Линда Ховард

Полночная радуга

Глава 1

Он уже слишком стар для подобных упражнений, подумал с раздражением Грант Салливан. Какого черта он делает здесь, согнувшись в три погибели, когда пообещал себе, что ноги его больше не будет в джунглях? Он должен был спасти эту пустоголовую девицу, но, наблюдая за этой крепостью в джунглях в течение двух дней, не раз задумывался над тем, что она могла и не захотеть быть спасенной. Она выглядела так, как будто жила без забот — смеялась, флиртовала, купалась в пруду весь день напролет. Спать она ложилась поздно. Пила шампанское в вымощенном плитами патио. Ее отец почти сошел с ума от беспокойства о ней, думая, что она страдает от невыносимых пыток в руках похитителей. Вместо этого девица сидела, расслабившись, как будто отдыхала на Ривьере. Несомненно, ее не пытали. Если кого-нибудь здесь и пытали, думал Грант с нарастающим раздражением, так это его. На него наседали москиты, его кусали мухи, пот тек с него ручьями, ноги болели от долгого сидения на одном месте. Он снова был вынужден питаться походными пайками, а он уже забыл, как сильно ненавидел подобную пищу. От влажности разболелись все его старые раны, а их у него было в избытке. Нет сомнений: он определенно слишком стар.

Ему было тридцать восемь, и он провел больше половины своей жизни, участвуя в различных стычках во всех уголках мира. Он устал от такой жизни, устал до крайности, и уже прошел целый год, как он бросил все это, не желая ничего, кроме как просыпаться в одной и той же кровати каждое утро. Он не нуждался в компании, советах или в чем-нибудь еще, он хотел, чтобы его оставили в покое. Он перегорел, выгорел полностью.

Не то, чтобы бы он хотел совсем уединиться в горах и жить в пещере, где ему не пришлось бы видеть других людей и разговаривать с ними, хоть и подумывал об этом. Вместо этого он купил пришедшую в упадок ферму в Теннеси, прямо возле гор, и разрешил сырым туманам исцелять себя. Он бросил свое ремесло, но, очевидно, он не мог расстаться с ним окончательно: они все еще знали, как его найти. Он смирился с мыслью, что благодаря его репутации кое-кому необходимо знать его местонахождение в любое время. Всякий раз, когда дело требовало знаний и опыта работы в джунглях, они вызывали Гранта Салливана.

Движение в патио привлекло его внимание, и он осторожно отодвинул широкий лист на несколько миллиметров, чтобы лучше видеть. Это была она, одетая в сарафан из легкой ткани и босоножки на каблуках, в гигантских солнцезащитных очках, скрывающих ее глаза. Она несла с собой книгу и высокий стакан чего-то восхитительно прохладного. Грациозно усевшись на один из стульев, она приготовилась приятно провести послеобеденное время. Она помахала стражникам, которые охраняли земли плантации, и улыбнулась им, демонстрируя ямочки на щеках.

Черт бы побрал эту прелестную, но ни на что не годную нахалку! Почему она не могла остаться под папочкиным крылом вместо того, чтобы болтаться по белому свету, доказывая, насколько «независима»? Она лишь смогла доказать, что у нее есть выдающийся талант влипать в неприятности.

Но все это — пустые рассуждения, подумал он. Она, возможно, и не осознает, что является одной из центральных фигур в небольшой, но грязной шпионской операции, в которой замешаны по крайней мере три правительства и несколько других группировок, соперничающих между собой, дерущихся, чтобы найти пропавший микрофильм. Она была еще жива лишь потому, что никто не был уверен, как много ей известно и известно ли вообще что-либо. Он хотел знать, была ли она втянута в шпионскую деятельность Джорджа Персола или была только его любовницей, высококлассной «секретаршей»? Знала ли, где находится микрофильм, или же он был у исчезнувшего Луиса Марсела? Абсолютно точно было известно лишь одно: микрофильм был у Джорджа Персола. Но он умер от сердечного приступа — в ее спальне — и микрофильм так и не был найден. Успел ли Персол передать его Луису Марселу? Марсел исчез из поля зрения за два дня до смерти Персола. Если у него и был микрофильм, он, конечно же, не сказал об этом. Микрофильм был нужен американцам, он был нужен русским, он был нужен сандинистам[1], и он был нужен каждой повстанческой группировке в Центральной и Южной Америке. Дьявол, подумал Салливан, насколько ему известно, он был нужен даже эскимосам!

Где же микрофильм? Что с ним сделал Джордж Персол? Если он на самом деле передал пленку Луису Марселу, который обычно был его связным, тогда где сам Луис? Решил ли он продать микрофильм тому, кто больше заплатит? Это казалось маловероятным. Грант знал Луиса лично, они побывали вместе в нескольких переделках, и он доверял Луису как самому себе, что говорило о многом.

Правительственные агенты гонялись за этим неуловимым микрофильмом уже около месяца. Высокопоставленный работник одной исследовательской фирмы в Калифорнии хотел заключить сделку по продаже технологии размещения лазерных вооружений в космосе, разработанной его фирмой для правительства. Охрана фирмы заподозрила его и предупредила соответствующие правительственные власти. Вместе они задержали работника фирмы во время заключения сделки. Но двое покупателей сбежали, забрав микрофильм с собой. Позже один из покупателей обманул своего партнера и отправился с микрофильмом в Южную Америку, чтобы самому продать пленку. Агенты во всей Центральной и Южной Америке были предупреждены, и американский агент в Коста-Рике вошел в контакт с этим человеком, сделав вид, что хочет купить микрофильм. С этого момента все пошло наперекосяк. Сделка сорвалась, агент был ранен, но ему удалось удрать с микрофильмом. Микрофильм должен был быть уничтожен, но этого не произошло. Почему-то агент передал его Джорджу Персолу, который свободно въезжал в Коста-Рику и выезжал оттуда благодаря своим деловым связям. Кто бы мог заподозрить, что Джордж Персол занимается шпионажем? Он всегда казался просто скучным бизнесменом, хотя и со страстью к ярким «секретаршам» — слабостью, которую понимал любой латиноамериканец. Персол был известен только некоторым агентам, в том числе и Луису Марселу, и это делало его необычайно успешным. Но в данном случае Джордж должен был оставаться в тени. Агент был обеспокоен своей раной и не сказал Джорджу, что нужно уничтожить микрофильм.

Луис Марсел должен был выйти на связь с Джорджем, но вместо этого исчез. После этого Джордж, который всегда был до отвращения здоров, умер от сердечного приступа… и никто не знает, куда пропал микрофильм. Американцам хотят быть уверенными, что технология не попадет в чьи-то еще руки, русские желают заполучить эту технологию, и каждый революционер в этом полушарии тоже жаждет заполучить этот микрофильм, чтобы продать его тому, кто больше заплатит. С тем количеством денег, которые может принести даже небольшая часть сведений из микрофильма на черном рынке, можно закупить арсенал оружия или организовать революцию.

Мануэль Турего, глава службы безопасности Коста-Рики, был очень хитрым человеком. Он был негодяем, подумал Грант, но негодяем ловким. Он быстро захватил мисс Присциллу Джейн Гамильтон Грир и перевез ее на эту хорошо охраняемую «плантацию» в глубине страны. Он, возможно, сказал ей, что она находится под защитой, и, возможно, она была достаточно глупа, чтобы быть благодарной ему за эту «защиту». Турего провернул эту операцию очень ловко и пока что он не причинил девушке вреда. Очевидно, он знал, что ее отец очень богатый и влиятельный человек, а лучше не злить богатого, влиятельного человека без особой необходимости. Турего сделал ставку на время: он ожидал, когда появится Луис Марсел, ожидал возможного появления микрофильма — ведь что-то, в конечном счете, должно было произойти. Сейчас у него была Присцилла, поэтому он мог позволить себе ждать. Знала она что-нибудь или нет, все равно представляла ценность как инструмент для ведения переговоров, да и для других целей тоже.

С того момента, как исчезла Присцилла, ее отец пришел в ярость. Он обратился к высокопоставленным политикам, которые были кое-чем ему обязаны, но обнаружил, что никто из них не может забрать Присциллу у Турего. Ибо пока Луис не будет найден, американское правительство не пошевелит и пальцем, чтобы освободить его дочь. Неразбериха, связанная с тем, знает ли она что-нибудь или нет, дразнящая возможность того, что она может знать местонахождения микрофильма, притупляли интенсивность поисков Луиса. Таким образом, ее захват отвлекал от него внимание, давая ему необходимое время.

В конце концов, доведенный до отчаяния беспокойством и разозленный такой вялой реакцией правительства, Джеймс Гамильтон решил взять дело в свои руки. Благодаря некоторой доли везения ему удалось обнаружить, где находится его дочь, но хорошо охраняемая плантация была неприступной. Он понимал, что если найдет достаточно людей для захвата плантации, вероятность того, что его дочь убьют в перестрелке, слишком велика. И тут кто-то упомянул имя Гранта Салливана.

Человек с деньгами Джеймса Гамильтона мог найти любого, кто не хотел быть найденным, даже очень осторожного человека. Такого, как бросивший свое занятие бывший правительственный агент, который скрывается в горах Теннеси. Через двадцать четыре часа Грант сидел напротив Гамильтона в библиотеке громадного поместья, которое кричало о старых деньгах. Гамильтон предложил полностью оплатить закладную на ферму Гранта. Взамен он хотел лишь одного: чтобы его дочь вернулась живой и здоровой. Его лицо было изборождено глубокими морщинами и напряжено от тревоги, и его переживания в большей степени, нежели деньги, заставили Гранта с неохотой согласиться на эту работу.

Ее спасение было сопряжено с громадными трудностями, возможно, непреодолимыми. Если он сумеет проникнуть сквозь охрану плантации — в чем он не сомневался — то вывести ее оттуда будет намного сложнее. Но не только это заботило его: собственный опыт подсказывал Гранту, что даже если он найдет ее, то очень мало шансов, что она будет здоровой или ее можно будет узнать. Он не позволял себе думать о том, что могло произойти с ней со дня ее похищения.

Но подобраться к ней оказалось до смешного просто. Как только он покинул особняк Гамильтона, события приняли новое направление. Не отъехав и на милю от поместья, он бросил взгляд в зеркало заднего обзора и убедился, что на хвосте сидит неприметный голубой седан. Сардонически приподняв бровь, он съехал на обочину дороги.

Он зажег сигарету и неспешно затянулся, ожидая пока двое мужчин подойдут к его машине.

— Здорово, Куртис.

Тед Куртис наклонился, и, глядя в открытое окно, ухмыльнулся:

— Угадай, кто хочет тебя видеть?

— Дьявол! — не сдержался Грант. — Ладно, показывай дорогу. Мне ведь не придется ехать в Виргинию?

— Нет, только в соседний город. Он ждет в мотеле.

То, что Сэйбин счел необходимым покинуть штаб-квартиру, сказало Гранту о многом. Он знал Кэлла Сэйбина по старым временам — это был человек с железными нервами, в венах которого текла ледяная вода. Рядом с таким человеком чувствуешь себя неуютно, но Грант знал, что то же самое можно было сказать и о нем самом. Они оба были мужчинами, которые не живут по правилам, побывали в аду, жили и охотились в его серых джунглях, где не существует законов. Отличие между ними заключалось в том, что Сэйбину чувствовал себя комфортно в этой холодной серости, это была его жизнь, а Грант — нет. В его случае дело зашло слишком далеко. Он чувствовал, что человеческое в нем постепенно уменьшается. Он начал терять понимание того, кто он и что делает. Казалось, ничто больше не имеет значения. Он чувствовал себя живым только во время погони, когда адреналин бурлил в крови и придавал остроту чувствам. Пуля, которая едва не убила его, на самом деле стала спасением, потому что остановила его на достаточно долгий срок, и он снова начал думать. Именно тогда он решил уйти.

Двадцать пять минут спустя, держа в руке кружку крепкого, горячего кофе, удобно расположив обутые ноги на раскрашенном под дерево пластиковом кофейном столике, одном из тех, которые можно найти почти в каждом мотеле, Грант с недовольством проговорил:

— Ну, вот я и здесь. Рассказывай.

Кэлл Сэйбин был выше шести футов ростом, на дюйм ниже Гранта, его крепкое мускулистое тело показывало, что он все еще находится в хорошей форме, несмотря на то, что давно лично не участвует в операциях. У него были черные, как вороново крыло, волосы, черные глаза и кожа оливкового цвета. Благодаря кипучей энергии от него исходило ощущение силы. Он был загадочен, хитер как крадущаяся пантера, но Грант доверял ему. Он не мог сказать, что ему нравится Сэйбин, поскольку тот не был дружелюбным человеком. За двадцать лет совместной работы они стали неразрывно связаны друг с другом. В памяти возникла красно-оранжевая вспышка ружейного огня, и внезапно как наяву Грант ощутил плотную, влажную жару джунглей, смрад гниющей растительности, увидел вспышку выстрелившего оружия… и почувствовал надежное плечо человека, который прикрывал его спину. Воспоминания, которые остаются в мужской памяти навсегда.

Опасный он человек, Кэлл Сэйбин. Вражеские правительства готовы были заплатить любую цену, чтобы заполучить его, но Сэйбин был не более чем тенью, ускользающей от солнечного света, в качестве которой он руководил своими войсками из серого тумана.

С невозмутимым выражением черных глаз Сэйбин изучал человека, сидящего напротив в ленивой позе — как он знал, обманчиво ленивой. Во всяком случае, Грант стал даже более гибким и сильным, нежели когда был оперативником. Год бездействия не расслабил его. В Гранте Салливане все еще было что-то дикое, опасное и необузданное. Это отражалось в линии бровей и настороженном, беспокойном блеске его янтарных глаз, которые сверкали злостью и золотом, как у орла в темноте. Его непослушные темно-русые волосы до плеч слегка вились, подчеркивая, что он не до конца цивилизован. Он был загорелым до черноты; небольшой шрам на подбородке был не очень заметен, но тонкая линия, прорезавшая левую скулу, резко выделялась на бронзовой коже. Эти шрамы не уродовали его, но напоминали о прошлых стычках.

Если бы Сэйбину пришлось искать кого-то для освобождения за дочерью Гамильтона, он бы выбрал этого человека. В джунглях Салливан был хитер как кот, он становился частью джунглей, растворялся в них, использовал их. Он настолько естественно чувствовал себя в этом зеленом аду, что никто в мире не мог сравниться с ним.

— Ты отправляешься за ней? — наконец невозмутимо спросил Сэйбин.

— Да.

— Тогда позволь мне предоставить тебе некоторую информацию.

Полностью игнорируя тот факт, что Грант больше не имеет права на доступ к секретной информации, Сэйбин рассказал ему о пропавшем микрофильме. Он рассказал ему о Джордже Персоле, Луисе Марселе, смертельно опасной игре в кошки-мышки и молчавшей маленькой Присцилле, находившейся в ее центре. Ее использовали как дымовую завесу для Луиса, но Кэлл достаточно сильно тревожился о нем. Сейбину не нравилось, что человек бесследно исчез, да и Коста-Рика была не самым спокойным местом на земле. С Луисом могло случиться все, что угодно. Однако где бы он ни был, но точно не в руках какого-либо правительства или политической группировки, потому что все по-прежнему искали его. И все, кроме Мануэля Турего и американского правительства, искали Присциллу. Даже правительство Коста-Рики не знало, что женщина была у Турего — он действовал по собственному почину.

— Персол был темной лошадкой, — раздраженно заметил Кэлл. — Он не был профессионалом. У меня даже нет на него дела.

Если у Сэйбина не было досье, Персол мог оказаться не просто темной, а полностью невидимой лошадкой.

— Как все это началось? — Грант протяжно произносил слова, и глаза его были полузакрыты. Он выглядел так, будто собирался заснуть, но Кэлл знал, что это не соответствует действительности.

— Нашего человека выследили и схватили. Он был в бреду из-за лихорадки. Он не смог найти Луиса, но помнил, как связывался с Персолом. Кроме него, никто не знал ни имени Персола, ни как с ним связаться в случае необходимости. Наш человек просто передал микрофильм Персолу, и тут разверзлось пекло. Персол сбежал.

— Что с нашим человеком?

— Он жив. Мы вытащим его, но пока еще он в лапах Турего.

Грант хмыкнул:

— То есть Турего знает, что наш парень не приказал Персолу уничтожить микрофильм.

Кэлл бросил на него возмущенный взгляд:

— Все знают. Это не секрет. Слишком много людей продают любую крупицу информации, которую могут добыть. В организации Турего произошла утечка информации, и уже к утру все об этом знали. Тем же утром Персол умер от сердечного приступа в комнате Присциллы. До того, как мы успели что-либо предпринять, Турего забрал девушку.

Темно-коричневые ресницы почти полностью скрыли золотистый блеск глаз Гранта. Он выглядел так, как будто мог захрапеть в любую минуту.

— Ну и? Знает она что-нибудь о микрофильме или нет?

— Мы не знаем. Я полагаю, что нет. У Персола было несколько часов, чтобы спрятать микрофильм, до того, как он пришел в ее комнату.

— Какого черта она не осталась с папочкой, где ей самое место? — проворчал Грант.

— Гамильтон наехал на нас, чтобы мы вытащили ее оттуда, но они с дочерью не очень близки. Она не слишком разборчива в связях. Разведена, больше интересуется тем, как хорошо провести время, нежели как сделать что-то полезное. На самом деле он вычеркнул ее из своего завещания несколько лет назад, и с тех пор она путешествует по всему свету. Она провела с Персолом пару лет. Они не очень скрывали свои отношения. Персолу нравилось иметь ярких женщин, и он был в состоянии позволить ее себе. Он всегда выглядел как парень, с которым можно отлично провести время, что хорошо соответствует ее типу. Я был чертовски уверен, что никто не заподозрит в нем тайного агента и уж тем более достаточно умного, чтобы обмануть меня.

— Почему ты сам не займешься этим и не освободишь девушку? — спросил вдруг Грант, и открыл глаза, вперив в Кэлла пристальный холодно-золотистый взгляд.

— По двум причинам. Во-первых, я не думаю, что она знает о микрофильме. Я сосредоточен на поисках пленки и думаю, что для этого надо найти Луиса Марсела. Во-вторых, ты лучше других справишься с этой работой. Я думал приблизительно так, когда я… гм… привлек к тебе внимание Гамильтона.

То есть Кэлл позаботился о том, чтобы освободить девушку, но сделал это своим собственным окольным путем. Да, он мог действовать только из-за кулис.

— У тебя не будет проблем с тем, чтобы попасть в Коста-Рику, — сказал Кэлл. — Я уже все организовал. Но если ты не сможешь освободить девушку…

Грант поднялся, смуглый, грациозно-беспощадный, бесшумный и смертоносный.

— Я знаю, — уходя, сказал он.

Никто из них не произнес этого вслух, но оба знали, что быстрая смерть от пули для нее предпочтительнее тому, что с ней случится, если Турего решит, будто она знает, где находится микрофильм. Сейчас она нужна ему только как мера безопасности, но если микрофильм не появится, она, в конечном счете, останется единственной ниточкой к нему. Тогда ее жизнь не будет стоить и ломаного гроша.

Сейчас он находился в Коста-Рике, среди тропического леса, опасно близко к границе с Никарагуа, чтобы чувствовать себя комфортно. Блуждающие банды мятежников, солдат, революционеров и террористов угрожали спокойной жизни людей, которые просто хотели жить в мире, но это не касалось Присциллы. Она была несостоявшейся тропической принцессой, изысканно потягивающей свой холодный напиток и игнорировавшей джунгли, регулярные вторжения которых в границы плантации приходилось отражать.

Да, он видел достаточно. Сегодняшняя ночь обещает быть темной. Теперь он знал ее обычное времяпрепровождение, знал распорядок охраны и пути их передвижения. Ему не нравилось передвигаться по джунглям ночью, но сейчас не было выбора. У него есть всего лишь несколько часов, чтобы вытащить ее отсюда, пока кто-нибудь поймет, что она пропала. К счастью, она всегда спит допоздна, по меньшей мере, до десяти утра. Вряд ли кто-нибудь хватится ее до одиннадцати, а к этому времени они уже будут далеко. Пабло должен прилететь за ними на вертолете завтра утром, на рассвете.

Грант медленно отступил от края джунглей, отползая в густую зелень, пока не образовалась сплошная завеса, отделившая его от дома. Только тогда он поднялся на ноги, шагая тихо и осторожно, помня о найденных дозорных тропах и датчиках. Он находился в джунглях уже три дня, осторожно передвигаясь по периметру плантации, дотошно собирая сведения о планировке дома. Он знал, где спит девушка, и выяснил, как туда проникнуть. И, что еще лучше, Турего не было в доме. Он уехал день назад, и, поскольку он пока еще не вернулся, Грант знал, что сегодня он уже не появится. Уже смеркалось, а путешествовать по реке в темноте было небезопасно.

Грант точно знал, насколько вероломной была река. Это была одной из причин, почему он решил вести девушку сквозь джунгли. Даже несмотря на подстерегающие опасности река была логичным путем для бегства. Если и был шанс, что ее начнут разыскивать до того, как Пабло подберет их, то поиски на какое-то время будут сконцентрированы вдоль реки. Достаточно долго, как он надеялся, чтобы они успели добраться до вертолета.

Он собирался подождать еще несколько часов перед тем, как проникнуть в дом и вывести оттуда девушку. За это время все должны были утомиться, заскучать и наконец задремать. Он направился к небольшому, расчищенному в лесу участку, где припрятал свое снаряжение, и осторожно проверил, не заползла ли туда какая-нибудь змея, которая лежит, свернувшись кольцами, и поджидает свой новый обед. Удостоверившись, что опасности нет, он уселся на поваленное дерево и закурил сигарету. Он выпил воды, но голоден не был. Он знал, что другого случая до завтрашнего дня не представится: как только начнется операция, ему будет не до еды. Он был слишком возбужден, все его чувства обострились, так что самый слабый звук в джунглях звучал для него как гром. Адреналин пульсировал в крови, делая его настолько сильным, что он мог понять, как викинги становились берсерками[2] во время битвы. Ожидание было невыносимым, но ничего другого не оставалось. Он вновь посмотрел на часы, подсвеченный циферблат которых был чужеродным кусочком цивилизации в царивших вокруг джунглях, и нахмурил брови, увидев, что прошло чуть более получаса.

Чтобы чем-то себя занять и успокоить расшалившиеся нервы, он начал методически упаковывать вещи, укладывая все так, чтобы наверняка знать, где что находится. Что ему больше всего нужно, если он хочет вытащить девушку живой, так это абсолютно бесшумная операция. Если он использует свой автомат или пистолет, он выдаст свое местоположение. Лучше воспользоваться ножом — бесшумным и смертоносным оружием.

Он почувствовал, как пот ручейком стекает по позвоночнику. Боже, путь девушка окажется достаточно разумной, чтобы держать рот на замке, и не начнет громко кричать, когда он потащит ее оттуда. Если она этого не сделает, придется ее вырубить, но тогда надо будет тащить ее на себе сквозь густую растительность, которая будет обвиваться вокруг ее ног, как живая.

Он поймал себя на том, что поглаживает нож, а его длинные, худощавые пальцы скользят по смертоносному лезвию с нежностью любовника, и убрал его в ножны. Черт ее побери, с горечью подумал он. Из-за нее он вновь вынужден заниматься такими вещами. Он чувствовал, что это вновь захватывает его. Ощущение опасности действует как наркотик, и он снова ощущал его в своих венах, оно воспламеняло его, разъедало как кислота — одновременно и убивало его, и придавало ощущениям остроту. Черт ее побери! Все это из-за испорченной, глупой девчонки, любящей приятно проводить время в чужих постелях! Тем не менее, это сильно увеличивало ее шансы остаться в живых, потому что Турего мнил себя непревзойденным любовником.

Вокруг начали нарастать звуки ночных джунглей: крики обезьян-ревунов, шорохи, щебетание и рев ночных обитателей, направляющихся по своим делам. Где-то ниже у реки он услышал рык ягуара, но его никогда не тревожили обычные звуки джунглей. Здесь Грант чувствовал себя как дома. Благодаря комбинации генов и умениям, приобретенных в юном возрасте в болотах южной Джорджии, он был частью джунглей в большей степени, нежели ягуар, который бродил возле реки. Несмотря на то, что тонкий тент не пропускал света, он не засветил лампу и не включил фонарик. Грант хотел, чтобы его глаза полностью приспособились к темноте, когда он начнет действовать. Он полагался на свой слух и инстинкты, которые говорили ему, что вокруг все спокойно. Опасность исходила от людей, а не от пугливых жителей джунглей. До тех пор, пока он слышит все эти звуки, можно быть уверенным, что людей рядом нет.

В полночь он встал и неторопливо направился заранее намеченным путем, не потревожив своим присутствием животных и насекомых, так что шум, производимый ими, не прекращался. Он остерегался только змей, которые могли охотиться вдоль выбранной им дороги, но был готов к и этому. Он нес с собой длинную палку, которую бесшумно поднял на краю поляны. Когда он достиг границы плантации, то отложил палку в сторону и, прежде чем двигаться далее, припав к земле, начал осматривать окрестности, дабы удостовериться, что нет ничего неожиданного.

С того места, где он лежал, было видно, что охранники находятся на своих обычных постах. Вероятно, все они спали, кроме одного, который патрулировал территорию, но и он скоро также присел вздремнуть. Они очень небрежны, подумал он с презрением. Очевидно, не ожидают никаких посетителей в таком отдаленном месте, как эта плантация в верховьях реки. Наблюдая за ними на протяжении трех дней, он заметил, что, стоя на своих постах, они большую часть времени разговаривают, курят сигареты и ни за чем особо не следят. Но они все же находились здесь, и их автоматы были заряжены настоящими патронами. Одной из причин, почему Грант дожил до тридцати восьми лет, было наличие здравых опасений по поводу использования оружия и того, что оно может сделать с человеческим телом. Он не верил в человеческую глупость, потому что это могло стоить жизни. Он ждал. По крайней мере, теперь он видел, что ночь была безоблачной, а звезды мерцали в небе. Его не беспокоил звездный свет: будет достаточно теней, чтобы скрыть его передвижения.

Охранник у левого угла дома не сдвинулся ни на дюйм с тех пор, как Грант начал наблюдать за ним — он спал. Другой, обходивший территорию, уселся, опершись об одну из колонн у фасады. Тусклый красный огонек в руке охранника подсказал Гранту, что он курит, и если последует своему обычному поведению, то надвинет свою кепку на глаза, когда закончит курить, и проспит до конца ночи.

Бесшумно, как привидение Грант покинул укрытие джунглей и, припав к земле, скользнул от дерева к кустам, невидимый в черных тенях. Бесшумно он поднялся на веранду, которая окружала дом, встал у стены и вновь огляделся. Вокруг было тихо и спокойно. Стражники были далеко, вяло передвигаясь по своим обычным маршрутам, но вряд ли были безоружными.

Комната Присциллы была в задней части дома. Снаружи в нее вели двойные раздвижные стеклянные двери, которые могли быть закрыты, но его это не беспокоило — замок для него не проблема. Он осторожно подобрался к дверям, взялся за них рукой и бесшумно потянул. Дверь легко сдвинулась, и он приподнял брови. Не заперто. Очень мило с ее стороны.

Осторожно-осторожно, миллиметр за миллиметром, он толкал дверь, пока не образовалась щель, достаточная для того, чтобы можно было проскользнуть в комнату. Оказавшись внутри, он помедлил, ожидая, пока привыкнут глаза. После звездного света комната казалась темной, как джунгли. Он не двигался, а ждал, замерев и прислушиваясь.

Скоро он снова мог нормально видеть. Комната была большой и просторной, с прохладным деревянным полом, покрытым соломенными матами. Кровать была справа, возле стены, похожая на привидение из-за натянутой над ней противомоскитной сетки. Через сетку он видел смятые покрывала и небольшое возвышение на дальней стороне кровати. Кресло, маленький круглый столик и высокая напольная лампа находились по другую сторону кровати. Слева тени были гуще, но он разглядел двери, которые, скорее всего, вели в ванную. Громадный гардероб стоял рядом у стены. Медленно и неслышно, как тигр, подкрадывающийся к добыче, он двинулся вдоль стены, смешавшись с темнотой возле гардероба. Теперь он мог видеть стул у дальней стороны кровати — там, где она спала. Длинный белый предмет одежды, возможно, ее пеньюар или ночная сорочка, лежал поперек стула. Мысль о том, что она может спать обнаженной, скривила его рот во внезапной усмешке, в которой не было настоящего веселья. Если она действительно спит обнаженной, то будет бороться, как дикая кошка, когда он ее разбудит. Именно то, что ему совершенно не нужно. Для них обоих будет лучше, если она спит одетой.

Он подошел ближе к кровати, устремив взгляд на маленькую фигуру. Она все еще безмолвствовала… Вдруг волосы у него на шее встали дыбом, предупреждая об опасности, и, не раздумывая, он отскочил в сторону, поэтому удар, нацеленный в шею, пришелся ему в плечо. Он быстро обернулся, рассчитывая сойтись лицом к лицу со своим противником, но в комнате снова было тихо и темно. Ничего не двигалось, даже женщина на кровати. Грант снова растворился в тени, пытаясь услышать легкий шум дыхания, шелест одежды, хоть что-нибудь. Тишина в комнате была оглушительной. Где же тот, кто напал на него? Как и Грант, он двигался в тени, которая была достаточно глубокой, чтобы скрыть несколько человек.

Кто его противник? Что он делал в спальне женщины? Он был послан убить ее или, как и он, хотел выкрасть ее у Турего?

Его соперник, наверное, в темном углу возле гардероба. Грант вытащил нож из ножен, затем засунул его обратно. Его руки могут быть такими же бесшумными, как и нож.

Вон там… лишь мгновение, легчайшее движение, но достаточное для того, чтобы определить положение человека. Грант пригнулся и, бросившись туда, сбил человека с ног. Приземлившись, незнакомец тут же откатился и вскочил на ноги, гибко повернувшись — неясный темный силуэт на фоне белой противомоскитной сетки. Он ударил ногой, и Гранту удалось увернуться, но он почувствовал движение воздуха от удара возле своего подбородка. Двинувшись навстречу, он нанес удар, который заставил онеметь руку незнакомца. Он увидел, как рука человека бессильно опустилась вдоль тела. Хладнокровно, без эмоций, даже не запыхавшись, Грант бросил тонкую фигуру на пол и, опустившись на колени, прижал одним коленом здоровую руку, а другим — грудную клетку мужчины. Как только он поднял свою руку, чтобы нанести удар, который бы положил конец их молчаливой борьбе, Грант ощутил что-то странное, что-то мягкое, возвышающееся под его коленом. Тогда до него наконец начало кое-что доходить. Слишком молчаливая фигура на кровати была такой молчаливой потому, что была нагромождением покрывал, а не человеческим телом. Женщины не было в постели, она увидела, как он пробирается в приоткрытые двери, и спряталась в тени. Но почему она не закричала? Почему она напала, зная, что у нее нет шансов победить его? Он убрал колено с ее груди и быстро скользнул по ней рукой, дабы убедиться, что его вес не сбил ей дыхание. Он почувствовал обнадеживающее движение ее груди, услышал мягкий, испуганный вздох, когда она почувствовала его прикосновение, и с облегчением слегка отодвинулся от нее.

— Все в порядке, — начал шептать он, но она вдруг перевернулась на полу, отползая от него. Ее колено поднялось. Он был незащищенным, абсолютно уязвимым, и ее колено соприкоснулось с его пахом с силой, заставившей скорчиться в агонии все его тело. Красные огоньки заплясали у него перед глазами, он скрючился, испытывая тошноту от прилива желчи в горле, и его руки сами собой потянулись к источнику мучительной боли. Он стиснул зубы, чтобы удержать готовый вырваться стон.

Она отползла от него, и он услышал приглушенный всхлип, возможно, от ужаса. Затуманившимися от боли глазами он увидел, как она подняла что-то темное и объемистое, затем выскользнула в открытые стеклянные двери и исчезла.

Чистая ярость подняла его на ноги. Черт побери, она сама сбежала. Она разрушила весь план! Игнорируя боль в пояснице, он направился за ней. Он должен сравнять счет.

Глава 2

Джейн как раз потянулась к рюкзаку с вещами, когда инстинкт, оставшийся от далеких пещерных предков, подсказал ей, что кто-то находится рядом. Не было ни единого звука, который мог бы насторожить ее, но неожиданно она осознала чье-то присутствие. Тонкие волоски сзади на ее шее и на предплечьях встали дыбом, и она замерла, переведя полные ужаса глаза на двойные стеклянные двери. Двери бесшумно разошлись, и она увидела неясную тень человека, вырисовывающуюся на фоне ночного неба. Это был большой человек, но двигался он абсолютно бесшумно. Эта жуткая бесшумность его движений напугала ее больше всего, от чего вся ее кожа покрылась мурашками. Все эти дни она жила как на иголках, сдерживая свои страхи, пока ходила по тонкому льду, пытаясь усыпить подозрения Турего, и одновременно постоянно выискивая возможность бежать. Но ничто не способно было напугать больше, чем тень, проскользнувшая в ее комнату.

Всякая надежда на то, что ее когда-либо спасут, умерла, когда Турего привез ее сюда. Она реально оценила ситуацию. Единственным человеком, который мог бы попытаться вытащить ее, был ее отец, но это было не в его власти. Она могла полагаться только на себя и на свой ум. Она флиртовала и льстила, и откровенно врала, делая все возможное, чтобы убедить Турего в своей глупости и безвредности. И в этом, как ей казалось, она преуспела, но время уходило слишком быстро. За день до этого, когда помощник принес Турего срочное сообщение, Джейн удалось подслушать их разговор. Местонахождение Луиса Марсела было обнаружено, а Луис был нужен Турего, очень нужен.

Но сейчас Турего уже должен был узнать, что у Луиса нет сведений о пропавшем микрофильме, и это делало ее единственной подозреваемой. Она должна убежать сегодня вечером, до того, как Турего вернется.

Она не теряла времени даром, пока была здесь. Она старательно запоминала распорядок охраны, особенно в ночное время, когда страх, порожденный темнотой, не давал ей уснуть. Она проводила ночи, стоя у стеклянных дверей, наблюдая за охранниками, фиксируя время и изучая их привычки. Занимая этим свои мысли, она была способна контролировать свой страх. Она засыпала, когда рассвет начинал освещать небо. С первого же дня здесь она готовилась к тому, что ей, возможно, придется бежать в джунгли. Она потихоньку воровала еду и припасы, прятала их и готовила себя к тому, что ее ждало впереди. Но даже сейчас только животный страх того, что ждет ее в руках Турего, давал ей смелость бросить вызов мрачным джунглям, когда демоны ночи ждали ее.

Но ничто из этого не было таким зловещим, таким убийственным, как темная фигура, двигавшаяся по ее спальне. Она отпрянула назад в густую тень, едва дыша от сильного ужаса. «О, Боже! — взмолилась она. — Что мне теперь делать?» Зачем он здесь? Убить ее в собственной постели? Или это один из охранников, который из всех ночей выбрал именно эту, чтобы изнасиловать ее?

Когда он, минуя ее, двинулся, слегка пригнувшись, к кровати, странная ярость внезапно наполнила Джейн. Черт ее побери, если после всего того, что она вынесла, она позволит ему помешать ей бежать! Она убедила себя в том, что должна сделать это, несмотря на леденящий страх перед темнотой, и сейчас он мог все разрушить!

Она стиснула челюсти и сжала кулаки, как ее учили на курсах самообороны. Она собиралась нанести ему удар в основание шеи, но его уже не было в этом месте, он ускользнул, как тень, и удар ее кулака пришелся в плечо. Снова придя в ужас, она отпрянула назад в убежище гардеробной, пытаясь разглядеть его, но он исчез. Неужели он был только видением, игрой ее воображения? Нет, ее кулак ударил в крепкое плечо, и белые занавески, легко колышущиеся на стеклянных дверях, говорили о том, что двери действительно открыты. Он был где-то в комнате, но где? Как мог настолько большой мужчина полностью исчезнуть?

Внезапно он всей своей массой толкнул ее в бок, сбив на пол, и она еле удержалась от крика, который инстинктивно рвался из горла. У нее не было шансов. Автоматически она попыталась ударить его в горло, но он молниеносно блокировал ее атаку. От сильного удара рука онемела до самого локтя, и долей секунды позже он бросил ее на пол, прижав коленом грудную клетку и не давая ей вздохнуть.

Мужчина поднял руку, и Джейн напряглась, изо всех сил желая закричать, но не смогла выдавить ни звука. Тут он неожиданно остановился и по какой-то причине перестал давить не ее грудь. Воздух рванулся в ее легкие вместе с ошеломляющим чувством облегчения, но тут она почувствовала его руку, ощупывающую ее грудь, и поняла, почему он сменил позицию. Напуганная тем, что с ней происходит, и одновременно разозлившаяся, она начала инстинктивно двигаться в ту же секунду, когда вспомнила про его уязвимое место и ударила коленкой вверх. Он откатился в сторону, обхватив себя руками, и она испытала абсурдное чувство жалости. Потом она поняла, что он даже не застонал. Он не человек! Стараясь сдержать всхлип ужаса, она с усилием поднялась на ноги, схватила свои вещи и устремилась через открытые двери. Сейчас она убегала не от Турего, она убегала от молчаливого темного демона в ее комнате.

Не разбирая дороги, она буквально летела по плантации. Ее сердце билось так сильно, что кровь, стремительно бежавшая по венам, шумела в ушах. Ее легкие болели, и она поняла, что задерживает дыхание. Она пыталась напомнить себе, что нужно сохранять тишину, но желание убежать было слишком сильным, чтобы соблюдать осторожность. Она споткнулась на неровном участке почвы и приземлилась на четвереньки. Когда она начала подниматься на ноги, что-то большое и теплое неожиданно навалилось на нее сверху, прижав к земле. От леденящего ужаса кровь застыла у нее в жилах, но до того, как она смогла закричать, его рука легла на ее шею сзади, и все померкло.

Джейн постепенно приходила в себя, удивленная тем, что лежит вверх тормашками, покачиванием, которое она ощущала, и дискомфортом в руках. Странные звуки ворвались в ее уши, звуки, которые она, как ни пыталась, не смогла узнать. Даже открыв глаза, она увидела только темноту. Это был худший из кошмаров, которые ей довелось пережить. Она начала брыкаться, изо всех сил пытаясь проснуться, оборвать этот сон, когда резкий шлепок обжег ее ягодицы.

— Успокойся! — раздался раздраженный голос откуда-то сверху и сзади ее.

Голос принадлежал незнакомцу, но что-то в нем заставило ее немедленно подчиниться.

Постепенно вещи встали на свои места, и к ней возвратилось чувство реальности. Ее несли на плече через джунгли. Кисти рук были скреплены за спиной клейкой лентой, как и колени. Широкая лента закрывала ей рот, не позволяя издавать какие-либо звуки, кроме стонов и мычания. Стонать ей не очень-то хотелось, поэтому она использовала все свои ограниченные возможности и промычала, что именно она думает о нем, используя словарный запас, который заставил бы ее утонченную мать побледнеть от шока. Тяжелая рука снова вошла в соприкосновение с той частью ее штанов, на которой сидят.

— К дьяволу! Ты заткнешься или нет? — порычал он. — Ты похожа на свинью, чавкающую у корыта!

«Американец!» — подумала она, замирая. Он был американцем! Он пришел спасти ее, хотя и был достаточно суров с ней… но действительно ли он собирался ее спасать? Замерев, она задумалась обо всех тех различных группировках, которые хотели бы наложить на нее свои лапы. Некоторые из них вполне могли позволить себе нанять американского наемника, чтобы заполучить ее, или обучить своего собственного американскому акценту, чтобы завоевать ее доверие.

Они не могла доверять никому, поняла Джейн. Никому. Она была одна.

Мужчина остановился, снял ее с плеча и поставил на ноги. Джейн моргнула, потом широко раскрыла глаза, пытаясь рассмотреть хоть что-то, но под сводами леса господствовала полная тьма, и она ничего не увидела. Ночь окружала ее, заставляя задыхаться от непроницаемой темноты. Где она находится? Он просто бросил ее посреди джунглей, оставив на завтрак ягуару? Она чувствовала движение вокруг нее, но ни один из звуков вокруг не мог принадлежать ему — завывания, щебет, пронзительные крики, шорохи джунглей заполнили ее уши. Она всхлипнула и попробовала двинуться с места, пытаясь найти дерево или что-то в этом роде, чтобы защитить спину, но, забыв о связанных ногах, свалилась на землю, расцарапав лицо о куст.

Она услышала приглушенное ругательство, а затем ее грубо поставили на ноги.

— Черт побери, стой, где стоишь!

Итак, он по-прежнему был здесь. Как он мог что-то видеть? Что он делал? Неважно, кем он был и что делал — в этот момент Джейн была рада его присутствию. Она не могла победить свой страх темноты, но то, что она была не одна, позволяло его контролировать. У нее перехватило дыхание, когда он внезапно поднял ее и вновь пристроил без каких-либо усилий на своем плече, как будто она была тряпичной куклой. Она почувствовала на его спине рюкзак, которого до этого там не было, но двигался он так же легко. Он шел сквозь царившую вокруг могильную тьму необыкновенной уверенно, с гибкой и сильной грацией, ни обо что не спотыкаясь.

Ее собственный рюкзак с украденными запасами по-прежнему болтался на плечах, лямки удержали его даже несмотря на то, что он сполз вниз и бился об ее затылок. Банка чего-то ударяла по черепу так, что она через некоторое время заработает сотрясение мозга, если этот мачоподобный кретин не замедлит темп. Он что, думает, будто это своеобразный марафон в джунглях? При каждом шаге его твердое плечо давило ей на ребра, и она чувствовала боль в различных частях тела, возможно, от того, что он жестоко бросил ее на пол. Ее рука ныла до кости от его удара. Если это настоящее спасение, подумала Джейн, то ей крупно повезет, если она после этого выживет.

Ей казалось, что она болтается у него на плече уже несколько дней. Боль в сведенных судорогой конечностях усиливалась с каждым его шагом. Ее начало тошнить, и она глубоко задышала, стараясь сдержать позывы к рвоте. Если ее начнет рвать, пока рот заклеен лентой, она может задохнуться. Не заботясь о последствиях, она начала бороться, зная только то, что ей необходимо снова оказаться в положении вверх головой.

— Успокойся, Прис.

Каким-то образом он понял, что она чувствовала. Он остановился, снял ее со своего плеча и осторожно уложил спиной на землю. Когда ее вес переместился на связанные за спиной руки, она не смогла удержаться от стона боли.

— Хорошо, — сказал мужчина. — Я собираюсь сейчас разрезать ленту, но если ты опять начнешь выкидывать номера, я скручу тебя, как рождественскую индейку, и так оставлю. Поняла?

Она отчаянно закивала, гадая, может ли он видеть в темноте. Очевидно, мог, потому что он перевернул ее на бок, и она почувствовала, как нож разрезает ленту, связывающую руки. Слезы потекли у нее из глаз, когда он бесцеремонно схватил ее руки и начал сильно их растирать, чтобы размять сведенные судорогой мышцы.

— Твой папочка послал меня вытащить тебя отсюда, — протянул мужчина спокойно, отклеивая ленту с ее рта. Вместо того чтобы содрать ленту единым махом вместе с кожей, он осторожно отклеивал ее, и Джейн разрывалась между благодарностью и возмущением, так как рот ей заклеил именно он.

Джейн подвигала губами, возвращая их в рабочее состояние.

— Мой папа? — спросила она осипшим голосом.

— Ага. А сейчас, Прис, я собираюсь освободить тебе ноги, но если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы пнуть меня снова, я не буду таким добреньким, как в прошлый раз. — Кроме протяжности было что-то в его голосе, что не позволяло сомневаться в его словах.

— Я бы не пинала вас, если бы вы не начали лапать меня как старшеклассник-переросток! — прошипела она.

— Я проверял, дышишь ли ты.

— Конечно, и определенно не торопились закончить процесс!

— Заткнуть тебе рот кляпом было чертовски хорошей идей! — сказал он задумчиво, и Джейн замолкла.

Она по-прежнему видела его как смутную тень. Она не знала даже его имени, но ни капельки не сомневалась, что он свяжет ее и заткнет рот, ни секунды не колеблясь.

Он разрезал ленту, связывающую ее колени, и она опять подверглась жесткому, но эффективному массажу. Мгновение спустя он поднял ее на ноги, и она пошатнулась, прежде чем чувство равновесия опять вернулось к ней.

— Нам недалеко идти. Держись прямо за мной и ни слова.

— Стойте! — яростно прошептала Джейн. — Как я могу идти за вами, если не вижу вас?

Он взял ее руку и притянул к своей талии.

— Держись за мой ремень.

Она сделала больше. Остро чувствуя бесконечные джунгли вокруг, где только он мог защитить ее от ужасов ночи, Джейн вцепилась пальцами в пояс его штанов мертвой хваткой и сжала материал так крепко, что он что-то протестующе пробормотал, но она не собиралась отпускать его.

Возможно, для него это и было недалеко, но для Джейн, тащившейся по его следам, спотыкавшейся о корни и лианы, которые она не могла видеть, дорога показалась длиной в несколько миль.

— Мы подождем здесь, — прошептал он. — Я не хочу подходить ближе до тех пор, пока не услышу вертолет.

— Когда это будет? — прошептала Джейн в ответ, решив, что, если он может разговаривать, то и она тоже.

— Вскоре после рассвета.

— А когда рассвет?

— Через полчаса.

Все еще вцепившись в пояс его штанов, она стояла позади него и ждала рассвет. Текли секунды и минуты, и она наконец осознала, что действительно сбежала от Турего. Она была в безопасности, она была свободна… ну, почти. Она вырвалась из его когтей, и только сама знала, как близко подошла к опасной черте… Турего почти наверняка вернется этим утром на плантацию и обнаружит, что его пленница сбежала. На какое-то мгновение она удивилась, почему не испытывает ликования по этому поводу, но потом поняла: опасность все еще не миновала. Этот человек сказал, что ее отец послал его, но не назвал ни имени, не предоставил каких-либо доказательств. Все, что у нее было, это его слово, а Джейн была более чем подозрительна. До тех пор, пока она не окажется на американской земле, до тех пор, пока не удостоверится, что находится в безопасности, то будет следовать железному правилу бедного Джорджа Персола: «Сомневаешься — ври».

Мужчина пошевелился от испытываемого неудобства, привлекая ее внимание:

— Послушай, сладкая моя, нельзя ли полегче с моими штанами? Или ты пытаешься закончить то, что начала при помощи коленки?

Джейн почувствовала, как кровь прилила к щекам, и поспешно убрала руки.

— Я прошу прощения. Я не заметила, — прошептала она. Она некоторое время чопорно стояла, опустив по бокам руки, но затем внутри нее начала расти паника. Она не видела его в темноте, не слышала, как он дышит, и теперь, не дотрагиваясь до него, не могла быть уверена в том, что он не бросил ее. Был ли он все еще здесь? Что, если она осталась одна? Воздух стал густым и тяжелым, она боролась за каждый вздох, боролась, чтобы победить страх, который, как она знала, не имел под собой оснований, но этого знания было недостаточно, чтобы побороть его. Даже то, что ей была известна причина этого страха, не помогало. Она просто не могла находиться в темноте. Она не могла спать без света, не заходила в комнату, не включив предварительно в ней свет, и всегда оставляла дома зажженный свет, если знала, что вернется поздно. И теперь она, всегда принимавшая все меры предосторожности, чтобы не оказаться в темноте, стояла посреди джунглей во тьме настолько полной, что казалась, будто она ослепла.

Ее хрупкий контроль испарился, и она метнулась вперед, потянувшись к нему, чтобы убедиться, что он по-прежнему здесь. Ее пальцы дотронулись до ткани, и она бросилась на него, судорожно всхлипнув от смеси паники и облегчения. В следующую секунду стальные пальцы схватили ее рубашку, и она взлетела в воздух, чтобы приземлиться на спину в какую-то дурно пахнущую, гниющую растительность. До того, как Джейн смогла шевельнуться или вдохнуть воздух в легкие, он схватил ее за волосы, и она снова почувствовала удушающее давление его колена на ее грудь. Хрипло дыша ей в лицо, он прорычал:

— Больше никогда — никогда! — не подходи ко мне сзади.

Джейн корчилась, придавленная его коленом. Через мгновение он убрал его и ослабил хватку на ее волосах. Но даже быть снова брошенной через плечо было лучше, чем остаться одной в темноте, и она снова ухватилась за него, обхватив руками его колени. Автоматически он попытался шагнуть в сторону от оплетающих его рук, но она устремилась за ним. Он пробормотал изумленное проклятие, попытался восстановить равновесие, но свалился на землю.

Он лежал настолько неподвижно, что сердце Джейн упало. Что делать, если он поранился? Вряд ли она сможет нести его, но оставить в джунглях, когда он ранен и не может защитить себя, она тоже не может. На ощупь добравшись до его тела, она склонилась над его плечами.

— Мистер, вы в порядке? — прошептала она, пробегая руками от плеч до лица, а затем ощупывая его голову в поисках порезов и ушибов. На голове была закреплена какая-то эластичная лента, она провела ней руками, и ее нервные пальцы нащупали странного вида очки, закрывавшие его глаза. — Вы поранились? — снова спросила она дрожащим от страха голосом. — Черт побери, отвечайте!

— Дамочка, — ответил мужчина тихим взбешенным голосом, — вы просто ненормальная. На месте вашего отца я бы еще приплатил Турего, чтобы он оставил вас у себя!

Она не знала его, но от этих слов у нее странно заныло в груди. Она тихо села, пораженная тем, что он смог задеть ее чувства. Она не знала его, он не знал ее, какое ей дело до его мнения? Но почему-то это имело значение, и она внезапно почувствовала себя очень уязвимой.

Он осторожно сел и, когда она ничего не сказала, вздохнул:

— Почему ты на меня так прыгнула?

— Я боюсь темноты, — ответила она со спокойным достоинством. — Я не слышала, как вы дышите, и я ничего не видела. Я запаниковала. Прошу прощения.

Мгновение спустя он сказал:

— Все нормально, — и поднялся на ноги.

Наклонившись, он схватил ее за запястья и поднял на ноги рядом с собой. Джейн осторожно подвинулась немного ближе к нему.

— Вы можете видеть из-за очков, которые носите, да? — спросила она.

— Ага. Света немного, но достаточно, чтобы я мог видеть, куда иду. Инфракрасные линзы.

Обезьяна-ревун неожиданно закричала где-то у них над головами, и Джейн подпрыгнула, врезавшись в него.

— Еще пара есть? — спросила она, дрожа.

Она чувствовала, как он колеблется, затем его рука легла ей на плечи.

— Нет, только эти. Не волнуйся, Прис, я не собираюсь терять тебя. Минут через пять начнет светать.

— Сейчас я в порядке, — сказала она. И это было правдой, пока она могла касаться его и знала, что не одна. Настоящий ужас — это когда ты одна в темноте. Годами она сражалась с кошмарами, которые начались, когда ей было девять, но, в конце концов, она была вынуждена смириться с ними и в этом нашла покой. Она знала, что они есть, знала, когда их ждать и как бороться с ними, и это знание позволило ей снова наслаждаться жизнью. Она не позволила кошмарам сделать из себя ненормальную. Возможно, ее средства борьбы были необычными, но она смогла обрести внутреннее равновесие и была счастлива.

Твердая рука на плече давала необыкновенное чувство безопасности, Джейн стояла рядом с ним и ждала. Вскоре она поняла, что действительно видит немного лучше. Под покровом тропического леса не бывало яркого рассвета, который оповещал о начале дня — он был почти не виден за толщей растений. Даже в самый жаркий полдень в джунглях солнечный свет, доходивший до земли сквозь слои зелени, был тусклым. Она подождала, пока серый свет не стал постепенно ярче, и наконец смогла разглядеть более детально буйную растительность вокруг нее. Она почувствовала, что окружающая их зелень почти засасывает ее. До этого момента она никогда не бывала в джунглях. Все, что она знала, было почерпнуто из фильмов и ее короткого путешествия вверх по реке на плантацию. За дни, проведенные на плантации, она начала думать о джунглях, как о живом существе, огромном и зеленом, окружающем ее, ждущем. Она с самого начала знала: для того, чтобы сбежать, ей придется прорваться сквозь этот казавшийся непроходимым зеленый барьер, и проводила часы, наблюдая за ним.

Сейчас Джейн находилась глубоко в джунглях, и они были не совсем похожи на то, что она ожидала. Это не были непролазные дебри, где дорогу надо прорубать мачете. Земля была покрыта множеством гниющих растений и прорезана сетью корней и стеблей, но за исключением этого пространство было на удивление свободным. Растения, задержавшиеся около почвы, были обречены. Чтобы получить драгоценный свет, им было необходимо подняться вверх и расправить широкие листья. Она с изумлением смотрела на папоротник, который был скорее не папоротником, а небольшим деревцем с развитой корневой системой, около восьми футов в высоту, и только у вершины начинал походить на папоротник.

— Сейчас ты уже можешь видеть, — пробормотал он неожиданно, убирая руку с ее плеча и снимая с глаз прибор ночного видения. Он осторожно положил его в застегивающееся отделение рюкзака.

Джейн уставилась на него с неприкрытым любопытством, жалея, что света мало, чтобы по-настоящему разглядеть его. От того, что она увидела, в ее животе будто взмахнули крылышками сотни крошечных мотыльков. Не каждый, даже смелый молодчик захочет встретиться с ним в темной аллее, подумала она с легкой дрожью. Она не могла сказать, какого цвета у него были глаза, блестевшие из-под густых темных ресниц. Его лицо было покрыто черной краской, отчего глаза блестели еще сильнее. Его светлые волосы были слишком длинны, и ему пришлось повязать вокруг головы полоску ткани, чтобы они не попадали в глаза. Он был одет в защитного цвета камуфляж и вооружен. Устрашающего вида нож совершенно обыденно занимал свое место на поясе, к ноге был прикреплен пистолет, а на правом плече висел автомат. Ее испуганные глаза вновь метнулись к его лицу — оно не выражало никаких эмоций, несмотря на то, что ему было известно о ее осмотре.

— Собрались на медведя, да? — спросила она язвительно, еще раз посмотрев на нож. Почему-то он выглядел куда более опасным, чем все его огнестрельное оружие.

— Не люблю быть неподготовленным, — ответил он спокойно.

Да уж, неподготовленным он точно не выглядел. Он снова оглядела его, на этот раз более внимательно. Ростом он был около шести футов и выглядел как… как… Она судорожно выискивала нужное определение и наконец нашла. Оно было настолько распространенным, что постепенно стало шуткой. Но в отношении этого мужчины оно было абсолютно верным. Он выглядел как боевая машина — каждый сантиметр его мускулистого тела. Плечи шириной чуть более девяноста сантиметров. Он смог пронести ее бесчувственное тело через джунгли, даже не запыхавшись. Он дважды сбивал ее с ног, и теперь она поняла, что она не покалечилась только потому, что он сдерживал свою силу.

Внезапно его внимание переключилось на что-то другое, и голова повернулась быстрым, встревоженным движением, как у орла. Его глаза сузились, пока он прислушивался.

— Вертолет летит, — сказал он ей. — Пошли.

Джейн прислушалась, но ничего не услышала.

— Вы уверены? — спросила она с сомнением.

— Я сказал, пошли, — повторил он нетерпеливо и двинулся вперед. Джейн понадобилась всего пара секунд, чтобы понять: он действительно уходит и в джунглях пропадет из поля зрения еще до того, как пройдет десяток ярдов. Она поспешила догнать его.

— Эй! Помедленнее! — яростно прошептала она, хватаясь за его пояс.

— Шевелись, — сказал он без малейшей симпатии. — Вертолет не будет ждать вечно. К тому же Пабло никогда не отличался терпением.

— Кто такой Пабло?

— Пилот.

Только теперь ее уши уловили слабый шум. Через несколько секунд звук усилился до вполне узнаваемого шума винтов. Как он умудрился услышать его раньше? Она знала, что со слухом у нее все в порядке, но у него способности, должно быть, просто потрясающие.

Он двигался стремительно и уверенно, как будто знал, куда надо идти. Джейн сконцентрировалась на том, чтобы не отставать от него и не спотыкаться о корни, которые так и норовили попасть ей под ноги. Она почти не обращала внимания на то, что их окружало. Куда карабкался он, туда карабкалась и она. Это было несложно. Она слегка удивилась, когда он неожиданно остановился, и огляделась по сторонам. Джунгли Коста-Рики располагались в гористой местности, и они забрались на небольшой отвесный склон, который располагался над узкой, спрятавшейся в джунглях долиной с поляной посередине. Вертолет стоял на поляне, его лопасти лениво крутились.

— Лучше чем такси, — пробормотала Джейн и устремилась к вертолету.

Его рука легла на ее плечо и дернула обратно.

— Не шуми, — приказал он, пока его сузившиеся глаза тревожно осматривали пространство.

— Что-то не так?

— Заткнись!

Джейн, рассердившись на его неоправданную грубость, сверкнула в его сторону глазами, но его рука по-прежнему прочно, почти болезненно, держала ее плечо. Это предупреждало о том, что, если она попробует выйти из-под прикрытия джунглей до того, как он убедится, что все в порядке, ей будет действительно больно. Она тихо стояла, пристально вглядываясь в поляну, но не замечала ничего необычного. Вокруг было тихо. Пилот стоял, прислонившись к вертолету, и занимался тем, что чистил ногти. Его определенно ничего больше не беспокоило.

Медленно текли минуты. Пилот начал проявлять беспокойство, вытягивая шею и пытаясь разглядеть что-то в джунглях, хотя для того, чтобы скрыться из вида, достаточно было углубиться в джунгли всего на несколько ярдов[3]. Он посмотрел на часы и снова начал внимательно изучать джунгли, нервно переводя взгляд слева направо.

Джейн чувствовала напряжение в мужчине, стоявшим позади нее — напряжение, которое передавалась ей через его руку, лежащую на плече. Что случилось? Что он высматривает и чего он ждет? Он был похож на неподвижного ягуара, ожидающего, когда его добыча пройдет под веткой, на которой он лежит.

— Все это полное дерьмо, — пробормотал он внезапно, осторожно отходя дальше в джунгли и подтягивая ее за собой.

Джейн поморщилась от неэлегантного выражения.

— Правда? Почему? Что случилось?

— Оставайся здесь, — он толкнул ее на землю, глубоко в черно-зеленую тень корней огромного дерева.

С испугом она поняла, что ее оставили одну. Он просто растворился в джунглях, так быстро и так бесшумно, что она не была уверена, куда он ушел. Она оглядывалась по сторонам, но не видела ничего — ни одной колышущейся ветки или лианы, которая могла бы показать направление, в котором он исчез.

Она обхватила руками поджатые ноги и положила подбородок на колени, задумчиво уставившись в землю. Какая-то зеленая палочка на ножках тащила за собой большого паука, чтобы сожрать. Что будет, если он не придет? Кем бы он ни был… Почему она не спросила его имя? Она хотела бы знать его имя, чтобы, если с ним что-то случится, рассказать о нем кому-нибудь, при условии, конечно, что ей самой удастся выбраться из джунглей. Ну что ж… во всяком случае она была не в худшем положении, чем до этого. Она сбежала от Турего — это единственное, что имело значение.

Он сказал: жди здесь. Как долго? До обеда? До захода солнца? До ее следующего дня рождения? Мужчины дают такие расплывчатые инструкции! Без сомнения, этот конкретный мужчина был слегка ограниченным по части разговоров. «Заткнись», «стой здесь» и «оставайся на месте» явно составляли лучшую часть его репертуара.

Дерево, под которое он ее запихнул, было весьма внушительным. Низ ствола разветвлялся на огромные корни, окружившие ее как шатер. Если она сядет поближе к дереву, они совершенно скроют ее, и любой приблизившийся сможет увидеть ее только в упор.

Лямки ее рюкзака врезались в плечи. Она стянула его и выпрямилась, чувствуя непередаваемое облегчение. Она подтянула рюкзак к себе, открыла его и начала рыться в поисках расчески. То, что она достала этот рюкзак, было настоящей удачей, а солдатам Турего нужно бы быть более аккуратными со своими вещами. Не будь этого рюкзака, ей пришлось бы завернуть свои вещи в одеяло, что было не слишком удобно.

Найдя наконец расческу, она аккуратно распутала узелки, которые образовались за ночь в ее длинных волосах. Небольшая мартышка с возмущенным выражением на мордочке свесилась с ветки над ее головой. Она что-то верещала, откровенно недовольная покушением на ее территорию. Джейн отмахнулась от нее.

Похвалив себя за предусмотрительность, она подобрала волосы вверх и вытащила из рюкзака синюю бейсболку. Она надела ее и надвинула козырек пониже на глаза, но затем повернула задом наперед. Света здесь не было. Если посмотреть наверх, то можно было увидеть яркие лучики солнца, пробивающиеся сквозь листву, но до земли доходил только неяркий зеленоватый свет.

Как долго она здесь сидит? C ним что-то случилось?

Ее ноги затекли, и она встала и немного подвигалась, чтобы восстановить кровообращение. Чем дольше она ждала, тем беспокойнее было у нее на душе. Джейн обладала развитой интуицией, она была чувствительна к окружающей атмосфере, как хорошо настроенный барометр. Эта способность позволила ей держать Турего на расстоянии на протяжении казавшихся бесконечными дней и ночей, чувствуя его, предугадывая его действия, обезоруживая и даже очаровывая его. Сейчас этот же инстинкт предупреждал ее об опасности. Что-то изменилось в воздухе, легко коснувшись ее обнаженных кистей. На всякий случай она наклонилась и подняла рюкзак, просунула руки в лямки и зафиксировала его на талии еще одним ремнем.

Она вздрогнула от внезапных оглушительных автоматных очередей, сердце забилось где-то в горле. Прислушиваясь к отрывистым очередям, она поняла, что стреляло несколько человек, но в кого? Они обнаружили ее друга или это было нечто иное? Было ли это теми неприятностями, которые он почувствовал и из-за чего он решил не выходить к ожидающему вертолету? Ей очень хотелось думать, что он в безопасности, наблюдает за происходящим из укромного наблюдательного пункта в джунглях, но с гнетущим чувством она поняла, что не может на это рассчитывать.

Руки замерзли, и с каким-то отстраненным удивлением она поняла, что ее трясет. Что делать? Ждать или убегать? А если ему нужна помощь? Она понимала, что практически ничего не может сделать, особенно без оружия, но не могла просто так убежать, когда ему нужна помощь. Он не был самым дружелюбным человеком, встретившимся в ее жизни, да что там, она даже до сих пор не до конца ему доверяла, но кого-то более дружественно настроенного рядом не было.

Игнорируя не желающие идти ноги и ледяной комок страха в желудке, Джейн выбралась из убежища гигантского дерева и начала осторожно пробираться сквозь джунгли по направлению к поляне. Сейчас слышались только случайные одиночные выстрелы, раздававшиеся все с той же стороны.

Она резко замерла, услышав далекие голоса, проникающие сквозь джунгли. В панике она нырнула под корни еще одного огромного дерева. Что ей делать, если они идут в ее направлении? Грубая кора оцарапала ее руки, когда она осторожно высунула голову, чтобы осмотреться.

Стальная рука зажала ей рот. Крик, рвавшийся из ее горла, остановил взбешенный голос, порычавший ей в ухо:

— Черт побери! Я же сказал, чтобы ты оставалась на месте!

Глава 3

Джейн пристально смотрела на него поверх руки, все еще зажимающей ее рот, и испуг начал превращаться в злость. Ей не нравился этот человек. Он совсем ей не нравился, и как только они выпутаются из этих неприятностей, она обязательно ему об этом скажет!

Он убрал руку и толкнул ее на землю так, что она встала на четвереньки.

— Ползи! — резко приказал он шепотом и указал налево.

Джейн поползла, не обращая внимания ни на царапины, полученные когда она продиралась через подлесок, ни на отвратительное хлюпанье, когда она что-то раздавила рукой. Странно, но теперь, когда он опять был с ней, паника постепенно исчезала. Она не прошла полностью, но уже и не доводила до тошноты и учащенного сердцебиения. Если он и делал ошибки, то всегда знал, как их исправить.

Он двигался сразу за ней, его крепкое плечо — рядом с ее бедром — подталкивая ее вперед, как только считал, что она двигается недостаточно быстро. Один раз он остановил ее самым простым способом — дернул за лодыжку и свалил на землю плашмя, предупреждая этим о необходимости замереть. Она задержала дыхание, прислушиваясь к слабому хрусту, который выдавал присутствие кого-то или чего-то рядом. Она не рискнула повернуть голову, но боковым зрением уловила движение. В этот момент мужчина был достаточно близко, чтобы отчетливо его разглядеть. Он явно был латиноамериканцем, был одет в камуфляж и фуражку, прикрывающую голову. Он держал автомат наизготовку прямо перед собой.

Спустя мгновение она не могла больше видеть или слышать его, но они оставались неподвижными в густых зарослях папоротника несколько долгих, мучительных минут. Затем ее лодыжка освободилась, а рука на бедре подтолкнула ее дальше.

Они двинулись вправо, уходя от солдата. Возможно, они собирались оторваться от преследователей, а затем улететь на вертолете, пока солдаты находились глубоко в джунглях. Она хотела знать, куда они двигаются, что будут делать, кто эти солдаты и чего хотят, но эти вопросы так и остались незаданными. Сейчас определенно неподходящее время для разговоров с этим человеком — как там его зовут? — практически проталкивающим ее через подлесок.

Внезапно лес поредел, позволяя пробиваться слабым лучам солнечного света. Схватив за руку, он поднял ее на ноги.

— Беги, но так тихо, как только сможешь, — прошептал он ей на ухо.

Потрясающе. Беги, но делай это тихо. Она бросила на него мрачный взгляд, затем побежала, сорвавшись с места, как испуганный олень. Наиболее раздражающим было то, что хотя он бежал позади нее, она не слышала издаваемых им звуков, в то время как ее собственные ноги ударяли по земле, как по барабану. Но ее тело как будто взбодрилось благодаря увеличению солнечного света, она чувствовала прилив сил, несмотря на бессонную ночь. Груз на плечах как будто уменьшился, а шаги становились быстрее и легче по мере того, как адреналин растекался по венам.

Кустарник становился гуще, и им пришлось уменьшить темп. Минут через пятнадцать он остановил ее, прикоснувшись к плечу, и подтолкнул к стволу дерева.

— Отдохни немного, — прошептал он. — Влажность доконает тебя, если ты к ней не привыкла.

До этого момента Джейн не сознавала, что вся взмокла от пота, хоть отжимай. Она была слишком занята сохранением собственной шкуры, чтобы беспокоится об этом. Теперь она начала осознавать насыщенную влажность тропического леса, каждый вздох давался ее легким с трудом. Она утерла свое влажное лицо, и от соленого пота начало жечь царапины на щеках.

Он достал флягу из рюкзака.

— Выпей немного, ты выглядишь как человек, которому это не помешает.

У нее имелась одна хорошая идея относительно того, как она сейчас выглядит, и она криво улыбнулась. Взяв флягу, она сделала маленький глоток, затем закрыла ее и вернула ему.

— Спасибо.

Он недоуменно взглянул на нее:

— Ты можешь выпить еще, если хочешь.

— Нет, все нормально. — Она взглянула на него, разглядев в этот раз, что его глаза имели редкий коричнево-золотистый оттенок, похожий на янтарь. Его зрачки выглядели неправдоподобно черными на темно-желтом фоне. Он тоже был мокрым от пота, но его дыхание, в отличие от ее собственного, было ровным. Кем или чем бы он ни был, но он был чертовски хорош в этом.

— Как вас зовут? — спросила она, чувствуя отчаянную необходимость сказать ему что-нибудь, как будто это могло сделать его более реальным, более знакомым.

Он выглядел немного обеспокоенным, и она поняла, что ему не хочется раскрывать даже такую незначительную деталь. Имя — такая малость, но это была трещина в его броне, связующее звено с другим человеком, чего он не хотел.

— Салливан, — наконец неохотно сказал он.

— Это имя или фамилия?

— Фамилия.

— А имя?

— Грант.

Грант Салливан. Ей нравилось это имя. Ситуация не была приятной, и он не был приятным. Он был слишком далек от приглаженных утонченных мужчин, с которыми ей приходилось встречаться, но эта разница возбуждала. Он был сильным и опасным, неприятным, когда этого хотел, но не был порочным. Контраст между ним и Турего, который был по-настоящему порочным человеком, не мог быть более явным.

— Пошли, — сказал он. — Мы должны как можно больше увеличить расстояние между гончими и лисами.

Она послушно последовала за ним и обнаружила, что адреналин уже исчез из крови. Теперь она чувствовала себя даже более усталой, чем до их короткого отдыха. Она споткнулась, зацепившись ботинком за лиану, но он спас ее от падения, быстро подхватив. Она поблагодарила его усталой улыбкой, но когда попыталась шагнуть в сторону, он удержал ее. Он стоял неподвижно, и это испугало ее. Она резко обернулась, чтобы взглянуть на него. Лицо его было холодной бледной маской, и он пристально смотрел ей за спину. Она снова повернулась и увидела дуло автомата.

Ее тело покрылось холодным потом. Одно ужасное мгновение она ожидала выстрела, но мгновение прошло, а она все еще была живой. Затем она смогла перевести взгляд с дула на жесткое, темное лицо солдата, державшего автомат. Его темные глаза были прищурены и сосредоточены на Салливане. Он что-то сказал по-испански, но Джейн слишком нервничала, чтобы понять его испанский.

Медленно, не торопясь, Салливан отпустил Джейн и поднял руки, положив ладони за голову.

— Сделай шаг в сторону от меня, — сказал он тихо.

Солдат рявкнул ему какой-то приказ. Глаза Джейн расширились. Если она сдвинется на дюйм, этот маньяк, возможно, застрелит ее. Но Салливан сказал ей отойти, и она повиновалась. Ее лицо настолько побледнело, что крошечные веснушки вокруг носа стали яркими цветными точками. Дуло автомата дернулось в ее сторону, и солдат сказал что-то еще. Джейн поняла, что он очень нервничает. Напряжение явно чувствовалось в его голосе и резких движениях. Боже, если его палец вздрогнет на курке!.. Затем неожиданно он снова направил автомат на Салливана.

Салливан что-то затевал. Она чувствовала это. Глупец! Он получит пулю, если попытается прыгнуть на этого парня. Она пристально смотрела на дрожащие руки солдата, державшие автомат, и внезапно что-то щелкнуло у нее в мозгу. Его автомат был переведен в режим одиночных выстрелов! Ей понадобился еще один момент, чтобы осознать смысл этого открытия, после чего она прореагировала без раздумий. Ее тело, натренированное танцами и грациозными движениями самозащиты, пришло в плавное движение. Солдат отреагировал на долю секунды позже, поворачивая оружие, но она уже была достаточно близко, чтобы ее левая нога ударила снизу вверх по дулу автомата. Раздался выстрел, но пуля прошла над их головами. Шанса на другой выстрел у него уже не было.

Грант тут же оказался возле солдата и, схватив оружие одной рукой, ребром ладони другой ударил по незащищенной шее мужчины. Глаза солдата закатились, и он безвольно упал на землю. Его дыхание было хриплым, но равномерным.

Грант схватил Джейн за руку.

— Бежим! Этот выстрел выведет на нас всю их стаю! — настойчивость в его голосе заставила ее подчиниться, хотя запасы ее энергии быстро истощались. Ноги налились свинцом, а ботинки весили по пятнадцать фунтов[4] каждый. Обжигающая боль разрывала мышцы ног, но она заставила себя не обращать на это внимание; измотанные мускулы почти отказывали. Подгоняемая его рукой, упирающейся в ее спину, она спотыкалась о корни и продиралась сквозь густой кустарник, пополняя свою коллекцию царапин. Это был только природный защитный механизм, но ее сознание отключилось, тело действовало автоматически, ноги двигались, легкие отчаянно вдыхали тяжелый влажный воздух. Она настолько устала, что уже не чувствовала боли в теле.

Вдруг земля ушла у нее из-под ног. Ее чувства были притуплены испугом и усталостью, поэтому она не смогла восстановить равновесие. Грант схватил ее, но инерция потянула их обоих на край обрыва. Его руки обхватили ее, и они покатились вниз по крутому склону. Земля и деревья кружились как сумасшедшие, но она увидела мелкий каменистый ручей внизу холма, и короткий, хриплый стон вырвался из ее горла. Некоторые из этих камней были достаточно большими, чтобы убить их, а самые маленькие могли разрезать на кусочки.

Грант выругался и с невероятной силой стиснул вокруг нее руки, отчего ей показалось, что ее ребра не выдержат. Она чувствовала напряжение его мышц, чувствовала его отчаянные движения, и каким-то образом ему удалось развернуться ногами вперед. Теперь они уже не катились, а скользили вниз. Упираясь в землю каблуками, он сумел замедлить их движение, и наконец они остановились.

— Прис? — спросил он резко, приподнимая рукой ее подбородок и поворачивая ее лицо так, чтобы видеть его. — Ты ранена?

— Нет, нет, — быстро ответила она ему, не обращая внимания на новые источники боли на теле. Свою правую руку она не сломала, но так сильно ушибла, что морщилась от боли каждый раз, когда пыталась ею пошевелить. Один из ремней был оборван, поэтому рюкзак криво свисал с ее левого плеча. И потерялась бейсболка.

Он поправил автомат на плече, и Джейн удивилась, как ему удалось сохранить оружие. Интересно, он хоть когда-нибудь что-то ронял или терял, бывал уставшим или голодным? Она даже ни разу не видела, чтобы он сделал глоток воды!

— Моя бейсболка потерялась, — сказала она, поворачиваясь, чтобы посмотреть на обрыв, с которого они свалились. Вершина была на тридцать ярдов выше них, а склон — невероятно крутым, поэтому казалось чудом, что они не разбились о камни у ручья.

— Вижу. — Он полез вверх по склону, гибкий и уверенный, снял кепку со сломанной ветки и через мгновение снова был рядом с ней. Надев ее ей на голову, он спросил:

— Ты можешь перебраться на другую сторону?

Она подумала, что это невозможно. Ее тело отказывалось двигаться. Она посмотрела на него и подняла подбородок выше:

— Конечно.

Он не улыбнулся, но выражение лица стало как-то мягче, будто он знал, как страшно она устала.

— Мы должны двигаться дальше, — сказал он, беря ее за руку и подталкивая в сторону ручья. Она не беспокоилась, что намокнут ботинки; она просто шла по воде, двигаясь вниз по течению, пока он обследовал берег в поисках места, удобного для того, чтобы выбраться. На этой стороне ручья берег был не просто крутым, он поднимался почти вертикально и был покрыт казавшимися непроходимым переплетением кустов и вьющихся лиан. Ручей разорвал полог листвы, и благодаря обилию солнечных лучей, попадавших на землю, растения здесь росли более тесно.

— Ладно, давай попробуем подняться здесь, — сказал он наконец, указывая место. Джейн подняла голову и осмотрела берег, но не увидела никакого просвета в дикой путанице растений.

— А может, поищем другое место? — засомневалась она.

Он сердито взглянул на нее:

— Слушай, Прис, я знаю, что ты устала, но…

Что-то надломилось внутри Джейн, и она крутнулась к нему, схватила за рубашку и показала ему кулак.

— Если вы еще раз назовете меня Прис, я вам все зубы пересчитаю![5] — зарычала она, безрассудно злясь на то, что он продолжает использовать это ненавистное имя. Никто, ни один человек не позволял себе называть ее Присциллой, Прис или даже Силией больше одного раза. А этот чертов коммандос тычет ей в нос этим именем с самого начала. Она молчала об этом, считая себя обязанной ему за удар в пах, но она устала, голодна, испугана, и вообще, хватит!

Его движение было настолько быстрым, что она даже не успела моргнуть. Его рука скользнула змеей и сжала ее кулак, пока пальцы другой руки обхватили ее кисть, отдирая от своей рубашки.

— Проклятье, нельзя ли потише? Это не я дал тебе имя Присцилла, а твои родители. Так что решай этот вопрос с ними. А пока что — лезь!

Джейн ползла, будучи уверенной, что в любой момент может сорваться. Хватаясь за лианы, используя корни и камни, кусты и небольшие деревья, она извивалась и ерзала, прокладывая себе путь. Растительность была настолько густой, что если бы вокруг было полно ягуаров, то она смогла бы заметить какого-нибудь только попав рукой ему в пасть. Она вспомнила, что ягуары любят воду и проводят большую часть времени, отдыхая возле реки или ручья, и поклялась отомстить Гранту Салливану за то, что он заставил ее это делать.

Наконец она добралась до вершины, и после того, как проползла вперед несколько ярдов, обнаружила, что растительность стала реже, и двигаться было уже намного легче. Она поправила рюкзак на спине, вздрогнув, когда он коснулся свежих синяков.

— Мы идем к вертолету?

— Нет, — ответил он кратко. — За вертолетом следили.

— Кто эти люди?

Он пожал плечами:

— Кто их знает? Может, это сандинисты — мы в двух шагах от никарагуанской границы. Они могут быть партизанской группой. Этот чертов Пабло продал нас.

Джейн не стала терять время на беспокойство о двуличности Пабло. Она была слишком утомлена, чтобы заботиться об этом.

— Куда мы направляемся?

— На юг.

Она сжала зубы. Вытягивать информацию из этого человека было так же приятно, как удалять зубы.

— На юг куда?

— Конечный пункт — Лимон. Сейчас мы идем прямо на восток.

Джейн знала достаточно о Коста-Рике, чтобы понимать, что лежит прямо на востоке, и ей не понравилось услышанное. Прямо на востоке находится побережье Карибского моря, где тропические леса переходят в болота. Если они всего в нескольких километрах от границы Никарагуа, то до Лимона где-то миль сто[6]. При такой усталости эти сто миль будут для нее как пятьсот. Как быстро они пройдут пешком эти сто миль? Четыре или пять дней? Она не знала, сможет ли пережить эти четыре или пять дней рядом с мистером Сама любезность. Она знала его меньше двадцати часов, но уже была близка к тому, чтобы умереть.

— Почему мы не можем идти просто на юг, забыв о востоке?

Он кивнул головой в направлении, откуда они пришли.

— Из-за них. Они не люди Турего, но Турего скоро будет знать, что ты прошла здесь, и отправится за нами. Он не может позволить, чтобы правительство узнало о его маленьких секретных операциях. Поэтому… мы идем туда, куда он не сможет последовать за нами.

Это имело смысл. Ей это не нравилось, но имело смысл. Она никогда не была в прибрежной части Коста-Рики, поэтому не знала, чего можно ожидать, но это лучше, чем быть пленницей Турего. Ядовитые змеи, аллигаторы, плывучие пески, что угодно… все это лучше, чем Турего. Она будет волноваться о болотах, когда туда попадет. Решив так, она вернулась к более неотложным проблемам.

— Когда мы будем отдыхать? И есть? И, честно говоря, Аттила, может, твой мочевой пузырь и размером с Нью-Джерси, но мне надо отойти!

Опять она уловила непроизвольное подергивание его губ, как будто он почти улыбнулся.

— Мы не можем пока остановиться, но ты можешь поесть на ходу. Что до остального, то можешь зайти за это дерево, — он показал в сторону, и, повернувшись, она увидела еще одно из этих огромных смешных деревьев с необычными корнями-подпорками. В отсутствие канализации придется довольствоваться этим. Она нырнула под укрытие корней.

Когда они двинулись дальше, он дал ей пожевать что-то жесткое и темное. На вкус это напоминало мясо, но, с подозрением посмотрев на еду, она решила, что лучше не задавать вопросов по этому поводу. Еда облегчила боль в пустом желудке, и после нескольких осторожных глотков воды она почувствовала себя лучше, а тяжесть в ногах отступила. Он тоже немного пожевал, что убедило ее в наличии у него человеческих потребностей.

Однако после многочасовой ходьбы Джейн стала терять силы, пришедшие было к ней со вторым дыханием. Движения ног стали неуклюжими, ей казалось, что она бредет по колено в воде. Температура постоянно повышалась; уже было намного больше девяноста градусов[7] даже под густым пологом листвы. Влажность и жара обезвоживали ее организм, она продолжала потеть, теряя воду, которая не восполнялась. Именно тогда, когда она была готова сказать, что не может больше сделать ни шага, он обернулся и оглядел ее с беспристрастным профессионализмом.

— Стой здесь, пока я найду для нас какое-нибудь укрытие. Скоро начнется дождь, было бы хорошо пересидеть его. В любом случае, ты выглядишь очень усталой.

Джейн сняла с головы бейсболку и вытерла потное лицо рукавом, слишком уставшая, чтобы оспаривать его утверждение. Откуда он знает, что начнется дождь? Конечно, дождь здесь бывает почти ежедневно, поэтому не надо быть ясновидящим, чтобы его предсказать, но она не слышала его обычного предвестника — грома.

Он вернулся очень скоро, взял ее за руку и повел к небольшому холму, россыпь валунов на котором свидетельствовала о возникновении Коста-Рики в результате вулканической активности. Достав нож из-за пояса, он срезал небольшие ветки и связал их вместе лианами, затем приподнял и закрепил один край этой хитроумной конструкции, вклинив более крепкие ветки под углы. Достав, как волшебник, из своего рюкзака свернутый кусок брезента, он привязал его к навесу, делая его непромокаемым.

— Давай, залезай внутрь и располагайся поудобнее, — раздраженно проворчал он, когда заметил, что Джейн застыла, в изумлении уставившись на убежище, которое он соорудил за несколько минут.

Она послушно заползла внутрь и издала стон облегчения, сняв рюкзак и расслабив болевшие мускулы. Она услышала первый далекий раскат грома. Чтобы ни делал в жизни этот мужчина, он определенно знал джунгли.

Грант нырнул в убежище и тоже освободил свои плечи от веса рюкзака. Он, очевидно, решил, что, пережидая дождь, они могут одновременно перекусить, поэтому достал две банки консервов с походным пайком.

Джейн заинтересованно наклонилась поближе, пристально разглядывая банки.

— Что это?

— Еда.

— Какая еда?

Он пожал плечами:

— Я никогда не смотрел на нее достаточно долго, чтобы это выяснить. Послушайся совета: не думай об этом. Просто ешь.

Она положила свою руку на его, когда он собрался открывать банку.

— Подождите. Почему мы не можем сохранить консервы на случай крайней необходимости?

— Это и есть крайняя необходимость, — хмыкнул он. — Нам необходимо поесть.

— Да, но нет необходимости есть это!

Раздражение обострило жесткие черты его лица:

— Сладкая моя, мы или едим это, или берем другие две точно такие же банки!

— О, имейте чуточку доверия, — усмехнулась она, подтягивая поближе собственный рюкзак. Она начала тщательно исследовать его содержимое и через мгновение достала небольшой сверток, обернутый украденным полотенцем. С видом триумфатора она развернула сверток и извлекла из него два слегка попахивающих, но все еще съедобных сандвича, потом повернулась к рюкзаку и снова начала в нем рыться. Ее лицо вспыхнуло от удовольствия, и она вытащила на свет две банки апельсинового сока.

— Держите! — весело воскликнула она, передавая ему одну банку. — Сандвич с арахисовым маслом и желе и банка апельсинового сока. Протеин, углеводы и витамин С. Чего еще мы можем пожелать?

Грант взял предложенные ему сандвич и банку сока с открывающейся крышкой и недоверчиво уставился на них. Он моргнул, а потом произошло невероятное: он засмеялся. Это был не совсем смех. Звуки были скорее грубыми, но на мгновение показались ровные белые зубы и морщинки около его янтарных глаз. Хриплые нотки его смеха вызвали какое-то странное ощущение в ее груди. Было очевидно, что смеется он редко, и такая жизнь не дарит ему много веселья, и она почувствовала одновременно и радость от того, что рассмешила его, и сожаление, что он смеется так мало. Без смеха она не смогла бы остаться в здравом уме, поэтому знала, насколько драгоценным он был.

Жуя сандвич, Грант наслаждался вкусом арахисового масла и сладостью желе. Что из того, что хлеб немного черствый? Нежданное угощение сделало такие детали неважными. Он наклонился назад и оперся на свой рюкзак, вытянув перед собой длинные ноги. Первые капли дождя застучали по натянутому тенту. Никто не сможет выследить их под таким ливнем, даже если у этих партизан есть следопыт-индеец, в чем он сомневался. Впервые с тех пор, как увидел этим утром вертолет, он расслабился. Его чрезвычайно развитое чувство опасности сейчас молчало.

Он доел сандвич, выпил оставшийся сок, затем бросил взгляд на Джейн и увидел, как она аккуратно слизывает с пальцев последние следы желе. Она подняла глаза, перехватила его взгляд и послала ему радостную улыбку, которая заставила появиться ямочки на ее щеках, и снова занялась очисткой пальцев.

Помимо своей воли, Грант почувствовал, как тело напряглось от желания, которое удивило его своей силой. Она, без сомнения, была очаровательной, но не такой, как он ожидал. Он ожидал увидеть испорченную, беспомощную, вздорную девицу, но вместо обнаружил характер и сила духа, достаточные, чтобы отправиться в джунгли с двумя сандвичами с арахисовым маслом и небольшим количеством апельсинового сока в качестве продовольствия. И одета она в подходящую одежду: хорошие крепкие ботинки, брюки цвета хаки и темную блузку с короткими рукавами. Не последний крик моды, но он пару раз отвлекся, когда, ползя за ней следом, засматривался на то, как эти брюки облегают ее зад. Он был не в состоянии предотвратить чисто мужское восхищение нежной округлостью ее ягодиц.

Она состояла из противоречий. Она принадлежала к сливкам общества, была настолько дикой, что отец лишил ее наследства. Она была любовницей Джорджа Персола, но все же он не смог отыскать в ее лице никаких следов разгульной жизни. Пожалуй, оно было открытым и невинным, как у ребенка, и по-детски восторженный интерес к жизни сиял в ее карих глазах. На лице у нее всегда было озорное и одновременно чувственное выражение. Ее длинные волосы, в беспорядке падающие на плечи, имели такой темный коричневый оттенок, что казались почти черными. Она отбрасывала их с лица с абсолютным безразличием. Немного раскосый разрез ее карих глаз, как и высокие скулы, наводили на мысль о том, что в ней есть немного индейской крови. Некоторое количество крошечных веснушек было рассыпано на ее четко очерченных скулах и вокруг изысканного носа. Ее рот был нежным и полным, с более полной верхней губой, что придавало ей удивительно чувственный вид. В общем, она не была красавицей, но благодаря присущим ей свежести и энергии все остальные женщины, которых он знал, вдруг показались ему пресными.

И, несомненно, он никогда не имел столь близкого знакомства с коленом другой женщины.

Даже теперь мысли об этом злили его. Часть этого раздражения заключалась в том, что он подставил себя под удар, повел себя как новичок. Но другая часть раздражения была инстинктивной, чисто мужской злостью сексуального характера. Теперь он начинал следить за ее коленом, как только она оказывалась на расстоянии удара. Кроме того, тот факт, что она смогла защитить себя, и ее движения при этом подсказали ему, что она имеет профессиональную подготовку, а это — еще одно противоречие. Она не мастер, но знает, что делает. Как могла дикая, избалованная девчонка знать что-то о самообороне? Что-то не складывалось, а Грант всегда чувствовал себя неспокойно, когда отдельные части не укладывались в общую картину.

Он тревожился об исходе операции. Сейчас они находились в ситуации, близкой к безнадежной, несмотря на то, что по крайней мере в данный момент все же были в относительной безопасности. Им вероятнее всего удастся обойти солдат, на кого бы они не работали, но Турего — это другое дело. Сейчас микрофильм был не единственной проблемой. Турего действовал без разрешения правительства, и если Джейн вернется и подаст на него жалобу, то последствия будут стоить ему положения, а то и свободы.

Обязанность Гранта — вытащить ее отсюда, но теперь ситуация не так проста, как он планировал. С тех пор, как он увидел Пабло, так расслаблено расположившегося возле вертолета и поджидающего их, он понял, что дело не выгорит. Пабло был не тем человеком, чтобы ожидать их столь беспечно. Все то время, что Грант знал его, Пабло был взбудораженным, готовым действовать, всегда оставаясь в вертолете с работающим двигателем. Поэтому его поза расслабленного человека предостерегала Гранта так же явно, как если бы Пабло повесил знак на шею. Возможно, Пабло пробовал предупредить его. Но наверняка он никогда этого не узнает.

Теперь он должен провести ее через джунгли, в обход гор, а затем, повернув на юг, через болота и все это с наступающим на пятки Турего. Если повезет, то через день или около того они найдут деревню и смогут достать какое-нибудь средство передвижения, но даже это зависит от того, насколько близок к ним Турего.

И, наконец, он не может ей доверять. Она разоружила того солдата уж слишком небрежно и сделала вид, что ничего особенного не произошло. Она чересчур хорошо сумела воспользоваться ситуацией. Она не та, кем кажется, и это делает ее опасной.

Он относился к ней с подозрением, но в тоже время понимал, что не может отвести от нее глаз. Она была чертовски сексуальной, такой же сочной и экзотической, как орхидея в джунглях. На что это было бы похоже — переспать с ней? Использует ли она свои роскошные формы, что бы заставить мужчину забыть самого себя? Сколько мужчин попалось на ее свежее и открытое выражение лица? Чувствовал ли себя Турего выбитым из колеи рядом с ней, желая ее, зная, что может принудить ее в любой момент, но съедаемый заживо вызовом попробовать победить ее, заставить ее отдаться без насилия? Как еще она могла контролировать его? Ничего из этого не давало представления о том, какой она была, за исключением того, что она играла с мужчинами, теша свое самолюбие — чем опаснее мужчина, тем большее возбуждение вызывает власть над ним.

Грант не хотел, чтобы она так сильно на него воздействовала. Не стоит тратить на нее время. Не важно, насколько привлекательно выражение ее темных, раскосых глаз, она просто не стоит потраченных усилий. Ему не нужны трудности, связанные с ней. Он просто хочет вытащить ее, забрать деньги ее отца и вернуться на свою уединенную ферму. Он уже чувствовал давление джунглей, горячее, почти сексуальное возбуждение от опасности. Автомат ощущался как продолжение тела, и нож лежал в ладони так, как будто никогда и не покидал ее. Все его прошлые движения, прошлые инстинкты были до сих пор с ним, и тьма начала подниматься внутри него, когда он с горьким удивлением спросил себя, сможет ли когда-либо действительно оставить эту жизнь позади. Жажда крови все еще жила в нем, и наверное, он убил бы того солдата, если бы ей не удалось тогда ударом отвести вверх дуло автомата.

Было ли частью возбуждения, вызванного схваткой, его желание уложить ее под себя и вонзаться в ее тело до тех пор, пока он не потеряет разум от непереносимого удовольствия? Да, отчасти так и было, но все же это желание начало зарождаться в нем много часов назад, на полу ее спальни, когда он почувствовал нежную, бархатную округлость ее грудей в своих руках. Вспоминая это, он жаждал узнать, как выглядят ее груди: высокие, конической формы или полные и округлые, соски у нее маленькие или большие, розовые или коричневые? Желание сделало его твердым, и он язвительно напомнил себе, что это уже не раз случалось с тех пор, как он впервые был с женщиной, поэтому совершенно естественно, что он завелся. И кроме всего прочего, он должен радоваться свидетельству того, что все функционирует как надо!

Она зевнула и посмотрела в его сторону из-под полуприкрытых век своими темными глазами, как сонная кошечка.

— Я собираюсь немного вздремнуть, — объявила она и свернулась клубочком на земле. Положив под голову руку, она закрыла глаза и еще раз зевнула. Он наблюдал за ней, прищурив глаза. Эта полная приспособляемость, которую она демонстрировала, была еще одной частью головоломки, которая не укладывалась в общую картину. Она должна была стонать и жаловаться на неудобства, которые ей приходилось терпеть, а не мирно сворачиваться клубочком на земле, чтобы подремать. Но «подремать» звучит чертовски здорово в данный момент, подумал он.

Грант посмотрел вокруг. Дождь превратился в настоящий ливень, барабаня по крыше их укрытия и превращая лесную почву в реку. Постоянные проливные дожди вымывали из почвы питательные вещества, порождая удивительное противоречие — наибольшее в мире многообразие животной и растительной жизни существует на одной из самых бедных почв. Сейчас дождь так же делает невозможными их поиски. В настоящее время они в безопасности, и он впервые позволил себе почувствовать усталость в мышцах. Он тоже может позволить себе вздремнуть; он проснется, когда кончится дождь, разбуженный полной тишиной.

Потянувшись, он потряс ее за плечо, и она, проснувшись, сонно уставилась на него.

— Подвинься чуть-чуть вглубь навеса, — приказал он. — Дай мне немного места, чтобы тоже лечь.

Она повернулась, как он просил, и вытянулась во весь рост, застонав от удовольствия. Он передвинул их рюкзаки в одну сторону, лег рядом с ней таким образом, что его большое тело оказалось между ней и дождем. Он лег на спину, положив под голову свою крепкую руку. Он не пробовал улечься поудобнее, не зевал и не вздыхал. Просто лег на спину, закрыл глаза и заснул. Джейн сонно наблюдала за ним, ее пристальный взгляд задержался на линиях его орлиного профиля, обнаружив шрам, который пересекал его левую скулу. Как он получил его? Его подбородок был покрыт выросшей за несколько дней щетиной, и она отметила, что борода намного темнее волос на голове. Его брови и ресницы также были темными, и от этого его янтарные глаза казались более яркими, почти такими же желтыми, как у орла.

После сильной дневной жары дождь заставил ее почувствовать прохладу, и она инстинктивно подвинулась к теплу, излучаемому его телом. Он был таким теплым… и она чувствовала себя такой защищенной… более защищенной, чем когда-либо с тех пор, как ей исполнилось девять. Еще раз слегка вздохнув, она уснула.

Через некоторое время дождь внезапно закончился, и Грант тотчас проснулся, как будто в нем сработал будильник. Его чувства немедленно пришли в состояние готовности, насторожились. Попытавшись подняться на ноги, Грант осознал, что она лежит, свернувшись у него под боком, ее голова покоится на его плече, а рука лежит на его груди. Он замер, не поверив в происходящее. Как она смогла придвинуться так близко, не разбудив его? Он всегда спал, как кот, просыпаясь от малейшего шума или движения — но эта чертова женщина почти улеглась на него, а он даже не пошевелился. Она, должно быть, разочарована, разъяренно подумал он. Ярость его была больше направлена на себя, чем на нее, так как он понял, насколько расслабился за последний год. Эта расслабленность может стоить им жизни.

Он лежал неподвижно, ощущая под боком приятную полноту ее груди. Она была нежной и податливой, а одна ее нога была перекинута через его бедро. Все, что ему нужно сделать — это перевернуться, и он окажется между ее ног. Представленная картина заставила покрыться потом его лоб. Боже! Она будет горячей и влажной. Он стиснул зубы от прилившего к чреслам возбуждения. Она не леди, но она воплощенная женственность, и он хотел ее обнаженную, извивающуюся под ним, хотел с такой силой, что все его внутренности будто скрутило в тугой узел.

Нужно вставать, или он возьмет ее прямо здесь, на каменистой земле. Чувствуя к себе отвращение за то, что позволил ей подобраться так близко, он высвободил руку из-под ее головы и потряс за плечо.

— Пора идти, — отрывисто сказал он.

Она что-то пробормотала, наморщила лоб, но глаз не открыла, а через мгновение ее лоб разгладился, и она снова провалилась в глубокий сон. Грант снова нетерпеливо потряс ее:

— Эй, просыпайся.

Она повернулась на живот и глубоко вздохнула, пряча голову под согнутую руку, как будто искала более удобную позу.

— Давай вставай, мы должны идти дальше, — сказал он, встряхивая ее более энергично. — Просыпайся!

Она сонно махнула на него рукой, как будто он был надоедливой мухой, которая сидела на ней и чистила свои лапки.

— Черт возьми, ты встанешь или нет? Поднимайся, сладкая моя, мы должны поработать ногами.

Наконец ее глаза открылись, и женщина взглянула на него, моргая, как пьяная, но не сделала ни одного движения, чтобы встать.

Беззвучно ругаясь, Грант рывком поставил ее на ноги.

— Просто стой здесь и не путайся под ногами, — сказал он, поворачивая ее и направляя в нужную сторону шлепком по заду, а затем занялся разборкой их убежища.

Глава 4

Джейн остановилась, положив руку на свой зад. Полностью проснувшись, раздраженная его легким, несерьезным шлепком, она обернулась:

— Вы не должны были делать это!

— Делать что? — абсолютно равнодушно спросил он, уже занятый тем, что складывал и убирал брезент в рюкзак.

— Бить меня! Простого «просыпайтесь» было бы вполне достаточно!

Грант недоверчиво посмотрел на нее.

— Ну, простите меня великодушно, — сказал он саркастическим тоном так, что ей захотелось ударить его. — Давай начнем сначала. Прости, Присцилла, но тихий час закончился, и нам действительно нужно… эй! Черт возьми!

Он вовремя пригнулся, выбросив вперед руку, чтобы отвести удар ее кулака. Стремительно повернув руку, он схватил ее за запястье, затем поймал другую ее руку, прежде чем она смогла нанести ему новый удар. Она пришла в неистовство, набросившись на него, как разъяренная кошка. Ее кулак ударил по его руке с силой, достаточной для того, чтобы сломать ему нос, если бы удар попал в цель.

— Женщина, что, к дьяволу, с тобой происходит?

— Я говорила, чтобы вы не называли меня так! — бушевала Джейн, гневно выплевывая слова. Она отчаянно боролась, пытаясь высвободить руку, чтобы снова ударить его.

Тяжело дыша, Грант повалил ее на землю и уселся сверху, удерживая ее руки у нее над головой и на этот раз постаравшись, чтобы она не смогла воспользоваться своим коленом. Она продолжала бороться и вырываться, и ему показалось, что он пытаешься удержать осьминога, но в конце концов ему удалось ее усмирить. Свирепо уставившись на нее, он заявил:

— Ты велела не называть тебя Прис!

— Ну, и Присциллой меня тоже не называйте! — прошипела она, свирепо уставившись на него в ответ.

— Слушай, я не умею читать мысли! Как же я должен тебя называть?

— Джейн! — закричала она. — Меня зовут Джейн! Никто и никогда не называл меня Присциллой!

— Отлично! Нужно было просто сказать мне об этом! Мне чертовски надоело, что ты все время ставишь мне подножки, поняла? Я могу сделать тебе больно раньше, чем успею остановиться, так что лучше подумай дважды, прежде чем напасть снова. Теперь, если я отпущу тебя, ты будешь вести себя хорошо?

Глаза Джейн все еще злобно сверкали, но тяжесть его коленей на ее ушибленных руках причиняла мучения.

— Хорошо, — угрюмо сказала она, и он медленно встал, а затем удивил ее, протянув руку чтобы помочь ей подняться. Она удивила сама себя, приняв ее.

Внезапно в его темно-золотых глазах заплясали искорки.

— Значит, Джейн, да? — задумчиво протянул он, глядя на окружавшие их джунгли.

Она бросила на него угрожающий взгляд:

— Никаких «Ты — Джейн, я — Тарзан!» — предупредила она. — Я это слышала еще с начальной школы. — Она помолчала, потом нехотя продолжила: — Но это все же лучше, чем Присцилла.

Согласно хмыкнув, он отправился заканчивать разборку их укрытия, а через секунду и Джейн присоединилась к нему. Грант посмотрел на нее, но ничего не сказал. Как она заметила, он был не очень-то разговорчив, и после более близкого знакомства ничего не изменилось. Но он рисковал собственной жизнью, чтобы помочь ей, и не бросил ее, хотя Джейн и знала, что в одиночку он мог бы двигаться гораздо быстрее и с гораздо меньшим риском. Кроме того, было что-то в его взгляде… Усталость цинизм и пустота одновременно. Как будто он слишком много повидал, чтобы теперь доверять кому-либо. Это вызывало у Джейн желание обнять и защитить его. Опустив голову, чтобы он не видел выражения ее лица, она упрекнула себя за то, что чувствует желание защитить мужчину, который столь очевидно способен позаботиться о себе сам. В ее собственной жизни было время, когда она боялась доверять кому-либо кроме родителей, и это было ужасное, одинокое время. Она знала, что такое страх и что такое одиночество, и сострадала ему.

Уничтожив все следы их убежища, он надел свой рюкзак, застегнул его пряжку, и повесил на плечо автомат, пока Джейн убирала волосы под бейсболку. Он наклонился, чтобы поднять и передать ей ее рюкзак. На его лице отразилось удивление, темные брови сошлись на переносице.

— Что за… — пробормотал он. — Что у тебя в этом чертовом ранце? Он весит на добрых двадцать фунтов больше моего рюкзака!

— Все, что, как я думала, мне понадобится, — ответила Джейн, забирая у него рюкзак. Одев его, она крепко, насколько хватило сил, застегнула пряжку на поясе.

— Что, например?

— Да так, кое-что, — упрямо сказала она. Может быть, ее провизия не совсем соответствовала военным стандартам, но она в любом случае предпочтет его консервированному «непонятно чему» свои бутерброды с ореховым маслом. Она решила, что Грант велит ей бросить сумку на землю, чтобы он мог посмотреть его содержимое и решить, что оставить, а что выкинуть. Она была твердо намерена не допустить этого. Джейн вздернула подбородок и посмотрела на него.

Уперев руки в бедра, Грант рассматривал ее забавное, экзотическое лицо, недовольно выпяченную нижнюю губу, высоко вздернутый подбородок. Она выглядела так, как будто снова была готова броситься на него, и он, смирившись, вздохнул. Будь он проклят, если она не самая упрямая, самая невыносимая женщина, которую он когда-либо встречал!

— Снимай, — пробурчал он, расстегивая свой рюкзак. — Я понесу твой, а ты можешь взять мой.

Она вздернула подбородок еще выше, если это вообще было возможно.

— Я со своим вполне справляюсь сама.

— Не трать время на споры. Лишний вес заставит тебя идти медленнее, а ты уже и так устала. Снимай, а я починю лямку, перед тем, как идти.

Неохотно она сняла и отдала ему рюкзак, готовая мгновенно забрать его обратно, если ей только покажется, что он собрался в нем рыться. Вместо этого Грант достал из своего рюкзака маленький пакетик, вытащил оттуда нитку и иголку и ловко начал сшивать края порванной лямки.

Удивленная, Джейн наблюдала, как его ловкие, мозолистые пальцы обращаются с иголкой со сноровкой, которой она позавидовала. Пришивание пуговиц было пределом ее швейного мастерства, причем она всегда ухитрялась уколоть палец, делая это.

— Теперь в армии учат шить? — спросила она, наклоняясь, чтобы лучше видеть.

Он бросил на нее предостерегающий взгляд:

— Я не служу в армии.

— Сейчас может и нет, — допустила она. — Но ведь раньше служили?

— Очень давно.

— А где вы научились шить?

— Я просто смотрел, как это делают другие. И это пригодилось. — он откусил нитку, и спрятал иголку. — Пора идти. Мы и так слишком задержались.

Джейн взяла его рюкзак и пошла за ним, подстроившись под его шаг. Все, что ей нужно было делать — просто следовать за ним. Ее пристальный взгляд проследил ширину его плеч, затем проследовал вниз. Знала ли она кого-нибудь столь же физически сильного, как этот мужчина? Вряд ли. Он казался невосприимчивым к усталости и игнорировал влажную духоту, которая словно высасывала из нее силы и пропитывала потом одежду. Его длинные, сильные ноги двигались легко и размеренно, при этом мышцы бедер туго натягивали материал брюк. Джейн поймала себя на том, что внимательно следит за его ногами и пытается подстроиться под его шаг. Он делал шаг, и она автоматически делала шаг. Так было проще: она могла как бы отделить разум от тела, и, делая это, игнорировать боль в ноющих мускулах.

Через некоторое время Грант остановился, сделал большой глоток из фляги и молча передал ее Джейн. Так же молча и не вытирая горлышко фляги, он начала жадно пить. Зачем беспокоиться, что она пьет после него? Перспектива подхватить какую-нибудь бациллу сейчас беспокоила ее меньше всего. Закрыв флягу, она отдала ее Гранту, и они продолжили путь.

Ей казалось, что его способ пробираться сквозь джунгли был абсолютно безумным. Если приходилось выбирать между двумя путями, он всегда выбирал тот, который труднее. Выбранный им маршрут вел по наиболее труднопроходимой местности, по самым густым зарослям, наиболее крутым спускам. Джейн порвала брюки, сползая по крутому склону, спуск с которого сверху казался чистым самоубийством, да и снизу он выглядел ненамного лучше, но Джейн последовала за Грантом, не жалуясь.

Это, однако, вовсе не значило, что у нее не возникало и мысли о жалобах, просто она была слишком уставшей, чтобы озвучить их. Преимущества, которые дал ей короткий сон, уже давно были позади. Ее ноги болели, болела спина, а покрытые синяками руки болели так, что она едва могла двигать ими, глаза же, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Но она не просила Гранта остановиться. Даже если такой темп убьет ее, она не задержит его больше, чем уже задержала. Она не сомневалась, что без нее Грант мог двигаться гораздо быстрее. Легкие движения его длинных ног говорили ей, его он обладал выносливостью намного большей, чем ее собственная. Он, наверное, мог идти всю ночь, почти не замедляя шага. Она испытывала благоговейный страх перед его силой и физической мощью — тем, лежало за пределами ее опыта, пока не повстречала его. Он не был похож на других мужчин. Об этом говорили его великолепное тело, необычайная уверенность, с которой он справлялся с любыми трудностями, пронзительный золотой цвет его глаз.

Как будто прочитав ее мысли, Грант остановился и оглянулся, оценивая ее состояние пристальным, ничего не упускающим взглядом.

— Сможешь пройти еще милю или около того?

В душе признавая, что не в силах сделать ни шагу, встретившись с ним глазами, Джейн поняла, что ни в коем случае не признается в своей слабости. Приподняв подбородок и игнорируя тупую боль в ногах, она ответила:

— Да.

На его лице мелькнуло какое-то выражение, однако оно исчезло так быстро, что она не смогла разгадать его.

— Давай я возьму твой рюкзак, — проворчал он, подходя к ней. Он быстро расстегнул пряжки, а затем стащил лямки рюкзака с ее плеч.

— Я и сама вполне справляюсь, — гневно запротестовала она, схватив рюкзак и прижимая его к себе обеими руками. — Разве я жаловалась?

Неодобрительно насупив брови, он с силой потянул рюкзак, освобождая из ее хватки.

— Подумай головой, — раздраженно бросил он. — Если ты свалишься от изнеможения, мне придется нести и тебя тоже.

Разумность его слов заставила ее замолчать. Не говоря больше ни слова, он повернулся и пошел дальше. Теперь, без тяжелого рюкзака, она лучше поспевала за ним, но чувствовала себя расстроенной, потому что была не в лучшей форме, и была для него обузой. Джейн отчаянно боролась за свою независимость, зная, что ее собственная жизнь зависит от нее. Она была не из тех, кто спокойно сидит и ждет, ожидая, что все за нее сделают другие. Она просто наслаждалась жизнью, получая удовольствие от трудностей, которые встречались у нее на пути, потому что они вновь подтверждали ее острое чувство того, насколько удивительна жизнь. Она делилась своей радостью с окружающими, но проблемы решала в одиночку, и теперь ее выбивало из колеи то, что приходится полагаться на кого-то еще.

Они подошли к ручью, менее широкому, но более глубокому, чем тот, что пересекали раньше. Местами вода доходила Джейн до коленей. Звук бегущей по камням воды обещал прохладу, и Джейн подумала, как замечательно было бы освежить свое потное тело в ручье. Засмотревшись на ручей, она споткнулась о корень и замахала руками, пытаясь восстановить равновесие. Ее рука с силой ухватилась за ствол дерева, и вдруг что-то чавкнуло под ее пальцами.

— Фу, какая мерзость! — громко жаловалась она, пытаясь стереть листом мертвое насекомое.

Грант остановился.

— Что случилось?

— Я раздавила рукой какого-то жука!

Лист не очень-то помог, и на ее руке все еще оставалось что-то липкое и вязкое. Джейн посмотрела на Гранта с отвращением, легко читавшимся у нее на лице:

— Ничего, если я вымою руку в ручье?

Грант оглянулся, его янтарные глаза обшаривали оба берега ручья.

— Хорошо. Иди сюда.

— Я могу спуститься и здесь, — сказала она. Берег тут был высотой всего несколько футов, а подлесок не очень густым. Джейн начала спускаться к ручью, осторожно пробираясь между корнями гигантского дерева и ухватившись рукой за его ствол для поддержания равновесия.

— Осторожно! — вдруг крикнул Грант, и Джейн замерла на полпути, повернув к нему голову, чтобы бросить подозрительный взгляд.

Внезапно что-то очень тяжелое упало ей на плечи, что-то длинное, толстое, и живое. Джейн издала приглушенный вскрик, когда это нечто начало обвиваться вокруг ее тела. Она была больше удивлена, чем напугана, думая, что это упала большая ветка, но, увидев большую треугольную голову, она издала еще один полузадушенный вопль:

— Грант! Грант, помогите мне!

От ужаса у нее перехватило горло, и Джейн начала, хватая змею руками, пытаться сбросить ее. Этот жуткий монстр спокойно обвивался вокруг ее тела, медленно сжимая смертоносные мускулы, собираясь переломать ее кости. Змея обвила ее ноги, и Джейн упала, покатившись по земле. Как в тумане, она слышала проклятия Гранта и собственные крики ужаса, но они казались странно далекими. Все мелькало в сумасшедшем калейдоскопе из коричневой земли, зеленых деревьев, и напряженного, яростного лица Гранта. Он что-то кричал ей, но она не понимала его. Все, на что она была способна — это пытаться вырваться из живых оков, которые обвились вокруг нее. Одно плечо и одна рука у нее были свободны, но удав обвился вокруг ее грудной клетки, и большая голова с открытой пастью приближалась к ее лицу. Джейн закричала, пытаясь поймать эту голову свободной рукой, но змея не давала ей вдохнуть, и крик получился почти беззвучным. Большая рука, не ее, схватила голову змеи, и она как в тумане увидела блеск клинка.

Витки змеи вокруг нее немного ослабли, когда та повернулась навстречу новой добыче, стремясь захватить и Гранта в свои смертоносные объятия. Она снова увидела вспышку серебра, и что-то мокрое брызнуло ей в лицо. Смутно она поняла, что видела его нож. Он злобно ругался, борясь со змеей, оказавшись почти на Джейн, пока она извивалась на земле, пытаясь освободиться.

— Черт, не дергайся! — прорычал он. — Я могу порезать тебя!

Не двигаться было невозможно, поскольку змея все еще обвивала Джейн и корчилась, сжимая ее в своих кольцах. Она слишком сходила с ума от страха, чтобы осознать, что это были предсмертные судороги змеи, даже когда увидела, как Грант отбросил что-то в сторону и начал с усилием удалять толстые кольца с ее тела. Только полностью освободившись от ужасной хватки, она поняла, что все кончено — Грант убил змею. Она перестала бороться и обессилено вытянулась на земле. Ее лицо было белым, как мел, за исключением нескольких веснушек на носу и скулах; ее глаза остановились на лице Гранта.

— Все кончено — жестко сказал он, проводя ладонями по ее рукам и ребрам. — Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь сломано?

Джейн не смогла произнести и слова, ее язык прилип к гортани, голос полностью пропал. Все, что она могла делать, это лежать и пристально глядеть на него с остатками ужаса в темных глазах. Ее губы дрожали, как у ребенка, и в глазах было что-то умоляющее. Он непроизвольно потянулся, чтобы обнять ее, как напуганного ребенка, но успел только поднять руку, когда она с видимым усилием отвела от него свой взгляд. Он видел, сколько силы воли ей для этого понадобилось, но так или иначе она нашла в себе внутренние силы, чтобы успокоить дрожащие губы, а затем ее подбородок поднялся в знакомом жесте.

— Я в порядке, — сумела выдавить она. Ее голос дрожал, но она произнесла эти слова, а сказав, поверила в них. Она медленно села и откинула волосы с лица. — Я немного ушиблась, но ничего не сло… — она внезапно остановилась, уставившись на свои окровавленные руки. — Я вся в крови. — сказала она в замешательстве, и ее голос задрожал. Она снова посмотрела на Гранта, как будто бы ища подтверждения. — Я вся в крови, — снова сказала она, протягивая свою дрожащую руку, чтобы он посмотрел. — Грант, на мне везде кровь!

— Это кровь змеи, — сказал он, думая успокоить ее, но она уставилась на него с неконтролируемым ужасом.

— О боже! — сказала она тонким, высоким голосом, быстро поднимаясь на ноги и осматривая себя. Ее черная блузка был мокрой и липкой, а ее брюки цвета хаки украсили большие красные пятна. Обе руки были почти полностью в крови. Комок образовался в ее горле, когда она вспомнила о чем-то влажном, брызнувшем ей на лицо. Поднеся пальцы к лицу, она с ужасом обнаружила что-то липкое на щеках и на волосах тоже.

Она задрожала еще сильнее, и слезы покатились по ее щекам.

— Уберите это, — сказала она, все тем же тонким, дрожащим голосом, свидетельствовавшем о крайней истерике. — Мне нужно избавиться от этого. На мне везде кровь, и она не моя. Она везде на мне, даже в волосах… Она в моих волосах! — всхлипнула она, устремляясь к ручью.

Проклиная все на свете, Грант попытался схватить ее, но в своем сумасшедшем стремлении смыть кровь она высвободилась, споткнулась о тело змеи и упала на землю. Прежде чем она смогла снова двинуться дальше, Грант бросился на нее, и крепко, почти причиняя боль, удерживал на месте, пока она боролась и всхлипывала, умоляя и проклиная его одновременно.

— Джейн, перестань! — резко сказал он. — Я уберу с тебя кровь. Просто не двигайся и дай мне снять с нас ботинки, хорошо?

Он вынужден был удерживать ее на месте одной рукой, другой снимая ее ботинки, но к тому времени, как он стал снимать собственные, она плакала так сильно, что безвольно лежала на земле. Его лицо было мрачным, когда он посмотрел на нее. Она столько выдержала, не моргнув и глазом, поэтому он не ожидал, что она вот так сломается. Она держалась, пока не увидела на себе кровь, и это, очевидно, было больше, чем она могла вынести. Он скинул ботинки, затем повернулся к ней, небрежно расстегнул ее брюки и снял их. Подняв ее на руки легко, как ребенка, он спустился с берега и вошел в ручей, не обращая внимания на то, что его собственные брюки намокли.

Когда вода дошла до середины его бедер, он поставил ее в ручей и, наклонившись, начал плескать воду на ее ноги, оттирая пятна крови с ее тела. Затем, набрав воду в ладони, он вымыл ее руки и начал лить холодную воду на нее, намочив блузку. Все то время, что он ухаживал за ней, она покорно стояла, и слезы безмолвно катились по ее лицу, оставляя разводы на пятнах крови на ее щеках.

— Все хорошо, солнышко, — успокаивающе прошептал он, убеждая ее сесть на дно ручья, чтобы смыть кровь с волос. Она позволила ему плескать водой на голову и лицо, моргая глазами, чтобы защитить их от жгущей воды, но все равно не отводила взгляда от его твердых, напряженных черт. Он достал платок из заднего кармана, намочил его, а затем нежно вытер ей лицо. Она уже слегка успокоилась, больше не плакала в этой тихой, выворачивающей душу манере, и он помог ей подняться на ноги.

— Ну вот, теперь ты чистая… — начал говорить он, а затем заметил розовые ручейки воды, стекающие по ногам. Ее блузка так пропиталась кровью, что нужно было снять ее, чтобы почистить. Не колеблясь, он начал расстегивать ее. — Давай снимем и это, чтобы постирать, — сказал он тем же спокойным, успокаивающим тоном. Она даже не посмотрела вниз, когда он расстегивал ей блузку и спускал с плеч, а затем бросил на берег. Она не сводила глаз с его лица, как будто он был ее единственной связью со здравым рассудком, и отвести взгляд означало вернуться к безумию.

Грант посмотрел вниз, и во рту у него пересохло, когда он увидел ее обнаженную грудь. Он гадал, как она выглядит, и вот теперь он знал. Это было подобно тому, чтобы получить удар в живот. Ее груди были округлыми и немного полнее, чем он представлял себе, увенчанные маленькими коричневыми сосками, и ему хотелось наклониться и взять их в рот, попробовать на вкус. Она с таким же успехом могла бы быть совсем голой; все, что на ней оставалось — тонкие шелковые трусики, которые, намокнув, стали совсем прозрачными. Он мог видеть темные завитки волос под тонким материалом и почувствовал, как напряглась его плоть. Она была прекрасно сложена, длинноногая, узкобедрая, с тугими мышцами танцовщицы. Ее плечи были прямыми, руки изящными, но сильными, грудь полной; он хотел развести ее ноги и взять ее прямо здесь, глубоко входя в ее тело, пока не сойдет с ума от удовольствия. Он не помнил, чтобы когда-нибудь так сильно хотел женщину. Он часто хотел секса, но это было просто физическое удовольствие, и любое жаждущее того же женское тело было приемлемым. Теперь же он хотел Джейн, именно ее; он хотел, чтобы это ее ноги обвивали его, хотел сжимать руками ее груди, хотел ее рта под своими губами, хотел, чтобы ее тело принимало его.

Он резко отвел от нее взгляд, наклоняясь, чтобы снова намочить в воде платок. Так стало только хуже — его глаза оказались на уровне ее бедер, и он резко выпрямился. Он мыл ее грудь нежными прикосновениями, и каждая секунда при этом была пыткой, так как он чувствовал ее шелковую плоть под его пальцами, видел, как твердеют от его прикосновения ее соски, превращаясь в маленькие розоватые камешки.

— Ты чистая. — хрипло сказал он, кидая платок на берег, к блузке.

— Спасибо. — прошептала она, свежие слезы заблестели в ее глазах, и с легким всхлипом она прижалась к нему. Ее руки обвились вокруг него и сомкнулись у него на спине. Она спрятала лицо у него на груди, успокоенная мерным биением его сердца и теплом его тела. Само его присутствие прогнало ее страх, с ним она чувствовала себя в безопасности. Ей хотелось остаться в его объятиях и забыть обо всем.

Его ладони медленно двигались по ее голой спине, его мозолистые пальцы гладили ее кожу, как будто он наслаждался ее структурой. Она закрыла глаза и прижалась еще теснее, вдыхая чистый мужской запах его сильного тела. Она чувствовала себя странно пьяной, растерянной, ей хотелось крепко уцепиться за него, как за единственную незыблемую вещь в мире. Ее тело омывали странные ощущения — от стремительного бега воды вокруг ее ног до легкого ветерка, овевающего ее мокрую голую кожу, в то время как он был таким твердым и теплым. Незнакомый жар охватил ее тело, когда он провел руками по спине к плечам. Затем одна его рука, легко скользнув по шее Джейн, охватила ее лицо и приподняла его.

Не спеша он наклонился и прижался к ее рту, чуть повернув голову, чтобы сделать соприкосновение глубоким и крепким. Его язык неторопливо скользнул в ее рот, коснувшись ее языка и требуя ответа, и Джейн обнаружила, что беспомощно дает ему то, чего он хочет. Ее никогда раньше так не целовали, с полной уверенностью и умением, как будто она принадлежит ему, как будто они вернулись в более примитивные времена, когда доминирующий самец просто выбирал себе женщину. Смутно обеспокоенная, она предприняла слабую попытку освободиться из его объятий. Он подчинил ее с нежной силой и снова поцеловал, удерживая ее голову давлением своего рта. И снова Джейн обнаружила, что впускает его в свой рот, забыв, почему она начала сопротивляться. Со времени ее развода много мужчин целовали ее и пытались добиться ее ответа. Их попытки оставили ее равнодушной. Почему этот головорез… наемник, или кем он там был, заставил ее тело дрожать от наслаждения, тогда как даже самые искушенные в мире мужчины только докучали ей своей страстью? Его губы были теплыми и твердыми, вкус его рта пьянил, его язык смело исследовал ее рот, и от его поцелуев незнакомая тянущая боль пронзала ее тело.

Полубезумный, чуть слышный всхлип наслаждения вырвался из ее горла, нежный женский звук, заставивший его руки сжаться вокруг нее.

Ее руки скользнули на его плечи, затем сомкнулись вокруг его шеи, и она повисла на нем, ища поддержки. Она никак не могла оказаться достаточно близко к нему, хотя он буквально вжимал ее в себя. Пуговицы его рубашки впились в ее обнаженную грудь, но она не замечала боли. Его рот был диким, с неистовой жаждой удовлетворяя основную потребность, вырвавшуюся из-под контроля, сминая ее губы силой своих поцелуев, и ей было все равно. Напротив, она наслаждалась этим, прильнув к нему. В ее теле внезапно ожили чувства и потребности, которые она не узнавала, никогда раньше не испытывала. Ее кожа как будто болела от его прикосновений, и каждое новое прикосновение его твердых пальцев делало эту боль сильнее.

Дерзко обхватив ее грудь своей рукой, он обвел твердой подушечкой большого пальца напрягшийся сосок, и Джейн едва не закричала от волны нахлынувшего жара, прокатившейся по ее телу. С ней раньше никогда такого не случалось: сила чистой, бесстыдной чувственности собственного тела захватила ее врасплох. Она давным-давно решила, что не очень чувственна, и больше не думала об этом. Секс не был чем-то, сильно интересовавшим ее. То, что Грант заставлял ее чувствовать, полностью перевернуло представления Джейн о самой себе. В его объятиях она была самкой, терлась об него телом, чувствуя и гордясь набухающим ответом его тела и испытывая боль от пустоты глубоко внутри.

Казалось, время исчезло, пока они стояли в воде и вечернее солнце сквозь деревья покрывало их постоянно меняющимися причудливыми пятнами света. Его руки свободно скользили по ее телу. Она и не думала ему сопротивляться, будто у него были все права на ее плоть, будто он имел полное право касаться и пробовать ее. Он наклонил ее назад, поддерживая рукой, заставив ее грудь соблазнительно приподняться, и его губы оставили жаркую дорожку, спускаясь по ее горлу к теплым, трепещущим округлостям. Он взял ее сосок в рот и сильно втянул, и она выгнулась в его руках, как дикое создание, в огне, умирая и желая еще.

Его рука скользнула ниже, пальцы оказались между ее бедер, лаская ее через шелк трусиков. Дерзость его прикосновения вывела ее из чувственного оцепенения, она непроизвольно напряглась в его объятиях и убрала руки с его шеи, чтобы просунуть их между их телами и оттолкнуть его. Низкий, гортанный звук родился в его горле, и на короткое, ужасное мгновение она подумала, что его ничто не остановит. Затем, с проклятием, он оттолкнул ее.

Джейн слегка отступила, и он резким движением руки остановил ее, заставив посмотреть себе в лицо.

— Черт тебя побери, ты так развлекаешься? — взбешенно спросил он. — Тебе нравится наблюдать, как далеко ты можешь завести мужчину?

Ее подбородок поднялся, и она сглотнула.

— Нет, все совсем не так. Простите. Мне очень жаль. Я знаю, я не должна была вот так набрасываться на вас…

— Чертовски верно, ты не должна была, — свирепо перебил он. Он и выглядел свирепым: его глаза сузились и блестели от гнева, его ноздри трепетали, его рот сжался в тонкую, зловещую линию. — В следующий раз тебе лучше быть уверенной, что ты хочешь того, чего просишь, потому что я чертовски точно дам это тебе. Это ясно?

Он повернулся и начал выбираться на берег, оставив ее стоять посередине ручья. Джейн скрестила руки на своей обнаженной груди, внезапно и остро осознав свою наготу. Она не собиралась его дразнить, но была так напугана, а он был так силен и спокоен, что опереться на него казалось самой естественной вещью в мире. Эти безумные поцелуи и ласки застигли ее врасплох, вывели из равновесия. Однако она не собиралась заниматься сексом с мужчиной, которого почти не знала, особенно если не могла определить, нравится ли ей то немногое, что было известно о нем.

Он добрался до берега и повернулся, чтобы посмотреть на нее.

— Ты идешь или нет? — отрывисто бросил он, и Джейн направилась к нему, все еще держа руки на груди.

— Не утруждайся, — посоветовал он кратко. — Я уже и видел, и трогал. Зачем претендовать на скромность? — Он указал на ее блузку, лежащую на земле. — Ты можешь захотеть смыть с нее кровь, раз так беспокоишься об этом.

Джейн посмотрела на окровавленную блузку, и снова немного побледнела, но теперь она уже держала себя в руках.

— Да, я так и сделаю, — тихо сказала она. — Вы… вы не передадите мне мои брюки и ботинки, пожалуйста?

Он хмыкнул, но вскарабкался на берег и бросил ей ее брюки и ботинки. Повернувшись к нему спиной, Джейн натянула брюки, содрогаясь при виде крови, запятнавшей и их тоже, но, по крайней мере, они не были пропитаны ею так, как блузка. Ее брюки были влажными, но сейчас она ничего не могла с этим поделать, поэтому проигнорировала вызываемые ими неприятные ощущения. Когда она снова была почти полностью одета, то присела на корточки на гальке у кромки ручья и начала пытаться постирать блузку. Красные облака, расплывавшиеся от ткани, окрашивали воду, пока их не уносило течением вниз. Она терла и терла, пока не решила, что довольна результатом, затем, как могла, выжала блузку и встряхнула ее. Когда Джейн начала надевать блузку, он раздраженно сказал:

— Вот, — и протянул ей свою рубашку. — Надень эту, пока твоя высохнет.

Она хотела отказаться, но понимала, что ложная гордость ничего ей не даст. Она молча взяла рубашку и одела ее. Она была слишком большой, зато сухой, теплой и не очень грязной, пахла потом и мускусным ароматом его кожи. Запах был странно успокаивающим. На ней тоже были рыжеватые пятна, напомнившие о том, что он спас ей жизнь. Она завязала концы узлом на талии и села на гальку, чтобы надеть ботинки.

Когда она повернулась, то обнаружила, что он стоит прямо позади нее, а его лицо все еще было мрачным и сердитым. Он помог ей подняться на берег, затем повесил их рюкзаки себе на плечи.

— Мы не пойдем далеко. Следуй за мной и, ради бога, не трогай того, что не трогаю я, и иди точно по моим следам. Если ты понадобишься еще одному удаву, я просто могу позволить ему заполучить тебя, так что не испытывай свою удачу.

Джейн убрала мокрые волосы за уши и послушно последовала за ним, идя там, где шел он. Некоторое время она нервно смотрела на каждую ветку дерева, под которой проходила, затем заставила себя перестать думать о змее. Все закончилось, нет смысла зацикливаться на этом.

Вместо этого она смотрела на его широкую спину, удивляясь, как ее отец мог найти человека вроде Гранта Салливана. Очевидно, что они жили в двух разных мирах, так как же они встретились?

Затем что-то щелкнуло у нее в мозгу, и холодок пробежал по позвоночнику. Встречались ли они? Она не могла представить, чтобы ее отец знал кого-то типа Салливана. Она также знала, каково было ее собственное положение. Все хотели заполучить ее, и у нее нет никакой возможности узнать, на чьей стороне Грант Салливан. Он называл ее Присцилла, ее первым именем. Если его послал отец, разве он не знал бы, что ее никогда не называли Присциллой, что все с рождения называют ее Джейн? Он не знал ее имени!

Перед тем как умереть, Джордж предупредил ее не доверять никому. Она не хотела думать, что находится одна посереди джунглей с человеком, который просто перережет ей горло, как только она перестанет быть ему нужной. Однако у нее не было никаких доказательств того, что его послал ее отец. Он просто сбил ее с ног, перекинул через плечо и утащил в джунгли.

Затем она поняла, что должна доверять этому человеку — у нее нет другого выбора. Он все, что у нее есть. Было опасно доверять ему, но не так опасно, как пытаться выбраться из джунглей самостоятельно. У него бывали проблески доброты. Она почувствовала, как что-то щекотно сжалось в груди, когда вспомнила, как он заботился о ней после того, как убил змею. Но не только заботился, он целовал ее — и она все еще была потрясена тем, как он целовал ее. Наемник он или нет, враг или нет, он заставил ее хотеть его. Разум ее не был уверен в этом, но тело было.

Она бы нашла это забавным, если бы не была так напугана.

Глава 5

Они покинули ручей и пошли дальше, свернув от него в сторону, на сорок пять градусов. Отойдя недалеко, Грант остановился, огляделся и скинул рюкзаки с плеч.

— Устроим лагерь здесь.

Джейн стояла молча, чувствуя себя бесполезной и неуклюжей, наблюдая, как он открыл пакет и вытащил маленький сверток. Под его умелыми руками он быстро превратился в маленькую палатку с полиэтиленовым полом и клапаном, который застегивался на молнию. Когда палатка была установлена, он начал сдирать лианы и ветки с ближайших деревьев и укрывать палатку, делая ее практически невидимой. С ее точки зрения, это выглядело не очень, но через некоторое время она начала помогать ему. Он посмотрел на нее и позволил собирать ветки, пока сам укладывал их поверх палатки.

Когда работа была закончена, он сказал:

— Мы не можем рисковать, разводя огонь, так что только поедим и ляжем спать. После сегодняшнего мне не помешает немного поспать.

Джейн тоже ничего не имела против сна, но боялась думать о наступающей ночи. Свет быстро исчезал, и она знала, что скоро будет совсем темно. Она вспомнила абсолютную тьму предыдущей ночи и почувствовала, как озноб страха прошел по спине. Увы, она ничего не может изменить; надо не падать духом.

Она присела рядом со своим рюкзаком и вытащила еще два пакета апельсинового сока, бросила один ему. Он ловко его поймал и взглянул на ее рюкзак с растущим раздражением.

— Столько еще таких пакетов у тебя в этом магазине путешественника? — спросил он саркастически.

— Только эти. С этого момента нам придется пить воду. Как насчет батончика мюсли?

Она передала ему один, отказываясь реагировать на раздражение в его голосе. Она устала, тело болело, и ее ожидала долгая ночь в абсолютной темноте. Учитывая все это, его раздражение не казалось важным. Оно скоро пройдет.

Она съела свой батончик, но осталась голодной и решила поискать что-нибудь съедобное.

— Хотите сыра или крекеров? — предложила она, вытаскивая еду из своего рюкзака.

Джейн взглянула на него и обнаружила, что он смотрит на нее с выражением недоуменного недоверия. Он протянул руку, и она разделила сыр и крекеры между ними. Взглянув на нее снова, он покачал головой и молча съел свою долю. Джейн оставила немного сока и, закончив есть, достала маленькую бутылочку из рюкзака. Открыв ее, она вытряхнула на ладонь таблетку, взглянула на Гранта и вытряхнула еще одну.

— Возьмите, — сказала она.

Он взглянул, но не сделал попытки взять.

— Что это за чертовщина?

— Это просто таблетка дрожжей.

— Почему это я должен захотеть взять таблетку дрожжей?

— Потому что вас не будут кусать москиты и другие насекомые.

— Конечно, будут.

— Нет, не будут! Взгляните на меня. У меня нет укусов, потому что я принимаю дрожжевые таблетки. Это как-то влияет на химию кожи. Ну же, берите. Это не повредит вам.

Он взял таблетку с ее руки и держал ее со страдальческим выражением лица, пока она брала свою и запивала ее глотком оставшегося сока. Она передала пакет с остатками сока ему, и он, пробормотав что-то неприличное, положил таблетку себе в рот и проглотил сок.

— Хорошо, пора спать, — сказал Грант, поднимаясь на ноги. Он мотнул головой в сторону дерева: — Там твоя ванная, если тебе хочется отойти, прежде чем мы уляжемся.

Джейн пошла за дерево. Он был груб, невежлив и немного жесток, но он спас ей жизнь. Она не знала чего ожидать от него. Неважно, насколько груб он был, в конечном счете он обезоружил ее неожиданным добрым поступком. С другой стороны, когда между ними все шло гладко, он говорил обидные вещи, как будто сознательно пытался навязать ссору.

Он ждал ее, откинув тент.

— Я уже постелил одеяло, заползай.

Она опустилась на колени и полезла в маленькую палатку. Он расстелил одеяло на полу, и она села на него. Следом он запихнул в палатку рюкзаки.

— Положи их куда-нибудь так, чтобы не попадались под ноги, — приказал он. — Я пойду, быстро осмотрю окрестности.

Она затолкала рюкзаки в дальний угол палатки, легла на спину и уставилась напряженным взглядом на тонкие стенки палатки. Было практически темно, внутрь проникал только тусклый свет. Снаружи было еще светло, но из-за веток, которые они использовали, чтобы замаскировать палатку, внутри было намного темнее. Клапан палатки распахнулся, Грант пролез внутрь и застегнул его за собой.

— Сними ботинки и поставь их в угол возле своих ног.

Сев, она сделала, как он сказал, и снова легла. Ее широко открытые напряженные глаза горели, тело было напряжено от страха. Она прислушивалась, как он потягивается, зевает и устраивается поудобнее.

Через некоторое время тишина стала такой же невыносимой, как и темнота.

— Разборная палатка пригодилась, правда? — нервно выдавила она. — Из чего она сделана?

— Нейлон, — ответил он, зевая, — Он практически неразрушим.

— Сколько она весит?

— Три фунта восемь унций[8].

— Она водонепроницаема?

— Да, она водонепроницаемая.

— И непроницаема для насекомых?

— И для них тоже, — пробормотал он.

— Как вы думаете, ягуар может…

— Послушай, она защитит от ягуара, огня, змей и к тому же не покрывается плесенью. Я лично тебе гарантирую, что она защитит от всего, за исключением слонов, но я не думаю, что мы встретим хоть одного слона в Коста-Рике! Что еще тебя беспокоит? — взорвался он. — Если это все, не могла бы ты вести себя тихо и позволить мне немного поспать?

Джейн промолчала, ее тело напряглось. В палатке снова стало тихо. Она стиснула кулаки, пытаясь взять под контроль расшалившиеся нервы, слушая нарастающую какофонию в ночных джунглях. Обезьяны пищали и визжали, трещали насекомые, шелестел подлесок.

Она была измучена, но не надеялась уснуть до тех пор, пока не наступит рассвет, но на рассвете этот дьявол, лежащий рядом, захочет начать следующий день этого марафонского путешествия.

Он не издавал ни звука в этой своей нервирующей манере. Она не слышала даже его дыхания. Старый страх начал расти в груди, дышать становилось все труднее… Она будто была одна, и это было то, чего она абсолютно не могла вынести.

— Откуда вы?

Он вздохнул.

— Джорджия.

Это объясняло его акцент. Она сглотнула, пытаясь избавиться от сухости в горле. Если ей удастся разговорить его, тогда она не будет чувствовать себя такой одинокой. Она бы знала, что он рядом.

— Из какой части Джорджии?

— Южной. Когда-нибудь слышала об Окифиноки?

— Да, это болото.

— Я рос там. У моих родственников ферма прямо на краю болота. — Это было бы нормальное детство, если бы не те навыки, которые он непроизвольно приобрел в болотах, те навыки, которые в конечном счете изменили его жизнь, формируя из него нечто не совсем похожее на человека. Он отогнал воспоминания, мысленно оттесняя их поглубже, отгораживаясь от них. Бесполезно думать о том, что было.

— Вы были единственным ребенком?

— Зачем все эти вопросы? — отрывисто бросил он, раздраженный тем, что надо рассказывать о себе.

— Мне просто интересно, и все.

Он сделал паузу, внезапно встревожившись. Было что-то в ее голосе, оттенок, который он не мог объяснить. Было темно и он не мог видеть ее лица, поэтому должен был доверять тому, что говорит ему его слух. Если он продолжит разговор, то сможет вычислить, что это было.

— У меня есть сестра. — наконец неохотно сказал он.

— Держу пари, она моложе вас. Вы настолько властны, что должны быть старшим братом.

Он позволил ей самой рыть яму, ответив только:

— Она моложе меня на четыре года.

— А я единственный ребенок.

— Я знаю.

Она отчаянно пыталась найти новую тему для разговора, но темнота заставляла ее паниковать. Она подвинулась, пытаясь коснуться его, но вспомнила, что он приказал не дотрагиваться до него без предупреждения, а также о том, чтобы она не делала предложений, которые могут быть не так истолкованы. Она стиснула зубы и сдержала свои протянутые руки. От неимоверного усилия слезы хлынули у нее из глаз. Она сморгнула их.

— Грант. — позвала она дрожащим голосом.

— Что? — рыкнул он.

— Я не хочу, чтобы вы думали, что я набрасываюсь на вас снова, потому что я на самом деле не делаю это, но вы не будете возражать, если я… просто буду держаться за вашу руку? — прошептал она. — К сожалению, я боюсь темноты, и мне помогает, если я знаю, что не одна.

Мгновение он не двигался, затем она услышала шелест его одежды, когда он переворачивался на бок.

— Ты и в самом деле боишься темноты?

Джейн попыталась засмеяться, но голос так дрожал, что звук вышел больше похожим на рыдание.

— Словом «ужасно» можно только начать описывать, насколько я боюсь темноты. Я не могу спать в темноте. Все время, что я находилась на той ужасной плантации, я не спала по ночам, засыпая лишь на рассвете. Но, по крайней мере, я использовала это время для наблюдения за охраной и вычисляла их распорядок. Кроме того, там было не настолько темно, как здесь.

— Если ты настолько боишься темноты, то почему готовилась самостоятельно отправиться в джунгли?

Перед ее внутренним взглядом возникло темное, красивое, невероятно жесткое лицо.

— Потому что даже умереть в джунглях было бы лучше, чем Турего, — ответила она спокойно.

Грант хмыкнул. Он мог понять этот выбор, но тот факт, что она так безошибочно оценила ситуацию, еще раз показал, что она была большим, чем казалось на первый взгляд. С другой стороны, возможно, у нее уже была причина, чтобы знать, насколько мерзким мог быть Турего. Он изнасиловал ее или это не было насилием? С этой женщиной — кто знает?

— Ты спала с ним?

Прямой вопрос заставил ее задрожать.

— Нет. Мне удалось удержать его, но когда он вчера уехал… это было только вчера, не так ли? Кажется, что это было год назад. Так или иначе, я знала, что когда он вернется, я не смогу его остановить. Мое время вышло.

— Почему ты в этом так уверена?

Джейн задумалась, решая, что можно ему рассказать и сколько он уже знал. Если он вовлечен в это, то ему известно имя Луиса, если нет, то его имя ему ничего не скажет. Она хотела рассказать ему, она больше не желала находиться в этом кошмаре одна. Но она помнила, как Джордж сказал ей однажды, что секретность — это синоним безопасности, и подавила желание бросится в объятия Гранта и рассказать ему, как сильно боится темноты и насколько одинока. Если он еще не вовлечен в это, то для него будет безопаснее ничего и не знать. С другой стороны если он вовлечен, то для нее будет безопаснее, если он не поймет, насколько глубоко она замешана. Наконец, в ответ на его вопрос она сказала:

— Я не уверена. Я просто боялась остаться, боялась Турего.

Он хмыкнул, давая понять, что разговор окончен. Джейн стиснула челюсти, чтобы прекратить внезапно начавшийся стук зубов. Внутри палатки было жарко и влажно, но мурашки все равно пробежали снизу вверх по ее телу. Почему он не скажет что-нибудь еще, что угодно, а лежит там так тихо? С таким же успехом она могла быть одна. Это неестественно для кого угодно — настолько себя контролировать, быть таким беззвучным.

— Как там папа?

— К чему этот вопрос?

— Я просто спросила.

Он специально уклонялся от ответа? Почему он не хотел говорить о ее отце? Может быть, нанял его вовсе не отец, и поэтому он не хотел быть вовлеченным в разговор о ком-то, с кем должен был встречаться, но не встречался.

После небольшого затишья, словно тщательно обдумывая ответ, он сказал:

— Он страшно волновался за тебя. Удивлена?

— Нет, конечно же, нет, — ответила она изумленно. — Я была бы удивлена, если бы он не переживал.

— Тебя не удивляет, что он готов заплатить маленькое состояние, чтобы вытащить тебя из лап Турего, даже при том, что вы с ним не ладите?

Он смущал ее; она не улавливала смысла в его словах, как будто он говорил о ком-то совсем другом.

— Что вы имеете в виду? Мы хорошо ладим и всегда ладили.

Она не видела и не слышала его, но внезапно почувствовала что-то другое, исходящее от него, как будто сам воздух внезапно наэлектризовался. Мощное чувство опасности заставило встать дыбом все маленькие волоски на ее теле. Опасность исходила от него. Не отдавая себе отчета, она отпрянула от него так далеко, насколько позволяли границы маленькой палатки, но бежать было некуда. С внезапностью атакующей змеи он, перекатившись, навалился на нее и силой завел ей руки за голову, удерживая причиняющей боль хваткой запястья.

— Хорошо, Джейн, или Присцилла, или кто ты там еще, давай поговорим. Я собираюсь задавать вопросы и ты будешь отвечать на них, и лучше тебе отвечать правильно, или у тебя будут крупные неприятности, детка. Кто ты?

Он сошел с ума? Джейн попыталась вырваться, но после недолгой борьбы отказалась от своих бесплодных попыток. Он навалился на нее всем своим весом, полностью лишив ее возможности двигаться. Его мускулистые ноги сжали ее, предупреждая возможный удар ногой.

— Ч-что…? — она запнулась. — Грант, вы делаете мне больно!

— Отвечай мне, черт возьми! Кто ты?

— Джейн Грир! — в отчаянии она попыталась придать голосу шутливый оттенок, но это не очень получилось.

— Я не люблю, когда мне лгут, сладкая моя! — Его голос звучал мягко, как бархат, но от его звука у Джейн мороз прошел по коже. Даже Турего не действовал на нее таким образом. Турего был опасным, порочным человеком, но человек, который держал ее сейчас, был наиболее смертоносным из всех, которых она когда-либо знала. Он не нуждался в оружии, чтобы убить ее, а мог сделать это голыми руками. Она была абсолютно беспомощна в его руках.

— Я не вру! — возразила она с отчаянием. — Я Присцилла Джейн Гамильтон Грир.

— Если ты та, за кого себя выдаешь, то должна знать, что Джеймс Гамильтон исключил тебя из своего завещания несколько лет назад. То есть ладите вы с ним просто прекрасно, не так ли?

— Да, прекрасно! — Она напряглась под ним, и он намеренно придавил ее сильнее, чтобы ей стало труднее дышать. — Он сделал это, чтобы защитить меня!

Долгое, безмолвное мгновение, слыша только шум крови в ушах, Джейн ожидала его реакции. Его молчание действовало ей на нервы. Почему он не скажет что-нибудь? Его теплое дыхание касалось ее щеки, свидетельствуя, что он рядом, но она не могла видеть его в этой удушающей темноте.

— Хорошо звучит, — ответил он наконец, и она вздрогнула от ледяного сарказма, позвучавшего в его голосе. — И очень плохо, что я не купился на это. Попытайся еще раз.

— Я говорю правду! Он сделал это, чтобы уменьшить мою привлекательность в качестве цели для похищения. Это была моя идея, черт ее возьми!

— Уверен в этом, — нараспев сказал он, и этот низкий, шелковистый звук заставил ее судорожно вздрогнуть. — Ну же, ты можешь придумать что-то получше.

Джейн закрыла глаза, отчаянно пытаясь найти способ подтвердить свою личность. Ничего не приходило на ум, и у нее не было никаких документов. Турего забрал ее паспорт, так что даже его у нее сейчас не было.

— Хорошо, а как на счет вас? — внезапно разозлившись, выпалила она. Она многое вынесла из-за него, терпела без жалоб, а теперь он запугиванием пытался заставить ее отказаться от самой себя. Но ее уже припирали к стене раньше, и она научилась наносить ответный удар.

— А вы кто? Откуда мне знать, что это папа нанял вас? Если это сделал он, то почему вы не знали, что никто никогда не называл меня Присциллой? Вы плохо сделали свою домашнюю работу!

— На тот случай, если ты не заметила, сладкая моя, сейчас я сверху. Это ты отвечаешь на мои вопросы.

— Я ответила, но вы не поверили мне, — огрызнулась она. — Извините, но у меня нет с собой моей кредитной карточки American Express. Ради Бога, я похожа на террористку? Вы почти сломали мне руку, затем оглушили меня. Вы бросили меня о землю, как резиновый мячик, и у вас еще хватает совести вести себя так, как будто это я опасна?! Боже мой, вам стоит обыскать меня, и тогда вы сможете заснуть этой ночью. Кто знает? Я могла привязать базуку[9] к ноге, поскольку я — такая опасная личность! — в ярости она повысила голос, и он заставил ее замолчать, навалившись на ее грудную клетку всем своим весом. Когда она начала задыхаться, он снова ослабил давление.

— Нет, ты безоружна. Я уже обыскал твою одежду, помнишь?

Даже в темноте Джейн покраснела, вспомнив, как он касался и целовал ее, что она чувствовала, когда его руки скользили по ее телу. Он медленно передвинулся на ней, и в этот раз ее дыхание прервалась от навевающей воспоминания интимности его движений. Его теплое дыхание коснулось ее волос, когда он наклонил голову ближе к ней.

— Но мне не хотелось бы разочаровать леди. Если ты хочешь, чтобы тебя обыскали еще раз, я буду только рад угодить. Я не возражаю провести личный досмотр.

Кипя от негодования, Джейн снова попробовала освободить свои руки, но в итоге откинулась назад, с отвращением поняв бесполезность предпринятых попыток. Чувство разочарования наконец-то прояснило ей мозги, и у нее появилась идея. Она сказала резко:

— Вы входили в дом, когда папа нанимал вас?

Он оставался неподвижным, но она ощутила, как резко возрос его интерес:

— Да.

— Заходили в его кабинет?

— Да.

— Тогда такой лихой парень, как вы, не мог не заметить портрет в мантии. Вы обучены замечать подробности, не так ли? Это портрет моей бабушки, матери моего отца. Она нарисована сидящей с одной розой на коленях. А теперь скажите мне, какого цвета было ее платье, — бросила она ему вызов.

— Черного, — он сказал медленно. — А роза — кроваво-красного.

Полная тишина воцарилась между ними, затем он отпустил ее руки и ослабил давление своего тела на нее.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Будем считать тебя невиновной.

— Вот здорово, спасибо! — она раздраженно растирала запястья, пытаясь удержать свой гнев, который отступал перед лицом огромного облегчения, охватившего ее. Очевидно, ее отец нанял его, иначе как он мог видеть портрет в кабинете? Она хотела бы и дальше сердиться на него, но знала, что простит ему эту выходку, потому что все еще было темно. Несмотря на все произошедшее, она была ужасно рада, что он рядом. Кроме того, осторожно сказала она себе, определенно лучше находиться с этим человеком в хороших отношениях.

— Не благодари меня, — сказал он устало. — Просто замолчи и ложись спать.

Спать! Если бы только она могла! Разумом она понимала, что не одна, но ее подсознание требовало дополнительного подтверждения от ее чувств. Ей было необходимо видеть, слышать, или касаться его. Видеть его было невозможно, так как вряд ли он позволит фонарику светить всю ночь, даже если предположить, что таковой у него найдется. И вряд ли он будет бодрствовать всю ночь, чтобы разговаривать с нею. Возможно, если она прикоснется к нему едва-едва, он подумает, что это просто случайность и не станет поднимать шум. Украдкой она передвинула правую руку, пока кончики ее пальцев не коснулись его волосатого предплечья, и в тот же миг ее запястье снова было стиснуто жестким захватом.

— Ой! — взвизгнула она, и его пальцы немного разжались.

— Ну, что на этот раз? — Его тон явно говорил, что терпение у него на исходе.

— Я только хотела коснуться вас, — призналась Джейн, слишком уставшая сейчас, чтобы беспокоится о том, что он подумает, — так я буду знать, что не одна.

Он хмыкнул:

— Хорошо. Кажется, для меня это единственный способ выспаться. — Он протянул руку и накрыл своей грубой ладонью ее ладонь, переплетя пальцы. — Теперь ты будешь спать?

— Да, — прошептала она. — Спасибо.

Она лежала, необычно и необъяснимо успокоенная прикосновением этой твердой руки, такой теплой и сильной. Ее глаза медленно закрылись, и она постепенно расслабилась. Ночные ужасы не появились. Он прочно удерживал их на расстоянии своим сильным, надежным объятием. Все будет в порядке. Новая волна облегчения охватила ее, и она провалилась в сон.

Грант проснулся перед рассветом, его чувства мгновенно пришли в готовность. Он знал, где находится, и знал, который час. Благодаря своему сверхъестественному шестому чувству он мог определять время с точностью до нескольких минут. Обычные ночные звуки джунглей подсказали ему, что они в безопасности и вокруг нет других людей. Он мгновенно узнал другого человека в палатке. Он понял, что не может двинуться, и даже знал, почему: Джейн спала на нем.

Он не возражал, что его используют в качестве постели. Она была мягкой и теплой, исходивший от нее женственный запах заставлял восхищенно трепетать его ноздри. Ему была приятна мягкость ее грудей. Эта особая, ни на что другое не похожая мягкость никогда не покидала мыслей мужчины, навсегда поселяясь в его памяти после того, как он впервые почувствует женское тело. Прошло много времени с тех пор, как он спал с женщиной, и он забыл, как прекрасно это ощущение. У него был секс — найти подходящую, доступную женщину не было проблемой — но эти связи были случайными, служили только для физического удовлетворения. После того, как все заканчивалось, он особо не задерживался. В прошедшем же году он особенно не был расположен терпеть чье-либо присутствие. Он провел много времени в одиночестве подобно раненому животному, зализывающему раны; его мысли, его душа были переполнены смертью. Он провел в тени так много времени, что не знал, сможет ли когда-нибудь снова выйти на солнечный свет, но попробовал. Ласковое, горячее солнце штата Теннеси излечило его тело, но в его душе все еще царила в ледяная темнота.

Учитывая это, а также то, насколько остро он чувствовал окружающий мир даже во сне, как смогла Джейн оказаться сверху, не разбудив его? Уже во второй раз она оказывалась близко к нему, не потревожив при этом, и ему это не нравилось. Год назад она не смогла бы и шевельнуться, не потревожив его.

Она передвинулась, тихо вздохнув во сне. Одна из ее рук обвилась вокруг его шеи, лицо лежало на его груди, а теплое дыхание шевелило завитки волос в низком вырезе его футболки. Она лежала на нем расслабленно, как кошка, мягкие изгибы ее тела соответствовали твердым контурам его собственного. Ее ноги переплелись с его ногами, а волосы разметались по его голому плечу и руке.

Его тело напряглось несмотря на почти дикое недовольство собой, и руки медленно поднялись, чтобы обнять ее, ладони скользнули по гибкой спине. Он мог получить ее, если бы захотел. В высшей степени специфическое образование, которое он получил, научило его, как причинить мучительную боль другому человеку, но другой стороной этого знания было то, что он также знал, как доставить удовольствие. Он знал все нежные, чувствительные места ее тела, знал, как возбудить нервные окончания, о существовании которых она, вероятно, даже не подозревала. Кроме того, он знал, как управлять его собственными ощущениями, как продлить чувственную схватку до тех пор, пока его партнерша не будет полностью удовлетворена.

Уверенность в том, что он мог иметь ее, грызла его, заполняя воображение картинами и ощущениями. Хватило бы десяти минут, чтобы она начала умолять его, и он был бы внутри нее, а эти длинные, гладкие ноги танцовщицы обвились бы вокруг него. Единственным, что остановило его, было почти детское, невинное доверие, с которым она спала, обвившись вокруг него. Она спала так, будто чувствовала себя в абсолютной безопасности, будто он мог защитить ее от чего угодно. Доверие. В его жизни было так мало доверия на протяжении очень многих лет, что его поразило, когда нашелся кто-то, кто мог доверять так легко и полностью. От этого он чувствовал себя неуютно, но в то же самое время это было приятным, почти столь же приятным, как ее тело в его руках. Поэтому он лежал, уставившись во тьму, держа ее, пока она спала. Горькая темнота его мыслей контрастировала с теплой, неуловимой сладостью двух тел, прижатых друг к другу в ничем не нарушаемом покое.

Когда первый слабый свет начал пробиваться сквозь деревья, он положил ладонь на ее плечо и слегка встряхнул.

— Джейн, просыпайся.

Она пробормотала что-то неразборчивое и еще глубже спрятала лицо в изгибе его шеи. Он мягко перевернулся на бок, опуская ее на одеяло. Ее руки все еще обвивались вокруг его шеи, и она сжала их, словно боялась упасть.

— Подождите! Не уходите, — заупрямилась она, и звук собственного голоса разбудил ее. Она открыла глаза, по-совиному мигая. — О, уже утро?

— Да, уже утро. Как думаешь, ты сможешь отпустить меня?

В замешательстве она уставилась на него, затем поняла, что все еще обвивает руками его шею. Она убрала руки, словно ошпаренная, и хотя свет был еще слишком тусклым, чтобы удостовериться в этом, ему показалось, что ее щеки покрылись темным румянцем.

— Простите меня, — извинилась она.

Он был свободен, но как не странно, не чувствовал желания покинуть тесное пространство палатки. Его левая рука была все еще под ее шеей, поддерживая ее голову. Потребность касаться Джейн была непреодолимой, руководя его рукой под тканью ее рубашки, фактически — его рубашки. Он поглаживал рукой ее голый живот. Его пальцы наслаждались теплой шелковистостью ее кожи, мучимые знанием того, что еще более богатые осязательные удовольствия ждали их выше и ниже того места, где сейчас покоилась его рука.

Джейн чувствовала, что ее дыхание участилось, а сердце перешло от медленного, сонного ритма к неистовому биению.

— Грант? — спросила она нерешительно. Его рука просто лежала на ее животе, но она могла чувствовать, как груди напряглись в нетерпении, как затвердели соски. Беспокойная боль росла внутри нее. Это была та же опустошающая потребность, которую она почувствовала, когда стояла почти голая в его руках посреди ручья и позволяла ему касаться себя с необузданной чувственностью, какой никогда прежде не испытывала. Джейн немного боялась этой потребности и немного боялась этого человека, который создал ее своим прикосновением.

Тот небольшой сексуальный опыт, который у нее был, она приобрела со своим мужем. Отсутствие успехов в этой части их брака сильно ограничивало ее знания, оставив почти полностью неразбуженной, даже незаинтересованной. Крис не может служить образцом, поэтому нельзя проводить сравнение между ее бывшим мужем — добрым, веселым человеком, стройным, лишь на несколько дюймов выше ее — и этим большим, грубым, мускулистым воином. Крис был полностью цивилизованным, в Гранте цивилизованного не было вообще. Если бы он взял ее, контролировал бы он свою внушающую страх силу или полностью господствовал бы над ней? Возможно, именно это пугало ее больше всего, потому что самой важной в ее жизни была борьба за свободу: за свободу от страха, свободу от чересчур ревностной опеки своих родителей. Она боролась так трудно и так долго за контроль над своей жизнью, что теперь было страшно осознавать, как сильно она зависит от милости Гранта. Любой из приемов, которые она изучала на занятиях по самообороне, против него был бесполезен. Она была полностью беззащитна. Все, что она могла делать, — это доверять ему.

— Не бойся, — сказал он спокойным голосом. — Я не насильник.

— Я знаю. — Убийца — возможно, но не насильник. — Я доверяю вам, — прошептала она, и положила руку на его небритую щеку.

Он издал короткий, циничный смешок.

— Не слишком мне доверяй, солнышко. Я чертовски сильно хочу тебя, и пробуждение с тобой в моих объятиях приближает к пределу мои хорошие намерения. — Но он повернул голову и прижался быстрым поцелуем к ее нежной ладони, которая ласкала его щеку. — Давай, пора двигаться дальше. Теперь, когда уже рассвело, я чувствую себя легкой добычей в этой палатке.

Он принял сидячее положение и потянулся за ботинками, натянул их и зашнуровал быстрыми, опытными движениями. Джейн поднималась медленнее, все ее тело протестовало. Она зевнула и откинула с лица спутанные волосы, затем надела свои ботинки. К тому времени, когда она закончила, Грант уже покинул палатку, и она вылезла вслед за ним. Оказавшись на ногах, она потянулась, разминая ноющие мускулы, затем несколько раз коснулась пальцев ног, чтобы разогнать кровь. Пока она разминалась, Грант быстро разбирал палатку. Он справился с этим за такое короткое время, что она только изумленно моргнула. В одно мгновение палатка была сложена в неправдоподобно маленький сверток и спрятана в его рюкзак вместе с тонким одеялом, свернутым рядом.

— Еще есть что-нибудь вкусненькое в этом твоем бездонном рюкзаке? — спросил он. — Если нет, будем есть походные пайки.

— Это «черт-знает-что», которое у вас есть?

— Точно.

— Хорошо, давайте посмотрим. Я знаю, что апельсиновый сок закончился… — Она открыла рюкзак, посмотрела на содержимое и засунула туда руку. — А! Еще два батончика мюсли. Вы не будете возражать, если я возьму с кокосовыми орехами? Я не схожу с ума по изюму.

— Конечно, — согласился он лениво. — В конце концов, они твои.

Она кинула на него раздраженный взгляд:

— Они наши. Подождите-ка, вот банка… — Она вытянула ее из рюкзака, прочитала этикетку, затем торжествующе ухмыльнулась. — Копченый лосось! И немного крекеров. Пожалуйста, займите место, сэр, и мы будем завтракать.

Он покорно сел, затем снял нож с пояса и потянулся к банке, чтобы открыть ее. Джейн забрала ее назад, надменно приподняв брови:

— Я думала, вы знаете, что это заведение высшего разряда. Мы не открываем наши консервы ножом!

— Не ножом? Чем же мы будем их открывать — своими зубами?

Она вздернула перед ним подбородок, снова начала рыться в рюкзаке, и наконец извлекла консервный нож.

— Мотайте на ус, — сказала она, протягивая его Гранту, — когда я убегаю, я делаю это стильно.

Взяв консервный нож, он начал открывать банку лососины.

— Теперь я вижу. Как ты сумела собрать все это? Я смотрю, ты, наверное, составила для Турего список пожеланий, перечислив все, что тебе было нужно для побега?

Джейн тихо засмеялась. Низкий, хрипловатый звук заставил подняться его темно-золотую голову, оторвав от своего занятия. Эти пронзительные желтые глаза уставились в ее лицо, рассматривая так, будто он исследовал сокровище. Она была занята, выуживая крекеры из рюкзака, поэтому не заметила промелькнувшее на его лице выражение.

— Почти что так. Мне удалось заполучить все эти «пожелания», хотя я и редко упоминала о них Турего. Мне стоило сказать повару слово, и он, как правило, приносил то, что я хотела. И я совершала набеги на кухню или комнаты солдат за другими мелочами почти каждую ночь.

— Такими, как этот рюкзак? — спросил он, вопросительно уставившись на предмет обсуждения.

Она любовно похлопала по рюкзаку.

— Хорошая вещь, не так ли?

Он не ответил, но в уголках его глаз появились слабые морщинки, как будто он подумал об улыбке. Они ели лосося и крекеры в дружеском молчании, запивая еду водой из фляги Гранта. Он съел свой батончик мюсли, а Джейн решила приберечь свой до следующего раза.

Сев на корточки около рюкзака, она взяла расческу и привела в порядок свою спутанную гриву волос, затем протерла лицо и руки влажными гигиеническими салфетками.

— Не хотите воспользоваться? — вежливо спросила она Гранта, предлагая ему один из маленьких пакетиков.

Он наблюдал за ней, оцепенев от изумления, но взял протянутый пакетик из ее руки и открыл. Маленькая влажная салфетка имела свежий запах, и он почувствовал себя свежее и бодрее после того, как протер ею лицо. К его удивлению, часть черной краски, которую он нанес на лицо перед тем, как отправился за Джейн, осталась на коже. Вероятно, он, выглядел как дьявол из преисподней с этими полосами на лице.

Знакомый звук отвлек его внимание, и он обернулся, чтобы посмотреть на Джейн. Тюбик зубной пасты лежал на земле рядом с ней, а она усердно чистила зубы. Пока он наблюдал, она сплюнула зубную пасту, затем взяла маленькую бутылку, отпила из нее, прополоскала рот и снова выплюнула. Его ошеломленный, пристальный взгляд наконец разглядел бутылку. Целых пять секунд он только и мог, что глазеть на нее в состоянии изумления, затем откинул голову и начал неудержимо смеяться. Джейн полоскала рот водой «Перье».

Глава 6

Джейн надула было губы, но слышать его смех было настолько приятно, что через несколько секунд она просто сидела на корточках и смотрела на него, сама слегка улыбаясь. Когда он смеялся, его суровое, покрытое шрамами лицо становилось более молодым, даже красивым, поскольку тени покидали его глаза. Что-то дрогнуло у нее в груди — что-то, причиняющее боль и одновременно пробуждающее необычное чувство нежности. Ей хотелось подойти к нему и обнять, дабы быть уверенной, что тени никогда не коснуться его вновь. Она посмеялась над этим абсурдным желанием защитить. Если кто-либо и может позаботиться о себе, то это Грант Салливан. И вряд ли он поприветствовал бы проявление заботы, он, наверное, принял бы его за сексуальное приглашение.

Чтобы скрыть свои чувства, она начала складывать свои вещи в рюкзак, а затем вопросительно подняла на него глаза.

— Не хотите воспользоваться зубной пастой? — предложила она.

Он все еще посмеивался.

— Спасибо, солнышко, но у меня есть зубной порошок, и я воспользуюсь водой из фляги. Боже! «Перье»!

— Ну, мне ведь надо было запастись водой, а возможности стащить флягу у меня не было, — резонно объяснила она. — Поверьте мне, я предпочла бы иметь флягу. Мне пришлось обернуть все бутылки материей, чтобы они не звякали одна о другую или не разбились.

Это казалось ей вполне логичным, но его снова развеселило. От смеха он уселся на землю, сгорбив плечи и содрогаясь, и смеялся до тех пор, пока слезы не потекли у него из глаз. Наконец, отсмеявшись, он принялся чистить зубы, но время от времени у него продолжали вырываться смешки, которые подсказали Джейн, что он все еще находил ситуацию чрезвычайно забавной. Она чувствовала себя беззаботной, довольная, что заставила его смеяться.

Пощупав свою блузку, она поняла, что та высохла, хоть и стала жесткой.

— Можете забрать свою рубашку назад, — сказала она ему, повернувшись, чтобы снять ее. — Спасибо, что одолжили.

— Твоя высохла?

— Полностью. — она сняла его рубашку и бросила на свой рюкзак, затем поспешно начала надевать свою блузку. Она уже продела одну руку в рукав, когда он яростно выругался. Она подскочила от испуга и оглянулась на него.

С мрачным лицом он быстро шагал к ней. Еще мгновение назад светившийся от смеха, теперь он напоминал грозовую тучу.

— Что случилось с твоей рукой? — спросил он резко, схватив ее за локоть и притягивая ее ушибленную руку к себе, чтобы осмотреть. — Почему ты не сказала мне, что ушиблась?

Джейн свободной рукой попробовала запахнуть блузку, чтобы прикрыть свою голую грудь, чувствуя себя ужасно уязвимой и выставленной напоказ. Она постаралась изобразить невозмутимость, но ее попытка была сведена на нет его близостью и полным игнорированием ее скромности. Ее щеки покраснели, и, стремясь хоть как-то скрыть смущение, она посмотрела вниз на свою сильно ушибленную руку.

— Перестань быть такой скромной, — прорычал он раздраженно, пока она возилась с блузкой. — Я уже говорил, что видел тебя совсем без одежды. — Это была смущающая правда, но она не помогала. Она стояла не шевелясь, с пылающим лицом, пока он осторожно исследовал ее руку.

— Это — чертовски сильный ушиб, солнышко. Как твоя рука?

— Она болит, но я могу ею пользоваться, — сказала она натянуто.

— Как это случилось?

— Тут несколько причин, — сказала она, пробуя скрыть свое смущение за непринужденным поведением. — Вот этот ушиб — результат того, как вы ударили меня по руке, прокравшись в мою спальню и напугав меня до полусмерти. Большой и разноцветный — от падения с того обрыва вчера утром. Эта небольшая интересная метка — от ветки, которая качнулась назад и задела меня…

— О’кей, я уловил идею. — он пропустил ее волосы сквозь пальцы. — Я сожалею, что ударил тебя, но я не знал, с кем имел дело. И я бы сказал, что мы сравнялись в счете, во всяком случае, после того удара ногой, который ты мне нанесла.

Джейн в раскаянии распахнула свои темно-шоколадные глаза:

— Я не хотела этого, правда. Это был только рефлекс. Я сделала это, не задумываясь. С вами все хорошо? Я имею в виду, я не причинила вам какого-нибудь непоправимого ущерба?

Скупая невольная усмешка скривила его губы, когда он вспомнил мучительное возбуждение, вызванное ею.

— Нет, все находится в рабочем состоянии, — уверил он ее. Его пристальный взгляд опустился туда, где она прижимала блузку к своей груди, и его ясные янтарные глаза потемнели до цвета расплавленного золота. — Разве ты не удостоверилась в этом, когда мы стояли и целовались в ручье?

Джейн невольно посмотрела вниз, но ее взгляд тотчас метнулся вверх, когда она поняла, куда смотрит.

— О, — невыразительно произнесла она.

Грант медленно покачал головой, уставившись на нее. Она была постоянным парадоксом, непредсказуемой смесью невинности и упрямства, неожиданного жеманства и невероятной смелости. Он никак не ожидал, что она окажется такой. Он начинал наслаждаться каждым моментом, который проводил в ее обществе, но, осознав это, почувствовал беспокойство. Он был обязан вытащить ее из Коста-Рики, но поставит под угрозу собственную боеспособность, если позволит себе увлечься ею. Тревога за нее может затмить его разум. Но, черт возьми, сколько мужчина может сопротивляться? Он хотел ее, и с каждым мгновением желание усиливалось. По какой-то непонятной причине он чувствовал себя более оживленным, более счастливым. Вне всякого сомнения — он покорен ею! Он либо смеялся над ней, либо испытывал желание поколотить, но в ее компании он никогда не испытывал скуки или раздражения. Забавно, но он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь раньше смеялся вместе с женщиной. Смех, особенно в течение последних нескольких лет, был в его жизни редкостью.

Завизжавшая обезьяна привлекла его внимание, и он посмотрел вверх. Пятна солнечного света, пробивающиеся через переплетенные кроны деревьев, напомнили ему, что они теряют драгоценное время.

— Надень свою блузку, — сказал он коротко, и отойдя от нее, приладил за плечами свой рюкзак. Он закрепил его пряжкой, затем повесил ее рюкзак на правое плечо, а автомат перебросил через левое. К этому времени Джейн успела одеть и застегнуть блузку. Вместо того чтобы заправить ее в штаны, она завязала концы узлом на талии, как она это делала с рубашкой Гранта. Он уже углубился в джунгли.

— Грант! Подождите! — позвала она, бросившись за ним.

— Ты не должна отставать от меня, — сказал он жестко, не замедляя своего темпа.

Ну хорошо, значит, он думает, что она не сможет? Джейн кипятилась, шумно дыша, двигаясь за ним вслед. Она ему покажет! И он может идти к черту со своим великодушным жестом мачо и нести оба рюкзака, если ему так хочется, она не собирается предлагать свою помощь! Но он никогда не действует, как мачо, вдруг поняла она, и это уменьшило ее негодование. Он и в самом деле был сильным и неутомимым.

По сравнению с мучительным предыдущим днем, все шло спокойно, не было и следа других людей. Она двигалась за ним по пятам, ни разу не пожаловавшись на заданный им жесткий темп, хотя жара и влажность были еще хуже, чем днем прежде — если это вообще возможно. Не было никакого намека на ветерок под толстым, густым пологом растительности. Воздух был неподвижным и тяжелым, наполненным густыми испарениями. Она сильно потела, пот пропитал ее одежду и заставлял испытывать потребность в хорошей ванне. Омовение в ручье днем раньше помогло освежиться, но не могло сойти за полноценное купание. Она сморщила нос. От нее, наверное, пахнет, как от козла.

Ну и ладно, сказала она себе. Если она потеет, то и он тоже. В джунглях, наверное, требуется потеть.

Они остановились где-то в середине утра, чтобы отдохнуть, и Джейн устало взяла у него флягу.

— У вас есть таблетки соли? — спросила она. — Я думаю, мне не помешает одна.

— Ты не нуждаешься в соли, солнышко, тебе нужна вода. Выпей.

Она выпила, затем передала флягу ему назад.

— Она почти пуста. Давайте перельем сюда «Перье» и выбросим пустые бутылки.

Он кивнул, и они смогли избавиться от трех бутылок. Когда он был готов снова двинуться в путь, Джейн спросила:

— Почему вы так спешите? Вы думаете, что нас все еще преследуют?

— Нас не преследуют, — сказал он кратко. — Но они ищут нас, и чем медленнее мы движемся, тем больше у них шансов нас обнаружить.

— Здесь? — со смешком спросила Джейн, обводя рукой окружающий их лес. В любом направлении видимость составляла не более десяти футов.

— Мы не можем остаться здесь навсегда. Не надо недооценивать Турего; он может мобилизовать маленькую армию на наши поиски. Как только нас засекут, он тут же узнает об этом.

— Ну ведь хоть как-то с ним можно сладить, — настойчиво сказала Джейн. — Он, конечно же, действует не по заданию правительства?

— Нет. Вымогательство и терроризм — его собственный маленький побочный бизнес. Мы, конечно же, знали о нем, и время от времени подкидывали ему кое-какую информацию, которую считали нужным.

— Мы? — как бы невзначай переспросила Джейн.

Его лицо тут же стало замкнутым, столь же холодным и непроницаемым, как стена.

— Оборот речи. — мысленно он ругал себя за то, что был настолько небрежным. Она была слишком сообразительна, чтобы упустить что-нибудь. Он поспешил продолжить их путешествие сквозь лес, пока она не начала задавать новые вопросы. Он не хотел говорить о своем прошлом, о том, каким он был. Он хотел забыть обо всем этом и никогда больше не вспоминать.

Около полудня они остановились, чтобы поесть, и на этот раз им пришлось довольствоваться походными пайками. Одного быстрого взгляда на их содержимое оказалось для Джейн достаточно: она запихивала это в рот и глотала, стараясь не слишком распробовать вкус того, что ест. Как оказалось, пайки не были слишком уж плохими, но были отвратительно мягкими. Каждый из них выпил по бутылке «Перье», и Джейн настояла, чтобы они снова воспользовались дрожжевыми пилюлями. Раскат грома известил о приближении ежедневного ливня, поэтому Грант быстро нашел им убежище под скалистым выступом. Вход в эту нишу был частично прикрыт кустарником, превращая ее в уютное маленькое убежище.

Они сидели, наблюдая за ливнем в течение нескольких минут. Затем Грант вытянул свои длинные ноги и откинулся назад, оперевшись на локти.

— Объясни мне, как это твой отец хотел защитить тебя, лишив наследства?

Джейн наблюдала за маленьким коричневым пауком, который полз по земле по противоположной стороне ниши.

— Все очень просто, — сказала она рассеянно. — Мне не нравилось жить под круглосуточной охраной, как хотелось ему, поэтому другим приемлемым решением было устранить стимул для похищения.

— Это смахивает на паранойю — видеть похитителей за каждым деревом.

— Да, — согласилась она, все еще наблюдая за пауком. Он наконец исчез из поля зрения, скрывшись в щели в скале, и она с облегчением вздохнула. — Он немного помешан на этом, потому что боится, что в следующий раз ему не удастся вернуть меня живой.

— В следующий раз? — резко переспросил Грант, ухватившись за смысл ее слов. — Тебя уже похищали?

Она кивнула:

— Когда мне было девять лет.

Она ничего больше не добавила, и он понял, что ей не хотелось ничего уточнять. Но он не собирался ей этого позволить. Он хотел знать о ней больше, узнать, что происходит в ее нестандартном сознании. Для него было внове такое всепоглощающее любопытство к женщине, это было почти принуждение. Несмотря на расслабленную позу, напряжение сковало его мускулы. Она лаконично изложила только сухие факты, но инстинкт подсказывал ему, что похищение сыграло большую роль в формировании той женщины, какой она была теперь. Он был близок к тому, чтобы проникнуть в тайны ее души.

— Что случилось? — приступил он к расспросам, стараясь, чтобы его голос звучал небрежно.

— Двое мужчин похитили меня, когда я возвращалась из школы, отвезли в покинутый дом и заперли в чулане, пока папа не заплатил выкуп.

Объяснение было очень кратким, на грани нелепого. Как могло что-то столь травмирующее, как похищение, быть сжато в одно предложение? Теперь она сидела, уставившись на дождь с задумчивым, отстраненным выражением лица.

Грант слишком много знал о тактике похитителей, о средствах, которые они использовали, чтобы вынудить тревожащихся родственников заплатить требуемый выкуп. Смотря на ее тонкий профиль с полным, возбуждающим ртом, он чувствовал, как что-то свирепое зарождается в нем от мысли, что над ней, возможно, надругались.

— Они тебя изнасиловали? — Он больше не заботился о поддержании непринужденной позы. Резкость его тона заставила ее взглянуть на него с некоторым удивлением в экзотически раскосых глазах.

— Нет, они ничего такого не сделали, — заверила она его. — Они только оставили меня в том чулане… одну. Там было темно.

И по сей день она боялась темноты, боялась оставаться в ней одна. Так вот откуда ее страх.

— Расскажи мне об этом, — мягко подтолкнул он.

Она пожала плечами:

— Тут нечего много рассказывать. Я не знаю, как долго я находилась в чулане. Рядом не было никаких других зданий, поэтому никто не услышал моих криков. Эти двое просто оставили меня там, а сами перебрались в другое место, чтобы вести переговоры с моими родителями. Спустя некоторое время я решила, что они никогда не вернутся, я умру в этом темном чулане, и никто никогда не узнает, что со мной случилось.

— Ваш отец заплатил выкуп?

— Да. Но папа все же не глупый. Он знал, что у него нет надежды вернуть меня живой, просто доверившись похитителям, поэтому он связался с полицией. И очень хорошо сделал. Когда похитители возвратились за мной, я подслушала, как они обсуждали свои планы. Они просто собирались убить меня и выбросить где-нибудь мое тело, потому что я их видела и могла опознать. — Она наклонила голову, внимательно разглядывая землю, как будто это как-то могло отделить ее от того, что она рассказывала ему. — Но полицейские снайперы уже окружили дом. Когда эти двое мужчин поняли, что пойманы в ловушку, они решили использовать меня как заложницу. Один из них схватил мою руку и, приставив пистолет к моей голове, вынудил идти перед ними, когда они оставили дом. Они собирались взять меня с собой, чтобы, оказавшись в безопасности, убить меня.

Джейн пожала плечами, затем глубоко вздохнула:

— Я не планировала этого, клянусь. Я не помню, то ли я споткнулась, то ли просто на мгновение потеряла сознание. Так или иначе, я упала, и державшему меня мужчине пришлось выпустить меня, чтобы не потерять равновесие. В течение секунды пистолет не был направлен на меня, и полицейские выстрелили. Они убили обоих мужчин. Тому… тому, кто держал меня, пули попали в грудь и в голову, и он упал на меня. Я была вся забрызгана его кровью, она была на моем лице, моих волосах… — ее голос затих.

На мгновение что-то проступило на ее лице — абсолютный страх и отвращение, которые она испытала, когда была ребенком. Он видел, что как и тогда, когда он спас ее от змеи, она пытается взять себя в руки. Он наблюдал, как она изгоняет страх, заставляя тени уйти. Ее лицо приобрело обычное выражение, и в глазах даже мелькали веселые искры, когда она повернулась, чтобы посмотреть на него.

— Хорошо, теперь — ваша очередь. Расскажите мне о чем-нибудь, что случилось с вами.

Когда-нибудь он больше не будет чувствовать вообще ничего и примет леденящую, омрачающую жестокость его жизни, не раздумывая. Пока же он не мог избавиться от воспоминаний. Они были такой же его частью, как цвет глаз и форма тела, они пропитали его плоть и кровь, саму его жизнь. Но когда он смотрел в удивительно чистые глаза Джейн, то понимал, что не имеет права осквернять ее мозг даже самым приукрашенным рассказом о жизни, которую знал. Как-то ей удалось сохранить часть себя столь же чистой и прозрачной, как горный ручей, как часть детства, которая навсегда незапятнанна. Ничто из того, что с ней случилось, не затронуло ее сути, лишь увеличило ее мужество и отвагу, которые он видел уже дважды, когда она решительно брала себя в руки и снова смело смотрела вперед.

— Мне нечего рассказывать, — сказал он мягко.

— Ну да, конечно! — не согласилась она, передвинувшись по земле так, чтобы сидеть лицом к нему. Ее ноги сложились в такую невероятную фигуру, что он моргнул. Она оперлась подбородком на руку и окинула его взглядом, такого большого и сдержанного, такого умелого. «Если этот человек вел обычную жизнь, то я съем свои ботинки», — сказала она себе и бросила быстрый взгляд на упоминаемый предмет обуви. Прямо сейчас они были в чем-то зеленом и мягком. Ой-ей-ей! Пока не почистишь, их не станет есть даже козел. Она снова обратила свой темный пристальный взгляд на Гранта и начала изучать его с серьезностью ученого, смотрящего в микроскоп. Его лицо со шрамами было твердым, состоящим из плоскостей и углов, бронзовая кожа туго обтягивала жестко вылепленные черты. Его глаза были как у орла или льва — она никак не могла решить, какие именно. Их чистый янтарный цвет был более ярким, хотя и не настолько насыщенным, как у топаза, похожим на желтый алмаз, и, как глаза орла, его глаза видели все. Они были настороженными, лишенными выражения, они скрывали почти невыносимое бремя опыта и усталого цинизма.

— Вы агент? — спросила она, не сдерживая любопытства. Почему-то за эти несколько минут она отказалась от идеи, что он был наемником. Тот же род занятий, думала она, но несколько другое поле деятельности.

Он скривил губы.

— Нет.

— Хорошо, зайдем с другой стороны. Вы были агентом?

— Каким именно агентом?

— Прекратите уклоняться от моих вопросов! Агентом «плаща и кинжала». Вы знаете — мужчины в пальто, которые имеют по сорок удостоверений личности.

— Нет. У тебя разыгралось воображение. Я слишком легко опознаваем, чтобы хорошо работать под прикрытием.

Это было правдой. Он выделялся, как воин на чаепитии. И вдруг она поняла.

— Вы уволились?

Он молчал так долго, что она подумала, будто он не собирается отвечать ей. Он казался полностью погруженным в свои мысли. Затем он решительно сказал:

— Да, я уволился. Еще год назад.

Глядя на его неподвижное, ничего не выражающее лицо, она почувствовала боль внутри.

— Вы были… оружием, не так ли?

В его глазах была ужасающая ясность, когда он медленно перевел свой пристальный взгляд на нее.

— Да, — сказал он резко. — Я был оружием.

Они нацеливали его, стреляли им, и наблюдали, как он разрушается. Он был непревзойденным, поняла она. Даже до того, как она его узнала, как только увидела, как он скользнул в ее темную спальню, словно тень, она поняла, насколько смертоносным он мог быть. И было в нем что-то еще, что она могла видеть теперь. Он уволился по собственному желанию, повернулся спиной и ушел от той мрачной, покрытой тенью жизни. Конечно, его начальству не хотелось терять его таланты.

Она потянулась к нему и накрыла его руку своей, ее пальцы, тонкие и нежные, обвились вокруг его необычайно сильных. Ее рука была намного меньше и более хрупкой, он мог сокрушить ее неосторожным движением своих пальцев, но в ее касании была безоговорочная вера в то, что он не обратит эту силу против нее. Его грудь поднялась в глубоком вздохе. Он хотел взять ее прямо здесь, в грязи. Хотел повалить ее и сорвать одежду, забыться в ней. Он хотел продлить ее прикосновение, хотел всех ее прикосновений, внутри и снаружи. Но потребность в ее атласной женской плоти была настолько жгучей, что он не мог удовлетворить Джейн, наспех овладев ею, а на большее не было времени. Дождь ослабел и в любой момент мог полностью прекратиться, а по спине растекалось неопределенное ощущение, которое подсказывало ему, что они не могут позволить себе задерживаться дольше.

Но время пришло, и она знала об этом. Он прервал их соприкосновение, чтобы обхватить рукой ее подбородок. Его большой палец слегка погладил ее губы.

— Скоро, — сказал он глубоким от желания голосом, — ты ляжешь со мной. Прежде, чем я верну тебя твоему отцу, я собираюсь взять тебя, и, судя по тому, что сейчас чувствую, я полагаю, что пройдет много времени, пока я закончу с тобой.

Джейн сидела неподвижно, ее глаза были как у испуганного лесного зверька. Она даже не могла протестовать, потому что неприкрытое желание в его голосе наполняло ее разум и кожу воспоминаниями. Днем раньше, стоя в ручье, он целовал ее и трогал с такой первобытной чувственностью, что впервые в жизни она почувствовала в себе закручивающееся, извивающееся напряжение желания. Впервые она захотела мужчину и была потрясена незнакомыми ощущениями в своем собственном теле. Теперь он делал это с ней снова, но на сей раз он использовал слова. Он заявил о своих намерениях прямо, и в ее голове начали формироваться образы их переплетенных тел, его обнаженного, великолепного тела, накрывающего ее.

Он наблюдал за сменой выражений, мелькавших на ее лице. Она выглядела удивленной, даже немного потрясенной, но не была сердита. Он понял бы гнев или даже веселье, но ее сбивающее с толку удивление ставило его в тупик. Это было похоже на то, как если бы никто из мужчин прежде не говорил, что хочет ее. Ну что же, пусть привыкает к этой мысли.

Дождь остановился, и он, подняв рюкзаки и винтовку, забросил их на плечи. Джейн молча последовала за ним, когда он шагнул от подножия скалы во все увеличивающуюся жару. От земли клубами поднимался пар, тотчас укутавший их душным, влажным одеялом.

Она молчала всю оставшуюся часть дня, углубившись в свои мысли. Остановившись возле ручья намного меньше того, который они видели днем прежде, он посмотрел на нее.

— Хочешь принять ванну? Как следует искупаться возможности нет, но ты можешь немного поплескаться.

Ее глаза засияли, и впервые за весь день улыбка заиграла на ее полных губах. Ему не требовалось ответа, чтобы понять, как она отнеслась к этой идее. Усмехаясь, он нашел маленький кусок мыла в своем рюкзаке и протянул ей.

— Я покараулю, а затем ты сможешь оказать мне ту же услугу. Я буду там.

Джейн посмотрела на крутой берег, на который он указывал. Это было лучшая точка для обзора окрестностей — ему оттуда будут хорошо видны ручей и близлежащая местность. Она хотела было спросить, собирается ли он смотреть и на нее тоже, но потом передумала. Как он уже указывал, было слишком поздно для скромности. Кроме того, она чувствовала себя более безопасно, зная, что он будет рядом.

Он взобрался на крутой берег ловко, как кот, и Джейн обратила свой взгляд на ручей. Он был шириной около семи футов и по глубине доходил до середины икр. Но это было похоже на рай. Она отыскала в рюкзаке свою единственную смену нижнего белья, затем села, чтобы сбросить ботинки. Бросив нервный взгляд через плечо туда, где сидел Грант, Джейн увидела, что он повернулся к ней в профиль, но она знала, что он будет наблюдать за ней краем глаза. Она решительно стянула штаны и отошла от них. Ничто не удержит ее от того, чтобы искупаться… разве что другая змея или ягуар, поправила она себя.

Обнаженная, она осторожно пробралась по каменистому ложу ручья к большому плоскому камню и села на него в нескольких дюймах от воды, которая была очень холодной, так как текла с большой высоты. Но именно прохладную воду будет приятно почувствовать ее перегревшейся коже. Она плескала воду на лицо и голову до тех пор, пока ее волосы не намокли. Она чувствовала, как понемногу потная липкость оставляет ее волосы, пока пряди не стали более шелковистыми под ее пальцами. Тогда она взяла из-под ноги, куда поместила для сохранности, маленький кусок мыла и намылила тело. Эта маленькая роскошь заставила ее ощутить себя заново родившейся, и чувство умиротворения медленно росло в ней. Это было просто наслаждение — купаться в ясном, прохладном потоке, но к этому добавлялось ощущение своей наготы, полного отсутствия ограничений. Она знала, что он сидит на своем месте, знала, что он наблюдает за ней, и чувствовала, как напряглись ее груди.

На что это было бы похоже, если бы он спустился с того берега и плескался в воде вместе с ней? Если бы он взял одеяло из своего рюкзака и положил ее на него? Она закрыла глаза, и дрожь пробежала по ней, когда она подумала о его твердом теле, придавливающем ее, толкающемся в нее. Прошло очень много лет, да и небольшой опыт, который она приобрела с Крисом, не научил ее, что желание может управлять ею, но с Грантом она была совсем другой женщиной.

Ее сердце тяжело билось в груди, когда она ополаскивалась, набирая воду в ладони и выливая на себя. Встав, она отжала волосы, затем выбралась на берег. Дрожа, надела чистое нижнее белье, затем с отвращением натянула запятнанные штаны и рубашку.

— Я закончила, — позвала она, зашнуровывая свои ботинки.

Он беззвучно возник рядом с ней.

— Устройся на том же самом месте, где сидел я, — проинструктировал он, передавая автомат ей в руки. — Ты знаешь, как этим пользоваться?

Оружие было тяжелым, но видно было, что она не в первый раз держит его в руках.

— Да. Я довольно хорошо стреляю. — Она ухмыльнулась. — Во всяком случае, по бумажным мишеням и глиняным тарелкам.

— Этого вполне достаточно. — Он начал расстегивать рубашку, и она застыла, не в силах оторвать взгляд от его рук. Он сделал паузу. — Ты собираешься охранять меня прямо здесь?

Она покраснела.

— Нет. Извините. — Она поспешно развернулась и взобралась на берег, затем уселась точно в том месте, где сидел он. Отсюда были видны оба берега ручья, но в то же самое время здесь было где укрыться, если бы возникла такая потребность. Он, наверное, выбрал это место, как лучшую точку для наблюдения, даже не задумываясь об этом, просто автоматически перебрав все варианты и выбрав самый подходящий из них. Он мог уволиться, но его навыки остались при нем.

Движение, вспышка бронзы, которую она уловила краем глаза, подсказало ей, что он вошел в ручей. Она чуть отвела свой пристальный взгляд, чтобы вообще его не видеть, но одно знание того, что он был столь же нагим, как была она, заставило неравномерно биться ее сердце. Она сглотнула, затем облизала губы, принуждая себя сконцентрироваться на окружающих джунглях, но желание посмотреть на него не проходило.

Она услышала плеск воды и представила его, стоящего там, как дикарь, голым и полностью в своей стихии.

Она закрыла глаза, но эта картина никуда не исчезла. Абсолютно не способная себя контролировать, она медленно открыла глаза и повернула голову так, чтобы видеть его. Она повернулась лишь чуть-чуть, на несколько миллиметров, пока не смогла видеть его краешком глаза, но этого было не достаточно. Взглядов украдкой ей было мало. Она хотела изучить каждый его дюйм, впитать взглядом все его мощное тело. Полностью повернувшись в его сторону, она устремила на него взгляд и застыла. Он был красив, настолько красив, что она забыла, как нужно дышать. Не будучи красивым в общепринятом смысле, он имел необузданную силу и изящество хищника, был красив пугающей красотой охотника. Он был весь бронзовый, его загар был глубокого, ровного коричневого цвета. В отличие от нее он не повернулся спиной на случай, если она будет смотреть; он полностью игнорировал скромность. Он мылся, а она могла смотреть или не смотреть — как ей вздумается.

Его кожа была гладкой и блестящей от воды, и капельки, застрявшие в волосах на груди, блестели как алмазы. Волосы на его теле были темными, а на голове благодаря солнцу приобрели русый цвет. Они покрывали его грудь, тонкой полосой спускаясь вниз на его плоский мускулистый живот и расширяясь снова у соединения ног. Его ноги были столь же крепкими, как стволы деревьев, длинными и перевитыми мускулами, при каждом движении они перекатывались под его кожей. Он напоминал ожившую картину одного из художников прошлых лет.

Он полностью намылился, затем присел на корточки в воде, чтобы ополоснуться так же, как это делала она, набирая воду в ладони. Ополоснувшись полностью, он повернулся и посмотрел на нее, наверное, чтобы проверить, что она делает, и встретился с ее пристальным взглядом. Джейн не могла отвести глаза, не могла притвориться, что не уставилась на него с почти болезненным любопытством. Он стоял в потоке, не двигаясь, смотря на нее, как и она смотрела на него, позволяя ей в деталях рассмотреть его тело. Под ее ищущим пристальным взглядом его тело начало пробуждаться, твердеть, стремительно возбуждаясь.

— Джейн, — сказал он мягко, но тем не менее она услышала его. Она была настолько настроена на него, столь болезненно чувствительна к каждому его движению и звуку, что услышала бы его, даже если бы он шептал. — Ты хочешь спуститься сюда?

Да. О, боже, да, она хотела этого так, как не хотела ничего и никогда. Но она все еще немного боялась собственных чувств и поэтому сдержалась. Это было той ее частью, которую она не знала, и не была уверена, что сможет управлять ею.

— Я не могу, — ответила она так же мягко. — Еще нет.

— Тогда отвернись, солнышко, пока у тебя еще есть выбор.

Она дрожала, почти неспособная сделать необходимое движение, но наконец справилась с собой и отвернулась от него, слушая, как он выбирается из воды. Меньше чем через минуту он бесшумно появился возле нее и забрал автомат у нее из рук. Он также захватил оба их рюкзака. Как и раньше, он никак не прокомментировал произошедшее только что.

— Мы отойдем от воды и разобьем лагерь. Скоро стемнеет.

Ночь. Долгие часы в темной палатке, лежа рядом с ним. Джейн последовала за ним, и когда он остановился, помогла проделать ту же работу, которую они делали предыдущей ночью, устанавливая палатку и маскируя ее. Она не протестовала против холодных походных пайков, но ела, не ощущая вкуса. Вскоре она заползла в палатку и сняла ботинки, ожидая, когда он последует за ней.

Когда он тоже заполз в палатку, некоторое время они неподвижно лежали рядом, наблюдая, как постепенно меркнет слабый свет. Затем все поглотила тьма.

Напряжение пульсировало в ней, сковывая мускулы. Темнота давила на нее, как невидимый монстр, который высасывал ее дыхание. Сегодня ночью у нее на языке не вертелось никаких навязчивых вопросов, она чувствовала себя странно робкой, а ведь уже она годами не позволяла себе быть в чем-то робкой. Она больше не узнавала себя.

— Ты боишься меня? — спросил он, при этом его голос звучал нежно.

Одного звука его голоса оказалось достаточно, чтобы она немного расслабилась.

— Нет, — прошептала она.

— Тогда иди сюда и позволь мне отогнать от тебя тьму.

Она почувствовала, как он взял ее за руку, притягивая к себе, и затем оказалась в объятии рук настолько сильных, что ничто не могло угрожать ей, пока они обнимали ее. Он устроил ее у себя под боком, уложив ее голову в выемку своего плеча. Легким, как прикосновение крыльев бабочки, поцелуем, он коснулся ее макушки.

— Спокойной ночи, солнышко, — прошептал он.

— Спокойной ночи, — ответила она.

Еще долго после того, как он заснул, Джейн лежала в его объятиях с открытыми глазами, хотя и не могла ничего видеть. Ее сердце билось в груди медленными, сильными толчками, и она чувствовала внутри смутное беспокойство. Ей не давал заснуть не страх, а шевельнувшееся в груди чувство, которое переворачивало все в ней. Она точно знала, что с ней было не так. Впервые за очень много лет с ней было все в порядке.

Она научилась жить, никому полностью не доверяя. Не имело значения, что она научилась наслаждаться собой и своей свободой; в ней всегда жило чувство смутного недоверия, которое не позволяло ей дать мужчине слишком приблизиться. Ее никогда еще так сильно не влекло к мужчине, чтобы пренебречь опасениями — до этого случая. До Гранта. И теперь влечение переросло во что-то более сильное. Правда ошеломила ее, но все же она была вынуждена признать: она любила его. Она не ожидала этого, несмотря на то, что в течение двух дней она чувствовала, как это растет в ней. Он был суровым и любил командовать, имел тяжелый характер, и его чувство юмора было весьма слаборазвито, но он с нежностью смывал с нее змеиную кровь, всю ночь держал ее за руку и выбирал дорогу так, чтобы сделать их путь как можно легче для нее. Он хотел ее, но не взял, потому что она не была готова. Она боялась темноты, поэтому он просто держал ее в своих объятиях. Любить его было сразу и самой легкой, и самой трудной вещью из тех, которые она когда-либо делала.

Глава 7

И снова он проснулся, обнаружив ее свернувшейся на нем. Но на этот раз его не встревожило то, что он спокойно проспал всю ночь. Он скользил руками по ее спине, смиряясь с тем, что его обычно чуткие инстинкты не были потревожены ее присутствием. Возможно, потому что она не представляла никакой опасности, кроме, может быть, опасности свести его с ума. Она умудрялась делать это каждым легким покачиванием своей задницы. Он наслаждался тем, как она прикасалась ко всему его телу. Его руки двинулись ниже, ощущая, какая она худенькая, чувствуя ее хрупкие ребра, тонкий позвоночник, соблазнительную выемку на пояснице и наконец полные мягкие холмы ее ягодиц. Он взял их в руки и легонько сжал пальцами. Она забормотала что-то невнятное и повернулась, убирая прядь волос, упавших на лицо. Ее веки задрожали, но потом снова закрылись.

Он улыбался, наблюдая, как она просыпается. Она делала это постепенно, постанывая и бормоча, больше спящая, чем проснувшаяся, хмуря брови и недовольно надувая губки. Она двигалась на нем, как будто хотела просочиться глубоко внутрь его, чтобы ей не пришлось просыпаться. Потом ее глаза открылись, она несколько раз моргнула, недовольная гримаска исчезла с ее лица, и она улыбнулась ему медленной ленивой улыбкой, которая могла растопить камень.

— Доброе утро, — сказала она и зевнула. Она потянулась и внезапно замерла. Голова ее поднялась, и она уставилась на него в оцепенении. — Я лежу на тебе, — сказала она бесцветным голосом.

— Снова, — подтвердил он.

— Снова?

— Ты спала на мне и предыдущей ночью. Определенно, тебе недостаточно просто держаться за меня, пока ты спишь, тебе надо уложить меня на лопатки и удерживать.

Она соскользнула с него, села и начала расправлять свою перекрутившуюся одежду. Ее лицо пылало.

— Я прошу прощения. Я понимаю, насколько это было неудобно для тебя.

— Не извиняйся. Я наслаждался этим, — медленно проговорил он. — Хотя, если тебя заботит мое удобство, мы поменяемся местами этой ночью.

Ее дыхание прервалось, и она уставилась на него в сумрачном свете палатки своим мягким, чувственным взглядом. Да. Все в ней хотело сказать «да». Она хотела принадлежать ему, она хотела изучить его тело и дать ему возможность изучить ее. Она хотела сказать все это ему, но не знала, как выразить словами. Кривая усмешка скользнула по его лицу, затем он сел и потянулся за ботинками, надел их на ноги и зашнуровал. Было очевидно, что он истолковал ее молчание как отказ, поэтому он оставил эту тему и начал собирать палатку.

— У нас есть еда еще на один раз, — сказал он, когда они закончили есть. — Потом мне придется охотиться.

Ей не понравилась эта идея. Охота означала, что он будет оставлять ее одну на продолжительные промежутки времени.

— Я не против вегетарианского меню, — сказала она с надеждой.

— Возможно, до этого не дойдет. Мы постепенно спустились с гор и, если я ничего не упустил, мы почти у границы джунглей. Возможно, сегодня мы увидим поля и дороги. Но мы будем избегать людей, пока я не решу, что это безопасно, хорошо?

Она кивнула в знак согласия.

Как он и предсказывал, к середине утра джунгли внезапно закончились. Они стояли на краю крутого обрыва, а внизу под ними простиралась долина с обработанными полями, небольшой сетью дорог и аккуратной деревушкой на юге. Джейн моргнула от неожиданно яркого солнечного света. Это было все равно, что шагнуть из одного века в другой. Долина выглядела опрятной и преуспевающей, напомнив ей, что Коста-Рика была самой развитой страной в Центральной Америке, за исключением огромного массива девственных дождевых лесов в глубине страны.

— Ох, — выдохнула она. — Не правда ли, будет хорошо снова поспать в постели?

Он рассеянно пробормотал что-то в ответ, его сузившиеся глаза обшаривали долину в поисках чего-либо необычного. Джейн стояла рядом, ожидая, когда он примет решение.

Внезапно он схватил ее за руку и потащил назад под укрытие деревьев. Он потянул ее на землю под огромный куст, когда неожиданно над их головами пролетел вертолет. Он летел близко к земле вдоль линии леса. Она увидела его только мельком, прежде чем он скрылся за деревьями. Это был вооруженный вертолет с защитной раскраской.

— Ты видел на нем какие-нибудь надписи? — спросила она резко, вонзив ногти ему в кожу.

— Нет. Их не было. — Он потер свой покрытый щетиной подбородок. — Нельзя установить, кому он принадлежит, но рисковать не стоит. Сейчас мы знаем, что не можем просто так пройти через долину. Мы спустимся вниз и попробуем найти укрытие.

Как бы то ни было, но их путь только усложнился. Они были на краю горной гряды вулканического происхождения. Земля была как будто изрезана жестокой рукой. Казалось, что их путь шел либо вертикально вверх, либо вертикально вниз. Они двигались мучительно медленно, пробираясь через крутые скалы и глубокие ущелья. К тому моменту, когда они остановились поесть, они смогли преодолеть не больше четверти длины долины, а ноги Джейн болели так, как не болели с момента дикого бега через джунгли в первый день.

Когда они закончили есть, точно по расписанию раздался гром. Грант осмотрелся в поисках укрытия, исследуя каждое углубление в скалах. Затем он указал на одно место.

— Я думаю, там есть пещера. Если есть, то мы будем там как в шелках.

— Что? — спросила Джейн, нахмурившись.

— Хорошо устроимся, — объяснил он. — Номер люкс по сравнению с тем, что было у нас до этого.

— Надеюсь, что его не заняли до нас.

— Именно поэтому ты подождешь здесь внизу, пока я не проверю. — Он начал подниматься вверх по папоротнику, закрывающему склон, используя кусты, ветки и другие точки опоры, которые мог найти. Само ущелье было узким, его крутые стены ограждали их со всех четырех сторон. Благодаря его форме щебет бесчисленных птиц, порхавших среди деревьев как живые рождественские украшения, с оперением всех цветов радуги, был слышен особенно ясно. Прямо над головой был кусок неба, оно не было голубым, каким было еще несколько мгновений назад, а было закрыто клубящимися черными тучами.

Грант добрался до пещеры, затем сразу же повернулся и махнул ей.

— Поднимайся, здесь пусто. Сможешь сделать это?

— Разве я что-то не смогла сделать до этого? — заметила она с сарказмом, но шутка была вымученной. С тех пор, как они увидели долину, в ней росло отчаяние. Они были так близки к цивилизации, и она понимала, что их время вместе ограничено. Пока они были в лесу — двое людей, оказавшихся в более примитивном времени — она не чувствовала, как убегает время. Теперь она не могла игнорировать то, что в течение нескольких дней их время вместе закончится. Она чувствовала, что потеряла столько времени, как будто оно было похоже на золотой песок, утекавший сквозь ее пальцы, и она только что поняла, что у нее было. Она почувствовала панику при мысли, что нашла любовь только для того, чтобы потерять ее, потому что у нее не было достаточно времени развиться.

Он протянул свои руку вниз и поймал Джейн, без всяких усилий подтягивая ее последние футы.

— Устраивайся удобней, мы проведем тут некоторое время. Это выглядит как прадедушка всех гроз.

Джейн осмотрела укрытие. На самом деле это была не совсем пещера. Это было чуть больше, чем простое углубление в скале глубиной около восьми футов. У пещеры был круто наклоненный потолок, который располагался на высоте одиннадцать футов у входа и около пяти футов у задней стенки. Пол был усыпан камнями, и один большой камень размером с кресло на двоих, напоминающий по форме арахис, лежал около входа в пещеру. Но пещера была сухой и так как не была глубокой, то не была темной, и Джейн не намеревалась выискать в ней недостатки.

Зная о сверхъестественном чувстве времени Гранта, Джейн не удивилась, услышав как огромные капли дождя начали просачиваться сквозь деревья сразу после того, как он расстелил брезент у задней стены пещеры. Он расстелили его позади большого камня, используя его как укрытие для них. Она села на брезент, подогнула ноги, обхватила коленки руками и положила на них подбородок, прислушиваясь к усиливающемуся шуму дождя.

Вскоре капли превратились в сплошные грохочущие потоки воды, затенив обзор и создавая иллюзию того, что они находятся за водопадом. Она могла видеть вспышки света, чувствовала, как земля содрогается от чудовищных разрядов грома. Стало темно, дождь заслонил свет, который просачивался сквозь густую листву. Она с трудом могла видеть Гранта, который стоял около входа в пещеру, опираясь плечами о стену, и время от времени затягивался сигаретой.

Дрожь пробегала по ее телу, так как дождь охладил воздух. Еще плотнее обхватив ноги в попытке согреться, Джейн смотрела сквозь дымку на широкие сильные плечи, вырисовывающиеся на фоне серой занавеси дождя. Он не был человеком, легким для понимания. Его личность была такой же загадочной, как джунгли, но даже просто вид его мускулистой спины заставлял ее чувствовать себя в безопасности. Она знала, что он стоит между ней и любой опасностью. Он уже не раз рисковал своей жизнью ради нее и относился к этому как к чему-то обыденному, как будто быть подстреленным — это то, что случается каждый день. Возможно, для него это так и было, но Джейн не относилась к этому настолько легко.

Он закончил курить и спрятал окурок. Джейн сомневалась, что кто-то сможет выследить их здесь сквозь дождь, но осторожность была его второй натурой. Он продолжил внимательно наблюдать за грозой, охраняя Джейн, пока она отдыхала.

Что-то внутри нее всколыхнулось, отдавшись болью в груди. Он был таким одиноким. Он был сильным мужчиной, одиночкой, но все, что касалось его, притягивало ее как магнит, волнуя сердце и тело.

Ее глаза затуманились, пока она наблюдала за ним. Когда все это закончится, он просто уйдет от нее так, как будто этих дней в джунглях никогда не было. Для него это было обычной работой. Все, что она могла получить от него, все, что она когда-либо могла получить от него, происходило сейчас, и оставалось всего несколько дней до того, как все закончится. И этого было недостаточно.

Ей было холодно. Она промерзла до костей. Непрерывная непроницаемая завесь дождя несла с собой влажный холод, а ее мысли заморозили ее изнутри. Инстинктивно, как кошка, ищущая тепло, она поднялась с брезента и пошла к нему, притягиваемая его теплом и спокойствием. Молча она скользнула руками вокруг его узкой талии и прижалась лицом к изумительному жару его груди. Взглянув вниз на нее, он приподнял бровь в молчаливом вопросе.

— Мне холодно, — пробормотала она, прислоняясь головой к нему и задумчиво смотря на дождь.

Он обхватил ее плечи рукой, прижимая ее ближе к себе и делясь теплом. Дрожь пробежала по ней. Свободной рукой он потер ее обнаженную руку, чувствуя, какая у нее холодная кожа. По собственной воле его рука поднялась еще выше, лаская ее нежную скулу, и убрала темную прядь волос с ее лица. Она была в подавленном настроении, эта маленькая забавная кошечка. Она смотрела на дождь так, как будто он никогда не кончится, ее глаза были грустными, а полные страстные губы печально изогнуты.

Взяв ее подбородок в руку, он поднял ее лицо, чтобы изучить его спокойное выражение. Уголки его губ приподнялись в легкой улыбке.

— В чем дело, солнышко? Дождь заставляет тебя грустить?

Прежде чем она смогла ответить, он наклонил свою голову и поцеловал ее, используя свое собственное лекарство.

Руки Джейн легли на его плечи, вцепившись в них для того, чтобы не упасть. Его рот был твердым и требовательным и, боже, таким сладким. Его вкус, ощущение его тела было тем, к чему она стремилась. Ее рот раскрылся, пропуская внутрь язык, который его мягко исследовал. Глубоко внутри нее разгорался огонь, и она начала извиваться, обнимая его в бессознательном стремлении, которое он понял мгновенно.

Оторвавшись от ее рта, он пробормотал:

— Солнышко, это выглядит как предложение.

Ее темные глаза были слегка ошеломленными, когда она взглянула на него.

— Я думаю, это оно и есть, — прошептала она.

Он уронил руки на ее талию и, обхватив ее ими, поднял Джейн на один уровень с собой. Она обвила его шею руками и начала пылко целовать его, потерявшись в его вкусе и ощущениях, которые дарил его рот. Она даже не заметила, что Грант двигался, пока он не поставил ее на брезент. Сумрак пещеры скрыл выражение его глаз, но она чувствовала на себе внимательный взгляд его янтарных глаз, когда он спокойно начал расстегивать ее рубашку. Рот Джейн внезапно пересох, но ее собственные дрожащие пальцы поднялись к его груди, расстегивая его рубашку.

Когда обе рубашки были расстегнуты, он снял свою и бросил ее на брезент, проделав все это, не отрывая от нее взгляда. Вытянув футболку из штанов, он стащил ее через голову и тоже отбросил, обнажив полностью свою широкую, покрытую волосами грудь. И так же, как было днем раньше, вид его полуобнаженного тела загипнотизировал ее. Грудь болела, было невероятно тяжело дышать. Его твердые горячие пальцы залезли под ее рубашку и легли на грудь, обхватывая ее ладонями. Контраст между его горячими ладонями и ее холодной кожей заставил ее судорожно вздохнуть от потрясающего удовольствия. Закрыв глаза, она оперлась о его руки, стараясь потереться сосками о его покрытые мозолями ладони. Его грудь поднялась в глубоком, дрожащем вздохе.

Она чувствовала волны сексуального возбуждения, которые шли от него. Он как ни один другой мужчина, кого она знала, мог дать ей остро почувствовать его сексуальность, и одновременно понимал ее тело и знал, как его использовать. Она почувствовала пустоту между ног, которая мучила ее, и она инстинктивно сжала их, пытаясь облегчить боль.

Каким бы легким ни было ее движение, он заметил его. Она из его рук оставила грудь и медленно спустилась, лаская живот, вниз к ее сжатым бедрам.

— Это не поможет, — пробормотал он. — Ты должны раздвинуть ноги, а не сдвигать их.

Его пальцы были настойчивыми, и удовольствие ударило по ее нервам. Тихий стон вырвался из ее губ, и ее качнуло к нему. Она почувствовала, как ее ноги раздвигаются, пропуская его руку к ее нежной плоти. Он ласкал ее через брюки, порождая такие сильные волны физического удовольствия, что ее колени в конце концов подогнулись, и она рухнула на него, прижавшись обнаженной грудью к его покрытой волосками, колючей груди.

Он быстро положил ее на брезент и опустился рядом на колени, расстегивая ее брюки и стягивая их с ног. Движения его руки были резкими и торопливыми. Ему пришлось остановиться, чтобы снять ее ботинки, но всего несколько мгновений спустя она была почти полностью обнажена, за исключением рубашки, которая все еще болталась у нее на плечах. Прохладный воздух заставил ее задрожать, и она потянулась к нему.

— Я замерзла, — мягко пожаловалась она. — Согрей меня.

Она предлагала себя так открыто и искренне, что он хотел погрузиться в нее немедленно, но в то же время он хотел большего. Он уже держал ее в своих руках почти обнаженной. В реке, когда мокрый шелк не давал никакой защиты, но тогда у него не было времени исследовать все так, как он хотел. Ее тело все еще было тайной для него, ему хотелось дотронуться до каждого его дюйма, пробовать и наслаждаться ощущением ее кожи.

Глаза Джейн были затуманены и широко открыты. Он опустился на колени около нее, держась вне досягаемости от ее вытянутых рук.

— Еще рано, милая, — сказал он низким хриплым голосом. — Дай мне сначала посмотреть на тебя.

Он нежно взял ее за запястья и завел ей руки за голову, заставляя ее округлые красивые груди приподняться — они как будто просили, чтобы он взял их в рот. Удерживая ее запястья одной рукой, он скользнул другой рукой к этим соблазнительно колышущимся холмам.

Тихий судорожный звук вырвался из ее горла. Зачем он держит ее руки? Это заставляло ее чувствовать себя невероятно беспомощной и открытой, распятой для его удовольствия, и в то же время она чувствовала себя необыкновенно защищенной. Она чувствовала, как он смакует ее глазами, наблюдая, как ее соски напрягаются, когда его пальцы трут их. Он был так близко к ней, что она чувствовала жар его тела, ощущала горячий и терпкий запах мужского тела. Она выгнулась, пытаясь погрузиться в эти тепло и запах, но он заставил ее лежать ровно.

Он ласкал ее ртом, скользя вверх по ее груди, пока губы не сомкнулись обжигающе на вершине. Он сосал вершинку, посылая жаркие волны удовольствия катиться от ее груди до промежности. Джейн заскулила и прикусила губу, чтобы сдержать стон. Она не знала, просто не могла представить, что рот мужчины на ее груди может сделать с ней. Ее кожа горела и была необыкновенно чувствительной. Она была в огне, который одновременно дарил восторг и приводил в исступление. Она извивалась, сжимая ноги вместе, стараясь унять жажду, которая угрожала подчинить ее.

Его рот переместился на другую грудь, и его шершавый язык усилил без того уже непереносимые ощущения. Он провел рукой вниз до ее бедер, прикосновением требуя, чтобы она открылась ему. Ее мускулы потихоньку расслабились, и он нежно развел ее ноги. Его пальцы пробрались сквозь темные завитки, которые так соблазнили его раньше, заставив ее тело вздрогнуть от предвкушения. Затем он накрыл ее ладонью и тщательно исследовал нежную уязвимую плоть между ее ног. От его прикосновений Джейн начало дико трясти.

— Грант, — простонала она. Ее голос был дрожащей беспомощной мольбой.

— Тише, — сказал он успокаивающе, теплый воздух его дыхания скользнул по ее плоти. Он хотел ее так сильно, что чувствовал, как вот-вот взорвется, но в тоже время он никак не мог насытиться прикосновениями к ней, наблюдая, как она выгибается все сильнее и сильнее по мере того, как он ее возбуждал. Он был пьян ее плотью, но все еще старался насладиться ею. Он взял ее сосок в рот и снова начал сосать, вырывая еще один крик из нее.

Его палец неожиданно проник между ее ног, исследуя ее глубины, и невероятные волны потрясли ее тело. Что-то внутри нее вышло из-под контроля, и она больше не могла лежать спокойно. Ее тело скручивалось и билось под его рукой. Его рот превращал ее грудь в чистое пламя. Затем его палец начал настойчиво ласкать ее напряженную жаждущую плоть, и она взорвалась в его руках, на миг ослепнув, и бессознательно закричала. Ничто в ее жизни не подготовило Джейн к такому полному и сокрушительному удовольствию тела.

Когда все закончилось, она безвольно растянулась на брезенте. Он расстегнул свои штаны и откинул их в сторону. Взгляд его был горящим и неистовым. Глаза Джейн медленно открылись, она в оцепенении смотрела вверх на него. Сжав ее ноги, он высоко поднял их и развел, затем устроился сверху и медленно погрузился в ее плоть.

Руки Джейн сжали брезент, и она прикусила губу, чтобы не закричать, пока ее тело неумолимо растягивалась и наполнялась. Он остановился, давая ей время приспособиться к нему, его большое тело вздрагивало. Именно она не смогла больше выдерживать расстояние между ними: неожиданно она устремилась вверх, принимая всего его, дотягиваясь до него руками, чтобы притянуть еще ближе.

Она не замечала слез, которые текли серебристыми струйками по ее вискам, пока Грант не вытер их мягко своими жесткими пальцами. Удерживая свой вес на руках, он заскользил всем своим телом по ее телу в утонченной ласке, а затем начал двигаться размеренными, неторопливыми толчками. Он был так близок к завершению, что чувствовал легкое покалывание вдоль позвоночника, но не хотел, чтобы все закончилось так быстро. Он хотел снова подвести ее к тому взрыву удовлетворения и наблюдать, как она потеряет рассудок в его руках.

— Ты в порядке? — спросил он грубоватым хриплым голосом, ловя другую слезинку в уголке ее глаза языком. Если он делает ей больно, то не будет продолжать любить ее, хотя и чувствовал, что разорвется на части, если остановится.

— Да, все прекрасно, — выдохнула она, поглаживая перекатывающиеся мышцы его спины. Прекрасно… Что за слово для этого дикого великолепия принадлежности ему? Она никогда не мечтала почувствовать это. Как будто она нашла половину самой себя, о существовании которой даже не подозревала. Джейн никогда не мечтала, что она может почувствовать себя так. Она бессознательно сжала пальцы на его спине, когда его длинные медленные движения начали воспламенять ее.

Он почувствовал, как она отвечает ему, и яростно зарылся лицом в небольшую чувствительную впадинку между шеей и ключицей, легонько покусывая — только чтобы дать ей почувствовать его зубы — и тут же зализывая место укуса. Она извивалась, и, услышав короткие беспомощные стоны, которые сводили его без ума, он окончательно потерял контроль. Он начал врываться в нее сильнее, слушая ее короткие крики и еще больше сходя от них с ума. Он не чувствовал время или опасность, он чувствовал только женщину под ним и вокруг него. Пока он был в ее объятиях, он больше не чувствовал ледяные края теней в его разуме и душе.

Когда все закончилось, обессиленные, они молча лежали, как после шторма невиданной силы. Никто не хотел говорить, боясь нарушить хрупкий покой. Его тяжелые плечи давили на нее, ей было трудно дышать, но она с радостью провела бы остаток жизни в таком положении. Ее пальцы медленно поглаживали его золотистые волосы, потемневшие от пота, скользя сквозь их тяжелый живой шелк. Их тела как будто тоже не хотели покидать друг друга. Он не вышел из нее. Вместо этого, упав на нее, он прижался к ней еще ближе и сейчас выглядел слегка одурманенным.

Возможно, все произошло слишком быстро, но она не сожалела об этом. Она была неистово счастлива, что отдалась ему. До этого она никогда не влюблялась и никогда не желала изучить тайны физической любви между мужчиной и женщиной. Она даже убедила себя, что это не для нее, и решила наслаждаться своей одинокой жизнью. Сейчас все, что она думала о себе раньше, изменилось, как будто она отыскала сокровище внутри себя. После похищения она отдалилась от людей, за исключением нескольких особо дорогих ей, тех, кого она любила до похищения: родителей, Криса и нескольких других друзей. И хотя она вышла замуж за Криса, по сути она всегда оставалась одна, всегда эмоционально отдаленна. Возможно, именно по этой причине их брак не сложился: она не позволяла ему приблизиться настолько, чтобы стать настоящим мужем. Нет, конечно, у них были физические отношения, но она не отвечала, и в конце концов он перестал беспокоить ее. Для нее это было именно источником беспокойства. Крис заслуживал лучшего. Он был ее лучшим другом. Именно другом, а не любовником. Ему было намного лучше с теплой, отзывчивой и очаровательной женщиной, на которой он женился после их развода.

Она была слишком честна сама с собой, чтобы притворяться, что вина в развале их брака лежит на Крисе. Это была полностью ее вина, и она это знала. Она была уверена, что это произошло из-за того, чего не было в ней самой. Теперь она поняла, что в ней были эти теплые, страстные инстинкты влюбленной женщины, потому что она была влюблена в первый раз. Она не могла ответить Крису, потому что она не любила его так, как должна женщина любить мужчину, за которого выходит замуж.

Ей было двадцать девять. Она не собиралась для вида изображать застенчивость, которой не испытывала. Она любила мужчину, который лежал в ее объятиях, и собиралась насладиться всем временем с ним, какое у нее только было. Она хотела, чтобы это была вся жизнь, но если судьба повернется по-другому, она не собиралась позволять застенчивости украсть у нее даже минуту того времени, что было у них. Ее жизнь чуть было не погасла двадцать лет назад, еще до того, как она действительно смогла начаться. Она знала, что жизнь и время были слишком драгоценны, чтобы их тратить впустую.

Возможно, для Гранта это не было тем, чем было для нее — возможностью так владеть и так любить. Инстинктивно она понимала, что его жизнь была куда тяжелее ее собственной, и видела то, как она изменила его и украла смех из его глаз. Его опыт закалил его, сделал подозрительным. Но даже если он хотел от нее совсем немного — просто сексуального освобождения — она любила его достаточно, чтобы дать ему все, что он хотел от нее, без вопросов. Джейн любила так, как она делала все остальное: бесстрашно и отдавая всю себя.

Он пошевелился и перенес свой вес на руки, смотря вниз на нее. Выражение его глаз было непонятным, но было в них что-то, заставлявшее ее сердце биться быстрее, потому что он смотрел на нее так, как мужчина смотрит на женщину, которая принадлежит ему.

— Я слишком тяжелый для тебя.

— Да, но меня это не беспокоит. — Джейн крепче обхватила руками его шею и попыталась подтянуть его обратно, но он был настолько сильнее ее, что она не смогла даже сдвинуть его.

Он поцеловал ее быстро и крепко.

— Дождь прекратился. Нам нужно идти.

— А мы не можем остаться здесь на ночь? Разве мы здесь не в безопасности?

Он не ответил, только нежно вышел из нее и сел, потянувшись за одеждой, и это было исчерпывающим ответом. Она вздохнула, но села и потянулась за своей одеждой. Она поморщилась, когда почувствовала сразу несколько источников боли, которую получила, занимаясь любовью на земле.

Она могла поклясться, что он не смотрел на нее, но его способность знать, что делается вокруг, приводила в замешательство. Он резко повернул голову, его темные брови нахмурились.

— Я сделал тебе больно? — спросил он отрывисто.

— Нет, я в порядке.

Было непохоже, что она убедила его. Когда они спускались по крутому склону на дно ущелья, он держался прямо перед ней. Он пронес ее последние двадцать фунтов, положив на плечо, несмотря на ее сначала встревоженные, а затем и возмущенные протесты.

Она зря тратила время, протестуя — он просто игнорировал ее. Когда он молча опустил ее на землю и пошел вперед, ей ничего не оставалось, как просто следовать за ним.

Дважды в тот день они слышали вертолет, и оба раза он затаскивал ее в укрытие, ожидая, пока звук совсем не исчезнет, прежде чем покинуть его. Глядя на его мрачно сжатый рот, она поняла, что он не считает это совпадением. За ними охотились, и только массивный лесной покров не давал их поймать. Джейн нервничала при мысли, что им придется покинуть этот покров. Теперь она боялась не только за себя, но и за Гранта. Он подвергался опасности только потому, что находился рядом с ней. Она была нужна Турего живой, Грант был ему совершенно не нужен.

Если дело дойдет до выбора между жизнью Гранта и необходимостью отдать Турего то, что он хочет, она уступит. Она попробует переиграть Турего, хотя на этот раз будет невозможно застать его врасплох так, как она сделала в первый раз. Сейчас он знал, что она не просто очаровательная игрушка богатых мужчин. Она сделала из него дурака, и этого он не забудет.

Грант перебрался через большое поваленное дерево, обернулся, обхватил Джейн вокруг талии и перенес ее, сделав это без малейших усилий. Остановившись, он откинул спутанные волосы с ее лба. Его прикосновение было удивительно нежным, хотя она знала, насколько смертельными могут быть эти руки.

— Ты ведешь себя слишком тихо, — пробормотал он. — Это заставляет меня думать, что ты что-то замышляешь, а нервирует меня.

— Я просто думала, — ответила она, защищаясь.

— Этого я и боялся.

— Если Турего схватит нас…

— Не схватит, — сказал Грант решительно. Смотря на нее сверху вниз, он видел теперь гораздо больше, чем просто привлекательную женщину с глазами цвета терновника. Теперь он ее знал. Знал ее храбрость и силу, ее тайные страхи и солнечную натуру. А еще он знал ее вспыльчивый характер, который загорался и потухал в одно мгновение. Сэйбин советовал убить Джейн, но не позволять Турего заполучить ее. Грант видел слишком много смертей, а потому считал это реальной возможностью в тот момент. Но это было до того, как он узнал ее, попробовал ее, ощутил шелковистость ее кожи и видел, как она лишалась рассудка, лежа под ним. Сейчас все изменилось. Он изменился — так, как никогда не хотел меняться, но вынужден был принять это. Джейн стала важной для него. Он не мог себе этого позволить, но на этот момент он должен был с этим смириться. До тех пор, пока она не будет в безопасности, она будет принадлежать ему. Но не дольше. В его жизни не было места для постоянства и корней, потому что он не был уверен в том, что когда-нибудь снова сможет выйти на свет. Как и Сэйбин, он был в тени слишком долго. В его душе были черные пятна, которые проглядывали за отсутствием эмоций в его взгляде. Он по-прежнему мог с пугающим спокойствием принимать вещи, которые были слишком ужасны, чтобы их вообще можно было принять.

Если бы все прошло, как планировалось, они бы попали на тот вертолет, и она была бы уже в безопасности дома. Он бы так и не узнал ее как следует, он доставил бы ее отцу и ушел. Но вместо этого они были вынуждены проводить целые дни наедине друг с другом. Они спали рядом, вместе ели, разделяли моменты опасности и веселья. Пожалуй, смех был куда более интимным для него. Он встречал опасность слишком часто и со многими людьми, но смех был редкостью в его жизни. Она заставила его смеяться, и сделав это, заставила сдать часть своих позиций.

Черт бы ее побрал за то, что она была именно такой! За то, что была живой, доброй и такой желанной, в то время, как он ожидал встретить испорченную надутую стерву. Черт бы ее побрал за то, что заставляла мужчин хотеть ее. За то, что заставляла его хотеть ее. Первый раз за всю свою жизнь он чувствовал жестокую ревность, переполнявшую его сердце. Он знал, что должен будет оставить ее, но до этого момента он хотел, чтобы она принадлежала ему и только ему. Помня ощущение ее тела под собой, он знал, что возьмет ее снова, будет с ней. Его золотистые глаза сощурились, когда он почувствовал, что его охватывают собственнические чувства. Выражение сдерживаемой жестокости появилось на его лице — выражение, которое знавшие его люди избегали вызывать. Грант Салливан был достаточно опасным и в своем обычном состоянии; в ярости он был смертелен. Сейчас она принадлежала ему, и ее жизни угрожает опасность. Он потерял уже слишком многое: свою юность, свой смех, свою веру в других людей и даже часть своей человечности. Он не мог позволить себе потерять еще хоть что-то. Он был доведенным до отчаяния человеком, который пытался вернуть свою душу. Ему необходимо было найти хоть что-то от того мальчишки из Джорджии, который босым бродил по теплой земле вспаханных полей, который научился искусству выживания в таинственных дебрях великого болота. То, что начал Вьетнам, почти закончили годы работы на разведку и диверсионные операции, слишком близко подойдя к тому, чтобы уничтожить в нем человека.

Джейн с ее собственной безумной отвагой была единственным источником тепла, который он нашел за эти годы.

Он потянулся к ней, его сильные пальцы обхватили затылок, останавливая ее. Удивленная, она повернулась, вопросительно взглянув на него, и слабая улыбка, которая начала было появляться на ее губах, исчезла, когда она увидела жестокое выражение его лица, которое он не смог спрятать.

— Грант? Что-то не так?

Не думая, он подтянул ее рукой, которая лежала у нее на шее, и поцеловал полные губы, все еще слегка припухшие от занятий любовью, которую они разделили в пещере. Он не спешил, целовал ее, глубоко и медленно двигая языком. С легким стоном удовольствия она обвила руки вокруг его шеи и поднялась на носочки, чтобы плотнее прижаться к нему. Он чувствовал мягкое давление ее бедер и плотнее прижался к ней. Все его тело вздрогнуло от желания, когда она непроизвольно подстроилась под него.

Она принадлежала ему, как никогда не принадлежала какому-либо другому мужчине.

Ее безопасность зависела от ого, как быстро он сможет вытащить ее из страны, потому что он чувствовал, как Турего приближается к ним. Этот человек никогда не сдастся до тех пока, микрофильм не будет найден. Грант поклялся, что ни за что на свете, черт возьми, он не позволит Турего дотронуться до Джейн снова. Оторвав свой рот от нее, он хрипло пробормотал:

— Ты принадлежишь мне. Я позабочусь о тебе.

Джейн положила голову ему на грудь.

— Я знаю, — прошептала она.

Глава 8

Эта ночь навсегда изменила чувства Джейн по отношению к темноте. Боязнь остаться одной в темноте сохранится, наверное, навсегда, но когда Грант потянулся к ней, ночь перестала быть врагом, которого нельзя было подпускать к себе. Вместо этого темнота стала теплым покрывалом безопасности, окутавшим их обоих и отрезавшим от всего мира. Джейн почувствовала его руки на своих руках и забыла про ночь.

Грант целовал ее до тех пор, пока она не прильнула к нему, безмолвно вымаливая освобождение от голода, который он в ней вызвал. Затем он осторожно раздел ее, разделся сам, перекатился на спину и посадил ее верхом на себя.

— Утром я причинил тебе боль, — сказал Грант низким, неровным голосом. — А сейчас ты сама будешь контролировать ситуацию, чтобы чувствовать себя удобно.

Удобство не значило ничего. Занятия любовью с ним вызывали такое первобытное блаженство, что Джейн не смогла бы остаться в рамках установленных ею ограничений. Она потеряла над собой контроль и начала неистово двигаться на нем, и ее нарастающее наслаждение разорвало тонкую нить контроля, которую пытался поддерживать Грант. Резкий звук вырвался из глубины его горла, он крепко прижал ее к своему телу и снова перекатился, так что она оказалась под ним. Наслаждение, которое они доставляли друг другу, заставило ее забыть обо всем, за исключением Гранта и любви, которая переполняла ее. Темнота отступила. Своей страстью, неистовым желанием своего тела Грант вывел ее из тьмы. Когда Джейн засыпала в его объятиях, у нее не было ни одной мысли о непроницаемой темноте, окутавшей их со всех сторон.

На следующее утро она просыпалась, как всегда, медленно, потягиваясь и бормоча что-то самой себе, уютно прижимаясь к восхитительно теплому телу под ней, даже во сне зная, что это Грант.

Его руки спустились по ее спине вниз, погладили и сжали ягодицы, заставляя ее полностью проснуться. Затем он повернулся набок, поддерживая Джейн руками и укладывая ее на спину. Джейн открыла глаза, но вокруг было темно, и она закрыла их снова, уткнувшись лицом в его шею.

— Скоро рассвет, милая, — прошептал Грант, но не смог заставить себя убрать руки с ее тела, сесть и одеться. Ладони Гранта скользили по ее обнаженной шелковистой коже, снова открывая те местечки, которые он ласкал и целовал ночью. То, как она ответила, до сих пор ошеломляло его. Джейн была настолько открыта и щедра, желая его и бесхитростно предлагая себя, что у него перехватывало дыхание.

Она застонала. Грант аккуратно посадил ее, затем расстегнул палатку и позволил тусклому свету забраться в их убежище.

— Ты уже проснулась?

— Нет, — проворчала она, смотря на него и зевая.

— Нам надо идти.

— Знаю. — Бормоча что-то под нос, она нашла свою рубашку и стала ее распутывать. Одежды оказалось слишком много. Джейн растерянно остановилась и протянула руку в сторону Гранта. — Думаю, это твое. Она слишком велика для меня.

Грант забрал рубашку, а Джейн продолжила поиски, пока не обнаружила под одеялом, которым они укрывались, свою собственную.

— Ты мог бы стащить грузовик или что-нибудь вроде него? — поинтересовалась Джейн, не желая даже думать о том, что придется идти пешком еще один день.

Он не засмеялся, но она почти почувствовала подергивание уголков его губ.

— Ты же знаешь, что это нарушение закона.

— Хватит надо мной смеяться! Тебя долго обучали всему этому. Разве ты не можешь завести машину без ключей?

Грант вздохнул.

— Полагаю, что смогу завести без ключа все, что мы найдем, но, украв средство передвижения, мы обнаружим себя для Турего.

— Сколько еще до Лимона? Уверена, что мы доберемся до него быстрее, чем Турего сможет обыскать все деревни в округе.

— Солнышко, это слишком рискованно. Могу поспорить, что самый безопасный путь — добраться до восточного берега болот, а затем направиться вниз. Мы не сможем двигаться на грузовике по болоту. — Он помолчал. — Я собираюсь наведаться в деревню за едой, но ты спрячешься в лесу.

Джейн отскочила назад.

— Черта с два!

— Дьявол! Разве ты не понимаешь, как опасно тебе показываться на людях?

— А как насчет тебя? По крайней мере, у меня темные глаза и волосы, как у всех вокруг. Не забывай, что солдаты видели тебя, и твой друг-пилот не постесняется рассказать им о тебе все, что знает. Значит, они знают, что мы вместе. Твоя светлая шевелюра не совсем обычна для здешних мест.

Грант запустил руку в свои волосы и немного удивился их длине.

— С этим ничего нельзя поделать.

Джейн упрямо сложила руки на груди.

— Ты никуда не пойдешь без меня.

На мгновение установилась тишина. Она думала, что одержала неожиданно легкую победу, пока он не заговорил. Несмотря на спокойный тон, от его голоса по спине Джейн пробежал озноб. Это был самый непреклонный голос, который ей приходилось слышать в жизни.

— Ты будешь делать то, что я сказал. В противном случае я тебя свяжу, вставлю кляп и брошу здесь в палатке.

Теперь наступила очередь Джейн замолчать. Возникшая между ними близость заставила ее забыть, что Грант сначала воин, а потом уже любовник. Несмотря на нежную страсть, с которой он занимался с ней любовью, Грант оставался тем самым мужчиной, который сбил ее с ног, забросил на плечо и утащил в джунгли. Она не таила недовольство по этому поводу, особенно после того приема, который ему оказала, но этот случай был совершенно другим. Джейн чувствовала, что он решительно напомнил о настоящей основе их взаимоотношений, давая понять, что физическая близость не сделала ее равной в его глазах. Выглядело это так, как будто он использует ее тело, раз она так свободно предложила себя, но не видит причин предоставить возможность влиять на свои решения.

Джейн отвернулась от него, расправила, наконец, свою рубашку и надела ее. Она не желала позволить Гранту обнаружить даже намек на боль в своих глазах. Джейн понимала, что любовь была только с одной стороны. С ее.

Внезапно рубашка слетела с ее тела. Джейн испугано поглядела на Гранта.

— Я хотела одеться, так как ты сказал, что мы должны…

— Я знаю, что сказал, — прорычал Грант, опуская ее на одеяло. Притягательность соблазнительного тела, понимание того, насколько обидными были его слова, и ее вздернутый подбородок — попытка не показать эту обиду — все это заставило его забыть о необходимость идти дальше. Давние инстинкты не позволили шепнуть, как много она значит для него. Ставшая привычной за годы пребывания между жизнью и смертью отстраненность не была побеждена. Возможно, никогда не будет. До сих пор жизненно важным для него было сохранить глубоко запрятанной и холодной небольшую, но важную часть своего «я». Но он не может позволить Джейн отдалиться, особенно с этим тщательно сохраняемым безразличным выражением лица. Теперь Джейн принадлежала ему, и ей пора смириться с этим.

Положив руки на ее бедра, он приподнял их и раздвинул. Дыхание Джейн прервалось, она подняла руки и обняла его. Грант легко вошел в нее мощным движением, которое заставило ее тело выгнуться дугой.

Он вошел еще глубже, тесно прижимая к себе податливое тело. Глубинные мышцы ее тела сжались, и он застонал, чувствуя, как дрожь наслаждения пробежала по позвоночнику. Зарывшись пальцами в ее волосы, он поворачивал ее голову до тех пор, пока его губы не нашли ее рот. Потом неистово поцеловал, давая понять, в каком аду он оказался. Джейн немедленно ответила. Ее губы приняли его поцелуй, тело, приподнимаясь, встречало каждый его толчок, частота которых нарастала. Грант хотел погружаться в нее все глубже и глубже, пока они не станут единым целым. Он удерживал ее под собой, тела смыкались в полной близости. Грант наслаждался волнами усиливающегося наслаждения, которое заставляло их сжимать друг друга в объятиях в напряженных попытках достичь пика удовольствия. Когда он был в ней, ему не нужно было больше отдаляться от окружающих. Часть него принадлежала теперь Джейн, и хотя у него никогда не было желания предлагать ей часть себя, возврата к прошлому не было. Грант должен был один идти в деревню, но перед этим хотел насладиться каждой секундой того короткого времени, в течение которого Джейн принадлежала только ему. Она вцепилась в плечи Гранта, удары его тела вытеснили все чувства. Казалось, что он тоже потерял контроль. Движения были исступленными, почти грубыми, а тело таким горячим, что обжигало ее ладони. Глубина его страсти захватила ее, заставила извиваться в мольбе о большем. Неожиданно для нее наслаждение достигло высшей точки. Грант захватил в плен ее губы, чтобы поймать стон удовольствия. Горячая вспышка ее экстаза подхватила его, и он содрогнулся, почувствовав финальную волну, прокатившуюся по всему телу. Теперь Джейн держала его, упавшего на нее в изнеможении. Глаза Гранта были закрыты, дыхание вырывалось с хрипом, а тело блестело от пота.

Пальцы Джейн нежно касались его спутанных, темно-золотых волос, убирая их со лба. Она не знала, что спровоцировало неожиданную грубую страсть. Это не имело значения. Не важно, что привело к взрыву — он нуждался в ней так, что не мог отказаться. Ей нужно было не совсем это, но начало всегда бывает трудным. Джейн медленно провела рукой по его спине, чувствуя сильные мышцы под бронзовой кожей, которые напрягались, а затем расслаблялись под ее ладонями. Напряжение покидало его тело.

— Теперь нам точно пора идти, — прошептал он, прислонившись щекой к ее груди.

— Хммм. — Джейн не хотела шевелиться, ее конечности были тяжелыми, полностью расслабленными. Она могла бы с радостью пролежать так до конца дня, засыпая рядом с ним и просыпаясь только затем, чтобы снова сгорать от страсти. Но Джейн знала, что спокойствие не продлится долго. Грант уже зашевелился и освободил ее от тяжести своего тела.

Они одевались в тишине, нарушаемой только шелестом одежды, до тех пор, пока она не начала зашнуровывать ботинки. Грант подошел, приподнял ее подбородок, после чего скользнул пальцем по ее нижней губе.

— Обещай мне, — потребовал Грант, заставляя ее смотреть в лицо. — Скажи, что ты будешь делать то, что я прикажу без всяких возражений. Не заставляй связывать тебя.

Интересно, это просьба о повиновении или о доверии? Джейн заколебалась, но потом доверилась своим инстинктам.

— Хорошо, — прошептала она. — Я обещаю.

Зрачки Гранта расширились, а большой палец дотронулся до уголка губ.

— Я позабочусь о тебе, — сказал он, и это было больше, чем просто обещание.

Они сели, затем Джейн достала оставшуюся еду — последнюю бутылку воды и последний батончик мюсли, который поделила пополам. Это и баночка грейпфрутового сока составило их завтрак. Больше еды у них не осталось.

Утро почти закончилось, жара и влажность снова поднялись до невыносимого уровня, когда Грант остановился, огляделся и вытер лоб рукавом.

— Мы почти рядом с деревней. Оставайся здесь. Я вернусь через час или около того.

— Сколько может длиться это «около того»? — вежливо спросила Джейн, но суховатый тон заставил его улыбнуться.

— Пока я не вернусь. — Он достал из кобуры пистолет и протянул Джейн. — Оставляю его тебе. Ты умеешь им пользоваться?

Джейн взяла оружие в руки. На ее лице появилось зловещее выражение.

— Да. После того, как меня похитили, отец настоял на занятиях по самообороне. В занятия входили курс владения огнестрельным оружием и уроки по самообороне без оружия. — Ее тонкая рука держала оружие почтительно, но уверенно. — Такой мне не попадался. Что за модель?

— «Брен», десять миллиметров, — проворчал Грант.

Брови Джейн взлетели.

— Он же так и остался экспериментальным образцом?

Грант пожал плечами.

— Для некоторых — да. Я пользуюсь им некоторое время. Он делает то, что я хочу. — Мгновение он изучал ее лицо, затем нахмурился. — Ты сможешь выстрелить, если понадобится?

— Не знаю, — улыбка искривила ее губы. — Давай надеяться, что до этого не дойдет.

Грант дотронулся до ее волос, горячо желая, чтобы она никогда не нашла ответ на этот вопрос. Он не хотел, чтобы что-то омрачило ее веселую улыбку. Нагнувшись, Грант поцеловал Джейн резко, глубоко, а затем, без единого слова, растворился в безмолвии леса. Она долго смотрела на оружие в своей руке, затем подошла к поваленному дереву и внимательно исследовала следы жизнедеятельности в том месте, куда собиралась сесть.

Джейн не могла расслабиться. Ее нервы были напряжены до предела. Хоть она и не вздрагивала от излишне резких криков птиц, болтовни обезьян и даже от настораживающих шорохов в подлеске, звуки действовали на ее чувства остро и даже болезненно. Она стала привыкать к тому, что Грант всегда рядом. Его присутствие давало ощущение защищенности. Без Гранта Джейн чувствовала себя такой уязвимой и одинокой, как никогда раньше.

Страх не давал Джейн покоя, но это был страх за Гранта, а не за себя. Она ввязалась в это дело с открытыми глазами, прекрасно понимая, что опасность — это цена, которую она должна заплатить, однако Грант был вовлечен в эту передрягу из-за нее. Она знала, что если с ним что-то случится, то пережить эту потерю она будет не в состоянии. Джейн боялась. Как он собирается пробраться в маленькую деревню и остаться незамеченным? В нем привлекало внимание все, начиная с роста и копны светлых волос и заканчивая дикими золотыми глазами. Джейн знала, как упорно Турего будет ее искать, и так как Гранта видели рядом с ней, значит, его жизнь в такой же опасности, как и ее.

К этому времени Турего должен был уже узнать, что микрофильм у нее. Он в отчаянии и в то же время взбешен. Взбешен потому, что она перехитрила его, а в отчаянии от того, что она может не оставить камня на камне от его карьеры в правительстве. Джейн сплела пальцы, ее взгляд стал сосредоточенным. Она думала, не уничтожить ли пленку. В этом случае информация точно не попадет ни в руки Турего, ни в другие вражеские руки, ни правительству. Но она не знала точно, что содержится в этом микрофильме, знала только, что эта информация чрезвычайно важна. Джейн не хотела бы уничтожить данные, которые необходимы ее собственной стране. Кроме того, пленка может стать полезной при переговорах. Джордж был хорошим учителем, преподавшим ей уроки предусмотрительности и той самой тактики, которая позволяла ему оставаться настолько невидимым, что только несколько человек знали о его существовании. Если ее прижмут к стенке, она воспользуется всеми преимуществами, которые окажутся под рукой, и сделает все, что можно сделать. Но Джейн все же надеялась не попасть в столь отчаянное положение. Наилучшим будет вариант, при котором Грант нелегально переправит ее через границу. Как только она окажется в Штатах, то наладит необходимые контакты и передаст микрофильм тем, у кого он должен находится. А потом она сможет преследовать Гранта до тех пор, пока он не поймет, что жить без нее не может. Наихудшим вариантом, который могла представить себе Джейн, был тот, в котором с Грантом что-то произошло. Джейн гнала такую возможность даже из мыслей.

Грант и так страдал слишком много. Он суровый, огрубевший воин, но он весь покрыт шрамами, и видимыми, покрывшими его тело, и невидимыми, спрятанными глубоко в душе. Грант отошел от дел в попытке расстаться с прошлым, однако пустота, отражающаяся в его глазах, сказала Джейн, что частично он до сих пор живет во мраке, в который не могут проникнуть свет и душевная теплота.

Джейн чувствовала прилив энергии. Она сильная, она уже столько пережила, она преодолела в детские годы такой ужас, который мог бы изуродовать ее эмоционально. Она не позволила подрезать себе крылья и научилась взлетать еще выше и наслаждаться свободой. Но она не настолько сильна, чтобы жить в этом мире без Гранта. Джейн должна знать, что он жив и здоров, иначе для нее погаснет солнечный свет. Если кто-нибудь причинит вред Гранту…

Испарина выступила на ее висках, пот тонкой струйкой покатился между грудями. Вздохнув, Джейн пыталась определить, как долго она уже ждет. Она вытерла лицо и закрутила волосы в пучок на макушке, спасая шею от их горячей тяжести. Как жарко! Похожий на пар воздух окутывал тело теплым влажным одеялом и затруднял дыхание. Скоро пойдет дождь. Обычно в это время суток начинается гроза.

Некоторое время Джейн наблюдала за муравьиной дорожкой, затем попыталась развлечь себя, подсчитывая виды птиц, которые порхали и щебетали в кронах деревьев над ее головой. Жизнь кишела в джунглях. Джейн пришла к выводу, что с определенной осторожностью смогла бы идти одна, хотя и не собиралась проверять это на деле без Гранта. У него были знания и опыт. Но она больше не думала, что смерть поджидает ее за каждым кустом. Жизнь животных, обитающих в глубине зеленого покрова, была в большей части скрыта и проходила без участия человека. Главная истина джунглей: человек — самый опасный зверь.

Прошло больше часа. Ощущение беды занозой заело в ней. Джейн сидела очень тихо, ее зеленая с черным одежда сливалась с окружающей растительностью, чувства были напряжены до предела. Она не видела и не слышала ничего, что отличалось бы от обыкновенного шума джунглей, но ощущение беды нарастало. Джейн еще одно мгновение не шевелилась, а затем позволила инстинктам взять верх. Опасность была близко, совсем рядом. Она осторожно приподнялась, не потревожив даже опавшие листья, и отползла под прикрытие корней упавшего дерева. Они заросли лианами и другими растениями, питавшимися смертью огромного растения. Тяжесть оружия напомнила ей, что у Гранта были серьезные основания, чтобы оставить ей пистолет.

Еле заметное движение привлекло внимание Джейн, но она только скосила глаза, чтобы определить причину. Прошло несколько бесконечных секунд, прежде чем она увидела что-то снова. Промелькнул небольшой кусочек камуфляжа и загорелой кожи, которые не могли принадлежать растению или животному. Мужчина двигался легко, аккуратно, практически бесшумно. Он был вооружен автоматом и направлялся в сторону деревни.

Сердце Джейн забилось в груди быстрее. Грант может встретиться с ним лицом к лицу, но для Гранта это будет неожиданностью, в то время как этот мужчина, этот партизан, искал его. Джейн не стала успокаивать себя тем, что до сих пор Грант всегда побеждал в схватках. Если к нему подберутся сзади, его могут застрелить еще до того, как у него появится шанс действовать.

В воздухе послышался характерный звук лопастей вертолета, пока еще далекий, но дающий понять, что поиски ведутся интенсивно. Джейн подождала, пока звук вертолета утихнет, надеясь, что он предупредит Гранта об опасности. Конечно, предупредит. Грант был слишком опытным, чтобы не быть настороже. Она была благодарна появлению вертолетов хотя бы за это.

Ей необходимо найти Гранта до того, как он встретится лицом к лицу с кем-нибудь из партизан, и до того, как они найдут ее. Этот человек не может быть единственным, кто их разыскивает.

Джейн многому научилась у Гранта за последние несколько дней, пытаясь перенять его манеру беззвучного передвижения в джунглях и его способности использовать любое доступное прикрытие. Она заскользила по джунглям, двигаясь легко, сохраняя полную тишину и стараясь держаться сзади и сбоку от молчаливого преследователя. Джейн трепетала от ужаса, бившегося в груди и мешавшего дышать, но она напомнила себе, что выбора нет.

Колючие лианы больно цеплялись за волосы, слезы катились из глаз, когда она кусала губы в попытке удержать непроизвольные стоны боли. Дрожащими руками Джейн освобождала волосы от колючек. Господи, где же Грант? Неужели его уже схватили?

Ее колени так дрожали, что не было никакой возможности продолжать путь, пригнувшись. Она упала на четвереньки и начала ползти, как обучал Грант, сохраняя дистанцию между собой и тем человеком. Пистолет, зажатый в руке, заставлял ее двигаться несколько неуклюже.

Вдали раздался раскат грома, извещая о приближении ежедневного дождя. Она и боялась дождя, и молилась, чтобы он скорее пошел. Гроза заглушит все звуки и уменьшит видимость до нескольких футов, увеличивая ее шансы на побег, но в то же время практически лишит Гранта шансов найти ее.

Негромкий треск за спиной насторожил Джейн, но она обернулась на долю секунды позже, чем было необходимо. До того, как она смогла поднять пистолет и навести на цель, мужчина навалился на нее, вырвал оружие и завернул ее руку за спину, толкнув лицом в грязь. Джейн задыхалась, ее дыхание почти прервалось из-за давления его колена на спину. Влажная гниющая растительность, покрывавшая землю в лесу, набилась в рот. Повернув голову набок, Джейн выплюнула грязь. Она попыталась освободить руку, но нападающий с проклятием завернул руку еще выше, вызвав у нее непроизвольный стон боли.

Кто-то прокричал в отдалении, и мужчина ответил, но из-за шума в ушах Джейн не расслышала, что он сказал. Затем он грубо обыскал ее, обшарив свободной рукой ее тело и заставив покраснеть от ярости. Убедившись в отсутствии у нее другого оружия, он отпустил ее руку и перевернул на спину. Джейн начала подниматься, но он так махнул автоматом, что длинное блестящее дуло прошло в дюйме от ее лица. Она глянула на дуло, а затем подняла глаза на взявшего ее в плен. Может, удастся усыпить его бдительность.

— Ты кто? — потребовала она ответа голосом, хорошо имитирующим речь взбешенной и оскорбленной женщины. Потом ударом отвела в сторону дуло, как будто прихлопнула насекомое. В его пустых темных глазах на короткое время появилось удивление, затем обеспокоенность. Джейн вскочила на ноги и вплотную приблизила к нему свое лицо, заставив его посмотреть в прищуренные злые глаза. Использовав почти все слова, которые она знала на испанском, Джейн попыталась сказать все, что думает о нем. Для лучшего понимания она добавила все экзотические выражения, которые выучила в колледже, пытаясь понять про себя, что же она в действительности сказала солдату, который в этот момент выглядел совершенно ошеломленным.

Она несколько раз ткнула пальцем ему в грудь, наступая, и он на всякий случай отошел назад. Затем к ним присоединился другой солдат, голос которого Джейн слышала раньше. Мужчины встали рядом.

— Молчать! — рявкнул подошедший солдат.

— Не буду молчать! — в ответ закричала Джейн, но один из мужчин схватил и выкрутил ее руку. Разъяренная, Джейн ударила ногой назад, целясь ботинком в голень нападавшего. Тот вздрогнул от боли, потом развернул ее и занес кулак. В последний момент он передумал наносить удар. Возможно, Турего приказал не трогать ее до тех пор, пока не получит необходимую информацию.

Отбросив спутанные волосы с глаз, Джейн уставилась на солдат:

— Что вы хотите? Кто вы?

Они проигнорировали ее вопрос, связали руки за спиной и грубо толкнули вперед. Со связанными руками идти было очень неудобно, и Джейн споткнулась о лиану. Она не смогла удержать равновесие и с приглушенным криком начала заваливаться вперед. Один из конвоиров инстинктивно поддержал ее. Пытаясь представить это случайностью, она заскользила одной ногой, которая оказалась между ног мужчины. Он не удержал равновесие и шумом завалился на куст. Джейн с криком упала тоже, неудачно приземлившись на выступающий корень дерева — дыхание прервалось, в ушах зазвенело.

Грант появился ниоткуда. Мгновение назад их было трое, и вот он уже между ними. Три быстрых удара ребром ладони в шею и лицо первого солдата — и он упал, как сломанная кукла. Второй, которого уронила Джейн, попытался повернуть оружие в сторону нападавшего, но Грант ударил его ботинком в область подбородка. Раздался тошнотворный звук, голова солдата откинулась назад, и он потерял сознание.

У Гранта даже не участилось дыхание, но лицо пылало холодным бешенством, когда он рывком поднял Джейн на ноги и грубо повернул. Нож легко скользнул по веревкам, связывающим ее руки.

— Почему ты не там, где я тебя оставил? — прорычал Грант. — Если бы я не услышал твой крик…

Джейн даже не хотела об этом думать.

— Но я была там, — заговорила она, — до тех пор, пока они почти не прошли по мне. Я пыталась спрятаться и найти тебя до того, как ты наткнешься на них!

Грант бросил на ее нетерпеливый взгляд.

— Я бы справился. — Потом схватил за руку и поволок за собой. Джейн начала было защищать себя, но потом вздохнула. Он только что доказал, что справиться с ними для него не было проблемой. Что она могла сказать в ответ? Вместо этого Джейн сконцентрировалась на том, чтобы остаться на ногах и увернуться от висящих колючих лиан.

— Куда мы идем?

— Помолчи.

Раздался громкий треск, и Грант толкнул ее на землю, закрывая своим телом.

Сначала Джейн подумала, что это гром, что гроза, наконец, настигла их. Затем сердце сжалось в груди, когда она поняла, что за звук раздался в джунглях. В них кто-то стрелял! Значит, кроме тех двоих были еще. Зрачки ее глаз расширились до максимума. Стреляли не в нее — в Гранта! У них есть приказ доставить ее живой. Джейн запаниковала.

— Грант! Ты в порядке?

— Да, — пробормотал он, обнимая ее правой рукой и заставляя ползти под укрытие огромного дерева, поддерживая ее как хищник, который несет свою добычу. — Что случилось с пистолетом?

— Он вырвал пистолет из моих рук … где-то здесь. — Джейн указала приблизительно место, где потеряла оружие. Грант огляделся, оценивая возможные укрытия, и ругнулся, когда понял, что это слишком рискованно.

Джейн виновато опустила глаза.

— Извини.

— Забудь. — Грант снял автомат с плеча быстрым и уверенным движением. Джейн прижалась к земле, наблюдая, как он приподнялся и быстро оглядел местность рядом с огромным стволом дерева. Выражение его янтарных глаз внушало страх. В этот момент Грант представлял собой квинтэссенцию воина — прекрасно тренированного, хладнокровно оценивающего обстановку и решающего, каким должен быть следующий шаг.

Еще одна пуля просвистела рядом, сдирая со ствола дерева кору в нескольких дюймах от его лица. Грант нырнул вниз, затем вытер тонкую струйку крови, стекающую по щеке, которая была поцарапана кусочком коры.

— Не поднимайся, — приказал он ровным, но твердым голосом. — Ползи на животе через эти кусты позади тебя. Не останавливайся ни при каких условиях. Надо выбираться отсюда.

Она побледнела от вида крови, стекающей по его лицу, но ничего не сказала. Джейн выполнила требование и, контролируя движения рук и ног, извиваясь, быстро поползла в указанном направлении. Он полз вплотную сзади, направляя прикосновением своих рук к ее ногам. Грант сознательно держался между ней и теми, кто стрелял. Когда Джейн поняла это, ее сердце сжалось от боли.

Удар грома раздался так близко, что земля содрогнулась. Грант поднял глаза.

— Ну, дождь, давай, — прошептал он. — Ну, давай!

Дождь пошел через несколько минут, пробиваясь сквозь листья с дробным стуком, становясь все сильнее и превращаясь в ливень, которого они так ждали. Они мгновенно промокли до костей, словно попали под водопад. Грант подтолкнул ее вперед, больше не заботясь о соблюдении тишины, так как шум дождя заглушал все звуки вокруг. Они проползли еще около ста ярдов, затем он рывком поднял Джейн и скомандовал прямо в ухо:

— Бежим! — закричал он, еле-еле перекрывая голосом шум падающих капель.

Джейн не знала, сможет ли бежать, но побежала. Ноги дрожали, голова кружилась, ориентация была полностью потеряна, но каким-то образом она успевала перебирать ногами, пока Грант невероятно быстро тащил ее за руку через лес. Перед глазами все расплывалось. Она могла видеть только беспорядочные пятна зеленого цвета и дождь, еще раз дождь. Куда они бегут, было совершенно не понятно, но Джейн доверяла инстинктам Гранта.

Внезапно джунгли закончились. Всюду были видны следы деятельности людей, пытающихся привнести цивилизацию в этот маленький уголок тропических влажных лесов. С трудом пробираясь по полям, превращенных дождем в болота, Джейн держалась на ногах только благодаря поддержке Гранта. Она упала на колени, и Грант протащил ее несколько футов, прежде чем понял, что произошло. Молча он поднял ее из грязи, взвалил на плечо и без видимых усилий понес дальше, не выказывая никаких признаков усталости.

Джейн закрыла глаза и расслабилась. Плечо Грант давило ей на желудок, поэтому головокружение стало перерастать в тошноту. Погода становилась все кошмарнее из-за бесконечного серого дождя, который накрыл их одеялом, забившим все звуки и размывшим очертания всех предметов. Страх, вызванный видом крови на лице Грант, теперь опустился холодным липким комом в ее желудок. Она не перенесет, если что-то случится с ним, просто не сможет…

Грант снял ее с плеча и прислонил к чему-то холодному и жесткому. Джейн пальцами прошлась по опоре, которая ее поддерживала, и почувствовала металл. Грант рывком открыл дверь древнего грузовика, поднял ее на руки и посадил на сидение. Затем забрался сам и захлопнул дверь.

— Джейн, — немного испуганно проговорил Грант, тряся ее за плечо. — Как ты? Ты ударилась?

Джейн плакала, но ее глаза оставались сухими. Она протянула руку и дотронулась до красной полоски, которая спускалась по его мокрому от дождя лицу.

— Ты ранен, — прошептала Джейн. Он не смог услышать ее слова из-за раската грома и грохота дождя по металлической крыше грузовика, но смог прочитать по губам. Грант обнял ее, крепко сжал и нежно поцеловал мокрые волосы.

— Это просто царапина, солнышко. Как у тебя дела? Ты в порядке?

Она смогла кивнуть и прижалась к нему, даже через мокрую одежду чувствуя живительное тепло мужского тела. Грант еще секунду подержал ее в объятиях, затем снял руки со своей шеи и отодвинул ее на другую сторону грузовика.

— Посиди, пока я заставлю эту штуку работать. Нам нужно убраться отсюда до того, как дождь перестанет и все вылезут на улицу.

Грант нагнулся, сунул руки за приборную панель и вытащил несколько проводов.

Джейн удивленно спросила:

— Что ты делаешь?

— Завожу этот драндулет без ключа, — ответил Грант и криво усмехнулся. — Смотри внимательнее, ты ведь так настаивала, чтобы я это сделал. Возможно, когда-нибудь тебе захочется угнать грузовик.

— Ты не сможешь его вести, ничего не видно, — проговорила Джейн беспомощным, слабым голосом, столь отличающимся от ее обычного жизнерадостного. Грант недовольно сдвинул брови, но время было не подходящим для того, чтобы обнять ее и успокоить, уверяя, что все идет как надо. Он и сам не был в этом уверен. Все пошло наперекосяк, напомнив ему, как же ему не нравилось, когда в него стреляли, а сейчас и Джейн была под прицелом. Ему настолько не нравилась ситуация, что несколько раз в глазах Гранта промелькнуло убийственное выражение. То самое, которое стало легендой в джунглях и на рисовых полях юго-восточной Азии.

— Видно достаточно, чтобы убраться отсюда.

Он соединил два провода. Двигатель кашлянул, но не завелся. Ругнувшись себе под нос, Грант попробовал еще и на второй раз двигатель завелся. Грант включил передачу и отпустил сцепление. Громыхая и протестуя, старый грузовик пришел в движение. Дождь так сильно барабанил по лобовому стеклу, что небольшие дворники были совершенно бессильны. Однако Грант уверенно вел машину в известном только ему направлении. Поглядывая в окна, Джейн увидела на удивление большое скопление различных строений и несколько улиц, отходящих от той, по которой ехал грузовик. Деревня выглядела процветающей, со всеми внешними атрибутами цивилизации, что никак не сочеталось с близостью джунглей.

— Куда мы едем? — спросила Джейн.

— На юг, милая. В Лимон или насколько близко к нему нас довезет этот драндулет.

Глава 9

Лимон. Название города звучало как райская музыка, и когда Джейн взобралась на потрепанное сидение старого грузовичка, город, казалось, был так же далек, как и рай. Ее темные глаза были широко раскрыты и выглядели беззащитными, пока она всматривалась в лобовое стекло, стараясь разглядеть дорогу. Грант бросил на нее короткий взгляд — все, что он мог позволить в условиях, когда вождение требовало такого внимания. Стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, он сказал:

— Джейн, заберись в угол как можно дальше. Убери голову от заднего окна. Ты поняла?

— Да.

Она послушно сжалась в углу. У старого грузовичка было небольшое окно сзади и еще меньшие окна по бокам, оставлявшие безопасными большие зоны в углах. Сломанная пружина врезалась ей в ногу, заставив передвинуться. Обивка на этой стороне сиденья практически отсутствовала, от нее остались только разрозненные кусочки ткани, прикрывавшие некоторые из пружин. Грант сидел на грязном куске мешковины. Посмотрев вниз, она увидела большую дыру в полу рядом с дверцей.

— У этой штуковины есть свой характер, — прокомментировала она, немного приходя в себя.

— Ага, и к тому же плохой. — Грузовик занесло на куче грязи, и Грант сосредоточился на том, чтобы выровнять его.

— Откуда ты знаешь, куда ехать?

— Я не знаю. Я угадываю. — Дьявольская усмешка искривила его губы, показывая адреналин, который плескался в нем. Это был физический подъем, резкое обострение чувств, вызванное тем, что он применял свой ум и свои способности против врага. Если бы не опасность, угрожавшая Джейн, он даже получил бы удовольствие от этой игры в кошки-мышки. Он рискнул бросить на нее еще один взгляд и немного расслабился, увидев, что она стала спокойней, держа себя в руках и справляясь со своим страхом. Страх был еще с ней, но она контролировала его.

— Будет лучше, если ты угадаешь правильно. — Она судорожно вздохнула, когда грузовик сильно накренился. — Я клянусь, что если ты въедешь в скалу, я тебя никогда не прощу.

Он снова усмехнулся, неловко подвинулся и наклонился вперед над рулем.

— Ты не могла бы снять с меня эти рюкзаки? Мешают. И не поднимайся!

Она проползла по сидению и отцепила рюкзаки, оттаскивая их в сторону, чтобы он мог опереться на спину. Как она могла забыть про свой рюкзак? Пораженная тем, что могла быть такой беспечной, она протащила лямки сквозь брючные петли своих штанов и затянула ремни.

Сейчас он не обращал на нее внимания, а, нахмурившись, смотрел на приборную доску. Он постучал по датчикам костяшками пальцев.

— Черт побери!

Джейн простонала:

— Только не говори мне, что у нас кончается бензин!

— Я не знаю. Эта проклятая штука не работает. У нас может быть полный бак или бензин может закончится в любую минуту.

Она посмотрела по сторонам. Дождь уже не лил сплошным потоком, хотя по-прежнему был сильным. К дороге с обеих сторон прижимался лес, деревня осталась где-то позади. Дорога не была заасфальтирована, и грузовик продолжал подпрыгивать на неровной поверхности, заставляя ее цепляться за сиденье, чтобы не вывалиться, но это была дорога, и грузовик все еще ехал по ней. Даже если бензин закончится в эту минуту, они будут намного дальше, чем были еще совсем недавно. По крайней мере, их пока не пристрелили. Если повезет, то Турего решит, что они по-прежнему двигаются на своих двоих, и продолжит поиски в окрестностях еще некоторое время. Каждое мгновение сейчас было драгоценным — оно увеличивало расстояние между ними и их преследователями.

Через полчаса дождь прекратился, и температура тут же начала расти. Джейн опустила стекло на своей стороне, пытаясь добыть хоть немного прохлады.

— У этой штуки есть радио? — спросила она.

Он хмыкнул:

— Хочешь послушать последний хит-парад? Нет, в этой штуке нет радио.

— И совсем необязательно быть таким брюзгой, — фыркнула она.

Грант никак не мог припомнить, называли ли его до этого брюзгой. Его называли по-разному, но так никогда — у Джейн был неповторимый взгляд на окружающих. Если бы они встретились с ягуаром, она вполне могла назвать его «милым котенком». В нем росло знакомое желание или задушить ее, или заняться с ней любовью. Его настроение слегка улучшилось, пока он размышлял, что доставило бы ему большее удовольствие.

Грузовик задел куст, который рос на краю узкой дороги. Джейн еле успела нагнуться, чтобы уклониться от удара в лицо ветками, которые просунулись в открытое окно, обрызгав их каплями, висевшими на листьях.

— Подними стекло, — приказал он, от беспокойства его голос звучал резковато. Джейн послушалась и снова устроилась в углу. Она уже чувствовала, как пот стекает по лицу, и вытерла рукавом лоб. Она дотронулась рукой до волос и отвела тяжелую массу от лица, придя в ужас от спутавшихся волос. Что бы она только не отдала за ванну! Настоящую ванну с горячей водой, мылом и шампунем вместо ополаскивания в горном потоке. И чистую одежду! Она подумала о расческе, которая была в ее рюкзаке, но сейчас у нее не было сил, чтобы достать ее.

Что же, не было никакого смысла желать то, что она не могла иметь. У них были проблемы посерьезней.

— Ты не достал еды?

— В моем рюкзаке.

Она схватила рюкзак, открыла его и вытащила завернутые в полотенце хлеб и сыр. Это все, что там было, но у нее не было настроения придираться к такому ограниченному меню. Еда есть еда. Сейчас она не отказалась бы даже от походного пайка.

Нагнувшись, она вытащила его нож и быстро нарезала хлеб и сыр. Меньше чем через минуту она сделала два толстых сандвича с сыром и вернула нож в ножны.

— Ты можешь держать сандвич и вести, или мне тебя покормить?

— Я справлюсь.

Было не слишком удобно одновременно сражаться с рулем и держать бутерброд, но если она придвинется к нему, чтобы покормить его, ее голова будет видна через заднее стекло. Дорога сзади была по-прежнему пустой, но он не собирался рисковать ее безопасностью.

— Я могу лечь, положив голову тебе на колени, и покормить тебя, — предложила она мягко, взгляд ее темных глаз был спокойным и нежным.

Он слегка вздрогнул, и его тело напряглось.

— Солнышко, если ты положишь голову мне на колени, я могу врезаться на этом драндулете в дерево. Лучше оставайся на месте.

Неужели только вчера он овладел ею в той пещере? Он сделал ее своей, обладал ею и изменял ее до тех пор, пока ей не стало трудно вспомнить, какой она была до того, как узнала его. Ориентиры всей ее жизни сместились, сдвинувшись в его сторону.

Все ее мысли легко читались в ее глазах, на ее выразительном лице. Быстрый взгляд в ее сторону, и ему пришлось судорожно сглотнуть, чтобы смочить внезапно пересохшее горло, его руки вцепились в руль. Он хотел ее, хотел немедленно. Он хотел остановить грузовик и посадить ее верхом на себя, а потом погрузиться в ее внутренний жар. Он помнил ее вкус и запах, а его тело по-прежнему ощущало ее шелковистую кожу под собой. Возможно, ему не хватит времени, чтобы насытиться ею за оставшееся им короткое время, но он собирался попытаться сделать это, пусть даже эти попытки сведут его с ума от удовольствия.

Они проглотили сандвичи, и Джейн передала ему фляжку. «Перье» выдохлась, но это была вода, и он жадно глотал ее. Когда он вернул ей фляжку, она тоже начала глотать в попытке вернуть организму влагу, которую он потерял с потом. В грузовике было так жарко! Почему-то даже их переход через джунгли не был таким жарким, хоть там не было даже легкого ветерка. Металлическая коробка грузовика заставляла ее чувствовать себя как вареная креветка в консервной банке. Она заставила себя остановиться, прежде чем опустошила фляжку, и закрыла ее.

Десять минут спустя грузовик начал чихать и кашлять, потом его двигатель заглох, и Грант остановил машину, старясь подвести его как можно ближе к обочине узкой дороги.

— Он продержался почти два часа, — сказал он, открывая дверь и выбираясь наружу.

Джейн проползла по сиденью и вылезла на его стороне, так как он припарковался настолько близко к обочине, что ее дверца была заблокирована деревом.

— Как ты думаешь, мы далеко уехали?

— Тридцать миль или около того, — он намотал прядь ее волос на палец и улыбнулся. — Готова прогуляться?

— Легкий послеобеденный променад? Конечно, почему бы и нет?

Он наклонил голову и крепко поцеловал ее. Но прежде чем она успела ответить, он отпрянул и подтолкнул ее с дороги под укрытие джунглей. Он вернулся к грузовику, и она обернулась, чтобы посмотреть, как он уничтожал их следы, затем он легко перепрыгнул через невысокую насыпь и подошел к ней.

— В нескольких милях отсюда есть еще одна деревня, я надеюсь, что мы сможет купить там немного бензина, но… — он резко остановился и на ходу изменил план: — Мы пойдем вдоль дороги и постараемся добраться до деревни до заката, если только они раньше не подберутся близко к нам. Если это случится, мы уйдем вглубь страны.

— Мы не пойдем в болота?

— Мы не можем, — объяснил он мягко. — Придется долго идти по открытому пространству, а они знают, что мы находимся в этом районе.

Ее глаза помрачнели на мгновение, такое короткое, что он не был до конца уверен, что видел это.

— Это моя вина. Мне нужно было спрятаться от них, а не пытаться найти тебя…

— Что сделано, то сделано. Не волнуйся об этом. Нам просто нужно слегка поменять наши планы, а план на данный момент — добраться до Лимона как можно быстрее любым возможным способом.

— Ты собираешься украсть еще один грузовик?

— Я сделаю то, что будет нужно.

Да, он сделает. То, что она знала об этом, заставляло ее чувствовать себя спокойно с ним. Он умел делать многое в самых различных областях. Даже утомительное путешествие с ним сквозь запутанные зеленые заросли делало ее счастливой, потому что она была с ним. Она не позволяла себе думать о том, что скоро им придется расстаться, что он обыденно поцелует ее на прощание и уйдет, как после завершения очередной работы. Она разберется с этим, когда это случится, а сейчас ей не хотелось тратить время, думая о неприятностях. Ей нужны были все ее силы, чтобы выбраться из Коста-Рики или, по крайней мере, добраться до властей, которым можно будет доверять, и где Гранта не подстрелят, когда он будет пытаться защитить ее. Когда она увидела кровь у него на лице, что-то в ней застыло от понимая того, что она не сможет выжить, если с ним что-то случится. Даже убедившись, что его рана не была серьезной, она была напугана осознанием его уязвимости. Даже он, такой сильный и опасный, был всего лишь человеком, а значит, он был смертным.

За все время они услышали только шум одной машины, проехавшей по дороге в сторону деревни, где они украли грузовик. Солнце клонилось к закату, и неясный свет в лесу начал угасать. Как раз перед тем, как темнота стала полной, они вышли на край поля и увидели деревню, расположенную в полумиле вниз по дороге. Она больше походила на небольшой городок, чем на деревню — на улице горели электрические огни, стояли припаркованные машины и грузовики. После дней, проведенных в джунглях, она казалась метрополией, центром цивилизации.

— Мы дождемся, пока окончательно не стемнеет, а затем войдем в городок, — решил Грант, опустившись на землю и вытянувшись на спине. Джейн смотрела на мерцающие огни города, разрываясь между беспокойством и желанием насладиться комфортом, который предлагал город. Ей хотелось вымыться и поспать в постели, но после столь долгого времени, проведенного наедине с Грантом, другие люди вызывали у нее беспокойство. Она не могла расслабиться, как Грант, поэтому оставалась на ногах, лицо ее было напряжено, а руки судорожно сжаты.

— Ты тоже можешь отдохнуть, а не дергаться как нервная кошка.

— Но я нервничаю. Мы поедем в Лимон сегодня вечером?

— Зависит от того, что будет, когда доберемся до города.

Она посмотрела на него с внезапным раздражением. Он умел мастерски уходить от прямых ответов. Было так темно, что она не могла рассмотреть выражение его лица, он было просто темным бесформенным пятном на земле, но она была уверена — он знал, что она злится, и уголок его рта чуть приподнялся в его почти-улыбке. Однако она слишком устала, чтобы найти в этом что-то смешное, поэтому отошла от него на несколько шагов, села на землю, опустила голову на подтянутые к груди колени и закрыла глаза.

Она не слышала ни единого звука, который мог бы предупредить ее, но неожиданно он оказался у нее за спиной, растирая затекшие мышцы плеч и шеи.

— Хочешь поспать сегодня в настоящей постели? — прошептал он ей в ухо.

— И залезть в настоящую ванну. И поесть настоящей еды. Да, я очень бы этого хотела, — сказала она, не подозревая о том, каким мечтательным был ее голос.

— В городке такого размера, возможно, есть что-то вроде отеля, но мы не можем рискнуть пойти туда, только не в том виде, в каком мы сейчас. Я постараюсь найти кого-нибудь, кто берет постояльцев и не задает слишком много вопросов.

Взяв за руку, он поднял ее на ноги и обхватил рукой плечи.

— Тогда пойдем. Мысль о кровати и мне кажется неплохой.

Пока они шли по полю все ближе к манящим огням, Джейн задумалась о том, как же она выглядит, и провела рукой по спутанным волосам. Она знала, что ее одежда была грязной, а лицо, возможно, испачканным.

— Нас никто не пустит к себе, — сказала она.

— Деньги заставляют людей не замечать грязь.

Она удивленно посмотрела на него.

— У тебя есть деньги?

— Хороший бойскаут всегда готов.

В отдалении раздался необыкновенно печальный гудок поезда, заставляя понять, что тропический лес остался позади. Как ни странно, но Джейн чувствовала себя чрезвычайно уязвимой, и она подвинулась ближе к Гранту.

— Это глупо, но мне страшно, — прошептала она.

— Это просто легкая форма культурного шока. Ты почувствуешь себя лучше, когда заберешься в ванну, полную горячей воды.

Они держались ближе к окраине города, в тени. Небольшой городок оказался беспокойным. Часть дорог была заасфальтирована, на главной улице располагалось несколько магазинчиков, выглядевших вполне преуспевающими. Люди гуляли, разговаривали и смеялись, откуда-то доносились звуки музыкального автомата — еще одного признака цивилизации, который странно подействовал на ее нервы. Всем известный красно-белый знак безалкогольного напитка над пешеходной дорожкой заставил ее почувствовать, будто она вырвалась из ловушки времени. Это определенно был культурный шок.

Стараясь держать ее у себя за спиной, Грант остановился и тихо переговорил со стариком со слезящимися глазами, которому, казалось, не очень понравилось, что его потревожили. Наконец Грант поблагодарил его и пошел дальше, по-прежнему твердо держа Джейн за руку.

— Дочь двоюродного брата его свояченицы берет постояльцев, — сказал он ей, и Джейн проглотила смешок.

— А ты знаешь, где живет дочь двоюродного брата его свояченицы?

— Конечно. Вниз по улице, потом налево, потом направо, потом по переулку, пока не упремся во внутренний двор.

— Ах, ну если ты так говоришь…

Конечно, он легко нашел постоялый двор, и Джейн прислонилась к белой глинобитной стене, окружавшей внутренний двор, пока он звонил в дверь и разговаривал с невысокой пышной женщиной, открывшей дверь. Ей, похоже, не слишком хотелось пускать настолько грязных постояльцев. Но Грант передал ей пачку купюр и объяснил, что он и его жена проводили полевые исследования для одной американской фармацевтической компании, однако их грузовик сломался, и они были вынуждены идти пешком от самого лагеря. То ли деньги, то ли горестная история смягчили сеньору Трехос, ее лицо подобрело, и она открыла решетку, пропуская их внутрь.

Увидев напряженное лицо Джейн, сеньора Трехос смягчилась еще больше.

— Бедный ягненочек! — заворковала она и, не обращая внимания на грязь, покрывавшую Джейн, обвила пухлой рукой ее плечи. — Совсем измучилась, да? У меня есть хорошая прохладная спальня с мягкой кроватью для вас с сеньором, я принесу что-нибудь вкусненькое поесть, и все будет хорошо, да?

Джейн не могла не улыбнуться, глядя в добрые глаза женщины.

— Все звучит просто замечательно, — смогла она сказать на своем далеком от совершенства испанском, — но больше всего мне хотелось бы ванну. Это возможно?

— Ну конечно! — сеньора Трехос засияла от гордости. — У нас с Сантосом есть бак, в котором подогревается вода. Он привозит топливо для него из Сан-Хосе.

Продолжая разговаривать, она повела их внутрь ее удобного дома с белыми стенами и полом, выложенным прохладной плиткой.

— Комнаты наверху заняты, — сказала она извиняющимся тоном. — У меня есть только одна комната внизу, но она симпатичная и прохладная и ближе к удобствам.

— Спасибо вам, сеньора Трехос, — сказал Грант. — Мы будем более чем счастливы занять комнату внизу.

Они действительно были счастливы. Комната была небольшой, с голыми полами и простыми белыми стенами. Из мебели там были только отделанная деревом двуспальная кровать, одинокий плетенный стул и небольшой умывальный столик, на котором стояли кувшин и тазик. Джейн смотрела на кровать с нескрываемым восторгом. Она выглядела такой прохладной и удобной, с большими мягкими подушками.

Грант снова поблагодарил сеньору Трехос, затем она ушла приготовить им что-нибудь поесть, и они остались одни. Джейн бросила на него взгляд и заметила, что он пристально наблюдает за ней. Почему-то быть наедине в комнате было совсем иным, нежели быть наедине в джунглях. Там их уединение было понятным. Здесь же возникало чувство, что они отгораживаются от всего мира. Это делало их уединение более интимным.

— Иди в ванну первой, — наконец сказал он. — Только не усни там.

Джейн не тратила время на возражения. Она обследовала нижний этаж, идя по запаху, пока наконец не нашла сеньору Трехос, радостно суетящуюся на кухне.

— Прошу прощения, сеньора… — Джейн не хватало слов, чтобы объяснить, что у нее нет халата или чего-нибудь еще, что можно надеть после ванны, но сеньора Трехос поняла все моментально. Несколько минут спустя, Джейн держала в руках простую белую ночную рубашку, и ее провели в вожделенную ванную комнату сеньоры.

В ванной была потрескавшаяся плитка и глубокая, в старинном стиле ванная с ножками в виде когтистых лап, но когда Джейн повернула кран, оттуда полился поток горячей воды. Удовлетворенно вздохнув, она быстро отстегнула рюкзак, убрала его, стянула одежду и залезла в ванну, не дожидаясь, пока та наполнится водой. Жар медленно проникал в ее ноющие мышцы, и она застонала от удовольствия. Она могла бы часами отмокать в воде, но Грант ждал своей очереди, и она не позволила себе откинуться на высокий бортик и расслабиться. Она быстро смыла слои грязи, с трудом вспоминая, как хорошо снова быть чистой. Затем она вымыла голову и облегченно вздохнула, когда пряди ее волос заскользили между пальцами как мокрый шелк.

Торопясь, она завернула волосы в полотенце и достала из рюкзака безопасную бритву. Сидя на краю ванны, она побрила ноги и подмышки, а затем смазала кожу увлажняющим кремом. Улыбка подрагивала у нее на губах, когда думала о том, что она снова проведет ночь в объятиях Гранта. Она собиралась быть чистенькой и вкусно пахнуть, ее кожа будет шелковистой. В конце концов, будет не так уж легко завоевать любовь воина, и она использует для этого все оружие, какое у нее есть.

Она почистила зубы, расчесала влажные волосы и натянула белую ночную рубашку, надеясь, что не встретит никого из постояльцев сеньоры Трехос по пути в комнату. Сеньора велела ей оставить одежду на полу в ванной, а она проследит, чтобы ее постирали, поэтому Джейн взяла рюкзак и поспешила назад в комнату, где ее ждал Грант.

Он закрыл ставни на окне и стоял, прислоняясь одним плечом к стене, отказываясь сесть на единственный стул в комнате. Он смотрел, как она входила в комнату, и черные зрачки его золотистых глаз расширились так, что только тонкое янтарное кольцо обрамляло их. Джейн остановилась и бросила рюкзак рядом с кроватью, чувствуя себя необычно смущенной, несмотря на страстные занятия любовью, которым она предавалась с этим мужчиной. Он выглядел так, как будто собирался наброситься на нее, и она поняла, что закрывает руками грудь, понимая, что ее обнаженное тело было ясно видно под тонкой ночной рубашкой. Ее рот внезапно пересох, и она кашлянула, чтобы прочистить горло.

— Ванна в твоем распоряжении.

Он медленно выпрямился, не отрывая от нее взгляда.

— Не хочешь лечь в постель?

— Я лучше подожду тебя, — прошептала она.

— Я разбужу тебя, когда лягу в постель, — его напряженный взгляд обещал, что она не проведет эту ночь в одиночестве.

— Мои волосы… мне надо высушить волосы.

Он кивнул и вышел из комнаты, и Джейн, слабая и дрожащая от того, как он смотрел на нее, опустилась на стул. Наклонившись, она быстро промокнула волосы и начала их расчесывать. Они были таким густыми и длинными, что не успели высохнуть, когда Грант вернулся в комнату. Он молча стоял, наблюдая, как она сидит, согнувшись, и ее тонкие руки изгибаются, когда она проводит щеткой по темной массе волос. Она села, отбросив волосы назад на плечи, и какое-то мгновение они просто смотрели друг на друга.

Они уже занимались любовью, но сейчас чувственность проскакивала между ними как электрический ток. Даже не дотрагиваясь друг до друга, они пришли в возбуждение, их сердца гулко стучали, кожа стала горячей.

Он побрился, возможно, воспользовавшись бритвой, которую она оставила в ванной. Первый раз она видела его без многодневной щетины, и четкие твердые линии его резко очерченного лица заставили ее задохнуться. Он был обнаженным, если не считать полотенца, повязанного вокруг тонкой талии. Пока она смотрела на него, он снял его и бросил на пол. Потянувшись назад, он закрыл дверь.

— Ты готова лечь?

— Мои волосы… не совсем высохли.

— Оставь, — сказал он, идя к ней. Расческа упала на пол, когда он поймал ее руку и потянул вверх. Мгновение, и она оказалась в его руках, оторванная от пола жаркими объятиями. Их губы встретились жадно, и ее пальцы утонули в его потемневших от воды волосах, прижимая его к себе. Его губы были свежими и горячими, язык проникал глубоко в рот в поцелуе, который посылал дрожь желания по ее нервам.

Он действовал жестко, его мужественность столкнулась с ее мягкостью. Он обхватил ее за бедра и тер об себя. Джейн освободила рот, судорожно вздохнула и уронила голову на его широкое плечо. Она не могла сопротивляться дикому желанию, которое он порождал в ней, не могла контролировать свое тело, приближавшееся к пику удовольствия, которое обещало его возбуждение. Она была вполне довольна монашеской жизнью, которую вела в последние годы, ее страсть дремала, пока она не встретила Гранта. Он был диким и прекрасным, свободным словно величественный ягуар, молча исчезающий в зеленых джунглях. Его жажда требовала отклика, и она не могла противостоять ей. Ему не нужно было долго и терпеливо возбуждать ее: один поцелуй, и она дрожала в его руках, жаждущая его до боли и готовая к нему. Ее груди напряглись и болели, тело было влажным и мягким.

— Давай снимем это с тебя, — прошептал он, стягивая с нее ночную рубашку. Она неохотно отпустила его. Он снял рубашку через голову и бросил ее на стул. Она снова оказалась в его объятьях, и он понес ее на кровать.

Их обнаженные тела двигались вместе, никто из них не мог больше ждать. Он проник в нее, и она вскрикнула от восхитительного шока проникновения. Он поймал ее крик ртом, поднял ее ноги вокруг своей талии, и начал глубоко двигаться в ней.

Все было как в предыдущую ночь. Она не думала ни о чем кроме этого мужчины с плечами такими широкими, что они загораживали ей свет. Кровать под ними была мягкой, простыни холодными и гладкими, а ритмичное поскрипывание кровати при его движениях сливалось со стрекотом насекомых за окном. Время ничего не значило. Был только его рот, терзавший ее рот, его руки на ее теле и медленные толчки глубоко внутри нее, которые рождали огонь, пока они не разорвались в бешеном удовольствии. Простыни больше не были прохладными, они согрелись от их разгоряченных влажных тел.

Потом снова стало тихо, он тяжело лежал на ней, глубоко дыша, пока ее руки гладили его сильную спину. Ее губы дрожали от желания прошептать слова любви, но она сдержалась. Все ее инстинкты говорили о том, что он не захочет это слышать, а она не хотела сделать что-нибудь, что могло испортить их время вместе.

Возможно, он уже дал ей что-то кроме своей любви, что-то не менее драгоценное. Пока ее чувствительные пальцы исследовали глубокую впадину в районе его позвоночника, она думала о том, не зачала ли ребенка. Дрожь наслаждения прошла по ее телу, и она сильнее сжала его, надеясь, что ее тело примет его семя.

Он пошевелился, дотягиваясь до лампы, чтобы выключить ее, и в темноте устроился рядом с ней. Она свернулась в клубочек рядом с ним, положив голову ему на плечо. Через мгновение он тихонько рассмеялся.

— Не хочешь сэкономить время и просто забраться на меня? — предложил он, приподнимая ее и устраивая у себя на груди.

У Джейн вырвался вздох глубокого удовлетворения. Она вытянулась на нем и обняла рукой за шею. Ее лицо прижималось к его шее, и она чувствовала себя в полной безопасности, как будто нашла безопасную гавань.

— Я люблю тебя, — сказала она беззвучно. Ее губы двигались, но ни звука не вырвалось из ее горла.

Они проснулись, когда яркое утреннее солнце пробралось сквозь щели в ставнях. Оставив Джейн потягиваться и мурлыкать в постели, Грант открыл ставни, впуская в комнату розовый свет. Повернувшись, он увидел отблески солнца на ее теплой коже, окрасившего ее соски в абрикосовый цвет и мерцавшего в темных волосах. Ее лицо раскраснелось, глаза были все еще сонными.

Внезапно его тело запульсировало, стало невозможным быть разделенным с ней даже шириной этой маленькой комнаты. Он вернулся в постель и рванул ее под себя, а затем наблюдал, как менялось ее лицо, как возбуждение охватывало ее, когда он медленно входил в нее. В груди его что-то сжалось, мешая ему дышать, и перед тем как окончательно потеряться в ее мягких глубинах, его пронзила последняя, необыкновенно ясная мысль: она стала слишком близкой ему и позволить ей уйти будет самым тяжелым, что он когда-либо делал.

Он оделся, натягивая на себя свежевыстиранную одежду, которую принесли дочери сеньоры Трехос вместе с подносом, полным фруктов, хлеба и сыра. Джейн покраснела, поняв, что сеньора Трехос, должно быть, приносила им поднос еще вечером, но тихо ушла, услышав звуки, которые они издавали. Быстрый взгляд на Гранта убедил ее, что ему пришла в голову та же мысль — уголок его рта искривился, показывая, что ему весело.

Сеньора также прислала мягкую белую кофточку с широкой горловиной, которую Джейн надела с удовольствием, радуясь возможности избавиться от своей изорванной черной рубашки. Она выбрала на подносе дольку апельсина и, вонзившись зубами в сочный фрукт, смотрела, как он натягивал через голову защитного цвета футболку.

— Ты будешь слишком заметен в своей камуфляжной одежде, — сказала она, запихивая дольку апельсина ему в рот.

— Я знаю, — он быстро поцеловал ее губы, пахнувшие апельсином. — Положи мою рубашку в свой рюкзак и будь готова идти, когда я вернусь.

— Вернешься? Куда ты идешь?

— Я попытаюсь добыть нам какой-нибудь транспорт. В этот раз будет нелегко.

— Мы можем поехать на поезде, — заметила она.

— Автомат будет несколько бросаться в глаза, милая.

— Почему я не могу пойти с тобой?

— Потому что ты в большей безопасности здесь.

— Последний раз, когда ты оставил меня, у нас были неприятности! — она сочла своим долгом напомнить ему.

Он не оценил напоминание. Нахмурившись, он смотрел, как она тянется за ломтиком дыни.

— Если только твоя маленькая задница останется там, где я тебе велел, все будет просто прекрасно.

— Все будет прекрасно, если я буду с тобой.

— Черт побери! Прекрати спорить со мной!

— Я не спорю. Я просто обращаю твое внимание на некоторые весьма очевидные факты. Это ты споришь!

Его глаза горели желтым огнем. Он наклонился так, что их носы почти уперлись друг в друга, изо всех сил стараясь контролировать себя. Его зубы были сжаты, когда он четко и раздельно сказал:

— Будет чудом, если ты доберешься до дома, не получив самую сильную порку в своей жизни!

— Но меня никогда не пороли! — запротестовала она.

— Это видно!

Она плюхнулась на стул и надулась. Грант сжал кулаки, но затем потянулся к ней, поднимая ее со стула и подтягивая ее к себе для глубокого сильного поцелуя.

— Веди себя хорошо для разнообразия, — сказал он, понимая, что почти умоляет ее. — Я вернусь через час…

— Или около того! — закончила она одновременно с ним. — Хорошо! Я буду ждать! Но мне это не нравится!

Он поспешил уйти, пока окончательно не потерял контроль над собой, и Джейн захрустела фруктами, чувствуя невероятную благодарность за возможность съесть что-то свежее. Решив, что его инструкции оставаться на месте касались всего дома, а не только их комнаты, она для начала собрала все необходимое, чтобы уйти, как он велел, а потом пошла и нашла сеньору и очень приятно с ней поболтала. Женщина суетилась на кухне, готовя еду для своих постояльцев, в то время как две ее дочери тщательно убирали дом и стирали горы вещей. Когда Грант вернулся, руки Джейн были по локоть в тесте.

Сначала он пошел в их комнату, так что, когда он нашел Джейн на кухне, в его глазах засветилось огромное облегчение, прежде чем он успел его замаскировать. Джейн почувствовала его присутствие и посмотрела вверх, улыбаясь.

— Тебе удалось все устроить?

— Да. Ты готова?

— Как только вымою руки.

Она обняла сеньору и поблагодарила ее. Грант, прислонившись к двери, наблюдал за ней. Неужели она способна очаровать любого без малейших усилий? Сеньора, широко улыбаясь, желала ей хорошей дороги и приглашала в гости. В доме сеньоры Трехос всегда найдется комната для очаровательной юной сеньоры и ее мужа!

Они забрали свои вещи, и Грант повесил автомат на плечо. Они рисковали привлечь к себе внимание из-за оружия, но он не решался оставить его. Если им повезет, они будут на борту самолета, летящего из Коста-Рики, до наступления темноты, но до того, как они действительно полетят, он не мог расслабиться. То, как близко к ним подобрались вчера, доказывало это. Турего не сдавался, так как он мог потерять очень многое.

Когда они уже были в переулке, Джейн взглянула на него.

— Что именно тебе удалось устроить?

— Один фермер едет в Лимон, и он согласился подвезти нас.

После приключений предыдущих дней это казалось банальным до скуки, но Джейн была рада поскучать! Милая, спокойная поездка — вот то, что ей было нужно. Как хорошо чувствовать, что за тобой не охотятся!

Когда они дошли до конца переулка, перед ними внезапно появился мужчина. Грант действовал мгновенно: он оттолкнул Джейн в сторону, но до того, как успел дотянуться до автомата, в его лицо направили пистолет. Несколько человек, все вооруженные, окружили их и направили оружие на Гранта. Дыхание у Джейн перехватило, глаза расширились от ужаса. Потом она узнала человека в центре и ее сердце остановилось. Грант сейчас умрет из-за нее?

Она не могла бы вынести это. Она должна было что-то сделать, хоть что-то.

— Мануэль! — закричала она, заставляя свой голос звучать радостно. Она побежала к нему и порывисто обняла его. — Я так рада, что ты меня нашел!

Глава 10

Это было как страшный сон. Грант смотрел на нее в упор тяжелым взглядом. Сверкающая в его глазах ненависть заставила ее желудок сжаться в комок, но не было никакой возможности его успокоить. Она играла как только могла, вцепившись в Турего и болтая все, что приходило ей в голову, рассказывая ему, как ей было страшно, как этот сумасшедший ударил ее и утащил с плантации. Она все цеплялась за рубашку Турего, как будто боялась отойти от него. У нее не было четкого представления, что ей делать. Что угодно, только бы остаться свободной и помочь Гранту, заставить Турего поверить ей и успокоить его уязвленное самолюбие.

Вся ситуация балансировала на острие ножа и могла обернуться чем угодно. В темных глазах Турего угадывалась осторожность, но в то же время и доля жестокости, и удовлетворение от трудной охоты. Он хотел заставить ее страдать за то, что она ускользнула от него. Джейн это знала, но сейчас ей реально ничего не угрожало, так как ему все еще был нужен микрофильм. А вот жизнь Гранта была под угрозой. Одно слово Турего, и эти люди убьют его на месте. Грант должен понимать это, но до сих пор не было даже намека на испуг в выражении его глаз, только холод и всепоглощающая ненависть, когда он смотрел на Джейн. Возможно, в конце концов, именно это уменьшило подозрения Турего. Он больше не допустит ошибки, охраняя ее. Но она будет думать об этом потом. Сейчас ей необходимо было любым способом защитить Гранта. Рука Турего обхватила ее талию, заставив встать прямо перед ним. Он наклонил голову и поцеловал ее глубоким интимным поцелуем, который она должна были вынести и не оказать ни малейшего сопротивления, несмотря на отвращение от его прикосновения и вкуса его рта. Она знала, что он делает: показывает свою власть, возможность ее контролировать и использовать в качестве оружия против Гранта. Когда он поднял голову, его красивый рот искривился в жестокой улыбке.

— Теперь ты со мной, chiquita[10], — успокоил он ее ровным голосом. — Ты почти спасена. Этот … сумасшедший, как ты его называешь, больше тебя не побеспокоит. Я обещаю, — продолжил он насмешливо, наклонив голову в сторону Гранта. — Я о вас слышал, сеньор. Уверен, что есть только один человек с желтыми глазами и со шрамом на лице, который умеет растворяться в джунглях бесшумно, как кот. Ты — легенда, но прошел слух, будто ты умер. Прошло очень много времени с тех пор, как о тебе слышали в последний раз.

Грант сохранял молчание, слушая Турего и игнорируя Джейн, как будто она больше не существовала. Он не пошевелил ни единым мускулом, словно превратившись в камень. Он даже не дышал. Его абсолютная неподвижность пугала, производила впечатление огромной силы, находящейся под контролем. Так дикое животное ждет наилучшего момента для внезапного прыжка. Несмотря на то, что он был один против всех, они выглядели шакалами, окружившими могучего тигра. Направившие на него оружие люди заметно нервничали.

— Интересно узнать, кто теперь платит тебе за работу? И есть другие, кто очень хочет получить возможность задать тебе несколько вопросов. Не так ли? Свяжите его и бросьте в машину, — скомандовал Турего, продолжая обнимать Джейн рукой. Она заставляла себя не смотреть, как Гранта грубо связали и бросили в двухтонный военный грузовик, кузов которого был затянут брезентом. Вместо этого она улыбнулась Турего своей самой ослепительной улыбкой и склонила голову ему на плечо.

— Я так боялась, — прошептала она.

— Конечно, боялась, сhiquita. Поэтому ты оказала такое сопротивление моим людям, когда вчера они нашли тебя в лесу?

Она знала, что он слишком осторожен, чтобы так просто поверить ей! Она заставила свои глаза открыться широко и недоверчиво.

— Это были твои люди? Тогда почему они об этом не сказали? Они развернули и толкнули меня на землю, и я испугалась, что они хотят… хотят напасть на меня. Я пыталась ускользнуть от этого ненормального, и я бы это сделала, если бы твои люди не наделали столько шума. Они позволили ему найти меня. — Ее голос задрожал от возмущения.

— Все кончено, я позабочусь о тебе. — он подтолкнул ее к грузовику и помог забраться в кабину, затем сел рядом и дал краткие инструкции шоферу.

Это было именно то, чего она так боялась — быть под властью Турего, но сейчас пришло время играть как можно лучше и убедить его любым способом, что она совершенно не виновна в побеге из-под носа у его людей. У него не должно появиться даже намека на мысль, что он был доверчивым идиотом, которого она успешно обвела вокруг пальца. Сделать это во второй раз это будет невероятно трудно.

— Куда мы едем? — наивно спросила она, внимательно изучая его. — Назад на плантацию? Ты не привез что-нибудь из моей одежды? Он принес мне эту блузку утром, — сказала она, перебирая мягкую белую ткань, — но я бы предпочла свою собственную.

— Я так о тебе так беспокоился, что, признаюсь, совершенно не думал о твоей одежде, — гладко соврал Турего. Его тяжелая рука лежала на ее плечах, но Джейн ему улыбалась. Он был необыкновенно привлекателен, его великолепные черты больше подошли бы статуе, чем человеку, и это почти вызывало сомнения в его человеческом происхождении. Он не выглядел на свой возраст, казалось, ему между двадцатью и тридцатью, хотя Джейн знала, что он разменял четвертый десяток. Эмоции не отражались на его лице, не было ни единой морщинки, ни одного привлекательного лучика в уголках глаз, ни одной метки, которые оставили бы время и жизненный опыт. Его единственной слабостью было тщеславие. Он мог бы принудить Джейн в любое время, но хотел заставить ее отдаться по собственному желанию. Она будет еще одной монеткой в его копилке, и после того, как микрофильм будет в его руках, он сможет распоряжаться ею как захочет.

Только микрофильм защищал ее, и только она сама могла защитить Гранта. Мысли проносились с бешеной скоростью, она все еще искала возможность освободить его от веревок и дать ему хоть какое-то оружие. Все, что ему нужно — одно маленькое преимущество.

— Кто он? Кажется, ты его знаешь?

— Он не представился? Но ты провела с ним наедине несколько дней, сердце мое. Уверен, что ты знаешь его имя.

Опять она должна была выбрать единственное верное решение. Было ли настоящее имя Гранта общеизвестно? И вообще, Грант — это его настоящее имя? У нее был только один шанс.

— Он сказал, что его зовут Джо Тайсон. Это действительно его имя? — спросила она скептически, подняв брови и смотря на Турего с изумлением.

Турего задержался с ответом на секунду.

— Возможно, так он теперь называет себя сам. Если он тот, о ком я думаю, то он известен как Тигр.

Турего беспокоился! Грант очень устал, он был под прицелом десяти автоматов, но до сих пор Турего испытывал беспокойство в его присутствии. Означала ли эта недолгая задержка с ответом то, что Турего не был уверен в настоящем имени Гранта и не хотел признаваться в своем незнании, или эта неуверенность была чем-то другим? Сомневался ли он, что Грант — это Тигр? Турего не хотел глупо выглядеть, объявив во всеуслышание, что поймал Тигра, а потом обнаружить, что его пленник — кто-то менее интересный.

Тигр. Она могла понять, как он приобрел это имя и репутацию. С его янтарными глазами и смертельным взглядом сравнение с тигром было неизбежным. Но он был мужчиной, и она спала в его объятиях. Он обнимал ее долгими ночными часами, отгоняя демонов тьмя. Он показал ей ту часть ее самой, о существовании которой она не догадывалась. Благодаря Гранту она чувствовала себя женщиной, способной на любовь и страсть, способной дарить женскую теплоту. И хотя теперь она понимала, кто он, видение это было окрашено любовью. Он был человеком, а не созданием дикой природы, которое растворяется в темноте, в чаще джунглей. Его могут ранить, он может истечь кровью. Он умеет смеяться так, что его грубоватый глубокий смех заставляет ее сердце замирать. После Гранта она чувствовала себя испачканной просто потому, что сидит рядом с Турего.

Джейн звонко засмеялась.

— Это звучит так серьезно! Ты считаешь, что он шпион?

— Нет, конечно, нет! Ничего такого романтического. Он всего-навсего наемник, продающий себя любому для выполнения грязной работы.

— Такой, как выкрасть меня? Зачем ему это надо? Я имею в виду, что за меня никто ничего не заплатит! Мой отец даже не хочет разговаривать со мной, а у меня самой точно нет денег!

— Возможно, от тебя хотели что-то еще, — предположил Турего.

— Но у меня ничего нет! — она следила, чтобы на ее лице и в голосе было смущение.

Турего улыбнулся ей свысока.

— Возможно, у тебя есть что-то, о чем ты даже не догадываешься.

— Что именно? Ты знаешь?

— Со временем, моя любовь, мы это узнаем вместе.

— Никто ничего мне не говорит! — запричитала она и надула губы. Она позволила себе сохранять надутый вид около тридцати секунд, а потом начала спрашивать его опять, как нетерпеливое дитя:

— Куда мы едем?

— Вниз по этой улице, любимая.

Они были на самой окраине города, и улица заканчивалась полуразрушенным жестяным складом. Это было грустное зрелище: стены погнулись, крыша из листовой жести местами была скручена, а кое-где отсутствовала совсем, поцарапанная голубая дверь косо висела на петлях. Склад был их пунктом назначения, и когда грузовик остановился около обшарпанной двери, а Турего помог Джейн вылезти из кабины, она увидела, почему. Вокруг было несколько человек. Стоящие ближе к ней отвели глаза и быстро удалились.

Гранта вывели из машины и толкнули к двери. Он споткнулся, но легко восстановил равновесие до того, как врезался головой в стену здания. Кто-то засмеялся, а когда Грант выпрямился и развернулся, чтобы взглянуть на своих тюремщиков, Джейн увидела тонкую струйку крови, стекающую из уголка его рта. Его губа была разбита и распухла. Сердце Джейн замерло, а дыхание прервалось. Кто-то бил Гранта, пока его руки были связаны за спиной. Ее слабость мгновенно переросла в ярость, неукротимую и мощную, прокатившуюся по всему телу как приливная волна. Ее затрясло от усилия замаскировать эту ярость перед тем, как ей пришлось опять повернуться к Турего.

— Что мы собираемся здесь делать?

— Я просто хочу задать несколько вопросов нашему другу. Ничего более.

Ее препроводили в здание под строгим конвоем. Джейн тяжело дышала, казалось, что жара била ее по лицу. Металлическое здание было нагрето так, что воздух казался непригодным для дыхания. Кожа мгновенно покрылась испариной, и она почувствовала головокружение от невозможности вдохнуть достаточное количество кислорода.

Очевидно, Турего использовал склад как базу, так как вокруг было разбросано оборудование. Оставив Гранта под охраной, Турего повел Джейн в конец здания, где находилось несколько небольших комнат, соединенных друг с другом и в прошлом, вероятно, служивших офисами. Здесь было так же жарко, но открытое маленькое окно пропускало немного свежего воздуха. Комната, куда он ее привел, была грязной, забитой пахнущими плесенью грудами бумаги, с заросшими паутиной углами. Старый деревянный стол без одной ножки пьяно наклонился на одну сторону. Густо воняло пометом грызунов. Джейн брезгливо сморщила нос.

— Фу! — сказала она с отвращением.

— Я извиняюсь за эту комнату, — вежливо сказал Турего, одарив ее одной из своих белозубых улыбок. — Надеюсь, мы здесь не надолго. Альфонсо останется с тобой, пока я поболтаю с нашим другом о делах. О том, кто нанял его похитить тебя.

Он имел в виду, что она тоже остается под охраной. Джейн не протестовала, чтобы не усилисть его подозрения, но ее кожа покрылась мурашками. Она ужасно боялась того, как он собирался «поболтать». Ей надо что-то придумать, и очень быстро! Но ничего не приходило в голову. Турего приподнял ее подбородок и снова поцеловал.

— Я ненадолго, — прошептал он. — Альфонсо, следи за ней внимательно. Я буду очень разочарован, если кто-нибудь украдет ее у меня снова.

Джейн узнала в Альфонсо одного из охранников с плантации. Когда Турего ушел, закрыв за собой дверь, она бросила быстрый взгляд на Альфонсо из-под приспущенных ресниц и попробовала ему улыбнуться. Он был довольно молод и хорош собой. Альфонсо, вероятно, предупредили насчет Джейн, поэтому он не ответил на ее улыбку.

— Ты был охранником на плантации? — спросила она по-испански.

Он неохотно кивнул.

— Думаю, что узнала тебя сразу. Я никогда не забываю симпатичных мужчин, — сказала она с энтузиазмом, мало заботясь о грамматике. Ее произношение было достаточно забавным для того, чтобы вызвать намек на улыбку на его лице. Джейн пыталась понять, был ли Альфонсо в курсе дел Турего или ему рассказали сказочку о необходимости ее защитить.

Что бы ему ни сказали, Альфонсо не был расположен к разговору. Джейн лениво обошла комнату в поисках хоть чего-нибудь, что можно использовать как оружие, пытаясь не показывать этого явно. Она ловила каждый звук, доносящийся со склада. Нервы были натянуты до предела. Что делает Турего? Если он причинит вред Гранту…

Как долго это длится? Пять минут? Десять? Или меньше? Она не знала, но внезапно ей стало невмоготу оставаться в комнате, и она кинулась к двери. Альфонсо расставил руки, преграждая ей путь.

— Я хочу видеть Турего, — сказала она нетерпеливо. — Слишком жарко. Я не могу больше здесь находиться.

— Ты должна оставаться здесь.

— Отлично! А если я не могу? Не будь таким надутым индюком, Альфонсо. Турего не это имел в виду. Ты можешь пойти со мной, если не можешь выпустить меня из поля зрения.

Она проскользнула под его рукой и открыла дверь до того, как он смог остановить ее. С тихим проклятьем Альфонсо поспешил за ней, но Джейн стрелой пролетела через все смежные офисы. Как только она вошла в основное здание, Джейн услышала тошнотворный звук удара кулака по телу. Кровь отлила от ее лица.

Двое охранников держали Гранта за руки по бокам, а третий стоял перед ним и бил его кулаками. Турего стоял чуть в стороне с жестокой улыбкой на губах. Голова Гранта была опущена на грудь, а капли крови забрызгали пол у него под ногами.

— Твое молчание не даст тебе ничего, кроме еще более сильной боли, мой друг, — сказал Турего спокойно. — Скажи, кто тебя нанял. Это все, что я хочу знать в данное время.

Грант ничего не ответил, а один из охранников схватил его за волосы и резко поднял его голову. Как раз перед тем, как Альфонсо схватил ее за руку, Джейн увидела лицо Гранта и рванулась с дикой силой.

— Турего! — пронзительно закричала она, привлекая все внимание к себе. От удивления брови Турего полезли на лоб.

— Что ты здесь делаешь? Альфонсо, уведи ее обратно!

— Нет! — завопила она, отталкивая Альфонсо. — Там слишком жарко, я не могу там оставаться! Это уже слишком! Сначала эти ужасные джунгли, а потом, когда ты меня спас и я порадовалась возвращению к нормальной жизни, ты привел меня на эту свалку и оставил в этой грязной комнатушке! Я настаиваю, чтобы ты отвез меня в отель!

— Джейн, Джейн, ты ничего в этом не понимаешь, — уговаривал Турего, подходя к ней ближе и беря за руку. — Еще совсем немного, и он скажет мне все, что я хочу знать. Неужели тебе не интересно, кто его нанял? — Он развернул ее и направил снова в сторону офисов. — Пожалуйста, потерпи немного, любимая.

Джейн замолчала, позволяя увести ее прочь. Она рискнула глянуть назад на Гранта и его мучителей. Охранники ждали возвращения Турего, чтобы продолжить экзекуцию. Грант безвольно обвис в их руках, не в состоянии даже выпрямиться.

— Ты останешься здесь, — сказал Турего строго, когда они снова достигли офисов. — Обещай мне. Хорошо?

— Обещаю, — ответила Джейн, поворачиваясь к нему с улыбкой на лице. Он совершенно не ожидал, что в следующий момент Джейн двумя сплетенными руками ударит его по носу. Его голова дернулась, а из носа хлынула кровь. До того, как он успел закричать от боли или удивления, она всадила локоть в его солнечное сплетение, и он согнулся пополам с мучительным стоном. Как в балете, она резко подняла колено, ударила его в незащищенный подбородок, и Турего свалился, словно сломанная кукла.

Джейн про себя поблагодарила отца за то, что он настоял на ее занятиях по самообороне, затем наклонилась и достала пистолет из кобуры на боку Турего.

Как только она подошла к двери, раздался звук выстрела, и Джейн замерла в ужасе.

— Нет, — простонала она, после чего бросилась в сторону, откуда донесся выстрел.

Когда Джейн бросилась в объятия Турего, Гранта охватило такое всепоглощающее бешенство, что он не видел ничего, кроме красной пелены перед глазами. Он был натренирован контролировать себя, поэтому держал себя в руках, даже несмотря на то, что находился на грани помешательства. Затем пелена растаяла, и ее место заняло холодное презрение. Черт, чего он ожидал? Джейн выжила только потому, что знала, как спасти свою шею. Сначала она очаровала Турего, затем Грант украл ее у Турего, и Джейн очаровала его самого без каких-либо усилий, так же быстро, как околдовала Турего. Теперь Турего вернулся, и так как он в лучшем положении, то логичнее ей сделать еще одну попытку. Грант даже чувствовал долю горького восхищения тем, как быстро она смогла оценить ситуацию и выбрать единственно правильный тон, чтобы снова заманить Турего под свой каблук.

До сих пор чувство предательства было ошеломляющим, и ничто бы так не порадовало его в данный момент, как возможность заполучить ее в свои руки. Черт бы побрал эту лживую, вероломную сучку! Ему следовало знать, следовало понимать, что прямой, невинный взгляд ее широко открытых глаз не что иное, как хорошо отрепетированная роль.

Старые инстинкты, только частично забытые, внезапно вернулись полностью. Забыть об этой сучке. Он должен сначала позаботиться о себе, потом можно подумать о ней. Она извивалась в объятиях Турего как кошка, в то время как Грант понимал, что у него не будет будущего, если он не придумает что-нибудь очень быстро.

Часть плана он продумал, когда Турего сложил одно к одному и достаточно точно определил личность Гранта. Год — слишком короткий срок для деловых людей, чтобы забыть кого-то. После того, как он исчез, его репутация, похоже, выросла до легендарной. Что ж, пусть Турего думает, что Грант тоже занят поисками микрофильма. Теперь не может быть никаких угрызений совести в использовании Джейн по своему усмотрению. Она не просто использовала Гранта, она заставила его плясать под свою дудку как марионетку на веревочках. Если бы он не согласился вытащить ее из Коста-Рики, то мог пожелать Турего насладиться ею так, как тот этого захочет. Но работа есть работа, и он должен ее закончить, если, конечно, выживет. Когда он снова дотронется до нее, она поймет, что на его руках больше нет лайковых перчаток.

Турего был слишком любопытен. С руками, связанными за спиной, в компании двух тупиц, Грант понял, насколько любопытен.

— Кто нанял тебя? Или ты теперь независимый?

— Неа, я все еще протестант[11], — ответил с улыбкой Грант. Турего кивнул, и кулак охранника врезался в лицо Гранта, расплющивая губы и заполняя рот кровью. Следующий удар пришелся в живот, и он заставил бы Гранта сложиться пополам, если бы его не держали за связанные руки.

— У меня в самом деле нет на это времени, — прошептал Турего. — Ты тот, кого зовут Тигром, и ты не тот человек, который работает просто так.

— Почему нет? Я просто ходячая благотворительность.

Кулак ударил по скуле Гранта, заставив его откинуть голову назад. Этот парень — настоящий боксер, как точно он кладет удары! Пару раз в лицо, в ребра и в почки. Боль скручивала его тело, он хватал воздух открытым ртом, все расплывалось перед глазами, несмотря на ясное сознание. Его колени подогнулись, и он сознательно перенес весь свой вес на руки поддерживающих его охранников.

Затем он услышал голос Джейн, нетерпеливый и требовательный, каким он никогда до этого его не слышал. Внимание охранников было направлено не на него, он это чувствовал, как дикое животное остро чувствует каждый нюанс. Он провис еще сильнее, намеренно усиливая натяжение веревок вокруг запястий и чувствуя удовлетворение после того, как веревки заскользили на его правой руке.

У него были сильные руки. Руки, которые могут убить. Он использовал эту силу против веревок, связывающих его, максимально разводя руки и растягивая веревку, затем расслабляясь и позволяя путам спускаться ниже. Он проделал это дважды, и веревка свободным витком опустилась на его пальцы.

Осторожно осматриваясь прикрытыми глазами, он заметил, что никто не обращает на него внимание, даже боксер, который с отсутствующим видом потирал кулаки, ожидая, когда Турего вернется. Джейн тоже нигде не было видно. Время пришло.

Двоих охранников, держащих его за руки, он отбросил от себя как сломанные игрушки. На долю секунды все вокруг него были обескуражены. Именно эта доля секунды была ему так необходима. Он схватился за дуло автомата одного из солдат, стоящего рядом, и резко ударил того снизу вверх в челюсть прикладом. Затем развернулся, нанося удар одновременно ногой и прикладом автомата. У солдат не было никаких шансов. У них не было даже десятой доли его подготовки и опыта. Они не знали, как реагировать на атакующего, который наносит удары и уходит от ответного удара до того, как другие успевают пошевелиться. Только один догадался поднять автомат и выстрелить, но пуля пошла намного выше головы Гранта. Это был последний солдат, стоящий на ногах. Грант отбросил его почти с презрением. Потом он подождал одну секунду, как будто ожидая кого-то из них, но ни один не подошел. Взгляд Гранта обратился к дальнему концу склада, и холодная, кривая усмешка коснулась его разбитых, кровоточащих губ. Он пошел за Джейн.

Она никогда не испытывала такого ужаса. Даже ее страх перед темнотой был несравним с тем, что она чувствовала сейчас. Она не могла двигаться быстро, у нее было чувство, что она пытается перебирать ногами в густом сиропе. О боже, вдруг они его убили? Эта ужасная мысль росла и росла до тех пор, пока не заполнила ее грудь, не позволяя вздохнуть.

— Нет, — молилась она, — нет, нет, нет!

Она рванулась к двери с пистолетом в руке, обезумевшая от страха, но готовая бороться за своего мужчину, за его жизнь. И увидела поразительную картину разбросанных вокруг людей. Она никак не могла понять, почему так много солдат лежит на земле. Ведь прозвучал только один выстрел.

Затем чья-то рука обвилась вокруг ее шеи, резко дернула назад и схватила за подбородок. Длинные пальцы другой руки сомкнулись вокруг запястья той ее руки, в которой она держала пистолет, разжимая ее.

— Это может быть смешным, дорогуша, но я чувствую себя безопаснее, когда ты без оружия, — прошептал тихий голос прямо ей в ухо.

При звуке этого голоса глаза Джейн закрылись и две слезинки скатились из-под век.

— Грант, — прошептала она.

— Боюсь, что это так. Ты сможешь рассказать мне, как ты рада меня видеть, несколько позже, а прямо сейчас нам необходимо убираться.

Он убрал руку с ее горла, но когда она попыталась повернуть к нему лицо, схватил ее за правую руку и завернул за спину. Не так высоко, чтобы она почувствовала боль, но достаточно для того, чтобы она ее почувствовала, подними он руку хотя бы на дюйм выше.

— Вперед! — прорычал он, толкая ее вперед, Джейн споткнулась от толчка, выворачивающего ее руку, и невольно застонала.

— Ты делаешь мне больно, — сказала она, все еще находясь в оцепенении и пытаясь понять, что происходит.

— Заткнись, — приказал он, открыл ногой дверь и толкнул ее на улицу под обжигающие лучи солнца. Грузовик все еще находился во дворе. Грант не медлил ни секунды.

— Залезай. Мы отсюда уходим.

Он открыл дверь кабины и наполовину подсадил, наполовину запихнул Джейн, заставив ее упасть на сидение. Она плакала, ее тихий плач резал его как ножом, но он приказал себе не быть дураком. Она не нуждается ни в чьей защите. Джейн как кошка всегда приземляется на лапы.

Джейн села на сидение, ее темные глаза были полны слез, когда она с болью и ужасом посмотрела на его избитое лицо, все покрытое кровью. Она хотела успокоить его, сказать, что все это было сделано для спасения их жизней, но он явно не был расположен ничего слушать. Нет, он не мог так быстро забыть все, что было между ними, чем они были друг для друга! Джейн еще не была готова сдаться. Она подняла руку, чтобы прикоснуться к нему, когда краем глаза заметила движение в дверях рядом с грузовиком и закричала, предупреждая:

— Грант!

Он обернулся и увидел, что Турего поднял оружие и выстрелил. Звук выстрела ударил по ушам. Джейн продолжала слышать все звуки, но словно через вату. Она услышала, как Грант зашипел от боли. Он упал на одно колено и поднял пистолет. Турего отскочил в сторону, пытаясь найти убежище, но пистолет выплевывал патроны один за другим, и небольшой красный цветок расцвел на правом плече Турего, отбросив его через дверь в помещение склада.

Джейн услышала, как кто-то вскрикнул от боли, но звук был очень далеким. Она выпрыгнула из кабины и упала на четвереньки на горячую каменистую землю. Грант стоял на коленях, изучая обстановку под прикрытием грузовика. Его правая рука сжимала поднятую левую, и ярко-красная кровь просачивалась сквозь пальцы. Он посмотрел на Джейн своими золотыми глазами, сверкавшими воинственным огнем. Взгляд оставался жестоким, несмотря на его распухшее бледное лицо.

Она словно помешалась. Схватила его под мышки и поставила на ноги с силой, которая непонятно откуда взялась.

— Залезай в грузовик! — закричала она, заталкивая его в дверцу кабины. — Черт тебя побери, лезь в машину! Ты что хочешь, чтобы тебя пристрелили?

Он вздрогнул, когда задел край сидения поврежденными ребрами. Джейн орала на него как баньши, а по ее лицу текли слезы.

— Ты не могла бы заткнуться! — закричал он, мучительно запихивая себя в кабину.

— Не приказывай мне заткнуться! — кричала она в ответ, толкая его до тех пор, пока он не влез. Джейн с силой смахнула слезы со щек и поднялась в кабину сама. — Убирайся с дороги! Я заставлю эту штуку двигаться! Где ключи? Вот черт, есть здесь ключи или нет! — Она нырнула под рулевое колесо, с ожесточением пытаясь вытащить провода.

— Что ты делаешь? — простонал Грант дрожащим от боли голосом.

— Пытаюсь замкнуть эти чертовы провода!

— Ты сейчас оторвешь эти чертовы провода!

Если она собиралась сделать непригодным их единственный транспорт, то была на правильном пути. Он начал выдергивать ее из-под руля, когда внезапно она вынырнула оттуда сама, сжимая вместе концы двух проводов. Двигатель заревел, оживая, после чего Джейн захлопнула дверь со своей стороны и включила передачу. Грузовик рванулся вперед, отбросив Гранта на дверцу кабины.

— Переходи на более низкую передачу! — прокричал он, возвращаясь в сидячее положение и крепко хватаясь за сидение.

— Я не знаю, где какая передача! Я включила ту, которую смогла найти!

Ругаясь, он дотянулся до рычага переключения передач. Боль прорезала его раненую руку подобно раскаленному ножу, но он сжал руку на рычаге. Грант ничего не мог поделать с болью, поэтому он просто игнорировал ее.

— Выжимай сцепление! — приказал он. — Я переключу передачи. Джейн, черт побери, сцепление!

— Прекрати на меня орать! — завопила она, выжимая сцепление. Грант переключился на нужную передачу, Джейн отпустила сцепление и на этот раз грузовик начал двигаться более ровно. Она поставила ногу на педаль газа и, вдавливая ее в пол, повела тяжелый грузовик за угол. Машина заскользила задними колесами по гравию.

— Поворачивай направо, — направлял Грант, и она свернула направо.

Грузовик летел вперед, его трансмиссия застонала, когда Джейн вдавила педаль газа.

— Меняй передачу!

— Меняй ее сам!

— Выжимай сцепление!

Она надавила на сцепление, и он переключился на более высокую передачу.

— Когда скажу, выжимай сцепление, а я буду менять передачу. Поняла?

Она все еще плакала, морща лицо время от времени. Грант сказал:

— Поверни налево, — и она заставила грузовик повернуть, а потом крутанула руль, чтобы предотвратить выезд за полотно дороги.

Дорога вела из города, но они отъехали всего пару миль, когда Грант кратко приказал:

— Остановись. — Джейн не стала задавать вопросов, свернула на обочину дороги и остановила грузовик. — Хорошо, теперь вылезай. — Она снова повиновалась без вопросов, выпрыгнув из кабины и с сочувствием наблюдая, как он спускался на землю. Его левая рука была в кровавых разводах, но по его лицу Джейн поняла, что он не собирается останавливаться. Грант засунул пистолет в кобуру и перекинул ремень через плечо. — Пошли.

— Куда мы идем?

— Обратно в город. Твой дружок не ждет нас обратно. Ты можешь прекратить плакать, — добавил он безжалостно. — Я его не убил.

— Он мне не дружок! — свирепо прошипела Джейн, оборачиваясь к нему.

— Судя по моим наблюдениям, выглядит он именно так.

— Я пыталась застать его врасплох! Один из нас должен был оставаться свободным!

— Побереги слова, — посоветовал он скучающим голосом. — Я купился один раз на твою игру, но не повторю этого снова. А теперь ты собираешься идти?

Она решила, что в данный момент бесполезно объясняться с ним. Когда он успокоится достаточно, чтобы ее слышать, когда она успокоится достаточно, чтобы связно объяснить свои поступки, они найдут решение. Отвернувшись от него, она заглянула в открытую дверь кабины и увидела что-то в углу на полу. Ее рюкзак! Она забралась в кабину и нагнулась, чтобы вытащить рюкзак из-под сидения. О нем все позабыли.

— Оставь эту чертову штуку! — раздраженно сказал Грант.

— Он мне нужен, — огрызнулась Джейн, достала рюкзак и закинула его за спину.

Он достал пистолет из кобуры. Джейн сглотнула, а ее глаза стали размером с блюдце. Спокойно он прострелил одно колесо, затем убрал оружие на место.

— Зачем ты это сделал? — прошептала она, сглотнув еще раз.

— Теперь это выглядит так, как будто нам было необходимо оставить грузовик.

Он схватил ее за ближайшую к нему руку и потащил ее с дороги. Как только он слышал звук работающего двигателя, то заставлял ее ложиться на землю и оставаться неподвижной до полного исчезновения звука. Ее блузка, такая белая и красивая всего за час до этого, стала грязной и рваной во всех местах, где за нее цеплялись шипы растений. Она только бросила короткий взгляд на блузку и забыла о ней.

— Когда Турего снова начнет нас преследовать?

— Скоро. Уже скучаешь?

Сжав зубы, она проигнорировала его ответ. Не более, чем через двадцать минут они достигли окраины города, и он повел ее окружным путем. Джейн хотела спросить, что он ищет, но увидев, с каким видом он отвернулся, промолчала. Она хотела бы усадить его, вымыть его распухшее лицо, забинтовать его раненую руку, но ничего из этого не могла сделать. От нее Грант не хотел ничего.

Что ей оставалось делать? Она не могла заранее знать, что он был способен на побег. Она воспользовалась тем планом, который был у нее в тот момент.

В конце концов он решил устроиться на ночь в обветшалом сарае, стоявшем позади такого же обветшавшего дома прямо на земле, но в относительной прохладе. Грант вздрогнул, когда неосторожно задел свою измученную левую руку. Но как только Джейн направилась к нему, он так взглянул на ее, что отбил всякую охоту приближаться. Она снова опустилась на землю и положила голову на согнутые колени.

— Что мы собираемся делать теперь?

— Будем выбираться отсюда любым способом, — его голос звучал отстраненно. — Твой папаша нанял меня вернуть тебя домой, что я и собираюсь сделать. И чем скорее, тем лучше.

Глава 11

Джейн села, опустив голову на колени и закрыв глаза. В её душу закралось опустошение, наполняя ее, вытесняя страх. Что будет, если она никогда не сможет убедить Гранта в том, что она его не предавала? С таким образом жизни он должен был быть постоянно настороже, так что даже предательство его не удивило. Джейн снова будет попытаться разубедить Гранта — до тех пор, пока он действительно не оставит ее, она не прекратит свои попытки. Но… что будет, если он не послушает ее? Что ей делать тогда? Так или иначе, но она уже не представляла свое будущее без Гранта. Эмоциональное напряжение между ними заставляло страдать, но она все еще могла поднять голову и взглянуть на него, утешиться тем, что физически он рядом. Что она будет делать, когда его не будет с ней?

Прохлада тени, которою отбрасывал старый сарай, быстро превращалась в жару и влажность, вдалеке прогремел гром, предупреждая всех о приближении дождя. Дверь громко скрипнула, и сгорбившаяся старуха, медленно двигаясь, прошла вдоль стены дома к речушке, в грязи которой лежали свиньи, спасаясь от жары. Грант посмотрел на нее, его взгляд был тревожным, но не один мускул не пошевелился. В настоящий момент он не видел никакой реальной опасности: трава и кустарники разрослись и высотой достигали до пояса, а между домом и сараем тянулась всего лишь одна заросшая тропа. Свиньи завизжали, когда старуха дала им корм, громко выражая энтузиазм. Ласково поговорив с ними, она осторожно направилась обратно в хижину.

Джейн не шевельнулась и не открыла глаза даже после того, как свиньи подняли шум. Грант посмотрел на нее, и в его холодном взгляде появилось замешательство. Для нее было необычным сидеть так тихо и не проверить, откуда взялся шум. Конечно, она знала про свиней, но она не открыла глаза, чтобы посмотреть, что заставило их визжать так громко, она не открыла их даже тогда, когда послышался голос старухи. Обычно она была любопытной как кошка и совала свой нос везде, где надо и где не надо. Трудно было сказать точно, так как ее голова была опущена, но он почему-то был уверен, что Джейн побледнела; те немногие веснушки, которые он видел, стали заметней.

В памяти вспыхнул образ Турего, склонившегося к губам Джейн, и она, прильнувшая к нему для поцелуя. В нем опять поднялась ярость, его кулаки сжались. Черт бы ее побрал! Как она позволила этому слизняку прикоснуться к себе?!

Прогремел гром, и в воздухе запахло дождем. Ветер усилился, прорываясь через стену сарая и принося с собой долгожданную прохладу. Воздух был подвижным, почти светящимся от наполнившего его электричества. Скрываясь от дождя, мелкая живность начала прятаться, а птицы, взмахнув крыльями, улетали в поисках убежища.

Во время дождя, когда все искали убежище, было бы хорошо уйти отсюда, но его избитое тело болело, а рана на левой руке кровоточила. Сейчас они были в относительной безопасности, и он был намерен отдохнуть. Ночью выбираться отсюда будет еще лучше.

Начался ливень. Земля была не в состоянии впитать всю воду, и маленькие ручейки стали просачиваться в сарай. Грант поднялся, сдерживая стон, потому что его измученное тело запротестовало, и пересел на полусгнившую плетеную корзину. Она была небольшой, но выдержала его вес. Джейн оставалось неподвижной. Она не шевелилась, пока вода не намочила ее брюки, и только после этого она подняла голову и поняла, что вокруг нее начинает течь небольшая речка. Не глядя на него, Джейн выбралась из воды, сдвинувшись в другую сторону. Она села спиной к нему и приняла прежнюю позу: поджала ноги, обхватила руками лодыжки и опустила на колени голову.

Грант умел ждать — терпение было его второй натурой. При необходимости, он мог находиться в одном положении весь день, игнорируя неудобства, как если бы их не было. Но тишина и неподвижность в сарае действовали ему на нервы, потому что это было не тем, что он ожидал от Джейн. Не планировала ли она что-нибудь?

В конце концов, дождь прекратился, и опять стала возвращаться жара.

— Мы просидим здесь весь день? — наконец раздраженно спросила Джейн, нарушая свое долгое молчание.

— Возможно. Мне пока больше нечем заняться. А тебе?

Она не ответила, и не стала задавать больше вопросов, так как понимала, что у него не было настроения отвечать ей. Джейн была такой голодной, что чувствовала слабость, однако в ее рюкзаке не было ничего съедобного, и она не собиралась жаловаться по этому поводу. Джейн снова опустила голову на колени и попыталась заснуть: по крайней мере, так она сможет забыть о том, насколько несчастной себя чувствовала.

Ей удалось заснуть. Грант в сумерках разбудил ее, встряхнув за плечо.

— Пора идти, — сказал он, помогая ей встать.

У Джейн замерло сердце, потому что его прикосновение было сильным и нежным, и в ней вспыхнула сумасшедшая надежда, что он уже успокоился и обдумал все еще раз, пока она спала. Но когда он отпустил ее руки и отошел от нее, его лицо было жестким, и надежда умерла.

Она шла позади него, как игрушка на привязи, шаг в шаг, останавливаясь, когда он останавливался, постоянно держась на одинаковом расстоянии от него. Грант же уверенно шел к центру города, идя по улицам, как будто их не разыскивал ни один человек, не говоря уж о небольшой армии. Прохожие иногда бросали тревожные взгляды в их сторону, но никто не останавливал. Джейн подумала, что они действительно выглядят очень странно: высокий блондин с разбитым лицом и автоматом в руке, в сопровождении женщины со спутанными волосами, в перепачканной одежде и рюкзаком, привязанным к поясу и ударяющим при ходьбе по ногам. Что же… ей тоже многое казалось странным. Ей казалось, что они стали участниками какой-то видеоигры с нереальными неоновыми декорациями, вспыхивающими вокруг них. Какое-то мгновение спустя она поняла, что картинки были реальны — вокруг них вспыхивали розовым и голубым вывески баров.

Что он делает? Они привлекли к себе столько внимания, что Турего мог узнать о них, спросив любого прохожего. Грант ведь понимал, что Турего заставил местные власти искать их по сфабрикованным обвинениям и, конечно, он мог нанять любое количество людей для их поиска. Это выглядело так, как будто Грант хотел, чтобы Турего их нашел.

Они свернули в переулок и направились к слабоосвещенному бару.

— Держись возле меня и держи свой рот на замке, — кратко сказал он и вошел внутрь.

В баре было жарко, в воздухе висел дым и запах алкоголя, смешанный с потом. За исключением официантки, выглядевшей как девочка, и двух сексапильных проституток, здесь не было женщин. Несколько мужчин с интересом поглядывали на Джейн, но когда замечали Гранта, то сразу же возвращались к выпивке, полагая, что не стоит из-за нее нарываться на неприятности.

Грант нашел свободные места за маленьким столиком, расположенным в глубине бара. Вскоре к ним подошла официантка, и, не спрашивая Джейн, Грант заказал две текилы.

Джейн остановила официантку:

— У вас есть лаймовый сок? — Джейн вздохнула с облегчение, увидев, как та кивнула в ответ — Тогда, пожалуйста, принесите мне стакан лаймового сока вместо текилы.

Грант закурил сигарету, прикрываю ладонью пламя.

— Ты в завязке или есть другая причина?

— Я не пью на голодный желудок.

— Мы поедим позже. Здесь не подают еду.

Джейн дождалась, когда им принесут напитки, и обратилась к Гранту:

— Разве здесь безопасно? Люди Турего уже могли заметить нас, пока мы шли по улице.

Его глаза сузились, когда он взглянул на нее сквозь сигаретный дым.

— Почему тебя это волнует? Ты полагаешь, что он не встретит тебя с распростертыми объятиями?

Джейн наклонилась к нему и сузила глаза.

— А теперь послушай меня. Мне нужно было оттянуть время, и я сделала единственное, что мне пришло в голову. Сожалею, что я не смогла все объяснить тебе заранее, но я не думаю, что Турего позволил бы мне взять тайм-аут, чтобы посовещаться с тобой! Если бы он меня связал, то я вряд ли смогла бы тебе помочь!

— Спасибо, сладкая моя, но, я вполне мог бы обойтись и без твоей помощи, — растягивая слова, ответил Грант, прикоснувшись к левому глазу, который уже покраснел и опух.

Гнев захлестнул Джейн. Она была невиновна и уже устала от того, что к ней относились как Бенедикту Арнольду[12]. Она решила было вылить на него сок, но живот заурчал, и месть отошла на второй план по сравнению с необходимостью наполнить пустой желудок хотя бы фруктовым соком. Она откинулась на спинку стула и принялась за сок, стараясь его растянуть на как можно более долгое время.

Время шло медленно, и Джейн почувствовала зуд между лопатками. С каждой секундой их отдыха возрастала опасность быть обнаруженными Турего. Брошенный грузовик, скорее всего, введет его в заблуждение ненадолго.

Рядом с ней на стул опустился мужчина, отчего Джейн подскочила, а ее сердце ушло в пятки. Он мельком взглянул на нее и переключил все свое внимание на Гранта. Его внешность не поддавалась описанию, одежда была изношена, лицо не брито несколько дней, от него сильно разило алкоголем, и Джейн сморщила свой нос. Но затем он сказал несколько слов Гранту так тихо, что она ничего не смогла разобрать, и тут все встало на свои места.

Грант не скрывал их появление не потому, что хотел, чтобы их нашел Турего — их должен был найти кто-то еще. Конечно, он рисковал, но оно того стоило. Он уже вышел из дела, но его знали и достаточно доверяли для того чтобы войти в контакт. Скорее всего, этот мужчина был второстепенной фигурой, но Грант мог его использовать.

— Мне нужна машина, — сказал он. — Максимум через час. Можешь организовать?

— Si[13], — ответил незнакомец, медленно кивая головой в подтверждение.

— Отлично. Припаркуйте ее через час за «Голубым Пеликаном». Спрячьте ключи под правым сиденьем и уходите.

Мужчина снова кивнул:

— Удачи, amigo[14].

Губы Гранта искривились в подобии жесткой кривой улыбки.

— Спасибо. Немного удачи мне сейчас не повредит.

Мужчина смешался с толпой и скрылся из виду. Джейн медленно вращала стакан между ладоней, не отрывая взгляда от стола:

— А сейчас, после того, как вы встретились, не стоит ли нам убраться отсюда?

Грант поднес стакан ко рту, его горло двигалось, пока он глотал крепкий напиток.

— Мы подождем еще немного.

Грант был прав — нельзя сразу же идти вслед за этим мужчиной. Джордж постоянно твердил ей, как важно при близком контакте самому оставаться в тени. Мужчина очень рисковал, открыто подойдя к ним, а значит рисковал и Грант, выставляя себя на обзор. Понятно, что ситуация была безнадежной, хотя Грант вел себя так, будто самым важным для него сейчас было выспаться. Он развалился на стуле, прикрыл глаза, и если бы Джейн не заметила, что его левая рука крепко сжимала автомат, она бы подумала, что он полностью расслабился.

— Не могли бы мы найти туалет? — спросила она, сдерживая себя.

— Здесь? Вряд ли.

— Где угодно.

— О’кей. Ты уже все? — спросил он, допивая текилу, и Джейн быстро проглотила сок. По ее коже опять побежали мурашки, она почувствовала покалывание сзади на шее, которое усилилось после того, как она встала.

Они направились к выходу, пробираясь через сплетение ног, столов и стульев, и, как только за ними закрылась дверь, Джейн сказала:

— Думаю, что за нами следили.

— Мне это известно. Именно поэтому мы пойдем в противоположную от «Голубого Пеликана» сторону.

— Что это за «Голубой Пеликан»? Откуда ты так хорошо знаешь этот город? Ты уже бывал здесь раньше?

— Нет, но я все запоминаю. «Голубой Пеликан» — это первый бар, мимо которого мы прошли.

Сейчас и она вспомнила. Это был бар с яркой неоновой вывеской, который внушил ей столь сильное чувство нереальности.

Они свернули в узкий темный переулок. Здесь не было асфальта, тротуаров и никаких нелепых неоновых вывесок с их ярким светом. Мелкие камешки попадали в ботинки, а в нос ударил запах гниющих отходов. Джейн не думала ни секунды, ее рука рванулась вперед и ухватилась за пояс Гранта.

Грант остановился на мгновение, а затем молча пошел вперед. Джейн судорожно сглотнула, понимая, что он мог кинуть ее через плечо, как он сделал в первый раз, когда она ухватилась за него сзади. Что бы она делала без него в темноте? Стояла, заламывая бы руки от отчаяния? Но она уже не была тем испуганным ребенком, сидящим в оцепенении от страха дни на пролет, и сейчас, возможно, настал момент, когда она должна была сделать еще один шаг вперед. Медленным, осознанным движением Джейн отпустила его пояс и позволила руке упасть.

Он остановился и посмотрел на нее. Темнота скрывала его чувства.

— Я не против, если ты будешь держаться за мой ремень.

Она замерла, ощущая его вынужденное любопытство, но не в состоянии что-либо объяснить. Все вехи на Джейн пути были внутри ее, достигнутые неимоверными усилиями, и это не было чем-то, о чем ей было легко говорить. Даже страшно дорогой детский психолог, к которому её водили родители, не узнал всего об ее похищении. Все знали о ночных кошмарах, которые ее посещали, о ее патологическом, необъяснимом страхе перед темнотой, но ни с кем она не делилась подробностями пережитого. Ни с родителями, ни даже с Крисом, который был ее лучшим другом еще до того, как стал мужем. За все эти годы, прошедшие после похищения, она доверилась и рассказала об этом только одному человеку. Сейчас между ними была пропасть, которую она пыталась преодолеть, но он продолжал отдаляться от нее. Не имело значения, насколько сильно она хотела броситься в его объятия, она должна была идти одна, потому что скоро, возможно, у нее не будет выбора.

Страх остаться одной в темноте отступал перед страхом остаться одной на всю жизнь.

Он выбрал странную дорогу через город, петлял, возвращался, изменял направление так часто, что Джейн абсолютно не могла сориентироваться.

Она упорно шла за ним, почти наступая на пятки. Он остановился только раз, и остался стоять на страже, пока Джейн прокралась в заднюю дверь местной грязной забегаловки. Туалет времен Второй Мировой войны был освещен всего одной тусклой лампочкой, которая болталась высоко под потолком, а в углу валялся дохлый таракан, но Джейн не обратила на все это внимание. По крайней мере, умывальник работал, и когда она открыла кран, то из него пошла теплая вода. Она вымыла руки и, наклонившись, сполоснула лицо. Так как здесь не было полотенца, она вытерла руки о штаны, а лицо оставила мокрым.

Когда она выходила из здания, Грант выступил из тени, в которой прятался, и взял ее за руку.

Оказалось, что они были рядом с «Голубым Пеликаном», и когда они повернули за угол, она смогла увидеть голубые и розовые буквы надписи. Но Грант продолжал кружить вокруг него, иногда останавливаясь, выжидая и наблюдая.

Наконец они подошли к старому форду-универсалу, который был припарковал за баром, но Грант все еще был настороже. Грант поднял капот и зажег зажигалку, чтобы осмотреть двигатель. Джейн не стала спрашивать, что он там искал, так как у нее были такие идеи на этот счет, от которых бросало в дрожь. Грант, очевидно довольный осмотром, закрыл крышку так тихо, насколько это было возможно.

— Залезай внутрь и достань ключи из-под сиденья.

Она открыла дверцу. Свет не зажегся, но этого следовало ожидать. Решив провести свою небольшую проверку, она перегнулась через спинку сиденья, затаив дыхание на случай, если там действительно кто-то был. Но пол был пустым, и она с облегчением вздохнула.

Наклонившись, она просунула руку под сиденье в поисках ключей. Распахнулась другая дверь, и автомобиль покачнулся под весом Гранта.

— Быстрее, — поторопил он ее.

— Я не могу найти ключи! — ее пальцы нащупали грязь, несколько болтов, обрывки бумаги, но ключей не было. — Может это не там машина?

— Нет, это она. Проверь еще раз.

Она опустилась на пол и просунула руку, как можно дальше под сиденье, обшаривая все вокруг.

— Ничего. Посмотри под своим.

Грант быстро наклонился и протиснул руку под свое сиденье. Тихо выругавшись, он нащупал ключ, прикрепленный к небольшому бруску дерева. Бормоча проклятья в адрес людей, которые не могут выполнить элементарных указаний, он вставил ключ в замок зажигания и завел машину.

Несмотря на возраст машины, двигатель работал ровно и бесшумно. Грант переключил передачу и выехал задом из переулка. Он не включал фары до тех пор, пока они не отъехали достаточно далеко от «Голубого Пеликана» и не свернули на хорошо освещенную главную улицу.

Джейн откинулась в старом, пахнущем плесенью кресле, не в состоянии поверить, что наконец-то у них все хорошо. С утра уже так много всякого произошло, что она потеряла счет времени. Скорее всего, было не так поздно, около десяти часов. Она смотрела на дорогу, загипнотизированная ею, замечая только то, что выхватывали из темноты фары, уставшая, но не в состоянии заснуть.

— Мы едем в Лимон?

— Почему ты спрашиваешь? Это то, что ты сказала своему любовнику?

Джейн выпрямилась и сжала зубы от гнева, который клокотал внутри нее. Хорошо, она попробует еще раз.

— Он не мой любовник, и я ему ничего не говорила. Я делала все это для того, что бы меня не связали до тех пор, пока я не застану кого-нибудь из них врасплох и не заберу его оружие, — она пыталась говорить спокойно, но при этом, ее грудь поднималась от гнева. — Иначе, как, по-твоему, у меня в руках оказался пистолет, который ты отобрал у меня?

Ей казалось, что этот аргумент он не должен был проигнорировать, но Грант пропустил его, отмахнувшись.

— Послушай, ты не должна оправдываться, — сказал он скучающим тоном — Мне не интересно…

— Останови машину! — закричала Джейн в бешенстве.

— Только не начинай размахивать своими кулачками! — предупредил он, бросив в ее сторону тяжелый взгляд.

Джейн, слишком разгневанная, чтобы думать о последствиях, наклонилась и схватилась за руль. Ругаясь, он оттолкнул ее одной рукой, но Джейн поднырнула под его руку, ухватилась за руль и резко дернула его на себя. Грант ударил по тормозам, стараясь удержать машину одной рукой и отпихивая Джейн другой. Она снова ухватилась за руль и повернула его в свою сторону, после чего машину сильно встряхнуло, и она съехала на обочину.

Грант выпустил Джейн и начал сражаться с машиной, пока ее кидало из стороны в сторону на узкой дороге. Он резко затормозил, и автомобиль остановился. Теперь он переключил все свое внимание на Джейн, но еще до того как машина остановилась, она открыла дверь и выпрыгнула.

— Я убираюсь из Коста-Рики! — заорала она, хлопая дверью.

Он тоже вышел из машины.

— Джейн, немедленно вернись, — крикнул он ей вслед.

— Я не проеду больше с тобой ни единой мили, ни даже единого дюйма!

— Ты поедешь, если я свяжу тебя по рукам и ногам! — ответил он, идя за ней широкими шагами.

Она не остановилась.

— Это твой способ решать все проблемы, не так ли? — презрительно усмехнулась она.

Внезапно Грант бросился бежать. Он двигался так быстро, что у Джейн не было возможности убежать. Она вскрикнула и откинулась назад, когда он поймал ее вытянутой рукой за блузку и резко дернул. То, что она оказалась такой легкой добычей, окончательно вывело ее из себя, придало сил. Она вертелась, извивалась, все сильнее изгибаясь, стараясь вырваться из его захвата. Грант же поймал руки, которыми она дико размахивала, и прижал их к телу:

— Проклятье, женщина, почему ты все усложняешь? — задыхаясь, спросил он.

— Отпусти меня! — закричала Джейн, но он обхватил ее руками, удерживая ее собственные внизу. Она пинала его и извивалась, но он был сильнее, и она не смогла ничего сделать, когда он нес ее обратно к машине.

Однако для того, чтобы открыть дверь, Гранту нужно было освободить одну руку, и когда он это сделал, Джейн резко извернулась, одновременно подняв ноги. Из-за этого движения и внезапной дополнительной нагрузки Грант не смог удержать Джейн, и она заскользила по его руке. Он перехватил ее, при этом его пальцы зацепились за низкий вырез кофты. Ткань кофты затрещала, разрываясь, и кофта сползла с плеч.

Слезы брызнули из ее глаз, и Джейн подхватила обрывки кофты, стараясь прикрыть ими грудь.

— Полюбуйся, что ты наделал! — отвернувшись от него, она разрыдалась. Ее плечи тряслись.

Рыдания ее были такими бурными и горькими, что у него опустились руки. Он устало протер лицо. Ну почему она не могла плакать как-нибудь иначе, например, шмыгать носом, так нет же, она рыдала так, как будто он ее ударил! Несмотря ни на что, ему хотелось обнять и прижать ее голову к своей груди, гладить ее темные волосы и шептать, что все будет хорошо.

Она повернулась к нему, вытирая одной рукой слезы, а второй придерживая разорванную блузку на груди.

— Подумай немножко! — прохрипела она — Подумай о том, как у меня оказался тот пистолет. Подумай о Турего. Вспомни, что когда он подкрался к тебе сзади и прицелился, я тебя предупредила! Перед тем, как выстрелит в него, ты заметил, что его лицо было в крови? Помнишь, как у него из носа шла кровь? Думаешь, это было из-за высоты? Ты большой, глупый, упрямый болван! — взревела она с необычайной яростью, потрясая своим кулаком около его носа. — Черт возьми! И после этого ты так и не понял, что я тебя люблю?

Грант окаменел, на его лице не дрогнул ни один мускул, но он чувствовал, что задыхается, как будто его сильно ударили в грудь. Все навалилось на него сразу, и он замер в нерешительности. Она права. Лицо Турего было в крови, но тогда он не обратил на это внимание. Он был так ослеплен гневом и ревностью, что не обращал внимание ни на что, кроме того, что она его предала. Ведь она не только сообразила, как остаться свободной, но сделала все возможное, чтобы помочь ему, как только смогла. А когда он вспомнил, как она выглядела, когда ворвалась в ту дверь, вся бледная и взбешенная… головорезам Турего, возможно, повезло, что он освободился первым. Она любит его! Он взглянул на нее, на ее маленький кулачок, которым Джейн размахивала в опасной близости перед его носом. Она была просто великолепна: ее волосы разметались по плечам, лицо горело от гнева, который она не могла контролировать, и она вопила на него, как какой-нибудь баньши[15]. Другой рукой, которая не угрожала его физиономии, Джейн прижимала к своей груди смехотворный клочок одежды. Упрямая. Бесстрашная. Сводящая с ума. И такая желанная, что его внезапно затрясло от этого.

Он поймал кулачок и дернул на себя, прижима ее к себе так сильно, что она начала задыхаться, и уткнулся лицом в ее волосы.

Джейн продолжала бороться, барабаня кулачками по его спине и вскрикивая:

— Отпусти меня! Позволь мне уйти!

— Не могу, — прошептал он и, поймав за подбородок, поднял ее лицо. Он хотел поцеловать ее губы, а она как загнанная в угол кошка попыталась его укусить. Смеясь, он отдернул назад голову, и дикая радость наполнила его. Разорванная блузка упала, и ее обнаженные груди прижались к нему, и их приятная полнота напомнила ему, как хорошо, когда она с ним не дерется. Он снова поцеловал ее, обхватив грудь ладонью, большой палец потер ее бархатный сосок, заставляя его напрячься.

Джейн тихонько заскулила под яростной атакой его рта, но ее гнев уже почти иссяк, и она обмякла, внезапно осознав, что он ее понял. Она цеплялась за свой гнев, но не могла продолжать злиться. Она лишь смогла вернуть ему поцелуй, крепко обнимая за шею. Его рука обжигала ее грудь, гладя необыкновенно чувствительную кожу, и она ощутила возбуждение между бедер. Теперь ему не требовалась удерживать её, и он положил другую руку на ягодицы, сильнее прижимая к себе, показывая, что не только она возбуждена.

Грант оторвался от нее, коснувшись губами ее лба.

— Клянусь, ты в ярости — это нечто, — прошептал он — Ты прощаешь меня?

Это был глупый вопрос. Что еще она могла ответить, после того как повисла на его шее как елочная гирлянда?

— Нет. — сказала она, уткнувшись ему в шею, желая почувствовать его теплый мужской запах. — Я собираюсь помнить это, чтобы бросить тебе в лицо, когда мы поругаемся в следующий раз.

Она хотела сказать «всю оставшуюся жизнь», но, хотя Грант крепко обнимал ее, он все равно не сказал ей о своей любви. Джейн не нужны были слова, если он не мог чувствовать то, что говорил.

— О да, ты можешь, — ответил он и рассмеялся. Грант неохотно разжал объятия, убирая ее руки со своих плеч. — Мне бы очень хотелось остаться вот так, но нам необходимо добраться до Лимона.

Он опустил взгляд на ее груди, и его избитое лицо напряглось.

— Когда все это закончится, я собираюсь затащить тебя в отель и не выпускать из кровати до тех пор, пока ни один из нас не сможет пошевелиться.

Они вернулись в машину. Джейн сняла разорванную кофточку, спрятала ее в рюкзак и натянула камуфляжную рубашку Гранта, которую утром упаковала. Рубашку можно было дважды обернуть вокруг нее, а плечи, казалось, свешивались почти до локтей. Она закатала рукава, насколько смогла, и завязала длинные полы рубашки на талии. Конечно, не последняя мода, но зато она была одета.

Форд въехал в Лимон рано утром, и, хотя улицы были пусты, было ясно, что этот средних размеров портовый город был густо населен. Руки Джейн сжали сидение. Были ли они здесь в безопасности? Обманула ли Турего брошенная машина?

— И что теперь?

— Сейчас я постараюсь связаться с кем-нибудь, кто сможет увезти нас отсюда вечером. Я не хочу дожидаться утра.

Значит, он думал, что люди Турего слишком близко, чтобы чувствовать себя в безопасности. Неужели это никогда не кончится? Как бы ей хотелось остаться в джунглях, спрятавшись так глубоко в дождевых лесах, что никто и никогда не смог бы их найти.

Очевидно, что Грант уже бывал в Лимоне: он легко ориентировался в улицах. Он подъехал к железнодорожной станции, и Джейн бросила на него озадаченный взгляд.

— Мы поедем на поезде?

— Нет, но здесь есть телефон. Пошли.

Лимон не был деревней, запрятанной в джунглях, или даже городишком на окраине леса, он был городом со всеми городскими правилами. Он оставил автомат в багажнике форда, но засунул в ботинок пистолет. И хотя на первый взгляд он выглядел безоружным, Джейн подумала, что вряд ли они могли зайти куда-нибудь, не привлекая к себе внимания. Они оба выглядели так, как будто только что вышли из драки, что, вообще-то, было правдой. Кассир взглянул на них с любопытством, но Грант проигнорировал его и направился к телефону. Он позвонил какому-то Энджелу, и его голос стал резким, когда он потребовал номер. Повесив телефонную трубку, он опустил в таксофон еще монет и набрал другой номер.

— Кому ты звонишь? — прошептала Джейн.

— Старому другу.

Старого друга звали Винсенте, и на лице Гранта отразилось огромное облегчение, после разговора с ним.

— Они вытащат нас отсюда. В течение следующего часа мы будем свободны и вернемся домой.

— Они — это кто?

— Не задавай слишком много вопросов.

Она рассердилась на него, но кое-что другое привлекло ее внимание:

— Ну, раз мы здесь, может, немного приведем себя в порядок? Ты выглядишь просто ужасно.

Это был общественный туалет и, к ее радости, пустой. Грант вымыл лицо, пока Джейн расчесала волосы и снова быстро заплела их в нетугую косу. Затем она намочила полотенце и тщательно протерла рану на руке Гранта. Пуля не проникла внутрь, но оставила глубокую и безобразную рану. Джейн промыла ее резко пахнущим мылом и достала из рюкзака походную аптечку.

— В один прекрасный день я посмотрю, что у тебя там, — проворчал Грант.

Джейн открыла небольшой пузырек со спиртом и вылила его на рану. Он резко втянул воздух и высказался совершенно недвусмысленно.

— Не будь ребенком, — одернула его Джейн — Ты меньше трясся, когда в тебя стреляли.

Она смазала рану антибиотиком, затем обмотала руку бинтом и завязала концы. Затем упаковала аптечку в рюкзак и надежно закрепила его на поясе.

Грант открыл дверь, внезапно отступил и захлопнул её. Следовавшая следом Джейн натолкнулась на него и покачнулась. Он поймал ее за руку, удерживая от падения.

— Только что на станцию вошли Турего и несколько его людей, — Грант огляделся вокруг, его глаза сузились и выглядели настороженными. — Мы вылезем в окно.

Ее сердце застучало от страха, когда Джейн с тревогой посмотрела на несколько маленьких, высоко расположенных окон туалета. Они были расположены намного выше ее головы.

— Вряд ли я смогу.

— Уверен, что сможешь, — он наклонился, схватил ее под колени и стал поднимать, пока она не достала до окна. — Открой его и прыгай. Быстро! У нас мало времени.

— А ты как же?

— Я сам справлюсь. Джейн, прыгай!

Она повернула ручку и распахнула окно. Не задумываясь о том, как далеко до земли, она схватилась за нижний край рамы, оттолкнула её от себя и прыгнула в темноту, надеясь, что не разобьется о какую-нибудь шпалу или еще обо что-нибудь. Она приземлилась на руки и колени на рассыпанный гравий и еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть от боли, потому что острые камешки впились ей в ладони. Она быстро отползла в сторону, и мгновением позже Грант приземлился на ее месте.

— Ты в порядке? — спросил Грант, поднимая ее на ноги.

— Вроде да. Кости целы, — запыхавшись, сообщила она.

Он побежал вдоль стены дома, волоча Джейн за собой. Сзади раздались выстрелы, но они не оглядывались. Джейн споткнулась, но Грант успел ее поддержать.

— Мы не можем вернутся к форду? — крикнула она.

— Нет. Нам придется добираться пешком.

— Добираться куда?

— К месту сбора.

— Это далеко?

— Не очень.

— Скажи мне в ярдах и милях! — потребовала она.

Грант побежал вниз по улице и втянул Джейн в темный переулок. Он рассмеялся.

— Возможно, миля, — сказал он и поцеловал ее, его рот был жадным и голодным. Он порывисто обнял Джейн.

— Солнышко, что ты сделала с Турего, отчего он так отвратительно выглядит?

— Кажется, я сломала ему нос, — призналась она.

Грант засмеялся:

— Скорее всего. У него распухло все лицо. Думаю, что он еще нескоро забудет тебя!

— Никогда, если я займусь этим. Мы расскажем правительству об этом человеке, — пообещала она.

— Позже, солнышко. Сейчас нам надо отсюда убираться.

Глава 12

Вертолет подлетал быстро, на низкой высоте, и вращающимися лопастями чем-то напоминал гигантского комара. Грант и Джейн перебежали небольшое поле, низко наклоняясь вперед и преодолевая сопротивление ветра от лопастей вертолета, так как пилот не выключил двигатель. Сзади них люди выбегали из домов, пытаясь понять, откуда взялся такой шум. Джейн начала смеяться, испытывая триумф от происходящего. Гранту пришлось помочь ей подняться в вертолет. Она смеялась так, что слезы ручьем лились из глаз. Они сделали это! Турего теперь не сможет их схватить. Они покинут страну до того, как он сможет поднять свои собственные вертолеты и отправить их на поиски. А преследовать их за границей страны Турего не посмеет.

Грант улыбнулся, говоря этим, что понимает причину ее идиотского смеха. Прокричав ей «Пристегнись!», он устроился на сидении рядом с пилотом и показал ему поднятый вверх большой палец. Пилот кивнул, ухмыльнулся, и вертолет полетел в ночь. Грант надел на голову наушники, которые позволяли ему переговариваться с пилотом, но сзади такого комплекта не было. Джейн оставила попытки услышать, о чем они говорят, ухватилась за край своего сидения и стала смотреть сквозь открытые борта вертолета. Ночной воздух трепал ее волосы, земля пробегала под их небольшим воздушным судном. Джейн впервые летела на вертолете. Ощущения были совершенно не такими, как в самолете. Она ощущала себя плывущей по течению в бархатной темноте. Как ей хотелось, чтобы сейчас не была ночь и она могла видеть землю под собой.

Полет не занял много времени. Но когда вертолет приземлился, и Джейн узнала аэропорт, она схватила Гранта за плечо.

— Мы же в Сан-Хосе! — закричала она с беспокойством в голосе. Именно в этом месте все началось. У Турего в столице было полно людей!

Грант снял наушники. Пилот выключил двигатели, и шум стал стихать. Они пожали друг другу руки, и пилот сказал:

— Приятно было встретиться с тобой снова. До нас дошла информация, что ты в этом районе и мы должны оказать тебе любую помощь, о которой ты попросишь. Удачи! Вам лучше бежать. Времени хватит только на то, чтобы успеть на ваш рейс.

Джейн и Грант выпрыгнули на асфальт и побежали в сторону терминала.

— Что это за рейс? — спросила Джейн, тяжело дыша.

— Рейс в Мехико, который отправляется через пять минут.

Мехико! Это прозвучало настолько замечательно, что придало ей дополнительные силы.

Терминал был практически пуст в это время суток, так как посадка на рейс в Мехико уже почти закончилась. Служащий, занимающийся билетами, удивленно посмотрел на вновь прибывших, напомнив Джейн о том, как они выглядят.

— Грант Салливан и Джейн Грир, — кратко сказал Грант. — Вы держите для нас билеты.

К служащему вернулось его обычное самообладание.

— Да, сэр, и самолет тоже, — ответил он на прекрасном английском, передавая Гранту два конверта с билетами. — Эрнесто проводит вас прямо на борт.

Эрнесто, который работал в охране аэропорта, почти бегом повел их к самолету. Чтобы Джейн не отстала, Грант держал ее за руку. Мысль о пистолете в его ботинке беспокоила Джейн, но они беспрепятственно прошли контроль. Она с восхищением подумала, что у Гранта точно есть связи.

Самолет уже ожидал вылета, но улыбающаяся стюардесса пригласила их войти совершенно спокойно, словно в их прибытии не было ничего необычного. Джейн с трудом сдерживала смех. Может, они не выглядят настолько странно, насколько ей кажется? Кроме того, в Штатах все сходят с ума по одежде под камуфляж. У Гранта почти черный синяк под глазом, распухшая губа и перевязанная рука, ну и что из того? Может, они похожи на журналистов, попавших в переплет на полевом задании.

Как только они сели на места, самолет начал выруливать. Грант и Джейн застегнули ремни безопасности и обменялись взглядами. Сейчас все действительно закончилось, но у них все еще было время побыть вместе. Следующей остановкой был Мехико — огромный многонациональный мегаполис с магазинами, ресторанами и … отелями. Ее тело мечтало о постели, но глубоко-глубоко под чувством усталости росло будоражащие понимание, что в постели она будет вместе с Грантом. Он поднял подлокотник между их сидениями и обнял Джейн, ее голова удобно устроилась на его плече.

— Скоро, — прошептал он около ее виска. — Через пару часов мы будем в Мехико. Все самое сложное позади.

— Я собираюсь позвонить отцу, как только мы прилетим, чтобы они с мамой не беспокоились. — Джейн вздохнула. — У тебя есть кто-нибудь, кому ты должен позвонить? Твоя семья в курсе, где ты?

На его лице появилось отстраненное выражение.

— Нет, они ничего не знают о моей работе. Мы теперь не так близки.

Это было печально, но Джейн понимала, что если кто-то занят такой работой, которую делает Грант, то его семье безопаснее не быть с ним в близких отношениях. Она повернула голову, уткнулась ему в шею и закрыла глаза, тесно прижимаясь к его телу в попытке дать понять, что он больше не одинок. Были ли его ночи такими же неприкаянными, как у нее? Лежал ли он без сна в кровати с чувством такого бесконечного одиночества, что каждый нерв вопил против этого.

Она уснула. Грант тоже уснул, побежденный усталостью, позволив своему израненному телу расслабиться. Было легко найти необходимый покой, когда в его объятьях спала Джейн. Она уютно устроилась рядом с ним, прижимаясь доверчиво, как ребенок. Но он никогда не сможет забыть, что она была женщиной, такой же неистовой и неуправляемой, как огонь или ветер. Он предполагал встретить испорченного ребенка богатых родителей. Это то, кем она должна была быть, и никто бы не подумал о ней плохо, так как она была бы частью своего окружения — никто и не ожидал от нее большего. Но она поднялась над этим окружением, над покалечившими ее детство проблемами, чтобы стать женщиной сильной и страстной, женщиной, которая умела смеяться.

Она была женщиной, рядом с которой недоверчивый, потрепанный и потерявший веру в себя воин может спать спокойно.

Восход окрасил небо розовым перламутром, когда они приземлились в Мехико. Терминал был переполнен людьми, стремящимися попасть на самые ранние рейсы. Вокруг можно было услышать множество языков и акцентов. Грант поймал такси, на котором они отправились в поездку через уличные пробки, которая была ежесекундным упражнением на выживание и от которой волосы вставали дыбом. Или могли встать дыбом, если бы у Джейн были силы на беспокойство. После того, что она пережила, поездка по дорогам Мехико казалась прогулкой в парке.

Город был прекрасен на рассвете с его широкими проспектами и благоухающими деревьями. Раннее утреннее солнце окрасило розовым цветом светлые стены домов. Небо над головой приобрело глубокий синий оттенок, а воздух казался бархатным, каким он может быть только в теплом климате. Несмотря на неприятный запах выхлопных газов, она могла ощущать сладость цветущих апельсиновых деревьев, и Грант был рядом с ней — его сильная нога прижималась к ее ноге.

Портье снежно-белого высотного отеля не горел желаньем предоставлять им номер без предварительного бронирования. Темные глаза портье блуждали по разбитому лицу Гранта, когда он приносил извинения на беглом испанском. Грант пожал плечами, залез в карман и достал пару купюр из пачки. Служащий сразу заулыбался, ситуация изменилась к лучшему. Грант зарегистрировал их обоих, и портье выдал ключ от номера. Сделав несколько шагов, Грант обернулся.

— Кстати, — сказал он спокойно, — я не хочу, чтобы нам мешали. Если кто-то будет звонить или спрашивать, нас здесь нет. Comprende?[16] Я смертельно устал, и я становлюсь несколько раздражительным, когда меня будят посреди крепкого сна.

Его голос был полон ленивой угрозы, и портье быстро закивал в ответ.

Грант обнял Джейн за плечи и повел в кабину лифта. Он нажал кнопку девятнадцатого этажа, и дверь бесшумно закрылась. Джейн с облегчение произнесла:

— Мы в безопасности.

— Так трудно в это поверить?

— Я собираюсь разделаться с этим человеком. Он не должен остаться безнаказанным!

— Он и не останется, — растягивая слова, произнес Грант. — О нем позаботятся. Через определенные каналы.

— Я не хочу, чтобы о нем позаботились через «каналы». Я хочу сделать это сама!

Он улыбнулся.

— А ты маленькая кровожадная дамочка, да? Думаю, что ты даже будешь наслаждаться этим.

— Только иногда, — ответила Джейн, медленно улыбнувшись.

Их номер оказался просторным, с большой террасой, где можно было загорать, гостиной, в которой был обеденный стол. А ванна была просто сногсшибательной. Джейн заглянула в ванную комнату и вернулась из нее с блаженной улыбкой на лице.

— Все блага цивилизации, — похвалилась она.

Грант изучал список внутренних телефонов в поисках службы по обслуживания номеров. Подняв телефонную трубку, он заказал два огромных завтрака, от мыслей о которых у Джейн потекли слюнки. Они не ели почти двадцать четыре часа.

Пока они ждали заказ, Джейн начала дозваниваться в Коннектикут. Ей понадобилось почти пять минут, чтобы дозвонится. Джейн нервно сжимала в руке трубку, напряженная от желания услышать голос родителей.

— Мам? Мама, это Джейн! У меня все хорошо. Не плачь, пожалуйста, я не могу с тобой говорить, когда ты плачешь, — уговаривала мать Джейн. По ее щекам тоже катились слезы. — Передай трубочку папе, и я расскажу ему, что происходит. Мы с тобой вместе поплачем, как только я вернусь домой. Обещаю!

Она ждала, глядя на Гранта затуманенными мокрыми глазами.

— Джейн? Это правда ты? — раздался голос отца в трубке.

— Да, это точно я. Я в Мехико. Грант вытащил меня, мы только недавно прилетели.

Ее отец издал сдавленный звук, и Джейн поняла, что он тоже плачет, но держит себя в руках.

— Что вы будете делать теперь? — спросил он. — Когда ты будешь здесь? Куда вы теперь направляетесь?

— Я не знаю, — ответила Джейн, вопросительно глядя на Грант и передавая ему трубку. — Куда мы едем дальше?

Он взял трубку.

— Это Салливан. Наверное, мы пробудем здесь пару дней. Надо разобраться с нашими документами. Мы прибыли без паспортов, поэтому необходимо сделать несколько звонков перед тем, как мы сможем лететь в Штаты. Да, все в порядке. Я дам вам знать, как только появится что-то важное.

Когда он положил трубку и повернулся, то увидел разглядывающую его Джейн. Ее губы были поджаты.

— А как мы прибыли сюда без паспортов?

— Несколько человек отвернулись в нужный момент. Вот и все. Они знали, что мы должны были прибыть. Завтра я заявлю, что наши паспорта утеряны, и мы получим дубликаты в посольстве США. Это не проблема.

— Как ты смог уладить все так быстро? Этого ведь не было в первоначальном плане.

— Нет, но нам помогли. — Грант про себя подумал, что Сэйбин сделал все отлично, как и обещал. Все старые связные остались на месте и их предупредили, что они должны оказать ему любую помощь.

— Твои … бывшие деловые партнеры? — рискнула уточнить Джейн.

— Чем меньше тебе известно, тем лучше для тебя же. Слишком быстро ты все схватываешь. Как в том случае, когда ты завела грузовик без ключей. Ты делала это раньше?

— Нет, но я видела, как это делал ты, — простодушно пояснила Джейн.

— Не трать время и не смотри на меня таким наивным взглядом, — проворчал Грант.

Легкий стук в дверь и мелодичный голос объявили, что обслуживание номеров прибыло в рекордно короткое время. Грант посмотрел в глазок, открыл дверь и разрешил молодому человеку войти. Аромат горячего кофе заполнил комнату. Джейн сглотнула заполнившую рот слюну. Она вертелась под ногами мальчишки, пока он расставлял еду на столе.

— Посмотри на это, — пропела Джейн. — Свежие апельсины и дыня. Тосты. Абрикосовый джем. Яйца. Масло. Натуральный кофе!

— Не захлебнись, — дразнил ее Грант, давая молодому человеку щедрые чаевые. Но он тоже был очень голоден, поэтому они оба накинулись на еду. Каждая крошка была подобрана, и кофейник опустел прежде, чем они с улыбкой взглянули друг на друга.

— Я почти чувствую себя человеком, — вздохнула Джейн. — Теперь самое время для горячего душа!

Она расшнуровала ботинки, сняла их и вздохнула от облегчения, пошевелив пальцами ног. Взглянув на Гранта, Джейн заметила, что он смотрит на нее с кривой усмешкой, которую она так любила. Ее сердце забилось сильнее.

— А ты не собираешь пойти со мной в душ? — спросила она невинно, медленно направляясь в ванную комнату.

Она уже стояла под восхитительными струями теплой воды, подняв голову так, что вода попадала прямо на лицо, когда дверь заскользила, открываясь, и Грант присоединился к ней. Джейн повернулась с улыбкой на губах, вытирая влагу с лица, но улыбка растаяла, когда она увидела покрытые синяками ребра и живот Гранта.

— Ох, Грант, — прошептала она, подходя к нему ближе и нежно обводя кончиками пальцев уродливые черные пятна. — Мне так жаль.

Он бросил на нее насмешливый взгляд. Да, он ранен и очень устал, но ничего не сломано, а синяки скоро исчезнут. Много раз он терпел боль гораздо сильнее этой. Конечно, если бы Турего продолжал избиение, как он собирался, то, возможно, Грант умер бы от внутренних повреждений. Но этого не произошло, а следовательно, не стоит беспокоиться понапрасну. Он приподнял ее подбородок.

— Мы оба в синяках, милая, на случай, если ты не заметила. Со мной все в порядке. — Он накрыл ее рот своим, пробуя ее сладость языком и притягивая ближе.

Их влажные, обнаженные тела сблизились, согревая друг друга, сплетаясь в наслаждении. Достаточно скучный процесс намыливания и споласкивания превратился в серию томных ласк. Ее руки скользили по интригующе упругим мускулам его тела, его — исследовали все выпуклости и впадины ее соблазнительного тела. Он приподнял ее и, уложив спиной на свою руку, стал целовать ее груди и посасывать соски до тех пор, пока они не напряглись и не потемнели, пробуя на вкус свежесть только что вымытой кожи, свежесть ее плоти, которую не могло изменить никакое мыло. Джейн обвилась вокруг него, их ноги переплелись. Его сознание затуманилось, когда он прижался к ней в месте соединения ее бедер.

Она хочет его, хочет его, хочет его. Ее тело болело и пылало. Неожиданно кровать оказалась слишком далеко. Он раздвинул ее ноги, заставив обхватить его талию, и с хриплым стоном прислонил к стене. Она задрожала, когда он вошел в нее одним мощным движением, проникая так глубоко, как это возможно. Любое расстояние между ними было в этот момент слишком большим. Перебирая пальцами волосы, он откину ее голову и поцеловал грубоватым диким поцелуем, сплетая свой язык с ее языком. Вода продолжала падать на них сверху. Сила его движений туманила сознание, но она прижималась к его телу, постанывая, моля не останавливаться. Он не мог остановиться, не мог даже двигаться медленнее, его тело требовало разрядки. Красная пелена заволокла его сознание, отгородив от всего, но только не от горячего восторга, с которым ее тело принимало его.

Она кричала снова и снова от почти невыносимых волн удовольствия, накрывших ее. Она вцепилась в его плечи, содрогаясь и трепеща. Бархатный захват ее тела привел его к разрядке. Он излился в нее, чувствуя себя умирающим и в то же время настолько живым, что почти завопил от этого противоречия.

Они с трудом добрались до кровати. Вся энергия ушла на то, чтобы вытереться. Джейн была настолько слаба, что едва могла шагать. Каждый мускул большого тела Гранта дрожал. Они рухнули на кровать, не заботясь о том, что их мокрые волосы намочат подушку.

Грант потянулся к Джейн.

— Залезай сюда, — пробормотал он, укладывая ее на себя. Ее глаза блаженно закрылись, когда она поудобнее устроилась на его груди. Грант раздвинул ее ноги, и ресницы Джейн затрепетали, когда он вошел в нее. Вздох удовольствия сорвался с губ, но она так устала, так хотела спать… — Теперь мы можем отдохнуть, — сказал Грант, проводя губами по ее волосам.

Они проснулись от жары в комнате. Мексиканское солнце проникало через закрытые занавески. Их тела были все еще соединены, кожа обоих была влажной. Когда Грант приподнял Джейн, раздался чмокающий звук. Он поднялся, включил кондиционер на полную мощность и постоял немного, ощущая прохладный воздух на обнаженном теле. Затем вернулся на кровать и перевернул ее на спину.

Вряд ли они сегодня покинут постель. Они занимались любовью, засыпали и просыпались, чтобы любить друг друга снова и снова. Она не могла насытиться им, так же, как он не мог насытиться ею. Не было необходимости никуда спешить, только глубокое нежелание разъединяться. Он учил ее не ограниченной ничем чувственности, лаская ее везде ртом до тех пор, пока она не начинала содрогаться от удовольствия, беспомощная, без единой мысли в голове. Она говорила, что любит его. Не могла не говорить, не сейчас, когда она уже призналась ему и когда окружающий мир скоро снова вторгнется в их жизнь.

Пришла ночь. Они все-таки покинули комнату. Гуляя рука об руку в теплой мексиканской ночи, они обнаружили несколько магазинов, работающих в это позднее время. Джейн купила розовый сарафан, в котором ее загорелая кожа казалась медовой, пару босоножек и новое белье. Грант не хотел заниматься покупками, поэтому, посмеиваясь, Джейн купила ему джинсы, легкие мокасины и белую рубашку-поло.

— Ты тоже должен выглядеть по-другому, — инструктировала она Гранта, подталкивая его к примерочной. — Мы собираемся сегодня ночью поесть где-нибудь в городе.

Они больше не говорили об этом. Когда они устроились напротив друг друга в слабоосвещенном зале ресторана с бутылкой вина, Грант понял, что уже много лет не проводил время с женщиной в общественном месте. Можно было просто беседовать, есть, пить вино маленькими глотками и думать, что они будут делать, когда вернуться в отель. Даже после того, как Грант ушел в отставку, он оставался на ферме, иногда неделями не встречаясь с другими людьми. Когда ему нужно было в город за припасами, он сразу же возвращался обратно, часто даже не поговорив ни с кем. Он не выносил, когда кто-то был рядом. Но сейчас он расслабился, даже не думая об окружающих его незнакомцах, ощущая их присутствие, но не обращая на них внимание. Все его чувства и все его мысли были сосредоточены на Джейн.

Она светилась от переполнявшей ее энергии. Ее темные глаза сияли, загорелая кожа светилась. Смех искрился. Ее грудь обтягивал лиф сарафана, соски затвердели от прохладного воздуха в ресторане, и желание снова начало просыпаться в нем. У них было не так много времени, чтобы побыть вдвоем. Скоро они вернуться в Штаты, и его работа будет закончена. Скоро, слишком скоро. Он еще не насытился ею, дикой сладостью ее тела под ним. Тем, как ее смех уменьшал напряжение в его теле.

Они вернулись в отель, вернулись в кровать. Он неистово занимался любовью с Джейн, пытаясь насытиться этими ощущениями, пытаясь накопить достаточно воспоминаний, которые останутся с ним на долгие годы одиночества. Быть в одиночестве — глубоко проникшая в его жизнь привычка. Он хочет ее, но не может представить ее с собой на ферме, и он точно не может жить в ее мире. Ей нравится, когда вокруг люди, тогда как он предпочитает иметь за спиной стену. Она была открытой, а он — сдержанным и замкнутым.

Джейн тоже понимала, что это почти конец. Лежа на его груди, окутанная темнотой как одеялом, она рассказывала. Это был ее подарок Гранту, рассказ о ее детстве, о школе, которую она закончила, о еде и музыке, которые она любила, о книгах, которые ей нравилось читать. После этого ему было легче вернуть долг. Тихим хриплым голосом он рассказал ей белобрысом мальчишке, которым когда-то был, дикаре с болот, дочерна загорелым под жарким солнцем Джорджии. Он научился охотиться и ловить рыбу, едва начав ходить. Он рассказал ей, как играл в футбол в старших классах, бегал за девочками из группы поддержки, напивался и играл в карты, а потом пробирался домой так, чтобы мать его не увидела.

Ее пальцы перебирали волоски на груди Гранта. Она понимала, что тишина наступила потому, что он в своей истории достиг точки, когда его жизнь резко изменилась. Это уже не было легкой историей его детства и юности.

— Что случилось потом? — прошептала она.

Его грудь поднялась и опала.

— Случился Вьетнам. Я был призван на службу в восемнадцать лет. Я был чертовски хорош в джунглях, поэтому туда меня и отправили. После этого я возвращался однажды домой в отпуск. Мои предки были теми же, а я уже был другим. Мы даже не могли разговаривать друг с другом. Я уехал обратно.

— И остался?

— Да, я остался. — проговорил он ровным голосом.

— Как ты попал в секретную службу, или как вы там ее называете?

— Секретные операции. Задания высокой степени риска. Война закончилась. Я вернулся домой, но мне там нечего было делать. Меня обучали управлять жизнями людей. Я что, должен был работать в бакалейном магазине и играть в опасные игры с людьми, которые пришли ко мне купить десяток яиц? Думаю, что со временем я бы приспособился, но мне не хотелось болтаться там, чтобы проверить это. Я сбивал с толку предков, для которых я давно стал чужим. Потом один коллега вышел на контакт со мной, и я принял его предложение.

— Куда ты сейчас возвращаешься? Обратно в Джорджию?

— Только на несколько дней, дать им знать, где я буду. Я не могу там поселиться. Слишком много людей меня знают, а я хочу быть один. Я купил ферму в предгорьях Теннеси и отсиживался там с тех пор. Пока твой отец не нанял вернуть тебя домой.

— Был ли ты женат? Помолвлен?

— Нет, — ответил Грант и поцеловал ее. — Достаточно вопросов. Давай спать.

— Грант?

— Хмммм?

— Как ты думаешь, он на самом деле бросил все силы?

— Кто?

— Турего.

В его голосе послышалось удивление.

— Милая, я обещаю тебе, что о нем позаботятся. Не беспокойся об этом. Теперь, когда ты в безопасности, можно предпринять меры по его нейтрализации.

— Ты говоришь такими зловещими фразами. Что значит «позаботятся» и «нейтрализуют»?

— Значит, что некоторое время он проведет в тех замечательных тюрьмах Центральной Америки, о которых так много говорят. Спи.

Она послушалась, удовлетворенно улыбаясь в безопасном кольце его рук.

* * *

Кто-то снова подергал за веревочки. Возможно, это был ее отец или мистические «друзья» Гранта, которые продолжали организовывать их отъезд, или сам Грант припугнул кого-то в посольстве. Как бы там ни было, это произошло. На следующий день у них были паспорта. Они могли улететь первым же рейсом в Даллас, но вместо этого провели еще одну ночь вместе, занимаясь любовью в огромной кровати за надежно закрытой дверью. Как же она не хотела уезжать! Пока они оставались в Мехико, Джейн могла притворяться, что это еще не конец, работа еще не закончена. Но родители ждали ее, а у Гранта была своя жизнь, к которой он должен возвращаться. Ей надо было искать другую работу, а также разобраться с той небольшой проблемой, которая привела к таким последствиям. Дольше в Мехико оставаться было нельзя.

Слезы жгли ее глаза, когда они отправились на посадку в самолет, который доставит их в Даллас. Она знала, что Грант забронировал им билеты на разные рейсы из Далласа: она полетит в Нью-Йорк, а он в Ноксвилл. Они попрощаются в огромном, заполненном людьми аэропорту «Даллас — Форт-Уорт»[17], и она не могла вынести это. Если она не будет держать себя в руках, то разрыдается как ребенок, и ему это не понравится. Если бы ему нужно было больше, чем она уже отдала, достаточно было только попросить. Совершенно очевидно, что она готова дать ему намного больше — все, что он захочет. Но он не попросил, значит, он не хочет. Она знала, что это время придет, понимала весь риск, пытаясь получить столько счастья, сколько могла. Вот и наступило время расплаты.

Она сдерживала слезы. Джейн читала журнал и даже была способна понимать, о чем читала. Некоторое время она держала его за руку, но отпустила ее, когда в самолете разносили еду. Она заказала джин с тоником, быстро его выпила и заказала еще.

Грант внимательно посмотрел на нее, но она весело улыбнулась ему, решительно не желая показывать, что ее надежды разбились вдребезги.

Очень быстро — слишком быстро — они совершили посадку в Далласе и покинули самолет через туннель. Она подхватила грязный, разбитый рюкзак и внезапно поняла, что его ботинки и камуфляж лежат в нем вместе с ее одеждой.

— Мне нужен твой адрес, — нервно защебетала она. — Надо будет отправить твою одежду. Если только ты не хочешь купить сумку в аэропорту. У нас полно времени до наших рейсов.

Грант поглядел на часы.

— У тебя двадцать восемь минут. Нам лучше найти нужный выход. Где у тебя билеты?

— Здесь, у меня. Что будем делать с твоей одеждой?

— Я буду на связи с твоим отцом. Не беспокойся об этом.

Да, конечно, оставался еще вопрос оплаты за то, что он вытащил ее из Коста-Рики. Его лицо ничего не выражало, а янтарные глаза были холодными. Она протянула руку, не замечая, как иа трясется.

— Ну прощай. Было … — Она замолчала. Что же ей сказать? Приятно было познакомиться? Джейн сглотнула. — Было весело.

Он посмотрел на ее протянутую руку, затем поднял взгляд на лицо. Холод в глазах сменился удивлением. Грант медленно проговорил:

— Что за ерунду ты говоришь, — он дернул ее за руку и сжал в объятиях. Его горячий рот накрыл ее губы, язык легко ворвался в ее рот, как будто они не были окружены любопытно глазеющими на них людьми. Джейн, дрожа, прильнула к нему.

Грант отодвинул ее от себя. Его челюсти были крепко стиснуты.

— Иди. Твои старики ждут тебя. Я свяжусь с тобой через несколько дней. — Последняя фраза вырвалась непроизвольно. Он решил, что сейчас они должны были окончательно расстаться, но ее темные глаза смотрели так потеряно, с такой болью, и она целовала его с таким голодом, что он не смог остановить слова. Еще один раз. Он позволит себе быть с ней еще один раз.

Джейн кивнула, выпрямляясь. Она не может не сдержаться и зарыдать. Грант почти хотел, чтобы она заплакала. Тогда бы он позволил себе еще раз обнять ее. Но Джейн была сильнее этого.

— Прощай, — сказала она, развернулась и пошла прочь.

Она с трудом видела, куда шла. Люди вокруг нее казались расплывшимися пятнами, но она упрямо моргала, пытаясь удержать слезы. Она снова одна. Грант сказал, что свяжется с ней, но она точно знала — этого не будет. Это был конец. Она должна принять это и быть благодарной за то время, что у них было. С самого начала было ясно, что Грант Салливан не тот человек, которого можно привязать к себе.

Кто-то дотронулся до ее руки. Прикосновение было теплым и сильным. Это было прикосновение мужчины. Она остановилась, и надежда полилась в нее потоком, но когда Джейн повернулась, она обнаружила, что остановил ее не Грант. У мужчины были темные глаза и волосы, темная кожа. Он явно был латиноамериканцем.

— Джейн Грир? — вежливо спросил он.

Она кивнула, пытаясь понять, откуда он знает ее имя и как узнал ее. Он властно взял ее за руку.

— Пройдите со мной, пожалуйста. — Хотя его речь оставалась вежливой, это был приказ, а не просьба.

В ее голове зазвучал сигнал опасности, мгновенно вырвав ее из тумана страданий. Джейн улыбнулась мужчине, взялась рукой за ремень рюкзака и, размахнувшись, ударила им мужчину по голове. Раздался жесткий звук. Джейн поняла, что так сильно стукнуть могли только ботинки Гранта.

— Грант! — пронзительно завопила Джейн. Ее голос прорезал тысячную толпу людей. — Грант!

Мужчина пришел в себя и рванулся к Джейн. Она побежала в том направлении, откуда пришла, увертываясь от людей. Впереди она увидела Гранта, бегущего сквозь толпу и отталкивающего людей со своего пути. Мужчина догнал ее и схватил за руку. В этот момент подбежал Грант. Люди вокруг разбегались с криками. Охранники аэропорта бежали в их сторону. Грант свалил ударом мужчину на пол, схватил Джейн за руку и потащил к ближайшему выходу, вспарывая своим телом толпу и не обращая внимания на призывы остановиться.

— Что произошло, черт побери? — прорычал он, вытаскивая Джейн на свет техасского солнца. Влажная жара окутала их со всех сторон.

— Не знаю! Этот человек подошел ко мне, назвал мое имя, затем схватил за руку и приказал идти за ним. Поэтому я ударила его по голове рюкзаком и начала кричать.

— По-моему, вполне разумно, — пробормотал он, поймал такси, засунул ее на сидение и сел рядом.

— Куда едем? — поинтересовался таксист.

— В центр.

— Куда именно?

— Я скажу, где остановиться.

Водитель пожал плечами. Когда они тронулись, Джейн подумала, что из терминала должно было выбежать много людей, но она не оглянулась. Ее до сих пор трясло.

— Это же не может снова быть Турего, так?

Грант пожал плечами.

— Возможно, если у него достаточно денег. Я собираюсь позвонить.

Джейн думала, что она в безопасности, что они оба в безопасности. После двух спокойных дней, проведенных в Мехико, внезапный испуг оказался более острым и раздражающим. Джейн никак не могла остановить дрожь. Они не доехали до Далласа. Грант попросил водителя высадить их в торговом центре.

— Почему именно торговый центр? — оглядываясь, спросила Джейн.

— Здесь должны быть телефоны, и здесь безопаснее, чем в телефонной будке на улице.

Грант обнял Джейн одной рукой и подвинул ближе к себе.

— Не смотри так обеспокоено, милая.

Они вошли внутрь здания и обнаружили несколько платных телефонов. Все телефоны были заняты. Они ждали, пока девочка-подросток спорила со своей матерью о том, насколько поздно может вернуться домой, пока она, в конце концов, не бросила трубку и в гневе не выбежала из кабинки, явно проиграв этот спор. Грант зашел внутрь и занял аппарат до того, как это сделал кто-то другой. Стоя рядом, Джейн смотрела, как он бросил монету, набрал номер, после чего бросил внутрь еще несколько монет. Он лениво облокотился на каменную выемку, в которой располагался телефонный аппарат, слушая гудки на другом конце.

— Салливан, — наконец медленно произнес он, когда ему ответили. — Ее почти схватили в аэропорту. — Он послушал несколько секунд, затем его взгляд скользнул к Джейн. — Хорошо, понял. Мы будем там. Кстати, это была идиотская затея. Она могла убить парня. — Грант повесил трубку и его губы дрогнули.

— Что? — требовательно спросила Джейн.

— Ты чуть не прибила агента.

— Агента? Ты имеешь в виду одного из людей твоего друга?

— Да. Мы сделаем небольшой крюк. Тебя собираются допросить. Другим людям поручили забрать тебя, и они решили забрать тебя, как только мы разделимся, так как я больше не работаю на них, и это меня не касается. Сэйбин оторвет им уши.

— Сэйбин? Это он твой друг?

Грант улыбнулся.

— Да, это он. — Он легко погладил щеку Джейн, очень нежно проведя по ней пальцами. — И это имя ты забудешь, милая. Почему бы тебе не позвонить родителям и не сообщить им, что не приедешь вечером? Это будет завтра. Ты сможешь перезвонить им, когда мы будет знать что-то определенное.

— Ты тоже едешь?

— Я бы ни за что не пропустил это. — Он оскалился немного по-волчьи, заранее предвкушая реакцию Кэлла на Джейн.

— Но куда мы едем?

— В Вирджинию, но не говори это своим родителям. Просто скажи им, что опоздала на свой самолет.

Она подошла к телефону и остановилась.

— Твой друг должен быть важной персоной.

— У него есть некоторое влияние. — Грант немного преуменьшил.

Значит, они должны знать о микрофильме. Джейн набрала номер своей кредитной карты. Она очень хочет разобраться во всем, и Грант будет с ней еще один день. Целый день! Это была отсрочка, но Джейн не знала, хватит ли у нее сил попрощаться с Грантом еще раз.

Глава 13

Сельские пейзажи Вирджинии, окружавшие их, были тихими и безмятежными: зеленые деревья, ухоженный цветущий кустарник. Это место напоминало усадьбу ее отца в Коннектикуте. Все были вежливы, несколько человек поздоровались с Грантом, но Джейн заметила, что даже те, кто с ним заговорил, чувствовали себя сковано, как будто немного опасались его.

Офис Кэлла был там же, где и всегда, на двери по-прежнему не было таблички с его именем. Сопровождавший их агент негромко постучал в дверь.

— Салливан прибыл, сэр.

— Пусть заходят.

Первое, на что Джейн обратила внимание, было старомодное очарование комнаты. Высокие потолки, камин, который, без сомнения, был построен вместе с домом не менее сотни лет назад. Высокие стеклянные двери позади большого письменного стола позволяли лучам вечернего солнца освещать комнату. В потоке света был виден только силуэт мужчины, сидящего за столом, в то время как вошедшие были ярко освещены. Именно об этом ей говорил однажды Джордж. Когда они вошли, хозяин кабинета поднялся. Он был высоким, лишь немногим ниже Гранта, худым и сильным. Было видно, что свою силу он приобрел, не сидя за столом.

Он вышел вперед, чтобы поприветствовать их.

— Ты чертовски плохо выглядишь, Салливан, — сказал он, и мужчины пожали друг другу руки. Затем он повернулся и посмотрел на Джейн, которая впервые смогла ощутить его силу. Его глаза были такими темными, что свет не отражался в них, как будто они поглощали его и заставляли исчезать в глубине радужной оболочки. Его волосы были густыми и черными, цвет лица — темным. От него исходила такая интенсивная энергия, что она, казалось, обжигала Джейн. — Мисс Грир, — сказал он, протягивая руку.

— Мистер Сэйбин, — ответила она, спокойно пожимая его руку.

— У меня в Далласе есть один очень сконфуженный агент.

— Напрасно переживает, — протяжно проговорил Грант раньше Джейн. — Он легко отделался.

— В моем рюкзаке были ботинки Гранта, — объяснила Джейн. — Именно они оглушили агента, когда я ударила его по голове рюкзаком.

В глазах Сэйбина появился первый намек на подозрение, что Джейн была не совсем такой, как он себе ее представлял. Грант стоял позади Джейн, свободно опустив руки, и ждал.

Сэйбин внимательно изучал открытое выражение ее лица, кошачий разрез темных глаз, легкую россыпь веснушек на переносице. Потом бросил быстрый взгляд на Гранта, который твердо возвышался за ее спиной, как мыс Гибралтар. Сэйбин мог бы допросить Джейн, но у него было ощущение, что Грант не позволит как-либо ее потревожить. Для Салливана было нехарактерно вмешиваться, но он вышел из дела, а потому старые правила не работали. Она не была красавицей, но у нее было такое живое обаяние, которое почти заставило Сэйбина улыбнуться. Возможно, они стали близки с Салливаном. Сэйбин не доверял открытости Джейн, потому что теперь знал о ней больше, чем в начале.

— Мисс Грир, — спокойно начал он, — знаете ли вы, что Джордж Персол был…

— Да, знаю, — весело прервала его Джейн. — Иногда я помогала ему. Не часто, так как ему нравится использовать все время разные методы. Думаю, у меня есть то, что вам нужно. — Она открыла рюкзак и начала в нем что-то искать. — Я знаю, это где-то здесь. Вот! — Джейн достала небольшой цилиндрик с пленкой и положила его на стол.

Оба мужчины ошеломленно смотрели на ее.

— Он был у вас все это время? — с недоверием спросил Сэйбин.

— Ну да, у меня не было возможности спрятать его. Иногда я перекладывала его в карман. Турего мог бесконечно обыскивать мою комнату, все равно ничего бы не нашел. Ваши тайные агенты все слишком усложняют. Джордж советовал мне не избегать этого.

Грант начал смеяться. Он не ничего поделать — это было смешно.

— Джейн, почему ты не сказала мне, что микрофильм у тебя?

— Я подумала, что тебе безопаснее не знать об этом.

Сэйбин выглядел ошеломленным, так как не мог поверить тому, что нашелся человек, который почувствовал необходимость защитить Гранта Салливана. Кэлл был одним из самых невозмутимых людей, которых знал Грант. Джейн лишила его равновесия, как делала это с каждым, кого встречала. Сэйбин закашлялся, чтобы скрыть свою реакцию.

— Мисс Грир, — осторожно спросил он, — вы знаете, что на этой пленке?

— Нет. Так же, как и Джордж.

Грант засмеялся опять.

— Давай, — сказал он Сэйбину, — расскажи ей, о чем микрофильм. Или, лучше всего, покажи. Ей понравится.

Сэйбин потряс головой, взял микрофильм и вытащил его, разматывая. Грант наклонился вперед, щелкнул зажигалкой и поднес конец пленки к огню. Втроем они смотрели, как пламя легко взлетело вверх по всей длине ленты до самых пальцев Сэйбина, который бросил ее в большую пепельницу.

— Этот микрофильм, — начал объяснять Сэйбин, — был копией того, который мы не хотели бы никому показывать. Нашей главной целью было уничтожить пленку до того, как кто-то чужой посмотрит ее.

Чувствуя запах горелого пластика, Джейн в тишине смотрела, как последний виток ленты вспыхнул и осыпался. Они всего лишь хотели уничтожить микрофильм, а она пронесла пленку через джунгли, через полконтинента только для того, чтобы вернуть его и увидеть, как микрофильм сгорит. Губы Джейн искривились, она побоялась устроить сцену и попыталась сдержать порыв. Но желание было непреодолимым, оно усиливалось и наконец смех начал вырваться на волю. Она повернулась и посмотрела на Гранта, между ними проскочила искра воспоминания о том, через что им пришлось пройти. Она хихикнула снова, а затем они оба засмеялись. Джейн держалась за рубашку Грант. Она смеялась так, что подкашивались ноги.

— Я упала с обрыва, — задыхалась она, — мы стащили грузовик … расстреляли другой грузовик… сломали нос Турего… чтобы посмотреть, как горит пленка!

Новый спазм смеха скрутил Гранта. Он согнулся пополам, поддерживая поврежденные ребра. Сэйбин смотрел на них, бросающих короткие взгляды друг на друга и неудержимо смеющихся. Им овладело любопытство.

— Зачем вы расстреляли грузовик? — спросил он и внезапно тоже рассмеялся.

Агент за дверью замер, наклонив голову, и прислушался. Нет, это просто невозможно. Сэйбин никогда не смеется.

Джейн и Грант лежали на кровати в отеле, который располагался в Вашингтоне, Федеральный округ Колумбия, охваченные приятной усталостью. Они занялись любовью сразу после того, как дверь в номер закрылась за их спинами. Они упали на кровать, сняв только самое необходимое. Но это произошло несколько часов назад, и теперь они были полностью раздеты и постепенно проваливались в сон.

Рука Гранта поднялась и лениво обрисовала контур ее спины.

— Насколько сильно ты была вовлечена в дела Персола?

— Немного, — прошептала Джейн. — Я знала о нем. Я должна была знать, так как могла прикрыть его, когда возникала необходимость. А он иногда использовал меня в качестве курьера, но не часто. Джордж мне много чего рассказывал. Он был странным, одиноким человеком.

— Он был твоим любовником?

Она удивленно приподняла голову с его груди.

— Джордж? Конечно, нет!

— Почему «конечно, нет»? Он же мужчина! И он был в твоей спальне, когда умер.

Она помедлила с ответом.

— У Джорджа были проблемы медицинского характера. Он не мог быть ничьим любовником.

— Значит, эта часть отчета тоже была ошибочной.

— Сознательно. Он использовал меня в качестве прикрытия.

Грант запустил пальцы в ее волосы и поцеловал ее.

— Я рад. Он был слишком старым для тебя.

Джейн смотрела на него умными темными глазами.

— Даже если бы он мог, меня это не интересовало. Ты также можешь захотеть узнать, что ты — единственный любовник, который у меня был. До встречи с тобой я никогда … никого не хотела.

— А когда ты встретила меня..? — прошептал он.

— Я захотела. — Джейн наклонила голову и поцеловала его. Обняв его, она заскользила по его телу до тех пор, пока не почувствовала, как он напрягся в ответ.

— Я тоже захотел, — признался Грант. Его теплое чистое дыхание овевало ее кожу.

— Я люблю тебя. — Эти слова прозвучали как крик боли, вырвавшийся в отчаянии. Джейн понимала, что это последняя возможность, если только она не рискнет. — Ты женишься на мне?

— Джейн, не надо.

— Не надо — что? Говорить, что я люблю тебя? Или просить тебя жениться на мне? — Она села сверху, широко раздвинув ноги и отбросив свои темные волосы назад.

— Мы не можем жить вместе, — объяснил Грант. Его глаза стали цвета темного золота. — Я не могу дать то, что тебе нужно. Ты не будешь счастлива.

— Я в любом случае не буду счастливой, — резонно ответила Джейн, сохраняя легкомысленный тон. — но предпочитаю быть несчастной с тобой, чем без тебя.

— Я одиночка. Супружество — это партнерство, а я предпочитаю идти по жизни один. Признай это, дорогая. Нам хорошо вместе в постели, но и только.

— Для тебя — может быть. А я люблю тебя. — При всем желании она не смогла удержать нотку боли в голосе.

— Любишь? Мы так долго были в состоянии стресса. В такой ситуации человеческая природа заставляет обратить внимание друг на друга. Я бы был очень удивлен, если бы мы с тобой не занялись любовью.

— Пожалуйста, избавь меня от своей армейской философии. Я не ребенок и не дура. Я могу понять, когда полюбила человека, и, черт побери, я люблю тебя! Тебе может это не нравиться, но не надо меня разубеждать.

— Ладно. — Он откинулся на спину и посмотрел снизу вверх в ее сердитые глаза. — Ты хочешь, чтобы я перешел в отдельный номер?

— Нет. Эта ночь — последняя возможность побыть вместе, и мы проведем ее вместе.

— Даже если мы ругаемся?

— Почему бы и нет? — она с вызовом подняла подбородок.

— Я не хочу с тобой ругаться, — сказал Грант, неожиданно приподнимаясь и переворачиваясь. Джейн в изумлении обнаружила, что она уже лежит на спине. Он осторожно вошел в нее, поднимая ее ноги повыше. Джейн закрыла глаза. Ее возбуждение нарастало по спирали. Грант был прав — намного приятнее проводить время, занимаясь любовью.

Она не стала повторять попытку убедить Гранта, что у них может быть совместное будущее. Из опыта Джейн знала, насколько Грант упрям, ему придется самостоятельно прийти к такому выводу. Поэтому Джейн решила провести оставшееся время, даря ему такое наслаждение, которое он не сможет забыть никогда, которое не сможет дать ему ни одна другая женщина. Это будет ее последним «прощай».

Поздно ночью Джейн наклонилась к нему.

— Ты напуган, — осторожно обвинила она Гранта. — Ты видел там много, что боишься позволить себе любить кого-нибудь. Ты знаешь, как легко мир может перевернуться.

Грант ответил утомленно:

— Джейн, пусть все останется, как есть.

— Хорошо. Я больше ничего не скажу за исключением следующего: если ты решишь рискнуть, найди меня.

Рано утром Джейн осторожно покинула кровать, когда Грант еще спал. Она знала, что он спит слишком чутко, чтобы не услышать, как она принимает душ и одевается. Но Грант ни одним движением не показал, что проснулся, и она сделала вид, будто поверила этому обману. Даже не поцеловав его, Джейн выскользнула за дверь. Все было сказано. Они уже попрощались.

Как только звук закрываемой двери затих, Грант повернулся на кровати и оглядел пустую комнату глазами давно проснувшегося человека.

Джейн и ее родители бросились друг к другу, смеясь и плача одновременно, крепко обнимаясь. Ее возвращение требовалось отпраздновать в кругу семьи, поэтому только поздно ночью Джейн и ее отец смогли остаться одни. У нее было несколько секретов от отца, который всегда казался слишком сообразительным и практичным. По молчаливому соглашению они решили скрыть от матери все детали, которые могли бы ее расстроить. Внутренней силой Джейн больше была похожа на отца.

Она рассказала ему о том, как развивались события в Коста-Рике, и даже описала переход через джунгли. Ее отец был проницательным человеком, и от него не ускользнуло то, как менялся ее голос, когда она упоминала Гранта.

— Ты любишь Салливана, не так ли?

Она кивнула, медленно потягивая вино из бокала.

— Ты с ним встречался. Что думаешь о нем? — ответ был для нее очень важен, потому что она доверяла его мнению о людях.

— Думаю, он необычный человек. Есть что-то пугающее в его глазах, но я доверил ему жизнь моей дочери, если тебе это говорит о том, что ты хочешь знать. И я сделал бы это снова.

— Ты не возражал бы, если он станет членом нашей семьи?

— Я принял бы его с распростертыми объятьями. Думаю, он мог бы удержать тебя на одном месте, — проворчал Джеймс.

— Знаешь, я попросила его жениться на мне, но он мне отказал. Я собираюсь дать ему повариться немного в собственном соку, а потом начну сражаться самыми грязными методами.

Отец улыбнулся быстрой задорной улыбкой, которую унаследовала его дочь.

— Что ты запланировала?

— Я собираюсь преследовать этого человека так, как никто и никогда его не преследовал. Думаю остаться здесь на неделю или две, а потом отправлюсь в Европу.

— Но он же не в Европе!

— Знаю. Я буду преследовать его на расстоянии. Главная идея состоит в том, чтобы он понял, как скучает по мне. А скучать он будет намного больше, когда обнаружит, как далеко я уехала.

— Но как он сможет это обнаружить?

— Что-нибудь придумаю. даже если не это сработает, съездить в Европу никогда не помешает.

Было удивительно, как сильно он скучал по ней. Джейн никогда не была на его ферме, но, казалось, что она везде. Ему слышался ее голос, а когда он поворачивал голову, то никого не находил. Ночью… Боже, ночи были просто ужасны. Грант не мог спать, скучая по нежной тяжести ее тела. Он пытался забыться в тяжелой физической работе. На ферме рутинная работа накапливалась быстро, а его не было две недели.

С деньгами, заплаченными за поиски Джейн, Грант мог выплатить весь долг, и еще много бы осталось, так что он мог нанять работника в помощь. Но работа стала его лекарством, когда он впервые приехал сюда, все еще слабый от ран и такой беспокойный, что достаточно было сосновой иголке упасть с дерева ночью, чтобы заставить его вскочить с кровати и схватиться за нож.

Грант занимался изнурительным трудом под палящем солнцем, копая ямы под столбы и устанавливая новые секции ограды, занимаясь покраской сарая. Он перекрыл крышу дома, работал на старом тракторе, который ему достался вместе с фермой, думал о том, чтобы расширить посадки следующей весной. Пока он посадил только немного овощей для себя, но если решит по-настоящему владеть фермой, то нужно будет становиться фермером.

Человек не сможет разбогатеть, работая на ферме такого размера, но Грант твердо знал, что ему нужно. Обработка земли позволяла ему чувствовать умиротворенность, связь с тем мальчиком, которым он был до того, как война резко изменила его жизнь.

Вдали виднелись горы — огромные, туманные, по которым до сих пор бродили призраки чероки. Обширные склоны были сейчас безлюдными, но и раньше только несколько отважных, которые не принадлежали к племени чероки, могли назвать горы своим домом. Джейн понравились бы горы. Они были древними, покрытыми серебряным покрывалом. Горы однажды возникли на земле, а потом разрушались ветром и дождем так много лет, что люди не могут себе это даже представить. В этих горах были места, где время остановилось.

Горы и земля излечили его. Процесс был настолько медленным и незаметным, что он до настоящего момента не понимал, что уже излечился. Возможно, окончательное выздоровление наступило, когда Джейн снова научила его смеяться.

Он попросил ее позволить жизни идти своим чередом, и она согласилась. Джейн покинула его одним тихим утром без единого слова, потому что он попросил ее об этом. Она была в него влюблена, и Грант знал это. Он притворялся, что это что-то другое, вроде давления обстоятельств, которое толкнуло их друг к другу. Но даже тогда Грант знал правду, и Джейн знала.

Черт! Он скучал по ней так сильно, что испытывал боль, и если это не любовь, то он надеялся никогда не полюбить, потому что просто не сможет это вынести. Грант не мог избавиться от мыслей о ней. Отсутствие Джейн обернулось такой болью от пустоты, которую он не мог ни облегчить, ни заполнить.

Она было права. Грант побоялся воспользоваться этим шансом, не смог позволить себе открыться, так как это могло привести к новой боли. Но ему все равно было больно, и будет глупцом, если позволит ей уйти.

Но сначала надо залечить другую старую рану.

Он любил своих родителей и знал, что они тоже любят его. Но они были простыми, жившими на земле людьми, а он превратился в человека, которого они не узнавали. Его сестра была красивой светловолосой женщиной, которая была довольна своей работой в библиотеке, тихим мужем и тремя детьми. Прошло уже несколько лет с тех пор, как он в последний раз видел племянника и двух племянниц. Когда год назад Грант останавливался у родителей, чтобы сказать им, что вернулся и купил ферму в Теннеси, они все чувствовали себя настолько неуютно, что Грант уехал всего через несколько часов, так и не повидавшись с Рей и ее детьми.

Вот он и вернулся в Джорджию. Он поднялся на видавшее лучшие времена, старое крыльцо и постучал в двери дома, в котором вырос. Дверь ему открыла мать, вытиравшая руки о передник. Приближался полдень, и сколько он помнил, обычно в это время она готовила ленч для отца. Но здесь они называли это не ленчем, а обедом, а вечерний обед ужином.

В ее медово-коричневых глазах, так похожих на его, но более темных, отразилось удивление.

— Вот так сюрприз. Почему ты постучал? Почему не вошел сразу?

— Не хотел, чтобы меня пристрелили, — честно признался он.

— Ты ведь знаешь, что я не разрешаю твоему отцу держать оружие в доме. Единственное ружье — это старый дробовик, который лежит в сарае. И почему ты об этом подумал? — сказала она, возвращаясь в кухню. Грант последовал за ней. Все в этом старом доме было хорошо знакомо ему, практически как его собственное отражение.

Он пристроился на одном из старых стульев, которые стояли вокруг стола. Это был тот самый стол, за которым он сидел еще мальчишкой.

— Мам, — протянул он — В меня стреляли так много раз, что я считаю это нормальным порядком вещей.

Она на мгновение замерла, опустив голову, и продолжила заниматься бисквитами.

— Знаю, сынок. Мы всегда это знали. Только вот не знали, как до тебя достучаться, как вернуть тебя назад. Ты был совсем мальчишкой, когда уехал от нас, а вернулся уже мужчиной, и мы не знали, как с тобой разговаривать.

— Со мной нельзя было говорить. Я тогда был слишком ранимым и диким. Но ферма, которую я купил в Теннеси… она помогла.

Он знал, что ему не нужно ничего объяснять. Грейс Салливан обладала мудростью людей, живущих на земле. Она была простой женщиной с фермы и никогда не притворялась никем большим, за что он и любил ее.

— Ты останешься на обед?

— Я бы хотел остаться на несколько дней, если я не нарушу ваших планов.

— Грант Салливан, ты прекрасно знаешь, что ни у отца, ни у меня нет никаких планов где-нибудь шататься!

Она сказала это таким тоном, как будто ему было все еще пять лет и он пачкал свою одежду быстрее, чем она успевала ее менять. Он все еще помнил, как она смотрела на него тогда, ее темные волосы, гладкое и молодое лицо, искрящиеся золотисто-карие глаза.

Он рассмеялся, потому что все стало налаживаться, и его мать взглянула на него с удивление. Она уже двадцать лет не слышала смех сына.

— Вот и хорошо, — весело ответил он — Потому что мне нужно много времени, чтобы рассказать тебе о женщине, на которой я собираюсь жениться.

— Что? — она повернулась к нему и тоже рассмеялась. — Ты меня разыгрываешь! Или ты действительно собрался жениться? Расскажи мне о ней!

— Мам, она тебе понравится, — ответил он. — Она сумасшедшая.

Он никогда не думал, что Джейн будет так трудно найти. Он думал, что достаточно будет просто позвонить ее отцу и узнать ее адрес. Да, ему следовало помнить: с Джейн ничего не бывает просто.

Для начала ему потребовалось три дня для того, чтобы переговорить с ее отцом. Видимо, ее родители были за городом, а домохозяйка не знала, где в настоящий момент находится Джейн, или ее проинструктировали не давать эту информацию. Учитывая прошлое Джейн, последнее было более вероятно. Так что он притормозил поиски на три дня, пока наконец не смог поговорить с ее отцом, но и разговор с ним не дал серьезных результатов.

— Она в Европе, — с легкостью сообщим ему Джеймс. — Она пробыла у нас около недели и опять улетела.

Гранту захотелось выругаться.

— Где именно в Европе?

— Но я действительно не знаю. Она не сообщила ничего конкретного. Вы же знаете Джейн.

О, да. Он знал.

— Она звонила?

— Да, пару раз.

— Мистер Хамильтон, мне необходимо с ней поговорить. Поэтому, когда она позвонит в следующий раз, узнайте, где она, и попросите ее оставаться на месте, пока я с ней не свяжусь.

— Но она может позвонить через несколько недель. Джейн не звонит регулярно. Но если это срочно, возможно, вы знаете человека, который точно в курсе того, где она сейчас. Как-то она упоминала, что говорила с одним вашим другом… как же его имя?

— Сэйбин, — подсказал Грант, стискивая зубы.

— Да, точно Сэйбин. Может быть, вы позвоните ему? Это сэкономит ваше время.

Грант не хотел звонить Сэйбину, он хотел с ним встретиться лицом к лицу и придушить. Проклятье! Если он втянул Джейн в эту серую сеть..!

Он потратил кучу времени и денег, гоняясь за Джейн по всей стране, и его терпение было на исходе, когда он добрался до Вирджинии. Он не мог пройти просто так, поэтому сначала он позвонил Кэллу.

— Салливан. Пусть меня пропустят. Я буду через пять минут.

— Грант…

Грант повесил трубку, не желая разговаривать по телефону. А через десять минут он уже нависал над столом Кэлла.

— Где она?

— В Монте-Карло.

— Проклятье! — прорычал он, ударяя кулаком по столу. — Как ты мог втянуть ее во все это?

— Я ее не втягивал, — холодно ответил Кэлл, бросив на него настороженный взгляд своих темных глаз. — Она позвонила мне. Джейн сказала, что увидела кое-что любопытное, и подумала, что это могло меня заинтересовать. И она оказалась права, я этим очень заинтересовался.

— Как она могла тебе позвонить? Ведь твоего телефона нет в справочнике.

— Я задал ей тот же вопрос. Она ответила, что запомнила его, когда ты звонил мне из Далласа, а она стояла рядом.

Грант выругался, протирая глаза.

— Я должен был догадаться. Этого следовало ожидать, после того, как она завела без ключей тот грузовик. Она только один раз увидела, как я это делаю, а в следующий раз сделала это уже сама.

— Если тебя это утешит, то она запомнила его не совсем точно. Она запомнила цифры, но не их порядок. Она призналась, что ко мне она попала с пятой попытки.

— О, черт. И в каком она положении?

— Довольно таки взрывоопасном. Она наткнулась на высококлассного фальшивомонетчика. У него есть несколько высококачественных клише для фунтов, франков и нескольких наших банкнот разного достоинства. Сейчас он готовит сделку. И некоторые из наших друзей уже этим заинтересовались.

— Представляю себе. И что, по ее мнению, она может сделать?

— Она собирается украсть клише.

Грант побледнел.

— И ты позволишь ей это сделать?

— Черт возьми, Грант, — взорвался Кэлл. — Проблема состоит не в том, чтобы разрешить ей, и ты это прекрасно знаешь! Проблема заключается в том, что бы остановить ее, не спугнув фальшивомонетчика! Иначе он уйдет в подполье, и мы не найдем его. Мои агенты ходят на цыпочках вокруг нее, но этот парень вообразил, что влюбился в нее, сторожевые псы его покупателя рыскают вокруг, и мы просто не можем вытащить ее, не устроив фейерверка до небес!

— Хорошо, хорошо. Я вытащу ее оттуда.

— Как? — поинтересовался Кэлл.

— Я сам украду клише, потом вытащу ее и сделаю так, чтобы она тебе больше никогда не звонила!

— Я очень ценю это, — сказал Кэлл. — А что ты собираешь с ней сделать?

— Женюсь на ней.

Мрачное лицо Кэлла просияло, он откинулся назад и закинул руки за голову.

— Будь я проклят! Ты уверен, что хочешь этого? Это женщина мыслит не так, как большинство людей.

Кэлл выразился очень вежливо, однако он ни сказал ему ничего такого, чего он еще не знал. С первой встречи с Джейн Грант понял, что она несколько необычная. Но он любил ее, и она вряд ли была способна попасть в неприятности на ферме.

— Знаю. Кстати, ты приглашен на свадьбу.

Джейн улыбнулась Феликсу, ее глаза сверкали. Он был забавным малым и действительно нравился ей, несмотря на то, что был фальшивомонетчиком и планировал сделать кое-что, что может серьезно повредить ее стране. Он был хрупкого телосложения, с голубыми глазами и слегка заикался. Он очень любил играть на деньги, но ему до отвращения не везло. Вернее, ему не везло до тех пор, пока Джейн не села рядом с ним. С того момента он начал регулярно выигрывать и уделял все свое время Джейн.

Несмотря ни на что, Джейн развлекалась в Монте-Карло. Грант не торопился с приездом, но она не скучала. Даже если она не могла заснуть или иногда просыпалась с мокрыми от слез щеками, она должна была с этим смириться. Она тосковала по нему. Как будто потеряла частичку себя. Без него не было никого, кому бы она могла доверять, в чьих руках она могла отдохнуть.

Она шла как по канату, и только возбуждение от происходящего не позволяло ей погрязнуть в депрессии. Единственная вещь, которая ее беспокоила — как долго это будет продолжаться. Если она поймет, что Феликс уже окончательно решил, кому продать клише, то ей придется сделать что-нибудь — и быстро — чтобы они не попали не в те руки.

Феликс снова выиграл, что происходило практически каждую ночь с тех пор, как он встретил Джейн. Фешенебельное казино было переполнено, люстры соперничали по яркости с бриллиантовыми украшениями, которые были на шеях и в ушах дам. Мужчины в официальных вечерних костюмах, женщины в нарядах и драгоценностях с легкостью заключали пари на деньги, играли в кости или карты, и все это создавало не сравнимую ни с чем в мире атмосферу. Джейн, стройная и изящная в черном шелковом платье с оголенной спиной и плечами, легко вошла в этот мир. Серьги с агатом свисали до ее плеч, ее волосы были уложены на макушке в небрежном узле. На ней не было ожерелья и браслетов, только серьги, которые слегка касались ее сияющей золотом кожи.

С другой стороны стола за ними наблюдал Бруно. Его все больше раздражала нерешительность Феликса, и это раздражение, вероятно, заставит Джейн поторопиться.

Почему бы и нет? Она действительно ждала, сколько могла. Если бы Грант заинтересовался, он бы уже был здесь.

Она встала и, наклонившись, поцеловала Феликса в лоб.

— Я возвращаюсь в отель, — улыбаясь, сказала она. — У меня разболелась голова.

Он встревожено посмотрел на нее.

— Тебе действительно плохо?

— Это все лишь головная боль. Я сегодня довольно долго пробыла на пляже. Тебе не нужно ехать со мной, оставайся и продолжай игру.

Он запаниковал, и она подмигнула ему.

— Почему бы тебе не проверить, сможешь ли ты победить без меня? Кто знает, может быть, дело совсем не во мне.

Он оживился, бедный мальчик, и вернулся к игре с прежним пылом. Джейн вышла из казино и поспешила в гостиницу, направившись сразу в свой номер. Она всегда допускала, что за ней следят, потому что практически постоянно ощущала это. Бруно был очень подозрительным человеком. Она скинула платье и потянулась к шкафу за темными брюками и рубашкой, когда вдруг ей зажали рот, и мускулистая рука обхватила ее за талию.

— Не кричи, — прошептал ей в ухо низкий, слегка хриплый голос, и ее сердце подпрыгнуло. Рука отпустила ее рот, и Джейн повернулась в его объятиях, спрятав лицо на его шее и вдыхая восхитительный, знакомый мужской запах.

— Что ты тут делаешь? — выдохнула она.

— А как ты думаешь, что я здесь делаю? — раздражено спросил он, в то время как его руки скользили по ее почти обнаженному телу, заново открывая его для себя. — Когда я привезу тебя домой, то, возможно, просто отшлепаю тебя, как и обещал пару раз. Я спас тебя от Турего, но как только я отвернулся, ты опять ввязалась в неприятности.

— У меня все в порядке, — огрызнулась она.

— Что-то не похоже. Одевайся. Мы уходим отсюда.

— Я не могу. Существуют фальшивые клише, которые мне нужно забрать. За моей комнатой наблюдают, так что я собиралась вылезти в окно и пробраться в комнату Феликса. У меня есть отличная идея, по поводу того, где он их спрятал.

— И ты говоришь мне, что у тебя все в порядке.

— Да! Но, Грант, нам действительно нужно достать эти клише!

— Я уже достал их.

Она моргнула, ее карие глаза округлились.

— Ты что? Но… как? Я хотела сказать, как ты узнал… не важно. Кэлл сказал тебе, не так ли? Отлично, и где Феликс их прятал?

Она наслаждалась этим. Он вздохнул.

— А как ты думаешь, где он их прятал?

— В потолке. Я думаю, что он приподнял одну из панелей на потолке и спрятал клише там. Это действительно единственное надежное место в комнате, а он не тот человек, чтобы положить их в сейфовую комнату в банке, как сделала бы я.

— Ну уж нет! — раздраженно ответил он. — Ты бы спрятала их в потолке, точно так же как и он.

Он усмехнулась:

— Я была права!

— Да, ты была права. — И, вероятнее всего, он никогда бы ей это не сказал. Развернув Джейн, он шлепнул ее по попке. — Начинай собираться. Твой маленький дружок наверняка из тех параноиков, которые проверяют свои тайники каждую ночь перед тем, как лечь в постель, и до его очередной проверки нам нужно убраться как можно дальше.

Она вытащила свои чемоданы и начала сбрасывать в них одежду. Он наблюдал за ней, капельки пота с его лба стекали на его брови. Она выглядела еще лучше, чем он ее запомнил, ее налитые округлые груди и длинные стройные ноги. Он даже не поцеловал ее. Он поймал ее руку и, развернув, притянул к себе.

— Я скучал по тебе, — сказал он и поцеловал ее.

Она ответила мгновенно. Джейн приподнялась на носочки, крепко прижимаясь к нему, обвивая руками шею и глубоко зарываясь своими пальцами в его волосы. Он подстригся, и его светлые пряди, скользя сквозь ее пальцы, снова ложились на место.

— Я тоже по тебе скучала, — прошептала она, как только он отпустил ее рот.

Его дыхание стало неровным, и он неохотно отпустил ее.

— Мы закончим это, когда у нас будет больше времени. Джейн, пожалуйста, не могла бы ты одеться?

Она подчинилась без лишних вопросов, надев зеленые брюки и тунику в тон им.

— Куда мы направляемся?

— Прямо сейчас? Мы поедем на пляж и передадим агенту клише. А потом мы собираемся попасть на рейс Париж — Лондон — Нью-Йорк.

— Если, конечно, Бруно не ждет нас за дверью, и вместо этого нам придется переплывать Средиземное море.

— Бруно не ждет нас за дверью. Может быть, ты поторопишься?

— Я закончила.

Грант взял чемоданы, и они спустились вниз, где он выписал ее из номера. Все прошло как по маслу. Они не заметила ни Бруно, ни его людей, которых Джейн прозвала «гунны Бруно». Они отдали клише ожидавшему их агенту и отправились в аэропорт. Сердце Джейн быстро забилось, когда Грант проскользнул в соседнее кресло и пристегнулся.

— Знаешь, а ведь ты, фактически, так и не сказал мне, что делаешь здесь. Не забыл, что ты в отставке? Ты не должен заниматься такими вещами.

— Не изображай невинность, — ответил он, награждая ее жарким взглядом своих золотистых глаз. — Я сразу почувствовал в этом деле твою прекрасную руку. Это сработало. Я приехал за тобой. Я люблю тебя и забираю в Теннеси, где мы поженимся. И тебе лучше запомнить для твоего же блага, что я очень хорошо знаю тебя и все твои уловки. Я что-нибудь упустил?

— Нет, — ответила Джейн, устраиваясь в кресле. — Я думаю, что ты все упомянул.

Эпилог

Он лежал на спине в кровати, обхватив руками Джейн. Ее темные волосы стелились по его плечу, он гладил ее голову, спину, округлые изгибы ягодиц.

— Я не мог спать без тебя, — пробормотал он. — Я привык к тому, что ты используешь меня в качестве кровати.

Джейн молчала, но он знал, что она не спит. Они устали, но никак не могли расслабиться, чтобы уснуть. Как только они прибыли в Париж, путешествие в Лондон и Нью-Йорк уже не казалось таким важным. Вместо этого они поселились в отеле. Их близость была еще лучше, чем раньше, все ощущения обострились из-за времени, которые они были друг без друга.

— Что бы я делала, если бы ты не пришел за мной? — прошептала она, и безысходное отчаяние одиноких дней без него прозвучало в ее голосе.

— Ты знала, что приду.

— Я надеялась. Но не была уверена.

— С этого момента можешь быть уверена, — сказал он, перекатившись и прижимая ее к кровати. — Я люблю тебя. Я надеюсь, что ты будешь счастлива в Теннеси, так как я не думаю, что смогу жить в городе. Не сейчас. Это беспокоит меня.

Медленная улыбка тронула ее губы.

— Неужели ты еще не понял, что я тоже не слишком люблю города? Я могу быть счастлива где угодно, если рядом будешь ты. Кроме того, я думаю, сельская местность — это хорошее место, чтобы растить детей.

— Мы ведь не говорили об этом еще, да? Я бы хотел иметь детей, но если ты хочешь немного подождать, я не буду возражать.

Она обвела пальцем контур его губ.

— Немножко поздно думать о «подождать». Если ты хотел подождать, тебе следовало держаться от меня подальше в джунглях. И в Мехико. И в округе Колумбия.

Он судорожно сглотнул, уставившись на нее.

— Ты хочешь сказать мне то, что, я думаю, ты хочешь мне сказать?

— Думаю, да. Я еще не уверена, но все признаки налицо. Ты не возражаешь?

— Возражаю? О, Боже, нет!

Сильное чувство, прозвучавшее в его голосе, согрело ее всю, и она обвила его руками. Закрыв глаза, она крепко обняла его. Она больше не боялась темноты, потому что Грант был с ней.

КОНЕЦ

Примечания

1

Сандинисты — приверженцы социалистического движения в Никарагуа. — прим. ред.

2

Берсерк — могучий воин, способный приходить в исступление, проявляя в себе силу нескольких человек (скандинав.) — прим. ред.

3

Ярд — единица длины в системе английских мер, 1 ярд = 0,9144 м — прим. ред.

4

Фунт — единица веса в системе английских мер, 1 фунт = 0,453 кг — прим. ред.

5

В оригинале здесь идет очень понравившаяся мне фраза — что-то вроде «я накормлю тебя сандвичем из кулака (а точнее, костяшек пальцев)» — прим. Driana

6

Миля — единица длины, имевшая распространение в национальных неметрических системах единиц и применяемая теперь главным образом в морском деле. В данном случае, скорее всего, подразумевается сухопутная миля, равная 1,609344 км. — прим. ред.

7

по Фаренгейту. Равно примерно 32 градусам по Цельсию. — прим. ред.

8

Унция — единица массы в системе английских мер, 1 унция = 28,3495 г. — прим. ред.

9

Базука — реактивный противотанковый гранатомет. — прим. Driana

10

малышка (исп). — прим. ред.

11

в английском Турего спрашивает Гранта: «are you an independent now?», используя неопределенный артикль «an», который сделал слово «independent» существительным. Небольшая неточность Турего, которая позволила Гранту пошутить — в качестве существительного это слово употребляется очень редко, в частности, для обозначения индепендентов, или конгрегационалистов, — представителей религиозного движения, зародившегося в Англии в 16 веке. — Глаша

12

Арнольд, Бенедикт (Arnold, Benedict) (1741–1801) — американский генерал, участник Войны за независимость, ставший позднее предателем и изменником. Имя Бенедикта Арнольда стало нарицательным именем изменника и предателя. — Глаша.

13

Да (исп.) — прим. ред.

14

Друг (исп.) — прим. ред.

15

Баньши — в кельтской мифологии женский дух, таинственно причитающий, стонущий, вопящий. Предвещают смерть, плачут по умершим. — прим. ред.

16

Понимаете (исп.) — прим. ред.

17

Форт-Уорт — третий в мире по размеру международный аэропорт, который находится в центре Метроплекса — конгломерации городов Даллас, Форт-Уорт и Арлингтон и еще нескольких более мелких городов и находится на полпути между Далласом и Форт-Уортом. — Глаша

Content

Линда Ховард
Полночная радуга

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог

Примечания