Ребекка Уинтерз

Две звезды

Глава 1

— Филипп, иди сюда! — Кристал Бруссард махнула рукой сыну, светловолосому мальчику шести лет, выбежавшему из школы к парковке.

В пятницу занятия в школе заканчивались на два часа раньше обычного. И теперь она стояла возле машины своего отца, на которой был нанесен логотип «Марлер спортс».

Порывистый юго-восточный ветер сменился на северо-западный, предвещая начало сильной колорадской метели. Скоро Кристальный пик, ее тезка, высотой в десять тысяч футов, покроется снегом, как и соседние вершины.

Кристал встала на лыжи с малых лет, и эти горы, эта лыжная Мекка, были ее домом. Она давно уже научилась понимать все знаки местной природы. Температура резко упала. Скоро городок Брекенридж занесет снегом сильнее, чем во время недавней бури.

Это было на руку ее отцу. Сюда стекались лыжники со всего мира, тратили уйму денег на лыжную одежду и снаряжение. Когда Филипп ходил в детский сад, Кристал работала неполный день в магазине отца, а когда сын пошел в первый класс, у нее была уже полная занятость.

Перед тем как сесть в машину, она крепко обняла мальчика:

— Я соскучилась. Скорей залезай в машину. Нам надо вернуться в магазин, пока не началась метель.

— Может, поедем домой?

Вот и все, что Филиппу хотелось последнее время. Просто вернуться домой и тихо играть в своей комнате.

— Мы ненадолго. Тебе нужна новая куртка. Днем привезли партию парок. Курток твоего размера не так много, так что нам надо поспешить, пока их не разобрали. За девять дней до Рождества начнется наплыв покупателей.

— Я не хочу новую куртку!

— Но ты подрос, и рукава у твоей куртки слишком короткие.

Кристал чуть было не сказала — эту куртку ему купили во Франции, где они раньше жили, и она ему уже мала. Но она вовремя осеклась, опасаясь, что сын опять замолчит. Она догадывалась — Филипп не хочет расставаться с этой курткой, потому что взял ее с собой из Шамони…

Кристал хотела как-то помочь сыну. С тех пор как начались занятия в школе, он стал менее общительным. Она часто слышала, как он тяжело вздыхает. После того как четырнадцать месяцев назад умер его отец, Филипп стал другим. Эрик Бруссард был одним из лучших французских лыжников. Во время скоростного спуска по трассе в Кортине, в Италии, он разбился. Ему было двадцать восемь лет…

За два года до этого в семье Бруссардов произошла еще одна трагедия — умерла Сьюзан, жена Рауля, брата Эрика. Вот уже век их семья владела первым во французских Альпах клубом для альпинистов. Два брата были не разлей вода. Возможно, потому, что они никогда не соперничали. Рауль жил альпинизмом. У Эрика же была другая страсть — лыжи.

Весть о его кончине заставила скорбеть весь лыжный мир Франции, но тяжелее всех было Кристал. Ведь именно ей пришлось объяснять пятилетнему мальчику — его папа больше не вернется домой…

Кристал была моложе Эрика на два года. Они начали встречаться в те времена, когда она входила в национальную женскую сборную по лыжам и уже имела в запасе бронзовую медаль. После свадьбы они обосновались в Шамони, на родине Эрика.

А через два месяца после похорон мужа Кристал с сыном вернулась к своим родителям в Брекенридж, штат Колорадо. Она надеялась, что это поможет им обоим оправиться и жить дальше. К ее сожалению, Филипп все больше замыкался в себе, и казалось, ничто не могло вытащить его из этого состояния. Ее младшие сестры, Дженни и Лаура, пытались помочь, но безуспешно. Обеим было чуть за двадцать, и они, тоже спортсменки, все время находились на сборах, появляясь дома только в перерывах между соревнованиями.

Однажды дедушка захотел взять внука покататься на лыжах, но Филипп закатил истерику. Возможно, из-за смерти Эрика у Филиппа навсегда пропал интерес к лыжному спорту. Никто больше не пытался поставить мальчика на лыжи.

Последнее время Кристал вообще сомневалась, интересно ли ее сыну хоть что-нибудь? Он никогда ничему не радовался. Несмотря на всю любовь, которой окружила мальчика семья, депрессия все больше охватывала его. Со слов учительницы, Филипп даже не пытался с кем-то подружиться в классе.

Однажды после школы мама одного одноклассника позвала Филиппа в гости поиграть. Но Филипп не хотел делиться игрушками, не желал гулять в соседнем парке. День прошел неудачно. С тех пор новых предложений поиграть с кем-либо не последовало.

Кристал особенно беспокоило, что Филипп не вспоминал об отце. Правда, он частенько заводил разговор о любимом дяде Рауле, который звонил раз в месяц. Но о чем бы они ни говорили, Филипп держал это в себе и не делился с мамой.

Поначалу Филипп еще общался по телефону со своим двоюродным братом Албертом, но с началом школьных занятий все изменилось. Теперь Филипп никак не высказывал свои желания или переживания, и если Кристал пыталась поговорить о его чувствах, он замыкался. Даже любимым grand-mare и grand-pare, как он называл своих французских бабушку и дедушку, не удавалось надолго развеселить Филиппа. Дважды они прилетали в Колорадо навестить внука. Однажды с ними приехала даже его любимая тетя Вивидж. Но и это оставило мальчика равнодушным.

Молли, работница их магазина, сама мать троих детей, сегодня высказала предположение: возможно мальчик просто ревнует мать к ее семье? Это замечание лишь усилило чувство вины у Кристал — получается, она в каком-то смысле подводит своего ребенка.

Она надеялась, что в Колорадо, рядом с близкими людьми, Филиппу будет спокойнее. Вначале Кристал планировала снимать квартиру. Но вот уже год, как она жила в родительском доме, все еще надеясь — в кругу семьи сын быстрее пойдет на поправку.

Выходит, она заблуждалась. Что, если Молли права?

Кристал мучила мысль: возможно, такое поведение Филиппа вызвано тем, что она слишком много внимания уделяет своим родным. Если бы они жили отдельно, может, Филипп стал бы более открытым? Как бы там ни было, попробовать стоит, потому что следующим шагом уже будет квалифицированная психологическая помощь.

Вечером, уложив Филиппа спать, она обсудит это с родителями и начнет подыскивать новое жилье. Она обставит его кое-какой мебелью из их дома в Шамони, которая все еще стояла в сарае. А Филипп поможет ей в этом.

Это должно заставить мальчика раскрыться. Когда они только вернулись в Брекенридж, Кристал постаралась воссоздать французскую спальню Филиппа, чтобы малыш чувствовал себя как дома. И если он увидит привычную ему обстановку, может, это сработает?

Они въехали в центр города и припарковались за магазином.

— Пойдем, дорогой. — Взяв сына за руку, Кристал зашла в помещение через служебный вход.

В торговом зале они направились к вешалке с куртками.

Кристал сняла со стоек две и протянула их Филиппу:

— Какая тебе больше нравится — синяя или зеленая?

С минуту он изучающе смотрел на них.

— Вот эта!

Синяя куртка хорошо подходила к его голубым глазам, которые были чуть темнее, чем у Эрика…

— Хорошо. Давай-ка примерим.

Мальчик сбросил с себя старую куртку, и Кристал надела на него новую.

— Сидит отлично! Пойдем найдем дедушку и покажем ему.

В отделе были покупатели, и весь персонал оказался занят. Молли обслуживала группу лыжников, но она сразу заметила их:

— Эй, Филипп! Мне нравится твоя новая парка. Тебе идет.

Мальчик пробубнил что-то невнятное и отвел глаза.

Кристал жестами извинилась за поведение сына и огляделась в поисках отца:

— А где папа?

— Он сказал, ему нужно отлучиться, но он скоро вернется.

Кристал уже понимала, что это значит. Когда отец беседовал с кем-то из своих друзей, это могло затянуться на несколько часов.

— Думаю, нам лучше поехать домой, — сказала Кристал сыну. — Дедушка приедет позже.

Они уже собирались уходить, когда Кристал услышала за спиной знакомый низкий голос, произнесший по-французски:

— Здравствуйте, мои дорогие!

Рауль!

Филипп никогда о нем не забывал, а вот Кристал…

Они оба разом обернулись.

— Дядя Рауль! — закричал Филипп, не помня себя от счастья.

Все вокруг уставились на них. Вырвавшись из рук Кристал, Филипп бросился в объятия тридцатидвухлетнего брата Эрика.

Мальчик обхватил его за шею и крепко обнял. Кристал не знала, кто кого обнимал сильнее.

Через плечо мальчика Рауль бросил на нее быстрый взгляд. В тот момент в его синих глазах не было дружелюбия или неприязни, но все же этот проника ющий в душу взгляд подействовал на нее словно сильнейший электрический разряд.

— Я надеялся застать тебя здесь. — У него был хороший английский, с меньшим французским акцентом, чем у Эрика. — Твои родные сказали — ты работаешь у отца с самого возвращения из Шамони.

— Да. — Увидеть здесь Рауля было такой неожиданностью, что она не знала что и сказать.

— Я удивлен.

Кристал перевела дух, не понимая, что он имеет в виду.

Словно читая ее мысли, Рауль сказал:

— Я думал, ты устроишься тренером у какой-нибудь восходящей спортивной звезды. — Он блеснул своей очаровательной улыбкой. — На свете больше нет чемпионки, которая катается как Кристал Бруссард. У тебя неповторимый стиль.

— Он был, ты имеешь в виду?

— Нет, — ответил Рауль более мягко. — Он у тебя будет всегда, потому что это настоящее искусство. С твоим уходом лыжный мир потерял истинную звезду. Мне, например, жаль, что так вышло…

Его слова поразили Кристал. Со смертью Эрика та часть жизни отошла для нее на второй план, и теперь ей было лестно слышать это, особенно от Рауля.

Он был известным спортсменом и всегда знал, о чем говорит. Насчет идеи о тренерстве Рауль попал прямо в точку. Кристал вдруг осознала — Рауль был единственным, кто смог распознать в ней эту внутреннюю потребность.

В прошлом, еще при жизни Сьюзан, они прекрасно понимали друг друга, и Кристал это нравилось в их отношениях. Но иногда и огорчало, ведь с Эриком ей не хватало именно взаимопонимания.

— Спасибо за комплимент, Рауль, но мне теперь есть о ком позаботиться.

— Это понятно. Но мне кажется, ты бы могла совмещать воспитание сына и тренерскую деятельность.

На самом деле мне было даже интересно — почему ты не вернулась в спорт после рождения Филиппа?

— Ты имеешь в виду — в Шамони? Я хотела, но… материнство отнимает все свободное время…

— Для многих женщин — возможно, но тебе бы удавалось и то, и другое. — Его синие глаза вспыхнули. — Ты слишком талантлива.

Рауль действительно в нее верил.

Но когда она заговорила об этом с Эриком, тот взял ее за подбородок и сказал:

— Из нас двоих только ты была не против незапланированной беременности. Если мы оба будем долго отсутствовать дома, кто позаботится о малыше? Учти, идея о няньке меня не радует.

После рождения Филиппа Эрика особо ничто так не радовало, как лыжи. В этом была вся его жизнь. Невольно Кристал старалась быть для сына и матерью, и отцом.

Вспоминая прошлое, она не могла оторвать глаз от Рауля. Его темные волосы были длиннее, чем раньше. Слегка вьющиеся, чуть разлохмаченные.

Братья отличались комплекцией и цветом волос.

Эрик от природы был худощавый, с русыми волосами. Он и их сестра Вивидж, превосходная лыжница, пошли в отца.

Рауль же, напротив, выглядел мощнее, чем брат, был выше Эрика. У него, как и у матери, был оливковый цвет лица. Внешняя привлекательность всего семейства Бруссард не обошла братьев стороной. Ее унаследовал и Филипп, так привязанный к своему дяде.

Появление Рауля в Брекенридже очень обрадовало Кристал и вместе с тем причинило жгучую боль. Она заметила, что с момента их последней встречи морщины в уголках его рта стали более глубокими.

В его галльских чертах появилось что-то беспокойное. К тому же Рауль похудел. Перемены делали его еще привлекательнее. Кристал тут же почувствовала укол вины за то, что он ей так нравился. Пока она жила здесь, в Колорадо, это чувство притупилось…

— Я рада тебя видеть, Рауль, — наконец сказала она, стараясь сохранять спокойный тон.

— В самом деле? — усомнился он.

Это был упрек в ее адрес или же она просто остро отреагировала?

— Ты еще спрашиваешь! — Кристал выдавила улыбку. — Конечно, я рада, мы же так давно не виделись! Просто мы с Филиппом не ожидали тебя здесь увидеть.

Шамони был излюбленным местом для горнолыжников, особенно перед Рождеством. Эта пора всегда была напряженной для бизнеса Бруссардов, поэтому Кристал удивилась, что Рауль смог вырваться и приехать.

Она приблизилась, чтобы обнять его. Филипп, в полном восторге, все еще был у дяди на руках.

Рауль обхватил ее свободной рукой.

— Я тоже рад тебя видеть, драгоценность моя, — прошептал он. Так Рауль часто ее называл, шутливо, по-дружески. — Нам тебя очень не хватает.

Ей хотелось сказать то же самое. Жизнь вдали от Франции и от него Кристал воспринимала как ссылку. Но она так решила сама, из-за Рауля…

Он быстро расцеловал обоих в щеки и отпустил Филиппа.

Филипп схватил Рауля за руку и поднял голову:

— Поехали с нами, я хочу показать тебе наш дом.

Кристал видела — Филипп тосковал по дяде. И это задевало ее за живое.

— С удовольствием, если мама не возражает.

Кристал перевела дух:

— Мы будем только рады. Ты взял машину напрокат?

— Ну конечно! — ответил он с долей иронии.

Разумеется, как она не догадалась!

— Можно я поеду в его машине, maman?

Весь последний год он называл ее «мамочка», а сейчас вдруг перешел на французский. Еще одно откровение для Кристал.

Филипп нуждался в этом человеке, которого любил больше всех на свете, конечно после своего родного отца…

По правде сказать, малыш всегда проводил больше времени с Раулем, чем с Эриком, который постоянно был на тренировках.

— S'il te plait! Пожалуйста! — Филипп умолял ее взглядом.

В эту минуту он напомнил ей Эрика, когда тот умолял Кристал простить его за то, что он не сдержал обещания.

— Да, конечно. Пристегнись только.

Филипп запрыгал от радости. Появление дяди вызвало в нем заметные перемены.

— Я о нем позабочусь, — заверил ее Рауль.

Он мог ничего и не говорить. Когда у Кристал на две недели раньше начались роды, именно Рауль отвез ее в больницу, успокаивая по пути, так как неожиданно открылось кровотечение. С тех пор и возникла эта связь. Она знала, что могла полностью на него положиться. В тот трудный момент рядом с ней были Рауль и Сьюзан…

А Эрик тогда находился на чемпионате мира в Кортине. Конечно, он просто не смог приехать, и в этом не было его вины… Врачи не предполагали, что роды начнутся так скоро. Когда она позвонила свекрови, дома оказался Рауль, он и ответил на звонок. Услышав тревогу в ее голосе, Рауль все бросил и помчался к ней.

Уже в больнице сказали — это спасло ей жизнь. Еще десять минут — и она истекла бы кровью…

Наблюдая, как Филипп хватает дядю за руку, она с трудом избавилась от воспоминаний.

— Мы поедем следом, мамочка!

— Договорились. Я поеду вперед.

Отвернувшись, на ватных ногах Кристал поспешила в подсобку за курткой Филиппа. К тому времени как она забралась в машину и включила зажигание, ее охватило дурное предчувствие.

Была только одна причина, по которой Рауль прилетел в Штаты. У него плохие новости, которые он хотел сообщить лично.

Кристал могла гадать сколько угодно, но что бы там ни случилось, она вряд ли выдержит еще одного испытания. Все они слишком много пережили: тяжелая семейная утрата, депрессия сына. Но пока Рауль здесь, она будет храброй — ради Филиппа.

Первые крупные хлопья снега ударили в лобовое стекло, предвещая непогоду. С замиранием сердца Кристал поглядывала в боковое зеркало на белый арендованный «форд» позади нее. И за рулем действительно сидел Рауль. И он был не в Шамони, а здесь, в Брекенридже. Фантастика!

Обычно, если он уезжал из Шамони, то только для восхождения в горы со своим лучшим другом Дэсом. Тот был родом из испанских Пиренеев. Время от времени Кристал пересекалась с Дэсом, и он производил на нее приятное впечатление. После смерти Сьюзан двое друзей провели в Гималаях более двух месяцев. Дэс переживал за друга…

И она тоже. После трагедии с женой Рауль словно очерствел и надолго замкнулся в себе. Он оживал только рядом с Филиппом или детьми Вивидж, напоминая прежнего, чудесного и душевного человека, которым был при жизни Сьюзан.

Кристал поежилась, вспоминая, как вся семья беспокоилась за Рауля. Сьюзан была ей близкой подругой, Эрик тоже ценил ее. Пока она была жива и мир для Рауля еще не обрушился, эти четверо многого добились вместе…

Кристал прикусила губу. Она ничего не слышала о Рауле целый год, не считая тех моментов, когда он звонил, чтобы пообщаться с Филиппом. Перед тем как передать мальчику трубку, они обменивались парой дежурных фраз. Все, что Кристал знала о Рауле, было связано с их семейным бизнесом. И почти ничего о его личной жизни, кроме одной детали.

В своем последнем разговоре с Вивидж она узнала — Рауль встречается с какой-то женщиной по имени Сильви Беливье. Скрестив пальцы, все ждали, когда это перерастет во что-то серьезное.

Но Кристал старалась оградить себя от этих новостей и не лезла не в свое дело. Все, что ее беспокоило, — это Филипп. И никакие напоминания о прошлом не должны помешать им начать все с чистого листа.

Похоже, Рауль наконец-то оправился и пытался наладить свою жизнь. Она ничего не хотела знать о том, какой была та женщина, но не думать об этом не могла.

А теперь Рауль здесь…

Из-за его неожиданного приезда Кристал пришла в полное смятение. Эмоции буквально душили ее, напрочь лишая того зыбкого душевного спокойствия, которое она ощущала, пока океан разделял их.

* * *

Рауль усадил Филиппа на заднее сиденье и пристегнул ремнем безопасности, но продолжал поглядывать за ним в боковое зеркало. Филипп тоже смотрел на него, и оба улыбались.

— С нашей последней встречи ты вырос на целый фут, — произнес Рауль по-французски.

Племянник засмеялся и ответил на том же языке:

— У меня был день рождения. Машинка, которую ты мне прислал, моя самая любимая!

— Я рад, что тебе понравилось.

— В следующем году мне будет семь!

Озадаченный ответом, Рауль спросил:

— А почему ты так торопишься повзрослеть?

— Потому что тогда мамочка отвезет меня к тебе.

Ошеломленный таким откровенным заявлением, Рауль произнес:

— Знаешь, как сильно я по тебе скучал?

Мальчик кивнул:

— Я тоже скучал. Когда мы с тобой разговаривали по телефону, ты все время обещал, что приедешь. Ну почему же ты так долго не приезжал?

Рауль крепче сжал руль. У него были на то причины. Ему было неприятно признавать — ему нравилась жена брата. Лучше бы им было не видеться! Долгое время Рауль боролся со своими чувствами, но Филипп ничего об этом не знал, и на его вопрос был лишь один верный ответ:

— Я был очень занят. Твой дедушка несколько отошел от дел, поэтому пришлось часть его работы взять на себя.

— Теперь, когда ты здесь, можешь остаться у нас ночевать. У меня в комнате есть свободная кровать. Иногда, когда я плачу, мамочка спит на ней.

Рауль закашлялся:

— Ты часто плачешь?

— Да, а ты?

— Иногда. Мне тоже не хватает твоего папы.

— Как бы я хотел, чтобы папа был жив! Тогда бы нам не пришлось тут жить.

От дрожи в голосе племянника к горлу подкатил нервный ком.

— Я и сам бы этого хотел, Филипп, тысячу раз!

Тысячу раз.

Рауль откровенно злился на Кристал за то, что та перебралась в Колорадо. Но шли месяцы… Успокоившись, он понял, что просто скучал по ней.

Они столько пережили вместе! Когда Кристал навсегда уехала из Шамони, он почувствовал, словно внутри него образовался вакуум. И это не было связано с утратой брата. Безумие, но Рауля мучила совесть — вовсе не брат был в его мыслях, а только она…

— Я злюсь на маму.

«Не ты один, Филипп», — усмехнулся про себя Рауль.

Еще при жизни Эрика Кристал сильно изменилась. Рауль ощущал, как эмоционально она отдаляется и от семьи, и от него. Из чувства самосохранения и он держался подальше — до этого момента. На пути сюда он все еще противился неизбежной встрече и в то же время с нетерпением ее ждал…

С самолета Рауль сошел в абсолютно противоречивых чувствах, и их встреча внесла еще большую неразбериху.

Кристал уже не выглядела той милой соседской девчонкой. Она была как с обложки спортивного журнала. Конечно, его брат попался в ее сети. Долгое время об их романе писали все газеты. А когда смерть забрала Эрика у жены и ребенка, это стало ударом для всех…

Вспомнив о Филиппе на заднем сиденье, Рауль сказал:

— Почему ты сердишься на маму?

— Мы здесь из-за нее! А я хочу домой! — В голосе мальчика слышалась некая обреченность.

— Но разве тут, в Брекенридже, ты не чувствуешь себя как дома?

— Нет, — последовал тихий ответ. — Мой дом в Шамони.

Это было именно так. Филипп рос не по годам смышленым мальчиком.

— Дядя Рауль, можно мне вернуться с тобой домой?

Этот вопрос сбил Рауля с толку. Все же были вещи, которые он не мог обсуждать со своим племянником без ведома Кристал. Поэтому он сделал вид, что не так понял:

— Я снял номер в «Отель дез Альпс». Это чуть дальше магазина твоего дедушки. Если мама разрешит, ты можешь сегодня переночевать у меня.

— Здорово! Всегда хотел там побывать. У них есть настоящие колокольчики. Иногда мама мне разрешает сходить туда в них позвонить.

Рауль улыбнулся:

— Тебе нравятся колокольчики?

— Да. Они такие же, как в дедушкином магазине. Помнишь, как ты брал нас с Албертом кататься на санках?

Рауля поразило, как много всего помнил Филипп. Год миновал с тех пор, как он с мамой уехал из Франции, но все же это отложилось в детской памяти. Интересно, Кристал задумывается о том, что чувствует ее сын? Или же боль от утраты Эрика еще слишком сильна?

Рауль долго оплакивал Сьюзан, но все же смог оправиться. Если бы у них был ребенок, то было бы сложнее… Тяжело каждый раз глядеть на малыша и видеть напоминание о близком человеке, ушедшем от тебя.

— Расскажи мне про школу. Как зовут твою учительницу?

— Мисс Крабтри.

— Она хорошая?

— Да, но она не говорит по-французски. Тут никто не знает французского.

— Твоя мама говорит по-французски. — Когда ответа не прозвучало, Рауль спросил: — У тебя уже появился лучший друг?

— Нет. Алберт — мой лучший друг.

— А почему здесь у тебя нет друга?

— Просто нету, и все. — Филипп вздохнул.

Это был не ответ. С Филиппом явно творилось что-то не так.

— У тебя есть я.

— Но ты живешь в Шамони, а мама меня не отвозит домой. — Малыш еле сдерживал слезы.

— А ты ее просил?

— Да, но она все время плачет, когда я прошу об этом. Бабушка говорит, мы поедем, когда я подрасту, но я хочу сейчас. Вот бы мне жить с тобой!

У Рауля потемнело в глазах. По дороге сюда из Денвера он представлял, что встретит американизированного мальчика, который забыл и его, и французский.

— Тогда твоя мама сильно огорчится.

— Мне все равно.

— Это неправда, — мягко сказал Рауль.

— Она злая!

— Не может такого быть!

— Очень даже может. Когда я спрашиваю у нее разрешения позвонить тебе, она говорит: надо подождать, пока ты сам позвонишь, потому что ты очень занят.

Рауль с силой надавил на сцепление:

— Я с ней поговорю.

Это была его вина. Стараясь держать дистанцию с Кристал, он зашел слишком далеко. Но причина заключалась в его далеко не дружеских чувствах к ней, с которыми он безуспешно боролся.

— Предупреждаю, она разозлится.

— Она все время так реагирует?

Помолчав, Филипп сказал:

— Нет, но она не улыбается.

Когда-то чудесная улыбка Кристал была ее визитной карточкой…

— Мы ведь хотим, чтобы наши мамы улыбались, правда? — И не важно, сколько грусти при этом на душе…

В зеркале Рауль увидел, как Филипп кивнул.

Когда Рауль смотрел, как ее самолет улетает в Колорадо, он чувствовал, будто над ним сгущается темнота. И он сам уже не верил, что когда-нибудь сможет улыбаться.

— С кем ты в школе играешь?

— Ни с кем!

— А сам как думаешь, в чем дело?

— Я слышал разговор ребят на перемене. Они говорили про меня: он чокнутый, с дурацким именем.

В эту минуту Филипп опять напомнил ему брата. Когда Эрик обижался, то становился упрямым и воспринимал все в штыки.

— Могу поспорить, твоя учительница оценила, что ты знаешь два языка. А те ребята тебе просто завидуют.

— Что значит завидуют?

— Они хотят быть такими же умными, как и ты. Но раз они не знают французского языка, то злятся и говорят гадости.

— Ох…

* * *

Когда они добрались до домика в горах, выстроенного из дерева и стекла, Рауль окончательно понял — у его племянника глубокая душевная рана. И к сожалению, новости, которые он приехал сообщить, тоже были неутешительными.

Он вышел из машины, чтобы открыть Филиппу заднюю дверцу. Уже сильно мело.

— Давай-ка занесем тебя в дом.

Рауль подхватил мальчика и еще раз крепко обнял, перед тем как подняться на крыльцо. По пути он увидел, как в окне мерцают рождественские гирлянды.

Дверь открыла Кристал. До него донесся аромат хвои. Ее мать, Лиз, радушно встретила его крепкими объятиями. Он уже был знаком с этой милой дамой, так как родители Кристал часто навещали их в Шамони.

Она пригласила его в гостиную, заставленную семейными фотографиями. На многих из них была Кристал, румяная и сияющая после победы на соревнованиях. Было несколько фото, где она запечатлена в обнимку с Эриком…

Это был первый визит Рауля в Брекенридж и семейный дом Кристал. И хотя Шамони и Брекенридж разделял океан, он увидел, как близки по духу их семьи.

Комната была украшена к Рождеству. Елка с множеством гирлянд стояла у большого венецианского окна, прямо как в доме его родителей, только наряжена была по-другому.

Несколько дней назад Рауль и его зять Бернард, который возглавлял инжиниринговую компанию в нефтяном бизнесе, поставили рождественскую елку в гостиной у матери. Они украсили ее традиционными белыми гирляндами. Вивидж и дети повесили остальную мишуру. Когда наступало Рождество и все возвращались из церкви с мессы, на елке зажигали восковые свечи в подсвечниках.

Так должно было быть и в это Рождество, если его не омрачит еще какое-нибудь страшное событие…

Рауль снял куртку.

— У вас красивый дом, Лиз, — наконец сказал он, придвигаясь к пылающему камину.

— Спасибо. Присаживайся и будь как дома.

Сняв с Филиппа его новую куртку, Лиз попросила дочь принести с кухни закуски и напитки.

— Когда Кристал позвонила мне и сообщила о твоем приезде, я сразу же перезвонила Тоду. Он очень обрадовался и сказал, что привезет нам пиццу.

— Здорово! Мою любимую. — Филипп взглянул на Рауля: — Хочешь посмотреть мою новую компьютерную игру? Она наверху, в моей комнате.

— Bien sur? — Бросив взгляд на Кристал, Рауль ждал ее позволения. В свете от камина в ее искрящихся голубых глазах читалось беспокойство. — Можно?

— Конечно. — Она сбросила куртку и присела на край дивана, одетая в джинсы и вишневый свитер с вырезом-лодочкой. Изгибы ее фигуры были все те же. Но с момента их последней встречи Кристал сменила прическу. Некогда спадавшие на спину волосы теперь были подстрижены до плеч.

Изменилось и еще кое-что. Поднимаясь наверх вслед за Филиппом, он вдруг понял, что исчез румянец с ее лица.

Глава 2

После обеда Рауль и Филипп снова поднялись наверх. Кристал осталась в гостиной с родителями, чтобы не мешать сыну и дяде пообщаться наедине. Ни у кого не оставалось сомнений — он привез дурные вести.

— С тобой все в порядке, милая? — спросил отец.

— Не совсем. — Ей не хотелось это с кем-то обсуждать. Она посмотрела на часы. — Филиппу пора спать.

Кристал поцеловала отца и с колотящимся сердцем пошла наверх. Поднимаясь, она услышала громкий смех сына. Филипп был замкнутым так долго! Войдя в его комнату, она увидела — они с Раулем сидят на кровати и играют в шашки.

— Ужасно не хочется вас прерывать, но тебе пора спать, дорогой.

К ее удивлению, сын встал с кровати безо всяких уговоров:

— Дядя Рауль разрешил мне переночевать у него.

Вот это неожиданная новость!

Она покачала головой:

— За окном вьюга. Тебе не следует сейчас выходить на улицу.

Рауль молча сидел на кровати. Она чувствовала на себе его тревожный пристальный взгляд.

Филипп указал на свободную кровать:

— Тогда пусть он ляжет спать со мной.

Ее сын уже все просчитал. Если сегодня он не добьется своего, будет война, в которой она проиграет.

Вздохнув, Кристал сказала:

— Вот что я тебе скажу: хватай пижаму и иди умываться. А мы пока с твоим дядей переговорим, хорошо?

— Хорошо. Никуда не уходи, дядя Рауль.

— Не уйду.

Филипп вытащил из комода свою зеленую пижаму с динозаврами. Сверху в рамке стояла последняя золотая медаль Эрика за победу в скоростном спуске среди мужчин. Ее бронзовая медаль за победу в скоростном спуске среди женщин в рамке стояла рядом. Остальные медали мужа Кристал вернула в Шамони, его родителям. Они очень гордились своим сыном.

Однажды, когда Филипп вырастет, он захочет хранить их у себя.

Кристал присела на свободную двуспальную кровать:

— Это наша первая возможность поговорить наедине. Мы с родителями знаем, что ты здесь по чрезвычайному делу. — Она не могла побороть дрожь в голосе. — Скажи мне сейчас, пока Филипп не влетел в комнату.

Рауль сложил шашки в коробку и встал. Его крепкая мускулистая фигура выделялась в небольшой детской комнате.

— Две недели назад папа простудился и слег с гриппом. Болезнь прогрессировала и перешла в пневмонию. Его госпитализировали с астмой, приступов которой у него не было уже много лет. Врач говорит, если в скором времени он не пойдет на поправку, то к Рождеству его не станет.

В комнате раздался громкий вскрик Кристал:

— Он не может умереть, Рауль! Просто не может!

Она вскочила.

Осталось всего девять дней?! Она любила своего свекра, да и всю семью Бруссард. Как и Филипп.

— Мама убеждена — если отец увидит внука, то почувствует себя лучше. Мне тоже кажется, это будет лучшим лекарством. Я сказал ей, что поеду в Штаты и переговорю с тобой лично.

Кристал отвела глаза, не в силах сдержать мучительный стон.

— Я знаю, — продолжил Рауль, — здесь ты пытаешься начать новую жизнь. И возвращение во Францию вместе с Филиппом будет болезненным, но ради всех нас я прошу тебя сделать это! После похорон Эрика папа с головой ушел в работу, в надежде заглушить этим свое горе, но теперь, когда он болен, у него появилось слишком много времени на раздумья и воспоминания.

Кристал очень хорошо это себе представляла, ведь теперь она только и делала, что думала и вспоминала. Жюль, отец Рауля, тоже все еще оплакивал Сьюзан. Они все любили ее. Две смерти в одной семье — это было уже слишком.

— Я сочувствую по поводу Жюля. Это так мучительно для всех, особенно так скоро после смерти Эрика… — Рауль промолчал, и она снова взглянула на него: — Боюсь, тебе сейчас тяжелее всех. Отец в больнице, и весь семейный бизнес на тебе.

— Иногда много работы только во благо. — Он бросил на нее испытующий взгляд: — Ты согласна со мной?

— Да, — прошептала она с виноватым видом.

Когда Филипп находился в школе, Кристал старалась задерживаться на работе и проводить время на складе магазина, лишь бы в голову не лезли всякие мысли. Если бы из-за равнодушия Эрика ей не пришлось забросить карьеру, сейчас она была бы совсем в другом месте.

— Ваши паспорта все еще действительны? Или же я могу запросить срочную визу.

Он уже принимал ее капитуляцию как свершившийся факт.

Ей нужно было соглашаться и ехать. Она хотела этого, несмотря на все свои опасения.

— В этом нет необходимости. Паспорта действительны еще два года.

— Bon. Тогда завтра мы вылетаем.

Она была в замешательстве. Это означало находиться с ним рядом, общаться во время долгого перелета.

Очевидно, пословица «С глаз долой — из сердца вон» в ее случае не работала.

Уж слишком ее взволновало его появление, и она должна была это признать.

— Я взял на себя смелость забронировать на вас два билета, на случай… если вы согласитесь лететь…

«Рауль неординарный человек, он всегда мог все предусмотреть», — горько заметила про себя Кристал.

— Я бы не переживал по поводу того, что Филипп пропустит школу, — добавил он в ответ на ее молчание. — После того что Филипп мне поведал, пока мы ехали в машине, думаю, поездка домой в Шамони для него как раз то, что нужно.

«Домой в Шамони». Эти слова потрясли Кристал до глубины души.

— Ч-что он тебе рассказал? — запинаясь, спросила она.

Гримаса исказила его лицо.

— Имеешь в виду, что он мне не рассказал? Но он уже бежит по коридору, а это значит, я не успею все перечислить.

И действительно — не успел он договорить, как Филипп с шумом ворвался в комнату. Должно быть, у Рауля слух был острее, чем у нее, потому что она не слышала ничего, кроме громкого стука своего сердца.

Филипп уставился на них обоих:

— Можно, Рауль сегодня останется у нас?

Было невозможно выдержать жалобный взгляд этих голубых глаз. Но как же обидно! Филипп с удовольствием рассказывал Раулю то, что Кристал так и не смогла вытянуть из сына.

Она нервно облизнула губы, чувствуя на себе проницательный взгляд Рауля.

— У меня есть идея получше, дорогой. Багаж твоего дяди остался в отеле. После долгого перелета ему надо выспаться на просторной кровати. — И прежде чем ее сын успел опомниться, она добавила: — А нам нужно время, чтобы собрать чемоданы.

В его глазах застыли слезы.

— Куда мы едем?

— Пусть твой дядя тебе скажет.

Помимо всего прочего, она надеялась — Рауль подберет правильные слова.

Тот присел на корточки перед Филиппом:

— Твой grand-pare неважно себя чувствует и очень скучает по своему внучонку. Поэтому я ему сказал, что полечу в Колорадо за тобой и мамой. Мы все надеемся — когда он тебя увидит, то очень скоро пойдет на поправку. Что ты на это скажешь?

Кристал уже знала, что он скажет. Филипп бросился в объятия Рауля, и в комнате раздались радостные всхлипывания. Кристал с горечью подумала о том, какой вред она невольно причинила сыну, уехав из Шамони…

Чтобы хоть немного переключиться, она зашла в кладовку и достала с полки чемодан. Взгляд упал на маленький полосатый халат, висящий на вешалке. Он уже был Филиппу мал, но все же она не выбросила ни одной вещи, что они привезли с собой из Франции. Она не могла. Дав волю эмоциям, она уткнулась в халатик…

— Кристал?

Она быстро вытерла лицо, прежде чем обернуться. Рауль стоял у двери. Между ними было незначительное расстояние, не позволяющее ей сохранять спокойствие. Он внимательно ее рассматривал:

— Я отослал Филиппа в гостиную, чтобы сообщить твоим родителям об отъезде.

Очередное необходимое отвлечение внимания для ее сына. Рауль знал к нему подход.

Пока Кристал стояла, пытаясь собраться с мыслями, он забрал чемодан и понес его на кровать. Следуя за ним, она заметила, как его пальцы плавно скользят по стикеру с эмблемой Шамони, приклеенному сверху.

Сразу вспомнился день, когда Рауль купил этот стикер в аэропорту. Он наклеил его на чемодан Филиппа:

— Это тебе от меня на память. — Рауль поцеловал своего заплаканного племянника.

И теперь его жест как нельзя лучше говорил о всех переживаниях того тяжелого дня.

Кристал затрясло. Она никогда не забывала Рауля. Это было невозможно…

— В котором часу регистрация в аэропорту?

— В восемь утра.

— Учитывая погоду, нам надо будет выехать из Брекенриджа часов в пять.

Он взглянул на нее из-под густых ресниц:

— Я приеду за вами вовремя. Мы можем позавтракать в аэропорту, пока будем ожидать посадки.

Она кивнула и открыла чемодан:

— Мы будем готовы.

В комнату вбежал Филипп:

— Бабушка и дедушка сказали, что будут по мне скучать. Но я сказал им — grand-pare заболел и тоже скучает. — Он взволнованно посмотрел на Рауля: — Тебе уже пора?

— Не волнуйся. — Рауль подхватил его на руки. — Утром мы увидимся. А сейчас ты должен послушаться маму и лечь спать, потому что завтра предстоит долгий перелет в Женеву.

— Но это ведь не Шамони!

Рауль тихо засмеялся:

— Нет, Женева в Швейцарии. Мы заберем мою машину из аэропорта и поедем домой.

— А долго ехать?

— Всего около часа.

Филипп посмотрел на Кристал:

— Мы поедем в наш дом?

Домом мальчик называл квартиру, которую они с Эриком тогда снимали. Одно время Кристал предполагала, что они купят свой собственный дом… Но затем в их браке начались проблемы, о которых никто не знал и не знает до сих пор, и покупку пришлось отложить.

— Там уже живут другие люди, — тихо ответила она.

Лучше было сказать мальчику об этом заранее, чтобы зря не обнадеживать.

— Ничего страшного. Останемся у дяди Рауля.

— Нет, Филипп! — выпалила Кристал.

Нет…

— У-у него есть девушка, — произнесла она, запинаясь.

— Правда?

Что-то мелькнуло в глубине глаз Рауля.

— Но мы не живем вместе, и больше всего на свете я бы хотел, чтобы вы остались у нас, — мягко перебил он, не глядя на нее.

— Остановимся у твоих бабушки с дедушкой, дорогой, — кивнула Кристал.

— Верно. Твоя grand-mere приготовила вам с мамой прежнюю комнату твоего отца. Она ждет не дождется, чтобы побаловать тебя. Пойдем, проводишь меня вниз.

Филипп взял его за руку, и оба они вышли из комнаты. Тот факт, что Рауль не отрицал существования девушки, подтвердил рассказ Вивидж. Может, это принесет ей облегчение? Но, спускаясь вслед за ними, Кристал чувствовала — в ее жизни начинается новый кошмар.

* * *

Аэропорт Женевы был одним из крупнейших в Европе. После высадки им пришлось пробираться сквозь толпу к парковке. А затем Кристал смотрела, как Рауль погрузил чемоданы в багажник своей машины. Филипп уже забрался на заднее сиденье и пристегнулся. Блестящий черный автомобиль был недавним приобретением, но Рауль никогда не был поклонником спортивных машин, как его брат. Насколько Кристал была осведомлена, этот седан сочетал в себе предельный комфорт.

Через несколько минут они выехали из аэропорта. Она посмотрела на часы. Если обойдется без непредвиденных обстоятельств, в Шамони они будут к полудню. Долгий перелет продолжительностью в пятнадцать часов наконец был закончен.

Кристал повернулась к сыну:

— Ты проголодался?

— Да. Тут где-нибудь можно раздобыть наггетсы?

— Боюсь, что нет.

— Вообще-то можно, — сообщил Рауль, бросив на нее задорный взгляд. — Тут изменилось кое-что, пока вас не было.

Она в изумлении подняла брови:

— Даже швейцарцы подсели на фастфуд? Это уже о многом говорит.

Ее ответ вызвал теплую улыбку на его лице:

— А мне нравится. Мне часто приходится здесь бывать на встречах с руководителями групп, которые хотят организовать специальное восхождение. Обычно я очень спешу, а такие закусочные экономят время, позволяя взять что-нибудь с собой в дорогу, не выходя из машины.

Вскоре они действительно перекусили прямо в машине и поехали дальше. По дороге Рауль позвонил матери и сообщил — они подъезжают. Из разговора Кристал стало ясно — отцу не лучше, но, слава богу, и не хуже.

Закончив телефонный разговор, Рауль произнес вполголоса:

— Я сначала завезу вас домой, чтобы вы могли освежиться.

Слово «дом» мало подходило для описания фамильного дома Бруссардов. Это был великолепный старинный трехэтажный шале в коричнево-белых тонах, расположенный в Ле-Песле, что в нескольких минутах от центра города. Первый из рода Бруссардов, известный альпинист, построил его еще двести двадцать лет назад, выдержав в савойском стиле. И с тех пор занятие альпинизмом передавалось из поколения в поколение, как традиция, сделав их имя нарицательным среди любителей горного туризма.

Благодаря своему расположению на границе Швейцарии, Франции и Италии, город стал многонациональным и интересным для любителей альпинизма со всего мира. Кристал вообще считала это место красивейшим на земле. Все эти улицы и витрины, украшенные к Рождеству, навевали на нее воспоминания — как хорошие, так и плохие…

Услышав восторженные возгласы Филиппа, она поняла — сын ужасно рад возвращению.

— Я вижу вершину! — выкрикнул он взволнованно. Они приблизились к заснеженной долине Шамони.

На севере над ней возвышался Монблан, но Филипп смотрел на вершину Эгюй-дю-Миди. Когда-то они с Раулем поднимались на нее на фуникулере. С тех пор эта вершина стала для Филиппа главным ориентиром среди прочих гор и возвышенностей, растянувшихся по всей долине.

— Ты помнишь, как она называется, дорогой?

— Нет, но дядя Рауль сказал, на нее садится солнце. Видишь?

Краем глаза она увидела, что Рауль улыбается.

— У тебя хорошая память, Филипп.

Кристал внезапно отвернулась к окну. Когда родился Филипп, Рауль был с ними рядом чаще, чем Эрик.

Конечно, Эрик как мог отдавал свою любовь и оказывал поддержку, но весь год ему приходилось тренироваться и подолгу отсутствовать. Кристал как-то даже напомнила ему: у них есть сын, которому очень не хватает отца…

За год до смерти Эрика она умоляла его какое-то время пожить в Брекенридже, где они оба могли бы тренироваться и у него было бы больше времени на сына. Уже тогда между ними не было особой душевной близости. Кристал не стала говорить мужу, что Филипп привык к Раулю, это бы его только расстроило. Но ситуация зашла в тупик, и надо было что-то решать…

К ее сожалению, Эрик не одобрил идею о переезде. Он сказал, что они купят дом. Иными словами, Эрик надеялся — тогда ей будет чем заняться. Ему и в голову не приходило, что Кристал хотелось вернуться в спорт. Тогда она лишь сказала ему — новый дом не заменит Филиппу постоянного отца.

Шли месяцы, и Кристал поняла: Эрик уже привык к сложившемуся образу жизни. У него были здесь друзья, его все устраивало, и он никуда не будет переезжать.

Они уже не были семьей…

Соревнования, в которых участвовал Эрик, проходили в разных частях Европы и Штатов, и нескольких дней перерыва между ними было явно недостаточно для Филиппа.

Чем чаще она заводила разговор с мужем, тем сильнее это его раздражало. Эрик рассчитывал на понимание с ее стороны, поскольку Кристал сама была спортсменкой. И она понимала его — до поры до времени. Но когда появляется ребенок, приоритеты меняются…

В день его отъезда в Кортину Кристал ему так и сказала. А также сообщила, что собирается на несколько месяцев уехать с Филиппом в Брекенридж. Тогда Кристал еще надеялась — он приедет к ним. Но Эрик проигнорировал ее слова. Обняв и поцеловав Филиппа, он вышел из дому, хлопнув дверью. Это был последний день, когда она видела его живым…

— А вот и grand-mere!

Возглас Филиппа прервал ее мрачные мысли. Рауль остановил машину, и в ту же секунду Филипп открыл заднюю дверцу и вылетел навстречу бабушке.

Они долго стояли, обнявшись…

Арлетт, свекрови Кристал, было шестьдесят три года. Худощавая и спортивная, как и ее дети, она буквально излучала энергию. Она и Жюль были во многом похожи, всегда при деле, всегда радушны и гостеприимны. На расстоянии казалось — она совсем не изменилась. Но вблизи было заметно, что на ее привлекательном лице появились новые морщинки. С момента их последней встречи ее коротко стриженные волосы чуть подернуло сединой, но это только придавало ей элегантности.

Рауль помог выгрузить вещи и поспешил к матери.

Арлетт погладила Кристал по щеке:

— Mon Dieu, ты приехала и привезла с собой Филиппа! Жюль будет счастлив. Мы так по вас скучали!

Кристал обняла ее:

— Мы тоже очень скучали. Я очень переживаю за Жюля.

— Я тоже. — Пожилая женщина вытерла слезы. — Но теперь, когда вы здесь, я уверена — он начнет выздоравливать.

— Я молюсь, чтобы так оно и было.

Обернувшись, Кристал не увидела Филиппа и решила — они с Раулем уже зашли в дом. Арлетт взяла Кристал под руку и повела ее к двери.

Все вокруг преобразилось в сказочную рождественскую страну.

— Какая красота, Арлетт!

— Все благодаря Раулю. Он даже привез сюда Бернарда, и они вдвоем здесь все украсили.

Что бы они все делали без Рауля? Ему сейчас особенно тяжело. Помимо своей работы, он взвалил на себя и все остальные дела. Кристал восхищала его выдержка.

Филипп побежал к елке:

— Это же Пер Ноэль!

Он помнил!..

— Не трогай его, дорогой. Эти деревянные украшения очень ценные.

— Пусть берет все, что хочет, — возразила Арлетт, как всякая любящая бабушка. — Давай, Филипп, снимай его с ветки. Он твой.

— Здорово!

— Возьми кусочек марципана в конфетнице.

— М-м-м. — Отправив лакомство в рот, мальчик подбежал посмотреть изумительные, расписанные вручную дедушкины часы, которые только что пробили половину первого.

Филиппу всегда нравилось стоять рядом с ними и ждать, когда они зазвонят. При этом показывались очаровательные маленькие фигурки Ганса и Гретты.

— Я отнес ваши чемоданы наверх в спальню, — сказал Рауль Кристал.

Он только что вошел в комнату, все еще одетый в свою куртку-бомбер. Бросив на него взгляд, Кристал почувствовала, как сильнее забилось сердце. Оно так билось с той самой минуты, как она услышала его голос в магазине отца. Как будто бы сердце жило своей жизнью…

— Спасибо.

— А вот и мой папочка! — воскликнул Филипп, все еще с полным ртом конфет.

Зажав в одной руке крошечную фигурку разрисованного красным Пера Ноэля, французского Санта-Клауса, другой рукой Филипп ухватился за маленькую фотографию отца в лыжной экипировке. Арлетт поставила ее на длинный сервант вместе с другими семейными фотографиями.

Мальчик взял еще одну фотографию и показал Раулю:

— Это тетя Сьюзан, да?

Кристал на мгновение зажмурилась. Непростой момент…

— Да.

— Она умерла?

— Правильно.

— Она каталась на лыжах, как папа?

— Нет. Это случилось весной, когда она поднималась на фуникулере.

Сьюзан собиралась в поход с коллегами по работе. Они сели на фуникулер, чтобы начать путь уже высоко в горах. Но поднялась сильная метель, и, не выдержав шквалистого ветра, кабинка сорвалась вниз. Так погибла Сьюзан…

Кристал поежилась от этих воспоминаний.

— Ох… — тихо сказал Филипп. — Ты все еще плачешь?

— Уже нет, но я никогда ее не забуду, — тихо произнес Рауль.

Филипп тяжело вздохнул и приобнял дядю:

— Мама говорит, папа на небесах. Как ты думаешь, Сьюзан тоже там?

— Да.

Арлетт уже чуть было не плакала. На нее и так слишком много навалилось!

— Пойдем, дорогой. — Кристал взяла сына за руку. — Нам надо подняться наверх и немного отдохнуть. А потом мы поедем в больницу к дедушке.

Кристал не пришлось спрашивать Арлетт, где их комната. Рауль уже им сказал. Как только родился Филипп, в бывшей комнате Эрика появилась двуспальная кровать. А сейчас на комод кто-то поставил маленькую рождественскую елку с гирляндами. Снова Рауль? Здесь еще были кое-какие компьютерные игры для Филиппа и множество отцовских сувениров и наград.

Одна стена была полностью увешана фотографиями Эрика в разные годы жизни. На другой висели фотографии с крестин маленького Филиппа в церкви Святого Михаила, а также их совместные снимки.

Кристал думала — она не выдержит это мучительное путешествие по дороге памяти, но ошиблась. Наоборот, прошло время — и ей стало легче смотреть на фотографии улыбающейся пары с ребенком. Рождение Филиппа и несколько недель после, когда Эрик больше времени проводил с ней и малышом, было самым счастливым временем в их браке. Ощутив груз ответственности, Кристал полностью посвятила себя ребенку и испытала такую радость, которую дает только материнство. Но именно это и стало причиной все возрастающего барьера между ней и Эриком. Со временем этот барьер стал непреодолим.

* * *

Рауль первым зашел в палату. Он сразу заметил новые цветы. Это была чудесная рождественская красная пуансеттия. Открытка в цветах была от родителей Кристал.

Жюлю будет очень приятно…

Он подумал о Филиппе. Возможно, его испугает вид поседевшего дедушки с кислородной маской и капельницей. За последние несколько недель он скинул десять фунтов. Из-за своей худобы сейчас Жюль выглядел усталым.

Врач сказал — он еще не в том возрасте, чтобы так серьезно болеть, но оба они сошлись во мнении, что двух трагедий в семье для него было достаточно. Несмотря на всю свою занятость, Жюль был хорошим семьянином и жил ради детей. Но смерть Эрика лишила его жизнерадостности. И помочь обрести ее вновь мог только Филипп, унаследовавший и манеры, и черты своего отца.

— Papa…

— Ах, Рауль! Тебя так долго не было. — Старик крепко сжал руку сына и прослезился.

Ему было невыносимо видеть отца таким.

— Я тут кое-кого привел к тебе. Ты не против компании?

Веки больного дрогнули и приоткрылись.

— Буду рад, — пробормотал он почти ровным голосом.

— Я скоро вернусь.

Он поспешил к двери и открыл ее. На него устремились три взволнованных пары глаз.

— Как он? — спросила Арлетт.

— Папа проснулся.

— Можно мне к нему? — шепнул Филипп.

— А сам как думаешь?

Он взял племянника за руку, и они прошли к левому краю кровати. Кристал и Арлетт последовали за ними и встали справа.

— Привет, grand-pere. Это я.

Старческие веки снова приоткрылись на звук нового голоса в комнате.

— Кто — я?

Филипп хихикнул:

— Ты знаешь, кто я.

Чтобы Жюль мог лучше видеть, Рауль поднял Филиппа на руки.

Старик увидел внука, и его серо-голубые глаза наполнились слезами.

— Ох… мой мальчик, мой мальчик. Иди ко мне поближе и поцелуй grand-pere.

Рауль поставил Филиппа на пол.

— Эта кислородная маска тебя пугает?

— Нет! — И Филипп звонко поцеловал деда в обе щеки, прежде чем Рауль снова взял его на руки. — У нас в школе учится одна девочка, ее зовут Талита. Она из Калифорнии, и ей приходится постоянно носить такую маску. Это потому, что горным воздухом тяжело дышать.

Рауль ничего об этом не знал.

— У тебя в руке иголка, дедушка. Тебе больно?

— Нет. Я ее даже не чувствую.

— А зачем она? — не унимался мальчик.

— Чтобы меня подпитывать.

— А почему бы тебе просто не поесть?

Рауль уже очень давно не слышал, как смеется отец.

— Мне не хочется.

— А у нас сегодня наггетсы, — напомнил Филипп. — Дядя Рауль тебе принесет. — Он с мольбой посмотрел на Рауля: — Дедушке понравится.

— Я не сомневаюсь. — Рауль старался сохранять серьезное лицо, а Кристал не выдержала и прыснула.

Это привлекло внимание Жюля:

— Ах, Кристал! Тебя так долго не было.

— Слишком долго, — согласилась она и, склонившись, поцеловала старика в щеки.

— Мы очень волнуемся за тебя.

— Пустяки. Вы приехали на Рождество?

В его голосе была такая надежда, что Рауль затаил дыхание.

— Да. Мы с Филиппом не хотели провести еще одно Рождество вдали от вас с Арлетт.

— Ты это слышала, mon amour? — Теперь Жюль заговорил с оживлением.

Мать Рауля кивнула и нагнулась, чтобы поцеловать мужа в лоб:

— Конечно, слышала. Вот почему тебе надо срочно поправляться.

Филипп неожиданно вытащил что-то из кармана своей парки и вложил деду в ладонь.

— Что это?

— Пер Ноэль. Grand-mere разрешила мне снять его с елки. Я попросил его, чтобы ты поправился. Можешь хранить его у себя, пока не приедешь домой. Потом я его положу в свой тайник.

— У тебя есть тайник? — удивился дед.

— Да.

— Хочу на него посмотреть.

— Там много всякой всячины, тебе понравится.

Произошло новое чудо. Когда Жюль открыл глаза, чтобы поблагодарить Кристал, Рауль заметил, что она еле сдерживает слезы. А первым чудом было ее возвращение во Францию вместе с ним.

Та стена, которую Кристал медленно возводила за месяцы до гибели Эрика, была слишком высока, так что Рауль и не надеялся на волшебные перемены. Хотя если это было только ради Филиппа…

Глава 3

Обратная дорога заняла всего пять минут. Кристал и Филипп залезли на заднее сиденье, Арлетт села вперед к Раулю. После посещения Жюля все находились в приподнятом настроении, но Кристал опасалась, что своим сюрпризом они порядком измучили старика.

— Успокойся, Кристал. Ты и Филипп — это как раз то, что доктор прописал, — сказал Рауль.

Он несколько раз взглянул на нее в зеркало заднего вида, словно читая ее мысли.

— Его скоро выпишут? — спросил Филипп.

Арлетт повернулась к нему:

— Это решать врачу, но, зная твоего дедушку, могу сказать — он захочет вернуться уже завтра.

— Было бы здорово!

— Да, но, поскольку ему никто не разрешит, у меня для тебя сюрприз.

— Что за сюрприз?

— Приедем домой — узнаешь.

Возле дома стояла еще одна машина. Не успели все выйти из автомобиля, как у парадного входа появилась Вивидж с детьми.

— Там Алберт! Ура! — закричал Филипп.

Вивидж поспешила вниз, чтобы обнять Кристал, а две ее старшие дочери-близняшки, Флер и Лиз, увязались за ней. Филипп в это время здоровался с Албертом.

Все стали подниматься по лестнице в дом, но Кристал заметила — Рауль не присоединился к ним.

Филипп повернулся к нему:

— Пойдем, дядя Рауль!

— Я вернусь к обеду.

— Но я не хочу, чтобы ты уходил.

— Филипп, — Кристал обняла сына за плечи, — Рауль еще даже не был дома и не виделся со своей девушкой. Пообщаемся с ним позже, дорогой. Не забудь, твои родственники ждут тебя.

— Ладно. — Мальчик стряхнул снег с ботинок. — Обещай, что вернешься.

Филипп всецело наслаждался вниманием дяди с самого его приезда в Брекенридж.

— Bien sur. Ciao.

Филипп, должно быть, помнил это слово, потому что его маленькая милая мордашка просияла.

— Ciao!

Все поспешили в кухню. Вивидж приготовила какао и рождественское печенье для детей. За развлечениями время шло незаметно. Кристал помогла накрыть на стол к обеду. Как только с десертом было покончено, в столовую вошел Рауль.

Она обернулась в страхе, что он привел свою девушку, но, к ее облегчению, рядом с ним никого не было.

Видимо, он принял душ, побрился и переоделся. В свободных шерстяных брюках и синем свитере с широкой белой полоской Рауль был неотразим.

Он обвел взглядом всех присутствующих:

— Прошу прощения за опоздание, на работе возникли кое-какие дела.

Скорее всего, он был с Сильви Беливье и потерял счет времени…

— Садись рядом с моей мамой!

Кристал удивилась предложению Филиппа, ведь за столом было еще два свободных места.

Вскоре Вивидж встала из-за стола:

— Ну что ж, давайте переместимся в другую комнату и поиграем во что-нибудь. Пусть дядя Рауль спокойно пообедает. А потом поедем домой, потому что вам завтра в школу.

Дети дружно охнули.

Кристал была благодарна за возможность побыть в тишине.

Раз уж их оставили одних, она рассказала Раулю о предложении его сестры. Есть возможность для Филиппа посещать школу вместе с Албертом.

— Она сказала — это твоя идея, Рауль. Как замечательно! Пока все не утрясется с твоим отцом, было бы неплохо, если бы Филипп ходил здесь в школу, а я смогла бы поддержать Арлетт. Если ты ему предложишь сам, может, он и согласится.

Рауль допил кофе:

— Стоит попробовать. Если он захочет, я могу заехать за вами утром. Мы поедем в школу и побеседуем с учительницей Алберта. Если удастся договориться, посмотрим, что из этого получится. А если он почувствует себя там некомфортно, мне позвонят, и мы заберем Филиппа.

Кристал тяжело вздохнула:

— Ты хороший человек, Рауль Бруссард.

«Продолжай думать о нем как просто о хорошем человеке. Твоем девере. Чужом парне. И не более», — приказала она себе.

— Поживем — увидим. Давай поднимемся к ним наверх и там поговорим. Тебе нужен отдых не меньше, чем Филиппу.

Ей нечего было на это возразить. Кристал встала из-за стола и прошла за ним в гостиную. Флер объявили победительницей в шарадах, и на этом все пожелали друг другу спокойной ночи.

Рауль поднял Филиппа и посадил себе на плечи. Кристал шла сзади, слыша, как Филипп радостно бежит в спальню. Он нырнул в двуспальную кровать и посмотрел на дядю:

— Можно мы с мамой завтра заедем к тебе в гости?

— Можно, когда я вернусь с работы. Но сначала я хочу тебя кое о чем попросить.

— О чем?

— Алберт очень рад, что ты здесь. И он хочет, чтобы завтра ты пошел с ним в школу.

— В школу? — Филипп сделал такое лицо, как будто он впервые слышит это слово. — Было бы интересно посмотреть, какая она здесь. — Он моргнул. — А мне обязательно идти?

— Нет, милый, — сказала Кристал. — Но если ты останешься дома, придется подождать, пока дядя вернется с работы.

Дело сдвинулось с мертвой точки.

— Как думаешь, у Алберта злая учительница?

Рауль усмехнулся:

— Насколько я слышал, не очень. Если завтра пойдешь в школу, сам все узнаешь.

— Я поеду с тобой, милый. Если тебе там не понравится, мне позвонят и я тебя заберу. Но и тебе при дется постараться и вести себя хорошо, когда будешь сидеть рядом с Албертом. Подумай, а завтра утром скажешь мне. А теперь пора умываться.

— Ладно. — Он вылез из кровати. — Тебе уже надо домой, дядя Рауль?

— Да, но я хочу еще раз заехать к дедушке. — Рауль обнял Филиппа, бросив взгляд на Кристал. — Если утром ты не позвонишь, я заеду без четверти восемь.

Она вышла с ним в коридор, в то время как Филипп скрылся в ванной.

— Я признательна тебе за такую заботу обо мне и Филиппе. Но я не хочу, чтобы Филипп стал для тебя обузой, пока мы здесь.

Рауль нахмурил брови:

— Обузой? Филипп?

Ее пульс участился.

— Ты знаешь, о чем я. Ты у него в любимчиках. Дай ему волю, он бы проводил с тобой все время.

— И это взаимно.

— Но как же Сильви? Ей бы не хотелось делить тебя с ним.

Он смотрел на нее серьезно:

— Похоже, Вивидж тебе все уже разболтала. Но она принимает желаемое за действительное, потому что эти отношения никогда не перерастут в нечто большее.

К ее ужасу, первой ее реакцией было чувство глубокого облегчения.

— Прости, я сказала лишнее… Так случилось, она упомянула об этом, потому что…

— Потому что все еще переживает за меня, — перебил Рауль. — Все, что для меня важно сейчас, — это Филипп. Так уж вышло, что я полюбил этого ребенка. В тот день, по дороге в больницу, когда у тебя начались роды… я чуть не потерял вас обоих. Это невозможно забыть.

— Ты прав, — прошептала она.

— Ты хочешь сказать, чтобы я держал дистанцию? Но уже слишком поздно.

— Я не хотела…

— О да, именно это ты и имела в виду, — уныло добавил он.

— Но по своему горькому опыту могу сказать — чувства не зависят от нас и их не скроешь, как бы мы ни старались. Филипп еще слишком мал, чтобы это понимать. Он ведет себя естественно и непосредственно. Дай бог, чтобы он не утратил этот дар.

Рауль развернулся и устремился вниз по лестнице.

Кристал не хотела его обидеть и поспешила за ним.

— Прошу, не уходи! Пожалуйста, — с мольбой сказала она.

Ее оклик заставил его остановиться на нижних ступенях.

— Мы оба устали, Кристал. — Его измученный вид был тому подтверждением. — Выспись хорошенько. Поговорим завтра, когда ты будешь в состоянии выслушать все жалобы твоего сына.

Она вцепилась в деревянные резные перила:

— А почему он сам не сказал мне?

Рауль уже был на последней ступеньке:

— Все просто. Он тебя слишком сильно любит, чтобы расстраивать. Если он заставит тебя переживать, его мир рухнет. Не пора ли тебе перестать наказывать сына за то, в чем он не виноват?

Кристал еще долго стояла там после его ухода. Вопрос Рауля затронул самые глубины ее души, заставляя признать важную для себя истину. Она чувствовала себя виноватой за то, что разлюбила Эрика. И при этом стала самоуверенной. Настолько, что упустила из виду, как это отразилось на Филиппе. Но теперь она все увидела.

Оба русые, с чертами, характерными для Бруссардов, Алберт и Филипп могли сойти за родных братьев. Они так здорово смотрелись вместе, сидя за одной партой в классе Алберта!

На год младше остальных, Филипп тем не менее держался с достоинством.

Стоя рядом у открытой двери в класс, Кристал с Раулем были похожи на счастливых родителей, приведших своего сына в новую школу. Конечно, на месте Рауля должен был быть Эрик, но несправедливая судьба не позволила этому случиться.

Учительница Алберта познакомила Филиппа с классом. А затем Филипп оглянулся на них с улыбкой и помахал рукой. Еще одна улыбка. За весь год Кристал не видела их столько, сколько сейчас, когда дядя был снова рядом с Филиппом.

Они направились к выходу.

— У меня такое чувство, как будто Филипп первый день в школе.

— Во французской школе — да, — сказал Рауль, открывая перед ней входную дверь. — Сейчас поедем ко мне и за завтраком поговорим.

Он поддержал Кристал за локоть, чтобы она не поскользнулась. Жест был машинальный, но для нее он значил больше, чем просто прикосновение.

Рауль жил в Ле-Песле, недалеко от родителей, в небольшом современном шале с открытыми потолочными балками. Кристал много раз бывала в его доме в качестве невестки, но сегодня ее мучил страх остаться с ним наедине.

Впервые этот первобытный страх она испытала за месяц до гибели Эрика.

Филипп ждал возвращения отца, чтобы вместе поиграть. Но ее муж в очередной раз позабыл о своем обещании, как и о многих других…

Пока ее сын весь в слезах катал в одиночестве по кругу красный паровозик, Рауль случайно оказался поблизости. А когда он приобнял их обоих, чтобы утешить, ею овладело чувство далеко не родственное…

С тех пор она так страшилась своего влечения к Раулю, что стала упрашивать Эрика еще раз подумать насчет переезда. Если не в Брекенридж, то куда-нибудь в Европу, где бы он смог тренироваться какую-то часть года. Кристал пускала в ход всевозможные аргументы и убеждала его как могла, но он оставался непреклонен.

После его смерти Кристал хотела уехать в Колорадо, но вся семья настаивала, чтобы она осталась. Бруссарды нуждались в ней и Филиппе, и ей они тоже были нужны. Но Кристал видела, как Филипп тянется к своему дяде. К тому же их неотступно преследовали папарацци, норовящие сфотографировать знаменитых братьев Бруссард где угодно и при любой возможности. Поползли слухи, и Кристал должна была присечь их!

Однажды Рауль влюбится и снова женится. Филиппу вновь придется бороться за внимание своего дяди, чего нельзя допустить, ведь он и так уже достаточно пережил, потеряв отца.

Решив оградить сына от еще больших переживаний, Кристал нашла в себе силы уехать из Шамони. Она была убеждена — Филиппу будет лучше с ее семьей. Это было для всех единственным правильным выходом.

Но вот они опять здесь, и ее чувства, которых она так боялась, стали только сильнее…

Уже в машине Кристал сказала:

— Давай перекусим в «Шато дез Анфант». Это недалеко, в Ле-Муйе. Если нам позвонят из школы, оттуда мы сможем быстрее вернуться.

Кристал предложила первое, что пришло ей в голову. Ехать к Раулю домой было не очень хорошей идеей.

— Как скажешь. Но готов поспорить — Филипп продержится до конца.

— Возможно. — Она уставилась вперед на дорогу. — Есть какие-нибудь новости о Жюле?

— У него наконец снизилось давление, и впервые за все время он хорошо спал.

— Замечательная новость, я так рада!

— Мы все рады. Мама хочет пробыть с ним весь день.

Проехав несколько кварталов, они припарковались возле приятного кафе, битком забитого лыжниками и туристами. Кристал часто бывала здесь с детьми. Это было отличное место, где можно было неплохо подкрепиться и выпить чего-нибудь горячего. Рядом с домом Вивидж. Шумно. Безопасно…

Рауль нашел для них столик в самом конце зала и заказал хлеб с медом и чашку горячего шоколада.

— После школы мы отвезем к отцу Филиппа и Алберта.

— Думаешь, Филипп продержится весь день? Мне бы твою уверенность! — Наконец Кристал подняла на него глаза. — Я ценю все, что ты сделал для нас, но беспокоюсь о тебе. Разве тебе не надо быть на работе? После перелета в Штаты и обратно у тебя, наверное, накопилась масса неотложных дел?

— Моя помощь пока не требуется, сейчас я нужнее своей семье. Загляну туда в течение дня.

Спокойное поведение Рауля еще больше выводило ее из равновесия.

— Теперь, когда Филиппа с нами нет, я готова услышать список его жалоб, о котором ты говорил.

После того как им принесли заказ, он сказал:

— Неужели в этом есть необходимость? Мы оба знаем — это можно назвать двумя словами.

Она зарделась.

Рауль наклонился вперед:

— У Филиппа тоска по родине. Веришь ты в это или нет, но ты воспитала в нем маленького француза. Каждый раз, когда я разговаривал с ним по телефону, он плакал и говорил, что хочет домой. Было время, он даже умолял меня приехать за ним, не потому, что он тебя не любит, а потому, что ты отказывалась привезти его сюда.

Она сильно прикусила губу:

— Но здесь нет Эрика.

Раулем овладело странное спокойствие.

— Да, его нет.

Она оцепенела, не зная, что сказать.

— Я надеюсь, когда мы уедем домой после Рождества, твоему отцу станет лучше. А Филиппу не будет так тяжело, когда он наконец-то поймет: то, ради чего он на самом деле так рвался сюда, ушло навсегда.

Это было неправдой, и они оба это знали. Филипп любил свою французскую семью и обожал дядю Рауля. Слишком сильно…

Кристал намазала хлеб медом и стала есть. Но она пребывала в таком смятении, что кусок не лез в горло. Рауль, напротив, довольно быстро расправился с бутербродом и горячим шоколадом.

— Не удивляйся, если Брекенридж никогда не станет для него домом, Кристал.

Она ожидала такого ответа.

— Но это мой дом! Когда мы уедем, я пообещаю привезти его на весенние каникулы. Так разлука будет менее болезненной.

Взгляд синих глаз буквально пронзал ее.

— Ты так думаешь?

Рауль резко встал из-за стола.

На нем был белый скандинавский свитер, который так хорошо гармонировал с его соблазнительно взъерошенными темными волосами. Он привлекал внимание всех женщин, сидящих в кафе.

— Пойдем. По пути на работу я подвезу тебя до дома.

Нет. На данный момент близкого общения достаточно!

— Спасибо, Рауль. Я, пожалуй, останусь и выпью еще чашку горячего шоколада. Потом пройдусь по магазинам за покупками к Рождеству.

Она услышала его глубокий вздох.

— Уверена? По-моему, на тебя действует смена часовых поясов.

Кристал никогда не была так уверена, как сейчас.

— Да. Я оставила школьной секретарше номер своего мобильного. Если возникнут проблемы, буду поблизости. Если все пройдет хорошо, встретимся в школе в три часа.

Помолчав некоторое время, он сказал:

— Bon.

Она сделала над собой усилие, чтобы не смотреть на Рауля, как он расплачивается и уходит. Как только высокая фигура скрылась из виду, Кристал налила себе порцию шоколада и позвонила в пункт проката автомобилей.

Рауль без вопросов одолжил бы ей служебную машину, но она больше не хотела его ни о чем просить. Она должна была сохранять независимость. Прежде чем уехать из Шамони, Кристал отдала семье спортивную машину Эрика. Она понятия не имела о ее дальнейшей судьбе. А свой «пежо» Кристал продала, чтобы по возвращении в Брекенридж купить для них с Филиппом другую машину.

По телефону ей поначалу сказали, что из-за Рождества все машины сейчас заняты. Но как только она назвала фамилию Бруссард, свершилось чудо. Уже через десять минут водитель остановился возле кафе и отвез ее в пункт проката.

Она была тронута. Все сотрудники соболезновали по поводу смерти Эрика и просили у Кристал автограф. Один из них, приятный молодой человек, спросил:

— Вы сюда на соревнования приехали?

— Не в этот раз.

— Я тоже катаюсь на лыжах, но мне надо улучшить технику. Может, несравненная Кристал Бруссард согласится дать мне несколько уроков? Послезавтра у меня выходной. Мне все в долине обзавидуются. Прошу, скажите, что вы согласны!

Он явно заигрывал с Кристал, но был милым, и это придало ей уверенности. Эрик стал относиться к ней как к лыжнице с пренебрежением, и внимание этого молодого человека поднимало ее самооценку.

— В эти праздники я не могу, но очень мило с вашей стороны, что вы поинтересовались. Как-нибудь в другой раз.

Она подписала документы на машину и уехала, размышляя о просьбе того парня дать ему несколько уроков. А он подкинул ей неплохую идею! При условии, что состояние Жюля будет улучшаться, Кристал могла бы покататься завтра утром — после того как отвезет Филиппа в школу. Ей даже не верилось, что она не вставала на лыжи с тех самых пор, как не стало Эрика…

Несколько часов она бродила по излюбленным детским магазинам и покупала игрушки для Филиппа. Ему они должны понравиться. Когда она будет собираться домой, придется купить еще один чемодан, чтобы все увезти.

В следующий раз она возьмет Филиппа с собой. Вместе они выберут подарки для детей и остальных членов семьи, но сегодня был идеальный день для подарков самому Филиппу. Кристал спрячет их в багажник. А когда он заснет, тайком пронесет их в дом.

В школу она вернулась без четверти три, удивляясь, что ей так и не позвонили. Проскользнув внутрь, Кристал подошла к двери его классной комнаты.

Дети делали задание по математике. Светловолосая голова Филиппа склонилась над столом.

— Похоже, твой сын делает успехи.

Рауль! Она почувствовала его тепло.

— Да, — сказала она, не оборачиваясь.

— Ты зря беспокоилась.

Прозвенел звонок, и Кристал уже не успела ответить, потому что дети с радостными криками толпой хлынули из класса.

Филипп подбежал к ним:

— Учительница сказала, что я могу приходить каждый день!

Это означало — сыну здесь понравилось, и он хочет ходить в школу вместе с Албертом. Его тоска по родине быстро прошла, стоило только вернуться…

— Это замечательно, милый! — В следующую минуту обняла Алберта: — Спасибо тебе, ты хороший друг.

— Тебе придется рассказать эту историю grand-pere. Поехали навестим его. Он ждет вас обоих.

Переведя дух, Кристал зашагала по коридору, и все вместе они вышли из школы. Уже у машины она сказала:

— Ребята, садитесь с дядей Раулем, а я поеду следом на своей машине.

Филипп вытаращил глаза:

— Ты купила новую машину?

— Нет, дорогой. Взяла напрокат, пока мы здесь. Увидимся через несколько минут.

Она поспешила к своей красной машине, не желая замечать реакцию Рауля.

Он слишком долго ждал ее и Филиппа. Эрика уже не было с ними, и это все меняло. Взяв напрокат машину, она тем самым давала Раулю понять — ему уже не придется заботиться о ней. Это было ее решение.

В больнице все столпились у кровати Жюля. Для него внуки были как бальзам на душу. Он был рад их видеть и смеялся, когда мальчики, перебивая друг друга, стали рассказывать о своем школьном дне.

Жюль больше не нуждался в кислородной маске. Он даже смог приподняться и съесть немного бульона.

Кристал бросила взгляд на Рауля. Он уже не выглядел таким обеспокоенным, как раньше. Признаки выздоровления были налицо.

Внезапно он встретился с ней глазами. Этот взгляд можно было понять без слов. В нем читался немой упрек: «Тебе не следовало уезжать. Видишь, как на отца влияет твое возвращение?»

Да, она прекрасно это видела. Так же как и ощущала его недовольство по поводу взятой напрокат машины. Но Рауль должен был понять — она хочет, чтобы у каждого из них была своя жизнь. Теперь они с Филиппом могли самостоятельно ездить по городу. И Раулю не придется приезжать по первому звонку в любое время дня и ночи.

После того как дети рассказали Жюлю достаточно историй про школу, она поцеловала обоих:

— Как говорит мой папа, хорошего понемножку. Нам уже пора, а вам надо отдохнуть.

— Я чувствую себя другим человеком.

— Это самая лучшая новость в мире. Когда мы завтра приедем, надеюсь увидеть вас на ногах. — Она сжала его руку.

Кристал проводила их до машины Рауля:

— Попрощайся с Албертом, дорогой. Дядя Рауль отвезет его домой.

Филипп с недоумением посмотрел на нее:

— Но дядя Рауль сказал, что мы можем заехать к нему в гости.

— Не сегодня, дорогой. Бабушка ждет нас к обеду, к тому же тебе надо пораньше лечь спать, если ты хочешь завтра опять пойти в школу.

— Но я хочу поехать к дяде Раулю! Он сказал, что можно, если я пойду в школу.

Первые признаки слез и возмущения за весь день.

— Все верно, — послышался за ее спиной низкий голос Рауля. — Если ты с нами не поедешь, я привезу Филиппа пораньше.

Кристал только сейчас вспомнила — таков был уговор.

— Хорошо.

Она поцеловала мальчиков и, прежде чем сесть в машину, помахала им вслед, не взглянув на Рауля.

Дома Кристал отнесла подарки для Филиппа в кладовку и поспешила наверх. Арлетт уже накрыла на стол. Они говорили о Жюле и Филиппе, о том, каким оказался для него этот год.

В самый разгар беседы в кухню, опередив Рауля, влетел Филипп и сразу устремился к матери:

— Ты плачешь?

— Да. — Она улыбнулась и обняла его. — Мы говорили о том, какой ты замечательный. Из-за этого я всегда плачу.

— Твоя мама права. — Арлетт подошла к внуку и поцеловала. — Тебя не было весь день, и я по тебе соскучилась. Ты хорошо провел время?

— Да. Мы ходили кататься на коньках. Дядя Рауль говорит, у меня хорошо получается.

Кристал потрепала его по волосам:

— Я даже не сомневаюсь. Ты поблагодарил его?

— Да. Правда? — Мальчик повернулся к Раулю.

— Несколько раз.

Кристал почувствовала на себе его пристальный взгляд.

— Может, в следующий раз ты составишь нам компанию?

— С удовольствием.

Вернувшись в Шамони, Кристал решила принимать более активное участие в жизни сына. И если ради этого придется чаще быть в обществе Рауля, ничего не поделаешь.

Близилось Рождество. Кристал надеялась, что ее свекор окрепнет к этому времени, и они с Филиппом смогут вернуться в Брекенридж.

Она повернулась к Раулю:

— Еще раз спасибо за то, что ты лучший дядя на свете, как говорит Филипп. А теперь кое-кому пора готовиться ко сну. Пожелай всем спокойной ночи.

Дома Рауль открыл холодильник, чтобы достать пиво, но обнаружил — оно кончилось. Ему больше ничего не хотелось. Закрыв холодильник, он поплелся в гостиную, не включая свет.

Вечерами он часто сидел в темноте, наслаждаясь красивым видом снежного пейзажа за окном. Он жил здесь всю жизнь, не переставая восхищаться окружающей природой. Вид из окна напоминал ему о ледниках в Гималаях, только местные ледники находились на стыке Монблана и долины Шамони.

Но сегодня, глядя в окно, Рауль вспоминал о недавнем разговоре с Филиппом. Когда он привез Филиппа к себе пообедать, тот подметил:

— Мне кажется, эта гора похожа на короля с огромной ледяной короной на голове, правда?

— Очень похожа.

Рауль взглянул на мальчика, который все подмечал и относился к природе с уважением. Так сложилось, что Филипп уже давно проник в его сердце.

— А почему у тебя до сих пор нет елки?

— Я ждал тебя. Послезавтра буду свободен, купим ее вместе. Ты даже можешь ее украсить. Ну как, идет?

Мальчик прильнул к нему и, вздохнув, сказал:

— Как жаль, что мы с мамой не можем жить с тобой и никуда не уезжать.

В тот самый миг слова Филиппа опутали Рауля словно щупальца, и от них уже нельзя было избавиться.

— Мне тоже жаль, — прошептал он в порыве откровения.

Филипп с надеждой взглянул на дядю:

— Пожалуйста, попроси маму! Она тебя послушает.

Рауль вздрогнул:

— Если бы все было так просто, мой дорогой, но я не твой папа.

— Мне все равно, — ответил Филипп. — Мама Талиты живет со своим парнем, но он тоже ей не отец.

— Ты про девочку с кислородной маской?

— Да.

— Ее папа умер?

— У нее нет папы.

— А я думал, у тебя в школе нет друзей.

— Она мне не друг. Я слышал, как о ней болтали ребята.

Сердце Рауля чуть не выпрыгнуло из груди.

— Давай надевай свою парку и пойдем кататься на коньках. Надо поторопиться, раз тебе завтра в школу.

Рауль намеревался отвозить Филиппа в школу каждый день. Как раз был бы повод, чтобы видеться с Кристал. К сожалению, она арендовала машину, и это лишало его такой возможности, но не меняло намерения общаться с племянником. Если ей это не нравилось, что ж, хорошего мало.

Глава 4

Следующим утром, высадив Филиппа у школы, Кристал отправилась на предприятие Бруссардов. Она припарковала машину у служебного входа. Знаменитый альпинистский торговый центр был похож на огромное шале. Тут можно было приобрести все необходимое для скалолазания, а также лыжные костюмы и снаряжение.

Офис Рауля находился на третьем этаже в другом конце здания. Блуждая этажом ниже в поисках лыжного отдела, Кристал даже не надеялась застать его на рабочем месте так рано.

— Eh bien. Глазам своим не верю!

Она улыбнулась:

— Bonjour, Жан-Люк.

В прошлом опытный лыжник, а ныне управляющий магазином, Жан-Люк вышел из-за прилавка и крепко обнял ее:

— Разрази меня гром, если это не Кристал! Ты все так же радуешь глаз.

— Я тоже очень рада тебя видеть.

Для Бруссардов Жан-Люк был как член семьи. В свое время он, потрясающий лыжник, давал Эрику массу полезных советов.

— Какими судьбами?

— Хочу взять напрокат снаряжение и покататься пару часов.

Он в изумлении поднял брови:

— Ты с собой не взяла свое?

— Как-нибудь в другой раз. Это было спонтанное решение.

И все благодаря Раулю, который и вдохновил ее вернуться к своему любимому делу.

— Сейчас все организуем. Боюсь, у нас нет твоих специальных лыж, но, думаю, я смогу что-нибудь подобрать для знаменитой колорадской чемпионки.

Вскоре Кристал снабдили всем необходимым. Жан-Люк нашел для нее свободную раздевалку, чтобы она могла переодеться, выделил шкафчик для вещей.

Одевшись, она взяла лыжи и палки и направилась к служебному входу. Фуникулер Бревен был в нескольких шагах. Но выйти Кристал так и не смогла, потому что высокий спортивный мужчина в знакомой черной куртке преградил ей путь.

Рауль…

Он приблизился к ней и обнял за плечи. От его прикосновения по ее телу пробежала легкая дрожь.

— Я увидел твою машину возле служебного входа.

Его взгляд скользил по ней словно лазерный луч.

— Дай мне минутку, я только надену лыжный костюм и составлю тебе компанию. Я уже несколько недель не упражнялся в спуске.

Тепло разлилось по всему ее телу. Ей было приятно не только его присутствие. Сам факт, что Рауль мог все бросить ради того, чтобы быть с ней, волновал Кристал. Его спонтанность всегда нравилась Кристал.

— Я подожду тебя снаружи.

Он дал ей пройти. Ноги ее не слушались. Если она и дальше будет так реагировать, то навряд ли найдет в себе силы дойти до фуникулера, не говоря уже о том, чтобы встать на лыжи.

Ей не пришлось долго ждать появления Рауля. В черном лыжном костюме с синей полоской сбоку он выглядел сногсшибательно. В молчании они быстро добрались до лыжной базы и сели на фуникулер. Вскоре долина Шамони лежала у них под ногами. Кристал залюбовалась великолепным видом.

Это был ее мир! И она забыла о нем на несколько лет…

Обернувшись, она окунулась в синеву его глаз.

— У тебя сейчас тот самый взгляд, Кристал.

— Какой? — прошептала она.

— Тот, который был раньше на обложках всех журналов и которого так тебе не хватало. Я рад его снова видеть. Давай наперегонки!

Рауль неохотно отвел от нее глаза и, ухватившись за палки, как торпеда рванул вниз по склону, обогнав пару лыжников на своем пути.

Кристал поправила защитные очки и, оттолкнувшись, пошла следом, стараясь догнать его. Они забавлялись как дети, летя вниз по крутой бугристой трассе. Это была настоящая эйфория. Радостно смеясь, Кристал прибавила ходу и обогнала Рауля. В итоге она пришла первой, опередив его всего на несколько секунд.

Кристал ликовала от радости — наконец она ожила и могла разделить с ним это счастье. Когда Рауль приблизился к ней, ее очаровала его улыбка.

— И все же ты в отличной форме. Во всяком случае, мне кажется, сейчас ты катаешься даже лучше, чем раньше. Ты была неукротимой и плавной.

— Ты мне льстишь.

— Вовсе нет.

Выражение его лица стало более серьезным.

— Как насчет еще одного спуска перед тем, как я вернусь на работу?

— Приготовься! — воскликнула она вне себя от радости.

Они добрались до базы и еще раз сели на фуникулер. Он быстро заполнился. Рауль отыскал ее глазами в толпе лыжников.

Их повторный заход был более волнующим, потому что Рауль был нацелен на победу. И Кристал уступила ее.

Посмеиваясь, он ждал, когда она подъедет к нему.

— Спасибо, что не выставила меня посредственностью перед всеми. Я твой должник.

Вокруг них столпились немногочисленные зрители.

Она тоже усмехнулась:

— Давно я так замечательно не проводила время!

Наконец-то она сделала что-то ради собственного удовольствия. Никаких встречных вопросов и чувства вины. Она просто позволила себе расслабиться, потому что рядом с Раулем ей было хорошо.

— И это взаимно, — произнес он приятным низким голосом.

По ее телу пробежал приятный холодок. Рауль тоже был очень рад.

Они сняли лыжи и направились обратно в здание. На полпути у Рауля зазвонил мобильный. Он должен был ответить. Закончив разговор, он посмотрел на Кристал:

— Возникла чрезвычайная ситуация, мне надо идти.

Вздохнув про себя, она сказала:

— Поспеши.

— Я тебе позже позвоню.

Он пулей помчался сквозь толпу лыжников. Возможно, это был срочный вызов от инструктора. Рауль отвечал за координацию действий при любой непредвиденной ситуации в горах. Она надеялась, ему не придется рисковать. В их деле всегда присутствовала доля опасности.

Вернувшись в шале, Кристал переоделась. Поблагодарив Жан-Люка, она отправилась перекусить и сделать еще кое-какие покупки к Рождеству. Скоро надо было ехать за Филиппом.

Кристал сразу же увидела его. В свой второй день в школе он был одет в темно-синие брюки и светло-голубую рубашку-поло с длинными рукавами. Его одежда не была похожа на школьную форму Алберта, но цвета почти совпадали.

— Угадай, мам! — Они вместе с кузеном только что вышли из класса. — Меня приняли в школьный спектакль. Мы будем рождественскими ангелами.

— Правда? Как здорово!

Они подошли к ее машине, и Кристал усадила мальчиков на заднее сиденье.

— А когда состоится спектакль?

— В субботу днем. Мы будем петь две песенки.

— Только ты и Алберт?

— Все дети, — сказал ее племянник.

— А какие это будут песни?

— Не знаю. Дядя Рауль поможет мне разучить.

Кристал взглянула на сына в зеркало заднего вида:

— Мы попросим об этом тетю Вивидж, наверняка они с Албертом их будут разучивать.

— Но я хочу с дядей!

— Милый, у него нет на это времени.

— Он поможет, если я попрошу.

— Лучше не надо.

Она чувствовала, что теряет контроль над ситуацией уже в третий раз. Несмотря на то что это утро вместе с Раулем было восхитительным, всему есть предел.

— Ты злая! — закричал Филипп.

— Что ты сказал?

— Извини. — И он заплакал.

Пока Филипп сидел так, захлебываясь слезами, в заднее окно постучали. Они обернулись и увидели Рауля.

Филипп отстегнул ремень безопасности и, выбравшись с заднего сиденья, прильнул к Раулю. И стал еще сильнее всхлипывать.

— Что случилось? Тебе сегодня нездоровится?

Со стороны Рауль был похож на отца, который пытается успокоить своего сына. Он любил мальчика всем сердцем, и Филипп отвечал ему тем же.

Кристал однажды уже испытала ужас, находясь рядом с Раулем. Теперь она почувствовала его еще сильнее, видя, как Филипп прижался к нему. Его привязанность к дяде, которая корнями уходила в далекое прошлое, достигла критического состояния.

Его маленькая милая мордашка покрылась пятнами.

— Мама говорит, у тебя нет времени, чтобы разучить со мной песенку к школьному спектаклю.

— Конечно же есть! — Рауль оглянулся на нее.

— Ты это слышала, мам?

Рауль повернулся к ней спиной, как бы напоминая об их недавнем разговоре, когда он сказал, что Филипп никогда не будет для него обузой.

Ей было так тяжело! Она негодовала оттого, что сын начинает видеть в ней врага. Но тут некого было винить. Что бы она сейчас ни сказала, это приведет либо к временному перемирию, либо к полному хаосу. Было бы несправедливо создать еще больше проблем в то время, как Жюля еще даже не выписали из больницы.

— Слышала. Я просто не знала, согласится ли Рауль.

Кристал это показалось или радость мелькнула в его глазах?

Он поцеловал Филиппа в лоб:

— Ну, успокойся. Ты все слышал?

Филипп кивнул.

— Вот вам кое-какие сладости.

Рауль вытащил из кармана два леденца, развернул и дал ребятам.

Филипп сразу сунул свой в рот.

— М-м-м, вкусно, похоже на мятный.

— Очень вкусно, — сказал Алберт.

Хотя Рауль разговаривал с детьми, взгляд его был устремлен на Кристал. Она снова почувствовала ту самую эйфорию, в которой пребывала все утро. Его кремовый вязаный пуловер выгодно подчеркивал синеву его глаз. Она смотрела на Рауля как зачарованная. Глазами скользила по его спортивной фигуре, джинсам, облегающим крепкие бедра. Он был так прекрасен!

Краем глаза Кристал заметила машину Вивидж. Она терялась в догадках, почему Рауль оказался здесь? А вдруг после утра, проведенного вместе, он скучал по ней? Ей стало трудно дышать.

Вивидж открыла окно в машине.

— Филипп, Алберт, идите сюда! — позвала она ребят. — Поехали в больницу, навестим grand-pere.

Мальчики забрались к ней в машину. Филипп снова сиял от счастья.

— Я их накормлю обедом, а с вами увидимся позже, — сказала Вивидж, глядя на них обоих.

Когда ее автомобиль скрылся из виду, Рауль бросил взгляд на Кристал:

— Я надеялся застать тебя здесь, чтобы отдать тебе твой приз.

Она улыбнулась:

— Мой приз? За что?

Его глаза загадочно блестели.

— За то, что позволила мне выиграть у всех на виду.

Кристал засмеялась:

— Ты, наверное, шутишь.

— Нет, не шучу, — настаивал он. — И я никогда не остаюсь в долгу.

Она слышала лишь глухой стук своего сердца.

— И где же он?

— В городе, в «Ше Пьер». Едем на моей машине, потом я привезу тебя обратно.

Вскоре они уже были на одной из улиц Шамони, где находилось множество уютных бистро. «Ше Пьер» славился лучшим сырным фондю в городе. Хозяин проводил их наверх, где были столики возле окна с захватывающим видом на горы.

Они уже почти поднялись на верхний этаж, как она невольно вскрикнула.

На стенах с двух сторон висели гигантские цветные постеры. На них красовалась надпись «Vive les Broussards» — «Да здравствуют Бруссарды!». На одном был Эрик, выезжающий на финишную прямую. Тогда он получил свое последнее «золото»…

На другом постере Кристал увидела себя, летящую вниз по ледяной трассе. Ее силуэт был идеален. Она улыбалась в предвкушении своей «бронзы».

Увидеть себя в спортивной форме, на взлете карьеры, было выше ее сил.

Слезы полились по щекам Кристал. Рауль нежно обнял ее и притянул к себе так близко, что трудно было держать равновесие. Кристал была настолько тронута его сюрпризом, что не находила слов.

— Я не подговаривал Пьера повесить эти постеры специально. Они всегда здесь были, — прошептал Рауль. Он слегка коснулся губами ее щеки, вызывая во всем теле прилив желания. — Я хотел привезти тебя сюда раньше, еще до твоего отъезда в Штаты. Но в то время не получилось… Все эти постеры — доказательство того, что мир чтит и помнит все лучшее, что есть в Шамони. Это ты!

Пораженная поступком этого потрясающего мужчины, она поцеловала его в подбородок:

— Спасибо, что веришь в меня.

Он отпустил Кристал и усадил за столик у окна, зарезервированный на его имя.

Выходит, Рауль все это спланировал заранее? Это был самый романтичный и волнующий поступок, который кто-либо совершал для нее.

Кристал и подумать не могла, что однажды наступит тот день, когда они просто так будут сидеть вместе, есть фондю, окруженные потрясающей атмосферой, которую этот человек создал специально для нее. Она обмакивала французский хлеб в булькающую смесь сыра грюйер и вишневой наливки. О чем он думает?

— В чем дело, Рауль?

Он внимательно посмотрел ей в глаза:

— Пригласить тебя сюда было ошибкой?

— Ошибкой? — в потрясении прошептала она.

— Ты такая молчаливая… Не знаю, что и думать.

— А что тебя тревожит?

— Может, мои благие намерения были напрасны? Тебе тяжело видеть здесь фото Эрика?

Она не могла скрыть от него правду, только не после их чудесного утра вместе.

— Прежде чем мы отсюда уйдем, ты должен кое-что узнать о нас с Эриком.

— Что именно? То, что он тебе изменял?

Ого! Откуда ему это известно?

— Нет… — честно призналась она.

— До тебя он бегал за каждой юбкой.

Рауль никогда прежде не был с ней так откровенен, но с этого утра, похоже, все изменилось.

— Я знаю. Подруги по команде меня об этом предупреждали. Он был известным в округе ловеласом, но меня это не останавливало. Наверное, в нас обоих был тот же драйв и кураж. Однажды, когда Эрик сказал мне: «Давай поженимся прямо сейчас», я просто согласилась.

Рауль помрачнел:

— Но если дело было не в другой женщине, то что изменилось в ваших отношениях?

Кристал прерывисто вздохнула:

— Это было так заметно?

— Нет, — тихо сказал он. — Но Эрик был моим братом, и я видел… Правда, мы с ним об этом нико гда не говорили.

Она отложила в сторону вилку:

— Появление на свет Филиппа, можно сказать, перевернуло всю мою жизнь. До своей беременности я была эгоистичной и ни о чем другом не думала, кроме как о наших с Эриком амбициях в карьере. Мы наслаждались каждой минутой. Теперь я жалею о том, что мы решили пожениться тайно, ничего не сказав никому из наших родственников. Получается, мы всех одурачили в такой значимый для нас день, но на этом настоял Эрик. Он сказал, у нас нет времени на подготовку к свадьбе, потому что скоро соревнования.

— Он никогда не отличался терпением, но это и привело его к всемирной славе, — заметил Рауль.

Она кивнула:

— И все же с нашей стороны это было верхом эгоизма. Мне следовало настоять на традиционной свадьбе. Ты хоть представляешь, что у нас нет ни одной свадебной фотографии? Никаких напоминаний о таком знаменательном событии! Мы были в церкви всего десять минут и сразу же после этого выехали на соревнования — так, чтобы нас не поймали папарацци. Мысли об этом меня просто убивают.

— Но это же смешно! — ответил Рауль. — Кому какое дело? Вся наша семья была рада, когда вы поженились. Ведь родители переживали, что Эрик никогда так и не остепенится. И твои родители были счастливы. Наконец-то можно было сказать — две звезды в наших семьях соединились.

Кристал покачала головой:

— Две эгоистичных звезды. Мы оба решили, что на взлете нашей карьеры с рождением детей надо повременить. Но Филипп все-таки появился… — Она перевела дух. — С момента как я забеременела, мои взгляды на жизнь совершенно изменились. Я уже должна была думать о ком-то еще, кроме себя и Эрика. Детские нужды стали на первом месте. Мне пришлось уйти из лыжного спорта, но я ничуть не жалела об этом, потому что в моей жизни должно было случиться чудо. Я собиралась стать матерью. И хотя Эрик был тоже счастлив, что у нас будет ребенок, он-то как раз и не думал менять свою жизнь.

Рауль прищурился:

— Да. Мой брат с самого начала воспитывал в себе стремление стать лучшим лыжником в мире. Он всегда был таким.

— Да. Эрик купался в лучах своей спортивной славы, а для меня приоритетом стало положение лучшей на свете матери и жены, а не лучшей лыжницы. Я хотела создать настоящий семейный очаг. Но для нас настали тяжелые времена… Эрик постоянно обманывал ожидания Филиппа. Он постоянно отсутствовал.

Рауль посмотрел на нее с сочувствием и пониманием.

— Эрик продолжал заниматься своим любимым делом. Но из-за того, что наши жизненные пути разошлись, пострадал наш брак. Я любила его и не винила. Он же, напротив, был недоволен, что я выбрала роль матери. Но с рождением Филиппа я осознала свое истинное предназначение…

Рауль промокнул уголки рта салфеткой:

— Моему брату всегда было тяжело менять свои привычки.

— Вот именно. Эрика устраивала его жизнь, которой он жил всегда. Он и не замечал, что Филиппу не хватало его внимания. Эрик полностью посвятил себя спорту, а до нас ему и дела не было. Я не теряла надежды, что все изменится, но напрасно… Правда в том… Если бы он не погиб, я бы с ним развелась…

Что-то вспыхнуло в глубине глаз Рауля.

— Этого я не знал.

— Тебя это шокирует?

Он нахмурил брови и уставился на нее так, как будто видел первый раз:

— Ты о чем? Я любил брата, но другая на твоем месте уже давно бы от него ушла.

Кристал покачала головой:

— Даже если это и так, прости, если я сейчас показалась… жестокой.

У него вырвался странный звук.

— Если кто и должен извиняться, то это я — за то, что осуждал твое поведение в отношении Филиппа.

— Тебе не за что извиняться, Рауль. Я действительно, сама того не желая, наказывала сына, делая вид, будто смогла стереть из памяти прошлое. — Она подняла голову. — Спасибо за такой чудесный день. Я никогда не забуду твоей доброты. А теперь, если ты не против, мне надо вернуться к школе и забрать свою машину. Я должна быть дома, когда Вивидж привезет Филиппа.

Он довез Кристал до ее машины и поехал домой, в очередной раз с болью в сердце. Но сейчас Рауль испытывал совсем не те чувства, когда погибла Сьюзан. Тогда он был сломлен, и только работа и сильный характер помогли ему смириться с утратой.

Теперь Кристал и Филипп были здесь, живые, но оба под запретом для него в глазах общества и семьи. И пусть для Рауля это все было не важно, он знал — это было важно для нее.

В надежде на утешение Рауль дотянулся до телефона и позвонил своему лучшему другу. Но в трубке раздался лишь автоответчик. Дэс мог быть где угодно и заниматься чем угодно. Рауль оставил ему короткое сообщение и повесил трубку.

Дэсидьеро Пастрана, состоятельный испанец и альпинист из Пиренеев, прибыл в Шамони десять лет назад покорять здешние горные вершины. Рауль был его гидом. Так завязалась их многолетняя дружба. Они часто вместе уходили в горы, наслаждались обществом женщин, пока Рауль не встретил Сьюзан…

Когда она погибла, именно Дэс пришел другу на помощь. Вместе они отправились в Непал. И это спасло Рауля. Он вообще многим был обязан Дэсу. И теперь ему снова нужен был его совет — как побороть эту невыносимую боль, которая пожирала его изнутри. Дэс был единственным человеком, с которым Рауль мог об этом говорить.

Расхаживая по комнате взад и вперед, Рауль снова взялся за телефон. На этот раз он позвонил в больницу дежурной медсестре. На звонок ответила секретарша. Врач как раз сейчас делал обход. Утром месье Бруссарда перевели на мягкое питание.

Рауль поблагодарил ее и повесил трубку. Как важно услышать эту хорошую новость! Но все же сегодня этого было недостаточно. Одиночество буквально сводило его с ума. Не в силах больше оставаться наедине с самим собой, Рауль надел ботинки, куртку и направился пешком в ближайший бар.

Там было многолюдно, играла живая музыка. Рауль прошел мимо отдыхающих туристов в поисках свободного столика. Он уже хотел было присесть, как почувствовал — кто-то схватил его за руку. Он обернулся. Это была сестра одного из нанятых им новых гидов. Несколько раз она заходила в офис и тонко намекала, что не против с ним встретиться.

Боже, только не это!

— Bonsoir, Моник. Чудесно выглядишь. Как поживаешь?

Брюнетка улыбнулась:

— Увидела тебя, и мне стало лучше. Я и не надеялась на встречу с тобой в таком месте. Ты тут один?

Рауль собирался выпить чего-нибудь, но, посмотрев ей в глаза, понял — он зря пришел туда, где его могли узнать.

— Вообще-то я тут искал своего клиента, чтобы договориться с ним насчет похода в горы, но его здесь нет. Наверное, не дождался и ушел. Постараюсь отыскать его в отеле. Было приятно тебя видеть.

— У тебя не найдется немного времени на один короткий танец?

— Прости, но бизнес не ждет.

Она надулась:

— Так и Джерард всегда говорит.

— Твой брат прав. До скорого, Моник!

Раулю ничего не оставалось, как уйти.

Он только вышел из душа и уже собирался лечь в постель, как зазвонил телефон. На определителе высветился номер Дэса. Рауль снял трубку.

— Привет! — произнес он с явным облегчением.

— Здравствуй, Рауль! Из того, о чем ты умолчал в своем сообщении, я сделал вывод: ты и ночью будешь ждать моего звонка.

— Ты прав, как всегда. У тебя есть немного времени?

— Ты не хуже меня знаешь ответ на этот вопрос.

Рауль натянул халат и опустился на край кровати:

— Мне опять нужна твоя помощь.

— Долгие годы я полагался на тебя, когда было трудно, так что я полностью в твоем распоряжении.

Следующие полчаса Рауль изливал душу лучшему другу. Рассказать о наболевшем тому, кому можно доверять, стало для Рауля сродни лечебной терапии.

В трубке последовало долгое молчание.

— Дэс? — напомнил он о себе.

— Я размышлял, мой дорогой друг. И вот что тебе надо делать…

— Жюль!

Кристал встретила свекра в коридоре, гуляющего под руку с Вивидж.

— Разве это не фантастика? — воскликнула ее золовка.

— Несомненно! — Кристал поспешила к ним и обняла Жюля. — Что говорит врач?

— Если все будет нормально, завтра меня выпишут.

— Это замечательная новость!

Они вернулись в палату. Кристал усадила старика на кровать.

Вивидж поцеловала отца:

— Теперь, когда Кристал пришла, мне пора. Надо сделать кое-какие покупки. Увидимся завтра дома.

— Замечательно. Ступай и позаботься о своей семье. А мы пока поболтаем.

Когда Вивидж ушла, Кристал придвинула стул к больничной кровати:

— Вам к лицу этот халат.

— Спасибо за него и за цветы, что прислали твои родители.

— Все желают вам выздоровления, и вы уже выглядите намного лучше. Вас и не узнать.

Он дотянулся до ее руки:

— Поделись со мной своими планами на будущее.

— Заботиться о Филиппе.

В его глазах застыли слезы.

— Ему нужна большая забота, как и всякому ребенку.

Кристал кивнула:

— Вы правы.

Он добродушно смотрел на нее:

— Что еще?

Как и Рауль, Жюль всегда говорил откровенно. С ним не было нужды ходить вокруг да около, поэтому она не стала ему врать:

— У меня есть кое-какие личные планы. Но сейчас я очень беспокоюсь за Филиппа. У него был очень трудный год.

— Для тебя он был трудным вдвойне. Я сочувствую. — Старик похлопал ее по руке. — Не могу сказать, что время лечит все раны, потому что это не так. Но с годами я понял: время дает нам новые возможности для того, чтобы начать все заново и найти радость в жизни.

Неожиданно в палату вошла Арлетт. Ее появление было как нельзя кстати.

— Медсестра только что сказала мне — завтра тебя выписывают. — Она посмотрела на Кристал: — Все благодаря тому, что ты приехала и привезла нашего внука. Наши молитвы были услышаны. Рауль настоял на том, чтобы прилететь за вами в Колорадо. Чутье его не подвело. Я так рада!

Рауль, Рауль…

— Мне следовало приехать раньше. Простите меня.

— Не извиняйся. — Арлетт погладила ее по щеке. — Ты не была к этому готова, мы все понимаем.

Кристал поцеловала их обоих:

— Оставляю вас наедине. Мне еще надо успеть пройтись по магазинам, чтобы один маленький человечек ни о чем не догадался.

Они оба улыбнулись.

— Тебя ждать к обеду?

— В этот раз нет, Арлетт. После школы Филипп хочет помочь дяде с покупкой рождественской елки. Да и нарядить ее надо.

Глава 5

— Спорим, что это мама!

Рауль стоял спиной к венецианскому окну и вешал на елку последний виток гирлянды. Он включил компакт-диск с их с Филиппом любимой рождественской музыкой. Две песни из них нужно было выучить к школьному празднику. Вечер еще не кончился, а Филипп уже все запомнил наизусть.

— Ступай открой ей дверь.

— Хорошо.

Послышались восторженные возгласы Филиппа, и оба они появились в гостиной. Еду, которую принесла Кристал, мальчик положил на кофейный столик.

— Привет! — выкрикнул Рауль так, как будто они были в лесу.

Она огляделась по сторонам, делая вид, будто ищет его.

— О, вот ты где! Привет! — ответила Кристал в той же шутливой манере, заставив Филиппа рассмеяться.

Она сняла куртку и шапку. Золотистые локоны, соблазнительно спадающие на лицо и плечи, поблескивали в свете камина. Кристал была настоящей красавицей.

— На секунду я подумала, что это Пер Ноэль прячется за еловыми ветками.

— Он не Пер Ноэль, мамочка. Какая ты смешная!

— Ну, мне показалось, что я слышала его низкий голос.

— Когда-нибудь мой голос будет точно такой же.

— Да, дорогой. — Она подошла ближе к камину. — На улице холодно, а тут так хорошо.

— Верно, — пробормотал Рауль.

В прошлом году Кристал и Филипп уехали до Рождества. В то время он даже и не мечтал об этом дне…

— Тебе нравится наша елка? Дядя Рауль разрешил мне ее нарядить.

— Очень нравится!

— Дядя Рауль, можно я повешу на нее украшения, которые сам сделал?

— Давай!

— Где они? — спросила Кристал.

— На кухонном столе. Я принесу.

— Будем ужинать на кухне, Рауль?

— Нет. Думаю, у камина будет веселее.

— Я тоже так считаю! — Филипп быстро открыл один из пакетов. — Что это?

— Виноградный сок. Яблочного не было.

— М-м-м, вкусно! — Он сделал глоток.

Затем он схватил куриный наггетс и выбежал из гостиной, чавкая на ходу.

Рауль не мог сдержать улыбки. Он принес из кладовки коробку и поставил рядом с елкой:

— Тут старые украшения.

Краем глаза он видел, как Кристал достала несколько штук и начала развешивать так высоко, насколько могла дотянуться. Сегодня она была одета в бежевый свитер и кремовые шерстяные брюки в тон. Этот наряд чудесным образом подчеркивал ее фигуру.

Филипп вбежал в комнату, держа в руке бумажные украшения. Рауль дал ему несколько специальных крючков, чтобы можно было проколоть дырку в бумаге.

— Угадай, что это такое? — Филипп протянул ей одно из украшений.

Когда все игрушки были аккуратно развешаны на елке, на радость Филиппу, Кристал и Рауль стали отгадывать всех персонажей его любимого мультфильма, которых он нарисовал. Когда Рауль протянул руку, чтобы взять у него игрушку, он случайно дотронулся до руки Кристал. Прикосновение было таким жарким, что он тут же сосредоточил свое внимание на Филиппе:

— Ты хороший артист, ты это знаешь?

— Знаю. Мадам Филу тоже так сказала.

— Филипп, ты забыл сказать спасибо, — напомнила Кристал.

— Ах да. Спасибо.

Через несколько минут они закончили наряжать елку. Рауль подошел к плееру и выключил его.

— Пока мы с твоей мамой перекусим, почему бы тебе не порадовать ее и не спеть песенки, которые ты выучил?

Кристал села на диван рядом с ним, и они стали ужинать.

Филипп исполнил почти всю песню, и ему нужно было только кое-где подсказать. Когда он закончил, она захлопала в ладоши:

— Я очень горжусь тобой, что ты смог так быстро выучить слова!

— Я тоже, — улыбнулся Рауль.

— Спасибо, — просиял мальчик. — А можно мы сегодня останемся на ночь?

— Как твоя мама скажет.

— Пожалуйста, мам! У дяди Рауля на верхнем этаже есть раскладная кровать, там можно играть в шпионов.

Рауль увидел, как она напряглась.

— Но у нас нет пижам, а у тебя нет сменной школьной одежды на завтра.

— Дядя Рауль купил нам с Албертом пижамы и зубные щетки, на случай, если будем ночевать у него.

— Это рождественский подарок, — объяснил Рауль. — Даже если ты не можешь остаться, утром я привезу Филиппа переодеться, а потом подброшу до школы.

Кристал кивнула в знак согласия и обратилась к сыну:

— Ну разве ты не счастливчик?

Рауль, должно быть, разжег камин заранее. Когда Кристал вошла в гостиную, от него все еще исходило тепло. А этот великолепный вид из большого венецианского окна, выходящего прямо на Монблан! Это был один из лучших пейзажей во всей долине.

Сьюзан постаралась создать по-настоящему уютный дом. Удобные кресла цвета слоновой кости и диваны с подушками удачно сочетались с серо-голубым полом. Сводчатый потолок, пересеченный деревянными балками медового цвета, и резной балкон на втором этаже дополняли великолепный интерьер.

Насколько Кристал могла судить, Рауль после смерти жены не стал ничего менять. Казалось, в доме все говорило: «Нет! Тебе сюда нельзя, Кристал».

— Я приготовлю кофе. Ты будешь?

Кристал, вся в своих мыслях, и не услышала, как Рауль спустился в гостиную.

— Было бы неплохо. Спасибо. Филипп уже уснул?

— Да. Я прочитал ему сказку. Не успел я дочитать, как он уже отключился.

— Это потому, что он счастлив. Рауль, если ты не против, прежде чем я уйду, я бы хотела с тобой поговорить об одном важном деле.

— Я хотел попросить тебя как раз о том же. Сейчас принесу кофе.

Он принес две кружки кофе, застав Кристал за разглядыванием фотографий, висящих на стене возле книжного шкафа. Среди них были семейные фотографии, а также фото его путешествий с друзьями, с Дэсом.

Рауль протянул ей кружку и почувствовал, что она возбуждена, хотя они даже и не коснулись друг друга. Такое уже раньше случалось. Это было за месяц до смерти Эрика, но он помнил все так отчетливо, как будто это было вчера.

…Он тогда был в магазине с отцом, а Эрик в тот момент разговаривал с Жан-Люком. Они обсуждали возможность проверки его новых лыжных ботинок. Когда секретарша доложила, что звонит Кристал, Эрик велел передать — он не может сейчас подойти к телефону и перезвонит позже.

Рауль уже тогда подметил — за последний год это уже не первый случай, когда брат так небрежно старается отмахнуться от жены. И хотя это было не его дело, Рауль разозлился. Он вышел на улицу и сел в машину. И вздохнул с облегчением, когда увидел на улице Кристал, которая пыталась успокоить заплаканного Филиппа. Ребенок выглядел таким несчастным, держа в руках маленький красный фургон. Рауль сразу понял — мальчик ждал отца. В тот день у Эрика не было никаких уважительных причин, чтобы не быть дома. По крайней мере, он мог бы ответить на звонок…

Рауль вышел из машины, и она подняла на него глаза. Ее жесты и обреченный взгляд потрясли Рауля до глубины души. Филипп заметил его появление и побежал к нему поздороваться. Без всякого умысла Рауль подхватил мальчика на руки и подошел к Кристал. Он приобнял ее с единственной целью — утешить.

Но стоило ему сделать это, как возобладали другие чувства. Всем своим существом он ясно ощутил влечение к своей невестке. Она была женой Эрика, но все же он хотел ее! Это какое-то безумие.

Обняв Кристал, он уже не хотел ее отпускать. И тут Рауль отчетливо уловил — она откликнулась на его объятия, по ее телу пробежала волна желания. Он испытывал то же самое. И более того, был уверен — ей об этом известно.

Именно в тот самый момент Рауль клятвенно пообещал себе держаться от нее на расстоянии. И он никогда не нарушал свой обет. Но со смертью Эрика все изменилось, потому что Филипп все больше стал привязываться к Раулю. Это сближало всех троих…

Рауль сел в кресло и отпил кофе.

— У меня к тебе предложение, Кристал, — сказал он ей в спину. — Если ты присядешь, мы могли бы его обсудить.

— Предложение? — Она с озадаченным видом обернулась. — Если это касается Филиппа, то…

— Это касается вас обоих, — перебил он ее, не дав договорить.

Кристал опустилась на край дивана, и он заметил круги под ее глазами. Она взяла кружку с кофе, но пить не стала.

— Что ты имеешь в виду?

— В течение всего года я звонил Филиппу и каждый раз слышал от него одно и то же. Он хотел вернуться домой. И теперь он не хочет уезжать. Ты не можешь отрицать этот факт.

Наконец она сделала глоток кофе:

— Я и не отрицаю.

Признав это, она тем самым сломала еще один барьер.

— Ты сама видишь, он с удовольствием ходит в школу вместе с Албертом. Как вы, американцы, говорите, Филипп чувствует себя там как рыба в воде. Его приезд вернул моего отца с края пропасти. Думаю, благодаря Филиппу мои родители помолодели лет на двадцать. Дети Вивидж в восторге, что Филипп снова дома. Исходя из всего этого, я вижу только одно решение. Во имя нашей многолетней дружбы, выслушай меня.

Она вскочила с дивана и поставила кружку на край стола:

— Это не обязательно, потому что я сама уже все решила. Как уже сказала, я буду привозить Филиппа в Шамони несколько раз в год.

Он спокойно смотрел на нее:

— Это решение для тебя, но не для Филиппа.

— Со временем он привыкнет. Ему придется.

Рауль наклонился вперед:

— А тебе известно, что твой сын думает — тебе здесь не нравится и ты ненавидишь меня?

Она слегка побледнела, из чего он понял — Кристал это знала.

Ее руки сжались в кулаки.

— Ты, как никто другой, должен знать, как это далеко от правды. А после вчерашнего как ты вообще можешь меня об этом спрашивать?

Она говорила так взволнованно, что у Рауля не осталось сомнений в ее предельной искренности.

Второй барьер был разрушен. Оставался еще третий. Решающий. Если она попадется на крючок, это будет означать, что он заблуждался. Как раз об этом он и сказал Дэсу, и тот с ним согласился.

— Тогда ради всех нас докажи это и присоединись к нашему семейному бизнесу.

Ее голубые глаза потускнели.

— Я не могу…

— Эрика уже нет в живых, но ты-то жива! Я уже говорил тебе — ты лыжница мирового класса и тебе есть что оставить в наследство Филиппу. Если он будет ходить здесь в школу, ты могла бы часть своего времени уделять твоей собственной лыжной школе.

— Лыжной школе…

— Да. Народ толпами повалит на занятия под руководством блистательной Кристал Бруссард, обладательницы бронзовой медали в Колорадо. Ты могла бы положить начало совершенно новой традиции семьи Бруссард и при этом быть полноценной матерью для Филиппа. Для вас обоих это будет лучшим решением.

— Ты это серьезно?

Он встал:

— Ты знаешь, что да. Ты бывшая чемпионка и еще много можешь дать людям. Если ты присоединишься к нам, у тебя будет свой офис в правлении и личный график. Считай это официальным предложением. Не торопись с ответом и подумай. У тебя еще есть время до начала года. Или ты все-таки не останешься здесь на все праздники?

После многозначительного молчания Кристал безрадостно сказала:

— Останусь.

— Тогда обдумай все хорошенько. Ты могла бы купить здесь дом. А несколько раз в год вы с Филиппом могли бы летать в Колорадо к родителям, а они бы к вам сюда. Самое главное, что Филипп наконец обретет настоящий дом, которого ему так не хватало!

— Весьма щедрое предложение, Рауль, — произнесла она с отстраненностью в голосе. — Ты говорил об этом с кем-то еще?

— Нет. — Кроме Дэса. — Если ты согласишься, я поговорю с отцом. Вот увидишь, он очень обрадуется. Чем бы Филипп ни стал занимался в будущем, наследство обеспечит ему достойную жизнь.

Его предложение, казалось, вызвало в ней новую бурю эмоций. На это он и рассчитывал. Если Кристал откажется, это и будет ответом на вопрос, которого он так давно ждал.

— А что касается твоего сына… Я сказал ему, что после школы мы все вместе соберемся дома и встретим дедушку. Мы с мамой поедем за ним в больницу.

— Тогда я заберу детей из школы, чтобы Вивидж могла к вам присоединиться.

— Вот и хорошо. Позже мы еще вернемся к нашему разговору. Что скажешь, если мы сделаем это Рождество незабываемым для нашей семьи? Нам всем не помешает снять напряжение.

Он видел ее внутреннюю борьбу. А затем Кристал подняла голову и улыбнулась, пряча за улыбкой все то, о чем думала на самом деле.

— Это как раз то, что нам нужно. Из-за болезни Жюля на тебя легла огромная ответственность за всю компанию, и это чудо, что ты смог найти время и прилететь в Колорадо. Ты подарил Филиппу это Рождество. За это я тебе очень благодарна.

«Но я не подарил его тебе. Ты это хочешь сказать, Кристал?» — подумал Рауль.

Неужели он ошибался и тешил себя напрасными надеждами?

Кристал о многом предстояло подумать, поэтому он не стал просить ее задержаться еще ненадолго и без колебаний подал ей парку.

— У нас впереди все праздники, — напомнил он ей. — К счастью, до Нового года я совершенно свободен, если обойдется без чрезвычайных ситуаций.

Пожелание спокойной ночи она услышала, уже выходя за дверь. Кристал надеялась — Рауль не пойдет провожать ее до машины. К ее огромному облегчению, этого и не произошло.

Было трудно себе представить, как они будут работать вместе и ежедневно контактировать. Даже если это и было к лучшему для Филиппа, ее чувства подсказывали ей: «Беги от Рауля как можно дальше!»

Возвращаясь домой к свекрам, Кристал все еще была в оторопи от подобного предложения. Рауль действительно пытался вновь пробудить в ней интерес к карьере. Но только ли в этом заключался его интерес?

Остановившись на аллее возле дома, она закрыла руками лицо. Через несколько минут, успокоившись, Кристал вошла в дом.

Вокруг было тихо. Арлетт, должно быть, уже легла спать. Завтра все ждали возвращения Жюля, и денек предстоял не из легких.

Самое главное, чтобы теперь, когда Жюлю стало лучше, в семье Бруссард наконец воцарился мир.

Кристал поспешила наверх в спальню.

После Рождества она найдет способ, как убедить Филиппа — даже если они вернутся в Брекенридж, жизнь на этом не закончится. Может, стоит сходить с ним в турагентство и приобрести два билета на самолет туда и обратно в качестве доказательства, что они вернутся сюда на Пасху?

Но без Рауля ей тут не справиться. Ему придется помочь ей убедить Филиппа — до Пасхи Рауль будет очень занят и не сможет проводить с ним время.

Кристал легла в кровать, но так и не смогла уснуть, ворочаясь с боку на бок всю ночь.

Утром она встала пораньше, чтобы встретить Филиппа, когда тот заедет переодеться к школе. Они с Раулем прибыли ровно в половине восьмого.

— Мам!

— Я в кухне.

К ней подбежал абсолютно счастливый ребенок и обнял ее.

— Ты хорошо провел ночь? — Не было нужды задавать этот вопрос, но она все равно спросила.

— Да! А можно мы опять останемся ночевать с Албертом?

— Если твой дядя разрешит. А сейчас тебе пора переодеться. Одежда лежит на твоей кровати.

— Хорошо. Я скоро вернусь.

И снова они с Раулем остались наедине. Сегодня на нем была фирменная темно-зеленая парка с альпийским логотипом. Впрочем, Раулю к лицу любой цвет…

— Хочешь кофе? Я только что сварила.

— Я бы с удовольствием, но мы с Филиппом уже позавтракали. — Рауль медленно обвел ее оценивающим взглядом. — Ты и в самом деле не против, чтобы он опять остался у меня на ночь?

Она посмотрела на него:

— Именно там он и хочет быть, разве нет?

— Спасибо, Кристал. Присутствие Филиппа повлияло на отца и на всех нас. — Его глаза потемнели. — В прошлом году у меня совсем не было желания покупать себе елку.

Он сказал это с такой печалью в голосе, что ей стало тяжело это слышать. Пряча от него глаза, она прошептала:

— Прошлый год был болезненным для всех.

— А тебя удивит, если я скажу: с приездом Кристал Бруссард ко мне пришло Рождество?

От его слов она вздрогнула.

— Здравствуйте, мои дорогие!

Арлетт как нельзя вовремя вошла в кухню вместе с Филиппом.

Рауль поцеловал мать:

— Я заеду за тобой в половине двенадцатого, и мы поедем забирать отца.

— Ура-а-а! Передайте дедушке, что мы с ним увидимся после школы.

— Конечно, передам. Он с нетерпением ждет встречи, — ответила Арлетт и крепко обняла внука, затем помогла надеть парку и шапку: — Хорошего дня!

— Пока, мам.

— До скорого, дорогой.

Кристал дрожала всем телом, глядя, как они уезжают.

— Вам нужна моя помощь? — спросила она у Арлетт, когда они остались одни.

— Я хотела сходить на рынок и купить для Жюля что-нибудь, что он любит.

— Отличная идея. Когда мы вернемся, я приготовлю ему «Хэлло, Долли». Они с Филиппом оба любят это печенье.

Арлетт сжала ее руку:

— Вчера вечером приезжала Вивидж. Еще неделю назад ее мучили опасения, что отцу станет хуже. Но ее тревоги оказались напрасны. Ваше появление все изменило и принесло долгожданную радость в наш дом.

— Поведение моего сына тоже изменилось, здесь он чувствует себя самим собой.

И все благодаря Раулю…

— Не обижайся, если я скажу, — добавила Арлетт, — мне бы хотелось, чтобы вы с Филиппом остались тут насовсем.

Эти слова еще раз напомнили Кристал о том, что она теряла, отказавшись от фантастического предложения Рауля. Но она не могла дышать с ним одним воздухом…

Кристал ухватилась за спинку ближайшего кресла:

— Мне не на что обижаться. — И, сменив тему, она сказала: — Я только сбегаю наверх за курткой и кошельком. Хочу купить Жюлю цветы. Если мы придем на рынок пораньше, то успеем выбрать то, что нужно.

* * *

Жюль поблагодарил за цветы, когда Рауль помог отцу подняться в дом. Арлетт настояла, чтобы он лег в постель немного отдохнуть, перед тем как собраться всем вместе за одним столом.

От волнения Жюль лишился дара речи, когда после обеда все столпились вокруг него в гостиной. Он вернул Филиппу маленькую фигурку Пера Ноэля.

— Я знал, что он тебе поможет! — просиял Филипп.

Кристал не могла нарадоваться на сына. Пока все развлекались в гостиной, они с Вивидж проскользнули в кухню помыть посуду.

Бернард вовремя вмешался и прервал веселье, потому что всем, в том числе и Жюлю, пора было готовиться ко сну.

Рауль уже собрался забрать мальчиков к себе домой, когда Филипп подбежал к Кристал, чтобы обнять и пожелать спокойной ночи. На этот раз школьную одежду она дала ему с собой.

— Угадай — что? Завтра у нас будет примерка наших костюмов ангелов!

— Как интересно! — Она помогла ему надеть парку.

— А ты знаешь, как сильно я буду по тебе скучать? Это уже вторая ночь подряд, когда ты спишь далеко от меня. — Неожиданно Филипп шепнул ей на ухо: — А ты можешь остаться ночевать с нами?

Вот уже третий раз он уговаривал ее быть вместе с ним и Раулем.

— Твой дедушка только что вернулся домой. И я думаю, будет лучше, если я останусь здесь.

— Ладно.

Спиной она буквально почувствовала пронизывающий взгляд пары синих глаз, устремленных на них обоих. Казалось, земля ушла у нее из-под ног.

— Слушайся завтра мадам Филу.

— Я всегда ее слушаюсь.

Она поцеловала сына в щеку и отпустила его к тому, кто стал для Филиппа дорогим дядей.

Приняв ванну, Кристал переоделась ко сну и легла. Она надеялась, что такой бессонной ночи, как накануне, не повторится. Но эмоции, которые вырвались наконец наружу, стали для ее разума настоящим кошмаром.

Когда зазвонил телефон, она решила, что это ее мама, и была рада отвлечься. Но, взяв с туалетного столика телефон и увидев номер Рауля, Кристал пришла в смятение.

О нет! Возможно, он не поладил с Филиппом?

— Рауль?

— Прости за беспокойство, Кристал, но возникла чрезвычайная ситуация и меня срочно вызвали. Ребята спят. Ты можешь сейчас приехать?

— Уже собираюсь. — Она вскочила с постели и начала одеваться. — Что случилось?

— Сегодня утром один из наших проводников взял небольшую группу альпинистов и ушел в горы, но до сих пор не вернулся. Весь день от него никаких вестей. Мы знаем его маршрут. Я отправляюсь с поисковой бригадой, но понятия не имею, когда вернусь.

Она едва не выронила трубку. Если что-нибудь случится с Раулем…

— Я немедленно выезжаю!

По дороге до дома Рауля она говорила себе, что подобные случаи — часть его работы. Он был самым востребованным альпинистом в Альпах. И все же это не значило, что он всесилен. Трагическая гибель Эрика во время скоростного спуска подтвердила — мировые чемпионы так же смертны, как и остальные люди.

Когда она подъехала, Рауль уже был на улице и помог ей выйти из машины. Ее сердце чуть было не выпрыгнуло из груди, когда она увидела его полностью экипированным для ночного восхождения в горы.

— Спасибо, что так быстро приехала. — Его голос звучал на тон ниже обычного. — Гостевая комната в твоем распоряжении.

Она кивнула:

— Пожалуйста, будь осторожен!

— Хочешь сказать, будешь по мне скучать?

Она слышала бешеный стук своего сердца.

— Ты прекрасно знаешь, что все мы будем чувствовать, если ты… — Она замолчала, затем добавила: — Если ты попадешь в беду. Всякое может случиться.

— Я не говорю обо всех, — прорычал он. — Я спрашиваю, что будешь чувствовать ты.

Она залилась румянцем:

— Конечно, я буду скучать.

— Это все, что я хотел услышать. Подумай еще раз над моим предложением.

Кристал уже обо всем подумала.

— Если дядя Рауль не придет, я не буду участвовать в представлении!

Настал день школьного рождественского спектакля. Филипп и не догадывался о тяжелых переживаниях матери и о том, насколько все происходящее было важно для нее. Случилось то, чего, как она надеялась, никогда не должно было случиться.

С вечера четверга от Рауля не приходило никаких вестей.

Была уже суббота. Ей пришлось уговаривать Филиппа сесть в машину и поехать в школу.

— Тебе придется быть там, дорогой. Твоя учительница пошла нам навстречу и приняла тебя в класс к Алберту. Будет нехорошо, если ты ее подведешь.

Ответа не было.

— Твой дедушка специально приедет, чтобы посмотреть на тебя.

Никакой реакции.

— Думаешь, твой дядя был бы рад узнать, что ты все бросил в самый последний момент?

Она надеялась, что хоть этот аргумент на него подействует, раз все остальное было бесполезно.

Она смотрела на Филиппа в зеркало заднего вида.

Он опустил голову:

— Нет!

— Дядя Бернард будет снимать на камеру. А значит, дядя Рауль сможет все посмотреть, когда вернется домой.

— А что, если он умер, как папа?

Устами младенца…

Филипп только что произнес вслух все то ужасное, что закралось в ее сердце с того самого момента, когда Рауль позвонил и сообщил о срочном вызове. После двух ужасных трагедий в семье неудивительно, если предполагаешь самое худшее.

— Этого не случится, — сухо сказала она. Судьба не может быть так жестока! — Помогать людям — его работа. Он вернется сразу, как только сможет, так что не вешай нос. И вообще — сегодня праздник. Жду не дождусь увидеть тебя в школьном спектакле. Только представь: теперь, когда у вас начнутся каникулы, вы с Албертом целыми днями сможете вместе играть.

Она заехала на парковку. Из-за прибывающих гостей там уже яблоку негде было упасть. Кристал заглушила мотор.

— Смотри, вон машины бабушки и дяди Бернарда. Значит, все уже здесь. Пошли быстрее, тебе еще надо успеть надеть свой костюм.

— Я не вижу машины дяди Рауля!

— Послушай, когда мы зайдем в класс, я ему позвоню.

Она наконец-то нашла нужные слова, потому что Филипп отстегнул ремень и вылез из машины.

Они зашли в школу и направились в классную комнату. Учительница разложила на столах костюмы. Ангельские одеяния были белые, с золотой каймой и золотым нимбом. Они с Албертом выглядели в них очаровательно.

— Ты ему звонила еще раз?

— Да, но он не отвечает. Он перезвонит, как освободится.

Вивидж была в курсе происходящего и, застегивая на мальчиках костюмы, бросила на Кристал сочувствующий взгляд.

— Внимание! Всех родителей просим пройти в зал.

Услышав голос учительницы, Филипп поморщился:

— Я не хочу петь.

Кристал не могла его заставлять. Ее сын боялся, что с Раулем что-то случилось. И этот страх глубоко засел у него в душе.

Она опустилась на корточки и смахнула слезы с его щек:

— Хорошо, дорогой. Тебе не обязательно этого делать. Ну ты хотя бы сядешь рядом и посмотришь вместе со мной?

— Да, — всхлипнув, сказал он.

— Вот и хорошо, потому что Флер и Лиз тоже будут петь.

Она встала и поймала вопросительный взгляд мадам Филу. Учительница поняла — что-то не так, и кивнула.

Захлопав в ладоши, Кристал пошла следом за Вивидж. Когда та открыла дверь в зал, раздался вопль Филиппа:

— Ты вернулся!

Он отпустил руку Кристал и буквально влетел в объятия Рауля.

Одна из матерей улыбнулась Кристал:

— Ваш сын, должно быть, обожает такого отца. Я никогда ничего подобного не видела. Вам повезло.

Кристал улыбнулась, но в душе ее царило смятение. Она тоже никогда не видела ничего подобного. Эти двое стояли, крепко обнявшись. Это не были простые объятия дяди и племянника. Филипп пережил серьезный стресс. Его дядя, человек, которого он знал с рождения и который заменил ему отца, ушел в горы на спасательную операцию.

С годами их связь стала неразрывной, и уже нельзя было отрицать очевидное. Все то время Эрик был отцом лишь наполовину. Основные родительские обязательства взял на себя Рауль. Так он постепенно и стал для Филиппа папой.

— Филипп, дорогой, твоя учительница зовет тебя присоединиться к остальным.

— Хорошо.

Появление дяди вновь обратило Филиппа в прелестного ангелочка.

Рауль отпустил его:

— Мы будем из зала на тебя смотреть.

Кристал послала сыну воздушный поцелуй и поспешила вслед за Вивидж. Они прошли в зал, где уже собрались остальные члены семьи. Кристал села рядом с Жюлем, а Вивидж сбоку от нее. Бернард включил камеру.

Краем глаза Кристал увидела, что Рауль сел рядом с матерью. С лица Жюля не сходила улыбка. Весь следующий час они наслаждались чудесным рождественским спектаклем. Все ребята выступили отлично, и Филипп тоже, будто бы он весь год учился в этой школе.

Когда запели песню «Тихая ночь», для Кристал она звучала как насмешка над ней и чувствами, бушевавшими у нее в душе. За минуту до конца представления она повернулась к Вивидж:

— Мне надо выйти. Захватишь Филиппа? Увидимся дома.

— Конечно.

Она метнулась сквозь толпу зрителей и первой вышла из зала. Села в машину и в спешке обогнала остальных выезжающих с парковки. Дома, поднимаясь наверх, она думала, что ее вот-вот стошнит, но, когда она зашла в туалет, ей стало лучше.

Умывшись, она хотела было уже спускаться вниз, чтобы встретить сына, как в дверь постучали. И это был не Филипп. Открыв дверь, Кристал увидела на пороге мрачное лицо Рауля.

Он зашел внутрь, ногой захлопнув за собой дверь:

— Куда ты сорвалась под конец спектакля?

— Все то время, что тебя не было, Филипп отказывался выступать. Я перенервничала, и в итоге у меня разболелся желудок. Но сейчас я в порядке.

— Черт побери! Что-то случилось?

Она не умела ничего скрывать от него.

— Нет, Рауль. Я… я просто обрадовалась, что ты вовремя пришел, — ответила она дрожащим голосом.

— Настолько обрадовалась, что плохо себя почувствовала?

Ей стало трудно дышать.

— Филипп испугался, что ты погиб.

Его лицо озарилось неотразимой улыбкой.

— А ты? Ты тоже испугалась? — Когда Кристал ничего не ответила, он нежно обнял ее за плечи. — Скажи мне правду!

— Я старалась не думать о плохом, потому что… потому что не перенесла бы этого.

— Чего именно?

— Твоей смерти. — Она опустила глаза. — Твои родные не пережили бы еще одной трагедии.

Рауль глубоко вздохнул:

— Так, значит, дело только в этом? И ничего личного?

— Рауль! — с болью воскликнула она.

Но это было единственное, что она успела сказать до того, как он склонился над ней и их губы слились в поцелуе, таком обжигающем и страстном, что она задрожала всем телом, чувствуя, как вот-вот расплавится в его объятиях.

Кристал уже горела огнем и не могла больше сдерживать себя. Рауль стал целовать ее еще сильнее, и она ясно услышала его страстный стон. Их обоих накрыло волной желания, такого неистового…

Ей хотелось парить от наслаждения, о котором она так давно мечтала. Когда он неожиданно разомкнул губы и отпустил Кристал, она пришла в себя и, тяжело дыша, отступила от него на шаг назад.

Что она только что совершила?..

— Ты… Тебе не следовало этого делать, Рауль, — сказала она дрожащим голосом, слегка покачнувшись.

Губы все еще горели от его поцелуя.

Его глаза угрожающе сверкнули.

— Можешь ненавидеть меня сколько хочешь, но не говори, что тебе не понравилось!

Ее щеки пылали, словно у нее был жар.

— Да, мне понравилось, — призналась она. — После Эрика меня никто не целовал. Я и забыла, как это может быть восхитительно…

— Точно так же ты забыла, как сильно любишь лыжный спорт, — настойчиво продолжил он. — Видишь, что бывает, когда снова начинаешь чувствовать вкус жизни?

Собравшись с духом, Кристал призналась:

— Да, и все благодаря твоему предложению. Я долго думала над этим и готова дать ответ прямо сейчас.

Рауля прошиб холодный пот. Вот он, ответ, которого он так долго ждал!

Сидя на краю кровати, Кристал обхватила колени руками, словно нуждалась в опоре.

— Я тебя не задержу.

— Продолжай, — сказал он, приблизившись к ней.

— Я рассмотрела твое предложение со всех сторон. Оно очень заманчивое.

Он замер. Если его теория была неверной и Кристал примет его предложение, то это будет означать одно — у нее нет к нему чувств.

— И я знаю — это уникальная возможность. Поэтому я могу показаться чудовищно неблагодарной. Но, боюсь, я вынуждена отказаться, потому что приняла решение начать новую жизнь с Филиппом в Брекенридже.

Кровь громко запульсировала у него в висках.

— Когда мы вернемся, я планирую открыть лыжную школу. А еще куплю дом для нас с Филиппом и запишу его в какую-нибудь секцию вроде карате. Кроме того, возьму в аренду фортепиано в надежде, что он захочет заняться музыкой. Для меня очень важно, чтобы мой сын получил хорошее образование. В детстве я не любила уроки по фортепиано, но все же научилась играть и думаю, это важно.

Кристал могла говорить все, что угодно… Рауль был слишком обрадован, чтобы слушать ее. К тому же он не верил ни единому ее слову.

— Я знаю, ты просил меня все обдумать и дать ответ, когда буду готова. Честно говоря, я хотела сразу сказать «нет», как только ты сделал это предложение, но это было бы слишком грубо с моей стороны…

Он пошатнулся, пытаясь сдержать нахлынувшие на него эмоции:

— Ты не умеешь быть грубой, Кристал. Если ты чувствуешь, что лыжная школа здесь — это не твое, я больше не буду настаивать. Я лишь хотел помочь тебе и Филиппу всем, чем могу.

— Ты всегда помогал нам.

— И я всегда буду рядом, — кивнул он.

Она невольно провела руками по своим бедрам, и этот жест был полон очарования. Его невестка, которую он знал столько лет, никогда еще не была так взволнована.

— Я никогда не забуду о твоем предложении. Спасибо за все, что ты сделал для Филиппа. Ему с таким дядей крупно повезло.

— Тебе известно, как я к нему отношусь. Вообще, я хотел сказать, что организовал катание на санях для всех желающих. Пусть это будет мой сюрприз детям за их чудесное выступление. Увидимся внизу. Оденься потеплее.

Выйдя из комнаты, Рауль остановился на лестничной площадке и отправил Дэсу сообщение: «Она отказалась. Радуйся».

Глава 6

«Можешь ненавидеть меня сколько хочешь, но не говори мне, что тебе не понравилось!»

Кристал все еще сидела на кровати, приходя в себя после произошедшего. Этим умопомрачительным поцелуем Рауль перешел черту и нарушил все правила. Как Эрик однажды отозвался о своем старшем брате?

«Рауль всегда придерживается своих собственных правил. Вот почему он лучший в своем деле».

Но это уже не имеет значения. Только что она отказалась от предложения, от которого спортсменки ее уровня не отказываются.

Кристал ждала — он будет возражать, спорить с ней. Рауль всегда умело приводил доводы и логично все аргументировал. Но он не сказал ничего, чтобы отговорить ее. Он не настоял на своем, и это обескураживало.

Похоже, Рауль интуитивно догадывался о всех глубоких чувствах, которые она пыталась спрятать от него. Иначе бы не было такого крепкого поцелуя.

Пока она размышляла над планом действий на оставшиеся праздники, в комнату ворвался Филипп:

— Мам, тебе стало плохо?

Все, что было нужно ее сыну, — это больше заботы. Она крепко его обняла:

— У меня слегка заболел живот, но сейчас все прошло. А ты знаешь, что ты был лучшим ангелом во всем спектакле? Я так тобой горжусь!

— Спасибо. Дядя Рауль мне тоже так сказал. А сейчас нам надо поторопиться, потому что он берет нас на прогулку на санях.

— Я знаю. Давай собираться.

— Тебе лучше?

Избегая пристального взгляда Рауля, Кристал повернулась к Арлетт:

— Намного. Я, наверное, съела слишком много марципана, впредь буду осторожнее с этим.

— О, бедняжка! Я тебе так сочувствую.

— Сама виновата в своем обжорстве. Раньше, когда каталась на лыжах, я могла потреблять тонны калорий и тут же сбрасывала их. Но то было раньше, а сейчас все это покоится в моем желудке как груда камней.

Все, кроме Рауля, разразились громким смехом. Он один знал истинную причину недомогания, но все же подыграл ей. Тем лучше.

Они попрощались с родителями и, пожелав им спокойной ночи, уехали на двух машинах.

Кристал села на переднее сиденье, рядом с Раулем. Дети забрались назад.

— Куда мы едем, дядя Рауль?

— На ту самую ферму, куда я вас возил раньше, Алберт.

— А ты взял бубенцы? — взволнованно выкрикнул Филипп.

— Конечно. Они в багажнике.

— Здорово!

Ребята помахали девочкам, сидящим в машине Бернарда. Вскоре они добрались до фермы, расположенной на одном из невысоких горных склонов. На утоптанной тропинке их уже поджидали большие сани и еще одни, поменьше. И те, и другие были запряжены парой лошадей. Их извозчики, два немолодых савояра, знаком подозвали их. Горы на фоне затянутого облаками неба выглядели неправдоподобно красиво, напоминая рождественскую открытку.

— А можно мы с Албертом сядем в маленькие сани?

— Не сегодня, Филипп. Вы поедете в больших санях. А мы с твоей мамой — в маленьких. Нам надо поговорить наедине.

Кристал поежилась. Она не представляла, о чем можно было сейчас разговаривать.

— Ладно.

К ее удивлению, Филипп не стал пререкаться.

Рауль вместе с Бернардом под радостные возгласы мальчиков прикрепили колокольчики на конскую сбрую больших саней. Дети с Вивидж и Бернардом забрались внутрь, передавая друг другу теплые одеяла.

— Привет, мам! — Филипп махнул ей.

Сидя в маленьких санях, Кристал помахала в ответ, но ее внимание было приковано к Раулю. Из-под синей спортивной шапки были видны его темные волосы. На морозном воздухе свежий цвет лица еще больше усиливал привлекательность его черт. Он был так полон жизни и невероятно красив!

Она быстро переключила свое внимание на усатого кучера в поношенной альпийской шапке, который повернулся к ним удостовериться, что они удобно уселись. Затем он встряхнул поводья, и лошади, как по сигналу, пошли следом за большими санями. Впереди раздавался радостный смех детей.

Лошади шли неспешным шагом. Были слышны лишь волшебный перезвон колокольчиков и мягкий шелест саней по снежной тропе. Прогулка была столь же очаровательна, как и в то удивительное утро, когда они с Раулем катались на лыжах…

Для Кристал все происходящее сейчас казалось слишком неправдоподобным. Она на миг закрыла глаза и вспомнила сегодняшний поцелуй, полный страсти, как если бы Рауль был ее любовником. Но Рауль не был ее любовником. После Сьюзан у него были другие женщины, с которыми он с удовольствием проводил время. Она знала об этом.

Он поцеловал ее, чтобы пробудить в ней тягу к жизни, а вовсе не из-за чувств. Когда она сказала, что не может принять его предложение открыть здесь лыжную школу, Рауль не стал настаивать. Он воспринял это спокойно, что служило для нее доказательством — для него это был лишь минутный порыв страсти.

— Ты такая задумчивая… Я уже начал беспокоиться, что ты забыла о моем присутствии. — Его низкий голос, казалось, проникал вглубь ее сердца.

Рауль, Рауль…

Кристал устремила взгляд на темнеющее небо. Он придвинулся ближе к ней, и она ощутила его запах, такой знакомый и так ею любимый.

— Если честно, я наслаждалась тишиной. Здесь божественно!

— Ты выглядишь счастливой. Я все больше узнаю в тебе прежнюю Кристал.

— Прежнюю Кристал? — удивленно спросила она.

— Когда я впервые тебя увидел, ты была такой счастливой, жизнерадостной девушкой. Твоим теплом наполнился весь наш дом. Но постепенно я стал замечать — ты меняешься, и мы оба знаем, что тому причиной. С Эриком или без него, но Филипп — настоящий счастливчик! У него такая замечательная мама!

Вот для чего он привез ее сюда! Чтобы сделать ей комплимент как матери. Значит, только для этого…

Кристал пора было перестать об этом думать.

— Спасибо, — прошептала она еле слышно.

— Филипп унаследовал твое жизнелюбие. Когда он рядом, это как глоток свежего воздуха.

Он так эмоционально говорил о ее сыне!

Воцарилось напряженное молчание, поскольку Кристал не знала, что сказать.

— Раз уж ты разоткровенничалась со мной тогда, в «Ше Пьер», — продолжил он, — есть что-то, о чем я тоже должен был рассказать тебе. Что-то, о чем я так и не сказал родным после гибели Сьюзан.

Кристал напряглась всем телом. Их глаза встретились. Она заметила, как слегка дернулся уголок его рта.

— О чем же?

— Результаты вскрытия подтвердили — она была беременна, но до тех пор никто из нас не знал об этом. Долгое время я был зол на весь мир за столь нелепую трагедию, — стиснув зубы, сказал Рауль. — Но больше всего я не мог простить себе, что не оказался тогда рядом, когда был ей так нужен. Я не смог спасти ее, я — профессиональный альпинист…

— Рауль! — воскликнула Кристал с состраданием, крепко сжав его руку.

У них со Сьюзан должен был родиться ребенок…

Кристал по себе знала, что такое чувство вины, и, как никто другой, понимала его.

— Поэтому ты так надолго замкнулся в себе…

— Боюсь, это еще не все. Я был зол на Эрика за его пренебрежительное отношение к тебе. У него были жена и сын, а он не ценил все это.

Кристал и понятия не имела о том, что было у Рауля в душе на протяжении нескольких лет!

— Когда он умер, я еще больше пал духом из-за того, что осуждал брата.

— Можешь не рассказывать, — прошептала она.

— И это еще не все, — выдохнул он. — Было время, когда я злился даже на тебя.

Она нервно сглотнула:

— За что?

— За то, что у тебя был сын. Это служило мне напоминанием о том, что я потерял. Теперь ты, наверное, понимаешь, почему Филипп вдвойне дорог мне?

Она кивнула.

Это объясняло многое. И почему он упрекал ее, когда прилетел за ними в Брекенридж. И почему Рауль так сжато и сдержанно общался с ней по телефону.

Рауль потерял не только жену, но и своего так и не рожденного ребенка.

Филипп лишился отца.

Они оба глубоко ощущали горечь своих потерь и в поисках утешения тянулись друг к другу. Связь между ними стала неразрывной…

— Прости, что был груб с тобой, Кристал, — сказал Рауль, целуя кончики ее пальцев.

— Ты считаешь, я не способна понять?

Он поднял голову. Его синие глаза напоминали сверкающие озера.

— В этом весь смысл. Я знаю, ты все понимаешь, и благодарен тебе за это.

На этот раз его поцелуй был знаком благодарности. Это объясняло и его прошлый поцелуй, полный долгих страданий и несбывшихся надежд.

О да, она понимала все это.

Когда Рауль поспешно отстранился от нее, она поняла — сани остановились. Она оглянулась. Была видна только машина Рауля.

— Я и не заметила, что мы уже вернулись. Остальные уже уехали домой?

Еле заметная улыбка мелькнула на его красивом лице.

— Мы приглашены в гости к Вивидж на вечеринку.

— Я не знала.

— Это их сюрприз для детей. Празднование начала каникул. Поехали?

Через несколько минут они подъехали к просторному шале Вивидж, где их ждали горячий шоколад и сливовый пирог.

Филипп выглядел таким довольным, словно вот-вот лопнет от счастья.

— Вот бы каждый день так кататься на санях! Правда, мам?

Она расцеловала его в замерзшие щеки, избегая пристального взгляда Рауля, который, казалось, преследовал ее повсюду.

— Прогулка была чудесной, но если бы она повторялась каждый день, то уже не была бы такой особенной.

— Пойдем, Филипп, — позвал его Алберт. — Сейчас мы начнем играть в настольный теннис. Папа говорит, мужская команда играет против женской.

— Здорово!

Их игровая комната на втором этажа была мечтой для любого ребенка. Бернард уже все подготовил.

— Алберт, ты будешь играть против Лиз. Филипп — против Флер. А я обыграю твою маму.

Все дружно рассмеялись.

— Рауль против Кристал. Затем мы трижды поменяемся парами. И пусть победит сильнейшая мужская команда.

Весь следующий час продолжалась отчаянная борьба, в которой явное преимущество было на стороне сильного пола.

— Я считаю, это нечестно, — надулась Флер.

Кристал крепко обняла ее:

— Согласна с тобой. — Она наклонилась и шепотом спросила: — Где твоя игра в улитку? Мы им еще покажем, кто кого!

Флер оживилась:

— Вон там, на полке.

Эта игра напоминала классики, суть ее заключалась в том, чтобы стараться допрыгнуть по спирали до середины большой улитки, при этом каждый игрок должен занять свою территорию раньше другого игрока, в противном случае он пропускает ход.

Как оказалось, дядя Рауль подвел всю мужскую команду, когда в процессе игры, стараясь изобразить что-то нереальное, приземлился на спину, чем и рассмешил остальных.

Кристал тоже смеялась от души, как вдруг их глаза случайно встретились. В его взгляде она увидела радость. Они столько всего пережили вместе за эти несколько дней! При Сьюзан они были друзьями, но сейчас все было совсем иначе…

Подойдя к Филиппу, она отозвала его в сторону:

— Уже поздно, и мне пора возвращаться к дедушке с бабушкой, чтобы помочь им. Поцелуй меня перед сном — и до встречи завтра утром.

— Спокойной ночи, мам! — Филипп крепко обнял ее и поцеловал.

Это был ее счастливый малыш, такой, каким бы она хотела его видеть всегда.

Кристал по очереди обняла всех детей, затем поблагодарила Вивидж и Бернарда за чудесный вечер.

— Завтра я заеду за детьми и возьму их с собой кататься на лыжах.

Филипп подбежал к ней и прошептал на ухо:

— Мы поедем кататься на лыжах?

— Да, — шепнула она в ответ.

— Но я думал, что тебе это уже не нравится.

— Нравится, дорогой.

Его глаза округлились.

— Мне тоже!

Обернувшись, она увидела, что Рауль смотрит на них. Кристал только не могла понять, действительно ли у него заблестели глаза, или же это была игра света?

Отпустив сына, Кристал вышла из дома и направилась к машине Рауля. Он шел позади нее всего в двух шагах. Вскоре они уже были на пути в Ле-Песле.

В канун Рождества нарядные улицы городка наполнились как местными жителями, так и туристами, желающими проникнуться неповторимой атмосферой праздника.

Когда они добрались до дома, Жюль и Арлетт еще не спали. Пока Рауль убирал колокольчики, Кристал рассказала им о прогулке на санях и празднике в доме у Вивидж.

Ее свекор прослезился:

— К тебе вернулась твоя улыбка.

— День был замечательный, Жюль! Вы хорошо выглядите.

Арлетт улыбнулась ей:

— Он с каждым днем становится все больше похожим на себя прежнего. Это потому, что вся наша семья собралась вместе. Мы говорили о том, чтобы после Рождества сделать профессиональную семейную фотографию прямо здесь, возле елки. Что скажешь?

— Для Филиппа это будет прекрасным сувениром на память.

— Каким еще сувениром? — Рауль только что вошел в гостиную.

Его отец усмехнулся:

— Проходи и садись. Кристал поведала нам о твоем проигрыше в улитку.

К ее удивлению, Рауль тоже усмехнулся:

— Это все из-за Кристал. Она подговорила Флер достать ту проклятую игру.

Жюль засмеялся:

— Хорошо, что этого не видели твои клиенты, иначе бы они не стали иметь с тобой дела.

— Я думаю, оно того стоило. Не так ли, Кристал? — Его вопрос лишил ее покоя. — Ты когда-нибудь видела Филиппа таким радостным?

Она понимала, о чем он спрашивал на самом деле.

— Благодаря тебе сегодняшний день был для него одним из самых лучших.

«И для меня».

И хотя Рауль улыбался, Кристал ощущала — ее ответ не слишком порадовал его.

Его отец взглянул на него:

— В спасательной операции были пострадавшие?

— У двоих из них было переохлаждение, но сейчас они в порядке.

— Что произошло?

— Один из альпинистов недостаточно надежно закрепил ледоруб. Лед не выдержал, и альпинист сорвался вниз. Проводнику потребовалось длительное время, чтобы спуститься за ним на тросах. К тому времени уже стемнело, и они решили переждать до утра.

— На каком участке это произошло?

— На «Булавке».

Отец кивнул:

— Слишком крутое место для неопытных альпинистов.

— Согласен. Я сказал об этом проводнику.

— Ну, все хорошо, что хорошо кончается. Я рад, что с тобой все в порядке. Думаю, уже пора спать. Идешь, Арлетт?

Она кивнула. Все поднялись.

— Иди, пап, я закрою дом.

Поцеловав друг друга перед сном, старики оставили Рауля и Кристал наедине.

— Спасибо тебе за прогулку на санях, — сказала она. — Думаю, ты понимаешь, что для нас с Филиппом это был особенный день, и мы никогда его не забудем. — Ее голос дрогнул.

— Ты все продолжаешь произносить прощальные речи. Нельзя ли отложить их до вашего отъезда?

— Мы оба знаем — все рано или поздно заканчивается.

На его лице снова промелькнуло такое же неприятное выражение, как несколько дней назад.

— Лучше бы не заканчивалось, — пробормотал он. — Завтра я заеду за вами с Филиппом и захвачу лыжное снаряжение. Для четверых детей нам потребуется две машины.

Ее пульс участился до предела.

— Они еще больше обрадуются, если ты поедешь с нами. Я хочу у тебя кое-что спросить. Я знаю, что подарить на Рождество Лиз и Флер, но насчет подарка для Алберта затрудняюсь. Что посоветуешь?

— Ему нравится собирать фигурки из конструктора, которого ему вечно не хватает.

— Это мне поможет. В городе я видела пиратский корабль, который ему будет интересно собрать.

— Уверен, такого у него нет. Им с Филиппом будет интересно строить его вместе.

Она кивнула:

— До завтра.

— До завтра, Кристал.

Глава 7

Алберт подбежал к Раулю, когда тот убирал их лыжное снаряжение в машину:

— А теперь, когда мы уже покатались на лыжах, может, сходим в кино на рождественский фильм?

Филипп стоял позади него:

— Пожалуйста!

Рауль мельком взглянул на Кристал. Она как раз только что подала ему лыжные палки и лыжи Флер.

— Что скажешь?

— Я и сама не против посмотреть.

— Ура-а! — закричали дети.

Девочки забрались в машину Кристал. А Филипп и Алберт сели в машину Рауля.

Обрадовавшись тому, что Кристал не пыталась ускользнуть от него, Руль расслабился. Закрыв багажник, он сказал:

— Рождество уже завтра, и я уверен, Арлетт и Вивидж с радостью воспользуются свободным временем, чтобы доделать сегодня все дела. Я тоже хочу посмотреть с вами фильм.

Все вместе они выехали из Аржентье, где катаются начинающие, и направились в центр Шамони. Там они перекусили и оттуда уже дошли до кинотеатра. Рауль наслаждался каждой минутой. Он боялся даже думать о том, что скоро все это должно закончиться.

В кинотеатре дети сели вместе. Рауль и Кристал разместились на два ряда дальше от них. Зал был забит до отказа. Было так шумно, что разговаривать шепотом было невозможно.

Он угостил ее конфетами, но она отказалась.

— Мы успели как раз вовремя, — сказал Рауль.

— Точно. Все идет хорошо. Могу сказать, мой сын чувствует себя очень взрослым, когда мама не сидит с ним рядом, как с маленьким ребенком.

Рауль взглянул на ее красивый профиль:

— Общение с кузенами придало ему уверенности.

— Когда мы вернемся в Колорадо, надо будет позаботиться о том, чтобы он почаще играл с другими ребятами.

От этих слов у него сжалось сердце. Он не хотел этого говорить, но раз ей было трудно находить с сыном общий язык весь этот год, теперь, когда им придется вернуться в Штаты, все будет намного сложнее.

— Не знаю, как ты, а я думаю, что из Лиз может получиться превосходная лыжница.

— Ты знаешь почему. Она смелая. При условии, что она начнет работать над техникой, однажды в семье может появиться еще один медалист.

— Как ты.

Повернувшись, она взглянула ему в глаза:

— И как ты. Дэс однажды рассказал мне, как ты виртуозно взбираешься по отвесным горам.

— Он сказал это, чтобы привлечь твое внимание. Если ты не знала, он на тебя запал.

— Ты, наверное, шутишь?

— Вовсе нет. Дэс сетовал, что не может найти такую женщину, как ты.

— Как я?..

— Ну… Такую женщину, о которой мечтает каждый мужчина.

Рауль мог поклясться, что она покраснела!

— Я не знала…

— Меня восхищает твоя скромность.

— Ты заигрываешь со мной? — неожиданно поддразнила она.

— Тише! — Кто-то с заднего ряда сделал им замечание.

Кристал смущенно посмотрела на него. В этот момент она показалась Раулю такой ранимой, что ему захотелось ее поцеловать.

Ему было все равно, о чем фильм. Желание настолько переполняло его, что трудно было с этим совладать. Когда фильм закончился и они вышли на морозный воздух, он испытал явное физическое облегчение, освобождаясь от той энергии, которую чувствовал, просто сидя рядом с ней.

Вся компания вернулась к Вивидж поесть супа. Затем Кристал и Филипп попрощались с остальными.

Рауль поехал с Кристал и Филиппом, чтобы проведать отца. Пока женщины возились в кухне, мужчины и Филипп уселись играть в настольные игры.

Когда Рауль зашел в кухню, Кристал улыбнулась ему:

— Кто выигрывает?

— Филипп.

— Опять? Разве это уже не в десятый раз?

— Если ты записывала очки, то считай, в прошлый раз я вытащил листок из твоей записной книжки.

Ее широкая улыбка запала ему в самое сердце.

— Ты его балуешь.

— Ведь именно для этого я здесь!

В сочельник Вивидж и Арлет были заняты последними приготовлениями к ночному празднику. Кристал уже предложила детям свозить их за рождественскими покупками.

Сначала она отвезла их в центр города, где они перекусили. Филипп рассказал ей, что он хочет купить Раулю.

— Шапку? Правда? Какую же? — поинтересовалась Кристал.

Он взволнованно посмотрел на нее:

— Такую же, как у тех фермеров, которые катали нас в тот раз на санях. Я сказал нашему кучеру, что мне нравится его шапка, а дядя Рауль сказал, что ему тоже нравится.

— О… ты имеешь в виду альпийскую шапку?

Рауль смотрелся бы в ней очень стильно… Сердце Кристал так сильно забилось, что ей казалось, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди.

— Дядя Рауль сказал, что ему никто такой не дарил, и он всегда хотел себе такую шапку! — не унимался Филипп.

Если подумать, она никогда не видела на нем другой шапки, кроме лыжной.

— Значит, так тому и быть.

Когда они поели, Кристал предложила:

— Давай сходим в тот магазин, который на другой стороне улицы, и ты выберешь шапку.

Остальные дети были взволнованы не меньше Филиппа, потому что там были все виды шапок, альпийских значков и шарфов. Пока один продавец помогал им определиться с покупкой для их отца, Филипп общался с другим продавцом.

— Ты имеешь в виду шапку в савойском стиле? Зеленую или серую?

— Зеленую! В клубе для альпинистов он носит зеленую куртку.

— О… он альпинист.

— Да. Он владелец клуба.

Кристал не могла скрыть усмешку. Филипп так им гордился!

Продавец подмигнул ей:

— Мы говорим о Рауле Бруссарде?

— Да. Он мой дядя!

— У тебя очень известный дядя, и зеленая шапка — прекрасный выбор. Но давай вместо этого украшения прикрепим на тесьму значок ледоруба, а еще маленький значок французского флага и флага Шамони. Сейчас я тебе покажу. — Продавец вручил Филиппу шапку со значками. — Что скажешь?

Глаза ее сына светились от радости.

— Мне нравится!

— Мы берем, — вполголоса сказала Кристал и посмотрела на Филиппа: — Почему бы тебе не отыскать Алберта и не посмотреть на его покупки, пока я расплачусь?

— Хорошо.

Она достала свою кредитку. Когда сын убежал, Кристал сразу же повернулась к продавцу:

— У вас есть детские шапки?

— Это в отделе детских товаров.

— Вы не могли бы выяснить, есть ли там точно такая же, и прислать ее?

— Разумеется.

— Отлично! У вас есть маленький значок американского флага?

— Да, вот он.

— Тогда приколите его, пожалуйста, на детскую шапку вместе со значком ледоруба и флагом Шамони. Я хочу сделать сюрприз.

Продавец улыбнулся:

— С удовольствием. Это займет всего несколько минут.

Она вернулась к детям, которые уже решили, что купить. Расплатившись с продавцом, Кристал взяла подарки и направилась с детьми к ее машине.

Филипп был взволнован:

— А что мы сейчас будем делать?

— Уже почти шесть часов. Сейчас я развезу вас по домам, чтобы мы все успели немного вздремнуть перед праздником. — Ее заявление было встречено недовольными возгласами, и Кристал добавила: — Вам всем надо поспать. Иначе вы не сможете бодрствовать на рождественской службе и за праздничным столом.

Сегодня они все останутся ночевать у дедушки с бабушкой и утром откроют свои подарки. Зная это, Филипп не стал с ней спорить:

— Ладно. Но я не устал.

Она потрепала его по светлым волосам:

— Устанешь еще. Я прилягу с тобой. Могу поспорить, мы оба крепко уснем.

Она бы не удивилась, если бы и правда уснула. После вчерашнего чудесного дня с Раулем ей было так тяжело вернуться к мысли о предстоящей разлуке с ним… Кристал проплакала полночи и толком не выспалась.

Когда она привезла детей Вивидж с покупками к их дому, Филипп повернулся к Алберту:

— Дядя Рауль просил не забыть взять с собой самую большую пару ботинок, чтобы сегодня вечером положить их у камина.

— Да. — Алберт улыбнулся. — И мы получим больше конфет.

Приехав домой, Кристал зашла в кухню и спрятала в буфете подарок для Филиппа. Жюль наблюдал за ней, помогая Арлетт готовить ее знаменитый матафан, савойское традиционное блюдо. Это были легкие, воздушные блинчики, сложенные один на другой и чем-то напоминавшие суфле.

— Выглядит чудесно, Арлетт!

— Думаю, получилось неплохо. Как отдохнули?

— Отлично. Дети такие милые, и им весело вместе.

Жюль в ответ улыбнулся:

— А где мой маленький внучок?

— Он прячет свой подарок Раулю. Мы собираемся поспать перед тем, как пойти на службу.

Старик кивнул:

— Когда мы закончим здесь, то сделаем то же самое. Рауль заедет за нами в одиннадцать.

Кристал поцеловала обоих в щеки, пытаясь скрыть дрожь от волнения.

Арлетт, поцеловав ее, спросила:

— С тобой все хорошо, Кристал? Мне кажется, что у тебя жар.

— Я слишком переволновалась. Даже больше, чем дети, — объяснила она и поспешно вышла из кухни.

После вчерашнего вечера она не представляла, сможет ли сегодня совладать с собой и дальше делать вид, что все нормально.

Поднявшись наверх, она пронеслась мимо Филиппа в ванную и приняла пару таблеток жаропонижающего. Когда она вышла, то увидела, как ее сын разглядывает фотографию своего отца. У нее сжалось сердце.

— Вам с папой нравилось кататься на лыжах, да, мам?

— Да. Так мы и познакомились.

Она опустилась на край кровати. Филипп так редко говорил об Эрике! Казалось, она ждала этого разговора целую вечность.

— Твой отец был лучшим лыжником, которого я когда-либо знала.

Филипп вздохнул:

— Я люблю кататься, но не думаю, что у меня получилось бы стать таким же, как он. Ты думаешь, папа бы разозлился, если б я захотел стать альпинистом? — Он поставил фотографию обратно на ночной столик.

— О, дорогой! — Она крепко прижала сына к себе. — Нет, не разозлился бы. Он был бы первым, кто бы сказал тебе: ты можешь заниматься тем, что нравится. В свое время и твой дедушка был прекрасным альпинистом.

— Да. Они с дядей Раулем вчера об этом говорили, пока мы играли.

— Позволь мне тебя кое о чем спросить, дорогой. Думаешь, Жюль был разочарован тем, что твой папа выбрал лыжный спорт?

С минуту Филипп думал.

— Нет.

— Вот видишь! Он любил твоего отца независимо от того, чем тот занимался, и гордился тем, что его сын стал прославленным лыжником. Но даже если бы твой папа не посвятил себя спорту, дедушка бы все равно любил его. Важно быть в гармонии с самим собой и заниматься в жизни тем, что тебе по душе.

Филипп просиял:

— Я уже знаю, кем хочу стать.

— Правда? — В глубине души она уже знала ответ, который не заставил себя долго ждать.

— Да. Я хочу покорять вершины и быть проводником, как дядя Рауль. Он сказал: когда я подрасту, он возьмет меня с собой на Монблан. На ту самую вершину с ледяной короной на голове.

— Я рада, что до этого дня еще далеко. Иди сюда, милый.

Она уложила сына в кровать рядом с собой и укрыла одеялом.

Сегодня она должна была пойти в церковь. Ей нужна помощь.

Проснувшись, Кристал обнаружила — в комнате она одна. Кристал посмотрела на часы. Было без четверти одиннадцать. Она не могла поверить. Вскочив с постели, она пошла в душ. Затем накрасилась, расчесала волосы. Закончив приводить себя в порядок, она надела синий шерстяной костюм-тройку. На отворот жакета Кристал приколола крошечный рождественский венок.

Выйдя из комнаты, она стала спускаться по лестнице в гостиную, откуда доносились голоса. Приехала Вивидж с семьей. Должно быть, Филипп, услышав их, выскользнул из кровати и убежал с ними играть. К сожалению, ему еще надо было надеть костюм и галстук. Но когда она увидела его в гостиной, оказалось, что сын уже одет. Он выглядел как маленький джентльмен.

— Мамочка! — Филипп заметил ее и в ту же секунду помчался к ней с полным ртом, набитым блинчиками. Он протянул ей один. — Я уже готов.

— Я вижу. Тебе бабушка помогла?

— Нет. Дядя Рауль поднялся наверх и помог достать мои вещи. — Он продолжал жевать, а Кристал почувствовала, что у нее вот-вот начнется аритмия. — Ты так крепко спала, что нам было жалко тебя будить.

Рауль появился откуда ни возьмись. Он тоже ел блинчики.

— Ничего страшного, надеюсь?

— Конечно нет.

Какое ей дело до того, что Рауль заходил к ней в комнату, пока она была в полной отключке? Даже если бы она была в джинсах и топе, в которых ходила по магазинам, кто бы узнал, в каком виде он ее застал?

Рауль обратился ко всем родственникам:

— Теперь, когда мы все в сборе, можем идти?

— Можно я поеду с Филиппом? — поинтересовался Алберт.

— В другой раз, — сказал Бернард. — Рауль повезет ваших дедушку и бабушку. Но мы все снова встретимся, когда доберемся до церкви.

Глава 8

Церковь Святого Михаила была полна. Здесь уже собрались многие семьи, желающие присутствовать на службе. Рауль и Филипп первыми вошли в парадные двери. Бернард с семьей следовали за ними. Кристал и родители замыкали их шествие.

Всюду горели свечи. Звучали рождественские песнопения. Рауль нашел свободный ряд, и все заняли свои места. Кристал сидела на другом конце ряда. Лишь однажды она повернулась, чтобы посмотреть на Филиппа. И в эту секунду Кристал даже перестала петь от нахлынувших на нее эмоций, когда увидела, как ее сын со своим дядей, серьезные, сидят рядом. Они оба были такими красавцами!

Пока шла служба, она вознесла свою молитву, чтобы Филипп смог смириться с их отъездом в Колорадо.

Кристал так глубоко задумалась, что не заметила, как Жюль смотрит на нее.

— Ничто не должно омрачать эту ночь, самую величайшую из всех. Чем я могу помочь?

— О, Жюль… Вы уже помогаете тем, что вы с нами.

Он сжал ее руку, и она знала — старик догадывался о том, что с ней что-то не так. В этом они с Раулем были похожи. У обоих от природы была развита интуиция.

Когда все закончилось, все тихо вышли из церкви. Дети еле скрывали внутреннее волнение, потому что наконец настал волшебный час. Раздался звон колоколов, наполнив долину Шамони божественным звучанием.

Когда Кристал подошла к машине, Рауль открывал заднюю дверцу для родителей и Филиппа. Она хотела было открыть переднюю дверцу сама, но он опередил ее и помог сесть в машину.

— Уже Рождество, да, мам? — взволнованно спросил Филипп.

— Да. Веселье только начинается!

— Здорово!

Услышав его радостные возгласы, дедушка с бабушкой рассмеялись. Кристал отдала бы все на свете, чтобы почувствовать себя счастливой в эту ночь! Но одно обстоятельство портило все — Рауль всегда останется для нее под запретом.

Вскоре они приехали домой и через несколько минут собрались за обеденным столом, в центре которого поставили красивый вертеп. Их сказочное торжество началось с бриошей. Арлетт превзошла саму себя. Затем подоспели блюда из лосося, петуха, индейки, а на десерт подали мороженое с корицей.

Жюль поднял свой бокал:

— Это особенная ночь, потому что вся наша ныне здравствующая семья в сборе. Поблагодарим за это Господа!

Кристал пролила немного вина из своего бокала, когда стала поднимать его дрожащей рукой. Она не смела взглянуть на Рауля.

— А теперь мы можем открыть подарки? — нетерпеливо спросил Филипп, нарушив молчание.

Арлетт приобняла внука за плечи:

— Сначала мы пройдем в гостиную и зажжем свечи, чтобы встретить этот прекрасный новый день.

Когда дети выбежали из столовой, Кристал увидела, как Бернард, стоя в дверях, украшенных ветками омелы, обнял свою жену и крепко поцеловал в губы.

Она отвела взгляд и направилась в кухню, где в буфете у нее был припрятан подарок для Филиппа. Возвращаясь обратно с зажатым в руке мешком, Кристал наткнулась на внушительную мужскую фигуру, стоящую у входа в столовую.

— О, Рауль… извини. Я… я тебя не заметила.

Он не сдвинулся с места, чтобы дать ей пройти. Она почувствовала его пристальный взгляд на своих губах.

— С Рождеством!

Кровь застучала у нее в висках.

— С Рождеством, — ответила она, пытаясь пройти мимо него, но он притянул ее к себе.

— Не волнуйся. Все в другой комнате, и я не допущу, чтобы эта ветка омелы провисела здесь зря. Не после того, как в тот вечер я познал вкус твоих губ.

В следующую секунду он склонился над ней и жадно поцеловал.

Наконец для нее настал момент истины. Пришло время признать правду. Весь прошлый год в ней зарождалась и крепла любовь к этому удивительному человеку. Кристал больше не могла скрывать очевидное — она безумно, отчаянно влюблена в Рауля.

— Ты играешь не по правилам, — выдохнула она, когда он отстранился от нее.

В его глазах появился довольный блеск, заставивший ее с новой силой бояться своих чувств.

— Я рад, что ты это понимаешь.

Наконец он убрал руки, чтобы она могла убежать в другой конец дома.

Дети столпились вокруг елки. Рауль с невозмутимым видом достал длинные спички и подошел к елке. Чиркнув спичкой, он зажег настоящие свечи в крошечных подсвечниках. Когда он добрался до нижних ветвей, то подозвал детей и предложил каждому зажечь по одной свечке.

Очередь Филиппа была последней, и он осторожно зажег свою свечу. От усердия он даже высунул язык.

Когда Рауль затушил спичку, Арлетт с улыбкой посмотрела на детей:

— Каждый из вас откроет по одному подарку, а затем все мы пойдем спать, а завтра утром посмотрим, что еще принес вам Пер Ноэль. Подойдите ближе, чтобы выбрать подарки, на которых написаны ваши имена.

К счастью, все приготовились открывать подарки и не заметили пылающего лица Кристал.

Она поспешила занять место в кресле возле Филиппа, который сидел на полу вместе с остальными детьми. Заметив, что мать рядом, он поднял голову с расстроенным видом:

— Я не вижу подарка с моим именем.

— Он здесь. — Кристал вытащила из мешка упакованный подарок и положила его под елку. — А теперь жди, когда дедушка скажет, что пришла твоя очередь, — шепнула она.

Краем глаза Кристал заметила, что Рауль сел радом с родителями. У нее все еще сильно колотилось сердце, и она удивлялась, как он мог сохранять спокойствие после такого страстного поцелуя.

Жюль обернулся:

— Первым откроет подарок тот, чье имя начинается с шестой буквы алфавита.

— Это я! — Флер вскочила и схватила свой подарок.

— И я! — воскликнул Филипп.

— Уступи девочке, — потребовал дедушка.

Все наблюдали, как она открыла его и достала пару коньков.

Жюль продолжил:

— Имя этого человека начинается с первой буквы алфавита.

— Это ты, бабушка! — сказала Флер.

— И Алберт, — выкрикнул Филипп, который всегда присматривал за своим кузеном.

— Верно. — Арлетт встала со своего места. — Пойдем, Алберт, поищем наши подарки.

Алберт нашел свой подарок первым. Это был новый футбольный мяч, который он долго упрашивал родителей ему подарить.

Свою маленькую коробочку Арлетт обнаружила чуть позже.

— О, какой изумительный жемчуг! — Прослезившись, она обернулась и обняла Жюля.

Он улыбнулся, а затем продолжил:

— Имя этого человека начинается с двенадцатой буквы алфавита.

Лиз была уже тут как тут и открыла свой подарок. Она увлекалась чтением и получила в подарок целую серию новых книг, которые, кажется, пришлись ей по душе.

— Следующее имя начинается с восемнадцатой буквы.

Филипп уже подсчитал и украдкой улыбнулся маме.

Рауль поднялся и подошел за своим подарком. Взглянув на сына, Кристал сразу поняла — он ждет не дождется, чтобы увидеть реакцию дяди.

Рауль вытащил свой подарок из коробки и рассмотрел его:

— Кто догадался, что я всегда хотел именно такую шапку? — А когда у Филиппа вырвался смешок, воскликнул: — Ага! Я так и думал! — И он надел шапку.

Как он был хорош!

— Тебе нравятся эти маленькие значки? — спросил Филипп. — Тут даже есть значок ледоруба!

— Мне все нравится! — Рауль подошел к племяннику, подхватил его и крепко обнял.

Бернард усмехнулся:

— Теперь ты похож на владельца клуба.

— Носи, не снимай, — добавила Вивидж. — Тебе идет.

Когда Рауль снова сел, его отец продолжил:

— Следующее имя начинается с двадцать второй буквы.

— О, это я! — Вивидж достала коробку, но, открыв крышку, залилась румянцем и быстро закрыла.

Бернард притянул жену к себе и поцеловал.

— Следующий подарок для того, чье имя начинается с шестнадцатой бук…

Но прежде чем Жюль успел договорить, Филипп захлопал в ладоши и достал свой подарок. Кристал, затаив дыхание, смотрела, как он открывает коробку и достает шапку.

— Ой! — Филипп повернулся к ней. — Такая же, как у дяди Рауля! Как мне нравится! — Он поцеловал ее, надел шапку и подбежал к дяде: — Видишь? Мы как близнецы.

Рауль поправил на нем шапку. Кристал заметила, как при этом он дотронулся до маленького значка американского флага. Затем Рауль усадил Филиппа к себе на колени, и они вместе стали наблюдать за происходящим.

Жюль и Бернард получили в подарок яркие вязаные шарфы. Кристал достался браслет с покрытым эмалью брелоком Шамони. Она догадалась — это от Арлетт, потому что Кристал восхитилась браслетом, когда они вместе ходили по магазинам.

Когда все подарки были открыты, Жюль достал семейную Библию и прочел историю о рождении Христа. Закрыв книгу, он сказал:

— Да благословит нас всех Господь! А теперь пришло время ложиться спать и ждать прихода Пера Ноэля.

Дети с радостными криками взяли свои подарки и, поцеловав дедушку с бабушкой, помчались наверх, чтобы скорее уснуть, а наутро получить новую порцию подарков.

Кристал и Вивидж поспешили в кухню — надо было вымыть посуду. Бернард и Рауль вызвались им помочь, так они быстрее справились с работой.

Пока Рауль не успел подловить ее, Кристал из кухни бросилась в спальню. К счастью, Филипп уже спал.

Слезы заструились у нее по щекам, когда она увидела — новая шапка лежит у него на подушке. Поцеловав сына, она подняла голову и увидела — Рауль зашел в спальню.

— Наконец мы можем побыть одни. — Он взял ее за руку. — Мы едем ко мне.

— Нет, Рауль!

— Не спорь сейчас со мной, Кристал. После того, как ты меня поцеловала под веткой омелы… Это все равно неизбежно, и ты знаешь это.

— Прошу, не надо!

— Надо, потому что дальше так продолжаться больше не может. Наша ситуация накалилась до предела, и с этим надо что-то делать. Мы многое должны сказать друг другу, так что давай не будем терять зря время.

Он потянул Кристал за собой, по дороге захватив ее куртку. Выходя из комнаты, Рауль выключил свет и увлек ее вниз по лестнице к входной двери.

— Мне страшно идти с тобой.

— Хотя бы честно. Неплохо для начала…

Наконец долгие месяцы физической и эмоциональной изоляции были позади. Что бы дальше с ними ни произошло, Рауль знал — их прошлое осталось позади.

Те крепкие цепи, которые сжимали его легкие после того, как взлетающий в небо самолет унес от него Кристал и Филиппа, казалось, разомкнулись. По дороге домой у него было такое чувство, будто сейчас он делает свой первый глубокий вдох.

Даже не прикасаясь к Кристал, он чувствовал, что она дрожит. И Рауль знал истинную причину этого.

— С закатом солнца приблизился арктический фронт. Наступают морозы. Когда доберемся, я растоплю камин.

— Спасибо, но я не хочу причинять тебе беспокойство и надолго не задержусь.

Он взглянул на нее украдкой:

— Так бы сказала прежняя Кристал. Но, выходя из церкви, ты слышала, как часы на площади пробили полночь. И в этот момент случилось чудо — мы шагнули в новый год. Все призраки прошлогоднего Рождества исчезли. Перед нами дорога, такая же светлая и чистая, как те заснеженные поля, по которым мы катались на санях в тот раз. И с чего мы начнем наш путь, зависит только от нас.

К тому времени, когда они добрались до дома, Кристал чувствовала себя ракетой, готовой взорваться. Пока он разжигал камин, она предложила сделать кофе. Ей нужно было чем-то себя занять, чтобы сохранять некое подобие внешнего спокойствия.

Какая нелепость… Она принесла чашки в гостиную и слишком резко поставила на стол, так что немного пролила. В то время как Рауль подкладывал дрова в камин, ей пришлось сбегать в кухню за салфетками.

Вернувшись, она вытерла разлитый кофе и, когда подняла голову, увидела — Рауль смотрит на нее так, как никогда раньше не смотрел. Черты его лица словно заострились, было заметно, как тяжело вздымается его грудь. За эти дни Кристал лишь мельком смотрела ему в глаза, в которых играли огоньки, но теперь же они откровенно пылали жарким огнем, которому она не могла больше сопротивляться.

— Я люблю тебя, Кристал…

У нее перехватило дыхание. Он сказал это так легко!

Без сил она опустилась на диван, напуганная словами, которые боялась так и не услышать. Именно поэтому Кристал и не хотела ехать с ним. Рауль всегда был предельно честен. Но услышать такие слова она не была готова вовсе…

Он приблизился к ней:

— Когда ты в прошлом году села с Филиппом в тот самолет, мы оба уже знали о глубине наших чувств.

Ты бы не улетела, если бы не любила меня. Настало время признать — твоя теория «С глаз долой — из сердца вон» дала обратный эффект. Теперь, когда ты вернулась, мы должны пожениться.

— Пожениться?..

Он прищурился:

— Разумеется, ты меня знаешь. Я бы никогда не предложил тебе простую интрижку.

От гнева у Кристал запылало лицо. Она вскочила с дивана:

— Разумеется, ты меня знаешь! И я бы никогда не опозорила твоего брата, будь то интрижка или брак. Я любила Эрика и никогда бы не причинила ему боль, не осквернила бы его память подобным образом.

— Ни у кого не было сомнений в твоих чувствах к моему брату, но он умер. Как и Сьюзан. И никто бы из них не захотел, чтобы мы шли по жизни в одиночестве, — это факт. — Его слова эхом отлетали от стен. — Но мы-то живы и любим друг друга, Кристал, — сказал он с раздражающим спокойствием. — В этом нет ничего постыдного. Эрик, будь он в такой ситуации, сказал бы тебе то же самое.

Кристал понимала — Рауль прав. Она отчаянно пыталась подобрать слова, чтобы остановить это безумие, пока не стало слишком поздно…

— Помимо всех прочих причин, по которым мы не можем быть вместе, ты представляешь себе, какими страданиями это может обернуться для Филиппа? Люди станут шептаться за его спиной, кто его отец — Эрик или ты? Я уже это слышу… «Так вот почему Рауля Бруссарда видели в Шамони с мнимым племянником, который постоянно таскался за ним повсюду! Когда они его зачали? Насколько сильной была ненависть между братьями, когда Эрик был еще жив? Не потому ли они выбрали разные виды спорта?» Бульварная пресса будет праздновать свой успех, Рауль. Этот скандал будет преследовать Филиппа всегда, — подытожила она дрожащим голосом.

— К черту скандалы! Слухи и ложь всегда были и будут. Что тебе важнее? Осуждение окружающих или счастье в твоем доме, с твоим сыном, который только и мечтает о том, чтобы мы все трое жили вместе? Ты сама об этом говорила. Сегодня был особый день, данный нам в знак того, что наш брак будет длиться вечно.

Не в силах больше слушать все это, Кристал подошла к камину и стала смотреть на языки пламени, вздымавшиеся вверх в полумраке комнаты.

Рауль встал рядом:

— Я знаю, чего ты боишься, Кристал. Как отреагируют наши родные. Обо всем остальном, чего ты не смогла произнести вслух, я тоже знаю. Поэтому я принял решение уйти из семейного бизнеса.

Она подняла голову:

— Что?!

Он разглядывал ее лицо в свете пламени.

— А как иначе мы сможем перебраться в Брекенридж? Мне придется открыть там клуб для альпинистов, чтобы позаботиться о своей новой семье. В Колорадо наш союз не станет темой сплетен, которых ты так боишься здесь, в Шамони. Для нас это место поспокойнее, чтобы начать вместе новую жизнь. Мы построим совершенно новый дом. Филиппу там понравится, и он будет приглашать погостить туда своих кузенов. У него появится желание приводить туда поиграть и школьных друзей. И позаботимся о том, чтобы он регулярно виделся и с моими родителями.

В его словах было столько здравого смысла! Но и был один вопиющий недостаток.

— Ничего больше не говори. Ты не сможешь оставить свою семью, и ты знаешь это. Они все к тебе очень привязаны и нуждаются в твоей поддержке.

Он вздернул голову:

— Ты действительно такого мнения обо мне, Кристал?

Она моргнула:

— Что ты имеешь в виду?

— Ты принимаешь меня за человека, которому кроме своего окружения ничего не нужно?

— Нет, Рауль…

— Думаешь, мне не хочется жить своей жизнью? — перебил он ее. — Что я не хочу всего того, о чем мечтает каждый мужчина? Дом, жену, своих детей?

Кристал до крови прикусила губу:

— Конечно! Но я не то хотела сказать. Просто твой отец так тяжело болел, и вы столько лет вместе руководили своим бизнесом…

— Но он выздоравливает, и у него есть Арлетт. Да и персонал прекрасно со всем справляется. У него есть Вивидж и ее семья. У него есть друзья. А мне пора сделать то, чего я хочу, — быть вместе с тобой и Филиппом. Это все, что мне нужно. И ты тоже этого хочешь, так что не смей отпираться! — последовало эмоциональное предупреждение.

— Я не… — Ее голос дрогнул. — Но то, чего мы хотим, невозможно!

Рауль приподнял ее подбородок так, что ей пришлось посмотреть ему в глаза.

— Почему? — негодующе прошептал он.

— По одной веской причине. Со временем чувство вины нас погубит.

Он схватил ее за плечи и мягко встряхнул:

— Какое чувство вины? Нам нечего стыдиться. То, что произошло в наших сердцах, не поддается контролю. Ты помнишь моего друга Ива?

— Это тот, чья жена погибла в автокатастрофе?

— Да. У них был ребенок, и о нем стала заботиться ее сестра. Со временем он женился на ней. Сейчас у них еще двое своих детей, и они без ума друг от друга.

Она прикусила губу:

— Я не знала, что она сестра его жены.

— В том и дело, что для них это не имело значения! Два человека полюбили друг друга, и никто в этом не виноват. Так бывает даже между родственниками двух семей. Так случилось и с нами. И насколько я понимаю, Филипп теперь наш сын.

Кристал покачала головой.

— Тебя на самом деле не волнует, что скажут наши родственники, если узнают о нас? Какую боль это им причинит? — горестно воскликнула она.

Он нахмурил темные брови:

— Мы любим друг друга, и вряд ли этот факт причинит им какие-либо страдания.

Но Кристал была уверена — настанет день, и Рауль поймет: она оказалась права. Ради их же блага она должна быть сильнее.

— Я… я хочу вернуться домой к твоим родителям, сейчас же!

Она заметила, как его руки сжались в кулаки — верный знак того, что он с трудом контролирует себя.

— Что, если я скажу «нет»? — спросил он резко.

— Тогда ты совсем не тот чудесный человек, которого я любила все это время.

Кровь отхлынула от его красивого лица.

— Значит, на этом все? — теряя надежду, прошептал Рауль. — Таков твой ответ?

На ее глазах выступили слезы.

— Мы должны поступить именно так.

— Мы никому ничего не должны! — отрезал Рауль.

— Не приближайся! — в отчаянии вскричала Кристал, отступая от него. — Я и без того чувствую себя слишком виноватой за то, что поцеловала тебя. Мы с Эриком поженились, никому заранее ничего не сказав, не считаясь с глубокими чувствами наших родителей. Это было эгоистично. Жестоко. А теперь сказать им, что я выхожу замуж за брата своего мужа? — вскричала она. — Я, по-твоему, какое-то чудовище?

— Его уже давно с нами нет.

— Это не важно, Рауль. Я не могу допустить, чтобы из-за моего эгоизма снова кто-то пострадал. Особенно Филипп, когда его будут задевать намеки и сплетни. Раньше я вела себя очень эгоистично, но с этим покончено! Я буквально разрываюсь на части, находясь с тобой на одном континенте.

— Кристал…

Призыв в его голосе не смягчил ее.

— Мы проведем эти праздники так, как всегда делали это раньше. А потом мы с Филиппом вернемся домой, наше место там. Если потребуется, я проконсультируюсь с врачом. Может, он выпишет какое-нибудь успокоительное для Филиппа, чтобы его расставание с тобой прошло не слишком болезненно.

В уголках его рта появились морщинки. Он недоверчиво спросил:

— Ты в самом деле пойдешь на это?

Кристал кивнула:

— Он мой сын, Рауль. Не твой. И я сделаю так, как сочту нужным.

Его синие глаза, которые она так любила, стали ледяными, пронизывающими насквозь холодом. Она почувствовала — Рауль отстранился от нее, словно увидел в ней что-то отталкивающее, неприятное.

— Тогда и я тоже поступлю так, как сочту нужным.

Его зловещее предупреждение могло означать все что угодно. Она со страхом думала об этом по дороге домой и всю бесконечно долгую ночь.

Было четыре часа утра, а Рауль все еще не спал. Рассеянным взглядом он смотрел на лежавшую на комоде шапку.

Сначала, увидев такую же у Филиппа, он решил — вот знак того, что Кристал хочет остаться. Но, заметив значок американского флага, он понял — его мечты о будущем с ней и Филиппом никогда не осуществятся.

Филипп был ее сыном, поэтому Рауль не имел права вмешиваться. Раз уж она твердо решила вернуться в Колорадо и забыть о его существовании, то до их отъезда он больше не будет вредить мальчику постоянным общением с ним.

Но дело было не только в этом. Находясь рядом с Кристал, Рауль больше не доверял себе, поэтому выход был только один.

Он еще раз принял душ, надел повседневную одежду и собрал чемодан. Перед тем как выйти за дверь, он надел свою шапку и отправился в офис.

Там, сделав телефонный звонок, Рауль занялся бумажной работой, пока не пришло время ехать к родителям на утреннее рождественское торжество.

Рождественское утро. Словно чья-то злая шутка. Отныне его жизнь станет лишь существованием…

В девять утра его мать позвонила и сказала — рождественский завтрак готов. Он ответил, что скоро будет, но чтобы начинали без него.

Подъехав к дому родителей, Рауль вытащил из багажника все подарки. Пока все еще завтракали, он разложил коробки под елкой. Взглянув на пылающий жаром камин, Рауль увидел выставленные в ряд ботинки, наполненные сладостями и мелкими подарками. Среди них было две пары теннисных туфель без шнурков и язычками наружу — наверняка дело рук Алберта и Филиппа. Сейчас ему было тягостно это видеть.

— Дядя Рауль… — Филипп с шапкой на голове вбежал в гостиную и устремился прямиком к нему. Он заметил, что Рауль тоже в шапке. — Мы опять близнецы!

— Несомненно.

К ним присоединились и остальные дети, и вскоре вся семья столпилась вокруг, радуясь, что Пер Ноэль на самом деле приходил в их дом.

Обнимая детей, Рауль видел — Кристал присела на стул. Она прятала от него глаза. В это утро на ней были красный свитер и черные брюки. Ее волосы блестели как золото. Он залюбовался ее естественной красотой, но все-таки вынужден был отвернуться, пока родственники не заметили его откровенных взглядов.

Следующие несколько часов все открывали свои подарки, и это доставляло массу удовольствия. Наконец Рауль помог Бернарду собрать игрушки и расчистить место, чтобы поиграть в гонки на машинках.

К полудню Кристал и Филиппу пришлось удалиться.

Пока все были заняты, Рауль воспользовался возможностью поговорить с отцом наедине:

— Я не смог приехать к завтраку, потому что мне нужно было позвонить и забронировать билет на самолет.

Жюль с минуту изучающе смотрел на него.

— Куда ты собрался?

— В Сарагосу.

— В горы с Дэсом?

— Нет. Я с ним не общался. Возможно, он уехал или занят. Я остановлюсь в отеле. Хочу покататься на лошадях.

Отец поджал губы:

— Ясно. Когда улетаешь?

— Сегодня поздно вечером, но только если я тебе сейчас не нужен. Я понимаю, ты только недавно вернулся из больницы, но выглядишь уже намного лучше, Бернард присмотрит за тобой. Но если что, только позвони, и я тут же вернусь домой.

Отец похлопал его по плечу:

— Ты достаточно для меня сделал, Рауль. Не каждый может похвастаться таким замечательным сыном. Если тебе нужен отпуск, возьми его. Сейчас у нас на работе затишье, и ты заслужил его больше чем кто-либо. Я хорошо себя чувствую. Отдохни, тебе это нужно.

— Спасибо. Я знаю, Бернард и Вивидж позаботятся о Кристал и Филиппе и проводят их на самолет. После Нового года они улетают домой.

— О, я не знал…

— Кристал переживает за Филиппа, ведь он так ко мне привык. Честно говоря, я тоже. Поэтому мне надо исчезнуть. Если всю следующую неделю меня не будет рядом, возможно, Филипп воспримет их отъезд в Америку не так болезненно.

— Этот мальчонка стал твоей тенью.

От нахлынувших эмоций у Рауля встал ком в горле.

— Он мне как сын. Я люблю его, — ответил он дрогнувшим голосом.

— И Филипп тебя любит, словно ты его отец.

Рауль изо всех сил старался сохранять спокойствие:

— Не окажешь мне услугу?

— Все что угодно.

— Если кто-нибудь из родных будет спрашивать обо мне, даже мама, скажи — меня вызвали по срочному делу на работе. Но не пугай никого. Придумай что-нибудь, чтобы не волновать Филиппа. Я не хочу, чтобы он знал о моих настоящих планах. Пусть он думает — я действительно не мог остаться. Так будет лучше.

— Полностью согласен.

Рауль всегда мог рассчитывать на отца. Договорившись обо всем, он присоединился к ребятам и Бернарду, затеявшим новую игру. Женщины собирались подавать на стол остатки праздничного ужина. Не успел он опомниться, как часы пробили семь раз.

Пока дети все еще увлеченно играли, а Кристал была в кухне с Вивидж и Арлетт, Рауль помахал отцу, который кивнул в ответ, и выскользнул из дому, захватив с собой шапку.

Он сел в машину, выехал на главное шоссе и на полной скорости помчался в Женеву.

Дэс ничего не знал о его приезде. И это не имело значения. Рауль знал только то, что он должен был уехать. По крайней мере, он направлялся в привычное место, где чувствовал себя как дома и где неподалеку находились конюшни Пастраны. Он останется там до тех пор, пока не узнает, что Кристал уехала в Америку.

Закончив мыть посуду, Кристал и Вивидж прошли в гостиную.

— Мы все достаточно повеселились на сегодня, пора домой, — объявила Вивидж. А когда в комнате раздался дружный жалобный стон, добавила: — Завтра вы можете поиграть у нас дома.

— Ваша мама права, — согласился с ней Бернард. — Давайте соберем игрушки и отнесем в машину.

Было сложно разобраться в таком беспорядке, поэтому Кристал попросила Филиппа помочь ей. Наконец общими усилиями они справились.

— До завтра, Алберт, — попрощался Филипп с кузеном уже на улице около машины.

— Увидимся, Филипп.

— Спасибо за все! С Рождеством! — выкрикнула Кристал и помахал им вслед. — Пойдем, дорогой. Скорее в дом. На улице холодно. Раз уж мы навели порядок и в твоих игрушках, пора ложиться спать.

— Дядя Рауль купил мне игру «Матч-ап». Он поиграет в нее со мной.

— Вы можете поиграть завтра. Твои бабушка с дедушкой устали. Мы все хотим лечь пораньше.

Войдя в гостиную, Кристал принялась собирать их подарки, чтобы отнести наверх.

Филипп надел свою шапку:

— А где дядя Рауль?

— Наверное, ужинает в кухне.

Пока Кристал уносила наверх первую коробку, ее сын умчался в кухню. Когда она вернулась, Филипп подбежал к ней:

— Дядя Рауль забрал свои подарки и уже уехал домой. — Он чуть не плакал.

Кристал была рада, что Рауль смог ненавязчиво выскользнуть из дому. И хотя от этой новости у нее дрогнуло сердце, она испытала облегчение. Это избавляло ее от прощальной сцены с ним.

— Я же тебе говорила — все устали. Завтра Рауль заедет к Алберту, и вы там встретитесь. Пойдем, поможешь мне. Осталась еще одна коробка. Пер Ноэль принес тебе так много игрушек!

К тому времени, как Филипп умылся и переоделся в пижаму, его глаза уже слипались. Они оба улеглись в кровать. Она стала читать ему сказку. Дослушав лишь до середины, он уснул.

Проснувшись утром, Кристал с удивлением обнаружила, что всю ночь проспала без сновидений.

Филипп уже не спал и был одет. Сидя на своей кровати, он играл в новый трансформер.

— Мам, вставай! Я хочу в гости к Алберту.

— Сначала надо позавтракать.

— Тогда поторопись!

Она приняла душ и надела джинсы с темно-зеленым пуловером.

— Все, я готова.

Филипп схватил свою новую игру «Матч-ап» и надел шапку. Вместе они спустились в кухню. Бабушка с дедушкой еще спали. Несомненно, старики очень устали. Кристал приготовила хлопья с фруктами, после чего они отправились к Вивидж.

— Не могу дождаться, чтобы поиграть с дядей Раулем в игру.

— Ты не должен забывать — Алберт тоже хочет с вами поиграть.

— Я знаю.

Небо было уже не таким пасмурным, как накануне. Возможно, сегодня проглянет солнце. После нагрянувших морозов все ждали потепления.

Когда они приехали, Филипп узнал, что его любимого дяди еще нет.

— Где он? — спросил он у Вивидж.

— Не знаю.

— Вы ему позвоните?

Кристал положила руку ему на плечо:

— Я позвоню дедушке. Он узнает.

Она достала мобильный и набрала номер.

Выслушав объяснения Жюля, Кристал закончила разговор и была вынуждена изобразить радость на лице. Но она едва стояла на ногах.

— Твой дядя в офисе, занимается делами, которые никто, кроме него, не может сделать. Боюсь, сегодня он не приедет.

Филипп нахмурился:

— А мы можем сами к нему съездить?

— Нет, милый.

— Эй! — вмешался Бернард. — Я как раз собирался взять детей покататься на коньках.

— Разве это не здорово? — улыбнулась Кристал сыну.

Филипп кивнул, но радость исчезла с его лица.

Начинались новые мучения.

Рауль отступился, потому что услышал от нее громкий и ясный ответ. Откуда же такое опустошение в душе? Теперь ей стало ясно, что он имел в виду, когда говорил: он так же, как и она, сделал свой выбор.

— Собирайтесь, пока на катке еще не так много народу, — поторопил их Бернард.

Кристал посмотрела на Вивидж:

— Ты поедешь?

— Нет, я не сильна в этом деле.

— Я тоже.

— Значит, решено, — сказал Бернард. — Вы двое оставайтесь, а я заберу детей. Увидимся позже. Флер хочет опробовать свои новые коньки.

Когда они уехали, Кристал повернулась к Вивидж:

— Не возражаешь, если я доеду до заправки? У меня почти пустой бак.

— Давай.

* * *

Кристал остановилась у ближайшей бензоколонки. Заправившись, она поехала в центр города. Около офиса Рауля его машины не было. Неприятное чувство в ее груди усилилось. Она примчалась в дом его родителей и застала Жюля за завтраком.

— Привет! — Она поцеловала его. — Где Арлетт?

— Наверху, разговаривает по телефону со своей сестрой Дэлфин. Где мой мальчик?

— Катается на коньках с Бернардом и детьми.

— Хорошо.

— Не так хорошо, как хотелось бы.

Старик озадаченно посмотрел на нее:

— Это еще почему?

— Потому что его дядя Рауль не приехал.

— О… Присядь, составь мне компанию.

Кристал не отказалась от приглашения.

— Где он, Жюль? Я знаю, в офисе его нет. Прошу, скажите все, что знаете, потому что Филипп уже заподозрил неладное.

Некоторое время он смотрел на нее.

— Рауль сказал, вы скоро улетаете в Штаты. Он решил — для Филиппа будет лучше, если его не будет какое-то время до вашего отъезда. Я согласился с ним.

— Вот оно что… — Она почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Кристал… ты выглядишь так, словно привидение увидела. Он сделал что-то не так?

— Нет, — горестно прошептала она. — Филипп слишком сильно любит Рауля. Я не знаю, что делать, — в слезах призналась она.

— Я уже давно заметил это, — кивнул Жюль. — Боюсь, мой сын тоже слишком сильно любит твоего мальчика.

Кристал кивнула, и по ее щекам заструились слезы.

— Они сблизились после смерти Эрика.

Старик покачал головой:

— Они сблизились задолго до этого.

Ее сердце бешено застучало.

— Что вы хотите этим сказать?

— Я любил своего младшего сына, но он не стал для Филиппа отцом, каким стал для него Рауль. Не был Эрик и хорошим мужем, каким мог бы быть.

Кристал тихо вздохнула:

— Я любила Эрика всем сердцем.

— Я знаю, и ты прощала ему все — в то время как другая на твоем месте не выдержала бы. Я никогда не встречал таких преданных женщин, как ты. От тебя никто не слышал ни единого оскорбительного слова. Но надо признать тот факт, что именно по Раулю скучал мой внук, когда ты вернулась с ним в Колорадо. И реальность такова, что Рауль жив, и Филипп знает это.

Она закрыла глаза и прошептала:

— Что мне делать?

— Я знаю, что бы сделал я. Решение очень простое. Твой маленький сын уже все сообразил. Филипп хочет жить с Раулем, но без тебя у него это не получится. Он спрашивал меня, почему вы оба никак не поженитесь?

Что?!

— Это правда, Кристал, — раздался от двери голос Арлетт. — Филипп при мне это сказал.

Она обернулась и поняла — ее свекровь зашла в кухню и все слышала.

— Это значит, твой маленький мальчик все чувствует. Своим детским умом он понимает — Рауль уже давно любит тебя. Когда Рауль улетел в Колорадо, я надеялась, ты вернешься из-за любви к нему. Ты же любишь его…

Две пары глаз смотрели на нее с такой надеждой и любовью…

— Да, — сказала Кристал дрожащим голосом.

— Я так и знала, — прошептала Арлетт.

— Но мы этого не хотели, — виновато добавила Кристал.

Они улыбнулись друг другу. Жюль взял ее за руку:

— Конечно, вы не хотели. Мы знаем, что ты любила нашего Эрика. Но его больше нет, и теперь вы с Раулем обрели любовь. Мы начали это замечать раньше, чем вы сами. Неужели ты не понимаешь, что мнение окружающих не так важно?

— Рауль сказал то же самое…

— Все считают, я заболел от тоски по Эрику. Но правда в том, что я сильно переживал и за нашего Рауля, который стал сам не свой после вашего отъезда. Я видел его глаза, когда взлетал твой самолет. В них так ясно читались боль и сильное желание быть с тобой, что для меня это обернулось новыми страданиями.

— И для меня тоже, — отозвалась Арлетт. — Я никогда не видела Рауля таким влюбленным, но он держал при себе свои чувства и действовал очень осторожно.

— Не совсем осторожно, — усмехнулась Кристал сквозь слезы. — Вчера вечером он сделал мне предложение.

Арлетт вздохнула с неподдельной радостью:

— Замечательно!

— Но я сказала ему… Я сказала ему… О, да вы сами знаете, что я ему сказала! — выпалила Кристал.

— В таком случае только ты сможешь все исправить! — воскликнула Арлетт. — Мы говорили об этом по телефону с твоей матерью. Я позвонила ей, чтобы поблагодарить за рождественскую пуансеттию. Они с твоим отцом тоже молятся за благополучный исход.

Жюль сжал ее руку:

— Не мучай больше Рауля. Ваше воссоединение избавит всех от несчастий, которые преследовали нас весь прошлый год.

— Вы серьезно?..

— Для нас нет большей радости, чем видеть вас обоих мужем и женой и знать, что вы вместе вступаете в новую жизнь.

Арлетт обняла ее:

— Мой муж сказал правду.

Кристал почувствовала их любовь, их одобрение, и это придало ей сил. На самом деле она едва не запрыгала от радости.

— Куда он отправился?

— В Испанию.

Она простонала:

— У него планы с его другом Дэсом?

— Не совсем. Он сказал мне, что остановится в отеле «Пастрана Посада» в Сарагосе и немного потренируется в верховой езде.

Рауль действительно как-то упоминал об особняке, который перестроили в отель.

Кристал вскочила из-за стола:

— Мы с Филиппом летим в Испанию! Надеюсь, сегодня. По дороге я скажу ему, что у Рауля дела в Сарагосе и что будет весело, если мы сделаем ему сюрприз.

Жюль встал из-за стола и дотянулся до телефона:

— Я позвоню в авиакомпанию и забронирую для вас билеты.

— А Бернард отвезет вас в Женеву, — сказала Арлетт. — Он будет только рад. Вчера они с Вивидж были в церкви и поставили за вас обоих свечу.

У Кристал ком встал в горле.

— Я уже говорила вам, как сильно люблю вашу семью?

— И ты знаешь о наших к тебе чувствах. Ступай и забери Филиппа. Я дам знать, когда вам пора будет ехать в аэропорт.

Кристал вылетела за дверь к своей машине. Она не могла дождаться, когда обнимет Рауля и скажет ему, что не представляет своей жизни без него.

Рауль находился в таком подавленном состоянии, что не захотел выплескивать на Дэса весь свой негатив, поэтому и не сообщил ему о своем прибытии в Испанию. Хотя было жарко, этим утром он взял одну из лошадей и отправился кататься верхом. Он хотел вымотаться настолько, чтобы к ночи свалиться от усталости.

Если бы отца на днях не выписали из больницы, он бы уехал в Пуэрто-де-Ара покорять горные вершины. Ему было все равно, если бы он сорвался или замерз насмерть, но Рауль обещал Жюлю вернуться в Шамони в случае необходимости, поэтому он отказался от этой затеи.

Впервые в жизни он понял, почему некоторые люди уходят в запой. Только так можно заглушить свою боль, от которой по-другому не избавиться. Он не хотел чувствовать эту боль и сделал бы все, чтобы забыть о ней.

Ввалившись в свой номер в отеле, Рауль позвонил в обслуживание номеров и заказал сэндвич и бутылку бренди. Он намеревался поесть, а потом напиться до беспамятства. И хотя пил он редко, сегодня ему нужно было забыться.

Сделав звонок, он зашел в ванную и долго простоял под холодным душем.

Глава 9

Благодаря стараниям Жюля, в аэропорту Сарагосы Кристал и Филиппа уже ждал лимузин, чтобы отвезти их в «Пастрана Посада». Перед отелем водитель остановил машину и выгрузил их маленький багаж. Кристал взяла с собой всего один чемодан.

— Мам, это место похоже на дворец из моей книжки про Аладдина.

— Это потому, что люди, построившие дворец Аладдина, были его современниками и тоже жили в Испании. Этот дворец они же и построили.

Если она ничего не перепутала, Рауль говорил — это главное достояние Пастраны. Место было потрясающее. Но Кристал гораздо больше бы оценила его красоту, если бы не нервничала так перед встречей с Раулем.

— Но помни, здесь нет никаких джиннов из сказки.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— Дядя Рауль в самом деле здесь?

— Так сказал твой дедушка.

Филипп с удивлением озирался по сторонам, глядя на элементы османской архитектуры, такой чуждой его миру. Он чуть крепче схватил мать за руку, когда они прошли в оживленный вестибюль, устланный великолепными коврами, по направлению к столику консьержа. За конторкой сидели три человека, двое мужчин и одна красивая черноволосая женщина.

Рауль бы непременно обратил на нее внимание.

— Добрый вечер, — обратилась Кристал к одному из служащих. — Мы только что прилетели и хотели бы остановиться в номере одного из ваших гостей. Его зовут месье Рауль Бруссард.

Он посмотрел на нее с любопытством. Она была одета в синий костюм, который был на ней в Рождество. В отеле редко можно было встретить столь хорошо одетых гостей.

— Мы не выдаем такую информацию, но я могу позвонить в его номер. Как ваше имя?

— Мадам Бруссард.

— Вы его супруга?

Она бы с радостью солгала и ответила «да», но не могла этого сделать. Даже если бы она была женой Рауля, консьерж все равно бы не дал ключи. Паспорт в подтверждение того, что у них одна фамилия, также не гарантировал права доступа.

— Нет, я его невестка.

Он мельком взглянул на Филиппа:

— Одну минуту.

Филипп держал ее за руку, продолжая крутиться из стороны в сторону и глазеть вокруг.

Служащий позвонил. Минуту спустя он повесил трубку:

— Прошу прощения. Похоже, никто не отвечает.

Кристал посмотрела на часы. Было половина одиннадцатого, в это время Филипп уже должен лежать в постели. Она ужасно хотела видеть Рауля. Кто знает, где он мог быть? Она не хотела использовать свое воображение. После того как Кристал сказала ему, что они никогда не смогут быть вместе, слишком тяжело думать обо всех возможных вариантах…

— Я могу вас попросить об одолжении и позвонить вашему хозяину, сеньору Дэсидьеро Пастране? Он лучший друг месье Бруссарда. Он поручится за меня, и вы могли бы дать мне ключи от номера месье Бруссарда.

Служащий отеля выглядел ошарашенным. По нему было явно видно — он озадачен вопросом, говорит ли эта женщина правду или лжет? Если окажется, что сеньора говорит правду и действительно знает хозяина, а он откажет ей, у него могут возникнуть проблемы. Она поставила его перед дилеммой.

— Как ваше полное имя? — Она протянула ему свой паспорт, чтобы он смог внимательно прочитать. — Со мной мой сын Филипп.

— Присядьте в вестибюле, а я сделаю для вас запрос.

— Большое спасибо. Я вам очень признательна. — Она наклонилась к Филиппу: — Пойдем, дорогой. Этот человек нам сейчас поможет, но придется немного подождать.

Взяв багаж, они отошли от конторки в вестибюль. Там стояли группы людей, говоривших на русском и португальском языках.

— Они смешно разговаривают, — шепнул Филипп.

— А им кажется, мы с тобой забавно разговариваем, — шепнула она ему в ответ.

Он задумался, а потом рассмеялся. Чувство юмора у Филиппа было одной из самых замечательных черт его характера.

Неожиданно служащий вышел из-за конторки и помчался к ней:

— Сеньор Пастрана на связи и хотел бы с вами поговорить.

— Благодарю.

Она почувствовала облегчение оттого, что клерку удалось дозвониться до Дэса. В этот раз ей повезло.

— Идем, Филипп. — Взяв чемодан, она снова подошла к конторке. Служащий протянул ей трубку. — Здравствуй, Дэс!

— Добро пожаловать в Сарагосу, Кристал, — раздался знакомый бодрый голос. — Не ожидал. Последний раз мы встречались в Шамони, но это было давно.

— Слишком давно. Прости, пожалуйста, за столь бесцеремонный звонок. Жюль мне сказал, что Рауль остановился в этом отеле. Мне необходимо с ним увидеться. Если он спит, придется его разбудить. Если его еще нет, я бы хотела дождаться у него в номере. Это срочно, иначе бы я никогда не осмелилась тебя побеспокоить.

— Что-то с отцом? Я знаю, он болен. — В голосе Дэса послышались тревожные нотки.

— Нет, с ним все в порядке. Это насчет Рауля и меня.

Помолчав немного, Дэс ответил:

— Ясно. Дай трубку служащему. Я велю дать тебе карточку-ключ.

— Спасибо, Дэс. Я перед тобой в долгу.

Она позвала мужчину к телефону. Тот выслушал хозяина, а затем положил трубку и протянул ей ключ от номера.

— Спасибо, что помогли мне, сеньор. Как вас зовут?

— Джейми.

— Что ж, Джейми, я замолвлю за вас словечко перед сеньором Пастраной.

Он расплылся в широкой улыбке:

— Gracias, se ora. Номер на втором этаже. Лифт справа по коридору.

Пока она несла чемодан, Филипп, не отставая, шел рядом. Выйдя из лифта, они свернули налево. Номер Рауля оказался третьим по коридору.

Прежде чем открыть дверь, Кристал несколько раз постучала, но ответа не было.

Убедившись, что в номере никого нет, она вставила карту, повернула ручку и открыла дверь в тускло освещенную комнату.

Ей казалось, что у нее дежавю, когда перед ней неожиданно предстала массивная мужская фигура, но вместо костюма на Рауле не было ничего, кроме полотенца, низко завязанного на поясе. Смахнув с лица темные волосы, он выглядел так впечатляюще, что она почувствовала дрожь в коленях. Очевидно, он только что вышел из душа.

— Дядя Рауль!

Филипп бросился к нему, чуть было не оставив его без единственного предмета одежды. Когда она отважилась посмотреть Раулю в лицо, то увидела человека в состоянии полного шока.

Его волосы все еще были влажными. И он был прекрасен…

— Дедушка сказал, что ты здесь, — сообщил ему Филипп. — А почему ты не подходил к телефону?

Рауль подхватил его на руки, уставившись на Кристал с чемоданом в руках так, словно у него была галлюцинация.

— Я не слышал звонка, — пробормотал он будто в трансе.

— Ты не рад нас видеть?

Ей казалось, что он не слышит даже Филиппа. В его синих глазах застыл немой вопрос.

— Как вы сюда попали?

— Я попросила служащего внизу позвонить Дэсу. Одно слово босса — и Сезам открылся!

Она думала, Рауль хотя бы улыбнется, но он, наоборот, даже побледнел.

— Рауль! — в смятении вскричала она. — С тобой все в порядке?

Он стиснул зубы:

— Зависит от того, почему вы здесь.

— Дядя Рауль, ты сердишься? — растерянно спросил Филипп.

Он моргнул:

— Нет, не сержусь, конечно. — И Рауль обнял мальчика.

— Тогда почему ты не улыбаешься?

Кристал нервно сглотнула:

— Не пригласишь нас войти?

Рауль посторонился, все еще держа Филиппа на руках.

Когда она вошла, он закрыл за ней дверь. Она осмотрелась в богатом номере. На кофейном столике Кристал увидела блюдо с едой и открытую бутылку бренди, но в бокале было налито немного. Она знала, если бы они приехали на полчаса позже, то бутылка уже была бы наполовину пустой.

Рауль не был алкоголиком. Вся их семья сдержанно относилась к спиртному. Это навело Кристал на мысль — как же ему сейчас плохо…

— Можно я пойду в ванную? — спросил Филипп.

Казалось, что от этого вопроса Рауль остолбенел.

— Конечно. Она прямо за этой дверью.

Рауль поставил мальчика на пол, и тот скрылся за дверью.

Кристал наконец опустила свой чемодан. Впервые в жизни Рауль не пытался ей помочь. Он разглядывал ее, словно стараясь сопоставить свои мысли с тем, что он видел.

Не успели они друг другу и слова сказать, как в комнату снова вбежал Филипп:

— Я хочу пить. Можно мне твоего яблочного сока?

Услышав этот вопрос, Рауль усмехнулся:

— Это не сок. Тебе не понравится.

— Тогда зачем ты это пьешь?

Рауль опустил глаза:

— Послушай. Я сейчас позвоню вниз и закажу яблочный сок и сыр. Хочешь?

— Да, пожалуйста! Я есть хочу. В самолете предлагали только воду и миндальные орешки, а я их не люблю.

— Я тоже. Почему бы тебе не принять ванну, пока я буду заказывать еду? Можешь добавить в воду мою пену для бритья.

— Здорово!

Когда Филипп скрылся за дверью, Рауль шагнул к кровати и снял телефонную трубку, чтобы сделать заказ.

Через несколько секунд она услышала шум воды и веселые возгласы Филиппа:

— Эта ванна огромная!

Кристал улыбнулась и сняла жакет. Подойдя к кофейному столику, она подняла крышку с тарелки. Он заказал сэндвич, но не притронулся к нему.

— Поешь, если ты голодная. У меня пропал аппетит, — отрезал Рауль.

— У меня тоже. Поэтому я здесь.

— Что это значит?

Рауль был зол, и имел на это полное право. Кристал не винила его. Она без предупреждения ворвалась в его номер.

Он накинул белый банный халат, из тех, что выдают в отеле.

Она положила чемодан на кресло и раскрыла его. Найдя пижаму Филиппа и его зубную щетку, отнесла все в ванную комнату. Филипп оказался прав. Сама ванна действительно оказалась огромной. И ее сын плескался в душистой мыльной воде.

— Это так здорово!

Убедившись, что это отвлечет Филиппа на некоторое время, она вышла из ванной комнаты, чувствуя, что ее сердце готово выпрыгнуть из груди.

Рауль стоял все там же и выглядел бодрым, но все еще отрешенным.

— Рождественской ночью ты раз и навсегда со мной попрощалась. Так по какой причине ты проделала весь этот путь, вместо того чтобы просто позвонить? — В его звучном голосе слышались холодные интонации.

— Потому что хотела лично сказать кому-то, что хочу стать его женой.

Когда до Рауля дошел смысл ее слов, он изменился в лице и застыл как вкопанный, в состоянии полного шока.

Она бросилась к нему:

— Ты все еще хочешь жениться на мне, ведь так? Потому что я хочу стать твоей женой больше всего на свете! Я мечтала о тебе еще год назад, перед моим отъездом в Колорадо, но это было невозможно. О, любимый, мы потеряли столько времени! И больше я его терять не хочу!

— Кристал… — раздался его взволнованный голос.

Он обхватил руками ее лицо и пристально посмотрел ей в глаза, пытаясь прочитать в них правду.

— Прости, что заставила нас обоих пройти через столько страданий! — взмолилась она. — Сегодня утром, когда мы не могли тебя найти, я спросила твоего отца, где ты. И когда он мне ответил, я не выдержала. Мне просто необходимо было увидеть тебя! Я была сама не своя…

— Могу себе представить, — сказал он дрожащим голосом.

— Твои родители дали нам свое благословение. И я сразу примчалась к тебе, как только смогла, — сказала Кристал взволнованно. — Рауль, обо мне никто никогда не заботился так, как ты. Я клянусь, что буду любить тебя с той же силой, чтобы каждую секунду своей жизни ты знал, как много значишь для меня. Обещай, что никогда не отпустишь меня.

— Я бы и не смог, моя любимая…

Все ее прочие мольбы стихли, потому что их губы слились в поцелуе. Наконец-то она могла свободно выразить свою любовь и всецело наслаждаться этим долгим и сильным поцелуем.

— Если бы ты не приехала… — Он прижал ее к себе. — У меня такое чувство, будто я любил тебя целую вечность. Я бы не перенес, если бы ты снова уехала.

— Я тоже! — Она осыпала поцелуями его прекрасное лицо. — Ты — моя жизнь, и стал ею уже очень давно.

— Больше никогда не покидай меня, Кристал, — настаивал он. — Иначе мне конец.

— Я люблю тебя! — воскликнула она. — И это навсегда. Когда ты прилетел за мной в Колорадо, когда я услышала твой голос, меня как молнией ударило. Я была так рада нашей встрече в магазине моего отца… — На ее глазах выступили слезы. — Ты и представить себе не можешь.

— Думаю, могу, — сказал он хриплым голосом. — Как видишь, я бы не уехал без тебя.

— Мам, ты опять плачешь?

Она обернулась, вытирая слезы:

— Филипп! Да. Да, я плачу.

— Почему?

— Потому что я только что сказала Раулю — я выйду за него замуж. Понимаешь, я этого хотела очень, очень давно!

— Здорово! А почему вы так долго ждали?

Рауль сзади обхватил ее за плечи и поцеловал в затылок, заставив почувствовать легкое головокружение.

— Потому что сначала нам пришлось многое решить.

— А когда вы поженитесь? — спросил Филипп.

— Как можно скорее, — объявил Рауль, обняв Кристал.

— В церкви?

— Да.

— С бабушкой и дедушкой?

— Они не смогут этого пропустить, дорогой.

— Мы будем жить в твоем доме?

Рауль поцеловал ее волосы:

— Думаю, мы построим для нас новый дом в Ле-Муле. У меня там есть небольшой участок. Ты сможешь сам спроектировать свою комнату. Если мы все правильно рассчитаем, то из окна твоей спальни будет видно вершину. Что скажешь?

Филипп был счастлив. Он обхватил руками их обоих. Сердца Кристал и Рауля громко стучали как одно целое.

— К таким любовным радостям можно и привыкнуть, — прошептал он ей на ухо и нежно укусил за мочку.

— Эй, кто-то стучится в дверь.

— Это твоя еда. — Рауль поцеловал ее в шею, выпустил из рук и пошел открывать дверь.

Филипп помчался за ним, а Кристал тем временем выхватила из чемодана кое-какие вещи и ушла в ванную. Сняв топ и юбку, она накинула халат. Эта ночь не станет их первой, ведь рядом будет Филипп, но она хотела всю ночь проспать, обнимая Рауля, просто чтобы убедиться — ей все это не приснилось.

Когда она вышла, то увидела, как ее мужчины, сидя в просторном кресле, уплетают сэндвичи так, словно ужасно оголодали. Взгляды Рауля и Кристал встретились. В его синих глазах она увидела ту же любовь, что испытывала сама.

— Присоединяйся.

Он заказал для всех сок и сэндвичи. Бутылка бренди исчезла из поля зрения.

— Можно я расскажу Алберту, что вы поженитесь и мы будем жить рядом с ним? — спросил Филипп.

Кристал кивнула:

— Сразу как только вернемся в Шамони.

— А можно мы завтра домой поедем?

— Утром и поедем. — Рауль потрепал мальчика по волосам. — Знаешь что? Тебе надо подстричься.

— Тебе тоже.

Рауль разразился громким смехом. И это был самый счастливый смех в мире.

— Вообще, мне нравится длина твоих волос, — прокомментировала Кристал, глядя на своего будущего мужа с беззастенчивым обожанием. — Я люблю в тебе все. По правде сказать, я до боли люблю тебя.

— Боли было слишком много, не забыла? — пробормотал он, понизив голос.

Филипп наконец наелся и встал:

— Где наша кровать, мам?

Рауль тут же откомментировал:

— Сегодня ты поспишь отдельно.

Он подошел к дивану и разложил его — спальное место было готово.

— Эй! — радостно воскликнул Филипп. — Как ты это сделал?

— Волшебство, — поддразнил Рауль.

— Мама сказала, что волшебного джинна здесь нет.

— Ты будешь удивлен. Давай я уложу тебя. — Кристал подошла к сыну и поцеловала его на ночь.

Мальчик так устал за сегодняшний день, что тут же крепко заснул.

А Кристал забралась на огромную кровать и стала ждать Рауля. Выйдя из ванной, он выключил свет и скользнул к ней под одеяло.

— Не могу поверить, что наконец-то могу тебя обнять.

Его крепкие ноги сплелись с ее ногами, и по ее телу разлилось сладостное тепло.

— Я люблю тебя, моя золотая…

— Если бы ты знал, сколько раз мне снилось, как ты шепчешь мне эти слова, — призналась она, уткнувшись лицом в его грудь.

— Мне это тоже снилось. А сейчас все по-настоящему. Для нас начинается новая жизнь.

— Мадам Бруссард, вы на шестой неделе беременности. С вами все в порядке. Мои поздравления! — Акушер-гинеколог улыбнулся Кристал. — Можете одеваться.

Радостная Кристал улыбнулась. Для Рауля это будет самой важной новостью в мире!

— Не могу дождаться, чтобы сообщить мужу. Мы только что построили новый дом и через два дня уже заселяемся.

Врач подмигнул ей:

— При данных обстоятельствах поручите ему всю ответственную работу.

Доктор выдал ей витамины для беременных.

— Так и сделаю.

После того как Рауль потерял Сьюзан и их неродившегося ребенка, Кристал намеревалась тщательно заботиться о себе. А еще ей нужно было заботиться о Филиппе, который дарил Раулю столько радости в жизни! И может быть, мальчика слегка огорчит тот факт, что он больше не будет единственным ребенком в семье. Впрочем, ее муж найдет способ, как ему все объяснить. Только с Раулем она поняла, что такое настоящий брак. Никогда прежде Кристал не была так счастлива.

Скоро должны были приехать перевозчики мебели, чтобы все упаковать и доставить в новый дом. А завтра прибудет еще один грузовик с вещами, которые она весь год держала в сарае в Колорадо. Потом они отправятся по магазинам за прочими покупками. И Кристал уже знала, что они купят в первую очередь.

Утром, после того как она отвезла Филиппа в школу, она снова забралась к Раулю в постель, и они занялись любовью, в последний раз в его доме. А сегодня вечером они уже собирались испробовать новую спальню в их собственном доме и наполнить его общими воспоминаниями. И прежде чем выпустить Кристал из кровати, Рауль намекнул ей об их сегодняшнем особенном свидании.

Он ничего не заподозрил, когда она сказала ему — ей нужно выполнить еще кое-какие дела, после чего она будет ждать его в новом доме. Сказав это, Кристал отправилась на прием к врачу. Рауль ни о чем не догадывался.

Весна была в самом разгаре. Кристал любила май в Шамони. Когда она подъехала к их новому дому, ее переполняла радостная эйфория. Это было шале, но весьма современное, с просторными венецианскими окнами и подоконниками с глубокими наружными ящиками для цветов. Оба любили живую природу и хотели как можно больше привнести ее в дом.

Когда она приехала, никого еще не было. Кристал поспешила внутрь и с нетерпением стала ждать, когда прибудут перевозчики мебели и Рауль, чтобы занести все в дом. На первом этаже располагались большая кухня и зал, а также столовая в строгом стиле и гостиная.

В задней части дома была предусмотрена комната для хранения курток, лыж, коньков, досок для сноуборда, рюкзаков, ботинок, ледорубов и прочего альпинистского снаряжения.

Обойдя помещения, Кристал поднялась на второй этаж, где располагались три спальни. На третьем этаже размещались комнаты для гостей.

Когда они разрабатывали дизайн, то предусмотрели достаточное количество комнат для семьи и гостей. Единственное, что они не предусмотрели, — это наличие постоянного гостя, который появится в ноябре.

Продолжая бродить по комнатам, она услышала какой-то звук. Это приехал Рауль. Ее сердце подскочило, и она поспешила на лестничную площадку — Рауль уже взлетел вверх по лестнице. В черной футболке и джинсах он был великолепен, впрочем как и всегда. Его синие глаза горели радостным волнением.

— Грузовик уже здесь. Наши мечты начинают сбываться. — Он запечатлел на ее губах глубокий поцелуй и умчался вниз.

Сбылась и еще одна мечта, о которой он пока не знал. Она загадочно улыбнулась и последовала за ним, но гораздо медленнее.

Следующие два часа Кристал помогала Раулю руководить разгрузкой, пока перевозчики заносили все в дом. Наконец рабочие уехали. И весьма своевременно — ей так не терпелось сообщить новость своему любимому мужу.

Она схватила его за руку:

— Пойдем со мной. Я хочу тебе кое-что показать, пока не приехали родственники. Это наверху.

Он бросил на нее откровенный взгляд:

— Если это твой способ сказать мне, что ты хочешь обновить нашу спальню прямо сейчас, то я уже бегу. — Подхватив жену на руки, он отнес ее наверх.

— Дорогой… ты сегодня поднимал столько тяжестей, что рискуешь повредить спину.

— Хочешь сказать, я уже старый?

— Нет. — Она поцеловала его в подбородок. — Я просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Ты мне нужен сейчас больше, чем когда-либо.

Рауль с любопытством уставился на нее. Поднявшись наверх, он опустил Кристал на пол. Он всегда мог догадаться, о чем она думает. Но не на этот раз.

— В чем дело?

Впервые с тех пор, как они поженились, она услышала знакомые тревожные нотки в его голосе.

Кристал не хотела его больше мучить:

— У нас будет ребенок.

Пока он стоял как вкопанный, она обвила его шею руками.

— Доктор Саймонс подтвердил это сегодня утром. Третье ноября — большой день.

С ликованием он подхватил жену на руки и закружил:

— Это правда, моя любовь? — Его глаза сияли.

— Ты еще спрашиваешь!

Он отнес ее в ближайшую спальню, где была кровать, и положил на нее. Ее муж ничего не говорил. Его руки, медленно скользившие по ее телу, были красноречивее слов.

Она положила свои руки поверх его рук:

— В один из таких дней ты почувствуешь, как толкается наш сын или дочь…

— Кристал…

Его руки ласкали ее, словно в любовной прелюдии, а потом он долго и горячо ее целовал. Наконец, прервавшись, он поднял голову:

— Помнишь тот день, когда я подошел к вашей квартире и увидел вас с Филиппом?

Она взглянула на него:

— Как я могу забыть? В тот день я поняла, что люблю тебя.

Он кивнул:

— Нас осенило одновременно. Когда я стоял там, обнимая тебя, у меня было видение этого момента. Завладев мной тогда, оно уже не отпускало меня. А теперь ты моя жена и у нас будет ребенок… Поверить не могу!

— У меня было похожее видение, — коротко вздохнула Кристал. — О, Рауль… — Прижав его к себе, она тихо всхлипнула. — Было так тяжело, но все уже позади. Ты — самая большая любовь в моей жизни, и ты станешь самым лучшим в мире отцом.

Рауль крепко сжал ее в своих объятиях:

— Сегодня ночью, когда мы ляжем в постель, я покажу тебе, как много ты для меня значишь, но прямо сейчас я слышу голоса внизу.

Кристал узнала голос Филиппа. Это приехала Вивидж с детьми.

— Когда наш мальчик узнает эту новость, нужно будет убедить его — с появлением малыша в семействе Бруссард конца света не случится.

Он запечатлел на ее губах еще один жадный поцелуй:

— А ты знаешь, как сильно эти слова ласкают мне слух? Идем. Дадим семье еще один повод для праздника.

Они вышли из спальни и спустились вниз.

Там уже по всему дому, весело смеясь, бегали дети. Вскоре появился Бернард, и наконец приехали родители Рауля. Арлетт привезла с собой кое-что из еды и чудесные цветы для украшения их нового жилища.

Филипп подбежал к Кристал, держа в руках недоеденный кусок пирога:

— Мам, а можно мы организуем специальную игровую комнату для меня и Алберта в той спальне, которая рядом с моей?

— А ты разве не знал, что этот зал и есть твоя новая игровая комната?

— Но мы не хотим, чтобы в наши игрушки играл кто-то еще. Мы собираемся устроить там шпионский штаб и не хотим никого туда пускать.

Она метнула взгляд на мужа, который с волчьим аппетитом набросился на еду, перед тем как посвятить Жюля и Бернарда в свои дальнейшие планы.

— Прости, милый, но эта комната уже кое-кем занята. — Кристал нужно было подготовить своего сына как можно раньше.

В ответ на ее замечание дети разом обернулись. Филипп тут же выпалил:

— Кем?

Альберта это тоже не обрадовало.

Рауль загадочно улыбнулся:

— Скоро с нами будет жить еще один малыш.

— Малыш… — Филипп был явно ошарашен. — А как это?

— Иногда они так делают, — объявил Рауль.

Он встал из-за стола и подошел к их сыну. Взрослые заулыбались.

— Я не хочу малыша!

Рауль улыбнулся и присел рядом с ним на корточки:

— Этого ты захочешь. Он появится здесь третьего ноября.

— Папа, — Филипп называл так Рауля со дня свадьбы, — а он обязательно должен жить в нашем доме?

— Конечно. Это наш малыш. Еще один Бруссард.

Филипп взглянул на Кристал:

— У тебя будет ребенок?

— Да, дорогой.

— Да! — Рауль издал возглас, как это делал Филипп, когда был от чего-либо в восторге.

Филипп подбежал к дедушке с бабушкой:

— А почему папа так радуется?

— Ты тоже обрадуешься, когда появится на свет твой братик или сестричка.

На этот раз их внук не нашелся что сказать.

Рауль посмотрел на Кристал, и оба они засмеялись. Этих влюбленных людей впереди ждала прекрасная жизнь.

Content

Ребекка Уинтерз
Две звезды

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9