Лисса Мэнли

От чувства к чувству

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Дженни Брюстер заправила прядь волос за ухо, посмотрела на внушительных размеров входную дверь и сказала своей полуторагодовалой дочери:

— Нам сюда, Ава! Вот здесь и начнется наша новая жизнь!

Ава улыбалась и хлопала в ладоши:

— Да! Да!

— Да, — Дженни тоже улыбнулась, — пришло время познакомиться с моим новым боссом и его семейством. — Немного волнуясь и чувствуя дрожь в коленках, женщина подняла руку и постучала в дверь, отметив при этом приятный синий цвет дома и белоснежные ставни. Ранчо понравилось Дженни с первого взгляда, и она решила, что лучшего места для начала новой жизни не найти. Ожидая, пока ей откроют дверь, Дженни любовалась небольшой лужайкой около дома. Кто-то немало потрудился, чтобы создать такой зеленый оазис в сухом климате восточного Орегона. Не ускользнула от взгляда молодой женщины и аккуратно покрашенная изгородь, которой был обнесен участок около дома. Когда Дженни разговаривала с хозяином, он заверил ее, что маленькому ребенку на ранчо будет абсолютно безопасно, и теперь она убедилась в этом сама. Дженни приехала сюда ухаживать за девятнадцатимесячной девочкой, у которой обнаружили диабет. Ребенку требовался постоянный уход няни и медсестры. Дженни могла присматривать за хозяйской девочкой и своей дочкой одновременно. Такая работа ее вполне устраивала, и она была уверена, что жизнь на ранчо пойдет Аве на пользу. А забота об Аве была теперь главным делом молодой одинокой матери, которая недавно потеряла мужа. Спустя несколько секунд дверь открылась, и на пороге показался высокий мужчина. На нем были свободная рубашка и джинсы. Дженни машинально отметила, что его волосы уже начали седеть.

— Вы, должно быть, Дженни и Ава? — дружелюбно сказал он, широко улыбаясь и протягивая руку. Его добрые синие глаза напомнили Дженни приветливый взгляд ее отца.

Женщина пожала его руку:

— Да, это мы.

— А я Сэм Маккэл.

— Рада познакомиться, — улыбнулась Дженни. Мужчина кивнул:

— Аналогично. Надеюсь, вы добрались без приключений? — И, посмотрев в сторону ее машины, предложил: — Я попрошу Дасти занести ваши вещи в дом.

— Спасибо.

Она проследовала за Сэмом в дом. Гостиная была выдержана в сине-бежевых тонах, в кухне царили красный и белый цвета, мебель повсюду была дубовой и очень добротной. В следующей комнате, где, видимо, по вечерам собиралось все семейство, диваны были покрыты мягкими пледами, около одной стены стоял огромный телевизор, а напротив — вместительный книжный шкаф.

Дженни уже открыла рот, чтобы высказать свое восхищение уютной обстановкой в доме, но ее прервал мужской голос:

— Давай быстрее, Сэм! Он снова это сделал!

Дженни повернулась и увидела невысокого молодого человека, заглядывающего в комнату через раскрытое окно.

Сэм, обернувшись к окну, спросил со вздохом:

— Что на этот раз, Дасти?

— Теленок пнул его в лицо и рассек парню бровь, — ответил молодой человек.

Дженни, насторожившись, быстро спросила, переводя взгляд с Сэма на Дасти:

— Кто пострадал?

— О, — снова вздохнул Сэм, — мой глупый сын. — И, повернувшись к окну, пообещал Дасти: — Сейчас приду.

Молодой человек кивнул и тут же исчез.

— Ваш сын часто калечится? — поинтересовалась Дженни, нахмурившись. Она не могла скрыть своего беспокойства.

— Ну, в общем, да, — признал Сэм, пожав плечами. Заметив беспокойство молодой женщины, он быстро пояснил: — Но это не из-за того, что он какой-то неуклюжий, просто ему приходится выполнять самую сложную работу на ранчо. — И, словно извиняясь, добавил: — Мне придется оставить вас, я должен пойти посмотреть, как там мой сын. Пожалуйста, располагайтесь и…

В этот момент в комнату вошел еще один мужчина.

— Папа, все хорошо, нечего обо мне беспокоиться!

От этого мужественного голоса по спине Дженни побежали мурашки. Она вдруг ни с того ни с сего разволновалась и раскраснелась. Обернувшись, чтобы посмотреть, кому принадлежит такой красивый голос, она увидела самого привлекательного мужчину на свете. Хотя бровь у него была рассечена, а пол-лица перепачкано кровью, это нисколько не умаляло красоты синих глаз и коротких белокурых волос. Подтянутое мускулистое тело облегали джинсы и футболка. Дженни была уверена, что вместе со смертью ее мужа Джека в ней тоже что-то умерло и она уже никогда больше не заинтересуется ни одним мужчиной. И вот…

Молодой человек неотрывно смотрел на нее в течение нескольких секунд, а потом обратился к ней с улыбкой:

— Ммм… Вы, должно быть, Дженни. Удачно добрались? — Дженни только молча кивнула. Молодой человек пожал плечами: — Извините за… кровь… Я не хотел вас напугать.

Дженни, прокашлявшись, постаралась отвести взгляд от симпатичного ковбоя и его обворожительной улыбки. Вспомнив, что она все-таки медсестра, Дженни начала действовать как обычный медицинский работник. Приподняв подбородок, она заявила:

— Вы меня не испугали. Присядьте на стул, пожалуйста, я осмотрю рану.

Мужчина подошел к стулу, прижимая пакет с сухим льдом ко лбу.

— Вот уж не думал, — попытался пошутить он, — что медсестра в доме — это так удобно!

Дженни натянуто улыбнулась. Конечно, она приехала на это ранчо работать, быть няней и медсестрой, а не для того, чтобы с ходу увлечься молодым хозяином ранчо. Она почувствовала вину за свое поведение. Встряхнув головой, Дженни постаралась сосредоточиться на ране пациента. А маленькая Ава тем временем тихонько играла сама с собой, сидя на диване. На первый взгляд Дженни показалось, что рану надо зашивать. Обрабатывая рваные края, Дженни заметно волновалась. Не прошло и десяти минут, как она приехала на ранчо, а ее помощь медсестры уже понадобилась. Видимо, это было не такое уж безопасное место, каким оно показалось ей с первого взгляда. Что будет с Авой? Сердце Дженни сжалось. Рана этого молодого человека пугала ее. Не допустила ли она серьезную ошибку, приехав сюда?

Тай, опустившись на один из деревянных стульев кухни, тяжело дышал. Для него стало большой неожиданностью, что новая няня оказалась такой красавицей, с огромными глазами цвета морской волны, потрясающей фигурой — словом, женщиной, способной вскружить голову любому мужчине. Дженни явно не вписывалась в стандартный облик медсестры. Пока молодая женщина ловко сортировала содержимое аптечки, Тай разглядывал ее, гадая, почему эта красавица согласилась приехать в такое место, как ранчо, где нет перспектив карьерного роста, нет никакой светской жизни и всего того, что обычно любят красивые женщины. Нет, Тай был, конечно, рад, что его друг помог найти ему медсестру и няню в одном лице. И все-таки зачем такой красивой женщине приезжать в это захолустье? Тай решил, что это его не касается и он должен думать о Дженни только как о медсестре, которую он нанял на работу, а остальное его интересовать не должно.

Дженни обернулась и натянуто улыбнулась.

— Сейчас будет немного больно, потерпите.

Тай глубоко вздохнул, подумав, что будет не так-то просто игнорировать красоту Дженни, но он не даст волю чувствам. Дженни стояла так близко, что Тай чувствовал тонкий аромат ее духов. Он давно уже не общался с женщинами, и тем более давно уже не вдыхал такой дразнящий аромат. Он жил как монах, чтобы защитить себя и свою дочь от очередного потрясения.

— Сейчас я обработаю рану, и тогда будет видно, нужно ли накладывать швы или нет. — Дженни склонилась над ним и неожиданно оказалась слишком близко.

Ее аромат окутал его. И эта близость показалась ему опасной. Он отодвинулся.

— Э-э-э… Вы знаете, я уверен, что рана не такая уж серьезная, просто царапина, — при этом он широко улыбнулся.

Дженни посмотрела на него как на полоумного. Она наверняка решила, что от удара у него помутился рассудок.

— Это никакая не царапина! Все гораздо хуже!

Не зная, что теперь делать, Тай пробормотал:

— Ну… раньше все обходилось простыми царапинами. — Хватит и того, что рана обработана и скоро все само собой заживет.

Тай сделал шаг к дверям, но Дженни остановила его, взяв за руку. От этого прикосновения сердце Тая заколотилось с бешеной скоростью.

— Сядьте, господин Маккэл, — строго потребовала она. — Я медсестра, и я заявляю, что необходима более тщательная обработка раны.

Тай внимательно посмотрел на Дженни, пытаясь решить, нравится ли ему, что у нее такой властный характер. При этом он старался не думать о том, что она все еще держит его за руку. Она улыбнулась, и на ее щеках появились симпатичные ямочки.

— Не заставляйте меня привязывать вас к этому стулу, садитесь, — повторила она. — Мне очень не хочется применять силу, но в случае вашего сопротивления придется поступить именно так.

Таем овладела легкая оторопь, он не знал, что делать, и поэтому остался стоять на месте. Он восхищался тем, как эта женщина с легкостью вышла из сложившейся непростой ситуации. Умение улаживать разногласия определенно говорило в ее пользу. Дженни не знала причину, по которой он решил поскорее избавиться от ее общества. Она, должно быть, решила, что он, как малый ребенок, испугался лечения. Но не мог же он признаться, что испугался ее привлекательности. И если он не хотел усложнять ситуацию и занести в рану инфекцию, ему было необходимо довериться Дженни.

Тай покорно попятился к стулу.

— Вы правы, — сказал он, — сдаюсь на вашу милость.

Кивнув в знак благодарности, Дженни снова приблизилась к Таю и склонилась над его рассеченной бровью.

— Как вы доехали? — спросил он, чтобы отвлечься от ноющей боли и волнующей близости Дженни.

— Прекрасно, — отозвалась Дженни и отошла к столику, где разложила медикаменты. — Ава спала почти все время. — Снова повернувшись к Таю, она сказала: — Вам очень повезло, господин Маккэл, накладывать швы не нужно. Так что сейчас я продезинфицирую рану и наложу повязку.

Тай покорно кивнул. Он хотел сказать, чтобы она называла его по имени, но осекся, решив, что чем больше будет расстояние между ними, тем лучше.

— Вы появились очень вовремя, — попытался улыбнуться Тай, — отец просто налепил бы мне на лоб пластырь, и на том мое лечение закончилось бы.

Дженни рассмеялась, отчего по телу Тая пробежала приятная дрожь.

— Если бы я не была медиком, то сделала бы то же самое, непременно приправив это действо истеричным визгом.

Дженни еще несколько минут обрабатывала рану, а Тай попытался наклонить голову вперед, чтобы женщине было удобнее работать. Он не мог не признать, что ее мягкие, нежные прикосновения успокаивали его. И сама Дженни была спокойна. Она, нисколько не волнуясь, делала свое дело, и Тай невольно подумал, что Андреа на ее месте, наверное, упала бы в обморок. Надожив повязку и приклеив пластырь, Дженни отошла в сторону. Теперь Тай мог вздохнуть спокойно. Угроза миновала, Дженни была на достаточном расстоянии и не тревожила его своей близостью. Он встал, тряхнул головой, чувствуя, как пульсирует рана, но вдруг ощутил внезапное головокружение. Таю пришлось снова сесть на стул. Он почувствовал себя идиотом, потому что он сам усугубил ситуацию, но еще большим идиотом Тай чувствовал себя оттого, что ему не удавалось справиться с влечением, которое он испытывал к Дженни.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Напоив Аву и Морган молоком, Дженни с улыбкой следила за тем, как они играли около нее, то и дело заливаясь радостным смехом. Внешне девочки сильно различались: Ава была кудрявенькой и белокурой, а у Морган были прямые, темные волосы. Они быстро подружились и теперь не отходили друг от друга ни на шаг. Дженни глядела на них, и спокойствие обволакивало ее, ей казалось, что жизнь наконец-то налаживается. Впервые после смерти Джека Дженни улыбалась искренне и от всей души. Все-таки она сделала правильный выбор, решив приехать на это ранчо. Ава выглядела счастливой, а жизнь на ранчо для детей была действительно безопасной. Да и Дженни почувствовала себя защищенной. Теперь можно было вздохнуть с облегчением. Оглядываясь назад, она улыбалась своим сомнениям по поводу правильности приезда на ранчо. И зря Дженни волновалась, что Тай Маккэл заметит ее неуместные чувства. Вопрос разрешился сам собой. Тай уходил из дома рано утром и возвращался поздно ночью. За прошедшие три дня Дженни его практически не видела. Так что все устроилось как нельзя лучше. И хотя она никогда не позволила бы себе сблизиться с каким-нибудь мужчиной, чтобы не испытать новой боли, все-таки перестраховаться не мешало. И теперь Дженни чувствовала облегчение оттого, что не будет видеть Тая часто.

Дженни мыла посуду на кухне, когда вошел Сэм и, заглянув в холодильник, сказал:

— Я починил вездеход, так что поеду осматривать ранчо, а на обратной дороге захвачу с собой Тая, на обед.

Дженни почему-то впала в панику. Это было глупо — волноваться из-за того, что ей придется обедать в обществе Тая. Но она ничего не могла с собой поделать. Спустя несколько секунд она выдавила:

— Что ж… Это замечательно…

Дженни собрала девочек на прогулку. Она надеялась, что за то время, пока Сэм ездит, она успокоится. Через час Сэм выглянул во двор и позвал всех обедать. Взяв девочек за руки, Дженни медленно пошла с ними к дому. Потом она вымыла детям руки, проверила уровень сахара в крови Морган и вколола ей инсулин. Только после этого она усадила девочек на их стулья. Тай вошел в кухню и остановился на пороге. Он выглядел потрясающе, несмотря на то что давно не брился. Его светлые, выгоревшие на солнце волосы были взъерошены, но в этом было свое очарование. И пластырь, заклеивающий рану на лбу, не портил общее впечатление. Рукава рубашки были закатаны, обнажая его сильные, загорелые руки.

Он приветливо улыбнулся Дженни и бросил отцу:

— Бутербродов будет явно недостаточно, хотелось бы что-нибудь посущественнее.

Но перед тем, как сесть за стол, он поцеловал в щечку не только Морган, но и Аву.

— Только посмотрите на двух этих красавиц, — сказал он. — Вы будете обедать?

— Конфеты и сыр, — объявила Морган. — Вкусно!

— Да! — воскликнула Ава, захлопав в ладоши. — Конфеты и сыр!

— Любите конфеты и сыр? — улыбнулся Тай, ласково проведя рукой по волосам девочек. Садясь за стол, он посмотрел на Дженни. Ей досталось место рядом с ним. — Вы можете заставить их съесть что-нибудь другое?

Дженни едва услышала его вопрос. Ей казалось, что Тай сидит слишком близко. Дженни кашлянула, стараясь избавиться от спазма, сковавшего горло. Не смотря Таю в глаза, чтобы не замечать его пристального взгляда, она как можно беспечнее проговорила:

— Ну разумеется… Ава любит фрукты, а Морган неравнодушна к бутербродам с арахисовым маслом.

Тай кивнул:

— Я тоже не могу устоять перед арахисовым маслом.

Сэм уже расставил тарелки. Он всегда сам готовил обеды, чтобы проследить за количеством холестерина в пище. Дженни с интересом следила, как Тай отреагирует на еду, которая больше походила на завтрак для кролика, чем на блюдо для человека, который весь день провел в поле, занимаясь тяжелым физическим трудом. И с удивлением отметила, что Таю нравится эта обезжиренная, здоровая пища.

— Как сегодня дела у Морган?

Дженни обрадовалась, что разговор коснулся ее профессиональной деятельности. Об этом ей было проще говорить.

— Все прекрасно, — с легкой улыбкой сказала она. — У нее стабильный уровень сахара.

— Хорошо, — кивнул Тай. — Хорошо, что сейчас ее состояние стабильно. — Протянув руку в сторону Морган, он нежно провел пальцем по ее щеке. — Как бы я хотел, чтобы кризис не повторился.

Дженни сочувствующе улыбнулась. Ее сердце радостно забилось, когда она увидела, как Тай беспокоится о своем ребенке.

— Ну, как бы там ни было, — продолжила она, — мы с ней готовы ко всему. Лекарство есть, так что мы во всеоружии и мигом справимся с любым кризисом.

— Уверен что так и будет, — сказал Тай. — Ей нужен относительный покой, и никакой физической нагрузки, а Морган так подвижна, что не может усидеть на месте и пару минут.

— Я знаю, — кивнула Дженни. Кризис, который случился у Морган три недели назад, сопровождался агонией и очень напугал ее отца. — Но мы соблюдаем режим и все предписания врача, так что все будет хорошо.

Девочки уже покончили с едой и нетерпеливо ерзали на стульях. Сэм вызвался посмотреть с ними мультфильмы, пока Дженни закончит обед. Так Дженни осталась в кухне один на один с Таем. Почувствовав себя как подросток на первом свидании, Дженни поняла, что больше не может впихнуть в себя ни кусочка и не знает, как себя вести и что делать. Она пыталась внушить себе, что ничего особенного не происходит, она всего лишь обедает вместе со своим работодателем. Что тут такого? «Это не свидание», — строго повторила про себя Дженни, решив, что сейчас очень удобный момент для того, чтобы просто поболтать ни о чем или спросить, что случилось с мамой Морган. Она должна это знать не из чистого любопытства, а для того, чтобы понять, как вести себя с Морган. На кухне повисла натянутая, мучительная тишина. Дженни пыталась совладать с собой, а Тай тем временем уплетал бутерброд за бутербродом. Дженни удивленно приподняла брови.

— И много таких бутербродов с сыром вы можете съесть за один раз?

Тай усмехнулся, беря в руки очередной бутерброд:

— Сколько угодно, пока мой отец не видит, иначе мне не избежать лекции о холестерине. Я еще и по ночам пробираюсь в кухню, — заговорщически добавил Тай, — чтобы подкрепиться чем-нибудь высококалорийным.

Дженни не могла сдержать улыбку.

— А этого, — она указала на тарелку с лепешками, — вам маловато?

Тай сделал еще один бутерброд:

— В общем да, особенно после трудового дня. Но я не говорю об этом отцу, чтобы он не обиделся. Я просто ем то, что он готовит, а позже добираю свою норму. Благо в холодильнике всегда есть разные вкусности. Отец тоже все понимает, раз закупает их, но мой стиль питания его не радует.

Дженни вежливо улыбнулась:

— Вы заботитесь о чувствах своих родных, это очень похвально…

Нарезав кусок дыни на дольки помельче, Дженни уставилась в свою тарелку, чтобы не встречаться взглядом с Таем.

Но ей буквально кусок не лез в горло оттого, что этот великолепный мужчина сидит совсем рядом с ней.

После долгой паузы Тай снова спросил про детей:

— А вообще как дела у девочек? Они подружились?

— Да, все прекрасно, — кивнула Дженни, — они отлично ладят, и с ними легко заниматься. — Дженни была удивлена развитием Морган. Таю как отцу-одиночке следовало бы выдать награду за такие результаты.

— Похоже, они обе довольны, — согласился Тай. Он сделал паузу. — Вы позволите мне спросить вас… о личном?

Она, конечно, не хотела бы говорить о себе, ей нужно было сохранить деловые отношения. Но она заботилась о самом драгоценном в его жизни — о здоровье его ребенка, поэтому он имел право на такие вопросы.

— Конечно, спрашивайте, — пожала она плечами.

Он оперся локтями о стол и спросил, глядя прямо ей в глаза:

— Почему вы, молодая и красивая женщина, решили приехать жить и работать на ранчо, в захолустье, где нет светской жизни, модных магазинов и возможности карьерного роста?

Сердце Дженни пропустило удар, когда он назвал ее красивой, но она быстро справилась со своим волнением.

— Я думала, мы все это уже обсудили, когда общались по телефону.

Тай склонил голову набок.

— Да, мы кое-что обсудили. Обсудили ваши обязанности на ранчо и то, что вы вполне можете с ними справиться, но… — Он выдержал паузу, стараясь подобрать нужные слова, — согласитесь, не каждая женщина переехала бы сюда из города. Здесь скучно, серо, нет никаких развлечений…

Дженни старалась сосредоточиться на том, о чем говорит Тай, а не на том, что он на нее смотрит. Под его взглядом она чувствовала себя словно осиновый листочек на ветру.

— Ну, в общем… я решила, что для меня и Авы так будет лучше… — промямлила она.

— Почему? — спросил он, продолжая следить за ней.

— Почему? — переспросила Дженни. Потому что она должна была уехать оттуда, где все напоминало ей о муже. Потому что она должна была начать новую жизнь и ей нужно было время, чтобы прийти в себя. Потому что она решила, что теперь в ее жизни не будет мужчин, не будет никого, кроме Авы. Но ей еще только предстояло научиться спокойно говорить о прошлом. — А ваш знакомый, Коннор, который посоветовал вам взять меня на работу, разве не говорил о том, как умер мой муж?

Тай непонимающе уставился на Дженни, затем отрицательно покачал головой:

— Нет.

Дженни почувствовала, как к горлу подступают слезы.

— Хорошо, — она прокашлялась. — Он был врачом и спешил на место автоаварии, чтобы помочь пострадавшим… — Она закрыла глаза, не в силах справиться с болью, переполнившей ее сердце.

— Вы можете не продолжать… — мягко сказал Тай.

— Нет, все хорошо. — Дженни почувствовала, что этому человеку она действительно сможет рассказать о своей трагедии. Сейчас она не думала о том, почему доверяет ему. Может быть, просто пришло время поговорить с кем-нибудь об этом. — Было темно, и шел дождь, Джек ехал слишком быстро, думая о тех людях. На повороте грузовик… — Слезы обожгли ей щеки, но она заставила себя продолжать: — Джек свернул на обочину и врезался в дерево… — Она уже не пыталась сдерживать слезы. — Он умер мгновенно.

«Если бы только Джек был осторожнее…» — это все, о чем она могла думать.

— Вам все еще трудно это вспоминать… — мягко сказал Тай.

Дженни кивнула. Она заметила пристальный, сочувствующий взгляд Тая, и ей захотелось уткнуться в его плечо, чтобы он пожалел ее. Она задумалась. Почему она говорит о своей беде с человеком, которого едва знает? К ее удивлению, Тай накрыл ее руку своей большой, теплой, мозолистой рукой.

— Вы рассержены на него?

Дженни чувствовала себя хорошо оттого, что ее рука была в руке Тая, ей хотелось, чтобы это прикосновение длилось как можно дольше, и хотя она понимала, что желать этого не следует, ничего не могла с собой поделать.

— Конечно нет… — начала она, но осеклась, поняв, что и так сказала слишком много и пора остановиться, пока она не зашла слишком далеко в своих откровениях.

Тай сильнее сжал ее руку и сам закончил за нее:

— Конечно, рассержены. Он рисковал своей жизнью, не подумав о вас, о том, каково вам будет без него.

Пораженная такой проницательностью, Дженни молча глядела на Тая. Ей было стыдно признаваться, что в глубине души она сердилась на своего погибшего мужа. Она действительно обижалась на него за то, что, рискуя своей жизнью ради других людей, он не подумал о ней и об Аве. Прикусив нижнюю губу, Дженни решила, что в этом разговоре пора ставить точку.

— Я думаю, вас это никоим образом не… — начала она, но в эту минуту в кухню вернулся Сэм.

Быстро поднявшись и выпустив руку Дженни из своей ладони, Тай проговорил:

— Мне пора.

Дженни наблюдала за ним, восхищаясь его фигурой, пока он шел до двери. Поняв, что она слишком откровенно рассматривает своего босса, женщина тут же отвела глаза.

«О чем ты только думаешь?» — спросила она себя. Она запретила себе даже вспоминать о мужчинах, чтобы больше никто не мог причинить ей боль.

Тем более было глупо довериться человеку, которого она едва знала. Как он мог понять ее чувства? Ведь у Тая есть семья, есть отец, есть свое ранчо, и ему должно быть неведомо состояние безысходности, когда понимаешь, что ты один на один с этим миром. И сочувствующий взгляд Тая, его нежное рукопожатие и грустная улыбка таили в себе опасность, потому что она нуждалась в поддержке, сколько бы ни доказывала себе, что справится со всем сама. Ей вдруг так захотелось почувствовать, что она не одна.

Сэм пошел проводить сына, и Тай заодно рассказал ему, как пользоваться недавно приобретенным DVD-проигрывателем. Показывая, как работает новая техника, Тай пытался собраться с мыслями. Слезы Дженни, ее тоска по мужу растрогали Тая, у него возникло чувство симпатии к этой женщине, и еще ему захотелось защитить ее, уберечь от грустных мыслей. Эти порывы не обрадовали Тая. Он насторожился, будто почувствовав опасность. «Вспомни Андреа, — строго сказал себе Тай, — вспомни ту боль, Маккэл, вспомни о своем разбитом сердце!» Нет, он должен держать дистанцию. Тай напомнил себе, что женщина, которую он любил, сбежала с ранчо, не выдержав здешнего образа жизни. Она предала его и уехала. И Тай не хотел, чтобы подобная история повторилась. Он не желал пережить адские муки снова. Да, он понял, как уязвима эта женщина и вместе с тем как она привлекательна. Но он должен держать себя в руках. Главное для него — Морган, ее благополучие и счастье. И об этом он должен думать. Именно из-за Морган Тай решил вернуться на кухню, чтобы обговорить некоторые вопросы, касающиеся его дочери.

Дженни стояла около раковины, ополаскивая посуду и загружая ее в посудомоечную машину.

— Вы не должны этого делать, — сказал он ей.

Дженни обернулась, на ее лице застыло непонимание. Пожав плечами, она продолжила свое занятие.

— Я не против, — заверила она. — Девочкам нравится проводить время с Сэмом, а у вас и так много работы.

Она кивнула на соседний стул и предложила:

— Почему бы вам не отдохнуть немного? Работа никуда не убежит.

Под ее взглядом Тай почувствовал себя неуютно и покачал головой:

— Нет, я не хочу, чтобы вы выполняли всю работу по дому. Дайте мне губку, я вытру со стола.

Дженни ополоснула губку и передала ее Таю. Протирая стол, мужчина какое-то время молчал.

Дженни, воспользовавшись этой паузой, спросила:

— Ну, пока мы убираемся, может, вы расскажете мне, что случилось с матерью Морган? Мне нужно быть готовой к возможным разговором с Морган на эту тему.

На мгновение Тай замер, а затем начал протирать стол с удвоенной силой.

— Что вы имеете в виду?

— Девочка через какое-то время начнет спрашивать, где ее мама. Мне нужно будет ей что-то отвечать. Это не значит, что я буду говорить ей правду, но мне самой нужно знать детали, чтобы выбрать правильную тактику. Ваш знакомый, который предложил мне работу у вас, сказал, что вы в разводе. Почему?

Тай уставился на нее, удивленный подобной смелостью. Потом он отвернулся, продолжая отдраивать стол, и пробормотал сквозь зубы:

— Просто не сложилось. — А что еще он мог сказать? Его брак с Андреа изначально был обречен на провал, он с первого дня был катастрофой.

Дженни, включив посудомоечную машину, спокойно спросила:

— Так что все-таки случилось?

Тай продолжал оттирать несуществующее пятно на столе.

— Ничего не случилось. Так, какую дозу инсулина вы сегодня ввели Морган?

Дженни подошла к нему.

— Я думаю, стол уже чистый, — сказала она, голос у нее был мягкий, почти нежный. Без всякого упрека она добавила: — Я понимаю, вы хотите сменить тему, но мне действительно надо знать, что случилось с мамой Морган, для блага самой же Морган.

Он резко выпрямился и впился в нее взглядом:

— Неужели?

Дженни, выдержав его взгляд, уверенно кивнула.

— Именно так. Ваша бывшая жена оставила не только вас, но и вашу дочку. И как няня Морган, я должна знать некоторые детали.

Таю было неприятно признавать правоту Дженни, но он понимал, что она права. Даже от одной мысли о том, что ему придется кому-то рассказывать об Андреа, Таю становилось не по себе. Но он действительно должен рассказать обо всем Дженни. Это оказалось проще, чем он думал.

Тай подошел к раковине и бросил туда губку.

— Андреа была не в восторге от того, что ей пришлось жить здесь. — Как ни старался, Тай не мог скрыть горечь, говоря это. — Даже после рождения Морган она стремилась каждый выходной вырваться в город, чтобы навестить друзей и прогуляться по магазинам. Я надеялся, что с рождением дочери все изменится. — Тай замолчал, покачав головой. — Но я был дураком. Потом выяснилось, что у Морган диабет и за ней нужен постоянный уход. Андреа сказала, что она не может и не умеет обращаться с больными детьми и что ей нужна свобода. Вскоре она уехала, и больше я ее не видел.

Дженни несколько секунд молчала, а потом едва слышно сказала:

— Она, что же, сбежала от вас?

Эти слова были равносильны удару в солнечное сплетение.

— Черт возьми, — выпалил Тай, сжав кулаки, — это ведь не шутки, я же не монстр какой-нибудь, чтобы от меня сбегать!

Дженни дружески тронула его сильную, мозолистую руку:

— Нет, нет, я неправильно выразилась. Просто мне сложно поверить в то, что женщина способна оставить своего ребенка и мужа ради магазинов и друзей. — Дженни глубоко вздохнула, чувствуя, что ее голос дрожит. — Я потеряла своего мужа, и мне, как вдове, непросто понять, как можно добровольно отказаться от семьи. Я выбрала неправильные слова… У меня это в голове не укладывается… Отказаться от своего ребенка… Невероятно…

Тай чуть успокоился, приступ его гнева поутих.

— Я понимаю, — наконец сказал он. — Извините, что я так отреагировал.

— Не стоит извиняться. Сложно реагировать по-другому, когда раны еще свежие, не так ли?

— Да, — медленно кивнул Тай. — Хотя я не хочу считать себя раненым.

— А я с этим смирилась, — Дженни повесила полотенце на крючок. — Смерть Джека нанесла мне такую глубокую рану, что я не знаю, заживет ли она когда-нибудь.

Это заявление удивило Тая. Такая красивая, умная женщина и…

— Вы хотите сказать, что не собираетесь больше выходить замуж? — ответ на этот странный и слишком откровенный вопрос вдруг показался Таю очень важным.

Дженни ответила не сразу. А когда заговорила, голос ее был тих и печален:

— Вы все правильно поняли. Я любила и потеряла свою любовь. И не хочу, чтобы такая боль повторилась.

Расставляя стулья вокруг стола, Тай обдумывал ее слова. Такая красивая женщина — и будет всю жизнь одна?

Это печально. Забавно, себя он мог представить одиноким всю оставшуюся жизнь, а Дженни и одиночество казались ему несовместимыми.

— Я могу про себя сказать то же самое, — признался он. — Я тоже не хочу больше жениться, чтобы не переживать снова боль расставания.

Дженни, улыбнулась:

— Кажется, у нас с вами много общего.

В этот момент из комнаты донесся крик Авы, которая звала посмотреть на забавную собачку в телевизоре.

Тай жестом предложил Дженни пройти в комнату.

Когда она ушла, он задумался над тем, как схожи их истории. Они оба потеряли любимых, и оба не хотели больше терзать измученное сердце. Он понимал ее чувства, и она понимала его состояние.

Тай вдруг осознал, что, вопреки голосу разума, его начинает привлекать новая няня Морган.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

На следующий день — а он был солнечный и ясный — Дженни сидела на скамеечке во внутреннем дворике, наблюдая за девочками, играющими в песочнице. Она была спокойна, потому что двор был огорожен забором и дети не смогли бы убежать в ту часть ранчо, где находиться было небезопасно. Сэм и Тай продумали все до мелочей. Через несколько минут она собиралась отвести малышек в дом, чтобы они немного поспали. И так как сама Дженни почти не спала ночью, думая о голубоглазом ковбое, то тоже была бы не прочь вздремнуть. Дженни думала о Тае не только ночью. Все утро, занимаясь с детьми, она не могла избавиться от мыслей о нем и его судьбе. Жена бросила их с Морган. Это никак не укладывалось в ее голове. Как это, должно быть, больно, когда тебя предает любимый человек. Дженни знала, что значит потерять, и не понимала, как можно сознательно бросить свою семью. Даже если женщина не любит больше своего мужа, как она может бросить ребенка? Дженни не могла найти оправдания поступку жены Тая. Но что Дженни хорошо понимала, так это ту боль, которая омрачала жизнь Тая. Здесь у них действительно схожие ситуации. И они оба не желали снова создавать семью. Тогда почему же Дженни так взволновалась? Она определенно начала чувствовать в Тае опасность для себя. Успокаивало только то, что Тай мало времени проводил дома. От тревожных мыслей Дженни отвлек визг Авы, которая с кроликом в руках убегала от Морган. Но Морган, которая была старше и ловчее, быстро догнала девочку и выхватила из ее рук зверушку. Ава заплакала и села прямо на землю.

— Мой кролик! — кричала Морган, убегая.

Дженни вздохнула и встала. Пора было укладывать девочек спать. Дженни взяла Аву за руку, потом позвала Морган и, тоже взяв ее за руку, повела в дом. Девочки устали, и Дженни не стоило больших усилий переодеть их и уложить в кроватки. Да и уснули они быстро. Решив тоже немного вздремнуть, Дженни сначала пошла на кухню, чтобы выпить стакан воды. Когда Дженни выходила из кухни, в гостиную ворвался Дасти. Лицо у него было красным, он запыхался, его ковбойская шляпа была сдвинута набок.

— Где Сэм? — прокричал он. — Критическое положение!

У Дженни подкосились ноги, она интуитивно почувствовала, что случилось что-то страшное.

Прежде чем Дженни смогла что-либо ответить, появился Сэм.

— Я здесь. — Лицо его было мрачнее тучи. — Что он сделал на сей раз?

— Старый Роско ударил его в ребра. — Дасти мял шляпу в руках.

Дженни перестала дышать, словно ее облили ледяной водой.

— Бык ударил Тая?

Сэм прошел мимо нее:

— Похоже на то.

— Где он?

Дасти махнул рукой:

— Там, у грузовика.

Дженни поспешила к двери. Бык мог сильно покалечить даже физически хорошо развитого мужчину. Сэм опередил ее. Когда Дженни подошла ближе, Сэм уже хлопотал вокруг сына. Лицо Тая было серым, он неподвижно лежал в фургоне грузовика. Одежда его была перепачкана в грязи, но пятен крови не было.

— Что случилось? — спросил Сэм, опускаясь на колени.

Тай попытался приподняться, но тут же скорчился от боли и откинулся назад.

— Мне кажется, у меня сломаны ребра.

— Черт возьми, Тай, — прокричал Сэм, — почему ты не поручил кому-нибудь другому общаться с этим злобным быком?

— Потому что никто, кроме меня, не может с ним справиться. И к тому же разве было бы лучше, чтобы пострадал кто-нибудь еще?

Дженни молча смотрела на Тая. Сколько раз она слышала эти слова от своего погибшего мужа! Глубоко вздохнув, Дженни приказала себе не думать об этом. У нее нет времени на сантименты. Она медик, и ее долг — быть сильной и хладнокровной. Она должна оказать Таю необходимую медицинскую помощь. Поднявшись в фургон грузовика, Дженни присела на корточки около него.

— Где девочки? — спросил он раздраженно.

— Спят, — заставив себя улыбнуться, ответила Дженни. — О них не стоит сейчас волноваться.

— Хорошо, — низким голосом отозвался Тай.

— Позвольте мне взглянуть, — как можно спокойнее сказала молодая женщина, глядя на его грудь.

Тай попытался отказаться, но Дженни оборвала его:

— Не спорьте со мной. Сейчас я расстегну вашу рубашку, чтобы осмотреть место удара. — И хотя Дженни не видела его лицо, расстегивая рубашку, она чувствовала на себе пристальный взгляд Тая:

— Вы всегда такая властная? — спросил он язвительно.

Она кивнула, продолжая расстегивать рубашку.

Его широкая грудь была практически лишена растительности. Он пах сеном и землей. Дженни пыталась сосредоточиться, думая о нем только как о пациенте, но не могла не любоваться им. Взглянув на него и заметив в его глазах боль, она забыла о своих чувствах, понимая, что он нуждается в ней, вернее, в ее врачебной помощи. Она сжала губы, стараясь игнорировать тот факт, что ее пациент — очень привлекательный мужчина.

Тай видел беспокойство в глазах Дженни, видел, как она закусила губу. Сам не понимая почему, он испугался, что она сможет сбежать от этих неприятностей. Андреа сбежала, узнав, что ее ребенок серьезно болен. Не сбежит ли от трудностей Дженни? Сейчас она казалась такой властной, и Таю даже нравилось, что она старается как-то разрешить возникшую ситуацию. Дженни продолжала расстегивать пуговицы. Тай отвернулся, чтобы не глазеть на ее огромные ресницы, пухлые губы, внимательные красивые глаза. Дженни — медсестра и нянька его дочери. Точка. Сейчас она исследует его ребра, куда угодил копытами бык. Но Тай готов был поклясться, что руки у нее дрожат.

Профессиональным голосом она произнесла:

— Сильный удар. — Внимательно осмотрев его грудь, она предупредила: — Сейчас мне будет необходимо исследовать поврежденный участок. Извините, если сделаю вам еще больнее, но другого выхода нет.

Мгновение поколебавшись, она нажала на неповрежденную часть груди. Потом переместила руку к ушибленному месту и мягко нажала. Острая боль пронзила мужчину. Крепко сжав челюсти, Тай постарался сдержать стон. Мягко, но настойчиво Дженни продолжала свои исследования. Когда Тай уже решил, что еще немного — и он больше не выдержит, Дженни замерла. Через мгновение она объявила:

— Как минимум одно ребро у вас сломано. — Потом она повернулась к Сэму: — Его необходимо отвезти в больницу, чтобы сделать рентген и проверить, не повреждены ли легкие.

Сэм кивнул:

— Да, мы сейчас же поедем.

Дженни поднялась. Тай попытался сесть, несмотря на боль, которую ему причиняло каждое движение. Его доктор запротестовала:

— Нет, господин Маккэл, вы должны ехать лежа!

Состроив гримасу, Тай ответил:

— Я не поеду в город в фургоне грузовика, как скотина.

Пристально глядя на него, Дженни зло спросила:

— Вы всегда такой упрямый?

Сэм ответил за сына:

— Да-да, он такой же упрямый, как бык, который его ранил.

Тай недовольно посмотрел на отца:

— Хорошо, пусть я упрямый, как бык. Но я не поеду в больницу в этом чертовом грузовике. — Повернувшись к Дженни, он сказал: — Помогите мне перебраться в пассажирское кресло.

— Вам станет еще больнее, — предупредила она, скрестив руки на груди.

— Твоя помощь мне тоже нужна, — бросил Тай отцу.

— Отлично, — кивнула она, — но знайте, ваше упрямство ни к чему хорошему не приведет.

Передвигаться было адской мукой, но Тай, сдерживая стоны, терпел боль.

— Вы уверены, что так вам будет лучше? — еще раз спросила Дженни.

Тай кивнул, не чувствуя в себе силы говорить. Когда он сел на пассажирское место, ему показалось, что в него воткнули раскаленное железо.

Коснувшись рукой его бедра, Дженни прошептала:

— Расслабьтесь, вам больнее оттого, что вы напряжены.

Он посмотрел на нее с признательностью. Ее голос успокаивал, ее рука тоже успокаивала. Дженни аккуратно закрыла дверцу машины и подошла к Сэму. Они коротко о чем-то переговорили, и Сэм сел за руль. Тай старался сосредоточиться на мыслях о приятном. Он снова и снова вспоминал, как она расстегивала его рубашку, какими чуткими и нежными были ее прикосновения, как спокойно стало, когда она положила свою руку на его бедро. Мечтать о большем было глупо, и Тай ругал себя за подобные мысли.

Весь оставшийся день Дженни провела в заботах о детях. Она благодарила Бога за то, что они такие шумные и неугомонные, что за ними нужен глаз да глаз, иначе она бы совсем извелась от тревожных мыслей. Дженни вспоминала, как Тай смотрел на нее. Это невероятно, но в тот момент она думала не о его травме, а о том, как было бы замечательно, если бы он ее поцеловал. Это было глупое желание. Но она ничего не могла с собой поделать. Ближе к вечеру Сэм и Тай вернулись. Дженни уже успела уложить девочек спать. Лица у отца и сына были мрачными.

Дженни выбежала им навстречу:

— Какой диагноз?

— Вы сами его поставили, — сказал Тай, — легкие в порядке, но ребро сломано.

Молодая женщина кивнула.

— Я так и думала. Мне очень жаль.

Тай слегка пожал плечами.

— Ничего, всякое случается.

— Таю какое-то время придется соблюдать постельный режим, — сообщил Сэм. — Ему будет необходима ваша помощь.

Эта новость Дженни совсем не понравилась. Она-то надеялась, что будет редко встречаться с Таем.

Тай посмотрел на отца в недоумении.

— Папа, я думал, ты будешь за мной ухаживать.

— Но, Тай, — возразил Сэм, — я уже стар, у меня часто болит спина, и я боюсь, что из меня выйдет плохой помощник. Думаю, у Дженни все получится лучше. Естественно, мы оплатим эту дополнительную обязанность. — Прижав руку к спине, Сэм сказал: — Я, пожалуй, пойду приму лекарства и прилягу. После этой поездки у меня спина разболелась. Дженни, вы поможете Таю?

Несколько секунд в комнате царило гробовое молчание. Дженни показалось, что Сэм специально так себя ведет, он просто действует как старый сводник.

Наконец она кивнула. Сэм ушел, а Тай недовольно фыркнул.

— Думаете, он наврал про спину? — спросила Дженни.

Тай нахмурился:

— Не совсем. Спина у него действительно болит, но только тогда, когда ему это удобно. — Немного помолчав, Тай добавил: — Мне жаль, что так получилось. Вы наверняка не думали, что придется возиться с еще одним больным, когда соглашались на эту работу.

Что верно, то верно. Дженни и в кошмарном сне не могла присниться такая работенка. Лечить раненого сексуального ковбоя — это было хуже любого наказания.

Не успела Дженни ответить, как Тай тяжело вздохнул и пробормотал:

— Черт возьми, мне ненавистна сама мысль о том, что целыми днями придется лежать дома и ничего не делать.

— Да, ездить на лошади и выполнять тяжелую физическую работу вам можно будет совсем не скоро…

Тай обреченно кивнул и, тяжело ступая, пошел в свою комнату, на ходу бросив:

— Я иду спать.

— Вам что-нибудь нужно?..

— Я не нуждаюсь ни в чьей помощи, — резко ответил Тай. — Я сам могу все сделать.

Медленно передвигаясь, Тай побрел к себе.

Дженни наблюдала за ним, размышляя о своей новой обязанности.

Конечно, она была медсестрой и заботиться о больных было ее долгом. Но общество Тая в течение нескольких недель… Это выше ее сил.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

К полудню следующего дня Тай уже томился от скуки и не знал, чем ему заняться. Обычно к этому времени он уже часов пять или шесть проводил в поле. Бездействовать он совсем не умел и не хотел к этому привыкать. Попереключав каналы телевизора, Тай чертыхнулся. Его сейчас раздражало все. Красивые герои на экране напоминали ему, что теперь он похож на старика, прикованного к постели. Чуть пошевелившись, Тай тотчас же почувствовал острую боль. Слава богу, его пока мог заменить Дасти, который проводил с ним много времени и знал, что делать. К тому же Тай рассчитывал и на помощь отца. Но он понимал, что Сэм сможет помочь работникам лишь советом. Ведь он не смог даже присматривать за Морган, поэтому, собственно, им и пришлось нанять Дженни. А теперь он взвалил на нее еще и заботу о своем сыне. Коварный старик! «Но у него ничего не выйдет! Зря он строит планы насчет нас!» — твердил про себя Тай. Конечно, Дженни очень привлекательна, и, если бы Тай познакомился с ней до встречи с Андреа, он наверняка увлекся бы ею. Но теперь Дженни для него просто няня и медсестра. Тай подумал, что надо поговорить об этом с отцом, дабы тот не строил иллюзий.

Ему стоило невероятных усилий сесть в кровати — хорошо еще, что вчера он лег в постель не раздеваясь. Спустить ноги с кровати оказалось еще сложнее. Казалось, все его тело пронзило острыми иглами, но Тай не сдавался. Превозмогая боль, Тай дошел до дверей своей комнаты, собираясь выйти на улицу и разузнать у Дасти, как идут дела на ранчо. Ухватившись за ручку двери, Тай едва удержался на ногах, у него сильно кружилась голова, колени подгибались, а тело отказывалось повиноваться. Тай медленно пересек гостиную и кое-как дошел до кухни. Он слышал смех Морган и Авы, доносившийся из детской. Улыбнувшись, Тай прошел на кухню и подошел к кухонному шкафу. Но открыть дверцу и достать с полки кружку у него сил уже не было. Не смог он открыть и холодильник, дверца которого казалась намертво припаянной к корпусу.

— И что же вы делаете? — раздался голос за его спиной. Самый строгий голос на свете.

Тай был разоблачен. Дженни подошла ближе.

— У вас постельный режим, вам даже двигаться нельзя.

Да-да, после ее лекции, которую она ему прочитала с утра, он это знал, но…

— Я только хотел взять мороженое…

— Но почему-то решили не звать меня?

Она подошла еще ближе, он уже различал нежный аромат ее духов.

Тай почувствовал еще большую слабость во всем теле.

— Я не хотел вас беспокоить, — ответил он, сожалея, что на месте Дженни не шестидесятилетняя медсестра, пахнущая нафталином.

— А вы не забыли, что это моя работа? — напомнила она, с легкостью открыв морозильник.

Разве он мог об этом забыть?

Когда она пришла сегодня утром в его комнату, чтобы узнать о его самочувствии и проверить перевязку, ему показалось, что к нему в комнату влетел ангел. И ни о ком, кроме нее, он не мог думать целое утро.

— Я нанимал вас, чтобы вы ухаживали за Морган, а не за мной.

— Это правда, — согласилась молодая женщина, — но теперь и вы нуждаетесь в моей помощи.

Тай вздохнул и тут же зажмурился. Он даже вздохнуть не мог без боли.

Дженни достала из ящика лопатку, чтобы переложить мороженое в пиалу. Тай подумал о том, что Дженни смотрелась на кухне так органично, словно была у себя дома. Андреа никогда здесь так хорошо не смотрелась.

Мельком взглянув на Тая, Дженни заметила:

— Бог мой, да вы раздражены сейчас еще больше, чем утром.

В этом была доля правды. Утром, когда она проверяла его перевязку, Тай едва сдерживался, чтобы не обнять ее. И от бессилия он впал в другую крайность — в раздражение. Именно раздражением он хотел замаскировать свои чувства.

— Просто я, — начал оправдываться он, — не привык находиться взаперти, лежать в своей комнате и ничего не делать. Будто я какой-то беспомощный ребенок или старик.

Раскладывая мороженое, Дженни отрицательно покачала головой:

— Поверьте мне, никто вас не считает ни ребенком, ни стариком. Я профессиональный медик и со всей ответственностью могу заявить, что с такой серьезной травмой вам необходим покой. И еще за вами нужен уход. Слава богу, я оказалась на ранчо вовремя, потому что ваш отец не справился бы с Морган и с вами одновременно.

— Я не нуждаюсь в том, чтобы за мной ухаживали, — еще больше обозлился Тай, хотя и понимал, что все, о чем толкует Дженни, сущая правда, — я взрослый мужчина и сам могу о себе позаботиться.

Добавив в мороженое орехово-карамельный сироп, Дженни уточнила:

— У вас огромная гематома и сломано ребро. Я понимаю, что для вас крайне неприятно лежать без дела, но если в течение нескольких дней вы не будете строго соблюдать постельный режим, то ваше выздоровление будет протекать гораздо медленнее. Вы этого добиваетесь?

— Нет. — Тай наконец сдался. Спорить с медсестрой было бесполезно, к тому же он и сам понимал, что правда на ее стороне. Он смущенно улыбнулся. — Извините меня за мое поведение, просто мысль о том, что мне придется пролежать в постели неделю, наводит на меня тоску, но я постараюсь поменьше жаловаться и обременять вас.

Дженни закончила с мороженым и, очаровательно улыбнувшись, кивнула:

— Хорошо, а я в свою очередь постараюсь делать вам меньше замечаний по поводу вашей непоседливости и неугомонности, идет?

— Идет, — ответил Тай, радуясь тому, как легко они с Дженни находили общий язык.

Убрав коробку с мороженым обратно в холодильник, молодая женщина предложила:

— А теперь почему бы вам не вернуться в свою комнату, а я принесу вам мороженое туда?

— Нет, — запротестовал Тай, — я не хочу пока возвращаться в свою комнату. Мне там надоело, лучше я пойду в гостиную. Там большое окно, в которое видна часть ранчо, и если что, я смогу оттуда отдавать нужные приказания. Если уж мне нельзя на улицу, то я хоть немного подышу свежим воздухом у окна.

— Не думаю, что это хорошая идея…

— Но вы пять секунд назад сказали, что не будете требовать от меня многого. Я ведь иду на компромисс: я не пойду на улицу, а только побуду у окна. Все честно!

Дженни притворно громко вздохнула, в ее глазах сверкали веселые огоньки смеха.

— Упрямый вы человек! — она выдержала небольшую паузу. — Ну, хорошо, так и быть, оставайтесь в гостиной, но только не долго, потом вам надо будет вернуться к себе и поспать немного.

— Мне не нужен дневной сон, — Тай медленно зашагал в гостиную, бормоча себе под нос, — днем спят только дети и ленивые люди!

Проследовав за ним, Дженни поставила пиалу с мороженым на столик.

— Но сон для вас сейчас лекарство. Больные должны больше спать, тогда организм восстанавливается быстрее.

Тай почувствовал, как у него на лбу выступил пот. Перемещение из спальни на кухню, а из кухни в гостиную отняло у него много сил. Каждый шаг причинял невероятную боль. За день работы на ранчо он не уставал так, как устал сейчас, преодолев всего несколько метров.

Но Тай не собирался сдаваться.

— Все равно я уверен, что сон мне не нужен, — заявил он, устраиваясь на стуле около окна. — Лучше я послежу отсюда за тем, что происходит на ранчо, и мне сразу станет легче.

Дженни хотела помочь ему удобнее устроиться, но он жестом остановил ее:

— Все в порядке, я сам!

Едва он сел, как его тело пронзила острая боль. Еще одно движение, и Тай почувствовал, что может упасть в обморок.

Сжав зубы и стараясь не шевелиться, Тай, ждал, когда боль отпустит.

Дженни внимательно следила за ним.

— Все хорошо? — с беспокойством спросила она, вглядываясь в его посеревшее лицо.

Он кивнул, не глядя на нее.

— Прекрасно, — процедил Тай сквозь зубы и повернул голову в сторону окна.

Тай лгал и Дженни, и себе. Он ненавидел того паршивого быка, из-за которого ему теперь приходилось терпеть невероятную боль, сидеть дома, да еще бороться с искушением, в которое его ввергало присутствие медсестры.

Дженни улыбнулась и протянула ему пиалу с мороженым. Они оба понимали, что больной сейчас нуждается в медсестре. Дженни не обижалась на Тая. Да, он пребывал в отвратительном настроении, но это нормальное состояние для мужчины, который привык к ежедневной работе на ранчо, а теперь вынужден сидеть дома. Дженни устроилась на стуле неподалеку от Тая, чтобы в случае необходимости помочь ему. Внешне она выглядела как хладнокровная, равнодушная медсестра, выполняющая свою работу. Но это была только маска. На самом деле молодая женщина была напряжена и не так уж уверена в себе. Она так же чувствовала себя, когда ей пришлось обследовать грудную клетку Тая в грузовике и когда она утром проверяла его повязку. Его синие глаза, полные боли, лишали ее спокойствия, хотя она старалась держать свои эмоции при себе. К тому же, что бы Дженни себе ни внушала, ей не нравилось, что Тай бывает ворчлив и даже груб. Она уговаривала себя не принимать это близко к сердцу, ведь Тай — всего лишь ее работодатель и ее не должно волновать его настроение, но она ничего не могла с собой поделать. «Что-то со мной не так», — решила Дженни, тяжело вздохнув. Несомненно, Тай был красив и привлекателен. Дженни общалась со многими харизматичными мужчинами, но обычно ее не волновало их настроение. С Таем все было по-другому. Впрочем, она надеялась, что все изменится, когда Тай выздоровеет и опять целыми днями будет пропадать на ранчо. Но что делать сейчас, когда им приходится целые дни проводить вместе, под одной крышей? Убежать, уехать от этой пугающей ее ситуации было некуда. Джек умер, она осталась одна с ребенком на руках. И работа на ранчо — это теперь ее жизнь. А потому надо просто перетерпеть. Было смешно отрицать, что ее влечет к Таю, что она относится к нему с большей заботой и вниманием, чем требует ее медицинский долг. Но Дженни надеялась, что она сумеет держать зарождающиеся чувства под контролем.

— Почему вы притихли? — спросил Тай, прерывая ее размышления. — Все хорошо?

Дженни натянуто улыбнулась:

— Все прекрасно.

Она лгала. Но она ни за что не призналась бы Таю, насколько сильно он ее смущает. Он ее работодатель, а не просто симпатичный парень, с которым можно немного пооткровенничать или пофлиртовать.

— Уверены, что все прекрасно?

— Уверена…

Тай съел ложку мороженого.

— А выглядите так, будто чем-то встревожены…

Да, Тай был весьма проницателен. Дженни пришлось это признать.

Даже чересчур проницателен. Молодая женщина решила перевести разговор на другую тему и поговорить о своих непосредственных обязанностях. Только в таких беседах с Таем она чувствовала себя относительно спокойно.

— Послушайте, почему вы отказываетесь выполнять предписания врача? Вам стало бы легче, если бы вы соблюдали режим. И тот же самый дневной сон был бы вам сейчас очень полезен.

Тай покачал головой:

— Ни за что. От всех этих врачебных советов, а особенно от их выполнения я чувствую себя больным и беспомощным.

— Это временно, поверьте. Но потом вам действительно стало бы легче.

— Остаюсь при своем мнении, медсестра Брюстер! — сказал Тай с улыбкой, чтобы смягчить свой прямой отказ. — Я же предупредил вас, что не собираюсь тратить время на сон и прочую ерунду.

— Ну, а ночью-то хотя бы вы спали? — спросила Дженни, разглядывая темные круги у него под глазами.

— Немного, — признался мужчина и шутливо добавил: — Как вы считаете, это не смертельно? Я буду жить?

— Чтобы выжить, вы нуждаетесь в отдыхе, и прекрасно это знаете, — ответила она притворно строго. — Ваше упрямство вам никоим образом не поможет. — И она подошла к нему, чтобы забрать опустевшую пиалу.

Тай отдал ей пиалу со словами:

— Наконец-то вы хоть в чем-то ошиблись! Именно мое упрямство помогало мне выживать до сих пор, оно поможет мне и на этот раз!

— Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала!

Он пожал плечами и тут же вздрогнул от боли:

— Проклятье! Когда же я смогу нормально двигаться? — Спустя несколько минут, когда боль отпустила, Тай продолжил: — Позвольте мне пояснить, что я имел в виду. Я прекрасно понимаю, что у меня серьезная травма и для того, чтобы выздороветь, мне нужно сильное желание, сродни упрямству. Только тогда я поправлюсь. А всякие таблетки и другие медицинские фокусы сделают меня рассеянным, ленивым и нежизнеспособным. Боль быстрее испугается моей настойчивости, чем пилюлек. Понимаете, о чем я?

— Конечно, понимаю, — согласилась Дженни. — Пока человек не опустил руки и не перестал бороться, он справится с любыми трудностями. Но лекарства и постельный режим при этом еще никому не навредили. Просто не нужно впадать из одной крайности в другую, во всем необходимо чувство меры, понимаете, о чем я?

Улыбнувшись, Дженни направилась в кухню.

Загрузив посудомоечную машину, она задумалась о состоявшемся только что разговоре. И хотя они говорили о боли физической, сейчас Дженни думала о боли эмоциональной. Ее душа была так же исковеркана болью, как сейчас корчилось от боли тело Тая. Но он мужественно переносил страдания, стараясь победить недуг силой воли. А она, Дженни? Способна ли она залечить свою душевную рану, от которой еще не придумано лекарства? Не принадлежит ли она к людям, которые послушно выполняют предписания врача, не прикладывая собственных сил для выздоровления, не борющимся за свое здоровье и счастье? Может быть, для ее выздоровления не хватает как раз этого — упрямства? Отогнав от себя тревожные мысли, Дженни пошла посмотреть, как обстоят дела у Сэма и девочек. Ава и Морган с увлечением строили пирамидки из разноцветных деревянных брусочков, а Сэм с удовольствием им помогал. Дженни принесла девочкам по стакану молока с крекерами. Она разложила перед ними на полу небольшое покрывало — как будто они на пикнике. Ее идея привела девочек в восторг. Удостоверившись, что с ними все хорошо, Дженни прошла в гостиную, чтобы убедиться, что и с Таем все в порядке. Оказалось, что господин Никог-да-Не-Сплю-Днем, перебравшись на диван, заснул крепким сном. Затаив дыхание, Дженни наблюдала за ним. Его лицо расслабилось и казалось сейчас безмятежным. Дженни так захотелось устроиться на диване рядышком с ним, прижаться поплотнее, нежно обнять…

«О чем я думаю? — вдруг спросила себя Дженни. — Он же мой босс! Мой работодатель! Мой пациент!»

Вспомнив об этом, Дженни вышла из гостиной и вернулась с одеялом. Осторожно накрыв Тая, Дженни снова поймала себя на том, что любуется этим мужчиной. «А укрывать его одеялом тоже входит в обязанности медсестры? — спросила она себя и тут же ответила: — Конечно, я забочусь о нем, как хорошая медсестра заботилась бы о любом больном!»

ГЛАВА ПЯТАЯ

Тай проснулся спустя два часа и увидел, что спал под одеялом. Кто укрыл его? Дженни? От того, что она так внимательна к нему, у Тая потеплело на душе. То, что она так преданно заботилась о нем, нравилось Таю. Андреа никогда не проявляла таких чувств. Она никогда особенно не заботилась о благополучии Тая или Морган. Тай и Андреа поженились через год знакомства. Они пошли на этот шаг, потому что Андреа забеременела. Бракосочетание было поспешным и тогда казалось единственным возможным выходом из сложившейся ситуации. Тай надеялся, что не самое удачное начало семейной жизни компенсируется в дальнейшем и что, когда родится ребенок, все встанет на свои места. Но ожидания Тая не оправдались. Вскоре после родов Андреа уехала, не сожалея о том, что оставила мужа и дочку. Тай был уверен, что Андреа останется хотя бы ради Морган, ведь девочка нуждалась в заботе матери. Но его жена не была способна на самопожертвование. В отличие от Дженни… Не желая думать ни об Андреа, ни о Дженни, Тай попытался сесть. Стиснув зубы, он приподнялся, стараясь устроиться поудобнее. Хорошо было уже то, что он мог сдержать стон. Но предстоящая неделя угнетала, она представлялась ему годом, проведенным в чистилище. Правда, в этом чистилище был один ангел — зеленоглазая блондинка, медсестра Дженни Брюстер. «Ну-ка, притормози, — скомандовал себе Тай, — Дженни не ангел, а медсестра, и ты не мученик, а всего лишь раненый мужчина, которому временно нужна медицинская помощь, а за работу медсестры ты платишь деньги!» Эти рассуждения не успокоили его, они только привели к пустоте в душе. Андреа преподала ему жестокий урок. Тай перестал доверять женщинам. Но для Дженни ему почему-то хотелось сделать исключение.

Тай решил, что уже отдохнул от очередного приступа боли и теперь может подняться. Он поднялся и, сделав один шаг, подумал, что ему не стоит отходить от кровати больше чем на несколько метров. И тут из кухни выбежали Морган и Ава.

— Папа! — Морган с визгом бросилась к отцу, а следом за ней и Ава.

Тай беспомощно замер.

Вытянув руки, он быстро проговорил:

— Морган, дорогая…

Но тут за внучкой выбежал Сэм и успел вовремя подхватить девочек. С удивлением Тай обратил внимание, что старик проделал этот трюк весьма ловко.

«Очень интересно», — усмехнулся про себя Тай.

— Папа не может сейчас взять вас на ручки, — сказал Сэм.

Морган надула губки:

— Я хочу к папе! — Она протянула руки к мужчине. — Папа, возьми меня на ручки!

— Твой папа болеет, — сказала Ава, нахмурившись.

Таю показалось, что его сердце рвется на части. Он не знал, как объяснить маленькому ребенку, что не может выполнить такую простую просьбу.

— Сладкая моя, малышка, мне очень жаль, но я не могу! Всего только несколько дней, — сказал он, чувствуя себя ужасно неловко. — Но я могу почитать вам сказки. Хочешь?

Морган кивнула:

— Сказки! Да! — Она попыталась вырваться из рук дедушки, но тот держал ее крепко. — Сказки! Сказки!

«Прямо-таки супердедушка! Какой силач! И откуда что берется?!» — ухмыльнулся про себя Тай, а вслух спросил:

— Про что вы хотите услышать сказку?

И пока дети спорили, какую они хотят сказку, а Тай усаживался поудобнее, в комнату вошла Дженни.

— Я слышала кто-то здесь будет рассказывать сказки? — Глаза ее блестели, на губах сияла озорная улыбка.

Ава и Морган захлопали в ладоши и одновременно прокричали:

— Да!

— Папа будет рассказывать сказку, — радостно сообщила Морган и добавила: — Он болеет!

Дженни присела и позвала к себе девочек.

— Хорошо, пока папа рассказывает сказку, вы будете пить молоко с печеньем на вашем покрывале для пикника.

Девочки радостно закивали, а Тай залюбовался Дженни, ее улыбкой, ее манерой держаться, умением найти общий язык с детьми. Андреа всегда воспринимала заботу о детях как временную обременительную обязанность. А Дженни ухаживала за детьми с явным удовольствием. У Дженни все получилось как бы само собой. Пока дети будут уплетать печенье, они не будут делать попыток залезть на колени к Таю, и в итоге все будет хорошо.

— Замечательно, — одобрил Тай.

— Надеюсь, играя в пикник, они не особенно будут вам досаждать, — шепотом проговорила Дженни. — Но и вы тоже не переусердствуйте.

— Читать сказки я могу бесконечно, этому моя рана не помешает, — ответил Тай.

— Ага, — улыбнулась Дженни, — а кто совсем недавно утверждал, что не нуждаетесь в отдыхе и сне, и тем не менее прекрасно уснул? Так почему бы вам не отдохнуть, когда устанете?

— Я прекрасно себя чувствую, — уверенно заявил Тай. — И рад, что не пил никаких таблеток. Лежа в постели, я вполне могу читать девочкам сказки, пока они не устанут.

— Я рада, что вы чувствуете себя хорошо, — тотчас же отозвалась Дженни. — Но тем не менее я, как медицинский работник, считаю своим долгом предупредить вас, что, если вы переутомитесь, у вас может быть осложнение.

Тай сощурился:

— Вы всегда так настойчивы?

— Всегда, когда дело касается моих пациентов, — тут же парировала Дженни, учтиво поклонившись. — Но я поняла намек. Хорошо, я оставлю вас в покое и больше не буду ни о чем предупреждать. Посмотрим, что вы скажете через несколько дней, не чувствуя никаких улучшений. Как вы смотрите на то, чтобы из-за своего упрямства провести дома несколько лишних дней или недель? Понравится вам это?

Очаровательно улыбнувшись, Дженни развернулась и ушла на кухню. Смотря ей вслед, Тай не мог не заметить, как ей идут облегающие джинсы. Волна желания пробежала по его телу. Он чертыхнулся про себя.

* * *

Держа поднос с обедом, Дженни вошла в комнату Тая, пытаясь совладать с дрожью, которая охватывала ее всякий раз, как она переступала порог этой комнаты. Ей почему-то было неудобно находиться в спальне своего работодателя, хотя она появлялась здесь исключительно по делу. Спальня мужчины есть спальня мужчины, независимо от того, зачем ты туда приходишь. По-видимому, эту комнату обставила по своему вкусу его бывшая жена. Дженни удивляло, что Тай до сих пор не сделал в ней ремонт. Или он все еще надеялся, что его жена вернется?

Тай лежал на кровати, облокотившись на гору подушек, лицом к телевизору, но телевизор был выключен. Подойдя ближе, Дженни заметила, что глаза мужчины закрыты — Тай спал. Очевидно, Морган и Ава вконец измотали его. Дженни ожидала именно этого. Она улыбнулась. Вспомнив, как терпеливо он читал сегодня несколько раз подряд одну и ту же сказку двум маленьким непоседам, Дженни растрогалась. И ей это не понравилось. Становилось все труднее держать дистанцию и делать вид, что она не обращает внимания на постоянное присутствие в доме Тая Маккэла. Он был неимоверно упрямым пациентом, но вместе с тем и беспредельно нежным и любящим отцом. Прикусив губу, Дженни молча разглядывала его, еще раз убеждаясь, как безмятежно и красиво его лицо во время сна. Потом ее взгляд скользнул ниже, по груди, прикрытой фланелевой рубашкой. Горячая дрожь пронзила тело молодой женщины, Дженни заставила себя отвести взгляд. Она снова и снова упрекала себя за то, что пристально разглядывала его. Медсестры так не поступают, а она в этом доме прежде всего медсестра.

Дженни развернулась и пошла обратно, решив не будить Тая. Приближаясь к двери, она чувствовала, что расстроилась, не застав его бодрствующим, хотя и понимала, что сон для него сейчас лучшее лекарство. Забавно, размышляла Дженни, с каким нетерпением она ждет времени, когда надо будет его покормить и узнать, не нужно ли ему что-нибудь. Конечно, уговаривала себя она, это исключительно из-за того, что она любит заботиться о пациентах, ей нравится ее работа.

— Ну и как, по-вашему, я уже выгляжу лучше? — раздался голос за ее спиной.

Дженни замерла на месте, к ее лицу прилила краска. Замечательно! Он не спал! Просто притворялся!

— Ммм, — Дженни прокашлялась и заставила себя посмотреть на своего пациента. — Я… пыталась определить, спите вы или нет… Я принесла вам обед и уже хотела отвести его обратно, решив не будить вас, — и она подняла повыше поднос с едой в знак доказательства, что говорит правду. — Обед, видите?

«Я не пялилась на вас, а просто пыталась понять, спите вы или нет, — усмехнулась про себя женщина. — Дженни Брюстер, ты совсем спятила? Кто поверит в эту ерунду!»

Да, худшую лгунью в мире, чем Дженни, вряд ли можно было найти. Так было всегда. Даже в детстве.

Тай кивнул, но в глазах его блестели озорные искорки.

— Ах да, я вижу, — сказал он дразнящим тоном. — А я-то надеялся, что вы заметили, какой я симпатичный, когда сплю. — Тай широко улыбнулся.

Нет, Дженни не заметила, что он симпатичный, она увидела, что он потрясающе красив, чертовски мил и даже больше. Румянец стыда жег щеки молодой женщины, когда она пошла к нему, пытаясь взять себя в руки.

Желая скрыть свое смущение за маской профессионального медика, она холодно заметила:

— Если я и смотрела на вас, то не для того, чтобы любоваться вашими чертами лица, а исключительно из медицинских соображений. — Она поставила поднос с обедом на тумбочку и взглянула на него строго и властно, как и полагается медсестре.

— Как вам будет угодно, — снова усмехнулся Тай, давая понять, что не верит ни одному ее слову.

Скрестив руки на груди, Дженни возмущенно спросила:

— Вы что же, мне не верите?

Тай смотрел на нее несколько секунд, о чем-то размышляя. Наконец он произнес, но уже без улыбки:

— Конечно, я верю вам. Вы — моя медсестра. Глупо предполагать, что вы смотрели на меня не как на вашего пациента, а как-то по-особенному. — И, посмотрев в ее глаза, добавил: — Верно?

— Верно, — поспешила согласиться Дженни, радуясь тому, что Тай не стал спорить.

— Ладно, хватит об этом, — Тай сделал попытку приподняться на кровати и тут же скорчился от боли. — Вы что-то говорили про обед?

— Да, я принесла вам обед, — учтиво кивнула Дженни. — Ваш отец приготовил очень полезное диетическое блюдо. — Она тревожно посмотрела на Тая: — Может, помочь вам сесть поудобнее?

Мужчина тотчас же нахмурился.

— Я и сам могу справиться, — буркнул он. С губ его сорвался тяжелый вздох и легкий стон, и он тут же лег обратно. — Дайте мне секунду, я сейчас… сам…

Дженни скрестила руки на груди и покачала головой.

Упрямый, глупый мужчина, всегда отказывающийся от ее помощи! Даже когда сам понимает, что эта помощь ему необходима!

— Я знаю, что вы можете сами, — примирительно сказала она. — Но будет лучше, если я помогу вам. — И протянула к нему руки.

Тай продолжал лежать на кровати неподвижно, и Дженни восприняла это как молчаливое согласие принять ее помощь. Она мягко поддержала его сзади, помогая подняться. Кровь прилила к ее щекам, когда она почувствовала теплоту его тела.

— Хорошо, теперь облокотитесь на подушки, — сказала она, придерживая его за плечи одной рукой, в то время как другой поправила подушки, чтобы на них было удобно лежать. В это время ее лицо было опасно близко от его лица, ее губы слишком близко от его губ…

«Нет, нет! Это нехорошо! — повторяла про себя Дженни. — Это очень нехорошо!»

Дыхание Тая участилось, казалось, ему было неудобно держаться в таком положении. Пока Дженни, поддерживая его, поправляла подушки, ее дыхание согревало его щеку.

— Дженни, вы не должны этого делать, это не входит в ваши обязанности! — прошептал он.

Дыхание Дженни тоже стало напряженным, она взмолилась:

— Сейчас, потерпите еще секундочку… Наклонитесь чуть вперед, я положу еще одну подушку.

Бормоча что-то под нос, Тай сделал усилие над собой и подался вперед. Но не рассчитал и наклонился чуть дальше, чем следовало. Его нос уткнулся прямо в ее шею. От неожиданности Дженни вздрогнула и на секунду замерла. Тепло его тела будто согревало ее холодное сердце, отгоняя одиночество. Стон боли, сорвавшийся с губ Тая, вернул Дженни с небес на землю. Подтянув еще одну подушку, она помогла мужчине осторожно отклониться назад. Теперь он мог есть сидя. Дженни быстро выпрямилась и отступила.

Взяв с тумбочки поднос и поставив его на колени мужчины, она вежливо поинтересовалась:

— Помочь вам?

Тай отрицательно покачал головой:

— Нет, я сам. Еще не хватало, чтобы меня кормили с ложечки. Я не такой уж беспомощный.

Она никак не отреагировала на последний комментарий, заметив лишь, что он очень бледен.

— Все хорошо?

Пристально глядя на поднос с едой, Тай ответил:

— Да, все хорошо. — Потом, подняв глаза, он внимательно посмотрел на нее. — Но у меня есть одна просьба.

— Говорите.

— В следующий раз, когда вы будете помогать мне садиться, вы не будете возражать, если я попрошу вас, чтобы вы… убрали ваши волосы назад, закрепили их в хвост или… — он смотрел мимо Дженни, его лицо было напряжено. — Я не хотел бы, чтобы ваши волосы снова касались моего лица.

Дженни вспыхнула от обиды.

— О, простите! Вам, наверное, было щекотно и неприятно. Этого больше не повторится, я учту ваше замечание!

Он покачал головой и глубоко вздохнул.

— В том-то и дело, было очень приятно. — Взяв в руки вилку, Тай нанизал на нее брокколи. — У вас очень гладкие и мягкие волосы, и они так хорошо пахнут…

Тай начал есть, а Дженни вспыхнула, повернулась и пошла к двери. Он назвал ее волосы мягкими! Ему понравился их аромат!

Потом она отругала себя за глупое ликование. Она не должна воспринимать серьезно эти слова. Тай просто сказал ей ничего не значащий комплимент.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Было уже за полночь, а Тай, лежа в кровати, слушал шум дождя, который барабанил по окну, вглядывался в причудливые тени и наблюдал за движением облаков на ночном небе. Он пересчитал уже тысячу овец, но уснуть не мог. Дневной визит Дженни так взбудоражил его, что он до сих пор не мог успокоиться. Пульсирующая боль в ребрах тоже не способствовала сну. Конечно, стоило бы выпить обезболивающее и снотворное, но Тай был ярым противником лекарств, решив, что лучше перетерпеть боль и бессонницу, чем приучать себя к костылям-таблеткам. А в случае с Дженни не могли помочь никакие таблетки. Он пробовал отогнать мысли о ней, но безуспешно. В голове то и дело всплывали картинки, свидетельствующие о ее заботе, внимании, добросовестности. Она не болтала попусту и не бежала от проблем. И к тому же была невероятно красива. Сегодня днем, когда помогала ему сесть, она была настолько близко, что он буквально окунулся в лимоновый рай ее шелковистых волос. Ему стоило больших усилий не поцеловать ее. Но он не хотел позволять женщине снова войти в его жизнь. Однако — и он был готов поклясться — сегодня, думая, что он спит, она разглядывала его отнюдь не как пациента. И это очень льстило Таю. Но и создавало ситуацию, из которой он пока не видел выхода. В конце концов, не так важно, как она смотрела, что она делала и говорила, ведь еще при первом разговоре она ясно дала понять, что больше не собирается выходить замуж. Тай попытался повернуться и устроиться поудобнее. Закрыв глаза и надеясь, что шум дождя поможет ему заснуть, Тай снова принялся считать овец.

Кто-то тихонько постучался к его дверь. Тай насторожился.

— Войдите, — взволнованно сказал он, испугавшись, что что-то случилось с Морган.

Вошла Дженни, держа в руках большую кружку.

— С девочками все хорошо? — спросил он. Свет, падающий из коридора, позволил Таю разглядеть, что женщина была в синей фланелевой пижаме и тапочках. Ее белокурые волосы были распущены. Похоже, она только что встала с постели.

Дженни застенчиво улыбнулась.

— С ними все в порядке, — прошептала она. — Я услышала, что у вас скрипит кровать, и подумала, что вы, наверное, не можете уснуть. Я принесла вам кое-что, что поможет от бессонницы.

— Теплое молоко? — протянул Тай, наморщив нос. Он не любил теплое молоко.

Дженни отрицательно покачала головой:

— Травяной чай с бренди.

Тай усмехнулся:

— Ну не везунчик ли я?! Мне определенно нравится ваш стиль общения с пациентами!

Поставив чай на тумбочку, Дженни включила маленькую прикроватную лампу.

— Я же знаю, что вы не любите пить таблетки, поэтому приготовила этот чай, он должен помочь вам уснуть.

— Спасибо, — сказал Тай, пытаясь немного подвинуться. — Я уж было решил, что мне сегодня не суждено поспать. Стоит пошевелиться, как боль тут же будит меня, и потом я не могу задремать.

Про то, что мысли о ней мешают ему спать даже больше, чем боль, Тай умолчал.

— Хорошо, давайте посадим вас, чтобы удобнее было пить чай, — сказала Дженни, склоняясь над ним.

«О, нет! Снова!» — подумал про себя Тай. Невероятная пытка! Конечно, садиться с ее помощью было легче, но боль не шла ни в какое сравнение с искушением дотронуться до нее и поцеловать. Бороться с этим искушением было сложнее, чем терпеть боль.

Однако Тай не стал сопротивляться.

Дженни вдруг резко выпрямилась, пробормотав:

— Подождите…

Она вынула из кармана заколку и закрепила волосы:

— Так лучше?

Он кивнул, польщенный тем, что она помнит о его просьбе. Дженни снова наклонилась к нему, держа его за плечи. Приготовившись к боли, Тай приложил все силы к тому, чтобы подняться. Он был способен перетерпеть боль в груди, но не близость этой женщины. Дженни уверенно и со знанием дела передвигала подушки, придерживая Тая, а он в это время пытался все свое внимание сосредоточить на мучительной боли. Молодая женщина старалась держаться от него как можно дальше, что ему совсем не нравилось. Затем Дженни аккуратно прикрыла его одеялом.

— Так лучше? — спросила она, когда Тай удобно устроился на подушках, и протянула ему кружку с чаем.

Он кивнул, потирая рукой подбородок.

— Да, спасибо.

Сделав глоток горячего чая, Тай почувствовал, как по всему его телу распространилось приятное тепло. После того как он сделал еще один глоток, он вдруг задумался над тем, почему сама Дженни не спит в столь поздний чай. Он не замедлил спросить ее об этом.

Она пожала плечами, не глядя на него. Тай готов был поклясться, что на ее щеках появился легкий румянец.

— Я… ну… в общем… — пробормотала Дженни, — мне просто… не спалось… И потом Ава ведет себя во сне беспокойно…

— Что-то не так? — спросил Тай, теша себя надеждой, что она не спала, потому что думала о нем.

Но Дженни замотала головой:

— Нет-нет!

Тай уже обратил внимание на то, что, когда она слишком спешит с ответом, «нет» означает «да». Значит, и сейчас что-то было все-таки не так.

Ее губы сложились в улыбку.

— Все в порядке!

Тай тоже улыбнулся, он уже знал эту улыбку Дженни. Профессиональную улыбку, за которой она прятала свой настоящий внутренний мир.

— Вы уверены? — решил уточнить Тай. Сделав еще один глоток чая, он добавил: — Я хотел бы, чтобы между нами не было недомолвок. Если что-то не так, лучше сразу предупредите меня. От нас уже уехала одна женщина, которую Морган любила. Мне не хотелось бы повторений.

Тай не сказал о том, что он имел в виду Андреа.

— Я никогда не обижу и не расстрою Морган, — сказала Дженни.

Таю очень хотелось верить, что так и будет.

— Вы мне скажете, если возникнут малейшие проблемы?

Тай подумал о том, что, если бы Андреа сразу поговорила с ним, многих ошибок можно было бы избежать…

— Морган уже полюбила вас всем сердцем… И мне сложно будет найти такую заботливую няню, как вы, — добавил Тай.

В глазах Дженни застыла печаль. После долгой паузы она пообещала:

— Конечно, я скажу вам, если что-то будет не так… А теперь… просто у меня был сложный период в жизни, мне было очень тяжело после смерти Джека, и я еще не совсем пришла в себя…

Ну, конечно же! Она прошла через ад, когда умер ее муж. И почему он сразу не понял, что ее бессонница связана именно с этим трагическим эпизодом? А он тут совсем ни при чем, и смешно думать, что она не спит из-за него!

Тай почувствовал себя виноватым.

— Почему бы вам тоже не сделать себе чай с бренди, и мы немного поболтаем? — предложил он. Находиться в ее обществе было для него настоящим испытанием, но эти терзания отходили на второй план по сравнению с желанием помочь Дженни, как-то поддержать ее и дать ей возможность выговориться.

Дженни удивленно посмотрела на него. Поколебавшись, она мягко сказала:

— Я… останусь на некоторое время… — Аккуратно присев на край кровати, она добавила: — Я уже выпила чай.

Чувствуя необъяснимую радость оттого, что она решила остаться, Тай не спеша пил свой чай.

— Извините, что я не понял причину вашей бессонницы, решив, что вы хотите уехать. Иногда я такой мнительный…

Поправив волосы, Дженни улыбнулась:

— Ничего страшного… Джек умер два года назад. Мне бы уже пора привыкнуть и жить дальше, но…

— Вы тоскуете без него? — спросил он прежде, чем успел подумать о том, что этого не надо спрашивать. «Ну, я и идиот!» — пронеслось в сознании.

Она низко склонила голову.

— Конечно, я тоскую без него. И только учусь жить одна. — Она пристально посмотрела на него, в ее глазах застыли глубокая печаль и пустота. — Но иногда бывает трудно от этого одиночества.

— Я знаю, — кивнул он. — Я ведь тоже одинок. Хотя и не пытаюсь разорвать узы этого одиночества, потому что не хочу потом снова испытывать боль потери.

— Я тоже, — прошептала Дженни. — Но иногда трудно оберегать это одиночество.

Он кивнул:

— Да. Но другого пути оградить себя от новой боли нет.

Дженни какое-то время молчала, а потом сказала с тоской в голосе:

— Мне иногда кажется, что я единственный человек на земле. Вечером лягу спать, ночью не спится, лежу и представляю, как утром встану, а кругом никого, ни одного человека. И от этого становится жутко. Но хуже, когда и среди людей себя чувствуешь так, словно ты один, никто тебя не видит, не замечает, не понимает…

Тай уставился на нее. Неужели она чувствует себя настолько одинокой? Он боролся с желанием взять ее за руку и притянуть к себе… Нет, это было бы полным безумием.

— Вы не одиноки, у вас есть Ава…

Дженни кивнула:

— Да, если бы не она, не знаю, что бы было со мной… — Помолчав, молодая женщина добавила: — Наверное, мы с вами очень похожи…

— Да, похожи, — согласился Тай. Несколько секунд спустя она встала:

— Я должна идти. Спасибо за беседу.

— Пожалуйста, — ответил он, жалея, что она уже уходит, и в то же время понимая, что так будет лучше для него самого. Допив чай, Тай попросил:

— Но прежде чем вы уйдете, вы не могли бы помочь мне лечь?

Дженни кивнула.

— Конечно, — она подошла к нему и, наклонившись, обхватила его руками за плечи.

Аромат лимона снова окутал его мягким облаком, теплота ее тела взбудоражила его. Она была близко, он мог лучше разглядеть ее губы, глаза, заметить, какая атласная у нее кожа. И даже боль в груди не могла отвлечь его от того наслаждения, которое он испытывал от ее присутствия, ее близости. Но эти счастливые мгновения длились недолго. Убедившись, что все в порядке, Дженни пожелала спокойной ночи, выключила свет и ушла. Травяной чай и бренди начали действовать, и Тай почувствовал, что засыпает. Но и засыпая, он думал о Дженни, о ее одиночестве, своем одиночестве, их похожих судьбах и о том, что он хотел бы сделать ее счастливой…

Выйдя из спальни Тая, Дженни направилась на кухню. Сердце ее бешено стучало. Она приготовила себе еще одну чашку чая, добавив в нее двойную порцию бренди.

Ей хотелось вернуться в комнату Тая и проговорить с ним до утра, глядя в его глаза, отвечая на его улыбки, ощущая его поддержку. «Этого нельзя делать», — уговаривала себя Дженни. Она не может проводить слишком много времени со своим пациентом, тем более среди ночи… Тихо и темно, похоже, что их только всего двое на свете. «Нет, нет, нет!!!» — Дженни замотала головой, пытаясь отогнать эти мысли подальше. И еще, ей пришлось признаться самой себе, что бессонница у нее была не из-за того, что она думала о Джеке, а из-за неуместных мечтаний о Тае. Она была просто очарована своим пациентом. И случилось это помимо ее воли. Она помнила его запах, его глаза, теплоту его тела, его голос, его… Дженни сделала несколько больших глотков чая, надеясь, что это успокоит ее. И тут до нее донесся детский плач. Это плакала Морган. Женщина побежала в детскую комнату и на пороге столкнулась с Таем. Его глаза были полны боли, одной рукой он держался за грудь.

— Вы не должны были вставать, — прошептала Дженни, — я сама со всем справлюсь!

Тай покачал головой:

— Нет, мне необходимо быть здесь! Она зовет меня!

Конечно, его дочь звала его. Он был для нее всем.

— Но как вы собираетесь брать ее на руки? — поинтересовалась Дженни. Ей с сожалением пришлось напомнить ему, что он не может держать на руках маленькую девочку.

Открыв дверь в комнату, Дженни бросилась вперед, чтобы успокоить Морган.

Но Тай ловко ухватил ее за руку:

— Я сам справлюсь, — и процедил сквозь зубы: — Проклятые ребра!

Не успела Дженни что-либо возразить, как Морган, встав на кровати, протянула руки к Таю:

— Папа!

— Я тоже здесь, — поспешила выйти из положения Дженни. Она подошла к Морган и обняла ее. К счастью, девочка позволила Дженни взять ее на руки. — Папа ранен, помнишь? Поэтому я помогаю ему сегодня!

— Папа ранен, — повторила Морган, поджав нижнюю губку. — Он не может держать меня.

Голос Морган звучал грустно, но она уже не просилась на руки к отцу.

— Это ненадолго, — заверила ее Дженни, — скоро папа выздоровеет.

— Но я здесь, сладкая моя, — тихо проговорил Тай, подходя ближе. Его глубокий голос звучал мягко, успокаивающе. Подойдя к Дженни, держащей Морган на руках, он погладил дочь по голове.

Ему стоило больших усилий удерживать руку на весу, чтобы приласкать дочь. А та, удобно устроившись на руках Дженни, наклонила голову к Таю. Дженни восхищалась тем, что ради своей дочери он терпел невероятную боль. Так они стояли втроем в темноте. Дженни даже ощущала на своей щеке дыхание Тая. Тай посмотрел на Дженни, и оба замерли, глядя друг на друга. Дженни на мгновение овладела невероятная фантазия — будто они с Таем семья и вместе успокаивают Морган. На какое-то мгновение она перестала быть медсестрой, а он перестал быть ее работодателем. Сейчас они были просто мужчиной и женщиной, которые стояли в темноте и успокаивали плачущего ребенка. Теперь ей казалось странным ее решение больше никогда не создавать семью. Внезапно Тай вздрогнул от боли и отшатнулся. Фантазия прервалась. Дженни посмотрела на Морган, та уже сладко посапывала. Аккуратно положив ее в кровать и укрыв одеялом, Дженни вышла в коридор следом за Таем.

— Я теперь собираюсь лечь, — сообщил Тай. — Спасибо за помощь. — Покачав головой, он прошептал: — Противно! Я даже не могу держать на руках свою дочь.

Дженни нежно коснулась его руки. От этого прикосновения ее тело тут же пронзила дрожь.

— Дженни… — тихо прошептал Тай, в голосе его звучала мольба. Его глаза беспокойно искали что-то в ее глазах.

Ей хотелось стоять так до бесконечности. Как хорошо было бы всегда быть рядом с Таем… Но смерть Джека оставила тяжелый след в ее душе. Дженни отмахнулась от глупых мечтаний. Убрав руку с руки Тая, она твердым голосом пообещала:

— Я и ваш отец поможем вам, не беспокойтесь. А через пару недель вы поправитесь, и все будет в порядке!

Он кивнул.

— Да, спасибо, вы правы. — Тай благодарно улыбнулся. — И как вам удается всегда быть такой спокойной и рассудительной?

От неожиданного комплимента Дженни покраснела. Скромно улыбнувшись, она произнесла:

— Мне легко быть спокойной, ведь ранена-то не я.

— И то правда, — нахмурившись, он прижал руку к груди. — Мне пора в кровать.

— Может, вам нужна помощь?

Он внимательно посмотрел на нее и после небольшой паузы произнес:

— Нет, я справлюсь сам, спасибо, — и медленно зашагал к своей комнате.

Проследив за тем, как он дошел до дверей, Дженни отвернулась и приложила руки к горящим щекам.

«Да что со мной такое?» — прошептала она. Ей необходимо запрятать подальше свои мечты о Тае Маккэле, который нравился ей все больше и больше. Ее привлекала не только его физическая красота, но и душевные качества. Ей нравилось в нем все. Он был внимательным и заботливым сыном, сильным и умным работником, замечательным, преданным отцом. Все это не могло не произвести впечатление на Дженни. Да, она не хотела снова кого-то пускать в свое сердце. Но, даже помня об этом, Дженни не могла справиться с влечением к Таю. Как ни тяжело это было признать, но она, кажется, снова влюбилась…

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— Хотите лимонаду?

Тай лежал в гостиной, уставившись в телевизор, когда вошла Дженни. Сердце его радостно екнуло, он был очень рад ее видеть.

Таю казалось, что с той ночи, когда они вместе успокаивали Морган, Дженни почему-то избегает его. Нет, молодая женщина была замечательной медсестрой и не отлынивала от выполнения своих профессиональных обязанностей. Она следила за тем, чтобы у Тая все было в порядке, чтобы ему было удобно, но больше не приходила к нему ночью, хотя он по-прежнему мучился бессонницей и нарочно скрипел кроватью, пытаясь привлечь ее внимание этими звуками. Не было больше и задушевных разговоров и долгих взглядов. Отчасти ему нравилось такое положение дел — но только отчасти; в глубине души он отчаянно стремился к общению с Дженни.

Широко улыбнувшись, Тай сказал:

— Лимонад — это прекрасно! Выпью с удовольствием!

Она кивнула и ушла на кухню. Девочки и Сэм уже легли спать, и в доме было тихо. Тай приподнялся, чтобы сесть. Боль еще чувствовалась, но теперь уже не была такой сильной. И не злила его, как раньше. Он был рад Дженни и хотел с ней пообщаться — просто потому, что ему нравилось быть в ее обществе. Несомненно, на его отношение к ней повлияла и та ночь, когда они вдвоем успокоили Морган. Тогда и он, и Дженни стояли так близко друг к другу… Таю тогда очень хотелось прикоснуться к Дженни, провести рукой по ее волосам, прижать к себе… Но он не сделал этого. Он сдержался, и не только потому, что был болен и не мог полноценно двигаться, но и по миллиону других причин. И одной из них была та, что он не сможет пережить потерю любимой женщины еще раз.

Дженни вернулась со стаканом лимонада и тарелкой свежеиспеченного печенья. Тай любил сладкое. И то, что Дженни умела печь удивительно вкусное печенье, было еще одним ее плюсом. Правда, она часто в шутку отмечала, что если он будет налегать на сладкое, то скоро превратится в жирного ковбоя и тогда ни одна лошадь не удержит его на себе.

Дженни вручила Таю лимонад и протянула тарелку:

— Печенье?

— С удовольствием! — улыбнулся Тай. — Если честно, я не помню, когда в последний раз ел такое вкусное домашнее печенье. Здорово, что вы его испекли. От моего отца, который заботится в первую очередь о том, чтобы пища была полезной, такой вкуснятины не дождешься…

Дженни широко улыбнулась и направилась к кухне.

— Вам больше ничего не надо? — любезно поинтересовалась она.

— Все хорошо, спасибо, — ответил Тай, хрустя печеньем и запивая его лимонадом. — А почему бы вам самой не отдохнуть немного? — спросил он, указывая на другую сторону дивана.

Дженни некоторое время колебалась.

— Ну, хорошо… если только совсем чуть-чуть… — сказала она после небольшой паузы. Дженни села на краешек дивана. На губах ее играла застенчивая улыбка. Она молчала.

Тай нахмурился:

— Все в порядке? — Ему показалось, что ее что-то беспокоит.

До сих пор он не видел ее ни робкой, ни застенчивой.

— Что? — она покачала головой. — Все ли в порядке? О да, все хорошо.

— Сядьте поближе, вам будет удобнее, — предложил Тай, — вы слишком напряжены.

Дженни внимательно разглядывала свои руки.

— Знаете, кажется, я слышу одну из девочек, — сказала она.

Тай нахмурился:

— С девочками все нормально. Что происходит?

Она пригладила руками волосы, как бы давая себе время собраться с мыслями.

— Я не уверена, что могу вам об этом рассказать.

— Значит, что-то вас все-таки беспокоит.

Дженни тяжело вздохнула и сказала:

— Да, есть кое-что, что меня беспокоит, — и, сама не понимая, зачем это делает, добавила: — Это вы…

У Тая от удивления расширились глаза.

— Что я сделал неправильно? — испуганно спросил он. Он не хотел терять ее. К тому же было бы некому ухаживать за Морган, вряд ли ему повезет второй раз найти такую же умную, внимательную няню, которая согласится приехать в эту глушь жить и работать. «Но разве дело только в Морган, мистер Маккэл?» — задал он себе коварный вопрос.

Дженни скрестила руки на груди:

— Нет-нет, вы не сделали ничего… ммм… плохого…

Она стояла перед ним, теперь уже молча, слегка прикусив нижнюю губу.

— Тогда в чем дело?

В глазах Дженни отражалось беспокойство, которое Тай не мог не заметить, и то, что она медлила с ответом, все больше настораживало его.

— Я просто думаю, что нам стоит реже проводить время вместе, — она отвернулась, пытаясь скрыть предательский румянец на щеках.

Тай замер. Прежде чем он смог осмыслить услышанное и продумать свой ответ, Дженни заговорила снова:

— Я все время думаю о тех минутах в комнате Морган…

Ах, вот оно что. Воспоминания тут же всплыли в его голове. Он вспомнил ее лимонный, дразнящий аромат. Вспомнил, какая тишина окружала их. Вспомнил о своей безумной мысли, будто они одно целое и успокаивают Морган, как… ее родители.

Тай внимательно посмотрел на Дженни: а что обо всем этом думала она? Должно быть, она решила, что он не хочет говорить на эту тему, потому что, прежде чем он смог что-нибудь сказать, Дженни прошептала:

— Простите. Я не должна была этого говорить! — И развернувшись, вышла из комнаты.

Сердце Тая гулко билось в груди. Будто он только что перетаскал несколько тюков сена с поля в сарай и выбился из сил. Мужчина закрыл глаза. Хотел ли он поговорить с ней обо всем этом? Нет, не хотел! Но в то же время не мог не признать, что сам беспрерывно думал о тех минутах в комнате Морган… Он слишком часто об этом вспоминал. И если бы он был сильным мужчиной… Но сейчас он не чувствовал себя сильным мужчиной, наоборот, он был слаб и беспомощен физически. А с тех пор, как в их доме поселилась Дженни, он постоянно чувствовал смущение, он терялся, когда общался с ней. В его замкнутом, налаженном мирке все перевернулось с ее появлением. Он снова начал мечтать о тех вещах, которых не мог себе позволить. И все из-за Дженни. Он снова захотел любить и быть любимым. Быть самым счастливым человеком на земле. Жить с женщиной своей мечты, знать, что она всегда будет рядом. «Женщина и навсегда… Ха! — усмехнулся Тай. — Несовместимые вещи!» И все же Тай вспомнил, что тогда, в комнате Морган, ее глаза светились неподдельным счастьем. Но факт оставался фактом — ее беспокоил этот момент. Конечно, она нужна им всем как медсестра и няня. Но ему было бы тоскливо без нее. Тай потер рукой подбородок, покрывшийся щетиной, и медленно покачал головой. О чем он вообще думает? С чего бы ему тосковать по Дженни! Конечно, он понимал, что его привязанность к Дженни намного сильнее, чем просто привязанность к хорошему работнику. Но пока он еще был не готов признаться себе в том, насколько сильна эта привязанность и как глубоко эта женщина запала в его сердце.

Лицо Дженни пылало, когда она оставила Тая одного в комнате. Прохаживаясь по кухне из угла в угол и нервно заламывая руки, женщина корила себя за то, что начала этот дурацкий разговор. Что на нее нашло? Зачем она сказала Таю, что ее беспокоит тот случай в комнате Морган? Кто дергал ее за язык? Заставив себя остановиться, Дженни сделала глубокий вдох и попыталась успокоиться. Руки ее дрожали, она не находила себе места и не знала, что делать. В подобных случаях страусы прячут голову в песок. Можно только позавидовать такому решению проблемы. Как же ей не нравилось все, что с ней происходило! Два года она убивала в себе женщину, старалась не обращать внимания на мужчин, будто их вовсе не существовало. Она страдала как в аду после смерти Джека. Нет, ей нужно во что бы то ни стало разрешить ситуацию с Таем. Ей нужно поставить крест на их общении, возвести между ними непреодолимую стену. Но при этом не вести себя как влюбившийся подросток. Только глупые школьницы убегают от мальчишек, в которых влюблены без памяти. Но она-то не влюблена без памяти и уже давно не подросток!

Ну, хорошо, хорошо. Допустим, она влюблена. Но только чуть-чуть. И все это произошло против ее воли, она этого не хотела! Ей просто была нужна хорошая работа, которая обеспечивала бы ее материально и гарантировала относительное спокойствие им с Авой. И если она не собиралась уходить с этой работы и убегать куда глаза глядят — а этого она хотела меньше всего, — надо мириться с присутствием господина Маккэла и его бесспорной привлекательностью. И, возможно, разговор о ее чувствах к Таю не был столь уж бесполезным, как она подумала вначале. Возможно, они как раз должны были об этом поговорить. Так всегда решала проблемы мама Дженни, которая считала, что если все выскажутся, то проблема непременно разрешится.

И все-таки ее беспокоило то, что ей снова придется поговорить с Таем, и поговорить начистоту. Они должны держаться друг от друга на расстоянии. Ее эмоциональная безопасность и будущее Авы зависят от этого. Набравшись храбрости, Дженни резко повернулась и пошла обратно в комнату. Но не успела она сделать и трех шагов, как услышала детский крик из комнаты Авы. Вздохнув, Дженни направилась в детскую. Ее дочь громко плакала. Успокоив малютку стаканом воды, поцелуями и объятиями и дождавшись, когда девочка уснет, Дженни еще несколько минут посидела около кроватки. Вглядываясь в лицо ребенка, она отметила, что покой и свежий воздух пошли Аве на пользу. Еще один аргумент в пользу того, что надо разрешить сложившуюся щекотливую ситуацию. И еще ей не хотелось оставлять Морган, как это сделала мать девочки. Ей придется поговорить с Таем: ради себя, ради, Авы, ради Морган. Полная решимости, Дженни направилась в гостиную.

Но, несмотря на уверенность, что она поступает правильно, Дженни не могла справиться с волнением и дрожью. «Просто поговори с ним. Расставь все точки над "i"», — настраивала себя молодая женщина. Но, войдя в комнату, увидела, что мужчина, с которым она собиралась поговорить, крепко спит под негромкое бормотание телевизора. Черт побери! Значит, сегодня ничего не получится. Она, конечно, не собиралась будить Тая для того, чтобы излить ему свою душу. Дженни прекрасно знала, что сон для него — лучшее лекарство, и не собиралась лишать его драгоценных минут покоя. Значит, нужно ждать завтрашнего дня. И хотя ей нравилось, каким спокойным и расслабленным он выглядит, когда спит, она старалась не смотреть на него, потому что не хотела быть «пойманной» во второй раз. Осторожно взяв плед, Дженни укрыла его. Потом выключила телевизор, но не стала выключать настольную лампу — на тот случай, если Тай проснется ночью. Развернувшись, она на цыпочках ушла в кухню. Ну почему она такая бесхребетная? Почему не довела разговор до конца? А теперь ей придется ждать целую ночь…

Налив в стакан воды и захватив обезболивающее лекарство, Дженни отнесла все это в комнату Тая. Она задержала взгляд на его кровати, на сбившемся одеяле, смятой подушке. Потом перевела взгляд на другую часть кровати. И странная, неожиданная мысль пришла ей в голову: другая женщина спала там когда-то, обнимала Тая и прижималась к нему, чувствовала себя уютно в объятиях его сильных рук… Тоска овладела Дженни. Она почувствовала, что задыхается, и глубоко вздохнула. Закрыв глаза и приложив ладонь ко лбу, Дженни прошептала: «Боже, и о чем я только думаю? Это смешно!» Но она не могла избавиться от навязчивых мыслей и фантазий. Каково это, чувствовать себя в объятиях Тая? Быть любимой и обожаемой, просто быть всегда рядом с любимым мужчиной? Быть частью его замечательной семьи, быть обожаемой Морган и Сэмом? Положить конец одиночеству? Закрыв глаза, Дженни покачала головой. Что за глупые мысли? Стать частью жизни Тая — это беспочвенная, смешная иллюзия, которой никогда не суждено воплотиться в жизнь. Сердце заныло от тоски и грусти, Дженни заставила себя отвернуться. Она никогда не будет спать на второй половине этой кровати. После Джека она больше не хотела платить за любовь. Даже за любовь Тая? «Да, — твердо сказала себе Дженни, — даже за его любовь». Но если этой женщиной никогда не будет она, значит, наверняка найдется другая. Ведь мужчина не может жить один, тем более когда ему надо заботиться о маленьком ребенке. А значит, рано или поздно он снова женится. Что тогда будет с ней, с Дженни? Эта мысль испугала ее. Она сама не понимала, что так взволновало ее. Неужели только то, что она могла потерять работу?

Вернувшись в свою комнату, Дженни попыталась уснуть. На какое-то мгновение ею овладели оцепенение и пустота, но потом снова вернулись мысли о Тае. На завтра у нее запланировано два сложных дела. И одним из них был разговор с Таем. Правда, она решила не сразу поговорить с ним, только после того, как выполнит дело номер один, а именно — предложит Таю свои парикмахерские услуги, вернее, услуги брадобрея. Тай совсем оброс и явно чувствовал себя от этого неуютно. А Сэм упорно отказывался помогать сыну. Тай, конечно, расстроится от ее предложения, потому что лишний раз будет вынужден признать, что в данный момент недееспособен. И тогда Дженни расскажет ему, почему они должны сохранять профессиональные отношения и не позволять себе ничего лишнего. Да, завтрашний день обещал быть трудным. Но она надеялась, что ей хватит сил пережить его.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Утром Тай проснулся в своей комнате. Он перебрался сюда из гостиной около двух часов ночи. Проснувшись тогда, он обнаружил, что Дженни накрыла его пледом и оставила стакан с водой и таблетками в его комнате. Ему нравилось, что Дженни заботилась о нем. Эта забота была постоянной. Словно ей самой нравилось заботиться о нем. Бывшая жена Тая такого внимания никогда к нему не проявляла.

В этот момент в дверь его комнаты постучали.

— Войдите, — крикнул он, осторожно приподнимаясь и, к своей радости, чувствуя, что боль стала меньше. Ура!

В дверном проеме показалась Дженни, ее волосы были влажными после утреннего душа.

— Доброе утро, — произнесла она. На ее щеках играл легкий румянец. — Как вы себя чувствуете сегодня?

— По правде говоря, намного лучше, несмотря на то что полночи проспал на диване. — Тай усмехнулся, настроение у него было приподнятым, он чувствовал, что начал выздоравливать, а это значило, что уже скоро он сможет вернуться к своей работе. — Спасибо за заботу, — улыбнулся он. — С вашей стороны было так мило укрыть меня пледом и оставить воду и таблетки в комнате. Я ценю это.

— Я лишь выполняла свою работу, — пожала плечами Дженни, стараясь выглядеть как можно равнодушнее.

Да, действительно, почему он об этом не подумал? Дженни права — это всего лишь ее работа, и веление сердца тут ни при чем. Он-то хотел, чтобы за этим скрывалось нечто большее, но на самом деле она лишь добросовестно выполняла свои обязанности.

— Я подумала, что вам бы не помешало побриться. Что скажете, если я вам помогу? — беспечно спросила Дженни.

Тай судорожно сглотнул. О боги! Какой мужчина будет против того, чтобы красивая женщина так ухаживала за ним? Великолепная медсестра, красавица, Дженни Брюстер будет прикасаться к его лицу, будет находиться в каких-то паре сантиметров от него? Нет! Он не должен даже думать об этом!

— Ммм… вы знаете, — пробормотал он, — я чувствую себя сегодня намного лучше. — Чтобы подтвердить свои слова, Тай приподнял руку, поднес ее к лицу и стал делать движения, будто бреется. Конечно, ему тут же стало больно. Но не так сильно, как накануне. — Думаю, я смогу с этим справиться сам.

— Вы уверены? — подозрительно спросила Дженни. Потом подошла к окну и раздвинула шторы. При ярком солнечном свете сияние ее глаз было сродни блеску изумрудов. — Вы точно уверены? Для меня не составит никаких проблем сделать это.

Помогите ему небеса! Эти великолепные глаза смотрели на него! Такие совершенные, такие прекрасные глаза! Быть близко к ней, любоваться ею, вдыхать ее аромат — это было бы прекрасно! Но сегодня он гораздо лучше себя чувствовал, а это значит, что у него нет повода позволить Дженни быть так близко. Он не должен поощрять эту близость. Он не должен допускать никого в свое сердце, он должен искоренить чувство, которое зарождалось в нем.

— Абсолютно уверен, — твердо сказал Тай. Дженни кивнула, стараясь скрыть вздох облегчения.

— Хорошо, — улыбнулась она, — тогда почему бы вам не побриться сейчас, а после этого я принесу вам завтрак.

Дженни отошла на несколько шагов к двери и затем, нахмурившись, спросила:

— Все это время вам нельзя было принимать душ… — Она смотрела не на него, а на его правое плечо, стыдливый румянец покрыл ее щеки. — Я не уверена… но, наверное, надо… в общем… как ваша медсестра… я чувствую себя обязанной спросить… если вы хотите… — Она прокашлялась. — Можно устроить водные процедуры в виде обтирания губкой… — Ее щеки совсем раскраснелись, и Тай невольно улыбнулся. Ему очень нравился этот румянец на ее щеках, он делал Дженни еще привлекательнее. — Ваш отец сказал, что из-за болей в спине не сможет вам помочь…

Челюсть Тая начала медленно отвисать, он пристально смотрел на Дженни. Он был ошеломлен подобным предложением. Она, видимо, и вправду слишком серьезно относилась к своим обязанностям. А еще пора поговорить с отцом. Неужели это Сэм спровоцировал появление в голове Дженни подобных мыслей? Тай, конечно, был бы не в восторге, если бы его отец обтирал его губкой, но молодая красивая женщина…

— Нет, — постарался выговорить Тай как можно беспечнее, — все в порядке. Я чувствую себя хорошо и сам смогу о себе позаботиться, — самоуверенно добавил он. — Учитывая то, что я вчера распрощался с повязкой, думаю, мне не составит труда сегодня принять душ. — Тай вечером снял повязку — он очень устал от нее — и сразу почувствовал себя лучше. Но, судя по выражению лица Дженни, она его энтузиазм не разделяла.

Нахмурившись, молодая женщина пристально смотрела на него:

— Вы самостоятельно сняли повязку?

Тай кивнул:

— Да, мне с ней было неудобно. Да и врач из больницы сказал, что сегодня я смогу ее снять.

Взгляд Дженни был полон негодования.

— Вам следовало попросить меня, и я бы помогла вам снять повязку!

— Но ничего страшного не случилось. Я же не могу все делать с вашей помощью, с чем-то можно уже справляться и самостоятельно!

— И все же я не думаю, что вам стоило так рисковать…

— Не беспокойтесь! Я уже не так беспомощен! Поэтому и решил, что сам смогу побриться и принять душ!

После длительной паузы Дженни сердито выдавила:

— Прекрасно! — и, дерзко посмотрев на него, спросила: — Вы что же, считаете, что я не смогла бы справиться с вашими бритвенными принадлежностями?

— Несомненно, — отозвался он, любуясь ею. Ему нравилось, когда она злилась, ничуть не меньше, чем когда она улыбалась или смущенно краснела. И еще он подумал о том, как это смело с ее стороны — предложить ему помочь побриться и принять водные процедуры. «В ней что-то есть, черт возьми!» — в который раз признался себе Тай.

Дженни направилась в ванную, чтобы проверить, есть ли там все необходимое, и включить воду.

А Тай в который раз за прошедшие несколько дней пожалел, что у него работает не старая, сварливая няня-медсестра, а молодая, обаятельная, но строгая Дженни, которой он имел неосторожность увлечься. Стараясь не думать об этом, Тай попытался встать с кровати. Боль тут же дала о себе знать. Он, конечно, еще не совсем окреп, хотя и чувствовал себя лучше, чем вчера. К счастью, он, кажется, начинал выздоравливать быстрее, чем прогнозировали врачи.

Дженни вышла из ванной.

— Давайте я вам помогу дойти, — любезно предложила она.

Но Тай твердо решил держаться на расстоянии от медсестры. Насколько это возможно. Протестующим жестом он отклонил ее предложение. Дженни осталась неподвижно стоять около дверей ванны, наблюдая, как Тай поднимается с постели и идет к дверям ванной. Он подумал, что в этот момент Дженни похожа на курицу, недовольную поведением своего желторотого цыпленка, для полного сходства ей осталось лишь закудахтать.

Оказавшись в ванной и закрыв за собой дверь, Тай вздохнул с облегчением. Наконец-то он остался один. Находиться рядом с Дженни и не давать волю своим чувствам становилось настоящей пыткой. Но, посмотрев на себя в зеркало, Тай застыл в ужасе. На него глядел обросший щетиной, взлохмаченный человек. Тай приподнял руку и пригладил волосы. Боль тут же дала о себе знать. Предстоящая процедура обещала быть не такой легкой, как он себе представлял. Сжав челюсти, Тай приготовился вновь терпеть страдания. Но он должен сам побриться, принять душ, поменять белье и тем самым оказать всем, что очень скоро снова сможет приступить к работе.

После ланча Дженни уложила Аву и Морган в кроватки, решив отправить их на тихий час раньше обычного, потому что девочки много играли сегодня утром. Она не меньше их нуждалась в передышке, потому что вчера долго не могла сомкнуть глаз, думая о красивом голубоглазом ковбое, который, вопреки голосу разума, все больше и больше проникал в ее сердце. На сегодня были запланированы два важных дела. Спасибо небесам, ей удалось избежать выполнения первого пункта. И Дженни была довольна, что ей не пришлось помогать Таю бриться и принимать душ. И хотя она избежала одного, это не означало, что надо отступиться от второго намеченного дела. Ей еще предстоял разговор с Таем. И это будет посложнее бритья. Проведя все утро в хлопотах на кухне и в заботах о девочках, Дженни откладывала намеченный разговор, оправдывая себя тем, что пока ей просто некогда. Закрыв глаза, Дженни потерла лоб руками, пытаясь таким образом отогнать от себя сонливость и усталость. А заодно и мысли о предстоящем разговоре. И тут раздался голос:

— С вами все в порядке?

Дженни тотчас же открыла глаза. Перед ней стоял чистый, побритый, аккуратно одетый Тай. Он стал еще красивее. Сердце Дженни сжалось.

— Просто немного разболелась голова, ничего страшного, — солгала Дженни. Про себя она подумала: «Ну же, только немного храбрости! Самое время поговорить с ним и решить все вопросы раз и навсегда. Давай! Лови момент!»

— Хотите, я принесу вам таблетку и стакан воды? — участливо спросил Тай.

Дженни отрицательно покачала головой:

— Нет, спасибо, я уже выпила таблетку, но она еще не подействовала. — Она строго посмотрела на него. — Кроме того, вы не должны много ходить, вам нужен покой!

К ее удивлению, он медленно опустился в соседнее кресло.

— Хорошо, тогда я посижу здесь, рядом с вами, чтобы получить необходимую мне порцию покоя. — Он глубоко вздохнул, оглядываясь по сторонам. — Как приятно дышать свежим воздухом после того, как несколько дней проведешь взаперти!

Дженни было трудно находиться так близко от Тая, ей казалось, что расстояние между ними ужасно маленькое. И от этого ей было и сладко, и неуютно одновременно. Чтобы как-то поддержать беседу, Дженни сказала:

— Вы, кажется, действительно чувствуете себя сегодня лучше.

— Да, спасибо, так оно и есть. — Он вытянул вперед руку. — Я могу двигаться и при этом почти не испытываю боли. Думаю, через пару дней уже смогу работать. Если я еще хоть немного времени проведу на диване перед телевизором, то просто сойду с ума!

— Я вас понимаю, — улыбнулась Дженни. — Но помните, что здоровье важнее всего. — Она и сама хотела, чтобы Тай поскорее начал работать. Если она не будет видеть его так часто, ей будет проще справиться со своими чувствами. Если Тай идет на поправку и скоро начнет работать, значит, ей не обязательно говорить с ним и все решится само собой. Но если она сейчас не начнет намеченный разговор, значит, она слабовольная трусиха. Нет, признавать себя трусихой она не хотела. Но, с другой стороны, зачем прилагать усилия к тому, что и так может благополучно разрешиться? А разговор, наоборот, может все усугубить. Дженни продолжала терзаться сомнениями, когда Тай вдруг сказал:

— Послушайте, вчера мы с вами не договорили кое о чем…

Дженни замерла.

— Какой разговор вы имеете в виду? — спросила она, излишне внимательно разглядывая двор. На самом деле она просто пыталась собраться с мыслями.

— Тот, что вы начали вчера в гостиной… Про случай в комнате Морган…

Отступать было некуда, Тай сам подтолкнул ее к этому разговору. Кажется, судьба решила все за нее. И теперь она не имела права отступать.

— Что вы хотите знать? — осторожно спросила Дженни.

Тай повернулся к ней и удивленно приподнял брови.

— Простите? — Он не ожидал, что она так легко согласится на разговор и предложит ему спрашивать все, что захочется. Он бы, конечно, спросил ее о том, что она чувствовала тогда, в комнате Морган, но это было опасно. Но и забыть тот волшебный момент, когда их глаза встретились, он тоже не мог.

Дженни повторила:

— Я спросила, что вы хотите знать?

Продолжая удивляться ее неожиданной капитуляции, Тай задал первый вопрос:

— Вы действительно думали о том, что произошло тогда в комнате Морган?

Дженни сжала руки в кулаки, ее губы едва двигались:

— Да, думала.

— И вам все произошедшее тогда не понравилось?

— Конечно, нет, — как можно увереннее ответила Дженни. — Я ваша медсестра. Я только работник в этом доме. И я не должна думать, не должна вспоминать о таких вещах, как…

Хотя Дженни и не договорила, Тай понял, что она так же, как и он, боится снова полюбить. Восхищаясь ее искренностью, он ответил:

— Я чувствую то же, что и вы.

— Правда? — удивилась Дженни.

Не в силах совладать с собой, Тай положил свою руку на ее и нежно посмотрел ей в глаза:

— Да, правда.

Когда их взгляды встретились, вокруг все будто бы заискрилось. Тай провел своей рукой по ее руке, потом по ее волосам, по щеке… Он вел себя совсем не так, как следовало бы поступать человеку, сторонящемуся женщин. Но он был уже не в силах остановить естественный ход событий. Их губы встретились. Не было ничего более прекрасного — Дженни ответила на его поцелуй. Тогда Тай притянул ее ближе к себе, мечтая, чтобы этот блаженный момент длился вечно. Но вдруг острая боль пронзила его.

Тай отшатнулся и плотно сжал губы, чтобы сдержать стон.

— Проклятье! Эта боль меня доконает! — прошептал он, злясь, что из-за сильного спазма ему пришлось выпустить Дженни из своих объятий.

Молодая женщина встала с кресла.

— Дженни, — тихо позвал он ее, — вернитесь. В ее глазах отражалось замешательство.

— Нет… нет… я не могу…

— Почему нет? — не скрывая досады, спросил он.

— Я уже объяснила вам. Я работаю здесь, а не… — она вздохнула, — мы не должны были целоваться…

Хотя это было божественно, про себя добавила она.

Превозмогая боль, Тай поднялся и ухватил ее за локоть, чтобы она не ушла, он понимал, почему она сопротивляется, он тоже противился этому, но теперь уяснил, что нельзя бороться с очевидным. И они оба должны признать это.

— Но это был не просто поцелуй! — воскликнул он.

Дженни недоверчиво посмотрела на него:

— Почему вы так решили?

— Потому что вы сами мне говорили, что не хотите больше любви в своей жизни, вы боитесь этого так же, как боюсь я. Но ведь нас тянет друг к другу! И поцелуй — тому подтверждение!

Дженни ловко высвободила свой локоть и прошептала:

— Я не могу говорить сейчас об этом.

— Нет, можете, — мягко возразил Тай. — И вы, и я, мы оба знаем, что значит терять, но мы не должны противиться чувствам! Да, это был только поцелуй, но он о многом говорит!

Дженни тяжело вздохнула:

— Может, вы и правы. Моя мама всегда говорила, что лучший способ решить проблему — откровенно поговорить о ней. — Дженни вернулась обратно к креслу и села, крепко обняв себя за плечи. — Давайте поговорим. Я уже рассказывала вам, как умер мой муж, так?

Тай кивнул.

— Когда Джек умер, я тоже хотела умереть, — прошептала Дженни, и было видно, что ей с трудом удавалось говорить более-менее спокойно.

Тай тоже сел, но не придвигался к ней, не пытался взять ее за руку, чтобы не спугнуть.

— Продолжайте, — попросил он после паузы.

— Это правда, что я решила больше никогда не влюбляться и не создавать семью. Слишком тяжела была потеря. Не думаю, что мне удалось бы пережить такое во второй раз. — Слезы покатились по ее щекам. — Я должна думать не только о себе, но и об Аве. — Голос женщины дрожал, но она продолжала: — Я не хочу снова терять любимого человека.

Тай прекрасно понимал ее чувства. Он тоже не хотел новых потерь.

— Спасибо, что напомнили мне об этом, — тихо проговорил он, — я чувствую то же, что и вы. И проявил слабость, поцеловав вас. Я сожалею. Этого больше не повторится.

Дженни удивленно посмотрела на него, но тут же отвела взгляд и, кивнув, произнесла:

— Ну, вот и хорошо. Будем считать, что этот вопрос мы решили раз и навсегда. Да?

— Конечно, — согласился Тай, но не потому, что думал так на самом деле, а потому, что считал, что в данной ситуации такой ответ будет правильным.

Дженни ушла, оставив Тая наедине со своими мыслями. Он должен забыть о том, что держал Дженни в своих объятиях, целовал ее. Но об этом было легче подумать, чем сделать.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Следующим вечером Сэм неожиданно объявил, что устроит ужин во внутреннем дворе, поскольку стоит прекрасная погода. Дженни была уверена, что девочки обрадуются, но решила ничего им не говорить, чтобы сделать сюрприз. Она проверила уровень сахара у Морган и, сделав ей укол инсулина, повела девочек во внутренний двор.

Пока малышки радостно прыгали вокруг стола, Дженни, прищурившись, подозрительно разглядывала сервировку. Стол был накрыт на двоих. Две тарелки, два бокала, бутылка белого вина и свечи. Просто романтика какая-то.

Дженни подошла к Сэму.

— Что все это значит? — строго спросила она.

— О чем вы? — удивился старик.

— Почему стол накрыт только на две персоны, а не на пять?

— Ну вы же сами видите, — продолжал наивничать Сэм, — стол такой маленький, что все здесь не поместятся, поэтому я решил покормить девочек в гостиной, на их любимом одеяле для пикника, и посмотреть с ними мультфильмы. — Повернувшись к Аве и Морган, Сэм громко предложил: — Девочки, а давайте-ка мы устроим пикник в гостиной!

Морган и Ава весело закричали:

— Ура! Пикник!

Дженни впилась взглядом в Сэма. Девочки убежали в дом прежде, чем Дженни успела их поймать.

Сэм улыбнулся:

— Мне нужно идти.

Не составляло труда понять, для кого было предназначено второе место за столом и чего добивался Сэм.

Дженни не могла ужинать с Таем. С человеком, чей поцелуй лишил ее покоя и сна.

«Я влипла! Что делать?» — лихорадочно размышляла Дженни.

Во дворе появился Тай. Подойдя к столу и оглядев всё, он отметил:

— Значит, отец опять принялся за свое.

Дженни кивнула.

— Ну что же, придется подчиниться, — Тай сел за стол.

— Вы хотите сказать, что мы будем ужинать одни? — неуверенно проговорила Дженни.

— Ну да, — пожал плечами Тай. — Не бойтесь, я вас не съем, — заверил он. — Впрочем, я чертовски голоден, а здесь все так аппетитно выглядит. Давайте скорее ужинать!

Дженни опасливо покосилась на стол, будто перед ней была ядовитая змея, но через несколько секунд кивнула:

— Хорошо. — Она очень осторожно села на стул и пробормотала: — Думаю, ужин никому из нас не повредит. — Вид у нее был такой несчастный, словно она согласилась поужинать с самим сатаной.

Тай сразу принялся за еду. Он понимал, что Дженни неудобно находиться наедине с ним после вчерашнего разговора. Он постарался сделать вид, что просто наслаждается прекрасным вечером и едой, украдкой продолжая следить за Дженни. Она заправила прядь волос за ухо, застенчиво улыбнулась и пододвинула к себе тарелку. Тай любовался ее красотой, ее тонкими чертами лица, ее красивыми пышными волосами, гладкой кожей, ее нежными, мягкими движениями. Заходящее солнце играло в ее волосах, и сейчас Дженни напоминала сияющую солнечную богиню.

Без сомнения, она была красива. И не каждому мужчине может так повезти: ужинать при свечах с таким прекрасным созданием.

Тай разлил по бокалам вино. И Дженни сделала глоток.

— Разве медсестрам не запрещают употреблять спиртные напитки? — спросил он с дразнящей улыбкой.

Дженни робко усмехнулась:

— Я… не знаю… К тому же я немного волнуюсь, и, думаю, глоток вина не будет лишним…

— Вам вовсе не обязательно так сильно нервничать, — улыбнулся Тай, накладывая в свою тарелку еще одну порцию картофеля. — Я не страшный.

Дженни лукаво улыбнулась:

— Ну, это с какой стороны посмотреть…

— Неужели? — Тай удивленно поднял брови. — Вы действительно считаете меня страшилой?

Таю показалось, что он уловил в ее голосе нотку сожаления, когда она ответила:

— Вы же знаете, что я на самом деле имею в виду. — Ответ был, без сомнения, уклончивый. Но Тай понимал, почему Дженни не хочет говорить начистоту.

— Жаль, — протянул он. — Мне жаль, что вы видите во мне столько неприятного для себя…

Она сидела молча несколько секунд, не притрагиваясь к еде и ничего не отвечая. Потом подняла голову и посмотрела на него. И Таю тотчас же захотелось подойти к ней, обнять, поцеловать.

— Неправда, — сказала она, ковыряясь вилкой в тарелке, — вы совсем не страшный, но… — Она замолчала, прокашлялась, а потом продолжила, но голос ее был так тих, что Таю пришлось податься вперед, чтобы расслышать: — Но вы пугаете меня…

Фактически она призналась, что увлечена им, но Тай решил уточнить:

— И чем я вас пугаю? Что такого я делаю, что пугает вас?

— Я не хочу говорить на эту тему, — решительно ответила Дженни.

— Теперь молчание станет для вас лучшей защитой? — спросил Тай с улыбкой.

— Я и не собираюсь все время молчать, — сказала она более решительно. — Я только не уверена, что нам надо часто видеться и разговаривать о чем-то, кроме работы!

Тай протянул свою руку к ее дрожащей руке.

— Думаете, это возможно?

— А почему нет? Нам нужно только…

— Избегать друг друга? — договорил за нее Тай, и тотчас отрицательно покачал головой. — Нет, это невозможно. Мы живем вместе в этом доме. — Тай сделал паузу. — По крайней мере, я надеюсь, что вы останетесь. И нравится вам это или нет, но нам придется вместе обедать и ужинать, и это не должно становиться проблемой.

Нахмурившись и слегка наклонив голову набок, Дженни обдумывала слова Тая.

— Да, наверное, вы правы… Эта работа слишком важна для меня, чтобы меня беспокоили подобные пустяки.

Тай был доволен, что Дженни не пытается высвободить свою руку.

— Так значит, вы думаете только о работе? — Он схватился за сердце с притворным мелодраматизмом. — Мое сердце разбито.

Дженни звонко рассмеялась.

— Прекратите, — сквозь смех проговорила она, — вы ведете себя как большой ребенок!

Смех Дженни вселил в Тая надежду. Весь день он думал о том, может ли в его жизнь войти такая женщина, как Дженни. Сейчас Тай не смог бы ответить на этот вопрос, но у него появилась надежда.

— Вы правы, — согласился он и прикрыл глаза. — Я сейчас ранен, и поэтому беспомощен, как ребенок.

Дженни отрицательно покачала головой и, усмехнувшись, сказала:

— Какой же вы все-таки вредный!

— Надеюсь, это комплемент? — улыбнулся Тай, сделав небольшой глоток вина. Ему нравилось, что Дженни наконец расслабилась и теперь спокойно могла есть.

— Нет, это факт. И еще, я была слепа и глуха, если думала, что вы слабы и беспомощны, как ребенок. Это совершенно не так, я глубоко ошибалась! — Она тоже сделала глоток вина.

— Что же, — согласился Тай, — мы оба мало знаем друг о друге. — Немного помолчав, он предложил: — А почему бы нам не сделать вид, что мы недавно встретились и ничего не знаем друг о друге? Начнем наше знакомство заново, а? По-моему, это звучит интересно, как думаете? И для начала мы могли бы перейти на «ты», как думаешь?

Дженни положила вилку и нахмурилась. Тай ждал ее ответа, затаив дыхание, понимая, что, скорее всего, она отвергнет его предложение. Скажет что-нибудь вроде «мы должны придерживаться только профессионального общения». Но она удивила его. После долгой, напряженной паузы она кивнула:

— Хорошо, принимается.

На лице Тая появилась широкая, довольная улыбка.

— Здорово, теперь расскажи мне о себе.

— Но вы… то есть ты… и так все знаешь.

— Мы же только что встретились, помнишь?

— Ах, да, — спохватилась Дженни. — Ну, что же. Я родилась в Орегоне. Прожила там большую часть жизни, а училась в Юджине. Я медсестра, работала в госпитале до того момента, как у меня родилась дочь. Ее зовут Ава. — Сделав глоток вина, Дженни лукаво посмотрела на Тая: — Теперь твоя очередь рассказывать.

— Ладно, я родился и вырос на ранчо. Учился в Орегонском сельскохозяйственном институте.

— Ты всегда хотел работать на ранчо, как твой отец? — поинтересовалась Дженни, накладывая себе в тарелку еще одну порцию салата.

Тай кивнул:

— Да, это тяжелый труд, но мне нравится чувствовать себя связанным с землей, природой. Я не могу себе представить другой образ жизни.

— И ты любишь это место, да? — мягко спросила она.

— Да, — просто ответил Тай. — И хочу, чтобы Морган тоже полюбила наше ранчо. Я хочу передать ей свою любовь к этой земле, хотя ее мать никогда не любила здешние места. — Он улыбнулся. — Следующим летом я хочу начать учить ее ездить верхом.

Дженни насторожилась:

— А ты не боишься, что она может покалечиться? — И шутливо, словно говорила с ребенком, добавила: — Лошади ведь такие большие и беспокойные.

Тай отрицательно покачал головой:

— Нет, я ничего не боюсь. Эти большие, беспокойные существа — неотъемлемая часть жизни на ранчо. Кроме того, — сказал он, широко улыбаясь, — у нее будет лучший учитель верховой езды. То есть я.

Дженни усмехнулась и после недолгой паузы добавила:

— Да, Морган повезло, что у нее такой хороший папа, который научит ее тому, что умеет сам. Вот и мой отец-врач настоял на том, чтобы я стала медсестрой.

— А ты не хотела становиться медиком?

Дженни покачала головой:

— Не очень. Все эти лекции, занятия… Я никогда не была примерной студенткой.

— Неужели? — удивился Тай, нацепив на свою вилку кусочек картошки. — А я почему-то представлял тебя образцовой ученицей, ты очень похожа на отличницу.

Дженни закатила глаза:

— О, это не совсем так. Я была способной, но ленивой.

— Я тоже был ленивым студентом, — признался Тай. Ему понравилось, что между ним и Дженни было еще что-то общее, кроме потерь. — Мне не нравилось зубрить теорию, зато я обожал практику.

— А почему ты сразу не начал с практики? Зачем нужно было специальное образование?

— Так хотел мой отец, — улыбнулся Тай. — Он считал, что у меня должно быть образование. У него образования не было, и он стремился к тому, чтобы я получил все, чего не было у него.

— По-своему он прав, — сказала Дженни. — А вообще-то у тебя замечательный отец, для своих лет он выглядит бодро и вообще кажется очень сильным человеком.

— В большинстве случаев так оно и есть.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну… В некоторых вещах он действительно, силен а в некоторых — не слишком.

— Например, из него получился бы отличный сводник, — улыбнулась Дженни.

— Это точно, — рассмеялся в ответ Тай.

В этот момент с подносом в руках появился Сэм. Дженни ахнула от смущения, но почти сразу же встала из-за стола, объяснив, что ей надо проверить девочек.

Тай чувствовал себя на седьмом небе от счастья. Ему хотелось, чтобы такие вечера были почаще и он смог бы наслаждаться обществом Дженни.

Дженни тоже была под впечатлением от прошедшего ужина с Таем. Удивительно, его общество больше не пугало ее. Она расслабилась и наслаждалась вечером. Было похоже, что она попала в другой мир — безопасный, спокойный, счастливый. После столь мучительного одиночества это было чертовски приятно. Ей понравилось говорить о Морган, Аве, Сэме, о ранчо, беспечно смеяться и ни о чем не беспокоиться. Оказалось, что у них много общего: они оба любят детей и природу, оба никогда не стремились сделать карьеру. Тай показал себя очаровательным собеседником и искренним, интересным человеком. А еще он взял ее за руку, и это тоже было очень приятно и волнующе.

Возможно, свое действие оказало вино. Или она просто слишком долго была одна. Возможно, она хотела попробовать начать новые отношения, хотя и побаивалась. Но, как бы там ни было, впервые после того, как умер Джек, Дженни почувствовала себя живым человеком, радующимся общению с противоположным полом.

Проведав девочек, Дженни вернулась обратно к столу. Она села и мечтательно посмотрела вдаль, любуясь заходом солнца.

Тай придвинул свой стул поближе к ней.

— Как тебе десерт? — спросил он, кивая в сторону яблочного пирога.

— Восхитительно, — кивнула она.

— У тебя кусочек остался на губе, — сказал он хриплым голосом, его взгляд не отрывался от ее лица.

От волнения Дженни не могла ничего сказать, поэтому просто кивнула.

— Сейчас я тебе помогу, — прошептал он. Дженни пронзила легкая дрожь. Разум велел ей сейчас же встать и уйти, но ее сердце было покорено обаянием этого человека.

Он страстно и нежно поцеловал уголок ее рта, что был испачкан пирогом, а потом впился губами в ее губы, и Дженни ответила на поцелуй, который был слаще любого десерта в мире. Это было волшебством, счастьем, светом в конце тоннеля… Дженни почувствовала себя заново родившейся, живой, любимой.

Тай прижимал ее к себе, продолжая целовать. Они не могли остановиться, пока с губ Дженни не сорвался стон.

— Жаль прерывать вас, — провозгласил Сэм, приход которого ни Тай, ни Дженни не заметили, — но девочек уже надо укладывать спать. Ава хочет, чтобы пришла мама и поцеловала ее на ночь, а Морган требует, чтобы папа рассказал ей сказку.

Дженни, смущенная, отпрянула от Тая:

— Что? А-а-а… хорошо. — Она прокашлялась и, отвернувшись от Сэма, молвила: — Конечно, девочкам пора ложиться спать. Нам надо идти, Тай. В смысле, идти к девочкам.

И Дженни поспешила в дом. Ее лицо горело, ноги отказывались слушаться.

Когда девочки были уложены, Дженни осталась наедине со своими мыслями и воспоминаниями. Боже, она снова позволила Таю поцеловать ее. И жарко ответила на его поцелуй. Она… Она… Что она наделала?

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Тай стоял на кухне, прихлебывая теплое молоко, которое разогрел себе сам, хотя сейчас он предпочел бы тонизирующий чай, который каждый вечер готовила ему Дженни. Он устал, но чувствовал, что не сможет уснуть, потому что никак не мог успокоиться. Он во всех подробностях вспоминал ужин с Дженни. Чем больше времени он проводил с ней, тем больше ею восхищался. Ее красотой, умением общаться с детьми, ее смехом… Ему все в ней нравилось, все, вплоть до мелочей!

Он больше не мог отрицать очевидное. Дженни поселилась в его сердце. И это пугало его. А что, если и она оставит его? Он этого не переживет!

— Тоже не спится? — спросила Дженни, появляясь на пороге кухни.

Его сердце бешено заколотилось от счастья и волнения при виде своей феи. Она была совершенством. И ей был к лицу синий костюмчик-пижама. Даже слегка растрепанные волосы придавали ей очарование.

— Не спится, — кивнул Тай. Ему так хотелось подойти к ней, обнять ее и никуда не отпускать.

А почему бы и нет? Он устал бороться с чувствами, которые испытывал к этой женщине. Он больше не мог совладать с собой. Тай медленно, но решительно подошел к ней и притянул к себе. Ни слова не говоря, он впился губами в ее губы. Дженни тотчас же обняла его и ответила на поцелуй.

А потом сказала:

— Тай, я так надеялась, так ждала, что поцелуешь меня снова…

Чувствуя, как счастье переполняет его, Тай признался:

— Я думал о тебе весь вечер и не мог уснуть.

Она кивнула:

— И я все это время думала о нас. — Посмотрев ему в глаза, она спросила: — Как ты думаешь, мы поступаем правильно?

Тай перевел взгляд с ее глаз на ее губы. Он не был уверен, что это и есть ответ, но он снова поцеловал ее, вложив в свой поцелуй всю страсть и желание, которое испытывал.

Он не мог оторваться от ее губ, ему хотелось подхватить ее на руки, унести в свою спальню и заниматься с ней любовью до утра. Но Дженни наверняка пока еще не готова перейти к таким отношениям. Когда он оторвался от нее, Дженни, переведя дыхание, сказала:

— После такого поцелуя я, пожалуй, не смогу ответить на свой собственный вопрос.

— Я тоже, — кивнул он, проводя рукой по ее мягким волосам. — Но разве это плохо?

Вздохнув, Дженни с лукавой улыбкой ответила:

— Если честно, то не знаю. Я смущена и растеряна.

Тай понимал ее замешательство. Очень хорошо понимал. Положив руки на ее плечи и отойдя на шаг назад, Тай боролся с желанием поцеловать ее снова.

— Почему бы нам не поговорить об этом за чашечкой теплого молока?

Застенчиво улыбнувшись, Дженни кивнула. Эта улыбка укрепила уверенность Тая. Он снова поцеловал ее.

— Мы, кажется, собирались поговорить? — напомнила молодая женщина и, легонько чмокнув его в нос, отошла в сторону.

— Это ты отвлекаешь меня от разговора, — с улыбкой заметил Тай, подходя к плите, где стояла кастрюля с молоком, и наливая еще одну кружку.

— И ты тоже меня отвлекаешь, — сказала она, — хотя мне это нравится.

Поставив кружку на стол, Тай поднял Дженни на руки и снова поцеловал.

— Ты сводишь меня с ума, — сказал он, задыхаясь.

— Это взаимно, — ответила она.

Усадив ее за стол, Тай придвинул к ней кружку с молоком:

— Теперь и я забочусь о тебе.

— Это очень приятно, — улыбнулась Дженни, беря кружку в руки. Ему действительно хотелось заботиться о ней. Может быть, это было сумасшествием, но ему захотелось заботиться о ней всегда.

Сев за стол, Тай взял свою кружку и внимательно посмотрел на Дженни. Она, сделав глоток, спохватилась:

— Ты хорошо себя чувствуешь?

Тай кивнул:

— Да, мне сегодня с каждой минутой становится все лучше и лучше.

Дженни дрожала, ее сердце бешено билось, мысли путались, разум и чувства не могли договориться, но она первая решила начать разговор.

— Так, — заговорила она, не в силах скрыть волнение, — как ты думаешь, что происходит с нами?

Тай ответил не сразу, а потом неожиданно предложил:

— Почему бы нам не перейти в гостиную. Там будет удобнее.

Дженни согласилась и последовала за ним в комнату с кружками в руках.

Когда они устроились на диване, Тай поинтересовался:

— Я когда-нибудь рассказывал тебе о своей маме?

Дженни отрицательно покачала головой:

— Нет, но твой папа как-то обмолвился, что развелся с ней давным-давно и что она уже умерла.

Тай кивнул, глаза его потемнели, в них отразилась грусть.

— Да, но это не вся история. — Он сделал глоток молока, а затем продолжил: — Я уже говорил тебе, что родился и вырос на нашем семейном ранчо. Но моя мама не любила эти места. И уехала в город, когда мне было четыре года. Конечно, я долго не знал, почему она уехала.

Сердце Дженни сжалось.

— А когда мне было восемь лет, мама неожиданно вернулась. — Тай улыбнулся одними губами. В глазах его по-прежнему была грусть. — Я был счастлив, и мой отец тоже. Все было прекрасно, и наша семья казалась по-настоящему счастливой. — По мере того как Тай рассказывал, его кулаки медленно сжимались. — Прошло два года. Отец работал с утра до вечера. А за ужином я не раз слышал разговоры мамы о том, как ей здесь не нравится, и потом… — Тай тяжело вздохнул. — Однажды утром я проснулся… и обнаружил, что мамы нет… Она во второй раз оставила нас, уехала, даже не попрощавшись. Потом она погибла в автомобильной аварии. Я даже не знаю, когда именно это произошло и где она похоронена.

В глазах Дженни показались слезы. Она придвинулась к Таю и взяла его за руку:

— О, Тай. Мне так жаль.

Он взял ее руку в свою и продолжил:

— Ей было трудно на ранчо, и она уехала. Не захотела бороться с трудностями. А потом то же самое сделала и Андреа, покинув меня и Морган. Я все время работал, Морган заболела, и это испугало Андреа. Она тоже не попыталась справиться с проблемами, а просто сбежала. Это все, что я знаю о женщинах. Когда начинаются трудности, они сбегают. Так было с обеими женщинами в моей жизни.

Дженни понимала, что Тай пережил потерю близкого человека дважды и был теперь осторожен и подозрителен. Он тоже не хотел больше страдать. Молодая женщина чувствовала и разделяла его боль. И ей хотелось помочь Таю. Он вернул ее к жизни, но сам продолжал страдать и сомневаться. И сейчас она могла и хотела помочь ему справиться с сомнениями.

— Я понимаю, о чем ты говоришь, — начала она. — Неудивительно, что ты теперь боишься любви.

— Но ты тоже пытаешься оградить себя от любви, я знаю, — возразил Тай.

— Да, — кивнула она. — У нас есть причины бояться новых отношений.

Тай притянул ее к себе.

— Дженни, посмотри на меня, — попросил он, мягко сжимая ее пальцы.

Она с трудом подняла на него взгляд.

— А может, нам стоит еще раз попробовать?

Надежда снова затеплилась в груди Дженни. Неужели Тай, после всего того, что пережил, способен рискнуть ради них обоих?

— Что ты имеешь в виду? — спросила она, судорожно сглотнув. Она ужасно волновалась в ожидании ответа.

Тай наклонился к ней и обхватил ее лицо руками.

— Я понял, что не хочу оставаться один всю жизнь. — И он поцеловал ее. Его губы были такие теплые и мягкие, их сердца бились в унисон.

Дженни прижалась к любимому, обняв его за плечи и наслаждаясь поцелуем. Она снова почувствовала, что значит жить, испытывать любовный трепет, дарить любовь и нежность в ответ. Ее сердце начало отогреваться рядом с Таем.

После того как Тай наконец смог оторваться от Дженни, он сказал:

— Кажется, я могу целовать тебя без конца. Я не хочу останавливаться.

Дженни приникла щекой к его щеке, наслаждаясь каждой секундой.

— А разве я жалуюсь? — спросила она, улыбаясь.

Усмехнувшись, он поцеловал ее в кончик носа:

— Скорее, это похоже на просьбу о добавке.

— Ты готов пойти на это ради нас?

Она немного отстранилась от него, чтобы посмотреть ему в глаза. С трепетом она ждала его ответа.

— Ты действительно можешь дать любви еще один шанс? — перефразировала она свой вопрос.

Она заметила вспышку сомнения в его глазах. Снова прижавшись к его щеке, Дженни прошептала:

— Тай, не все женщины бросают любимых при первых трудностях. Есть и такие, кто готов бороться с любыми проблемами, только бы быть всегда рядом с таким прекрасным мужчиной, как ты.

Тай внимательно посмотрел на нее, дрожь пробежала по его телу.

— Ты действительно так думаешь?

— Я буду стремиться вести себя именно так, — сказала она медленно и добавила: — Уверена, что у нас все получится.

Он кивнул, но ничего не сказал, и Дженни почувствовала, что должна убедить его.

— Понимаешь, — снова начала она, — я тоже боюсь новых отношений. Я, наверное, не так боюсь предательства, как вновь пережить потерю.

Дженни замолчала. Последовала длинная пауза. Наконец Тай сказал:

— Я понимаю, о чем ты говоришь, правда понимаю. — Он осторожно приподнял ее подбородок. Его глаза светились искренностью и теплотой. — Но я скорее бы отрезал себе руку, чем причинил тебе боль.

— А если это произойдет случайно? — выдавила она.

Тай озадаченно посмотрел на нее.

— Ты много раз мог покалечиться или погибнуть на этом ранчо. Мог упасть с лошади и свернуть шею, или тот бык мог бы ранить тебя куда серьезнее. — Она покачала головой: — Нет, я не смогу пережить потерю во второй раз…

— Ты хотя бы немного веришь мне? Ты действительно думаешь, что я способен причинить боль тем людям, которых люблю?

— Но ты уже дважды был ранен с тех пор, как я приехала на ранчо. Ты всегда рискуешь собой. Каждый день. И именно это пугает меня. Ты рискуешь, несмотря на то что у тебя есть дочь. Ты хоть раз подумал, что будет с Морган, если она останется без отца? Ты продолжаешь сражаться с одичавшими быками, рвешься на работу, как в бой. И на этой работе столько опасностей, что хватило бы на десятерых. А ты о них даже не задумываешься. И не думаешь, что будет с нами, если с тобой что-то случится. Вот в чем проблема! Вот чего я боюсь.

Тай напрягся, его челюсти были плотно сжаты, глаза сделались настороженными, почти злыми. Он долго и пристально смотрел на нее, прежде чем ответить:

— Я владелец ранчо. Я выбрал эту жизнь. Я управляю этим ранчо и по-другому жить не умею и не хочу. Мне претит посылать на опасную работу других работников. И тут ничего нельзя изменить. У меня нет иного пути.

— А я и не прошу тебя что-то менять, — возразила Дженни. — Я только не уверена, что смогу пережить новое несчастье, если с тобой что-то случится.

— Не уверена? — переспросил он. — Но ты все-таки допускаешь возможность нашей совместной жизни?

Дженни чувствовала, что должна ответить честно и не тешить пустыми надеждами ни себя, ни Тая.

— Да, я испытываю сильные чувства к тебе. — Она взяла его за руку и сжала ее в своей ладони. — Это все, что я могу сказать в настоящий момент.

Большего она пока не могла пообещать ни себе, ни любимому мужчине.

После долгой паузы он привлек ее к себе, обнял и сказал:

— Что бы ты ни решила, знай, я никогда не обижу тебя и не причиню тебе боль.

От этих слов в горле у Дженни появился комок, а на глаза навернулись слезы. Тай поселил в ее сердце надежду на счастливое будущее. Он не обидит ее, не причинит ей боль намеренно, но разве он застрахован от случайностей? Ведь Джек тоже не нарочно попал в автокатастрофу…

Конечно, Дженни понимала, что нельзя предусмотреть всего, но, обжегшись на молоке, дуешь на воду. К тому же Тай никогда не был и никогда не станет домоседом, а значит, будет всегда рисковать собой. Подходит ли ей такая жизнь?

Дженни обвила руками его шею и прижалась к нему так плотно, насколько было возможно, чтобы не причинить ему боль. Тай нежно гладил ее по спине.

— Это то, что я хотела услышать, — наконец прошептала она. — Спасибо.

Вместо ответа Тай просто прижался губами к ее волосам. Спокойствие и умиротворение снизошли на Дженни.

Протянув руку, Тай выключил настольную лампу рядом с диваном, и в комнате воцарилась темнота. Только серебристая луна освещала комнату, заглядывая в окошко.

Прижавшись к Таю, Дженни положила голову на его плечо. Чувствуя себя счастливой и защищенной, она закрыла глаза, мечтая о прекрасной жизни на ранчо с неотразимым ковбоем и двумя маленькими, любимыми девочками.

Слушая, как ветер на улице шелестит ветками деревьев, Тай смотрел на спящую женщину, доверчиво прижавшуюся к нему. Ее волосы, касающиеся его руки, были похожи на шелк.

Хотя Дженни призналась в том, что боится за их будущее, Тай обрел надежду на счастливую жизнь. Она все-таки осталась с ним, она уснула, прижавшись к нему. Почему?

Видит Бог он боролся со своими чувствами, но больше не мог отрицать, что полюбил эту женщину, а она любила его.

И он никогда не позволит ей уйти. Она — его жизнь.

Вдруг сомнение пронзило его. Он был уверен в своих чувствах, но, черт побери, он все-таки не был уверен в том, что она любит его так же сильно. Что с ним будет, если и она уедет, как уехала его мать, как уехала Андреа?

Тай глубоко вздохнул и решил, что он должен отогнать от себя все сомнения и поверить Дженни. И он должен признаться в своих чувствах, а дальше будь что будет. Она стала для него смыслом жизни, символом счастливого будущего. И ради них обоих он должен рискнуть.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

На следующий день Дженни поехала в город в салон красоты, чтобы сделать прическу. Она оставила девочек на Сэма, уверенная, что за пару часов с ними ничего не случится. Но даже такая приятная процедура, как посещение салона красоты, не смогла отвлечь ее от мыслей о Тае. Она не только целовалась с ним, она уснула в его объятиях на диване в гостиной! Какой же любимой, какой защищенной она чувствовала себя прошлым вечером! Да, ее отношения с Таем начали стремительно развиваться в направлении, которое пугало ее. Тай был замечательный человек, такой, о которых говорят «один на миллион». И разве не будет она полной дурой, если позволит каким-то сомнениям помешать ее счастью? Или все-таки надо вернуться назад и отказаться от любых отношений с этим ковбоем? Но сможет ли она продолжать работать на ранчо в таком случае? Конечно, дело не в работе, но все-таки ей не хотелось бы так скоро уезжать. Она успела полюбить и Морган, и Сэма. И Ава прекрасно чувствовала себя на ранчо. Все было бы замечательно, если бы не одна проблема. Проблема, которая мучила ее теперь постоянно: как ей поступить, чтобы потом ни о чем не жалеть?

На обратном пути Дженни остановила машину и вышла полюбоваться окружающим видом. Ей хотелось отсрочить момент, когда она снова увидит своего ковбоя.

Вдалеке виднелись голубые горы, величественные, огромные, упирающиеся вершинами в голубое небо. Дженни оглядывала зеленые горизонты. По небу, распластав крылья, летали птицы, крича что-то на своем птичьем языке.

Но даже этот пейзаж не помог Дженни успокоиться.

Она вспомнила, о чем вчера говорила с Таем, о том, как сказала, что по-настоящему любящей женщине будет наградой находиться рядом с ним… Неужели она и вправду так считала? Найдутся ли у нее силы уйти от него?

Да, Тай вел образ жизни, при котором ему каждый день приходилось рисковать. И если она хочет остаться с этим человеком, ей предстоит смириться с таким положением дел.

В сердце Дженни поселилась надежда. И жить с этой надеждой было приятно. Она не хотела уезжать с ранчо, из этого райского места, где она обрела счастье и покой, где жил самый прекрасный мужчина на свете. Тай глубоко вошел ее сердце, и теперь она уже не сможет вычеркнуть его из своей жизни.

Дженни села в машину и поехала к ранчо. Теперь она знала, что ей делать. Она ехала не просто на ранчо. Она ехала к Таю…

Через несколько минут Дженни подъехала к дому, ей не терпелось увидеть любимого и, как всегда, когда она видела его, почувствовать легкость и волнение одновременно. Он был нужен ей прямо сейчас, чтобы развеять все ее опасения улыбкой, словом, поцелуем…

Не успела Дженни выйти из автомобиля, как услышала голос Авы. Девочка звала ее.

— Посмотри на меня, мама! Мама, — кричала она взволнованно, — лошадка!!!

Дженни обернулась на голос дочери и замерла от испуга. Ее драгоценная маленькая девочка сидела верхом на огромной гнедой лошади, которую придерживал за уздцы Тай. Увидев Дженни, Тай широко улыбнулся и приветливо замахал рукой. Морган тоже сидела на лошади и весело болтала ногами.

Дженни показалось, что ее парализовало и она не может управлять своим телом. Она открыла рот, чтобы закричать, но так и продолжала молчать. Перед ее глазами пробегали страшные картины: норовистая лошадь легко могла вырваться и понестись, унося на себе маленькую, беспомощную Аву, которая будет плакать, кричать, хвататься за гриву изо всех сил, но лошадь сбросит ее с себя, девочка упадет на землю и… разобьется!

Сердце Дженни сжалось.

Нет! Нет! Нет!

Материнские инстинкты взяли верх над парализовавшим ее страхом, и она побежала к лошади.

— Что вы делаете? — кричала она. — Снимите немедленно мою дочь с этой лошади!!! Ава!!!

Улыбка тотчас исчезла с лица Тая, он нахмурился и пристально посмотрел на Дженни.

— Что случилось? — удивленно спросил он.

— Мне еще нужно объяснять?! О боже мой!!!

— Я так понимаю, ты чем-то расстроена? — снова спросил Тай.

— Я не хочу, чтобы моя дочь сидела на этом огромном животном! Оно опасно! — Дженни протянула руки к дочери, но боялась подойти к лошади. — Дай ее мне, сними ее оттуда, — паника не утихала. — Она может пораниться, могла упасть, разбиться, умереть!!!

Тай посмотрел на Дженни, потом на Аву и подошел к лошади сбоку.

— Это самые старые, самые послушные лошади, — сказал он спокойно, затем снял Аву с седла и передал ее на руки Дженни. — С девочками ничего не могло случиться, уверяю тебя, все было под контролем!

Дженни крепко прижала дочь к себе, словно хотела защищать от всего на свете.

— Как вы могли, — обратилась она к Таю и Сэму, — подвергнуть девочек такой опасности?! Вы же взрослые люди и вы отвечали за них обеих!

Губы Тая дрогнули.

— Я не вижу никакой проблемы в том, что мы ненадолго посадили девочек в седла, Дженни! — резко сказал он. — Повторяю, это совершенно безопасно!

Гнев захлестнул Дженни.

— Не надо говорить, что ничего страшного не произошло! Это мне решать! Я мать! — почти кричала она. — Я уже говорила, что боюсь лошадей и не хочу, чтобы моя дочь даже приближалась к ним!

Дженни развернулась и пошла к дому, желая одного — поскорее покинуть площадку с лошадями и не видеть Тая, который застыл в замешательстве возле загона.

Спохватившись, он побежал следом за ней:

— Дженни, я думаю, ты слишком остро реагируешь на все.

Дженни, не выпуская Аву из рук, резко остановилась, затем повернулась, посмотрев на Тая в упор.

— Ты действительно так думаешь? — спросила она почти одними губами, голос у нее неожиданно пропал. От его ответа зависело их будущее. Потому что мужчина, который не понимает грозящей ее ребенку опасности, не может стать частью ее жизни.

Тай смотрел ей в глаза, он был спокоен.

— Да, я так думаю, — сказал он.

Эти слова пронзили ее сердце точно пуля. После длительной паузы Дженни заставила себя сказать то, что, по ее мнению, было неизбежным:

— Тогда нам не о чем больше говорить!

Хрупкая надежда, с которой она ехала сегодня на ранчо, разбилась, оставив в сердце только пустоту и боль. Она поняла, что Тай относится ко многим вещам не так, как она. А это очень плохо. Если бы дело касалось только ее, она, возможно, приняла бы другое решение. Но теперь было ясно, что она не может пустить Тая в свое сердце и свой мир. Она снова должна оставаться один на один со своим одиночеством ради спокойствия и безопасности Авы.

Дженни еще раз посмотрела на Тая, надеясь, что сейчас она увидит что-то, что оправдает его. Но нет — Тай стоял перед ней совершенно спокойный, будто не понимал, почему она так реагирует. Наверное, он даже не осознал, что потерял ее.

Дженни попыталась сдержать слезы, жгущие ей глаза.

— Мне, видимо, лучше уехать, — сказала она и поспешила скрыться в доме.

Тай остался один во дворе. Замешательство овладело им. Он должен во всем разобраться и понять, что произошло. Он видел слезы в глазах Дженни, слышал, как дрожит ее голос, а в глазах отражается недоверие и боль. Очевидно, он что-то сделал неправильно, наверное, он не должен был сажать Аву на лошадь. Но разве Дженни не понимала, что он никогда бы не стал рисковать ребенком? Он был так ошеломлен подобной реакцией, что сразу не смог ничего объяснить. Неужели Дженни всерьез собирается уехать? Страх охватил его, хотя он и пытался всеми силами сохранить спокойствие. Им просто нужно поговорить, начистоту. «Все встанет на свои места, — уверял себя Тай, — как только он скажет Дженни, что любит ее». И он поспешил в дом.

— Дженни, — позвал он, открыв входную дверь. — Нам надо поговорить.

Ему никто не ответил. В доме было тихо. Заглянув в гостиную и обнаружив, что там никого нет, Тай пошел в комнату Дженни. Она была там. Теперь в ее глазах уже не было слез. Она быстро и беспорядочно упаковывала чемодан, а Ава сидела на кровати, размахивая новой игрушкой.

— Дженни, — проговорил он, пытаясь унять волнение, — что ты делаешь?

— Собираю вещи, — пробормотала она, не глядя на него.

В горле у Тая пересохло, и он прокашлялся, прежде чем начать говорить:

— Ты действительно решила уехать только потому, что я посадил Аву на лошадь?

Дженни посмотрела на него с вызовом:

— Этого мне было достаточно! Ты же знал, как для меня важно, чтобы Аве ничего не угрожало. Но ты пренебрег моими желаниями, ты создал ситуацию, при которой девочка могла разбиться! А это для меня важнее любых моих переживаний и чувств!

По спине Тая пробежала холодная дрожь. Проклятье! Он заставил ее так сильно переживать и даже не понял этого!

— Прости, Дженни, — тихо сказал он. — Я признаю, что был не прав, мне надо было сначала посоветоваться о конной прогулке с тобой. — Он помолчал. — Просто я рос на ранчо, и для меня лошади всегда были надежными помощниками. Мне сложно понять переживания городского человека. Поэтому я не понял, из-за чего ты так расстроена!

— Надеюсь, теперь тебе все понятно!

— И я еще раз прошу прощения. — Он сделал шаг к ней, надеясь, что она не отстранится от него и его отчаяние пройдет. Он не хотел терять Дженни. — Но Дженни! Разве ты не понимаешь, что я никогда бы не подверг Аву какой-либо опасности? Разве ты не доверяешь мне?

Дженни захлопнула чемодан.

— Нет, больше не верю!

После этих слов боль в сердце Тая затмила боль от сломанного ребра.

Но он постарался сохранить спокойствие и дотянулся до ее руки:

— Дженни, ты не сможешь уберечь Аву от всего на свете! Она должна многому научиться в жизни.

Дженни отдернула свою руку.

— Я сама знаю, что мне делать!

— Да, конечно, — сказал Тай примирительно. — Я, возможно, сделал ошибку, посадив Аву на ту лошадь, и я не понял, почему ты так расстроилась, но я действительно считаю, что ты слишком остро отреагировала на все это.

— Для меня больше не имеет значения, что ты думаешь и что считаешь! — уставшим голосом подытожила Дженни. Взяв чемодан, она направилась к двери, стараясь не смотреть на Тая.

Последние слова ударили его, словно пощечина. Но это было сущей ерундой по сравнению с перспективой ее отъезда. Он не хотел терять Дженни. Он не мог представить свою дальнейшую жизнь без нее. С тревогой наблюдая за тем, как Дженни, идя к двери, подбирает оставшиеся вещи, и передвигается по комнате, не замечая его, он понял, что вот-вот потеряет ее. И чувство потери было таким знакомым, таким болезненным.

— Дженни, посмотри на меня, — попросил Тай, решив предпринять еще одну попытку.

Она медленно обернулась, пронзив его холодным, пристальным взглядом.

— Пожалуйста, дорогая, не оставляй меня, не убегай от меня!

— Я не убегаю от тебя. Я просто делаю то, что должна сделать, чтобы обезопасить свою дочь.

— Я не верю тебе, — сказал он, медленно подходя к Дженни. Ему очень хотелось прикоснуться к ней, прижать ее к себе, но он не решался. Он только протянул руку вперед и провел пальцем по ее щеке. — Я думаю, тебя пугает совсем другое. Ты боишься доверить мне свое сердце, потому что боишься новых потерь. И теперь прикрываешься Авой, чтобы не признаваться самой себе, почему ты бежишь. Тебя пугают трудности, и ты хочешь убежать от них, как бежали все женщины этого дома. Ты же сама говорила, что, если женщина любит, она будет бороться с трудностями ради любимого мужчины. И еще вчера ты считала меня таким мужчиной. А сегодня? Что случилось сегодня? Сегодня возникли трудности, и ты не нашла ничего лучшего, как хлопнуть дверью? Ты все решила, и мое мнение тебя больше не интересует, ты не думаешь о том, что будет со мной, что будет с Морган и Сэмом, ты решаешь проблему бегством! Но не потому, что это необходимо Аве! Ведь подобных ситуаций можно избежать, мы могли бы легко договориться, что Ава больше не будет ездить на лошадях, пока ты не посчитаешь это возможным! Нет! Такое решение проблемы не пришло тебе в голову! Ты знаешь только один выход — бегство! Ты бежишь не ради Авы! Ты просто не хочешь рискнуть! Не хочешь попробовать начать жить заново! Ты боишься открыть свое сердце для любви! Вот в чем все дело!

Дженни напряженно, коротко рассмеялась и отошла от Тая к противоположной стене комнаты.

— То, что ты говоришь, смешно и эгоистично! — бросила она, вешая на плечо сумку. — А теперь, пожалуйста, позволь мне пройти.

Мысль о том, что Дженни уедет, повергла Тая в ужас. Он словно стоял на краю пропасти.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала! — сказал он, его голос был глухим и вялым.

Дженни посмотрела на него с тревогой.

— Не переживай так, Тай! Уверена, ты легко найдешь мне замену, медсестры сейчас не такая уж редкость.

Тай отрицательно покачал головой:

— Черт возьми, Дженни! Я не об этом говорю! Я говорю о том, что произошло между нами вчера! — Тай провел руками по волосам. — Ты действительно считаешь, что все произошедшее между нами ничего не значит?

Дженни долго молчала. Тай, затаив дыхание, ждал ее ответа. Он надеялся, что она передумает, что она не уйдет теперь, когда он понял, что любит ее всем сердцем, любит, как никогда и никого не любил.

— Да, это теперь ничего не значит, — отчеканила она, окончательно разбивая мечты Тая. — Я действительно считаю, что дальнейшее пребывание здесь опасно и для меня, и для Авы. Да, ты прав, дело не только в Аве. Дело и в тебе. На ранчо опасно находиться не только Аве, но и тебе тоже. Ты тоже можешь искалечиться, пораниться и даже, не дай бог, погибнуть. Я не могу рисковать, я не хочу! Вчера я еще сомневалась, но сегодня знаю наверняка — такая жизнь не для меня! — Она подошла к Аве с чемоданом в руке и сумкой на плече, подняла ее свободной рукой и пошла к двери. — До свидания, Тай!

Несколько секунд Тай стоял как вкопанный. Затем он машинально последовал за Дженни.

Она подошла к своему автомобилю, открыла багажник и положила туда чемодан и сумку. Затем посадила Аву в детское сиденье и пристегнула ее специальным ремешком.

Захлопнув дверцу, Дженни посмотрела на Тая.

— Я должна попрощаться с Морган, — тихо сказала она, — но боюсь, что она расстроится, увидев, как я уезжаю.

Как бы Таю ни было плохо, он не мог не порадоваться тому, что Дженни думает о Морган. Мать Тая, уезжая, не думала о нем и не попрощалась с ним. Андреа, оставляя Морган, тоже не вспомнила о дочери.

— Пойди и скажи ей «до свидания», — предложил он. — Это больше, чем сделала ее мать. А я подожду здесь с Авой.

Дженни кивнула и пошла обратно в дом. Тай не знал, как он объяснит Морган, почему Ава уехала и больше не будет с ней играть. Через несколько минут Дженни вернулась, по щекам ее текли слезы. Тай пошел к ней, его сердце рвалось на части.

— Дженни…

— Не надо, — перебила она, вытянув вперед руку, — не говори ничего…

— Нет, — почти крикнул Тай, — я должен спросить тебя о чем-то очень важном! Вчера ты говорила мне: «Тай, не все женщины бросают любимых при первых трудностях. Многие готовы бороться с любыми проблемами, только бы быть всегда рядом с таким прекрасным мужчиной, как ты». Неужели это было ложью?

Она долго молчала. Затем подняла на него полные слез глаза:

— Если ты помнишь, то вчера я сказала, что хотела бы, чтобы так было. И это правда. Но я ошиблась. Мне только показалось, что я способна на борьбу.

— Значит, ты предпочитаешь остаться одна, чем рискнуть и быть со мной?

Она слегка кивнула головой.

Время не остановилось. Сердце не перестало биться. Конец света не наступил. Боль была почти невыносима, но Тай нашел в себе силы, чтобы смириться с ее решением. Он больше ничего не мог изменить. Если бы она осталась, он бы никогда не обидел ее, его любовь к ней была бы вечной. Но она решила уйти. Уйти, как уходили все женщины из его жизни. И ему нужно было снова научиться жить с этим.

Он не собирался больше просить или унижаться. У него тоже была гордость.

— Прекрасно, — произнес Тай и отступил на шаг назад.

Губы Дженни приоткрылись, но она ничего не сказала. Сев в автомобиль, она больше не смотрела в его сторону.

Тай молча наблюдал за тем, как она завела машину и выехала со двора.

Да, Дженни поступила так же, как поступили его мать и его жена. Они сбежали при первых же трудностях. Еще один жестокий урок.

Он понимал ее желание защитить Аву. Но Ава была здесь, на ранчо, в полной безопасности. За это Тай мог поручиться головой.

Боль в душе уступала место самобичеванию. Как он позволил женщине снова войти в его жизнь? Как он мог снова полюбить? Почему он забыл, что все женщины рано или поздно предают?

Тай не мог ответить на эти вопросы. Но он знал только одно — с любовью покончено.

Дженни преподнесла ему хороший урок. Он больше не наступит на эти же грабли, теперь он зазубрит правило: «Никого не впускать в свое сердце, чтобы не причинять себе боль!»

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

После того как Дженни уехала, Тай немного постоял во дворе, чтобы успокоиться, и вернулся в дом. Он весь был как натянутая струна, у него заболели не только ребра, но и зубы, не говоря уже о сердце.

Нужно отогнать от себя все мысли и воспоминания и научиться жить дальше. Сейчас ему было очень жаль, что он не из тех парней, у которых в холодильнике всегда полно пива. Ему бы сейчас не помешало выпить и забыться.

В гостиной его поджидал Сэм, словно Тай был добычей, а его отец — охотником. И как только молодой ковбой переступил через порог, Сэм приготовился к наступлению.

— Где Морган? — спросил Тай.

— Я уложил ее спать.

Тай кивнул:

— Спасибо, что заботишься о ней. — Он отвернулся, намереваясь уйти к себе в комнату.

— Ты сейчас поедешь за Дженни? — выпалил Сэм. — Тогда тебе лучше поспешить. Если ты отправишься не мешкая, то еще успеешь догнать ее и вернуть.

Тай закатил глаза. Для полного счастья ему сейчас только советов отца не хватало!

— Никуда я не поеду, — устало ответил Тай. — Няня уехала. Все, конец истории.

Сэм впился взглядом в Тая:

— Ты же не позволишь этой женщине так просто уйти? — Сэм фыркнул. — Или ты не любишь ее!

— Перестань, папа, — Тай не хотел говорить об этом, не хотел спорить со своим отцом, не хотел думать о любви по крайней мере в ближайшие сто лет.

Все, что он хотел сделать, — это забыть об одной белокурой, зеленоглазой красавице медсестре.

— Нет, не перестану. Ты и Дженни созданы друг для друга, поверь мне. — Сэм тяжело вздохнул. — Ты не можешь позволить ей так просто уехать, сын.

— Папа, я не хотел говорить об этом, но, так как ты сам меня вынуждаешь, скажу. — Тай медленно опустился в кресло, пульсирующая боль в ребрах тут же дала о себе знать. — Любовь не такое уж большое достояние в этой жизни. От любви одни только неприятности и боль. Андреа доказала это, и мама тоже.

Сэм поднял голову и уставился на Тая:

— А при чем здесь твоя мама?

Тай пожал плечами:

— Она уехала с ранчо так же, как Андреа и Дженни. — Тай насмешливо фыркнул. — Женщины уезжают, когда что-то происходит не так, как им бы хотелось.

Усаживаясь рядом с Таем, Сэм пробормотал:

— Ох, мой мальчик. Думаю, нам надо поговорить.

Тай раздраженно взмахнул рукой.

— Разговор ничего не изменит, папа. Любовь — это не то, что мне нужно.

— Ты неправильно думаешь о своей маме, — начал Сэм.

— Что ты имеешь в виду? — удивился Тай. Сэм с сожалением посмотрел на сына:

— Твоя мама не уезжала из-за каких-то сложностей. — Старик вздохнул. — Она уехала, потому что я попросил ее об этом.

— Что?

— Да, — кивнул Сэм, — я видел, что она несчастлива, и не хотел, чтобы она и дальше страдала. Но она не собиралась бросать тебя и приезжала бы на ранчо, если бы не умерла. Она не бросала тебя, она просто не могла здесь жить.

Таю показалось, что мир в один миг перевернулся с ног на голову.

— Почему ты не говорил мне об этом раньше?

Сэм пожал плечами:

— Я не догадывался, что тебя так травмировал ее отъезд. Расставание с женой казалось мне настолько личным, что я не хотел посвящать тебя в это дело. Но если бы я знал, что ты так переживаешь, я сказал бы тебе, клянусь.

Тай поверил своему отцу. Он и сам не стал бы посвящать Морган в их с Андреа отношения.

— Я ошеломлен, — выговорил наконец Тай. — Я всегда думал, что мама уехала, потому что… в общем, я думал, что она бросила нас, и не догадывался, что ты сам позволил ей уехать…

— Теперь, когда ты знаешь правду, дашь ли ты Дженни еще один шанс?

Тай не знал, что сказать. Его переполняли сомнения, мучали противоречия. Он был рад, узнав, что на самом деле мать не бросала его. Как будто тяжелый камень свалился с плеч. Но история его родителей ничего не меняла в их с Дженни отношениях.

— Ничего не изменилось, папа, — ответил Тай. — Я счастлив, что узнал правду о маме, но это не имеет никакого отношения к Дженни. Дженни сама решила уехать, видит Бог, я просил ее остаться.

— Я знаю по опыту, — продолжал Сэм, — что, если позволить любимой женщине уйти, потом можно всю жизнь страдать от этого.

Тай восхищался своим отцом. Он пожертвовал собственным счастьем ради счастья любимой женщины.

Но это ничего не меняло в их отношениях с Дженни.

Дженни уехала, потому что сама так захотела. И как это ни горько, Тай должен был признать, что второго шанса на счастливую жизнь у них уже не будет.

Дженни было очень тяжело уезжать с ранчо. Ее сердце разрывалось от боли, печали, сожаления. Впереди ее ждало только мучительное одиночество, позади она оставила семью, которую успела полюбить. Молодая женщина едва сдержала слезы, прощаясь с Морган и Сэмом.

И, конечно, она не могла не думать о Тае. Он сказал, что никогда сознательно не подверг бы Аву опасности. И у Дженни не было причин не верить ему. Неужели Ава действительно была лишь предлогом, поводом, чтобы дать ход назад и вернуться к привычной жизни?

А если Тай прав, говоря, что для нее проще убежать от проблем, чем попытаться преодолеть их и рискнуть ради счастья…

На бледно-синем небе изредка появлялись облака. Дорога была пустынная. Ава спокойно уснула. А Дженни сбросила скорость, чувствуя, что не способна одновременно следить за дорогой и за ходом своих мыслей.

Как там сказал Тай?

Ты боишься доверить мне свое сердце, потому что боишься новых потерь. И теперь прикрываешься Авой, чтобы не признаваться самой себе, почему ты бежишь. Тебя пугают трудности, и ты хочешь убежать от них, как бежали все женщины из этого дома. Ты сама говорила, что, если женщина любит, она будет бороться с трудностями ради любимого мужчины. И еще вчера ты считала меня таким мужчиной. А сегодня? Что случилось сегодня? Сегодня возникли трудности, и ты не нашла ничего лучшего, как хлопнуть дверью? Ты все решила, и мое мнение тебя больше не интересует, ты не думаешь о том, что будет со мной, что будет с Морган и Сэмом, ты решаешь проблему бегством! Но не потому, что это необходимо Аве! Ведь подобных ситуаций можно избежать, мы могли бы легко договориться, что Ава больше не будет ездить на лошадях до тех пор, пока ты не посчитаешь это возможным! Нет! Такое решение проблемы не пришло тебе в голову! Ты знаешь только один выход — бегство! Ты бежишь не ради Авы! Ты просто не хочешь рискнуть! Не хочешь попробовать начать жить заново! Ты боишься открыть свое сердце для любви! Вот в чем все дело!

Когда Тай сказал ей это, она обиделась, но теперь, вспоминая их разговор, она не могла отрицать, что ее отъезд с ранчо действительно был связан прежде всего с Таем.

Дженни попыталась успокоиться. Ей надо было во всем разобраться.

Да, она была безумно расстроена тем, что Тай посадил Аву на лошадь, не посоветовавшись с ней. Она говорила ему, что беспокоится об Аве, но он проигнорировал ее слова и подверг маленькую девочку опасности.

В глубине души Дженни знала, что Тай действительно никогда не стал бы рисковать здоровьем ее дочери. Ведь он был замечательным человеком, заботливым отцом и внимательным сыном. И он полюбил Аву, как дочь. Разве мог он сделать что-нибудь плохое?

Так почему она уехала, даже после того, как Тай извинился?

Потому что Ава — это лишь повод. Тай был прав. Дженни просто испугалась. Сбежать, выдумав какой-то предлог, было куда проще, чем остаться и попробовать начать новую жизнь. Да, она боялась потерять Тая, потому что любила его… И решила убежать от него, чтобы не привыкать к нему, убежать, пока она еще могла справиться со своими чувствами. Но разве она может с ними справиться? Только сейчас Дженни поняла, на что она обрекает себя. Одна мысль, что она проживет жизнь без любимого мужчины, что у нее никогда не будет от него детей, что они не состарятся вместе, испугала ее больше, чем страх перед какими-то гипотетическими потерями.

Она была глупой, трусливой дурой, если убежала от такого замечательного человека, как Тай! В жизни невозможно все предугадать! В жизни невозможно обойтись без потерь. Но пока можно бороться за свое счастье, за него надо бороться. Пока есть шанс быть рядом с любимым человеком, надо его использовать! Не надо усложнять и без того сложную жизнь!

И Дженни поняла, что ей надо делать. Она любила Тая, и никакие страхи не должны становиться между ними.

Развернув машину, Дженни поехала назад. Чтобы бороться за свою любовь, чтобы умолять Тая позволить им с Авой остаться на ранчо.

Страх и паника овладели Таем. Он помчался вниз с дочерью на руках. Он позволил Морган спать дольше обычного, а потом пропустил время укола. И вот теперь Морган без сознания. Тай не знал, что делать. Дженни уехала, а Сэм поехал проверять дела на ранчо.

Схватив телефон, он набрал 911 и кратко объяснил оператору, что случилось.

Игнорируя боль в ребрах, мужчина побежал в гостиную, положил Морган на диван, а сам начал трясущимися руками готовить инъекцию. Но он не знал, какую дозу инсулина надо колоть и все ли он делает правильно. Держа шприц, Тай видел, как дрожат его руки, и не мог справиться с собой.

— Тай, позволь мне сделать это.

Не веря своим ушам, Тай обернулся. На пороге стояла Дженни, держа на руках Аву.

— Ты что-то забыла? — холодно спросил он.

— Дай мне шприц.

Тай отрицательно покачал головой:

— Нет, я должен сам научиться делать уколы.

Дженни присела около него:

— Тебе не обязательно все делать самому, — мягко проговорила она, погладив его рукой по плечу, — если рядом есть я.

Тай закрыл глаза. Да, Дженни была права, сейчас было самое время, чтобы положиться на кого-то другого. Он передал шприц, а сам взял на руки Аву.

Что с ним такое? Неужели он был готов подвергнуть опасности Морган из упрямства все делать самому?

Дженни быстро сделала девочке укол, и теперь оставалось только ждать, когда Морган станет лучше. В комнате повисла гробовая тишина.

Через некоторое время вернулся Сэм. Он увел с собой Аву, чтобы вместе с ней посмотреть мультфильмы.

Приехала «скорая», и врачи тщательно обследовали уже пришедшую в сознание девочку. Кризис, благодаря уколу, миновал. Они сказали, что в больницу забирать Морган не надо.

Тихая и растерянная Морган присоединилась к дедушке и Аве. Она безумно обрадовалась, увидев подружку и ее маму.

Тай дрожащей рукой провел по волосам. Да, Дженни появилась вовремя, профессионально помогла Морган, преодолев при этом его упрямство. Как раз тогда, когда он так нуждался в ней!

Может быть, сама судьба предоставила ему второй шанс? Чтобы он наконец мог сказать Дженни, что любит ее… И он должен сказать это прежде, чем Дженни снова покинет его. Он пошел на кухню, где Дженни готовила еду. Помешивая ложкой в кастрюле, она обернулась и широко улыбнулась.

Мужчина на мгновение замер, его сердце екнуло, как и каждый раз, когда он видел эту самую прекрасную женщину на земле.

И он хотел, чтобы она была его. Навсегда.

— Тай… — пробормотала Дженни и затихла.

Его имя, сорвавшееся с ее губ… Он молча приблизился к ней, притянул к себе и поцеловал. И она ответила на его поцелуй. Все сомнения и страхи исчезли. Обхватив ее лицо ладонями и заглянув в ее глаза, Тай сказал:

— Дженни Брюстер, я люблю тебя!

Глаза Дженни тотчас наполнились слезами, дыхание ее стало прерывистым:

— О, Тай…

Тай выпустил Дженни из своих объятий… Были ли ее слезы слезами радости?

— Ты сможешь забыть свою боль, которую пережила в прошлом, и рискнуть довериться любви еще раз?

Она улыбнулась, слезы текли по ее щекам.

— Ты знаешь, зачем я вернулась?

Тай посмотрел на плиту и сказал первое, что пришло ему на ум:

— Чтобы разогреть обед?

Дженни отрицательно покачала головой:

— Нет, я набралась храбрости, чтобы вернуться и сказать тебе…

Тай замер на месте.

— Так о чем ты хотела мне сказать?

Привстав на цыпочки, Дженни дотянулась до его губ и, поцеловав, прошептала:

— Я вернулась, чтобы сказать, что… люблю тебя больше всего на свете…

— Правда? — спросил ошеломленный Тай. Радость переполняла его.

Она улыбнулась и ласково провела рукой по его щеке:

— Еще какая. Пока я ехала, я вспоминала наш разговор и поняла, что ты был прав. Я решила уехать, испугавшись за себя, а не за Аву.

Тай собирался сказать ей, как он рад, что она вернулась, но Дженни ладошкой закрыла ему рот.

— И еще я поняла, что должна научиться достойно встречать трудности, а не прятать голову в песок, как страус. Благодаря тебе мое сердце снова полно любви и радости, ты вернул меня к жизни, Тай. И я хочу, чтобы время, которое нам отведено судьбой, мы прожили счастливо. Ради этого я готова рискнуть всем.

Прильнув к губам Дженни, Тай вложил в поцелуй всю свою любовь и надежду на счастливое будущее.

— Пойдем обрадуем девочек, — предложил Тай.

Они вошли в комнату, где Сэм, Ава и Морган сидели перед телевизором.

— Эй, — улыбнулся Тай, — кто из вас хочет быть подружкой невесты на нашей свадьбе?

Девочки восторженно заверещали, Сэм что-то им говорил, а Дженни смотрела на Тая, широко раскрытыми глазами.

— Что? — спросил Тай, изображая из себя саму невинность. — Естественно, я хочу, чтобы ты стала моей женой!

— Какой интересный способ делать предложение, — она улыбнулась, в глазах ее светились дразнящие искорки. — А может, нам сначала следует получше узнать друг друга, пойти вместе поужинать, погулять вечерами, послушать ночные серенады под окном, ну, в общем, все как это обычно бывает… А?

— Обычно бывает так… — И Тай, превозмогая боль в ребрах, встал на одно колено, взял ее за руку, надеясь, что она прочитает в его глазах, как сильно он любит ее. — Я люблю тебя, Дженни Брюстер. Ты будешь моей женой? Выйдешь за меня замуж?

В ее глазах заблестели слезы любви. Но она жеманно сказала:

— Ах… Я думала, ты никогда не спросишь меня об этом, господин Тай Маккэл!

Тай встал с колен, и Дженни прижалась к нему, чувствуя себя самой счастливой женщиной на свете. Она была уверена, что эта новая жизнь в новой семье будет самым захватывающим периодом в ее жизни. А Тай думал о том, что он просто никогда не выпустит из объятий свою любовь, свою Дженни…

КОНЕЦ

Внимание!

Данный текст предназначен только для ознакомления. После ознакомления его следует незамедлительно удалить. Сохраняя этот текст, Вы несете ответственность, предусмотренную действующим законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме ознакомления запрещено. Публикация этого текста не преследует никакой коммерческой выгоды. Данный текст является рекламой соответствующих бумажных изданий. Все права на исходный материал принадлежат соответствующим организациям и частным лицам

Content

Лисса Мэнли
От чувства к чувству

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ