов или изумрудное кольцо!

Вот Марго и пристала к Серёге: научи да научи. Сергей два дня отнекивался — мол, не знаю, как учить. Потом они всем классом пошли на экскурсию на Берёзовский рудник, в шахту. В настоящую шахту, где добывали настоящее золото с 1747 года, их не пустили, а показали учебную шахту, в которой тренируются спасатели со всей России, чтобы, если где-то что-то рухнет под землёй, спасатели пришли бы и спасли всех. Там тоже было интересно — холодно, мокро, темно. Экскурсовод покатала их в вагонетках. Серёжа ткнул Марго локтем и прошептал:

— Вон там, сбоку, в стенке лежит кусок золота… как он называется…

— Самородок, — подсказала Марго и глянула на дно узкого коридорчика, где они стояли. Никакое золото наружу не торчало.

— Ну да. Размером с твою ладонь. Неглубоко, сантиметров десять. Хочешь, отковыряю для твоей мамы?

— Нет, — отказалась Марго. На что ей кусок золота? Она в музее видела, оно некрасивое, коричневое, не блестит. В уши его не вставишь, на шею не наденешь. Денежки вырезать из куска золота мама не умеет. И продавать самородок на базар не пойдёт, ей вечно некогда на работе. Пусть лежит. Мне готовую какую-нибудь штуку надо — кольцо или бусы.

— Золото взрослые отберут, — встрял Артём.

— Глупые вы малявки, — снисходительно заметил Макс. — Золото надо откопать и положить в банк. А когда понадобится, мы его достанем, и на него ещё проценты нарастут.

Марго плохо знала, что такое проценты, и ей представлялись эти самые проценты в виде огромного количества мух в несколько слоёв, копошащихся на куске золота. Мухи были очень противные, поэтому Марго отказалась:

— Нет, лучше пусть на месте остаётся. А ты, Серёга, научи меня видеть под землёй. Я сама найду, чего мне надо.

Сергей опять начал отказываться. Тогда Марго применила шантаж. Это такое взрослое слово из детективов, когда бандит говорит: «Если ты мне не дашь сто миллионов долларов, то я украду у тебя сына-наследника». У Сергея сына-наследника не было, да он Маргоше был без надобности, поэтому она сказала Серёге:

— Если ты не хочешь меня учить смотреть сквозь землю, я буду про тебя рассказывать страшные истории!

Сергей как-то не понял, плохо это или хорошо, зато остальные ребята обрадовались:

— А ну давай, вот круто! Серёга и Кровавая Рука!

И вечером Марго начала:

— В одном чёрном-чёрном городе на чёрной-чёрной улице жил Серёга Никифоров. И вот однажды…

Это получилась очень хорошая история, там летали Кровавые Руки, душили Чёрные Шторы и вылезал Плохо Закопанный Убитый Покойник. Марго хотела сочинить, как Серёга от них всех убегал и боялся. Но Марго была еще маленькая и не знала, что сказки сочиняются не всегда так, как хочется автору. Поэтому она очень удивилась, когда у неё в истории Серёга получился не трусливый и вредный, а храбрый и красивый. Он победил всех Красных Рук, постирал Чёрные Шторы (отчего они превратились в безвредные Белые Носовые Платочки), прогнал агрессивного Плохо Закопанного Убитого Покойника и вообще оказался круче Человека-Паука. А под конец он спас прекрасную принцессу, по описанию подозрительно похожую на Марго. Ребята аж повизгивали от восхищения.

Чёрная Рука (тоже слушавшая историю) во время сцены погони за Кровавыми Руками пришла в буйный восторг, бегала по шторам и потолку и везде рисовала АААА. Видимо, Кровавые Руки были фамильными врагами и конкурентами. А когда Кровавых Рук победили, Чёрная Рука полезла к Сергею обниматься на радостях. Он заорал от неожиданности, а Марго сказала:

— Вы только что слышали предсмертный крик последнего злодея из шайки Кровавых Рук! У него рта не было, поэтому он кричал большим пальцем. Так Серёга всех победил.

Сергей надулся от важности, а Валерка сказал:

— А завтра ты про меня расскажи. Я хочу сражаться с зомби.

— Ладно, — обречённо кивнула Марго, и с тех пор началась длинная вереница вечеров с историями, в которых героями были её одноклассники.

А Сергей весь следующий день ходил очень довольный и после ужина сказал:

— Ладно. Я буду тебя учить видеть сквозь землю. Только я честно тебе говорю: я вообще не знаю, как учить.

— А как Ирина Игоревна: сначала объясняешь новый материал, а потом задаёшь примеры, — посоветовала Марго. — Делов-то.

Остальные ребята тоже сели рядом — всем срочно захотелось видеть сквозь землю. Сергей откашлялся и начал:

— Видеть сквозь землю очень легко. Надо просто посмотреть и… э-э-э… увидеть. А если не видишь, надо тренироваться. Всем понятно?

— Да, — сказала Марго, и остальные тоже сказали «да».

Сергей подумал, что бы ещё сказать, а то новый материал какой-то короткий получился. Но ничего не придумал и продолжил:

— Теперь я задаю упражнение.

Он достал из ранца «Математику», поставил её на стол. Перед «Математикой» посадил Маргошу, за «Математикой» спрятал что-то и говорит:

— Смотри сквозь учебник. Что я там положил?

Марго поглядела — ничего не видно, «Математика» заслоняет.

— Ручку, — наугад предположила она.

— Неправильно, — сказал Сергей.

— Резинку.

— Нет.

— Линейку.

— Нет.

Марго задумалась: что он ещё мог положить?

— Да ты не гадай, ты смотри сквозь «Математику», тренируйся!

— Ты специально такую непрозрачную «Математику» выбрал, — пожаловалась Марго.

— Конфету, — одними губами подсказал Валерка, сидевший сбоку от «Математики».

— Конфету, — повторила Марго.

— Правильно! — обрадовался Серёжа. — Вот видишь, уже получается! Ты очень способная. Или это я такой классный учитель. Давай тренируйся, мы тогда вместе будем геологами! А теперь я что положил?

Он убрал конфету и спрятал за книжку что-то другое. Марго с надеждой посмотрела на Валерку, а тот — вредина — показал ей язык, мол, сама выкручивайся.

— Язык, — брякнула Марго.

— Это как? — поразился Сергей. — Откуда я язык взял? У меня один, и он на месте.

Джамиля заглянула ему в рот — правда, язык на месте. Валерка фыркнул.

— Твоя «Математика» слишком толстая, — сказала Марго. — И она меня отвлекает, потому что я сразу вспоминаю, что домашку ещё не сделала. Пошли лучше на улицу сквозь землю смотреть.

Но на улицу Марина-воспитательница их не пустила, потому что они гуляли по режиму, по часам.

— Ничего, — отмахнулся Сергей. — Смотри через пол.

Марго посмотрела — пол как пол.

— Что под полом? — пристал Сережа. — Смотри хорошенько!

Марго решительно ничего не видела. Она, конечно, знала, что под полом первый этаж, потом, наверное, подвал, потом какие-нибудь камушки, земля. Много-много земли и камней, целые километры… а совсем-совсем глубоко, в середине Земли, бушует огненная лава, плавятся камни, вскипают раскалёнными потоками, просачиваются по трещинам… Это они на «окружающем мире» проходили по теме «Строение Земли». Марго представила это так ярко, что ей даже жарко стало от кипящей лавы.

— Ну и что ты видишь? — не отставал Серега. — Что под полом?

— Огонь, — и Марго потёрла глаза.

— Как огонь? — оторопел Серёга, глянул себе под ноги. — Нету огня. Первый этаж, потом подвал. Пожара нет.

— А ты глубже гляди, — снисходительно посоветовала Марго. — Первый этаж, подвал, земля — это я по правде не вижу. А глубоко-глубоко — огонь. Всё булькает, ревёт и плавится.

— Вот это да, — потрясённо выдохнул Сергей. — Марго, ты видишь центр Земли. Это же вглубь на тысячи километров! Там точно всё огненное и плавится. Круто, я так далеко не могу смотреть. У меня изображение двоить начинает уже после десяти метров. А после пятнадцати оно на отдельные пиксели распадается.

Марго подумала, что врать нехорошо, но она почти по-честному видела эту кипящую лаву! Потому что когда она что-то представляла себе, то перед глазами прямо картинка вставала — ненадолго, конечно.

— Всё равно ты круче, — сказала Марго Серёже. — Я без пользы вижу — кипит да кипит, ничего интересного. А ты всякое интересное видишь — самородки, кротовые норки, изумруды, подземные ходы…

— Учёным не проболтайся, — предупредил Алёша. — А то будут Марго каждый день в лабораторию гонять, как меня. Им, поди-ка, тоже интересно, как Земля в середине устроена.

— Никому не скажу, — пообещал Сергей.

— Лучше расскажи страшилку про меня и зомби, — попросил Валерка.

— Я сегодня устала центр Земли рассматривать, не буду страшилки рассказывать, — отказалась Марго.

Валерка расстроился и сказал:

— Ну, Маргошечка! Ну, пожалуйста!

— Завтра, честное-пречестное слово, расскажу, — пообещала Марго. — А сейчас всё равно хорошо не получится. Потому что я вся поглощенная смотрением в центр Земли. Если я начну рассказывать, то ты сгоришь в кипящей лаве вместе с зомбиками, — оно тебе надо?

Глава 11. Техника безопасности для зомби и летунов

Валерка даже до вечера не дотерпел — с утра перед уроками пристал к Марго, чтобы она рассказала, как он зомби победил. Марго еле его уговорила, чтобы он подождал до перемены. А на первой перемене первоклассникам давали нечто вроде второго завтрака — чай и булочку или пирожок. Марго почему-то всегда по утрам есть хотела. И по вечерам. И днем. Так уж странно у неё был устроен организм. Сегодня планировались пирожки, но их ещё не принесли. И только первоклассники уселись за стол, как Валерка заныл:

— Ну, Маргоха, ну расскажи про зомби!

— Фу, это невкусно за едой, — поморщилась Кристина, подвигая к себе стакан с чаем.

— Я их есть не буду, — пообещал Валерка.

Марго Валерке верила — он вообще не врун был. И начала:

— В одном городе сбоку, на окраине, было кладбище. И дорога в школу шла через кладбище. И вот однажды зимой идёт Валерка с продлёнки домой — а их задержали долго, потому… потому что… ну, у них много уроков было, и задержали. И вот идёт он, темно, полночь скоро, и никого нет, только могилы вокруг. И вдруг могилы сами собой стали раскрываться… как бункер для атомной ракеты, как мы в кино смотрели… И из них начали вылезать покойники. Медленно-медленно они окружили Валерку…

Тут пирожки принесли — вкусные, с картошкой, горячие. Не покупные и разогретые в микроволновке, а только что испечённые поварихами тётей Дашей и тётей Наташей. Марго отвлеклась от рассказа и обеими руками по пирожку цапнула.

— А дальше! — торопил её Валерка.

— Ням-ням-ням… покойники окружили Валерку, протянули к нему костлявые руки. И самый большой и страшный зомби с горящими глазами как крикнет: «Дай пирожка! Дай пирожка! Дай пирожка!»

Серёга фыркнул и поперхнулся пирожком. Джамиля засмеялась так громко, что привлекла внимание Ирины Игоревны, завтракавшей за учительским столом. Та сразу прибежала выяснять, что случилось.

— Всё в порядке, Ирина Игоревна, — сказал Макс. — Мы просто радуемся, что пирожки такие вкусные.

— А-а, тогда хорошо, радуйтесь дальше, — и Ирина Игоревна пошла обратно. Ребята по опыту знали, что взрослые не одобряют страшилок, поэтому лучше зря не трепаться.

— А дальше! Про зомби с горящими глазами! — напомнил Валерка, у которого глаза горели не хуже, чем у этого зомби.

Марго, с трудом совмещавшая жевание с говорением, выдала убойную историю, в которой ожили не только покойники, но и пирожки в ранце у Валерки, и пирожки оказались очень агрессивными и свирепо прогнали зомби. А Валерка командовал: «Расстегай, заходи сбоку! Эй ты, надкушенный пирожок с повидлом, бери справа вон того зомби и мажь его повидлом, чтобы прилип! Пирожок с мясом, стукни по башке главаря! Осторожно, начинку не рассыпь! Да свою начинку, а не зомбину!»

Ребята хохотали, хорошо хоть никто не подавился. Но Валерка оказался не очень доволен — он в истории получился менее героический, чем Серёжа. Марго это почувствовала и виновато сказала:

— Я потом про тебя ещё круче сочиню, а пока я на пирожки отвлекаюсь.

Прозвенел звонок. Марго засунула в рот практически целый пирожок — про запас, и потом могла говорить только «угу», пока не прожевала.

На уроке они проходили греческие мифы. Машина времени показывала красивые южные пейзажи и очень плохо одетое население Древней Греции, но на конкретных Гераклах-Ясонах она не фокусировалась. Так что Ирина Игоревна её быстро выключила и сама рассказала легенду об Икаре. Как он летел на крыльях, прилепленных воском, как солнце воск растопило, крылья отвалились, и Икар разбился. Ну, вы помните эту печальную историю. Марго вспомнила, что собиралась учиться летать, и сразу после звонка попросила Алёшу:

— Лёха, научи летать! Мне надо!

— Да, — сказал Валерка. — Мне тоже надо. Я когда буду зверей ловить для зоопарка, мне надо срочно улететь от львов… или нет, я буду пикировать на львов сверху и ловить их в полёте.

— Ты взрывателем будешь в армии, — напомнила Лилька.

— Фиг вам… то есть им, — поморщился Валерка. — Я от них улечу и буду в зоопарке работать.

— «Фиг» нельзя говорить, — поправила Марго.

— Это «фигня» нельзя, а «фиг» можно, — возразил Валерка. — «Фиг» безобидный и нестрашный.

Марго как-то не нашлась с ответом.

— Я научу, — согласился Алёша. — Это легко.

Тут их разговор услышала Ирина Игоревна и сказала:

— Так! Учиться летать только в моём присутствии! Это техника безопасности!

— Так вы же не разрешите из окна прыгать, — запротестовала Джамиля. — А чтобы научиться летать, надо откуда-нибудь спрыгнуть. Как Икар.

— А ты помнишь, что с ним случилось? — спросила Ирина Игоревна.

— Не надо ниоткуда прыгать, — покачал головой Алёша. — Я по-другому летать учился. Сначала надо лечь и неподвижно лежать. Долго. Несколько лет. Ну хотя бы часа три. Ногами вообще не шевелить.

Марго легла на кушетку в коридоре и попыталась не шевелиться. У неё сразу зачесалась левая пятка. Потом правая коленка. Потом живот. Потом сразу оба мизинца на ногах.

— И вот когда ты будешь так лежать и не шевелиться, надо себе сказать: раз я не могу ходить, значит, надо летать! И попробовать приподняться над кушеткой. Руками махать не надо… нет, не дрыгайся, неподвижно лежи и взлетай.

Тут прямо Маргоше на живот прыгнула невесть откуда прибежавшая Чёрная Рука. Она в восторге проскакала по Марго взад и вперед и пальчиком пощекотала пятку. Марго взвизгнула, вскочила и сказала:

— Да ну тебя, Лёха-картоха, так в жизни летать не будешь. Только ходить разучишься.

— А мне понравилась твоя методика, — с облегчением вздохнула Ирина Игоревна. — Лежи да лежи себе…

— Год за годом… — печально закончил Алёша. — Расслабься, Марго. Я придумаю, как научить тебя летать. Должен же быть другой способ.

Глава 12. Расплющенный призрак и мумии средней прожаренности

Неприятности начались сразу после Хэллоуина. Марго до школы и не знала, что бывает такой праздник, в который все переодеваются в разную нечистую силу. Это был не русский праздник, а английский и американский. И многие учителя говорили, что это нехорошо — праздновать Хэллоуин, что это — восхваление нечистой силы и всякого чёрного зла. А другие возражали, что, наоборот, люди высмеивают нечистую силу, а всякое зло боится смеха. Поэтому разнообразные злодеи не любят весёлых песен, смешных книжек и тех, кто эти книжки пишет.

Как бы то ни было, в этой школе Хэллоуин отмечали с размахом. Выдали ребятам целую кучу плащей, юбок, шляп, бус, выдали грим, парики — придумывайте себе костюмы. Кристина сразу забрала себе все бусы и браслеты, нацепила брошку в волосы и заявила, что будет призраком убитой графини. Марго позавидовала — она тоже срочно захотела стать графиней в десяти бусах. Но две графини на одиннадцать первоклассников многовато, да и бус больше не осталось. Тогда Марго вытащила из кучи всякой всячины совсем настоящую золотую корону с алмазами Made in China, которую Кристина как-то проглядела, напялила на себя и завернулась в простыню:

— Я буду королевой всех привидений! Королева главнее, чем графиня!

— А почему простыня в цветочек? — пригляделась Джамиля.

— Для красоты, — объяснила Марго. — Гламурненько так — привидение в розочках. Роза — царица цветов.

— Очень круто, — одобрил Валерка. — Ты кошмарно красивая.

— Давай меняться, — предложила Кристина. — Я тебе — все бусы и браслеты, а ты мне — простыню в розочках.

— Нетушки, мне самой надо, — отказалась Марго.

Серёга с Артёмом разрисовали друг друга под вампиров. Славные такие вампиры получились, особенно Артём — рыжий, веснушчатый, слегка лопоухий. Макс надел длинный плащ графа Дракулы и соображал, из чего сделать клыки. Таня сразу сказала, что она русалка, потому что умеет дышать под водой. Она раскрасила волосы зелёнкой из шкафчика с медицинской помощью — спереди сама, а сзади ей Марго помогла. Поэтому у Марго руки тоже стали зелёные и не отмывались. Ирина Игоревна, обнаружив зеленоволосую Таню, ахнула и сказала, что волосы тоже не отмоются. Но Таня не огорчилась — ей очень нравилось с зелёными волосами.

Валерка хотел сделаться Повелителем Всей Нечисти, но переборщил с красками. И у него образовались лиловые щёки, синий нос, красные полосочки под глазами и зелёные пятна на руках и на шее — он хотел всё сплошь зелёным раскрасить, но Таня зеленку почти полностью на волосы извела, чуть-чуть осталось. Получилась из Валерки такая развесёлая нечисть неизвестной породы, в горошках и пятнышках. Маргоше он больше всех понравился — самый яркий.

Лилька нарядилась шпионкой — маска и пистолет. Непонятно, при чём тут Хэллоуин, но ей шло. Лёша с Сашей долго не могли придумать, кем они станут, пока все наряды не разобрали. Тогда Лёша белым «штрихом», которым ошибки замазывают, нарисовал на Сашином костюме рёбра и позвонки и сказал, что он скелет. А Саша хотел на Лёше то же самое нарисовать, но «штрих» кончился, и Саша нарисовал на Лёшином белом свитере розовым фломастером. Получилось здорово — розовый летающий скелет.

А Марфуту сделали зловещим чёрным котом Бабы Яги. Сначала хотели намазать её чёрной тушью или чёрным маркером, но Марго запретила категорически: кошка же начнёт вылизываться и отравится! Тогда растопили плитку самого чёрного шоколада, какой нашли в буфете, и намазали Марфуту шоколадом. Та стала вылизываться и очень удивилась. Но в общем не возражала. Марфута совсем немножко побыла чёрным котом, но всё-таки поучаствовала в празднике.

Ещё по программе надо было приготовить какую-нибудь еду по теме. Какую-нибудь очень страшную. Поварихи тётя Даша и тётя Наташа пустили их в кухню, дали продукты и стояли рядом, чтобы ребята себе что-нибудь не отрезали в пылу готовки. А кто готовить не хотел, тот мог что-нибудь в буфете купить и назвать как-нибудь тематично: «Манная каша для скелета» или пирожное «Расплющенный призрак». Марго ничего готовить не умела, ни страшного, ни нестрашного. Она позвонила маме, но телефон сказал «абонент недоступен» — наверное, мама на лекции сидела и телефон выключила. Марго позвонила папе. Папа напрягся — это даже в телефон было слышно — и придумал сварить картошку. Лучше в мундире, чтобы не чистить. И чтобы страшнее было.

Но Марго не хотела картошку варить. А ребята уже много чего напридумывали. Лёша купил в буфете несколько «Сникерсов», воткнул их в стакан и подписал название «Стоячие червяки». Артём купил арахис в шоколаде, высыпал в вазочку и положил этикетку: «Могильные жуки». Только он написал «магильные», а не «могильные», и было непонятно — то ли жуки магические, то ли из могилы. Кристина взяла в столовой готовые пирожки и подписала «Пирожки с печенью вурдалака». Джамиля испекла настоящие блины! И тётя Наташа ей почти не помогала! Джамиля вообще много чего по хозяйству умела, как большая. Она полила блины брусничным вареньем и подписала: «Блинчики с кровью невинных младенцев». Макс купил сосиски в тесте и сделал этикетку «Мумии средней прожаренности». Валерка захотел испечь настоящий пирог и что-то долго размешивал в миске. Тётя Наташа отвлеклась на Джамилю с блинами, и Валерка положил в своё изделие что-то не совместимое с жизнью, поэтому пирог получился очень страшный — чёрный, кривой, с зеленоватым бочком. Тётя Наташа покачала головой и сказала:

— А ну-ка, Валера, принеси во-он из того дальнего шкафа масло — готовый пирог смазать.

И пока Валерка ходил за маслом, она его пирог в мусорный контейнер выкинула, а достала свой, уже готовый, с мясом, очень красивый. И в духовку сунула. Валерка принёс масло, дождался, пока пирог испёкся, сам достал его из духовки…

— Ой! — сказал Валерка. — Это мой пирог? А почему он стал в два раза больше?

— Тесто хорошо вымесил, вот оно и поднялось, — не моргнув глазом, сказала тётя Наташа.

— А почему на нём розочки из теста? Я самолёт вылепил, — продолжал допытываться Валерка.

— Самолёт улетел, — объяснила тётя Наташа. — Ты его слишком хорошо вылепил, вот он и улетел, — разве интересно хорошему самолёту сидеть в духовке? А розы выросли сами. С цветами это иногда случается.

Валерка не очень-то поверил, но не знал, что возразить. И подписал: «Пирог из страшилища».

В общем, все приготовили замечательные блюда, и только Марго до сих пор не знала, что делать. Она вертела в руках плитку шоколада, оставшуюся от раскрашивания Марфуты, и смутно сознавала, что хочет приготовить что-нибудь с шоколадом. Но что?

И тут Чёрная Рука, перемазанная вареньем из Джемкиных блинчиков, прыгнула ей на плечо. И Марго сразу всё придумала. Она вспомнила мамино блюдо «селёдка под шубой» и решила сделать «Чёрную руку под шубой». В классическом варианте кусочки селёдки перекладываются слоями тёртой свёклы, тёртой морковки, тертой картошки, яйцами и промазываются майонезом. Но Марго варёную свёклу не любила и заменила их тёртым шоколадом. Получилась такая эффектная композиция в тёмных тонах: Чёрная Рука под почти чёрным шоколадом. Марго сочла это слишком грустным и для яркости воткнула в горку тёртого шоколада ярко-оранжевую варёную морковку. Чёрная Рука на удивление хорошо себя вела: лежала под шоколадом и думала о высоком. А как только кто-то из ребят собирался её продегустировать, то есть откусить или хотя бы лизнуть, то она складывалась в кукиш или грозила пальцем, мол, ай-я-яй! Она была гордая и не любила, когда её лизали. А если настырного зрителя это не останавливало, то Чёрная Рука тыкала в него морковкой. В физрука Виктора Николаевича пришлось даже бросить морковку, чтобы отстал.

В общем, Хэллоуин прошёл весело, смешные блюда съели (кроме Чёрной Руки), напрыгались, насмеялись, нафотографировались, а в конце Ирина Игоревна сказала для воспитательности, что добро всегда побеждает зло, — как будто ребята этого и так не знали.

Всё было хорошо. А на следующий день начались неприятности.

Глава 13. Приключения носков и многое другое

— Привет! Девки, вы мой носок не брали? — это в дверь спальни Маргоши и Джамили просунулась лохматая голова Артёма.

— Зачем нам твой носок? — удивилась Джамиля, доплетавшая вторую косичку. Она их быстро плела, натренировавшись на многочисленных сёстрах. Марго Артёму не ответила — она лихорадочно искала краски, сегодня рисование. Куда же она их засунула? Ага, вот они, на батарее. Они вчера размокли, потому что Марго их растворяла, чтобы проверить, растворятся ли они. Растворились. Пришлось положить на батарею сохнуть.

Утро — хлопотливое время сборов в школу. И мамы, которая сложит портфель, тут нет. И не надо говорить, что портфель лучше собирать заранее, с вечера. Это все и так знают, но никто почему-то не делает.

— Носок пропал, — Артём продемонстрировал босую ногу.

— Мой папа говорит, что носки живут в шкафу собственной жизнью, — сказала Марго, с облегчением запихивая краски в ранец. — Носки — это третья разумная раса на Земле, после нас и дельфинов. Не очень разумная, даже довольно тупая, и задачи в два действия они решать не могут. Но они очень свободолюбивы. И время от времени, особенно весной и осенью, какой-нибудь предприимчивый носок уходит путешествовать. А сейчас как раз осень.

— Ну да, — уныло сказал Артём и пошевелил осиротевшими без носка пальцами. — И что делать?

— Надень другую пару, — посоветовала Джамиля.

— Одна дырявая, две в стирке, и еще есть три отдельных носка из разных пар, — объяснил ситуацию Артём.

— Да не парься, надень разные носки, — фыркнула Марго, застёгивая ранец. — Ты же всё равно в ботинках, кто будет твои ноги рассматривать. Один носок синий, другой зелёный — очень нарядно.

— Точно! — просиял Артём и убежал в свою комнату.

Девочки похихикали да и забыли про этот случай. А на первом уроке у Марго пропала ручка. Вот лежала — и нету! Марго слазила под парту — может, укатилась. Нет ручки. Марго не делала из этого трагедию, она просто достала из ранца запасную такую же. Когда она ещё жила дома, мама говорила, что ручки первоклассников так и норовят сбежать от хозяев, поэтому клала в ранец три ручки сразу.

А потом исчезла тетрадь Кристины — по математике. Кристина расстроилась — там на обложке была нарисована принцесса с позолоченными волосами. Марго ещё удивлялась — корона обычная, жёлтенькая, а волосы позолоченные, в блёстках. Хотя должно быть наоборот. Марго предположила, что принцесса попала под дождь, и корона полиняла на волосы. Принцессу было жалко, и Кристина десять раз вытряхнула всё из ранца и втряхнула обратно. Может, кто-то взял? Перепутал?

— Ага, — фыркнул Валерка. — Перепутал твою принцессу с моим Человеком-Пауком.

И продемонстрировал картинку на своей тетрадке.

— Они похожи, как родные братья. Лично я бы не возражал, если бы мою тетрадь по математике кто-нибудь спёр. Там столько мазни и размазанных клякс развелось, что я уже их боюсь — вдруг вылезут из тетрадки и укусят. Может, мои кляксы съели твою принцессу? Они свирепые и некормленые.

— Принцессу похитил дракон, — предположила Таня. — У кого на обложке дракон?

Дракон обнаружился на тетрадке Сергея. Но он отстаивал невиновность своего дракона: дескать, дракон худой, а Кристькина принцесса была толстая, и если бы дракон ее съел, то у него образовалось бы толстое пузо. А у него видите, какая талия! Кристина обиделась за свою принцессу, что её толстой обозвали, и сказала, что Серёга сам толстый. Хотя он был нормальный, только щёки круглые. А какими же им быть, квадратными, что ли?

— А мой носок тоже дракон похитил? — уныло спросил Артём.

— Носок всяко полезнее принцессы, — заметил Макс. — Носок ещё имеет смысл украсть.

— А у меня куда-то делся синий фломастер, — обнаружила Лилька. — Ну и ладно, он почти кончился.

Выяснилось, что у многих ребят исчезла мелочь — ручки, карандаши, резинки, ничего ценного. Ирина Игоревна побледнела — она решила, что у кого-то из ребят вдруг началась клептомания. Это такая болезнь, от неё ничего не болит, но человек начинает воровать всё подряд, даже ненужное.

А на обеденной перемене с тарелки Марго исчезла булочка! Вот это уже было серьёзно — ладно, ручка или тетрадка, но булочка — это святое, это не трожь. Марго возмутилась до глубины души и сказала, что тот, кто это устраивает, будет иметь дело с ней! И она напустит на коварного похитителя булочек всех призраков и Чёрных Рук из своих страшилок. Мало не покажется. Валерка тут же отдал разгневанной Маргоше свою булочку, только один раз надкушенную, а Лилька сказала:

— Надо найти воришку. Вот я читала детектив «Дело о похищенной котлетке», так там…

— О-о-о! — перебил её Макс. — Я знаю! Это Дядя Вася!

Ребята загалдели. «Дядя Вася» была кличка одного матроса из программы про открытие Америки. Вот они на «окружающем мире» смотрели в машине времени разные программы, и недавно проходили, как Колумб открывал Америку. У него в команде был тощенький, плюгавенький матрос, который всё время что-то тырил — то еду, то всякие мелочи у товарищей. А те его за это били. Как звать по правде этого матроса — никто не знал, потому что звук из машины времени доносился плохо, и все говорили, как назло, не по-русски. И даже не по-английски или по-немецки, эти языки ребята после двух месяцев учёбы уже слегка понимали. Непорядочному моряку дали кликуху Дядя Вася и с интересом следили за его похождениями. Может, дядя Вася научился воровать прямо из класса? И из спален? Вообще-то вряд ли.

— А может, это наша Чёрная Рука? — предположила Марго. — Что-то её давно не видно.

— Правда, где она?

— Кто-нибудь встречал ее сегодня? — спросила Лилька, читавшая детективы. — Кто последний видел подозреваемую?

— Серёга, посмотри, куда она делась, — попросила Марго.

Сергей начал медленно обводить взглядом окружающее.

— Под полом нет, — сказал он. — За той стеной нет, за той тоже… что-то вон там чернеет… плохо видно, пошли поглядим.

Да, у Чёрной Руки было явное алиби. Оказалось, она залезла в большой аквариум, стоявший в кабинете родной природы. Хотя Чёрная Рука к родной природе совершенно не относилась. Но в аквариуме плавали золотые рыбки (тоже, кстати, к родной природе не относящиеся). Когда Чёрная Рука забралась в кабинет, её там всё просто поразило — и чучела животных, и коллекция бабочек, и гербарии. Она щёлкнула по носу чучело зайца, дёрнула за хвост чучело лисы, шарахнулась от чучела неясыти и увидела аквариум. В нём мелькали такие яркие, золотые, блестящие… непонятно кто. Чёрная Рука сразу поняла, что это лучшая игрушка из всех здешних обитателей. Специально для Чёрных Рук! И она бросилась к аквариуму. Через стекло яркие-золотые-блестящие не выковыривались, и Чёрная Рука, долго не раздумывая, бултых прямо внутрь! Она дёргала бедных рыбок за хвосты, давала им щелбанов, ковыряла пальцами чешуйки… Потом рыбки возмутились, объединились и боевым клином пошли на врага. Чёрной Руке пришлось несладко, и она решила, что игра пошла как-то неправильно. Пора вылезать.

А вылезти-то не получалось! Стенки скользкие! И с прошлого вечера Чёрная Рука мокла в аквариуме, отпихиваясь от рыбок, которые время от времени кусали ее за пальцы. Не больно, но поучительно.

Когда ребята зашли в кабинет, Чёрная Рука запрыгала в аквариуме и начала писать на стекле АААА, пытаясь привлечь внимание. Её вытащили, вытерли, погладили. Чёрная Рука показала пальцем на одну рыбку, потом на другую — жаловалась на обидчиков.

— А вот не надо было к ним лезть, — сказала Марго. — Что-то я сомневаюсь, что эти рыбы тебя долго в гости приглашали. Или они тебя силком затащили в аквариум?

Чёрная Рука развела пальчиками — дескать, сама не знаю, как получилось. Не виноватая я.

— Нет, это не она вещи воровала, — подытожила Лилька. — Она в аквариуме сидела.

Тут Ирина Игоревна позвала ребят в класс. Это пришёл психолог и другие учёные и стали разные тесты задавать и вопросы спрашивать, чтобы выявить, кто из ребят заболел клептоманией, и срочно вылечить. Вопросы были совершенно не по делу, на взгляд Марго. И она решила, что на глупые вопросы имеет право давать глупые ответы. И когда её спрашивали о том, было ли у неё тяжёлое детство, она завернула замечательную историю, как её в пять лет послали зимой в лес искать подснежники, а вместо подснежников она нашла арбузы. Но принести не могла, потому что арбузы были тяжелее, чем подснежники, и пришлось просить помощи Ивана-царевича из соседнего подъезда. И психологи решили, что по результатам теста Марго выходит самая подозрительная. Но ей не сказали, чтобы не нанести душевную травму.

Вечером Марго (которой ученые со своими тестами надоели до ужасного ужаса) рассказала страшилку на сегодняшнем материале. Как Главный Учёный Иван Иваныч ставил опыты и оживлял носки. Носки оказались злые и свирепые. Иван Иваныч выдрессировал их, чтобы они таскали ему со всей школы полезные вещи — ручки, тетрадки… ну, чтобы не тратиться на канцелярские принадлежности. Но носки взбесились, напали на Ивана Иваныча, связали его… м-м-м… колготками Кристины, также примкнувшими к заговору, и оставили в подземелье. А сами вышли на свободу и начали захват школы. Но Артём не из тех, кто безнаказанно оставит пропажу любимого носка! Он всё понял, одолжил у охранника автомат и — тра-та-та! — как дал очередью поверх летящих по коридору атакующих носков! Поверх — чтобы никого не убить, а только напугать. Бабах! Это носки с тяжёлым грохотом упали в обморок от страха. Артём их подобрал и…

— Почему с грохотом? — перебил Макс. — Носки же мягкие.

— Потом что… потому что носки положили в себя балласт, помнишь, нам Ирина Игоревна рассказывала про балласт на кораблях у Колумба. И вот чтобы носки не улетели вверх за пределы атмосферы, в них надо класть балласт, а он гремит, — выкрутилась Марго.

— А может, носки носили в себе те мелкие вещи, которые украли, — ручки, ложки, сотовые, — предложил вариант Валерка. — А они гремели при падении.

— Лучше пусть в каждом носке было по сотовому, чтобы координировать атаку, — сказал Макс. — Летят носки и по мобильнику переговариваются: «Внимание! Через пятьдесят метров — крутой поворот налево!» Да! У главного носка навигатор, а у остальных — мобильники. Вот эти мобильники при падении и гремели. И что дальше?

— Да всё хорошо, как обычно, — вздохнула Марго. — Артём взял носки в плен, разоружил и раздал хозяевам.

— Нет, я бы не стала носить носки с таким преступным прошлым, — поёжилась Джамиля. — Ещё укусят.

Артём с недоверием посмотрел на свой синий носок, потом на зелёный и сказал:

— Не зря я никогда носки особо не любил. Подозрительные они. Скорее бы лето, чтобы в сандалиях бегать.

— Короткая какая-то история, — сказал Лёша. — И почему ты про меня никогда не рассказываешь? Я бы эти носки в полёте поймал.

— Да, — согласились ребята. — Это было бы круто. Маргоха, расскажи еще одну страшилку. Пока рано, Марина нас не гонит.

— Да легко, — пожала плечами Марго. — Это было не в Берёзовском, а в Петербурге. Помните, мы на «окружающем мире» проходили про Эрмитаж, там музей с картинами и всякой красотищей? Так вот. В Эрмитаже начали пропадать картины. То Рубенс пропадёт, то этот… ну, который нарисовал, как у одного дяденьки непослушный сын сбежал из дома.

— Рембрандт, — подсказал всезнайка Макс. — «Возвращение блудного сына».

— Точно, — кивнула Марго. — И полиция не могла найти следов вообще никаких. И только наш Лёха сразу обо всём догадался! Он понял, что картину спёрли те, кто умеет летать, раз следов нет. Наверное, призраки. Но он был гордый и не стал навязываться, если его не зовут. И тут у него пропали все носки! А носки — это вам не Рембрандт. Носки каждый день нужны, а Рембрандт — только иногда. Лёша рассвирепел ужас как! И, рассвиреплённый… то есть рассвирепевший, улетел в Питер и сказал директору Эрмитажа: «Я поймаю преступников!»

И дальше Марго рассказывала, как Лёша летал по Эрмитажу и ловил призраков, укравших картины и носки. Но что-то ей мешало. Какая-то мысль отвлекала и не давала сосредоточиться. Поэтому конец истории вышел банальным — Лёша всех поймал, картины вернул, носки надел… общее счастье. И, только закончив рассказывать, Марго поняла, что за мысль её беспокоила: а вдруг таинственный вор украдёт Марфуту! Марго аж вздрогнула. Ручек-тетрадок ей было не жалко, носков-колготок тоже, а Марфута — единственная ценность, которой она действительно дорожила. И Марго решила приклеить кошку на ночь скотчем к полу. Начнёт злоумышленник красть Марфуту, отлеплять замается и сам прилипнет. И когда ребята разошлись по спальням, Марго посвятила Джемку в свой план и начала его осуществлять.

К сожалению, Марфута не понимала опасной ситуации и не желала приклеиваться. Пришлось ее гладить, успокаивать, а когда умученная кошка наконец поверила, что от нее отстали, и задремала, то не менее умученная Марго прихватила ей хвост скотчем и приклеила к полу. И спать легла.

Глава 14. Как выдать замуж парту

На следующий день Марго чуть не опоздала — отклеивала Марфуту. Кошке не нравилось ходить со скотчем, но отделяться от него она тоже не желала. Так что процесс затянулся.

Когда исцарапанная Марго с прилипшим к волосам куском скотча уже во время звонка влетела в класс, она быстро села за свою парту — мол, я тут уже давно сижу, а опаздывать и не думаю. И сразу поняла, что в классе что-то неладно. Ребята не сидели, а стояли в проходах, и Ирина Игоревна стояла, и все смотрели куда-то. Марго проследила за их взглядами и тоже замерла.

Не было Валеркиной парты. Той самой укрепленной бетоном, с огнетушителем сбоку. Просто не было, и всё!

— Её ремонтировать забрали? — спросила Марго, еще ничего не понимая. — Валерка её взорвал наконец?

— Её украли, — пояснил Артем. — Тот, кто вчера носки и ручки тырил, сегодня парту спёр.

— А Валерку он тоже украл, вместе с партой? — огорчилась Марго. — Ой, как жалко.

— Нет, я тут, — высунулся из-за Саши Валерка.

— Она же очень тяжёлая, — сказала Джамиля. — Кирпичами обложенная и бетоном. В кармане не спрячешь. Ирина Игоревна, а кто её украл?

— Не знаю, — честно призналась Ирина Игоревна, не боясь уронить свой авторитет. — И кому она понадобилась? И как её из пола выломали так, что следов почти не осталось?

Тут в кабинет зашли три полицейских, пять охранников и два мастера — делать новую парту. Чёрная Рука сунулась поглядеть, что происходит. Полицейские от неё шарахнулись, один аж об стенку стукнулся — громко, потому что был вооруженный и при ударе брякал. Им объяснили, что это биотехнология номер 215. И полицейские, косясь на Чёрную Руку, начали улики собирать. А охранники их охраняли. Наверное, чтобы улики на полицию не бросились. А мастера терпеливо ждали, когда они закончат эту ерунду и можно будет делом заняться — новую парту устанавливать и бетонировать.

Ирина Игоревна увела ребят в кабинет родной природы и начала нервно рассказывать о повадках медведей.

Увязавшаяся с ними Чёрная Рука сделалась невидимой — боялась опять в аквариум попасть.

— Если каждый день по парте будут воровать, через две недели придётся сидеть на полу, — прошептала Лилька Кристине.

— Вынесли бы сразу все парты. И мы бы устроили в классе дискотеку, — ответила Кристина. — Я люблю группу «Квадрицепс», а ты?

— Завтра будет похолодание и выпадет снег, — сказал Артём. — Можно в снежки поиграть.

— Это третьего-то ноября?

— Снег же не знает, какое число. Он выпадает, когда хочет, — рассудил Артём. У него всё лучше и лучше получалось погоду на завтра предсказывать.

— Похолодание — это ерунда, — задумчиво протянула Джамиля. — Я предчувствую неприятности. Прямо завтра.

— Так они уже начались, — сказал Макс. — Парту вот украли.

— Ха, это разве неприятности.

— Если бы снег выпал сегодня, а не завтра, то на снегу отпечатались бы следы парты, — сказал Алёша. — Ну, когда она сбежала из класса на свободу, то пробежала бы по снежку и следы оставила. И мы бы её нашли по следу, как северные охотники. Ирина Игоревна, уже звонок. Медведи были очень интересные. Марго, а теперь ты расскажи историю о сбежавшей парте. В класс ведь всё равно рано возвращаться, там ещё занято этими… всеми.

— Сначала перемена и чай с булочками, — сказала Марго. — Мой папа говорит: «Война войной, а обед — по расписанию». Потом расскажу историю.

— Второй урок у вас английский, — напомнила Ирина Игоревна. — Но Анна Сергеевна заболела, так что английский сегодня проведу я. Будем работать так: Марго рассказывает историю о сбежавшей парте, а Валера переводит её на английский.

Валерка застонал: иностранные языки ему не очень давались, как и математика.

— В чёрном-чёрном лесу стояла чёрная-чёрная школа, — зловеще начала Марго (после чая с булочками, конечно).

— Ин зе форест, — вздохнул Валерка. — Скул стенд. Блэк блэк скул стенд.

— Кто исправит Валерину ошибку? — спросила Ирина Игоревна.

— Никто, — сказал Макс. — Это что же за страшилка получится, если каждое предложение разбирать да исправлять? Марго, рассказывай, а исправлять потом будем.

— Снова начни, а то настроение сбилось, — подсказал Артём.

— В чёрном-чёрном лесу стояла чёрная-чёрная школа. Там работал чёрный-чёрный волшебник.

— Блэк блэк маг, — обрадованно вставил Валерка, в восторге, что он что-то может перевести.

— Он ловил детей по уральским лесам и приводил к себе в школу. И ставил на них опыты. Соседи жаловались, что он опыты ставит, и писали в газеты, чтобы комиссия приехала и проверила. Комиссия приезжает, а маг говорит, что он их просто учит. Математике, английскому…

— А откуда в уральских лесах дети? — поинтересовалась Ирина Игоревна, еще не знакомая с особенностями Маргошиного творчества.

— А как в «Мальчике-с-пальчике» — их родители в лес отводили, если они лишние, — объяснила Марго. — Вот вы, Ирина Игоревна, про медведей рассказывали. И дети тоже так жили, в берлогах. Только на зиму в спячку не впадали. Потому что нормальные дети не любят спать днём. Они в лесу жили, размножались…

— Что?! — ужаснулась Ирина Игоревна.

— Вы же рассказывали, что есть животные, которые не женятся друг на друге, а кусочек от себя отпочковывают, и из этого животного образуется целая зверюшка. Амёба или гидра. Вот дети тоже так отпочковывались. Целые стада детей образовались в уральских лесах. И им было голодно и холодно, поэтому они радовались, что маг их в школу взял. Очень-очень радовались.

— Вери-вери, — «перевел» Валерка.

— Но в школе над ними ставили опыты и превращали в разное, — продолжала Марго. — В картину «Возвращение блудного сына» Рембрандта. Или в… в бревно. Чаще в бревно, чем в картину, это легче. И вот одну девочку превратили в парту. Девочка была толстая, и парта получилась большая.

— Зе деск получилась биг, — перевел Валерка.

— Но она не смирилась и не захотела быть партой. И однажды лунной ночью сбежала из школы. А снег уже выпал, и на нём осталась цепочка следов. Маг пошел по следу. Вот-вот настигнет… Он уже протянул к беглянке свои кровавые когти… как вдруг из берлоги вылез медведь. Он наподдал магу и спас парту, схватил ее на закорки и убежал с ней в лес. Оказалось, что это не медведь, а заколдованный принц.

— Тогда его должна поцеловать красавица, — со знанием дела посоветовала Кристина. — Чтобы расколдовать. Валера, почему ты не переводишь?

— Откуда я знаю, как по-английски красавица, — проворчал Валерка. — Я зато медведя вспомнил: бэа.

— Э-э-э… с красавицами в уральских лесах напряжёнка, — вздохнула Марго. — Зато его поцеловала парта. Он сразу превратился в принца, а она — в ту девочку.

— Так она же толстая была, — напомнила Кристина. — Значит, не красавица.

— Ну и что, что толстая, всё равно красивая, в красном платье с рубинами, — реабилитировала Марго придуманную девочку. — И они стали жить в берлоге, превратившейся в королевский дворец. Всё.

— Неправильная сказка, — не одобрил Валерка. — Надо было, чтобы принц-медведь освободил всех детей в школе.

— Пусть каждый сам зарабатывает свою свободу, — возразил Макс. — Девочка-парта захотела — и освободилась. А остальные — тряпки.

— Им просто идти некуда было, — заступилась за своих героев Марго. — Не в лес же обратно.

— Очень хорошая сказка, про принца и платье с рубинами, — похвалила Кристина. — А то у тебя вечно все стреляют и воюют. Наконец-то нормальная история.

— Нормал хистори, — перевел Валерка.

— Да, — вздохнула Ирина Игоревна. — Урок прошёл слегка безумно. Валера, если уж мы не услышали от тебя внятного перевода, перескажи своими словами эту историю. По-английски.

Валера подумал и сказал:

— Э биг блэк бэа ба-бах энд ням-ням а биг блэк мага. Энд женился он зе деск.

Потом подумал еще и подытожил:

— Зе энд.

Все зааплодировали хором со звонком с урока.

— Я думаю, парта готова, — смеясь, сказала Ирина Игоревна. — Хотя бетон еще не затвердел, так что Валера сядет с Сашей. Надеюсь, математика пройдёт приличнее. И вообще, таинственные исчезновения прекратятся, и всё образуется.

Но её слова не сбылись. На следующее утро пропал Валерка.

Глава 15. Похищение или побег?

Когда обнаружилось, что Валерки нет ни в спальне, ни в учебном корпусе, ни во дворе, началось такое! Сначала появилась полиция. Половина полицейских бодро бегала по дому и двору, вторая половина допрашивала взрослых, подозревая похищение. Потом пришли военные. Их привел тот самый взрывательный полковник, который по четвергам навещал Валерку. Военные первым делом осмотрели все три забора — может, Валерка нарисовал взрывы на заборах и ушёл в образовавшуюся дыру? Но заборы были целые.

Последними появились очень спокойные люди в штатском. Их начальник был тихий человек, среднего роста, с неприметным лицом. При виде их полицейские переглянулись и быстро исчезли с территории школы.

— Это моё будущее начальство, — сказала Лилька. — Секретная служба. Разведка или контрразведка.

— Откуда ты знаешь? Люди как люди, — удивилась Марго.

Лилька промолчала.

Все ребята были уверены, что Валерка сбежал из школы, потому что хотел работать в зоопарке, а не взрывать. Но они не знали, как себя вести — то ли честно говорить всё взрослым, то ли делать вид, что ничего не знаешь, чтобы не выдать товарища. Потому что если он сам сбежал, то надо обо всем молчать. А вдруг его и вправду похитили? Мафия или боевики — вон в телевизоре каждый день показывают, что бандиты взрывают машины, гостиницы и просто мирных людей. Вдруг Валерку украли те, кто эти взрывы организует? Тогда надо взрослым помогать. А как помогать? Они же не знали, куда Валерка делся.

И сговориться-то ребятам толком не дали — вызывали по одному. По закону, допрашивать ребёнка можно только в присутствии родителей, а родители у всех были далеко. Так что допрос шел вместе с Ириной Игоревной.

Марго вошла в кабинет родной природы, где расположились неприметный человек и Валеркин полковник, и огляделась слегка испуганно. Неясыть смотрела на неё осуждающе и явно подозревала в соучастии. А заяц и лиса Маргоше сочувствовали. Марго показала язык неясыти, погладила зайца и села напротив полковника.

— Э-э-э, — сказал полковник. — Маргарита Назарова, семи лет.

— Так точно, — согласилась Марго, вспомнив фильмы о войне. Подумала и добавила: — Служу Советскому Союзу.

Хотя Советского Союза давно не было, а была вместо него Россия. Но в фильмах о войне говорили именно так.

Полковник хмыкнул. Неприметный человек пошевелил левой бровью. Ирина Игоревна сказала:

— Марго, веди себя прилично.

— Я прилично веду, — обиделась Марго. — Вежливо отвечаю, как надо отвечать офицерам. Помните, мы про войну кино смотрели, про лётчиков?

— Спрашивайте, господа, — сказала Ирина Игоревна. — Маргарита — честная девочка и дружила с Валерой. Она хочет помочь его найти.

— Почему дружила? Я и сейчас с ним дружу, — поправила Марго. — Если он пропал, так уже и раздружиться, да?

— Маргарита, ты знала, что Валера собирается убежать из школы? — спросил полковник.

— Да, господин полковник, — сказала Марго, изо всех сил стараясь быть вежливой. — Потому что он хочет быть владельцем зоопарка. Или хотя бы дрессировщиком. Он не хочет взрывать. Откажитесь от него, пожалуйста.

Полковник замялся. Неприметный человек опять пошевелил левой бровью.

— А куда Валера собирался сбежать? — вкрадчиво спросил полковник.

— Не знаю, — честно ответила Марго. — И сбегать он хотел не сейчас, а после окончания школы. Сейчас куда сбежишь? Только домой, а там вы поймаете.

— Дома мы проверяли, его нет, — сказал полковник. — Не знаешь ли ты, Маргарита, умел ли Валера летать?

— Нет, — твёрдо отказалась Марго. И не стала уточнять, что Валерка собирался этому учиться у Лёши.

Неприметный человек опять пошевелил левой бровью.

— А правая у вас не шевелится? — заинтересовалась Марго. — Вы левой бровью дрыгаете, а правой нет.

— Шевелится, — бесстрастно ответил неприметный человек. — Но редко.

— Вы тренируйтесь, — со знанием дела посоветовала Марго. — Если упорно тренироваться, можно и ушами шевелить научиться.

— А почему у тебя синие уши? — неожиданно спросил неприметный человек.

Достали с этими ушами! Марго подумала и выдала подходящий ответ:

— Чтобы в разведку не взяли. Я не хочу быть разведчицей, а все пристают: будь да будь. Вот я и отрастила себе синие уши усилием воли. А синеухих в разведчики не берут — это же особая примета.

Тут неприметный человек пошевелил сразу двумя бровями. Наверное, это у него обозначало гомерический хохот. А Марго сказала:

— Можно, я пойду? А то у меня привидение некормленое. Плачет.

Полковник ошалело кивнул. И Марго вышла к ребятам, а Джемка зашла.

— О-о! — сказала она, глядя на полковника. — У вас будут такие неприятности! Завтра. И послезавтра, по-моему, тоже. Очень большие и синие. То есть они светятся не красным и даже не белым, а синим. Такого я еще не видела.

— Я тоже, — тихо сказал неприметный человек, имея в виду Джемку.

— Джамиля Камалова умеет предсказывать будущее, — пояснила Ирина Игоревна. — Джамиля, ты забыла поздороваться.

— Конечно забыла, — согласилась Джемка. — Какое уж тут здоровканье, когда господин полковник весь в неприятностях, как в синей светящейся паутине. Фу, гадость.

Полковник нервно провёл ладонями по костюму, словно сдирая невидимую паутину. Незаметный человек снова пошевелил левой бровью.

— А у меня будут неприятности? — спросил он.

— Нет, — покачала головой Джамиля. — Вы их сами доставляете. Мне некогда, потому что я в туалет хочу. Поэтому можно, я сразу отвечу на ваши вопросы, еще до того, как вы их зададите? Я же всё равно предвижу, что вы спросите. Нет, нет, да и нет.

И пулей вылетела из кабинета — она утром съела сливы и запила кефиром.

Допрашивавшие переглянулись.

— Я собирался задать ей первый вопрос: знала ли она о побеге? Второй: может, Валера говорил, что за ним следят? Третий: не происходило ли в последние дни что-нибудь необычное? Четвертый: может, она кого-нибудь подозревала?

— Нет, нет, да и нет, — повторила Ирина Игоревна. — Она ответила. А подозрительное — это я вам рассказывала, о пропавших вещах и бесследно исчезнувшей парте.

— Следующий! — приказал полковник.

В общем, расспрашивали их долго… но Сашу, Артёма и Таню вызвать не успели. Потому что полковнику позвонили и сказали, что Валерка обнаружен. Причём почему-то в Рио-де-Жанейро. Сейчас его поймали и везут в аэропорт.

— Это было, когда расспрашивали меня, — возбужденно рассказывала Кристина. — И как он туда попал? Даже на самолете до Мексики лететь целый день, наверное.

— До Бразилии, — поправил Макс.

— Это одно и то же, — отмахнулась Кристина. — А полковник ругался ужас как и говорил, что Валерка своим безответственным поступком рассекретил всю русскую шпионскую сеть в Бразилии. Его поймал тамошний русский резидент и привел в посольство. А после этого всем бразильцам стало ясно, что он русский разведчик.

— Во дает, — сказал Серёга. — Бразилия.

— Непонятно, — согласился Саша. — С чего его в Бразилию занесло? Ну хоть не в Антарктиду.

Валерку привезли в школу только на следующий день, к вечеру, и долго еще мурыжили в кабинете. Полковник просто из себя выходил, выпытывая, как Валерка оказался в Рио-де-Жанейро. Потом к беглецу пристали ребята — с тем же вопросом.

— Улетел, — сказал Валерка, а больше ничего не говорил.

— Лететь же долго, — не поверил Алёша-летун. — Ты бы месяц летел, не меньше. Да ты и не умеешь.

Валерка отмалчивался.

— Ну и как там, в Рио? — спросила Марго.

— Море, — вздохнул Валерка. — Пальмы, песочек. Я даже искупаться не успел — сразу сцапали. Нет, ребята, учителя правы. Надо языки учить. Никто не знает, где он завтра окажется. Я вот очутился в Бразилии — а по-тамошнему ни бе ни ме. Знал бы испанский — ушёл бы от этого разведчика, что меня поймал.

— Португальский, — поправил Макс. — В Бразилии по-португальски говорят.

Всё-то он знал, просто удивительно.

— Ну, расскажи, — приставали ребята.

— Неохота снова расстраиваться, — махнул рукой путешественник. — Потом.

— Я предчувствую неприятности, — вздохнула Джамиля. — Для всех нас. Ух, как светятся!

Глава 16. Проверка на взлетаемость,

или Разведчики работают в тапочках.

Но с утра особых неприятностей не случилось — так, по мелочи. Уроки сократили, любимый «окружающий мир» вообще отменили и погнали ребят в лабораторию — проверять на взлетаемость. Наверное, испугались, что все ребята от Лёши научатся летать и разлетятся кто куда. Лилька потом рассказывала, что полковник предлагал сбросить всех с крыши школы. Кто умеет, тот взлетит, а кто не умеет, сам виноват, надо было учиться. А неприметный человек из разведки не дал и предложил другой метод: всем взлетевшим пообещать что-нибудь очень хорошее. Например, Валерке — свой зоопарк прямо завтра и прямо на территории школы, а Кристине — сделать её английской принцессой.

— Вот это да! — воскликнула Кристина. — Я бы точно взлетела, если бы такое пообещали!

— Я тоже, — кивнул Валерка. — Но они бы наврали, да?

— Не знаю, — пожала плечами Лилька. — Может, и нет. Они многое могут. Мне кажется, им для тебя и зоопарка не жалко. Наслаждайся себе в зоопарке, а по средам взрывай, что им надо.

Лилька вообще как-то повзрослела за последнее время, словно общение с неприметным человеком ее вытягивало из детства. Ребятам сначала было непонятно, откуда Лилька узнает, что говорят взрослые. Она сперва скрывала, а потом призналась, что на прошлой неделе у неё невидимость стала лучше получаться. Если раньше Лилька «выцветала» кусочками, то сейчас она научилась делаться невидимой почти полностью. А невидимке легче подслушать секретные разговоры. Только левый тапок почему-то упорно не желал делаться невидимым. Но это ничего — даже если заметят, то подумают, что кто-то тапок потерял. Как Золушка. Лилька специально ходила не в туфлях, а в тапочках или кроссовках — чтобы бесшумно подкрадываться, как настоящий разведчик. Хотя Марго и сомневалась, что настоящие разведчики работают в тапочках.

— Ясно, — сказал Валерка. — Лилька, тебе надо подслушать, что они дальше собираются с нами делать. А нам, ребята, надо действительно учиться друг у друга. Мало ли что.

— Я уже немножко учусь, — призналась Таня. — Вот у меня был насморк, так меня Кристина научила, как его лечить. И всё прошло.

— А я чуть-чуть подлётываю, — сказал Артём. — Но совсем плохо.

Тут примчался Саша и сказал, что на втором этаже в лаборатории большое совещание на тему «что делать». Лилька тут же обесцветилась. И розовый тапок бодро зашлёпал на второй этаж.

А ребята сели её ждать. Не игралось, и даже страшилки рассказывать не хотелось. Чёрная Рука прискакала, дёрнула было Джамилю за косичку, но почувствовала общее настроение и грустно улеглась под стулом.

Пришло время обеда, потом — прогулки.

Лилька не возвращалась.

Ребята уже решили, что она попала в плен, и собрались идти на выручку. Но тут Серёга воскликнул:

— Вот она!

Лильки еще не было, но он сквозь две стены увидел спешащий по коридору розовый тапок. Тапок вбежал в комнату, на ходу обрастая Лилькой.

— Ух, как есть охота! — воскликнула она. — Обед-то я пропустила! А они там кофе пили с пирожками! А я слюнки глотала!

— Я тебе коржик и курицу стащила, — сказала Марго, доставая из кармана куриную ногу.

— Спасибо, Маргоха, ты настоящий друг, — и Лилька вгрызлась в ногу, заедая ее коржиком. — Ух, что там было! Пошли в спальне спрячемся. Я проникла прямо в кабинет, где они совещались, и села на стул. Полковник ходил по кабинету туда-сюда, видно, что психовал, а потом чуть не сел на меня, я же невидимая. Пришлось быстро перебраться на пол, в уголок. В общем, так: там сидели полковник, неприметный человек, Ирина Игоревна и Главный Ученый Иван Иваныч. Я старалась запомнить все разговоры как можно точнее, мне всё равно надо память тренировать для моей разведческой работы.

И вот что запомнила и пересказала Лилька:

— Господа! В результате проверки у нескольких ребят обнаружены летательные способности, — сказал Иван Иваныч. — Особенно у Артёма Незнахина и Максима Свершнева. Мы поставили в их личные дела код ЛЛ — «латентный летун». Кроме того, у двоих открылись целительские способности, и один почти научился дышать под водой. А остальные усилили свои способности. Например, Алёша в сентябре чуть отрывался от пола, а теперь держит вполне приличную высоту. Они явно индуцируют друг друга.

— Караул! Они учатся друг у друга! — воскликнул полковник. — И это за два с небольшим месяца общения! А что будет через десять лет?

— Особая раса существ со сверхспособностями, — спокойно сказал неприметный человек. — И мы — их хозяева.

— Такие не потерпят хозяев, — фыркнул полковник. — Такие сами станут хозяевами.

— Их мало.

— Они научат других.

— А та девочка? Единственная обыкновенная девочка с синими ушами? Она научилась летать или исцелять?

— Нет, — сказал Иван Иваныч. — Маргарита Назарова абсолютно обычный, нормальный ребенок. Хорошие способности к языкам, средние — к точным наукам, великолепная рассказчица, обладает обаянием и способностями к лидерству. Но — никаких необычных свойств. Среди окружающих её чудес Марго упорно остаётся обыкновенной.

— И это уже подозрительно, — пробурчал полковник.

— Значит, они могут учить только друг друга, а не обычных людей, — сделал вывод неприметный человек. — И не могут научить всех… это хорошо. Значит, их останется мало…

— В этой проклятой школе всё подозрительно, — вытер лоб полковник. — Например, таблица умножения. Разве в нормальных школах учат умножение во второй четверти?

— Но мы прошли уже всё положенное по обычной программе, — оправдывалась Ирина Игоревна. — Они ничуть не более одарённые по математике, чем остальные их сверстники. Кроме Максима Свершнева, конечно. Но они стараются. И мы уже выучили таблицу умножения по особой методике.

— Вы тоже подозрительная, — грозно сказал полковник Ирине Игоревне. — Вы слишком хорошо работаете. Это подозрительно.

Ирина Игоревна поёжилась.

— Ладно, — сказал полковник. — Начальнику охраны — утроить бдительность. Учительскому персоналу — не оставлять воспитанников ни на миг! На ночь давать снотворное. Сказать, что витамины.

— Это вредно! — возмутилась Ирина Игоревна. — Не буду!

— Уволим, — пригрозил полковник.

— Увольняйте, — сказала Ирина Игоревна. — Детей травить не дам.

— Не надо снотворное, — спокойно проговорил неприметный человек. — Что вы, право, полковник, это же дети… К тому же снотворное как средство воздействия на нервную систему может ослабить необычные способности ребят… а может и изменить так, что они выйдут из-под нашего контроля. И то, и то нам невыгодно. Пусть всё остаётся как есть. Конец света уже недалеко.

— И правда, — проворчал полковник. — Я и забыл. Конец света многое разъяснит.

Вот что Лилька рассказала ребятам. Что-то она не поняла, что-то забыла, что-то передала немного не так. Но в общем всё примерно так и происходило.

— А потом они стали расходиться и чуть не заперли меня в кабинете, — закончила она. — Но я успела протиснуться в закрывающуюся дверь.

— А при чём тут конец света? — спросил Макс.

— Не знаю, — честно призналась Лилька. — Когда заговорили про конец света, я уже так есть хотела, что могла и перепутать.

21 декабря все газеты и телевидение обещали конец света. Так уж устроены люди — им мало настоящих катастроф, они ещё себе дополнительные придумывают. Маргошина мама говорила, что это уже четвёртый конец света за её жизнь, а папа говорил, что только дураки всерьёз верят в такую чушь. А тут о конце света говорили полковник и неприметный человек — а они явно дураками не были.

— Тогда мы тоже подождём, — сказал Артём. — Марго, ты что скисла?

— Я обиделась, — сказала надутая Марго. — Вы все такие продвинутые, а я обычная. Это несправедливо. Мне даже кажется, что вы растёте быстрее меня. Вы уже иногда, как взрослые, разговариваете.

— Фигня, — сказал Валерка. — Зато ты красивее всех.

Тут надулась Кристина и сказала:

— Слово «фигня» говорить нельзя.

— И страшилки ты рассказываешь классные, — сказал Лёша. — А летать легко. Я научу.

— Валераааа, — вкрадчиво, как неприметный человек, протянула Лилька. — Валерочкааа… так как ты в Бразилии-то оказался?

Валерка вздохнул, переглянулся с Сашей.

— Ладно, — решил Саша. — Давай расскажем. Они же не сдадут.

Оказывается, Саша, умевший открывать запертые двери, в последнее время обнаружил невероятную вещь. Он умел открывать не просто двери, а порталы! То есть как бы двери на большие расстояния. Он стал тренироваться, а Валерка его застукал: тот нечаянно отправил в свежеоткрытый портал Валеркину тетрадку вместо своей собственной — перепутал. Саша рассказал всё Валерке, тот пришёл в восторг — сначала просто так, не строя никаких планов.

— И вы ничего не сказали! — упрекнула мальчишек Марго.

— Я еще плохо умею, — оправдывался Саша. — Промахиваюсь не туда. Я хотел потренироваться и тогда уже сказать. Или даже отправить всех в какую-нибудь Индию — на выходные. А пока плохо получалось. Иногда предмет был толще портала и застревал там. Вот поглядите.

Он подошёл к своей кровати и отодвинул подушку. Подушка не лежала на кровати, а стояла торчком, заслоняя стенку. В стенке торчал тапок. Прямо вмурованный.

— Полтапка здесь, полтапка в Париже, — грустно сказал Саша. — И не выковыривается. Это же портал, а не дырка в стене. Найдут — сразу поймут, чем я занимаюсь.

— Надо срочно что-то делать! Надо отрезать то, что торчит, и замазать пластилином, чтобы ровно было. И заклеить, — придумала Марго. — Макс, у тебя был какой-то суперский ножик.

— Швейцарский, — кивнул Макс. — Даже с ножовкой по металлу.

— Пили, — приказала Марго. — Раз по металлу, то тапок точно возьмёт. Он же у тебя не железный, а, Саш? Таня, у тебя пластилин был. А остальные пусть принесут свои рисунки, любые. Выдирайте из альбомов по рисованию. Наклеим на стенку и одним заклеим тапок. Будет много картинок висеть над кроватью — кто что заподозрит?

Ребята помчались в свои комнаты за рисунками, Таня принесла пластилин, Макс пилил тапок — аж вспотел. Но нож действительно был хороший. Таня замазала получившуюся поверхность пластилином, заровняла гладенько. Ребята скотчем приклеили рисунок Артёма — кораблик плывёт по морю. Остальные картинки прилепили выше над кроватью.

— Всё, — одобрила Марго. — Кто не знает — ни в жисть не найдёт. А дальше что было? Ты тренировался на Артёмовом носке, на моей ручке, на Кристининой тетрадке с принцессой?

— Да! — возмутилась Кристина. — Куда ты отправил мою принцессу?

— Возможно, куда-нибудь на Марс, — потупился Саша. — Я плохо ещё умею, неточно. Планировалось передвинуть её с твоей парты на мою. Я бы заодно и домашку списал. А куда получилось — не знаю. И тут Валерка начал приставать: отправь да отправь меня домой! Не хочу быть взрывателем, хочу к маме. Я честно говорил, что промахнусь. Но он зудел и зудел… Сначала вообще не получилось: вместо Валерки в портал отправилась его парта. Ну, перепутал объекты. А на следующий день в портал ушёл Валерка…

— Я-то планировал в родной Каменск, — вздохнул горе-путешественник. — А оказался в Рио-де-Жанейро. Смотрите не проболтайтесь. Мы ещё потренируемся и сможем свалить куда угодно.

— Поймают, — сказала Лилька. — Тебя же поймали.

— Я языка не знал. Говорил бы… как, Макс? Ага, по-португальски, так спрятался бы среди местных.

— А я не хочу никуда сваливать, — возразила Лилька. — Я буду разведчицей. Про меня кино снимут, как про Джеймса Бонда. Но ты прав, Саша, лучше молчать про твои таланты. Слетать через портал в выходные на море — совсем неплохо. Джемка, как там насчёт завтрашних неприятностей? Ожидаются?

— Ничего, переживём, — сказала Джамиля.

Глава 17. И при чём тут конец света?

Действительно, на следующий день особых неприятностей не случилось, а текла обычная школьная жизнь. Но после Валеркиного побега в школе стало не так классно, как раньше. Охранников сделалось гораздо больше, и они везде торчали и следили, чтобы никто не исчез. Летающим запретили летать без сопровождающего охранника, а поскольку охранники были пешеходные, то получалась вообще ерунда. Про порталы начальство не знало, поэтому Саша потихоньку тренировался, но осторожно, чтобы не попасться. В коридорах поставили камеры наблюдения — ты идёшь в туалет, и это на экране отражается в специальной комнате. Самое плохое, что как только ребята собирались в спальне у Марго послушать страшилки, так сразу приходил охранник, говорил, что ему тоже интересно, и слушал вместе со всеми. А в присутствии взрослых от страшилок пропадала половина удовольствия. Ребята сначала поверили, что им интересно. А потом поняли, что они просто следят, как бы ребята не придумали какой-нибудь план побега.

И так они дожили до конца света. Это было очень смешно. По всем каналам телевидения, и по радио, и в Интернете твердили, что конца света не будет, что это суеверие. И тут же рекламировали «набор для конца света»: соль, спички, керосин. Для чего керосин, Марго не поняла, потому что не знала, что это такое. Джемка сказала, что в деревне керосином выводят вшей — таких противных насекомых, которые заводятся в голове от грязи. Видимо, от конца света тоже заводятся. Вот керосин и продавали.

Маститые ученые, слегка смущаясь, говорили маститым телеведущим, что даже и речи быть не может о конце света, что это ненаучно и даже неприлично. Хотя почему неприлично, Марго тоже не поняла. Лохматый дяденька в телевизоре сердито орал в микрофон, что бред о конце света выгоден тем, кто хочет отвлечь народ от решения действительно важных проблем… А на другом канале золотоволосая корреспондентка нежно щебетала, что конец света нужно встречать непременно в зелёном платье — в знак грядущего обновления и озеленения. Тут Ирина Игоревна сказала, что у неё больше нет сил это слушать, выключила телевизор и объявила:

— Всё! Завтра, 21 декабря, проводим мероприятие под названием «Конец света в нашей школе».

— Ура! Домашку можно не делать! — завопил Валерка.

— Ещё чего! Уроки по случаю конца света не отменяются, — возразила Ирина Игоревна.

— А еду запасать? — спросила Марго. Ей вовсе не улыбалось встретить конец света голодной.

— Не надо, у нас всё запасено, — сказала Ирина Игоревна.

И вечером накануне конца света ребята собрались послушать страшилку по теме. И охранник тоже пришёл. Сегодня дежурил Володя, он был неплохой — тихо сидел в углу спальни, не говорил «бред» или «чухня», как другие, не начинал хохотать в самых страшных моментах повествования. Только иногда, шепотом, вставлял технические характеристики оружия, если у Марго по ходу действия, например, скелет стрелял из пистолета. Чёрная Рука Володю не любила и всё норовила нарисовать на нём фломастером что-нибудь неподходящее. А остальные нормально относились. Хотя, конечно, без него лучше.

— Однажды… — начала страшилку Марго. Поглядела за окно, где уже висела декабрьская вечерняя чернота, и продолжила: — В студёную зимнюю пору…

— Я из лесу вышел, был сильный мороз, — подсказал сильно образованный охранник Володя, думая, что Марго забыла некрасовский стих.

— Вы, может, и вышли из лесу, а я нет, — возразила Марго. — Однажды в студёную зимнюю пору начался конец света. Потому что огромная комета летела по космосу, не соблюдая правил уличного движения. И вот-вот должна была столкнуться с Землёй. Все видят, что на них комета летит, а сделать ничего не могут. Тут выскочил охранник Володя, направил на сбесившуюся комету свой пистолет…

— СПС/СР-1 «Вектор-Гюрза», калибр 9х21, спецпатроны СП-10, — негромко уточнил Володя.

— Ага, и как выстрелит! Комета вздрогнула, но с пути не свернула.

— Ранение, совместимое с жизнью, — пробормотал Володя.

— Тогда выбежал другой охранник, Ваня, схватил автомат…

— АЕК-973, калибр 7,61х39, — сказал Володя.

— И как вдарит очередью по комете! Комета стала дырявая, как дуршлаг, но всё равно прёт на Землю. Типа каток, который асфальт раскатывает. И тогда из могилы вылез скелет одного графа и говорит: «Я знаю, как остановить комету. Это уже было один раз при моей жизни, и я запомнил, даром что скелет».

И Марго сочиняла дальше, привычно сплетая скелеты, привидения, Чёрные Руки и героические подвиги своих одноклассников. Ребята хохотали, слушая, как Лёша полетел пощекотать комету, та стала ёжиться, хихикать, сбилась с маршрута, задавила американский разведывательный спутник и лопнула от смеха. Осколки упали на землю, и их разобрали на сувениры. А скелету (подавшему идею) вручили медаль. Но она никак не пристёгивалась к ребру. Скелет отказался от медали и попросил в качестве награды взять его в кабинет родной природы, чтобы ребята на нём изучали, как человек устроен. Потому что человек — тоже часть родной природы. А скелету было очень скучно быть мёртвым, а в школе всё-таки лучше, чем на кладбище. И он подружился с охранником Володей, они вместе ходили на дежурства, и Володя даже дал скелету пострелять из своего пистолета…

— ПСС «Вул», калибр 7,62х41, спецпатроны СП-4, — сказал Володя. — Он бесшумный — чтобы паники не наделать. Только я не хочу дружить со скелетом.

— А зря, — пожала плечами Марго. — Вы и сами когда-нибудь будете скелетом, так что привыкайте.

Володю аж передёрнуло от такого заявления. А Марго попросила:

— Мы ведь никуда убегать не собираемся. Пусть нам разрешат слушать страшилки без взрослых. Ну правда, с вами не то. Взрослые почему-то совершенно не боятся страшилок.

— Просто у взрослых жизнь пострашнее твоих страшилок, — хохотнул Володя.

— Не ходите к нам больше! — стали просить ребята.

— Приказ, — развёл руками Володя. — Я бы тоже лучше в караулке сериал про ментов посмотрел, чем ваши ужастики слушать. Ничего, завтра конец света. Что-нибудь да прояснится.

Глава 18. Всемирный потоп отменяется, цунами переносится…

Утром всем первоклассникам позвонили родители и сказали, что они просто так звонят, на всякий случай, а конца света не будет, так что пусть ребята не беспокоятся. Ребята вообще-то и не беспокоились, но после этих звонков заволновались даже самые спокойные. Последней позвонила Маргошина мама — потому что в Москве было на два часа меньше, чем в Берёзовском.

— Привет! — жизнерадостно крикнула мама в трубку. — Как ты проводишь конец света?

— Я ем, — честно сказала Марго, жевавшая сосиску, — как раз был завтрак.

— Ну конечно, чего ж я спрашиваю, — засмеялась мама. — Что ты ещё можешь делать во время конца света? Только есть.

— А у нас ещё ничего не кончается, — сказала Марго, глотая остаток сосиски.

— У нас тоже, — согласилась мама. — Я еду на занятия в автобусе в совершенно расплющенном состоянии. Народу подозрительно много для конца света. Удачи!

И мама отключилась. Как раз завтрак закончился, и Ирина Игоревна повела их в класс… нет, не в класс! Они двинулись вниз по ступенькам, открыли какую-то бетонированную дверь, потом вторую… пошли по подземному ходу вниз, налево, открыли ещё дверь… что это?

— Это бункер, — объяснила Ирина Игоревна. — Специально оборудован для конца света. Я вам обещала вчера интересное мероприятие? Наслаждайтесь! Никто из жителей Свердловской области не сидит сейчас в бункере, только вы.

— Почему? — просил Макс. — Ведь вы вчера говорили, что конца света не будет.

— Это игра, — сказала Ирина Игоревна. — Разве плохо?

Действительно, в бункере было здорово. Видимо, в него переделали одну из многочисленных березовских шахт. Расширили, сделали полы, потолки, стены, повесили лампы, расставили мебель.

— Вот тут столовая, оформленная под пещеру Али-Бабы. А здесь кладовая, ее делали в стиле помещений гномов. Запас еды на три года, — проводила экскурсию Ирина Игоревна. — Тут класс — видите парты? Оформлен под космический корабль. Сейчас математикой займёмся. Дальше спальни, одна для девочек, другая для мальчиков. Рядом туалеты и ванные с пейзажами Тихого океана.

— Три года? — удивилась Марго. — Еда же протухнет за три года.

— Консервы, — уточнила Ирина Игоревна.

— Мы будем тут торчать три года? — небрежно спросил Валерка. Все насторожились.

— Мы выйдем отсюда вечером, — сказала Ирина Игоревна очень спокойным голосом. — А теперь математика. Доставайте тетради. Конец света или не конец, а учебный процесс должен идти своим чередом.

— А Марфута! — в ужасе вспомнила Марго. — А Чёрная Рука! Их тоже надо было взять!

— С ними ничего не случится, — терпеливо объяснила Ирина Игоревна. — Это же не взаправду. Не будет никакого конца света. Можете считать, что это просто мероприятие, положенное по программе. Повара накормят Марфуту, не беспокойся.

Марго поверила — Ирина Игоревна ей еще никогда не врала. И надо признать, мероприятие «Конец света» прошло на славу. На перемене Сергей посмотрел сквозь противорадиационную обшивку бункера и показал, где проходит золотая жила, а где — подземная речка. Ребята загорелись поковырять обшивку, докопаться до речки и искупаться. Еле Ирина Игоревна их отговорила — дескать, в декабре в речке купаться холодно, давайте на лето перенесём. Потом все попрыгали и поорали. Потом Ирина Игоревна открыла сейф и достала костюмы к спектаклю «Медной горы Хозяйка». И ребята начали разыгрывать сцены из этого сказа в настоящих подземных декорациях, потому что часть шахты устроители бункера не обделывали обшивкой, а оставили, как было, — специально для интереса. В общем, Ирина Игоревна развлекала их изо всех сил. День промелькнул быстро, и после ужина учительница, пообщавшись с охраной по переговорному устройству, повела ребят наверх.

Марго, конечно, верила Ирине Игоревне. Но всё равно ожидала увидеть дымящиеся руины школы или океан всемирного потопа, по которому плавала Марфута верхом на Чёрной Руке.

— Я думал, цунами прилетит, — шепнул ей Валерка.

— Цунами не летают, они же не вороны, — подслушал Макс. — Мне казалось, что комета шарахнет. Или атомная бомба.

Нет, ничего не изменилось в мире после конца света. Школа стояла незыблемо, заиндевелый ночной лес за окнами освещала роскошная луна. Охранник Рома зевал в углу по стойке «смирно».

Чёрная Рука с восторгом бросилась на Марго — соскучилась за целый день одиночества. Марфута, переживавшая конец света на кухне, лежала на боку, переваривая колбасу. Конец света дался ей тяжело — колбасы оказалось много.

Марго почувствовала облегчение и почему-то разочарование. «Скорее бы мама вернулась из Москвы», — подумала она.

Глава 19. Героический розовый тапок

Марго почему-то была уверена, что сразу после конца света полковник и неприметный человек приедут снова. Лилька тоже так считала. Она горела желанием повторить свою диверсию и снова подслушать их разговор, будучи в невидимом состоянии. Сергей сказал, что если его не отвлекать всякими глупостями типа математики и английского, то он вполне способен постоянно наблюдать за входной дверью и заранее предупредить Лильку. Ну, чтобы она успела обесцветиться и пробраться в кабинет. Сергей сдержал обещание и схлопотал пару по математике — потому что был невнимателен и не смог сразу ответить, сколько зайцев было под ёлочкой. Тут не до зайцев, он подстерегал дичь покрупнее. Второй урок был английский. Только ребята разложили тетради, как Сергей тихо сказал:

— Приехали.

Лилька вскочила:

— Анна Сергеевна, можно в туалет?

— Только что перемена была, — проворчала Анна Сергеевна. — Иди, что с тобой сделаешь.

Лилька — пулей за дверь и на второй этаж, обесцвечиваясь на ходу. Кроме левого тапка, конечно. Но коварные заговорщики почему-то расположились не в кабинете Ивана Иваныча и не в кабинете родной природы, как в прошлые разы, а у Ирины Игоревны. И пока Лилька их искала, они уже закрыли двери! Ладно, хоть не заперлись. Лилька, полагаясь на свою невидимость, нахально открыла дверь, зашла, села на пол.

— И теперь понятно, что это была лишняя мера предосторожности, — закончил фразу полковник. — Кстати, почему дверь открыта? Я её закрывал.

— Сквозняк, — ответила Ирина Игоревна, беспокойно глядя на розовый тапок на фоне стены. Лилька поняла и сунула ногу за кадку с фикусом на полу.

— Да, — сказал неприметный человек. — Школу переводим в течение недели.

— Может, хоть Новый год отпразднуем? Дети готовились, — робко намекнула Ирина Игоревна. — У нас спектакль, программа…

— Спектакль отыграете на новом месте, — сказал неприметный человек. — Помещение под Москвой готово, охрана обеспечена. В состав охраны входят и экстрасенсы, читающие мысли.

— Это тот самый объект, в котором школу должны были разместить первоначально?

— Да. Туда же переводят объект № 2 с Алтая и объект № 3 — ну, вы знаете откуда.

— Но почему школу для необычных детей сразу не организовали под Москвой? — спросила Ирина Игоревна. — Вам же удобнее — контроль ближе, охрана лучше.

— Вы же знаете — всё из-за этого конца света, будь он проклят! — полковник вытер платком лысину. — Аналитики просчитали вероятности, и оказалось, что 0,003 % вероятности того, что наступит некая катастрофа, которую простой народ назовёт «конец света». Мы не могли рисковать этими детьми — они наш пропуск в будущее, они — это сила…

— И власть, — тихо сказала Ирина Игоревна, чтобы полковник не расслышал. Неприметный человек пошевелил левой бровью.

— И те же аналитики просчитали, что на Урале эта катастрофа грохнет слабее всего — или вообще не почувствуется. Поэтому мы пересидели конец света в бункере в вашем занюханном Осиновском…

— Берёзовском, — поправила Ирина Игоревна. Лилька обиделась за Березовский — замечательный город! Им тут так классно! И только сейчас до неё дошло — школу переводят в Москву! Это как?

— А Марго? — спросила Ирина Игоревна. — Её надо взять непременно. Она очень полезна в коллективе. Она рассказывает страшилки, в которых убеждает, что зло победимо. Сначала ребята пугались её придуманных призраков, а теперь смеются над ними.

— Да, — кивнул полковник. — Марго хотя и обычная, а полезная. Ребята от её страшилок становятся храбрыми, а для армии это хорошо. Лучше взять её с собой.

Неприметный человек сказал спокойно:

— Она опасна.

— Что?! — воскликнули хором Ирина Игоревна и полковник. Лилька тоже удивилась. Марго, конечно, очень орала на переменах и однажды здорово дала ей в глаз на физкультуре, но большой опасности от неё как-то не ощущалось.

— Она опасна, — повторил неприметный человек. — Она умеет смешить. Смех — очень сильное оружие. Те, кто смеётся, никогда не станут послушными орудиями. Её лучше убрать из этой школы. Пусть остаётся дома. Нормальная, будничная жизнь маленького городка быстро погасит её способности. Вы не заметили? Ну, Ирина Игоревна, вы же учитель, вы должны следить за событиями в детской литературе, за новинками и премиями. Детские писатели, которые пишут смешно, не получают грантов и премий. Они — опасные негосударственные люди. Если Маргарита Назарова решит ехать в Москву, вы уговорите её остаться.

— Нет, — сказала Ирина Игоревна.

— Да, — сказал неприметный человек.

— А родители? — спросила Ирина Игоревна.

— Мы уже всё обговорили, — мягко сказал неприметный человек. — Работаем по варианту Б. Кстати, у вас в кабинете беспорядок. Обувь валяется, тапочка какая-то розовая. Это ваша?

Ирине Игоревне сказать бы «да, моя», но она растерялась и пролепетала правдиво:

— Нет.

— Интересно, — заметил неприметный человек, вышел из-за стола и направился к тапку — Лилька, поглощенная потрясающими новостями, потеряла бдительность и выставила ногу из-за фикуса.

«Пора бежать, — поняла Лилька. — Меня раскрыли». И рванула было к двери, но дверь перекрыл полковник. Лилька вывернулась из-под руки неприметного человека, метнулась в сторону… тут её осенило. Она сбросила тапок и пнула его вбок, к шкафу. Полковник и неприметный человек ринулись туда, полковник животом бросился на тапочек…

— Осторожно! Вы её раздавите! — воскликнула Ирина Игоревна.

— Кого? — поинтересовался полковник.

— Э-э-э… тапку, — сказала Ирина Игоревна.

— Вставайте, полковник, что вы разлеглись, право, — пошевелил левой бровью неприметный человек. — Приятно, конечно, полежать на коврике в разгар рабочего дня… но добыча ускользнула.

Действительно, Лилька была уже далеко. Пользуясь тем, что неприятель отвлёкся на ловлю коварного тапка, она вылетела из кабинета и сбежала по лестнице.

Глава 20. Снег идёт

По-прежнему невидимая, Лилька промчалась по коридору, на бегу засунув второй тапок в кадку с пальмой, и ворвалась в класс, где мирно шёл английский. Только дверь открылась и закрылась. Она плюхнулась на парту рядом с Марго и прошептала:

— Живо отдай мне свои туфли!

Марго хотела спросить зачем, но что-то в Лилькином голосе было такое… ну, не располагающее к расспросам. Марго быстро сбросила свои туфли, Лилька надела — великоваты, ну да ничего. Лилька только успела сделаться видимой, как в дверь без стука вошли полковник и неприметный человек.

— Так, — сказал полковник, обводя взглядом класс.

— Здравствуйте, — с мягкой укоризной сказала Анна Сергеевна, намекая. Ребята вскочили — поздороваться. Полковник слегка смутился и тоже поздоровался. Тут вошла отставшая Ирина Игоревна.

— Это ты — невидимая девочка? — спросил полковник. — Это твой тапочек?

— Я видимая, — возразила Лилька. — И тапочка не моя. Мои туфли на мне. Кто же в школу в тапочках ходит?

И продемонстрировала ногу в коричневой Маргошиной туфле.

— Эта девочка присутствует на уроке с самого начала? — спросил неприметный человек у Анны Сергеевны.

— Да, — ответила та. Вообще-то Анна Сергеевна правдивая была, но ведь она и не наврала, верно? Лилька присутствовала на уроке с самого начала, просто в середине отпросилась ненадолго в туалет. Это не преступление.

— Тогда чей это тапок? — и полковник поднял над головой тапочек с помпоном. Надо было что-то делать, но Марго не могла привлекать внимание к себе — она-то сидела в одних колготках, и взрослые сразу бы поняли, чьи туфли надела Лилька.

Ко всеобщему удивлению, встала Кристина, подошла к полковнику, взяла у него тапок и примерила. Он был маловат (Лилька в классе самая мелкая), но Кристина втиснулась.

— Подошёл! — радостно воскликнула она. — Это ведь как в «Золушке», да? Кому хрустальный башмачок придётся впору, та выйдет замуж за принца. Вы принц?

И она томно посмотрела на полковника. Тот попятился. Неприметный человек пошевелил левой бровью. Кристина бросила быстрый взгляд на Марго — мол, теперь ты отвлекай. Но Марго не могла. Зато на выручку бросилась Чёрная Рука. С начала урока она тихо-мирно сидела на шкафу и ощипывала кактус. Потому что английский не любила и не могла понять, зачем сидеть и говорить совершенно непонятные слова. Но тут Чёрная Рука заметила, что плавное течение ненавистного английского как-то нарушилось и все заговорили понятно. Радостно попрыгав на шкафу, она швырнула кактус в полковника, решив, что именно этот хороший человек прервал противный английский и за это заслужил получить в подарок полезный полуощипанный кактус. Полковник был тренированный офицер, хотя и растолстел с того времени, как стал начальником. Он автоматически отбил пас и послал кактус в броске неприметному человеку. Неприметный человек поймал кактус и сказал «спасибо». Чёрная Рука подскочила, отняла кактус — мол, не тебе — и протянула его полковнику. Тот ошалело взял. Чёрная Рука попрыгала, залезла на полковника и погладила его по лысинке — мол, умница, молодец.

— Да, — сказал полковник, не решаясь поставить кактус. — Если у вас тут отдельно бегают руки, то вполне могут бегать и ноги… э-э-э, то есть тапки.

— Несомненно, — подтвердил неприметный человек и неожиданно подмигнул Лильке. Та сделала вид, что не заметила.

— Снег идёт, — сказал Артём, уже минут пять не отводивший взгляда от окна. — Очень сильный. Я предсказываю, что он будет идти три дня и три ночи и заметёт дорогу метра на два.

Все посмотрели в окно — там всё было сплошь бело. Чёрная Рука оставила в покое полковника, залезла по шторе вверх, открыла форточку, высунулась наружу. Снег повалил через форточку в класс, смёл Чёрную Руку на пол и накрутил вокруг неё сугроб, почти совсем ее скрывший. Анна Сергеевна бросилась закрывать форточку, Таня — откапывать Чёрную Руку.

— Нам пора ехать, — сказал неприметный человек. — Вы же не хотите застрять здесь на три дня и три ночи?

— Но мы ещё не нашли… э-э-э… владелицу тапка, — сопротивлялся полковник. — А в случае бездорожья мы вызовем вертолёт.

Артём поднатужился — снег повалил сильнее, хотя казалось, что сильнее уже невозможно. Погода получалось явно не вертолётная.

— Хорошо, — сдался полковник. — В конце концов, это ничего не меняет. До свидания, дети!

Это прозвучало угрожающе, хотя, возможно, полковник ничего такого не имел в виду. Гости направились к двери, причём полковник попытался избавиться от кактуса, поставив его в углу за шваброй. Но Чёрная Рука бдила и всучила кактус ему обратно, да ещё и шваброй пригрозила. Полковник был храбрый человек и Чёрную Руку не боялся, как не боялся ни душманов, ни террористов. Но сражаться на глазах у одиннадцати детей и двух женщин с каким-то мелким чёрным монстриком, вооружённым шваброй… фи! Позор всей армии!

Полковник сделал вид, что он всю жизнь мечтал об этом кактусе, прижал его к своей широкой груди и покинул класс. Неприметный человек — за ним, напоследок он взглянул на Марго, на её необутые ноги под партой, пошевелил правой бровью и исчез. Неприятное молчание возникло в классе — детям хотелось обсудить всё без взрослых, а взрослые это понимали.

— Продолжим урок, — решительно сказала Анна Сергеевна. — Серёжа, мы остановились на том, что ты рассказывал о своей собаке. Май дог из биг энд браун… что там дальше?

— У меня нет собаки, — рассеянно сказал Сергей, буравя взглядом стену. — Продержись ещё немного, Артём, у них машина не заводится. Ослабь снегопад. Так. Так. Ещё… хорош! Завелась. Всё, Артём, они уехали. Ещё две минуты для правдоподобия — и отдыхай.

— Уф, — выдохнул бледный Артём, откидываясь на стуле. Снегопад за окном стал жиденьким.

— Это же вредно — так напрягаться! — бросилась к нему Ирина Игоревна. — Я всё понимаю, но… эх, Артём, значит, ты уже не только предсказываешь погоду, но и изменяешь её…

Тут зазвенел долгожданный звонок. Ребята вскочили, напряжённо глядя на учительницу.

— Сядьте, — очень грустно сказала Ирина Игоревна. — Уроков сегодня больше не будет. Сядьте и слушайте. У меня для вас хорошая новость.

И рассказала то, что Лилька уже до половины знала. Оказывается, вся школа переводится в Москву. Точнее, в Подмосковье, в красивый посёлок на берегу реки. Там тоже лес, а в речке, протекающей по территории школы, летом можно купаться. Здание будет больше, потому что туда же переедут ещё две такие же школы из других мест России. Ребята неуверенно переглянулись: переезд — это интересно, конечно… и речка — это замечательно. А родители?

— А родители? — спросила Джамиля.

Оказывается, родителям придётся самим решать — остаться в уральских городах и деревнях, где они живут, или переехать в Москву. Если они поедут, то им помогут с работой и жильём в посёлке поблизости. И они по выходным будут встречаться с детьми. Если родители не хотят ехать — то пусть остаются, а дети уедут всё равно. Потому что эти дети — достояние государства, а родители тут ни при чём. Этого Ирина Игоревна не говорила, но Марго почему-то поняла именно так.

— Вы все едете в обязательном порядке, — подчеркнула Ирина Игоревна. — Единственный человек, кому можно выбирать свою судьбу, — это Марго.

Оказывается, говорила Ирина Игоревна, Марго может вернуться в прошлую жизнь, прожить её с мамой и папой. Потому что Марго — обычный ребенок и ценности для государства не представляет. А «контрольную группу» можно и в Москве набрать — из детей начальников, например. Но Марго может и остаться в школе, уехать со всеми в Москву и прожить жизнь, наверное, более необычную и интересную, рядом с людьми, которые летают, дышат под водой, видят клады… Начальство согласно взять её с собой, потому что вполне возможно, что её просто недообследовали — синие уши так просто на голове не растут. Но поскольку она, такая обыкновенная, не шибко нужна государству, то родителей её в Москву переводить не будут, жильём и работой не обеспечат. Могут сами ехать, за свой счёт. Или пусть остаются и бросят Марго.

Ирина Игоревна это как-то деликатно излагала, мягко, но Марго всё-таки умная была, хотя и не чрезмерно. Она поняла, что ей надо выбирать: или мама и папа, или московская школа.

Марго действительно была нормальным ребенком. Она маму с папой выбрала, даже не задумываясь. Но ей стало очень-очень грустно.

Ребята молчали. Новость ошарашила всех.

За окном падал предновогодний снег — уже сам по себе, а не по приказу Артёма.

Глава 21. Самая грустная и самая короткая

— А что там думать? Здорово, что в Москву! Я поеду в Москву, выучусь, стану знаменитой. Объеду весь мир, буду жить в коттедже на берегу моря… А родители дома останутся — куда они двинутся из своей Новосергеевки, пьяницы, — и глаза Лильки стали жёсткими и твёрдыми, как стеклянные пуговки на её платье.

Ребята сидели в спальне Марго и Джамили. Но страшилки не рассказывали — какие там страшилки. Обсуждались последние новости о переезде.

— Моя мамка не поедет, — вздохнула Джамиля. — У неё кроме меня ещё пятеро. Куда им двигаться?

И замолчала. И потом весь вечер молчала, и завтрашний день тоже, — переживала. Жалела маму и сестрёнок. Особенно младшую, Гульнару.

Макс, Кристина и Таня не волновались — они были уверены, что родители поедут с ними. Саша тоже был спокоен — он надеялся на своё умение открывать порталы. Раз-два — и дома. Остальные психовали.

— Наплевать, я всё равно улечу, — храбрился Алёша.

— Истребители догонят, подстрелят, — пугал Макс. — Ну, может, не насмерть, а пулями со снотворным, как тигров стреляют, чтобы поймать. Насмерть не станут. Слышал, что Ирина Игоревна сказала? Ты — государственная ценность. И все мы. Кроме Марго.

Марго опять стало обидно — она не государственная ценность, за ней не погонятся истребители, ее не подстрелят пулей со снотворным.

— Счастливая, — вздохнул Валерка.

— Почему? — удивилась Марго. Особого счастья она не ощущала — очень жаль было расставаться с ребятами и с удивительной школой.

— Потому что ты сама решаешь, — пояснил Валерка. — За нас всё решили, а ты можешь сама.

— Зато там речка, — сказала Кристина.

— Значит, надо лететь быстрее, чем истребители, — сказал Алёша. — Я научусь.

— Жалко, что новогодний спектакль не сыграли, — скривилась Кристина. — У меня же главная роль.

Лилька вспомнила, что она подслушала в кабинете Ирины Игоревны, и сказала:

— Сыграешь на новом месте. Неприметный человек сказал.

Кристина тут же утешилась. А Марго, наоборот, расстраивалась всё больше и больше. Ребята будут вместе, у них пойдёт дальше удивительная жизнь — и спектакль, и речка, и новые приключения. Но в этой жизни её, Марго, уже не будет. Горько стало — просто невыносимо. Марго зашмыгала носом.

И тут зазвонил её сотовый.

— Марго, Марго! — закричала в трубку мама. Она всегда так кричала по телефону, словно на него не надеялась и думала, что прямо из Москвы её голос долетит до Берёзовского безо всякого телефона.

— Марго, я сдала экзамен раньше и послезавтра буду уже дома! Марго, как я соскучилась!

— Мама! — закричала Марго. — Ура! Мама, приезжай скорее! Мама!

Глава 22. Возвращение в обычную жизнь

— Итак, идеальная школа обернулась золотой клеткой, — подытожил папа, глядя на Марго, уминающую плюшки за общим семейным ужином. — Ты вовремя оттуда сбежала, дочка.

— И ничего не клетка, нас там не очень ругали, ням-ням, как вкусно, даже тёти-Наташины булочки куда хуже твоих, мамочка, — сказала Марго.

— Ну, если честно, я их в кулинарии купила, а не сама пекла, — сказала мама.

— Это всё равно. Да! В теперешней школе всё куда строже! На перемене не бегай, не ори, ходи медленно, как бабушка с радикулитом. На уроке нельзя прыгать до доски на одной ножке! Вообще беспредел! Да, мам! У меня проблема!

— Какая? — насторожилась мама. — Тебя дразнят? За уши?

— Что? Нет, при чём тут уши. Всё гораздо хуже. Вот у Джамили пять сестёр, а у меня ни одной. Я считаю, это просто кошмарный ужас. Может, вы с папой мне родите сестру? Сначала одну. На пяти я не настаиваю.

— А что? Интересная мысль, — одобрил папа. — Мама уже приехала с учёбы, делать ей особенно нечего…

— А на работу ходить? — слабо возразила мама. — Я же для чего-то училась, квалификацию повышала.

— Наверное, сестрёнка родится очень умная, раз ты только что квалификацию повысила, — предположила Марго.

— Мне определенно нравится эта идея, — сказал папа. — Марго, что же ты раньше не говорила!

— Сами могли бы догадаться, большие уже, — проворчала Марго. — Всё вам подсказывать надо.

Тут Чёрная Рука перестала отрывать помпон у маминого тапка. Она залезла на стол и потрогала мизинцем чай в папиной чашке. Чай оказался горячим, Чёрная Рука отдёрнула мизинец и бросилась под защиту Марго — жаловаться, что чай её укусил.

— Я не совсем поняла, чем это животное кормить, — слегка нервно сказала мама. Она ещё не привыкла к Чёрной Руке.

— Я тоже, — согласилась Марго. — Она, наверное, фотосинтезом питается… ну, её не надо кормить, а надо поливать.

Чёрную Руку ребята хотели забрать с собой в Москву, но та спряталась в Маргошином рюкзаке, подвинув засунутую туда же Марфуту. Марго была очень рада. Мама и папа, конечно, удивились странному существу. Но они были так счастливы, что дочка снова с ними каждый день и навсегда, безо всяких непонятных волшебных школ, что согласились бы даже на крокодила. А Чёрная Рука была меньше крокодила и по характеру приятнее. Марго предложила делать Чёрную Руку невидимой, пока мама не привыкнет. Но мама побледнела и возразила, что это ещё хуже — нечто мелкое и невидимое будет хватать её за пятки при ходьбе… да мама тут же умрёт от разрыва сердца!

Ещё мама сказала, что Марго зря не научила Руку писать, — надо же как-то с ней общаться. Марго заметила, что Чёрная Рука и так всё понимает. Но мама была непреклонна, и через пару месяцев Чёрная Рука уже исписала все обои такими, к примеру, надписями: «Дай штучку постучать громко соседям скучно» (это она молоток просила). Мама слегка огорчилась насчёт обоев, а Марго говорила, что она предупреждала — не надо учить Руку писать. Но потом мама привыкла, а Чёрная Рука увлеклась японской каллиграфией — это когда красивые иероглифы рисуют. И теперь у них обои очень стильные и все напрочь японские, в иероглифах.

Но это было потом, а пока в первый же день третьей четверти Марго притащила Чёрную Руку в класс — в свой прежний, в 1 «Б». Чёрная Рука запрыгала по парте и показала кукиш нехорошему Оладушкину. Он ей сразу не понравился. А Марго рассказала, что в той волшебной школе учёные в лаборатории каждому ребёнку сделали разных искусственных животных. У Серёжи, например, была Войка, а по документам — биотехнология номер 213. Это такая фиолетовая штучка на шести ножках, её пощекочешь — она завоет. Очень полезная зверюшка, если урок долго тянется и есть подозрение, что звонок сломался. Или если ты не согласен с учительницей, что семью восемь пятьдесят шесть, то Войка — это хороший способ заявить о своём несогласии. А для Артёма учёные синтезировали Удабобика. Он… э-э-э… он вынюхивал потерянные носки.

— У-у-у, круто! — позавидовала мужская половина класса.

— И ещё по средам Удабобик делал оверкурдюк, — добавила Марго.

— А что это?

Марго сделала страшные глаза и сказала:

— Это вы только в третьем классе будете проходить, а мы уже прошли.

Ребята верили — а как не поверишь, если вот она, Чёрная Рука, деловито пишет ААААА в классном журнале. Марго считала, что это не совсем враньё, потому что учёный Иван Иваныч мог всё, что угодно, изобрести, и Войку с Удабобиком тоже мог. Просто ему некогда было. Значит, это не враньё, а почти правда.

Елене Ивановне Чёрная Рука категорически не понравилась. Даже странно. Она велела держать Руку дома и в класс не носить. Марго решила, что Елена Ивановна просто с первого раза не поняла, какая прелесть эта Чёрная Рука, и на следующий день её, конечно, снова притащила. И когда Елена Ивановна вошла в класс, Чёрная Рука сидела на карнизе и деловито отцепляла колечки штор. Одна штора уже лежала на полу пыльной горкой.

— Это что? — возмутилась Елена Ивановна.

— А у вас шторы грязные, — нашлась Марго. — Чёрная Рука помогает их снять, чтобы постирать. А то вам самой пришлось бы это делать. Чёрная Рука очень полезная.

— Ах, грязные! — обиделась Елена Ивановна. — Ну, хорошо, тогда забирай шторы домой, и пусть твоя мама их постирает и погладит. И сама пусть принесёт, а я с ней поговорю.

Пришлось маме шторы стирать, гладить, да ещё и с Еленой Ивановной разговаривать. Елена Ивановна долго объясняла маме, что здесь — это вам не там, что в волшебной школе дети могут хоть по потолку ходить, а в нормальной школе должны быть дисциплина и порядок. И что Марго в той школе очень испортилась. И чтобы она не стала совсем асоциальным типом, надо принимать срочные меры, то есть Марго наказывать. А то она сама на переменах по коридору бегает и других детей подбивает на эти незаконные действия.

Марго потом от мамы выслушала краткий пересказ и спросила:

— А что такое асоциальный тип?

— Это… это нехороший человек, который не считается с другими людьми, — объяснила мама.

— Это не я! — возмутилась Марго. — Это нехороший Оладушкин, а не я! Я считаюсь! Я хорошая!

— Я тоже думаю, что ты хорошая, — сказала мама. — Поэтому слушайся Елену Ивановну. Все хорошие её слушаются.

Марго честно попыталась. У неё не всегда получалось. Очень скучно — сидеть 45 минут и слушать то, что ты уже знаешь. Потому что по всем предметам Марго уже выучила в прежней школе то, что ребята только начинали разбирать. Поэтому вместо Чёрной Руки Марго принесла на урок «Муми-троллей» и читала всю математику. А когда её вызвали к доске, то Марго быстро решила задачу про собачку двумя способами, предложила решить третьим — графическим, потом проговорила ответ на английском и немецком языках и в конце сложила изящное хокку о собачьей верности — это японский стих из трёх строчек. Марго очень старалась — ей хотелось, чтобы Елена Ивановна была ею довольна. Ведь теоретически все учителя должны быть довольны, если ученик хорошо учится, говорит на двух языках и сочиняет стихи. Но Елене Ивановне что-то всё равно не понравилось. И ребятам почему-то тоже. Нехороший Оладушкин сказал: «Маргака-задавака с синими ушами», и ему даже никто не врезал! Возможно, он выразил общее мнение.

Так что жизнь у Марго сделалась скучная. Поначалу ребята ещё с удовольствием слушали её рассказы о летающих, взрывающих и вызывающих снегопад одноклассниках, а потом их стало это раздражать. Потому что получалось, что те — крутые, а они — хуже. А кому приятно быть вторым сортом?

— А ты-то сама что умеешь? — спросила Катерина. — Летать? Или что?

Марго очень не хотелось признаваться, что она обыкновенная. Она важно сказала:

— Это военная тайна.

— Тогда почему тебя не взяли в Москву?

— Я сама отказалась! Что я, дура? Мама с папой же тут оставались. Я без них не хочу, — объяснила Марго.

— Правильно, — согласилась Катерина, и Марина тоже закивала.

В общем, из всех прежних друзей Марго сохранила только Марину и Катерину. Да ещё Кирилл из «А» класса тоже с ней немножко дружил на переменах. А нехороший Оладушкин просто изводил её своими дразнилками. Марго применила на нём парочку приёмов кун-фу, которые они изучали на физкультуре в волшебной школе. Нехороший Оладушкин улетел в угол — головой в ведро для поломытия, и его ещё сверху швабра стукнула. На упрёки Елены Ивановны Марго ответила, что нечего вёдра и швабры держать в углу, их надо в шкаф ставить по санэпидрежиму, как у них в той школе. На что Елена Ивановна почему-то обиделась.

После этого воспитательного мероприятия (ну, улёта Оладушкина в ведро) Маргошу очень зауважал Лёха Медведь. Он был сильный. Марго считала его тупым за то, что он до сих пор читать не умел, — это в третьей четверти первого класса! Позор. Но когда он стал её уважать, Марго начала считать его не тупым, а где-то даже умным.

Но, в общем, в школе стало нерадостно. Марго получала свои пятёрки и замечания по поведению, а если кто из учителей уж очень её ругал, то длинно отвечала им по-немецки. Английский язык не так подходит для того, чтобы отвечать на замечания, а вот немецкий — в самый раз. Учителя немецкого не знали и терялись. Ещё хуже сделалось после случая с компьютерами. В класс наконец-то купили комп — Викин папа купил, он был богатый и нежадный. Пришла тётенька с первого этажа, всё установила, запустила… а ничего не запускается. Она час бьётся, два бьётся… ровное зелёное сияние заливает экран, а из процессора кто-то издевательски хихикает. Позвали продвинутого одиннадцатиклассника Никиту, и преподавателя физики Сергея Николаевича, и ещё одну тётеньку-программиста — ничего не выходит. Уроки вести невозможно.

Наконец Марго встала из-за парты и подошла к компу.

— Маргарита, сядь на место немедленно! — зашипела Елена Ивановна. — Не мешай людям работать.

Марго и не мешала — она просто стояла и смотрела на зелёный экран. Потом пролезла между первой тётенькой и физиком, уныло топчущими кнопки, и набрала:

— ПРИВЕТ, ЗЕЛЁНЫЙ ИНТЕРНЕТ. СОВЕСТЬ У ТЕБЯ ЕСТЬ?

И нажала enter.

Зелёный экран мигнул, и по нему побежали чёрные строчки:

— НЕТУ, А ЧТО?

— Я так и думала, — вслух сказала Марго. — Отключайся немедленно, люди вон расстроились. А то «брысь» скажу!

По зеленому экрану побежала вторая строчка:

— НЕ НАДО БРЫСЬ, СЕЙЧАС УЙДУ. МНЕ ЖЕ СКУЧНО. НИКТО МЕНЯ НЕ ПОНИМАЕТ.

Марго пожалела одинокого непонятого Зелёного Интернета.

— Приходи в мой комп, — сказала она. — То есть в папин. У меня дома. Боюсь, папа не обрадуется. Ну да придумаем что-нибудь.

— УРА! — напечаталось на экране. Зелёное сияние погасло, и сам собой запустился Maxthon и открылся Yandex. Программисты странно посмотрели на Маргошу.

— Это Зелёный Интернет, я его знаю, — небрежно объяснила Марго. — В той школе познакомились. Он добрый, ему только скучно. Это всё так просто, надо было сразу меня позвать.

Теперь на Марго обижались не только одноклассники и учительницы начальных классов, но и два программиста, учитель физики и одиннадцатиклассник Никита. И дома было не всё хорошо — сестричку-то ей так и не родили! Хотя и обещали к осени, но Марго уже не верила — что так долго-то?

Так худо-бедно прошло несколько месяцев, и наступил май.

Глава 23. Все такие светящиеся

Летом в день города в Берёзовском уже пять лет устраивали карнавал. Это ещё старый мэр придумал. Горожане наряжались в маскарадные костюмы и длинной-предлинной колонной обходили город, а в конце жюри выбирало, кто лучше, и давало призы.

В прошлом году тема карнавала была «Сказки». Это так весело вышло! Детско-юношеская спортивная школа выбрала сказку «Конёк-Горбунок», приделала к «тойоте» белую лошадиную голову. И это получилась «кобылица молодая», а на двух «КамАЗах» соорудили чёрные головы — это два коня, которых свели у Иванушки непорядочные братья. И рыба-кит была, и Царь-девица вся в блёстках. А «Водоканал» представлял огромную толпу водяных и русалок и поливал горожан из шлангов, чему все радовались, потому что день выдался не по-уральски жаркий. Городская больница изображала, конечно, «Айболита», а «Буратин» набралось целых пять, в том числе и Маргошина школа изображала героев этой сказки. Шли детские садики, школы, столовые, сбербанк, ЖКХ-холдинг, мэрия, берёзовский рудник, фирма «Орифлэйм» — они изображали «Репку» с бабкой невероятной красоты. Шли и просто отдельные люди в костюмах. Это совершенно замечательное зрелище: полгорода идёт разноцветной колонной, поёт и пляшет, а вторая половина стоит по краю дороги и кричит:

— Эй! Мариванна! Ну ты прям фея!

— Дядя Вася, я тебя узнала! Ты Кощей!

— А Ленка-то, Ленка-то как вырядилась! Дженнифер Лопес ваще отстой по сравнению с нашей Ленкой!

В общем, такой карнавал — Бразилия отдыхает. Берёзовский куда круче.

В этом году темой карнавала объявили космос. Маргошина школа сначала собиралась участвовать, а потом как-то всё сошло на нет, потому что скафандры шить сложно и дорого. Марго очень огорчилась — ей хотелось переодеться во что-нибудь яркое и гордо идти в колонне. Но потом она сказала Марине и Катерине:

— Мы же можем сами идти. Оденемся в инопланетян.

И теперь ребята — Марго, Марина, Катерина, Кирилл и Лёха Медведь — сидели в своём штабе и обсуждали, как они будут участвовать в карнавале и какие костюмы сделают. Березовский — спокойный город, преступления в нём не в моде, и детям иногда разрешалось гулять светлыми майскими вечерами без взрослых. До заката, конечно.

Лёха привёл с собой нехорошего Оладушкина. Марго возмутилась — зачем он им?

— Да ладно, — сказал Лёха Медведь. — Его никто не берёт. Пусть с нами будет. А дразниться начнёт — я его тресну.

— Я и сама могу треснуть, но на фига ты его притащил? — бушевала Марго.

— Да пусть, — твердил Лёха. — С нами хоть человеком станет. А то что за житуха у чувака — то дразнится, то на скрипке играет, то дразнится, то на скрипке… так и свихнуться можно.

Оладушкин стоял тихо и только взглядывал туда-сюда маленькими встревоженными глазками — ждал, как решат его судьбу.

— Ладно, — в конце концов сдалась Марго. — Но это всё тайна, ты понял, Оладушкин? Если кому скажешь, где наш штаб…

— Да-да! — воскликнул счастливый Оладушкин. — То есть нет! Я никому не скажу!

Штаб у Маргошиной компании и вправду был хороший. Вообще-то, в жизни каждого человека бывает штаб. Иногда это чердак или подвал, иногда недостроенный дом на краю стройплощадки или, наоборот, — полуразрушенная халупа в старом районе. Иногда просто шалаш из досок во дворе. Потому что этот мир создан взрослыми и приспособлен для взрослых. И человек семи-восьми лет порой чувствует, что взрослые его уже достали и ничего не понимают. И надо уединиться и отгородиться от этого мира взрослых — сделать свой мир площадью два на три метра со стенками и крышей из подсобных материалов.

В том районе Берёзовского, где жила Марго и её друзья, чердаков не было, а в подвалы ходить запрещалось — там были бомжи, прорывы канализации и виртуальные бандиты (реальных бандитов Марго никогда не видела). Недостроенные дома достраивали слишком быстро, не успеешь обжиться, а уже выгоняют. Разрушенных домов просто не было — район сравнительно новый. А шалаш — скучно, и обязательно кто-нибудь придёт и разломает — из тех, кто сам строить не умеет, а умеет только ломать.

И тогда Чёрная Рука нашла пещеру. Сразу за Маргошиным домом был овраг, заросший бурьяном. Весной там орали бездомные коты, а летом — кузнечики. Чёрной Руке овраг отчего-то полюбился, и она всё туда бегала. Однажды она вернулась возбуждённая, схватила Марго за джинсы и потащила. Оказалось, Чёрная Рука обнаружила вход в старую, обрушившуюся шахту. Бурьян и какая-то непонятная колода маскировали вход. Это было чудесное место — небольшая сухая пещерка с половину комнаты, совершенно скрытая от глаз. И от дома близко. В задней стене обнаружилось отверстие — засыпанная штольня уходила наискосок вниз. Кирилл предложил раскопать дыру и соединить пещеру со штольней. А там и золото найдёшь. Но Лёха Медведь запретил категорически. Он был из старой горняцкой семьи, его предки добывали здесь золото с восемнадцатого века. Несколько его дедов-прадедов погибли под землёй, и он по семейным рассказам знал, что такое обвалы. Он же настоял на том, чтобы осыпающийся потолок подпёрли досками, утащенными со стройки. На пол настелили выброшенный на помойку драный палас, из кирпичей, досок и фанеры сделали сиденья — стало совсем уютно.

И вот теперь ребята сидели в штабе, жевали запасённые в школьной столовой пирожки и соображали, как сделать костюмы для карнавала. Чёрная Рука деловито ковыряла дырку в стене.

— Инопланетян всё равно никто не видел, — говорила Марина. — Значит, хоть что можно приделать, хоть рога, хоть телевизор на спину.

— Телевизор тяжело, — возразил Кирилл. — Лучше что полегче, вентилятор, например.

— Нет, тогда ты будешь Карлсон, а не инопланетянин, — хмыкнула Марго.

— Я один раз видел летающую тарелку с инопланетянами, — тихо вставил нехороший Оладушкин. — Они меня похитили. И летать научили. А потом вернули.

— Конечно вернули, долго тебя выдержать невозможно, — дёрнула плечом Марго. — Надо что-то совершенно потрясающее придумать. Всем лететь или всем светиться.

— Светиться можно — лампочки на батарейках прикрепить на одежду, — сказал Кирилл.

— Светиться — это просто, даже без лампочек, — задумчиво протянула Катерина. — Но карнавал днём проходит. Наше свечение никто не увидит.

— Это как ты без лампочки светиться собралась? — фыркнул Лёха.

— Фосфором намазаться, как в книжке «Урфин Джюс», — подсказал Кирилл. — А где его взять, тот фосфор? В супермаркете не продают.

— Нет, зачем фосфор. Лёха, закрой дверь.

Дверь ребята тоже принесли с помойки и при необходимости загораживали ею входное отверстие пещеры. Она почти полностью закрывала проём, оставляя щель шириной в ладонь. Лёха задвинул дверь, в штабе стало сумеречно. Не полная темнота, конечно, — солнечный свет проникал в щель. Но всё-таки потемнее. В полутьме было видно, как лицо Катерины стало сосредоточенным, потом покраснело, на лбу выступил пот… и оно засветилось! Сперва лицо, потом шея, руки — всё, не скрытое одеждой, светилось ровным белым, чуть голубоватым светом. Потом Катерина вздохнула и погасла.

Ребята молчали потрясённо. Чёрная Рука заскулила.

— Катька! — выдохнула Марго. — Ты супер! Ты, как те ребята из моей школы, — необыкновенная!

— Это ты как делаешь? — хрипло спросил Кирилл.

— Научи, Катюха, это же круто — опаздываю я на урок, Елена Ивановна меня ругает, а я как засветюсь! Как завою! Она хлоп в обморок, — размечтался Лёха Медведь.

— Это не очень трудно, — сказала польщённая Катерина. — Надо внутри нагреться, надуться… ну, я не знаю, как объяснить… и из тебя изнутри пойдут лучи…

— Из кишок? — уточнила Марго.

— Не знаю, может, и из кишок, — согласилась Катерина.

— Катерина Светящиеся Кишки, — фыркнул нехороший Оладушкин и осёкся — вдруг прогонят.

Кирилл оглянулся на заднюю стену пещеры, которую ковыряла Чёрная Рука, потом потряс головой. И что ему там не понравилось — непонятно.

— Ребята, дайте честное слово, что никому о светящейся Катерине не скажете, — велела Марго. — А то приедут эти… взрывчатый полковник и неприметный человек из разведки, и увезут нашу Катерину в закрытую школу, от мамы и папы.

— Честное слово, — сказала Марина.

— Честное слово, — сказал Лёха.

— Честное слово, — сказал Кирилл, оглядываясь на заднюю стенку пещеры.

И все посмотрели на нехорошего Оладушкина.

— Да чтоб я сдох! — возмутился Оладушкин. — Что вы все так уставились! Я дразнитель, а не стукач! Честное слово, никому не скажу!

— Ладно, — милостиво кивнула Марго. — Мы тебе верим.

Кирилл огляделся.

— Там кто-то есть, — сказал он, указывая на заднюю стенку штаба. — Человек. Он скорчился и подслушивает.

— Это шпион взрывчатого полковника подслушивает нас, — зловеще протянула Марго, не очень, впрочем, веря Кириллу.

— Ой! — перепугалась Марина. — Он за Катериной пришёл!

— Да ну, Кирюха, какой человек, там стена сплошная, — прогудел Лёха Медведь. — Некому подслушивать.

Кирилл поглядел назад и сказал:

— Стена. Но в ней немножко пустота. Может, от завалившейся шахты осталось. И опять стена. А в стене, прямо в земле, человек.

— Труп? — спросила Марго. — Скелет несчастного засыпанного забойщика?

— Не, живой. Руками шевелит, пробивается к нам.

— Так, — сказала Марго, вспоминая прошлое. — Кирилл, ты что, видишь сквозь землю?

— Немножко, — потупился Кирилл. — И плохо — туманно. Вот сквозь учебник хорошо вижу. Это очень на уроках удобно. Учебник закрыт, а я вижу, что там написано. А я думал, Марго, что ты тоже так умеешь. Ты же хорошо учишься. Отвечаешь урок и просто смотришь на закрытый учебник…

— Интересненько… — протянула Марго. — Катька светится, Кирилл сквозь землю видит… Марина, а ты под водой дышать не умеешь? Или будущее предвидеть?

— Нет, — покачала головой Марина.

— А ты, Лёха?

— Не-а.

— Я всё поняла! — воскликнула Марго. — Они такие дураки — те, кто устроили школу для необычных детей! Потому что все дети необычные. И ты, Маринка, тоже, просто ты не знаешь, в чём ты необыкновенная. И Лёха, и даже, наверное, нехороший Оладушкин. А уж я — точно! Все необыкновенные! Просто потом мы вырастаем и становимся как все взрослые. И забываем, что умели…

— Нет, — не согласился Кирилл. — Может, люди меняются. Взрослые ещё обычные, а дети уже нет. Кстати, тот, в земле, уже кашляет. Давайте его вытащим, а то задохнётся.

Ребята как-то не поверили — ну что за дичь! Живой человек в земле! Но Кирилл схватил фанерку, на которой сидел, начал скрести землю на задней стенке штаба. Чёрная Рука помогала, как могла, — ковыряла землю пальчиками.

— Погоди, балда, обрушишь всё, — отодвинул Кирилла Лёха Медведь. — Выше надо, вот тут… палку дайте кто-нибудь.

Чёрная Рука сбегала в бурьян, приволокла палку — даже с заострённым концом, как нарочно. Лёха Медведь потрогал стену, зачем-то постучал в неё, погладил, словно отыскивая какую-то одному ему видимую точку.

— Отойдите, места мало на замах, — сказал он ребятам.

Размахнулся и как даст палкой в стену! Земля загудела, поползла, отваливаясь кусками… и из стены вывалился, кашляя и отплёвываясь, перепачканный человек.

Глава 24. Это всё надо обдумать

— Лёша! — не веря своим глазам, закричала Марго.

— Это я — Лёша, — недоумённо сказал Лёха Медведь, ставя палку в угол.

— Да нет, это Лёша-летун из нашей школы! — вне себя от радости объявила Марго. — Ты как в землю залез? Сашка портал открыл и промахнулся?

— Ох, фу, земля в рот набилась, — хрипло сказал Алёша, вытирая лоб и отряхивая с себя глину. — Это не портал. Сашка всё ещё мажет, точно прицелиться не получается. Во вторник открыл портал в спортзал, отправил туда свою кроссовку — для опыта. Кроссовки в спортзале не оказалось. А в среду нашли в Интернете сообщение — около Полинезии экспедиция океанологов заметила в стае летучих рыб парящую над волнами кроссовку «адидас». Даже сфоткали! И как её в Полинезию занесло вместо подмосковного спортзала? Теперь фирма «Адидас» не знает, что делать, — то ли в суд подавать на океанологов за оскорбление адидасовской кроссовки, то ли заплатить им за рекламу фирмы.

— Да ну тебя, Лёшка, — засмеялась Марго. — Ну признайся, что ты всё выдумал!

— Чистая правда, чес-слово, сама погляди в Инете, — поклялся Алёша, обернулся, пошарил в яме, из которой выбрался, и достал… розу и шоколадку — здоровенную, размером с энциклопедию.

— Это тебе. Я сразу хотел шоколадку подарить, но меня Кристина с толку сбила — сказала, что надо розу. Я на всякий случай проволок и то, и то.

Маргоше, конечно, шоколадка больше розы понравилась. Тем более в ней было семь разных начинок — в шоколадке, а не в розе.

— Это мои друзья, — сказала она, обводя широким жестом ошалевших ребят. — Ты не думай, Лёшка, они тоже необыкновенные. Катерина в темноте светится, как реклама. А Кирилл сквозь землю видит. Он тебя и углядел. А Лёха Медведь тебя раскопал.

— Спасибо, — сказал Алёша. — Я ведь уже задыхаться начал. Если бы не вы…

— А как же ты сюда забрался, если не через портал? — вспомнила Марго.

— Прилетел, — пожал плечами Алёша. — Я лучше стал летать. Помнишь разговор про истребители? Мне они теперь не страшны.

— Из Москвы далеко лететь, — посочувствовал Кирилл. — Я с мамой на поезде ехал полтора дня. Ты сколько летел?

— Это если вдоль пространства лететь, то долго, — сказал Алёша. — А я пространство в спираль сворачиваю и лечу не вдоль витков, а поперёк. Получается быстрее — за полчаса добрался. Но поторопился, свернул пространство неаккуратно, конец его торчал не туда… и промахнулся, оказался в земле. Спасибо вам, парни.

И Алёша пожал Кириллу и Лёхе Медведю руки, как взрослый. И Чёрной Руке руку пожал, потому что она очень хотела. А потом опять к Марго повернулся:

— Наши все тебе приветы передают. Нам нельзя «ВКонтакте» сидеть, в школе связь глушат и Интернет перекрывают, кроме учебного времени. Поэтому мы тебе не пишем и не звоним. Мы скучаем без твоих страшилок. Но это ничего. Скоро Санька наловчится порталы устанавливать, и мы все к тебе в гости летать будем. Особенно Валерка рвётся. Джамиля говорит, что чувствует, что тебя тут обижают. Она по-прежнему неприятности здорово чует. Так Валерка клянётся, что через портал прилетит и всех твоих обидчиков взорвёт.

— И никто её не обижает, — сердито проворчал Лёха Медведь. — Пусть попробуют, я их сам побью.

— Я тоже хочу к вам в гости, — сказала Марго. — Но я по-прежнему обыкновенная, летать не умею.

— Я научусь, — выступил вперёд нехороший Оладушкин. — Меня инопланетяне научили. Я ещё мышцы подкачаю в тренажёрном зале и тебя отнесу в Москву.

— Ха-ха, — сказала Марина. — Летает он, как же. Прямо щас.

Но Алёша-летун внимательно посмотрел на нехорошего Оладушкина и сказал:

— Про инопланетян ты врёшь. Марго, меня Джемка научила еще одной штуке — видеть, когда люди врут, а когда нет. Она недавно сама это освоила и мне показала. Это легко — у врунов уши светятся противными тускло-красными кругами. А вот про «умею летать»…

Он ещё раз оглядел покрасневшего Оладушкина и сказал:

— Ты и правда сможешь. Ты способный. Музыкой занимаешься?

— Скрипкой, — и Оладушкин покраснел ещё ярче.

— Тогда понятно. Музыка помогает летать, она на своих волнах поднимает, — непонятно объяснил Алёша. — Ну-ка взлетай!

— Я… я не умею. Я наврал, — и Оладушкин стал почти фиолетовым.

— Умеешь. Я же не говорю: «Лети на Луну». Я говорю: «Взлети над полом». Ну!

Нехороший Оладушкин взлетел над полом, стукнулся о низкий потолок пещеры и рухнул вниз.

— А-а-а! — заорал он. — Получилось!

И все тоже заорали — и Лёха Медведь, и Марина с Катериной, и Кирилл. А громче всех Марго. Она вообще кричать любила, а тут такой повод.

— А-а-а! — орал Оладушкин. — Я умею! Я летаю! Теперь вы меня точно не прогоните!!!

Марго стало отчего-то стыдно, и она сказала:

— Да ладно, Витя, не парься. Мы тебя не прогоним, даже если ты разучишься летать.

— Он не разучится, — улыбнулся Алёша. — Это как говорить: кто научился говорить, тот не разучится. Ладно, Маргоша, мне пора. А то охранники хватятся. Я ещё прилечу. Я и Макса тренирую, и Артёма. Может, в следующий раз втроём прилетим. Пока! А ты учись!

Это он Оладушкину сказал. Повернулся на пятках, ещё раз улыбнулся Маргоше, взмахнул руками… и исчез.

— Да-а-а… — протянул Лёха Медведь. — Классный у тебя друган.

— Супер, — кивнула Катерина. — И красивый.

— Красивый, — согласилась Марина. — И высокий.

— И сильный, — сказал Кирилл.

На самом деле Алёша-летун был маленький, тощий и совершенно не красавец. Но ребята этого как-то не заметили.

— Уф, — сказала Марго. — Здорово. Они меня не забыли и станут в гости прилетать.

— Мы ведь тоже будем с ними дружить, да, Маргоха? — спросил Лёха Медведь.

— Конечно, — кивнула Марго. — Знаете, мне расхотелось придумывать инопланетные костюмы.

— Да, — согласился Лёха Медведь, отволакивая в сторону дверь, заслонявшую вход. — Это всё надо обдумать.

Ребята вышли из пещеры. Над городом садилось толстое красное солнце, слегка кривое, как это иногда бывает на закате. В его лучах хрущёвские пятиэтажки смотрелись волшебными замками — только без башен, потому что башни обломали соседские драконы. Окна пылали красным от заходящего солнца, но Марго знала, что на самом деле это свет факелов — там пировали рыцари и прекрасные дамы, празднуя победу над злым колдуном.

Солнце садилось за Берёзовским, выключало освещение. Свежая майская тёмно-синяя синева начала заполнять мир.

Над бурьяном низко, слегка задевая коленями и кроссовками сухие верхушки, вдохновенно летал нехороший Оладушкин.

Content

Светлана Лаврова
Марго Синие Уши

Глава 1. Неожиданные уши

Глава 2. Первое сентября, а также второе и третье

Глава 3. Кто что умеет в жизни

Глава 4. Совсем здоровская школа

Глава 5. Чёрные руки в небе над Берёзовским

Глава 6. Спасатели и спасённые

Глава 7. Обычные будни Чёрной Руки

Глава 8. Пауки и взрывы

Глава 9. Неправильный павлин и голодный интернет

Глава 10. Что там в центре Земли?

Глава 11. Техника безопасности для зомби и летунов

Глава 12. Расплющенный призрак и мумии средней прожаренности

Глава 13. Приключения носков и многое другое

Глава 14. Как выдать замуж парту

Глава 15. Похищение или побег?

Глава 16. Проверка на взлетаемость,

Глава 17. И при чём тут конец света?

Глава 18. Всемирный потоп отменяется, цунами переносится…

Глава 19. Героический розовый тапок

Глава 20. Снег идёт

Глава 21. Самая грустная и самая короткая

Глава 22. Возвращение в обычную жизнь

Глава 23. Все такие светящиеся

Глава 24. Это всё надо обдумать