Ирина Сыромятникова

Магистр Разрушения

Глава 1

1. Если бы существовал Рай, нашлись бы и желающие взять его штурмом.

Отшумели зимние ливни. Небо расчистилось, и началась череда тихих морозных утренников, обычная погода для этого сезона. Гатанга, столица королевства Арконат, жила ожиданием весеннего половодья. Солнцестояние выдалось «белым», снега выпало на два пальца, и таять он не спешил, что заставляло самых предусмотрительных горожан готовиться к потопу.

В северных провинциях Арконата царили вьюга и волки, в южных — люди, что страшнее волков. Слухи о нашествии демонов всколыхнули Тирсин и Лосальти, заставили людей срываться с места, метаться без цели, и это притом, что сами чудовища показываться не спешили. Не пойми откуда на дорогах появились многочисленные и хорошо вооруженные банды, грабившие всех подряд и норовившие проникнуть на территорию королевства. На границе провинции Шоканга они получали суровый отпор, а вот Дарсания, деморализованная гибелью сразу двух своих Лордов, оказывалась легкой жертвой для лихих людей. Арконийский Орден Магов вынужден был взять на себя управление провинцией.

Как это хлопотно и беспокойно.

Молодая волшебница каблуком раскрошила корочку льда, затянувшую поверхность лужи. Хлопот ей хватало и без далеких абстрактных тирсинцев: этой осенью преподаватель зоологии, мэтр Чомпен, неожиданно куда-то съехал, и весь его многочисленный зверинец остался на попечении учеников. Мэтрис Фаина любила кошек и спокойно относилась к мышам, но вот принадлежавшую учителю коллекцию тараканов переносила с трудом. Подробных инструкций Чомпен тоже не оставил, поэтому о том, как следует обращаться с самыми экзотическими экземплярами, приходилось узнавать из книг.

Задумавшись о своем, чародейка налетела в дверях библиотеки на что-то, что от неожиданности приняла за шкаф. Или за матрас, потому что мягкое. Ни всплеск эмоций, ни искристая теплота ауры не предупредили ее о приближении этого человека. Только хищный холодок на коже. Черно-красный эмалевый кулон с изображением скалящегося дракона тоже не способствовал душевному равновесию. Человек подхватил покачнувшуюся волшебницу, сердце пронзил укол необъяснимого страха. Потом мурлыкнуло добродушное «Мэм?», человек спустился на ступеньку ниже, и стало видно его лицо, улыбку, чуть насмешливый изгиб бровей.

Мэтрис Фаина почувствовала, что краснеет, и, не извинившись, заторопилась прочь, начисто забыв, куда именно только что направлялась.

Ох уж этот молодой Драконис! Казалось бы, с такой физиономией только воров по ночам пугать, а как посмотрит этими своими глазищами, да улыбнется, глупые девки так и млеют. И хоть бы только девки! Разговоры преподавательниц и учениц Академии частенько крутились вокруг юноши, а ведь еще в прошлом году на него и внимания-то никто не обращал.

Это глупо. Что они для него? Он — Лорд, наследник провинции. Женами ему им не быть, а вешаться на шею Драконису забавы ради… Недостойно!

Смотреть на зардевшуюся чародейку было иррационально приятно, несмотря на ее стремительное бегство. Странные они все-таки. Это был уже не первый случай, когда на меня наступали, буквально. Мэтр Ребенген объяснял это тем, что практикующие маги слишком часто полагаются на свои инстинкты, которые при встрече с Разрушителем их обманывают. А еще мой наставник не рекомендовал мне пользоваться моей Силой в пределах Академии.

Впрочем, это было понятно и без подсказки — не видел еще ни одного мага, кому общение с Тьмой понравилось бы. Неловко будет, если симпатичные волшебницы начнут шарахаться от меня уже по другому поводу. Подумать только: десять веков существование Арконата крутилось вокруг идеи возвращения Разрушителей и вот, когда искомый адепт появился, выясняется, что его уникальный дар никто на дух не переносит.

Как же это обременительно, служить воплощением легенды!

Мэтр Бигген, оставивший пост Главы Цеха Новых Знаний и возглавивший группу изучения меня, установил, что блокировать Разрушение невозможно. С предсказанием результата воздействия Тьмы тоже были проблемы. На данный момент отчаянные исследователи, бледнеющие и падающие в обморок от одного вида щупалец ожившего мрака, сумели установить только ряд отличий моего Таланта от общепринятого. Классическая магия была искусством эмоциональных состояний и требовала полного слияния с Миром, Иного Зрения, из-за чего особо вредоносные действия (например — жестокие убийства) адепты могли выполнять только опосредованно, используя заранее заряженные заклинаниями амулеты. В теории, я имею в виду. Потому что недавно мы имели счастье лицезреть адепта, в извращенном применении магии дающего приличную фору моему отцу — покойный лже-Сандерс безо всяких амулетов убивал, налагал неснимаемые проклятья и жесткие, директивные внушения. Я знаю, о чем говорю: мне потом пришлось «чистить» выживших, иначе магам пришлось бы их убить.

Разрушение было признано искусством интеллектуальным. Понять это было трудно, поскольку у меня обстоятельства применения Тьмы вызывали СИЛЬНЫЕ эмоции. Но, по уверению Биггена, это были НЕ ТЕ эмоции. Они проистекали не из желания понять и сопереживать миру, а как раз от несогласия принять его таким, каков он есть. После пары часов таких штудий (за городом, в уединенном поместье, принадлежащем Арконийскому Ордену Магов и Заклинателей) мне хотелось послать всех любопытных к Ракшу, но приходилось сдерживать себя, поскольку именно это мое желание во время экспериментов приносило максимально разрушительные последствия.

А если я порушу что-нибудь в Академии, меня признают окончившим ее досрочно, и мне придется начать осваивать управление Шокангой прямо сейчас. Я воздержался от раздраженной гримасы и пошел к ближайшему фонтанчику — медитировать до состояния благодушного пофигизма.

Дело в том, что вчера в Академию с визитом прибыл мой отец. Нет, я был рад его видеть. Вот только половину вечера повелитель Шоканги провел, делая намеки, что мне, наследнику провинции, пора бы заиметь наследников. При этом указать, кого именно он хотел бы видеть в качестве моей дражайшей половины, отец отказывался. Типа, супругу я должен выбрать по велению души. Как будто это так просто! В Академии было полно молодых, симпатичных девушек, но они были симпатичными ВСЕ, а жениться я мог только на одной.

Хорошо ему говорить — его никто не пилил по поводу внуков. Если задуматься, то он встретил маму, когда был вдвое старше, чем я сейчас.

«Почему все так сложно?» — спросил я сидящего в фонтанчике грифона. — «И с каждым днем только хуже и хуже».

«Добрый ты», — отозвался мой внутренний голос. — «Вот на тебе все и ездють».

«Почему — ездят?» — не согласился я. — «Я никому не позволяю собой помыкать. Если и иду кому навстречу, то только, когда это действительно необходимо!»

«Уверен, да? А своими делами заняться слабо?»

«Какими делами?»

«Придумай, какими!»

«Ты же знаешь, я изучаю историю Хаоса, мне некогда заниматься чем-то еще».

«Тогда скажи Биггену, что занят!»

Я вздохнул: Тень Магистра, моя блудная душа или кем он там являлся, был ленив до крайности. Но притом прожорлив (мне приходилось прилагать титанические усилия, чтобы не растолстеть), похотлив (как некстати все эти краснеющие девицы!) и хамоват (большинство обитателей Академии не терпят фамильярности).

А ведь всего год назад я ничего не знал о своей духовной сущности и был счастлив! Что характерно, Тень Магистра был счастлив тоже. А теперь мы ОБА были недовольны. Где справедливость?

Единственное, что позволяло мне сохранять присутствие духа, это иррациональная уверенность, что подобная маята не может продолжаться вечно. Все образуется. Ну, как-нибудь.

Глава 2

Большая черная птица поймала ящерку. Притиснутое к земле, существо извивалось и шипело, но оказать серьезного сопротивления не могло. Координаторы редко участвуют в боестолкновених лично, но, даже будь на его месте самый могучий штурмовик, соотношения сил это бы не изменило: феллийские техномаги создавали демонов как оружие против людей, а зеферидские алхимики творили оружие против демонов. Ямбет не в состоянии был даже пошевелить навалившуюся на него тушу.

Взбитая пыль медленно оседала на камни и доспехи.

— Куда ж ты так спешишь? — довольно пророкотал Второй Ракш.

В непривычном положении брюхом кверху демону не удавалось даже хорошенько лягнуть обидчика. Да и что Второму все его тычки? Он их даже не замечает.

Не ведь не то, чтобы происшедшее было для Ямбета как гром среди ясного неба! Он еще вчера что-то такое чувствовал (все-таки Слияние — сила, действующая в обе стороны), но до последнего надеялся отболтаться. Увы, Первый Ракш не стал разводить дискуссии по дальней связи и для разбирательства прибыл в Ганту лично. Нервы Ямбета не выдержали, и он попытался спастись бегством. Жалкая попытка! Второй поймал его на бегу. Просто немыслимо было, что кто-то мог проделать такое.

Землю сотрясли еще два, нет, три тяжких удара, гигантские тени вонзились в облако пыли. За три тысячи лет, прошедших после Слияния, Ямбет ни разу не видел столько Ракшей в одном месте за раз. Ничего хорошего подобное сборище не сулило. Он вытянул шею, пытаясь стрясти с себя пыль и оглядеться. Это было ошибкой — прямо над ним обнаружился огромный, золотисто мерцающий глаз. Ямбет испытал иррациональное желание забраться под Второго Ракша целиком и поджать лапы — чтобы Первый не достал. Это было по-настоящему, по-настоящему БОЛЬШОЙ проблемой.

— Что это у нас здесь?

Громыхнул над Яметом голос, который он привык воспринимать через кристалл связи и никогда не желал услышать въяве. Действительно, на что он надеялся? На то, что Второй Ракш, посетив Ганту, не заметит никаких странностей? Что у Первого недостанет ума сложить два и два? Или, что из той кучи тварей, которые ошивались вокруг Обители Мормы, никто не начнет трепаться…

Паника окрашивала красным все индикаторы до единого, даже по тем параметрам, с которыми ТОЧНО все должно было быть хорошо. От подозрения, что простой регенерацией дело не ограничится, лезвия сами собой перли наружу, но упирались в Ракша и вставали в распор, от чего у Ямбета было ощущение, что он вот-вот подавится собственным оружием. В горле вместо рыка дребезжала противная скулящая нота. Наверное, именно так чувствует себя смертный перед тем, как его съедят.

— Шустрый, — откомментировал его поведение Второй. — Но не умный.

Ракш поднял свою жертву в воздух. Просто взял и поднял. Теперь Ямбет не решался брыкаться — слишком уж близко был ужасный золотой глаз. Что будет, если он заденет Первого хотя бы кончиком когтя, не хотелось даже думать.

Надо было что-то сказать. Или сделать. Что-то, что вызвало бы одобрение, сгладило бы инцидент. Но в голове было совершенно пусто, а ведь недавно он был уверен (!), что сможет повлиять на решения Первого. Это ж каким идиотом надо было быть…

Жидкое золото глаза едва заметно изменило оттенок, и демон понял, что время вышло.

— Кое-кто плохо поступил с нашим братом. Намекаю: это такой аркониец, которого легко узнать. Как его найти?

Ракш не желал тратить время на поиск подходов или соглашение, он ломился в сознание Ямбета, как рейсер сквозь бурьян, привычно рассчитывая получить готовый факт в чистом виде. Именно этого Ямбет ему позволить не мог. Не в этот раз! Долгие часы размышлений, совместных с Хумбагой медитаций и чистого наблюдения привели демона к мысли, что договор со смертным надо, во что бы то ни стало, сохранить. Всего год назад он сделал бы другой выбор, но в то время Ямбет не понимал до конца, как близка демоническая община к бунту против Предводителей Хаоса. Он просто не вникал в копящиеся веками противоречия — все равно способов избавиться от Ракшей не было. Не было, до недавних пор. А теперь, чем он рискует? Полная регенерация займет три года. За это время Разрушитель может превратить Рашкей в кучу кроликов или банду маленьких обезьян. Над ними больше не висело пугающее слово Вечность.

Жар дикой магии, окружающий Второго, действовал на Ямбета одуряющее. Вся мощь Слияния колотилась в сознание, требуя открыться и не упорствовать, но демон только скалился и шипел. Истарские отродья не получат его! Почему бы ИМ не поучиться смирению?!! Теперь он был готов наподдать Первому прямо в глаз, но длины лап не хватало. Раздражение Ракша опускалось на Ямбета подобно мрачному облаку.

— Ты что ж это, тварь, возомнил себя уникальным? Думаешь, другие не расскажут мне то, что скрываешь ты?!

В этом была вся соль. То, что Первый мог извлечь из его подчиненных и штурмовиков группы Дирдира, было безобидной тактической информацией. Ямбет сильно сомневался, что населяющие Ганту твари могли бы опознать в лицо какого-либо человека, пусть и прожившего в крепости месяц. Полную картину происходящего имели он, Сисс (при первых же признаках неприятностей слинявший в неизвестном направлении) и Хумбага, которого из-за способности к мерцанию даже Ракшам поймать было нелегко. Из всей троицы именно Ямбет был уязвимее всего, с него-то Предводители Хаоса и начали.

Задним числом Ямбет остро осознавал этот недостаток положения координатора. Веками он радовался тому, что начальников у него мало, а подчиненных — много, забывая, что все его командиры — Ракши. А вот у Дирдира, деградировавшего бродяги, закопавшего в пыль Пустоши все свои гипотетические таланты, шансы встретить Первого были близки к нулю. И кто из них был настоящим идиотом?

Внезапно ментальный напор ослаб.

— Держи крепче, я что-то вижу, — буркнул Первый и Второй послушно усилил хватку.

Ракш запустил когти в грудь Ямбета, словно в песок, и извлек оттуда деревянный узорчатый цилиндр и мягко светящийся стеклянный шарик. Капсула связи Первого не заинтересовала, накопитель он решил рассмотреть поближе. Шарик замерцал и быстро погас — запас холода, которого Ямбету хватило бы на полгода, у Ракша испарился за пару секунд.

Настроение Первого происшедшее не улучшило.

— Я знаю, что он аркониец, и я знаю, как он выглядит. Белые волосы, два с лишним метров роста, молодой, на лице — шрам, глаза — разного цвета. Черно-красная форма, значит, он солдат одной из провинций.

Это был удар. Ракш знал слишком много! Кто мог настучать? Ямбет терялся в догадках. В молчании больше не было смысла, тактику надо было срочно пересматривать…

— Если не будет другого выбора, я срою весь Арконат, — яростно громыхнул Первый. — А ты у меня будешь дожидаться регенерации веками. Твое тупое упрямство портит мне все планы!!! Где его искать?!!

Второй надавил сильнее, переломив свою жертву пополам. Он не знал, что такое страх и боль, но Ямбет успел познать и проклясть эти дары Тьмы.

— Не знаю!!! Я ничего не нарушал! Я изучил его и нашел способ использовать. Разве это плохо?

Светящийся глаз Первого приблизился к Ямбету вплотную.

— Плохо, что ты не сообщил о происшедшем своему руководству. Сразу же.

— Ага! «Смертный в Ганту!» Какой приказ мне отдали бы?

— Он прав, Дэнис, — произнес откуда-то голос, своим звуком вызывавший мысли о воде. — Ты стал слишком рассеянным в последнее время. Хитроумие этой твари уберегло нас от большой ошибки.

Ямбет настороженно затих. За все три тысячи лет существования он видел Четвертого Ракша лишь дважды, это был самый загадочный из Семерых. Для чего он нужен, никто не знал, и чем он занимается, было неизвестно.

— Обида, нанесенная нашим братьям, должна быть отомщена! — не унимался Первый.

— Происшедшее необычно, — журчал в ответ Четвертый. — Мы должны проверить, можно ли использовать это явление для достижения нашей главной цели.

— Негасимые Горнила остынут, и Истар зазеленеет, — горько пробормотал кто-то внизу, совсем близко.

Ямбет рискнул изогнуться так, чтобы увидеть говорившего. Покореженные тяги скребли по панцирю.

Человек. Смертный, здесь? И еще какое-то мелкое существо. Собака? Нет, обезьяна. Что это там РБ-4 говорил про обезьяну? Мысли Ямбета понеслись вскачь. Арконийский координатор допускал возможность переговоров с Ракшами в крайнем случае, а этот случай и был крайним. Нужно было действовать, сейчас.

— В этом все дело! — прохрипел демон. — Этот человек — Разрушитель! Он нужен всем нам. Это ради него вы охраняли северные земли столько лет.

— Гляди ты, заговорил! — почти весело заметил Второй.

— Я дал обещание, — огрызнулся Ямбет. — Я обещал объяснить вам происходящее… доступным языком.

— Откуда такие сведения, что Разрушитель? — потребовал ответа Первый.

Вместо ответа Ямбет выдавил из себя образ, высоко четкую запись столкновения РБ-4 с Разрушителем, сделанную в целях наибольшей информативности. Клубящееся темное облако, обвивающее штурмовика, просматривалось во всех подробностях.

— И как это повлияло на бойца?

Объяснить это было труднее всего.

— Он вернулся к основам. Но не так буквально, как… ваши братья.

Он угадал. Это было заметно по тому, как смутились Ракши. Кто бы подумал, что эти чудища способны на смущение!

— Продолжай! — приказал Первый намного спокойнее.

— Как только я осознал важность этого смертного, я начал искать способ установить над ним контроль, — не стоит акцентироваться на том, как он этот контроль потерял. — Я преследовал его и загнал в изолированную крепость, оборону которой ваши братья так самоотверженно разрушили. Мы не позволили их подвигу пропасть зря! — мягко напомнить, что он не единственный зачинщик. — Я принудил Разрушителя к соглашению. Лояльность в обмен на безопасность!

— Лояльность кого чему? — едко прошипел Ракш.

— Его — вам! — не стоит скромничать. — Он осознал свою ошибку. Он сожалеет о нанесенном ущербе и готов к искуплению. Его можно использовать.

Первый отступил от Ямбета. Золотистый глаз потух, взгляд ушел внутрь. Ракш думал. Минуты проходили в молчании.

— Такой поворот событий… неожидан.

— Или ожидаем? — прохладно шелестел Четвертый. — Когда ты перестал верить в наш успех, Дэнис?

Первый тряхнул гребнем стальных перьев.

— Наш успех — это еще очень отдаленное событие, Клара. А травмы, нанесенные Фраю — объективная реальность!

— Ты чем-то недоволен, Фрай?

— Не считая того, что меня постоянно мутит? — буркнул со своего места человек.

Ямбет пригляделся. Да, в своем новом обличии Ракш выглядел… не очень. Как и сидящая рядом зверушка с пыльной и немного свалявшейся шерстью. Интересно, это — Третий или Седьмой?

— Мне нужно подумать, — вынес свое решение Первый. — Во всем этом что-то есть, какие-то скрытые смыслы…

Ямбет тихо завидовал. Этому достаточно все обдумать, и — вуаля! — гениальное решение готово. А они с Хумбагой два месяца тыркались, как слепые котята, так ничего путного и не придумали. Интересно, сколько времени на размышление потребуется Первому Ракшу?

— Возвращаемся. А ты, сволочь, чтобы из Ганту ни ногой!! Узнаю — изведу!

Ямбет быстро закивал.

— Готов повиноваться, жду ваших приказаний! Но им, — Ямбет ткнул когтем в сторону человека с обезьяной. — Им нельзя с вами идти!

— Почему?

Целую секунду Ямбет молчал, не в силах поверить, что Первый Ракш такой тупой.

— Потому, что они выглядят как смертные. Потому, что они могут быть КАК смертные. Потому, что такой фон, какой идет от вас, даже демона в гроб загонит. Дикая магия плохо действует на живых!

Первый на секунду задумался.

— В таком случае, наши братья будут жить в Ганту.

Ямбет постарался не думать, что будет, если Ракши подохнут у него в логове.

— Отлично! Только дайте мне объяснить бойцам, в чем дело.

— Позволь нам идти на север! — вскочил со своего места человек. — Мы найдем этого Разрушителя и притащим сюда. Это наша битва!

— Не нужно насилия! Он готов к контакту. Надо объяснить ему суть, и он сам придет. Вам что нужно: убить его или заставить на себя работать?

— Слишком умный, — констатировал Второй.

— Ты знаешь способ объяснить ему что-либо? — проницательно заметила Четвертая.

Ямбет вздохнул (ничего от них не скроешь!) и кивнул в сторону узорчатого цилиндра.

— Это — средство связи.

Первый мгновенно завладел капсулой.

Наблюдая за исчезающими на фоне неба чернокрылыми силуэтами, Ямбет пытался понять, выиграл он от всего происшедшего, или нет. Благодарить его, естественно, никто не стал.

— Ну, чего сидишь? Двигай! — в этом человеке, определенно, воплотился Третий Ракш, причем, изменение размеров никак не повлияли на его характер.

— Требуется восстановить ходовую часть, — мрачно сообщил Ямбет.

— По пути восстановишь!

— Ты себе по пальцу камнем бить пробовал? — поинтересовался демон и едва успел перехватить опускающийся булыжник. — Сдурел?! Возьми поменьше.

Ракш стукнул себя камнем раза в три меньше первого, задумчиво почесал ушибленную руку и сообщил:

— Надо уметь терпеть боль!

И как это Ямбет все время забывает про скрытые в Ракшах Сущности людей? Вечно у них все… по-человечески.

— И сколько терпеть?

— Пока не заживет.

— Вот ты и терпи, а я не буду.

Это заявление остудило пыл Третьего. Ямбет сосредоточился на себе. За полчаса ему удалось навести порядок в индикаторах повреждений, изолировать аварийные подсистемы и срастить разорванные Вторым связки. Хорошо, что на скорость регенерации Тьма никак не повлияла! Для полного восстановления требовалось протестировать управляющие контуры, но сидеть из-за этого в песке, действительно, смысла не было. За барханами мелкой серой пыли (обычный для Пустоши пейзаж) маячил знакомый ушастый силуэт. Забавно, что из всех штурмовиков отправиться по его следам решился именно РБ-4. Вовремя и удачно — Ямбет не решился бы доверить переноску Ракшей кому-нибудь из неочищенных Разрушителем демонов. Этих двоих придется не только оборонять от глупых шуток тетерглавов, но и серьезно лечить: тошнота после контакта с тварью — очень тревожный для смертного признак.

— Что там? — тревожно вскочил Третий.

— Свои.

— Сэр? — осторожно позвали из-за холма. Должно быть, чтобы разглядеть Ямбета с такой позиции, демону пришлось встать на цыпочки.

— Иди сюда! Опасность миновала. Для тебя есть задание.

РБ приблизился, настороженно вертя ушами и принюхиваясь. Встревоженная его появлением обезьяна издала серию резких звуков. От неожиданности демон даже присел.

— Ой, что это?

— Это — Ракш.

Тут РБ разглядел источник звука и оживился.

— Какой маленький!

Просто бездна вежливости и понимания… Впрочем, что взять со штурмовика?

— Будь с ним осторожен, иначе остальные Ракши рассердятся.

Но изменившийся Седьмой не склонен был терпимо относиться к оскорблениям. С воинственным уханьем обезьяна налетела на демона, которому в прыжке доставала чуть выше колена. Реакция штурмовика оказалось лучше — одним рывком, с места, РБ отскочил метра на четыре, потом еще, и замер на гребне холма, напряженно наблюдая за агрессором.

— Симус, оставь его, фиг с ним! — окликнул Третий брата и обернулся к Ямбету. — Ну, что, пошли, наконец?

— Что значит «пошли»? Ты представляешь, сколько тебе пешком идти до Ганту?

— А что, есть варианты?

— Есть. Я возьму тебя, а РБ — твоего брата, и мы еще до заката будем в крепости.

— У тебя что, есть седло?

— Нет. Зато ноги у меня длиннее.

Интересно, как он сюда-то добрался? Не может быть, чтобы на месте ждал! Выходит, что у кого-то из Ракшей есть что-то вроде рассчитанного на человека седла? Столько лет живешь, и все равно, что ни день, то — новости.

В итоге, нести обезьяну пришлось Ямбету, так как РБ категорически отказался притрагиваться к зверю. Двигаться быстро с покореженными тягами, одновременно неся в руках хрупкое существо, он не мог, поэтому в Ганту они добрались только на закате, под задержанное восхищение оставшихся крепости демонов. Несколько минут Ямбет, с тревогой, наблюдал, как Ракши пытаются восстановить способность перемещаться самостоятельно. Обезьяна, в начале пути недовольно ворчавшая от любого толчка, уныло нахохлилась, человек вообще выглядел так, словно не поймет, кто он и зачем он здесь. Скрепя сердце, Ямбет навестил свой тайник и вручил гостям по светящемуся шарику.

— На! Носи при себе, никому не отдавай. Не важно, что светится, там, внутри — Абсолютная Тьма, она нейтрализует воздействие Пустоши. Без такой штуки смертному к демону лучше не подходить. Прежде чем дальше бегать, как раньше, лучше бы вам узнать, не появилось ли у вас каких-нибудь необычных слабостей…

Отряд Пограничной Стражи находился на патрулировании. Так это называлось официальным языком, на деле же они просто мотались вдоль границы, изо всех сил напрашиваясь на неприятности. Но зима — тихое время, за три дня похода им не удалось отыскать даже паршивого н`нода. Последней надеждой была река, не очень глубокая, но основательно заросшая. Ее зеленое, сумрачное нутро было идеальным местом для логова демона. Как бы его еще оттуда достать…

— Воздух!

На дорогу перед отрядом бесшумно опустилась огромная черная птица, изящно встряхнулась, приглаживая оперение, и только легкий звон выдавал, что сделано оно из гибкой стали. В глазах Пограничного Стража загорелся охотничий азарт.

— Смотри, кто к нам пришел!

Отряд перестроился и двинулся вперед, медленно окружая тварь. Защелкали волшебные огнива, способные подпалить даже самый отсыревший фитиль. Тварь с интересом наблюдала за приближающимися людьми.

— Цыпа-цыпа! — ласково позвал старшина, приближаясь на расстояние броска гранаты. Его не смущало, что дичь в три раза превосходит его размерами. Удастся ли отломать от нее хотя бы одно перо?

Чудовище смущенно наклонило клювастую голову и кокетливо продемонстрировало ярко раскрашенный деревянный цилиндр, лежащий на трехпалой ладони. На лице Пограничного Стража проступила неописуемое разочарование.

— Отставить атаку! — приказал он. — Это связной.

Бойцы засуетились, разряжая оружие.

— Кинь в воду! — посоветовал старшина подчиненному, сосредоточенно растирающему практически догоревший фитиль.

Две гранаты почти одновременно упали в реку, и на месте одной мгновенно вырос фонтан вспененной воды.

— Ну вот, — мрачно констатировал старшина. — Испортили вещь. Поди глянь, может рыба всплывет.

Тем временем черная птица быстро и бесшумно сократила расстояние, раз — и она уже подошла вплотную, деревянный цилиндр повис на расстоянии вытянутой руки от Стража.

Старшина сверил номер — совпадает. Снял с пояса собственную капсулу связи.

— Спасибо, красавица! На вот тебе в запас.

Тварь забрала капсулу, а потом ловким тычком крыла надвинула шлем Пограничного Стража ему на глаза.

— Ах ты, коза бодливая! — беззлобно ругнулся старшина, возясь с застежками. Мягкий порыв ветра проводил улетающего демона.

— Возвращаемся на базу! Сообщение должно быть доставлено немедленно.

Глава 3

Посыльный попытался вытащить меня с лекций по демонологии. В этом году занятия шли по обновленному курсу, и вел их настоящий боевой маг, мужик совершенно бандитской наружности. За свою карьеру он не только «гонял тварей», но и участвовал в нескольких рейдах вглубь Пустоши, от чего был хорошо знаком как с теорией, так и с практикой демонологии. Мы смогли бы поладить, если бы не его откровенно хамские замечания о Пограничных Стражах. Я понимал, что на Границе он мог общаться только с россангийскими полудикими пехотинцами (отец в Шокангу магов из Ордена не брал), но считал, что можно более почтительно относиться к тем людям, которые отдают за тебя свои жизни.

Я принципиально досидел до конца лекции — это один из самых важных для меня предметов. Мэтр Першин предупреждал, что пробудет в Гатанге еще недели две, а потом составленный им курс будет вести кто-то более теоретически образованный. Я предпочитал черпать из первоисточника. Маг говорил зажигательно, приводил массу более-менее практических примеров (не повторяясь), а любые вопросы об устройстве и функционировании демонов ловко переводил на их свойства и повадки. На мой взгляд, очень правильный подход: создавать еще одного демона нам ни к чему, они и так по Пустоши табунами ходят, а вот чего ждать от них при встрече — хороший вопрос. Для меня — особенно важный, и как для Великого Лорда, и как для единственного в мире Разрушителя.

Посыльный терпеливо ждал в коридоре, с таким видом, словно это действие и заключало в себе весь смысл его жизни. Мне даже совестно стало. Он был из тех магов, которые служили помощниками у председателя Оперативного Совета — большой шишке среди арконийских чародеев (За несколько месяцев, прошедших после моего возвращения в Академию, я узнал об устройстве Ордена Магов и Заклинателей больше, чем за всю предыдущую жизнь).

— Извините за задержку!

— Ничего страшного, сэр! Мне все равно придется дожидаться мэтра Першина, — он передал мне сложенный вдвое листок. — Вы знаете, где находится Цветочный павильон?

— Да.

— С шестым ударом мастер Нантрек будет ждать вас там. Просьба не опаздывать, вопрос очень серьезный.

Шестой удар часов на Башне Магов — это три часа дня. И, похоже, Першин тоже приглашен. Как интересно! Дело, наверняка, касается демонов. От любопытства у меня ладони зачесались, и захотелось что-нибудь стащить. Но, главное, почему в парке?

Расспрашивать подробно я не стал, потому что заметил, как дрожат у чародея пальцы. Он боялся меня. Или чего-то такого, что я могу сделать. Этот помощник был у председателя самым доверенным, поскольку несколько раз приезжал во время моих занятий с Мудрилами, в смысле, исследователями из Цеха Новых Знаний. Должно быть, один раз он решился остаться и посмотреть… Теперь я лучше понимал, почему алхимики древности почти ничего не писали о Разрушителях — даже от мысли о последних им было нехорошо. Это был еще один повод не использовать Разрушение в стенах Академии.

— Обязательно буду. До свидания!

Он совершенно спокойно улыбнулся и вежливо поклонился. У меня такой выдержки не будет никогда…

Часы отбивали три, когда я подошел к Цветочному павильону. Он представлял собой что-то вроде большой круглой беседки, где летом любили устраивать вечеринки, праздники и (что главное) выпускной бал. Сейчас для танцев было чересчур прохладно. В кустах возились маги в рабочих балахонах, устанавливающие нечто, до боли напоминающее защитный периметр. Если они хотели сделать встречу секретной и безопасной, то лучше было бы устроить ее внутри Академии, а не в саду. В конференц-залах Башни Магов наверняка имелись стационарные защитные средства. На дорожке двумя группами стояли приглашенные (внутрь их пока не пускали) и отдельно — мастер Першин. Почему-то у меня возникло ощущение, что маг успел поругаться с кем-то из присутствующих.

А сейчас его внимание привлек я.

— Лорд Гэбриэл, — как-то нехорошо улыбнулся он. — Ваше присутствие для нас большая честь.

— А для меня большая честь быть слушателем ваших лекций, мастер Першин!

Характера этого преподавателя я не знал, поскольку после лекций мы ни разу не общались, но маленькая и заслуженная похвала всегда улучшает настроение.

— Да, — без ложной скромности согласился маг. — Обычно мое внимание полностью поглощено Границей.

Практику Россанги в этом отношении я не знал, у нас задачей магов являлось исключительно обновление следящих заклинаний и установка защитных периметров. Попытайся они участвовать в бою, Пограничные им клизму бы вставили. Оставалось неопределенно повести плечами.

— На Границе в Шоканге редко встретишь магов Ордена.

— Контролировать Границу — одна из обязанностей Великих Лордов, — оскалился Першин.

— Это наш Долг, — мягко поправил я.

Интересно, чем они там, в Россанге, занимаются?

Маг хмыкнул. Какая наглая у него, однако, улыбочка. Так бы и дал в морду.

— Мне говорили, вам уже приходилось сталкиваться с демонами.

Я вздохнул. Страсть к секретности у магов вновь возобладала над здравым смыслом. Похоже, что Першин списал сообщенный ему факт на ту, самую первую тварь, которая едва не лишила меня глаза.

— Да, и не единожды.

Я праздно задумался, пытаясь сосчитать, сколько раз я имел дело с демонами. Следовало ли принимать месяц, проведенный в Ганту, за один эпизод или за несколько?

— И каково ваше мнение о н'нодах? — гаденько поинтересовался Першин.

Тут даже думать нечего.

— Щенки!

Я имею в виду — в боевом отношении. Или он хотел услышать от меня про вонь? Но запах, испускаемый стихийными зомби, описанию просто не поддавался. Знакомый секретарь пригласил всех внутрь, и уточнить мне не удалось.

Внутри павильона успели поставить большой прямоугольный стол, пол был расчерчен множеством символов и линий. Я заметил, что вошедшие стараются на них не наступать. Всех встречали председатель Нантрек и мастер Ребенген. Старого наставника я не видел с прошлой осени и об его отсутствии очень сожалел. Новый преподаватель древней истории читал лекции слишком близко к программе, да и в моих собственных поисках спросить совета было не у кого.

Увидев меня, чародей приветливо кивнул.

— Здравствуй, Гэбриэл!

— Здравствуйте, мастер Ребенген! Вас давно не было видно.

Чародей помрачнел.

— Дела, будь они прокляты, дела.

Э, нет, так просто он от меня не отделается. Я уже привык к тому, что сведения из людей приходится тянуть клещами, и теперь целенаправленно избавлялся от чувства такта.

— Позвольте пригласить вас на чай! Мой отец сейчас в Академии, и он тоже рад будет вас видеть.

— Непременно зайду, если ничего не произойдет, — улыбнулся маг. — Но лучше нам сначала закончить дела.

Я понял намек и заткнулся. Секретарь Нантрека усадил меня в торец стола, прямо напротив места председателя, остальные расселись, как пришлось. Всего в Цветочном павильоне собралось одиннадцать человек (включая меня), это число казалось каким-то магическим, но точно бы я не поручился.

Председатель Нантрек постучал по столу, привлекая внимание.

— Господа! Перед каждым из вас лежит лист. На его обратной стороне копия сообщения, которое не опознанный нашими специалистами демон передал патрулю Пограничной Стражи. Согласно предварительной договоренности, послание адресовано присутствующему здесь Великому Лорду Гэбриэлу Шоканги, но я прошу ознакомиться с ним всех.

Мне секретарь Нантрека подал на подносе оригинал письма. Послание было на долийском — довольно редкий для Предков диалект. На листке старого пергамента четким, крупноватым почерком было выведено: «Встреча у пагоды Васеселя, полдень равноденствия. Быть». Ниже стояла короткая подпись: «N1». Простенько и со вкусом.

— Есть основания предполагать, что это послание отправил…

— Первый Ракш? Очень похоже. Многозначительно.

— В каком смысле?

Я пожал плечами.

— ЯМ-64 «бета» говорил, что в Ракшах скрыты Сущности людей. Значит, они способны понимать и предсказывать человеческое поведение. Смотрите: он назначает встречу, причем место встречи по эту сторону Границы. Кроме того, возможно это совпадение, но на этом месте я недавно был. Он не угрожает, но дает понять, что контролирует ситуацию и при необходимости Граница его не задержит. Приглашение сформулировано так, что от него невозможно отказаться.

Председатель Нантрек серьезно кивнул.

— Выводы наших экспертов подтверждают сделанный вами анализ. Мы не можем приказывать или требовать что-то от Великого Лорда, поэтому выбор дальнейшего поведения целиком зависит от вас. Собираетесь ли вы пойти на эту встречу?

— Конечно. Нельзя упускать возможность урегулировать отношения с Ракшами.

Рядом со мной сидел мэтр Першин. На меня он не смотрел и, молча, ковырял ногтем обивку стола. Першин явно был сторонником арконийской традиции не задавать вопросов, но какие выводы из сказанного он сделал для себя, было непонятно. Я не выдержал — мое знакомство с культурой Серых Рыцарей, не терпящих никакой недосказанности, необратимо испортило мой характер.

— Мэтр Нантрек, пока все заинтересованные лица здесь, не стоит ли нам убедиться, что они имеют одинаковую картину происходящего?

Старый маг поджал губы. Должно быть, думает, как сформулировать ответ минимум слов и максимально двусмысленно. Это меня добило.

— Я имею в виду, все ли присутствующие знают, что я — адепт Разрушения, недавно вернувшийся из Ганту и уже успевший сокрушить двух Ракшей, что делает необходимость урегулировать отношения с оставшимися особенно животрепещущей? В том смысле, что даже я не могу просто взять и развоплотить их — они держат в узде всю демоническую общину. Не побоюсь этого слова, но они нам нужны. Я имею в виду, нам нужны лояльные Арконату Ракши.

Маги заерзали, хотя переговариваться никто не решался. Эх, надо им Гверрела сюда! Нахальный заклинатель-Серый просто феноменально оздоровлял обстановку.

— Все присутствующие поставлены в известность о появлении в Арконате Разрушителя, хотя на личности мы не переходили, — осторожно начал Нантрек.

То есть, им просто сказали «адепт Тьмы есть», а дальше — думай что хочешь.

— Политические соображения не позволяют нам распространяться о причинах вашего отсутствия…

В смысле, говорить всем, что один Лорд пытался убить другого, да еще и с участием магов — нельзя.

— … а метафизические аспекты…

Если он сейчас скажет, что маги не способны принять Разрушителя таким, каков он есть, я познакомлю со своей Силой всю Академию разом.

Неожиданно мастер Ребенген фыркнул.

— Я же говорил, что в Башне встречу устраивать нельзя!

Нантрек выдавил из себя бледную улыбку.

— Прошу вас, милорд! Среди нас присутствуют Целители. Маги этой ориентации воспринимают контакт с Тьмой как… как…

— Окунание в прорубь с последующим медленным прожариванием, — закончил за него мастер Ребенген.

Это меня отрезвило.

— Извините. Но это не снимает вопроса — так дальше нельзя!

— Согласен, — покаянно кивнул Нантрек. — Особенно учитывая ваш талант Конструктивного Предвидения, о котором вы так скромно не упомянули. Для этого мы и собрались. Господа, прошу соблюдать спокойствие! Общую ситуацию изложит нам присутствующий здесь мэтр Теодор Ребенген. После все смогут задать вопросы.

Мой старый наставник встал и тут же примирительно замахал руками.

— Да, да, знаю, слишком много сразу, слишком необычно! Прошу понять руководство Ордена правильно: обстоятельства стали известны только прошлым летом, и у нас просто не было времени предпринять все необходимое. Ситуацию отягощает наличие предателя в рядах Ордена и, возможно, не одного.

Если он хотел завладеть внимание присутствующих, это у него получилось. За столом установилась звенящая тишина. Лицо Ребенгена стало жестким и холодным.

— Мы находимся в условиях военного положения, когда против нас — Ордена Магов и всего Арконата — действует неизвестный внешний противник, готовый погубить королевства любой ценой, — отчеканил маг. — Все присутствующие столкнулись с активностью Целителей, вызванной преступлениями мэтра Сандерса, помощника главы Цеха Целителей. Правда ужасней вымыслов. Убитый в Шоканге маг не был Сандерсом Керсеном, это был подменыш, допельгангер, с лицом человека, известного всем как Сандерс, но с иным происхождением и сутью. Когда произошла подмена — неизвестно, но она была бы невозможна без подготовки и помощи со стороны. Кто-то должен был присмотреть среди выпускников Академии одинокого, нелюдимого мага, собрать о нем сведения, а в нужный момент — убить. Преступнику подчинялась целая сеть агентов, готовая исполнить любой его (лично его!) приказ. Таким путем были убиты два Великих Лорда Дарсании, так было совершено покушение на Адепта Тьмы, — шорох в рядах слушателей. — Уже после того, как стало известно, кто он такой.

Мастер Ребенген сделал паузу, благо аудитория понятливо относилась к риторическим приемам.

— Среди присутствующих нет допельгангеров, — тихо добавил маг. — Если кто-то из вас предал устои Арконата, то сделал это сознательно и по доброй воле. Но невозможно подозревать всех на свете. Что бы вы ни делали, я прошу вас помнить: Адепт Тьмы у нас один (первый за тысячу лет!), способ пробуждать эту способность у других нами еще не найден. Сохраняйте личность Разрушителя в тайне, пока это единственная его защита.

Он обвел собрание взглядом, очевидно, ожидая вопросов.

— Не будет ли невежливо с нашей стороны попросить подтверждения ваших слов? — мягко попросил пожилой магик, имени которого я не знал.

Мастер Ребенген щелкнул пальцами.

Все тот же маг-секретарь вошел в павильон, торжественно неся перед собой странный предмет очень волшебного вида. Он обошел с ним всех чародеев, а потом поставил его на стол передо мной. Это было что-то вроде маленькой табуретки с ручками, скорее — подставки, на которую, собственно, и был водружен артефакт. Обозвать его амулетом — язык не поворачивался, а названия любых других магических приспособлений я не знал. Все выглядело так: над бронзовым блюдом поднимались прозрачные языки невесомого, радужно переливающегося пламени. Ласкаемая холодным огнем, в воздухе парила золотая сфера размером с крупную редиску. Полированная поверхность не отражала волшебства, по ней бродили лишь тени сущего, людей и предметов.

— Что это? — подозрительно спросил я. Сюрпризы мне не нравились.

— Еще одни Бегущие Огни, — мрачно сообщил мастер Ребенген. — В фазе активации.

Мои руки сами собой метнулись вперед. Золотая сфера противно задребезжала в руке. Я попытался протереть блюдо от магических знаков, которые там, возможно, были.

— Это что шутка, да? Шутка?

— Не совсем, — поморщился Нантрек. — По по уровню магии заклятье такое же.

Холодное пламя развеялось, дребезжание в руке смолкло. Я осторожно разогнул пальцы. На ладони лежал небольшой, прозрачный камешек, напоминающий стеклянную линзу, разве что сглаженный со всех сторон.

Ладони председателя Нантрека сложились в неизвестном мне жесте.

— В Пророческом Огне рождается Кристалл Хроноса, — торжественно объявил он. — Таинственный артефакт, согласно летописям, неразрывно связанный с Конструктивным Предвидением. Если проще, с возможностью изменять Судьбу.

Ну, Судьбу мне удавалось изменить и безо всяких кристаллов. Я повертел камешек в руках, приложил к глазу. На вид он был прозрачным, но все, что я видел сквозь него, почему-то теряло цвет, становилось серым и тусклым.

— Гм. Мрачное у нас, должно быть, будущее.

В ответ — напряженное молчание. Что я не так сказал?

Присутствующие — пятеро магов Ордена и трое, к Ордену не принадлежавших — были слегка напуганы. Один из посторонних, чью мантию украшали символы служения Церкви, выглядел особенно странно. Его взгляд уперся в прозрачный камень, рука меж тем слепо скребла воротник. Может, у него с сердцем плохо?

— Это я, — выдохнул чародей. — Из-за меня. Я внял словам искусителя и усомнился в мудрости Основателей. Убейте меня!

Прежде чем я уловил, о чем речь, камешек изменился, на мгновение стал прозрачным, как слеза, и каким-то… лучезарным. А потом треснул и рассыпался в серую пыль. Упс.

— Я не виноват!!

— Акт Конструктивного Предвидения свершился, — торжественно сообщил Нантрек. — Подобное может быть проделано только Разрушителем в ключевых точках Реальности.

— Предупреждать надо.

— Зачем?

Убью. Прихлопну стулом таракана плешивого! К сожалению, Нантрек благоразумно устроился на противоположенном от меня конце стола.

Взгляды присутствующих меж тем сосредоточились на священнике. Тот, все с тем же остекленевшим взглядом, механически выкладывал на стол какие-то предметы, снимал амулеты и церковные регалии. Мастер Ребенген встал со своего места, подошел к нему и положил руку ему на плечо.

— Не надо, патр Грефем. В любой другой ситуации да, вы были бы достойны смерти. Но вмешательство Разрушителя изменяет судьбу, дает Выбор. Мы не вправе отказать в нем никому. У вас будет возможность исправить совершенное.

— Моя Вера была слаба. Я предал Дело Божье.

— Все мы знаем, как тяжела работа Инквизитора. Ваша Вера больше, чем чья-либо подвергалась испытанию. Но теперь вопрос заключен не в вере, а в знании. Вы ЗНАЕТЕ, что постулаты Основателей были верны. А что предложили вам те, другие, помимо веры?

— Они говорили, что найден способ укрощения демонов.

— А Пустошь? Как они собирались укротить ее?

Хороший вопрос. Пустошь — это земля, заполненная дикой магией, силой, надежно уничтожающей все живое. Даже демоны переносят ее с трудом. По сути, эта малоизученная субстанция выделяется всеми живыми существами, пока они живы, а так же является естественным остатком любых заклинаний. Когда концентрация не велика, дикой магии просто не видно, потом происходит качественный скачок и появляется проклятая земля — прореха в реальности, покрытая серой пылью, заполненная горьким воздухом, одним прикосновением несущая смерть. Я видел Пустошь — безжизненное пространство, унылые камни, мелкий песок. Дело не в демонах. Да, Ракши могут как-то влиять не движение Границы, отделяющей земли мертвых от земли живых, но даже если твари не придут, Пустошь все равно не остановится. Есть доказательство этому — Феналле, Забытое Королевство.

Священник поднял на меня глаза. Я живу не первый год и на меня по-разному смотрели — с ненавистью, с раздражением, с любовью. Этот человек смотрел на меня как на божество. Я бы не хотел, чтобы все люди смотрели на меня ТАК.

— Они утверждали, что они и есть Разрушители, но не способны были делать то, что сделали вы. Ложь ослепила меня, но теперь я прозрел. Я повинуюсь!

Мастер Ребенген обнял его за плечи, начал бормотать на ухо что-то успокаивающее. Мужик был в полной прострации. Мой наставник и секретарь Нантерка осторожно увели его из павильона.

Председатель звонко хлопнул в ладоши.

— Ну-с, а теперь вернемся к вопросу о Ракше.

С дивным единодушием собрание решило, что в вопросе о демонах они полностью полагаются на меня. Я могу делать с Ракшами все, что сочту нужным, а Орден Магов и Церковь Единого меня поддержат. Поскольку битвы с демонами были прерогативой Великих Лордов, этому ничего не мешало с формальной точки зрения, а как Разрушителю мне вообще прощалось все. В качестве полномочного представителя Ордена и магической поддержки мне в подчинение (!) передавался мэтр Першин. Что думает по поводу всего этого мой отец, никто не поинтересовался. К поведению руководства Ордена вопросов больше не было. Маги пожелали мне успешного выполнения миссии и бодро разбежались.

Я покидал Цветочный павильон одним из последних. У меня было нехорошее чувство, что я таки позволил им сесть себе на шею.

На дорожке перед павильоном меня ждал мастер Ребенген. Я даже не знал, что ему сказать… Он виновато улыбнулся.

— Не злись! Это была идея Биггена. Ты говорил ему что-то про то, что суть Тьмы в уничтожении предопределенности. А у нас была проблема — последние два года у многих прорицателей шла череда мрачных пророчеств. И не только у нас. Святые Отцы поддерживают собственную магическую службу, небольшую, но очень мощную — церковники сильны своей Верой. У них сейчас есть очень сильный прорицатель, почти ясновидящий, по его видениям выходило, что приближается Конец Света.

— И тут — Ракш.

— Сначала — Сандерс, потом — Ракш. Каждый из этих факторов по отдельности уже достаточно гибелен. Они первыми к нам обратились, Церковь никогда не работала с изменением будущего, это задача Ордена. Мы обязаны были ввести их в курс дела. В итоге, их прорицатель увидел эту встречу, именно с теми лицами, которые были на нее приглашены.

— Круто. В смысле, впечатляет. Что мешало вам меня предупредить?

— Заклятье. Нантрек рассчитал, что, действуя интуитивно, ты имеешь больше шансов на успех. «Вселенная не хочет совершать самоубийство, равно как и Господь хочет предоставить своим детям шанс искупить грехи», — глубокомысленно процитировал он, — короче, с агентами влияния мы работаем, твоя задача — унять демонов. Справишься?

Я пожал плечами. Глупый вопрос! Все равно никто другой не сможет даже приблизиться к этой твари, меня просто некем заменить. Я отлично помнил, в каком состоянии были Серые после встречи с Вторым Ракшем, а ведь демон пролетел от нас метрах в ста. Контакт с тварями плохо влияет на здоровье. Впрочем, все это мой старый наставник знал и без меня.

— Те, с кем я имел дело, выглядели вполне вменяемыми. А знакомство с теми двумя было слишком… скоротечно, — я помолчал и признался. — Но мне очень хотелось бы задать ему пару вопросов.

Ребенген фыркнул.

— Если бы нас кто послушал! Никто просто не поверил бы, о чем мы говорим. Что тебе нужно?

— Свидетели. Такие, которые не станут истерить при виде твари, но смогут заметить, если я что-то упущу. Знание долийского приветствуется.

Мастер Ребенген перевел взгляд на Першина, молча присутствующего за моей спиной.

— Ну, одного ты уже получил, над остальным подумаем. Наверняка кто-нибудь из церковников напросится с тобой. Приглашение на чай еще действует?

— Конечно!

— Тогда до вечера.

Он помахал рукой и заспешил по дорожке, по каким-то своим делам. Мэтр Першин подумал, и ушел следом за ним. Отлично! Значит, мне не придется пересказывать свою историю еще раз, а он не будет задавать глупые вопросы.

Противно говорить, но я был рад происшедшему. Это позволяло мне сменить занятие, прогуляться и проветриться под благовидным предлогом, не вдаваясь в нудные объяснения. Проблем в будущем я как-то не замечал, а совесть меня не мучила.

Глава 4

Старший дознаватель Арконийского Ордена Магов и Заклинателей, без пяти минут первый помощник Главы Целителей, мэтр Теодор Ребенген задержался перед зеркалом, проверяя внешний вид. Удобный, немного неформальный костюм нейтральных цветов, пошитый к прошлому зимнепразднику, сидел на нем чересчур свободно. Когда это он успел так усохнуть? Надо заканчивать с привычкой пропускать завтрак. Нет, он еще не дошел до того, чтобы тяготиться возросшими обязанностями, но уже начал воспринимать минуты покоя как редкую драгоценность.

Это был насыщенный событиями год, но особенно туго Ребенгену пришлось в последние три месяца. Три месяца охоты на невидимок, три месяца схваток и преследования, когда в толпе сограждан только ты знаешь, что вон тот человек впереди — смертельно опасный враг. Король и Орден Магов решили не объявлять о вторжении допельгангеров публично: общественная поддержка была хороша, когда дело касалось явного врага, известие таинственных перевертышах не могло породить ничего, кроме истерики. Но слухи все рвано шли, и их источником далеко не всегда становились болтливые кумушки. Это был еще один невидимый пласт борьбы, к счастью, в том, что касалось битвы умов, Арконийский Орден Магов имел успешный многовековой опыт. Агенты Целителей работали языками не переставая, распуская среди простолюдинов все более и более причудливые россказни о кровожадных тирсинцах и колдунах, проникающих в королевство через границу пошатнувшейся Дарсании, новомодных мошенниках, приспособившихся красть чужие лица, о грядущем Приливе и нашествии тварей. Да, да! Ужасный и неотвратимый Прилив превратился в повод для сплетен. На этом фоне разговоры о том, что маги сделали что-то не то, звучали просто пошло. Король воспользовался трагедией семьи Дарсаньи как поводом запретить игрища в Румиконе, а Полые Холмы отдать Церкви под монастырь (взамен хемленского, который после смерти аббата Браммиса тихо закрыли).

Развитие катастрофы удалось остановить, но равновесие было шатким. С допельгангерами надо было кончать! Во имя этой цели Ребенген прервал текущую операцию в Каверри и прибыл в Академию, чтобы добиваться встречи с повелителем Шоканги. Лорд Бастиан знал о допельгангерах слишком много. Откуда, как? Все, кого пытались допросить Целители, умирали прежде, чем начинали говорить, причем, умирали, даже если их вообще никто не трогал. Нантрек был уверен, что Драконис знает ответ на эту загадку. Ребенген настоял только, чтобы разговор с Бастианом состоялся после встречи в Цветочном павильоне, а не перед ней: так прийти к согласию было сложнее, зато у повелителя Шоканги не возникало мысли, что его обманули. Теперь у Ребенгена появилась возможность выслушать все, что Великий Лорд думает о магах в целом и председателе Нантреке в частности.

Единственное, в чем чародей был не уверен: правильно ли он делает, что тащит с собой Першина. С другой стороны, если Ребенген не прочистит ему мозги, то кто? Пока боевой маг вел себя странно: выслушав историю обретения Разрушителя, он покивал и не задал никаких вопросов. Было такое впечатление, что Темный Адепт слишком резко менял представления Першина о действительности, и маг просто не в состоянии это принять, ему проще было предположить, что историю о Разрушителе выдумало ведомство Главы Целителей. Если Першин также не в состоянии принять существование повелителя Шоканги, то Ребенген заставит Совет отослать этого олуха туда, откуда он прибыл, и тем сэкономит на похоронах. Какой смысл в присутствии волшебника, не способного смотреть правде в глаза?

Новоявленный помощник Разрушителя пришел на встречу в парадной мантии, носившей следы множества неудачных стирок: белые атласные вставки слегка пожелтели, на груди и рукавах красовались какие-то сомнительные пятна, а последняя попытка чистки при помощи магии добавила на фиолетовую ткань лиловые разводы. На взгляд Ребенгена, Першину следовало сжечь эту дрянь немедленно и идти на встречу голышом: Лорд Бастиан умел морально изничтожить собеседника и за меньшие промахи.

Сам Першин никаких проблем в своей внешности не видел. Сейчас мага интересовала необычная проблема:

— Не будет ли мое присутствие на семейной встрече неуместным?

Интересная постановка вопроса. Ребенген поднял бровь:

— Я тоже не член семьи.

— Но вас пригласили!

— Скорее уж, я напросился, — Ребенген вздохнул. — Эта встреча не будет домашним чаепитием. Мне надо решить с Лордом Бастианом один очень серьезный вопрос, кроме того, нам надо понять, как он относится к вашему присутствию — Оперативный Совет может воображать о себе что угодно, но последнее слово все равно останется за повелителем Шоканги.

Першин нахмурился, честно пытаясь осмыслить такой поворот дел, а Ребенген, наконец, определился с характеристикой коллеги — солдафон. Даже среди магов такое бывает. Досадно, в бытовом плане, но, если Нантреку нужен был свидетель без фантазии, то это было самое то. У фонтанчика с фигурой грифона, установленного при входе в гостевые апартаменты, Ребенген задержался и еще раз, с сожалением оглядывая мантию коллеги.

— Есть один момент, мэтр Першин, о котором вас могли не проинформировать: Оперативный Совет утвердил в отношении Разрушителя политику максимальной открытости. Это означает, что вы не просто будете отвечать на все его вопросы, но также постоянно уточнять, насколько правильно он понимает происходящее. Я знаю, что для неподготовленного мага это нелегко. Наблюдайте за мной, коллега, и старайтесь подражать.

Пожалуй, не чуждый преподаванию Першин мог понять, что от него требуется.

— Мудро ли полагаться на здравомыслие такого молодого человека? — засомневался Першин.

— Причем тут возраст? — Ребенген попробовал объяснить еще раз: — Он — Разрушитель, адепт Тьмы, стихии рукотворного хаоса. Он способен к Конструктивному Предвидению, но не наделен Иным Зрением и всем, что с ним сопряжено, что значит: принимает решения, сообразуясь с доводами не интуиции, а рассудка. Итог таков, что чем больше он знает, тем меньше у нас проблем. Не надо добавлять хаоса туда, где его и так в достатке!

— Не понимаю, — признался Першин.

— Это потому, что у вас мысли заняты чем-то не тем, — потерял терпение Ребенген. — Не беда! Лорд Бастиан умеет завладеть вниманием собеседника.

И делает это практически мгновенно…

Двери гостевых апартаментов охраняли четверо Пограничных Стражей, присутствие которых в стенах Академии было категорически запрещено. Ради соблюдения приличий солдат переодели в форму гвардейцев Лорда, и вынужденный маскарад не добавил им благодушия. Незнакомый Ребенгену старшина раздраженно тискал рукоять непривычно легкого для себя меча, а его подчиненные рассматривали приближающихся магов неприятными, оценивающими взглядами. Чародей прошел мимо постовых с независимым видом, не представляясь и не затевая дискуссии (если Бастиан распорядился их пустить, они пройдут, если нет, то обсуждать что-либо бессмысленно), Першин наступал ему на пятки. Когда недовольно ворчащие Пограничные остались позади, Ребенген украдкой перевел дыхание.

— Как он их сюда протащил?! — шепотом возмутился Першин.

— А кто ему запретит? — хмыкнул Ребенген.

Действительно — кто? Кто готов вызвать на себя гнев единственного и горячо любимого родственника Разрушителя, непревзойденного охотника на допелгангеров, и вдобавок — правителя, имеющего полное право обвинять в покушении на свою семью даже Церковь? Желающих изображать мишень не находилось, Нантрек прямо заявлял, что не станет вмешиваться, пока количество жертв остается в пределах разумного. На их беду, изобретательность Дракониса была воистину безгранична и безо всякого членовредительства, Пограничные Стражи — это была еще не самая хамская выходка. Ребенген слышал мнение, что лучше бы уж Лорд кого-нибудь убил, и на этом успокоился.

Например, Першина.

Чопорный мажордом (единственный замеченный Ребенгеном слуга) проводил магов в небольшую, уютную гостиную, явно предназначенную для неформальных приемов. Вокруг низенького стола стояли четыре (!) кресла — предусмотрительность Бастиана иногда граничила с ясновидением. Два места были заняты: в кресле у окна развалился Гэбриэл Шоканги, похоже, воспринимавший неформальный характер встречи буквально. Начинающий кошмар всех магов Арконата то ли уже забыл о выходке Нантрека, то ли решил ее игнорировать, и выглядел вполне довольным жизнью. В кресле у камина замер его отец. Другого эпитета для позы повелителя Шоканги у Ребенгена не было, он вообще мог по пальцам пересчитать случаи, когда видел Бастиана расслабленным и умиротворенным. Сейчас, несмотря на желание Лорда выглядеть дружелюбно, его рука стискивала подлокотник кресла до белизны в костяшках.

— Привет! — улыбнулся Гэбриэл.

Ребенген коротко поклонился:

— Добрый день! Хочу представить вам моего коллегу. Милорды, это Абенадан Першин. Мэтр Першин — Великий Лорд Бастиан Шоканги, Великий Лорд Гэбриэл Шоканги. С Лордом Гэбриэлом вы сегодня уже виделись.

Представленный маг кивнул и начал краснеть, должно быть, свое полное имя он произносил вслух не часто. Повелитель Шоканги успел скользнуть взглядом по убогому одеянию Першина, сделал для себя какие-то выводы, но оглашать их пока не стал.

— Оставим формальности! — предложил Бастиан тем тоном, которым обычно сообщают: «Спасаться поздно». — Присаживайтесь, господа.

— Спасибо, — на всякий случай Ребенген выбрал место ближе к повелителю Шоканги. Нет, он был далек от мысли, что сможет остановить Лорда, но кресла стояли слишком уж тесно, а Першин и без того выглядел довольно… гм… взвинченным.

Мажордом наполнил чашки ароматным напитком и, не проронив ни слова, вышел. Гэбриэл немедленно завладел булочкой. Ребенген повозился, устраиваясь поудобней — на месте обнаружилась маленькая и почти безобидная подлость: все четыре кресла были одинаковыми, то есть, рассчитанными на человека с телосложением Великого Лорда. В качестве милости к креслу прилагалась скамеечка для ног и подушечка под спину, наверное, чтобы у гостей не оставалось сомнений — хозяин знал, что делал. С другой стороны, будь стулья разные, положение было бы еще более двусмысленным.

Чаепитие обещало быть… напряженным.

Молодой Лорд занимался именно тем, для чего обычно садятся за стол — ел. Першин продолжал дуться и краснеть.

— Попробуйте крендельки, уважаемый, очень вкусно! — посоветовал магу юноша.

Першин уставился на выпечку, как на блюдо с живыми лягушками.

На лице повелителя Шоканги появилась сардоническая улыбка, Ребенген понял, что сейчас Лорд скажет что-то такое, после чего Першину останется только удавиться, и решился отвлечь внимание на себя:

— Надеюсь, вы не приняли сегодняшний инцидент близко к сердцу? — бесцеремонно начал он.

Бастиан прищурился на чародея:

— Причем же тут сердце? Я, помнится, уже говорил, что с подобными шутками надо заканчивать. И я намерен покончить с ними, так или иначе!

Ребенген закатил глаза:

— Я тебя умоляю! Все и так уже запуганы до одури. Глава Целителей лежит с нервным срывом, а кризису с допельгангерами конца не видно. Уже сейчас количество вовлеченных в заговор составляет шесть тысяч человек, а о скольких мы еще не знаем?!

— Раньше думать надо было.

Не желая спорить с очевидным, Ребенген покаянно кивнул:

— Надо было.

Одержав небольшую победу, Бастиан подобрел. Его внимание снова сфокусировалось на Першине.

— Да вы ешьте, уважаемый, они не отравлены! — почти ласково предложил Лорд.

Першин порывисто схватил булочку и запихал ее в рот целиком.

Ребенген закатил глаза. Что делать? Утром ему казалось, что Першин достаточно свободно чувствует себя в Академии, где на каждом шагу встречаются отпрыски знатных семейств. У него что, комплекс на Великих Лордов? Или конкретно — на повелителя Шоканги?

— Адан, прекратишь ли ты идиотничать?

Маг что-то пробубнил с набитым ртом.

— Я совершенно серьезно. Что с тобой происходит? Можешь говорить свободно, здесь все свои.

Першин дожевывал булку, пытаясь собраться с мыслями.

Между тем молодой Лорд успел опустошить вазочку с крендельками и потянулся к сервировочному столику, чтобы налить себе еще чаю. Повелитель Шоканги благодушно наблюдал, как его сын попирает все правила приличия.

— Мне помочь? — не удержался Ребенген.

— Не надо! — юноша подтянул столик за ножку и завладел чайником. — Я достану.

Ребенген понял, что комплексы по поводу Великих Лордов есть не только у Першина, и застонал:

— Люди! Давайте будем проще, хотя бы сегодня.

— Это все Серые, — заключил Бастиан. — Они даже на тебя влияют.

— Да, — покаялся чародей, — сначала жутко раздражает, а потом внутри такая дивная легкость появляется…

— Смотрю на них и понимаю, как много я потерял в жизни!

Такого заявления от повелителя Шоканги Ребенген не ожидал.

— Чего ты удивляешься? — хмыкнул Лорд. — У меня половина времени уходит на то, чтобы заставить людей просто делать свое дело. Заметь, за вознаграждение. И все равно, хоть озолоти их, все сделают не так! А этим говорю: «Нужен мост». Их бригадир — мне: «Двести золотых, сорок бревен, четыре дня». И знаешь, что? Через четыре дня мост был!!

— Сколько денег они слупили с тебя в итоге?

— Ровно двести золотых. Я не собираюсь поощрять стяжательство!

Ребенген праздно задумался, что будет, когда практичность Серых помножится на меркантильность арконийцев. Тем временем Першин справился с булкой и начал прихлебывать свой чай. Пора было переходить к делу.

— Бастиан, у меня к тебе серьезный разговор…

Лорд довольно оскалился:

— Я так и подумал.

— Почему? — полюбопытствовал чародей.

— Я знаю, что произошло в Россанге.

— А что произошло в Россанге? — живо заинтересовался Гэбриэл.

— Джеррола едва не убили, — просветил его отец.

— Еще одного Лорда? — поразился юноша.

Повелитель Шоканги насмешливо фыркнул:

— Стадо баранов! Как их предки Лордами стали, понять не могу?

— Не будем обобщать! — поморщился Ребенген. — В Каверри наши действия были весьма удачны.

— М-м, — Лорд Бастиан поднял с блюда нанизанное на щепку пирожное и попробовал его на вкус. — Филиас всегда был себе на уме. Никогда не мог сказать, на что он способен.

— Влияние Стихий? — Ребенген всегда задавал себе вопрос, как влияет на характер Великих Лордов посвящение стихиям, происходящее посредством древних магических знаков. В провинции Шоканга располагался символ огня, в Россанге — воздуха, в Каверри — воды.

Великий Лорд пожал плечами:

— Какая разница? Взялся править — умей держать удар!

Ребенген решил не углубляться в политику:

— Так вот, у нас проблема: разработанный тобой способ позволяет обнаруживать собственно допельгангеров, на завербованных ими граждан Арконата он не действует, мы рискуем срубить верхушки, оставив корни в земле. А при попытке захватить их живыми… Ты работаешь с ними дольше, удавалось ли тебе их допросить?

Великий Лорд не торопился с ответом. Он, не спеша, пил чай.

— А вот об этом я хочу поговорить с Нантреком лично. Устрой нам встречу! И предупреди его, что благотворительность закончилась.

— Что ты хочешь за свою помощь? — вздохнул чародей.

— Я хочу, чтобы место, откуда они являются, было уничтожено, чего бы это вам ни стоило. Никаких компромиссов, никаких соглашений!

— Ну, это подразумевается…

— А я хочу, чтобы вы дали клятву!

— Я передам Нантреку твои слова.

— Вот и хорошо, — Лорд выудил откуда-то три медных шарика и начал привычно катать их в ладони.

Оценив тяжесть предметов, Ребенген заключил, что убийство им пока не грозит, и решился зайти с другого конца:

— Как ты относишься к предложению Ракша?

Старший Лорд пожал плечами, его сын снова вмешался:

— А как к нему можно относиться?

Действительно — как? Чародей решил замять эту тему и сосредоточиться на еде: Першин уже вовсю жует, а при той скорости, с какой Гэбриэл поглощал печенье, на столе скоро останутся одни вазочки. Ребенген выбрал себе пирожное, облитое чем-то белым и посыпанное дроблеными орехами.

— Не знал, что ты любишь сладкое, — усмехнулся Бастиан.

— Не люблю, — признался чародей. — Но последнее время очень тянет.

— Это нервы.

Ох, нервы! У Ребенгена даже слеза на глаза навернулась. Обычно при такой нагрузке ему помогали эликсиры, но после прошлогоднего опыта он не решался их принимать — слишком легко втянуться. А ведь он так молод (особенно — для чародея) и уже так много сделал для Ордена. Наверное, сладкое благотворно действовало не только на него, Першин собрался с мыслями и решился задать вопрос:

— А как она выглядит?

— Кто — она? — оторвался от пирожных Гэбриэл.

— Тьма, — уточнил маг.

У Ребенгена засосало под ложечкой.

— Такая черная, — сообщил юноша, — и дымиться. Вы что, хотите посмотреть на нее в натуре?

Глаза мага азартно заблестели:

— Да, конечно! Если это ничему не повредит.

— Только нервам, — буркнул Ребенген и заторопился с пирожным.

Молодой Лорд серьезно кивнул:

— Хочу предупредить: это может быть очень неприятно, даже на взгляд со стороны. Хотя на обычных людей не действует.

«А ведь обычных-то людей среди нас и нет!» — сообразил Ребенген.

Гэбриэл бросил вопросительный взгляд на отца.

— Действуй! — усмехнулся Бастиан. — Давно хотелось узнать, что это такое.

— А я бы воздержался, — буркнул Ребенген, — но кто меня станет слушать?

Повелитель Шоканги расхохотался в ответ, это явление было настолько неестественным, что мажордом испуганно заглянул в комнату.

Гэбриэл пожал плечами и сложил ладони лодочкой, а дальнейшее произошло так быстро, что слилось для Ребенгена в одно событие. Миг, и в руках юноши появилось нечто, что назвать субстанцией было нельзя — так, прореха в реальности, дырка без дна, без единого отсвета. Кладезь Мрака не курился дымом, скорее — наводил на окружающее пространство рябь, словно пробовал материю на прочность. За долю секунды Ребенген осознал, что перед ним находится воплощенное Небытие, отрицание Сущего, Абсолютная Тьма. Мысль о том, что когда-то ЭТО уже касалось его, пугала чародея до помрачения, но опуститься до визгливых воплей о пощаде он не успел — раздался грохот и Разрушитель поспешно отпустил свою Силу.

Першин лежал в глубоком обмороке — он отшатнулся от стола так стремительно, что упал на пол вместе с креслом, чтобы привести его в сознание, мажордома пришлось послать за нюхательной солью. Ребенген зыркнул искоса на повелителя Шоканги: Лорд Бастиан побледнел, но отстраняться не стал. Его глаза казались еще темнее, чем обычно, в зрачках блуждали синие отсветы и какое-то безумное ликование. Возможно, дело было в семейном родстве, или в покровительстве Огня Шоканги, но Ребенгену показалось, что Лорда очаровала сама мысль о Силе, способной прижать к ногтю любого мага. Прикинув, как далеко может зайти воображение Бастиана, чародей понял, что с экспериментами надо завязывать.

— Это индивидуальная реакция, — пояснял молодой Лорд, пока Першина расталкивали и усаживали в кресло. — Бигген установил, что Разрушение как-то завязано на структуру личности.

При Ребенгене Бигген выражался конкретней — на рациональное мышление, и добавлял, что оно не всегда является сильной чертой магов. Но говорить при Першине, что у него с мозгами не очень, было бы жестоко. Тем более что маг очень быстро справился с потрясением, наверное, сказался опыт службы на Границе.

— Да-а, — протянул Першин, вытирая пот со лба рукавом, — с этим надо быть поосторожней.

— Простые граждане ничего не чувствуют, необученные маги тоже, — Ребенген уже вернлся в свое кресло, — экспериментально установленный факт. Но сколько шума может поднять один-единственный посвященный, если все поймет не правильно, страшно даже думать. Оперативный Совет принял решение провести предварительную подготовку.

Такой подход Першин мог понять.

Задумчиво оглядев помятых волшебников, Лорд Бастиан подал знак мажордому и тот сменил приборы — на столе появились фужеры из каверрийского стекла, заполненные золотистым яблочным вином. Ребенген мысленно разделил емкость на три и напомнил себе о разнице в весе — соревноваться в питие с хозяевами стола не стоило. К теме Разрушения, по молчаливому согласию, не возвращались. Говорили о политике, о ценах на зерно и железо. О том, какой доход могут принести провинции оружейные мастерские, которые собиралось открыть в Шоканге Серое Братство (в качестве товара никто не сомневался, но в возможность собрать налоги с упрямых южан верили немногие). Ребенген приложил все силы для того, чтобы разговорить Першина. Это оказалось несложно (маг недооценил размер фужеров), но потом коллегу повело на пошлые анекдоты и пришлось спешно откланяться — юмор, принятый в среде волшебников, Великий Лорд мог не оценить.

Пограничные Стражи у дверей проводили покачивающуюся парочку мрачными взглядами. «Одно в них хорошо», — неожиданно понял для себя маг. — «Сплетен можно не опасаться!» Маг твердой рукой направил Першина в сторону парка и домиков преподавателя, а сам поспешил к административному корпусу — Нантрек наверняка дожидается доклада. Бессовестно заставлять Председателя ждать только потому, что вино у Дракониса оказалось слишком удачным.

Выходя из комнаты, мэтр Першин приложился к косяку и внятно обматерил неудачную архитектуру. Ну да, ну да. Я, например, в эту дверь проходил свободно. Отец оставался невозмутим, а моя худшая половина прикидывала, на какие фокусы можно было бы развести пьяного чародея.

— Ну, и каково твое впечатление от общения со столпами общества, сын?

— По-моему, они зарываются! — честно признался я.

Отец усмехнулся:

— Это их нормальное состояние. Вопрос в том, собираешься ли ты что-то по этому поводу предпринять?

Я подумал и помотал головой:

— Нет. Они начнут плакаться, и в результате я им еще и должен окажусь.

Он понимающе усмехнулся и одним длинным глотком допил вино.

Пока мажордом убирал со стола бокалы, мы хранили молчание, а потом я заторопился — оставался еще один вопрос, который легче было решить прямо сейчас, как в реку прыгнуть.

— Ты тут говорил про страну допельгангеров, о том, чтобы ее уничтожить…

Отец поощрительно кивнул.

— Отступись.

Больший эффект я мог бы произвести, только обернувшись демоном. Непонимание, неверие, гнев, растерянность. Мы еще ни разу не расходились во мнениях относительно чего-либо.

Я поспешил объяснить.

— Если бы речь шла об истреблении тех, кто посылает к нам убийц, я первый взял бы копье в руки. Пусть их участи ужаснутся небеса! Но ты говорил о местности, о стране. Уверен, большинство тех, кто там живет, так же не слышали о нас, как мы — о них. Для них твоя месть будет беспричинной и бессмысленной. Не надо. Пусть сами разбираются со своей бедой.

— Ты считаешь допельгангеров бедой?

— Такие типы не могут быть благословением.

— А если те, за кого ты так волнуешься, чествуют этих убийц как героев?

Тут я заткнулся, поняв, какую чушь говорю. Первое, от чего в Академии старательно отучают отпрысков знатных семейств, так это от сентиментальности — наше славное королевство может выдержать двух Драконисов подряд, но, стоит боевому духу Лордов дрогнуть, как нас всех перетрут в порошок благодарные подданные. Даже без допельгангеров смутьянов навалом, в Гатанге каждые три года бузит чернь, а Орден Магов не покладая рук пропалывает потенциальных бунтовщиков среди знати (ради благой цели, естественно). И вот я, просидевший в Академии полжизни, несу перед отцом такой вздор…

Заметив мои сомнения, отец довольно ухмыльнулся.

— Не мучайся, сын. Когда мы их найдем, обещаю, ты сможешь еще раз обдумать свою просьбу.

Бастиан Шоканги обещал не рубить с плеча! Большего от него не смогли бы добиться ни король, ни Орден Магов, явившийся полным составом. Я благодарно кивнул, и отец перевел разговор на дела: кого я возьму на встречу с Ракшем, кого НЕ возьму и кого взять придется. Короче говоря, политика.

Над этим я тоже думал.

— Надо будет пригласить в свидетели живописца, я тут заглянул в библиотеку и обнаружил, что изображений Первого у них нет.

— Хорошая мысль, — одобрил отец. — Першина, как я понял, тебе всучили даром, но если на Ракша захочет посмотреть кто-то еще, пусть готовятся платить. Так им и скажи!

— Па, а не слишком ли много ты общаешься с Серыми?

— В самый раз. Кое-кто желает развлечься за счет нашей семьи сын, — глаза Повелителя Шоканги сверкнули злобным синим огоньком, — а бесплатные зрелища бывают только у эшафота.

Я решил, что лучше не развивать мысль в этом направлении. Судя по всему, визиту Первого Ракша предстояло превратиться в знатный балаган.

Глава 5

2. Лучший способ забыть старые обиды — завести нового врага.

Я покинул Академию задолго до равноденствия — спешить, равно как и опаздывать на встречу с Ракшем не хотелось (и распутица, опять же). Отец ко мне не присоединился, к сожалению, Ребенген — тоже. Складывалось впечатление, что взрослые занялись чем-то своим и очень увлекательным, а моя поездка стремительно превращалась в кошмар. Я тронулся в путь днем, верхом на лошади, но с таким же успехом мог ехать ночью и в мешке — города за тройным слоем охраны видно не было. Ах, да, у нас ведь убили Лорда! Поймите правильно, никто не ожидал от соратников Сандерса самоубийственной лобовой атаки, но оставались еще добрые подданные, возбужденные чужим успехом. Предприимчивые олухи могли добиться своего чисто случайно. И в том, что желающие поквитаться с Драконисами есть, я ни сколько не сомневался.

Меня плотно обступали Пограничные Стражи в гвардейской форме с позументами (словно мастиффы в кружевах), дальше колыхались фиолетовые плащи выделенных Орденом телохранителей, а уже за ними звенели сбруей собственно гвардейцы и маги, которые наполовину тоже были орденскими. (В кортеже Лорда Шоканги! Куда катится мир?) Телохранители несли на пиках разноцветные флажки, из-за которых даже крыши домов оставались недоступны моему взгляду. Толстая бронированная гусеница медленно продавливалась сквозь город по направлению Восточных ворот.

В двух шагах от меня гудела и шумела невидимая Гатанга. Пахло навозом, дымом от каминов и невероятной мешаниной кухонных ароматов. Аппетита такая смесь не вызывала, но до чего же хотелось посмотреть, что там покупают и едят! Воспоминания Тени Магистра звали пройтись по крышам или кабакам, навестить старых знакомых и попугать их своей осведомленностью (как бы не зарезали). В прошлом году это было бы возможно, но сейчас — нет.

На мосту через мутный приток Эт-Кемаи я демонстративно остановился, спешился и заглянул в воду. Мне хотелось, чтобы там был демон (безумие какое!), в него можно было бы пульнуть Тьмой и избавиться, наконец, от этой давящей тяжести внутри (с некоторых пор последствия моего раздражения стали небезобидны). Но река, от обилия нечистот никогда не покрывавшаяся льдом, осталась непроницаемо-черной, а воображение начало искать еще какую-нибудь цель.

Подлинный масштаб бедствия стал ясен только вечером, когда отряд собрался на общую трапезу. К тому моменту ни одного чужака на постоялом дворе, естественно, уже не было. Маги кучковались в одном углу залы, солдаты — в другом, на меня никто не смотрел и не потому, что я — сын Бастиана, просто им не хотелось играть в переглядушки с Пограничными. Рядом остался сидеть только Першин, суровый боевой чародей без чувства самосохранения. Я честно дождался конца ужина в наивной надежде, что уж потом-то народ подобреет и только когда столы опустели понял — вот так вот и путешествуют Великие Лорды.

Стоит ли удивляться, что при дворе каждого владыки ошивается столько лизоблюдов и нахлебников? Полжизни бы отдал за приличного шута!

Впрочем, у меня оставался еще Першин. На лекциях боевой маг вел себя непринужденно и поведал аудитории множество историй с оттенком армейского юмора. Надеюсь, у него осталось что-нибудь в запасе. Как бы его еще разговорить… Может, спросить о работе?

— Кстати говоря, мастер Першин, — называть его «наставником» у меня язык не поворачивался, — на лекциях мне не удалось задать вам один важный вопрос. Вот, скажем н'ноды. Они же безмозглые. Как им тогда удается нападать сообща?

— Это просто, — маг сел прямее. — Примитивно-стадное поведение. Если н'нод видит бегущего собрата, он присоединяется к нему, а если остается один, то сидит очень тихо.

— Поразительно! Выходит, им совсем не обязательно общаться?

— Так и есть, — Першин решительно встал из-за стола. — Прошу меня простить, но мне нужно привести в порядок амулеты.

И улизнул наверх. Наверное, пошел докладываться начальству. Нельзя же шпионить так откровенно!

Я еще немного посидел за столом, прислушиваясь к исходящему от Пограничных шуршанию (кажется, они решили померяться количеством спрятанных в одежде ножей), а потом вынужден был посмотреть правде в глаза: прошлогоднее путешествие в компании Серых Рыцарей не повторится. Поймите правильно — повод был ужасен, а условия кошмарны. Однако есть какое-то непонятное очарование в том, что тебя воспринимают как равного и говорят обо всем запросто — большинство дворян Арконата никогда не попадает в такую ситуацию, не говоря уже о Великих Лордах. Этикет, о котором так настойчиво напоминал мне бывший наставник, будет наполнять всю мою жизнь, а попытки выйти за рамки восприниматься как чудачества очередного Дракониса. Даже относительная простота быта Академии скоро станет недоступной роскошью, дружески потрепать по холке я смогу разве что своего коня.

Проклятье! Надо было поговорить об этом с Ребенгеном. Возможно, отвращение к условностям — папино влияние, но, скорее всего, Тень Магистра опять во всем виноват.

«Нет!»

Последующие два дня я двигался куда-то в плотном кольце охраны, скучал и зверел. Двойственность моей натуры, последние три месяца плавно сходившая на нет, вновь начала набирать силу. Фокус контроля уверенно смещался в сторону Тени Магистра. Уж гатангийский вор нашел бы, как себя развлечь! В отчаянье я ухватился за последний совет наставника и попытался направить дурную энергию на благое дело. Например, на написание книги Разрушителя, за которую так до сих пор и не взялся. Я раздобыл шесть листов писчей бумаги, грифель и весь день на ходу делал заметки, а вечером переписывал их начисто и стирал. Помешать мне не могли ни снег, ни ветер, как со стороны выглядела эта писчая одержимость, не берусь даже предположить. Все тяготы пути благополучно ускользнули от моего внимания. К тому моменту, когда впереди замаячили крыши нашего хемленского поместья, подробное описание битвы с Ракшами было закончено.

Теперь, если Первый меня прибьет, потомкам будет ясно — за что.

Тень Магистра нигде не ощущался (призрачный вор никогда не любил писанину). Как легко, оказывается, держать себя в руках! Наваждение последних дней спало, я посмотрел вокруг и не сдержал улыбки: Гатанга провожала нас ледяной слякотью, а тут уже началась весна. Солнечный свет струился сквозь безлистые ветви, отбрасывая причудливо-подвижную сетку теней. Меж кряжистых вишен высыпали белые звездочки цветов, из травы назло бдительным садовникам высовывались усики молодой колючки. В глубине сада какой-то решительный кустарник успел украситься золотистыми венчиками. Благодать!

Колонна рассыпалась. Гвардейцы, получив отмашку, неровным строем порысили к своей казарме. Маги разминали поясницы и медленно отползали в сторону гостевого крыла. Телохранители из Ордена и шокангийские Пограничные неодобрительно взирали на воцарившуюся суету. Я хмыкнул и направил коня к парадному подъезду.

В просторном холле меня приветствовал отец.

— А-а…

— Пентаграмма, сын, пентаграмма. Пришлось сделать крюк через Тактес, но так все равно быстрее. Как жаль, что ты не можешь путешествовать этим способом!

И как здорово, что в прошлом году мы не стали с ним экспериментировать. Как ни печально жить с репутацией Дракониса, окончить дни в звании магической катастрофы было бы еще обидней.

— Быстро добрались, — отец одобрительно усмехнулся (за окном проковылял к своим последний кряхтящий маг). — Были какие-нибудь затруднения в пути?

— Никаких затруднений!

Если что-то и случилось, у меня просто не было шанса этого увидеть. Отец кивнул, словно и не ожидал другого ответа.

— У тебя есть силы присоединиться ко мне за ужином?

— Непременно. С нами будет кто-то еще?

— Нет, остальные гости появятся накануне события. Теперь магов хватит, чтобы построить приемные пентаграммы для всех.

То есть, желающих погостить у Повелителя Шоканги не нашлось, и заинтересованные лица предпочли воспользоваться дорогим и не так, чтобы совсем безопасным заклинанием телепортации. Очень показательно.

Все оставшееся время до ужина я смывал дорожную грязь и пытался подобрать одежду, соответствующую моменту. Если в поместье мне и полагались личные слуги, то они очень умело прятались, хорошо хоть горячая вода в купальню подавалась по трубам, так что, наполнить ее я мог сам. А вот с костюмом была беда — на поясе явно не хватало одной дырочки, все парадные рубашки очень несолидно натягивались на груди. В Академии я привык решать такие проблемы без посторонней помощи, здесь же требовалось отловить мечущегося по дому кастеляна и потребовать перешить пуговицы прямо сейчас. Времени спокойно посидеть просто не осталось, и к столу я пришел в некотором раздражении.

Отец наградил меня проницательным взглядом, но ничего не сказал, а мне не хотелось беспокоить его мелкими жалобами. Такие вопросы каждый Лорд должен уметь решать сам, и чем раньше начнешь, тем лучше будет получаться. Папа, например, никогда не задумывается, чьим слугам отдает приказы, и притом всегда получает желаемое.

Некоторое время мы молча наслаждались искусством повара.

— Чем собираешься заняться, сын?

Обычно все свободное время я посвящал чтению, но нельзя же провести всю жизнь в библиотеке. Чем там положено заниматься наследникам Лордов?

Кататься верхом. Кругами вокруг поместья все девять дней. Не подходит.

Охотиться. На кого? В Дарсании водились одичавшие свиньи, истребление которых считалось святой обязанностью любого дворянина, в Каверри тем же целям служили крупные северные волки. В Россанге народ гонял по бесчисленным холмам мелких пятнистых оленей, больше похожих на одичавших коз. На плодородных равнинах Шоканги водились только зайцы и суслики. Сезон охоты на ушастую дичь — осень. Мотаться толпой по засеянным полям, увязая в грязи и выслушивая проклятья крестьян — удовольствие ниже среднего.

Оставались еще визиты к друзьям и родственникам. Кого я могу обрадовать своим появлением, не покидая Шоканги? Черепов. Папа не поймет: с существованием сектантов он смирился, но упоминание о них его по-прежнему раздражает. О, Гверрела! Осталось лишь узнать, где обосновался нахальный заклинатель.

Я глубокомысленно закатил глаза.

— Прогуляюсь по окрестностям, пожалуй. Знакомства возобновлю. В Академии говорят, что Серые Рыцари перебираются в Шокангу тысячами, но мы никого не встретили. Они что, предпочитают селиться северней?

Отец помрачнел.

— Вот что, сын. Пока я жив, на два дня пути отсюда ни одного их поселения не будет. Хватит мне Браммиса! Когда займешь мое место, делай что хочешь, а пока твой пожилой отец заслужил немного покоя. И постарайся не демонстрировать им свою приязнь слишком явно — у меня весь стол завален жалобами наших умельцев. Ни к чему дразнить н'нодов.

Похоже, шокангийские ремесленники уже осознали угрозу, исходящую от мастеров Братства. Вот только тактику противостояния выбрали не ту — отцу их прибыли не интересны, у него другие понятия о выгоде. Увы, поездка к Серым отменяется.

Заметив мои затруднения, отец пришел на помощь.

— Гэбриэл, а не хотел бы ты помочь мне разобраться с монастырской библиотекой? Ты ведь, кажется, любишь книги.

— Разве монахи не увезли свои…

— Что значит — «свои»?!

Действительно, с каких это пор Лорды отдают трофеи, захваченные практически в бою. Тень Магистра полностью одобрял такой подход — грабить, так с размахом, а моя порядочность при мысли о раритетах тихо скончалась. Жития святых я готов был вернуть Церкви хоть сейчас, а вот книги времен Эпохи Хаоса у меня смогут забрать только силой.

Отец понимающе усмехнулся. Мы перебрались в кресла у камина и принялись обсуждать, кого я возьму в команду мародеров.

Двое магов Арконийского Ордена тусклыми взглядами провожали наследника Шоканги, который с утра пораньше подорвался куда-то скакать. Видать, еще не накатался. За весь путь от столицы молодой Лорд нигде не пожелал задержаться хотя бы на день. Лошадей путники, конечно же, меняли, но всадники-то оставались те же!

Впрочем, оба чародея понимали, как рискуют, отправляясь во владения Лорда Бастиана, пусть и по официальному делу (случались, так сказать, прецеденты), более того, их допуск позволял узнать, какие проблемы способен создавать честным магам лично сын Повелителя. Этого было достаточно, чтобы все десять дней дороги ждать какой-то непонятной беды, но ничего так и не произошло. Долгое напряжение перерастало в сдержанную досаду.

Старший Драконис вел себя подобно демону из породы рейсеров, величественно не замечающему возню простых смертных у себя под ногами (впрочем, ни слуги, ни гости не рисковали задерживаться у него на пути). А младший… Нет, им объясняли, что Лорд Гэбриэл увлечен учебой и даже что-то исследует совместно с Цехом Новых Знаний, но у всего должен быть разумный предел! На памяти мэтра Арасси с таким ожесточением писались только доносы на бунтовщиков и шпаргалки на выпускной экзамен. Юноше-то это зачем? Магии он не учится, а звания его никто не сможет лишить даже мысленно.

— Интересно, а трактир тут есть? — поинтересовался мэтр Арасси у своего коллеги.

Мэтр Кентер был старше собеседника на тридцать лет. Ему, городскому магу, конный переход в Шокангу дался особенно не легко. Но что делать, если умение швыряться файерболами и скакать верхом плохо сочетается со способностью строить качественную приемную пентаграмму? В седло почтенный мэтр садился раз в три года, на сборах резервистов арконийского Ордена (боевой силе королевства следовало сохранять минимум подвижности) и на третий день пути готов был проклясть всех лошадей континента насмерть.

— Трактира нет, я узнавал. Ближайший — в Хемлене. Это такой городок, где в прошлом году наш добрейший хозяин закрыл монастырь.

Маги многозначительно переглянулись, в красках представляя себе это событие.

— Может, спросить на кухне молока? — сомнением протянул Арасси. Его передергивало от мысли о том, что подала вчера на стол кухарка, готовившая, в основном, для Пограничных Стражей (очень, очень здоровая и полезная еда). Будучи Целителем, маг не употреблял мясного, и перед его мысленным взором уже тянулись бесконечные миски с чечевицей.

Мэтр Кентер отчаянно замотал головой — белые жидкости его организмом не усваивались. После утомительной скачки ему хотелось принять чего-нибудь покрепче чая и, желательно, в приятной компании. Из вариантов напрашивались только эликсиры. Приличное вино в поместье, конечно же, было, но позволить Драконису заподозрить, что в момент работы телепортатор Ордена может оказаться нетрезв…

— Давайте лучше в Хемлен прогуляемся, после обеда, если погода позволит.

— Опять верхом?

Да, это был вопрос…

Сомнения чародеев разрешились драматически: к ним подошел слуга, предлагающий гостям выбрать блюда для будущей трапезы. Следовало признать, что перечень выходил довольно длинным.

— Интересно, он это специально или сам тоже есть будет? — пробормотал мэтр Арасси.

— Едем сейчас, — постановил мэтр Кентер, закончив изучать список, — пока остальные не прочухались.

Два десятка чародеев, расквартированных в поместье, способны были за один присест опустошить кладовые среднего провинциального трактира. Пришедший последним сможет рассчитывать разве что на яичницу.

Маги пустились в путь, полные надежд и сомнений. Солдат не взяли — с точки зрения Арасси, единственной опасностью Шоканги был ее Лорд. Разговор плавно перетекал с общих столичных знакомых на урожай озимых, деятельность Предводителя Серого Братства, гонения, которые ведомство Главного Целителя устроило предполагаемым убийцам Повелителя Дарсании (что характерно — в Шоканге ни одного злодея не нашлось), а также на цель этого стремительного похода, которую от простых исполнителей скрывали. Присланные арконийским Орденом чародеи четко делились на боевиков и знатоков магии переноса. Складывалось впечатление, что в Шокангу собирается отправиться пентаграммами авангард вторжения.

— Может, у Дракониса проблемы с охраной? — гадал по облакам Арасси.

Кентер морщился.

— Вы только при Пограничных этого не ляпните, мэтр.

Но любознательный коллега не унимался.

— А что, если он хочет перебросить что-то ценное?

— Перебросить что-то ценное он мог бы и сам, кроме того, для этого нет необходимости ждать девять дней.

Сошлись на том, что Оперативному совету следовало доверить Драконису ключи от пентаграмм переноса и не гонять в такую даль почтенных волшебников. Проклятые конспираторы!

Знаменитое аббатство — старая крепость на вершине двойного холма — приблизилась незаметно. Против ожидания, масштабных разрушений в Хемлене не наблюдалось, но главное: практически у самого въезда в город стояло здание с щемяще знакомой вывеской — большой пивной кружкой. Дверь заведения была приветливо открыта. Воспрянув духом, чародеи устремились туда.

Арасси, дорвавшись до домашней пищи, беспорядочно чередовал твороженный пудинг, мед и сыр. Кентер методично дегустировал напитки. Пиво в трактире оказалось отменным, вишневая наливка — тоже ничего. Трактирщик, привыкший обслуживать грубоватых крестьян, в два счета споил новых клиентов. Стало весело, до метания файерболов на спор дело не дошло, но на подвиги компанию потянуло. Спустя два часа счастливые чародеи, оставив в трактире смешные по столичным меркам деньги, отправились на поиски приключений.

Хемлен надежд приятелей не оправдал. Городишко оказался до изумления скучным, единственным его отличием от любой другой провинциальной дыры оказалось обилие новой черепицы (может, здесь град прошел с куриное яйцо — бывает). Полчаса чародеи ходили, ощущая на себе взгляды любопытных и гадая: необычным для горожан являются маги Ордена или просто появление прилично одетого путника.

— А давайте заглянем в аббатство, мэтр? — предложил Кентер, уставший запинаться об неровную мостовую.

— Стоит ли? — усомнился Арасси, оценивая на глаз высоту холма.

— Стоит! Говорят, монахи устроили за стенами великолепный сад и собрали там множество древних диковинок.

— Сад… Редкие растения… — в глазах Целителя зажегся хищный огонек.

— … артефакты и уникальная сводчатая церковь.

Улыбнувшись каждый своему, маги двинулись в сторону монастыря по улицам, вдруг ставшим исключительно извилистыми.

Вот тут следы боевых заклинаний были. И какие! Надвратная арка, обглоданная злым волшебством, больше напоминала трухлявое дерево, а стальные решетки съежились, словно паленая шерсть. Столичные чародеи оценили мощь Дракониса, поцокали языками, а затем, хихикая, перебрались через баррикаду из бочек, выполняющую обязанности ворот. О том, кому именно отошла крепость после смерти аббата, никто почему-то не подумал, а местные жители, привыкшие считать собственность Лорда неприкосновенной, удивленно смотрели чужакам вслед.

Обещанный сад искать не пришлось — он занимал почти всю крепость. Казалось, стеной обнесли кусочек девственного леса, отсутствие садовника еще не успело сказаться на растениях, только листва лежала на земле нетронутым ковром. Мэтр Арасси полюбовался на вековые дубы (даже в Каверри они до такого размера не вырастали), а через минуту уже ползал по земле на коленях, бормоча названия былинок, выросших под деревьями с умыслом и без.

Его спутник все еще удивленно глазел по сторонам. Мэтр Керсен смутно помнил, что монастырь служил Убежищем для всего Хемлена, но где предполагалось размещать людей в случае появления демонов, оставалось непонятным. Мощеная дорога обрывалась сразу за воротами крохотным пятачком — телеге не развернуться (очевидно, доставлять в кладовые припасы и дрова монахам приходилось на себе). Зрелище леса, растущего в кругу крепостных стен, было непривычно и неестественно, заставляло ожидать какой-то подвох. Например, появления хищников. Шорох листвы за спиной то и дело напоминал чьи-то шаги, но маг списывал это на выпитое пиво.

Именно поэтому гостей мэтр Арасси заметил первым.

Уголок глаза поймал движение, на палые листья легли тени. Целитель поднял взгляд и увидел за спиной Керсена силуэт гиганта. На мгновение мелькнула мысль о демонах, но тени уже сдвинулись, обретя черты черно-красного кошмара — хемленское аббатство навестил Лорд. Арасси не сразу понял, что перед ними сын, а не отец, но испытать облегчение не успел — юноша ласково улыбнулся.

— Доброго дня, мэтры! Как удачно я вас встретил. Возможно, вы сможете нам помочь.

Арасси понял — он не желал знать, что произойдет, если они не смогут помочь Великому Лорду. С таким компроматом на руках ему даже душить их лично не придется! Употребление алкоголя в Ордене Магов не то, чтобы запрещалось, но не приветствовалось. Таково уж было свойство вина, что упившийся до невменяемости чародей не терял способности к ворожбе, даже стахийский опий был не так опасен, поскольку не давал употребившему его магу сохранять концентрацию. Расслабляться и лечить нервы волшебникам рекомендовалось при помощи эликсиров. Стоит юноше намекнуть отцу, в каком состоянии он видел его гостей, и на их репутации можно ставить крест. Повелитель Шоканги вытрясет из аморальных колдунов души, а председатель Нантрек пустит останки осрамившихся чародеев на половички.

Керсен попытался повернуться к говорившему и едва не грохнулся. Арасси едва успел подпереть плечом пошатнувшегося друга.

— Э-э… Мы со всей душой. А что надо сделать?

— Да пустяки! Там на главном корпусе охранка стоит. Надо бы снять, а мотаться взад-вперед не хочется.

Чародей покорно кивнул. Снятие охранных заклинаний неизвестной мощности было еще не самой страшной расплатой за допущенный промах.

Керсен разглядел Лорда, сопровождавших его Пограничных Стражей, и начал стремительно трезветь.

Сын Повелителя повел их через парк, мимо кованных скамеек и глиняных вазонов, исследовать которые волшебников больше не тянуло. Планировка второго холма была более привычна глазу — каменные палаты (для экономии места — трехэтажные), башня и хозяйственный двор с каким-то закопченным строением посередине. Очевидно, деловые визиты в аббатство полагалось совершать с тыла.

В замутненном сознании Керсена забрезжила странная мысль. Для чего же в Эпоху Хаоса строилась эта крепость, неприступное для демонов Убежище? Быть может, ему полагалось защищать лес? Но тут Лорд остановился и вспугнул гениальное прозрение.

— Вот! — юноша широким жестом обвел ближайшее здание. — С тем, что на двери, я справлюсь, но то, что на стенах, слишком большое. И какое-то… не правильное.

— О, так вы можете видеть волшебство? — поразился Арасси.

Как-то это не сочеталось с утверждением об отсутствии у Гэбриэла Шоканги магического таланта.

— Я не вижу, я чувству. Оно щиплется.

Чародеи переглянулись.

— Ну что ж, мэтр Керсен, вы у нас мастер по части бытового волшебства, вам и амулеты в руки!

Осторожность Лорда быстро стала понятна. Цепочка защитных заклинаний, сдобренных церковными благословениями, содержала в себе элементы, за которые покойного аббата можно было отправить если не на каторгу, то на покаяние — точно. Самоуправляющаяся магия, предназначенная для убийства, в Арконате считалась табу — слишком уж близко она подходила к самотворящемуся проклятью, демону. Небольшая ошибка, незначительное возмущение и прекрасная охрана превращалась в кошмарное чудовище, пожирающее людей. Тогда, чтобы уничтожить растущего монстра, хемленское аббатство пришлось бы снести до основания.

Час за часом два мага, отчаянно потея, трудились над тем, чтобы, нет, не уничтожить, всего лишь сделать волшебство безвредным — полностью изгнать следы заклинаний могло лишь время. Керсен сквозь зубы цедил проклятья и божился месяц не подходить к пиву, Арасси с интересом узнавал от коллеги все новые и новые ругательства. Эх, слышали бы сейчас столичные господа почтенного волшебника! Охранный периметр был продуман на славу, но, видимо, Всевышний сегодня благоволил пьяницам — справились. Вечерние тени уже заползли во двор, когда Керсен вздохнул и выпрямился.

— Ну вот, то, что было в стенах, мы расплели, а узловые амулеты проще выломать из кладки. Но на дверь моего искусства не хватит. Я вообще рекомендую оставить ее в покое и прорубить другой вход.

— Нет, это слишком хлопотно, — не согласился юноша.

Лорд извлек из рукава связку брякнувших металлических предметов и, насвистывая что-то отчетливо уголовное, принялся ковыряться ими в замке.

Теперь чародеи потели уже по другому поводу. Да, магия на наследника Шоганги не действовала, но что, если замок расплавится у него в руках или разлетится на тысячу кусочков? Не нужно гадать, кого обвинит в несчастье Драконис.

Замок продержался минут десять, а потом с печальным хрустом издох, вместе со всей своей защитой.

— А стены я потом с той стороны почищу, — удовлетворенно кивнул Лорд.

И тут волшебники ясно осознали, что Адепт Тьмы годен не только пугать магов.

— Зачем же было нас звать?! — возмутился Керсен. — Вы могли уничтожить периметр сами!!!

— Так ведь книги внутри, — пожал плечами юноша. — Самые старые из них защищены заклинаниями. От моей Силы они могли пострадать, а там такие раритеты! Хотите посмотреть?

Глупый вопрос! С твердым намерением компенсировать пережитое волнение материально, маги отправились знакомиться с библиотекой покойного аббата.

Глава 6

В то время, когда в Шоканге два чародея с алчными вздохами перебирали залежи фолиантов (читать их Лорд Гэбриэл разрешил, а уносить — нет), мэтр Ребенген тоже занимался чтением. Вот только удовольствия оно ему не доставляло: неровные строчки прыгали перед глазами, в висках ломило от напряжения, отрывистые фразы приходилось додумывать самому, кроме того, писцы использовали скоропись и часто ошибались. Строчки длинных свитков медленно ползли снизу вверх, от чего занятие начинало казаться бесконечным.

Перед магом лежали протоколы допроса патера Грефема и его сообщников. Инквизиторам исповедовались простые горожане и члены церковной иерархии, стражники и даже мелкие маги, одних подкупили, других — запугали, третьих — обманули, но были и те, кто искренне ненавидел родное королевство и сознательно приближал его крах. Вот только допельгангеров среди них не было — тайное сообщество успешно функционировало без них. Чужаки пустили глубокие корни в землю Арконата, тем важнее было выкорчевать их все до единого. Любая мелочь могла оказаться решающей. Именно поэтому мэтр Ребенген сидел и вникал в путаные показания заключенных, вместо того, чтобы перечитывать законченные отчеты. Еще лучше было бы руководить допросами самому, но старший дознаватель Арконийского Ордена Магов и Заклинателей не мог оказаться во всех местах одновременно.

Перед отъездом из столицы Повелитель Шоканги открыл ему тайну допельгангеров.

— Вот, — Лорд продемонстрировал магу бутылочку из темного стекла с какими-то горошинами внутри. — Они должны принимать это снадобье не реже чем раз в три дня. В самом зелье никакой магии нет, но держать его следует в темноте — на свету оно тот час же портится.

— Осталось изловить допельгангера, — поморщился Ребенген.

— На многое не рассчитывай! — предупредил Лорд. — Я допросил полдюжины, но ни один не смог рассказать, откуда он и на кого работает. И не потому, что не хотел. Их выращивали на каком-то острове с младенчества, внушая покорность и верность цели, потом обрабатывали и высаживали на лосальтийском побережье. Они даже пентаграммами связи не пользовались — предпочитали систему тайников.

— Сандерс, наверняка, знал больше, — пробормотал маг.

— Сандерс мертв. Свои записи я вам дам — скопируете и вернете, но все ценное скажу на словах. Место, где они росли, влажное и жаркое. Там гораздо теплее, чем даже в Стахе и небо выглядит иначе. Они с юга.

— Опять юг…

— Да. И с шаманами дальних пустошей они, определенно, знакомы лучше нас. Но те, кто их воспитывал, выглядели не так, как наши южане. Скорее, как Серые.

— Ты заподозрил Предводителя?

Лорд пожал плечами.

— В то время бойцы Предводителя прощупывали границу Шоканги, поговаривали о новой войне. На кого я должен был думать?

Все верно. Великий Лорд списал все неприятности на привычных врагов и этим дал допельгангерам время. Впрочем, винить его за это бессовестно: Бастиан угрозу, по крайней мере, обнаружил, тогда как ведомство Главного Целителя благополучно все профукало. А Инквизиция, дублирующая деятельность магов на случай несостоятельности последних, еще и приняла участие в бардаке.

Ребенген попытался оценить, что нужно для подготовки в замкнутом коллективе бойцов такого уровня, как лже-Сандерс (в Академии подходящими способностями обладал один из десяти).

— Серые не владеют такими практиками. Я имею в виду, контролируемое воспитание. Еще никому не удавалось повторить характеристики Пограничных Стражей.

— Возможно, они и не пытались, — Бастиан потряс пузырьком. — Поэтому оно и нужно.

Сейчас доверенные переписчики копировали оставленный Лордом архив, а Ребенген гадал, где ему взять допельгангера. Причем, не простого, а доверенного, такого, чтобы все знал. Конечно, на побережье Лосальти уже отправлены эмиссары, но после последнего разгрома враги могли затаиться…

С седьмым ударом часов Ребенген поднимался и уходил домой — переутомление дознавателя не пошло бы на пользу расследованию. Путь от Башни Магов он проделывал пешком (чисто для моциона). Коллеги вежливо кивали, ученики Академии почтительно здоровались с наставником, Стражи отдавали честь. Маг привычно отвечал на знаки внимания, а в голове крутились явки, прозвища, пароли. В эти дни он был как никогда далек от мирной профессии преподавателя.

Старый парк приветствовал его запахом талого снега и мокрых ветвей. Весна! По аллее ненавязчиво прогуливался Нантрек в сопровождении дюжего телохранителя. Председатель Оперативного Совета не дергал подчиненного на ежедневный доклад, но об успехах любопытствовал.

— Молчите, молчите! — замахал руками старый маг. — Я уже вижу, что ничего нового.

Ребенген подавил недостойное желание похвалиться перед начальством хоть чем-нибудь — нового действительно не было.

— Чувствуете ли вы себя в силах сделать в ваших штудиях небольшой перерыв?

Ребенгер поморщился — похоже, что Председатель нашел для него еще какое-то задание.

— Мэтр Нантрек, при всем моем уважении, я не единственный сотрудник Главного Целителя, способный сложить два и два. Если необходимо, я могу посоветовать как минимум пятерых…

— Знаю, знаю! — председатель подхватил мага под руку и повлек по аллее (Ребенген с трудом успевал перешагивать лужи и мысленно посылал старика к Ракшу). — Но не все обладают вашей, хе-хе, деликатностью.

Перед самой большой лужей Ребенген уперся, и председателю волей-неволей пришлось остановиться.

— О чем это вы? Мне, кажется, разрешили не присутствовать на встрече с Ракшем.

В прошлом году он вдосталь насмотрелся на демонов, и возобновлять знакомство не спешил. Нантрек сокрушенно вздохнул.

— Теодор, вы постоянно недооцениваете свои способности. Почему сразу Шоканга?

Ребенген только хмыкнул — самым знаменитым его талантом была способность объясниться с Драконисом.

— В таком случае, я вас не понимаю.

— Не угостите ли старика чаем?

И Ребенген повел одного из величайших магов современности пить чай.

Нантрек, постоянно координирующий десятки проектов и вечно занятый сотней неотложных дел, выглядел совершенно беззаботно. Старший дознаватель начинал нервничать.

«Что же там стряслось такое, о чем в офисе поговорить нельзя?»

Естественно, возиться с дровяной плитой Ребенген не стал и, едва за гостем закрылась дверь, потребовал:

— Рассказывайте!

— Ох, Теодор, — председатель укоризненно покачал головой. — Я надеюсь на вашу выдержку и сознательность. Сегодня Великий Лорд Джеррол обратился ко мне за помощью. У него проблемы с Пограничными Стражами.

— У него всегда с ними проблемы! — фыркнул Ребенген. — И причем тут я?

— Сейчас все серьезней, — председатель зябко потер руки и поискал взглядом, куда присесть (Ребенген предложил ему стул). — Убиты маги. Вы провели рядом с Пограничными Шоканги несколько месяцев…

— Я был там не один! — возмутился Ребенген. — Пошлите Кейза, у него и специализация подходящая.

— Вот его-то и убили. Теодор, разве я когда-нибудь дергал тебя по пустякам? Джеррол взвинчен после покушения, он способен наделать глупостей. Ты имел дело с Пограничными и ты имел дело с Лордом. Я не прошу прийти и всех победить, просто выясни, что там происходит!

Ребенген живо вспомнил молодого улыбчивого Кейза — чародей не выглядел самоубийцей. Как же он мог так оплошать?

— Съезди, походи кругом с умным видом, — продолжал ворковать Нантрек. — Если не обнаружишь ничего странного, просто вернешься назад. Скажешь Джерролу, что устранил угрозу.

Сталкиваться с Пограничными Ребенгену не хотелось, сильно не хотелось, но резоны председателя он понимал. Повелитель Россанги, наверняка, знает об его отношениях с Бастианом, далее логика проста: этот колдун справился с одним психом — сможет укротить и сотню. А Нантрек хочет сохранить благолепие — раньше проблем с этим Лордом у Ордена не было.

— Если вы скажете ехать, я поеду, сэр, — вздохнул Ребенген (ему ли спорить с начальством?). — Но хочу обратить ваше внимание: следствие по допельгангерам гораздо важней.

— Это не займет у тебя много времени, — отмахнулся председатель. — А я не хочу посылать туда молодых болтунов. Если у Джеррола паранойя, это не значит, что за ним не следят.

— Когда ехать?

— Завтра, с утра. Предлог благовидный — опробовать новый амулет на месте гибели мага.

И Ребенген отправился в путь, без всякой задней мысли и дурных предчувствий, пентаграммой до Кнаблеха, а дальше — верхом до зимней резиденции Лордов Россанги. Добрался лишь к вечеру, продрогшим до костей — казалось, что всю дорогу пришлось ехать против ветра. Было время, когда он поклялся не возвращаться сюда без мехового плаща, теперь выяснилось, что плащ не очень-то помогает.

Ветер дул со всех сторон, кружил и налетал порывами. Сказывался специфический ландшафт провинции — Россанга была страной холмов, огромных нерукотворных курганов. Никто не мог сказать, какая стихия их породила, вершины некоторых возносились к небу на сотни метров, другие лежали у подножья гигантов мелкими складками. Заниматься земледелием здесь было еще бессмысленнее, чем в горах Тактеса — южные склоны быстро выгорали под солнцем, а северные слишком поздно освобождались от снега. Зимой ветры Пустоши приносили сюда отравленную дикой магией пыль, но весной они стихали и земля оживала. Россанга была страной коз и овец, домашних и диких. Большинство жителей водили стада по заросшим травой склонам, а осевшие в городах чесали и пряли шерсть.

Ребенген скакал за провожатыми быстро и без помех, вспоминая про себя все, что знал о Джерроле. Спокойный, для Лорда даже благодушный, без колебаний спихивающий все дела на советников и предпочитающий обществу воинов общество женщин. Поговаривали, что в своих владениях он собрал целый гарем, Церковь подобное поведение порицала, но по сравнению с выходками Бастиана то была безобидная блажь. Воспользоваться Пограничной Стражей так же решительно, как шокангийский сосед, Джеррол не смог и полубезумные солдаты стали для него тяжелой обузой. Не от того ли шум?

Великий Лорд принял мага не мешкая, в какой-то не то трапезной, не то бальной зале. Трона в ней не было (это стало бы вызовом королю), но ложе для человека такой комплекции поневоле выглядело солидно. Встать навстречу гостю Джеррол не сподобился, то ли подчеркивая его ничтожность, то ли чтобы пассию не прогонять — в ногах у Лорда сидела смазливая девица в чем-то пушисто-меховом.

Ребенген начал звучно и с выражением проговаривать все необходимые по протоколу приветствия, не забывая помянуть величие предков хозяина дома, а так же его личные заслуги перед королевством. Великий Лорд скучал, но прерывать мага не пытался. Ребенген озвучил официальную цель визита и замолчал, не зная, стоит ли упоминать о личном поручении Нантрека. Вся деликатность пропала в туне — Джеррол изволил прийти в раздражение.

— Похоже, я не достаточно ясно выразил свою мысль.

— Председатель Нантрек полагает…

— Мне плевать, что хочет или думает этот старый козел! — Лорд грохнул кулаком о спинку ложа, никого, впрочем, не напугав. — И мне надоело выслушивать жалобы на этих скотов. Пусть тот, кому они нужны, забирает их себе! Или я поступлю с ними так, как полагается поступать с бешенными зверями.

Ребенген открыл рот и закрыл его: бесполезно объяснять Великому Лорду, что россангийские Пограничные не будут слушаться чужих, он и так это знает. Игнорировать возмущение Джеррола тоже рискованно — теоретически, для устранения помехи ему нужен только предлог. Получив приказ господина, зачарованные воины сами истребят друг друга, ни на секунду не усомнившись в необходимости такого самопожертвования. Одно неверное слово Ребенгена и под нож пойдет боевая мощь, так необходимая королевству в эти неспокойные времена, умрут сотни людей, чьими личностями пожертвовали ради спокойствия Арконата, пойдет прахом результат трудов десятков наставников и заклинателей…

Мысли пронеслись стремительной чредой, никак не отразившись на лице мага.

— Орден не собирается оспаривать власть Повелителя Россанги, — губы сами собой сложились в усталую улыбку. — Пусть будет так. Шокангийские Пограничные Стражи в нынешнем составе способны прикрыть всю протяженность границы королевства (особенно с этим их новым оружием). Уверен, Лорд Бастиан пойдет нам навстречу.

Взгляд Джеррола заледенел. Ребенген виновато пожал плечами.

— Граница должна быть защищена!

Теперь Великий Лорд рассматривал мага с пристальным интересом, как диковинного клопа. Это было неприятно. Ребенген старался выглядеть подавленным и испуганным. В прошлом году Джеррол уже сталкивался с Драконисом, впечатления должны быть достаточно свежи. Любой, кто общался с Бастианом пять минут к ряду, ни за что не захочет возобновить знакомство. Как и ожидалось, чувство самосохранения у Джеррола оказалось сильнее гордости.

— Способен ли Орден решить проблему? — процедил Лорд сквозь зубы.

— Не извольте сомневаться, господин! Я приложу все усилия, господин!

— Хорошо. Я хочу знать результат через неделю.

— Так и будет. Остался один маленький вопрос.

— Что еще?

— Представьте меня своим воинам. Они преданы Лорду и не станут меня слушать, а без их допроса расследование затянется.

На лице Джеррола явственно читались лень и нежелание напрягаться.

— Марвин!

— Да, отец, — от колонны за ложем отклеился молодой человек c типичного для Великих Лордов роста.

— Отправляйся с чародеем и помоги ему в расследовании.

Наследник провинции что-то утвердительно буркнул.

Пятясь и кланяясь, Ребенген покинул зал приемов, мысленно желая Нантреку икать не переставая. После общения с Повелителем Россанги Бастиан начинал казаться образцом благоразумия.

Сын Джеррола нагнал Старшего дознавателя в коридоре.

— Доброго дня, мастер Ребенген!

Услышав вежливое обращение, маг мысленно себя поздравил — Марвин Россанги окончил Академию два года назад и не успел еще растерять уважение к преподавателям. Управиться с ним будет легко.

— Скорее доброго вечера, молодой человек. Нас ждет напряженная работа! Сегодня уже поздно, но завтра мы должны навестить виновников инцидента. Вы знаете, где они расквартированы?

Марвин кивнул.

— На дальнем выгоне, приблизительно в двух часах езды.

— Отлично! Значит, мы сможем поговорить с ними и вернуться в один день.

— Последний, решивший с ними поговорить, плохо кончил, — хмыкнул наследник.

— Кто вел эту группу? — россангийские Пограничные не командуют собой сами.

— Мэтр Кейз и вел. Баренс должен был только наладить амулеты. Обычное дело!

Действительно, обычное, и, наверняка, уже проделывавшееся теми же магами множество раз. Почему же именно эта попытка закончилась трагедией?

Что ж, чем сомнительнее ожидаемый результат, тем важнее создать атмосферу уверенности и доверия.

— Отлично! Если участники инцидента не разбежались, значит, командам они подчиняются. Происшедшее должно иметь рациональную причину.

В молчании Лорда ощущалось сомнение, поэтому развивать тему маг не стал.

— Кстати, какие повреждения были на телах? — председатель не смог дать Ребенгену описания увечий.

— Ну, это вы можете посмотреть сами — покойники на леднике. Мэтру Кейзу просто вогнали переносицу в мозг, а остальное надо видеть, — нервно передернул плечами Марвин.

И ведь нельзя сказать, что трупы были для наследника провинции в диковинку. Что-то там неладно… Но задерживаться мыслью на проблеме Ребенген не стал.

— Одним ударом, значит, — удовлетворенно кивнул он. — Врезали разок, и добить не пытались. Думаю, происшедшее было чем-то вроде нечастного случая. Бедняга Кейз чего-то не рассчитал.

— Но Баренса-то они изрезали в клочья! — возразил молодой Лорд.

Интересная формулировка. Маг тряхнул головой.

— Он-то во всем и виноват. Осталось выяснить мелочи.

Марвин скептически скривился.

— Не знаю, не знаю, сэр. А если я тоже сделаю что-то не то?

Мальчишка явно пытался отлынить от докучливого задания. Приказывать наследнику провинции Ребенген не мог, а Джеррол не примет его еще раз с жалобами на сына. Пора была давить Лорда авторитетом.

— Молодой человек, — скупо улыбнулся маг. — Вы не можете сделать «не то»! Вы — Лорд Россанги, любое ваше слово для них — закон. Другое дело, что они могут что-то понять неправильно. Берите пример с соседей — Лорд Бастиан, не жалея сил, разъясняет своим бойцам их права и обязанности и проблем с Пограничными в Шоканге нет.

По крайней мере, таких острых проблем.

Марвин не стал продолжать разговор. Наверное, задумался. Что ж, уже не плохо!

Весь вечер и часть ночи Ребенген пытался составить картину происходящего, опрашивая очевидцев. Каждого приходилось лично разыскивать по поместью, замком называвшемуся чисто условно — двух-трехэтажные строения были хаотично разбросаны меж холмов и обнесены каменной оградой. И каждый свидетель начинал нести вдохновенную чушь. Куда там допросам уголовников! Добиться от россангийцев объяснений, что именно сделали Пограничные и в какой последовательности, было не проще, чем заставить жреца Черепов привести священника в свой храм. Первыми известие о происшедшем принесли фуражиры, доставлявшие солдатам провиант. Естественно, ни малейшей попытки выяснить обстоятельства трагедии они не предприняли и рады были уж тому, что смогли унести ноги. Великий Лорд желания разбираться в чем-то не изъявил. В результате, по замку ходило не меньше дюжины вариантов слуха об расправе над магами (целым отрядом, деревней, городом), абсолютно ничем не подкрепленных.

Единственными непреложными фактами оставались два трупа: бедняка Кейз с окровавленным синяком вместо лица и некто не опознаваемый, старательно порезанный на части. За свою карьеру Старший дознаватель видел много расчлененных трупов, но чтобы убийца отделял позвонки и ребра жертвы друг от друга… Да, Пограничные, определенно, смогли сказать новое слово в потрошительстве.

Засыпал Ребенген с мыслью, что придумать рациональное объяснение происшедшему будет очень нелегко.

На дальний выгон выехали с первым светом. Гвардейцы из сопровождающего Лорда десятка смотрели на чародея с нескрываемой злобой — приближаться к вооруженным безумцам не хотелось никому. Ребенген раздражение солдат игнорировал — главное, чтобы у Марвина не изменились планы.

Молодой Лорд вышел к лошадям в охотничьем костюме родовых цветов, в смысле — интенсивно-бирюзовом с изумрудными вставками. У мага проснулся нездоровый интерес к тому, как этот костюм будет выглядеть через два часа, но охрана удивления не выказала — наследник всегда ездил так. Ребенген молча посочувствовал Повелителю Россанги — с такой непрактичной атрибутикой невольно станешь домоседом.

Марвин оглядел собравшихся с безмятежной улыбкой и задержал взгляд на двух вьючных мулах.

— Я узнал, что после того раза фуражиры не решались приближаться к месту расположения отряда, — пояснил Ребенген. — Люди сидят без еды почти неделю!

Лорд неопределенно пожал плечами — чувство ответственности в нем было либо хорошо спрятано, либо отсутствовало вообще.

В путь отправились бодрой рысью по холодку, ветер, притихший было на рассвете, вновь начало задувать то в бок, то в спину. Гвардейцы всю дорогу вполголоса говорили про чародея гадости. Ребенген делал вид, что ничего не слышит, но, когда до расположения отряда Пограничных Стражей осталось меньше лиги, из всего десятка выбрал самого языкастого. Чародей так рассудил, что толпой к зачарованным бойцам лучше не приближаться, трое — в самый раз.

Марвин наблюдал за перегруппировкой сил с легким любопытством и с охраной расстался без возражений. Немного отъехав от гвардейцев, Ребенген начал поучать своего молодого спутника.

— Первым делом, как только подъедем, похвалите их. Скажите, что они — молодцы и все сделали правильно.

Марвин оторопело уставился на мага.

— Не важно, как обстоят дела на самом деле. Они действовали в меру своего понимания, если мы их сейчас смутим, то вообще не добьемся внятных ответов. Хвалите их, непрерывно. Если их понесет не туда, прикажите замереть на месте. Они не посмеют ослушаться! Далее. Прикажите всем построиться, когда выполнят, скажите, что я — их новый командир. Все. Дальше — молчите, говорить буду я. Справитесь?

— Э-э… Ну, наверно.

Ребенген почувствовал, что начинает сомневаться в успехе предприятия.

По мере приближения к лагерю Пограничных Стражей лошади замедляли шаг. Маг подозревал, что все дело в гвардейце (тот ехал впереди на манер герольда), и боролся с желанием кинуть ему в спину сапог. Сколько можно озираться?! И смысл — Пограничные все равно успеют первыми. Но гвардеец, видимо, тешил себя мыслью, что сможет отбиться от воинов, давящих н'нодов как кутят.

После слов «дальний выгон» Ребенген ожидал увидеть шатры в поле, на самом деле отряд расположился в роще — единственном источнике дров для поместья. Тщательно культивируемый лес раскинулся в уютной ложбине, был редким, но обширным, сквозь подернувшиеся зеленым пушком ветви виднелся дровяной сарай. Пограничные обнаружились внезапно (где только прятались — вокруг ни кустика), четверо солдат возникли из ниоткуда и пристроились рядом с лошадьми, то ли конвоируя, то ли изображая эскорт. Молча. Ребенген стиснул зубы, ожидая, когда Марвин сподобится заметить гостей и отреагировать.

Обнаружив у своего стремени мужика с мечом, Великий Лорд очень удивился.

— Э-э… вы молодцы, — сообщил он и, немного подумав, добавил. — Пойдите, постройтесь.

Бойцы сорвались с места.

— Построение, построение! — заголосила роща.

К тому моменту, когда Лорд со спутниками добрался до конца дровяной дороги, отряд уже выстроился перед сараем, все тридцать с лишним рож (иначе не скажешь). Грязная после похода форма была, где надо, заштопана, оружие — в полном порядке, но мыться солдаты даже не пытались (чай, не лето на дворе). Не вылезая из седла, маг рассматривал неровные ряды зачарованных убийц и пытался предугадать их поведение. Обычные люди, забытые всеми на неделю, роптали бы, даже орденские Стражи ждали бы объяснений, а Пограничные лишь с обожанием пялились на своего господина (как же, приехал САМ!). Ребенген не знал, делают ли они различие между Джерролом и его сыновьями, в любом случае, Лордов Россанги они видели не часто. Нарушать воцарившуюся тишину маг не пытался. То есть, он понимал, что Марвин с радостью бы избавился от необходимости объясняться с грязным сбродом, но вот сами Пограничные такого подхода могли не понять. Решат, что выскочка-колдун перебил хозяина, того и гляди — мстить начнут. Не будешь знать, от чего помер.

Великий Лорд, не сумев поймать взгляд чародея, вздохнул и вспомнил об инструкциях.

— Вы молодцы. Хорошо справились с задачей.

Ребенген почти видел, как покидает солдат напряжение.

— Хочу представить вам нового командира, — Марвин ткнул пальцем в мага. — Это мастер Ребенген. Делайте все, что он скажет.

Маг коротко кивнул, старательно игнорируя десятки устремленных на него взглядов (укрощать новых подчиненных обычным путем у него не было ни времени, ни желания). Зато он знал другой способ безопасного общения с оголодавшими людьми — всех накормить.

— У кого нет воды во фляжках?

Дураков среди Пограничных не оказалось. Не такие уж они и дикие!

— Сержант — ко мне.

Вперед вышел дюжий мужик, равномерно покрытый щетиной (на затылке она была той же длины, что и на щеках).

— Возьмешь его и его. Дальше делаем так…

Следующие полчаса Ребенген пытался заменить команду фуражиров и раздать солдатам пайки, не вызвав сутолоки и потасовки. Самые нетерпеливые напирали, но маг был неумолим. Выстроенные гуськом бойцы получали свои порции из рук сержанта, а чародей ходил вокруг, пресекая попытки таскать друг у друга куски. Еще через четверть часа на поляне воцарилась идиллия — все сидели и жевали (а если у кого-то с голодухи прихватит живот — Ребенген не виноват).

Набить морду новому командиру никто так и не решился.

Маг вернулся к лошадям. Россанга старательно изображал памятник самому себе. На лице молодого Лорда цвела легкая улыбка, а взгляд его блуждал по вершинам дальних холмов. Где находились мысли Марвина, Ребенген боялся даже предположить. Маг прокашлялся.

— Неплохо бы устроить им муштру обычным порядком. Ну, там «лево-право», «ровняйсь-смирно». А то они вместо «быстро» произносят какое-то «гык».

— М-м, — невнятно согласился Лорд.

Ребенген удавил мученический стон и принялся растолковывать:

— Если они перестанут понимать человеческий язык, количество недоразумений только увеличится. Вспомните Кейза! Им нужно не только понимать команды, но и уметь внятно объяснить командиру обстановку, иначе повторения трагедии не избежать. Это особый навык, нуждающийся в постоянной тренировке. Им надо больше общаться…

Интересно, с кем, если люди к Пограничным Стражам даже приближаться боятся, а Повелитель Россанги своими обязанностями манкирует?

— Да не волнуйтесь вы так, мастер Ребенген! — снизошел молодой Лорд. — Придумаем что-нибудь.

«Придется верить на слово»

— Пойдемте, осмотрим место трагедии, — вздохнул маг.

Долго искать не пришлось — теплый ветерок разносил по окрестностям характерный запах, густой аромат бойни. Все верно: лето, может, и не началось, но зима точно кончилась — впитавшаяся в землю кровь начала тухнуть. Маги умерли в двух шагах от поляны, среди ничем не примечательных деревьев на истоптанной сапогами земле. Запечатлевая следы магических эманаций, Ребенген невольно прикасался к последним переживаниям умерших. Остро ранили недоумение и обида, сопровождавшие в последний путь Кейза — бывший командир искренне не понимал, что нашло на его подчиненных. Пятно бурой грязи полыхало болью агонии — похоже, расчленяя Баренса, Пограничные не озаботились проверить пульс.

«Скоты».

И чего Ребенген с ними носится? Если бы не государственные интересы, всех бы лично притравил.

Чародей прошелся по округе, напряженно прислушиваясь к своим ощущениям. Было здесь что-то еще, почти рассеявшееся от времени, почти неуловимое… Хлопья черной сажи на траве, тающее эхо еще одной смерти. Он решительно вернулся на поляну и подергал за рукав первого попавшегося бойца.

— Где третье тело? — воин поднял на мага до изумления невинные глаза. — Ваш мертвец, говорю, где?

— В сарайчике, — юношеским тенорком ответил Пограничный.

Придав лицу выражение предельной сосредоточенности и целеустремленности Ребенген направился в самое сердце владений отмороженной банды.

«Нет, не справедливо. Мы сами превратили их в живое оружие, а теперь не знаем, как с ним обращаться. Если Баренс спровоцировал бой, его могли задавить на одних рефлексах — не всякий понимает, как сильно меняются Пограничные, попав в атмосферу схватки. С другой стороны, непонятно, почему били Кейза».

Дровяной сарай пропитался горьковатым смрадом пожарища, Марвин потянул носом и предпочел дожидаться мага снаружи. А Ребенген вошел, не сразу обнаружив в углу скрюченное и небрежно прикрытое одеялом нечто. Обычно Пограничные хоронят своих мертвецов до заката (если это можно назвать похоронами), такое поведение в них вбивают накрепко, но прожаренному до сухарей покойнику превращение в н'нода не грозило и о нем попросту забыли.

«Они что, так и спали здесь?»

Маг аккуратно приподнял край одеяла — действие боевого заклинания налицо.

«Про неудачную шутку или неаккуратность можно забыть — наших одолели после упорного сопротивления. И как я все это объясню Джерролу?»

Пришло время допрашивать свидетелей и назначать виноватых — занятие, применительно к Пограничным, довольно таки идиотическое. Даже если каким-то чудом они смогут вспомнить мотив своего поступка и внятно его проговорить, вряд ли окружающим он покажется достаточно веским. Придется врать Лорду.

У дверей сарая нового командира поджидал сержант, спешно рассовывающий по карманам недоеденные ломти. До чего же исполнительный!

Ребенген сделал пару выдохов в ритме медитации и постарался выглядеть хотя бы нейтральным.

— Вы молодцы. Великий Лорд вами очень доволен.

Тут Марвин покладисто покивал.

— Для составления плана дальнейших действий мне надо знать обстоятельства происшедшего инцидента…

Задавленный обилием длинных слов сержант осовело хлопал глазами. Ребенген снизошел.

— Расскажи, как все было. С самого начала.

— С самого? — поразился сержант.

— С того момента, как мэтр Кейз поехал за магом поддержки.

Ребенген рассудил, что для составления общей картины происшедшего потребуется некоторая перспектива.

И сержант начал описывать обычную жизнь отряда, обильно помогая себе жестикуляцией. Самым часто употребляемым словом у него было «это». К тому моменту, как среди невнятных звуков мелькнуло «командир», маг уже немного привык к необычному стилю.

— Командир — Кейз? — на всякий случай уточнил он.

— Да, да! — закивал сержант, радуясь понятливости начальства. — А с ним второй. Я Дагу говорю — зачем снова? Опять — не надо!

— Второй — Баренс?

— Не-Баренс, не-Баренс!

Тут интуиция чародея выдала истошный вопль и Ребенген начал работать в полную силу. Изувеченный магией разум сержанта был категорически не способен на глубокий анализ, поэтому допрос превратился в игру угадайку: старший дознаватель старался задавать вопросы, ответить на которые можно было лишь «да» и «нет», а его жертва морщилась, потела и пыталась отвечать правдиво (попытки говорить «не знаю» маг решительно пресекал). Вокруг бродили заинтересовавшиеся шумом Пограничные, реагировать на которых сил уже не оставалось (приходилось полагаться на присутствие Лорда). Часа через полтора перед Ребенгеном начала вырисовываться любопытнейшая картина.

— Теперь слушай меня. Я сейчас буду говорить, а ты дашь знать, если скажу что-то неправильно. Понял?

— Да!

— Вместе с Кейзом приехал человек, внешне выглядящий как Баренс, но не он.

— Да, да!

— Так уже один раз было, но вы никому не сказали. Тот, первый человек плохо зачаровал амулеты и несколько бойцов погибло.

— Четверо! Потеряли четверых!

Бессмысленная гибель товарищей вызывала у Пограничного страшное возмущение.

— Ты не захотел снова терять бойцов, твой помощник с тобой согласился. Ничего не объяснив Кейзу, вы попытались прогнать двойника. Кейз вмешался и ты его стукнул. Не-Баренс попытался на вас ворожить, насмерть обжог Дага, и тогда все вместе вы его завалили.

— Так, точно, да!

— А зачем разрезал его?

— Чтобы назад, назад! — сержант покрутил руками. — Вынуть Баренса.

Ребенген дернул бровью. Он никогда бы не додумался до такого объяснения! Однако Пограничные оказались гораздо ближе к понятию «молодцы», чем можно было ожидать.

— От имени Лорда выношу вам благодарность, — тут Марвин проснулся и очень солидно кивнул. — Вы защитили не только Арконат, но и своего господин! — Сержант просиял как медный таз. — Следующий раз, когда заметите странного человека, немедленно скажите командиру, что это — двойник. Причем так, чтобы сам двойник об этом не слышал. И вообще, двойника лучше хватать живым, иначе на все вопросы снова придется отвечать тебе.

— Ох… Понял, понял!

— Свободен.

Мысленно маг был уже в резиденции Лорда. Сержант подергал его за рукав.

— А Кейз вернется?

Ребенген на секунду замялся. Насколько он помнил, концепцию смерти Пограничные воспринимали весьма отвлеченно.

— Мэтр Кейз не вернется, ты слишком сильно его ударил. Он ушел, совсем.

— Жалко, — искренне огорчился сержант.

— Это послужит тебе уроком! — не удержался чародей. — Следи за кулаками.

Державший лошадей гвардеец был бледен, как смерть — нажравшиеся Пограничные бродили вокруг и любопытствовали. Зато как возросла скорость! Гвардеец то и дело отрывался от господина и пытался делать вид, что поскакал в дозор. Ребенгена вело, как после хорошей пьянки, но настроение было радужное: если удастся найти материальное подтверждение слов сержанта, из происшедшего можно извлечь немалую пользу, как ни цинично это звучит. Нантрек будет доволен!

— А они ничего, — нарушил затянувшееся молчание Лорд. — Нормальные ребята. И чего все от них так шарахаются?

Ребенген не сразу понял, о ком говорит юноша. Такое впечатление, что битых три часа рядом с магом присутствовал не Марвин, а кто-то еще. Может, у этого тоже раздвоение личности?

Остаток дня Ребенген провел, пугая слуг призраком черной магии, приводя в порядок мантию и планируя разговор с Великим Лордом. Вызов Повелителя Россанги не застал его врасплох.

Зал был тот же. В ногах у Лорда по-прежнему сидела девица (греется он, что ли, так?), но уже другая. Еще две прелестницы старательно изображали служанок. Просто удивительно, что по всей Россанге еще не бегают табунами светловолосые крепыши! Официально, детей у Великого Лорда было трое.

Маг ворвался в двери, в меру стремительный и в меру нахальный, с тем немного безумным выражением на лице, из-за которого обыватели чародеев сторонятся. Следом бледный слуга внес медное блюдо, накрытое перевернутой миской.

— Мой сын сказал, что вы значительно продвинулись в расследовании.

— Да, господин! Я практически закончил.

Хмурый Джеррол ждал продолжения.

— Пограничные Стражи не убивали мага Ордена, они уничтожили самозванца! Как вы знаете, наше королевство подверглось нашествию чужаков, способных придавать себе чужую внешность. После допроса солдат я еще раз осмотрел останки убитого.

Ребенген снял с блюда импровизированную крышку, вызвав у дам сдержанный стон. Густо запахло мясным бульоном.

— Вот здесь, на его черепе, — маг показал пальцем. — Вы можете видеть следы подрезки и наращивания костей. Те же признаки я обнаруживал, препарируя других перевертышей. К счастью, создать человека полностью идентичного убитому, злодеи пока не могут.

Чародей в упор посмотрел на Лорда, без восторга воспринявшего появление костей.

— Такая маскировка может обмануть простых людей и даже магов, но не Пограничную Стражу. Они привыкли бороться с двуличной нежитью и смотрят на мир взглядом, чистым от предрассудков. Ложный Баренс действовал, чтобы разделить Великого Лорда и его воинов, вероятно, покушение на вас — тоже его рук дело.

Кажется, Джеррол начал проникаться моментом.

— От имени Арконийского Ордена Магов я прошу вас отнестись к поведению Пограничной Стражи снисходительно. С нашей стороны, мы не имеем претензий за смерть мэтра Кейза. Хочу так же отметить, что присутствие зачарованных воинов позволит избежать повторного проникновения перевертышей в ваше окружение, ценность этого с лихвой перекроет те неудобства, которые доставляют Пограничные Стражи.

Да, Великий Лорд все понял, было бы странно, если бы Повелитель целой провинции оказался идиотом. Лицо его окаменело, а по щекам заходили желваки.

— Удалить, стало быть, преданных солдат, которые, значит, сквозь личину видят. Марвин!

— Да, отец.

— Ты понял, как чародей с ними управляется?

— В общих чертах, отец.

— Примешь над ними командование и разместишь вокруг замка!

Оставалось надеяться, что хоть кто-нибудь останется патрулировать Границу.

Поместье Ребенген покидал в ореоле славы, даже Джеррол проникся интеллектуальной мощью орденского эмиссара и выделил для его путешествия крытую кибитку (очень полезная в Россанге вещь!). В дорогу магу надавали кучу всякой снеди и подарки для проживающих в Академии членов семейства. Едва опустился полог, уверенная улыбка чародея выцвела и сменилась гримасой усталости, он привалился к обитой войлоком скамейке и заснул, наплевав на ухабистую дорогу и сквозняк, поддувающий из угла. Во сне его никак не хотел отпускать этот странный плоский замок, никогда не подвергавшийся штурму, но, тем не менее, едва не оказавшийся во власти врага.

А в Гатанге шел дождь. Секретарь Нантрека подал совещающимся чародеям грог (не иначе, для профилактики простуды).

— Я не стал обращать внимание Лорда на одну мелочь: если допельгангеры озабочены устранением солдат, значит, и до прямого вторжения уже недалеко.

— Вот именно, — председатель скользнул взглядом по древней карте мира, с некоторых пор занявшей место линованной доски. — Чтобы захватить землю Арконата, недостаточно внутренних диверсий. Ты уже задумывался над тем, откуда они придут?

— Зеферида?

— Не знаю, не знаю… Во время последнего контакта лидеры Лиги просили нас принять уцелевших адептов. Орден согласился, но в Арконат так никто и не прибыл. Что за бедствие их постигло, мы так и не узнали.

— Другой континент?

— Сказки! — отмахнулся председатель. — Если алхимики древности на пике своего могущества ничего не нашли, значит его просто не существует. Это, — Нантрек широким жестом обвел карту, — вся земля, доступная человечеству.

Ребенген невольно проследил жест старого мага, про себя дивясь малости оставшихся людям земель и величине потерянного. Его размышления прервал досадливый вздох.

— Мы все еще пытаемся мыслить понятиями дохаосной эпохи, ее границами и государствами, а нам следует обратить свой взгляд на земли, которые наименьшим образом пострадали от катастрофы из-за удаленности от ее эпицентра. Юг, самый дальний юг.

Для наглядности председатель подошел к карте и щелкнул пальцем в самый ее низ.

— К сожалению, я до сих пор не нашел подробной карты этих территорий.

Ребенген прищурился на неясные пятна, которые переписчики не удосужились как следует обвести. Да что там может быть, на самом краю мира? Находясь в такой немыслимой дали, узнать о существовании Арконата и отправиться на его завоевание… Бред! Лучше бы Нантрек подумал, куда могли деться выжившие зеферидцы.

Глава 7

3. Жизнь — не шахматы. За кон твой противник может совершить больше одного хода.

Я блаженствовал в ванне, и вспоминал прошедший день. На ум приходили только гадости.

Мальчишку-конюшего пришлось выпороть, не лично, конечно, но за исполнением проследить. А как еще поступить со слугой, таскающим вещи из седельных сумок господина? Заныканная им книжка стоила как два таких пацана. Возмущала не только кража, но и тупая непосредственность, с которой она была совершена — вор из парня был никудышный.

Почему с отцом такого не происходит?! Впрочем, знаю, почему — он бы пороть не стал, сразу бы пустил на мясо.

Общество мое решение одобряло — отец благосклонно молчал за обедом, а старший конюх, подозреваю, добавил парню от себя. Мое недовольство собой имело исключительно академическую природу — в хрониках дохаосных времен телесные наказания слуг не упоминались. Так я же не руку ему рубил! Скорее — дал пищу для размышлений. Благородство порыва портило то, что лично меня никто никогда не порол. С другой стороны, Сафара Дарсаньи его отец, поговаривали, драл не жалеючи.

Вода остыла, пришлось вылезать из ванны и вытираться. А ведь кастелян предлагал прислать мне банщика (а может и банщицу), но я ответил «нет» раньше, чем подумал. Теперь буду весь вечер сидеть один, читать и хихикать сам над собою, притом, что за неделю все гости поместья нашли себе развлечение по душе. Маги повадились в Хемлен и возвращались оттуда всем кагалом уже в сумерках, очень веселые. Гвардейцы в казарме пели хором, что характерно — часть голосов была женской. Один я в собственном доме как не родной, еще немного, и начну воспринимать внутреннего вора как достойного собеседника.

Что обиднее всего, я пожинал плоды собственной недальновидности — в Академии следовало не ушами хлопать, а заводить друзей. Даже отец умудрился обзавестись там приятелем! Раньше это еще можно было списать на бездушность, но последние полгода извинений у меня нет. Вернусь, начну наверстывать упущенное изо всех сил — будущий Повелитель не может позволить себе жить в изоляции.

За ужином отец решил выяснить мои политические предпочтения.

— Я смотрю, сын, ты игнорируешь выделенного тебе Орденом мага. Он сделал что-то не то?

— Нудный он, — буркнул я.

Отношения с мэтром Першином у меня так и не наладились.

— А орденский телепортатор и боевик с таможни — веселые?

— По крайней мере, общительные. К тому же, они сами пришли, — я не стал добавлять, что при этом оба волшебника были навеселе.

— Кстати, как продвигаются твои дела с наследством Браммиса?

— Вошел, смотрю. Каталог ни к Ракшу, надо все перебирать. Неплохо бы нанять кого-нибудь на это дело, и того мальчишку-конюшего книжнику в ученики отдать (библиофил доморощенный!). Охранку на помещение библиотеки придется накладывать заново — прежняя порченная была. Сейчас все на одних засовах: приходи, кто хочет, бери что хочешь. В аббатстве вместо ворот — баррикада из бочек. Если мы хотим рассчитывать на хемленское Убежище, им надо заняться прямо сейчас.

Объем работ, которые необходимо было провести в Хемлене, разрастался как снежный ком. В какой-то момент, я начал приходить в отчаяние. Даже цель приезда в Шокангу — встреча с Ракшем — на этом фоне стала казаться незначительным событием.

— Не волнуйся, сын, в поместье полно дармоедов, которым пойдет на пользу разнообразить быт. Я сегодня же отправлю в Хемлен охрану и мастеров. А для тебя у меня есть дело: Серые обещали дать пару пушек, их надо разместить так, чтобы Ракш сверху не разглядел.

При мысли о встрече с Серыми мое настроение резко улучшилось. Наконец-то я смогу как следует рассмотреть их оружие (прошлый раз меня все время отсылали прочь), узнаю новости, с кем-нибудь поругаюсь. И вообще, чисто эстетически приятно посмотреть, как люди работают, а библиотека никуда не убежит. Отец сосредоточился на своей тарелке, и у меня было стойкое ощущение, что он меня в чем-то обжулил. Впрочем, родственнику можно и простить.

Нужно срочно перетряхнуть вещи, взять больше солдат, провизию, проинструктировать людей, которые отправятся в аббатство… Так мало времени и так много надо сделать!

Мы выехали к месту встречи с Ракшем утром по холодку, на четырех фургонах, груженых без фанатизма — чтобы дернину не рвали. Дороги к пагоде Васеселя нет, но так даже лучше: весной в Шоканге легче ездить по траве. За границей возделанных полей земля заросла дикой смесью из травы и колючки, являвшейся источником главной местной проблемы — степных пожаров. Кустарники люди худо-бедно рубили на дрова, а вот зелень тут щипали только кролики, горы сухого бурьяна копились веками, слеживаясь под воздействием дождя и снега (который в этих местах изредка, но выпадал). В конце лета смесь полуразложившихся растительных остатков по свойствам напоминала трут. Жуткая вещь! Особенно под ветром. Севернее по приказу Лорда на бесхозной земле выпасали лошадей, но здесь для скотины было слишком мало воды.

Зато фургоны катились вперед мягко, словно по матрасу.

Знакомая мне ложбина с родником ничуть не изменилась, разве что озеро стало чуть больше (весна!). Что ж, о воде для людей и лошадей можно не беспокоиться, а, если повезет, неосторожный Ракш завязнет в болоте. Орденские маги разметили лагерь двумя дугами, обращенными в сторону Границы (точно по плану), а косить бурьян поручили Пограничным. Фургоны мы расставили так, чтобы обозначить будущие позиции пушкарей, теперь оставалось дождаться делегацию Серого Братства.

Я уже начал беспокоиться, не заблудились ли наши гости на просторах Шоканги, когда со стороны дороги на Хемлен показалась цепочка фургонов. Двигались они как-то странно — рывками. Оказалось, что эти дурачки решили сэкономить на лошадях, в результате, перегруженные повозки вязли в земле иногда до самых осей. Зато оси у них были крепкие.

Чтобы дотащиться до места, Серым потребовалось больше часа.

Командир стрелков оторвался от отряда и поскакал ко мне, грязный, злой и целеустремленный.

— Здравствуйте, сэр! Думаю, необходимо разметить позиции…

— Уже. Ставьте ваши повозки в промежутки между нашими. Справитесь?

Серого аж перекосило — в его компетенции кто-то усомнился!

— Я серьезно спрашиваю — мы можем дать вам свежих лошадей.

Откормленные тяжеловозы из конюшен Лорда справлялись с делом не в пример лучше неказистых мохноногих лошадок. Короче, одну ось все-таки сломали. Я наблюдал, как взмыленные возницы приподнимают накренившуюся повозку, и пытался понять, в какой момент желание разумно распределять средства превращается в тупое скопидомство.

Командир Серых подкатился ко мне с предложением перетащить пушки волоком.

— Нет, сейчас вытаскивать их не будем — в небе авиев, наверное, больше чем ворон. Хотите волочить — снимите колеса с фургона.

Надо надеяться, что сильные лошади не раздернут повозку надвое.

В результате, Серые часа два меняли ось, взяв ее от одного из первых фургонов. За этим их занятием наблюдали Пограничные и все незанятые ворожбой маги, от помощи которых командир, почему-то, отказался. Ржать над чужой бедой никто не ржал, но улыбались многие. А уж ругань вокруг стояла такая, что даже мэтр Кентер прислушивался с интересом.

Наконец, повозка заняла свое место, командир Серых нашел время оглядеться по сторонам и у него тот час появились возражения.

— Зачем разделяться? — напористо возмущался он. — Лучше занять круговую оборону!

— Не лучше. Надолго мы его все равно не задержим, но раздвоиться у него не получится, так что, хотя бы половина людей сумеет сбежать.

Серый напряженно размышлял. Все верно, он привык иметь дело с мелкими демонами, от которых действительно можно отбиться. Вот только в Обители Мормы я видел, как Третий шел к стенам под залпами десятков орудий, запинался, но шел, как Седьмой собственной тушей ломал защитный периметр, подобного которому вокруг десятка фургонов никогда не построить. Вряд ли Первый Ракш сильно слабее своих братьев.

— А почему бы не разместиться треугольником?

— Потому, что мне нужно пространство для маневра.

Я рассчитывал встретить Ракша между линиями обороны, тогда, если он начнет буянить, мне удастся применить Тьму, не задев при этом пентаграммы.

— Лучше воды побольше нагрейте — людям умыться, а то ведь простудятся.

Самые нетерпеливые возницы пытались полоскаться в ледяном озере. Жуть!

Некоторое время все занимались своим делом — маги возились с пентаграммами, Пограничные заготавливали топливо, а единственный среди южан заклинатель отпаивал своих укрепляющими отварами. Потом отвары подействовали, и командир Серых (кстати, надо его имя узнать) опять пошел ко мне. Отвык я от общения с ними, надо было изложить ему всю диспозицию сразу и не мучаться.

— Зачем столько костров?

Около каждого фургона Пограничные сняли дерн и разложили хворост.

— Затем, что все руководство Арконийского Ордена Магов сюда, конечно, не придет, но три четверти — гарантированно. Люди начнут собираться до света, не выспавшиеся и злые, сколько придется ждать Ракша — только он знает. В общем, кружка кипятка и кусок хлеба еще никому не повредили.

Про хлеб я, конечно, хватил — заготовленная снедь вполне годилась для пикника на королевской охоте (кастелян мне в этом поклялся).

— Кстати, там и на нас хватит.

Насупившийся было Серый резко подобрел. Немудрено! Его отцы-командиры выделили подчиненным только сухие пайки. Питательно, экономно, а если Ракш всех порвет — еще и не жалко.

— А когда же грузить орудия?

— В самом конце. Вечером между фургонов натянут тенты, под ними мы и установим пушки. Надеюсь, вы сможете вытащить их через бок?

— Без проблем!

Я надеялся, что к тому времени лагерь действительно будет напоминать место для пикника, а заглянуть под навесы в поисках подлянки демоны не догадаются.

Суета продолжалась далеко затемно — маги что-то напряженно ворожили, Серые рассчитывали сектора обстрела и договаривались о порядке действий (нехорошо, если расчеты в азарте начнут палить по своим, тем более — по работающим пентаграммам), Пограничные варили кулеш. Лично для меня был выкопан узкий глубокий окоп, немедленно начавший наполняться водой (как только я в нем скроюсь, Серые начнут обстрел демона).

Мы были готовы к встрече с Ракшем.

Костры еще тлели. Я, не чинясь, прихлебывал ароматное варево из солдатской миски (выглядело оно странно, но на вкус было — самое то). Серые вытрясли из пайков пластинки какой-то вяленой фруктовой массы и разделили на всех. Люди тихо переговаривались, устраиваясь спать в фургонах, казалось, мы действительно выехали на пикник. Однако твердостью духа обладали не все: мэтр Першин повозил ложкой в миске, почти ничего не съев, и теперь сидел, нахохлившись, глядя на затухающее пламя. Как он с такими нервами умудрился десять лет на Границе оттрубить — уму непостижимо.

— Здоровы ли вы, мэтр?

Першин вздрогнул и очнулся.

— Спасибо, все хорошо.

— Может, водочки?

— Нет, завтра лучше иметь свежую голову.

Я пожал плечами. Свежая голова, не свежая, от буйного демона могут спасти только быстрые ноги. Ну, и Тьма. Однако забавно, что крутой орденский боец ведет себя, как сопливая девчонка. Интересно, сколько из рассказанных им историй имеет отношение к действительности?

Как и предполагалось, утро началось до света. Первым к пагоде Васеселя прибыл мой отец, внимательно огляделся и остался доволен увиденным. Я так понимаю, старый дракон выпустил молодого на дичь и теперь наблюдал, как тот трепыхает крылышками. А следом народ посыпался из пентаграмм как горох — маги, священники, какие-то королевские чины, всем хотелось видеть Ракша (то ли так доверяют моей Силе, то ли — чувство самосохранения отсутствует). Новоприбывшие замирали на мгновение, чтобы восстановить ориентацию, и тут же устремлялись к котлам с бодрящим напитком, в которые мэтр Кентер пожертвовал какие-то травки из своих запасов. Подкрепившись легким завтраком, публика начинала бродить по лагерю, галдеть и соваться во все щели.

А еще, решительно все старались меня ободрить, в смысле: «Держись, мужик, может, все еще обойдется!» И, если первые десять раз это вызывало легкую улыбку, то под конец меня проняло. Я занервничал, к сожалению, от этого моя плохо воспитанная половина стала еще сильней. Следовало срочно успокоиться, выровнять дыхание. Мне нельзя опозорить семью перед таким количеством свидетелей, а главное — перед демоном, который будет помнить меня до конца времен.

Я ненавязчиво затесался в группу Пограничных, которых все прочие обходили по большой дуге, и принял максимально глубокомысленный вид. Амулеты дальнего обнаружения сработали за пять минут до полудня.

В том, что к нам приближается именно Первый Ракш, не было никаких сомнений: его подробных описаний не было ни в одной книге, зато силуэт изображался много раз, и даже стал основой для рунного обозначения неминучего рока. Он практически не совершал взмахов крыльями, на мой взгляд, их движения были призваны скорее направлять полет, чем были его причиной. Огромные, двух метров длиной металлические перья топорщились в набегающем потоке, словно Ракш цеплялся за воздух. Он снижался, его полет становился медленней, но все равно он приближался слишком быстро. Аналогия с птицами заставляла предположить, что Ракш сейчас крепко приложится о землю.

Раздались тревожные крики, кто-то из моих спутников подался назад, но я так рассуждал, что за три тысячи лет можно научиться летать, и опасность нам не угрожает. Так и вышло. Когда до земли оставалось всего несколько метров, демона словно потянули за невидимый канат — он резко замедлился, выпустил две когтистые лапы и с глухим ударом зафиксировался на земле, даже не поскользнувшись. Полы моего плаща взметнул ураганный порыв ветра.

Крут. Слов нет, дай только от травы отплеваться.

Ракш встряхнулся, громыхнув металлом. Должно быть, летать ему нравилось.

Как и предсказывалось, облик его был достаточно птичий, в общем и целом. На удлиненно-конической голове имелся единственный глаз, точнее — единая сросшаяся глазница, заполненная золотисто-дымчатым оком. Зрачка у этого странного органа чувств не было, но, судя по выпуклости, занимать он должен был большую часть черепа (при условии наличия черепа, естественно). Свободное от глаза место занимал клюв. Клюв состоял из трех частей: две нижние раскрывались на манер щипцов и двигались относительно друг друга, как жвала насекомых, а верхняя словно бы продолжала поверхность глаза, не оставляя места для века. Я пришел к выводу, что он и сверху долбануть может, и перекусить пополам, а если потребуется, и пожевать. Благодаря гибкой шее, голова производила впечатление третьей руки, причем — гораздо сильнее двух других. Собственно руки у Ракша были непропорционально тонкие, он прятал их под броню на груди, словно чувствительные инструменты, служили они явно не для боя. Сейчас наружу торчали только пальцы, длинные, подвижные и многосуставчатые. Торчали прямо из груди и шевелились.

Я решил больше не рассматривать его.

— Здравствуйте!

Я так понимаю, что он с самого начала смотрел на меня, а теперь просто поставил в фокус внимания. Как и ожидалось, лучшая точка обзора у него была сверху головы и чуть впереди.

— Назови имя.

Голос демона поддавался описанию… с трудом. На вой Третьего он не походил, это было что-то оригинальное, типа попытки разговаривать с хором наковален.

— Я — Гэбриэл Шоканги, второй Великий Лорд и будущий правитель Шоканги.

Почему-то мне показалось, что Ракш должен знать принципы устройства нашего королевства. Внутри Первого что-то гулко щелкнуло.

— Мне сказали, что ты — Разрушитель.

— Именно так, Разрушитель, адепт Тьмы.

— Ты можешь уничтожить Пустошь?

Как-то резко он к делу переходит. Я спрятался от него за сухой жаргон, выуживая из памяти максимально лишенные эмоций, обезличенные слова.

— Недостаточно возможностей. Незначительную часть. Не единовременно.

Он снова щелкнул.

— Сколько вас?

— Один.

— Почему?

— Новая разработка, только год. Механизм появления неясен. Исследования продолжаются.

Кажется, подобный стиль разговора его устраивал. Ракш перестал разглядывать меня в упор и переключился на окрестности. При этом то, что он на меня не смотрит, не означало, что разговор окончен.

— Есть дополнительное задание.

Хороший стиль — «не перед кем не торможу» — только встретились, а он уже на голову лезет.

— Недостаточно информации, — тускло объявил я.

Благодаря чему снова завладел его вниманием.

— Объясняй!

Я вздохнул. Как это типично! Наверное, все командиры чем-то похожи друг на друга. Тот, кто не имел дело с Пограничными Стражами, этого не поймет, но у меня было чувство, что основное различие между Первым Ракшем и капитаном Крамером — только в размерах.

— Мои боевые возможности ограничены, сэр, — напомнить ему, что я все-таки личность, а не функция. — Я не могу сделать заключение о степени своей готовности к выполнению задания, не зная, в чем оно состоит.

Первый Ракш нахохлился, продолжая рассматривать меня. Его глаз — это совершенно отдельная тема. Он не только аномально большой, он еще и светятся изнутри желтым, а в нем движутся тени. Не по поверхности, а именно внутри.

— Опиши свои возможности, — после долгого молчания родил он.

— Нацело перечислить мои характеристики невозможно. Я — не демон, я — человек!

По-моему, до него дошло. Это вызывало уважение, учитывая, что последние три тысячи лет он общался, в основном, с себе подобными. Ракш чуть слышно щелкнул.

— Забыл. Ты не часть Слияния и не слышишь смыслов.

Он пришел к выводу, что разговор займет больше времени, и принял более удобную, расслабленную позу. В смысле — удобную для себя. Он поджал лапы, сократив их вдвое, упер в землю немного неуклюже торчавшие кончики крыльев (целиком они не складывались), и развернул голову так, что глаз теперь смотрел вниз. Такая милая помесь горгульи и торшера.

— Пропал наш брат, Шестой. Ты должен найти и освободить его.

Во как…

— Недостаточно информации, — выдохнул я.

Ракш с минуту задумчиво смотрел на меня, потом сообщил:

— Нас семеро, мы семья, но мы не похожи друг на друга. Функцией Шестого было любопытство. Он исследовал мир в поисках ответов. Однажды он улетел и не вернулся, это было полторы тысячи лет назад. Мы не чувствуем его, не можем сказать, где он, но подозреваем: вскоре после его исчезновения с нами вышел на контакт маг, он потребовал остановить движение Границы в юго-восточном регионе, под угрозой насилия над Шестым.

Я не стал задавать глупые вопросы типа «Да что ему будет-то?». Первый Ракш, как и любая тварь, не мог идти против своей природы, а она заключалась в том, чтобы заботиться о братьях, вне зависимости от того, что все они были бессмертны и неуничтожимы. На этом его и поймали — он не мог своим действием причинить брату вред, даже теоретически.

— Кроме того, — продолжал Ракш. — Нам было запрещено посещать регион и посылать туда шпионов, мы только узнали, что Вызов был отправлен с островного архипелага, расположенного за юго-восточной оконечностью материка. Есть основания считать, что Шестой находится на одном из островов, но они отделены от материка широким проливом, мерцать на такие расстояния я не могу и внезапная атака невозможна. Однако в формулировке приказа есть дефект: подразумевается, что мы не можем отправиться туда сами, или послать другую тварь, о наемнике-человеке ничего не говорится. Ты отправишься туда, найдешь и освободишь нашего брата.

— Вы думаете, если что, то подобная казуистика что-то изменит?

Глаз Первого злобно вспыхнул.

— «Если что», ты сильно пожалеешь! — но развивать тему он не стал. — Появились дополнительные обстоятельства. На границе юго-восточного региона пропадают демоны. Не только низкоранговые твари третьего эшелона, но и штурмовики-патрульные.

— Они собираются воевать, — понял я.

— Это испортит мне всю систему, нарушит равновесие! Мы вынуждены спешно задействовать новые ресурсы.

Это он про меня. Похоже было, что внутренние приоритеты Ракша вошли в противоречие друг с другом, и это подвигло его на решительные действия.

— Есть причина, почему именно Разрушитель?

— Да, две. Во-первых, это место является локальным максимумом дикой магии. Фактически, от превращения в Пустошь их отделяет всего ничего. Такие эффекты должно что-то порождать, человек не знакомый с магией не имеет там шансов на успех. Ты вырос среди магов, за пределами Арконата такое является редкостью. Во-вторых, какие бы путы не удерживали Шестого, обычному человеку их не снять, а сильный маг будет так же заметен при приближении к островам, как и мы. Тебя не видно, вообще. И Пустошь на тебя не действует. Ты сможешь войти туда и сделать это, с первого раза.

Я пожевал губами. Что ж…

— Задание принято. Дополнительные условия.

— Что еще? — буркнул Первый.

Я пришел к выводу, что теперь Ракш вполне вменяем, и перешел на деловой тон.

— Во-первых, чтобы действовать с первого раза, мне нужно ознакомиться с местными условиями. Юго-Восточный регион, это ведь Зеферида? Лет двести назад с ними еще был контакт. На это мне нужен минимум месяц. Может ваш брат подождать немного еще?

— Сам решай. Если появятся новые факторы, я дам знать.

— Отлично. Во-вторых, мне надо знать, чем занимался Шестой перед исчезновением, куда он летал.

— Куда — не знаю, я не слежу за братьями. Он упоминал, что ищет Разрушителей.

У меня на загривке зашевелились волосы. Второй раз я слышал это слово в ином, отличном от принятого у нас смысле.

— А они есть? — осторожно поинтересовался я.

— Нет, — безапелляционно заявил Ракш.

— Откуда такие данные?

— Любую аномалию в уровне дикой магии мы бы заметили. Твое пребывание в Ганту и Феналле бросается в глаза.

Опа. Бигген никогда не говорил, что дикую магию можно как-то количественно измерять. Обычно о ней судят по уровню нанесенных повреждений.

— Следующий вопрос: как я туда попаду. Это другой конец континента.

— Транспортировку мы берем на себя. Тебя доставят на границу региона, в бухту Гиркома. Дальше ты будешь продвигаться своими силами.

— Вопрос общего порядка. Как вы переносите границу? — мне давно хотелось это знать.

— Мы отсекаем территории, проживание на которых людей опасно и не допустимо. Уровень поражения начинает превышать критический задолго до того, как появятся видимые признаки. Сделав заключение, что территория больше не пригодна для обитания, мы вытесняем из нее живых. Войска первого эшелона размещаются вдоль Границы, препятствуя проникновению через нее с одной стороны — людей, с другой — неуправляемых демонов. Развитие Пустоши как таковой мы не контролируем.

Я вспомнил слова Серого

— Дети не родятся и н'нодов много…

— Немного сложнее, — поправил меня Ракш. — Задержавшиеся в зоне отчуждения теряют способность оставлять здоровое потомство. Согласно моим наблюдениям, эта способность никогда не восстанавливается.

Я замолчал, пытаясь осмыслить его слова.

— Постой, они запретили передвигать границу, но тогда…

— Они живут в зоне отчуждения и испытывают ее воздействие на себе. Мы полагали, рано или поздно они вымрут и Шестой освободится.

— А мы? Мы ведь тоже остановили Границу…

— Не сами. Арконат — аномалия. Уровень дикой магии здесь не растет, последние пятьсот лет даже понижается.

— Единственная аномалия?

— Да.

— Тогда последнее. Надо что-то придумать со связью. Мне нужна возможность оперативно задавать вам вопросы и получать ответ. Возможно — позвать вас на помощь.

— Это легко.

Ракш легко поднялся, разворачиваясь всем телом и шагнул в строну Першина, маг побледнел и попятился. Я бодро рванулся наперерез.

— Стоять, бояцца!

Думаю, сама наглость подобного заявления заставила Ракша притормозить.

— Сначала — объяснения, затем — договор, потом — действия! Что ты задумал?

— Я наложу на него узы, он станет моей частью, частью Слияния.

В этой безумной метафизике я разбирался плохо, но подозревал, что Ракш имеет в виду дарку — неизгладимый след, который оставляет на маге общение с демоном.

— Не подходит!

— Почему?

— Это нанесет вред его психике.

Ракш задумчиво щелкнул.

— Тогда варианты?

— Отправьте со мной какую-нибудь тварь. Маленькую.

В арсенале Первого появился новый звук — протяжное гуканье, которое я не знал, как интерпретировать.

— Тварь? Это интересная идея. Да, так даже лучше. С тобой пойдет наш брат.

— Согласен!

У меня появилось чувство, что я знаю, о ком он говорит. Надо надеяться, что покалеченный мной Третий не разорвет меня при встречи на клочки или, по крайней мере, изобьет не до смерти.

— Теперь мой вопрос, — громыхнул Ракш. — Как ты это делаешь? Покажи!

— Э-э… А можно немного поближе?

Вблизи Первый выглядел еще более странно, чем издали — так он сильнее походил на вещь. Было сложно воспринимать его как существо, которое только что вполне осмысленно говорило — не было эмоций, не было ничего, что могло бы их отображать, даже вульгарной раскрашенной маски, внешность того же Кролика была куда более привычна для человеческих глаз. Создавалось впечатление, что создатели Ракша вообще не рассчитывали на его общение со смертными.

Я прикоснулся к шершавому металлу кончиками пальцев и закрыл глаза, чтобы лишний раз не нервничать. Мне необходимо было контролировать свою Силу, мы с ним только-только договорились, будет неловко, если я тот час же его разнесу. Исходящий от Первого напор магии ощутимо резал ладонь. Меня посетила уверенность, что развоплотить его так же легко (ну, относительно) как Третьего и Седьмого у меня в любом случае не получится. Он знал себя, знал, каким хочет быть, его целеустремленность и готовность к бою делали воздействие Тьмы… скажем так: еще более непрогнозируемым, чем обычно. Лучше не рисковать.

Еще прежде, чем покалывание в ладони прекратилось, Ракш отстранился. С минуту мы, молча, смотрели друг на друга, потом он подал назад, развернулся и улетел, не сказав больше ни слова. Нас еще раз окатило смесью вырванной травы и мелкого песка.

Глава 8

Демон прилетел и улетел, а народ разбегаться не торопился. Все обсуждали Ракша и просто болтали (когда еще удастся встретиться). Серые мягко уточняли, смогут ли еще раз взять наших лошадей. Возвышенная атмосфера прикосновения к древней тайне трещала по швам, и я засел в фургоне, пытаясь записать в книгу Разрушителя впечатления о Первом, так сказать, по свежим следам, а снаружи поставил Пограничных.

Но и тут меня достали. Раздался шорох полога, скрип досок, знакомое сопение, потом — тишина. Першин стоял у меня за спиной и ничего не говорил, это нервировало. Я повернулся и уткнулся взглядом в дуло маленькой пушки. Это было так неожиданно, что ни страха, ни удивления не возникло. Смертоносная штуковина не походила на творения Серых — выглядела более пузатой и отливала бронзой. Что делать дальше, было непонятно.

Черное отверстие дрогнуло и пушка изменила прицел — теперь бронзовое дуло упиралось Першину под челюсть. Но тут уже и я проснулся — резким ударом отбил в строну оружие. Выстрел рявкнул у меня над ухом (… твою ж мать!), мы смотрели друг на друга ровно секунду, а потом в фургон полезли Пограничные.

Всем скопом…

Куча мала из солдат в броне — это, надо вам сказать, незабываемое ощущение. Я спихивал с себя чьи-то руки и ноги, а они все лезли и лезли со всех сторон, словно в повозке разом оказались все два десятка бойцов, охранявших лагерь. Какой-то гад оперся коленом мне на живот, но я как-то умудрился прохрипеть «Замри!» и вырваться из-под навалившейся массы.

Скажем прямо, на месте Першина я ожидал увидеть большое красное пятно, но орденские Стражи как-то ухитрились выдернуть несостоявшегося убийцу из свалки и теперь быстро-быстро уносили его в сторону пентаграмм. Проревев: «Стоять, ворюги!» я ринулся в погоню.

Никто даже не обернулся!!!

Они успели бы добраться до телепорта первыми, и Ракш знает, куда умчаться, но у меня была Тьма. Я метнул вперед большой черный плевок, и уже начавшаяся светиться пентаграмма превратилась в яму двух локтей глубины, куда все и попадали.

Першин не подавал признаков жизни, лицо у него было в крови, а рука странно бизогнута. Я ухватил его за ворот, а какой-то настырный маг — за ноги.

— Отдайте! Это преступник, он должен сидеть в тюрьме!

— Да, в нашей!

— Мы его уже арестовали!

— Нет, вы его свистнули!

— Да зачем он вам нужен?!!

— Есть буду!!!

У меня за спиной Пограничные уже кого-то били. Не могу же я один за всеми смотреть!

— Замри! — грохнул усиленный магией голос.

Самая популярная в Шоканге команда.

Ко мне подошло подкрепление. Повелитель Шоканги оглядел жеванного наследника, растерзанного мага и с интересом заглянул в яму. Мой противник опять потянул Першина на себя. Нет, так не пойдет!

— Па, они уперли моего пленника!

— А что он сделал?

Я чудом успел проглотить искренний ответ.

— Он чуть не застрелился!

Папа выглядел озадаченным, но это лучше, чем если бы он пришел в ярость.

— С чего бы это?

— Я его разоблачил, он — допельгангер!

Отец посмотрел на бесчувственное тело немного другим взглядом.

— И зачем он тебе?

— Хочу поговорить! Они уволокут его, не пойми, куда, и он помрет прежде, чем я туда доберусь.

— Допрос задержанного нельзя откладывать! — встрял в разговор Лордов все тот же настырный маг. — Со временем сведения потеряют ценность. Но я передам мэтру Ребенгену пожелания Лорда Гэбриэла.

Повелитель Шоканги недовольно поморщился, а потом кивнул:

— Хорошо, забирайте!

Орденские Стражи оттащили пленника к уцелевшей пентаграмме и были таковы.

Вот так. Как с Ракшем встречаться, так — «Давай, давай!», а как что-то интересное, так «Извини, сынок!».

— Не переживай, — усмехнулся отец. — Тео распотрошит его не хуже, чем я, и потом, в Ордене целителей больше.

Мне стало стыдно. Я вспомнил о необычных увлечениях бывшего наставника и понял, что крепко подставил своего неожиданного спасителя (не стал убивать — все равно, что спас, верно?). Возможно, ему проще было бы застрелиться.

Кураж ушел, а может, это была запоздалая реакция на покушение. Мы сбагрили фургоны Серым и, не торопясь, поехали домой, петляя между островками особенно колючего бурьяна. Мысли отца занимали зловредные маги, опять подсунувшие Великим Лордам Шоканги какую-то дрянь. Все правильно, это ведь Орден отправил Першина со мной, с другой стороны, вряд ли они собирались сделать именно то, что сделали. Зато понятно, почему по завершении инцидента народ с такой энергией ломанулся к пентаграммам — никто не желал объясняться с папой от имени всех.

Но чистое небо и весеннее солнце способны делать настоящие чудеса — Повелитель Шоканги оставил на время старых недругов и сосредоточился на новых.

— Как тебе Первый Ракш?

Я пожал плечами.

— Демон как демон!

— Надеюсь, ты не собираешься куда-то ехать по одному его слову?

— А что, у меня есть какой-то выбор?

— Ну, во-первых, крайний срок выполнения соглашения он не оговорил. Необходимая подготовка может занять и год, и два, и десять, он будет ждать, никуда не денется. Во-вторых (поправь меня, вдруг я не расслышал) разве он что-то предложил тебе за твой труд?

Ничего и это обидно. Впрочем, что можно ожидать от демона!

«Добрый ты» — привычно прошептал Тень.

— Нам нужны лояльные Ракши, — возразил я сразу двоим.

— Зачем? У них нет никаких причин нападать на Арконат. Они передвигают Границу вслед за Пустошью, ты же слышал, а у нас проклятой земли почти нет.

— Но я же превратил двух его братьев!

— Они первые на тебя напали. Разве ты спровоцировал их или вел себя недостойно?

Ну, если рассуждать так, то действительно, не известно кто кому больше должен.

— Я это к тому, чтобы если колдуны вздумают тебя торопить, ты смог ответить решительно и жестко. Наследник провинции не может так глупо рисковать! Пусть отправят вперед каких-нибудь шпионов. Ракш ведь не сказал, сколько людей должны участвовать в решении задачи.

А вот эта мысль мне понравилась. Я с некоторых пор очень не люблю путешествовать, а уж отправляться в никуда просто отказываюсь и все.

— И подумай, наконец, о женитьбе!

Упс.

Так, срочно меняем тему разговора. Что там еще задолжали нам проклятые колдуны?

День окончился мутно, да и погода испортилась. Уже лежа в постели, я слушал шум дождя и понимал, что отец решил тихой сапой разделить-таки со мной власть в провинции. Сначала он прощупал, какой сложности дела мне можно поручить, а теперь начнет ненавязчиво загружать работой. Надо, по меткому выражению Тени Магистра, рвать когти, причем, срочно. Благо повод есть — спасение допельгангера.

Той ночью мне снова приснился тот самый сон, правда, без лоз и черепов, но ощущение было хорошо узнаваемым. В неестественной тишине видения ко мне пришел Первый Ракш. Демон стоял, словно памятник самому себе, подсвеченный багровыми отблесками, на фонте багровеющего же неба. Что это значит, как всегда, было не понятно.

Мэтр Ребенген рассматривал долгожданную жертву с некоторым раздражением. Сломанная рука, треснувшие ребра, многочисленные ушибы и три шва на лице — складывалось впечатление, что задержанный попал под лошадь. Неужели нельзя было осуществить захват аккуратней? Теперь от некоторых весьма действенных методик придется отказаться, так сказать, во избежание потери пациента.

Допельгангер следил за дознавателем с напряженным вниманием, но без страха.

— Итак, уважаемый, какова цель вашего появления в Шоканге?

— Определить предел власти Ордена над Немертвыми. Позже поступил приказ об устранение Гэбриэла Шоканги.

В животе у Ребенгена завибрировала какая-то тонкая жилка, но голос остался беспристрастным.

— Устранение, стало быть. А вот Лорд Гэбриэл утверждает, что вы пытались застрелиться. Кому мне верить?

— Это было… после.

Старший дознаватель пнул задержанного в ушибленную ногу.

— Давайте-ка поподробней, уважаемый! Хватит ломаться.

Допельгангер хотел улыбнуться рассеченной губой и едва сдержал болезненную гримасу.

— Я получил приказ, отменить который может только смерть. Но Разрушитель был настоящий!

Ребенген ждал продолжения.

— Нам очень много рассказывали про верования… — перевертыш запнулся и твердо закончил, — еретиков. Но он — настоящий, никто не может прикоснуться к демону без вреда для себя, это вам не фокусы с камешками показывать. Слуги храма такого не могут.

— А демонстрации Тьмы было недостаточно? — поднял бровь Ребенген, отметив про себя несколько новых слов.

Пожимать плечами перевертыш не стал — ребра.

— Человека можно обмануть. Но тогда я в первый раз засомневался.

— И что теперь?

— Ничего! Мне осталось недолго, отправить рапорт я успел, отвечать за решение храма мне не придется. В качестве жеста доброй воли я хочу сообщить, где вы можете найти своего мага.

— Першин жив? — удивился Ребенген.

— Внедрение состоялось слишком поспешно, я не успел собрать о цели достаточно сведений. Мне нужен был кто-то, кому можно задать вопросы.

— Значит, изменение внешности вы проходили уже в Арконате?

Задержанный промолчал. Ну, это не надолго!

Ребенген потискал в кармане глиняную бутылочку и не стал просвещать допельгангера относительно подаренного Бастианом зелья (пусть это будет сюрприз).

— Да вы говорите, говорите, уважаемый!

Разговор оказался долгим и трудным, особенно, когда пленник понял, что ни за три дня, ни за неделю он не закончится. Ребенген знал сотни способов заставить заключенного признаться в чем угодно, но для получения достоверных сведений большинство из них не годилось. Человеку можно выжечь глаза и вырвать сердце, однако никакой уверенности, что он не пропустил в показаниях какой-то ценной мелочи, это не дает. Особенно — с профессионалами. Подчиненные Главного Целителя не бросились выручать настоящего Першина, и были совершенно правы: присутствие на месте слуги допельгангера оказалось условным знаком (одним из многих) правильного порядка вещей. Тут Ребенгену очень пригодилась практика общения с Черепами (вот уж кто любители конспирации!), чародей представлял себе основные ловушки и умел задать нужные вопросы, а скрыть правильность догадок от опытного дознавателя пленник не мог. Следователи работали день и ночь, наблюдатели наблюдали, настоящий Першин очень убедительно изображал собственного двойника, но ниточка все равно порвалась раньше, чем они сумели приблизиться к ядру подполья. Очередной связной просто не появился в условленном месте, и оставалось только гадать — почему.

Множество бессонных ночей наградили Ребенгена жуткой мигренью.

— Подводя итоги, у нас в активе: древний транспортный портал где-то в Лосальти, лаборатория по изменению тела (без мастера) и уверенность, что у этой банды есть главарь.

— А еще — характер интересовавших храм сведений, — Нантрек с сочувствием наблюдал за подчиненным. — Вы бы приняли настойчик, Тео, у меня есть очень хороший рецепт…

— Спасибо, но я не хочу злоупотреблять эликсирами, — Ребенген подавил вспышку раздражения и помассировал виски. — Да, характер сведений. Их интересует количество и расположение войск, это может быть важно только при планировании боевых действий. Как они собираются доставить к нашим границам армию вторжения — полная тайна.

— На поиски портала уже отправлена экспедиция.

— Без разницы. Сколько человек можно перекинуть по такому каналу, пусть древнему и надежному? Да с амуницией, да с лошадьми. Бред! Если они хотят начать вторжение в ближайшие десять лет, половина войск уже должна стоять на позициях. Я уже не говорю об эхе от таких перемещений, которое должны были засечь все маги от Тирсина до Последней Крепости.

— Это верно, — признал председатель.

— Мы что-то упускаем, причем, средний эшелон агентов этого тоже не знает. Нам нужен резидент.

— Ох, Тео, мне бы ваш оптимизм.

— Дело не в оптимизме. Мы просрем королевство, если не поймем, что они задумали. Прошу прощения за тюремный жаргон.

Вместо ответа председатель вынул из-под стола тонкогорлый кувшин и налил полный стакан бледно-золотистой жидкости.

— Пейте, Теодор, это приказ!

Ребенген покатал на языке напиток и не сумел опознать в нем ни одного известного ему стимулятора.

— А теперь, идите спать. Завтра в Академию вернется Гэбриэл и, наверняка, захочет с вами пообщаться. Я распоряжусь, чтобы заключенного привели в порядок, кажется, молодой Лорд хочет забрать его себе. Или вы сможете что-то еще из него выбить?

— Вряд ли. Пусть забирает.

— Приятных сновидений!

В том, что через полчаса трудолюбивый подчиненный будет крепко спать, Нантрек ни мгновения не сомневался. Эти старые народные рецепты просто чудо, как хороши! Немного подумав, председатель и себе налил стаканчик. Теперь сказать секретарю, чтобы гнал всех посетителей в шею, и — спать. Старый маг желал подготовиться к возвращению в Академию Лорда Гэбриэла как можно лучше.

Нантрек с самого начала подозревал, что Кристалл Хроноса не изменяет будущее в одночасье, а лишь символизирует начало иного пути, воевать же с несбывшимся придется людям, день за днем, минута за минутой. И от участников ритуала потребуется больше, чем от прочих. Сейчас патр Грефем, с жаром кающегося грешника, выкорчевывал крамолу в церковных рядах. Другой гость, отошедший от дел боевой маг, набрал учеников и со сверхъестественным терпением вдалбливал им в головы тонкости мастерства. Молодой, увлекающийся чародей создал-таки амулет, позволяющий идентифицировать людей на расстоянии. Ценное дополнение к методикам Серых, надежным, но трудоемким! Как жаль, что лже-Першин успел мимо них проскочить. А вот перспективный целитель неожиданно заинтересовался воздействием Пустоши на человека. К чему бы это?

Председатель зевнул и заторопился домой — желательно было лечь в постель раньше, чем зелье подействует. Разрушитель — часть происходящего, едва ли не центральная. К разговору с юношей Нантрек должен быть бодр и свеж.

Из Хемлена я сбежал. Пришлось бросить монастырскую библиотеку на неизвестного пока книжника, а ремонт аббатства переложить на приказчика из Серых, строго на строго запретив трогать парк (сказал что это — священная роща, а то с них станется сэкономить на деревяшках). День после пришествия Ракша пришлось пропустить — дождь лил как из ведра, но, стоило выглянуть солнышку, как я был в седле. Отец столь поспешный отъезд не одобрял (не назначил ли он мне смотрины?), но, выслушав прочувствованную речь о похищенном пленнике и проклятых колдунах, вернуться в Академию позволил. Теперь только дай добраться, а потом меня оттуда никакой силой не выковыряешь.

Надо ли говорить, что теперь я не просто ехал без остановок, но еще и погонял? Содержатели придорожных гостиниц глядели вслед Великому Лорду, решившему путешествовать в самую распутицу, и молча крутили пальцем у виска. Меня ласково приветствовали все тридцать три весенних удовольствия: лужи лошади по брюхо, припекающее солнышко днем, лед по утрам и грязь — все время. Среди магов сопровождения остались только боевики, но и те по вечерам в голос матерились. А вот нате вам! Привыкли, понимаешь, к пентаграммам, разбаловались. Мне, может, тоже хочется, но нельзя. Пусть думают, как сделать телепорт для Разрушителя, у древних ведь получалось.

В общем, в дороге мы провели двенадцать дней, что по такой погоде было выдающимся результатом.

Первым знакомым, встретившимся мне в Академии, оказался, как ни странно, Першин. Я даже оробел. Маг заступил мне дорогу и принялся с жаром благодарить за спасенную жизнь. Почему меня, я так и не понял. С трудом подавил желание прижать его к груди, пожал руку и пошел к себе, весь такой грязный и вонючий, а молоденькие волшебницы с писком шарахались с моего пути.

Следующие три часа ушли на то, чтобы отмыться от запаха лошадиного пота и свести трехдневную щетину, с которой я был похож на очень рослого Пограничного (еще одна новая проблема). Почему-то считается, что мужчина должен радоваться появлению растительности на лице. Тогда почему маги сводят ее притираниями? Надо добыть себе этих зелий или бороду отрастить.

В дверь осторожно постучали — секретарь Нантрека пришел выяснить, в чем причина столь спешного приезда. Они думают, я забыл!

— Хочу забрать назад пленного, которого вы у меня одолжили.

Маг вежливо улыбнулся.

— Вы подумали, куда его поместите? Учтите, Академия не приспособлена для содержания заключенных.

— Отправлю в Шокангу пентаграммой. Мэтр Кентер должен быть готов его принять.

— Повелитель Шоканги согласился сохранить этому отродью жизнь и предоставить убежище? — искренне поразился маг.

— А как же! Он мне лично обещал.

И это действительно так. Правда, папа добавил при этом: «Если от него что-то останется» и недоверчиво хмыкнул.

— Что ж, тогда не вижу никаких причин медлить. Следуйте за мной!

Королевская Академия велика, она вмещает в себя учебные корпуса и общежития, лаборатории, парк и резиденцию Ордена Магов, но вот застенков здесь нет. Поэтому допельгангера содержали в Замке Пепе — месте, о котором среди гатангийских уголовников ходят страшные истории. Уродливое четырехугольное строение располагается аккурат между двух Великих Холмов, в затопляемой разливами низине, от чего заключенные, как поговаривали, регулярно тонут все. Орден Магов, Королевский сыск и Инквизиция используют одиозную тюрьму для исполнения самой мрачной стороны правосудия, отсюда приговоренные отправляются на эшафот, а в некоторых случаях приговор исполняется прямо во дворе. По словам Тени, народное название тюрьма получила по имени одного весьма неравнодушного к своему делу дознавателя, в награду за трудолюбие удавленного сослуживцами. Даже будучи кристально чист перед законом, входя под эти своды, я чувствовал легкое беспокойство.

Допельгангера вывели в комнату свиданий, умытого, причесанного, в новенькой тюремной робе. За правым плечом заключенного невозмутимо стоял мастер Ребенген.

Перевертыш выглядел больным. Шрамы на его лице сочились сукровицей, кожа была бледная и желтоватая, на правой руке отсутствовал палец.

— Вы как, в порядке, уважаемый?

На слове «уважаемый» допельгангер сильно вздрогнул.

— У меня все хорошо.

Тут Тень вспомнил некоторые привычки моего добрейшего наставника, и я поменял стиль речи.

— Ну, извини меня, мужик, я не сообразил тогда. Влез не подумав!

— Ничего страшного, — вымучено улыбнулся несчастный.

— Ты как, идти сможешь?

Допельгангер затравленно зыркнул на тюремщиков.

— Куда?

— Отправишься в Шокангу.

— З-зачем?

— Жить там будешь. Или ты хотел к своим рвануть?

— Пожалуй, нет.

Я бы на его месте тоже возвращаться не стал — не оценят.

— Тогда поднимайся. Переправишься сразу в Хемлен, место знакомое, там тебя ни те, ни эти не достанут. Отец ради такого случая разрешил орденскую пентаграмму поставить. Цени! Я, например, сюда верхом добирался.

А уж как будет рад застрявший в поместье мэтр Кентер!

Допельгангер отнесся к происходящему с подозрением, и все время косился на сопровождавшего нас мастера Ребенгена. Как я его понимаю! Тень Магистра был знаком с моим наставников всего три дня, но его до сих пор тянуло взять мага за горло. И это притом, что ничего серьезного от пойманного вора узнать не предполагалось.

Так, постоянно спотыкаясь и шарахаясь, мы добрались до Академии, где я буквально запихал исходящего недоверием перевертыша в пентаграмму (между прочим, мне даже находиться рядом с ней не полагалось). Вот и славно! При всех своих странностях, папа не станет пинать деморализованного врага, если тот, конечно, не проговорится ему про покушение.

— Знаешь что, Гэбриэл, — у мастера Ребенгена прорезался голос. — Я бы, на твоем месте, не рассчитывал на благодарность и не поворачивался к нему спиной.

— Учту.

— Если ты закончил, мне хотелось бы знать, каковы твои планы.

Я пожал плечами.

— Буду готовиться к выполнению обещания, данного Ракшу. Для начала, надо изучить описание будущего места действия в литературе. Потом, по возможности, отправить туда кого-нибудь вперед меня.

— Разумно, — кивнул маг. — Председатель Нантрек предлагает завтра встретиться и все обсудить. Скажем, с третьим ударом часов.

То есть, в девять утра.

— Согласен!

Сделав неотложные дела, я настроен был отдохнуть и поесть, благо как раз подошло время ужина, а до столовой оказалось ближе, чем до подушки. Мои мысли летели навстречу свежему хлебу и копченому мясу, а вокруг широкими кругами расходились шепотки. Спешащий на ужин народ тихо зудел у меня за спиной, слух Тени позволял различить отдельные фразы и часто повторяющееся «Ракш». Как интересно! Мне казалось, что встреча в Шоканге должна была быть секретной. Неужели, Серые все разболтали? Я замедлил шаг и прислушался.

Разгадка оказалась изумительно простой — демон. Этот крылатый гад перед посадкой сделал круг над местностью, а может просто заблудился. На пути Ракша оказались минимум две деревни и оживленный тракт, погода стояла ясная, так что зрелищем громадной твари успели насладиться многие. Про авиев у нас мало кто знает — их в небе без увеличительной магии даже не видно, поэтому для большинства селян то была первая встреча с демоном. Равнодушным не остался никто. В Шоканге слухи еще можно было как-то контролировать, но от Хемлена до границы с Дарсанией полтора дня пути. Народ сделал свои выводы, а двенадцать дней — достаточный срок, чтобы эстафета слухов докатилась до Гатанги. 'Демоны пересекли границу Арконата!' — твердила молва на разные голоса. У меня возникло четкое ощущение, что в этот раз маги сами себя обманули.

Добравшись до еды, я дал себе волю, набрал харчей, которых хватило бы на двух средних арконийцев, и понес все это к столу, про себя умиляясь простотой нравов, царящих в Академии. Дворяне и молодые маги сидели за одними столами и вполголоса обсуждали последние новости, парень с хорошо узнаваемой внешностью Великого Лорда (кажется, Каверри) гоготал над шуткой мелкого барона из Дарсании, и даже девицы из благородных, изучавшие немагические предметы отдельно от всех остальных, спокойно делили трапезу с волшебниками из простонародья. Это не означало, что господа внезапно возлюбили мужичье, скорее — талантливых чародеев старательно отделяли от корней, прививая в высокое общество.

Я вспомнил обстоятельства своего путешествия и мысленно содрогнулся. Что было бы, если бы будущие правители росли в такой шизофренической обстановке, не хотелось даже думать.

А вот и агенты влияния — ученики постарше, почти сплошь целители — глубокомысленно вещающие, что, если демоны в Шоканге и были, Драконис их наверняка прогнал. Удивительно ли, что, несмотря на неистребимое стремление людей сбиваться в стаи, в Академии никого всерьез не клюют?

Я представил себе, что будет, если в этот цветник попадет воспитанник Серого Братства, и не сдержал улыбки. Моя благосклонность неожиданно досталась симпатичной девице в строгом ученическом платье, но с яркой ленточкой в волосах. В руках у красавицы был поднос с символической чашкой чая и яблоком. И этот хищный блеск в глазах…

— Вы позволите?

Я не возражал. В принципе, мест в зале было сколько угодно, но ко мне еще ни разу не подкатывались так откровенно. Чинно усевшись на стул, девица принялась шинковать яблоко ножом.

— Вас давно не было видно, милорд, — завлекательно улыбнулась красавица. — Мы уже начали думать, что вы нас покинули.

Полезно иногда иметь раздвоение личности: пока Тень Магистра исходил слюной, я быстро перебрал варианты ответа в поисках самого безобидного.

— Отец приболел. К счастью, ему уже лучше.

Она подцепила на вилку кусочек яблока, поднесла его к ослепительно белым зубам и осторожно куснула.

— Бедняжка! Должно быть, дороги в такую погоду ужасны.

— Не то слово! Но снадобья нельзя было переправлять порталом — слишком нестабильны. Проклятые волшебники…

Надеюсь, такой ответ объяснит мою странную верховую прогулку — об отношениях нашей семьи с Орденом не знает только слепоглухонемой. Целители вполне могли отказаться ехать к Драконису.

Покончив с делами, девушка переключилась на приятное.

— Вы уже выбрали спутницу на бал?

Если бы я еще о нем помнил.

— Пусть это будет сюрпризом!

Все верно, мне как-то незаметно сравнялось восемнадцать, и теперь я мог принимать участие в подобных мероприятиях. В конце весны, когда просохнут дороги (никто не станет переправлять пентаграммой кучу слуг и барахла) состоится первый в этом году бал, на котором традиционно присутствуют все старшие ученики Академии (включая магов). Не то, чтобы я мечтал увидеть королевский дворец изнутри (я — Великий Лорд, меня это не минует), но пора исполнять данный в Хемлене зарок — заводить полезные знакомства.

Улыбчивая девица доклевала свое яблоко и, многозначительно качнув бедрами, ушла делиться добытыми сведениями с товарками. Ум и красота — страшное сочетание. Допельгангеры ей не конкуренты.

Надо срочно заказать новый костюм (камзол с перешитыми пуговицами для бала не подойдет), выяснить у мастера Ребенгена, есть ли что-то, что участники мероприятия должны знать по умолчанию, освежить в памяти королевский этикет, и, естественно, найти спутницу на вечер. Заниматься Шестым Ракшем будет совершенно некогда. Ну и ладно, ждал же он тысячу лет и еще подождет! Отец прав — полгода на изыскания я у Первого выторгую как нечего делать. В конце концов, раньше такая серьезная экспедиция все равно не соберется.

Я с чистой совестью отправился на боковую и никакие сны меня не тревожили.

Утром оказалось, Первый Ракш имел свое представление об отпущенном мне времени.

Глава 9

4. В мире не так уж много людей, готовых усомниться в мудрости древних. При этом никого не удивляет, что свидетелями этой мудрости являются джентльмены, изучающие самозарождение мышей в грязном белье.

Дверь грязного притона на улице Фонарщиков хлопнула, выпуская в предрассветный сумрак сгорбленную, шатающуюся фигуру. Укуренный до бровей клиент дешевого борделя неверным жестом пригладил всклокоченные волосы и побрел в сторону площади Зеркал, не обращая внимания на патрули Мобильной Стражи, утомленные долгой ночной вахтой. Вместе с ним сквозь вонючий сумрак расползались по домам другие любители запретных удовольствий, которых в Гатанге всегда было предостаточно.

С каждым поворотом улицы, отдаляющим его от злачных кварталов, походка человека становилась увереннее, а осанка — ровнее. Перед выходом на площадь он уверенным жестом отряхнул плащ, выкинул в канаву горшочек со снадобьем, придававшим ему специфический запах бродяги, и водрузил на непослушные волосы щегольской бархатный берет. Осталось побродить по улицам еще полчаса, чтобы окончательно выветрились подозрительные ароматы, и можно отправляться в лавку, но лучше — в трактир. Желудок, избавленный от выпитого в притоне пойла, решительно требовал наполнения.

Через час странный господин сидел за столом трактира, в котором завтракал ежедневно на протяжении десяти последних лет. Дородная хозяйка подавала «мастеру Тьяну» легкое пиво и пышные оладьи, про себя радуясь постоянству вкусов старого клиента. Тот добродушно улыбнулся и, припав к кружке, мысленно попрощался с талантливым преображенным, брошенным злой судьбой в пасть дракона. Помощник палача, наконец, согласившийся за немалые деньги отравить заключенного, никаких эмоций у мастера Тьена не вызывал — платить ему все равно не придется, наемник, слишком много увидевший и узнавший, будет мертв к следующему утру. Гораздо больше хозяина перевертышей волновало, почему преображенный так долго оставался живым. Местные колдуны определенно что-то придумали.

Весь день прошел в переговорах с покупателями. Купец из Стаха, ни разу не заподозренный в контрабанде опия, может себе позволить обстоятельность и неторопливость, так что, если кто-то из собеседников обратил внимание на излишнюю задумчивость Тьяна, то виду не подал. Сегодня он не мог позволить себе полностью сосредоточиться на побочном заработке. В удаленности от метрополии есть много преимуществ и один большой недостаток — за все приходилось отвечать самому. Очередная буря пронеслась над городом, истончив и без того растянутую сеть агентов, требовалось принять решение: оставить планы неизменными, отдать приказ затаиться или наоборот — перейти в наступление. Тьяна одолевало желание убрать с доски несколько беспокойных фигур, в другом месте это сильно оздоровило бы обстановку, но в Арконате на освободившиеся должности немедленно набьется агрессивная молодежь, от чего ситуация может стать даже сложнее. В нынешнем составе руководство арконийского Ордена Магов, по крайней мере, не может добраться до ключевых фигур подполья. Сейчас страдают лишь неудачливые боевики и вновь внедряемые преображенные, а основной массив агентов реализует планы или ждет команды на выступление. Но и оставлять происходящее без внимания тоже нельзя, особенно ввиду смутных слухов о переговорах с демонами и выступлении Разрушителя на стороне короны. Быстро же колдуны подхватили разработанную в метрополии идею! Какой неприятно изобретательный противник.

По улице Согласия в сторону замка Пепе прокатила карета с гербами королевской Академии и черно-красными флажками на крыше. Тьян сморгнул. Приезд в город одного из южных Лордов напоминал ему о провале крупнейшей силовой акции последнего времени. Нет, были и другие, успешные, но иногда хозяину перевертышей казалось, что пользу из их проведения извлекает кто-то другой.

Взять, например, устранение двух западных Лордов. Хаоса на границе с провинцией не последовало, а на трон Дарсании взошел младший сын, никогда не ставший бы Повелителем при жизни брата. Малолетка оказался злым и бескомпромиссным. Опираясь на поддержку короля и магов, Лорд Сафар вырезал половину собственной гвардии и девять благородных семейств, замешанных в покушении на его родственников. Поголовье дворян Дарсании разом сократилось вдвое, а уцелевшие с бешеной энергией гоняли по провинции остатки тирсинских банд, надеясь таким образом добиться благосклонности господина. Стражи Ордена Магов буквально с боем вырывали у них немногочисленных пленников, чтобы придать их справедливому суду и, естественно, публичной казни.

Где спекулянты, готовые наживаться на слухах о появлении в Шоканге тысяч лишних ртов? Запасы в королевских зернохранилищах не смогут перекрыть всплеск спроса, если он произойдет хотя бы в половине центральных городов. Вместо этого все знакомые Тьяну купцы увлеченно делили клиентуру дарсанийских коллег, а на робкие намеки на возможность сговора снисходительно улыбались: «Вы слишком мало живете в Арконате и не понимаете, чем это кончается!» Да, единственный купец, выставивший двойную цену за солонину, так и не смог пристроить в Гатанге свой гниющий товар — рынок оказался забит свежей говядиной. Из аферы так явственно торчали уши волшебников с их пентаграммами, что Тьян даже не пытался выявить ее организаторов.

Где воины Предводителя Серого Братства, которым волей-неволей предстояло сыграть роль авангарда вторжения? Эти, без сомнения, уже тут — строят кузни и налаживают добычу торфа. Можно попытаться возбудить недовольство ремесленников, здорово напуганных появлением конкурентов, вот только недовольные жили в Каверри, а источник недовольства — в Шоканге, и встретиться им было не дано.

Даже сектанты-Черепа неожиданно получили индульгенцию церкви!

«Это все бред, умопомрачение, колдовство, лишенная всяких логических оснований вера в незыблемость королевства. Пока она существует, опрокинуть существующую власть без внешнего вмешательства невозможно. Количество реально обиженных или увлеченных поиском справедливости слишком незначительно на общем фоне, а достаточно нещепетильные слишком уверены в неотвратимости наказания. В эту точку и надо бить. Нужна катастрофа, событие, равное в сознании обывателей нашествию демонов, причем, нужна уже сейчас».

За окном прокатила в обратную сторону карета с черно-красными флажками.

«И у меня есть на этот счет некоторые мысли».

Я проснулся рано с четким ощущением какого-то праздника, в смысле, ни единой мысли о занятиях. Да и пес с ними. До чего же приятно валяться в постели, вытянувшись во весь рост — на постоялых дворах далеко не всегда имелись подходящие Великому Лорду кровати. Учебное настроение никак не желало просыпаться. В крайнем случае, можно пропустить завтрак… Воспоминания о двух последних днях мохнатым комком заворочались в груди, и я упруго вскочил на ноги. Праздник, как же! Врагам бы такие праздники. Попытка не спеша устроить все дела полетела к Ракшам, потому что именно к ним я и направляюсь.

Не знаю, какой добрый дух надоумил их, что лететь в Гатангу надо ночью, обычные демоны не смогли бы предсказать воздействие своего появления на людей, а наша столица — город беспокойный и без всяких тварей. Каким-то чудом все обошлось. Поспешность Первого тоже можно было понять — Третий выглядел даже хуже, чем допельгангер после замка Пепе, а от обезьяны с красивой золотистой гривой остался только комок тусклого меха. Вероятно, Ракш решил, что его братья достойны самого лучшего и подкинул их практически к дверям кабинета Главного Целителя.

Той ночью меня разбудил протяжный, вибрирующий звук, имеющий свойство врезаться в память с первого раза. Маги были умные, они регулярно проверяли, помнят ли ученики Академии, для чего существуют Убежища, поэтому единственной мыслью, которая посетила меня тогда, стало: «Совсем сдурели». На моей памяти это был единственный раз, когда тревога объявлялась ночью. Сонные и недовольные ученики лениво отползали к дверям учебного корпуса. Поскольку серьезных нападений на Арконат давно не случалось, руководство Академии поддерживало традицию жестокими репрессиями и никому не хотелось попасть под раздачу.

Компания из четырех Стражей и младшего наставника подкараулила меня на лестнице и под невнятное бормотание: «Надо… срочно… просим», увлекла куда-то в сторону. Я возмутился. Тогда меня ухватили за руки и за ноги и быстро-быстро понесли. От происходящего я так обалдел, что поначалу не сопротивлялся, зато потом проснулся полностью и тогда… Ругающийся и взвизгивающий (наставника тоже удалось увлечь в свалку) клубок тел выкатился на площадь перед Башней Магов, где уже горели факелы, бряцала сталь и вообще народу было слишком много для ночного времени. Очередной Ракш удачно дополнял статую «Четыре первых Лорда» (так и видишь, как основатель Дарсании пытается хряпнуть тварь по клювастой башке). Разглядев меня, демон мелодично курлыкнул и был таков. Под прицелом стрел и заклинаний осталось стоять человеческое воплощение Третьего и этот комок шерсти, который я в темноте принял за тужурку.

Меня стали подталкивать к гостям. Я надавал по рукам самым наглым, сказал, что думаю о происходящем всем, кто готов был это слушать, а потом все-таки пошел: складывалось впечатление, что Ракш стоит на ногах из последних сил, будет неловко, если он грохнется в обморок.

— Здравствуйте! Как добирались?

Третий сфокусировал на мне взгляд и сурово нахмурился.

— Когда отправляемся на юг?

— Какой юг? — поперхнулся я. — Ты на ногах еле стоишь! К целителям вы отправляетесь, к целителям.

Он тщательно обдумал эту мысль и вынужден был уступить доводам рассудка.

— Разве что ненадолго.

Я наклонился к Седьмому (с ним-то как объясняться?). Обезьяна вздохнула и перебралась мне на руки, оказавшись не по размеру тяжелой, а Третий для равновесия ухватился за плечо. В таком виде (один Ракш на руках, другой — за спиной) мы и отправились в лазарет. Попытки помочь мне никто не делал, только маги шептались о поражении дикой магией, да комендант послал вперед Стража, чтобы целителей предупредить.

Следующие два часа я изображал из себя мамку капризули. Сначала уламывал Третьего, убеждая снять доспехи и довериться лекарю, потом до хрипоты препирался с лекарем, отказывающемся осматривать Седьмого (целитель упорно пытался запихнуть животное в виварий). Ни одного знакомого мага вокруг не было, а уйти, бросив Ракшей на произвол судьбы, я не решался. Совершенно же неясно, знают ли присутствующие о результатах прошедших в Шоканге переговоров! Авторитета за мной целители не чувствовали, возражали не по делу, в результате, пришлось подпустить им немного Тьмы, для большей убедительности. Приятно побледневшие волшебники утратили задор и согласились делать, что нужно, по крайней мере, до появления начальства. К тому моменту, как опоенный зельями и обмазанный ярко-желтой мазью Третий был уложен в койку, а остриженная на лысо обезьяна устроилась в гнездышке из мягких тряпок, первые лучи солнца уже коснулись флюгера на крыше Башни Магов. Возвращаться ко сну не имело никакого смысла.

Я сходил в Убежище (отметиться и чисто по привычке), потом — в столовую (стучал в дверь и требовал завтрак). Повара, только-только загрузившие хлебные печи, могли предложить мне только ломоть холодной ветчины. Это меня немного отрезвило. Пошел приводить себя в порядок — мерзавец-Седьмой немилосердно линял, а от штанов разило лекарскими настойками и псиной. В все это время я был занят оживленным внутренним диалогом, а если проще — орал сам на себя.

Тень Магистра, бродяга и рецидивист-уголовник, категорически требовал допустить его к принятию решений, пока я (папенькин сынок, рохля и баран-переросток) не загубил к едрене фене все свое светлое будущее. Мою блудную душу уязвило не столько грубое обращение (с ним поступали и хуже), сколько моя покладистость. И то, что укрощение демонов — священный Долг Лордов, его нисколько не убеждало. Мои права и обязанности, с его точки зрения, следовало описать четче, или уж сразу записываться в Орден Магов послушником. А что? Разрушитель — тот же волшебник, только наоборот.

Идиотичность этой мысли стояла у меня в голове колом, парализуя способность рассуждать здраво. Тем временем, сорвавшийся с цепи дух уже составлял планы, кого я буду бить и каких почестей требовать. А с просьбами пусть приходят только в дневное время, по трое и приносят подарки!

Наверное, со стороны я выглядел безумцем — отсутствующий взгляд, дергающиеся губы и нездоровая бледность на лице. Мне было, чего испугаться — мы еще никогда не расходились так сильно в оценке событий, словно действительно два разных человека. И главное, из-за чего?

Тень разразился длинным списком уступок, сделанных мной всем и каждому совершенно бесплатно. Вся эта возня с Мудрилами, за которую я не потребовал даже денег. Правда, неясно, зачем деньги наследнику провинции… Я что, хочу просить их у отца? И потом отрабатывать, очаровывая будущих невест. За Первого Ракша Тень поставил мне плюс — демон рассматривался им как возможный союзник, а обдурить Немертвого, с точки зрения гатангийца, было как палец показать. Но при упоминании лже-Першина у вора началась форменная истерика. Сначала я должен был его убить, потом — не отдавать магам (еще раз убить), потом — не устраивать из-за него гонки по всему Арконату, то есть, позволить другим убить его в третий раз, и получить от всего этого моральное удовлетворение. Да иди ты…!!!

И главное, мог ли я представить, чтобы моего отца тащили куда-то против его воли, несмотря ни на какую надобность? Довод был убийственный.

Острый язык гатангийского вора беспощадно гвоздил рохлю, готового работать и за себя, и за того парня, довольствуясь соображениями добродетели. Хуже того, даже не понимающего, какая интересная жизнь проходит мимо. Вокруг такие бабы ходят… Последнее обстоятельство Тень Магистра особенно ранило.

Интересно, если я добуду ему бабу, он заткнется?

Самое смешное — подействовало. Логика не помогала, ссылки на традицию — игнорировались, а при мысли о большой, теплой женщине вор-недомерок утратил воинственный настрой. А смысл? Он же — исторгнутая моим телом душа! Откуда у него телесные потребности?! В ответ меня окатила волна презрения и каких-то пошлых намеков. Жуть. Придется искать ему бабу, потому что к молоденьким волшебницам я этого извращенца не подпущу.

На завтрак пришел усталый и разбитый. Ни Ребенген, ни Нантрек знать о себе не дали (спят, небось, с-сволочи). Я ковырялся ложкой в утренней каше, с тоской наблюдая приближение очередных неприятностей — к моему столику, не заморачиваясь подносом, шагал Ариан Каверри, старший сын своего отца, наследник северной провинции и авторитетный лидер студенческого сообщества, в круг общения которого я ни разу не попадал. Лучший ученик своего курса, сильный маг, при всем уважении к Ордену и королю, старающийся во всем проводить свою линию. Тень Магистра оценил острый взгляд и суровый прищур, обозначил его как «босса», хамить которому чревато последствиями. Я ведь хотел завести в Академии знакомства? Можно начинать.

— Здорово, Гэб! — заговорщицки улыбнулся Ариан, подсаживаясь ближе. — Потолкуем?

У меня ёкнуло сердце (откуда он узнал?…), но потом я понял, что в его исполнении простонародная речь — это такой способ вывести собеседника из равновесия. Ну-ну.

— Привет, — улыбнулся я, стараясь не выходить из образа туповатого увальня (или кем меня тут считают).

— Что это ты мутишь с магами? Не замечал за Шокангами такого!

Я потупил взгляд как тихая монашка, стараясь заглушить в уме гнусные комментарии моей худшей половины. Хорошо быть невосприимчивым к магии — можно врать волшебнику и даже не напрягаться особо.

— Знаешь, это как бы тайна.

— Я никому не скажу!

— Правда?

— Да забери меня Магистр!

Интересно, кто его воспитывал. Допустим, у меня душа — гатангийский вор, а этот-то откуда таких словечек нахватался?

— Слышал что-нибудь про допельгангеров?

— Да, — глаза Ариана заблестели.

— Некоторые из них проникли в Орден. Потрошители готовят им ловушку и попросили меня помочь. Только тс-с-с! Иначе ничего не получится.

— Я буду нем, как могила! Верь мне.

Верю, он ведь не захочет портить отношения с Орденом и срывать тайную операцию Целителей из-за болтливого дурня-Шоканги. Теперь ответы на все глупые вопросы ему придется придумывать самому. Уверен, у него получится.

Встреча с Нантреком так и не состоялась — старшие маги, прозаседавшие где-то всю ночь и вернувшиеся к шапочному разбору, развили бешенную активность. У добрых горожан даже мысли не должно было возникнуть о Ракше! Пусть лучше думают, что на территорию Академии пытались пробраться убийца — они сейчас кругом. И вот орденские Стражи козлами скакали по столице, ловя воображаемых диверсантов. Делать людям нечего…

Два дня я посветил медитации, изматывающим тренировкам и чтению самых косноязычных трактатов. Тщетно. Одна моя половина хотела покоя и бездействия, а другая — решительных преобразований. Я буквально разрывался между взаимоисключающими эмоциями, титаническим усилием не позволяя истерике излиться на окружающих. Прошлый такой кризис протекал на фоне трудного путешествия и не бросался в глаза, но в Академии народ его не пропустит, и слава третьего Дракониса прилипнет ко мне намертво.

Первым мое состояние заметил мастер Ребенген.

— С тобой все в порядке, Гэбриэл? — заботливо поинтересовался бывший наставник.

Я поморщился — Тень Магистра улюлюкал у меня в голове, категорически запрещая отвечать положительно.

— Нет, у меня проблемы, наставник. Внутреннего порядка.

— О! — чародей ухватил суть с полуслова. — Может, тебе снизить нагрузки? Ты целыми днями в библиотеке.

Что характерно — пользы от этой библиотеки никакой. Маги собрали кучу книг о дохаосных временах, но о том, что творилось на юге материка после основания Арконата, никто не знал ничего достоверного.

— Не поможет, — простые способы восстановления душевного равновесия я уже испробовал. — Тут другое. Посоветуйте, где в городе можно найти… доступных женщин?

А что мне скрывать? Все равно не удастся уйти из Академии одному, к тому же, в те места, которые обычно посещал Тень, Великому Лорду ходить невместно.

— О! — взгляд наставника стал таким понимающим. — Это легко. Есть очень приличное заведение, многие маги туда ходят…

— Нет, общество магов мне, как бы, ни к чему.

Ребенген истолковал мои колебания по-своему.

— М-м… Да, о твоих способностях я как-то не подумал. В таком случае, предлагаю тебе навестить «Приют фей». Они работают днем.

Очень удачно, потому что объяснять всем любопытствующим, где Шоканга шлялся всю ночь, я желания не испытывал. Не то, чтобы старшие ученики не интересовались тем же, чем и Тень, просто афишировать это было не принято.

— Остался один вопрос, наставник… — Как бы ему объяснить, что у Великого Лорда нету денег?

— Если ты об оплате, то не беспокойся, — отмахнулся Ребенген. — Твой отец регулярно интересуется, не появились ли у сына определенные интересы. Так что, кредитом ты обеспечен.

Что ж, папа будет доволен. И здесь он! Это уже начинает немного раздражать, в конце концов.

В итоге, сегодня, после утреннего ритуального визита к Ракшам, я собирался навестить бордель.

Весь прошлый вечер Тень изводил меня воспоминаниями о своих многочисленных подружках. И что они находили в этом недомерке? Должно быть, деньги. Не следовало думать об этом так громко — Тень буквально взорвался негодованием. Он, де, никогда никому не платил, так, делал подарки. Ну-ну.

Академию я покинул в сопровождении полудюжины телохранителей. Ребенген надавал мне в дорогу кучу невразумительных советов, но Тень их решительно отмел — призрачный вор был уверен, что проблем с противоположенным полом у него нет. Я старался убедить себя, что происходящее — не извращение (почти получилось), а окружающие вообще не замечали во мне ничего странного.

«Приют фей» оказался большим четырехэтажным зданием с плотными шторами на окнах. В фойе, оформленном красным шелком, дожидались клиентов неожиданно много девиц разной степени раздетости. Мне показалось, что прелестницы разглядывают меня с каким-то хищным интересом, должно быть, Великие Лорды заходили сюда нечасто. (А вдруг — бастард? Нет-нет, они не станут так рисковать — мой отпрыск будет слишком бросаться в глаза). Тень уверенно перетягивал на себя фокус контроля — это драку он согласен был наблюдать со стороны, а с женщиной желал общаться лично. Да пес с ним! Но, если мы осрамимся, я ему это до конца дней не забуду.

Вор выбрал неожиданно высокую красавицу с рыжей вьющейся шевелюрой (должно быть, тирсинку). Та бросила на товарок победоносный взгляд и повела меня наверх, мило воркуя и прижимаясь так тесно, словно мы взбирались по стремянке. Нас дожидалась комната на втором этаже, почти покои Лорда: все тот же шелк, тонкий запах благовоний, копии древних гравюр с весьма фривольными сюжетами. Атмосферу слегка нарушало отсутствие свечей — дневной свет уверенно пробивался сквозь шторы.

— Желаете вина, господин? Возможно, кальян?

Я отрицательно помотал головой. Тень предлагал плюнуть на запреты и расслабиться по полной, но… Пьяный Разрушитель? Оборони бог!

Прелестница оставила в покое застежки на моем камзоле и каким-то неуловимым движением избавилась от своей одежды. Платье разноцветной волной лежало у ее ног, и она была вся такая… золотисто-розовая.

О, да.

Я не ощущаю человеческой ауры, для меня от совершенства мраморных статуй ее отличало именно это — податливая мягкость тела, теплый аромат кожи, влажный блеск глаз. Красавица призывно протянула руки, а потом с легким недовольством посмотрела мне за плечо. Лорд Гэбриэл обернулся бы и умер, но в тот момент моим телом почти целиком завладел Тенью Магистра, а гатангийскому вору уже приходилось попадать в неприятности, причем, в самый интимный момент. Поэтому я лежал плашмя носом в пол прежде, чем успел хотя бы ойкнуть. Спина зудела от близости какой-то магии, рядом грянулось еще одно тело, в нос ударил резкий запах. Я отлепился от паркета и встретил удивленный взгляд серых глаз, быстро заполняющихся чернотой зрачка. Меня замутило.

Поймите правильно, однажды на моих глазах демон растерзал два десятка отцовских гвардейцев, так что, я знаю, как человек выглядит изнутри. Но смотреть в лицо красавице, плоть которой ниже шеи просто стекает с костей… В общем, вставать на ноги я не стал и полагаю — решение было правильным (кто знает, поможет ли мне моя невосприимчивость к магии против такой забубенной жути). Великий Лорд Шоканги бесстрашен по определению, а то, что на карачках… Кто это видит? Тень Магистра срочно взял дело в свои руки, поэтому, докостыляв до двери, я рванул не вниз, а вверх — на крышу. Знать бы, что среди врагов — только маги, предпочел бы положиться на Тьму, но что, если они взяли с собой лучника? Моя душа была против того, чтобы рисковать шкурой, а высоты боялся только один из нас.

«Приют фей» словно вымер, но я надеялся, что по дневному времени все просто спали. Главное — соблюдать тишину, тогда проследить меня будет практически не возможно. Откидная лестница на чердак располагалась именно там, где вор ожидал ее увидеть (никакой фантазии!). Я осторожно, стараясь не вспугнуть голубей, прошел по стропилам и выглянул в слуховое окно.

Путь был свободен — никто не пожелал разделить со мной пространство, полное черепичных скатов, ржавой жести и ветра. Сторожевых заклятий на крыше не было вообще, словно по ней и без меня частенько ходили. Где-то внизу звенело стекло и кричали люди, но моего внутреннего вора не беспокоили частности — сейчас мы находились в другой плоскости бытия, впрочем, хорошо знакомой. Тень Магистра считал крыши своей вотчиной и всегда старался передвигаться по ним. С его точки зрения, верхний ярус города имел над нижним целый ряд преимуществ: тихо, просторно, нет свидетелей и стражники не бегают. Хорошо, если не вспоминать, чем может закончиться один неосторожный шаг.

Далеко уйти от «Приюта фей» не удалось: район оказался зажиточным, а значит, проулки между домами — слишком широким, чтобы их можно было легко перепрыгнуть (зато верхние этажи не нависали над нижними). Напрягаться в поисках кружного пути я не стал: чтобы выйти на эту сторону улицы, потенциальным преследователям пришлось бы оббежать полквартала (если допустить, что они вообще поняли, куда делся клиент). Вот и дальше пускай остаются в неведении!

Я выбрал для спуска темный тупичок, лишь слегка пованивающий мочой (говорю же, район зажиточный). Осторожно выглянул на улицу. Никого. В смысле, никого, в ком можно было бы заподозрить наемного убийцу, враждебного мага и вообще — преследователя. Гатангийцы спешили по своим делам, с лотков продавалась та самая еда, запах которой интриговал меня весной, а меж почтенных горожан привычно шныряли какие-то оборванцы. И не подумаешь, что где-то рядом убили человека.

С мрачным видом, не подразумевающим лишние вопросы и праздный интерес, я зашагал через толпу. Бывалые горожане невзначай отступали с моего пути и старательно смотрели в сторону. Еще бы нет! Чешет по городу всклокоченный верзила с резаной мордой и одет как-то слишком прилично — даже стражу не позовешь. Но в данный момент я неспособен был заботиться о чувствах окружающих. Происшедшее сильно выбило меня из колеи, не столько жестоким насилием, сколько моей реакцией на него. Сиганул как кролик! Конечно, оружие у меня при себе имелось чисто символическое, да и кольчугу в бордель не надевают, но можно же было хотя бы обругать сволочей! Сделать вид, что отступить меня заставляет не осторожность, а жестокие обстоятельства. Внутренний вор снисходительно ждал, когда компаньон перебесится — в его лексиконе слова «достоинство» и «благородство» имели значении сродни венерической болезни.

Не вернуться ли мне, сказать «Бу!» телохранителям? Пусть им будет стыдно. Тень Магистра возражал зубами и когтями. Ладно. Да к песьей матери этих криворуких! Домой пойду.

Ребенген терпеливо выслушивал жалобы Лорда Гэбриэла на испорченный отдых, сочувственно вздыхал и непрерывно растирал мерзнущие запястья. И ведь не то, чтобы в кабинете Нантрека было холодно — кирпичный щиток хорошо прогревал помещение даже лютой зимой. Все это от нервов.

Он никогда не врал старшему Шоканге и не хотел начинать врать младшему, но председатель категорически запретил разъяснять юноше реальное положение вещей. В то утро в «Приюте фей» боевое заклинание убило не одну девушку, а четверых — всех, чьи окна оказались открыты. От зловонного эха враждебной магии следователей мутило — колдовство имело в своей основе жертвоприношение и вплотную подходило к определению самотворящегося проклятья. В Арконате подобное запрещено, этому не учат, да и не нужно такое — здесь. Все насущные задачи волшебства можно решить гораздо проще и чище. Ребенгену хотелось верить, что противники просто ни на что не способны без таких омерзительных подпорок.

Но исполнено все было профессионально: собственную охрану заведения по-тихому притравили, пятерых сопровождавших Лорда телохранителей буквально нашпиговали стрелами, явившегося в неурочный час клиента зарезали. Если бы не тайная страсть Гэбриэла к хождению по крышам, злодеи вполне могли добиться успеха. В общей сложности, в холодные подвалы Замка Пепе перекочевало пятнадцать человек, а цель покушения — вот она, жива и здорова. Молодой Лорд горько сетовал о судьбе «бедной девочки». Лучше не давать ему сосредоточиться на жертвах.

— Это просто ужас, что произошло, — сочувственно вздохнул чародей. — Орден выплатит виру семьям пострадавших. Если хочешь, повторим все прямо в Академии. В парке есть несколько уютных павильонов…

Юноша помотал головой.

— Не правильно это как-то, всего день прошел.

— Некоторые предпочли бы отпраздновать счастливое спасение.

— Да к Ракшам этих… Кстати, как там Ракши? Хочу с ними о деле поговорить.

— Жить будут. Хотя персонал лазарета до сих пор на тебя дуется. Зачем было всех пугать?

— А почему я должен был пристраивать демонов в одиночку? — немедленно вскинулся Лорд. — Меня никто не хотел слушать!

— Извини, Гэбриэл, это наша вина, — с готовностью уступил маг. — Мэтр Нантрек до последнего скрывал причину устроенного ночью собрания, даже Глава Целителей не смог предупредить своих, что покинет Академию. Ничего личного! Просто предполагалось, что тайная встреча с королем действительно будет тайной. Что-то у нас не ладится последнее время с конспирацией…

— Потому что ее слишком много!

— Да, — не стал спорить Ребенген. — Но ты справился со всем просто превосходно. Поэтому мне велено передать тебе вот эту вещь. — Он выложил на стол серебряный медальон с тонкой гравировкой, почти единственный немагический знак власти, используемый в Арконате.

Юноша откинулся на спинку кресла, закрыв глаза и беззвучно шевеля губами.

— Так я и знал… Послушником — в Орден!

— Зачем же послушником? — не понял чародей. — Это — знак доверенного лица, имеющего определенные полномочия. Заметь, не от Ордена Магов — от короля!

— Тогда ладно.

— Хочу заметить, что предъявить его ты сможешь не всем — мелкие чиновники и офицеры младше капитана не осведомлены о существовании королевских вестников.

— Какой тогда в нем смысл?

— Вспомни табель о рангах. Все, кто приносят клятву верности лично королю, поймут значение этих символов. От остальных ты сможешь добиться повиновения другим путем.

Лорд Гэбриэл покрутил в руках медальон и спрятал его во внутренний карман камзола. Лицо юноши заметно смягчилось.

Ребенген заключил, что председатель, как всегда, оказался прав: младший Шоканга вырос и больше не воспринимает их авторитет безоговорочно. Теперь его мнение нужно не просто учитывать в планах, но и узнавать заранее, во избежание таких вот разговоров. Причем, большая удача, что обновленный дух Лорда всего лишь потребовал власти, хуже было бы, если бы юноша превратился в эгоистичного подонка, каких полно среди обитателей городского дна. Предпосылки-то имелись… Но о проблемах объединения двух личностей в одну Ребенген старался не задумываться — слишком странно, лучше рассматривать происходящее как обычное достижение зрелости, и помнить: до мрачного величия Бастиана сыну еще расти и расти.

— Гэбриэл, я хотел бы обратить твое внимание на причины некоторых текущих проблем. Осознаешь ли ты, что Арконат находится на пороге войны с неизвестным противником, обладающим неясной для нас мощью?

— Так уж и на пороге? — усомнился Лорд.

— Они засылают шпионов в войска, — скорбно поджал губы маг. — Это верный признак.

— О! А с кем воюем?

Чародей закатил глаза.

— Если бы знать! Я не верю в заморские земли или тайные убежища, уцелевшие после стольких веков Хаоса. В связи с этим… — Ребенген прищурился на бывшего ученика. — Это правда, что кому-то удалось напугать Ракша?

— Напугать — не напугать, но демонов у него таскают. Первый не доволен.

— Полжизни бы отдал, что б узнать, куда деваются те твари. Досадно, что разведка пока работает только в одну сторону.

— Это заметно, — помрачнел Лорд. — Кто им сказал, куда я пойду?

— Мы выясняем. Если информатор в Академии, мы его найдем. Хуже, если они следили за мной и работали экспромтом.

— То волшебство — экспромтом?

— Да, маловероятно.

Со всей возможной вежливостью Ребенген выпроводил из кабинета теперь уже точно бывшего ученика, ставшего неприятно наблюдательным и дотошным. А ведь какой чудесный был мальчик! Читал в библиотеке книжки и ничем больше не интересовался. Рука Лорда то и дело касалась потайного кармашка — скромное признание заслуг, решительно ничего не стоившее Нантреку, почти вернуло Гэбриэлу привычное благодушие.

Для наставника конец ученичества всегда — сложный момент, полный одновременно гордости и досады. Воспитанник уходит в мир уже способным жить самостоятельно, но еще не идеальным, и с этим ничего не поделаешь. Это правильно, а значит — хорошо. Ребенген посидел минутку, наслаждаясь мыслями о вечном, а потом решительно выдохнул и поднялся. Дела, дела!

Глава 10

Гатанга затаилась. Еще вчера сплетники увлеченно перемывали косточки обитателям Академии, смаковали слухи о демонах и странных экспериментах Мудрил, и вот — тишина.

Арконийский Орден Магов нашел средство против иноземной напасти, и это был как раз тот случай, когда лекарство едва ли не хуже болезни — город наводнили Пограничные Стражи. Вооруженные до зубов маньяки бродили по улицам, с детской непосредственностью интересуясь жизнью горожан. Конечно, солдат сопровождали маги, но опытных командиров не хватало, к тому же, задумка состояла именно в том, чтобы дать зачарованным бойцам некоторую свободу действий. И это работало: в первый же день появления новоявленных ищеек во дворце был схвачен королевский писарь, один из поваров и двое конюших, а еще трое слуг бежали в неизвестном направлении.

Мастер Тьян с болью в сердце наблюдал гибель своих подчиненных. Талантливые преображенные, долгие годы казавшиеся неотличимыми от своего окружения, оказывались выдернуты на свет, метались в поисках убежища и, зачастую, предпочитали пленению смерть. Из города удалось вывести не более десятка агентов, а ведь оставалась еще элита, внедренная в высшие эшелоны власти и — королевский бал, собравший в этом сезоне неожиданно много гостей. Даже если бы ему удалось предупредить их об опасности (рискуя тем немногим, что удалось сохранить), с это момента они все равно становились бесполезны — движущиеся мишени для Королевского сыска и особых частей Ордена Магов, почему-то именующих себя Целителями.

Кто мог подумать, что Пограничные Стражи, для жителей внутренних регионов остававшиеся чистой абстракцией, могут оказаться настолько опасны? Тьян полагал, что напичканные магией уроды ориентируются на запах «хранителя тайн», который сам он никогда не принимал, но почему-то все равно ловил на себе задумчивые взгляды, словно вопрошающие: «Ты уверен?». И хозяин перевертышей прятал взгляд, боясь, что они прочитают ответ по его глазам.

Но оставалась еще надежда, слабый шанс обернуть ситуацию себе на пользу.

Дело в том, что оперативный совет Ордена и лично король привычно попытались соблюсти равновесие, в результате, в Гатангу прибыли представители двух сил, ни разу прежде не встречавшихся лицом к лицу: Пограничных Стражей Шоканги привел безумного вида капитан, а их россангийских коллег — лично старший сын Джеррола. Пока зоны ответственности отрядов разделяла Эт'Кемаи, но рано или поздно они должны были столкнуться.

Что скажет известный буйно помешанный по кличке Драконис, когда его любимцев начнут убивать?

Первый весенний бал был грандиозен. Акробаты и шуты, музыканты и зверятники развлекали благородную публику не покладая рук. Благодаря щедрости монарха, насладиться зрелищами и угощением смогли сотни людей, до этого посещавших дворец лишь единожды — для принесения присяги. Каждому маги вручали именной памятный знак, и все гости должны были миновать разноцветную шеренгу бойцов — бирюзово-голубых и черно-красных. Ребенген наблюдал за происходящим лично — помощник Главы целителей руководил отловом личностей, внезапно решивших отказаться от оказанной им чести (к моменту прибытия последнего экипажа таковых оказалось пятеро). Агентуре допельгангеров был нанесен суровый удар.

Ребенген фланировал по залам дворца в шикарной новой мантии, удачно скрывающей болезненную худобу. Безмятежный вид чародея никого не обманывал — толпа раздавалась перед представителем власти, как стадо овец при появлении овчарки, а за его спиной обсуждение последних арестов возобновлялось с новой силой. Нечего и думать, чтобы поболтать с кем-нибудь запросто: в лучшем случае, собеседник свернет себе мозги, пытаясь разгадать тайный смысл слов чародея, а излишне слабонервного может вовсе хватить удар.

А ведь всего год назад он мог спокойно отпускать шуточки про тайные слабости магов и люди смеялись!

С трудом дождавшись, когда поток гостей иссякнет, Ребенген покинул парадную часть дворца и принялся бродить по крытым галереям, стараясь успокоить нервы видом безмятежной синевы. Выстроенная на высокой скале, королевская резиденция была лишена крепостных стен, и при взгляде в окно казалась летающим островом, но сейчас Ребенгену почему-то приходил на ум вбитый по рукоять кинжал (от кого-то он слышал, что каменное основание крепости столбом уходит вниз и вонзается в материковые породы). Зубила каменотесов ни разу не крошили древний камень — все постройки дворца причудливым лабиринтом теснились на вершине. Маленькие дворики, террасы и сады, пышно цветущие в керамических чашах. В многоярусном лабиринте хозяйственных помещений находилось место всему, начиная от извлеченных из древних руин статуй и кончая современными лосальтийскими поделками — стульчиками из гнутых корней. Под ногами чародея шуршали соломенные циновки (не ожидаешь увидеть такое во дворце, верно?), за величественной резной дверью обнаруживалась кладовка, полная пузатых медных кувшинов. Слуги, стянутые на обслуживание грандиозного банкета, не путались под ногами. Ребенген отдыхал душей. До тех пор пока не распахнул очередную дверь, а там…

На крошечном пяточке внутреннего плаца в полном молчании тузили друг друга разноцветные бойцы, кровь заливала лица и мундиры, на брусчатке уже валялось два или три неподвижных тела. Маг замер, потрясенный зрелищем. Шур-шур-шур, в считанные секунды отряды собрались каждый на своей стороне двора, неспособных стоять самостоятельно притиснули к стенке. И только мрачные взгляды намекали чародею на несвоевременность его прихода.

— Драться не хорошо, — сообщил Ребенген за дверь, вызывав раздражение у обеих фракций.

Только теперь маг заметил, что в драке Пограничные не использовали оружие. Значит, это — не битва, а какая-то очередная особенность поведения, с которой Ребенгена не ознакомили. Но чародей знал, кому задать нужный вопрос. Он решительно направился назад, к парадным залам.

— Бастиан, подскажи, когда встречаются две группы не знакомых ранее Пограничных Стражей, что они делают в первую очередь?

Понимание пришло к Повелителю Шоканги мгновенно, решительно отодвинув чародея с дороги, он зашагал к выходу (к этому моменту Марвин успел преодолеть половину пути). Наверное, хозяев заранее предупредили, где будут размещены их бойцы, потому что путь до места стычки они одолели буквально за минуту.

На плацу стояли полсотни мокрых Пограничных Стражей и обтекали. Кровь на мундирах была застирана и только заплывшие синяками лица напоминали о недавней драке. И где они только воду взяли? Учитывая, что некоторых бойцов пришлось бы окунать в нее целиком.

Марвин пошел проверять состояние своих солдат лично, а Бастиан ограничился быстрым взглядом.

— Они обзываются! — наябедничал хозяину бирюзовый.

— А, может, мы не про вас, — хмыкнул нахальный черно-красный.

— Ага, — поддакнул его сосед. — Может, мы про попугаев.

Ребенген поморщился — оперение редких лосальтийских птичек почти в точности повторяло цвета Россанги.

Мощный удар сшиб Пограничного на землю.

— Не сметь оскорблять Лорда!!! — громыхнул Повелитель Шоканги.

Ребенген постарался слиться со стеной. Толпа солдат единым движением опустилась на колени (в задних рядах кто-то грохнулся).

— Виноваты, господин!

Возмущению Бастиана не было предела.

— Примите мои извинения, Лорд Марвин! Я не сумел привить им должное уважение к власти.

— Не будем мелочны, — отмахнулся Россанга. — Извинения приняты. Надеюсь, это пойдет на пользу всем.

Бирюзовые солдаты оказались сообразительными: если они и хотели сказать про оппонентов какие-то гадости, то оставили их при себе. Наблюдая за Лордами, чинно обсуждающими методы воспитания своего бесноватого воинства, Ребенген испытывал желание продегустировать королевские вина в количестве, волшебникам не рекомендуемом. Однако — нельзя! Всего через полчаса начнется второе по важности мероприятие дня — королевский совет. Весенний бал был хорошим поводом, чтобы собрать во дворце всех тех, от кого зависело поддержание закона и порядка в Арконате, причем — тайно (отлов допельгангеров не гарантировал, что у врага нет добровольных помощников). Отсутствие в толпе двух десятков доверенных лиц и так не бросалось в глаза, но, чтобы исключить любые слухи, придворные маги запустили среди танцующих пар подходящие иллюзии.

В длинном, подчеркнуто строго оформленном зале Ребенген сидел рядом с Нантреком, занимая место Главы Целителей, который опять лечил нервный срыв (как это у него так ловко получается?). Вдоль стола рассаживались чиновники и военные, королю предстояло руководить собравшимися с тронного возвышения. Очень разумная традиция: Его Величество Джонатан седьмой отличался от своих подданных только более светлой кожей, рядом с громадами Великих Лордов монарх выглядел бы нашкодившим малышом.

«Естественно! Породниться с одним из четырех означало бы нарушить равновесие — наш фетиш. Тысячу лет Арконат не менялся, нам удавалось обуздывать и кипучую энергию своих, и безудержную жадность чужих, и даже отчаяние обреченных. Допельгангеры удачно нащупали нашу слабость — жажду изменений, вкуса которых арконийцы никогда не испытывали. А главное (вот предательская мысль!) нужно ли нам оставаться прежними, если цель достигнута?»

По правую руку от отца расположился Гэбриэл Шоканги, вытащить которого из бальной залы оказалось труднее всего — за наследником и будущим владыкой гуськом ходили потенциальные невесты. Юноша был безумно рад принять участие в королевском совете. На его груди висел амулет вестника, ставший причиной едких комментариев отца. Ребенген подозревал, что Бастиан просто ревнует — ему король никогда не жаловал ничего, кроме прощения. Что ж, у репутации Дракониса есть свои отрицательные стороны.

Присутствующих можно было четко разделить на тех, кто в курсе происшедшего, и тех, для кого тайное противостояние оставалось действительно тайным: первые выглядели мрачно, вторые — тревожно-заинтересовано. Глава королевского сыска старательно поддерживал иллюзию спокойной уверенности (не идиот же он, в самом деле). Королевский герольд зачитал обращение монарха к подданным, в котором ожидаемым и понятным было только сакраментальное «во имя света и справедливости».

Ребенген с тоской ждал, когда прозвучит закономерный вопрос:

— А можно, так сказать, посмотреть…

— Только не здесь! — подскочил на стуле благообразный священнослужитель (второй в иерархии отцов-инквизиторов). — Я уже один раз видел, мне хватило.

— Ну-ну, патр Пимус, — благодушно пророкотал Повелитель Шоканги, что само по себе заставило знающих людей напрячься. — Мне казалось, что ваша задача не скрывать истину, а как раз наоборот.

— При всем моем уважении, Лорд Бастиан, вы со своим сыном видитесь от случая к случаю, а у меня рабочий кабинет находится в Академии, прямо над библиотекой. Вы не представляете, с каким чувством я каждый день гадаю — придет или не придет!

Его Величество позволил себе удивленное движение бровью — Джонатану седьмому регулярно приходилось успокаивать скандалы вокруг Дракониса. Намек на слабость отцовских чувств Лорд мог оппоненту не простить. Но на этот раз Повелитель Шоканги выглядел не оскорбленным, а довольным.

«Как и предсказывалось. Теперь он будет ШАНТАЖИРОВАТЬ нас Разрушителем, господи помоги!»

Лорд Гэбриэл примирительно поднял руку:

— Те, кто готов рискнуть нервами, могут встретиться со мной на полигоне Академии. Я обещаю быть осторожным.

— Сосредоточимся на неотложных делах, — пресек Его Величество начинающуюся склоку. — Свидетельство о Разрушителе, подтвержденное лично Мной и Орденом Магов, не подлежит сомнению само по себе.

Ребенген следил за дебатами вполуха: во-первых, он не считал себя богом войны, во-вторых, на сегодня его задачей было рассказывать о допельгангерах, если ими кто-то заинтересуется. Тем более что предложить своим вассалам король мог не многое: восстановить старые Убежища, оборудовать новые и — ждать. Разумеется, такое положение людям не нравилось и Нантреку приходилось раз за разом повторять давно обсосанные аргументы.

— Благодаря Ракшу мы знаем, что из Слияния выпали двенадцать демонов. То, что они войдут в армию вторжения, в обосновании не нуждается: совпадает география размещения врага, находят объяснение все особенности его тактики. Для нас особую опасность представляют четыре твари — три штурмовика и легкий пехотинец. Подчеркиваю, «пехотинец» в исполнении демона — тварь размером с быка и очень шустрая. Пограничные Стражи не смогут прикрыть границу сплошным щитом, Разрушитель не способен путешествовать пентаграммой, значит, демоны смогут безнаказанно перемещаться по территории королевства и атаковать любую цель, пока мы не придумаем что-то, способное лишить их мобильности.

Отсюда логически вытекало, что все силы надо бросить на создание сети оповещения и укрепление Убежищ, которые, если уж рассуждать по закону, должны были поддерживаться в рабочем состоянии постоянно.

— Не правильно мы все делаем, — прервал споры убежденный голос.

— Лорд Гэбриэл видит какую-то ошибку в наших рассуждениях? — почтительно улыбнулся Нантрек.

— Да. Вы считаете, что у нас нет преимуществ, тогда как Реальность — на нашей стороне. Какие в этом есть сомнения?

Все взгляды скрестились на юноше.

«В каком-то смысле… да. Мы получили желаемое, доказательство того, что Господь нас любит. Откуда тогда весь этот пессимизм?»

Ободренный вниманием, Лорд Гэбриэл продолжал вещать, помогая себе простой жестикуляцией:

— Должен существовать простой выход из положения, просто мы его не ищем. Отдавать инициативу в руки врага — не верное решение.

— Адепт Тьмы может предложить что-то, исходя из своих особенных возможностей? — заинтересовался Джонатан седьмой.

— Причем тут возможности? — отмахнулся юноша от короля и виновато покосился на отца. — Извини, папа, но полгода ждать не получится. Пятый Ракш — вот ключ к победе. Если у Первого будут развязаны руки, можно потребовать от него, чтобы он остановил тварей на границе. В конце концов, Предводители Хаоса созданы как оружие против демонов, пусть работают!

— И Ракш согласится? — с сомнением протянул кто-то.

— У Ракшей похитили брата и удерживают где-то больше тысячи лет, а у них пунктик на тему семьи. Вы полагаете, что они все простят и забудут? Не думаю. Те, кого мы так боимся, их даже не развлекут. А в случае, если орешек окажется демонам не по зубам, я поддержу их Разрушением, по-дружески.

— Звучит совершенно безрассудно, — старший Шоканга покачал головой.

— Ну, так предложи, как все это организовать по уму! Какой смысл трястись над сохранностью своей шкуры, если потом мне негде будет жить? И что, если допельгангерам самим придет в голову потребовать помощи Ракшей? Пара грязных пятен на месте крупных городов — не большая плата за быстрый захват территории.

Собравшиеся тревожно затихли — обычным людям нелегко всерьез обсуждать противостояние с демонами, тем более — в Арконате. Здесь немногие видели тварь, но большинство способно объяснить разницу между Немертвыми и плохеньким големом, сбежавшем от колдуна — Орден Магов не давал арконийцам забыть, от чего защищают их Великие Лорды.

Молчание нарушил король.

— Каковы шансы, что экспедицию будут ждать?

Нантрек небрежным жестом переадресовал вопрос Ребенгену.

— Шансы на это не велики, — чародей старался не смотреть на Бастиана. — Их резидент знает про встречу с Ракшем, но не знает, чем она закончилась — лже-Першин выдал себя раньше. Магической связью на территории Арконата они не пользуются, значит, вести будут идти медленно, если вообще дойдут. К тому же, — Ребенген поднял взгляд на Повелителя Шоканги. — Там ему будет не опасней, чем здесь.

— Надо ли мне напоминать о характерной внешности моего сына?

— Внешность, это и минус и плюс. Если убрать несколько запоминающихся черт (совершенно не магическими способами), у непосвященного человека не возникнет никаких ассоциаций. Насколько я понимаю, агенты из Арконата на родину не возвращались. И вообще, учитывая, как мало они знают о месте своего рождения, важность известия о Ракше им не понять, возможно, оно просто затеряется.

— Тем не менее.

— Тем не менее, — не стал спорить маг.

— Допельгангеры — это не самое главное, — похоже, Лорд начал уступать голосу разума. — Путь на юг долог, караванных путей туда нет. Серые не спускаются дальше побережья Феллы, а это месяц плавания вдоль Пустоши. И разминуться с врагами там будет невозможно!

— Первый обещал доставить меня к южной границе, — напомнил Гэбриэл. — Думаю, так будет быстрее, чем морем.

Бастиан посмотрел на сына со смесью досады и облегчения — рисковать наследником он не хотел, а отказаться от битвы ему мешала гордость.

— Повелеваю Ордену Магов тщательно проработать этот вопрос, — постановил король. — У Лорда Бастиана не должно оставаться сомнения. Вы вправе требовать от Короны любую помощь.

Присутствующие маги поклонились сидя.

Вершители арканийских судеб вернулись на бал через полчаса, гораздо более оптимистичные, чем до начала совета. Гэбриэл шагал, гордо подняв голову, и медальон королевского вестника светлым пятном выделялся на черно-красном камзоле.

— Не надо было вешать ему на шею эту штуку, — пробормотал Бастиан.

Ребенген, с облегчением, отметил, что Лорд не сердится.

— Ты не сможешь вечно ограждать сына от опасностей. Согласен, для первого дела все немного сложновато, но не забывай, — маг немного понизил голос. — Их там двое.

Драконис поднял очи горе и решительно повернулся к чародею спиной, отказываясь обсуждать душевные проблемы сына.

В один из дней середины весны жители Гатанги могли насладиться необычным зрелищем — Пограничные Стражи делили добычу. Очередной оборотень, каким-то чудом отбившийся от бирюзово-голубых, пересек мост через реку и угодил прямо в лапы черно-красных. Недолго думая, шокангийцы решили вернуть коллегам потерю.

Битые полчаса два отряда Пограничных Стражей дарили друг другу пленника, который за это время успел дважды прийти в себя и попытаться сбежать. Простые горожане, всегда любившие жестокие развлечения, облепили набережные с обеих сторон Эт`Кемаи, обмениваясь нервными смешками и делая ставки. Крупную игру обломал неизвестный маг, наоравший на солдат и отобравший у них бесчувственную жертву. Погрустив о несправедливости бытия, бойцы разошлись по разные стороны реки, а в городском фольклоре появилось два свежих анекдота.

Мастер Тьян скрипнул зубами и зарекся рассчитывать на сумасшедших.

Глава 11

Наверное, священники правы и где-то там существует Провидение, или Реальность по-особенному относится к клятвам Разрушителя, потому что обещание, данное Ракшу, пришлось исполнять.

Маги в лихорадочной спешке подбирали мне амуницию и составляли планы на все случаи жизни, но много времени это занять не могло, потому как — что там составлять, все равно заранее ничего неизвестно. Архивы Арконата содержали тонны литературы о дохаосных временах, но нужных сведений в них не могло оказаться по определению — Основатели выкинули из истории именно те, самые нужные мне две тысячи лет. Серые тоже ничем не могли помочь — они никогда не интересовались сплетнями с другой стороны континента (ну Зеферида, ну Тиран, ну что-то там распалось, да и пофиг), а в подготовку допельгангеров исторические экскурсы не входили.

Тут надо было принимать во внимание временной масштаб: Пятый пропал за полтысячи лет до того, как основали наше королевство, но уже много позже наступления Эпохи Хаоса. В то время последователей Аркона не было в помине, еще существовала Гильдия Алхимиков, и вообще — все было не так, как сейчас. Нельзя исключать, что южане вообще забыли о демоне и нам всего лишь придется раскопать заброшенные руины. Лично я очень на это рассчитывал.

Маги грызли локти и пытались гадать на коровьих копытах, а мне нужна была определенность. Куда идти, кого искать? Оставался еще один шанс — я отправился к Ракшам.

С больничной койки на меня сурово взирал Третий, весь в мазях и припарках (целители утверждали, что кожа у него не только шелушилась, но и отслаивалась). Рядом отдыхала лысая обезьяна в штанишках на лямке с большой пуговицей. Хорошо иметь раздвоение личности! Пока Тень Магистра истерически ржал, я оставался совершенно спокоен.

— Что успел сделать? — потребовал отчета Ракш.

— Дата похода практически назначена, осталось утрясти детали. Скажи, не собирают ли твои братья литературу тех лет? Меня интересуют не философские труды, а что-нибудь вроде путевых заметок или переписки.

— Дэнис такими вещами не интересуется, разве что у мелких в Ганту что-то есть.

Кто из Ракшей — Дэнис, я не понял, но отметил, что Третий до сих пор считает демонов, обитающих в старой крепости, мелкими.

— Как бы это узнать?

— Сформулируй запрос точнее.

— Меня интересуют личности или организации, которые на момент пропажи Шестого обладали значимой магической мощью, особыми навыками или войском. О том, кто способен пленить Ракша, обязательно должно быть упомянуто в летописях.

Третий нахмурился.

— Он посмотрит. Я сообщу, если будет что-то интересное.

— А как…

Глупый вопрос застрял у меня на языке. Все верно — Третий воспользовался Слиянием, специфической демонской особенностью, позволяющей им координировать действия на расстоянии без всяких знаков и пентаграмм. Именно для этого мне и нужен был такой спутник. Но я не ожидал, что внешне все будет выглядеть так легко.

— И еще, если им попадутся карты…

— Уже. Скажи своим: пусть ждут посылки.

Искомые записи были доставлены почти со скоростью мысли — через два дня. Стопки хрупкой бумаги и рулоны карт сопровождала записка, от послания Первого отличавшаяся витиеватым подчерком и подчеркнутой учтивостью. Босс из Ганту сообщал, что пометил на картах (на случай, если Ракши запамятовали) линию южной Границы и места исчезновения тварей. От некогда дешевых книг, совсем не предназначенных для долгого хранения, исходил терпкий аромат трав и магии, поэтому прикасаться я к ним решился только в перчатках. Библиотекарь Академии, узнавший о появлении раритетов как по волшебству, висел у меня над душой, следя, чтобы стол был застлан чистой тканью, а для переворачивания страниц использовались специальные деревянные лопаточки. Сбоку от стола пристроился его помощник, заносящий в специальный амулет копии изученных страниц, чтобы потом все переписать. Может, предложить им ознакомиться с библиотекой Ганту на месте? Пожалуй, не стоит — эти двое могут и согласиться.

Разобрать изменившиеся за века диалекты удавалось не без труда, я забросил все занятия (зачем они мне теперь?), кроме тренировок с оружием (а вот это может пригодиться). Тень Магистра поворчал и смирился. В конце концов, ему тоже не хотелось жить на руинах, а в дальних странствиях всегда можно надеяться на хабар.

Старошонский и долийский я неплохо знал сам, а с текстами, хотя бы отдаленно напоминающими арабийский, мне помогал Ребенген. Четыре пачки писем (одна из них — любовных), две подшивки газет, зачарованных до состояния кованой меди, жизнеописание какого-то купца и куча памфлетов. Как ни странно, последние оказались полезнее всего.

Для того чтобы люди разделили твое недовольство жизнью, недостаточно ругать повара и прачку, нужен другой масштаб. Печатные (а значит — популярные) брошюрки едко высказывались о властителях умов и судеб, соседних народах и всех тех, кто хоть что-то из себя представлял в глазах общественности. Главной сложностью было понять, когда авторы шутят, и расшифровать аллегории, на пояснение которых никто бумагу не тратил. Но тут делу помогали газеты, в которых те же темы излагались без нужных смысловых акцентов, зато предельно корректно. И знаете что? Это было намного увлекательнее, чем летопись. Я с головой ушел в попытки разобраться, какие страсти кипели в стране с труднопроизносимым названием, определенно происходящим от слова «Карбин». Ребенген поглядывал на меня с завистью — ему достались рукописные каракули.

— Что-нибудь полезное? — в конце концов, не утерпел наставник.

— Интересно люди жили, Серым бы понравилось! Жалко, что не долго. Факты я бы в суд не понес, но сплетни тут собраны знатные. Упоминают Гильдию Алхимиков, но неуважительно. Свою власть ненавидят люто, ближайших соседей высмеивают, а кое о ком говорят зло, но без души, видимо, боятся. Чудно: демонов кличут «боевыми артефактами», упоминают какую-то «отвращающую магию». Это что, защитные периметры на одного человека?

— Нет, амулеты для опознания свой-чужой, по типу феллийских, их и сейчас используют в Пустоши. На одиночных демонов действует.

— Тогда понятно. Кстати, о Пустоши и Приливах тут ни слова.

— У тебя война есть?

Я ткнул в газеты.

— Только началась.

— Смотри внимательней. У меня переписка десятью годами позже и там сильно другой тон. Вероятно, тот конфликт многое перевернул.

Наставник оказался прав. Второй раз в жизни я читал записи свидетелей конца цивилизации, пусть не такого внезапного и сокрушительного, какой был в начале Эпохи Хаоса. Так же, как в свое время Робен Папарзони, авторы памфлетов и газет не видели надвигающейся беды. Беженцы из центральных районов континента, исподволь иссушаемых Пустошью, наводняли побережье, вызывая раздражение аборигенов, призывы «очистить» и «не пускать». Люди жаловались на дороговизну еды и топлива, не замечая того, что сама доступная им территория неуклонно сжимается. В возросшей активности демонов на границах современный человек безошибочно распознал бы признаки очередного Прилива, но власти не делали ничего, чтобы укрепить порядок и сделать запасы. Вместо этого они начали делить то, что есть.

Я читал эту сагу о недальновидности, легкомыслии и жадности, пытаясь представить себе то время, когда Великие Лорды Арконата пойдут войной друг на друга. Определенно, руководство Ордена Магов надо причислить к лику святых, заодно с нашими королями — за тысячу лет не допустить ни одной (вообще ни одной!) внутренней свары. То, что осталось бы тут после драки, скажем, Шоканги и Каверри, Всевышний, однозначно, не стал бы любить.

Я так задумался о высоком, что едва не пропустил важное.

— Вот!

— Что? — Ребенген с готовностью оторвался от манускриптов.

— Вот почему Пятого понесло на юг! Он ведь все это читал, верно?

Наставник сунулся было в тексты, ничего не понял и потребовал:

— Переводи!

— Тут написано, что со стороны Солтарской Унии (интересно, где это?) в бою принимали участие люди, не восприимчивые к магии. А ведь это первый признак Разрушителя!

Наставник задумчиво пожевал губами.

— Запиши-ка все поподробней. Надо разобраться.

Я сгонял библиотекаря за бумагой и словарем (тут важней было не быстрое чтение, а точность перевода), а потом на сутки выпал из реальности. Результатом моих трудов стал конспект высказываний на интересующую нас тему за полгода.

— М-м, — понимающе кивнул Ребенген, изучив записи. — Динамические щиты. Вот когда они начали применяться!

Я промолчал, и наставник снизошел до объяснений.

— Это обязательный элемент подготовки всех типов Стражей, хорошо защищает от рассеянной магии, но от направленной атаки практически бесполезен.

Если я правильно понимал, рассеянная магия — это боевые амулеты, высвобождающие заранее заложенное заклинание по команде. В быту такие штуки не популярны — ворожба, направляемая колдуном лично, гораздо избирательнее и не требует столько сил. Но маги предпочитают не заниматься убийством в том странном состоянии, которое именуют Истинным Зрением, говорят, это очень неприятно — по-настоящему увидеть чью-то смерть (хотя, мой папа как-то справляется). Все странности прочитанного сразу встали на свои места: обороняющимся требовалось притащить сильных магов на передовую лично, пока они раскачивались, войскам был нанесен недопустимый урон. Государство с названием, напоминающим слово «Карбин», перестало существовать.

— Солтарская Уния, стало быть, — глубокомысленно изрек наставник. — Встречал упоминания о ней раньше?

— Ни разу.

— Странно. Будем искать.

И мы искали. В письмах, обрывках летописей, в тайных записях Основателей Арконата. Тексты, написанные на разных языках, отделялись друг от друга веками, за такое время самые простые названия умудрялись непредсказуемо измениться. Найденные мной Алтар и Сайту Ребенген решительно отверг:

— Близость звучания не гарантирует сходства, возьми, к примеру, Стражей и стражу — ничего общего. Важна сущность. Слово «уния» намекает на необычный союз, а самыми странными коалициями на момент основания нашего королевства были всевозможные Общества, эдакий гибрид философских школ, религиозных орденов и светской власти. Увы, к последователям Аркона примкнуло только Общество Ищущих, поэтому хранить память об этих образованиях Основатели сочли излишним.

— Общество Ищущих, это которое теперь Черепа? — припомнил я.

— Да. Но они явно никого не похищали. В любом случае, кому принадлежали упомянутые Первым Ракшем острова, мы установить не можем. Я вообще не исключаю, что, вызывая Первого оттуда, неизвестные маги попросту пытались замести следы — к популярности эти типы явно не стремились.

Тень Магистра едко высказался о ценности бумажного мусора. Ребенген дернул бровью и я понял, что позволил вору выругаться вслух.

— Прошу прощения, наставник!

— Ничего страшного. С мыслью я согласен, но выразить ее можно было бы изящней.

Пришлось смириться с тем, что древние времена мне гораздо ближе и понятней, чем то, что происходило буквально пару веков назад. Оставалось надеяться, что совместный гений Потрошителей и Мудрил предложит мне какую-нибудь универсальную стратегию, следуя которой я добьюсь успеха где угодно. Верилось с трудом. По мере того как сборы подходили к концу, становилось ясно, что спасти Пятого я смогу только случайно.

Совет, призванный обсудить стратегию и тактику Разрушителя, Глава Целителей пропускать не решился — так можно и перстень цехового мастера на стол положить. Ребенген был поставлен руководить усиленной охраной Башни Магов и ничуть об этом не жалел — в сборище собирались принять участие представители Серого Братства, а чародей очень хорошо помнил, что означает дискуссия в их исполнении. Естественно, вместо заявленного часа заседание проходило больше трех. Под конец старшему дознавателю было просто интересно, на сколько еще хватит терпения Бастиана, вынужденного наблюдать весь этот цирк лично.

Но вот двери Башни Магов распахнулись, и порядком ошалевшие участники совещания потянулись на выход. Лорд Бастиан выглядел пугающе довольным, Гэбриэл даже не пытался скрыть облегчения, а Нантрек старался идти так, чтобы не попадаться Драконису на пути, но при этом сохранять достоинство. Ребенген дал знак усилить бдительность — сейчас любой диверсант одним ударом мог устранить половину руководства Ордена. Конечно, на территории Академии посторонних быть не должно, но мало ли… Взять, например, вон того студента, который вроде бы спешит по своим делам, но смотрит при этом на Лордов. И выражение лица у него такое странное…

На принятие решения у Ребенгена было не больше секунды.

— Гэбриэл, Тьма!

Великий Лорд продемонстрировал молниеносную реакцию — по лику солнца словно пробежало облако, несколько человек одновременно охнули, а странного студента с ног до головы засыпало чем-то белым.

— Взять его! — Ребенген указал на подозреваемого (голос предательски срывался).

Орденские Стражи бережно подхватили студента под локти. Пережившие атаку Тьмы маги приходили в себя и начинали гомонить.

— Теодор!!! — разгневанный Нантрек вытащил из-за пазухи связку бесполезных теперь камней. — Надеюсь, у вас объяснение?!

— Похоже, — за прошедшие несколько секунд Ребенген полностью овладел собой. — На нас было совершено покушение.

Лорд Гэбриэл закатил глаза и фыркнул, Бастиан зловеще прищурился.

— Только без драк, только без драк! — мгновенно сориентировался председатель. — Отвечай, это правда?

Незадачливый диверсант попытался ответить что-то дрожащими губами и разрыдался.

— Сейчас мы вернемся в Башню и обсудим все подробней. Теодор!

Едва вкусившие свободы маги хором издали что-то типа «у-у» и повернули назад.

— Прошу остаться только глав Цехов и их помощников, — сжалился Нантрек. — Коменданту Академии выяснить последствия проявления Тьмы и доложить мне результат. Остальные могут быть свободны. И, господа, я очень надеюсь на вашу сдержанность!

Все, чьего присутствия в Башне Магов не требовалось, стали очень быстро расходиться. Ребенген хмыкнул и последовал в зал, еще сохранивший эхо кипевших в нем страстей. Судя по всему, мнения сторон о том, что должен или не должен Разрушитель, сильно отличались. Чародей оглядел сдвинутые столы, опустевшие графины и дернул за рукав ближайшего Стража.

— Надо бы воды принести.

— И хлеба с сыром! — быстро сориентировался Гэбриэл.

По лицу Повелителя Шоканги скользнула тень раздражения.

— Сын, на твою жизнь только что было совершено покушение, прямо тут, в гнездилище этой ни на что не годной колдовской братии…

— Да я понял, понял! Но я есть хочу.

Сердиться на своего отпрыска Бастиан не мог, поэтому переключил внимание на несостоявшегося убийцу и мрачно улыбнулся.

— Рассказывай! — приказал человек, жестокость и бескомпромиссность которого стала эталоном для целого поколения. — Все, что знаешь.

Давясь слезами и соплями, несостоявшийся убийца начал каяться во всех грехах и к концу его исповеди даже твердость Бастиана дала трещину. Нантрек массировал виски, словно боролся с жуткой мигренью, а Глава Целителей демонстративно извлек из-под мантии пузырек и положил под язык какую-то зеленую гранулу.

— Смотреть надо было за сестрой! — неожиданно разозлившись, рявкнул Лорд.

— Ты не прав, — вздохнул Ребенген и Повелитель Шоканги заткнулся, потому что сам сознавал свою неправоту.

Не все, далеко не все в Арконате могут позволить себе содержать охрану, подобную гвардиям Великих Лордов, и даже Великие Лорды предпочитают доверять своих детей королевской Академии, до сих пор считавшейся самым безопасным местом в стране. А этот парень, Микель Смолвок из Каверри, и дворянином-то не был — просто очень способный молодой маг. Его семья отличалась средним достатком, в Гатанге снимала целый этаж доходного дома и нанимала для присмотра за детьми няню, которая исчезла три дня назад вместе с самой младшей сестрой Микеля, белокурой крошкой трех лет от роду.

— Надо было сразу к нам идти, — вздохнул Ребенген. — Может, и удалось бы их вытащить.

— Они сказали, что убьют Диту, если я обращусь в Орден, и остальных всех тоже. — Юноша вскинулся. — Но вы ведь спасете ее? Вы должны ее спасти, я ведь все рассказал!

— Мы будем искать и найдем, но скажи — ты потребовал от похитителей подтверждения, что девочка еще жива? Такие люди всегда стараются избавиться от обузы и не выполнять обещаний. Если принесенный тобой амулет сработал бы так, как я предполагаю, им вообще не пришлось бы снова с тобой говорить.

Несчастный Микель разрыдался. Лорд Бастиан в ярости грохнул кулаком по столу и выметнулся из зала, едва не сбив с ног Стража, несущего наполненный графин и корзинку с бутербродами. Гэбриэл виновато улыбнулся и поспешил за отцом, непринужденно стянув по дороге обещанный хлеб и сыр.

— Заноси, заноси! — помахал рукой председатель. — А ты утри сопли и вспоминай подробности. Теодор, вы ведь имеете опыт в таких делах, может, еще не все потеряно.

— Я бы на многое не рассчитывал, — покачал головой Ребенген.

К своему сожалению, старший дознаватель оказался прав — тем же вечером девочка и ее няня были найдены на дне обводного канала, элементарный ритуал позволял установить, что обеих убили в день похищения. Вопрос о том, являлась ли женщина жертвой или соучастником, остался между ней и богом.

Ребенген впервые за долгое время до бровей накачался эликсирами — без них он просто не смог бы выполнять свои обязанности. Зелья дарили ясность мысли и приятное эмоциональное отупение, позволяющее с одинаковой усталой улыбкой говорить слова соболезнования и допрашивать подозреваемых.

Непосредственных исполнителей злодеяния нашли легко — их выдали шлюхи. Старший дознаватель полагал, что женщины действовали не по собственной инициативе — у криминальных элементов столицы было свое извращенное понятие чести, в которое утопление маленьких девочек не входило. Глава Целителей поощрял такие взгляды (лучше иметь дело с плохенькими, но людьми, чем с законченными зверями), а циничные вожаки ночной братии понимали, что против объединенных сил Ордена и королевского сыска им не устоять. Сумевшими отличиться пожертвовали ради возможности и дальше бандитствовать потихоньку.

Злодеи, корчась на дыбе, клялись, что целью похищения являлся выкуп, и ни в чем другом они участвовать бы не согласились. Как ни странно, Ребенген им верил — при всей своей беспринципности, гатангийские бандиты не лишены были чувства самосохранения. Все сходилось на некоем молодчике, недавно приехавшем из Дарсании и решившем быстро заработать, вот только Ребенген точно знал, что упомянутый человек, по меньшей мере, полгода мертв.

— Пока мы не избавимся от их лицевого мастера, это будет повторяться вновь и вновь! — злобно щерился Нантрек. — Нельзя такое спускать, Тео! Это взорвет общество. Вся дрянь, вся мерзость полезет наверх!

— Лицевой мастер, стало быть, — Ребенген устало потер лоб. — Может, устроить еще одну зачистку?

— Не выйдет. Не понимаю, как горожане прошлую стерпели, но второй раз — не выйдет.

— Значит, будем искать обычными методами. Надеюсь, он хотя бы не может сам себя изменять.

Потратив на размышления и выяснения обстоятельств три дня, Ребенген сдался и отправился на встречу с Повелителем Шоканги — как бы ни были могущественны арконийские маги, одолеть столь хитроумного противника без помощи потенциальной жертвы не представлялось возможным.

Великий Лорд явно ожидал этого визита. Все эти дни Бастиан вел себя подозрительно прилично — не трепал Нантреку нервы, не буянил и не пытался убить провинившегося студента. Так бывало, когда он напряженно планировал какое-то возмездие.

— Ты уже в курсе наших изысканий?

— Расскажи мне еще раз, — повел бровью Лорд.

Ребенген подробно и обстоятельно изложил результаты расследования, потом перешел к описанию состоявшейся облавы и уже начал анализировать вслух отчеты младших дознавателей, когда обнаружил у себя под носом кружку с дымящимся травяным отваром.

— Пей, — хмыкнул Лорд. — А то мои ребята в тебе уже сомневаются. Не перевертыш ли?

Вспомнив внимательные взгляды Пограничных на входе, маг содрогнулся и вцепился в кружку.

— Это все эликсиры.

— Я так и понял.

Некоторое время Ребенген старательно глотал, пытаясь разобрать состав зелья, но кроме мяты ничего не почувствовал.

— Ну что, не ловятся у вас допельгангеры?

— Почему не ловятся? Ловятся, конечно. Но вот ядро подполья, мозговой центр… Это не допельгангеры, это просто призраки какие-то! Каждый агент хоть раз получал приказы от Хозяина, но кто это — личность, группа лиц или вообще условное обозначение наивысшего приоритета — ни один из них не знает, так же, как названия собственной страны или конечной цели проводимой операции. В головах полная каша из догм и директивных установок, и ни тени вопросов: зачем и почему. Не понимаю, как Сандерсу удалось так сильно нас потрепать! Если бы не осадочный яд, большинство предпочло бы раствориться среди своего окружения, забыв про все обязанности. Ими непременно должен руководить кто-то, полностью владеющий ситуацией и неплохо мотивированный. Но, сколько еще пешек надо убрать, чтобы король лично сделал ход?

Бастиан покачал головой.

— Сомневаюсь, что его вообще можно втянуть в игру.

— Для того, кто руководит из-за ширмы, он слишком хорошо разбирается в происходящем, — не согласился маг. — Чувствуется практика.

— Ты зачем пришел?

Ребенген собрал в кулак всю свою волю.

— Нам нужно объединить усилия. Все говорит за то, что Хозяин избрал своим приоритетом истребление одной из династий Великих Лордов.

— … и начал с Шоканги, — мрачно усмехнулся Бастиан.

— Начал, может быть, с Шоканги, а успеха добился в Дарсании. Впрочем, Сафар Дарсаньи — единственный прямой наследник, но у него есть кровные родичи, а у тебя — только Гэбриэл. Логически рассуждая, при равной степени защищенности, ему разумнее начать с вас. Я не призываю ослаблять защиту. Однако надо оговорить порядок действий, когда (не если, а когда!) эти ублюдки снова проявятся.

— Все это замечательно, — Бастиан рассеяно вертел в руках чайную ложечку. — Но только Гэбриэл через две недели покинет Шокангу. Тебе не сказали?

— Ах, как скверно! — поморщился маг.

Самое очевидное следствие исчезновения наследника Шоканги — смена приоритетов Хозяина. Будет ли следующая жертва столь же удачливой, как Гэбриэл? Но главное, внимание неуловимого резидента привлечет именно то, о чем ему даже догадываться не следует…

— Однако от этого ничего не изменится, — неожиданно добавил Лорд изменившимся голосом.

Ребенген поднял взгляд и обомлел: вместо Повелителя Шоканги перед ним сидел… Гэбриэл. То же лицо, та же фигура, тот же привычный черно-красный камзол, и только перстни на руках да еще цепь владыки выдавали подмену.

— Однако…

— Заметь, иллюзией было то, что ты видел в начале, а это — просто грим.

Ребенген закрыл глаза, пытаясь мысленно охватить новую перспективу.

— Заманчиво, заманчиво… Но как развести во времени двух Лордов?

— Для начала, их надо развести в пространстве. Бастиан вернется в Шокангу, Гэбриэл — останется в Академии. Никому и в голову не придет сверять время нашего появления на людях поминутно. Сейчас в провинции тихо, моего постоянного присутствия не требуется, достаточно будет посетить несколько знаковых мероприятий.

— Но как?

— Пентаграммой, мой друг, пентаграммой. Я-то могу ими пользоваться! Просто Ордену придется дать мне Ключи к вашей системе порталов, — тут Повелитель Шоканги гадко улыбнулся.

— Дадим, дадим, куда денемся, — отмахнулся Ребенген. И пусть только председатель попробует возразить! — Но сможешь ли ты не только выглядеть, но и вести себя как Гэбриэл? Знаешь, по характеру вы сильно отличаетесь.

— Ради такого дела — смогу, с твоей помощью, конечно. А мальчику вообще об этом знать не обязательно. Зачем волновать его перед отъездом?

— Мудро.

— И вот еще что, — взгляд Лорда потяжелел, и теперь не узнать его под гримом было просто невозможно. — Я хочу, чтобы Глава Целителей не знал о нашем милом розыгрыше. А Нантреку ты все расскажешь лично.

— Но…

— Никаких «но»! У вас кто-то свистит на сторону, и я не желаю рисковать делом из-за чужого недосмотра. Ресурсы Ордена можно будет задействовать через тебя — этому никто не удивится. А если допельгангеры неожиданно прозреют… Клянусь, все порталы вам придется настраивать заново!

Глава 12

5. От того, что у вас есть собственный дракон, все прочие никуда не денутся.

Покушение на руководство арконийского Ордена магов просто невероятно оживило мое существование — все чародеи словно задались целью как можно быстрее отправить меня в поход, все равно — куда. Нет, я понимаю, что проблемы Ракшей неожиданно пересеклись с интересами Арконата, но впечатление было такое, словно от Разрушителя хотят избавиться. И устроенный в Академии погром, определенно, имел к этому какое-то отношение. Выпущенная без цели стихия Хаоса покинула меня не ровным кругом, а замысловатой загогулиной. Под ее воздействие попали два десятка орденских Стражей со всей амуницией и левое крыло Башни Магов, а узкий извилистый хвост дотянулся аж до подаренного дедом нынешнего короля поющего фонтана, мелодия которого в Академии раздражала абсолютно всех. Но это все были пустяки, хуже, если бы Тьму притянуло правое крыло с расположенными в нем порталами — их восстановлением Орден мог бы занимался веками. Так что, магам следовало бы меня поблагодарить. Вместо этого распробовавшие Тьму волшебники стали намекать мне, что мое обучение можно было бы продолжить дома.

Не дождетесь!

Выражаться понятнее магам мешала совесть — возможность для серьезной атаки они создали своими руками. Я с самого начала скептически относился к идее утвердить план моего похода коллегиально — не по арконийски это. Но, как видно, желающих брать на себя ответственность за быстрое и неверное решение не нашлось, поэтому будущие затрещины постарались размазать по как можно большему количеству затылков. Даже делегатов Серого братства пригласили, якобы, для полноты мировосприятия. Папа, лучше знакомый с человеческой натурой, наполнил карманы парадного мундира семечками. Я до такой глубины цинизма еще не дорос и приготовился честно страдать и слушать.

Ехать никуда не пришлось — единственным достаточно защищенным местом, куда Орден мог пригласить такое количество важных гостей, оставалась Академия. Башня Магов приветствовала собравшихся неброской роскошью в немного старомодном стиле: полированное дерево, резной мрамор, витражи (ничего такого, за чем пришлось бы отправляться в Пустошь, но на взгляд от древних образцов не отличишь). Приглашенные, чинно переговариваясь, рассаживались в зале с меловой доской, сильно похожим на лекторий (вот только никто не предложит студентам такие удобные стулья), перед каждым — бумага, металлическое перо, чернильница (на случай, если возникнет желание что-то записать) и графин с водой.

На мой взгляд, узкие скамьи с заусенцами были бы практичней — ни у кого не возникло бы искушения засидеться. А так, осталось только закуски разнести — здесь и заночуем.

Худшие ожидания не оправдались. Серые честно предприняли попытку превратить совещание в балаган, но их усилия были сведены на нет председателем Нантреком, так энергично размахивающим увесистым медным молоточком, что становилось ясно: задержавшийся на трибуне сверх положенного получит этим инструментом в лоб. Желающих рискнуть здоровьем среди ораторов не нашлось. Выступающие излагали мысли на диво четко, хотя и однообразно. Я припомнил, что на третьем курсе Академии нам преподавали риторику, причем, не только в теории. Ученики самозабвенно тренировались друг на друге, а раз в год участвовали в особом турнире по болтливому искусству, но в тот момент меня подобные навыки не интересовали, значит, придется прослушать этот курс заново. Очень полезный навык, как оказалось.

Серые тихо сопели от зависти: при всей их любви к совещаниям, организовать подобное они не могли (это я как свидетель заявляю). Единственно, что их уязвляло — отсутствие темы соблюдения гражданских прав.

А ведь это были мои права!

Сразу выяснилось, что полетать на Ракшах у меня не получится. Целитель из какого-то особого подразделения, ответственного за дальние путешествия, на пальцах и схемах разъяснил:

— Вот линия, дальше которой Ракшам запретили появляться, а вот, по нашим расчетам, граница реальной Пустоши. До нее несколько недель пути на лошадях, если демоны вообще сумеют их перенести. Не побоюсь этого слова, но члены экспедиции сдохнут с голоду, если не выйдут в точности на какое-нибудь поселение. А уж какова вероятность…

Традиционный путь морем вдоль побережья заключал в себе ту же опасность, разве что харчей можно было взять больше, зато и плыть предстояло дольше, рискуя встретить при этом посольство допельгангеров. Не в силах обойти естественные ограничения, выступающие толкли воду в ступе, склоняясь к необходимости бросить жребий и довериться Всевышнему, но тут вперед вышел мэтр Бигген и предложил третий способ сдохнуть — воспользоваться непроверенным древним артефактом. А конкретно: порталом для Разрушителей, расположенным в подземной резиденции Темного ордена. Да, да, тем самым, путешествовать через который я уже имел сомнительное счастье в прошлом году. Правда, не на южное побережье, а всего лишь в Ганту, но суть от этого не менялась.

Бывший глава Цеха новых знаний, был просто очарован находкой и спел о ней целую оду, рискуя схлопотать молотком по темечку. Насколько я понял, остатки собственности Разрушителей, расположенной во владениях клана Сорсетов, маги фактически экспроприировали, благо дарсанийские бароны нашли в себе силы возразить. Еще бы! При той роли, которую они сыграли в покушении на меня, выпендриваться неуместно. В результате в резиденцию Темных набилось больше чародеев, чем всех Сорсетов вместе взятых. Да хоть бы и в половину меньше — только безумец встанет на пути у ошалевшего от любознательности волшебника.

— Оказывается, используя гривну Разрушителя, слуги Сорсетов обнаружили три рабочие комбинации координат, — делился Бигген со всеми своим счастьем. — Естественно, определить, куда именно открывается портал, они не могли, и посылали э-э… добровольцев вслепую. Но мы расшифровали положение точек выхода, одна из них подходит нам идеально. Разрушитель окажется всего в двух сотнях лиг от южного побережья!

При этом Бигген так хитро блестел глазами, что я пометил себе внимательнейшим образом изучить описание пресловутых порталов. С Мудрил станется отправить меня к Ракшу в задницу только для того, чтобы посмотреть, как действует магия предков. Мой скепсис увлеченные исследователи толковали в свою пользу (ну, как же, Великий Лорд заинтересовался их работой!) и без стеснения обсуждали, сколько раз мне следует пройти портал туда и обратно, чтобы получить достоверный результат.

С этим надо было что-то делать. Срочно.

— А давайте отправим вперед кого-нибудь с гривной?

— Не получится, — процедил скучавший на заседании Ракш. — Мелкие ее куда-то затеряли.

— Что значит «затеряли»?! — Тень Магистра едва не задохнулся от возмущения. — Это моя гривна! Пускай найдут немедленно!!!

— Да вряд ли это поможет, сэр, — отмахнулся Бигген. — Ну, сколько в ней могло остаться Тьмы после хранения у тварей?

Действительно. Учитывая, что особые свойства опознавательных знаков Темного ордена, наверняка, не были заложены в них изначально. Арконийские маги, например, способа хранить силу Разрушителя пока не придумали.

А вот обитатели Ганту такую возможность имели.

— О! ЯМ64-«бета» Тьму в такие круглые баночки разливал. Может, попробовать с ними?

Все взгляды скрестились на бывшем демоне. На этот раз Третий молчал очень долго, очевидно, заставить босса Ганту расстаться с его сокровищами оказалось нелегко.

— Он даст, — наконец сообщил Ракш. — Взаймы, с возвратом.

Надо же, гривну мою свистнули, а теперь — с возвратом.

— Мы немедленно опробуем этот вариант! — радостно возвестил Бигген.

На том злосчастном заседании большинство магов отнеслось к предложению Мудрил скептически, предпочитая мусолить тему о корабле и промежуточных базах, на организацию которых у нас просто не хватало времени. Солидные, уверенные в себе волшебники не склонны были разбазаривать средства на авантюры. Но на выходе из Башни Магов нас ждал тот дурачок с амулетами, моя сила проявила себя во всей красе… И логика сдохла. Решение об использовании портала было принято почти единогласно. Маленькое «почти» обеспечил папа, потребовав компенсировать нашей семье причиненное беспокойство. Денег у Повелителя Шоканге было почти столько же, сколько у Ордена, давать привилегии одному Лорду в ущерб остальных трех никто не хотел, но у папы имелся свой резон:

— При расширении границ Арконата, территория Финалле должна отойти Шоканге. Скажем, до рощи Парсид включительно.

Дар речи потеряли все.

— А что, Арконат планируется расширять? — осторожно уточнил один из Серых.

— Я думаю о будущем, — скромно ответил папа.

И Орден с радостью подарил ему Пустошь аж до самого Ганту. Они бы ему и демонов подарили всех, скопом, если бы в зале Третий не присутствовал.

Необходимость использовать древний артефакт, возможно, находящийся на последнем издыхании, выведет из равновесия кого угодно. В других обстоятельствах Тень Магистра клевал бы меня до тех пор, пока я не выразил бы свое недовольство публично, но сейчас проницательный вор сидел во мне, как мышь под веником. Послушав откровения Микеля Смолвока, мы оба быстро осознали, с кем имеем дело — оказалось, что в мире есть еще кто-то, столь же жестокий и хитроумный, как мой отец, но при этом однозначно злонамеренный. Посторонним такое не понять! Поверьте, мне хотелось бы сказать, что Повелитель Шоканги не стал бы убивать заложников, но, положа руку на сердце — стал бы. Если цель того стоила, он готов был убить любое количество невиновных, но с этим я худо-бедно свыкся, убедив себя, что если папа и хватит где лишку, то это зло во благо. И вот равнодушные боги равновесия позволили мне посмотреть на подобное с другой стороны… Впечатлило. Я молился только, чтобы возможности допельгангеров были хотя бы немного меньше, чем у моего отца, потому что в противном случае шансов добраться до портала Разрушителей мне не оставят.

Терзаний моих никто не понимал, особенно — проклятые колдуны, нечуткие и бессердечные. Даже мастер Ребенген ходил со стеклянным взглядом, забывая при встрече справиться о здоровье и пошутить. Потрошители просто с ног сбивались, стараясь как можно быстрее отправить меня в путь — все что у годно, лишь бы Разрушитель не маячил у них перед глазами. Добро же вам! Вот вернусь героем, и буду до конца дней мемуары писать, в келье хемленского монастыря (той, в которой на стенах ковры с девицами). Придут с просьбами, а я им даже ворота не открою.

Впереди меня опять ждало путешествие верхом, теперь — в Дарсанию, для разнообразия — в пыли и по жаре. Тяжела ты, жизнь темного адепта.

Ребенген провожал молодого Лорда в путь со смешанным чувством облегчения и тревоги. С одной стороны, неуловимому предводителю вражеского подполья будет гораздо трудней добраться до юноши на другом конце континента, а с другой… Как бы не нашлось там что-нибудь похуже допельгангеров. Рядом сидела печальная обезьяна с едва отросшей золотистой шерсткой.

Седьмого в поход не взяли — слишком уж заметен. Да и здоровье его восстанавливалось медленно — младший Ракш, ходивший по отравленной земле руками, пострадал от воздействия Пустоши гораздо сильнее, чем его брат. Необычный больной до сих пор питался жидкой кашей и компотом из яблок.

— Пойдемте, уважаемый, — Ребенген старался не думать о госте Академии как о животном. — Уверен, они вернутся с победой.

Обезьяна протянула магу морщинистую лапу и заковыляла следом, в своих штанишках с большой пуговицей похожая на забавного карлика.

Ребенген перепоручил Ракша целителям и решил целиком посветить себя самому сложному делу в жизни — ловле Хозяина перевертышей на живца. Он не верил, что врагов удастся обманывать долго — среди талантов Бастиана лицедейство не значилось. Магу нужно было спровоцировать оппонента на действия и при этом молиться, чтобы Хозяин не выбрал в качестве цели кого-то еще, кому Провидение не будет подыгрывать столь откровенно.

— Да, — соглашался Нантрек. — Если бы ассассины в первую очередь явились к нашему доброму королю, я бы за благополучный исход не поручился. Какое счастье, что они не до конца понимают устройство Арконата!

От упоминания об убийцах у Ребенгена начиналась мигрень — маг привык, что сам ловит преступников, а не преступники гоняются за ним. Однако время открытого конфликта еще не пришло — после весенних зачисток в Арконате установилась обманчивая тишина. Учащиеся Академии разъехались на лето, объем оперативной работы сократился до минимума и весь рабочий день старший дознаватель проводил в своем кабинете, придумывая изощренные проклятья для допельгангеров. Никаких других способов удовлетворить жажду деятельности чародею не подворачивалось.

Арконийский Орден магов жил своей жизнью, младшие дознаватели и аналитики работали, не покладая рук, сопоставляя показания живых допельгангеров и выясняя подробности деятельности погибших. Никаких особых откровений, но перспективы вырисовывались пугающие: если Ребенген правильно понимал, то в активной фазе противостояния Арконат ожидали эпидемии, голодные бунты и паралич транспортной магии. Возглавляемый лично главой Целителей оперативный штаб бился над тем, чтобы проследить цепочки распространения приказов и выявить недостающие звенья, что оказалось совсем не просто — каждый допельгангер действовал в пределах небольшой, изолированной ячейки, а связные погибли первыми, словно были закляты как раз на такой случай. Старшего дознавателя решительно отодвинули в сторону — следователь по уголовным делам не очень подходил для нужд контрразведки. Чародей не обижался, но упорно пытался найти способ поучаствовать в веселье.

Над столом Ребенген висел список ингредиентов, которые, по мнению экспертов, хранились в сожженной лаборатории лицевого мастера, и он горячо надеялся, что допельгангеры вынуждены будут восстанавливать запасы с нуля. Отследить специфические заклинания никто не брался, а вот опийный мак, применявшийся при изменении внешности в больших количествах, казался многообещающим следом. Через длинную цепочку доверенных лиц и посредников чародею удалось добиться от теневых хозяев Гатанги невозможного — обещания дать знать о крупных партиях зелья, не докатившихся до уличных распространителей (в иное время за такую покладистость торговцы запретным товаром покидали свою гильдию ногами вперед). Оставалось дождаться, когда лицевой мастер возобновит работу. То есть, опять ждать.

Взбрыкнув, Ребенген потребовал себе списки арестованных с данными по возрасту, профессии, декларируемому происхождению, выполняемой в подполье задаче и дате внедрения, если она была известна. Просимое ему выдали сразу в виде аналитической записки толщиной в два пальца — дотошные целители классифицировали врагов по четырнадцати различным признакам, но со сделанными выводами коллегу не ознакомили. Дешевая тряпичная бумага, которую здоровенными связками выдавали всем (а вот нормального пергамента у начальства не допросишься), хранила на себе следы небрежности переписчика и подчищенные пятна чернил. Стиснув зубы, чародей пытался найти нечто, что десятки светлых умов не заметили без него.

За какую нить потянуть? Какую блестящую комбинацию предложить, чтобы не выглядеть сунувшейся не в свою миску дворнягой? Ребенген сделал ставку на интуицию: он брал имена из одного списка и пытался придумать, какие задания мог бы поручить такому агенту, а потом проверял свои догадки по другим записям. Некоторые случаи даже его ставили в тупик. Например, понятно, когда допельгангеры внедряются в довольно сплоченную среду городских нищих, а вот каких целей они пытались достигнуть, копируя циркового урода? Или — глухонемого помощника гончара? Загадочно. И не выяснишь теперь — оба отбивались от группы захвата до последнего.

Среди бесконечных списков затесался лист с коротким перечнем тех, кто ни в одну классификацию не попал — забавные исключения, вроде перевертыша с внешностью тирсинца или бабки-гадалки. Среди подобных персонажей Ребенген неожиданно обнаружил прозаического охранника караванов, ходивших, преимущественно, в Стах…

Зачем? Зачем возиться с подменой тупого костолома, когда хитрую контрабанду легче провезти приказчику или какому-нибудь купцу? Ответ напрашивался сам собой: нечто ценное нуждалось в постоянном, ненавязчивом присмотре верного человека. Причем, направление не было приоритетным — для связи с транспортным порталом, предположительно, находящимся в нижнем течении Эт'Кемаи, использовалось около дюжины агентов.

Этот след старший дознаватель решил разрабатывать лично.

Следуя заповеди «Провоцируй!» Ребенген повадился встречать караваны, приходящие в столицу из Стаха, ходить среди встречающих, всматриваясь в лица, прислушиваться к разговорам, а один раз едва не заработал нож под ребра (его приняли за лазутчика конкурентов). Результат у хождения в народ оказался неожиданный — глава Цеха Целителей вызвал его для разговора.

— Я вижу, мэтр, вы заинтересовались нашими южными соседями? — мягко интересовался пожилой маг, с внешностью весьма заурядной и никому не внушающей особого трепета.

А зря. Не мэтр, не мастер, а господин Мурмалин (смешное имя, забавный человек) был воплощением той ипостаси Целителей, за которую члены Цеха заслужили свое обидное прозвище. Иногда ведь возникает необходимость исцелять не души, не тела, а общество, причем, от людей. И не от каких-то пошлых грабителей и убийц, которые способны разве что ближнего зарезать, а от тех, чье присутствие для королевства… вредно. Во всех странах и во все времена кто-то делал такую работу. Мудрые Основатели доверили ее той части магов, которые способны силой вырвать больной зуб у ребенка, но при этом испытывают отвращение к плоти мертвых животных. Кому, как не целителям решать, когда следует пожертвовать частью ради сохранения целого?

Вопрос господина Мурмалина требовал четкого и исчерпывающего ответа.

— Это логично, — отрапортовал Ребенген. — Допельгангеры родом откуда-то с юга, их магия перекликается с возможностями тамошних шаманов. Не может быть, чтобы южане совсем ничего не замечали!

Потребности откровенничать со своим начальником старший дознаватель не испытывал. Мурмалин возглавлял самую одиозную часть Ордена магов половину жизни Ребенгена, но допельгангеры были серьезным провалом, за который главе Целителей еще предстояло заплатить. Ни задевать его, ни оказывать ему услугу чародей не спешил.

— У вас есть конкретный след?

— Нет, — легко признался Ребенген, неожиданно вспомнивший, что Бастиан запретил посвящать главу Цеха в свои планы. — Но других следов тоже не наблюдается.

— Я могу свести вас с нашим агентом, проработавшим в Стахе двадцать лет. Он ответит на все ваши вопросы.

То есть, даст дознавателю еще один длинный список без выводов.

— Спасибо!

Ребенген покинул кабинет начальства с довольными видом и с той же застывшей гримасой полчаса бродил по Башне магов. Потом оцепенение спало, и чародей рванулся к залу переноса, лихорадочно вспоминая, где сейчас по плану должен находиться Повелитель Шоканги. Им нужно было поговорить, срочно. Но, если Лорд успел покинуть Зенах, город, в котором имелось представительство арконийского Ордена, встретиться с ним будет нелегко — до недавнего времени Бастиан делал все возможное, чтобы затруднить передвижение волшебников по своей территории.

В кой-то веки чародей был рад своим многочисленным обязанностям, потому что их сопровождали некоторые права — к транспортным пентаграммам его допустили без возражений, никто даже не пытался расспрашивать, куда и зачем метнулся старший дознаватель. Городскую резиденцию Великого Лорда Ребенген отыскал уже в сумерках. Бастиан пребывал в раздражении — по-хорошему, о таких визитах следовало извещать хотя бы за полдня.

— Я не говорю про этикет, ибо бесполезно. Но одиннадцатый час уже, я собирался спать.

— Один маленький вопрос, милорд, — суетился Ребенген, стараясь не обращать внимание на плечистых Пограничных, проникших в кабинет следом за ним. — Один ма-аленький вопросик.

— Ну, раз уж ты здесь… Спрашивай.

— Почему вы решили, что глава нашего Цеха не надежен? Он дал какой-то повод?

Бастиан довольно сощурился, насладился смятением чародея, а потом снизошел:

— Он замешан в контрабанде опия из Стаха.

— Есть доказательства?

— Не такие, чтобы можно было его шантажировать, но убедительные.

— Только опий? Не что-то еще?

— Какая разница? Я еще не разу не встречал преступника, способного вовремя остановиться. После разгона вольницы в Полых Холмах, его положение должно было пошатнуться, но меня совсем не радует необходимость разбираться с ним сейчас.

Разглядывая тяжелые ворота резиденции Лорда снаружи, Ребенген мучительно пытался понять, за чей хвост держится. Кто пытается одернуть любопытного чародея — наймиты Хозяина или контрабандисты, защищающие свой доход? Еще неизвестно, кто опасней! Некоторые типы ради сохранения барышей вполне способны избавиться от одного-другого мага, не впервой. Обидно будет погибнуть не от происков врагов Отечества, а из-за каких-то уголовников.

На следующий день в Башню зашел обещанный Мурмалисом знаток южных нравов — тощий, поджарый мужчина с невыразительным лицом.

— Для начала, мне хотелось бы понять цель нашей встречи. Вас чем-то не устраивает написанный мной отчет?

Ну, если исключить то, что прочесть его у дознавателя не было никаких шансов…

— Ни в коей мере, — улыбнулся Ребенегн. — У меня профессиональный интерес. Вы знакомы с тамошней системой магии?

— Знаком, но лично не практиковал.

— Трудно в освоении?

— Скорее — небезопасно. И бессмысленно. Надо понимать, мэтр, что возможности шаманов на три четверти обусловлены знанием свойств трав и минералов. Это яды и наркотики, использование которых в Стахе никак не регламентировано, иногда — довольно сложные эликсиры с непредсказуемыми побочными эффектами. Собственно магией шаманы не владеют, они не способны почувствовать потоки силы и создать для них носитель, все это заменяется мощным ударным воздействием, источником которого служит жертва, чаще всего — человеческая.

— Замена, как я понимаю, не эффективная?

— Хуже. Слабомодулированный поток энергии, не ограниченный знаком и накопителями, воздействует на тело заклинателя не меньше, чем на объект волшебства. Пара ритуалов, и шаман, вне зависимости от половой принадлежности, становится стерильным, навсегда. Что и обуславливает низкий процент одаренных в той местности.

Не говоря уже о том, во что превращается сама местность… Не даром Основатели категорически запретили творить подобное в Арконате.

— Такой стиль дает какие-нибудь преимущества?

— При том уровне знаний, которым обладают южане — никаких.

— А что вы скажите про наших новых оппонентов, допельгангеров? Имеют их возможности что-нибудь общее с шаманизмом?

— Не знаю. Я ведь не видел их колдовские инструменты, понимаете? Осмотренные мной пленники — не шаманы, а классические маги, тут никаких сомнений быть не может.

То есть, как раз главный колдун в облаву и не попался.

Они выпили чаю, обсудили последние новости в целительных практиках, а потом гость откланялся, оставив Ребенгена размышлять о мотивах главы цеха. Пытается ли он таким образом намекнуть подчиненному, что Стах — ложный след, или искренне хочет помочь?

В конце концов, Ребенген решил рискнуть и поведать свои подозрения председателю Нантреку.

— Вот как, — отозвался старый маг и замолк надолго.

— Мы списывали все странности происшедшего в прошлом году на лже-Сандерса, но как-то ведь он попал наверх! — Ребенген изо всех сил старался не выглядеть подчиненным, пытающимся подсидеть начальника. — Кто-то ведь рассказал им про слабости покойного Дарсаньи, про амбиции Браммиса, который их отнюдь не выпячивал. Прикрыл первых внедренцев, позволил создать форпост в Дарсании, с которым мы так намучались… И все это — незаметно?

— Незаметно для Ордена, но не для Лорда, — пробормотал председатель. — Ты понимаешь, что для таких обвинений нужны веские доказательства?

— Обычно мы действуем после первых подозрений.

— Но не в момент кризиса и не с главой Цеха. Слишком многое сейчас зависит от руководства!

— Вот именно.

— Я буду думать, Тео. Наскоком тут ничего не сделаешь.

И Ребенген остался со своими подозрениями, как с горячими пирожками — держать невозможно, на пол не положишь и выкидывать не хочется. Подумав, старший дознаватель засел у себя в кабинете и демонстративно углубился в изучение протоколов допросов допельгангеров.

Он уже достаточно пометил территорию, чтобы взбудоражить ее обитателей, а лично ловить всех крыс ему не обязательно.

Глава 13

Третий Ракш, сопровождавший меня в пути, оказался еще худшим собеседником, чем лже-Першин. Еще немного, и все решат, что благородный лорд здесь он, а не я — более высокомерного засранца мне встречать еще не приходилось. Нет, вслух он не хамил, но при этом вокруг смотрел так, словно осчастливил своим присутствием свинарник. Можно было подумать, что ему все должны, или (что вернее) он даже мысли не допускал, что его слова кто-то может ослушаться. На людей такое поведение действовало гипнотически, свободными от странных чар оставались только Пограничные Стражи (им что «спасибо», что «апчхи») и я, потому что никакая магия на меня не действовала в принципе. Зато мне становилось намного понятнее желание феллийских демонов избавиться от своего истарского начальства.

Тень настойчиво советовал проучить зазнавшуюся тварь, но я пока колебался.

В замок Сорсетов мы ехали не торопясь, потому что официальных поводов спешить не было. Уложились в десять дней — хорошее время для путешествия без помощи магии. Одиноко стоящая крепость на каменистом холме была со всех сторон окружена палаточным лагерем, а кое-где уже светились свежей побелкой мазанки под соломенными крышами — типичные для данной местности постройки. Тайный вход в подземелье расчистили и оборудовали удобным подъездом. Вокруг дюжинами сновали волшебники с таким одухотворенными лицами, что мне даже неудобно стало.

Я выбрал парня попроще и окликнул:

— Минуточку, уважаемый! Не подскажете…

Тут он разглядел меня и — «Ох!» — хлопнулся в обморок. Да что ж это такое!

Набежал народ, волшебника стали приводить в чувства, а вокруг меня стихийно образовалось свободное пространство пяти метров диаметром. Любой чародей, попытавшийся срезать путь через эту таинственную сферу, немедленно бледнел и шарахался в толпу. Вопрос на засыпку: что может написать такой вот субъект о встрече с Разрушителем в своих мемуарах?

Так жить нельзя! Нужно придумать способ если не уменьшить влияние Тьмы, то хотя бы сократить дистанцию.

Появился один из помощников Биггена (тот, что помогал на мне полигоне), мужественно улыбнулся и шагнул в пустоту.

— Здравствуйте, сэр! Мы так рады вас видеть, так рады…

Угу. Вон, уже побежали делиться радостью с окружающими.

— Что, все настолько плохо?

— Ну, как вам сказать, — замялся чародей. — Вы, наверное, не завтракали? Может, вам стоит сначала отдохнуть?

Наверное, в этом предложении было рациональное зерно. Когда я устроился в одном из шатров, скинул дорожные доспехи и умылся, маги заметно расслабились, а когда закончил трапезу — даже заулыбались. Делаем пометку: голодным и с дороги мне ни с кем общаться нельзя — могут возникнуть недоразумения.

Бигген, как и положено здравомыслящему чародею, появился тогда, когда все волнения уже закончились.

— Возникли, гм, непредвиденные сложности, — сообщил маг. — Мы опробовали перенос в Ганту, все замечательно получилось, но… одно существо посоветовало нам проверить уровень энергии в системе, и даже объяснило — как. Так вот, учитывая удаленность южного побережья, переместиться туда вы сможете не более трех-четырех раз. Но мы изучаем возможность заново напитать порталы силой.

— Три-четыре раза, — прикидывал я в уме. — Значит, если кто-то пройдет до нас…

— … то вы отправитесь туда без возможности вернуться тем же путем, — кивнул Бигген, удовлетворенный моей сообразительностью. — При этом за раз можно переместить четырех человек или груз того же веса.

— Четырех таких как мы?

А это серьезный вопрос: я один весил как два средних арконийца, да и Третий — отнюдь не хрупкий юноша. Мудрилы посовещались и решили, что древнее устройство лучше не перегружать. Мы с Ракшем, доспехи, оружие и харчи на первое время — вполне достаточно для того, чтобы перемещаться, не опасаясь развеяться по пути.

Я сходил на склад и лично осмотрел то, чему предстояло обеспечить наше выживание на совершенно незнакомой территории. Увиденное мне не понравилось.

— Не дрейфь! — снисходительно улыбался Третий, малость подзабывший, каково оно — быть смертным. — На месте разживемся.

— Если будет, у кого, — вздыхал я и предвидел неприятности.

Поскольку мой отъезд должен был оставаться тайной, официальный визит Великого Лорда Шоканги в Дарсанию продлился четыре дня — для всех я, не торопясь, ознакомился с находками в древнем храме, а затем вернулся домой. Тускло светящийся стеклянный пузырек — подарок демонов — делал иллюзию моего присутствия в отряде совершенной. Тем временем, в двух десятках метров под землей шли последние приготовления к походу Разрушителя. Третий Ракш, получив оружие и доспехи, немного подобрел и теперь возился, проверяя надежность и удобство амуниции. Бигген пытался читать мне лекцию об особенности эксплуатации порталов. Его помощники суетились, настраивая вокруг Знака какие-то амулеты. Я пытался заглушить испуганное бормотание и поскуливание Тени.

Призрачный вор был в панике, да и самому мне икалось вовсю. Этой ночью нам приснился один из тех снов, которые я привык называть пророческими. Не предвидение в чистом виде, скорее — метафора происходящему. Я стоял у калитки, ведущий в тайный сад, но ни один цветок в нем не цвел. Не было порхающих в воздухе созданий и басовитых пчел-переростков, побуревшие листья свисали с высохших стеблей, чаши древних фонтанов наполнял серый прах, а на постаменте от безвестной статуи ярко белел человеческий череп. В храм золотого Пламени Шоканги пришла Пустошь. Волна беспокойства всколыхнулась в моей груди: что же произошло со спрятанным в руинах Знаком, фамильной реликвией, которую я поклялся хранить и защищать? Вещи приобрели траурные ореолы, воздух сгустился, как это бывает только во сне. Взрезая ткань видения, я сделал шаг вперед и проснулся в своем шатре, под барабанный бой сердца и встревоженные крики волшебников. Никаких конкретных предостережений сон не содержал, скорее — нагнетал общее ощущение опасности (будто раньше его было мало). Если бы у меня были какие-то сомнения в том, что в ближайшее время решится судьба Шоканги, то теперь они исчезли. Осталось убедиться, что причиной катастрофы стану не я — с этими постоянными выплесками Тьмы на юге меня примут за демона и прибьют просто по ошибке.

С такими мыслями я встал на линии древнего знака. Бигген хотел толкнуть речь, но поймал мой взгляд и передумал. Масло в чаше разгорелось и сменило цвет с золотистого на голубой, портал заработал. Я поморщился от неприятных воспоминаний, вздохнул, стараясь быть готовым ко всему…

… и оказался в пространстве, полном чадящего пламени и спертого воздуха. На меня обрушилась какофония звуков: визг пробивающегося через реальность портала, вопли людей, грохот осыпающегося камня и гневный рев. Четко передо мной громоздилась самодельная баррикада из дикого камня, через которую уверенно пробивался какой-то крупный демон, весьма недовольный возникшим препятствием. С людьми можно было разобраться позже, а тварь требовала немедленной реакции — я привычным усилием сгруппировался и выбросил вперед волну Тьмы, почти не задумываясь о последствиях.

Сразу стало заметно темнее и тише.

Древний портал снисходительно отнесся к моей выходке. Демон, придушенно взвизгивая и теряя пластины брони, отступил в проделанный им же лаз, решив поискать счастья в другом месте. А вот с группой встречающих все оказалось сложнее: вокруг в изломанных позах валялось около дюжины бесчувственных тел. Маги, все как один. Это вызывало уважение — наши чародеи в близкий контакт с демонами старались не вступать. Судя по плошкам с маслом (Третий тушил на одном из пострадавших одежду) тут использовалась типичная тактика Пограничных Стражей, но обычные люди не решались подойти к твари вплотную, рискуя сгореть (и сгорая) заживо, поэтому на успех им рассчитывать не стоило. В общем, это удачно я зашел.

— Ну, а дальше что? — недружелюбно поинтересовался Ракш.

Слух Тени подсказывал мне, что из противоположенного завалу коридора к сраженным мною магам подбирается подкрепление. Начинать знакомиться с местными жителями мне казалось преждевременным, и я смирился.

— Думаю, нам следует временно отступить.

В конце концов, для того мы и экономили энергию на лишнее перемещение.

— И задать кое-кому вопросы! — Третий взвалил на плечо волшебника с самым большим количеством амулетов на шее.

Я обдумал возможные последствия и решил, что на моей родине этому парню делать нечего. Во-первых, совершенно непонятно, на что он способен, во-вторых, очень даже известно, на что способны мои сородичи. Да и тайну миссии рановато раскрывать…

— Но отступать мы будем не в Арконат, — не делая паузы продолжил я и залил в нужную лунку масла (имелся в этом портале адрес, который мне по гроб жизни не забыть). — Заглянем в Ганту. Я там кое-кому услугу задолжал.

Племя Малакима уходило от сетей ловцов двадцать лет, но везению рано или поздно должен был прийти конец. Потому что узкие карнизы Лабиринтных скал зеленели и плодоносили, не запятнанные серым прахом, а народ, прячущийся в бесконечных коридорах, оставался здоров телом и имел много детей. Подданным Вечных владык нужно было и то, и другое. Даже тайный дар, долгие годы служивший источником гордости и помогавший выжить, превратился в проклятье — за рабов с Талантом давали больше денег. Вожди и охотники племени находили все новые и новые тропки и коридоры, а пришельцы старательно обкладывали их ловчими амулетами, с которыми подгорные шаманы ничего не могли поделать. Народ, переживший и Смуту, и нашествие людоедов, оказался загнан в самое сердце скал. Припасы таяли, а охотники перестали возвращаться, теперь стало ясно, почему — приведенный ловцами монстр отлично ориентировался в подземелье, уверенно отыскивая дорогу к последнему убежищу племени.

— Если тварь прорвется, я велю запалить жир, — мрачно сообщил шаманам одноглазый Варайя, остававшийся вождем самые тяжкие последние десять лет. — Наши женщины не будут ублажать серокожих ублюдков, а дети не станут гнуть спины на ловцов.

Болтун Иракель, неожиданно обнаруживший себя верховным шаманом, молча кивнул — он знал о нравах Вечных владык несколько больше, чем ему хотелось, а потому решение вождя одобрял. Серокожие найдут здоровым рабам гораздо более разнообразное применение, и некоторым, в конце концов, это даже начнет нравиться. Иракель видел слуг, искренне считавших, что попасть к таким господам — большая удача. Что говорили эти постаревшие счастливцы, отправляясь, скажем, на плантации тростника, шаман уже не слышал — не мог.

— Не торопись, вождь, — прошуршало каменное ухо. — Место там волшебное, сам знаешь, а предок Ульрука Мелкого говорил его отцу, что его племя прогоняло чудовищ из дома при помощи огня. Чем мы хуже предков Ульрука?

— Это выбор шаманов, — кивнул Варайя.

Вот именно. Подгорные шаманы не относились к изнеженным последователям выдуманных богов, и горячий прием был пришельцам гарантирован. Вождь не хуже Иракеля знал, чем грозит обладателям дара знакомство с владыками: неспособные подчиниться станут ходячей мишенью для молодых ловцов или пособием для начинающих заклинателей. Имея такой выбор, любой согласится сгореть дважды.

— Вот, — шаман протянул вождю кожаный мешочек. — Добавь в масло, и его дым будет дарить благодать.

— Спасибо, Болтун.

Шарканье множества ног, бормотание и детский плач удалились по коридору. Шаману остался неяркий свет древнего орнамента, коптящие плошки и слабая надежда, что тварь пройдет мимо.

Не повезло.

Слушая, как монстр ворочает камни, которые племя таскало в коридор два дня, Иракель вспоминал всю свою короткую, нелепую жизнь. Неуемное любопытство, когда-то выгнавшее его на поверхность, глупый плен, долгие блуждания по всему побережью, от хозяина к хозяину и триумфальное возвращение домой, оплаченное дорогой ценой — пожизненным увечьем.

А ведь он мог бы подарить племени боевую магию Вечных владык, ту самую, за которую заклинатели платили полным бесплодием, почему-то считавшимся признаком истинного волшебника. Это помогло бы выиграть немного времени… Но прежний верховный шаман отверг ядовитый дар. Дела даже не в том, что Учитель Малаким считал подобное волшебство порчей — крохотное племя не могло позволить себе терять стольких мужчин.

Чудовище просунуло сквозь завал морду, и зал взорвался движением. Шаманы работали парами и в тварь летели плошки с маслом — один поджигал топливо, другой сильным пассом отправлял сосуд в цель. Наверное, заклинатели владык могли бы придумать что-то более действенное, но подземное волшебство особыми изысками не отличалось — наследием Малакима было знание зелий и трав. Плевать, главное, чтобы сработало. Монстр ревел и бился так, что содрогались горы.

«Может, случится обвал, и на этом — все?»

В азарте драки изменения в древнем орнаменте остались никем не замеченными. Голубое свечение внезапно усилилось, а затем незримая сила мудрого волшебства мягко вытолкнула Иракеля за пределы рисунка.

Прямо под морду порывающейся твари.

Шаман приготовился к смерти, но не к тому, что последовало — из древнего знака в пещеру выплеснулась тьма. Сознание Иракеля захлестнул непроглядный мрак, он не был ни холодным, ни горячим, ни душным, ни бездонным, никаким. Только вязкая, вкрадчивая чернота, обволакивающая чувства и разум. Откуда-то Иракель знал, что единственный способ избавиться от нее — забыть, убедить себя в том, что ее не существует. На это простое действие шаману потребовалась целая вечность.

Возвращение сознания было мучительным и полным кошмаров. Иракель лежал, глядя в явно рукотворный потолок, подсвеченный немигающий белым светом, а его сердце пыталось выскочить из груди. Неподвижный воздух нес незнакомый, не поддающийся внятному описанию запах. Первой мыслью стало:

«Ловцы!»

Но почему тогда его не вынесли из подземелий, не сковали или не заперли? В обозримом пространстве вообще не было ни одной двери, только гладкие каменные проемы без намека на петли и замок. Все амулеты, включая каменное ухо, куда-то пропали. Ватная тишина обступала Иракеля, наждаком терзая разум. Его личный кошмар: он, слепой, немой и глухой, беспомощно шарящий вокруг и ожидающий удара.

«А ведь мог бы остаться слепым».

Что-то мелькнуло на краю зрения, и шаман поспешно поднялся, ловя пришельцев взглядом. Один — вылитый ловец, правда, одежда слишком дорогая, а вот второй… Такого крупного человека Иракелю видеть еще не приходилось, а он на своем веку много кого повидал. И дело не в том, что тот был на полголовы выше даже ловца — не каждый бык мог бы похвастаться такой мускулатурой. Сразу ясно было, что это тело никогда не знало голода и лишений, с самого рождения оно предназначалось для единственного дела — убивать.

«Воин, несомненно. Где же растят таких ублюдков? И много ли их…»

Иракель никак не мог определиться с происхождением своих пленителей. Для подданных Вечных владык им не хватало какой-то неуловимой черты, налета бесоватости, по которой опытный шаман всегда узнавал врага под любой личиной. Для наймитов с побережья эти двое слишком ухожены, а состоятельные работорговцы не пришли бы без охраны. В полумифических морских пиратов, внезапно высадившихся в Лабиринтных скалах (откуда до ближайшей воды сорок дней пути), Иракель категорически не верил. Оставалась еще попытка восточных княжеств вести свою игру — капитаны какой-нибудь тайной стражи вполне могли бы держаться так вот уверено и нагло.

Оба стояли перед Иракелем и о чем-то говорили, жаль, что он не умел читать по губам. Воин задавал вопросы, сопровождая их бурной жестикуляцией, ловец многообещающе молчал. Шаман не спешил выдавать свое увечье. Кто знает, нужен ли им будет глухой раб? Наконец, терпение ловца иссякло, но перейти к решительным действиям он не смог — воин буквально вытолкал его в коридор, а через полчаса вернулся и лично принес пленнику миску наваристой похлебки. Где же слуги?

Если верить чувству времени шамана, так продолжалось два дня. Воин терпеливо пытался растолковать что-то пленнику, приносил и раскладывал какие-то предметы, рисовал схемы. Иракель наблюдал за его действиями без малейшего проблеска мысли — присутствие этого юноши (лет двадцать всего) вгоняло его в ступор, напрочь убивая всякое соображение. Стоило крепышу появиться, и тьма застилала шаману глаза, а к горлу подступала неконтролируемая паника. Иракель готов был сдаться и попытаться объясниться с кем-нибудь еще, но альтернативой оставался раздражительный ловец — ни одного слуги рядом с пленником не появлялось, а далеко уходить от своей лежанки он не решался — все помещения вокруг казались совершенно одинаковыми. Не хватало еще заблудиться здесь…

Надолго ли хватит терпения воина, и что сделает с Иракелем дорвавшийся до тела ловец? Ситуация складывалась отчаянная.

Демон, атакованный мной у портала, оказался одним из похищенных. Он вернулся в Слияние, но про своих похитителей ничего толком рассказать не мог — он и прежде соображал не слишком хорошо. С субъективной точки зрения твари, с момента похищения прошло не больше минуты. Демон утверждал, что получил вызов по личному каналу и, пока пытался очистить сообщение от помех, внезапно оказался в подземелье.

— Для того чтобы так точно врезаться в управляющие цепи, одного архива разработчиков недостаточно, — передал мне Третий мнение брата. — Тот, кто это сделал, ушел в понимании самотварящихся заклятий дальше феллийцев.

То есть, с большой долей вероятности, похитители штурмовика были теми, кто нам нужен. Следовательно, у портала отбивались от демона их враги. Если удастся донести до украденного Третьим мага нашу позицию, он должен быть просто счастлив заложить негодяев с потрохами.

Но невольный гость упорно молчал.

Ракш предлагал перейти к физическому воздействию, но одно дело знать, что кого-то пытают, и другое — самому приказать сделать это. Пленника, не причинившего мне никакого зла, было откровенно жалко. Тощий, жилистый и невероятно заросший дедок не делал ни малейшей попытки сопротивления. Только смотрел глазами побитой собаки и молчал. Ох, ты горе мое…

И потом, может оказаться, что он не знает ни одного доступного нам языка. Какой смысл тогда его калечить?

В отсутствии собственных мыслей, пришлось искать идеи на стороне — у босса Ганту. Может, демон сможет предложить что-то дельное — возвращаться за советом в Арконат мне не хотелось.

ЯМ-64 «бета» был полон скепсиса.

— Вы же знаете — я лишен свободы воли, следовательно, не способен сделать правильное заключение о чем-либо.

— Нам бы только понять, на каком языке его спрашивать!

— А где его вещи? — деловито уточнил демон.

Добыча, снятая с пленника, была невелика: два браслета, нечто, напоминающее плоскую раковину, связка амулетов из костей и пара мешочков с непонятными корешками.

— Скажите, пожалуйста, это у него было при себе или на нем? — демон толкнул когтем раковину.

— Какая разница?

— Большая. Это — составной артефакт для перевода напряжения мышц кисти в звуковой код. К нему еще прилагаются серьги, для трансляции звуков на нервные окончания внутреннего уха. Очень полезная вещь, если органы речи имеют дефекты!

— Ты хочешь сказать, что мы пытались разговорить немого?

— Ага.

— …!

— Зачем же так нервничать! К счастью, в моих запасах есть аналогичный амулет. Правда, за идентичность настройки я не ручаюсь, но что мешает нам попробовать?

Окрыленные надеждой, мы вручили пленнику комплект говорящих артефактов и замерли в ожидании. Тот защелкнул браслеты на запястьях и уставился на нас не менее заинтересовано.

— Не подействовало, — констатировал Третий.

— Тот язык, на котором вы общаетесь, мне не известен, — мягко прошелестела раковина на далийском.

— Хвала Всевышнему! — я дал себе слово, что по возвращении в Арконат пожертвую Церкви какую-нибудь книжку из собрания Браммиса.

— Да погоди ты со Всевышним, — отмахнулся Третий. — Ну-ка, мужик, рассказывай, откуда был тот демон.

Эта выходка переполнила чашу моего терпения. Не хватало еще, чтобы Великий Лорд уступил главенство твари!

— Заткнись или сделаю фиалкой!!!

Пару секунды мы пытались пронзить друг друга взглядами, а потом Ракш что-то такое разглядел на моем лице и счел за благо отступить.

— Здравствуйте, уважаемый! Не беспокойтесь, вам не причинят вреда, — легенда для разговора с пленником у меня была готова заранее. — Мы просто хотим задать несколько вопросов о том существе, с которым вы сражались в подземелье. Видите ли, несколько ему подобных были похищены, и меня наняли для того, чтобы вернуть пропажу. Знаете ли вы, откуда появился тот демон, и кто им управлял?

Но пленник не склонен был к излишнему доверию.

— И кто же вас нанял? — скептически прошелестел амулет.

— Ракш! — буркнул Третий, игнорируя мой свирепый взгляд.

— А кто это такой?

Тут уж пришла наша очередь удивляться.

— Король демонов, — быстро сориентировался я.

— Вы служите демонам?

— Не служим, а сотрудничаем. И вообще, неужели те существа вам чем-то дороги?

— Нет-нет, — помотал головой пленник, — если вы их заберете… назад, все будут просто счастливы! Но что я должен сделать?

— Рассказать о похитителях, честно и правдиво. А потом мы вернем вас домой.

Между бровями нашего собеседника собралась неуверенная складка.

— Можете не волноваться о своих сородичах — демона мы прогнали.

— О! Если так…

Тщательно подбирая слова и часто замолкая, знахарь по имени Иракель начал делиться с нами тем знанием, которое я тщетно пытался отыскать дома. Не скажу, что все сразу стало кристально ясно, но в понимании ситуации мы здорово продвинулись.

О прошлом гость рассказывал скупо. Для жителей юга история делилась на «до войны» и «после войны», а ушедших на север континента соотечественников они не помнили вообще. Повод для кровавой бойни был банален — Пустошь наступала. Хотя Прилива, так хорошо знакомого северянам, здесь не происходило, легче людям от этого не становилось — все уцелевшие (здоровые, тронутые Пустошью и откровенные уроды) толклись на крохотных пяточках плодородной почвы, вырывая кусок хлеба друг у друга изо рта. Терпения и щедрости надолго не хватило, началась бесконечная чреда схваток за урожай зерна, плодородное поле и даже человеческую плоть (южанин вполне спокойно говорил о соседстве с людоедами). Причем, дрались люди почти что голыми руками — магов и мастеров еще прежде извели правители, отчаянно ревнующие друг к другу тайное знание, а Гильдия Алхимиков тут не сохранилась даже в мифах. Истребление наследства предков велось под соусом дюжины культов, утверждения, что магия — зло и источник насилия, а чаще всего — из чистой зависти к одаренным. Делу помогало отсутствие демонов и стихийных зомби (последних еще в прежние эпохи зачистили добросовестные алхимики). Естественно, происходящее Всевышнему не нравилось и никакое подобие Разрушителя растерзанный юг не посещало.

Соплеменники Иракеля оказались потомками членов какой-то магической школы, скрывшихся от гонений в подземельях, оставшихся от древних рудников. Племя пробавлялось мелким бытовым волшебством и целительством, вызывая у соседей попеременно обвинения в колдовстве и подозрения в богоизбранности. Тихая жизнь закончилась аккурат двести лет назад.

На истосковавшееся по порядку побережье высадилось воинство под синими стягами Вечных владык. Для местных царьков, привыкших сраться из-за корзины фиников, появление серьезного противника стало как гром с ясного неба — континент считался сосредоточием цивилизации, наличие за кромкой прибоя сильного и агрессивного соседа оказалось для всех неприятным сюрпризом. Опираясь на классическое армейское сочетание — мечи и магия — Вечные владыки за два года установили контроль за всеми (по местным понятиям) обетованными землями.

— Что за владыки?

— Кто знает? Они не посещают континент, а с островов никто не возвращается.

Избавившись от конкурентов, островитяне первым делом выполнили работу демонов — истребили лишних. И началась на юге новая эпоха — время охоты за людьми, потому что ничто другое владык не интересовало.

— Зачем им лишние рты? — недоумевал я.

— Чистые телом — на развод, остальные — работать. Есть такие места, где никто в здравом уме жить не согласится, но урожай там собрать еще можно. Туда рабов и гонят.

Лет десять назад интерес владык докатился и до племени бородатого мага. Вождю предложили назначить цену за соплеменников, а после решительного отказа в горах появились ловцы.

— Долинники бы этим тварям сами в ножки кинулись, — кривился Иракель. — А нас так просто не возьмешь!

Как я понял, мы подоспели как раз к финалу противостояния, когда обозленные неудачами преследователи запустили в подземелье демона. На мой взгляд, кучка свободолюбивых дикарей не стоила таких усилий, но здешние ловчие, судя по всему, оказались исключительно принципиальными ребятами.

— Они не в состоянии остановиться, — растолковывал мне Иракель и при этом странно косил глазом. — Подданные Великих владык все такие, но говорить об этом не принято — убьют!

«А что — принято?» — чуть не ляпнул я, но вовремя остановился.

Пришло время решать, какую степень откровенности мы можем позволить себе с чужаком. Он и так уже, мягко говоря, удивлен, а после пары моих вопросов удивление перейдет в манию. Много ли на юге людей, вообще ничего не знающих про самых одиозных местных злодеев?

Иракель проницательно следил за изменением моего настроения.

— Послушай, друг, — я предпринял попытку подвинуться ближе, поймал панический взгляд и вернулся на исходную. — Тебе нелегко будет это понять, но мы ничего не знаем о известных тебе землях. Мы не оттуда.

— А откуда? — странно задребезжал амулет.

— С севера. Очень дальнего севера.

— Чушь! Там — бесплодная земля, на много дней пути.

— Правильно, там Пустошь. А за ней — мы.

Чувствовалось, что мои слова Иракеля не убедили.

— Пойдем, сам посмотришь.

Велика крепость Ганту и долог путь с нижних ее ярусов на верхние, особенно, если вспомнить, как ненадежно работают волшебные подъемники. На этом пути нам попадалось множество древних чудес и, естественно, демоны. Последних Иракель совершенно не боялся (сказывалось отсутствие опыта), но изумление они у него вызывали невероятное.

— Кто эти удивительные существа?

— Это и есть демоны.

— Почему они такие разные?

— Потому что их делали под определенные задачи, каждую тварь — под свою.

— Вы делали?

— Нет, их сделали древние маги, очень давно, еще до появления мертвых земель. Демоны принципиально неуничтожимы, они избавились от своих создателей и теперь живут здесь.

— И так на севере везде?

— Не совсем. Вообще-то, смертные и Немертвые плохо уживаются. Откровенно говоря, демоны людей едят. Но я — могуч как боги и в случае чего за себя не отвечаю. Так что, нас не тронут.

Хотя, это интересный вопрос, почему они так поступают. Год назад я был для тварей всего лишь дичью, и вдруг — щелк! — уже что-то вроде начальника. Люди бы не смогли изменить свое отношения так быстро и так сильно, но то — люди.

Обветшалые коридоры верхних ярусов Ганту вывели нас к поверхности. На песке, вылупившись на нас, сидела какая-то раскоряка. Я подозревал, что добраться до нас она может за два удара сердца (никто даже «о!» сказать не успеет), тем не менее, чувствовал себя в полной безопасности. Может, это логика Разрушителя, а может — результат самовнушения, не знаю, но буду пользоваться.

Вокруг царил летний вечер. Разогретые солнцем пески тихо пели, остывая, а на самом горизонте горели освещенные последними лучами пики Белого предела, словно полоска расплавленного золота на фоне синевы. Южанин крутился волчком, обшаривая взглядом линию гор и окрестности Ганту. Было ясно, что местность он не узнает.

— Я был в княжествах востока и на болотистых берегах запада, а на севере доходил до границы мертвых земель. Нигде нет гор, идущих точно с юга на север!

— Почему — нет? — пожал плечами я (в конце концов, образец был у него перед глазами). — Вы вообще карту мира когда-нибудь видели?

Вот теперь гость был готов для общения. Приятно, оказывается, чувствовать себя мудрым и снисходительно поучать окружающих, особенно, когда для них откровением кажется даже вводный урок географии для первого курса Академии. У южанина ко мне было не меньше вопросов, чем у меня к нему. Ракш, наблюдая за нами, пренебрежительно кривился.

— Что будешь делать, если они захотят перебраться в Арконат?

— Поговорю с отцом, — пожал плечами я (вряд ли с этими дикарями будет больше проблем, чем с Серыми). — Но сейчас предлагать это бессовестно — надо сначала с допельгангерами разобраться.

Третий фыркнул — человеческими дрязгами он подчеркнуто не интересовался. По крайней мере, до тех пор, пока не выяснится, что наш и его враг — одно лицо. К вечеру было решено, что Иракель представит нас вождю.

— Племя Малакима вам поможет! — оптимистично улыбался глухонемой колдун. — Каждый из нас мечтает отомстить ловцам! Без своих монстров они нам не опасны.

Я испытывал невероятное облегчение: прыжок в никуда заменился выдвижением на заранее подготовленный плацдарм, удерживаемый дружественными аборигенами. А как далеко мы собираемся зайти в освобождении плененных на юге демонов, новым союзникам знать не обязательно.

Глава 14

6. Можно нацепить на волка овечью шкуру, но нельзя заставить его питаться травой.

Человек, первые пятнадцать лет жизни звавшийся просто Э, настороженно крался по переходам Озерного замка, стараясь держаться как можно дальше от огромных, почти от пола до потолка, оконных проемов. За ним прогулочным шагом следовал Пограничный Страж, которому расположение дырок наружу было глубоко безразлично.

Последний месяц изменил отношение отставного допельгангера к жизни гораздо сильнее, чем даже встреча с Разрушителем. Он познал такие глубины ужаса и отчаяния, о которых раньше даже не догадывался, и вместе с тем обрел странную твердость. Именно она позволила ему покинуть надежное чрево замка, когда пришло известие о возвращении здешнего Господина. Другого шанса у него не будет.

По широкой парадной лестнице (единственной уступке статусу Великого Лорда в царстве фортификации) поднималась знакомая фигура. Разглядев светлую шевелюру, Э даже всхлипнул от облегчения.

«Гэбриэл! С ним будет проще, чем с его отцом»

— Сэр, сэр! — бросился перевертыш наперерез Великому Лорду.

Человек на лестнице замедлил шаг, поджидая Э, и тот лишь в последний момент заметил неладное, шарахнувшись прочь.

«Они что, тоже умеют налагать личины?»

— Что, похож? — спросил Гэбриэл голосом своего отца.

— Очень, — выдохнул Э и последним усилием собрал волю в кулак. — Выслушайте меня, сэр! Я молю о милосердии!

Пограничный за спиной громко фыркнул. Э запоздало вспомнил, что Повелитель Шоканги и милосердие в понимании арконийцев несовместимы. Прежде он скептически относился к местным поверьям, но теперь подозревал, что они действуют верней иных проклятий.

Отзывчивого человека драконом не назовут.

— Что случилось? — спросил Лорд Пограничного поверх головы Э.

— Мокрица его пожевал, — хмыкнул солдат. — Слегка.

«Бессердечная скотина!»

— Он что, вылез на мост? — поднял бровь Лорд.

— Не, хотел топиться.

— Я не топился! — возмутился Э. — Просто решил немного поплавать.

— В озере? — изумился Лорд.

— Ну… да.

— Ну ты и…

Выслушав краткую, но емкую характеристику своих умственных способностей, Э и впрямь почувствовал себя идиотом, а ведь наставники безжалостно выбраковывали воспитанников с любыми дефектами.

— Но я люблю плавать! — начал оправдываться он. — Мы всегда купались, когда было жарко.

— Хочешь еще раз окунуться? — ласково поинтересовался Лорд и несчастный Э содрогнулся.

— Я не могу здесь оставаться, — обреченно начал перевертыш, разом забыв припасенные аргументы. — Когда ОНО так близко.

Как объяснить этим людям, что он уже две недели не может нормально спать? Стоит задремать, как перед внутренним взором вновь возникает теплое, солнечное утро, прозрачная вода и членистые щупальца, взрывающие поверхность. Охранники, заметившие странное поведение перевертыша со стены, успели вытащить его буквально в последнее мгновение. От когтей демона на ноге осталась длинная, болезненная царапина. Но самое главное, Пограничные Стражи находили инцидент ЗАБАВНЫМ. Они же любезно объяснили Э, что упомянутый Мокрица иногда пытается забраться в замок и его приходится гнать отсюда огнем.

— Повезло тебе! Его уже лет сто никто не видел. Думали, спит.

При мысли о беспощадных щупальцах, лезущих сквозь окна, Э начинало мутить.

— Как же вы жить тут собирались? — пробормотал Лорд и перевертыш счел за лучшее промолчать.

Молчание затягивалось. Э остро осознавал, что как бывший враг не заслуживает даже жизни, не то, что комфортных условий существования. Прежний хозяин привязал бы его за ноги и окунал в воду до тех пор, пока он не сошел бы с ума или не умер от ужаса.

«Если откажет, придется прыгать со стены».

Причем — во внутренний двор, потому что оказаться в воде, пусть и мертвым, Э был не согласен.

— Ну, — нехотя начал Великий Лорд. — Есть у меня для тебя одна работа… Если возьмешься, отправишься со мной из замка пентаграммой.

Э обмяк от облегчения, но полностью соображения не потерял.

— А что надо делать?

— Будешь сопровождать меня, пока я — Гэбриэл. Ты ведь с ним путешествовал, как он себя ведет — знаешь. Я бы, конечно, предпочел Тео взять, но он сейчас занят по горло.

Перевертышу не нужно было объяснять, что это значит.

«Изображать мишень и для своих, и для чужих. Отвлекать от объекта внимание. Спорить с Драконисом, направляя его поведение, на что никто из местных не решится, потому что это даже хуже, чем в воду залезть».

И все равно Э согласился. Дело было даже не в возможности покинуть порчей тронутый Озерный замок. Затеяв свой обреченный бунт, перевертыш не рассчитывал вырваться из рук арконийцской охранки и очень долго воспринимал свое спасение как недоразумение или какой-нибудь трюк. Но время шло, и невыносимая легкость бытия начала явственно давить на сознание. Э заскучал. Никто не объяснял ему, чем занимаются закончившие свою карьеру агенты, им вообще не полагалось оставаться в живых. Эпатажное купание вопреки всем местным традициям стало всего лишь результатом отсутствия в его существовании цели и смысла. На самом деле перевертыш хотел окунуться в совсем другой омут, он жаждал риска, как запойный пьяница жаждет чарки.

Так в сплоченных рядах врагов Арконата появился первый предатель.

Угрызений совести по поводу этого обстоятельства Э не испытывал: несмотря на усилия наставников, любимое Отечество осталось для него понятием достаточно абстрактным, тогда как жизнь в Арконате имела плоть, вкус и цвет. Маги-язычники оказались не настолько омерзительны, как это внушалось ученикам, и под протекцией Повелителя Шоканги с ними вполне можно было сосуществовать. В конце концов, профессиональному шпиону просто хотелось знать, чем все закончится. А Хозяин перевертышей… Что — Хозяин? При таком количестве охранников у Хозяина просто нету шансов взять Э в оборот.

На следующий день перевертыш покинул фамильный замок Великих Лордов Шоканги, уже будучи облаченным в привычную форму арконийского Ордена, только гораздо более опрятную и не хранящую чужих запахов. Висящая на шее цепочка с неброским амулетом означала, что применять магию ему запретили, но (что характерно) возможность такую оставили.

«Поразительно! После таких событий и такая уверенность в себе. Вот когда сам начинаешь верить в незыблемость королевства».

Знакомый дознаватель, с видом человека, мучимого зубной болью, объяснил перевертышу правила поведения — не ворожить, из расположения охраны не уходить и, в случае нападения, на защиту Пограничных особо не рассчитывать.

Кормили хорошо. В отсутствии Лорда обязанности перевертыша были просты: запускать иллюзии, сорить и переставлять в комнатах мебель, передавать непосвященным в происходящее слугам выдуманные приказы, проверять на присутствие ядов и уничтожать доставляемую еду. Результатом последнего стало то, что за месяц Э заметно поправился. Теперь принять его за немолодого боевого мага мог только очень ненаблюдательный человек. В прежней жизни Э был бы примерно наказан, а Лорд Бастиан только рукой махнул:

— Все равно о тебе известно всем, кому не надо.

Во время частых визитов в хемленское поместье, где Лорд Гэбриэл якобы проводил лето, его отец учился двигаться и говорить как сын. И вот тут намечались большие проблемы, поскольку талантами перевертыша Лорд Бастиан, определенно, не обладал. Все, абсолютно все Повелитель Шоканги делал как минимум вдвое быстрее своего меланхоличного наследника. Быстрее двигался, быстрее говорил, быстрее принимал решения. Никто, единожды видевший шокангийских Великих Лордов, не перепутал бы отца и сына даже под личиной. Э, как мог, пытался выправить вопиющие несоответствия.

— Считайте до трех прежде, чем что-либо сделать, — советовал он новому владыке. — А лучше, считайте про себя непрерывно.

— Как же я смогу думать? — недоумевал Лорд.

— Думать в этот момент, как раз, не надо.

— Ты хочешь сказать, что мой сын — бездумный идиот?! — щетинился Драконис.

— При чем же тут бездумный? — удивлялся Э и пытался выразить словами впечатления, оставшиеся от общения с Гэбриэлом. — Когда что-то происходит, ваш сын сначала уточняет, имеет ли это отношение к нему, потом выясняет, не может ли кто-нибудь решить проблему без него, и лишь затем начинает действовать. Получается раз-два-три как минимум.

— Раз-два-три, значит? — бормотал про себя Лорд. — Ну, пусть только вернется. Я ему покажу — раз, два, три!

Идея с внутренними монологами оказалась весьма продуктивной — теперь Драконису приходилось не только считать в уме, но декламировать про себя стихи, распевать навязчивые детские песенки. От одного сознания унизительности подобных действий величественные движения матерого хищника разбавлялись оттенком неуверенности. Добиться лучших результатов, не прибегая к методам своих наставников, Э не мог.

— Может, вам лучше отказаться от посещения Академии?

— Нет, — качал головой Лорд. — Гэбриэл собирался оставаться там еще два года и ни за что не изменил бы планов.

— Это так, — вздыхал Э.

С разницей темпераментов они худо-бедно справились, горделивая осанка вельмож была универсальным продуктом академического воспитания, а вот походка… Э подозревал, что перенять манеру движения Гэбриэла мог бы только очень талантливый перевертыш. Как описать непосвященному эту странную грацию, когда четкий, ритмичный шаг внезапно сменяется бесшумным скольжением, а из-под легкой грубоватости борца проступают вкрадчивые, неуловимые глазом жесты фокусника? Э мог описывать удивительное явление часами, то и дело срываясь на белый стих.

— Вот как, — хмыкал Бастиан. — Это жулика он своего наружу выпускает.

Объяснения Э не понял, но совет дал:

— Подковы с сапог снимите, хотя бы на слух разница будет меньше.

Великий Лорд старательно выполнял указания перевертыша, понимая, что лучшего мастера превращений ему не найти. Э подозревал, что в случае неудачи будет назначен главным виноватым, но остановиться не мог. День великого испытания неумолимо приближался.

Естественно, устраивать клоунаду с переодеванием сразу в Академии король и Орден не позволили. Для начала, Повелителю Шоканги была устроена строгая проверка, проводил которую мэтр Ребенген, имевший с Драконисом какие-то общие интересы (не за пыточным ли станком?). Дознаватель придирчиво осмотрел маскировку Лорда, попросил его пройтись и сказать что-нибудь, а под конец вручил какой-то затянутый в бархат круглый предмет.

— Знаю, носить неприятно, но эта штука позволит тебе не только выглядеть, но и ощущаться, как Гэбриэл. Академия набита магами, при близком контакте личина их не обманет.

— Удачно! — хмыкнул Драконис и спрятал подарок под мундир (Э подозревал, что у Лорда там масса секретных карманчиков).

— Ты просто не представляешь — на сколько. Время на операцию резко увеличивается, — маг недоверчиво зыркнул на перевертыша и закруглил выступление. — Теперь все зависит от тебя.

Ха! Если бы так, то Лорду уже можно было бы выдавать утешительный приз. Все, абсолютно все возникающие проблемы решал Э, который процесс внедрения многократно отрабатывал с наставниками, а один раз даже удачно осуществил на практике. Перевертыш на всю жизнь запомнил главное правило: «Лучший способ произвести впечатление — не производить никакого впечатления». Поскольку на естественное поведение Дракониса стал бы рассчитывать только наивный, требовался отвлекающий маневр, простой по сути и изящный по исполнению. И осуществить его смог бы только сам Э. Перевертыш улыбнулся своей наглости и принял решение посетить Академию вторично.

В один из ничем не примечательных вечеров, за неделю до начала занятий из странствий вернулся наследник Повелителя Шоканги. Гэбриэл выглядел даже более рассеянным, чем обычно (Драконис перед выходом наглотался каких-то эликсиров), а впереди катился румяный, жизнерадостный колобок — племянник мастера Першина, непонятно за какие заслуги занявший место личного мага молодого Лорда (в перспективе — главного волшебника провинции). На фоне шумного и болтливого волшебника тихоня-Гэбриэл смотрелся печальной тенью. Цель, поставленная перед собой Э, была блестяще достигнута.

Перевертыш наскакивал на любого, пытающегося пообщаться с фальшивым студентом, убалтывая до бесчувственного состояния. Очень скоро и ученики, и преподаватели стали явственно сторониться общительного чародея.

— Раньше ты держался тише, — бормотал Драконис.

— Но ведь убедительно? — не сдавался Э.

Через пару дней страсти улеглись, отец освоился на месте сына и перестал судорожно сжимать ладонь на месте отсутствующего меча. Внедрение вошло в следующую фазу — непосредственного общения — и тут перевертыш был спокоен: у Гэбриэла просто не было близких друзей, способных заметить изменение привычек.

— Ты уверен? — обеспокоено хмурился Драконис. — Он что, вообще ни с кем не общается?

— По моим наблюдениям, только с библиотекарем, — пожимал плечами Э. — Некоторые девицы были бы не против, но до откровенных предложений они еще не дозрели, а тонкой игры он просто не воспринимает. И вы не вздумайте!

Великий Лорд провожал задумчивыми взглядами фигуристых чародеек, использующих последние теплые деньки как предлог превратить ученическую мантию во что-то совершенно непотребное.

— Выберите книжку поинтересней и ни о чем не беспокойтесь.

Но высидеть в библиотеке обычные для Гэбриэла четыре часа его отец не мог физически — от не находящей выхода энергии его начинало натурально трясти, а постоянно опаивать его успокоительным Э опасался — так и отравить недолго. Пришлось использовать вспомогательную легенду о совместных делах с Мудрилами — Драконис сосредоточился на общении с доверенными волшебниками, в основном, из Цеха Новых знаний. Неутомимые исследователи, по началу не понимавшие, что им делать с вельможным посетителем, заинтересовались возможностями мага с нетрадиционным образованием (как понял Э, интерес был взаимным) и досуг Повелителя Шоканги кое-как устроился.

Теперь оставалось только дождаться ассассинов.

Но первым настоящим испытанием стали все же студенты. Проблема оказалась волшебно проста: дети захотели стать героями. Уже достаточно большие, чтобы почувствовать свою силу, но в то же время слишком неопытные, чтобы осознавать слабость, молодые люди вообразили, что смогут заткнуть за пояс дипломированных чародеев из старшего поколения.

После завершения лекций, которые Драконис дисциплинированно посещал вместо сына, к нему подошла примечательная компания: блестящий Ариан Каверри, а с ним юноша-маг из талантливых простолюдинов и дева-воительница из побочной ветви рода Дарсаньи (самого плодовитого семейства Великих Лордов).

Следуя совету Э, Драконис сжал левой рукой кисть правой, чтобы удержаться от инстинктивного поиска оружия.

— Слышал, что случилось с семьей Смолвока? — потребовал ответа Ариан.

— Ну, допустим, слышал, — типичная заторможенность Гэбриэла получилась у отца сама собой.

— Мы должны отомстить!!! Орден до сих пор не покарал злодеев, а все потому, что пострадавший — простолюдин. Мы должны взять правосудие в свои руки!

— Как мы это сделаем? — уточнил Лорд, доподлинно знавший, какие силы брошены на расследование.

— Я выяснил, что у Микеля была любовница в квартале кожевников. Уверен, она как-то связана с похитителями.

Драконис, лично допрашивавший Смолвока, ни о какой такой таинственной зазнобе не слышал. О причинах сделанного допельгарнгерами выбора у него тоже было свое мнение — преступление выходца из Каверри бросило бы тень на хозяев провинции, единственных Лордов, не понесших серьезных убытков от демаршей чужаков.

— Почему бы не сказать об этом наставникам?

— Я не знаю, как ее зовут, — поморщился Ариан. — А тот малый не хочет говорить со стражниками, зато готов показать, где она живет.

Дело запахло сильно и гнусно: пойти в знаменитые столичные трущобы на встречу с человеком, избегающим стражи, может решиться либо очень глупый, либо очень наглый авантюрист. Осталось понять, в кого целят — в Ариана, еще одну Дарсаньи или в Шокангу.

— А причем тут я?

— Говорят, девица — ведьма. Если она попробует нас приворожить, то на тебя магия не подействует.

Драконис честно сосчитал в уме до четырех, а потом согласился.

— Приворотное зелье, ха!

Э, подробно изучавший неоднозначное влияние женщин на поведение мужчин, тактично промолчал. Вдруг Великие Лорды устроены иначе? Весь разговор он слышал в пересказе Дракониса, каждую пару фраз перемежавшего изысканной бранью.

— Что вы кипятитесь, — примирительно заметил перевертыш. — Вспомните себя в молодости, разве вы никогда не вели себя безрассудно?

— Я… — честность заставила Дракониса запнуться. — Меня от этого излечили, радикальным способом. И я никому не пожелаю такое испытать.

— Тогда надо сообщить наставникам.

— Гэбриэл сделал бы так?

— Скорее всего, нет.

— И мы не будем! Это явная ловушка. Молокососов заманивают, если эти не клюнут — займутся другими. Мы для чего тут столько времени сидим?!

Перевертыш вздохнул и начал планировать миссию прикрытия. О квартале кожевников он знал только то, что появляться там не следует — убьют («И съедят», — между делом добавил Драконис). Гниющие руины, зажатые между могучей Эт-Кемаи и ее вонючим притоком, населяли личности опустившиеся, отчаявшиеся, а то и вовсе безумные. Квартал был тщательно вычеркнут из столичной жизни, отделен от остального города водой и глухими заборами. Городская стража появлялась там раз в год, в начале весны, чтобы собрать трупы умерших за зиму бродяг, впрочем, от тошнотворного запаха в жаркие дни это не спасало. Разложив на столе подробнейшую карту Гатанги, Великий Лорд любезно просветил Э о причинах появления жутких трущоб посреди благополучной, в общем-то, столицы.

Это место являло собой типичный результат благих намерений. Городские власти долго искали способ избавиться от кожевников с их смердящими чанами, и, наконец, нашли: после очередного потопа, разоренную ремесленническую слободу отдали под строительство жилья для пострадавших. А чтобы дело продвигалось быстрее (и у вышвырнутых на окраину кожевников не было времени возмутиться), от соблюдения обычных столичных правил строителей освободили. Окрестные жители вздохнули свободней, но ненадолго — вскоре им предстояло пожалеть об изгнании ремесленников.

Дело обещало быстрые деньги. Желающих заработать нашлось много, а фантазия застройщиков соперничала только с их же жадностью: дома возводили без всякого плана и глупой заботы о ширине улиц, иногда — с тремя стенами вместо четырех и перегородками, напоминающими полотняные занавески, почти сплошь — без каминов и печей. Два или три раза практически завершенные здания падали под собственным весом. Естественно, что любой способный заработать деньги гатангиец спешил убраться из подобной дыры куда угодно, хоть на улицу Фонарщиков, а из тех, кто оставался, оказывалось очень трудно выбить плату за жилье. Через пять лет, когда доходы, взлетевшие было до небес, начали стремительно падать, обнаружилось, что найти нового хозяина для дорогой столичной земли невозможно — никто не желал покупать хаос по частям, мирясь потом с соседством падающих хибар и их вшивых обитателей. Квартал кожевников можно было приобрести только целиком и разобрать вручную, потому что гореть зачарованное от пожаров дерево не желало (студенты Академии неплохо заработали на защитных заклинаниях). Городские власти то ли не могли найти средств на снос этого кошмара, то ли боялись к нему подступиться, а король не желал пускать в столицу крупного собственника со стороны. Круг замкнулся. Так и стоял бывший квартал кожевников, постепенно ветшая, в ожидании следующего наводнения, которое смоет разом последствия всех человеческих глупостей, а пока сколько-нибудь жилыми там оставалась лишь пара крайних улиц.

Короче говоря, любовница начинающего мага не могла жить в таком месте ни при каких обстоятельствах. Да и карта, скорее всего, была там практически бесполезна.

Задумчиво водя по столу кончиком дорогого кинжала, Драконис посвятил перевертыша в план — Э предстояло стать ключевым звеном, связывающим Лорда с группой поддержки. Классическая схема: бойцы следуют не за объектом, а за его «другом», на которого и ложится вся ответственность за качество слежки и своевременный вызов помощи. Э льстило оказанное доверие, но он понимал, что Великий Лорд руководствуется исключительно логикой — в таком деле безопасней иметь в напарниках перевертыша, чем проверенного, но некомпетентного слугу. Драконис взвесил риски и сделал выбор.

Осталось обсудить мелочи — условные знаки, порядок движения и взаимодействие с городскими властями.

— В этом деле меня беспокоит одна вещь…

Э поднял бровь: «Неужели только одна?»

— Плохо, что из-за маскировки я не могу ворожить в полную силу, — Лорд щелкнул пальцем по бархатному мешочку.

— А вы и не должны ворожить, — законно возразил Э. — Ваш сын этого не умеет.

— И как я это объясню нападающим?

— Не надо ничего объяснять! Ариан Каверри — сам по себе многообещающий боевой маг, он вполне способен протянуть время до прихода помощи, и, надеюсь, в эту вылазку он возьмет с собой не лизоблюдов. Дайте им вляпаться! Молодым людям полезно получать по шее.

Мысль о возможности поставить кого-то в неловкое положение Драконису понравилась.

— Но маскировочный амулет я все-таки доработаю.

В четвертом часу следующего дня Э занял пост у ближайшего к кварталу кожевников моста через Эт-Кемаи. Драконис заверил его, что путать следы по городу студенты не станут, а если попробуют, Шоканга все равно найдет повод завернуть их сюда.

Легко узнаваемую орденскую мантию перевертыш скатал на поясе, превратив в аккуратное брюшко, и закрыл сверху курткой ремесленника. Подумав, обул на ноги добротные сапоги без подков (мечту следопытов), а на голову нацепил типичную для простых гатангийцев шапочку, только подбитую двойным слоем войлока (просто на всякий случай). Даже у наблюдательных нищих его присутствие вопросов не вызывало — преуспевающий подмастерье в цветах гильдии краснодеревщиков всего лишь остановился подкрепить силы пирожком и стаканчиком сбитня.

Команда юных мстителей появились у моста очень вовремя — с последним куском аппетитно прожаренного теста. Ариан Каверри решительно прокладывал путь сквозь толпу, и перевертыш в который раз задумался, почему этот блестящий юноша официально не считается Великим Лордом (надо все-таки разобраться со странными местными обычаями…). За Каверри следовал описанный Драконисом молодой маг, весь обвешанный амулетами с гербом своего патрона (вряд ли среди них имелось что-то убийственное, но вид у парня был боевой). В качестве силовой поддержки с Арианом шла дама — в руках девицы Дарсаньи был красиво окованный медью посох, который формально оружием не являлся, но то — смотря с какой силой бить. Драконис, не мудрствуя лукаво, нацепил ножны с мечом (дорвался-таки!) и словно сбросил с плеч три десятка лет — шаг его стал по юношески легок и упруг. Компания проследовала через мост с видом заправских заговорщиков.

Э удовлетворенно вздохнул, кинул нищему как бы случайно оказавшуюся под рукой мелочь и двинулся следом за неугомонными студентами. Где-то на другой стороне реки два взвода Пограничных Стражей получили сигнал, что объект пришел в движение, и стали неспешно дрейфовать в его сторону.

Очень скоро стало понятно, что Ариан понятия не имеет, куда его несет. Жалкий вид обитателей примыкавших к кварталу кожевников улиц привел юношу в недоумение (а уж как дивились нищие на Лорда!), вид крепкого деревянного забора, возведенного поперек мостовой, вообще вогнал в ступор. Тут бы новоявленным дознавателям и повернуть, но в преграде обнаружились кем-то предусмотрительно выбитые доски. Туда все и полезли.

Э был уверен, что одного взгляда на руины окажется достаточно, чтобы отбить студентам все порывы к благородству — пытаться искать чью-то любовницу среди дерьма и отбросов могут только полные идиоты. И то, что так произойдет, понимал не только перевертыш. Комитет по встрече ожидал юных мстителей сразу за забором, студентов спасло то, что сидеть прямо в куче набросанного горожанами мусора нападающие не стали, и у незадачливых сыщиков оказалась пара секунд форы. Впрочем, Дрконис вынул меч еще по эту сторону преграды, следовательно, за исход боя можно было не опасаться.

Сонную тишину осеннего вечера разорвали воинственные вопли, звон металла и надсадный треск какой-то слабосильной магии.

Э посмотрел в щелочку, чтобы оценить ситуацию. Нападающие, скорее всего, перевертышами не были, так, головорезы местного значения. Кто подговорил их напасть на молодых дворян (а распознать отпрысков Великих Лордов можно под любым гримом), еще предстояло выяснить. Атакующей силой банды являлись два мага-недоучки, увешанных криво сляпанными амулетами — пыль под ногами даже для такого волшебника, как Э. Остальные налетчики, с их кистенями и кинжалами, против трех Лордов смотрелись как курьез (девица-то ничего себе дубиной машет!). Можно считать, что ситуация уже под контролем, осталось достигнуть дидактический эффект.

Каверри и молодой маг пытались заломать противников голой силой, одновременно прикрывая своих от вредоносного воздействия. Дарсаньи и Шоканга отбивались от прочего сброда (Драконис успел походя зарезать двоих прежде, чем сообразил, что выделываться не стоит). Силы оказались практически равны, схватка затягивалась, и тут случилось неизбежное — Ариан Каверри пропустил удар. Можно быть сколько угодно хорошим боевиком в теории, но, когда доходит до причинения вреда живому человеку, сознание непроизвольно задерживает смертоносное заклятье. Этого мгновенного замешательства оказывается достаточно, чтобы проиграть более опытному сопернику. Напарник Каверри обнаружил, что оказался один против двоих, Дарсаньи отвлеклась на упавшего, и теперь от клинков убийц компанию защищал только боевой опыт Дракониса.

Э выдержал паузу, дожидаясь, когда на лицах дурной молодежи появится тень раскаяния, и выпустил на врага хитрое ошеломляющее заклятье. Не готовые к подлому нападению наемники рухнули на мостовую, а перевертыш вышел на сцену, светясь от праведного гнева.

— Ах, милорд, как вы могли! Уйти без сопровождающих!!! Вы же знаете, как о вас беспокоится ваш папочка!

Драконис молча шевелил губами и Э подозревал, что это — не молитва.

— Пойдемте же быстрей домой! Эти грязные улицы полны, — тут Э ловко пнул попытавшегося встать налетчика. — Всякого сброда.

— Это правильно, — раздумчиво кивнул Лорд. — Потому что всемером на четверых они напасть не могли — не тот стиль.

С таким выводом Э был полностью согласен — их всегда учили добиваться минимум трехкратного преимущества, и вряд ли его неизвестный коллега считался плохим учеником.

Драконис взвалил на плечи бесчувственного Каверри, а перевертыш ухватил под ручки растерянных студентов (не очень разумная идея — нагружать лучшего бойца, но иначе без носилок тушу Великого Лорда им было не утащить).

— Это вам урок, девочки и мальчики, даже Великим Лордам не стоит, очертя голову, соваться в сомнительные авантюры!

А учитывая текущую ситуацию, Великим Лордам — в особенности.

Впрочем, сейчас, когда в пустых подворотнях мелькали молчаливые тени Пограничных Стражей, и Э чувствовал себя достаточно уверенно. Ну, кто в здравом уме попрет на боевого мага и взвод солдат?

— Выбираемся к проспекту?

— Нет, срежем угол через квартал. Мы ведь ищем приключения, забыл?

И они их явно найдут. Впрочем, не для того ли нужна была вся эта маскировка? Глупо, выманив врага из убежища, тут же бежать от него.

«Главное, чтобы вепрь попался не слишком крупный, а то ведь можем и сами угодить на шашлыки!»

Драконис шел неторопливо, умудряясь естественно и непринужденно сворачивать не туда — два раза они заходили в тупики, а один раз сделали петлю и оказались там, где уже побывали. Времени для мобилизации сил у противников было предостаточно.

Маневры Лорда завели их в самое сердце квартала кожевников (не такой уж он и большой!). Теперь вокруг не было ни души, только темные, сырые щели улиц, опасно покосившиеся, незаселенные дома, сильный смрад засорившейся канализации. Жить здесь не желали даже нищие.

Студенты устали от блужданий, да и сам Э все тяжелее переставлял ноги. Прикрывающие тылы и фланги Пограничные вынуждены были сомкнуть строй, чтобы не потеряться в лабиринтах улиц.

«Надо предложить Драконису сдать тело солдатам — все равно болваны себя раскрыли».

Очередной переулок вспух безымянной площадью, заваленной бессмысленным хламом — полусгнившими бочками, завалами из сломанных корзин. Все ставни здесь были давным-давно заколочены. Площадь покидали три узких прохода, Лорд кивнул на левый. Идущий впереди Пограничный Страж сунулся за угол и вылетел назад с развороченной грудью, под жуткий грохот и щелканье металлических осколков.

Э уже приходилось слышать такой звук.

«Дуло разорвало — без пушки остались, а может, и без стрелков. Очень удачно, для нас»

— Засада!

Драконис скинул тело Ариана в грязь, а перевертыш стал запихивать студентов в щель между стеной и бочками, гневно шипя в ответ на возмущение мага.

— Мало тебе одного бесчувственного приятеля? Учти, следующему придется лежать в этой блевотине до прихода стражи! В лучшем случае, останется без сапог.

Пограничные смыкали полукруг за спиной господина. Э убедился в повиновении студентов и сдвинулся так, чтобы прикрывать тыл, не прекращая при этом мысленно материть новое начальство. Не выдать ему ни одного боевого амулета!

«Стою прямо как голый».

А шутки-то кончились — из проулков, подворотен и темных ниш навстречу беглецам шагнули шесть теней и выстроились в атакующую позицию «Клыки и Крылья»: трое встали сзади, поднимая щиты, трое вышли вперед, выбирая цели. Аура незнакомцев оставляла в гортани привкус затхлых сухарей и прокисшей мочи. Волосы у Э встали дыбом — ему было знакомо это ощущение. Такое чувство вызывали у него старшие наставники, те, кто муштровал практически сформировавшихся магов, а с неугодными расправлялся лично. На памяти Э ни одному отчаянно сопротивляющемуся ослушнику не удалось хотя бы подпалить полы наставнического плаща. И это — один на один. Но стоит ли лезть к Драконису с паническими криками, если схватки все равно не избежать?

Не тратя времени на разговоры, тройка «клыков» швырнула в противников заклятье, похожее на сотню клинков из белого света. Э инстинктивно сморгнул, а пространство между ними вскипело буйством красок сложнейшего динамического щита. Великий Лорд растянул защиту от стены до стены и даже загнул сверху, копья света рассеялись в ней без следа. Перевертышу послышалось со стороны врагов встревоженное «О!», а потом Бастиан сорвал с шеи маскировочный амулет.

Только теперь Э понял, в какие неприятности попали его бывшие сослуживцы: долгими месяцами копившееся раздражение Дракониса нашло выход. Синее пламя окутало фигуру Лорда целиком, волосы встали дыбом, а с пальцев сыпались искры, что творилось вокруг в ментальном плане, не поддавалось описанию вообще. Пограничные Стражи, молниеносно оценившие ситуацию, бросились плашмя, активируя защитные амулеты, и прикрываясь друг другом. Э остался стоять.

«Потому что амулетов у меня все равно нет».

И грянул гром.

Пять (пять!) секунд потребовалось Драконису, чтобы уложить всех нападающих неопрятной кучей. Когда Э проморгался, жутко довольный собой Лорд поправлял крючки на маскировочном амулете, а Пограничные выбирались из убежищ и инспектировали амуницию, громко комментируя потери.

Прибывшей к месту побоища городской страже оставалось только упаковать условно-живых диверсантов. На Э поглядывали странно, и было от чего: фиолетовая мантия приобрела нежно-салатовый оттенок, а кое-где отсутствовала вовсе. Хорошо хоть в теле дырок не было — Драконис виртуозно владел своей Силой.

— Мои поздравления, э-э, коллега, — обратился к перевертышу старший в патруле. — Хорошая работа.

Чуть обалдевший Э сообразил, что происходит: победу над врагом приписывают ему. А как иначе? Бастиан-Гэбриэл в маскировке и по легенде магией не владеет, Пограничные дерутся по другому, остается он — единственный официально участвовавший в деле маг.

«Хозяин перевертышей будет в ярости. Впрочем, поздно уже об этом думать»

Глава 15

Мастер Тьян крутил в руках бокал стахийского вина, лишь отдаленно напоминающего напитки его родины, и пытался оживить в памяти напутственную речь, которую произнес перед служителями Храма один из патриархов. Получалось плохо (все-таки столько лет прошло), вспоминались парадные рясы жрецов, влажная духота, стелящийся над толпой голос, а вот произнесенные тогда слова сохранились лишь в виде сухой справки, не вызывающей даже тени прежних чувств.

То был действительно важный день. Патриархи готовили свое появление на севере давно, не проявляя ненужной торопливости и не сомневаясь в результате. Эмиссары Храма служили проводниками не только его воли, но и идей, которые отлично прижились в Стахе, успешно боролись за признание в Тирсине и совершенно не находили понимания в Арконате. Это противоречило всему историческому опыту. Как правило, крупным странам со сложившейся культурой управления навязать свою волю оказывалось легче, чем карликовым княжествам, близким к анархии (увлеченно режущие друг друга дикари могли просто не понять, что от них требуется). А уж королевство, разделенное на несколько крупных вотчин — просто подарок для интригана.

Однако уже тогда Тьян знал, что в Арконате он будет не первым.

В начале ставка делалась на оппозиционное религиозное течение. Для служителей Храма, в совершенстве владеющих искусством управления толпой, встать во главе остатков Общества Ищущих не стоило ни малейшего труда. Сотни тысяч исполнителей, фанатично верующих и готовых на все, множество тайных сторонников среди священнослужителей и простонародья… Казалось, с таким ресурсом ничего не стоит развесить представителей старых родов на стенах фамильных замков, а местных недомагов превратить в гонимое меньшинство. Тогда набирающая обороты экспансия запнулась на последнем — невозможности вбить клин между чародеями и обществом. Оказалось, что власти Арконата сами неплохо знают о своих слабостях, и готовую к противостоянию с Церковью секту Черепов разгромил Орден магов.

Двадцать лет назад Тьян считал, что все недостатки планирования учтены. Служители Храма подготовили сотни агентов влияния, которых внедрили на ключевые позиции, не доверяя случайностям карьеры — просто заменив нужных людей. Такая тактика имела жесткие временные рамки (допельгангеры быстро теряли власть и влияние оригиналов), поэтому пик боевых возможностей агентуры следовало приурочить к крупному потрясению в жизни королевства — нашествию Немертвых (которое не состоялось), падению династии Лордов (которого не произошло) или войне с Серыми Рыцарями (которые самым наглым образом получили гражданство Арконата). А теперь уже и поднимать в бой некого — три четверти измененных безвозвратно потеряны.

Тьян вспомнил доклады своего самого успешного орденского агента. Взобравшийся на вершину магической иерархии храмовник был уверен, что без прямого силового воздействия опрокинуть эту систему невозможно. Однако, бросив вызов Ордену, непоколебимо уверенный в своих силах волшебник проиграл Лорду, а всего через несколько месяцев Пограничные Стражи южной провинции сотнями резали ему подобных на улицах крупных городов. Что же еще не учли патриархи в путаном уравнении по имени Арконат?

Хозяин Перевертышей поболтал в бокале ярко-желтую и неприятно терпкую жидкость, вместо легкости приносящую тошноту. В душе было так же муторно. За свою жизнь Тьян не опасался, хотя надежду на карьеру в Храме смело можно хоронить. Беспокоило то, что мысль о возвращении в метрополию не вызывает у него положенной радости.

«Останься» — шептала часть души, о существовании которой Тьян не догадывался. — «Выйди в дверь и исчезни. Даже выходить не придется — уцелевшие связные не знают тебя в лицо. Одному из твоих перевертышей удалось что-то подобное».

Тьян выплеснул омерзительное пойло прямо на ковер.

Все! Сегодня вечером он сдаст дела преемнику, а завтра начнет долгий и опасный путь на юг. К демонам в глотку все эти внутренние голоса. Даже если опустить бытующие в Арконате предрассудки относительно высшей магии, Тьян никогда не сможет жить в стране, которую ЗАДУМАЛИ, под сенью божества, которому его почитатели даже имени не дают. Им вообще без разницы, есть ли оно: «Вселенная не хочет совершать самоубийство, равно как и Господь желает предоставить своим детям шанс искупить грехи…», так и так — слава Основателям.

«А может, они правы» — на прощание буркнула мятежная часть души и замолкла, Тьян остался сидеть в кресле, беспомощно разевая рот, словно рыба куоми, которую на севере никто не видел. Дальше так продолжаться не может! Возвращение в метрополию является единственным выходом — он больше не в состоянии сражаться. Надо надеяться, что новый Хозяин окажется сильнее духом.

Когда вечерние тени заполнили улицы, мастер Тьян вышел из дома, одетый в немаркий коричневый плащ, надежно скрывающий забитую амулетами и метательными звездами разгрузку. Впервые за долгие годы Хозяин перевертышей взялся за оружие. Предчувствия были нехорошие, намечался бой. А все почему? Потому что у кого-то не хватило терпения!

Приказ о возвращении пришел еще месяц назад, но перед отъездом он должен был передать преемнику списки агентуры, сведения об источниках финансирования, нынешнее местоположение лаборатории лицевого мастера, а также самое ценное — архив с компроматом на аборигенов. Казалось бы, пустяк, если бы не безделица: их встреча должна была состояться в самом безлюдном месте Гатанги — заброшенном квартале у реки. То есть, до самого недавнего времени — заброшенном.

Тьян поежился. На соседней улице гомонила компания местных чародеев, обнаружившая что-то интересное, скорее всего, эманации высшей магии, которой Тьея занимался здесь регулярно (кости жертв хранят ее следы практически вечно). По подворотням тенями шлялись Пограничные Стражи в издевательских бирюзовых костюмчиках. Городская стража в поте лица возводила вокруг квартала охранный периметр, но, к счастью, еще не замкнула его — перенести место встречи с эмиссаром было невозможно. Прошмыгнул по лабиринту рухнувших стен и покосившихся строений Тьян почувствовал, что исчерпал свое везение на два года вперед.

На фоне таких переживаний встреча с преемником состоялась буднично — незнакомец вынырнул из темноты, послал предшественнику заклинание-ключ и снова отступил в глубину арки. Дом, некогда принадлежавший владельцу кожевенной мастерской, дыхнул на незваных гостей плесенью, свиток с адресами хранителей архива и связных поменял владельца за считанные секунды. Теперь официально Хозяином перевертышей стал другой, а Тьян превратился в его подчиненного, всего лишь одного из служителей Храма. Облегчение было невероятным.

«Остальное — на явочной квартире. Здесь небезопасно» — жестами объяснил Тьян.

«Почему?» — осторожничал преемник.

Ответить Тьян не успел. В конце аллеи зашуршал мусор, хлипкие куски штукатурки скрипнули под тяжестью шагов. Из пустого дверного проема брошенного строения выступил Пограничный Страж, и веселенький цвет его мундира больше не выглядел забавным. Солдат не был похож на человека, скорее — на охотящегося зверя. Все, что успел разузнать Тьян про безумных воинов Лордов, стремительно пронеслось у него в голове. Боец явно находился в трансе и готов был убивать даже не за движение — за вздох (возможно, на дыхание он и ориентировался). Уйти от него нереально, пытаться убрать — самоубийственно: это сейчас Пограничный один, но, стоит его задеть, сюда мигом набежит целая толпа ему подобных, а на что они способны скопом, бывший Хозяин перевертышей однажды видел. Тьян замер в тени арки.

Но преемник не настроен был сдаваться. Он сделал рукой неуловимый жест, и в бойца полетело заклинание забвения. Пограничный сбился с шага, замедлился, но упрямо наклонил голову и снова попер вперед. Новый Хозяин усилил давление — бирюзовый солдат не сдавался, он шел словно против ветра, встречая непонятную силу грудью.

«И теперь — в точности на нас».

У Тьяна волосы встали дыбом — до их убежища Пограничному оставалось метров десять. Внезапно откуда-то из руин раздался пронзительно переливчатый и явно призывный свист. Пограничный недовольно оглянулся, словно сейчас его отвлекли от какого-то безумно интересного дела ради сущего пустяка. Свист повторился. Солдат непонятно ругнулся и потрусил на зов.

Храмовники, не сговариваясь, устремились прочь. Тьян показывал путь — он лучше знал местность. Через четверть часа, проскочив за спинами у городской стражи, они вырвались в большой город и замедлили шаг. Теперь за безопасность нового Хозяина Тьян не волновался — в крайнем случае, он объявит спутника тирсинцем и поручится за него лично. Они направлялись не в трактир и не в торговый квартал, а в крохотную лавку, купленную с прицелом на одного из связных, но так и не пущенную в дело. В запорошенных пылью комнатах не было заготовлено еды или питья — обмениваться ими на первой встрече считалось против правил. В темной нише под прилавком лежали девять толстых тетрадей — личные наблюдения Тьяна — и тонкая папка, над заполнением которой он работал весь последний месяц — систематизированные и упорядоченные выводы неудачника.

Новый Хозяин обошел помещение, внимательно разглядывая убогую меблировку, но ничего не касаясь, подтащил к прилавку стул и присел на краешек. Тьян волей-неволей занял место управляющего и, поерзав на продавленном сиденье, принялся излагать то, что ни в одном отчете не найти — свое отношение к происходящему.

О том, как поразительно легко удавались внедрения, как ненавязчиво и настойчиво перевертыши пытались раствориться в своем окружении нацело, забыв о существовании куратора, и как зелье, созданное для защиты от допроса, превратилось в средство контроля. Что Великие Лорды в этой стране действительно довольно крупные, а отсутствие золота на мундирах магов не означает недостаток власти. О специфическом местном отношении к водоемам и Границе, за которой древние демоны перестают быть сказкой. Про то, что шестеро детей в здешних семьях считается нормой, так как даже в самые неудачные годы родители сумеют сохранить двоих. И о заросших колючкой и змеиной лозой холмах без единого пепельного пятнышка, за которые никто не сражается, потому что вокруг полно земли поудобней.

«А уроды на рыночной площади тут почти сплошь — ряженные. Из всех известных мне пар порченный младенец родился только у одной, где отец был тирсинцем. Впрочем, зачем об этом думать храмовнику? Высшие маги семей не создают»

— С Пограничными Стражами вы уже познакомились, — вздохнул Тьян и, поколебавшись, добавил: — По поводу странного убеждения местных, что силы вселенной — на их стороне. Можете считать меня маразматиком, но где-то в чем-то это, похоже, работает. Даже предположив, что во сне я исповедуюсь лично Леону Нантреку, невозможно объяснить столько совпадений.

— Согласен, — неожиданно кивнул новый Хозяин. — Патриархи допускают, что местные чародеи возродили искусство управления вероятностью. В древних архивах упоминается такая возможность.

— Не слышал, чтобы здесь подобное практиковали, — с сомнением нахмурился Тьян.

— Кто-то может пользоваться своей способностью неосознанно, — невозмутимо пожал плечами преемник. — Поэтому мне важно знать все излишне часто мелькающие в деле имена и особенно — участников собрания, на котором был осуществлен ритуал Конструктивного Предвидения.

— Да-да, конечно. Измененный довольно подробно описал все, связанное к Кристаллом Хроноса. К сожалению, теперь сообщения того агента нельзя считать достоверными.

— Кристалл тут ни при чем, впрочем, как и любые ритуалы. Прибыв сюда, я провел контрольную операцию, с местными наемниками и собственными бойцами. Полученный результат имеет не просто нулевую вероятность, она отрицательная. В первом же столкновении местные частично уничтожили, а частично захватили полную храмовую звезду. Причем — без потерь со своей стороны.

— Шестерых высших магов?! Это какие же силы потребовались…

— Двое. По моим данным, на момент столкновения дееспособными оставались местный подмастерье и ваш знакомый перебежчик. Даже если считать по максимуму, в группе было пятеро потенциальных волшебников, остальные — Пограничные Стражи, в схватке не участвовавшие.

Тьян попытался осознать глубину возникшей проблемы. До сих пор ни в одной стране и ни один волшебник не смог устоять против преобладающих сил высших магов. Полная храмовая звезда считалась непобедимым боевым соединением, а ее члены, носящие шестиконечные символы совершенства, на юге получали прозвище «разрушителей», причем, совсем не в том смысле, какой вкладывают в это слово арконийцы. Некоторые народы вообще не считали их за людей, поскольку от частого применения высшей магии у ее адептов менялась не только психика, но и тела, а это производило на аборигенов незабываемое впечатление.

— Да…

— Как вы понимаете, прямая войсковая операция теперь даже не обсуждается — Храм не может позволить себе таких жертв.

Проблемы для Храма означали проблемы для его служителя. Когда Тьян вернется, ему будут задавать вопросы, а он теперь не уверен даже в том, что видели его глаза.

— Возможно, некоторые способности здешних магов сознательно утаиваются от общественности, — спокойно заметил новых Хозяин, наблюдая за предшественником. — Либо заменяются правдоподобным объяснением.

Тьян скривился.

— Сомнительно. Измененные годами занимали свои посты и никогда не докладывали о чем-то, похожем на заговор умолчания. Спецификацию тех же Пограничных Стражей мне легко удалось добыть, но как они могли на взгляд определять перевертышей по-прежнему неясно — агентов в их училищах у меня нет. Я подозреваю, что мы либо называем по-разному одни и те же вещи, либо имеем дело с побочным эффектом простого с виду явления.

Тьян не хотел говорить, что постулаты Храма не описывают происходящее или (Всевышний оборони!) могут быть в чем-то неверны. Однако патриархам придется серьезно поработать над новыми толкованиями.

В равнодушных глазах преемника промелькнуло что-то человеческое. Сочувствие? Понимание? Тьяну очень хотелось бы в это верить.

— Как вы относитесь к горячительным напиткам?

— Местным?

— Обижаете!

— Тогда — сугубо положительно.

На пыльном прилавке появилась серебряная фляжка и маленькие стаканчики, тоже из серебра. Тьян позавидовал предусмотрительности нового эмиссара — сам он взять в дорогу запас не догадался. Прежде крепкие настойки его не привлекал, но сейчас ради возможности прикоснуться к прежнему миру он готов был рискнуть всем, даже тем, что в стакане может оказаться медленный яд.

Напиток оказался именно таким, каким рисовала его память. Глоток расплавленного золота наполнил ноздри эхом фруктового аромата, мягко скользнул по пищеводу и растворился в желудке волной южного зноя, не оставив на языке терпкой горечи. Божественно!

— Пусть путь ваш будет легким, — выдохнул преемник традиционную фразу прощания на родном языке.

Тьян откланялся молча — ему не хотелось выглядеть тряпкой. Уже на улице он поймал себя на стр анной мысли: отставной эмиссар сожалел о том, что после того глотка не рухнул замертво. Было что-то неправильное в его возвращении на родину — таким, подобным сломанному мечу в парадных ножнах. Тьян чувствовал себя отравленным поцелуем, отправляемым внутренним чудовищем Арконата далекому южному врагу.

«К демонам в глотку эти фантазии! Доберусь до дому, сяду перечитывать наставления патриархов, все сорок пять томов. А главное — пост и медитации, пост и медитации!»

Новый эмиссар Храма в Арконате (а возможно и будущий правитель этой удаленной провинции), сердечно улыбался вслед предшественнику и праздно размышлял, успеет ли тот добраться до связного в Тирсине прежде, чем противоядие от новых ловушек перестанет действовать. Как повезет. Рисковать тем, что портал (пусть и промежуточный) попадет в руки еретикам, Хозяин перевертышей не мог — достаточно того, что факт существования служителей Храма стал известен местным властям. Патриархи предпочитали не создавать у новых подданных образ врага. Прежний Хозяин ему нравился — обстоятельный, терпеливый, наблюдательный. Именно такой и требовался Храму в предыдущем плане, но для текущей ситуации ему не хватало агрессивности. Патриархи желали нести в Арконат разрушение.

Вся писаная история человечества доказывала, что проводниками воли и силы в обществе служит ограниченное число людей. Они подобны нервам, благодаря ним аморфная общность разумных существ способна действовать как единое целое, слаженно и осмысленно. Выжги нерв, лиши армию командиров, и она превратится в толпу слепцов, мечущуюся под ударами стихии. За то время, пока новые лидеры добьются признания и поймут, на что следует употребить полученную власть, любое государство можно захватить при помощи дюжины высших магов и, что самое забавное, посаженные на место правителей аборигены будут благодарны Храму за поддержку.

Предшественник начал действовать в правильном направлении, но выбрал неудачный объект — слишком хорошо защищенный. На крупномасштабный террор теперь попросту не хватит сил, значит, нужно выбрать несколько второстепенных фигур, активных, но легкодоступных. И у Хозяина перевертышей были мысли на этот счет…

Где-то далеко, в темноте квартала кожевников, к глухой арке (месту недавней встречи служителей Храма) подошли двое: безымянный Пограничный и его сержант. Постояли молча и ушли. Сержант оказался в сложном положении: подчиненный сообщил ему, что заметил нечто, похожее на н`нода, только меньше, а приказ был «искать необычное, все равно — что». Может ли н`нод считаться необычным только лишь из-за размера? Может, тьфу на него?

Но что, если потом тварь найдут другие и станут дознаваться, почему Пограничные ее не заметили? Сержант вспомнил допрос, учиненный ему заезжим чародеем, и содрогнулся. Нет, лучше он признается сам. Господин, конечно же, проявит больше понимания и не станет мучить своего верного солдата странными вопросами. Решено! Лорду Марвину будет доложено про маленького н`нода.

Глава 16

7. Я жил и верил, что мироздание подобно часовому механизму, прекрасному в своем рациональном совершенстве. Я шел и видел, как впустую вращаются шестеренки случайностей, как маховики событий идут в разнос. Я плакал над безумием Творца, но перед смертью понял, что сам — пружина и ось

Ребенген слушал увлекательную историю приключений Великого Лорда в квартале кожевников и понимал, что браниться с Бастианом бесполезно — в таком возрасте человека уже не исправишь. И потом, непробиваемая уверенность Дракониса в своих силах имела под собой основание — новых, доселе не встречавшихся врагов он скрутил, почти не напрягаясь, а четверо из шестерых при этом даже сохранили рассудок.

Но в какой компании!!!

Надеждам Ребенгена на то, что выживший допельгангер станет сиюминутной прихотью Великих Лордов, не суждено было сбыться. Хуже того, странное обаяние чужака подействовало не только на молодого Гэбриэла, но и на его умудренного годами отца. И вот теперь Бастиан притащил это двуличное существо на важнейшее совещание, представив своим советником по маскировке! В присутствии власть имущих перевертыш держался скромно и сидел, потупив взгляд. Прямо скажем, предприимчивый гад отлично вписался в высшее арконийское общество. Да пес бы с ним (от одной лишней гадюки это кубло не пострадает), но вот при мысли, что множество уважаемых чародеев хотя бы на минуту приняли эту наглую харю за почтенного мэтра Першина, у Ребенгена начинало ныть предплечье (во время допроса пленник изловчился укусить дознавателя за руку).

Отравить, что ли, его по-тихому? Нет, Бастиан заметит.

— Противостояние, определенно, перешло на новый уровень, — невозмутимо вещал председатель Нантрек. — В Арконат прибыли не просто вымуштрованные исполнители, но представители, так сказать, коренной нации. Принять их за арконийцев можно только темной ночью и под плащом. Что означает — агенты аутентичного вида у врага закончились. Мы можем себя поздравить!

Нантрек присутствие допельгангера упорно не замечал. Наверное, это самая разумная политика — делать вид, что все идет как надо. Сидевший ближе всего к Лорду Глава Целителей изображал статую самого себя (даже не поймешь, что дышит). Вот уж без чьего присутствия Ребенген чувствовал бы себя намного спокойнее! Но повода не пустить на встречу одного из руководителей Ордена не было, а выказывать господину Мурмалину свои подозрения Нантрек не спешил.

— Надеюсь, эти «коренные жители» рассказали что-нибудь новое об источнике всех несчастий? — поднял бровь Повелитель Шоканги.

— Наши лучшие дознаватели работают над этим.

Ребенген поморщился — в допросах такого уровня он предпочитал не участвовать. Сейчас психику задержанных методично крушили, используя весь богатый арсенал средств, изобретенных человечеством. Поскольку враги являлись магами и сопротивлялись изо всех сил, после окончания дознания их милосерднее будет усыпить. Что уж там говорить о достоверности информации!

— Однако мы собрались здесь для другого, — в глазах председателя появился хищный блеск. — Что глубокоуважаемый Лорд Бастиан может сказать о боевых качествах чужаков? Целители утверждают, что их заклинания были весьма нестандартны.

Повелитель Шоканги сокрушенно вздохнул.

— Молодежь! Ничем, кроме своей кормушки не интересуются, будто за пределами Арконата и нет ничего.

У Мурмалина задергалось веко — нападение на учеников Академии расследовали его лучшие люди.

— Вы заметили что-то знакомое? — льстиво улыбнулся Нантрек.

— Этим знакомым там смердит! Не знаю, кто кого обучал — они стахийских шаманов или стахийские шаманы их — но паттерны щитов совпадают с точностью до гармоник. Зная методы преподавания этой, с позволения сказать, магии, можно твердо заявить, что наставник у них один.

— Шаманы не способны чувствовать потоки силы, — пробормотал Ребенген, вспомнив общение со знатоком стахийских нравов. — Для них характерны мощные ударные воздействия.

Бастиан покосился на мага и решил проявить сострадание к старому другу.

— А им чувствительность и не нужна, — принялся растолковывать Лорд. — Они формуют энергетические каналы неофитов через артефакт, являющийся идолом местного культа. Как таковой передачи знаний не происходит: внутрь посвященного засаживается подобие амулета, к которому этот, с позволения сказать, волшебник обращается посредством набора ключей — жестов или словесных формул. Извращение! Даже самая сложная матрица не может содержать больше двух дюжин комбинаций. Не спорю, каналы получаются шире, что имеет значение при жертвоприношениях, но способность манипулировать тонкими энергиями теряется навсегда. Люди-амулеты, вот кто это такие! Мерзость какая, прости господи…

Ребенген почувствовал себя нерадивым учеником, только что провалившим экзамен. Не надо было пускать Дракониса на семинары…

— У меня сейчас нет бойцов, имеющих опыт противостояния шаманам, — поджал губы Мурмалин. — Придется искать наставников в Тирсине.

— Какие наставники, какой опыт, чего там уметь, я не понимаю? — искренне изумился Лорд. — Если это люди-амулеты, то и обращаться с ними надо, как с амулетами — диссипатор Соркарда в щит и нет проблем!

Но Мурмалин успел уловить главное «если».

— При всем моем уважении, сэр, поручиться, что возможности чужаков тождественны стахийским, вы не сможете, — покачал головой Глава Целителей. — А значит, необходимо тщательное исследование феномена, привлечение экспертов…

Нантрек беззвучно пробормотал ругательство, а Ребенген испытал желание стукнуть своего начальника чернильницей по голове (той, что из цельного куска нефрита). Сказать Драконису, что он чего-то не может! Все, теперь Мурмалин для Бастиана — личный враг.

— Говорите за себя, уважаемый! Ваша хроническая немочь не имеет ко мне никакого отношения. Я за четверть часа не только узнаю, но и продемонстрирую любому, шаманы это или нет. Моя сдержанность диктовалась исключительно заботой о подрастающем поколении (о чем неплохо задуматься и Вам!). Подобное зрелище не предназначалось для глаз леди.

Ребенген не сразу сообразил, что под ранимой девушкой Драконис подразумевает девицу Дарсаньи, проломившую головы минимум двум налетчикам.

— Замечательно! — председатель вклинился в разговор, не давая Мурмалину раскрыть рот. — Насколько я понимаю, речь идет о поединке? Гениальная идея! Молодым магам полезно будет увидеть работу профессионала. У дознавателей как раз есть один, гм, кандидат. Узнать у него что-то уже невозможно, но драться он еще способен.

Лорд Бастиан устремил глубокомысленный взгляд парчовую занавеску, прикрывающую большую ученическую доску (сейчас там была начерчена схема канала контрабанды из Стаха, о чем кое-кому из присутствующих знать не полагалось). Стало слышно, как на стене равнодушно тикают часы, а в приемной секретарь обсуждает что-то с посетителем. Насколько Ребенген его знал, Повелитель Шоканги уже принял решение, но будет самозабвенно трепать окружающим нервы, пока те не попытаются выбить из него ответ силой.

— Последнее время я очень занят. Накопилось столько дел! Даже не знаю…

Пауза.

Председатель скорбно покачал головой.

— Как я вас понимаю! Значит, все-таки тирсинцы…

— Но, возможно, мне удастся выкроить часок. Скажем, завтра в полдень.

— Идеальное время! Не слишком рано и света достаточно. Будет ли вам удобно провести схватку на полигоне Академии?

— Вполне.

От столичной резиденции Повелителя Шоканги до полигона было ближе, чем собственно до столицы (один из прежних королей выразил свое недовольство поведением подданного, как сумел).

На том и порешили. Совещание закончилось, практически не начавшись.

Покинув кабинет Нантрека, Ребенген решил воспользоваться личными связями и поговорить с Лордом приватно. Бастиана он нагнал у выхода из Башни Магов и, с удовлетворением, отметил, что лукавый перевертыш направляется в зал переноса вместе со своим господином — по легенде, Гэбриэл на время оставил Академию, следуя воле своего отца (если бы Драконис продолжал игнорировать покушения на любимое чадо, это начало бы выглядеть подозрительно).

— Не понимаю, как такие люди занимают руководящие посты! — вместо приветствия начал Лорд.

Ребенген не стал уточнять, кого имеет в виду Повелитель Шоканги.

— Просто все устали и нервничают. Столько всего произошло!

— Я тоже устал, но это не превращает меня в идиота.

— Я тебя умоляю! Делай скидку на размеры, между нами есть физическая разница.

— Действительно, — убедившись в своем врожденном превосходстве, Бастиан подобрел. — Приходи завтра, увидишь много интересного.

— Не сомневаюсь, — Ребенген попытался собраться с мыслями. — Скажи, а как ты определил, что в щит надо ставить рассекатель? — полюбопытствовал он.

— Никак. Я всегда его туда ставлю.

Маг хотел высказаться о глубине паранойи Лорда, но не стал — не при посторонних. Упоминать про осторожность тоже не стоило.

— Надеюсь, завтра все закончится хорошо.

— Перестань, Тео! Откуда такой пессимизм? Человек с искалеченной аурой в принципе не может противостоять полноценному магу. Это будет все равно, что избить слепоглухонемого.

— Остается еще случайность.

— Не будет никаких случайностей!

— Аминь.

В день поединка Ребенген пришел к транспортным пентаграммам за час до двенадцати и не прогадал — желающих посмотреть на сражающегося Лорда собралось едва ли не больше, чем на встречу с Ракшем (столица рядом), а добираться до полигона своим ходом никто не хотел. Комфортом зрителей Орден не озаботился — прибывшие мокли под мелким дождем на границе большого, углубленного на два метра в землю поля. Пришли бывшие подчиненные Сандерса, от простых Целителей отличавшиеся хорошей физической формой и военной выправкой, бренчали странными устройствами изнывающие от любопытства эксперты из Цеха Новых Знаний, у самого ограждения с благостными улыбками отиралась пара священников — святые отцы тоже не гнушались мордобоя. За спиной Главы Целителей маячил уже знакомый знаток стахийских нравов. Ребенген знал, что в толпе присутствуют и те трое, которые помогали Нантреку усмирить Бастиана, взбесившегося после смерти отца (по нынешним временам — живые легенды). Маг был уверен — Драконис не забыл обидчиков, но утешал себя тем, что Повелитель Шоканги не разменивается на отдельные личности, а мстит Арконийскому Ордену в целом.

Повелитель Шоканги прибыл за пять минут до двенадцати в удобном крытом экипаже. Простой черно-красный мундир защищал Лорда разве что от непогоды — ни амулетов, ни брони Бастиан надевать не пожелал. Зато лже-Першин снова был рядом.

— Наблюдай внимательно! — поучал его хозяин. — Тебе это важнее, чем им. Или ты думаешь, что о тебе забыли?

Лорд неторопливо спустился к вычерченному на песке кругу и Нантрек подал знак начинать. Целители выволокли южанина на середину площадки, сняли смирительную рубашку, плотно расписанную блокирующими знаками, а потом быстро ретировались. Драконис остался стоять, терпеливо дожидаясь, когда противник изволит очнуться.

На взгляд Ребенгена, слишком спокойно и расслабленно.

Чужак атаковал молниеносно, не выдав своего намерения ни звуком, ни движением. Какое-то омерзительно несбалансированное заклятье, единственным назначением которого было рвать и калечить, ринулось в сторону Великого Лорда без особого прицела (в такую тушу захочешь — не промахнешься). Ребенген, никогда не любивший лишенную опорных знаков, спонтанную и непродуманную боевую магию смог оценить только мощность удара — такого хватило бы на пятерых. Разум отказывался верить в возможность отразить нечто подобное.

Атакующее и защитное заклинание встретились точно на полпути между противниками — классика (Драконис явно рисовался перед зрителями). Титаническая мощь разрядилась в пространство россыпью безобидных искр, и в толпе пронеслось многоголосое «уф!». Большинство зрителей призвали Истинное Зрение и теперь стоически терпели ощущения, вызываемые магией чужака (самому Ребенгену хватило одного взгляда): шаманство как оно есть — противоестественное использование природных способностей, почему-то именуемое даром потусторонних сил.

Мурмалин тянул шею, стараясь не упустить ни единого движения противников. Нантрек растирал запястья профессиональным жестом опытного боевика. Не к месту вспомнилось, что всего год назад кое-кто из присутствующих всерьез обсуждал возможность устранения Повелителя Шоканги, как только его сын пройдет необходимое для Великого Лорда посвящение стихиям. И, к слову сказать, Гэбриэл его уже прошел. А вчера никого не смутило, что Бастиан будет рисковать своим здоровьем. Не могли ли председатель и Глава Целителей действовать заодно?

Ребенген начал потеть.

Южанин встал, выпрямившись во весь рост (отнюдь не маленький), но Великому Лорду достал чуть выше подбородка, от чего выглядел скорее комично, чем угрожающе. Галдящих зрителей он словно не замечал.

«Не знаю, из кого Основатели вербовали первых владык, но запаса там явно не осталось».

Мудрилы вывесили за барьер какую-то медную штангу и едва не загремели следом за ней. Отважных исследователей затолкали в задний ряд.

И началась игра кошки с мышью. Чужак атаковал — Великий Лорд оборонялся, величественно игнорируя возможности закончить бой одним ударом. Быстро выяснилось, что без предварительной подготовки южанин выдает только тот самый «магический плевок», который использовал первым, а все остальные его атаки предварялись хорошо различимыми демаскирующими жестами или фразами. Складывалось впечатление, что Драконис знает их все. Бастиан манипулировал динамическим щитом без видимого напряжения, волшебство мерцало и струилось вокруг него, словно невесомая шелковая кисея, но противник бился о нее, как муха о стекло.

Убедившись, что чужак начинает повторяться, Великий Лорд сам перешел в нападение. От южанина полетели клочья. Драконис не вкладывал в заклинания какой-то безумной мощи, но щиты врага они проходили без видимого сопротивления. Злосчастного шамана кололо, драло, жгло, швыряло и полосовало. Схватка как таковая не состоялась — вместо боя происходило избиение. Южанин продержался минут шесть, на чистом упрямстве (а может, целители с эликсирами переборщили), после чего упал и больше уже не поднялся.

Ребенген скосил глаза — если Нантрек и был разочарован результатом, то виду не показывал.

Драконис поднял руку в жесте победителя и стал выбираться с полигона, непринужденно огибая глубокие воронки и участки спекшегося песка. Двое целителей с носилками спрыгнули на поле за своим подопечным, который, как ни странно, все еще дышал и даже немного дергался. Полигон был плохо приспособлен для эвакуации тяжелораненых — на крутой склон носилки пришлось затягивать вшестером, под едкие комментарии боевых магов и предложения добить страдальца. Ребенген зыркнул на лже-Першина: как тот отнесется к убийству соплеменника? Казалось, что перевертышу горько наблюдать глумление над бывшим кумиром. Обвалянный в грязи, истекающий кровью из ушей и носа южанин тихонько поскуливал.

— Ну вот, — Драконис снисходительно потрепал своего спутника по плечу, вызвав у зрителей минутную дезориентацию. — А ты мне вчера что пел? «Непобедимые, несокрушимые»! Радуйся лучше, что они рабов боевым приемам не учат. Что рожу кривишь? Осадочный яд мы тебе выведем, дай срок, а вот коснись ты этой порченной ворожбы, вся тонкая энергетика была бы искорежена. Или ты думал, что не раб?

Перевертыш развивать дискуссию не пожелал и Повелитель Шоканги перенес внимание на Ребенгена.

— Сам-то чего-нибудь понял?

— Нет. Я не силен в боевке.

— Великолепный поединок! — вклинился в разговор знаток стахийских нравов. — Ваш противник полностью раскрыл свою сущность. Не остается никаких сомнений, что перед нами шаман!

— Не вижу причин для оптимизма, — могильным голосом объявил Лорд. — Среди использованных им заклинаний я обнаружил три совершенно незнакомые конструкции.

— Да, я заметил. Но особой искусностью они не отличаются.

— Не понял, да? — поинтересовался Драконис почти ласково, от чего по спине Ребенгена толпой побежали мурашки.

— У вас эти магемы затруднений не вызвали! — запротестовал заметивший странные взгляды знаток.

На лице Повелителя Шоканги расцвела счастливая улыбка.

Теперь даже Мурмалин осознал, что конец света, может быть, еще не наступил, но где-то там уже виднеется.

— Вообще-то, вправлять мозги волшебникам не является моим Долгом, но раз уж тут больше нет никого… Начнем с того, что при тех же природных способностях шаман сильнее мага, причем, свои возможности получает через три месяца после посвящения, а не через двадцать лет непрерывных тренировок. Скажем прямо: это идеальные солдаты, дешевые в обучении и не способные отвлекаться на что-то еще. К мощному атакующему удару добавьте ритуальную магию, заточенную под жертвоприношения и емкие накопители. А теперь ответьте, почему стахийские шаманы сидят в своей пустоши и даже на границе с Тирсином почти не появляются?

Ребенгена такая постановка вопроса смутила, председатель счел ниже своего достоинства вступать в дискуссию, и защищать честь Ордена досталось Мурмалину.

— Потому, что с этим их рукомашеством они нормальному магу не противники, — буркнул Глава целителей.

— Не совсем так, — Лорд поднял вверх палец. — Все стахийские шаманы используют в работе один и тот же набор ключевых фраз и жестов, вследствие чего любой тирсинский маг заранее знает, какое действо от них ожидать. Стахийцы ничего не могут с этим поделать — сами они не владеют секретом создания артефактов-матриц. Предсказуемость не дает шаманам реализовать свои преимущества. Но у этого типа было три новых ключа! Либо тот, кто его послал, владеет набором, альтернативным стахийскому, либо способен создавать матрицы по своему выбору. Предлагаю ориентироваться на второе. Значит, нам будут противостоять полчища людей-амулетов с непредсказуемыми свойствами. Уверенно противостоять им способен только опытный маг пятого-шестого уровня, таких за один год не выучишь, а умирать они могут не только от колдовства.

— При массовом обращении одаренных они лишатся магов за два-три поколения! — не утерпел Ребенген. — Пример Стаха у нас перед глазами. Ритуальная магия в первую очередь бьет по потомству, а на восстановление популяции потребуются века!

— Но то будут поколения, а нас они задавят здесь и сейчас!

— Наши ученики погибнут раньше, чем получат необходимый опыт, — спокойно кивнул Нантрек. — Если война затянется, нас завалят мясом. Овцы затопчут волков.

Вот теперь-то мысли присутствующих заработали в полную силу и в нужном направлении.

— Значит, необходимо реализовать наш потенциал сразу и в полную силу, — резюмировал Мурмалин. — Будем готовить превентивный удар.

— Вот-вот, — удовлетворенно кивнул Драконис. — И надеюсь, по возвращении с юга мой сын будет смотреть на жизнь более реалистично.

— Ась? — встрепенулся Нантрек.

— Гэбриэл просил меня воздержаться от поголовного истребления соплеменников Сандерса, а нам потребуется именно это — полное уничтожение. Не должно остаться ни учеников, ни наставников, вообще никого, кто может воссоздать впоследствии эту школу. Я бы даже нашему уважаемому королю не говорил о ней — слишком уж велико искушение.

— Удобно для войны, но убийственно для волшебной традиции. Думаю, Основатели не зря сделали запретными некоторые области магии, не связанные с самотворящимся колдовством. Я понял вас, милорд.

Глава 17

Племя горных дикарей приняло нас не то, чтобы радушно, но с воодушевлением. Нет-нет, вождь племени, одноглазый бандит по имени Варайя, не страдал наивностью: после стольких лет суровой борьбы за существование безоглядное доверие к чужакам стало бы признаком слабоумия. Но одного намека Иракеля на возможность избавления от демонов было достаточно, чтобы нас готовы были носить на руках, периодически подкидывая. Ручные твари Вечных владык всех вусмерть замумукали.

Воспользоваться гостеприимством Варайи меня заставила крайняя нужда — необходимость изучить местное наречие. То, как легко мы смогли объясниться с Иракелем, ввело меня в заблуждение, оказалось, что правильным выговором шаман обязан исключительно амулету, а все его соплеменники хрипели, шипели и чмокали на безумной смеси далийского, арабийского и еще непонятно, чьего. Проще было рассматривать ее как отдельный язык, чем пытаться сравнивать с уже известными. Если бы ни это, я бы ни на один лишний день в горах не задержался.

Начнем с того, что верхние горизонты древних выработок, в которых племя разместилось после отступления ловцов, в принципе не предназначались под жилье и не обеспечивали даже минимума комфорта. Сами дикари обработкой камня не занимались, поскольку на одном месте долго не задерживались. Кочевники подземных лабиринтов расстилали войлоки и шкуры прямо на полу заброшенных штреков, поперек прохода натягивались занавески, призванные имитировать уют, а между ними размещались люди — семьями, компаниями или по одному. Отдельная стоянка полагалась только шаманам (из-за пристрастия к вонючим зельям) и самому вождю. Что хуже: в плохо проветриваемых подземельях не было ни места, не материала для хорошего костра, поэтому пищу готовили один раз в несколько дней и ели холодной, а три четверти рациона составляли пресные сухари и солонина. Великий Лорд в принципе не может насытиться такой дрянью. Я съедал все, что готовы были выделить мне эти нищие бродяги, и никак не мог заглушить урчания в животе. А что такое голодный Разрушитель… Короче говоря, у меня тоже быстро появилась отдельная стоянка.

Меж тем, Третий Ракш процветал. Его поведение изменилось разительно, словно бывший демон еще раз попал во Тьму — моим спутником овладела необыкновенная общительность. Языковой барьер его не сдерживал — любую проблему Ракш все равно решал так, как сам считал нужным, а окружающим оставалось либо смириться с этим, либо оказывать физическое сопротивление. Сначала дикари ругались и жаловались на Третьего вождю, потом заметили, что охотиться, шить гамаши и играть в нарды (суровую мужскую игру) у него получается ничуть не хуже, чем у местных. Прошло две недели, и Ракш уже на равных принимал участие в жизни племени, а я все еще набирал словарный запас.

Когда Третий присоединился к охотничьей партии и заслужил всеобщее уважение, добыв какого-то козла, моя любознательность взяла верх над воспитанием. Я пристал к нему с расспросами:

— Что это ты так с этими дикарями возишься? В Арконате я не заметил у тебя подобной широты души.

Третий смерил меня мрачным взглядом.

— Говорить буду один раз: я феллийцев никогда не любил и любить не собираюсь. Освободим брата и разойдемся, как в море корабли. Усек?

Я попытался представить себе море, бегающие по нему корабли, и неожиданно понял, что для Третьего тысячелетий, прошедших после его превращения в демона, все равно, что не существует — Немертвые не способны меняться. Он помнит себя человеком и в его понимании наши феллийские предки трансформируются в арконийцев без всяких промежуточных стадий. От необычности такого ракурса кружилась голова.

— А как это тебе удается? Я имею в виду сочетать человеческую память с тысячелетиями демонической жизни? Помнить, как все было до и как стало потом…

Взгляд Третьего потяжелел.

— Хочешь еще один шрам?

— Спасибо, не надо! Я же только поговорить хотел.

Но со мной общаться Ракш не пожелал, впрочем, это не означало, что мне не хватает общества.

Ежевечерне за стаканом сомнительного отвара мы с Варайей обсуждали план дальнейших действий. Тема каждый раз была одна и та же: сколько демонов мы отправим к Ракшам в обмен на помощь следопытов племени.

Я недоумевал:

— Зачем охотиться на мелочь? Нам надо попасть на острова, главный демон — там! Если его освободить, власть Вечных владык падет.

Потому что Первый их в порошок сотрет и пеплом пересыплет.

— Однако, долго очень, — качал головой практичный Варайя. — Ничего мы с того иметь не будем — раньше умрем.

— Если демоны начнут выходить из повиновения, враги могут забеспокоиться и пошлют сюда дополнительные силы!

— Главное, чтобы монстров с ними не было, а с ловцами мы управимся.

— Ну, вот как вы себе представляете мою охоту на демонов? Я же не могу бегать за ними по всему побережью!

— Что-нибудь придумаем.

Все шло к тому, что дальнейший путь мне придется проделать самостоятельно.

Третий в переговорах с вождем не участвовал. Постепенно я приходил к выводу, что его стиль поведения — самый правильный. Никаких компромиссов! Стоит проявить хотя бы тень сострадания, и тебе немедленно садятся на шею. А так, если Ракш не сможет привлечь дикарей на нашу сторону, то хотя бы будет знать, как нам от них скрыться.

Незаметно промелькнул месяц. Я начал понимать местную речь достаточно, чтобы объясниться с дружелюбным аборигеном, большего не требовалось — у так называемого «общего» языка тоже имелись свои диалекты, и совершенное владение наречием горцев не помогло бы мне в пути. Пора было выяснить, сумел ли Ракш разузнать дорогу хотя бы до ближайшего селения на поверхности, а еще лучше — до какого-нибудь караванного пути.

Однако Провидение вновь решило поиграть с Разрушителем в игры.

Я чинно обсуждал с молодыми шаманами возможности арконийской магии (это приблизительно как безрукий учил бы слепых вышивать крестом), но тут в пещере началась суета и моих собеседников куда-то позвали. Парни смылись, даже не пытаясь скрыть облегчение, но я знал, что завтра они все равно вернутся: даже пересказанные с чужих слов, традиционные для меня взгляды на магию были для них откровением. Например, забавные завитки простейшего опорного знака (такими балуются детишки, когда играют в волшебников) вызвали долгое сосредоточенное сопение. А в то, что чародеем можно стать, не нанося себе каких-то неисцелимых увечий, дикари так до конца и не поверили. Но это, по крайней мере, объясняло, почему местные женщины меня сторонятся (колдун — урод по жизни). Да было бы у них на что зариться…

Шум в дальнем конце стойбища нарастал, и любопытство пересилило лень — я пошел выяснять, в чем там дело.

В самой большой окрестной пещере собралось едва ли не все племя, в центре толпы переминались с ноги на ногу незнакомые мне люди, одетые гораздо цивилизованнее горцев, но при этом еще более грязные и оборванные. Преимущественно — старухи, окруженные оравой маленьких детей, с младенцами на руках и за спиною, несколько сгорбленных стариков с какими-то узелочками, один взрослый парень, но явно дебил. Необычная компания!

Я не стал толкаться локтями (хотя мог), а остановился у стеночки, воспользовавшись острым слухом Тени. Радовало, что происходящее перестало быть для меня бесконечным «бу-бу-бу». Говорить я, может, еще и не очень, а вот понимать — вполне.

Пришельцы просили у племени убежища, но им отказали в грубой форме. Суть их разногласий с дикарями и причину бегства в горы я упустил, застав только вынесение вердикта.

— Возвращайтесь в свою долину, — сурово постановил вождь.

— Но дети не одолеют обратный путь! На перевале снега по колено. Да и не сможем мы их там прокормить, нас осталось всего четверо!

Старухи, как я понимаю, у них за работников не шли.

— Нам самим нечего есть, и тут нет для вас места.

— У вас находится место для чужаков, — заверещал оборванец, тыча в меня пальцем (как углядел-то!). — А кровным родичам — от ворот поворот?

Я отчаянно соображал, как мне послать его так, чтобы Ракш не обиделся, но тут Варайя пришел мне на помощь:

— Да иди ты к Владыкам, Пепе! Когда нас ловцы одолели, твой Йокабе хвост задрал и — в сторону. Конечно, куда проще чужими-то детьми от смотрителей откупаться! А теперь, когда вас самих в оборот взяли — бежите назад, мол, помогите, братцы. Бог поможет!

— Пощади, Варайя! — заныл пришелец. — Нас самих селяне еле терпели, куда нам было твоих принимать.

— Да заработать твои селяне хотели, одаренными налоги отдать. Тогда Йокабе согласился, вот пусть и получает то, что заслужил!

Племя согласно роптало. В толпе я заметил Иракеля — на лице шамана мстительное злорадство мешалось с сочувствием. Интересно, а как он сам в рабы угодил?

— Смилуйтесь! — Пепе на коленях ползал перед бывшими соплеменниками, хватаясь за полы халатов и зарабатывая пинки. — Йокабе всем сказал: «Малой кровью откупимся, а в горах да пещерах — всем не жить».

Я уже представлял себе, как здешние холод и сырость влияют на здоровье, но, если бы мне приходилось выбирать, предпочел бы замерзнуть насмерть. Однако Великих Лордов учат жертвовать малым ради большего, так что, позиция Йокабе тоже была мне понятна — в конце концов, клан Варайи уцелел практически чудом. В жизни не существует простых решений.

— Что мешает вам убить двух баранов? — раздалось из задних рядов и разгоряченные спорщики стали оборачиваться на Третьего. — Я правильно понял, с ловцами была тварь? Ушли они все вместе. Отнимем у них демона и поможем семьям воссоединиться, пусть родители сами заботятся о своих детях. Если узнать, каким путем они уходят…

— Это-то как раз известно — дорога одна, — Варайя колебался, победила ненависть. — Освободим пленников, а ловцов — в пропасть. Мы покажем этим ублюдкам, что такое честная сталь!

Новая идея быстро овладела толпой. Мое мнение эту компанию в принципе не интересовало.

— Сколько у них бойцов? — потребовал Третий от ошарашенного Пепе.

— Две дюжины и еще маги!

— Колдунами займется демон. Две дюжины бойцов вам по силам?

— Справимся, — оскалился Варайя. — Особенно если из засады.

— А если демон рассыплется? — не удержался я. — Или сбежит, оставив нас колдунам?

— Никуда ему от Слияния не деться, — отмахнулся Ракш. — А ты уж постарайся его не испортить.

Прелестно! Он так говорит, будто результат воздействия Тьмы можно предсказать.

Но обсуждать что-то было уже невозможно — все загомонили и засуетились, готовясь к вылазке. Я плюнул и пошел вытаскивать тюк с доспехами. Ненавижу энтузиазм!

Под шумок женщины унесли плачущих младенцев в жилые пещеры и разговорами увлекли туда же испуганно таращащих глазенки детишек постарше. Изможденные старухи, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся женщинами лет по тридцать, робко присоединились к общей суете.

Сборы были завершены с немыслимой скоростью (особенно учитывая, что бойцы племени в казарме не сидели), отряд собрался у ведущего к поверхности коридора часа через два. Стоило мне посмотреть на пещерное воинство, как я понял, что готовность Варайи разделаться с двумя дюжинами хорошо вооруженных людей… мягко говоря, слишком оптимистична. Всего собралось человек тридцать, что уже было удачей (не думал, что у племени столько боеспособных мужчин), так что о численном превосходстве можно было забыть. Железных доспехов или хотя бы кольчуг не имел никто, их заменяли плотные кожаные жилеты. Мечей хватило чуть больше, чем половине бойцов, а остальные были вооружены помесями кирки и топора, воинственно поблескивающими начищенными остриями и гордо именуемыми «клевец». Не спорю, убить такой штукой можно, если только противник согласится ждать, когда ты его стукнешь. Единственным серьезным оружием дикарей оказались составные луки из рогов какого-то местного животного. Да, такую красоту и серым оружейникам показать не стыдно! Но стрел к лукам было по семь штук на брата.

— Я знаю, как мы победим: увидев нас, слуги Владык загнутся от хохота.

— Не нервничайте, Лорд, — усмехнулся Третий. — Все равно победа будет за вами.

Как это он умудряется произносить мой титул так глумливо? Ай, да пес с ним!

Марш-бросок по горам я перенес хорошо, сказывался опыт путешествия по Фенале, тем более что по сравнению с Белым Пределом здешние виды не впечатляли — не хватало им масштабности. Лазить на перевалы не пришлось — Варайя срезал путь по тоннелям и расположил отряд на ночевку в получасе ходьбы от караванного пути, а утром посланный в разведку мальчишка подтвердил — ловцы не успели проскочить место предполагаемой засады, заночевав чуть дальше у ручья. Дикари собирались атаковать врага на выходе из каменистого урочища, надеясь использовать преимущество лучников и, в то же время, сохранить возможность для бегства.

Я сидел за валуном и развлекался, подслушивая разговоры спутников. Больше всего людей беспокоила предстоящая встреча с демоном — вот так, в открытую лезть на тварь им еще не приходилось. Шаманы про свой опыт общения с Разрушителем старались не вспоминать, поэтому остальные не вполне понимали, что я собираюсь делать с монстром. Про то, что охранять пленников будут маги и солдаты, никого кроме меня не вспоминал, а зря — опыта сражения с волшебниками я не имел совершенно (в Арконате не нашлось лишних волшебников). Что будет, если здешние колдуны не пожелают падать в обморок? Но запугать себя я не успел. Варайя мастерски выбрал время выдвижения на позиции — разговоры еще не успели перейти от встревоженного «что будет?» к логичному «давайте не будем», а наши противники уже показались в пределах видимости.

Вереница людей и всадников медленно тащилась по дороге, возглавляемая двумя странного вида фургонами, на мой взгляд, слишком тяжелыми для путешествия в горах. Между повозками грязно-серой горой возвышался демон. Эта тварь оказалась четырехлапой и комплекцией напоминала то ли кабана, то ли быка (массивный бронированный перед и относительно легкий зад), но движения при этом были однозначно хищные. Очевидно, на свои способности контроля слуги Владык особенно не рассчитывали, потому что чудовище буквально обмотали цепями, крепившимися к днищам тех самых телег. Радовало, что при таком положении дел быстро отправить демона в бой они не смогут, однако, оставалось неясным, сколько у противника магов.

Караван полз сквозь теснину, сопровождаемый шорохом шагов, скрипами и цокотом. Время от времени кто-нибудь из всадников повелительно рявкал и щелкал кнутом, но больше для острастки, чем по причине неповиновения — привязанные за шеи и руки к длинным шестам, пленники шли вперед покорно, как овцы. Громко брякали цепи на ошейнике твари — демон чувствовал нас, а вместе с ним начали беспокоиться и его погонщики. Из фургона выбралась до бровей укутанная в темно-синий шелк фигура и обратилась к охране парой резких фраз. Следом показались еще двое, по их одеждам пробегали зеленоватые сполохи, в руках они держали длинные серебристые жезлы. Колонна замедлила ход и стала разворачиваться в боевые порядки, ядром которых, естественно, стал демон и колдуны.

Острым слухом Тени я слышал, что в рядах дикарей началось брожение — вид чародеев с жезлами их пугал. Добро же! Посмотрим, как круты те будут без своих плащей и амулетов. Я потянулся вперед, заполнив ущелье невесомым пологом Тьмы, и магия потекла сквозь прорехи в ткани мира, как вода через решето. Первым рухнул тип, закутанный в шелка — словно из человека разом вынули все кости. Затем оживился демон, разглядывая мельтешащих у него под носом людей. Один из колдунов стукнул его погасшим жезлом по морде и мгновенно остался без руки.

Все вскипело движением.

В ущелье дождем посыпались стрелы, оборвавшие вопль искалеченного волшебника и жизни многих его спутников (железо надо носить, а не рассчитывать на отвращающую магию!). Следом за стрелами с воинственными криками устремились дикари (не слишком быстро, впрочем, ибо высоко и камни). Впереди всех горным козлом скакал Третий, единственный среди налетчиков боец в доспехах — ему достался второй маг, слишком долго пытавшийся добиться чего-то от амулетов. Я тоже поспешил вниз, но не потому, что мечтал кого-нибудь зарезать — демон практически освободился от цепей и у меня, в отличие от Ракша, уверенности в его лояльности не было.

Массовая свалка на горной тропе разительно отличалась от преподанных мне видов боя. В тесном пространстве между валунами, людьми и лошадьми длинные мечи были бесполезны, охранники каравана орудовали короткими широкими тесаками, а задачей нападающих являлось создать локальное преимущество и навалиться втроем на одного. Противники почти не отвлекались на фехтование, широко практиковались удары в спину, голову и по ногам. Лезть в такую мясорубку желания не возникало.

Я оббежал по дуге демона, с урчанием обдирающего с себя путы, снес голову рубящемуся с дикарем охраннику. Ко мне тут же устремились еще двое — доспехи и рост обозначали меня как главное зло. Одного из врагов я проткнул почти насквозь, едва не оставив меч в его ребрах (то ли Стражи так хорошо меня учили, то ли железо здесь было паршивое), удар второго пришлось отражать наручем. Мечом охранник владел превосходно, возможно, ему удалось бы меня одолеть, но со спины на него налетели дикари и практически забили своими топориками. Бой кончился до неприличия быстро.

Варайя исполнял ритуальные танцы над трупами ненавистных ловцов, его подчиненные освобождали пленников и собирали трофеи, а я обернулся к демону, с неприятной целеустремленностью подбирающемуся к людям. Учитывая разницу в размерах, легко было представить, как кот охотится на мышей.

— Остановись! Оставь их в покое и возвращайся к Ракшам.

— Это еще почему? — нагло прищурилась тварь.

Я вздохнул и подпусти ему еще немного Тьмы.

— Кис-кис.

— Мур? — заинтересовался демон, но тут же опомнился. — Не надо, понял, ухожу.

И почти мгновенно скрылся из вида, только камушки по склону застучали.

— Проклятье! Не расспросили его, как он попал к Владыкам.

— Он тоже не помнит, — хмыкнул Третий. — Шел, шел по следу и, как говорится, пришел.

Дикари поглядывали на меня с благоговейным трепетом. Да, не каждый может обратить в бегство чудовище, которому до холки достает только в прыжке. А может, их впечатлял вид закутанного в шелка трупа, теперь больше напоминавшего бурдюк с кровью (ни разу не видел, чтобы Тьма так действовала на человека!).

За всей этой суетой и запоздалыми слезами мое внимание привлек пленник, которого никто не спешил освобождать. Подростки и женщины складывали в узлы отобранное у ловцов добро, мужчины таскали трупы к ближайшей расщелине, а он так и сидел, привязанный к палкам, не пытаясь привлечь к себе внимание. На моих глазах Иракель с сосредоточенным видом подошел, плюнул в него и, с видом человека, выполнившего свой долг, вернулся к прерванному занятию.

Третий понял, что происходит, быстрей меня. Он подошел, парой взмахов кинжала освободил пленника и вздернул его на ноги.

— Каждый может заблуждаться! — объявил Ракш. — Но позволять воле владык разделить родичей — неправильно.

Надо отдать дикарям должное — они задумались. Варайя подошел, посмотрел, хмыкнул:

— Ну что, Йокабе, кто из нас оказался прав?

— Ты был прав, Варайя, а я сглупил, — смиренно отозвался Йокабе.

— Больше ничего сказать не хочешь?

Йокабе опустился на колени и ткнулся лбом в забрызганные кровь камни.

— Простите меня, люди! Я виноват, я едва не погубил вас. Я позволил страху направлять мои мысли. Я посягнул на власть вождя, она оказалась мне не по силам. Я хотел как лучше… но все испортил.

Варайя зорко огляделся по сторонам, оценивая настроение соплеменников — они явно не хотели больше крови. Удивительно миролюбивое племя создал этот Малаким!

— Что сделано, то сделано. Вставай и займись чем-нибудь. Но слышать от тебя советов я больше не хочу!

— Да, вождь.

Только теперь я встретил взгляд Йокабе и понял причины покладистости мятежного лидера — в его глазах не было жизни. Казалось, он движется и говорит по инерции, просто чтобы никому не мешать. Не знаю, что произошло в этой их долине, но думаю, что за все свои заблуждения Йокабе заплатил сполна.

Поскольку других демонов в ближайшее время не ожидалось, я вернулся в пещеры с первой группой горцев, уводившей раненных и ослабевших — остальным предстояло скрыть следы боя и позаботиться о добыче, которую нереально было перетащить за один раз. Бывших пленников изрядно нагрузили поклажей, но никто не роптал, желающих вернуться в долину тоже не было. Надо так понимать, что я стал свидетелей воссоединения родичей. Оно и правильно: демоны в горах скоро переведутся, а плодородную долину маленькому племени от соседей не отстоять.

В пещерах наше возвращение вызвало триумф. Люди узнавали друг друга, лезли обниматься, толкались, плакали. Откуда-то набежали дети, появились те самые моложавые старухи, и все смешалось в безумном ликовании. Бойцы демонстрировали личные трофеи, хвалились подвигами (все одновременно), шаманы сосредоточенно выцапывали из толпы раненных и уводили лечить. В сторонке Йокабе прижимал к груди радостно лепечущего малыша лет четырех, и мне показалось, что печать смерти его отпустила.

Всю ночь племя праздновало свою победу. В запасах ловцов оказалось достаточно выпивки, кроме того, дикари зарубили тащивших фургоны быков — в горах делать с ними все равно было нечего, а сами фургоны пошли на дрова. Люди серьезно рисковали обожраться до смерти. В коридорах до самого утра висел чад от подгоревшего мяса, и слышались песни, смысл которых под конец не могли разобрать даже сами поющие.

Я обнаружил, что опыта участия в подобных пирушках у меня приблизительно столько же, сколько навыков реального боя — в теории знаю, морально готов, но никогда не участвовал. Тень подзуживал меня надраться. Наверное, я уступил бы искушению, но тут ко мне подошел Ракш и вручил целый кувшин чистейшей воды, хорошо хоть теплой.

— Ну, ты и гад!

— Лучше подумай о раненных. Для их исцеления шаманы использовали наговоры, а это примитивное, но волшебство.

После такого довода Тень вынужден был смириться. В качестве компенсации мне вручили миску вяленных фруктов, половину из которых я не смог узнать по вкусу, и местное национальное блюдо — смесь мяса и чеснока, завернутую в большой тонкий блин. Подающая еду девица стыдливо прикрыла лицо платочком и ушла, многозначительно покачивая бедрами. Интересно, долго ли ей еще работать…

Третий забросил в рот сушеную сливу и задумчиво прожевал.

— Я тут размышлял над ситуацией и вот что подумал — слишком уж все совпадает по времени. Парни говорят, что раньше здешнему смотрителю отдавали одного — двух одаренных в год, почему Йокабе и ратовал за мирное сосуществование. Горцев, конечно, отлавливали потихоньку, но никаких кровожадных демонов на горизонте не появлялось. И вдруг приходят ловцы, жестко выгребают из поселения всех от двенадцати до шестидесяти, включая семейных, а непокорных попытаются зачистить. То, что делают эти Владыки, походит на поголовную мобилизацию. Они готовятся к войне.

— Стариков и девок — в армию?

— Ты просто не видел больших войн. Когда на кону победа, в бой гонят всех, от мала до велика.

— А если местные не захотят воевать за Владык?

— Думаешь, им оставят выбор? — цинично усмехнулся Ракш. — Либо — в строй, либо — на амулеты. Тут ведь некромантией не брезгуют, отсутствие у волшебников детей — первый признак. Ты лучше подумай, с кем они собираются воевать, учитывая, что весь Юг им и так подчиняется.

Мне резко расхотелось пить. За всей этой суетой я как-то подзабыл главную причину нашего похода. Если Вечные владыки и осаждающие Арконат невидимки — суть одно, перспектива вырисовывается пугающая.

— Завтра же поговорю с Варайей, если он способен будет говорить. Пора двигать к морю. Если вождь не даст проводников, придется идти самим. По крайней мере, одну дорогу мы здесь уже видели, должна же она куда-то вести.

— Согласен, — кивнул Ракш и ушел квасить с охотниками.

Сволочь!

Я остался сидеть в своем углу, прислушиваясь к протяжным песням и пьяному хохоту. Так и проживу всю жизнь трезвенником. Надо будет улучить момент и напиться, хотя бы раз, с теми, кого не жалко.

На дне каменистого урочища стоял человек, закутанный в синие шелка, а за его спиной почтительно замерли два взвода горных рейнджеров Патриарха Вальхалопади. Человек пристально разглядывал окрестные склоны и осыпи, ища признаки ожесточенного сражения, но взгляд натыкался только на свежую зелень и цветущую не по сезону колючку. Никаких пятен сажи, воронок в локоть глубиной или, скажем, оплывшего от жара гранита. Разум отказывался это понимать — только что, среди камней, в пятне бурой грязи он нашел маленькую серебряную брошку с шестиконечным символом совершенства. Посвященный Ратип встретил свой конец здесь. Проклятые горы словно проглотили высшего мага и теперь поглядывали на его собрата с интересом, словно решая, не съесть ли заодно и его.

— Смотритель Агихар будет недоволен…

Глава 18

8. Блаженны странствующие, ибо дойти до цели без благословения Небес смертному не по силам.

И снова сон, и снова — тайный сад. В нем нет цветов и пчел, лишь пламя. Оно струится из фонтанов, вздымается к небесам, рассыпает искры. Оно было, есть и будет. Горит камень, горит воздух, горит время. Я — пламя.

В долгожданный поход Варайя нас буквально выпихнул: еще вчера дикари маялись похмельем, а уже сегодня в коридоре нетерпеливо топчутся проводники и обремененные поклажей носильщики. Как будущий правитель немалого удела, я отлично понимал логику вождя: сейчас, когда племя увеличилось почти вдвое, ему не с руки держать под боком потенциальных бунтовщиков или конкурентов. А когда усланный к Владыкам на именины отряд вернется (если вернется), брожение умов завершится и сменить власть будет гораздо сложнее. Удивительно ли, что одним из сопровождавших нас проводников оказался Йокабе?

Меня такое положение устраивало: бывшие пленники не успели забыть, кому обязаны свободой, и свои обязанности выполняли с рвением. После короткой перепалки к экспедиции присоединился Иракель — немой шаман не доверял долинникам. Мы взяли свою долю трофеев удобной для переноски едой и бесполезными в горах деньгами, попрощались с дикарями и зашагали навстречу неизвестности.

Дорога была легкой, погода — сухой (как мне объяснили, дожди раньше, чем через пару месяцев, не предвидятся), а полуденная жара после стылых пещер казалась даже в радость. Но приятной прогулкой мы наслаждались недолго — вскоре проводники покрепче подвязали пояса и повели нас по таким крутым осыпям и карнизам, взобраться на которые смогли бы разве что козы.

— А это обязательно? — пыхтел я.

— Так мы обойдем селения, которые навещают смотрители, — спокойно шелестел Иракель (амулету-то дыхания не требовалось!). — Заодно, избежим встречи с поисковыми партиями — очень скоро каравана хватятся.

И ведь не поспоришь!

Два дня мы лазали по непроходимым с виду склонам вверх-вниз, временами даже пользуясь веревкой. Один раз острый глаз Тени Магистра различил на дальнем перевале какое-то подозрительное движение и странный блеск, но чем он был вызван — наконечником копья или осколком сланца — никто выяснять не решился. Да и какой смысл? Нагнать нас по прямой у врагов не получится, а искать следы на камнях они могут долго и упорно. Я, например, как ни старался, не сумел уловить, какими ориентирами пользуются проводники, но свое дело они знали — на третий день горы расступились, выпустив нас в долину, издали похожую на рай. Если в горах зелень встречалась клоками, на самых удобных склонах или вдоль ручьев, то здесь она смыкалась в сплошной разноцветный покров, до боли напомнив природу Арконата, только все было ярче, оттенки зеленого — богаче, а рядом с безыскусными белыми цветочками встречались вкрапления желтого и красного. Долина напоминала бисерный браслет, уложенный в блюдо из серого камня, посреди которого чистым бриллиантом сверкала вода.

Продравшись сквозь заросли древовидной колючки, отряд спустился к озеру, шириной в три-четыре Эт`Кемаи, началом убегающего в одну туманную даль, а концом уходящего в другую. Мы выбрались на проходящую по долине старую дорогу, и двинулись на юг, стараясь держаться как можно дальше от берега, но почти не скрываясь. Кажется, дикари не ожидали здесь кого-либо встретить.

Озеро словно бы притягивало взгляд. Это был очень странный водоем: хотя мои волосы шевелил ветер, его поверхность оставалась зеркально ровной, как не бывает даже в полный штиль. Должно быть, какая-то магия. Я попытался рассмотреть удивительное явление ближе, но заслужил горячую отповедь проводника. В быстром лопотании ясно различались только «вода», «ходить», «плохо».

— Если плохо, то идти в воду? — на всякий случай уточнил я.

Охотник, не отличавшийся терпимостью и пониманием, только глаза закатил.

— Нельзя, нельзя ходить в воду! — зашуршал подоспевший Иракель. — Она — мертвая, в ней — смерть.

Можно подумать, что источник опасности был очевиден всем, кроме меня. Теперь, приглядевшись внимательней, я заметил узкую пепельную полоску, окаймлявшую озеро — такую форму приняла в этих краях Пустошь. Разноцветный ковер мхов и лишайников, воздушные корни трав и усики вездесущей колючки словно бы отрезало в двух локтях от зеркальной поверхности. Интересно, откуда же здесь столько зелени?

— Утром будет туман, — ответил Иракель на незаданный вопрос. — Выпавшая на камнях роса безопасна.

Я мысленно посочувствовал растениям, вынужденным довольствоваться слабым дыханием такой близкой и абсолютно недоступной воды. А жалеть-то следовало себя — местная благодать оказалась обманной. Ночью по долине разлился холодный туман, от которого не спасали взятые в дорогу одеяла, а утром на нас, словно кара небесная, обрушилась жара. Нет, я читал об убийственном южном солнце, способном обжигать кожу до волдырей, но не ожидал, что прочитанное следует воспринимать буквально. Мне, изнеженному северянину, невозможно было высунуть из-под одежды даже палец — кожу немедленно начинало печь. Яростный свет до боли резал глаза, вынуждая идти вперед вслепую, а ночью я снова зверски замерз — камни, невыносимо горячие днем, к утру становились почти ледяными.

Как тут можно жить?!! И ведь жили же — на пути то и дело попадались руины, фундаменты отдельных строений и целых поселков. Но Иракель про прежних обитателей долины ничего сказать не мог, а Третий на все вопросы только хмыкал (видимо, что-то знал, но говорить не хотел).

Заколдованное озеро сопровождало нас в пути словно искушение — древняя дорога не уходила от него слишком далеко. Я не обращал на него внимания три дня, но потом грязная кожа начала зудеть, пропитанная потом одежда заскорузла, а про запах и говорить не стоит. Великий Лорд не может путешествовать в таком свинском состоянии! Либо я найду способ ополоснуться, либо увечный шаман останется без последнего говорящего амулета. Жалко беднягу.

О том, чтобы использовать для мытья питьевую воду, не стоило даже заикаться — ее оставалось в обрез. Чистых ручьев в долине почти не было, пока охотникам удавалось пополнять запасы, собирая росу с помощью попахивающих тиной простыней, но, если фляги опустеют, нам придется лезть вверх по скалам в поисках снега и льда, либо просто сдохнуть.

Поразмыслив, я решил, что самый простой способ добыть воды — наполнить котелок из озера и окурить его Тьмой, но Иракель отказался выдавать мне посуду.

— Испортится! — категорически заявил он.

Значит, себя ему не жалко, а какую-то лоханку — да. Смешно.

Вечером я долго лежал, пытаясь не думать о липкой коже и грязных портянках. Несмотря на усталость, сон не шел. Неужели Разрушитель не сможет позволить себе ополоснуть ноги?! Нужно хотя бы попробовать. Лишаться собственной фляжки не хотелось, но, в конце концов, можно поболтать в воде те же штаны, а потом ими же и обтереться.

Я незаметно ускользнул от внимания проводников (все так устали, что сделать это было не сложно), нашел на берегу уютный заливчик и задумался. Чем бы рискнуть? Одежду жалко: как подействует мертвая вода на ткань — неизвестно, а смену мы в дорогу не взяли. Сапоги? Исключено! Под горестные завывания Тени, я выудил из рукава отмычку и погрузил в подозрительную жидкость на треть. Никаких изменений, только запах кисловатый, впрочем, запах мог исходить от меня. Колдовское озеро упорно не желало открывать свои тайны.

Зато вблизи стало видно, что белые камушки на дне — это кости, мелкие и тонкие, а рядом — толстые и длинные, начисто лишенные плоти и какие-то ноздреватые на вид. Останки бесчисленных живых существ плотно выстилали дно на три метра от кромки несуществующего прибоя. Что за странная сила погнала их на смерть? Загадочно.

Камни источали накопленный за день жар, а озеро дышало прохладой. Невыносимо захотелось пить, но ведь не стану же я отжимать себе в рот грязные портянки? А хоть бы и чистые. Убедившись, что за мной никто не следит, я осторожно опустил в воду палец… Озеро на всем его видимом протяжении мгновенно стало молочно-белым. Я тщательно вытер палец о штаны и ретировался в лагерь. Ну их на фиг, эти эксперименты!

Утром мертвые воды шумно плескались о берег, взбивая сахаристую пену, а наши проводники тревожно переговаривались, наблюдая за необычным явлением. Но волнам были безразличны людские страхи. За день засохшая пена превратилась в мелкий белый песок, ровно выстлавший берега, и Третий полез купаться, наплевав на мнение окружающих. А я занялся стиркой. Без тазика и нагретой воды это было непривычно, но нужда застигнет — сухой горбушке обрадуешься.

Проводники находились в смятении, Иракель отмалчивался, а Йокабе оказался умный — Йокабе заподозрил меня. Результат его размышлений выглядел своеобразно: до этого момента мятежный вождь безропотно тащил груз и помогал на привалах, отрабатывая свое спасение от ловцов, а тут вдруг заинтересовался нашими планами — куда идем, зачем идем, что собираемся делать. Его дотошность меня раздражала.

— Да какая разница! Там видно будет.

— Значит, тебе не важна цель? — уточнил Йокабе. — Тебе все равно, достигнешь ты ее или умрешь раньше?

— Гм.

Осторожность вора некоторое время боролась с самоуверенностью Лорда и победила — я решил созвать военный совет. Именно так поступают настоящие вожди, когда не знают, что делать. Болтливости дикарей можно было не опасаться — после устроенного побоища, вряд ли у них появится шанс обсудить что-то с местными властями.

Йокабе внимательно выслушал меня, а потом в пух и прах раскритиковал:

— Вы не сможете просто идти к морю. Для путешествия по долинам нужно иметь подорожную, подписанную местным смотрителем, иначе первый же встреченный ловец объявит вас своей собственностью (от этого и подорожная не всегда спасает, особенно, если ехать в одиночку). Кроме того, беспрепятственно на острова могут попасть только слуги Вечных владык или их рабы.

Шаман мрачно уточнил, откуда Йокабе все это знает.

— Я расспрашивал торговцев, когда искал способ выкупить сестру, — пояснил мятежный вождь. — А ты, Болтун, далеко ходил, но рабу некоторые вещи знать не по чину.

Иракель что невнятно шипел через амулет, но спорить не пытался.

Я немного подумал, и предложил рассуждать так, будто к морю мы уже попали.

Оказалось, что на берегу все становится еще сложнее. По свидетельствам всех опрошенных Йокабе торговцев, чужие корабли к островам не ходили — Вечные владыки уничтожали их на дальних подступах к своим владениям. Многочисленные пираты предпочитали грабить мирных рыбаков, а вот самим рыбакам большие лодки иметь запрещалось, вообще.

— Ситуевина, — Третий задумчиво грыз ногти.

Узнав о возникших сложностях, я, неожиданно, успокоился. Не могло такого быть, чтобы все прошло как по маслу! Препятствия — это нормально, осталось придумать, как их преодолеть.

Допустим, какое-то время мне удалось бы скрываться, опираясь на таланты Тени, но не в компании с Третьим. Бросить Ракша? Тогда я потеряю связь с Первым и надежду получить помощь, а главное, задача опознания пропавшего брата по прежнему лежала на Ракше.

— У тебя есть идеи? — поинтересовался я у Йокабе.

Мятежный вождь колебался.

— Ну… Есть у меня знакомый в Палатане, город такой внизу. Очень уважаемый купец, имеет ярлык на торговлю с островами и на побережье ездит два-три раза в год. Как раз в это время он собирает караван.

— Предлагаешь к нему наняться?

— Не то, — снова замялся Йокабе. — Непроверенных людей в охрану не возьмут, а среди скотников свободных не бывает. Но вы двое выглядите здоровыми, в долинах это редкость, вы могли бы присоединиться к каравану в качестве товара.

— Постой, постой, а чем торгует твой купец?

— Он поставляет Вечным владыкам рабов.

Что тут началось! Иракель чуть не убил его на месте, пришлось растаскивать.

— Да ты… тебя… — трещал амулет, не в силах передать возмущение шамана.

— А по-моему, нормальная идея, — не согласился я.

Тут они насели на меня все вместе.

— Это — верная смерть! У рабов Вечных владык нет шансов сбежать! — тарахтел Иракель. — Их держат в повиновении железо и магия!!!

Угу, магия.

— С железом я тоже справлюсь.

— У тебя ничего не получится, — это уже Третий.

— Почему?

— Порода не та!

— Не понял, мы что, собирались брать острова штурмом?

Но мои спутники все равно, что оглохли, при моем знании языка ни понять их, ни объяснить им что-то не представлялось возможным. Я тщетно пытался переждать бурю, а потом осознал: если не пресечь бунт сейчас, меня будут водить по горам кругами до воцарения Хаоса.

Сейчас мое терпение лопнет, и Иракель останется немым на всю жизнь.

— Молчать!!! А ты — сюда!

Йокабе сделал вид, что подходит, и обошел меня по кругу, спрятавшись за спиной шамана.

— Излагай подробней и медленно. Лучше по слогам.

Йокабе глухо, но решительно начал обрисовывать свой план.

Обширные знания вождя о жизни в долинах объяснялись просто: когда-то давно его сестра с мужем решили ехать на ярмарку, не дожидаясь каравана (наивными были, сэкономить пытались), и сгинули без следа. Безутешный брат потратил пять лет на то, чтобы выяснить их судьбу, лгал, притворялся, давал взятки. Как выяснилось, одинокие путешественники встретили команду ловцов и те, не долго думая, продали парочку одаренных за хорошие деньги. Йокабе честно пытался найти способ освободить несчастных. Он дотошно выяснял всю подноготную работоргового дела, заводил нужные знакомства и даже пару раз участвовал в сделках, за что и заслужил лютую ненависть диких горцев. Увы, следы пропавших вели на пресловутые острова, с которых еще ни один раб не возвращался. Но связи-то остались! Сейчас бывший вождь готов был организовать сделку с надежным купцом, который гарантировано доставит нас туда, куда нам нужно, целыми и невредимыми, но только в колодках. Йокабе ставил свою жизнь на то, что ни на фермах, ни на рудниках мы не застрянем — Вечным владыкам традиционно доставалось все лучшее.

Но демона и шамана его доводы не убедили.

— Короче, забудь! — объявил мне Третий. — Ты не представляешь, на что нарываешься. Такому, как ты, там недели не продержаться.

Да, не представляю — гоношистые подданные Великих Лордов давно уже забыли, от кого ведут свой род, а рабство, даже долговое, в Арконате запрещено по идейным соображениям. С другой стороны, у меня есть Тень…

— Давай так: пока идем в прежнем направлении, если через три дня ты не изменишь свое мнение, будем думать что-то еще.

Долгое озеро — проклятье Карбина — игриво плескалось о берега. Закутанные в синие шелка человек соскреб с камня зеленые нитки водорослей и долго внимательно изучал. Мертвая вода, у некоторых народов служившая средством жестокой казни, банально зацвела.

Он подал знак — к берегу подвели охромевшую вьючную лошадь. Можно, конечно, бросить в озеро какого-нибудь пленника, но тот скорее умрет от страха, чем от реального вреда… Понукать животное не пришлось — кобыла охотно зашла в воду по самые бабки и, с довольным фырканьем, принялась пить.

О камни громко щелкнула стрела.

Закутанный в шелк человек даже не пошевелился, только злобно оскалился под повязками.

Совсем горцы охамели! Еще недавно, завидев синий цвет, бежали со всех ног, а теперь смотри на них — нападают. Оружие Древних пропадать начало, озеро это… Чувства высшего мага отказывали — он не видел перед собой ничего, совсем ничего, а ведь в любой материи содержится некоторое количество магических эманаций. Они накапливаются в вещах веками, обратный процесс никогда прежде не наблюдался…

Человек в синем открыл глаза, чтобы убедиться — зрение стало надежней волшебства. Долгое озеро громко плеснуло, промочив его одежду. Никаких болезненных ощущений это не вызвало. Лошадь, напившаяся до отвала, вышла на берег и принялась пастись.

— Смотритель Агихар должен узнать об этом как можно скорее.

Глава 19

Хозяин перевертышей забросил в печь еще пару брусков топлива, которое северяне делали из соломы и (стыдно сказать!) дерьма, а потом вернулся в уютно обложенное подушками кресло. Ныла сломанная рука, но он ни мгновенья не жалел о том, что принял участие в последней вылазке. Врага надо знать в лицо! Вот и познакомились.

Без потерь не обошлось: проклятый недомаг (надо будет все же придумать этим сволочам другое название) сумел практически ополовинить их отряд. Придется искать замену. Хорошо еще, что предшественник тщательно прорабатывал возможность привлечения местных в Храм — добровольцы найдутся, причем такие, что боевые качества полной звезды даже возрастут. Плохо только, что сильно сдвинуть равновесие в свою пользу это не поможет.

В отличие от прежнего Хозяина, он хорошо знал, почему Патриархи, обычно не озабоченные решением этических проблем, после открытия «Нового Севера» внезапно заговорили о добровольном выборе и проповеди идей Храма (нет, лично он тогда не присутствовал, но в разговорах иерархов тема мелькала). Подданным совсем не обязательно было знать, что Вечные владыки в чем-то сомневаются, поэтому вновь отрытые земли на долгие пятьдесят лет превратились во что-то очень-очень далекое и малодоступное. Шутка ли, отсюда ведь практически никто не возвращался!

Новый Хозяин цинично хмыкнул, не отрываясь от главного — записей предшественника. Сейчас, когда камень брошен, но волны еще не пошли, у него есть время разобрать и переосмыслить собранные сведения.

Патриархам было, о чем волноваться. Магия, квинтэссенция зла, отравляющего мир, цвела на севере пышным цветом, притом, что неизбежной расплаты на злоупотребление волшебством не наступало. Вон, даже предшественника, человека умеренно информированного, потрясла чистота здешней земли и витальность населения. А островная империя до сих пор пожинала плоды завоевания континента и в хорошем, и в дурном смысле — одаренных рождалось все меньше и меньше. Тогда как в среде Серого братства, например, понятие «одаренности» вовсе отсутствовало — тамошние заклинатели доподлинно установили, что какой-то талант есть у всех соплеменников, просто с некоторыми не имеет смысла возиться. В Арконате количество годных к обучению составляло один на тысячу… (Хозяин сверился с записями), а, нет, двое на сотню. При таком боевом потенциале воинству Храма на севере ничего не светило, если, конечно, сначала не зачистить его руками аборигенов. Вот и началась долгая и нудная возня по установлению в королевстве новых порядков, причем, в обстановке полной секретности — чтобы самим не схлопотать по шее.

В проницательности Патриархов Хозяин убедился два дня назад, решив лично проследить за уничтожением ключевой иерархической фигуры местного Ордена. Если бы не его присутствие, боевую звезду просто размазали бы — противник оказался нереально хорош.

Маг, замаранный связями в уголовном мире, расширять сотрудничество не хотел и на контакт пошел неохотно. Очевидно, мысль о необходимости избавиться от подельников пришла партнерам одновременно, едва войдя в визуальный контакт, не тратя времени на переговоры, они обрушились друг на друга всей мощью волшебства, и ближайшего к недомагу разрушителя буквально размололо в фарш. Хозяин присоединился к противостоянию, с ужасом понимая, что они вшестером не могут додавить одного. Положение спас наемник, выстреливший колдуну в спину из пистолета. Тяжелый кусок свинца одолел щиты, рассчитанные на стрелы и кинжалы, но убойную силу потерял и безвредно щелкнул врага по черепу — тот отвлекся лишь на мгновение. Не надеясь на больший успех, один из бойцов ринулся в самоубийственную атаку, собственным телом разрушая утратившее стабильность волшебство, и тогда Хозяин перевертышей лично, будучи уже раненным, банально зарезал противника. Он хорошо запомнил гримасу, исказившую лицо врага перед смертью — не страх, не ненависть, а досада. Ублюдка можно было понять — им удалось победить буквально чудом.

Еще одного разрушителя пришлось добить вечером: у него по всему телу вскрылись чудовищные язвы — следы какой-то смертоносной ворожбы, но трое уцелели, а значит, могли осуществлять свои функции и помочь муштровать новичков. Диверсионному отряду срочно требовалось пополнение.

Хозяин перевертышей вздохнул и откинулся в кресле, давая отдых глазам. Большая печь из кирпича-сырца наполняла комнату мягким, сухим теплом, а за окном завывал ветер. Хотелось бы, конечно, смотреть на живой огонь, но кто знает, как горит и пахнет это местное топливо? У него всегда было предубеждение к кизякам.

«Нужно тщательно отследить результаты последней акции. К тому моменту, как вектор воздействия определится, я должен досконально знать возможности противника. Открытой конфронтации теперь не избежать. Мы должны сильно проредить здешних магов прежде, чем они найдут путь на юг».

И не забыть выяснить, кого называют Разрушителем северяне. Этот тип до колик напугал всех, с кем имел дело, даже перевертыша проняло. Новая разновидность волшебника? Мутант? Группа лиц? Какой-то серьезный долговременный проект, под который пришлось подводить мифологическое обоснование? Не исключено, что еретики нашли-таки способ бороться с дикой магией, теоретически считавшийся невозможным. Как знать?

«А узнать придется».

Жизнь Теодора Ребенгена сломалась бесповоротно и окончательно. Тяжелый молот обстоятельств смел карточные домики надежд и планов, надежно припечатав мага к наковальне долга. И это — навсегда.

«Потому что, кто меня теперь отпустит?»

Ребенген ожидал от будущего множества каверз, но именно такого развития событий не предвидел. Поэтому до самого последнего момента чародей испытывал только легкое раздражение — экстренный вызов выдернул его из кровати посреди ночи. Амулет призывал Ребенгена прибыть в Башню Магов.

«Они бы еще пентаграмму перемещения в пределах Академии построили! Два часа рассвет подождать — религия не позволяет!»

Увы, амулет был односторонним и передать через него свое раздражение Ребенген не имел возможности. Поплескав в лицо холодной водой и тщательно закутавшись, он пошел через темный парк под пронизывающим ледяным ветром, ощущая себя бродягой, потерявшимся в степях Россанги. Удивительно неприятное чувство! А ведь где-то, всего лишь в паре лиг, сейчас кипит ночная жизнь беспокойной арконийской столицы. Было время, когда он любил погружаться в эту кутерьму, день за днем, неделя за неделей выслеживая какого-нибудь особенно хитроумного мошенника. И все, чем он рисковал в случае неудачи — получить служебное взыскание. Теперь же вокруг Арконата шла совсем другая игра, на кону стояло будущее, целая страна, друзья, жилье, карьера, самая жизнь, которая у магов отнюдь не короткая.

«Еще бы иметь возможность действовать в полную силу».

Проклял ли он в тот момент сам себя? Нет, конечно. Все уже было решено много часов назад — придя в Башню Магов Ребенген узнал, что господин Мурмалин умер.

— Почему, ну почему — сейчас? — стонал Нантрек. — Зачем он вообще поперся туда в одиночку?

Ребенген приблизительно догадывался, почему: целитель-контрабандист, временно прощенный Орденом в связи со сложной политической ситуацией, попытался зачистить концы. Желание оказалось взаимным, партнеры покойного оказались-таки искомыми допельгангерами, и глава Целителей стал следующим, на ком они испытали свои силы. На этот раз — удачно.

— Он сопротивлялся?

— Сражение шло минут десять. Еще чуть-чуть, и тревожная группа застукала бы их на месте.

— Обидно.

— Не то слово! Теперь у нас на руках три трупа и никаких объяснений. Дознаватели работают, но ты лучше других понимаешь перспективы. Давай, иди в кабинет и принимайся за дела.

И Ребенген отправился в свой кабинет, на ходу размышляя, как происшедшее может изменить ход расследования. По крайней мере, за контрабандистов можно будет взяться всерьез. Этот след, ведущий не на запад, к побережью, а на юг — вглубь континента, казался магу чем-то привлекательным.

Через четверть часа его попытки написать запрос в дорсанийскую таможню прервало вторжение всклокоченного и разгневанного Нантрека

— Ты. Что. Здесь. Делаешь?!! — вызверился старый маг.

— Ну, так ведь — дела…

— Я сказал: иди в кабинет Мурмалина!!! Принимай дела главы!

— Но как же…

— Живо!!!

Ребенген сгреб со стола свои записи и бочком протиснулся в коридор. Нет, конечно, приличные маги друг друга не убивают, но кто знает… К тому же, бессмысленно спорить — назначить кого-то главой целого Цеха Нантрек все равно не мог. Сегодня-завтра соберется оперативный совет полным составом и определится с кандидатурой вождя всех Целителей, но пока старики будут судачить, пока кандидат прибудет в столицу, пройдет по меньшей мере неделя. Преемника Мурмалина не оставил, даже место первого помощника официально ни за кем не закрепил, а дела не должны провиснуть во время кризиса.

Так Ребенген впервые сел за стол своего начальника и, твердо решив не рыться в вещах покойного, начал разбирать текущую корреспонденцию. Время от времени он делал на листе бумаги пометки, призванные служить основой доклада новому Главе — тому нет смысла перебирать одно и то же дважды.

«Зато, при известной ловкости, должность первого помощника у меня в кармане!»

В тот же день оперативный совет Ордена, не удосужившись даже вызвать чародея на заседание, утвердил его в качестве главы Цеха Целителей. Перстень мастера на холодную от волнения руку одел Нантрек — пышную церемонию решили не проводить. Высокая должность, решительно никому не нужная по причине кризиса, досталась Ребенгену практически даром.

— Это большая ошибка, — хрипло констатировал маг.

— Перестань! — досадливо поморщился председатель. — Глава Цеха не обязан быть лучшим хирургом, гениальным палачом и непобедимым воином в одном лице. Достаточно, чтобы он понимал специфику работы и умел заставить всех перечисленных работать на благо страны.

— Вот именно.

— Тот, кто умеет приструнить Пограничных Стражей, Цех взнуздает без малейшего усилия — большинство твоих коллег до тошноты законопослушны.

На этом тему закрыли, и новый глава приступил к своим обязанностям. Для начала, следовало построить самую боевитую часть Цеха, за деятельность которой мирные вегетарианцы получили прозвище потрошителей. О, да, Ребенген отлично понимал специфику! Для старых хрычей он будет молодым выскочкой, для порядочных лекарей — дознавателем, от которого трупами смердит, собственно для дознавателей — перепрыгнувшим через головы начальства подчиненным. Боевые маги вообще не воспримут как равного человека, никогда нигде не воевавшего, и две недели в тюрьме Серого братства для них не аргумент. Каков итог? — Проще повеситься.

«Да попади они к Ракшам!»

Мысль о демонах неожиданно успокоила. Глава Целителей собрал на лбу суровую складку и распорядился вызвать в Башню самые сливки своей конторы — ведущих по направлениям, командиров групп и столичных кураторов.

Утром следующего дня, исподтишка наблюдая за прибывающими делегатами, Ребенген испытывал тихую панику. Начать с того, что среди собравшихся присутствовал его собственный учитель динамической защиты — исключительно вредный дед. А уж какие… гм, лица! Нет, они будут его слушаться, отдавать формальные почести главе Цеха, но проявлять инициативу, рвать жилы…

«И это тогда, когда от работы каждого зависят наши жизни!»

На жизнь Ребенген и решил напирать.

Маг вошел в зал совещаний раздраженный и недружелюбный, мрачно оглядел собравшихся, брезгливо швырнул на стол кожаную папку. Опытным глазом выделил в толпе самого нахального и начал изливать свои претензии, обращаясь к нему.

— Позор… Какой позор! Я такого унижения с Академии не испытывал. В столице, — казалось, маг не может поверить собственным словам. — Среди бела дня убивают главу Целителей. Не зачуханного бытовика, не отставника-маразматика, а боевого мага в полном расцвете сил! Какие-то пришлые, — он замялся, не в силах подобрать приличные слова, — искатели приключений. Приносят боевые амулеты, стреляют из пистолета, — Ребенген сделал паузу, давая каждому осознать сказанное. — И никто ничего не видел, не слышал, не знает! Это через полгода после зачистки города, которую пришлось проводить силами Великих Лордов. Слушайте, а может отправить нас всех на Границу? А на наше место посадить Пограничных Стражей! Уверен, лечить они научатся в два счета, и смертность в итоге будет меньше.

Избранный нахал немного смутился и Ребенген решил, что требовать большего нельзя, чтобы не спровоцировать ответную агрессию.

— Ситуацию нужно менять, господа! — расправил плечи глава Целителей. — Маги такой силы не должны шастать по стране без ведома Ордена. Кажется, наш Цех уже вносил в совет предложения о развертывании сети слежения за магическим фоном? На этот раз нам дадут денег.

Один из кураторов заметно оживился, очевидно, идея принадлежала ему.

— Начнем с крупных городов и приграничных территорий, естественно, не забывая о столице, — взгляд Ребенгена устремился к горизонту. — Затем необходимо закрыть каналы контрабанды с южного направления, пересмотреть стандартный набор защиты с учетом новых угроз. Да, господа, все боевые группы должны пройти переподготовку! Фокус со стреляющим, взрывным и осколочным оружием в вашем случае не должен иметь эффекта. Последнее проверю лично, — Ребенген сел в высокое кресло, которое раньше наблюдал только издалека. — Слушаю ваши предложения!

С минуту маги переваривали пилюлю и кривились от ее вкуса.

— Что совсем никаких идей?

— Давно надо было наладить контроль, — выдохнул кто-то анонимный.

Ребенген пожал плечами.

— Такова жизнь! Расходы мирного времени окупаются только на войне. Причем, время, в которое мы живем — мирное.

— Увеличить численность боевых отрядов? — на пробу высказался представитель силовой части цеха.

— Уважаемый, ваши сотрудники заняты выполнением заданий три дня в неделю. В чем проблема?

— А тренировки?

— Вот пусть остальные четыре дня и тренируются. Я прошу предложения делать, а не личные проблемы решать!

Высказанные за четверть часа идеи подчиненных не вышли за границы уже предложенного новым главой — контроль, улучшение, обучение.

— Прошу увеличить расходы на осведомителей! — вылез из угла какой-то плешивый хмырь.

— Увеличим вдвое, — согласился глава. — Но в течение полугода ваши подопечные должны сдать хотя бы одну ячейку агентов противника. И (чтобы без обид!) допросы подозреваемых буду вести лично.

На плешивого косились без сочувствия.

— И в конце, господа, я хотел бы исключить возможность повторения подобной ситуации и немедленно назначить своего первого помощника! — взгляд Ребенгена уперся в того самого молодого нахала — командира сводного дарсанийского отряда, неплохо проявившего себя в охваченной беспорядками провинции. — Им будет мэтр Ваффен.

Избранный маг заволновался.

— Но, мои обязанности…

— Назначите преемника по вашему выбору, — пожал плечами Ребенген и безжалостно закончил. — На передачу дел даю вам два дня.

Вояки покидали сборище под впечатлением, за что новый глава поставил себе жирный плюс. Впрочем, полностью его проблем происшедшее не решало, ведь главное — допельгангеры! Они бросили мощи Ордена циничный вызов и практически не понесли потерь. Ради спасения страны, торжества справедливости и сохранения самоуважения лично Ребенгена, им срочно требовалось нанести ответный удар.

Тем временем Цех бурлил, пытаясь переварить своего вождя. Старшие коллеги поглядывали сочувствующе, а младшие живо обсуждали, не явилась ли причиной назначения тень Дракониса, стоящая за спиной нового главы. Сам помянутый не к месту Повелитель Шоканги появился в Академии через сутки — ржать. Нет, Великий Лорд был отменно вежлив и утонченно ироничен, но то, что сентенции о выдержке и милосердии теперь можно отправлять в обе стороны, его здорово веселило.

— Бастиан, ты серьезно не понимаешь сложности ситуации?

— Уверен, ты справишься!

— Это благое пожелание или результат анализа?

— А что такого они сделали, последствия чего нельзя устранить? — пожал плечами Лорд.

— Гм. Что такого они могут сделать, последствия чего станут неустранимы… — задумался волшебник.

Он думал над этим до вечера и в постели перед сном, в итоге, следующим его деянием на месте Главы Целителей стало собрание секретариата. Две дюжины магов разного пола и возраста, не слишком талантливых, но очень старательных, внимали речи начальника с трепетным почтением. И каждому Ребенген поручил задание написать пару слов о том, «почему мы сильны и паника излишня», вроде как, для определения места личности каждого в новом здании Цеха. К концу дня на стол главы легло двадцать шесть сочинений на заданную тему разной степени корявости, но во всех содержалось хотя бы пара фраз про «талантливую молодежь». И на полигоне они говорили о чем-то похожем…

«Воспроизводство», — определил для себя чародей. — «Все, что касается отбора, воспитания и становления молодняка, вот наша уязвимая сторона. Талантливого мага сложно выявить и долго учить, в результате, выпускник Академии обходится Арконату дороже, чем его вес в золоте, а умирают одаренные ничуть не хуже простых смертных».

Глава Целителей вызвал своего первого помощника и секретаря (боевой маг и канцелярский работник недобро поглядывали друг на друга), а потом поручил одному — тихо и быстро проверить отборочные комиссии учебных заведений на предмет внедренцев, а другому — составить список мест и мероприятий, на который перспективные молодые маги могут присутствовать в большом количестве.

«Лучше быть параноиком, чем неудачником».

Следующим подходящим событием оказался зимний королевский бал.

Глава 20

Косые лучи солнца освещали плоские крыши и беленые стены, еще только обещая дневную жару. Покупатели лениво бродили между навесами, понимая, что еще час-полтора на завершение сделок у них есть.

— За ублюдка ловца много не выручишь, — поджал губы купец, щеголявший длинной, завитой колечками бородой и совершенно лысым черепом.

— Как не выручишь? — возмутился Йокабе. — Смотри, какой он крепкий!

И двое южан принялись азартно торговаться, вырывая друг у друга серебрушки, четверти и полгроши. Люблю деньги, жаль, что эти конкретные мне не достанутся. С одной стороны, наша легенда хорошо работала, а с другой… Вон как Ракш глазенками сверкает. Если так пойдет, то я с ним до островов живым не доберусь. Одна надежда, что дорогой товар в пути беречь будут.

Какая-то унылая и невыносимо нудная часть моей натуры твердила, что продавать и покупать разумные существа — позорно и противоестественно, но учить южан жизни я не собирался. Пускай дураками умрут! Ну, верят люди, что ремень на шее превращает человека в мебель, так мне это даже на руку. Главное — держать образ, челюсть нижнюю вперед оттопыривать и глазами тупо хлопать. Вид у меня сейчас такой, что ни один самый проницательный маг не заподозрит подвоха.

Давно пора было доверить решение проблем опытному вору. А то все Лорд, Лорд… Нет, я не перестал быть самим собой, просто теперь на границе сознания поселилась рыхлая, лениво колышущаяся амеба, вечно возражающая не по делу, а главное — тупая… Назвать ЭТО мужиком язык не поворачивался. Просто олень безрогий, как он есть. Так запустить дела! Местные пещерные лохи обращаются с почтенным вором как с пацаном, вышедшим на прогулку. Где страх и трепет перед победителем чудовищ? Где уважение к Лорду и Разрушителю? Я — последняя надежда мира, а они меня как ишака навьючили! Пускай Йокабе шмотки таскает, он мне должен. Я начал тяжело вздыхать, потом чуть прихрамывать, и избавился от большей части поклажи в рекордные сроки. Следующим вопросом стало питание. Подумать только, они накладывали похлебку в одинаковые миски! Какая ересь. Минимум усилий, и на привале я получил порцию дважды, причем, не юшки или оскребышей, а самой гущины. Давно бы так.

За следующие два дня обстановка в отряде разительно изменилась. Все подозрительно щурились, поглядывали на меня, а Иракель на ночь стал класть свой мешок под голову. Да больно нужны мне его гроши — три медяка больших, два маленьких! А вот руины… Первой же ночью я отправился искать клад, но откопал лишь череп. Да, тут наскоком не возьмешь, нужно время, инструменты, место, где хранить добычу. Не могу же я найти и тут же зарыть все обратно, это не по-нашему. Ах, какие бабки, какие бабки из рук уплывают! Наверняка, там будет побольше, чем в мешке у шамана или в кубышке у местного вождя. Какого Ракша я вообще вписался за эту нищету? Ах, да, типа, враг моего врага… Надеюсь, хоть в долинах живут люди побогаче.

К тому моменту, когда со склонов гор открылся вид на Палатан, все сошлись на том, что меня не только можно, но и нужно продать в рабство, и чем быстрее, тем лучше. Связывая мне руки хитрым узлом, Йокабе испытывал явное облегчение. Легенда родилась сама собой — горцы поймали на горячем угонщиков скота. Для завершения образа я сбрил с таким трудом отращенные патлы, вновь став похожим на дешевого наемника — любой кабатчик с радостью взял бы меня вышибалой.

Солнышко светило, курицы кудахтали, а Йокабе продолжал отчаянно торговаться, доказывая купцу, что мы должны стоить как минимум вдвое дороже. Купец горестно стенал и выискивал невидимые глазу недостатки. Южане клялись друг другу жизнью и сердцем, затем в ход пошли могилы матерей и слезы малолетних детей. Через четверть часа утомленные спорщики ударили по рукам и горцы, с чувством выполненного долга, покинули рынок. Купец еще раз придирчиво оглядел покупку и бросил нам пару тряпок, которые следовало обернуть вокруг чресл — другой одежды рабам не полагалось.

Вчера этот момент вызвал у Ракша бурю эмоций. А в чем проблема-то? Между прочим, мне пришлось на много труднее: я вынужден был оставить не только милое сердцу Третьего оружие, но и все воровские приспособы (точно знаю — если у слуги обнаружат подобное, одними плетями дело не ограничится). Рискнул взять с собой только малый крючок, вложенный в носовую пазуху — такие штуки стражники без подсказки не находят. На моей бледной коже темными полосами проступали контуры носимой одежды, а у Ракша на спине обнаружилась шикарная татуировка птицы, так что, даже без штанов он был в некотором роде одет. Неужели ему неприятен свежий воздух? По мне, так на такой жаре — самое оно.

Меж тем наш новый хозяин озаботился приобретением всякой необходимой рабовладельцу рухляди, продававшейся тут же, под навесами — с прочных деревянных стоек гирляндами свисали цепи разной толщины, ошейники и кандалы любого размера, желающим сэкономить предлагались ремни и веревки. Купец сменил гнилое вервие горцев на железные браслеты и не пожалел пары монет для местного колдуна, прямо на месте зачаровавшего замки. В принципе, мужик ничем не рисковал: итогом превращения в Тень Магистра стало то, что Тьма держалась внутри меня гораздо лучше, что логично — вор первым освоил эту нашу особенность. Судя по благостной улыбке, бородатый торговец был уверен, что совершил самую выгодную в жизни сделку. Наивный человек!

Я стоял тихо и старался не отсвечивать, а вот Третий то и дело зыркал по сторонам. Зря он так — хозяин с нами еще не закончил. Вон, например, в конце рядов тяжелые колодки стоят и жаровня — там клейма ставят. Оно ему надо, такое украшение?

— Как звать? — купец тыкал в нас рукоятью богато украшенной, но совсем не декоративной плетки.

— Зазу! — заискивающе улыбнулся я.

— Фрай, — недружелюбно буркнул Третий, за что получил плеткой по ногам. Ракш не вздрогнул, но на коже остался отчетливый розовый след.

— Меня называть — господин Сиваши, — представился купец.

— Да, господин! — с готовностью закивал я.

За что получил снисходительный тычок и поучение:

— Господин Сиваши, висельники! Пришло время искупать грехи перед Храмом. Это — старший над вами, мастер Джасат, он покажет вам ваше место.

И мы пошли за надсмотрщиком, лениво поигрывающим не какой-то там пошлой плеткой, а костяным жезлом, словно бы рассыпающим алмазную пыль. Я с ходу распознал в этой штуке заряженное магией стрекало. Желание бузить издохло не родившись. Случилось мне как-то получить по руке чем-то подобным, еще до того, как мы стали Разрушителем. Непередаваемые ощущения и — не малейших следов на теле, а достает, между прочим, метров за пять. Не любят здесь говорящую мебель! А может, догадываются, что не правы, и заранее боятся.

Мастер Джасат в два счета пробил дорогу сквозь рыночную толчею (такого попробуй, не пропусти!) и повел нас к дому хозяина. Рассмотрев немного живой южный город, я не мог сдержать вздоха разочарования. Какое убожество! Заборы и ворота, заборы и ворота, узкие кривые улицы без тротуаров и сухая желтая пыль. Одним словом, деревня в камне. Большинство горожан носило хламиды из простого беленого холста (в Арконате из такого мешки шьют), два раза встречались господа, одетые чуть более нарядно и в сопровождении охраны, без доспехов, зато с аляповатыми пучками цветной шерсти, примотанными к древкам копий. Ни быков, ни лошадей, грузы местные переносили вручную или везли на ослах. Один раз надсмотрщик шуганул с дороги парочку абсолютно голых нищих. Просто трущобы какие-то, а не город! Может, все богатство прячется внутри домов? Типа, традиция такая — никому не покажу, ну, или воров боятся.

Господин Сиваши жил в получасе ходьбы от рынка (интересно, как тут считается круче — близко или далеко?). Во дворе у купца располагался склад живого товара. Ничего похожего на барак, наверное, при здешней жаре стройка была бы пустой тратой денег. Большие деревянные клети под тростниковым навесом, в каждой — человек по пять-шесть, мужчины и женщины отдельно, вместо кроватей на голой земле какие-то циновки и жалкое подобие одеял, удобства — в ведре. Нас с Третьим посадили в разные загоны. Свободных не было, вероятно, купец почти собрал очередной караван. Ловко Йокабе подгадал со временем! Мне выдали подстилку, одеяло и деревянную чашку (пустую). Я решительно занял дальний от параши угол клетки. Старожилы посопели сердито, но спорить не стали. Еще бы нет! Здесь, конечно, не Арконат, людишки покрепче будут, но все равно я стоя у любого макушку вижу. Порода, блин. Больше ничего не происходило, знакомиться никто не рвался. М-да.

Следующая неделя заставила меня усомниться в том, что рабство — это грех. Нас не били, кормили, раз в день выводили размять ноги и не напрягали вообще ничем, кроме гигиены — попытки гадить мимо ведра охрана пресекала. Из полусотни человек на тумаки нарвался только Третий, требовавший выдать для питья чистой воды вместо травяного отвара, от которого все становились вялые и сонные. Дурачок, ему бормотуху бесплатно наливают, а он кобенится. Что он будет здесь делать бодрый и злой? Прыгать по клетке, показывая надсмотрщикам язык? Лично меня раздражала только пахучая травяная сечка, которой посыпали землю в загонах, вероятно, от вшей. Лучше бы помыться дали.

Наверное, мы были последней стоящей покупкой, на большее купец не рассчитывал и начал собираться в путь. Сборы проходили стремительно. С вечера во двор загнали фургон, и сразу стало очень тесно, затемно домашние рабы натаскали в повозку мешков с крупой, бочонков с водой, кучу бархатных подушек и два глиняных кувшина. С первыми лучами солнца товар вытащили из клеток и пристегнули ошейниками к длинной ветвистой цепи, одним концом закрепленной на фургоне. Последними во двор завели животных: фургон полагалось тащить четверке ушастых зверей, в которых мое второе я признало мулов, восемь лошадей предназначались надсмотрщикам, господин Сиваши предпочел ехать в повозке, а не трястись в седле. Под суровым взглядом хозяина навели последний марафет, Джасат лично настучал мне по рукам и в два счета научил вязать этот белый кулек на голову, вроде как защищающий от солнца. Мы двинулись на выход. Уже за воротами к каравану присоединилась еще одна повозка и дюжина копейщиков. Ни фига ж себе! В Арконате с такой помпой возили только орденскую казну. То ли мы такие дорогие, то ли дорога такая опасная…

По началу, шли медленно — не так-то это просто, такому количеству людей шагать в связке. Потом приспособились и начали получать удовольствие — неделями сидеть в загоне любому надоест. Задав кому надо наводящие вопросы, я без труда узнал, что прямо к побережью караван не пойдет. Сначала следует пересечь земляной вал — оборонительное сооружение давно забытой эпохи — отделяющий свободные земли от храмовых, а затем выйти к верховьям судоходной реки и попасть в порт. Там нас посадят на баржу и без лишних затей сплавят вниз по течению. Комфорт обеспечен! Нужно только немного поработать ногами.

Путешествовать с работорговцами мне понравилось намного больше, чем с дикарями: идешь себе налегке, из поклажи — одна подстилка, в самые жаркие часы — привал, регулярные остановки для того, чтобы напиться и облегчиться. Опять же, лагерь по вечерам устраивать не тебе. И все бы ничего, если бы не облака вони, через которые время от времени проходил караван. Надсмотрщики морщились и материли кого-то безымянного, несколько раз прозвучало непонятное слово «шудры». На третий день господин Сиваши отдал приказ, и нас заставили идти намного быстрее, словно возникла нужда догнать и перегнать кого-то. Бегать с руками на поясе оказалось непривычно, но мне, по-любому, ничего не угрожало — скорость группы определяется по слабейшему. И самыми слабыми тут окажутся бабы — я и прежде телом крепок был, а после блуждания по горам вообще стал… ну да, олень, однозначно.

Сильно напрягаться не пришлось — еще до вечера мы догнали источник жуткой вони. Этот караван разительно отличался от нашего — повозок в нем не было, все свои шмотки, еду и овес для лошади хозяина рабы тащили на себе. Толпа грязных и тощих людей разного пола и возраста, плотно связанных веревками, плелась вперед из последних сил, заставить их прибавить шагу не могли ни окрики, ни плети надсмотрщиков. С криками и руганью доходяг согнали на обочину, и наши охранники прогарцевали мимо, презрительно сплевывая на головы шатающихся от изнеможения носильщиков. Под плотным слоем пыли, пота и крови невозможно было рассмотреть лиц, но мне показалось, что в этих людях есть что-то неправильное — пропорции конечностей, форма суставов, бугры и наросты там, где их, по идее, не должно было быть. Что за фигня?

Сосед по цепи, уже вполне оправившийся от действия зелий, охотно открыл мне глаза на происходящее (после стольких дней безделья люди становятся невероятно болтливыми). Тут-то я и понял, что имел в виду Йокабе, напирая на надежность купца. Оказалось, что мы были своеобразной элитой говорящей мебели — люди без уродств, диковинка по местным меркам. Большую часть рабов составляли «шудры» — несчастные жертвы дикой магии. Не очерченная Границей, Пустошь рождала таких в изобилии, и дорога у них была только одна. Явных калек убивали сразу после рождения, а всех достигших четырнадцати лет раз в год предъявляли Смотрителям для поиска «недопустимых извращений человеческой природы» (деяния достаточно сомнительного, потому что полностью здоровых людей тут не было вовсе). Одновременно взимались всевозможные подати и налоги. Не сумевший заработать или купить заветную метку на весь следующий год оказывался законной добычей любого, кто накинет ему на шею веревку. Собственно, тем ловцы и жили.

По эту сторону вала шудры стоили дешево и продавались по головам. Марш-бросок через раскаленную долину был своеобразным экзаменом, после которого раба признавали достаточно здоровым, чтобы отработать потраченные на него деньги. Без этой «пробы» торговцы даже не тратились на охранные чары, потому что в неудачные годы могли потерять до половины своего товара. Вся оставшаяся жизнь простых рабов была лишь немногим легче дороги смерти — они работали до тех пор, пока не падали замертво, до старости не доживал никто. Зачем? Испятнанные проклятьями земли всегда порождали достаточно новых шудр. И что самое забавное — все, даже шагающий рядом со мной раб, считали такое положение вещей правильным и даже ставили его Вечным владыкам в заслугу, потому что в отсутствии Границы других способов оградить себя от вырождения у людей не было.

Вот когда начинаешь понимать, что старый добрый Арконат — очень даже ничего королевство! А я-то, дурень, Ребенгена гадом считал… В смысле, не важно, кто из нас имел зуб на чародея. Вернусь домой, житие Основателей от корки до корки выучу. Правильные они были пацаны!

За нашими спинами раздался свист плетей и жалостливый ропот — надсмотрщики избавили гирлянду рабов от еще одного хилого собрата. Труп споро отволокли за ближайший холмик, даже не пытаясь похоронить. Скоро и этот завоняет.

Господин Сиваши не останавливал караван до самого вечера, стремясь оторваться от шудр и занять для ночлега чистое место. Когда надсмотрщики скомандовали привал, люди буквально валились с ног от усталости. И это притом, что поклажи на нас не было. Скрипел ворот колодца, добывая воду для животных (к работе приставили борзого Ракша), раздали паек — жесткую лепешку, на которую, как на тарелку, выложили черпак каши с маслом. Хозяин лично обошел рабов, проверяя ноги, одной из девиц перемотали ступню и велели на следующий день ехать в повозке.

Темная южная ночь навалилась на лагерь мертвым сном, и только я, как зараза, возился на своей подстилке, вспоминая события дня. Казалось бы, какое мне дело до иноземных уродов? Но в ушах раз за разом звучало дебильное причитание: «Братик! Не надо братика!». И этот бессмысленно подслушанный крик что-то переворачивал в душе, в меньшей ее части. Результат был такой, что хоть стой, хоть падай. То, что раньше воспринималось безвольной амебой, оказалось дремлющим в берлоге чудовищем, из груды растрепанного меха мгновенно превратившимся в комок стальных мышц. Чистая воля, простая и неодолимая в своем неприятии происходящего, не желала понимать резонов и входить в положение, уверенно подступая к горлу предчувствием Разрушения.

И вот я, уставший как собака, вынужден был полночи не спать, баюкая в груди сердце Тьмы. «Не надо. У нас есть дело, забыл? Этим мы займемся позже». Утром заклятье на кандалах все еще держалось, считай, пронесло. А у меня появился еще один повод поломать Вечным владыкам малину — развести такой же гадюшник у нас дома я им не позволю.

Двум отрядам повезло столкнуться в единственном месте перевала, где тропа не просматривалась в обе стороны на несколько лиг. Естественно, пешие услышали приближающихся всадников раньше и заняли стратегически выгодное положение справа на склоне. Было их не больше десятка.

Ловцы за спиной предводителя в синем оживились (как же, дикари, наверняка, без меток — чистая прибыль), а вот высший маг задумался — слишком уж нетипично вели себя горцы. Ни тени страха перед противником, преобладающим как численно, так и магически. Ни ярости, ни обреченности, ни гнева, только сосредоточенное ожидание. Дыхание ровное, руки твердо лежат на оружие. Очень странные дикари.

«Не так ли закончил свой путь Посвященный Ратип? Случайная встреча на тропе, короткий бой и — никаких свидетелей. Нет, не время сейчас качать права, нужно донести вести Смотрителю Агихару».

Всадник в синем сжал ногами бока лошади, потянул повод, принуждая животное сойти с тропы. Аккуратно, боясь поломать скакуну ноги, и не упуская противника из виду, маг обогнул горцев по широкой дуге и вернулся на дорогу к Палатану аккурат за большим валуном. Отряд, в недоуменном молчании, повторил маневр предводителя, явно намеренного избежать драки. Комментировать свое решение человек в синем не стал.

В первый раз с тех пор, как слуги Вечных владык высадились на континенте, высший маг усомнился в своей силе. Слишком необычные вещи происходили вокруг, необычные и необъяснимые. Он больше не чувствовал себя грозным разрушителем, словно это прозвище отошло кому-то еще, и воспользоваться им снова означало навлечь гнев истинного владельца.

«Бредить начинаю. Не прибил бы меня Смотритель Агихар»

— Ну, ты и выдал, Болтун, я, ей же ей, едва не обоссался!

— Вот поэтому-то верховный шаман я, а не ты, Йокабе. И вождем тебе тоже не быть!

— Да больно надо. Если так дальше пойдет, я у Долгого озера поселюсь, кобылиц разведу, стану молоко доить, кумыс делать. Все дни пьяный буду!

— Тьфу на тебя, охальник.

Глава 21

9. Случаи, когда два мировоззрения можно разделить на правильное и неправильное — редчайшее исключение. Обычно они представляют собой разные пути достижения одной и той же цели.

Отличие — в условиях, сопровождающих полученный результат, а выбор осложняется тем, что не все последствия своих действий люди могут предвидеть.

«Самое омерзительное состояние: знать, что должно произойти что-то омерзительное и не знать, что именно должно произойти!» — к этой мудрой мысли Ребенген пришел всего за месяц своего главенства над цехом. Дела шли до тошноты замечательно, подчиненные были послушны и в меру изобретательны, а все планы реализовывались без малейших запинок. Происходящее напоминало магу тот веселый пикник на фоне грозовых туч, который они с Бастианом устроили во время учебы в Академии, где-то за месяц до смерти старого Дракониса и появления нового. Сейчас Ребенген сидел как раз на месте человека, решавшего тогда, жить Повелителю Шоканги или умереть. Оставалось надеяться, что уж сам-то он не возомнит себя непогрешимым существом, способным свободно прозревать будущее, и не купится на оптимистический настрой окружающих.

«Где-то в этом есть подвох».

В том, что ожидаемая плюха уже на подходе, Ребенген понял молниеносно — на жестких стульях для посетителей в компании мрачных целителей с нашивками сидела примечательная парочка. И дело даже не в том, что физиономия старшего в этой компании была дознавателю до тошноты знакома (хотя довольно неожиданно увидеть перед своим кабинетом верховного жреца секты Черепов). Рядом с суровым стариком на стуле ерзал и сопел натуральный… шаман, в облике тощего прыщавого юноши.

— Здравствуйте, мастер Пэй!

Старик встал и с достоинством поклонился. Юнец вскочил, вызвав у охраны неопределенное движение, и повторил жест старшего, тайком пытаясь подтянуть штаны.

— И вам доброго дня, досточтимый.

Поразительно! Жрец выказывает уважение к человеку, еще недавно считавшемуся не иначе как нечестивцем. Что-то крупное сдохло поблизости, раз старик пошел на поклон к своему идеологическому (и не только) врагу — в свое время Ребенгену не раз случалось отправлять на костер ему подобных.

Впрочем, глупо утверждать, что он один этим занимался. Список прегрешений сектантов занимал три листа мелким шрифтом, поэтому еще недавно они служили ходячей мишенью для всех, желающих отличиться. Сейчас, после появления возлюбленного Господина, идеология Черепов стала понемногу смягчаться, возвращаясь к философии Общества Ищущих. Естественно, это никого бы не остановило, но вот покровительство Дракониса… В общем, король, Церковь и Орден решили сделать вид, что старые грехи сектантов вроде как забыты. В конце концов, мудрилам нужны были добровольцы для превращения в Разрушителей, причем, других желающих повторить путь Гэбриэла не наблюдалось. Но это не означало, что Черепам позволено наглеть.

— У вас ко мне какое-то дело?

— Да, у нас есть очень серьезное сообщение.

— Донос, в смысле?

Старик смиренно вздохнул.

— Можно и так сказать.

Вот же паразиты! Даже поглумиться над ними как следует не удается.

— Что ж, заходите.

Жрецы и их охрана четким боевым порядком втянулись в кабинет. Им даже толпиться не пришлось — логово главы Цеха поражало посетителей своими размерами (не иначе, первый хозяин Великим Лордом был). Ребенген устроился за громадным рабочим столом и кисло улыбнулся — он по-прежнему чувствовал себя здесь расшалившимся мальчишкой.

— Начинайте, уважаемый!

Старик пожевал губами, собираясь с мыслью.

— Темные дела творятся в королевстве нашем…

— И не говорите! Но мы не теряем надежды.

Жрец вздохнул и перешел на сухой деловой стиль, обычно характерный для Серых. Перед глазами Ребенгена сама собой разворачивалась картина событий трехдневной давности, когда вот этот новоявленный шаман примчался домой, замерзший до синевы и испуганный до полусмерти, безумно лепеча что-то про собакоголовое чудовище.

Потомственный служитель невидимого храма, убежденный сторонник пути истинного, Пэйол Ордалис работал глубоко за полночь. Аккуратным бисерным подчерком жрец заполнял старомодный пергаментный свиток, разворачивающийся на пюпитре перед ним. Это был результат напряженной работы десятков истинно верующих, сумевших в кратчайшие сроки отыскать, изучить и осмыслить архивы невидимого храма и свести результат всего-то в какие-то сорок тысяч слов. Краткое описание традиций Темного ордена, ритуалов Разрушителей, известных свойств и возможностей адептов Тьмы, а также немного о персоналиях. Ибо сказано: «Умножатся!» И не все новые Господа будут так же начитаны и образованы, как первый из них. Жрец считал своим долгом уберечь молодых Разрушителей от досадных заблуждений.

Когда неизменный Чезер, отбив ритуальную дробь, вошел в келью, верховный жрец не дрогнул, только отстранился от рукописи, давая отдых руке и глазам. Приход верного телохранителя в неурочный час — плохой признак, но долгие годы тайного существования приучили Пэя сохранять хладнокровие в любых ситуациях.

— Призыв из Гьета: неизвестные совершают человеческие жертвоприношения на окраине города, пострадал сын старейшины.

— Орден?

— Не похоже.

Верховный жрец задумался, собрав на лбу глубокие складки. К неожиданно обрушившемуся на них покровительству Повелителя Шоканги Черепа отнеслись подозрительно (кто его знает, что на уме у дракона?), а община в Гьете вообще была «теневой», то есть, заявлять миру о своем существовании не спешила. Непонятная возня могла нарушить хрупкое равновесие, испортить отношения с возрожденным Господином, сделать невозможным дальнейшее служение Тьме… Лучше не думать о таком.

— Передай: я иду в Гьет.

Черепа тоже умели строить пентаграммы перемещения. Правда, на короткие расстояния и только если в месте прибытия кто-то активирует такую же (ключи от своих стационарных порталов Орден хранил в тайне). В Гьете верховного жреца с нетерпением ждали.

Обстановка в общинном доме была суетливой и злой. С первого шага Пэй окунулся в атмосферу сдержанной паники и агрессии — не очень хорошее сочетание для тех, кому следует держаться незаметно. Проняло всех — местный старейшина держался с безукоризненной вежливостью и достоинством, но пальцы у него дрожали. Сохраняя невозмутимость, верховный жрец следовал за встречающими, и аура холодного самообладания волнами расходилась от него. Люди прекращали бессмысленные метания и с надеждой смотрели на Пэя — к ним возвращалась вера.

— Итак…

Перед ними сидел юноша, почти мальчик, закутанный в теплые одеяла. Единственным его внешним повреждением являлась кровоточащая ссадина на лбу, но дело заключалось не в ней — аура подростка была чудовищно искажена. В Истинном зрении Пэй видел узлы и уплотнения, явно внедренные извне, кольца болезненно-яркого свечения и, наоборот, темные пятна некрозов. На то, чтобы разобраться в происшедшем, ему потребовалось несколько минут — кто-то придал ауре юноши вид двух или трех заклинаний (что-то из боевой магии, школа огня), привязав наполнение знаков к жизненным меридианам. Осталось понять, кому вообще могло потребоваться сотворить подобное.

— Расскажи все, что знаешь.

История оказалась древней, как мир. Сын старейшины переживал тот бессмысленно-бунтарский период, который есть в жизни каждого человека, даже если он — служитель невидимого храма. Норис бредил магией, а его отец, понятное дело, относился ко всему волшебному с подозрением. Нашелся и скромный доброжелатель, якобы в молодости едва не ставший магом, который ненавязчиво поощрял интерес юноши, исподволь подталкивая к нужному решению.

— Он сказал, что я могу пройти через особый ритуал и стать настоящим магом. Они все его проходят! А Луро на спор сделал такой маленький зелененький огонек… Ну, точно как волшебник!

Искушение оказалось непреодолимым. Уступив давлению взрослого друга и старых приятелей, Норис согласился на встречу с неизвестным, которого все, прошедшие ритуал, называли не иначе, как «учителем».

— Я отпросился вроде как к старшему брату Луро, у него кузня за городом. А сам вместо этого пошел к этой, ну, старой бойне.

— Город разросся, и пару лет назад мясники решили перенести свое хозяйство на окраину, — пояснил старейшина. — Приезжий торговец приобрел сараи под склад.

Самозваный учитель держался таинственно, изъяснялся жестами и прятал лицо. Норису было объявлено, что он подходит, и предложено пройти посвящение немедленно. Юноша колебался, лукавый советчик вкрадчиво бормотал, в жаровнях курились благовония. Через полчаса на Нориса накатило странное отупение, он послушно выпил поданное ему питье, после чего тело перестало ему повиноваться. Прежние приятели, пугающе безразличные и послушные как куклы, перенесли одурманенного юношу в пустой темный склад, раздели донага и уложили на высоком столе. Это еще можно было счесть продолжением обещанного ритуала, если бы «учитель» ждал Нориса один. Однако рядом, на точно таком же столе лежал другой человек, и одного взгляда в его сторону оказалось достаточно, чтобы юноша начал резко трезветь.

— Ему в тело были воткнуты длинные спицы, во все места, а кишки вынуты и разложены снаружи. И он был жив! Потом тот, кого называли учителем, вышел на свет и я увидел его лицо. У него была собачья голова!!!

«Псоглавец… псоглавец..» — забормотали общинники.

— Опиши подробней! — потребовал Пэй.

— Ну… Рот до ушей, нос, сросшийся с губами, и черная жесткая шерсть везде, где видно.

Само посвящение Норис помнил смутно. Вроде бы, псоглавец положил ему руку на грудь и больше ничего не делал, но боль была ужасной, словно огненные змеи медленно ворочались в животе, а рядом исходило белым дымом тело безымянной жертвы. Следующим воспоминанием Нориса стали холод и темнота.

— Они выбросили меня на ледник, у них в подвале есть такой. Когда я очнулся, то смог создать светящийся шарик, тем же жестом, что и Луро. Там кругом лежали мертвые люди, порезанные на куски, большими кучами. В леднике были еще одни двери, на улицу, с засовом изнутри, через них я и убежал.

Верховный жрец спокойно кивнул.

— Ты ведь уже прошел первый круг посвящения, сын мой?

— Да, святейший.

— Это тебя и спасло. На тебя напало оцепенение, и они решили, что ты умер.

Нориса выручили навыки, которые обязаны были иметь не только служители невидимого храма, но и все члены их семей. Первое посвящение означало способность от сильного волнения или боли впадать в искусственную кому, позволяющую как минимум выиграть время. Оно же давало незначительную, но защиту от ментальной магии, благодаря которой адепт сохранял собственную волю чуть дольше обычного человека. Но все это было бы бесполезно, если бы Норис открылся воздействию, как наивный идиот. К счастью, врожденная подозрительность оказалась сильней любых убеждений.

— Лживые тати охотились за твоей душой, но сумел распознать истину и сохранить себя. Это хорошо! Оставь их нам и иди отдыхать.

В отсутствии юноши верховный жрец резко начал терять благообразие.

— Сучьи маги! Строят из себя неизвестно, что. Где они, когда наших детей убивают?!

— Что нам делать, святейший?

— Истребить нечестивцев! — спорный термин выскочил у Пэя легко и непринужденно. Ибо если это не порча, то что тогда она? — Но для начала, узнать об этом месте все. Кто там живет, сколько их, откуда берут жертв и куда девают. Особенно обращать внимание на тех, кто прячет лицо.

— Стоит ли связываться? — забормотал кто-то осторожный.

Пэй даже не стал выяснять — кто.

— Выбора нет. Рано или поздно, жертв хватятся. На кого простецы укажут в первую очередь? На нас! Кому и что мы тогда будем доказывать? Проще всего, конечно, — жрец сделал над собой усилие. — Сдать нечестивцев Ордену. Но для этого одного слова мальчика мало. Поэтому идите, ищите и тихо!

— Среди простецов ходят слухи об оборотнях, что питаются людьми…

— Скорее всего, это они и есть, — поморщился жрец. — Тем более не повод позволять им топтать нашу землю.

Целый день по городу в тайном ритме общей цели сновали Черепа, ненавязчиво расспрашивая, подсматривая и сопоставляя. Пэй не сомневался, что к вечеру они будут знать о мерзавцах все или почти все. Там, где Целители стали бы выстраивать длинные цепочки умозаключений, собирать неопровержимые улики и материальные свидетельства, служители невидимого храма предполагали наличие двух-трех принципиальных схем происходящего и примеряли скудные наличные факты для выбора между ними. Иногда это приводило к катастрофам, но в большинстве случаев позволяло молниеносно принять правильное решение, опередив преследователей на шаг-другой. К полудню верховный жрец уже не сомневался, что новый хозяин складов и есть оборотень, в Гьете через нечестивый ритуал успели пройти не меньше десятка одаренных, а вся эта зловредная деятельность началась не более месяца назад. К вечеру общинный дом начал наполняться призванными через пентаграмму бойцами из всех доступных отделений секты.

Пэй до последнего надеялся, что сможет уберечь прихожан от беды, стравив самозваных волшебников и Орден. Провидение распорядилось иначе. На исходе дня в общинный дом рыжей молнией ворвалась девчонка, оставленная приглядывать за воротами бойни.

— Я видела, видела, видела! — голосила бойкая нищенка. — Четыре крытых фургона. Нечестивые захватили целый табор дарсанийских беженцев, и говорят, что для ночного ритуала этого мяса не хватит. Они собираются зарезать их всех! А там детишки совсем маленькие…

Жаркая волна ненависти ударила Пэя по нервам. Жрец Черепов — не надменный маг и не двуличный священник, он часть невидимого храма, связанная со всеми остальными прихожанами незримыми узами духа. И сейчас воля большинства не позволяла ему отступить — гнев общинников превышал его способности к гармонизации и контролю.

— Мы должны вмешаться. Бойцам взять оружие и амулеты, все, что есть. Выходим на позиции незаметно и ждем моей команды. Нельзя упустить псоглавца!

Обезличенные повязками и темной одеждой люди выплеснулись на улицу, устремившись к старой бойне. Пэю оставалось только поддерживать боевые порядки и оттягивать избранных общинников во второй эшелон. Иначе на что тогда нужен верховный жрец? Глупо из-за минутного приступа ярости потерять ценные кадры.

Здесь и сейчас Черепа демонстрировали те свойства, за которые их активно не любили все власть имущие, а также и духовенство. Сектанты имели собственных магов, пусть и плохеньких, отличались сплоченностью, осознанием собственных интересов и презрением к авторитетам. Заповеди Основателей запрещали сохранять в пределах королевства любую угрозу их догме. И даже если напревать на метафизику, оставался еще провоцирующий пример. Кто знает, что придет в голову обывателю, наблюдающему за противостоянием столпов общества и неуловимых сектантов? Верховный жрец понимал расклад сил, а потому не верил в возможность компромисса. Но сейчас он задавал себе вопрос: не появилось ли в королевстве нечто, способное загнать в одну упряжку вечных врагов?

Штурмовые отряды окружили старую бойню кольцом и притаились в ожидании команды. Лучший чувствитель легчайшими касаниями прощупывал оборону, ища лучшее направление для удара. Внезапно он поднял вверх палец.

— Слышите? — в воздухе звенело тонкое эхо портала.

— Проклятье! — первый осознал проблему Пэй. — Вот как он приходит и уходит. Начинаем! Будем надеяться, что прямо сейчас ему некуда сбежать.

Бесшумный, как тень, Чезер снял сторожа на воротах, и бойцы просочились во двор, беря под контроль все выходы и входы. Вероятно, в этот момент кто-то рассказал псоглавцу о пропавшем мертвеце. Поисковое заклинание корябнуло Пэя по нервам, а следом раздался топот множества ног.

— Бейте их!

Двери распахнулись, и из них толпой полезли молчаливо-решительные люди. Первые заклинания с обеих сторон ударили практически в упор. По всему двору расплескалось вопящее кровавое месиво.

Наверное, простую стражу такая встреча обратила бы в бегство, но не таковы были Черепа. В атаку шли посвященные и жрецы, не такие умелые, как маги Ордена, но зато злые, решительные и упрямые. Чужая магия терзала тела и разбивала амулеты, но не могла сокрушить их волю. Обезумевшие от боли и ярости фанатики рвались вперед, чтобы зубами рвать на части нечестивые отродья. В этой схватке не было места людям, на обеих сторонах дрались измененные — те, кто был создан причинять нестерпимую боль, и те, кто научил себя презирать любые страдания. От жара магии трещала и лопалась кожа, крошились кости. Вздымались в воздух ножи и топоры, сражающиеся попирали ногами агонизирующие тела, скользили в крови и слизи, а следом за первой волной смертников шагали верховный жрец и четверо первосвященников, полные решимости выжечь гнездо зла.

Но главный виновник был предусмотрителен и хладнокровен, как гадюка. Трезво оценив свои шансы, он взял шестерых самых умелых слуг и шагнул в пентаграмму переноса, безжалостно бросив остальных на верную смерть (зачарованные просто не умели сдаваться). К сожалению, где-то кто-то его все-таки ждал.

Черепа собрали в один сарай всех одурманенных людей (несостоявшихся жертв набралось больше трех десятков), отсортировали и скинули на ледник чужие трупы. А верховный жрец, не надеясь на здравомыслие местных властей, отправился на поиски справедливости в Гатангу.

К концу рассказа как-то неожиданно обнаружилось, что они сидят рядом, сдвинув стулья кружком, а сверхбдительные маги из охраны, впечатленные услышанным, нервно тискают Силу, от чего воздух потрескивал.

— Двадцать пять кукол и беглый морф, — констатировал Ребенген.

— Вы знаете имя этому чудовищу?

— Только обще описание, внешние формы, подобное умение было запрещено еще до Хаоса. Ворожба по живому — слишком характерный признак. Резюмируем. Вместо того чтобы сразу сообщить в Орден о нарушениях, вы затеяли самосуд, пострадали сами и вспугнули злоумышленников. Теперь поймать их будет гораздо сложнее. Конечно, явка с повинной вам зачтется. И вообще, радуйтесь, что хоть кто-то жив остался: если я правильно понимаю, то противостоять вашем «учителю» может только полноценный боевой маг.

— Он не наш!

— Не суть важно. Показания у вас снимет мой помощник, наверняка, он также захочет поговорить со всеми живыми участниками событий в Гьете. Остался вопрос с Норисом, — Ребенген кивнул шаману. — Что будешь делать?

— Это правда, что я не смогу правильно магичить?

— В таком виде — нет. Раньше бы я сказал «никогда», но теперь поостерегусь. Возможно, когда… ваш Господин вернется в Гатангу, он сможет убрать все эти художества. До тех пор тебе нужны поддерживающие меры, не позволяющие изменениям распространяться глубже. Рекомендую тебе остаться в Академии и положиться на помощь моих коллег. Конечно, они не удержатся от возможности изучить редкий феномен, зато не потребуют денег за услуги. Ну, или — смирись.

— Я останусь, — твердо постановил юноша.

Черепа отправились давать показания, необычайно вежливые и покладистые, а Ребенген пошел в библиотеку, освежать в памяти редкую и почти никому не нужную книгу по истории магии.

Если бы не эта его страсть, наблюдения Нориса пропали бы впустую. Казалось бы, какая мелочь — нарисован опорный знак перед началом ворожбы или нет. Балуются же умелые маги динамической защитой! Ан нет, одно дело — отразить файербол, по сути — бездумный сгусток энергии, а другое — копаться в ауре живого существа, походя сбрасывая откат на беспомощную жертву. Первое — демонстрация мастерства и утонченного чувства гармонии, а второе — следствие неспособности чувствовать ничего.

Вот и нашли объяснение странности допельгангеров! Атрофия Истинного зрения — отличительная черта морфинга, тупиковой ветви магической науки, начинавшейся как продолжение шаманизма. Когда классические маги, стремясь во всем соблюсти равновесие, развивали умение манипулировать энергиями с опорой на вспомогательные знаки, артефакторику и ритуалистику, некие нетерпеливые личности решили, что проще внести изменения в собственное тело. Так сказать, для экономии ингредиентов. Читая описания, Ребенген представлял это себе как дополнительные руки, выращенные из тонких энергий, и содрогался от мысли, какие искажения может вызвать подобное в человеческой природе. Собачья голова? Ха! Это еще цветочки. Запрет на любые исследования в области морфинга был одним из самых суровых. Например, то, что Бастиан знал о шаманизме, уже находилось за гранью допустимого. Эти техники нигде не обсуждались и не описывались.

«Зато теперь мы сможем их предметно изучить».

Что самое противное — Ребенген не был уверен, что классический боевой маг сможет эффективно противостоять морфу.

«Придется идти на поклон к Нантреку. Нужно хотя бы прикинуть, на что это похоже, прежде чем мы столкнемся с ними в бою».

Председатель оперативного совета выслушал главу Целителей, покивал, но разрешить опыты по запрещенной теме отказался.

— Забудь об этом! Набери группу боевиков с седьмым уровнем, и они освежуют это чудо в прыжке с разворотом.

— А если…

— Забудь, говорю! Чудес не бывает. Любая фиксированная структура в ауре — уязвимость, насколько бы сильной она не была. Мы так на отступников печати налагаем, если ты не в курсе. Да, он может нанести очень сильный удар, быстро и без подготовки, проломить любой периметр, разнести любой артефакт. Нормальный боевой маг уклонится и врежет ему по затылку. Иди лучше тренируйся. У тебя ведь по боевке шестой?

— Пятый.

— Позор!

Ребенген вышел, оглушительно хлопнув дверью.

Ладно, пусть Нантреку (по образованию — бытовику) непонятно желание дознавателя досконально разобраться в происходящем. Но намекать коллеге, что он слабоват по части мордобоя?!! А может, Ребенген предпочитает интеллект! Если бы сражаться пришлось прямо сейчас, его уровень дотянул бы до восьмого.

Вернувшись в свой кабинет, глава Целителей тяпнул стопочку успокаивающего и рассудил трезво. В чем-то председатель прав — ничто так не мешает волшебнику, как вера в чудо. Обыватель, глотающий панацею, в худшем случае рискует отравиться, а с волшебниками сложнее: любая ворожба содержит в себе элемент интуиции, сомнение в основах ведет к ненужным колебаниям и фатальным ошибкам, причины которых окружающие потом выясняют по костям. На данный момент никаких оснований считать, что враг способен выйти за рамки существующей парадигмы, не было.

«Потому что неучтенных стихий в природе не осталось».

Впрочем, для того чтобы испортить Ребенгену жизнь, псоглавцу достаточно было обладать каким-нибудь новым навыком или оригинальной комбинацией уже известных. Глава Целителей разложил на столе веером планы текущих операций и погрузился в размышления. Все придется корректировать, а кое-что — отменять, потому что ни в одном сценарии не принималась в расчет массовая атака. За своевременное предупреждение верховному жрецу Черепов полагалось выдать какую-нибудь медаль (О! Десять золотых грошами), а за самодеятельность — прочесть лекцию о гражданском долге (был среди подчиненных Ребенгена один кадр — Ракша насмерть заболтает).

«За месяц с какого-то паршивого Гьета эти твари наскребли две дюжины бойцов, а последние массовые облавы закончились осенью. Значит, рассчитывать надо не меньше чем на сотню. Где я найду столько магов седьмого уровня? Привет тебе, Нантрек».

Затянувшееся спокойствие готовилось разразиться бурей.

На Гатангу надвигались зимние праздники, а с ними — королевский бал, отменить который можно было только из-за траура по монарху. Последний прием уходящего года собирал особую публику. Кто может отправиться в столицу сквозь дождь и буран, ради сомнительного счастья пару часов топтать дворцовый паркет? Скучающие обитатели ближайших к городу имений (люди родовитые и состоятельные), преуспевающие маги, способные пересечь Арконат из конца в конец, не снимая тапочек, а также амбициозные матроны, мечтающие выдать своих дочек за первых или за вторых. Для многих дам зимний бал становился главным событием в жизни. Власти традицию всячески поощряли, например, холостым преподавателям Академии приглашения на зимний бал выдавались в обязательном порядке. Один раз Ребенген решился посетить одиозное мероприятие, был атакован толпою свах и больше не рисковал. Особую пикантность этому кошмару добавляло невероятное количество Великих Лордов обоего пола — до того момента будущий дознаватель не представлял, какое количество младших родственников есть у того же Дарсаньи. Самым сильным впечатлением Ребенгена стал бюст девицы Россанга, зеленоглазой дивы, взиравшей на юношу с воистину материнской нежностью. Если он не ошибался, на том балу красавица встретила будущего супруга — сурового боевого мага, оказавшегося на поверку знатным подкаблучником.

Надо ли говорить, что решившись посетить зимний бал повторно, глава Целителей принял необходимые меры? Свою ставку Ребенген разместил на нижней галерее — узком балконе, огибающем три четверти дворца. Да, темно, холодно и ветер дует, зато какой вид открывается на верхний каретный круг (фактически, единственные ворота замка)!

По длинной, вьющейся эстакаде, освещенной обычными фонарями и магической иллюминацией, тянулась вереница парадных карет, влекомых шикарными рысаками. У распахнутых дверей замысловато украшенные (и, на взгляд мага, ужасно неустойчивые) повозки останавливались, высаживали пассажиров и сворачивали на слабоосвещенный спуск, от чего создавалась иллюзия, будто процессия непрерывным потоком втягивается в замок (естественно, что на небольшом пространстве дворцовой скалы места для конюшен не было).

Рядом с Ребенгеном ежились от холода три десятка лучших боевиков Ордена. Маги прибыли во дворец пентаграммой, построенной по личному тайному дозволению Его Величества. Сейчас те, кто помоложе, печально вздыхали, поглядывая на освещенные окна королевской резиденции, а те, кто постарше, довольно хмыкали, оценивая возможное поле боя. Да, несмотря на кажущуюся хрупкость архитектуры, дворец был в первую очередь крепостью, и взять его штурмом еще никому не удавалось. На взгляд Ребенгена, допельгангерам тут ничего не светило. Зато шум от их появления вышел бы знатный, а глава Целителей был уверен, что сейчас псоглавцу нужны паника и неразбериха.

«Лекари божатся, что без поддержки жить такому как Норен остается месяцев восемь. Добавить время на освоение навыков, получается, максимальной численности армия обращенных достигнет за полгода, а потом начнется естественная убыль. Серьезного вреда такими силами нанести невозможно. С одной поправкой — если все будут оставаться на своих местах».

Что начнется, приди в головы хотя бы половине родителей разобрать учеников Академии по домам, Ребенген боялся даже думать.

— Не рискнут, — резюмировал командир боевиков, неопределенного возраста маг с завязанной в узел бородой.

Ребенген оторвался от своих мыслей и окинул взглядом извилистый путь от внешних ворот до каретного круга. Ох, если бы все полководцы брали в расчет только риски!

— Соблазн слишком велик. Тут одно расцарапанное личико может дать больше, чем десять мертвых чародеев. Им даже драться не придется, только стекла побить.

То, что замок может быть уязвим изнутри, не обсуждалось — во внутренних помещениях своя стража. Начальник охраны дворца, гвардии капитан Конарс тоже не пальцем делан, обеспечивать хорошее поведение слуг и нелояльных гостей — его основная работа и он справлялся с ней хорошо. В присутствии капитана даже Лорд Бастиан предпочитал держать руки по швам.

Кареты все ехали и ехали, их было ровно в три раза больше, чем обычно — между двумя гостевыми непременно втискивались две вообще без пассажиров.

— На позиции! — неожиданно скомандовал бородатый маг.

Ребенген прищурился в темноту, пытаясь понять, что стало причиной тревоги. Да, кто-то из возниц не пожелал ждать, на эстакаду въехало две гостевые кареты подряд. Распорядитель у ворот невозмутимо задержал очередь, загоняя вперед сразу три пустые повозки, а мажордом у дверей ускорил представление гостей, позволяя едущим впереди немного оторваться. К тому моменту как мятежный возница въехал на круг, ни одного случайного зрителя рядом не осталось.

«Мэтр Лесмо — известный лекарь, дочь на выданье. Господин Каражо — судья в отставке, сын-подросток», — определил Ребенген по гербам.

Преуспевающие люди без наследственного дворянства, какая угроза могла исходить от них?

Пара гнедых рысаков (не по статусу судье ездить на четверке) храпела, пытаясь вырваться вперед, но, если возница и впрямь не мог усмирить коней, ему следовало принять меры намного раньше. Кучер мэтра Лесмо бранился с нетерпеливым коллегой, словно сено с рынка вез, что тоже выглядело неуместным. От основания эстакады замигал семафор — охрана у ворот сообщала, что мага в карете нет, его дочь едет с компаньонкой, а на сына судьи надета какая-то защита.

«Похоже, псоглавец и в Гатанге отметился. Осталось понять, как он собирается с тремя куклами штурмовать дворец».

Казалось бы — никак, но Ребенген понимал: если собачий сын решился испортить королю праздник, то найдет способ всех удивить.

Повозки замели на кругу, сцепившись осями. Первым из кареты вылез судья, громко матерящий возницу, затем его сын, сосредоточенно застегивающий на руках какие-то браслеты. Стражники в ливреях попытались оттеснить нарушителей от дверей, боевые маги двумя группами спустились с галереи и заняли позицию за колоннадой.

Неожиданно обе повозки вспыхнули белым трескучим пламенем. Завизжали насмерть перепуганные кони, рванулись в стороны, волоча огонь за собой. Наверное, это было рассчитано на то, чтобы ошеломить защитников, но на деле только дало им пару лишних секунд. Ливрейные стражники быстро отбежали назад, покидая поле боя. Золоченые створки дворцовых ворот сомкнулись с тяжелым грохотом, отсекая льющийся изнутри свет и звуки. Сразу стало темней. Со своего места Ребенген видел то, что ослепленным живыми кострами людям разглядеть не удавалось: женщины из первой кареты покинули ее до пожара, выскользнув через противоположенную дверь, и теперь быстро раскладывали на мостовой какие-то металлически блестящие квадраты.

«Ключи переноса!» — вспыхнула догадка.

— Портал сзади!!! — завопил Ребенген, усиливая голос магией.

Командир боевиков понял все правильно — короткая команда, и его подчиненные разнесли огненную преграду вместе с бьющимися в агонии животными. Сын судьи неожиданно сильно ударил в ответ, промахнулся, в воздух взметнулось каменное крошево и штукатурка. За россыпью углей сияли арки порталов, сквозь которые один за другим проскакивали новые враги. Впрочем, из четырех ключей заработали только два (то ли времени не хватило настроить, то ли повредило огнем), да и те боевые маги вырубили почти сразу. На каретном кругу осталось четырнадцать увешанных амулетами фигур и сын судьи, с которым отец разобрался по-семейному: не вникая в причины и не задавая вопросов, господин Каражо хряпнул беспокойного отпрыска по затылку церемониальной булавой и уволок за колонны от греха подальше.

«Мудро! Надеюсь, наши их прикроют».

Противники двинулись навстречу друг другу, боевые маги — четким атакующим порядком, слуги псоглавца — неровной цепочкой. Большого перевеса у защитников не получилось — не хватало места развернуться, зато имелся хороший резерв. Тактика с обеих сторон была одинаковой (что нового можно придумать в магической дуэли?), за исключением нюансов. Противники четко делились на атакующих и щитоносцев, но, если слуги псоглавца выставили ряд перекрывающихся личных щитов, то боевые маги сомкнули свои в одну непрерывную линию динамической защиты, способную остановить среднего демона, а может, и двух. Оружием служили локальные дезинтегрирующие импульсы (файерболы, сиречь), только шаманы лупили своими по прямой, а волшебники умудрялись управлять одним шариком на пару, от чего получался эффект арбалета, стреляющего за угол. Время от времени кто-то из магов швырял площадное заклинание, быстро вычерпывающее ресурсы вражеских амулетов. Предчувствуя скорую развязку, зачарованные сбились в кучу и пошли на прорыв, но при таком плотном построении шансов нарушить стабильность щита у них не было. Боевые маги сделали синхронный шаг назад, позволив первым покойниками упасть на землю, а потом неожиданно свернули защиту, с удвоенной мощью атаковав противника. После такого удара на ногах остался только один из нападавших. Трезво оценив свои шансы, он рванул в сторону запруженной повозками и лошадьми эстакады.

Ребенген прищурился, прикидывая расстояние и оценивая свои силы, но опозориться ему не дали: беглец рухнул на землю, не сделав и дюжины шагов — возница служебной кареты решил отметиться в поединке. Глава Целителей, с удовлетворением, отметил, что классического мага так глупо не подловили бы.

Драматические события заняли в общей сложности четверть часа. Первое сражение необъявленной войны закончилось в пользу аконийцев.

Глава 22

Благословенный юг, колыбель цивилизации, типа как. Пыльные дороги, убогие глиняные домики, знойное марево над голой землей и ни одного деревца на много дней пути. Почему-то последнее особенно доставало. Лорд был уверен, что тут должно быть полно зелени и фруктов. Наверное, это какой-то неправильный юг.

Надежды добыть в этом походе что-нибудь ценное тихо издохли. Расскажу, где побывал, никто и не поверит! Обидно. Лорд все пытался приткнуть свои книжные знания к увиденному и не мог — ориентиров не было. Так, словно прежние эпохи вообще не оставили тут следа — ни стены, ни домика. По сравнению с этим убожеством Шоканга — сердце древнего мира! У нас куда не плюнь руины всякие с лозой, Хемлен, опять же, Обитель Мормы теперь наша. Короче, надо заканчивать дела и сваливать — брать тут нечего.

Рабство не тяготило. Правда, тот марш-бросок по самой жаре обошелся каравану дорого — все жутко устали, некоторые рабы сбили ноги, а у меня обгорели плечи и, почему-то, уши. Распознав хворь (и врезав плеткой забормотавшему о чуме вознице), господин Сиваши обмазал меня желтой пахучей мазью и определил ехать в фургоне. Развалившись на мешках с крупой, я мог любоваться хмурым Ракшем, который пешком пылили за повозкой — демона солнце не брало. Удовольствие портили только попутчицы — обезножившие рабыни. Глупые клуши! Целый день над ухом бу-бу-бу. О чем может трепаться парочка полуголых баб в присутствии полуголого мужика? Во-во. Пусть радуются, что я сегодня паинька, не то показал бы им, где у меня что, и какое. Даже в рабстве есть свои недостатки.

Продержаться в фургоне удалось четыре дня, а потом меня вытурили на солнышко. Чтобы к моменту продажи раб не выглядел как лишайная дворняга, Сиваши расщедрился и выдал мне старую тунику, больше похожую на продранный мешок. Под грубой тканью шелушащаяся кожа зудела и дико чесалась, только это все была фигня — ветхая и уродливая, но одежда, стала предметом всеобщего внимания и зависти. Мой авторитет среди рабов поднялся на невероятную высоту. А как же — рост, шмотки, шрамы. Теперь на привалах я сразу занимал лучшее место и первым выбирал еду, появились и свои шестерки, всегда готовые принести чашку воды или отогнать мух. Надсмотрщики порядок среди рабов вроде как одобряли — понятия, они и на юге понятия. Единственное, приходилось иногда вписываться за своих, когда рабов с нескольких караванов оставляли в одном загоне, да еще драчунов разнимать — пацаны срались по мелочам.

Положение Ракша было не в пример хуже — демон все еще изводил рабов вопросами о количестве войск и силе колдунов. Дурачок! Откуда тутошним лохам знать про такое? Достаточно на минутку прислушаться к разговорам, чтобы понять: они почти сплошь — младшие дети нищих кланов, не старше двадцати лет, проданные за долги или от отчаяния. Про Вечных владык эти олухи знали только то, что те существуют. Большинство видело в рабстве свой шанс на лучшую жизнь, без угрозы голодной смерти или нападения каких-нибудь уродов. Опыт шудр их ничему не учил. Хотя, за возможность не жить в Пустоши я бы тоже душу продал — перспектива сгнить заживо быстро выбивает из головы бредни про свободу и справедливость. Хозяин поглядывал на Третьего тускло. Ох, достукается Ракш, достукается!

Но все имеет конец, закончилось и путешествие по долине смерти. Надсмотрщики оживились и за следующей цепью холмов нам в лица ударила… Нет, не речная прохлада, а влажная жара и запах дерьма. Правда, где-то далеко взблеснула водная гладь, но до нее нам еще было топать и топать. Мы приближались к реке, о которой местные говорили, как о божестве — благодатная Ранга. Я мог их понять: после путешествия по бесплодной равнине, увиденное поневоле вызывало мысль о чудесах.

Тут царил легендарный юг из летописей и фресок: цветущие деревья, цветущие кусты, а рядом — то же самое, но уже с плодами. Лоскутные одеяла полей с колосящимися злаками, заросли какого-то незнакомого растения выше меня ростом, наверняка, тоже съедобного, потому что здесь не было места сорнякам. В этом раю все кому-то принадлежало и росло не зря, высаженное аккуратными рядами, словно по ниточке. Лениво вращались здоровенные ветряки, перекачивающие воду из подземных акведуков в хитрые поливочные каналы. Ни капли влаги не пропадало зря, ни один куст не был обойден вниманием, а за пределами полей земля была сухой и голой, без намека на траву, даже неунывающая колючка выглядела какой-то скрученной.

Впереди, на каменистом всхолмье, виднелись первые строения огромного города.

Да! Наконец-то мне подфартило. И дело не в самом городе, а в той штуке, что высилась посреди него — огромном здании, словно сросшимся из шести или восьми башен. Однозначно, строили до Хаоса — тогда все было с налетом шизы. Разрушители, вон, свой храм на сто локтей в землю закопали, светлые крепость построили — уровни только через телепорты сообщаются, а тут людям в небо захотелось. Я не я буду, если не залезу туда!

Лорд испугано охал и что-то бормотал о нашей миссии.

«Расслабься! Никто ничего не заметит. Вор я или погулять вышел?»

Большой город принял караван шумом, гамом и вонью. Толпы людей теснились на улицах, торгуя, ругаясь и куда-то спеша. Плотность застройки заставляла с нежностью вспоминать квартал кожевников: там хибары хотя бы разноцветные, а тут — сплошная глиняная пыль. Время от времени в лабиринте зданий обнаруживалась проплешина, занятая резным каменным чудом — особняком какого-нибудь важного горожанина. За прочной оградой цвели белым и розовым фигурно подстриженные кусты и высились забавные деревья, напоминающие метелки (Лорд видел такие на картинках). Такое место не может жить без воров! Эх, мне бы пару дней поболтаться здесь, завести знакомства. На залетного фраера с радостью спишут всех ежиков — от рискованных, но жирных наводок будет не отмахатья.

Мечты, мечты.

Город назывался Карба-что-то-там-еще (да пофиг на такие мелочи). Здесь начиналась судоходная часть Ранги, а большая часть живого товара обретала новых хозяев. Купец потратился на аренду «конюшни», и всех рабов рассадили в небольшие комнатушки человек по десять (нас с Ракшем — опять по отдельности, что к лучшему). Как я и предполагал, на следующий день нас не беспокоили, может, купец отдыхал, а может — дела улаживал. Еще один день, скрепя сердце, пришлось пропустить, чтобы изучить здешние порядки, но терпеть дальше не было сил. Я собрался на дело.

Вечером рабам раздали пайки и наполнили чашки знакомым отваром. Я незаметно слил свою порцию на пол, второй раз за день. Придется терпеть! Разговоры, и так не связные, потихоньку замирали, люди укладывались на подстилки и проваливались в сон. Время! Я осторожно сел. Охрана тут практически не ходила. Смысл? Рабы напичканы зельями и почти на всех — зачарованное железо. Иракель был прав — сбежать практически невозможно, обычному человеку, я имею в виду. А вот Разрушителю…

«Щас будет сюрприз!»

Я так рассудил, что одни сломанные кандалы привлекут ко мне ненужное внимание, а вот сотня — наоборот. Воспоминания о караване шудр хватило для того, чтобы Тьма потекла вовне, черная на черном, превращая обычную ночь в отрицание волшебства. Сторожевые заклинания (они здесь были, не надо держать работорговцев за лохов) оказались рассчитаны на попытку взлома, а не на то, что их попросту сотрут. Замки на наручниках — вообще халтура. Самым сложным стало выудить из носа отмычку (думал, она там приросла).

Я выждал минут десять, наслаждаясь темнотой и тишиной, а потом полез на стену. Да, именно на стену. Все дело в дебильности здешней архитектуры — потолочных балок длиннее трех метров я тут не видел. Может, у них в деревяшках какая недостача, железа навалом, а строевого леса — нет. В результате, вместо двери у загона стояла суровая металлическая решетка, стены были по четыре метра в высоту, а сверху — матерчатый полог. Ну не идиотство ли?

Встав на поганое ведро я выиграл полметра, сцепленные вместе кандалы дали еще метр с небольшим, да и роста во мне немало. Пару раз брякнув браслетом по гребню стены (никто так и не проснулся), я сумел-таки заклинить его в щели между камнями, и осторожно подтянулся наверх, стараясь не развалить своим весом всю кладку. М-да, духом делать это было как-то проще.

Воздействие Тьмы не произвело на рабов впечатления, похоже, что одаренных среди них не было. Люди мерно дышали во сне, и только в крайнем загоне какой-то крендель увлеченно пилил веревки о неровную решетку. Так он мне всю охрану переполошит! Шваркнуть его, что ли, чем-нибудь? Ладно, пусть живет: работы ему надолго, а этой ночью кто-нибудь сбежит, мне потом проще будет.

К горящим теплыми огоньками башням я шел почти не таясь — в отличие от большинства рабов у меня есть одежда, а кандалов и ошейника наоборот не было. Кто там разглядит в темноте прорехи на тунике? Зуб даю — здесь таких оборванцев полгорода живет. Быстро обнаружился первый сюрприз — башни оказались обнесены стеной. И кладка у нее такая ровная, хоть убейся. Был бы нож — не смог бы лезвие просунуть. Что б им в следующей жизни икалось, этим мастерам!

Пришлось искать дверь, естественно, оказавшуюся закрытой.

А вот тут не все безнадежно. Я принялся осторожно ощупывать преграду. Защитные и отвращающие заклинания строятся либо в расчете на характерный признак врага, либо по принципу сигнальных линий. Про признак забудем — улица идет вплотную к стене, днем тут дофига народу — бегать проверять замучаешься. По той же причине сигналка не может стоять на самой стене. Остаются — дверной проем, сама дверь и замок. Арконийские орденцы облепили бы заклинаниями все, до чего дотянулись бы, а потом еще и увязали бы волшебство в одно целое — не подступись. Тут же всю магию засандалили в запоры. Страна непуганых идиотов… Я осторожно подрезал Тьмой входящие в притолоку упоры и открыл дверь, даже не поворачивая личину в замке.

Может там и нет ничего важного, в этих башнях? Не бывает, чтобы настоящие ценности сторожили так халтурно.

За стеной рос парк, самый большой кусок зелени, посаженной не для еды, какой я увидел после спуска в долины. На неравных расстояниях друг от друга высились деревья офигенной толщины (куда там хемленским дубам). Их не то, чтобы обхватить, их обойти за раз не получалось. В воздухе плыл незнакомый аромат, несмотря на ночную пору некоторые цветы стояли раскрытыми, а в воздухе порхали… нет, не пестрые бабочки из книг, скорее — большие белые мотыли (их даже Хаос не взял, они в муке прячутся).

На фонарях тут явно экономили, что к лучшему. Я пробирался по кривым дорожкам, напряженно прислушиваясь и стараясь не выходить на свет. Отлично различалось барахтанье мотылей и тонкий писк охотящихся на них зверушек. Далеко впереди, видимо, у ворот, тяжело вздыхали и переступали с ноги на ногу бренчащие доспехами люди. Лезть в кусты мне отчаянно не хотелось (ветка хрустнет — в ушах до утра звенеть будет), пришлось искать дорожку, ведущую к основанию башен. Или башни? Фундамент-то у них был один, а разветвлялись они высоко, где-то ярусе на пятом, сразу снизу и не разглядишь. Вдобавок, все это обвивали какие-то более мелкие арки и переходы, местами — варварски сбитые. Я так понял, Древние пытались изобразить початок или что-то вроде того. Почти получилось, если издали смотреть. А вблизи — рай для воров, до любого окна однорукий калека, шутя, доберется.

На выходе из парка обнаружился первый приз — фонтанчик явно питьевого свойства, с глиняной кружкой на крючке. О, да, вода! Обалденно вкусная после мутных рабских отваров. Я долго пил, возмещая себе съеденный всухую обед, потом не удержался и ополоснул лицо, тело. Полцарства за мочалку!

Только не расслабляться. Все нычки за раз, я, конечно, не найду, да и смысла нет — добычу нести некуда, а вот разглядеть получше, как тут живут, что жуют — дело нужное. Есть ли здесь книги? И каким алфавитом их пишут.

Я глубоко вздохнул и неожиданно осознал: есть нечто, что я желаю больше всех сокровищ мира. Мясо! Жирное жареное мясо, вроде того, чей аромат щекочет мои ноздри. Мне до дрожи в руках надоела безвкусная рабская баланда. Я сориентировался по ветру и пошел на цель.

Дразнящие запахи исходили из маленького окошка на уровне второго этажа (считай — руку протянуть). Ах, как это мило: серебряная супница, фрукты в вазах из огромных ракушек и блюдо для дичи в середине стола. Интересно, что там, под крышкой? Судя по запаху — курица. Румяная, истекающая соком птица явственно встала у меня перед глазами. Не знаю, чей это ужин, но будем считать, что мой. Осталось до него добраться — окошко оказалось зарешеченным наглухо. Путь внутрь башни нашелся легко — этажом выше открытый балкон вел в тускло освещенную ротонду со сложным орнаментом на полу (зуб даю — колдовские знаки). Но стоило мне, млея от предвкушения, сделать шаг ко внутренней двери, как ее створки дрогнули. Я едва успел выскочить на балкон! В зал начали заходить люди — безмолвные и бесполые, замотанные в синий шелк фигуры, числом около дюжины. К счастью, балконом они не заинтересовались (я буквально висел снаружи, молясь на прочность перил). Заняв какие-то известные только им места на знаке, все повернулись лицом к центру.

Последним в ротонду вошел человек с посохом и без тряпок на лице. Бу-уэ! Я чуть с балкона не сверзился от его вида: нос и часть лба этого типа были покрыты плесенью. Не каким-то там родимым пятном, а натуральным ворсом багрово-синюшного оттенка. Фу, какая мерзость!

Посох стукнул о камни, знак вспыхнул неровным оранжевым огнем. Пентаграмма переноса доставила в центр ротонды еще одного персонажа.

Мать моя безродная! (Между прочим, правду сказал, но Лорд обиделся и шипит.) Про такого жутика я даже сказок не слышал: кожа — землисто-серая, в щеке — дыра, так что зубы видно, лысый череп весь в непонятных пятнах, на глазах — желтоватые бельма. Лич, однозначно!

— Приветствую вас в Карбахараде, магистр Агихар!

Уродец что-то пробулькал в ответ

— Сообщение Посвященного Нукуне полностью подтвердилось.

Хрип и клокотание.

— Будет исполнено!

Дорогого гостя повели на выход, но у самых дверей он резко обернулся. У меня чуть руки не разжались! А внизу-то — камни, к слову говоря.

— Холодно, — очень внятно пробормотал уродец. — Почему здесь так холодно?

— Высокие потолки, господин Смотритель, — склонился в поклоне плесневелый. — Жилые кельи намного уютней.

Забавно. Вроде бы, Иракель объяснял, что люди в синем — местные маги, а до сих пор мою силу как холод воспринимали только демоны. К чему бы это? Зато понятно, от чего пещерные шаманы настроены против «высшего волшебства» — слишком уж много среди его адептов законченных уродов. Впрочем, что мне до той магии? Она мне никакая не светит. И ужин, кстати, тоже: второй заход делать некогда — пора линять.

В парке у башен я тиснул парочку непонятных фруктов (ничего так, сладенько) и вернулся в рабский загон, словно и не уходил. Заслуженный сон ласково принял меня в свои объятья. А утром…

Честно, такого шухера я не ожидал! Чуть свет по баракам заметалась охрана, стражники врывались в загоны, поднимали полусоных рабов на ноги, ощупывали и обыскивали. Хорошо, что я скинул отмычку — при таком рвении могли бы и найти. Завтрака не было до обеда, а потом прошел слух, что ночью сбежали четверо еретиков, не признающих заповеди Храма. Рабы-одаренные стоили дико дорого и могли принадлежать только Вечным владыкам. Сажая их под замок, кто-то понадеялся на сдерживающую магию и вот результат — ночную смену стражи вырезали подчистую.

А я ни в чем не виноват!

Старший смотритель Агихар, суровый отец долины Ранги и магистр высшей магии, пребывал в смятении, хотя ни на выражении лица, ни на состоянии ауры это никак не отражалось. Подчиненным незачем знать, что начальство в чем-то сомневается! Пальцы чародея отбивали короткую дробь по рабскому ошейнику с аккуратно проплавленным замком — работа еретиков. Тяжеленная металлическая дура лежала на столе немым укором подчиненным — вопиющее безобразие случилось в день приезда Агихара, ни скрыть инцидент, ни смягчить акценты храмовникам Карбахарада не удалось.

Городской смотритель стоял перед магистром воплощенным духом раскаяния и покорности.

— Нашли?

— Им удалось покинуть город, — голос храмовника почти не дрожал.

— Родственники?

— Сбежали еще прежде, эти четверо — все, кого мы смогли достать. Но мы продолжаем поиски!

— Продолжайте, — согласился магистр.

Желтоватые бельма, заменяющие Агихару глаза, не изменили выражения, но провинившийся смотритель склонился еще ниже и зачастил:

— Заклятья на всех цепях были стандартные, их накладывал проверенный чародей — ворожить самостоятельно еретики не могли. Служители храма выяснили, что в нескольких близлежащих кварталах перестала действовать вообще любая магия, эпицентр воздействия установить не удалось. Мы обыскали дома, включая крыши и подвалы на поллиги вокруг «конюшни», но не нашли следов ритуала. Кроме того, после переписи рабов обнаружился пятый беглец — вор, на которого еще не успели надеть оковы. Его тоже ищут — других бодрствовавших свидетелей происшествия у нас нет.

Магистр оставил в покое ошейник и пошуршал разложенными на столе бумагами.

— Каково сходство этого случая с инцидентом на Долгом озере?

— По описаниям — полное, но Посвященный Нукуне еще не прибыл в город. Возможно, то, что случилось в горах, стало пробой ритуала…

Агихар покачал головой.

— Все странности на еретиков не спишешь.

Естественно, смотритель и сам это понимал, но Агихар продолжил рассуждать вслух — ему помогал думать звук собственного голоса.

— Допустим, отбить оружие древних они могли бы, пожертвовав парочкой своих, а потом ловко спрятав трупы. Но Долгое озеро? Произойди такой феномен единожды, и я смело списал бы его на волю богов. Заполучить в свои руки чудо, а потом рисковать и тратить его на второстепенных заложников? Нет, еретики — фанатики, но не идиоты. Тут что-то еще, — Агихар сложил ладони домиком и задумался. — А что это за горцы, о которых упоминает Нукуне?

— Сущая ерунда, господин. Остатки секты Малакима, не больше двух сотен голов, без четкого руководства. Известны своими одаренными. Посвященный Ратип пощипал их сельскую общину и пропал уже на обратном пути.

— Их отряд шел из Палатана…

— Они продали там пару рабов. Не очень обычное для них поведение, но воры не нравятся никому.

— Найдите-ка мне этих рабов! Послушаем, что они скажут.

— Слушаюсь, господин смотритель.

Храмовник вышел, пятясь, кланяясь и тщетно стараясь унять дрожь — старший смотритель никогда не гневался на проштрафившихся подчиненных, а потому примерное наказание могло настигнуть их в любой следующий день.

Выждав пару секунд, Агихар осторожно протянул руку, нащупывая пальцами холодный металл — лежащий на столе ошейник он мог найти только так. В мире, наполненном сплетениями и уплотнениями магической энергии, этой вещи словно не существовало. Впервые за много лет Агихар почувствовал себя слепым.

Мало кто понимал, что это значило!

«Все имеет свой срок жизни» — гласило учение Храма. — «Даже вселенная. Остатки волшебства копятся в вещах, приближая конец времен, а потому любая магия — зло!»

Естественно, право вершить зло во благо Храм за собой оставлял, но никто и никогда не допускал, что время можно обернуть вспять. «Как?» — над этим пускай ломают голову Патриархи. Сейчас в подвалах карбахарадских башен лежало больше трех сотен предметов, внезапно обретших состояние девственной чистоты. Служители Храма конфисковали кандалы, утварь и оружие, но земля и камни остались на месте. Агихар слышал, что кто-то уже купил то место, намереваясь построить себе дом. Как люди, неспособные чувствовать магию, так быстро вычислили самое чистое место побережья, оставалось для магистра тайной.

Среди слуг Храма старший смотритель славился не только умом, но и поразительной интуицией. Сейчас она твердила Агихару, что про еретиков стоит забыть. Все эти нетрансформированные маги «старой традиции» по сравнению с любым разрушителем — сущие дети, ничего нового и оригинального в их среде не появлялось уже лет двести.

«Горцы», — магистр покатал на языке непривычное слово. — «Малаким».

Естественно, имен всех чужеземных колдунов Агихар не знал и знать не хотел. Но про компактное поселение одаренных в штольнях корлитовых рудников слышал, как не слышать. Исключительной силы адепты из них получаются! Патриарх Вальхалопади регулярно требовал переселить упрямцев в более удобное для контроля и размножения место.

«Если подумать, первой странностью мы обязаны им».

Любимое оружие патриарха обломало о сектантов зубы еще до исчезновения Ратипа. Два свихнувшихся чудовища — не заплутавшие овцы, травою не питаются, каждому в месяц полагалось три-четыре жертвы. Агихар со дня на день ожидал сообщений о массовой резне и панике, но до появления первых трупов ничего сделать не мог — магическому обнаружению монстры не поддавались.

Какая-то еще мысль крутилась в уме и мягко толкалась в сердце. Нелогичная уверенность требовала от магистра искать начало всех странностей еще дальше в прошлом (куда уж дальше-то?). А еще там был страх, вполне оправданный. В ту самую ночь кто-то вошел в принадлежавшие Храму башни незамеченным, возможно, видел самого Агихара и даже покушался на него. А потом — вышел, вышел, мерзавец, и опять не оставил следов!

«Вот это придется обсуждать с Патриархами. Игнорировать столь наглую демонстрацию силы со стороны неизвестного врага — безумие, да и защиту мне самому не переделать, специализация не та».

Но сначала — рабы! Вдруг они что-то видели? Нужно найти и допросить ту парочку.

Глава 23

10. Не надо думать, что разница культур — это такая фигура речи. Иногда сущие мелочи проявляют для нас глубинные противоречия, которые невозможно разрешить парой соглашений.

Ох, и странное же это ощущение, плыть по большой воде! Свежий ветер наполняет косые паруса галеры, и море вокруг не плещется, не вздымается, а дышит. Ш-ш-у-х! — срывается с гребня пена, словно кувыркается чудной белый зверек. Взрезает воду волнолом, обдает палубу брызгами, а все вокруг скрепит и стенает, словно жалуется на судьбу. В памяти немедленно оживают все когда-либо читаные рассказы о море. Вот оно, оказывается, какое…

Я лежу на соломенном тюфячке (лежанки-гамаки — не для моего роста), ощущая каждое движение корабля, а в голове водят хоровод воспоминания последних месяцев. Города и деревни, словно бы собранные из осколков былого величия, плиты мостовых со следами резьбы и надписей, старые причалы, стоявшие локтях в двадцати от воды — за годы, прошедшие после их строительства, благодатная Ранга успела поменять русло. На пологих берегах (а местами и среди воды) возвышаются бесформенные груды камня — последние остатки циклопических сооружений, превращенные в источник стройматериалов.

За то, что я согласился плыть по реке, мне полагалось поставить памятник при жизни. Ненавижу воду! Особенно такую — теплую, мутную. Вдруг на кого-то из демонов не действует воля Первого Ракша? Нас же всех съедят! Но местные вели себя так, словно опасности не существует, а уж как выглядели их суда…

Большинство речников предпочитало тростниковые плоты. Следующими по популярности шли плоскодонные баржи, напоминающие шлепанцы-переростки. Тень верно заметил — с длинномерным лесом тут проблемы, из прочного дерева делали только киль и шпангоуты, а корпус обшивали кто чем горазд. Я видел баржи из кожи, корабли, обшитые просмоленными циновками, и лодки из промасленного полотна. Почему так? На климат не спишешь — древесные великаны в парке при башнях росли уже не одну тысячу лет, да и сейчас с реки удавалось разглядеть какие-то обнесенные заборами рощи. Тем не менее, основным строительным материалом тут служила жердь в руку толщиной. Загадочно.

Воспоминания о красотах позволяли ненадолго отвлечься от своего места среди них. Что б я еще раз доверил Тени Магистра какое-то дело! Взвод пьяных Пограничных Стражей, попавших в город на карнавал, не смог бы натворить больше глупостей. Мы отправились на юг спасать Арконат (ну, и Пятого Ракша заодно тоже), а он чем занялся? Перед тупыми рабами выделывался, у охраны из запасов водку тырил, всех матросов баржи в карты обыграл по два раза, за что был бит как шулер. Его вообще за борт бы выкинули, если бы не хозяин (который, к слову, весь выигрыш у раба отбирал). И самое противное — ни тени сомнения в правильности своих действий у меня тогда не возникало. При этом расспросить, как окрестные поселения называются — времени не хватило, а нам, возможно, от побережья тем же путем назад идти. Хуже того, под конец путешествия Тень повело на баб. Своей целью он выбрал не кого-то там, а дочь хозяина постоялого двора и почти преуспел, но тут снова вмешался господин Сиваши, потребовавший за услуги своего раба денег. Девица позвала на помощь отца, и мужчины почти сторговались, но тут не к месту нарисовались покупатели.

Я снова вспомнил этих странных типов, тоже закутанных до бровей, но только в беленое полотно (традиционные одежды островитян почему-то воспринимались мной как женские шмотки). Эта парочка явилась на торжище в сопровождении всего лишь одного охранника, и было заметно, что до их появления торговля практически не шла. Завидев важных покупателей, купцы старались вытолкнуть вперед самых лучших рабов (а шудр в этом ряду вообще не было), праздно же шатающиеся зеваки наоборот, старались куда-нибудь незаметно отойти.

Вот он, мой шанс попасть на острова! Я выпятил грудь, втянул живот и постарался выглядеть уверенно. Прям как к отцу в гвардию нанимаюсь… Ракш явно не уловил важность момента и продолжал злобно зыркать по сторонам. На моих глазах островитяне дважды начинали прицениваться, однако дальше внешнего осмотра товара дело не шло. Но вот эти двое разглядели меня, и тут же свернули к загону господина Сиваши, игнорируя других работорговцев.

Учитывая бесконечные сладки ткани, я мог заключить только, что эти люди довольно высоки (особенно — по арконийским меркам), не пахнут болезнью и не страдают отдышкой. Не закрытая одеждой кожа выглядела темной, но глаза оказались светлее, чем у большинства местных. Один из островитян долго разглядывал меня через монокль (судя по замысловатой оправе — артефактный), а потом окликнул заскучавшего спутника.

— Посмотри на это, Зарут! Редчайший восточно-континентальный фенотип без малейших следов порчи. Эта диковинка должна быть моей.

Он говорил по шонски с мяукающим акцентом. По старошонски! Что может свидетельствовать о приобщении к древним тайнам лучше, чем общение на мертвом языке? Надо было срочно осмыслить такой поворот события. А я так надеялся, что миссия по освобождению Пятого ограничится копанием в руинах!

«Зато все яйца в одном лукошке».

Отсутствием уверенности в себе Тень не страдал.

Покупатели приступили к осмотру товара. В смысле, щупали меня со всех сторон, лезли в рот и хорошо хоть не в задницу. А я в это время боролся с искушением проинспектировать их карманы. Или что там у них есть, под этими тряпками? Кажется, матерчатые сумочки на поясе.

Еще четверть часа занял торг. Сиваши превозносил меня до небес, а островитяне напирали на отсутствие родословной. Судя по физиономиям прислушивающихся к происходящему торговцев, цена было более чем хорошей, и скинуть ее покупателям удалось не сильно. Когда Сиваши принимал оплату (не деньги, а особую расписку), его глаза сияли сдержанным торжеством. Я так понял, что он наварился на мне десятикратно, даже если не учитывать обменный курс.

А вот Ракшу не повезло. Показывая его покупателям, купец сразу предупредил, что раб беспокойный. Те посовещались и решили, что человек с внешностью ловца и без гарантии хорошего потомства им не нужен.

— Помни про нашу цель! — едва слышно прошептал Ракш.

Лучше бы о себе подумал, баран.

Я был единственным, кого купили эти первые, самые придирчивые покупатели, и последним в партии из восьми рабов, которых они отправляли на острова. Маленькая двадцати весельная галера (кстати, целиком деревянная — умеют, когда хотят) вышла в море ранним утром. Воровская сущность оставила меня, когда побережье материка превратилось в ниточку на горизонте, причина была банальна: сухопутный вор не переносил качки. Тень Магистра ушел внутрь, вовне или как там происходит наш странный обмен, а я остался страдать.

«Дурак ты. Все же получилось!»

Да, получилось — мы на пути к цели. Правда, без Ракша, а я на него очень рассчитывал. Видать, не судьба. По-уму, надо хотя бы прикинуть местную географию. Сколько островов в архипелаге, как они сообщаются? Увы, купленные вместе со мной рабы ничего не знали, а выдавать свое знание местного языка я не рисковал. Оставалось слушать.

Боцман воевал с коком, запрещая тому урезать наш рацион.

— Крабья отрыжка! Это же собственность Храма!!! Если хоть один сдохнет, мы сами на галеры пойдем!

О повышенной заботе свидетельствовал визиты корабельного лекаря, проверявшего состояние живого товара и раздававшего микстуру тем, кто плохо переносил качку. Вот с ним я рискнул поговорить, нудным голосом уговаривая доброго господина «открыть тайну».

— Не дергайся, — хмыкал лекарь, неплохо знавший континентальный диалект. — Тебя ждет не работа — сплошное удовольствие.

— Как это? — позволил усомниться я.

— А так! — веселился островитянин. — Владыкам нужны здоровые, сильные слуги. Вот ты их и будешь делать! Ни на что больше не отвлекаясь.

Я на секунду представил такую жизнь и принялся сосредоточенно завинчивать повизгивающего от восторга вора. Тень Магистра был обеими руками за.

А если там сплошные уродки?

«Лицо полотенцем прикроешь — всего делов!»

Я им что, конь?

«Да хоть лось!»

Лекарь оценил выражение моего лица и заржал.

— Не дрейфь! Может, тебя Высокие Дома себе заберут. В старых семьях без чистой крови дети вообще не рождаются.

Я представил себе леди с внешностью приснопамятного Агихара и чуть в обморок не хлопнулся.

Всех невольных пассажиров поселили в носовой надстройке (не очень удобное место — шумно и где-то поблизости периодически гадят) и особо не стерегли (а куда отсюда убежишь?). Рабы, которым достались гамаки, большую часть дня дрыхли, а я напряженно следил за происходящим сквозь все доступные щелки и слушал, слушал, слушал.

Для обычного человека это было бы совершенно бессмысленным времяпрепровождением, но Тень умел вычленить из шума волн звуки, издаваемые любым из присутствующих на борту живых существ, от трюмной крысы до капитана. Кто бы знал, как странно воспринимаются со стороны обычные человеческие разговоры! Все эти непонятные препирательства о шкотах, шканцах и тангаже, мечты о девках и чаче, двусмысленные шуточки с упоминанием десятков прозвищ и имен (часть из которых, определенно, принадлежала одним и тем же людям). Все слова были мне известны, но они друг друга понимали, а я их — нет. Интереснее всего, как ни странно, оказались разговоры гребцов: рабы наслаждались бездействием и чесали языками, не переставая. Все невольники оказались урожденными островитянами — капитан не желал доверять весла слабоумным шудрам. Причина для отдыха у них была уважительная — воля стихий.

— Если ветер удержится, работать придется только в порту, — на ломаном шонском объяснял человек, которого я знал только по голосу — хрипловатому баритону.

— Хороший рейс, — соглашался его товарищ помоложе. — Без покойников.

— Пасть захлопни, за борт сплюнь, — потребовал баритон, намекая на обладателя тяжелого, сиплого дыхания, расположившегося в дальней части палубы. Туда пару раз приходил лекарь, но что конкретно случилось с умирающим рабом, я так и не узнал — на третий день его не стало.

Оказалось, что работа гребца не так уж проста и на первом месте у рабов стоит забота о собственном здоровье. Хриплый баритон поучал молодого спутника, как беречься от солнца, завязывая тряпки на голове (жарко, а ты не снимай!), советовал во что бы то ни стало разжиться накидкой (холод с запада нанесет, промокнешь и — все!), вспоминал свою жизнь на море, коварство скал и то, как отчаянно гребли два дня все, включая кока, когда сильный ветер поволок галеру в открытый океан.

— Там, за островом Трех Башен, — со зловещей торжественностью объяснял он. — Волны выше мачты раза в два. Галеру ломают как тростник!

Забавно, я-то уже решил, что все арконийские проблемы — отсюда родом. Стало быть, островитяне не могут попасть в Арконат?

Потом встречным курсом прошел какой-то корабль (увы, в мой сектор обзора не попавший), и гребцы разразились дискуссией, где лучше — на торговой галере или на военной.

— Ну да, кормят, конечно, — скептически хмыкал баритон (видимо, этот раб был у остальных в авторитете). — А потом придет приказ догнать кого-то, и через сутки половина гребцов — за борт.

Из праздной болтовни, присказок и оговорок в моей голове складывался образ архипелага из нескольких скалистых островов и коралловых атоллов, зажатых между холодными от глубинных течений водами океана и внутренним морем, опресненным стоками Ранги. Встреча потоков разной температуры и плотности, вечное солнце, резкий перепад глубин, все это порождало массу удивительных явлений, делающих жизнь островитян очень насыщенной, хотя и не долгой. Мертвых, без лишних церемоний, отдавали на попечение хищных рыб, из-за которых вода здесь была опасней, чем в Арконате. Не знаю, как обосновывала это религия, но, на мой взгляд, равнодушие к смерти являлось следствием безразличия к жизни, к которой относились, как к докучливой обязанности. Любопытная мелочь: пресловутые Вечные владыки, смотрители и посвященные оказались служителями того самого Храма, о котором при мне упоминали уже несколько раз. Узнать что-то подробнее не удавалось — никто не собирался цитировать географический атлас или пускаться в философский диспут ради удовлетворения моего любопытства.

Плавание заняло две недели, причем, из них вдали от суши было проведено максимум три дня. Все остальное время галера короткими дневными переходами пробиралась от одного острова до другого, ночуя в безопасных бухтах. Холодный западный ветер стих и над морем сгустилась жара, в закрытом помещении казавшаяся совершенно невыносимой. Боцман сжалился и держал дверь в носовую надстройку закрытой «на веревочку» (иначе я, например, просто вытек бы сквозь щели в полу). При этом рабам на веслах приходилось еще и грести. В общем, когда галера вошла в порт, все вздохнули с облегчением.

Осовевшие от жары и безделья пассажиры нехотя ворочались в гамаках, а я торчал у полуприкрытой двери, стараясь не упустить ни одной мелочи (кто знает, что потом пригодится?). Первый увиденный мной островной город впечатлял: кварталы белоснежных зданий тянулись вдоль берега, насколько хватало глаз. Гостей с моря встречал укрепленный порт — практически крепость, а вот самих гостей оказалось не много — в ослепительном сиянии южного солнца я смог разглядеть не больше десятка суденышек, кучкующихся у левого пирса. Все до одного — купеческие галеры, вроде нашей. Никакой грации: главное — вместительный трюм, а к нему кое-как присобачены мачты, галерея для гребцов и навес для команды. По-хорошему, от тапкообразных речных барж их отличали только материал и размеры.

И тут на галеру упала тень.

Пока я изворачивался, чтобы рассмотреть берег, самое интересное находилось с другой стороны: в центре бухты на рейде стоял корабль в три раза больше нашей галеры. Вот куда пошли самые длинные бревна! Глухие борта великана напоминали лакированную крепость, мачты возносились на необозримую высоту, сложное плетение такелажа охватывало судно сверху донизу. Фигурки людей, зачем-то ползающих вдоль свернутых рулонами парусов, выглядели не крупнее блох.

— Океанский! — с трепетом вздохнул матрос.

Гребцы косили глазом на диковину, то и дело нарываясь на плеть боцмана — маневрирование в порту требовало предельной сосредоточенности. После серии сложных поворотов галера встала к причалу носом и команда принялась убирать весла, чтобы освободить борт. Храмовых рабов начали выводить по одному и сажать на общую цепь. Я, уже не скрываясь, рассматривал морского гиганта, пытаясь соотнести его форму с картинками из книг.

«Вот те и раз», — заметил внутренний вор, несколько смущенный величественным зрелищем.

И тут я, не без удовольствия, понял, что свою порцию наслаждений моя порочная душа не получит. Сваливать придется резко и быстро.

«Вот тебе и два», — я сосредоточил свой взгляд на пирсе.

Там, среди группы богато одетых местных стоял тирсинский купец (ну, или человек, как две капли воды похожий на одного из них). На нем были не очень подходящие для южной жары сапоги, длиннополый халат и безрукавка. Я мог поклясться, что различаю модные в прошлом сезоне бронзовые пуговицы в виде цветка и пряжку пояса с символами принадлежности к торговой гильдии. Этот человек был неуместен здесь, как Пограничный Страж среди монахов, и смотрел он при этом точно на меня.

«О как налетели», — согласился Тень.

В мире есть много высоких людей и людей со шрамами, допускаю даже, что и высоких людей с резаным лицом наберется несколько дюжин. Но светловолосых верзил с характерным шрамом и разными глазами? Покажите еще одного! Весь расчет был на то, что сопоставлять описания будет некому.

Узнал или не узнал?

«Лучше беги».

Надсмотрщик рявкнул, и рабы засеменили по сходням, в объятья присланной новыми хозяевами охраны. Что бы не представлял собой упомянутый боцманом Храм, служители в нем обитали прижимистые: чтобы не тратиться лишний раз, они собрали с разных галер колонну из трех десятков рабов и погнали от причалов сначала еще дальше влево, а потом — вверх, к смутно виднеющимся крепостным стенам.

Моя душа металась аки лев, требуя спасаться. Как? Вокруг торговал и торговался местный люд, стояли прилавки, нечего и думать проскочить сквозь такую толпу быстро. А ведь мне еще бежать придется, по незнакомому городу! Нужен был отвлекающий маневр, какой-то счастливый случай и реальность мне его, с удовольствием, предоставила.

На встречу нам, словно океанские корабли, плыли высокие связки корзин, набитых какой-то птицей. Все это роскошество тащили на себе два крепких раба, а впереди процессии шагал невысокий торговец, замотанный в зеленые ткани. Шли они по крутой горке вниз, причем носильщики вокруг себя почти не смотрели и были практически лишены возможности маневра. Идеальные жертвы.

Даже если бы не я, эти две процессии разошлись бы с трудом — встреча произошла, как водится, в самом узком месте. Специально маневрировать не пришлось — толпа и так притиснула нас друг к другу. Ножные кандалы уже истлели и держались на честном слове — того и гляди, сами упадут. Я сделал широкий шаг, разрывая остатки пут, и ногой, уже свободной от железа, ловко подсек носильщика. Клетки с торжественной медлительностью обрушились в толпу. Шум, ругань, перья, клекот!

Птичник разразился проклятьями в адрес неуклюжего носильщика и слабоумных погонщиков, неспособных заставить рабов идти ровно. Долгую секунду я думал, что все напрасно — торговец соберет своих птиц и уйдет, а я останусь в порванных кандалах и без надежды оправдаться. Но тут один из надсмотрщиков не утерпел и что-то буркнул в ответ. Ах, какая тут началась истерика! Птичник от ярости чуть не лопнул.

Что-то важное было, по-видимому, в разнице статусов торговца в зеленом и полуголых погонщиков, по виду не сильно отличавшихся от рабов. Последние не смели возражать первому, да и симпатии толпы оказались не на их стороне. Сопровождавший колонну тип в белой обмотке пробирался к месту конфликта, но не очень резво — мешали зеваки и топчущиеся на месте невольники.

Тем временем, из-за спины второго носильщика на помощь хозяину спешил охранник торговца — здоровенный бугай с дубинкой. Особой грацией он не обладал, через толпу пер без стеснения, поэтому для меня не составила труда столкнуть его с одним из погонщиков.

— Ё!!!

— Р-р!!!

Верзила с дубинкой даром речи не обладал, а потому не мог указать на виновника переполоха, даже если и заметил мою выходку. На всякий случай, я поджал якобы ушибленную руку и заголосил:

— Ай-я-яй!

— Товар портить?!!

И завертелось. Торговец верещал, птицы квохтали, верзила работал дубинкой, скованные рабы путались под ногами дерущихся, тщетно пытаясь защититься. На помощь товарищам подтянулись погонщики из головы колонны, засвистели жуткие, утяжеленные на концах плети, и быть бы птичнику битым, но тут ему пришло неожиданное подкрепление — мясник с подмастерьями. Под солнцем засверкали лезвия топоров…

Драка стремительно превращалась в массовое побоище. Жажда насилия охватила толпу, как пожар — лица зрителей исказились гримасами безумной ненависти, глаза налились кровью, из горла рвался рык. Казалось, все с самого утра только и ждали повода вцепиться друг другу в рожу. Я, как зачарованный, наблюдал, как к схватке подключаются все новые и новые участники, уже не задумывающиеся над тем, кого и за что лупят.

И только какой-то мелкий хмырь под шумок тырил птицу. Это меня немного отрезвило.

Я вытянул из кучималы мужика самой представительной комплекции и уволок в проход между прилавками. Дружеский тычок лишил его способности к сопротивлению и умеренно грязный темно-зеленый плащ перешел в мою собственность. Энергично растерев освобожденные от следов рабства шею и руки, я быстро пошел прочь от злосчастного каравана, поскольку сердцем чуял — стража скоро будет здесь, а последнее, что мне сейчас нужно, это встреча с блюстителями порядка.

Портовый город охотно пропустил меня в свою утробу. Я готовился к безумной гонке с преследованием, но оказалось, что жилой район заканчивается буквально в трех или четырех дворах от центральной улицы — огромный и со стороны моря величественный, город был на три четверти незаселен. Кварталы снежно-белых зданий представляли собой нагромождение пустых каменных коробок, без ставней, дверей и перекрытий. Плоские крыши не давали оценить масштабы запустения, а сложенные из ровных, хорошо подогнанных блоков стены не торопились рассыпаться. Под ногами хрустели мелкие камешки и черепки, шуршала мертвая трава. Оставшиеся от подвалов ямы были заполнены прозрачной, как слеза водой (я опустил в нее палец — так и есть, Пустошь). Время от времени острый слух Тени различал в руинах звук движения каких-то существ, слишком крупных для крысы. Жуткое место!

За время, оставшееся до вечера, я успел устать, заблудиться, переждать жару в тени безымянной виллы и обнаружить, что чем дальше от порта, тем старее здания. Впрочем, судя по остаткам пирсов, тут порт тоже был, но постепенно переполз дальше вместе с населенными кварталами. На единожды использованную землю островитяне не возвращались, потому что по пятам за ними ползли очаги проклятой земли, которые здесь обнаружить оказывалось гораздо сложнее, чем в Арконате (зелени-то нет!).

Я думал о погоне. Если ее сейчас нет, это не значит, что завтра мои поиски не организуют — торопиться им некуда (остров же!). А это означало, что ныкаться среди руин рано — нужно добыть провизии хотя бы на два-три дня. Придется возвращаться и пускать в ход навыки Тени. Этой ночью город навестит вор…

Глава 24

— Напортачил, напортачил, напортачил!

Хозяин перевертышей знал, что обвинение в некомпетентности язвит альфу-вожака храмовой звезды сильнее, чем физическая боль и с наслаждением повторял дразнилку. А что делать? Патриархи далеко, у него не так уж много средств воздействия на подчиненных.

— Мы собрали восемь звезд измененных, — упрямо набычился строптивец.

Не к месту вспомнились похабные анекдоты об отношениях смотрителей и разрушителей, ходившие среди послушников Храма.

— Восемь звезд собрали и три тут же потеряли? Напортачили! Теперь все планы придется менять.

— Но потери не так уж и велики!

— Потеряно главное! Еретики должны были трепетать перед необоримой мощью Храма. Какой тут трепет, когда мы после каждого удара еле ноги уносим?

Груз неисполненного долга сломил наглеца, его плечи поникли.

— Я виноват…

— Вот именно. Значит, так: бери своих и дуй на ферму. И чтобы за ворота ни шагу! Будете нужны — свяжусь.

— Есть причина скрываться? — подал голос бета-ведомый.

Вот только оппозиции среди вояк Хозяину и не хватало!

— Да, вы бросаетесь в глаза.

— Следы трансформации можно скрыть.

Это было одним из условий подбора звезд, довольно унизительным для Посвященных, но в традиционных одеждах они сразу стали бы ходячими мишенями для арконийских колдунов. Забавно, что теперь кто-то из них сам напрашивается на ненавистный маскарад.

— Слушайте сюда все и запоминайте: отсутствие силы еретики восполняют тонкостью восприятия. Ваши личины работали до тех пор, пока враги не знали, что искать. А сейчас, когда вы так любезно подарили им двух измененных, их охранка бегает на ушах рысью, и осматривает всех, кого хоть в чем-то заподозрит. Им это ничего не стоит!

— Звезда не полна, — напомнил гамма-ведомый.

— Берите измененных и муштруйте — на одну — две акции их еще хватит. Другого пока не ждите.

Понятно, что сами разрушители полноценной трансформации провести не могли — специализация не та, но Хозяин не хотел возиться со слабосильными (по арконийским меркам) заморышами. На севере возможность быстро пополнить резервы из числа местных не давала никакого преимущества. Для того чтобы выбить верхушку еретиков, ему нужны были настоящие Высшие маги, а не одноразовые куклы, иначе необходимость каяться перед Патриархами, становилась до тошноты реальной.

Добровольцев было двое и сейчас они осваивали волшебные техники Храма в поте лица. Среди находок предшественника это были подлинные жемчужины — не дураки, не жаждущие денег проходимцы, а идеологические сторонники новой власти, которая только их стараниями и могла бы здесь укорениться. Кто бы знал, как трудно таких найти! С ними единственными Хозяин перевертышей был абсолютно откровенен (Невиданное дело!), только им объяснял, как близко к грани провала находится дело. Он не пытался восполнить недостачу разрушителей, поскольку уже понял — низшие храмовые касты против Ордена Магов бесполезны. Сейчас в телах новых Посвященных зрели способности полноценных смотрителей, а то и Патриархов, своими руками он вручил чужакам ценнейший приз — потенциальную возможность бессмертия. За такое люди на многое готовы пойти!

«А вот в причине всех этих сюрпризов еще предстоит разобраться».

Первым делом на ум приходил заговор. Не могли служители Храма после пятидесяти лет работы в Арконате не догадываться о боевых возможностях оппонентов. Это же выясняется в первую очередь! Много вечеров Хозяин перевертышей потратил, перерывая архивы предшественников в поисках доказательств предательства, но вынужден был признать, что имела место ошибка экстраполяции. Маги большинства северных стран ничем не отличались от таких же ремесленников на юге. Придя в Арконат и не заметив принципиальной разницы, разведчики смело продолжили на королевство общую тенденцию. Естественно! Ведь в бою с высокоранговыми колдунами они не сталкивались. Для того чтобы понять, где общие правила расходятся с практикой, нужно было изучить кухню Ордена Магов изнутри.

И ведь был, был у них такой агент! Талантливый Преображенный, добившийся статуса боевого мага и бездарно сгинувший в схватке с сумасшедшим Лордом (Хозяин начал искренне ненавидеть этого вельможу). Увы, перевертыш не мог допустить мысли, что его хозяева кому-то в чем-то уступают, а значит, и с откровениями к ним не спешил.

Теперь Хозяину во всем приходилось разбираться самому.

«Они делят своих чародеев по уровням. До четвертого у них идут типичные недомаги, пятый худо-бедно можно прировнять к разрушителю, а вот обладатель шестого нас едва не укокошил. Честности ради, следует назвать его сверхмагом. И какова же мораль?»

Мораль была в том, что с конспирацией Патриархи переборщили. Если бы Преображенные больше знали о собственных хозяевах, то предупредили бы их об угрозе давным-давно.

Впрочем, все было не так уж плохо: магов шестого уровня в Арконате обитало сотни полторы, причем, большая их часть боевиками не являлась.

«Толпа перевертышей, которой мы располагали еще в прошлом году, могла бы устранить большинство сверхмагов просто за счет неожиданности атаки. Они ведь даже не скрывались! А теперь придется выковыривать их по одному, обливаясь кровью».

От сознания количества упущенных возможностей Хозяина перевертышей начинало трясти и хотелось придушить кого-нибудь насмерть. Но часто прибегать к такому методу разрядки было чревато — стражники не дремлют.

«Стану смотрителем севера, всех утоплю в обводном канале. В этой клоаке не вода течет, а чистый навоз!»

Для успокоения нервов и восстановления достоинства нужна была маленькая, но удачная операция. Желательно — убийство, причем — знаковое. До короля сейчас не добраться, студенты Академии отпадают — не прозвучит.

«А не поручить ли мне это вожаку? Пусть выберет кого-нибудь на свой вкус. Повезет — развеюсь, не повезет — избавлюсь от дурака, или, хотя бы на место его поставлю. Решено!»

Хозяин перевертышей мягко улыбнулся.

«И никакой тебе воли Небес, чистая статистика. Чем больше попыток — тем лучше результат!»

Новое задание Альфа принял с энтузиазмом и принялся за него так рьяно, что дурака пришлось окорачивать. Вот как назвать его попытку набрать исполнителей среди гатангийских нищих? Эта братия за своего орденскому магу глотку перегрызет. Стоит старшинам побирушек заметить резкую убыль подчиненных, как о конспирации придется забыть, а вернуть использованный материал на улицу Альфа не сможет — сразу распознают. Довольно уже дарить врагу подсказки! Вняв жаркой проповеди, вожак пошел проверенным путем — наловил молодых людей в пригородах и близь скоплений дарсанийских беженцев, которые и до Гатанги добрались. Больше осечек не случалось.

План вожака сочетал в себе глубокую проработку и ситуативное планирование в том стиле, который не всяких смотритель мог освоить (тут у Хозяина претензий не было). В разработке находились сразу три цели — церковник, крупный королевский чиновник и маг. Хладнокровно и неумолимо Альфа преследовал каждого из них, собирая мельчайшие подробности личной жизни, сведения о знакомых и маршрутах поездок, составляя список наиболее посещаемых мест. Пройдет совсем немного времени, и храмовая звезда будет готова выцапать любую из жертв в любом произвольно взятом месте. От выбора момента атаки Хозяин сознательно устранился: если разрушители окажутся не способны верно оценить даже это, то польза от них станет не нулевой — отрицательной.

Долгие недели прошли в ожидании. Хозяин, с раздражением, наблюдал, как нападение на дворец превращается для гатангийцев в инцидент с каретой, вину за который возложили на кучера-лихача и плохо закрепленные осветительные амулеты (судья Каражо клятвенно подтвердил версию Ордена). Маги Арконата упорно делали вид, что никаких сил вторжения не существует. На что эти дураки надеялись? Короткая гатангийская зима подходила к концу и Хозяин начал беспокоиться о трупах жертв, спрятанных в разных темных уголках столицы — завоняют. Он-то рассчитывал, что к весне местные власти не обратят внимание на двух-трех лишних мертвецов. Возможно, стоило побросать останки в канал (здешние уголовники постоянно так делают), но возвращаться к телам было рискованно.

И вот вожак решился.

В его выборе цели содержался вызов: жертва была трудной и почти все время находилась под надежной охраной. Разрушитель как бы собирался продемонстрировать смотрителю, кто тут зря портянки протирает. С другой стороны, первый заход мог быть тренировочным — если за день цель не подставится, вожак сменит ее или выберет другое время.

Лично участвовать в деле Альфа не мог — внешность (человек с густой окладистой бородой для Арконата — типаж не обычный). Операцией предстояло руководить бете-ведомому, а Гамме, при необходимости, поддержать атаку измененных силой. Хозяин, одобривший план, был бы удивлен способом его реализации — разрушители (оба и не сговариваясь) разместились за спинами своих солдат, на расстоянии, категорически не позволяющим мгновенно вмешаться в схватку. У каждого из них имелись на то свои причины, но любой аркониец без колебания бы заявил, что воины Храма испугались.

Бета был прагматиком и практиком. Он твердо усвоил: если тебе кажется, что противник сделал что-то невозможное — у тебя проблемы, тем большие, чем удивительнее достижение врага. Не стоит возобновлять атаку, не убедившись, что видимое чудо, по сути — трюк. Именно Бета руководил предыдущей операцией и сам едва не шагнул в портал, унесший измененных на смерть. Он хорошо помнил ощущение почти физической боли, которое породило в нем зрелище битвы на королевской скале. Что-то немыслимое, корежащее все каноны творили там чужие колдуны, но ужаснее всего оказалось другое: к утру эхо ворожбы распалось, сошло на нет, тогда как после лично его заклинания след держался бы годами. Это было не какое-то там пошленькое «чудо», а попрание основ, сам факт которого рассказал Бете о происходящем больше, чем Хозяину — записи всех его предшественников. Вывод формулировался кратко: «Мы все умрем». Стоит ли говорить, что соваться на глаза предполагаемой жертве Бета не спешил?

О том, что творилось в голове гаммы-ведомого не смог бы догадаться ни один Патриарх. Гамма думал о женщине.

Это был случай. Слепой случай свел их тогда, в первый день его столичной жизни, когда чувство новизны еще пробивалось через типичную отрешенность Высшего мага. Они вошли в город ранним утром, над мостовыми стелился холодный туман, преломляющий солнечные лучи причудливыми ореолами. Среди редких прохожих, потрясая лохмотьями, шныряла грязная нищенка лет двадцати пяти от роду, по меркам улицы — старуха. Дела у бродяжки шли плохо: накануне холодов вся ее одежда состояла из нескольких бесстыдно обнажающих тело лоскутов. Сонные горожане не обращали внимания на ее протянутую руку и потасканные прелести. Он тоже не обратил — воинам Храма не полагается иметь животных потребностей. Но там, где скупые гатангийцы замечали только вонь, выпирающие кости и лишаи, перед ним как наяву вставали фрески старого дома, на которых под ритм давно отзвучавшей музыки изгибались темнокожие танцовщицы. И ее глаза — темно-карие, как бездонные омуты.

Чувство прекрасного заклинаниями не убьешь.

Кто бы мог подумать, что всего через два месяца он принесет в свой дом надрывно кашляющую женщину и будет, рискуя нарваться на гнев вожака, выхаживать ее штатными эликсирами, а потом и купленными у местных настойками (к слову, подействовавшими гораздо лучше).

— Зачем ты это делаешь?

— Ты мне нравишься.

— Я? Такая? — она поднесла к глазам тщательно перебинтованную кисть, всю в потеках желтоватой мази (лучшее средство от чесотки, как обещал лекарь).

— А как я тебе — такой? — он оттянул край рубахи, обнажая ребра.

— Магия? — проницательно заметила женщина.

— Да, — легко согласился он.

— Бывает. Это пустяки!

— Не скажи.

Она была единственной, кто при взгляде на его тело не содрогнулся от омерзения (даже безмозглых измененных передергивало). Но бывалая нищенка и не такое на своем веку видала. Две недели уходил жар, еще месяц — покраснения на коже. Глядь, а уличная бродяжка уже сноровисто стирает белье, поддерживает в доме чистоту и сухость, готовит простую, но вполне съедобную пищу. Вчера он принес домой бобы и свиную рульку, значит, сегодня можно было рассчитывать на жаркое.

Гамма не слишком хорошо умел давать имена новым вещам, лучше всего у него получалось выполнять приказы. Но про то, что происходит в снятом задешево домике на окраине, никому из своих не рассказывал.

«Надо было оставить Зельде больше денег».

Они ждали в сгущающихся сумерках, под мелким колючим снегом, то и дело переходящим в дождь. Ждали в расчете на невероятное стечение обстоятельств — то, что маг, последние два месяца предпочитавший перемещаться по городу пентаграммами, решит возвращаться домой в повозке. Храмовники были собраны и терпеливы, но неудача их ничуть бы не расстроила.

Глава 25

Ребенген сидел один в гигантском кабинете главы Целителей и предавался меланхолии.

Конец зимы — время домашних праздников. В былые годы он два-три раза в неделю получал приглашения на именины, крестины, помолвки и просто вечеринки от многочисленной родни, однокашников и сослуживцев. В этом году месяц проходил за месяцем, а ничего, кроме собственного кабинета, Ребенген не видел. Действительно, у кого может хватить наглости пригласить в гости главу Целителей? А подхалимы еще не сориентировались, насколько устойчиво его положение. Вот пройдет полгода, совет утвердит его первые отчеты и тогда от желающих познакомиться не будет отбоя. И Ребенген будет им улыбаться и жать руки, потому что иначе можно свихнуться от одиночества. Да что там приглашения! За все праздники он получил только один подарок — коробку яблочной пастилы и горшочек меда, которые доставил черно-красный Пограничный Страж (Бастиан был последователен в своем отрицании действительности).

К появлению в кабинете секретаря Ребенген отнесся с мрачным фатализмом (опять какая-нибудь гадость!).

— Утренняя почта, сэр, — секретарь был магом с невероятной страстью к чинопочитанию. — И… личное.

Ребенген хмыкнул, открыл кожаную шкатулку, изначально предназначенную для шифрованных сообщений, и некоторое время привыкал к зрелищу.

— Э-э, спасибо, Ланс.

Это хорошо, что секретарь догадался спрятать послание в футляр. Как отнеслись бы подчиненные к доставленному на его адрес свитку мраморной бумаги с золотым тиснением и розовой ленточкой, глава Целителей боялся даже думать. С некоторым трепетом Ребенген прочел письмо.

Послание от Марвина Россанги (ну, конечно!) приглашало его, почтенного наставника и образец мудрости, посетить празднование дня рождения младшей сестры Лорда. Знает ли Марвин о нынешней должности Ребенгена, оставалось неясным, но возраст пресловутой сестры глава Целителей отлично помнил.

«А что ты хотел? Вечеринку для холостяков?»

Губы Ребенгена растянулись в маниакальной улыбке. Он заставит столичное общество пожалеть о пренебрежении! День рождения Россанги станет самым запоминающимся событием зимы.

Для начала, ему нужен был Ракш. Найти демона оказалось нелегко — Седьмому наскучило сидеть в лазарете, и теперь волосатая образина обнаруживалась в самых неожиданных местах Академии. Попытка запереть волшебную обезьяну закончилась не начавшись — пальцы бабуина оказались невероятно ловкими, и в стремлении открывать закрытые двери он давал вороватому духу Гэбриэла приличную фору. Ребенген делал ставку на девичье общежитие: очарованные забавным зверем, чародейки закармливали его сладостями. Главный зверятник на это жутко ругался, а Ракш толстел.

Седьмой обнаружился в общей зале на каминной полке. Бывший демон сидел между двумя фарфоровыми подсвечниками и задумчиво лузгал семечки, скидывая шелуху в огонь. Легкие плевелы вспыхивали, не долетев до углей, и яркими искорками уносились в трубу. Глава Целителей отказывался думать, как Ракш туда забрался, а главное — как будет оттуда спускаться.

«Только бы шкуру не подпалил»

— Здравствуйте, уважаемый, — Ребенген старался обращаться с демоном как с разумным существом. Возможно, ему показалось, но бабуин вполне осмысленно кивнул.

— Как поживаете, как здоровье?

Печальный вздох.

— Возможно, вам стоит развеяться? Не хотите ли посетить вместе со мной небольшой семейный праздник? Там будет много детей, игры… сладости.

Седьмой сиганул с камина головой вперед.

— Ух, ух!!!

Времени до мероприятия было достаточно, чтобы тщательно спланировать стратегию и все подготовить, а главное — распихать текущие дела так, чтобы в течение дня у подчиненных даже мысли не возникало искать начальника.

Ребенген посмотрелся в зеркало — парадная мантия главы Цеха смотрелась на нем как родная. И пусть его обвинят в официозе, но он-то знает, какое действие оказывают на детей все эти звезды и кометы, сам через такое проходил. К тому же, цивильного платья подходящего качества у него все равно не было.

Седьмой щеголял отлично пошитым камзолом и штанами с дырочкой для хвоста. Сложнее всего оказалось подобрать для Ракша обувь (на такие лапусы башмаки не наденешь), но Ребенген вышел из положения, предложив тому перчатки с обрезанными пальцами. Теперь бабуин вполне тянул на сказочного царя обезьян.

— Проводить вас через пентаграмму я не рискую, уважаемый, мало ли что. Предлагаю воспользоваться каретой, заодно и город посмотрите. Я буду встречать вас на месте.

Проинструктировав возницу и Стража, приставленного к Ракшу больше для солидности, Ребенген отправился в зал переноса. От загородного особняка Россанги его отделял один шаг.

Руководивший прибытием гостей маг приветствовал главу Целителей, не зная, куда себя деть от смущения. Ну, да: все, абсолютно все в доме было оформлено в соответствии со вкусами семилетней девочки, отмахаться от ленточек и бантиков не удалось никому. И то, как сочеталась розовая мишура с родовыми цветами Россанги, описанию не поддавалось. По особняку шатались актеры, наряженные котятами и зайчиками, на зачарованных люстрах висели вырезанные из золотой фольги звездочки, а предлагаемые гостям закуски состояли исключительно из пирожных и пастилы.

Выход из зала переноса охраняли Пограничные Стражи в форме с лампасами и серебряным позументом, как ни странно, довольные собой. Спрашивается, кому пришло в голову притащить этих маньяков на детский утренник?

Именинница, словно маленькая принцесса, встречала гостей в окружении свиты подружек, юных родственников и воздыхателей. Единственным послаблением этикету были стульчики, которые поставили для детей слуги. Очаровательная малышка с соломенного цвета кудряшками и голубыми глазами у неискушенного человека вызвала бы умиление, но Ребенген не обольщался — взгляд девочки уже зацепился за знаки волшебства и теперь светился нездоровым энтузиазмом. Конца обмена приветствиями именинница дождалась с трудом.

— А вы действительно волшебник?

— С утра был.

— Покажите фокус!

Ну, что тут скажешь? Ребенген создал иллюзию мотылька, потом — птички, потом… занимался этим еще полчаса без перерыва. Дети есть дети, к какому бы сословию они ни относились. К концу представления даже самые серьезные маленькие старички восторженно визжали и хлопали в ладоши.

От почетной обязанности няньки главу Целителей спас Ракш. Казалось бы, все предупреждены о необычном госте — Лорд, охрана, мажордом — но момент появления Седьмого безошибочно угадывался по остекленевшим глазам и отвисшим челюстям. Даже Пограничные заинтересовались, что точно было лишним — больше всего Ребенген опасался, что Ракша примут за демона, даже не зная, кто он такой. Про бабуинов мало кто слышал, а истории про самотворящиеся заклятья арконийцам рассказывают с пятилетнего возраста.

— Господа, позвольте представить вам гостя королевской Академии! Симус, седьмой брат, — Ребенген не рискнул упоминать фамилию Ракша. — Уважаемый Симус родом с далекого юга и прибыл к нам для поправки здоровья. Он отлично понимает арконийский, но с произношением у него пока проблемы. Прошу!

Именинница даже привстала, разглядывая необычного посетителя.

— У! — Ракш приветственно помахал лапой.

Девочка сделала книксен.

— Здравствуйте! У нас в гостях не часто бывают иностранцы. Как вам понравился Арконат?

— Ух-у!

— Хотите посмотреть мои куклы?

Дети гурьбой отправились в комнату для игр, потом устроили прятки по всему огромному дому и дегустацию сладостей (куда же без них!). Взрослые вздохнули свободней и тоже начали получать удовольствие от праздника.

Старшая сестра Джеррола, почтенная вдова, постоянно проживающая в столичной усадьбе, подошла к магу, чтобы выразить восхищение.

— Господин Ребенген, вы просто гений! Мы не верили, что кто-то сможет отвлечь детей хотя бы на полчаса.

— Это все богатый жизненный опыт — четыре сестры, два брата и еще столько же племянников.

Ребенген до сих пор с содроганием вспоминал табун малолеток, которых взрослые оставляли не его попечение. Академия после такого казалась раем.

— Теперь я верю, что безопасность Арконата в надежных руках!

Глава Целителей постарался замять тему — получить почетное звание клоуна ему не улыбалось.

В отсутствии детей гости быстро разделились по интересам, слуги принесли напитки покрепче, а музыканты заиграли какой-то модный танцевальный мотив. Глава Целителей органично влился в веселую суету, непринужденно перетекая от компании к компании. Сейчас он оказался самым желанным гостем — человеком, для которого абсолютно все является новостью. С ним можно было обсуждать самые затасканные темы последнего полугода, не опасаясь произнести банальность. Каждое приветствие заканчивалась сакраментальным: «А вы слышали, мэтр, что…» и Ребенген честно отвечал: «Нет».

Молодежь смаковала слухи о наказании, постигшем Ариана Каверри (отец забрал его домой и объявил, что назад юноше вернется либо Великим Лордом, либо — никак). Уважаемые матроны (родители приглашенных на праздник детей) обсуждали помолвки, о которых было объявлено после зимнего бала, и с надеждой поглядывали на холостого Лорда (и на Ребенгена тоже, иногда).

Лорд Марвин говорил исключительно о Пограничных Стражах, как если бы новых братьев приобрел. Наверное, то, что зачарованные солдаты позволяли ему вертеть собой, как угодно, полностью очаровало наследника Россанги. А главное — отец не пытался посягнуть на полученную сыном власть и тот отрывался по полной. Как раз этой зимой Марвин участвовал в походе на н'нодов и воспринимал бой с тварями как экзотическую разновидность охоты (жалко только, что без трофеев). Отряд даже заметил издали какого-то демона, но догнать бдительное чудовище не смог.

— Кстати, наставник, вы не знаете, коллекционирует ли Лорд Бастиан рога?

— В смысле?

— Ну, рога. Или как они у них там называются.

Ребенген представил себе Марвина, выпиливающего перья из Ракша и с трудом сохранил самообладание.

Какой-то подвыпивший отец семейства расхрабрился и рассказал анекдот про волшебников. Ребенген гнусно улыбнулся и рассказал два, причем — свежих. Обстановка стала непринужденной и расслабленной. Дети промчались куда-то табуном, снеся два стула и уже ничем не напоминая воспитанных отпрысков благородных семейств. Праздник можно было считать состоявшимся.

Гости стали разъезжаться нехарактерно рано — детишкам пора была спать. В зависимости от статуса и благосостояния, ноющих отпрысков уводили либо в зал переноса, либо — к парадной лестнице. Ребенген, с приятной тяжестью в желудке и гудящей от обилия впечатлений головой, решил возвращаться каретой. Во-первых, не захотелось оставлять Ракша в одиночестве, а во-вторых — куда спешить? Последние полгода он вообще по городу не ездил, скоро начнет забывать, как Гатанга выглядит.

Казенная карета приятно порадовала мягкими диванчиками и отсутствием сквозняков. Седьмой сосредоточенно перебирал трофейные ленточки и пытался спеленать ими подаренного именинницей пупса.

— Как вам показался праздник, уважаемый?

Ракш, молча, поднял вверх большой палец. Ребенген подумал и решил считать этот жест знаком восхищения. Некоторое время маг боролся с сонливостью, а потом водоворот мутных видений закружил его, унеся от всех волнений и бед.

Пробуждение получилось резким.

Карета словно налетела на стену, Ребенгена швырнуло на Седьмого, потом приложило о дверцы и вмазало в потолок. Затем возок попросту развалился на части и по ушам мага ударил надсадный визг.

Оценив, какое количество защитных заклинаний только что распалось, сохранив им жизнь, Ребенген нашарил на поясе два самых сильных боевых амулета (хорошая привычка у председателя, вовремя он ее перенял!).

Уцелевшие в катастрофе выбирались из обломков, поскальзываясь на окровавленных ошметках (и не факт, что все это — останки лошадей). Орденский Страж, защищенный не хуже кареты и почти не пострадавший, уже вступил с кем-то в схватку, выгадывая для Ребенгена секунду за секундой — кто-то чрезмерно нетерпеливый корчился на земле с распоротым животом, впрочем, это мог быть и попавший под горячую руку горожанин. Ощущение, оставляемое вражеской магией, невозможно было с чем-то спутать — их атаковали шаманы.

— Ах, ты ж…

Если нападающих окажется больше трех, то нынешний глава Целителей им не противник. Какая, в сущности, мелочь, с точки зрения непосвященного — ну уровень, ну два. Однако то, что шутя проделал Бастиан, было Ребенгену недоступно. Он не мог одной левой заломать такую кучу народу.

«А дождаться подмоги они мне не дадут».

Ребенген быстро осмотрелся (их подловили на повороте к набережной обводного канала) и низко пригнувшись, почти на карачках побежал к реке. Впереди надеждой на спасение маячил горбатый мост.

«Там парапеты каменные, спуски к воде — считай, окопы. Да и отвлечь внимание от Ракша было бы неплохо».

Но главное: за каналом город превращался в лабиринт старых улочек, скрыться в которых куда как проще.

Одолев десятка два шагов, Ребенген обнаружил, что удобный путь отхода — ловушка (из-за перегиба моста появились еще трое молодых людей с характерно-безумным выражением лиц). Требовалось срочно придумать, как избежать окружения — его прижали посреди широкой улицы, на которой из укрытия только фонари. И ломиться в окрестные дома бессмысленно — внутри все деревянное. Ребенген решил рискнуть — выпустил перед собой заклятье одного из амулетов и рванул следом за огненным шквалом в полный рост, стремясь одолеть последние метры до набережной и разойтись с тройкой шаманов на повороте у моста.

Если бы еще их было только трое…

Путь вдоль канала преграждало двое новых противников. И пусть против удара боевого амулета в упор они продержались не больше пяти секунд, не успев нанести Ребенгену даже царапины, дело оказалось сделано — он не успел. Шквал фиолетовых молний и каких-то огненных шариков заставил мага залечь за поребриком мостовой (укрытием высотой меньше локтя), прямо в ледяную грязь. Спасало одно: шаманы били мощно, но с прицелом у них не ладилось — то выше, то ниже. Ребенгена осыпало дождем каменного крошева, обдавало клубами пара, но треть амулетов еще жила.

Чувствуя, как испаряются шансы на спасение, маг пробовал ползти, стремясь разорвать дистанцию с группой на мосту и теми, кто блокировал набережную с другой стороны (еще как минимум двое).

Развязка наступила внезапно — что-то парализующее ударило по площади, начисто снеся остатки защиты. Безжалостно брошенный на произвол судьбы, орденский Страж проиграл схватку, и теперь его выжившие противники сменили цель, заставляя Ребенгена забыть об маневрах и полностью сосредоточиться на поддержании динамического щита, который у него и на полигоне не очень-то получался.

«Еще минута и они смогут запинать меня до смерти. Господи вседержитель, я буду, буду тренироваться, только помоги!»

Шаманы надвигались на жертву полукругом. Ребенген различал только их силуэты — динамический щит переливался ослепительно-радужным маревом (что означало — до перегрузки уже не далеко). Последним актом драмы стало вмешательство Седьмого — очнувшийся от контузии Ракш напал на обидчиков с тыла. Один из шаманов завертелся, пытаясь стряхнуть со спины бешеную обезьяну, а его соратники решили проблему кардинально — в беднягу долбанули молнией и он, объятый пламенем, в обнимку с демоном рухнул в канал.

От шока Ребенген едва не упустил щит. Это была катастрофа! Гибель еще одного главы цеха орден перенесет, но что сделает Первый после смерти брата?

«К счастью, я этого уже не узнаю».

Щит потерял стабильность и лопнул с громким треском, полыхнув жаром и швырнув мага практически под ноги его врагов. Шаманы замешкались, то ли пытаясь разгадать хитрым маневр, то ли подыскивая заклинание для такого близкого боя.

Эта секунда решила все.

Реальность дрогнула. Что-то новое появилось в ней или наоборот, пропало. Уже сгустившиеся вокруг главы Целителей заклятья растаяли, словно высосанные гигантским накопителем. Ближайший шаман, по-своему определивший источник проблемы, пнул Ребенгена в живот, но тот почти не обратил внимания на такую мелочь. Маг бы весь во власти неизведанного доселе ощущения. Материя рождалась в пустоте!

А из пенящихся вод канала поднимался Седьмой Ракш.

Злодеи не сразу оценили остановившийся взгляд мага, а потом стало поздно. Демон сгреб людей в кучу одним движением клешнеобразных рук и приложил сверху головой-молотом. Возможность сопротивления даже не обсуждалась. Возрождение Ракша, увиденное Истинным зрением, превысило способность Ребенгена принимать удары судьбы, и он на секунду потерял сознание.

Тяжелые облака уплыли на юг. Птички чирикали, закатное солнце золотило далекий шпиль Башни Магов, а вонь от потревоженных вод обводного канала способна была поднять на ноги даже мертвеца. Седьмой, полностью выбравшись на берег, деловито чистил от крови клешни и клюв. Попрятавшиеся при первых звуках битвы горожане выглядывали из убежищ, офигевали, и тут же шарахались обратно, а глава Целителей стоял и размышлял о вечном. Например, о необходимости выпороть этого драгоценного Разрушителя, который даже с демоном не может разобраться по-человечески.

Закончив с туалетом, Ракш склонил на бок тяжелую голову и проговорил тоненьким голосом пятилетнего малыша:

— Яблоко хочу.

Мысли Ребенгена заметались в голове — куда там блохам. В том, что с чудовищем можно объясниться, был несомненный плюс, но вот в адекватности демона сходу возникали сомнения.

— Придется подождать. Вот вернется дядя Гэбриэл и сделает так, что ты снова сможешь есть яблоки. Договорились?

— Хорошо. Можно я его клюну?

— Кого? — опешил маг.

— Этого.

Ребенген мысленно пошарил среди изуродованных тел и обнаружил слабое биение жизни — один из нападавших был еще жив.

— Если ты его клюнешь, он сломается, — терпеливо объяснил маг демону. — И мы не сможем с ним поговорить. Вдруг он знает что-то интересное? Давай, ты потом его клюнешь, а сейчас мы пойдем к мастеру Урту и покажем, какой ты большой. Уверен, ему понравится.

Как отнесется зверятник к заметно подросшему любимцу, чародей боялся даже предположить. С другой стороны, где еще содержать Ракша, если не в Академии?

«Объявим его големом. Все меньше вред»

— Пойдем! — обрадовался Ракш. Голова-молот вознеслась далеко над коньками крыш, наборные пластины крыльев раздвинулись в стороны, закрывая небо.

«Трудно с ним будет» — понял Ребенген.

— Стой, стой! Я сказал: пойдем, а не полетим.

— Почему?

— Над Академией защитный купол.

— Я справлюсь!

— Не сомневаюсь. Но я-то могу умереть! Ты меня совсем не любишь?

Такой вопрос поставил Ракша в тупик. Подумав, монстр решил проявить великодушие.

— Не обижайся! Если ты хочешь, я пойду пешком.

— Вот и хорошо, — Ребенген дружелюбно помахал демону. — Пойдем, я покажу короткую дорогу.

Он скинул на мостовую испачканный плащ, выставив на всеобщее обозрение парадный мундир главы Цеха (Пусть все видят — маг идет!), нашел среди обломков кареты длинный хлыст (как бы намек) и двинулся в сторону Академии. Теперь важно выглядеть уверенно и идти медленно, чтобы все желающие успевали разбежаться, не создавая давки. Чародей шагал по мгновенно опустевшему городу, кожей чувствуя страх и возбуждение горожан. Обнаружив, что в дело замешан Орден, люди не уходили далеко, а ближе королевскому проспекту процесс пошел в обратную сторону — народ не желал упускать зрелища. Зеваки выглядывали из окон и дверей, жались в переулках, шушукались в подворотнях. Здорово, конечно, что гатангийцы так верят своим магам, но что, если Седьмому придет в голову поиграть? Ребенген поудобней перехватил хлыст, готовясь дать отпор тем, кто попытается колупать броню демона на сувениры.

«И главное — где тревожная группа, Ракши их побери? Ну, допустим, не Ракши, а, к примеру, Драконис. Кто мне клялся всеми святыми, что время реагирования для столичного региона — десять минут?!»

Седьмой, меж тем, наслаждался жизнью. Демон вертел башкой, стараясь не упустить ничего интересного, непринужденно лавировал среди брошенного горожанами имущества и что-то немелодично напевал под дробный стук механических сочленений. Нахулиганить он все-таки умудрился, сдернув с крыши какого-то дома флюгер в виде птички, но для совершенного орудия убийства оказался удивительно дружелюбным существом.

«Шутки Тьмы, не иначе. Полжизни бы отдал за архив Темного Ордена! Не может быть, чтобы древние запечатлели на эфирной матрице личность пятилетнего ребенка. Чем, интересно, занимается Бигген, если такие штуки проходят мимо него? Мало нам было обычного волшебства, а с Разрушением мы вообще чокнемся».

Однако проблемы все это не снимало.

«Где его держать? И чем кормить? Как объяснить появление этого чуда в нашем запуганном злобными демонами королевстве? Общество либо обвинит Орден в запрещенном колдовстве, либо начнет демонстративно плевать на все наши запреты. Что же делать, что же делать?!»

Как-то будущий глава Целителей слышал от Нантрека высказывание, что врать имеет смысл только по-крупному. Под грохот металла о камни мостовой в голове Ребенгена рождалась самая фантасмагорическая история, какую только можно было вообразить. Ракш будет не големом, он будет джинном! Да, волшебным существом, заключенным в артефакт, который слабоумные контрабандисты притащили из Пустоши. Таким образом, Орден Магов займет по отношению к обществу позицию обвинителя. Вот что бывает, когда пренебрегают нашими правилами! Из-за ссоры между подельниками амулет активировался в центре города, погибли люди, а если бы не искусство лично главы Целителей… Да он просто герой!

Осталось уговорить Ракша поддержать комедию. Впрочем, демон, распевающий что-то вроде «тра-ля-ля-ля» просто обязан любить играть в игры, а того, кто станет в чем-то сомневаться, он просто клюнет.

«И все же, надо его как-то отсюда высветить. На монстра в центре столицы мы с Первым не договаривались. Упаси бог, Пограничные из Россанги его разглядят — тут такие салочки начнутся, от города только фундаменты уцелеют».

И, если Ребенген намекнет Седьмому, что старший брат его с нетерпением ждет, не клюнет ли обидевшийся демон его самого?

Северное небо выплеснуло на город весь запас влаги, облака уступили место бледной синеве и яркому, но какому-то вымороченному солнцу. Горожане не прятались от беспощадного светила, а наоборот, лезли под его лучи, рассчитывая согреться. Разница отношений вошла даже в мифы: на юге солнце считалось ликом сурового, карающего грешников божества, а арконийцы видели в нем источник жизни.

Хозяин перевертышей шел по Королевскому проспекту неспешной походкой уважающего себя купца и пытался отрешиться от порывов холодного, хлестко бьющего по лицу ветра. Непривычная к такому обращению кожа сохла и шелушилась, даже пушистый шерстяной шарф не спасал, но сидеть взаперти он больше не мог. Кто бы мог подумать, что разница в освещенности скажется на нем так угнетающе? После месяцев сумрака и дождей даже эта пародия на южный полдень казалась даром богов. Эмиссар Храма в совершенстве знал арконийский язык и обычаи королевства, но приспособиться к чужому климату никак не мог. От серьезной болезни его спасало только регулярное использование магии.

Солнечный день служил скромной компенсацией за последние потери. Умер один из новообращенных — человеческое тело отторгло внесенные в него изменения, вливания силы не помогли, лишь ненадолго продлили агонию. Зато второй Высший постепенно раскрывался, начиная откровенно пугать.

«Точно, будет Патриарх».

Необоримая мощь по меркам Юга, но в Арконате — не очевидная. Потому что новости продолжались: атакованный Альфой колдун оказался демонологом, причем, умудрился вызвать титаническую по размерам тварь за считанные секунды, не прибегая к замысловатым управляющим ритуалам. Такого выверта не смог бы предвидеть даже Патриарх. А на следующий день было объявлено, что чудовище притащили в город его неспособные оправдаться жертвы. Колдун с достоинством принимал незаслуженные почести, вызывая у Хозяина нелогичное желание выйти на площадь и орать: «Это не мы!!!»

Получивший щелчок по носу вожак впал в депрессию.

«Тьфу, слабовольное ничтожество!»

Теперь от храмовой звезды не было никакого толку, надежда оставалась лишь на нового Высшего. Но эту силу нельзя применять вслепую — еще одна неудача, и Хозяину останется только самому прыгнуть на нож.

Информация нужна, как воздух! Выцеживать ее по крохам из обрывочных донесений и слухов — путь долгий и ненадежный. Нужен человек, который способен ответить на все вопросы, а уж как его разговорить, Хозяин придумает. Лицо южанина под шарфом исказилось жестокой улыбкой. О, да! Он будет просто счастлив выбить эти ответы силой, главное — с жертвой не промахнуться.

Хамовник шел по улице Гатанги, строя планы и просчитывая возможности, а горожане ненавязчиво расступались перед ним, словно опасаясь испачкаться. Даже воришки не покушались на легкомысленно болтающийся на поясе кошель. Самые чувствительные вертели головами в поисках источника вони, но быстро успокаивались — солнце светило ярко, а посетившее их ощущение не имело ничего общего с запахом.

Из-за колышущихся на ветру связок разноцветных платков выступил Бета, поглядел вслед формальному начальнику и, с независимым видом, отправился по той же улице, но в противоположном направлении. В принципе, можно было и не прятаться — его визит в город отлично залегендирован: он изучал возможности магов шестого уровня. Отличные, просто отличные возможности! Еще пара визитов и изматывающие приступы боли прекратятся (старик-лекарь это твердо обещал). Уже сейчас Бета мог спать, не накачиваясь до бровей обезболивающими эликсирами, и смело глотать любую пищу, не опасаясь рези в животе. И все это за совершенно смешную цену — горсточку вяленых фруктов с семенами! Впрочем, если учесть, что пальма в оранжерее у целителя вытянулась уже по колено, то смеяться не тянет.

«Он собирается строить для дерева стеклянный купол и подсвечивать его какими-то солнечными шарами».

Бета представил себе это зрелище (припорошенные снегом стеклянные купола, а под ними в ярком волшебном свете — развесистые тропические пальмы), и только головой покачал. В размахе еретикам не откажешь! Откровенно говоря, старику оставалось полшага до того, чтобы сложить два и два и понять, откуда родом его необычный пациент.

«Свалю все на Альфу. Смотритель сам виноват, что дал ему столько воли».

Вожак храмовой звезды распробовал стахийский мак и ушел в загул. Теперь Альфу интересовала только очередная доза, которую должны были принести подчиненные, а где и как они ее достанут, вожака не волновало. Такое положение устраивало всех — ведомые потрошили тайники, сохранившиеся после разгрома подполья перевертышей, а оставшиеся после покупки опия деньги честно делили. Между делом, Бета обнаружил больше десятка уцелевших Преображенных, но докладывать о них никому не стал (в конце концов, Гамма тоже не объясняет, куда таскает шмотки и домашнюю утварь). Агенты могли служить надежным источником дохода, поскольку постоянно нуждались в «хранителе тайн», а на случай, если запасы зелья в тайниках закончатся, предусмотрительный маг располагал его рецептом.

Перспектива понести ответственность за самоуправство Бету не беспокоила — при таких успехах, вторжение в Арконат станет возможно только лет через пятьдесят. На его век хватит!

«Надо только придумать, как ауру замаскировать. А то, вон, опять Пограничные в городе появились»

Глава 26

11. На любой войне люди по обе стороны фронта ничем не отличаются друг от друга. Но это не считается поводом перестать стрелять.

Я проснулся по-воровски: резко вынырнул из забытья, при этом не шевельнув ни единым мускулом. Холодно. Ветер с моря проникал в каждую щель, к рассвету начисто вылизывая накопленное камнями тепло, и становилось очевидно, что какое-то подобие зимы тут все же существует. А летом, наверняка, жара будет круглосуточно. Ненавижу юг!

Моим логовом служила глухая ниша метрах в шести над землей, почти под крышей разрушенного особняка. Добраться в это место без навыков Тени было невозможно, а спать на таком крохотном пяточке — достаточно стремно, но я не роптал. Если найду такое место, куда невозможно забросить камень, непременно туда переселюсь.

Я жил на острове меньше недели, причем, волосы у меня как встали дыбом в первый день, так ни разу и не опускались. И дело не в мышках размером с кошку, волосатых червях и гигантских тараканах, обитающих в руинах. Ракш бы с ними! А вот местные разумные пугали меня до икоты.

Первые два дня я не мог пропихнуть в себя ничего, кроме сухарей. Великий Лорд без аппетита, представляете? Сходил, называется, за булочкой.

Начиналось все нормально — никаких следов погони или усиленных поисков. Дождавшись ночи, я выбрался из руин и отправился в обжитые районы, которые легко было опознать по огонькам светильников. Последние жители древнего города кучковались в порту и вдоль ведущей от берега дороги, но вниз я не пошел — матросы могут гулять до утра, а мне всего-то нужно харчей стырить.

Едальня обнаруживалась легко — по запаху. Жарили мясо (сто лет не ел мяса!). Я несколько раз обошел заведение по кругу, пытаясь обнаружить скрытые ловушки и сторожевую магию. По ощущениям Тени ничего такого здесь не было. Не слишком обычно для города победивших волшебников, правда? С великими предосторожностями (на случай, если гатангийский вор сплоховал) я проник на задний двор, где приятных ароматов было меньше: что-то сгнило, что-то стухло, а около прочной перекладины повар разделывал тушу какого-то зверя, по началу принятого мною за свинью. Но нет — скудный свет масляной лампы выхватывал из темноты слишком длинные и тонкие передние лапы, широкую грудь. Воображение быстро дорисовало пропорции недостающих частей. Мясник свежевал человека!!! В полной прострации я наблюдал, как маленькая девочка (возможно, дочь трактирщика) уносит в дом полную миску нарезанного мяса.

Офонареть. Так, а не пробовал ли я здесь что-нибудь мясное? Нет, кажется, нас кормили только рыбой. Уф, какое облегчение!

После таких открытий воровать вслепую что-то готовое я не решился, что делать с сырыми рыбинами не представлял, а запасов сухарей нормальные люди не делают. Фруктовых садов в городе тоже не росло. Так и с голоду подохнуть недолго… Наверное, мысль о бескормице обострила мои чувства до предела. Ничем иным я не могу объяснить, как вышел на единственную в городе пекарню, по ночному времени пустую и тихую. Вот тут-то обнаружилась и охранная магия, и стальные шипы на стенах и две брехливые сторожевые собаки, как в лучших домах. В Арконате так только золото и сторожили. Моего везения хватило только до навесов перед хлебными печами. Тут на дне какого-то короба я отыскал несколько зачерствевших лепешек, предназначенных то ли на выброс, то ли — слугам, и решил, что на сегодня приключений хватит. Но ситуация, когда добыть еду можно в одном единственном месте, не могла меня не удручать.

После такого надо ли удивляться, что я жил на стене, а поиск более надежного укрытия все еще значился среди приоритетов? Тем более что остальные обитатели руин поступали так же — следы их присутствия имелись, а вот выследить их самих искусства Тени не хватало.

До сего дня.

Я выбрался из ниши и двинулся вдоль стены на уровне второго этажа, ступая по узкому карнизу, служившему когда-то основой для стропил. Повод для осторожности имелся — меня разбудил скрип щебня, которым был завален двор. Кто-то там ходил, причем, скрытно, стараясь никак себя не обозначить, но слух Тени различал дыхание по меньшей мере пяти человек. Для воров — много, для охотников — мало. Вот и думай что хочешь.

Я осторожно выглянул сквозь оконный проем. Неизвестных оказалось больше десятка, охарактеризовать их можно было одним словом — оборванцы. Приблизительно половина из них пыталась сохранить подобие традиционных одежд, пусть и сшитых из разноцветных линялых тряпок, остальные демонстрировали презрение к правилам приличия. То есть, климат тут располагает к скудности одежды, но не настолько.

Меня не заметили. Внимание пришельцев было сосредоточено на декоративном бассейне, занимавшем половину двора. Островитяне напряженно сопели, подталкивали друг друга и сами же пятились, но сантиметр за сантиметром приближались к бортику. Что их так захватило, я не понимал — поднятая Разрушением муть за два дня осела, и теперь водоем выглядел как десятки других, только тронутых Пустошью. Разве что поверхность слегка морщилась под утренним ветерком.

Я мог бы уйти, и никто бы ничего не понял, но это был не выход. Память Тени предупреждала, что любой бродяга сдаст меня властям за бутылку дрянного пойла, однако, поиски Пятого нужно с чего-то начинать. Например, с простых вопросов.

Островитяне все еще колебались. Наконец, от группы отделился самый одетый делегат и заковылял ко входу в особняк, но внутрь не вошел, а принялся озираться и тянуть шею. Ему на помощь прискакала полуголая девчонка и, не долго думая, швырнула камень в оконный проем. Вот и поздоровались… Я поднял с подоконника мелкий обломок и уронил прямо перед ними. Девчонка в мгновение ока оказалась за оградой, вместе с двумя самыми нервными земляками, остальные только шарахнулись. Но главный переговорщик не побежал, наверное, потому что на ногах держался не уверенно. Вместо этого он посмотрел вверх, изящным жестом поддерживая съехавшие тряпки, и постарался сохранить достоинство. Если бы я не слышал, как срывается его дыхание и отчаянно бухает в груди сердце, подумал бы, что моя выходка его нисколько не смутила.

— Кхм, э-э… — начал он, немного совладав с голосом. — Со всем уважением и… э-э, надеясь на взаимопонимание, как бы… только обстоятельства…кхм… нисколько не намереваясь… того…

Возможно, его речь имела какой-то скрытый смысл, но при моем знании языка он ускользал — что им всем надо, я не улавливал. На помощь снова пришла девчонка.

— О, высокий господин, — жалостливо запела она, не спеша, впрочем, приближаться. — Можно ли нам напиться из вашего источника?

— Можно. Но учти — я там мылся.

Островитяне уже не слушали, они ринулись к бассейну и, орудуя всевозможными емкостями, предприняли попытку вычерпать его до дна. Воду пили, покуда влезало, наливали в самодельные меха и битые кувшины, уносили в плошках. Я думал, они всю эту яму опустошат. Нет, не осилили — выдули только половину.

— Прошу прощения за манеры моих друзей… э-э, — воспрянул духом незадачливый переговорщик. — Дождей давно не было, а приближаться к городским резервуарам очень опасно, как бы.

Я кивнул, вспомнив разделанный труп.

— Большая удача найти питьевую воду в таких количествах, кхм. Боги вам благоволят!

Островитянин оглядел слегка взбаламученный бассейн с вожделением. Хорошо, что мне вчера не пришло в голову туда помочиться — сейчас бы от стыда помер. В принципе, вода тут под каждым домом, наверное, подвалы специально так устраивали. Но вот без Разрушителя ей не воспользуешься.

— Возможно, я еще найду. Обращайтесь!

От такой немыслимой щедрости островитянин просто дар речи потерял.

— Ох, да, позвольте представиться — Лекор, как бы. Я тут… э-э… предводительствую общиной, вот.

— Очень приятно, Зазу.

— С Ирама, полагаю?

— Не знаю, что это.

— О… Так вы с материка?

— Да.

Неугомонная девчонка, услышав новость, принялась прыгать по двору, приговаривая:

— Дикий, дикий, дикий!

Я только плечами пожал — это еще надо разобраться, кто тут дикарь.

— Прошу простить поведение Ио, — Лекор безуспешно пытался поймать нахалку. — Девочка растет сиротой, не имея достойного примера.

Проще говоря — шпана, она шпана и есть. Я спустился вниз прямо по стене (для хорошего вора тут как лесенка), чтобы рассмотреть гостей с более удобного ракурса. Лекор был высоким, тощим и каким-то неправильно изогнутым. Кожа в его присутствии неприятно зудела (очевидно — маг). Прочие островитяне выглядели проще, у полуодетых личностей бросалось в глаза обилие физических недостатков. На материке такие мгновенно загремели бы в шудры, здесь же общество употребляло их иным способом (снова пришел на ум разделанный труп).

— Наверное, вам не интересны наши порядки, — с сомнением пробормотал Лекор, оценив мой рост, ширину плеч и комплекцию. Ио перестала дразниться.

— Напротив, очень интересны! Например, что тут едят?

Оказалось, островитяне ели рыбу, сырую. Ну, и всяких морских гадов. Добычу собирали на берегу, потому что иметь лодки обитателям руин не полагалось, а за попытку рыбачить в заливе можно было жестоко поплатиться. В пищу шло все, остатки сушили на солнце, несъедобное — тоже сушили, и продавали как топливо в обмен на тряпки и полугнилые фрукты, якобы растущие в садах, расположенных где-то на вершине скал. Хлеб и зерно привозились с материка и доставались только полноценным горожанам.

— Раз уж вы здесь, рекомендую вам быть очень осторожным. В сухой сезон чистильщики часто наведываются в старый город, Храм это поощряет. Их интерес… кхм, крысами не ограничен.

Я не выдержал:

— Есть себе подобных порочно и не гигиенично!

— Согласен, — вздохнул Лекор. — Но это, как бы, традиция. На отринувших волю Храма его защита не распространяется, такие дела.

Островитяне подобрали свои плошки и ушли. В качестве награды за покладистость мне вручили какую-то сушеную дрянь с щупальцами. Я вздохнул и принялся жевать эту штуку, по жесткости напоминающую сыромятный ремень. При такой жизни, в какой-то момент начинаешь жалеть, что ты не раб — тех, по крайней мере, хозяева кормят.

После визита Лекора мой статус несколько изменился — обитатели руин перестали от меня прятаться. Правда, разговаривать отказывались — либо игнорировали, либо ругались и гнали прочь. Нищие оборванцы оказались крайне озабочены статусом собеседника, который здесь совпадал с количеством одежды. Поскольку мне нечем было замотать даже лицо, всерьез меня никто не воспринимал.

Большую часть времени занимала добыча еды. Все места, пригодные для собирательства, были жестко поделены, а торговать водой мне казалось странным. Пришлось, преодолевая страх, искать пропитание в море. Моей целью стали те самые хищные рыбы, из-за которых плавать тут никто не умел. Я стащил в портовом квартале какое-то весло и горсть гвоздей, смастерив грубое подобие остроги, наловил в подвалах жуков, а дальше все просто: приманку — в воду, гарпун — в голову. Рыбы оказались невероятно сильными и быстрыми, но твердость мои руки еще не потеряли. Самым сложным оказалось вернуться на берег с добычей по мокрым, скользким камням, когда вода кишит обезумевшими от запаха крови хищниками, причем, проделать все это ночью, в полной темноте. Репутация отважного охотника была мне гарантирована, а через пару дней появилась Ио с предложением взять на выделку рыбьи шкурки. Теперь в качестве гарнира на ужин я мог получить горсть изюма или пару плесневелых персиков.

Подходов к поиску Пятого по-прежнему не было.

В один ничем не примечательный день я благополучно пережил визит в руины чистильщиков. Облава случилась на рассвете. Услышав непонятный шум, напоминающий грохот барабанов и трещоток, я не стал суетиться, а просто забрался этажом выше и лег на плоский гребень стены, с интересом наблюдая за происходящим. Одетые островитяне были напуганы, но не убегали, очевидно, надеясь на снисхождение, а вот голые уродцы метались, как тараканы. Быстро выяснилось, что чистильщики знают планировку руин не хуже местных жителей — часть из них не шумела, а спокойно дожидалась добычу в засаде. Несчастные беглецы вылетали прямо на них.

Я относился к происходящему философски, до тех пор, пока не заметил среди бегущих Ио. Лишиться доступа к фруктам я не мог! Пришлось вмешаться — спуститься вниз и остановить девчонку. Задиристая нахалка выглядела так, словно наступил ее последний день.

— Стой! Туда нельзя, там убивают.

— Там — тоже!

— Тогда держись крепче.

Девчонка вцепилась мне в плечи так, словно хотела удушить за компанию.

На стене хватало места для двоих. Мы парились там до полудня, ожидая, пока утихнет шум и рассеются дымы (загонщики бросали в подвалы тлеющие пучки водорослей). Я спустил Ио вниз, надеясь хотя бы на спасибо, но паразитка показала мне язык и мгновенно куда-то умчалась. Что б я еще раз ей помог…

Вместо девчонки благодарить меня пришел Лекор.

— Премного, значит, э-э… Внучка! Мать ее выбрали, того, а сама-то она здоровенькая, понимаешь. Характер только… Такие дела.

Наверное, с его точки зрения, объяснение было исчерпывающим.

— Уважаемый, хотите отблагодарить — расскажите, как у вас тут все устроено. А то я ни от кого слова добиться не могу!

— Вам бы… э-э… приодеться.

— Вы представляете, уважаемый, сколько тряпок нужно на такого, как я?

Особенно при здешних ценах на материю. Даже мой трофейный плащ, постепенно превращающийся в охапку лоскутов, для большинства местных был недостижимой роскошью.

Иметь благодарного должника — великое дело, особенно, если долгом является жизнь. Даже Ио проняло, ведь кроме нас из «отринувших» уцелело только двое: силач Гигок, с безрассудством сумасшедшего прорвавшийся мимо загонщиков и хромоножка Фанни, пролежавшая всю облаву в подвале с мокрой тряпкой на лице. Разумеется, охватить все руины охотники не могли, но пара ближайших кварталов опустела.

Первым делом благодарный Лекор объяснил мне все странные термины.

— Каждую седьмицу жители города собираются в храме, где им раздают зерно и муку сообразно численности семьи. Одновременно Смотритель объявляет имена людей, отобранных для служения Храму, «призванных». Они покидают остров и никогда не возвращаются. Те, кто отринет волю Храма, превращаются в подобие бездомных животных. Каждый может взять их и делать, что захочет. Так появляются «отринувшие».

Чем-то это напоминало традицию шудр и я сомневался, что судьба «призванных» чем-то лучше.

— Чистильщики — слуги Храма, обязанные следить за тем, чтобы среди брошенных строений не развелись опасные звери. Поскольку за «отринувшими» человеческий облик не признается, они тоже становятся объектом охоты.

Кто спорит, люди — очень опасные существа, но такими методами…

О пропавших «отринувших» никто не сожалел — наступило «жирное время». Освободившиеся промысловые участки делили заново (Ио, взяв в компанию Гигока, отхватила себе целый пляж), в харчевнях на портовой улице жрали шашлыки (за одно это горожан хотелось поубивать), а на службах в Храме временно перестали выкликать имена «призванных».

Я, как ни противно, от происшедшего тоже выиграл — наконец-то нашелся тот, кто готов был отвечать на мои вопросы. Причем, Лекору можно было не объяснять, откуда у меня такой всеобъемлющий интерес — все списывалось на дикарское любопытство. Предводитель общины изгнанников оценил мой добрый нрав и даже предложил «съехаться», но я вежливо отказался — это днем у меня самоконтроль хороший, старикан даже не дергается. А что будет, если он проведет с Разрушителем ночь? Во второй половине дня, едва спадала жара, я приходил в занимаемую Лекором лачугу и пользовался болтливостью пожилого человека для наглого шпионажа. К нам присоединялась Ио, в обычное время не склонная слушать сказки, и некогда уважаемый Посвященный с легким сердцем выдавал врагу своих владык во все их секреты.

Да, да, Посвященный, только без синей тряпки — законопослушный потому что (синий цвет полагался лишь тем, кто на службе).

Воплощенный кошмар жителей континента был человеком скромным и немного заторможенным. Задав пару тупых вопросов, я выудил из него пространную лекцию об иерархии Храма. Все адепты этого странного образования именовались Посвященными, делились на две неравные группы (смотрителей и разрушителей) и были сплошь волшебниками. Себя храмовники объявляли наследниками божественных сил, а всех прочих чародеев — источниками порчи, доказывая свой тезис грубо-физически. Проще говоря, силовая ветвь Храма при помощи набранных среди покоренных народов солдат зачистила континент от всех носителей альтернативного волшебства, за исключением очень хорошо спрятанных общин (вроде того же племени Малакима), после чего во всех завоеванных странах были введены островные порядки. Последние двести лет маги континента получали свою силу исключительно в Храме и (вот чудо-то!) никогда не могли превзойти его адептов, достигнув уровня хотя бы послушника, не говоря уж о магистре. Чародеишки получались какие-то странные — бесплодные и криворукие, делать они умели только какое-то одно дело, по которому их и именовали — «кузнец», «артефактор», «ищейка», «целитель» (хотя я бы поостерегся ходить к такому лекарю). Деление на касты происходило в момент пробуждения колдовских сил и изменению не поддавалось. Это странное замороженное состояние раз и навсегда заданных возможностей Лекор воспринимал как норму и на мои вопросы об обучении только снисходительно улыбался:

— В естественном виде люди способны только на мелкие фокусы, не имеющие практической ценности. Ритуалы Храма мобилизуют разом всю доступную индивидууму силу, поэтому дальнейшие тренировки бессмысленны.

Очевидное противоречие (одного и того же человека могли посвятить в разные касты) островитянина не смущало. Но где он ошибается, я определить не мог, поскольку сам в магии являлся величиной даже не нулевой, а отрицательной.

Обласканный вниманием молодежи, Лекор так и сыпал названиями мест, именами людей и описаниями событий. Память у Посвященного оказалась отличной, если он считал, что мне что-то непонятно, то начинал чертить на песке схемы и карты, устраивать простенькие иллюзии, которые я, естественно, видеть не мог, а вот Ио от них пребывала в восторге. Казалось, Лекор бывал везде и знал всех, долгие годы он потратил на то, чтобы закрепиться в храмовой иерархии, стать нужным и уважаемым. Конец его службы оказался символическим — единственная дочь жреца оказалась «призвана».

— Произошла какая-то ошибка, — объяснял Лекор и, кажется, сам верил сказанному. — Родственников Посвященных не должны призывать в Храм, ведь других детей у нас быть не может.

— Почему? — давно хотел это узнать.

— Посвящение перестраивает энергетические каналы тела, добавляет одно за счет другого. Мой наставник трактовал это как появление дополнительной руки, щупа, выращиваемого из тонких оболочек тела и способного воздействовать на ткань мира непосредственно. В результате получается нечто более могущественное, чем человек, но неспособное к размножению.

Я подозрительно осмотрел Лекора, ища следы магических извращений, и решил, что юг — такое место, где все через задницу. Мой отец, например, когда заделал меня, уже был знатным чародеем, да и в Академии половина учеников — потомственные.

— После ухода Мэйи, — голос островитянина едва заметно дрогнул. — Ио стала беспокойной, и семья попыталась от нее избавиться, продав в услужение здешнему Патриарху. Чем и с кем занимаются служанки владыки Аякаси, я знал, поэтому вернулся сюда, убил недовольных и забрал внучку.

— И теперь скрываетесь?

— Нет-нет, как Посвященный я был в своем праве. Но на следующей службе Ио тоже призвали. Двое моих родственников подряд — это чересчур, понимаете? С тех пор мы живем здесь.

Насколько я понял, таких, как Лекор (ушедших в изгнание следом за родичами) в руинах было немало, чистильщики их не трогали, но рассчитывать на раздаваемые Храмом пайки они не могли. Такое вот мягкое продуктовое давление.

Возвращаясь домой после посиделок с Посвященным, я тщательно систематизировал все, что он мне наболтал, и делал пометки на самодельной карте архипелага. Сейчас я мог исключить из предполагаемых мест нахождения Пятого пресловутый Ирам и еще три крупных острова-житницы: если бы узилище Ракша находилось в подобном месте, его пришлось бы огораживать и охранять, потому что шустрые островитяне мгновенно пристраивали к делу любую заинтересовавшую их вещь. Оставалось несколько малозаселенных скалистых островов, владения Храма и то, что демон лежит на дне морском. Пока я делал ставку на Храм.

Развернуться храмовникам было где: острова-школы, острова-тренировочные лагеря, острова для проживания иерархов и острова-казармы для храмовых воинов — зачарованных людей и магов-разрушителей. А еще, где-то на самом краю земли в приходящих с океана туманах прятался остров Трех Башен — резиденция Вечных владык. Все это надо было осмотреть или, хотя бы, оценить со слов свидетелей. Галеры с лояльной командой, которая возила бы меня от острова к острову, мне взять неоткуда, сам я Ракша не чувствую, а за адепта здешнего храма не смогу сойти даже при большом желании. Оставалось ходить и слушать, слушать, слушать всех, кто соглашался хоть что-нибудь рассказать.

В поисках Пятого опять возникала заминка.

Смотритель Агихар провел пальцем по татуировке, наслаждаясь произведенным эффектом. Дрожь мышц заставляла изображение птицы воинственно топорщить перья и разевать клюв. Плоская картинка, обычно едва различимая для Агихара, словно обретала форму и разве что не рвалась в бой.

Привязанный к деревянной раме человек прошипел сквозь зубы что-то смутно понятное и, несомненно, оскорбительное.

— Что говорит? — поинтересовался Смотритель у палача.

— Ругается, — кисло поморщился Посвященный. — Обещает, что мы об этом пожалеем.

— А по делу?

— Утверждает, что ищет на юге брата, который пропал несколько лет назад. Не врет.

— При каких обстоятельствах пропал родственник?

— Отправился путешествовать.

— Что про озеро?

— Не понимает, что с ним не так. Говорит, что видел людей, купающихся в этом озере, неоднократно.

— Гм.

Агихар прикоснулся к головке витой иглы, на половину введенной под кожу, и потянул. Птица вспыхнула ярче и, казалось, попыталась клюнуть обидчика. Рука ощутимо заныла. Смотритель довольно рассмеялся.

— Он заговорит охотней, если мне позволят действовать жестче, — заметил Посвященный, недовольный тем, что его прервали.

— Нет, — с сожалением покачал головой Агихар. — Я не желаю объяснять Смотрителю Рахсатти, почему мы искалечили его чемпиона. Кажется, семь боев из семи? И ни одной царапины. Нет повода объявлять это делом Храма, он ведь не врет.

— Но про спутника своего недоговаривает. Утверждает, что не имеет с его делами ничего общего.

— Да, двусмысленно, — согласился Агихар. — Но об этом я расспрошу великана лично. Это, конечно, займет больше времени, зато показания можно будет сравнивать.

А то, какие трудности создает такой подход для Агихара, простого Посвященного не касается. Кто же знал, что этот раб с такой сомнамбулической точностью попадет во владения Патриарха Аякаси?

«Придется просить владыку Гийома поговорить с этой лощеной стервой. Отнять у нее новую игрушку не получится, но попугать дикаря вниманием Храма она не откажется».

Конечно, переговоры между Патриархами займут не один день и даже не неделю. Это для непосвященных Храмом руководит единая безликая сила, а на практике Аякаси заявит, что дознание Смотрителей с континента — не ее забота. Возможно, владыке Гийому придется апеллировать к синклиту, начнется выяснение, чье дело для Храма важнее, а ведь Патриархам торопиться некуда. В результате, все, что сможет Агихар — пожать тому рабу руку, потому что ковыряться в его голове Аякаси не позволит.

«Впрочем, ничто не мешает разрабатывать другие подходы. Тех же еретиков, например. Промежуточные результаты я доложу, а дальше все будет зависеть от заинтересованности Патриархов»

Глава 27

Первыми тревогу подняли Лорды. Именно так, во множественном числе (Встретились два одиночества!). Бастиан Шоканги согласился провести для Марвина Россанги небольшой мастер-класс по ловле чудовищ. Ребенген надеялся, что старый Лорд сумеет привить молодому немного осторожности (это ведь все не шутки!). По видимому, эти двое обменивались там не только премудростями выживания в Пустоши, потому что после своего сафари явились прямо к главе Целителей. Обоих беспокоили маленькие н'ноды.

— Как ты не понимаешь! — горячился Бастиан. — Пограничные Стражи докладывают о таком в первый раз.

— А что это вообще может быть? — пытался локализовать проблему Ребенген.

— Что-то, несомненно, злонамеренное!

Необычных н'нодов Пограничные не видели, только чуяли. Все наблюдения были сделаны в Гатанге, так что отложить дело в долгий ящик глава Целителей не мог. Добавить к этому подполье допельгангеров, укомплектованное шаманами и колдунами неизвестной силы (заработанные во время покушения синяки еще не сошли), развеселого Седьмого Ракша, повадившегося летать вокруг Академии кругами, катая знакомых чародеек, а также Повелителя Шоканги, начавшего задаваться вопросом: «Где мой сын?»… Ребенген был близок к тому, чтобы подать в отставку.

Впрочем, н'нодов можно было перепоручить мудрилам. Как же, неопознанное явление! Пусть скажут, что это такое, вон, Пограничных допросят. Глядишь, пока закончат, удастся или допельгангеров прищучить или, хотя бы, Ракша с рук сбыть. Нантрек идею поддержал, и фанатики познания устремились на поиск истины. Н'нодам можно было только посочувствовать.

От Великого Лорда Ребенген избавился, послав того к Ракшу (в конце концов, задачей демона было держать связь). Бывший обезьян оказался неожиданно сообразительным и всякий раз при появлении Бастиана (совершенно случайно, конечно же!) оказывался на противоположенной от него стороне Академии. Этого развлечения им надолго хватит!

А вот трижды проклятый Хозяин перевертышей, словно издеваясь, миновал все поставленные на него ловушки. Дознаватели работали, не покладая рук, выжимая из результатов прошлогодней облавы все возможное. Были раскрыты около сотни «спящих» агентов, найден пресловутый лицевой мастер (успевший обзавестись частной практикой), обнаружено больше двух десятков характерно изуродованных трупов, но сам злодей оставался неуязвим. На руках у Ребенгена имелся только искалеченный Ракшем мальчишка, медленно умирающий от последствий запрещенного колдовства. В редкие минуты просветления несостоявшийся убийца магов звал маму, умолял позаботиться о сестре и клялся, что не хотел ничего дурного.

Когда у начальства кончаются собственные мысли, оно созывает совещание. Вспомнив эту истину, Ребенген печально осознал, что становится настоящим Серым. Впрочем, разослать призывы это ему не помешало.

Собрались в расширенном составе — в гости к Целителям напросился Нантрек. Посмотрев на лучащиеся энтузиазмом лица элиты своего цеха, Ребенген в нейтральных выражениях изложил суть проблемы. Удивления такой подход не вызвал (новый глава — новая голова), подчиненные сосредоточились и попытались родить идею. Первый помощник был краток:

— Пора бить на опережение!

Ребенген согласно покивал.

— А по кому?

Подходящих кандидатур назвали больше дюжины, но все они были какие-то… несерьезные. С большой долей вероятности ущерба допельгангерам демарш Ордена не нанесет, а мерзкий Хозяин только посмеется, наблюдая за над суетой врагов с безопасного расстояния. Несолидно и унизительно.

Ребенген наблюдал за перепалкой боевиков и дознавателей, ожидая, когда коллеги переберут все банальности и выскажут нечто новое. Нантрек с момента своего появления прикидывался мебелью (а мог бы и помочь). Или у него тоже нет идей? Вот это уже тревожно.

Самым изобретательным оказался самый незаметный из присутствующих — тихий, скромный клерк. Секретарь главы Целителей, внимательно прислушивавшийся к обсуждению, дождался паузы в разговоре и задал шефу наводящий вопрос:

— Правильно ли я понимаю, сэр, что эти чужаки имеют патологическую склонность к убийству?

— Поясни! — заинтересовался Ребенген.

— Любой цели можно достичь по-разному, даже если эта цель — хаос. Они же раз за разом используют один и тот же способ — пытаются кого-то убить. Меняются лишь жертвы.

— И хорошо, что так, — Ребенген представил себе, что допельгангеры перешли на оружие массового поражения, и содрогнулся.

— А если так, то ловить их следует на живца.

— Не получится, — ревниво нахмурился Первый помощник. — К сильному магу они не подойдут — уже ученые, а человек без таланта, скорее всего, погибнет.

Ребенген обменялся с председателем понимающими взглядами и усмехнулся.

— Все правильно. К счастью, у меня есть на примете один маг, который злодеев точно заинтересует. Не слишком сильный, но очень везучий.

В столичное поместье Повелителей Шоканги Ребенген отправился пентаграммой (вот за такие привычки и получают репутацию сноба). Бастиан такое поведение не комментировал и подживающие ссадины на лице мага принципиально не замечал. Но количество Пограничных Стражей в поместье с прошлого визита удвоилось, и система охраны теперь в точности копировала принятую в шокангийских замках Лорда. По нынешним временам это даже паранойей не выглядело — так, разумная предосторожность.

В кабинет Великого Лорда мага проводили почти без задержек. Бастиан был привычно раздражен (хоть что-то есть постоянное в этом мире!).

— Что у вас там происходит, а?

— В смысле?

— Капитан Конарс клянчит у меня солдат для охраны дворца, — Бастиан потряс в воздухе какой-то бумажкой. — Вот представь — я их ему дал. Дальше что?

— Ну, на зимнем балу они вели себя вполне прилично.

— На зимнем балу я присутствовал сам. Мне что теперь, во дворец переселиться? Я знаю тамошние порядки, мои бойцы в них не вписываются!

Ребенген представил себе дюжину заскучавших Пограничных, запертых в ограниченном пространстве замковой скалы, и потряс головой, избавляясь от кошмара.

— Знаешь, Бастиан, в какой-то момент пара лишних мертвецов уже не кажется слишком высокой платой за безопасность.

— Орден не способен создать амулет, который будет делать то же самое?

— Мы работаем над этим. Собственно, я тоже с просьбой. Не одолжишь мне на время твоего ручного перевертыша?

— Зачем?

— Хочу расшевелить его соплеменников.

Лорд откинулся в кресле, привычно готовясь распекать магов за устроенный бардак. Ребенген поморщился, потому что теперь руководил борделем лично.

— А смысл? Не проще ли пройтись по доходным домам и опросить постояльцев?

— Ходили, опрашивали. Но нельзя же арестовать всех! Тут столица, приезжих и иноземцев живет больше, чем в Зинах приезжает на ярмарку. По какому признаку нам определить нужное лицо? Подпольем руководит явно не перевертыш и он здесь уже давно — бойня в Гьете была куплена на подставное лицо больше года назад. Нет никакой гарантии, что они не располагают другой вполне законной на вид собственностью или торговым делом. С другой стороны, те типы, которым ты навалял, в Арконате пробыли меньше месяца, то есть, канал через границу по-прежнему работает, несмотря на все аресты. Из восьми подозрительных иностранцев четверо сейчас под постоянным контролем, трое — съехало, один — умер. Схваченные агенты знают только друг друга. А между тем покушения продолжаются и количество жертв растет! Следящая сеть в Гатанге полноценно заработает только через полгода, за это время город можно три раза снести до основания. Мне нужно, чтобы враг обозначил себя на моем поле, желательно — не имея возможности подогнать статистов.

Бастиан оценил жалкий вид старого друга и решил проявить к Ордену снисхождение.

— Слышал?

Из-за занавески, отделяющей соседнюю с кабинетом комнату, выглянула знакомая физиономия.

— Да, милорд.

— Есть желание пободаться с сородичами?

— У меня нет выбора, милорд. Дело нужно закончить, иначе покоя мне не будет.

Повелитель Шоканги удовлетворенно кивнул, а Ребенген от комментариев воздержался — Лорд имеет право натаскивать своего личного чародея так, как считает нужным. Если подумать, какой еще маг согласится служить Разрушителю? А этот — способный, не местный, да еще и жизнью обязан.

— Какую используем легенду?

Тут глава Целителей продумал все.

— Маленьких н'нодов. Цех Новых Знаний ищет источник явления, неплохо бы дать им в помощь Пограничного Стража поспокойней. Это обеспечит приемлемое объяснение для своих и оправдание для беспорядочных блужданий по городу. Чародей будет значиться сопровождающим при Страже. Плюс в том, что мудрилы уже на месте, а держать язык за зубами они принципиально не умеют — слухи уже пошли. Наша приманка органично вольется в рабочую группу.

— Согласен. Завтра можешь присылать коляску.

Гонять своих лошадей по государственным делам Лорд не собирался. Как мило!

Утром следующего дня глава Целителей лично инструктировал новых работников — полторы калеки. Нормального бойца Лорд для Ордена пожалел, в компанию перевертышу снарядили жертву военных действий — молодого на вид парня со скованными движениями и сильной хромотой. Раненные Пограничные редко выживают (легких травм в их деле не бывает), но, раз уж этого несчастного выходили, Бастиан счел необходимым найти ему занятие.

— Ты ходить-то сможешь?

— Из Мормы дошел, — набычился парень.

Ребенген дернул бровью — солдат оказался из пострадавших в битве с Ракшами. Что ж, одно верно — этот Пограничный будет спокойным.

Перевертыш в скромном фиолетовом балахоне терпеливо ждал указаний.

— Официально ты — самоучка из Шоканги, личный ученик Лорда, — поучал его глава Целителей. — Вопросы тебе будут задавать, в основном, о господине, ты его уже достаточно знаешь, чтобы поддержать разговор. Помни — разъяснять что-либо кому-либо ты не обязан, чего-то не знаешь — не выдумывай, просто ссылайся на гнев владыки. Лицензия на магическую деятельность для тебя уже готова, осталось вписать имя. Учти, Першином я тебе называться не позволю!

— И не надо, — тряхнул отросшими патлами перевертыш. — Дурацкое имя.

— А как тебя зовут на самом деле?

— Э!

Пару секунд Ребенген надувался, краснея, а потом:

— Хи-хи-хи-хи!

— А что тут такого? — искренне удивился южанин.

— Эге. Хи-хи-хи!

— Просто твое ухо не может различить нюансов! Мое имя состоит из трех слогов, каждый из которых не имеет аналогов в арконийском наречии.

— Врешь, — профессионально определил Ребенген.

— Вру, — не стал отпираться перевертыш.

— Смешно. Но для Арконата не подходит. Вон, тебе Пограничного в компанию дали, ты ему вообще не докажешь, что это — имя.

Перевертыш обменялся с калекой подозрительными взглядами и нахмурился.

— Что же делать?

Какая дивная непосредственность!

— Придумать имя и вписать его в документы, естественно. Можно и на букву «э». Элан, Эдвард…

— Тогда уж Эони.

— Почему?

— Зверек такой есть, — смутился перевертыш. — Очень шустрый.

Так южанин практически официально стал арконийским магом, причем, вполне приличного для начинающего четвертого уровня. Глядя, как ловко Эони управляется с казенными амулетами, Ребенген не мог понять, зачем вообще его сородичи связались с морфингом. При таких талантах, как покойный Сандерс! Неужели только ради мощи, даруемой жертвоприношениями?

В Арконате такой подход посчитали бы варварским. Например, принятая в Ордене градация степеней вообще не имела никакого касательства к личной силе. Путь к четвертому уровню открывало только Истинное зрение — полноценно развитый дар, а не смутное ощущение типа «там что-то есть». Точно видеть и осознавать наполняющую мир силу, точно предсказывать результаты воздействия на нее — только это позволяло магу добавить к имени приставку «мэтр» и считать себя уважаемым волшебником, а не знахарем с искрой таланта. Пятый уровень отмечал способность не только видеть, но и направлять непосредственно потоки наподобие динамического щита (в труднопостижимости этого искусства Ребенген убедился на собственной шкуре). Маги шестого уровня умели объединять свои усилия, действуя совместно. Седьмой уровень… Кто знает? Какой талант позволяет Бастиану делать то, что он делает, без вреда для здоровья?

«Следует принять за данность, что этот трижды проклятый Хозяин невероятно силен, но мелочи видеть просто не способен и на этом его можно поймать. Остается только придумать способ. Что подо что спрятать и куда прицепить, прах его побери!»

Итогом размышлений главы стали потайные маячки — медные бусины, тайком (чтобы не искушать) нашитые на одежду Эони и его спутника. Теперь оставалось только ждать, либо — явления Хозяина перевертышей, либо — поимки маленького н'нода. Тем более что притащить в Гатангу экзотическое чудище могли и южане.

Город наполнился магами исподволь. Без лишней помпы на улицах появились компании энергичных чародеев, фанатичным блеском глаз неприятно напоминающих служителей Храма. Они обшаривали подвалы и каналы, забирались в самые грязные переулки и тупики, всюду творя непонятные Хозяину ритуалы.

Новый помощник, уже вполне оправившийся от последствий трансформы, успокаивал храмовника:

— Это — мудрилы, в смысле, маги Цеха Новых Знаний. Самая не агрессивная часть Ордена. Побегают и перестанут!

Но Хозяин не склонен был к подобному благодушию. Пытаясь понять суть происходящего логически, он пометил на карте области интереса арконийских колдунов и обнаружил, что они охватывают места наиболее частого проведения им тайных ритуалов. Совпадение?

— Они уверены, что ищут какую-то нежить, — сообщал помощник. — Причем, известно о ней только со слов Пограничной Стражи. Это такой новый городской анекдот.

— Что вообще эти маньяки могли учуять? — морщился Хозяин, всегда воспринимавший Пограничную Стражу как разновидность измененных.

— Что угодно, — пожимал плечами помощник. — Настоящую нежить, например, или необычные колебания высоких энергий. Они очень чувствительны к магии.

— К какому роду заклинаний?

— К магии вообще. Им ведь при обучении ломают не тело, а душу. Чувства при этом только обостряются.

— Вот как, — Хозяин не отказался бы присовокупить к своим разрушителям парочку таких бойцов. При противостоянии с классическими чародеями они могли оказаться очень полезны. — А помнишь ли ты, как выглядит со стороны твоя Сила? — взгляд помощника стал чуточку встревоженным. — Тебе через неделю сосредоточие обновлять. Ты собираешься резать жертву в обнимку с этими мудрилами? О, да, они вынесут из этого опыта много новых знаний!

— Вы предлагаете покинуть город, господин?

— Срываться с места нельзя — подозрительно, но отлучиться придется. Дня на два, на три, как-то так. Успеешь за это время найти жертву?

— Отсюда возьму.

— Отлично! Я буду следующим — мне нужно время, чтобы легендировать отлучку, скажем, в Саркантар. Проклятье, столько времени потеряем!

И это теперь, когда Хозяин, наконец, нащупал правильный стиль работы! Благодаря новому помощнику, все планы были разбиты на множество мелких задач, реализацию большинства из которых поручили за деньги ничего не подозревающим арконийцам. Новый Посвященный, естественно, лучше чужаков понимал слабые места королевства. Чиновники тут не были святыми, а отчаявшихся дарсанийских беженцев можно было использовать не только как пушечное мясо, опять же, назревала волна эмиграции из Тирсина, которую стоило немного подтолкнуть. И вообще, точки воздействия следовало вынести на периферию, подальше от хорошо контролируемой Орденом столицы. Например, в поселения каверрийских ремесленников, чье благосостояние изрядно пошатнулось после появления Серых. Неустроенность одних, завышенные требования других и стяжательство третьих позволяли завязать узел, в котором внутреннее чудовище Арконата будет рвать самое себя. Но главное — не позволить Ордену и Церкви обнаружить конфликт на ранней стадии, для чего идеально подходили измененные (дешевая замена Перевертышей), которых Хозяин мог лепить в любых количествах.

В отсутствии здравомыслящего помощника эмиссар Храма развлекался, наблюдая за местными магами, сумевшими точно локализовать места проявлений Высшей магии, но неспособными интерпретировать найденное. Мелькала даже мысль подкинуть им кого-нибудь из измененных вместо н'нода, но от нее пришлось отказаться — вдруг разберутся? Неопределенность была предпочтительней прямого обмана.

На одной из таких безобидных прогулок он и встретил предателя-Преображенного. Это оскорбление Храму шествовало по улице, живое, здоровое и довольное жизнью. Более того, на подонке красовались знаки официального волшебника — ему даже ворожить разрешили! Ни малейшего страха перед карой за предательство негодяй не испытывал и с аппетитом жевал какой-то жареный деликатес. Хозяин быстро огляделся — других магов поблизости не наблюдалось. Прекрасно! Сейчас он лично приведет в действие приговор отступнику. Жаль, на полноценную экзекуцию нет времени, но пару незабываемых минут он ублюдку все равно доставит. Хозяин шагнул вперед, раскручивая цепочку заклинаний, действие которых было рассчитано минут на пятнадцать. В итоге, от жертвы останется только обуглившийся скелет. Интересно, какое объяснение придумают этому здешние маги?

И тут Хозяин получил возможность убедиться, что слухи о чувствительности Пограничных Стражей — не шутка.

— Есть!!! — завопил кто-то рядом дурным голосом. — Тут он! Бейте его!!!

Преображенный лихорадочно завертел головой, пытаясь разглядеть цель.

От постыдного провала эмиссара Храма спасло заклятье паники, брошенное в толпу, и то, что преследователь оказался физически неполноценным. И все равно, от пережитого унижения дрожали руки, и хотелось убивать. Немыслимо! Среди бела дня какой-то тип в характерном черно-красном мундире, с воплями, гонялся за ним минут пятнадцать. Сделав пару кругов по району, Хозяин завернул на ближайшую явочную квартиру и отправил ее содержателя выяснять обстановку. Изможденный мужчина (измененный, успевший войти в стадию увядания) вернулся с докладом через час:

— По улицам ходит странная компания — два мага и Пограничный Страж из Шоканги. Свернули с проспекта в эту сторону. За одним из этих магов мы уже следили.

Губы Хозяина растянулись в хищной улыбке. Демонолог сам шел ему в руки! При правильной игре, можно будет получить все ответы на вопросы, а заодно и душу отвести. Похоже, орденский маг уверовал в свою неуязвимость. За такие ошибки надо жестоко платить.

— Они ловят нас, а мы будем ловить их! Запрягай фургон.

Вскрыв устроенный в доме тайник, Хозяин стал готовить теплую встречу для двух ничего не подозревающих волшебников, без особого энтузиазма таскающихся за Пограничным-ищейкой.

Глава 28

Как бы далеко Ребенген не отправлял своих подчиненных, они все равно возвращались. Вернулся и Эони, на второй день своего патрулирования. Перевертыш пребывал в состоянии, типичном для любого, кто пытался добиться от Пограничного Стража осмысленных действий:

— Ну, как с таким можно работать, как?!! Он же мои слова не воспринимает!

Глава Целителей потер переносицу.

— Это нормально, успокойся! Почему он должен тебя слушать, ты же не Великий Лорд? Сядь и объясни подробно, что произошло.

Эони присел на краешек стула и принялся в красках описывать ситуацию, обычную для появления Пограничных — шум, гам и всеобщая паника. Обошлось без жертв. Положительным в происшедшем было то, что маленького н 'нода шокангиец все-таки нашел. Причем, аккурат посередине Королевского проспекта.

— То есть, вы шли по улице, а цель двигалась впереди со скоростью пешехода? И никто, кроме вас, ничего странного не замечал?

— Ну, да.

Н'нод, свободно ходящий в толпе? Ерунда! Человек, только человек. Можно было догадаться раньше, но главу Целителей подвела чисто арконийская привычка делить людей и Немертвых на два непересекающихся множества. Но, если где-то запрет на самотрварящиеся заклятья не действует, возможны промежуточные варианты…

— Ваше поведение было заметно со стороны?

— А как же! Он же орал на всю улицу!

Пограничный мученически морщился, но виноватым не выглядел.

— Отлично.

Это было наитие. Глава Целителей полез в стол, вываливая из ящиков разное магическое барахло — яркие, массивные, легко узнаваемые цацки, которые сам бог велел отобрать и выкинуть.

— Не бывает таких совпадений, чтобы два необычных явления в одном месте. К вам подходил кто-то из слуг хозяина. После устроенного вами концерта он, наверняка, залег на дно, но из города еще не ушел. Мы имеем шанс застукать его прямо в логове, — Ребенген лихорадочно искал место, куда спрятать потайной маячок и одновременно инструктировал секретаря. — Скажи Ваффену привести бойцов в полную готовность. Если положение амулетов будет различаться больше, чем на три метра, пусть выдвигаются на место, не дожидаясь приказа. Планировки южных кварталов у всех есть?

Секретарь напряженно кивал, терзая пальцами уголок кожаной папки.

— Не слишком ли это рискованно, сэр?

Ах, как бы Ребенген хотел всегда действовать взвешенно и продуманно!

— Другого шанса может не представиться. Нужно давить на них сейчас, пока они еще не придумали, как на это реагировать.

Ребенген прокрутил в уме адреса необычных иностранцев, проживающих в южной стороне, и проложил маршрут так, чтобы пройти мимо каждого из них как минимум дважды.

— Значит так. Ходим и ищем, долго и нудно. Ты изображаешь энтузиазм, я — скепсис, а ты — скуку. Больше смотри по сторонам! Если н'нод появится, не надо снова орать, надо подать тайный знак.

— Какой? — Пограничный уже горел энтузиазмом. Пускай вокруг него был город, а не Пустошь, сейчас он чувствовал себя в своей стихии.

— Скажешь «птичка».

— Понял, сэр!

Отправной точкой похода Ребенген выбрал знакомое место — южный рынок. Местные завсегдатаи еще не забыли физиономию любопытного мага и теперь, разглядев регалии Цеха, тщетно пытались сделать вид, что им — все равно. Пара полных кошмарами ночей здешним жуликам обеспечена!

Воспрянув духом, глава Целителей зашагал по намеченному маршруту, приноравливая шаг к неровной походке Пограничного. Они прошли вдоль Гостиной улицы, охватили улицу Медников, часть Королевского проспекта и переулки южной слободы. Через час Ребенген вынужден был сбавить шаг, а через два идти вообще нога за ногу — Пограничный не жаловался, но тащился из последних сил. Чем бы их предприятие не обернулось, обратно придется возвращаться на извозчике.

Адреса кончались, а искомого н'нод им так и не повстречалось. Ребенген начинал беспокоиться. Разумна ли выбранная тактика? Дома ли нужный человек и не ударился ли он в бега? Ответов пока не было.

Подумав, он свернул с центрального проспекта в пойму, застроенную, преимущественно, складами и конюшнями. На улице прибавилось лошадей (в основном — тяжеловозов), а также крытых фургонов и просто повозок, забитых разнообразным барахлом. Некоторые дома имели высокие каменные цоколи, на которых разливы Эт-Кемаи оставили множество темных полос, но большинство складов выглядело обычными сараями (торговцам дешевле было рискнуть по весне товаром, чем каждый день закидывать его на такую высоту). Если искомый враг притворяется купцом, то днем он может отсиживаться здесь.

Через две улицы поиски увенчались успехом — неспешно шагающего Ребенгена подергал за рукав Пограничный Страж.

— Птички, — доверительно сообщил магу калека, кивнув на солидную дубовую дверь в аккуратно побеленной стене.

Глава Целителей напряг память. В этом доме подозрительных приезжих не обитало, зато имелись торговая лавка и склад, в котором хранили товары с юга (это Ребенген знал из собственного расследования о стахийском опиуме). Логично: вряд ли Хозяин имеет в Гатанге только одно убежище.

— Заходим! — решительно выдохнул маг.

Колокольчик на двери в полутемную лавку предательски звякнул. Пограничный, не дожидаясь приказа, заковылял куда-то вглубь здания, а Ребенген шагнул в сторону от двери, позволяя Эони войти и ожидая, когда глаза привыкнут к полумраку. В ноздри ударил резкий, незнакомый запах. Перевертыш дернул мага за руку, но предупредить о чем-либо не успел — стены закружились вокруг главы Целителей, а пол рванулся навстречу…

Да, свинтили их профессионально! Волшебников оглушили зельями, а бойца просто стукнули по голове — серьезно сопротивляться увечный Пограничный не мог. Очнулся Ребенген, судя по сырости и холоду, в каком-то подвале, причем, точно не в южных кварталах — там для таких подземелий вода слишком близко. Руки, ноги и шею чародея украшали сдерживающие магию кандалы, рядом точно в таком же положении валялся Эони, а чуть подальше — обмотанный веревками Пограничный с залитым кровью лицом. Они были здесь не первыми пленниками — в стены подвала оказались вмурованы железные кольца, соединенные с наручниками прочной цепью. Все помещение освещал одинокий чадящий факел.

«Что ж, план наполовину удался — Хозяин клюнул на приманку… и оказался удивительно хорошо подготовлен к захвату магов».

Хуже другое: все амулеты по-прежнему висели на шее Ребенгена, а значит, тревоги никто не поднимал.

«Снять-то я их могу сам, но будут ли тут искомые три метра?»

Меньшую разницу расстояний наблюдатели могли и не заметить.

Долго скучать пленникам не позволили — проверять свою добычу пришел человек, которого Ребенген ни за что не заподозрил бы в принадлежности к допельгангерам. Фатих Кахири — владелец серебряных рудников из Стаха, человек состоятельный, по роду деятельности и происхождению проверенный сотню раз, а главное — не пробывший в Гатанге и года. Никаких признаков морфинга, шаманизма или изменения внешности у него не нашли, что говорило либо о крайней хитрости южан, либо о несовершенстве использованных Орденом методов.

«И то, и другое — плохо».

Следом за Фатихом шагал крепкий мужчина с характерным бессмысленным выражением глаз — зачарованный.

«Осталось понять, кто это — сам Хозяин или один из упущенных нами боевиков».

Маг мысленно потянулся к знаку главы Цеха — безобидному украшению со светящейся эмблемой. Его усилие не осталось незамеченным — южанин быстро освободил пленников от всего волшебного и сунул добычу в руки помощника.

— Выкини в канал!

— Да, Хозяин.

М-да, если Ребенген выживет, то Нантрек его прибьет, за потерю казенных регалий.

«Дело сделано, теперь все зависит от Ваффена».

Впрочем, с этой точкой зрения были согласны не все — Пограничный, очухавшийся от полученного удара, воинственно раздувал ноздри и пробовал крепость пут (веревки трещали, но держались).

— Ну, все, н'нод вонючий, ты попался! Я тебя первый нашел, первый и прибью!

Губы Хозяина допельгангеров издевательски искривились, а Ребенген внезапно осознал, что именно этот пленник врагам живым не нужен — на него даже наручников пожалели.

— Что ты можешь мне сделать, пес?

Глава Целителей буквально рухнул в Истинное зрение, уже зная, что зрелище будет омерзительным — на его глазах активировался результат чудовищно сложного морфинга. Силой наполнялись не какая-то пара шаманских печатей, написанных на коже Знаков или вложенных в ауру узлов, а сотни, возможно, тысячи полноценных пентаграмм, казалось, гравированных на костях морфа. Конструкция по сложности оказалась сопоставима с матрицей древнего демона, только вложенной не в прочную стальную оболочку, а в живую плоть. Сейчас Хозяин перевертышей был силен, быстр и неуязвим, как не снилось ни одному смертному, но, если бы не зачарованные кандалы, Ребенген убил бы его одним касанием — такая мощь не по силам хрупкому человеческому телу.

«Так он — Немертвый? Бессмертное существо, неспособное изменяться и не наделенное свободой воли? Или…»

Раскрыть загадку Ребенген не успел — сложные колебания матрицы чужака сложились в нечто атакующее. Тонкие дуги молний пронзили тело Пограничного насквозь — зачарованные воины Шоканги умели противостоять магии, но сейчас на бойце Лорда не было защитных амулетов. Все, что ему удавалось, это оставаться в живых.

Хозяин явно наслаждался беспомощностью врагов. Он снова повернулся к Ребенгену.

— Полагаю, теперь нам никто не помешает, уважаемый. Вы получите все почести, полагающиеся вам за ваши труды!

Маг лихорадочно искал способ протянуть время — группа захвата должна была быть уже на подходе.

«Да где их носит, когда они так нужны!»

Того, что произошло дальше, никто из присутствующих не ожидал. Терзающее Пограничного Стража заклятье погасло с тихим «пи-иу», опутывавшие его веревки истлели и осыпались. Разъяренный убийца одним прыжком добрался до мучителя и принялся трясти его, как бобик крысу. Переполненное магией тело морфа лопнуло, орошая пол и стены бурой пенящейся кровью. С радостным возгласом Э освободился от цепей и тут же грохнулся в обморок. В подвале как-то сразу стало темно и страшно, по нервам Ребенгена напильником прошлось тошнотворно знакомое чувство. Маг закатил глаза к потолку.

— Господи Вседержитель, за что? Ну, просили, просили мы второго, но не такого же!

К тому моменту, когда маги из группы захвата, счастливо избежавшие знакомства с Тьмой, вошли в подвал, Ребенген уже освободился от оков и пытался стереть с себя вонючую кровь Хозяина перевертышей, Эони блевал под столом, а Пограничный Страж (или пора называть его Разрушителем?) ковырял шваброй в останках морфа. Вероятно, в поисках рогов.

— Значит, так: дом осмотреть, мне доложить, тревогу не снимать — их было как минимум двое. Я — мыться.

Из-за спины главы Целителей донеслись прочувствованные маты — кто-то из боевиков попробовал отобрать у Пограничного швабру и остался без половины своего арсенала.

Пролетку для героического начальства нашли словно по волшебству. Ребенген запихал туда своих драгоценных спутников и велел гнать к поместью Повелителя Шоканги, потому, что если договориться с Гэбриэлом он мог, то взывать к разуму Пограничного Стража было заранее бесполезно.

«А блокировать воздействие Тьмы мы не умеем».

К концу поездки от компании исходил такой дух, что глаза слезились даже у лошади. Опешивший от появления смердящих визитеров Бастиан оставил при себе более-менее чистого Эони, а остальных прогнал в купальню, где Ребенген и блаженствовал весь следующий час, отходя от последствий пережитого потрясения и приводя мысли в порядок. Наверное, следовало бы проконтролировать ход обыска и допрос свидетелей, пресечь распространение слухов, но нельзя же работать за всех! Тем более что серьезных провалов глава Целителей не опасался.

«Надо утвердить должность второго помощника. Мурмалин явно недооценивал своего секретаря».

К моменту, когда Ребенген готов был вернуться к своим обязанностям, картина мира окончательно изменилась и все заинтересованные лица лихорадочно пытались найти свое место в ней.

Проводивший раскопки в Дарсании Бигген появился со скоростью, заставляющей заподозрить его в способности к боевому мерцанию, до сих пор наблюдавшейся лишь у демонов. Председатель Нантрек не сильно от него отстал, а других любопытствующих Бастиан отказался пускать в поместье. Виновник переполоха, умытый и переодетый в чистое, сидел на табурете и дулся на весь мир. Левый глаз его заплыл роскошным синяком, что характерно, взгреть Пограничного успели свои же — за испорченные амулеты (довыпендривался).

— Но почему Страж?!! — горячился Нантрек.

— Почему, это пускай Бигген выясняет, — поморщился Ребенген. — На мой взгляд, адептов роднит одно — невменяемость. Любой нормальный человек будет до последнего избегать контакта с Тьмой, чисто инстинктивно. Психика Гэбриэла в момент инициации была сильно деформирована, а этот — просто псих. Такому только покажи какую гадость — дальше сам научится.

— Вот, значит, в чем заключался истинный смысл темных ритуалов. Ввести разум в пограничное состояние! — Бигген непрерывно растирал пальцы, глаза его светились нездоровым энтузиазмом. Казалось, мудрила готов проверить свою гипотезу немедленно, на любом из присутствующих.

Ребенген сделал вид, что ничего не замечает.

— А много ли Пограничных видело схватку Разрушителя с Ракшами? — озабочено уточнил Нантрек.

Великий Лорд пожал плечами:

— Близко — только этот. Я бы больше про Пилтонг беспокоился. Чтобы в таком большом городе не было ни одного сумасшедшего?

— Так. Надо срочно, срочно организовывать Темный Орден! И всех новообращенных — туда.

— Угу, — согласился Ребенген. — Как только их старшой вернется.

— Да где его Ракши носят?!!

— А я пытался задать Ракшу этот вопрос! — немедленно оживился Повелитель Шоканги.

Развитие скандала остановило появление гонца — взмыленного и всклокоченного мага-мудрилу, вероятно, прорывавшегося к вожделенному начальству силой.

— Сэр! В городе применяют боевую магию! Это шаманы!

Ребенгена словно катапультой выкинуло из кресла.

— Бастиан, друг мой, я одолжу у тебя этого солдата еще раз?

Альфа призвал их к себе неожиданно — просто дернул за волшебные поводки так, что с Гаммы едва шкура не слезла. На ферме они с Бетой появились почти одновременно, запыхавшиеся и встревоженные. Повод был: вожак храмовой звезды оказался обдолбан до бровей, счастлив до жопы и притом настроен воинственно.

— Этот сучий смотритель сдох! — поделился он радостью с подчиненными. — Теперь все делаем, как я скажу! К бою, все — к бою! Амулеты — взять, защиту — активировать, измененным выдать оружие.

— Все измененные сейчас в городе, — попытался урезонить командира Бета.

— Плевать! Мы тоже идем в город. Сражаться!

И Альфа потащил их прямо по дороге, не делая ни малейшей попытки скрыть свое присутствие и расшвыривая заклинаниями всех, попадающихся на пути — стражников, повозки, просто прохожих. Бета и Гамма обменивались паническими взглядами, но уклониться от самоубийственной выходки не могли — поводки тянули их за сбрендившим вожаком, как стальные цепи.

В какой-то момент, прохожие стали исчезать с их пути раньше, чем вожак их убивал — местные власти начали реагировать. Но Альфу это не смутило — он продолжал переть в центр города, делая шансы группы на спасение все более и более призрачными. И вот финал — улицу впереди перекрыла тощая линия магов, повелитель демонов собственной персоной и какой-то странный тип с фингалом, по виду, безумно довольный появлению врагов.

Альфа расхохотался, потрясая в воздухе талисманом Абсолютного Разрушения (было, оказывается, в привезенном с родины арсенале и такое), клокастая черная щетина делала его как никогда похожим на собаку. Жизни встреченных по дороге жертв заполнили накопитель амулета только на четверть, но у вожака оставались еще они с Бетой и он сам — сила трех Высших магов позволят активировать заклинание. Гамма пытался понять, накроет ли зона поражения пригороды. Получалось, что накроет. И что, готов ли он, пусть ради общего дела, допустить гибель Зельды, после всего, что между ними произошло?

В ту ночь они были вместе. Он был магом и у нее имелся Талант, их чувства и тела проникали друг в друга, разделяя на двоих наслаждение, обладание и жадность.

— У меня не может быть детей, — признался он.

— У меня тоже, — криво улыбнулась женщина.

— А мы усыновим!

Что за безумное наваждение заставило его произнести эти слова? В глазах на секунду поплыло, словно наяву Гамма увидел просторный дом, украшенный яркими ковриками на южный манер, и шустрых черноволосых детишек, тискающих толстого кота.

То же безумие не дало ему распознать замысел Альфы, и привело к фатальной ошибке. Нужно было приказать Зельде уезжать, она умная, она бы поняла, а он всего лишь оставил ей денег.

— Возвращайся скорей, — улыбнулась женщина с карими глазами.

Ощущение неправильности происходящего затопляло рассудок. Все это было (должно было быть!) ужасной ошибкой. Разве не говорили Патриархи, что на севере они обретут новый дом? И он уже нашел его, тут, в этом городе.

Гамма-ведомый не слишком хорошо мог давать имена новым вещам, а объяснять причины своих сомнений не умел вовсе, зато у него очень хорошо получалось возражать. Сжатый до толщины вязальной спицы щуп вонзился в спину Альфы, взламывая щиты, корежа ауру и разрывая плоть. Матерый разрушитель обернулся с гримасой ярости на лице — смертельно раненный, но слишком сильный, чтобы умереть быстро. Тогда уже Бета сделал шаг вперед и, оттянув голову вожака за волосы, ловко перехватил его горло кинжалом. Добрая сталь убила Высшего мага мгновенно.

На брусчатке разметалось тело предводителя храмовой звезды, неожиданно ставшее рыхлым и неуклюжим. На груди трупа лежал кинжал. Светило солнце и пятна свежей крови ярко алели в его лучах.

Мыслей в голове Гаммы не было вообще. Бета растирал подушечки пальцев, словно проверял, не потеряли ли они чувствительность. Владыка демонов мрачно наблюдал за происходящим, ничего не предпринимая. Боевые маги вежливо молчали за его спиной, поскольку вообще не склонны были сомневаться в лидере.

— Я слышал, — взял инициативу на себя Бета. — Что вы принимаете на службу эмигрантов.

— Это так, — вздохнул владыка демонов, словно все время ожидал чего-то подобного. — Но учтите: жить в столице я вам не позволю.

— Мы понимаем. Мы можем сообщить важные сведения…

Гамма ритмично кивал, подтверждая сказанное Бетой, но не понимая при этом ни словечка. Реальность заслоняло видение залитого солнцем дома. Толстый кот сбежал от неугомонных ребятишек и теперь сердито вылизывался, сидя на высокой полке.

Глава 29

12. Странные очертания их тел соперничали с причудливостью традиций. Не то, чтобы боги даровали им бессмертие, скорее, само время отказывалось их замечать.

Свой самоконтроль я все-таки переоценил, или Вселенной надоело помогать мне, ничего не получая взамен. В общем, Разрушение просочилось наружу.

Проявилось оно, как всегда, странно. Возвращаясь вечером после посиделок с Лекором, я обнаружил, что путь мне преграждает кособокая туша местного дурачка. Гигок стоял в проеме обвалившихся ворот, уставившись в стену круглыми от удивления глазами. Я не рискнул лезть к полоумному и пошел за помощью к Ио. Девочка пришла, проследила взгляд дурачка и — о! — стала выглядеть так же, как он. Я помахал ладонью у ней перед глазами и тут же получил ногой по коленке.

— За что?

— Ты что, не видишь?!

— Нет.

— Вон!

— Где?

— Там!!!

Причиной странного поведения островитян оказался росток колючки. Пока я давился хохотом, они рассматривали меня так, словно точно знали, кто тут идиот.

— Эта штука не съедобна, — на всякий случай объяснил я.

— Да какая разница!!! — замахала руками Ио. — Тут уже двести лет ничего не растет!

И поскакала звать свидетелей.

Прекрасная роза в Арконате не имела бы такого успеха. Два дня продолжалось паломничество островитян к колючке, а на третий ее кто-то спер. Причем, в пропаже обвинили меня. Не желая начинать разборки, глухой ночью я полил всю стену драгоценной пресной водой. Мои усилия были вознаграждены — подрезанный росток дал новые побеги и за месяц оплел своими усиками полстены.

А на куче нанесенного дождями мусора раскинула листья какая-то тыква.

Наученные горьким опытом островитяне караулили чудо посменно, ежедневно измеряя его в длину и ширину. В жарких спорах обсуждался цвет и вес будущего урожая. Я только губами шлепал — в первый раз вижу, чтобы какая-то зелень росла с такой скоростью. Кое-то призывал выгнать меня из осененного вниманием богов дома, но Лекор пресек самоуправство, намекая, что чужак и благословение как-то связаны. Я боролся с искушением объяснить придуркам, в чем дело, но проницательный Посвященный успел первым.

— Позвольте дать вам, гм, возможно, несколько неуместный совет: никому не говорите, что вы как-то связаны с происходящим или можете быть его причиной.

— Я ничего плохого не делал!

— Верю. Но учение Храма…

Я даже глаза закатил — опять бредни местных ненормальных. Моя реакция задела Лекора. В обычной жизни он следовал образу отринувшего волю Храма неукоснительно (и был прав — очень неприятно стать отщепенцем среди изгоев), но тут натура взяла верх, и отставной Посвященный задумал меня обратить. При каждой нашей встречи островитянин, ласково улыбаясь, начал переводить разговор на теологические вопросы. Какое-то время я слушал, дивясь причудливости человеческих заблуждений, и пытаясь понять, из каких трактатов древних времен выведены такие умозаключения. Похоже, здешним Патриархам удалось придумать нечто новое: из правильного, в общем-то, утверждения, что источником магии являются живые существа, они делали странный вывод, что для сохранения равновесия в мире ворожба должна сопровождаться потерей кем-то жизни. При этом классические маги, управляющие потоками мировой энергии за счет внутреннего резерва, объявлялись разновидностью паразитов. Вопрос о Пустоши и проклятой земле вообще выпадал из рассмотрения. Более того, по некоторым оговоркам Лекора я начал подозревать, что Посвященные принимают за сущность вещей заключенную в них дикую магию, потому что ничего другого различить неспособны. То есть, стихия, потенциально губительная для всего живого воспринималась как сама жизнь, а если учесть, что в присутствии Разрушителя дикая магия иссякает, то для правоверного храмовника я должен был быть воплощением вселенского зла.

И Лекор теперь на меня так неприятно смотрит, со значением. А что, если сдаст? Из соображений всеобщего блага, естественно.

— Скажите честно, уважаемый, вы считаете, что с моим появлением жизни здесь стало меньше?

С места, где он сидел, была отлично видна тыквенная плеть, перевесившаяся через гребень стены — сочное зеленое пятно на фоне серого камня. Наблюдая за ее ростом, я почти поверил, что растение знает о существовании бассейна во дворе. Эдакий кошмар огородника — разумные овощи.

Почувствовав, что с теоретической точки зрения его позиция уязвима, Посвященный начал расхваливать то разумное мироустройство, которое поддерживает в своих владениях Храм. Тут мое терпение иссякло, а раздраженный Разрушитель — стихия, которая парой новых тыкв может не ограничиться. Лекору в лоб было заявлено, что у меня перед глазами имелся другой пример разумного мироустройства, а потому он со своим учением — отдыхает.

— Нет другого примера! — взвился островитянин.

— Есть, и вашим сородичам он известен. У меня дома от них ногами отмахаться не могут!

Лекор немного смутился:

— Я понимаю, что визит разрушителей…

— Причем тут ваши разрушители, уважаемый? Я говорю о куче мелких чернявых маньяков, которых воспитали где-то здесь, а потом на нас натравили.

С Лекора можно было писать портрет воплощенного прозрения.

— Так вот, для чего…

— Значит, было? — сердито прищурился я.

— Да, — сознался Посвященный. — Был у владыки Багриша такой проект. Откуда-то он взял невероятное количество одаренных, а потом они резко пропали.

— И ни у кого никаких вопросов?

— Патриархам не задают вопросы.

— Тогда какого Ракша вы задаете их мне?!

Лекор пожевал губами — имя грозного демона ничего ему не говорило.

Выгнал его, сославшись на необходимость отдохнуть перед рыбалкой.

Несколько дней было спокойно. В смысле, Посвященный перестал парить мне мозги, но и поток полезных сведений с его стороны прекратился. Я стал серьезно задумываться над тем, что делать дальше — оставаться на этом острове бессмысленно, союзников среди островитян у меня нет, а плыть зайцем на здешних галерах опасно (могут выкинуть за борт). Не украсть ли мне лодку? Я завел привычку забираться на крыши домов в верхней части склона и отслеживать направления, в которых уходили корабли: карты, нарисованные Лекором, были довольно грубыми, а единственной сушей, видимой с доступной мне части берега, являлась скала с маяком.

На третий день в душе Посвященного взяла верх другая страсть — любопытство. Лекор сам пришел в мою берлогу и принес подарки — куски засохшей лепешки и копченую с дымком рыбину. Я впустил его исключительно ради лепешки — очень хотелось вновь ощутить вкус хлеба. Сели, разлили воду по плошкам, размочили сухари. Островитянин хотел поговорить о дальних странах.

— Уважаемый, может, вам лучше сородичей расспросить?

— Соврут, — вздохнул Лекор. — Все, чем занимается владыка Багриш, окутано глубокой тайной. Слух о земле за океаном ходит давно — иногда корабли возвращаются из плавания, привозя странные предметы, травы, которые у нас не растут, или шкуры фантастических животных. Когда-то поговаривали о новой войне, но океанских кораблей слишком мало и большой армии на них не перевезешь.

Что к лучшему — мне, например, проблем с перевертышами за глаза хватило.

— И как там у вас живут? — приступил к расспросам Лекор.

Рассказывать чужаку о жизни в Арконате оказалось нелегко. Как описать слепому цвет зари, а не видевшему снега — ледяной холод? У нас есть маги, рабов, наоборот, нет, и приносить жертвы запрещено. «Лохи нажористей и бабы покрасивше» — мог добавить от себя Тень. Лекора такая краткость, естественно, не устраивала, и он дотошно разъяснял для себя разнообразные мелочи, вроде качества дорог, приблизительной величины крестьянского надела и типичного для рынка набора продуктов. Сначала я пытался удержаться в рамках того, что может быть известно перевертышам, а потом плюнул. Кому какое дело до высоты шокангийских коней в холке?

Во время этих разговоров взгляд островитянина становился отсутствующий и немного сонный, а голос наоборот, звучал необычайно твердо и без малейших запинок. В утлую лачугу без крыши и пола приходила тень истинного служителя Храма, грозного Посвященного, получившего свой статус неизвестно за какие, но, несомненно, кровавые, заслуги.

К концу второго вечера нашей беседы Лекор, вероятно, просто не сумел придумать новых вопросов.

— М-да, — резюмировал он. — Признаюсь, я… кхм… не ожидал… э-э… масштаба.

Взгляд у островитянина стал прежний (как у шального зайца), а речь — причудливой.

— Масштабов чего, уважаемый?

Лекор вздрогнул и встрепенулся.

— Чем вы занимались у себя на родине, Зазу?

— Учился на правителя. Ну, и воровал немного.

Островитянин чуть слышно усмехнулся.

— А когда выучились бы, стали воровать по многу?

— Мне теперь без разницы, чем заниматься. Я, можно сказать, божественное благословение во плоти.

— Только не здесь. Что бы вы знали: для Храма ваша сила — не секрет. В учении есть разделы, описывающие людей, идущих путем Тьмы. Я сразу отметил странные ощущения, которые возникают в вашем присутствии, и, когда понял, что вы не различаете иллюзий, то был уже почти уверен, что передо мною черный маг.

— Почему — черный? — по арконийской версии волшебства, черными магами считались создатели самотворящихся проклятий и любители жертвоприношений, то есть, признак для деления использовался скорее этический, а не цветовой. — Я видел, что у ваших магов сила — зеленая. И как их теперь называть?

— Смешно, — согласился Лекор. — Но сути не меняет. Для Храма вы — зло. Убить вас не убьют, но доставить пред очи Вечных владык — обязаны. Вы этого хотите?

— Ну, это зависит от обстоятельств…

Например, поможет ли мне это приблизиться к Пятому или нет. От Посвященного мои колебания не укрылись.

— Зазу, зачем вы здесь? Это владыки вас сюда привезли? Не удивляйтесь, вы ведь появились одновременно с возвращением экспедиции.

Я посмотрел в глаза Посвященному и почему-то решил не врать.

— Нет, я сам пришел. Дело у меня тут. Нужно освободить одного очень важного заложника.

— Вот как, — его взгляд снова затуманились.

Забавные такие переходы. Может, у него внутри что-то похожее на Тень Магистра — две личности в одном теле? Заметив мой интерес, Лекор пояснил:

— Мой талант — что-то вроде дара провидца. Я умею восстанавливать общую картину происходящего по мелочам. Ваш рассказ придал законченный вид многим моим, гм, наработкам. И я точно знаю, что вы не лгали мне.

Я пожал плечами. Да, не лгал. Так, чуток недоговаривал.

— Это надо осмыслить, да, осмыслить, — Лекор встал и поплелся к воротам, каким-то чудом разминувшись с дверным косяком. Сторожа тыквы дружно поздоровались с предводителем общины и вернулись к игре в кости.

У меня появились собственные поводы для размышлений. Получалось так, что если я внезапно исчезну, Лекор будет волен пойти и донести на черного мага. Как минимум, это лишит меня эффекта неожиданности. Не хотелось бы его убивать, не люблю я этого, но если нужно — сумею. Ио только жалко.

Ну его к Ракшу, фанатика этого!

Той же ночью я обследовал занятую кораблями часть порта, присмотрел себе небольшую рыбацкую лодку с веслами, пронаблюдал утром, как ставят на ней парус. Перенес и спрятал у дальнего пирса два бочонка с водой. Понятно, что сухарей я тут не раздобуду, но хотя бы сухофруктов…

Не успела спасть дневная жара, как сонного меня разбудил Лекор.

— Надеюсь, вы имеете какой-то план? — вкрадчиво проворковал Посвященный.

— Ась?

— Предлагаю заключить соглашение. Обещайте, что Ио не пострадает, и я помогу вам с заложником.

Я медленно встал, доплелся до бассейна и поплескал в лицо водой.

— С чего такая перемена взглядов? А как же Храм и его учение?

Лекор задумчиво покачивался взад-вперед.

— Считайте, что меня посетило откровение свыше.

— Врете, и без таланта видно!

— Есть вещи, Зазу, которые вы так и не поняли. Моя внучка обречена, я умру и она — умрет. Ей больше нет места в обществе Храма, чтобы понять это, не нужно быть провидцем. Я еще мог бы смириться с неизбежным, если бы это был единственно возможный порядок вещей. Но так… Наша страна была создана Патриархами и для Патриархов, но мы больше не нужны им, Зазу, они решили перебраться на север. Из побережья и островов выкачивают последние ресурсы — рабов, магов, сталь, корабельную древесину. Вы говорили мне про Пустошь… Думаю, наши владыки знают о ней. С их-то возрастом и не заметить изменений! Допускаю, раньше они верили, что спасение невозможно. Но это не повод бросать тех, кто отдавал за тебя жизнь!

Прелестно! Передо мною злодей в состоянии этического кризиса. То есть, сейчас он может клясться мне в любви, а через час попытается отволочь к своим владыкам.

— Единственный мой план — взять лодку и плыть.

— Глупо. Между островами курсируют военные галеры, судно без опознавательных знаков они в лучшем случае затопят. В худшем… Есть ритуалы, для которых избранных не используют, только привозных рабов. Считается неэтичным так мучить соплеменников.

Упс, какая засада…

— Кого вы ищите, Зазу?

— Этого я вам не скажу. Но есть верный признак: нужный человек должен находиться в особом месте, где заточено древнее чудовище. Гробница — главное, на что следует ориентироваться.

Лекор помолчал.

— Чтобы что-то у нас называлось гробницей, такого нет. Велико ли должно быть сооружение?

— Пес его знает! Но точно не с ладошку.

Посвященный надолго замолчал. Он раскачивался, медитировал, что-то шептал и шевелил в воздухе пальцами, в общем, вел себя как заправский шарлатан. Наконец, его отпустило.

— Похоже, я вас сглазил, — сообщил Лекор. — Единственное место на островах, где есть древняя магия непонятного мне назначения — остров Трех Башен.

Что-то подобное я заподозрил сразу, как узнал, что острова населены. Чтобы Ракша держали в плену без ведома самых главных?

— Осталось придумать, как туда попасть.

— Попасть живым, не забывайте! Вечные владыки очень щепетильно относятся к своей безопасности — чужаков на их остров не пускают.

— У вас есть план, уважаемый?

— Я попытаюсь что-нибудь придумать.

Посвященный заковылял домой, вежливо раскланявшись с хранителями тыквы, а я принял решение на несколько дней сменить место ночевки. С моей точки зрения, у Лекора имелись основания ненавидеть Храм и все, что с ним связано, но что, если его преданность владыкам подкреплена заклинаниями и разумному контролю не поддается? В общем, береженого — бог бережет.

Пятому Ракшу придется подождать немного еще.

Глава 30

Всем хорошо звание Старшего Смотрителя, кроме сущей мелочи — время от времени во владениях Патриархов случались кризисы, и тогда Агихара отправляли с ними бороться. Естественно, происходило это с дозволения господина. Так получилось, что из всех владык только Гийом имел в подчинении умных помощников, умелых магов и проницательных аналитиков. Почем остальные Патриархи не могут подобрать себе дельных старшин, Агихар не понимал, но сомнения свои ни с кем не обсуждал и даже в одиночестве о них не думал.

Происшествие с двумя невольниками и озером стремительно превращалось в кризис.

Для начала, упорство Аякаси объяснилось просто — искомого раба у нее не было. Сбежал! Как тщательно охраняемый и упакованный в зачарованное железо человек мог ускользнуть от хозяев, никто Агихару сказать не мог, а объяснений — требовали.

Старший Смотритель неутомимо разыскивал и опрашивал всех, кто мог соприкасаться с пропажей — моряков, стражников, выживших в портовой потасовке рабов и горожан. В том, что до места драки великан дошел на своих двоих, Агихар не сомневался. Проще всего было сообщить, что полубезумные подданные Аякаси сожрали труп бедняги, как и несколько других тел, но честность требовала от Смотрителя найти хотя бы кости. Скрепя сердце, он попытался сделать неожиданный ход и связаться с проживавшими на острове изгоями, но последняя облава сделала их неожиданно агрессивными — посланца Храма избили и раздели.

К концу месяца непрошенным оставался только экипаж корабля дальней разведки. От этих свидетелей Агихар откровений не ожидал — элита флота даже не заметила еще одну вошедшую в порт галеру. Безучастными остались все, кроме одного.

Перед Агихаром сидел человек, единственным из всех допрошенных решившийся встретить взгляд Смотрителя. Причем, особого значения содеянному Посвященный Тьян не придал — то ли попавшего в опалу эмиссара уже ничего не пугало, то ли слепые бельма в обрамлении синей ткани не казались ему чем-то удивительным. Агихар напомнил себе, что двадцать лет назад этот человек считался самым сильным в своем поколении аналитиком, да и сейчас мог угадать суть происходящего по одним только вопросам. Разжалованный чуть ли не до положения послушника, Посвященный Тьян оставался божественно невозмутим.

— Раб-великан? Да, я запомнил.

— Почему? — заинтересовался Агихар.

— Он показался мне почти точной копией младшего Лорда Шоканги, разве что посмуглее.

— И ты не доложил об этом? — нахмурился Смотритель.

— О чем? — пожал плечами бывший северный эмиссар. Кажется, допущенная оплошность его действительно не пугала. — Шокангийца я видел мельком, этого человека — тоже мельком. Память, бывает, играет и большие шутки. Лорд Гэбриэл никак не мог оказаться здесь, тем более — раньше меня.

— Рассказывай подробно обо всем, случившемся в порту! И о Лорде тоже.

И Посвященный Тьян начал рассказ, постепенно приобретающий вид причудливой сказки. Минут через пять Агихар невзначай проверил, нет ли у их разговора лишних свидетелей, а, когда эмиссар замолчал, всерьез задумался, не окажется ли лишним сам.

— Значит, государство с тысячами могущественных магов, один из которых — черный?

— Да.

— И там уже знают о существовании на юге врага. Так?

— Так.

— И ты видел у нас точную копию одного из тамошних воинствующих владык?

— Вроде.

— И не доложил?!

Эмиссар промолчал.

И это — лучший аналитик! Хургой его там, на севере, что ли, накормили? Мозги отшибло как постельному рабу.

О том, стоит или не стоит передавать странную весть господину, Агихар думал долгие пять секунд, но, в конце концов, здравый смысл удержал его от искушения. Рано или поздно, правда выплывет наружу (бывало, господин Гийом устанавливал истину и по меньшим намекам), и тогда, вместо безболезненной смерти, его пригласят поучаствовать в одном из тех ритуалов, после которых у госпожи Аякаси получаются особенно заковыристые кадавры.

Этот доклад Смотрителя действительно задел владыку Гийома за живое. Патриарх не кричал, не бился в истерике подобно Аякаси, и даже выражения лица не изменил, но захотел лично поговорить с ключевыми свидетелями.

Решение стоило бессмертному шва длиной семь сантиметров от скулы до подбородка — когда Патриарх решил взглянуть на бойца-чемпиона, встреча продолжалась ровно пять секунд, а потом человек с птицей на спине ринулся в атаку, даже в двойных кандалах оказавшись исключительно сильным и проворным. От серьезных увечий владыку Гийома спас амулет-щит, на поддержание которого он никогда не жалел силу. Заклинания еще дважды отбрасывали обезумевшего гладиатора прежде, чем охрана смогла разобраться в мешанине магии и тел. Причем, оба охранника потом умерли, а дикарь до сих пор жив, словно это не его насмерть прокляли. Агихар даже немного сочувствовал ему — за причиненную боль Патриарх будет мстить долго и вдумчиво.

— Дело зашло слишком далеко, — владыка сидел в прохладной полутьме своих покоев, на удобном кресле, в точности соответствующем форме его тела, закрыв глаза (именно последнее говорило Агихару о серьезности ситуации). В лицо господину он старался не смотреть, чтобы не натыкаться взглядом в уродливую лиловую полосу — место, где тонкая кожа Патриарха была грубо разорвана (даже после дюжины ритуалов восстановления след не хотел исчезать совсем). Сейчас привилегия лицезреть владыку могла сделать Смотрителя объектом его нечеловеческой ярости.

— Уму непостижимо, после стольких лет! Я должен был заподозрить что-то после первого же сообщения. Распад заклинаний, истощение сущности — верные признаки черной магии. Но… Годы притупили мой ум!

Агихар вежливо улыбнулся шутке.

— Этого человека нужно найти, кто бы он ни был. Найти и доставить ко мне, жизнеспособного и без увечий. Если он действительно северянин, дело усложнится еще больше. Можешь использовать все доступные ресурсы, я на тебя очень рассчитываю.

Что случается с обманувшими доверие владыки Гийома, Старший Смотритель слышал краем уха — желания повторять судьбу неудачников у него не было. Любые ресурсы? О, да, Агихар использует ресурсы!

Владыка полулежал в кресле и, казалось, спал. Но, стоило эху шагов Смотрителя стихнуть, как в вечном сумраке что-то сдвинулось, а по зеркальной полированной поверхности пола побежали горящие зеленым огнем символы, строчки заклинаний на забытом языке. Прошло немного минут и в пустоте повисли бледные призраки — зримые воплощения отозвавшихся на заклинение людей. Ну, или не людей.

Вокруг кресла Гийома расположились восемнадцать Патриархов, и он знал, что для остальных происходящее выглядит точно так же. В кольце духов наблюдался разрыв — почтенная Аякаси не пришла — и Гийом удовлетворенно кивнул (общаться в ближайшее время с этой истеричкой он не планировал).

— Ты собираешь Синклит второй раз за неполный год, — зазвучал бесплотный голос. — Мы надеемся, тобой движет не просто любопытство.

— Я пригласил вас, чтобы сообщить принеприятнейшее известие, — тонко улыбнулся Гийом. — Бездарное руководство Багриша привело к ожидаемому результату. Наша жизнь под угрозой!

Призраки зашевелились: скандалы между бессмертными происходили нечасто, но очень оживляли их существование.

— Поясни, — выдохнули руны голосом Багриша.

— Говорил ли я, что попытка овладеть Севером с помощью интриг рано или поздно упрется в естественный предел? И, что, создав плацдарм на удаленных территориях, его следует немедленно начать заполнять войсками? Мое мнение было проигнорировано!

Такое происходило не часто, и к любому сомнению в своих способностях Патриарх относился болезненно. В тот раз, семьдесят лет назад, его обозвали старым паникером. Подобное оскорбление Гийом забыть не мог.

— Нет причин для беспокойства, — опять гнул свое Багриш. — Мы не первый раз теряем Смотрителей.

— Потерян не только Смотритель и его силовая поддержка, уничтожен результат нескольких лет работы, причем, второй раз на том же месте. И что, никого не интересуют причины?

— А ты их, естественно, знаешь? — пробурчал Багриш.

— Представьте себе, да! Почтенный Вальхалопади уже выдвигал предположение об овладении еретиками искусством управления вероятностями? — увы, к мнению этого Патриарха, целиком посвятившего себя поддержанию военной мощи Храма, Синклит прислушивался гораздо реже, чем к Гийому. — Теперь у меня есть доказательства! За неполный… год, да?… арконийцы нашли путь к южным землям. На наши острова проник черный маг!

Призрачные образы задрожали, окутались облаками сомнений и колючими искорками паники. Чем дольше живет человек, тем сильнее боится за собственную жизнь. Мощь Вечных владык была велика и почти половину ее они тратили на поддержание многослойной защиты, стражников-кадавров и транслирующих заклинаний, позволяющих им нигде не появляться лично. Меры помогали — за тысячу лет ни один Патриарх не был убит кем-то из посторонних, да и свои вынуждены были держать руки на виду. Но против легендарной Тьмы волшебство было бесполезно, а смертных воинов держали при себе немногие. Есть от чего волноваться!

— Доказательства? — почти хором потребовало несколько голосов.

— Сообщение агентов Багриша о ритуале, невозможном без посредства Тьмы, предметы, подвергшиеся ее воздействию, и свидетельство Посвященного, опознавшего темного адепта. Собственно, вопрос о нем уже поднимался, но никого не взволновало, с какой легкостью обычный человек избегает внимания Храма.

Вечность учит осторожности, обычно, для принятия решения Синклиту требовалось несколько недель, но иррациональный страх толкает на необдуманные поступки и отдает испуганную толпу во власть хладнокровного лидера. Сейчас Гийом чувствовал себя так, словно достиг в тайне желаемого звания Императора. Впрочем, Вальхалопади все равно придется принимать в расчет.

— Что ты предлагаешь?

— Я могу справиться с этой проблемой, но мне нужно разрешение действовать во владениях почтенной Аякаси по своему усмотрению. Так же я прошу… нет, требую применить на севере оружие Судного Дня!

На мгновение воцарилась тишина. Похоже, Гийом переоценил смятение Патриархов.

— Ты уверен? — прошелестел знакомый голос.

Вальхалопади сомневается? Гийом вздохнул и начал объяснять, обращаясь к тому единственному, чье мнение его интересовало.

— Мощь Конструктивного Предвидения хранила Истар тысячелетиями — пока не пал Темный орден, федерация оставалась неуязвимой. Если северяне ничего не напутали в ритуале, теперь сокрушить Арконат способна только сила, соразмеримся с феллийским вторжением. А сокрушить королевство надо! Неизвестно, сколько адептов они наплодили, но нынешние черные маги не связаны клятвами с Белой Лигой и вполне могут обратить Предвидение на себя. Почтенная Пешмилья просчитывала такую связку, как только пришло сообщение о ритуале — в этом случае построение становится совершенным. В мире темных нам места нет! Так что, без проклятого оружия не обойтись.

— Согласен, — нехотя кивнул Вальхалопади. — Но, если Север не оправится от удара, перед нами встанет другой вопрос.

— Да — будет ли в этом мире место хоть кому-нибудь. Поэтому один темный нам все-таки нужен. Пусть принесет свои клятвы нам! Я уверен, что смогу убедить северянина сотрудничать… за небольшую цену. А после соответствующего ритуала все, на кого ляжет его тень, будут нам верны. Черных магов легко контролировать — особенности собственной Силы делают их чересчур рассудочными и прямолинейными, тонких манипуляций они не замечают и не желают замечать.

— Где-то я это уже слышал, — вздохнул Вальхалопади. — И в тот раз способ обойти клятву все-таки нашелся. Мало было тебе? Что будет после того, как он узнает о нападении на Арконат?

— Думаешь, вожаки тварей рассказали первому встречному, что управляемы? С точки зрения северянина, мы не можем отвечать за поведение чудовищ, зато способны оказать помощь оставшимся в живых. Главное — правильно сформулировать команду и не допускать утечки информации.

На долгую минуту воцарилось молчание, а потом призрачные контуры начали менять цвет. Воздержавшихся не было.

— Ты получишь просимое, — резюмировал Вальхалопади. — Не подведи нас!

С утра настроение главы Цеха Целителей было умеренно пессимистичным. День выдался солнечным и морозным, под ногами еще не хлюпало, но в воздухе уже явственно витало ощущение весны.

«Скоро дороги развезет, грязь полезет», — мысленно вздыхал Ребенген. — «Хорошо, что я не Разрушитель».

Но с дорогами придется что-то делать. Королю уже давно намекают, что сезонная проходимость главных трактов и военному делу мешает, и торговле вредит. А ставить нарождающееся сообщество темных в положение изгоев — вообще недопустимо.

«Беженцев к делу приставим, особенно — тирсинских. Будут копать по мере сил, за миску каши и мелкую монету. Заодно и пересчитаем всех».

Ребенген прошел к своему кабинету, обмениваясь приветствиями с подчиненными и оживляя в уме список неотложных дел. О том, что главу Цеха дожидаются гости, ему сообщили еще на входе, но чего он точно не ожидал — увидеть под дверями дюжину крепких молодых мужчин под предводительством мастера Пэя.

«Господи, когда же у них фантазия иссякнет? Столько с ними вожусь — скоро самого в Черепа запишут».

— Мы готовы! — торжественно сообщил верховный жрец.

Ребенген порылся в памяти, пытаясь найти вариант короткого, но цензурного ответа.

— К чему?

— Мы узнали, что нечестивцы приходят с юга, из страны, попавшей под власть ложных господ. Наш долг — принести в эти земли свет истины! Двадцать наших братьев уже готовы отправиться в путь. Они откроют заблудшим душам глаза на волю Всевышнего и правильный порядок вещей. Медлить нельзя! Все земли подлунного мира должны быть готовы принять Господ наших или сгореть в очистительном пламени…

— С пламенем — перебор, — прервал излияния жреца Ребенген. — Я готов помогать вам, только если вы обещаете воздержаться от поголовного истребления несогласных. Самооборона, исключительно самооборона! Или добирайтесь на юг сами.

Мастер Пэй сердито пожевал губами:

— Это оттянет торжество истины.

— Зато увеличит количество спасенных душ! Я настаиваю. Если господь увидит, что для кого-то надежды нет, он лишит его разума и грешник сам отдаст себя в ваши руки. Логично?

— Рассуждения… не слишком праведные.

По крайней мере, обзывать мага нечестивцем Череп не стал.

— Зато вашему Господину такой подход понравится. Он юноша гуманный и всем старается дать второй шанс. Вы знаете, кто теперь служит его отцу?

— Да. Мы пытались поговорить о судьбе этого порочного создания.

— С Бастианом?!! — не поверил Ребенген. — И что он сделал?

Жрец насупился.

— Он долго смеялся.

— Это хороший знак! — ободрил его глава Целителей. — Повелитель Шоканги мыслит немного… парадоксально, но редко ошибается. Упомянутый вами человек очень помог при устранении… основного источника угрозы.

— Мы знаем, — скромно кивнул жрец. — Но Господин наш достоин большего.

— Господа. Что б вы были в курсе: их уже как минимум трое.

В глазах Черепа зажегся благоговейный экстаз:

— Помолимся, братия!

Организовывать переброску сектантов на юг Ребенген поручил второму помощнику. В конце концов, почему власти Арконата одни должны нянчиться с этими ненормальными? Пусть врагам тоже будет кисло. Глава Целителей слабо представлял себе реалии южных стран (Седьмой с трудом мог описать словами переданные ему образы), но был уверен, что Черепам есть, где развернуться. За избавление от сектантов стоило дать Гэбриэлу отдельный орден.

Вечером Ребенген понял, что радовался зря. И слишком рано.

В шестом часу из вивария прибежали знакомые чародейки — демон звал главу на разговор. Таким просьбам не отказывают! Сунув под мантию пару амулетов, маг поспешил к Ракшу.

— Мне надо улетать, — печально сообщил Седьмой. — Дэнис говорит, что ему снова пришел вызов. Но только рассказывать тебе об этом я не могу!

— Тревожный знак, — пробормотал Ребенген.

— И еще, Дэнис говорит, что вызов послал тот же самый.

— В каком смысле? — оторопел маг.

— Я не знаю, но велел подчеркнуть, что — тот же. И про это нельзя говорить!

Через полчаса силуэт Седьмого растаял в небесной синеве, а Ребенген остался размышлять о грустном. Если он правильно понял намек Первого, то вызов пришел от того же самого мага, что и в прошлый раз. А если учесть, что тот эпизод имел место полторы тысячи лет назад, картина вырисовывается неприятная — такой продолжительности жизни не было даже среди чародеев Белой Лиги. Что-то это все должно значить…

То ли эфирная матрица оказалась слишком прочна, то ли Хаос — слишком непредсказуем, то ли самозваный Разрушитель не вполне умел, но полностью избавиться от Изибара не удалось. Правда, безголосый Ракш заговорил, но лучше бы молчал как раньше. Теперь Седьмой хотел играть в куклы. Куклами назначили тех, кто не догадался вовремя убежать. Ямбет отбрехался, сославшись на авторитет Первого — старшего брата Ракш все еще уважал.

Меж тем, Предводители Хаоса хотели странного, то есть, еще более странного, чем обычно. Шестой облетал гарнизоны, везде лично отдавая команду готовиться к походу на Арконат, дожидаясь конца мобилизации и лишь затем отправляясь на следующую точку. Спрашивается, а Слияние ему на что? Все нужные поручения могли быть розданы в течение минуты. Когда Ракш (из всей компании самый вменяемый, на взгляд Ямбета) добрался до Ганту, демон поставил вопрос ребром:

— Так мы собираемся атаковать или не собираемся?

— Собираемся, но медленно-медленно.

— Да без проблем, — вот что у Ямбета всегда получалось виртуозно, так это саботировать приказы.

В итоге, призыв тетерглавам пришлось посылать пять раз — к моменту, когда в крепость прибывал последний взвод, остальные успевали разбежаться (без всякого вмешательства со стороны Ямбета!). Шестой раз сбор был назначен на расстоянии двух часов пути от занесенных песком стен. Когда демоническое войско уже построилось, появился Седьмой с воплем:

— Хочу гулю!

Все твари словно испарились. Ямбет был потрясен — он не подозревал, что рейсеры могут развивать такую скорость.

Шестой меланхолично успокаивал брата:

— Гули устали. Завтра я найду тебе собачку. Собачка аф-аф!

Бедные тетерглавы…

Развлекаться таким образом получится еще месяц, а потом все поводы для проволочек будут исчерпаны и орды демонов двинутся на Арконат. При мысли о возможности лишиться плодов Тьмы даже флегматичный Хумбага начинал глухо ворчать. Значит, если Предводители Хаоса не образумятся и не назначат другую цель похода, придется поднимать бунт. Ямбет чувствовал себя в силах повести за собой Слияние и навалять истарцам, как в прежние времена.

«Это будет великая битва!»

Глава 31

13. Нет в мире провидца, способного охватить единым взором все бесконечное разнообразие вероятного будущего. Но задним числом все происшедшее выглядит логично…

— Корабли, корабли! — весело щебетала Ио.

В гавань действительно заходили корабли — огромные (я таких здесь еще не видел) многовесельные галеры. С их палуб на пирс непрерывным потоком извергалось воинство — сотни, тысячи людей в одинаковых коричневых мундирах, тускло взблескивающих стальными шлемами и кирасами. Попав на твердую землю, бойцы мгновенно, словно сворачивающийся в кипятке белок, обретали вид небольших отрядов и отправлялись вверх по портовой улице.

Обитатели руин собирались на крышах и наблюдали за этим действом с тихой паникой во взглядах. Лекор обернулся ко мне, словно ища поддержки:

— Это — континентальные пехотные части. Зачем они здесь? Разве в городе бунт?

Нет, в городе не было бунта, в городе был я. Вечные владыки думали медленно, зато проблемы оказались склонны решать кардинально. К вечеру количество войск в городе станет таким, что к каждому окну и двери можно будет приставить часового. Они разберут руины на кирпичи, вручную, наплевав на Пустошь. Я смогу некоторое время избегать их внимания, а как быть с той же Ио? С хромой Фани, с полоумным Гигоком?

— Пойду, посмотрю на них поближе.

Лекор схватил меня за плащ.

— Слышь, ты, это…

— А вы спрячьтесь. Но не забирайтесь далеко, лучше ищите укрытие вдоль моря.

Я шел, а вокруг суетились обитатели руин, пряча по нычкам барахло, собирая воду и припасы. В бегство ударились все, не разбирая, кто «отринувший», а кто — за компанию пришел. В том, что солдаты будут вникать в такие мелочи, островитяне справедливо сомневались. Наверное, жители добропорядочных районов тоже хотели бы скрыться, но только не знали — как.

Ио догнала меня и ухватила за руку. На моей памяти она впервые прикоснулась к кому-либо, кроме Лекора.

— Я знаю, кто ты, я слышала, о чем ты говорил с дедом. Убей их всех за маму, черный, ты ведь можешь!

Я потрепал юную хулиганку по вихрам. Может статься, что после освобождения Ракша здесь умрут все (действительно — все). И я… это допущу?

— Что ж ты такая кровожадная, а?

Ио вывернулась из-под моей руки и убежала.

Прежде, чем решать вопросы чьей-то жизни и смерти, мне следовало самому остаться в живых. Это зависело от того, какой приказ получили солдаты. Если — убить на месте, то моя миссия тут и завершится: либо зарежут, либо — сам навернусь, прыгая по крышам, либо — с голоду сдохну (на выбор). Лекор настаивал, что безжалостное истребление черных магов каноном не предусмотрено — таких, как я, полагается брать под стражу и передавать в Храм. Особо подчеркивалось, что обеспечивать повиновение должны люди, не тронутые магией (тут в тексте появлялось характерное для Черепов слово «порча»). То есть, Вечные владыки — не дураки, темный адепт им нужен живым, но под охраной и в колодках. Это я способен пережить.

Однако просто прийти в порт и сдаться властям мне нельзя — не соответствует образу. В конце концов, храмовники могут просто обидеться (они же столько сил приложили к моей поимке!). Но, чем сложнее комбинацию мне удастся провернуть, тем опаснее я буду выглядеть, а значит, шансы на повторный побег уменьшаются. Вопрос в том, как передать себя в руки охотникам, оставаясь в добром здравии и выглядя при этом полным идиотом? У меня имелась одна мысль на этот счет. Я решительно устремился к тому самому кабаку, хозяина которого застал за разделкой бродяги. До темноты оставалось четыре часа — самое оживленное время, но город словно вымер. Нигде ни крика, ни шепота, только ритмичный топот солдат и металлический лязг амуниции.

Я без труда стащил из кладовой заведения здоровенный кувшин крепленого вина и засел в пустом доме не слишком далеко от жилых кварталов. Вот теперь-то мы и узнаем, что такое пьяный Разрушитель! Напиток оказался отвратительно-горьким. И что, за это кто-то платит деньги? Давясь и делая передышки, я затолкал в себя полкувшина омерзительного пойла и попытался понять, что изменилось. Меня пробирал глупый смех, голова шла кругом.

Потом все стало замечательно. Приходили какие-то люди, что-то говорили, а я, весь такой веселый, в ответ пробовал их напоить, невзирая на сопротивление. В какой-то момент кувшин исчез, а меня потянуло на песни. Песни на ум приходили, почему-то, из репертуара Пограничной Стражи. Не знал, что у меня такая хорошая память! Надеюсь, смысл этого похабства никто не понял. Дальше в памяти провал.

Зато утром… Лучше бы меня убили накануне! Так плохо мне не было с восьми лет. Голову распирало изнутри, словно мозгам захотелось на свободу. Ломило в висках и затылке, болели глаза, а уж что творилось во рту, словами не опишешь. Хотелось блевать, но не блевалось. Интересно, когда я успел? И на чем теперь лежу…

Затем какая-то добрая душа напоила меня кисловатым холодным напитком, и за это я готов был простить Патриархам абсолютно все. В глазах просветлело.

Вокруг оказалась большая полутемная каюта (скорее — часть трюма), чистая и сухая. Зато моя одежда оказалась влажной и чуть солоноватой, наверное, кто-то брезгливый ополоснул меня, прежде чем тащить сюда.

Хорошо хоть папа этого не видел.

«Да он бы тя похвалил!»

Да, цели мы достигли — нас схватили без грубости и уже куда-то везут. Все же лучше, чем сидеть на острове сиднем. Пятый Ракш сам к нам не приплывет!

За тонкими деревянным переборками ходили и ругались люди, ритмично бил барабан — галера шла на веслах. Трюм освещала пара немигающих волшебных светильников, но дышалось легко, значит, отверстия наружу тоже были. За единственной дверью вздыхали и поскрипывали половицами как минимум двое часовых. На руках и ногах у меня красовались цепи. Именно красовались — аккуратные, гладкие колечки из темно-серого металла, без единого пятнышка ржавчины. Я потер браслет — к слабым эманациям Тьмы железяка осталась равнодушной. Однако…

В этот раз плавание было откровенно скучным. Какой-то молчаливый тип (судя по ошейнику — раб с континента) приносил мне еду и воду. Хлеб и кашу я ел с удовольствием, а к мясу не прикасался. Мои вкусы оценили и в рационе появились сладости: сухофрукты, а также какая-то тягучая фигня с орешками. К тому, что ожидает меня в конце путешествия, я не готовился. Смысл? Истинных целей Вечных владык никто из их подданных доподлинно не знает. Если они уверены в себе, то захотят видеть меня лично, если боятся — отправят куда подальше. Последний вариант нежелателен, поэтому в ближайшие дни я буду кротким и добрым, что бы ни происходило. Хотя бы на день, хотя бы на час, но мне надо попасть на их остров!

Через неделю, когда я уже стал задумываться, каким же маршрутом плывет галера (не иначе — кругами), путешествие закончилось. В каюту пришли два хмурых крепыша в коричневых шароварах, с открытыми лицами (физиономия одного из них показалась мне смутно знакомой). Не говоря ни слова и не принимая возражений, они подняли меня с соломы, и повели на палубу. Лестницы и коридоры корабля были пусты, экипаж сопел за дверями кают, вероятно, пытаясь рассмотреть что-нибудь через щелочки, из-под навеса для гребцов не доносилось ни звука. Меня провели по сходням и сдали с рук на руки новой команде, после чего галера почти сразу отчалила, бесшумная, словно призрак.

Что-то мне уже нехорошо от такого приема.

«Забей! На нервы давят».

Встречавшие меня служители Храма выглядели слишком мускулистыми и правильно сложенными для здешних волшебников, носили не бесформенные обмотки, а вполне приличные рубахи и штаны, синие, но на два тона темнее, чем у Посвященных (здесь это важно). Не стражники, скорее что-то вроде орденских Стражей — универсальных бойцов, привыкших взаимодействовать с магией. Солдаты оказались ребятами простыми и в моем присутствии говорили совершенно свободно. Складывалось ощущение, что про мое знание местного языка им не сказали. Да и кому говорить? Лекора пойди, поймай еще. С экипажем галеры я на шонском не общался.

Конвоиров было четверо (большим числом им в узких коридорах все равно не развернуться), несмотря на закрывающие лица платки, чувствовалось, что относятся они ко мне по-разному. Трое держались собрано, внимательно отслеживали каждое мое движение и успевали при этом бросать взгляды по сторонам, а вот четвертый, хорошенько меня разглядев, засомневался.

— Сдается мне, что из него черный маг, как из меня — Смотритель. Кто-то знатно подшутил над Агихаром!

Но его напарник не склонен был доверять первому впечатлению.

— Прикшас, на Ай-Тесле подавляющие колонны дубу дали, весь остров на рогах стоит. Ты о таком когда-нибудь слышал? Пехотинцы матерятся — у них половина амулетов работать отказалась, а вторая — лучше бы тоже не работала. Взвод, осуществлявший захват, напился в хлам — понадеялись, дурни, на то, что их яды не берут. Разрушители вертятся, как сомики на сковородке: трое из их братии сгинули — нигде нет. Вообще нигде! А давеча Смотрители зашевелились — говорят, бухта Ай-Теслы зацвела, водорослей наросло уже столько, что по ним пешком ходить можно. Чем еще, по-твоему, все это можно объяснить?

Ишь ты, какой проницательный служака… Маловерный Пришкас заметно напрягся.

— Тогда, стоило ли его сюда…

— Владыка Гийом сказал, значит, надо! Все равно, если заметишь что-то странное — сразу бей по голове.

Изумительная логика! А если перепуганному храмовнику что-нибудь примстится? Голова у меня одна, хотя жильцов в ней двое.

«Зырь!»

Пока одна моя половина слушала, другая — смотрела. И посмотреть было на что! По мере того, как мы карабкались вверх по каким-то лестницам, дорожкам и карнизам, со склона открывался потрясающий вид на соседний остров. Было до него локтей триста, и все это расстояние перекрывал одним пролетом изящный подвесной мост, словно парящий в вышине над пенными гребнями.

Не пойду туда. Вдруг он волшебный? Оттуда сто локтей вниз лететь!

«Зануда!»

Я попытался сосредоточиться и собрать все свои личности вместе. Мне только споров с Тенью сейчас не хватало!

Переходы сменялись лестницами, а лестницы — переходами. Мои конвоиры твердо вознамерились забраться на вершину, не делая ни единой передышки. Да плевать! В старом городе я такой путь проделывал дважды на дню. В результате, служители Храма устали первыми — дыхание их стало сиплым, а бдительность упала, и от того, чтобы устроить им пакостный сюрприз, меня удерживало только опасение получить удар по голове (так сказать, предупредительный). В результате, когда впереди показались первые жилые строения, мы представляли собой группу из четырех взмыленных бойцов и одного разрумянившегося от хорошей разминки меня. Хорошо!

Обозленные конвоиры подергали меня за цепь и пару раз ткнули в ребра (чтобы жизнь медом не казалась), а затем провели через вычурные каменные ворота с не вполне декоративными створками. Тут я улучил минутку, чтобы оглядеться.

Вершина этой скалы (иначе не скажешь — остров оказался очень маленьким по размеру) выглядела ровной, как стол. На неестественно правильной плоскости возвышался Храм. Ничем другим это строение быть не могло — огромный комплекс, выдержанный в едином стиле (возможно — возведенный за раз), гармоничное сочетание зданий разного размера, то вздымающихся к небу, то словно разбегающихся волной по земле. Ленты замысловатого геометрического орнамента обрамляли плоскости, завораживающие красотой естественного рисунка камня. Ни одной статуи, зато тут и там — тускло мерцающие стеклянные шары и башенки с фонариками (хочу, хочу увидеть это чудо в ясную ночь!). Храм напоминал музыкальный аккорд, воплощенный в камне. Интересно, их везде так строят? Жаль, что у меня не было возможности осмотреть внимательнее старый город.

Отсюда, с высоты, подвесной мост уже не казался чем-то пугающим, наоборот, выглядел естественным продолжением выложенных мозаикой дорожек. А вот соседний остров… Я даже не сразу понял, на что смотрю. Огромная долина, заросшие зеленью холмы и горы, крохотная радуга над далеким водопадом, а на ближайшем склоне — какие-то странные выступы, словно древесные наросты или грибы. То, что эти штуки — рукотворны, до меня дошло не сразу. Какой-то безумный строитель соединил десятки ярусов в вызывающем беспорядке, словно улей слепил. Дымка и расстояние не давали понять истинные размеры архитектурного кошмара. И знаете, что? Как-то сразу подумалось, что для здешних владык это место — самое оно. А если вспомнить, что в дохаосные времена любили строить с придурью, то подобное здание должно быть очень старым.

Но туда мы не пошли. Конвоиры завернули в двери одной из пристроек Храма и я невольно зажмурился — после яркости южного дня глаза отказывались видеть в полумраке. Пришлось идти вслепую, спотыкаясь о ступеньки и коврики, выслушивая ругательства охраны и борясь с желанием обматерить их в ответ. К тому моменту, как мы достигли цели, я только-только начал приходить в себя, поэтому не в силах был оценить богатство убранства и архитектурные излишества. Меня больше занимал предстоящий разговор.

Итак, вытянутый овальный зал в петле колоннады, с верхним светом и причудливыми тенями на полу. Тусклые свечи испускают тонкий медовый аромат. На шикарном деревянном троне (удачный компромисс между комфортом и представительским видом) сидит хрупкая фигура, обернутая в снежно-белый шелк. У подножия трона в грамотной оборонительной позиции замерли больше двух десятков бойцов в темно-синем и несколько Посвященных. А глазки-то у одного из них какие знакомые! Уж не магистр ли Агихар меня встречает?

Сразу возникает вопрос: что им врать? И по какому поводу. Как же мне надоела эта традиция — прятать лица. Не поймешь, что у них там, под тряпками — злобные хари или обаятельные улыбки (хотя на последнее я бы не надеялся).

Тягостное молчание тянулось несколько минут, вызывая у меня желание поклониться и шаркнуть ножкой. Нет, не стоит здешних хозяев злить. Наконец, островитяне созрели и выслали вперед парламентера. Естественно, лица его я видеть не мог, но на среднем пальце левой руки у него плотно сидел простой серебряный перстень с залитой черной эмалью надписью (что-то про удачу в торговых делах). Надпись была сделана на тирсинском и в характерной для наших соседей манере (любят там завитушки). Ну, здравствуй, фальшивый купец! Не быстро же ты до меня добирался.

Посвященный обошел меня несколько раз, заглянул в глаза, присмотрелся к ладоням.

— Я готов поставить свою жизнь на то, что этот человек — точная копия наследника.

— Мы здесь не в покан играем, — обманчиво ласково прожурчал сидевший на троне. Присутствующие едва заметно сжались, а кое-кто из бойцов непроизвольно отвел взгляд. — Мне нужен точный ответ.

— Да, это он.

Для того чтобы понять, что сейчас начнется, пророческий дар не требовался. Возможность опознания — самое худшее, что могло со мной приключиться, особенно сейчас, когда я даже Ракшам не могу сообщить о провале. Тут такие нравы, что зарезать могут в момент! Или еще хуже — выбьют всю правду об этой авантюре.

У меня оставалось буквально несколько секунд на то, чтобы найти выход, пока они не знают, что я понял их разговор. Вот тут-то мне и пригодилась двойственность натуры — пока одна половина увлеченно прикидывала стоимость золотых подсвечников и драгоценных мозаик (мешок цацок наковырять — раз плюнуть!), вторая лихорадочно искала пути к спасению. На ум приходила только героическая смерть в бою. Я не мог позволить им узнать про бунт Ракшей, но, если меня начнут допрашивать… Опыт общения Тени с дознавателями подсказывал, что промолчать не получится. Тянуть время тоже бессмысленно: даже будь все боги на моей стороне, отсюда некуда бежать- это же остров!

Нет, надо мыслить позитивно. Забыть, откинуть от себя нежелательный ход событий. Я ведь хотел выглядеть идиотом? Быстро повторяем: «Я — идиот, я — идиот, я — идиот». Какие у меня тут могут быть дела? Ясное дело, идиотские. И попал я сюда чисто по дури. Надо держаться этой роли убедительно, тогда нужные слова придут сами собой. Не врать по мелочам, но перетолковать события в ином свете. Вот только получится ли? Надеяться можно только на себя: Тень Магистра — вор, а не мошенник, это было дело для Лорда — заставить людей делать все так, как надо, независимо от того, что им на самом деле хочется. Как, например, папе удается убеждать всех в своей необоримой силе? Учитывая, что один раз маги ему уже наваляли. Он просто верит в то, что делает, и никогда ни перед кем не оправдывается. Почему я должен им что-либо объяснять? Наоборот, нужно что-нибудь от них потребовать, пользуясь своим статусом!

Окрыленный такими мыслями, я посмотрел на Посвященного без страха, но с любопытством. Интересно, где он у нас жил?

Сидевший на троне поощрительно кивнул.

— Итак, Лорд Гэбриэл, — немного надменно начал островитянин. — Я правильно произношу ваше имя?

Я посмотрел мнимому тирсинцу в глаза и расцвел дебильной улыбкой:

— Какое счастье! Наконец-то меня кто-то понимает!!! Друг, помоги!

— А что, собственно…

— Проклятые маги, — не пустить ли мне слезу? — Испытали в моем присутствии какой-то артефакт, и я… заблудился. Это ведь Тирсин, верно?

— Что-то вроде.

— Помогите мне вернуться домой, и вы получите щедрую награду!

Да, озадачить присутствующих у меня точно получилось. Даже буркала магистра Агихара забавно округлились. По этому признаку я смог четко разделить их на тех, кто знает феллийский, и тех, кого в планы Патриархов на севере наверняка не включили.

Посвященный сурово прищурился и попытался вернуть разговор в конструктивное русло:

— С какой целью вы сюда прибыли?

— Да какое там — прибыл, просто схватили и приволокли! Я пытался объяснить, кто я такой, но меня избили. Кругом одни уроды и сумасшедшие, уроды и сумасшедшие. Я чуть не умер!

— А цепи, значит…

Я решительно отмахнулся, заставив охранников дернуться.

— Подумаешь — полкило железа! Мой отец все компенсирует.

— Вы разрушили наложенные на цепи заклинания…, - гнул свое островитянин.

— Да, — глупо отрицать. — Пришлось поднапрячься. А вам нужно еще что-нибудь сломать? Я с радостью помогу, главное, чтобы вещь была не слишком крупной. Но если вы про город, то я не виноват! Там были крысы.

— Значит, вы не отрицаете…

— Довольно, Тьян! — человек в белом неплохо говорил по-арконийски или наш язык действительно мало изменился за века. — Позволь мне поговорить с молодым человеком самому.

— Слушаюсь, господин, — согнулся в поклоне Посвященный.

Под потрясенный вздох подданных, фигура в белом спустилась с трона и засеменила ко мне, шаркая по камням подошвами мягкой обуви. Что ж, по крайней мере, глаза у него были вполне человеческие — бесцветно-серые, как у глубокого старика.

— Я — один из здешних владык, но вы можете звать меня просто господин Гийом. К сожалению, нас не представили…

— Гэбриэл сын Бастиана, Великий Лорд Шоканги, будущий повелитель и охранитель южных пределов Королевства Арконат, можно просто Гэбриэл.

Думаю, немножко фамильярности не повредит.

— Весьма польщен. Довольно неожиданно видеть вас в наших краях. Я не ослышался, имел место несчастный случай?

— Еще какой несчастный, — одной мысли о моих проводах хватало, чтобы убедительно сымитировать мигрень.

— Это ужасно! Неконтролируемые проявления магии очень опасны.

Старомодный выговор делал его похожим на иностранца или престарелого родственника. Такому человеку хотелось доверять, и Тени приходилось напоминать тупому Лорду, что этот «дядюшка», возможно, старше Арконата. Последний на памяти вора добрячок, в присутствии которого так дергались подчиненные, оказался главой гатангийской ночной гильдии (которого мой неугомонный дух тоже обокрал).

— Это еще что! Тут, по крайней мере, люди живут. В прошлом году меня вообще закинуло куда-то к демонам на рога. Причем, с того же места. И вот, эта банда, — я сделал глубокий вздох, — слабоумных ничтожеств вбила себе в головы, что я овладел ключом к ценнейшему артефакту. Открытие древних путей, безопасность королевства и бла-бла-бла. Говорил мне папа — от магов все зло! Но тут король лично… Не мог же я отказать его величеству!!!

— А что за артефакт? — вежливо поинтересовался господин Гийом.

Я нахмурился, как бы припоминая, и родил:

— Что-то вроде круглой пентаграммы. Вокруг — светильники и какие-то письмена. О! Голубого цвета.

Тут я немного помолчал и добавил, что не очень хорошо разбираюсь в волшебстве. Престарелый родственник посочувствовал и сообщил, что это даже хорошо. От магии все зло, верно? И домой меня, конечно же, отвезут. Но не сразу. Надо ведь проверить, тот ли я человек, за которого себя выдаю, корабль оснастить, команду собрать. А до этого мне придется побыть в гостях у Храма. Нет, людоедов здесь нет. И буйных психов тоже. Лица закрыты, потому что традиция. Я ведь уважаю чужие традиции? И конкретно сейчас, в соответствии с традицией, наступило время ужина. Хотя, конечно, если у вас нет аппетита… Ах, есть! Мы так и подумали. Ужин вас ждет.

Не прошло и пары минут, как я вновь оказался на улице, в компании тех же конвоиров, несколько обескураженных происшедшим. Говорливый владыка успел пообещать мне звезды с неба, но не ответил ни на один сколько-нибудь важный вопрос. Причем, цепи с меня тоже не сняли, а теперь требовать это было вроде как не у кого — феллийского никто из солдат не знал.

«Вот жук»

— Что это было? — нарушил молчание неугомонный Пришкас.

— Ты о чем? — меланхолично отозвался его собеседник.

— Сам знаешь.

— Пришкас, мне показалось, или ты пытаешься обсуждать действия Патриарха?

— Тебе показалось.

Солдаты подавленно замолчали. Тут, на их счастье, прибежал очередной безликий Посвященный, и меня повели заселять в Храм. Вопрос о необычном дружелюбии Патриарха остался висеть в воздухе.

Гром не грянул и молнии его не поразлили — Тьян живым и невредимым вернулся в свою келью. Было бы гораздо проще, если бы его, наконец, отправили на алтарь (рано или поздно, все равно этим закончится). Впрочем, почему он думает, что Патриарх простил его неподобающее поведение? Возможно, это и есть наказание — утонченно-изысканная пытка ожиданием. Но тут гнездилось маленькое сомнение: не перемудрил ли владыка?

Звуки иной речи, которые он старательно стирал из памяти, прозвучали в древних стенах Храма воинственным кличем и все страхи, все сомнения, которые бывший эмиссар гнал от себя, вернулись, будто никуда не уходили (месяц медитации — псу под хвост). Теперь Тьян отчетливо понимал, что проклят. Он бросил вызов Тьме, отверг религию, которую ее основатели ЗАДУМАЛИ, отказался жить среди людей, поколение за поколением соблюдающих навязанные извне ритуалы и не пытающихся ничего изменить. Словно где-то бывает иначе! Теперь Тьма обернулась и посмотрела ему в глаза. Юг стал чужим. Хуже: превратился в уродливую, кошмарную клоаку, полную чудовищ.

Все, встречи с кем он нетерпеливо ожидал, умерли или непередаваемо изменились: мать сгнила заживо от черной язвы, младшие братья, воспитанные при Храме, мало отличались по поведению от Преображающихся. Ушел в отставку любимый учитель, а ведь этот Посвященный был не так уж стар. Как Тьяну не хватало бесед с ним!

Окружение давило, воздух застревал в легких, терзал горло. От одной мысли о здешней пище хотелось блевать, но показывать этого было никак нельзя. В ночных видениях лазурные морские воды (он никогда не боялся воды!) вскипали от появления тысяч оживших скелетов, пытающихся добраться до своих убийц.

«Я ведь и раньше знал, куда девают останки жертв. Почему теперь меня это так задевает?»

Обязательный еженедельный ритуал, проводимый на провонявшем мочой и стухшей кровью клочке берега, где выполненные из гигиеничного полированного гранита алтари никогда не просыхали полностью, превратился в мучительную повинность. Он уже год не обновлял сосредоточие, балансируя на тонкой грани между жизнью и увяданием — в Арконате автономность существования значила больше, чем наличная мощь. Отвыкшие от обилия энергии каналы грелись, зудели и не давали уснуть по ночам (верный признак отторжения). Но нет способа вырвать их из тела, кроме…

Пронизывающий, неземной холод, густая, бархатистая Тьма, манящая из глубины зрачков, тот юноша. Мальчик, совсем не выглядящий несчастным пленником, скорее — увлеченным игрою с мышью котом. Враг, перед которым оказались бессильны обстоятельства и расстояния. Живое напоминание о чужой силе.

«Я должен вернуться», — с неожиданной ясностью осознал Тьян. — «Должен припасть к стопам иных, темных владык. И умолять их о прощении!»

Вот только — как? Слишком далеко он забрался, уступив своей гордыне и глупости. До ближайшего портала, способного перебросить его к границам Арконата, невозможно дойти пешком — только доплыть. Иных путей на север он не знает.

Впрочем, не все потеряно: после армейского десанта госпожа Аякаси покинула свой остров и ушла в загул — лечить нервы. В ее владениях царили хаос и безвластие, а безопасных глубоководных бухт на островах немного… Тут в Тьяне заговорил профессиональный диверсант.

«Океанский корабль по-прежнему должен находиться там. Насколько хорошо его охраняют? На месте ли команда? Смогу ли я заставить их повиноваться?»

Вопросов было больше, чем ответов, но остановиться Тьян уже не мог. Завтра же он отправится на остров Аякаси, якобы — навестить ушедшего в отставку наставника. А дальше — будь что будет.

Глава 32

Не люблю интриги и ненавижу таинственность. Со стороны все эти многозначительные оговорки, сложные телодвижения или попытки сожрать секретные записи выглядят откровенно глупо, вот как сейчас, например.

Накануне я плотно поужинал жареной рыбой, свежим хлебом, сыром и фруктами, испускающими умопомрачительный аромат (вкусил, так сказать, плоды знойного Юга), а потом спокойно лег спать. Но заснул я в одном месте, а проснулся — в другом. То есть, камеры (ну, не тянет каменный мешок на гостевые покои!) были с виду одинаковые, вещи лежали так, как я их оставил, но тренированный взгляд Тени с ходу находил десяток отличий в расположении пятен плесени, оттенке камня и трещинах в штукатурке. То есть, меня по-тихому куда-то перенесли, и про последовательность поворотов и коридоров, ведущих к выходу, можно забыть. В таком случае, что мы имеем?

А имели мы завтрак и воду для умывания — стоило мне начать звенеть цепями, как явились двое служителей, принесли то и другое, дождались, пока я начну есть, и ушли. Вежливые такие. Даже ложку выдали, глиняную, правда.

Я честно попытался съесть все (хлеб, варенье, тыквенную кашу), но выяснилось, что пребывание на Юге приучило меня довольствоваться малым — такое количество харчей за раз в меня попросту не помещалось. Невероятным усилием воли я удержал себя от попытки прятать булки под матрасом и постарался привести мысли в порядок.

Вот, значит, какие они, Патриархи (ничего впечатляющего). Мою безумную выдумку то ли приняли на веру, то ли пытаются как-то подтвердить. Почему бы и нет, в конце концов? В прошлый раз нечто подобное произошло совершенно естественным образом, и покойный Сандерс не мог не докладывать об этом руководству — он же участвовал в моих поисках. Я просто пересказал то же происшествие, заменив действующих лиц. Глупо, конечно, два раза на одни грабли, но чего только с адептами Тьмы не бывает! Эх, жаль, нет со мною Ракша: имея под рукой невидимую связь, можно было бы убедить Патриархов в чем угодно.

Обследовать камеру, простукивая пол и стены, я не стал, и Тьму применять поостерегся — глупо организовывать прорыв непонятно куда. Вдруг это — не остров Трех Башен? Лекор не смог дать мне внятного описания твердыни владык, а соображения гармонии к делу не пришьешь. А даже если я и попал, куда хотел, как найти тут Ракша? Мои чувства молчали. Вернее, я кожей чувствовал непрерывное давление, не переходящее в зуд и равномерное со всех сторон. Как его толковать, было непонятно.

Нужно хоть одним глазком глянуть наружу. Самый безобидный способ — попросить искупаться. Я Лорд или не Лорд? Может, меня вши замучили!

Когда тюремщики появились снова, я жестами стал объяснять им, что грязный и воняю. Меня поняли и, на удивление, игнорировать не стали. Расчет оказался верен — таскать воду в камеру никто не собирался, и меня просто отвели в купальню. Наш путь лежал по тем же однообразным коридорам без окон, освещенным яркими белыми светильниками непонятной мне природы. Все вокруг неуловимо (и неприятно) напоминало Ганту, но свежий воздух, как-то попадавший в это место, приносил с собой тонкий аромат хвои, а слух Тени постоянно различал далекий ритмичный шум прибоя. Теперь я был почти уверен, что нахожусь в одном из тех странных зданий, которые видел с острова-храма.

Купальня оказалась просторной и пустой, а мытье в наручниках — необычным ощущением. Намеки на то, что цепи нужно снять хотя бы с ног, тюремщики игнорировали. В результате, оставшиеся от плаща лохмотья пришлось сменить на местные обмотки светло-серого цвета. Интересно, что он означает?

Вернули меня в другую, уже третью по счету камеру (традиция у них, что ли, такая?), но с тем же тюфяком и одеялом. Пришлось просить заменить их. Перед сном заметил, что непрерывное давление ослабело. Или это привычка?

Последующие часы (сутки?) я занимался тем, что слушал, до предела напрягая волшебный слух вора, буквально растворяясь в воздухе, ловя малейшую его дрожь. В коридорах поблизости ворошилось шестеро сторожей. Они приходили, уходили, и это позволяло приблизительно понять устройство ближайших помещений. Один из них видел меня в камере и при встрече с напарниками обменивался фразами типа: «Спит», «Сидит», «Миски забери». Один раз мне померещились ругательства на долийском (не очень характерный тут язык). Тень Магистра советовал заметить время, проходящее между сменами караула, но как? Периодически светильники в камере тускнели, обозначая ночь, это было единственным намеком на суточные ритмы. Значит, при организации побега придется пойти на некоторый риск…

Через три цикла смены дня и ночи я заметил, что странное давление, то возраставшее, то уменьшавшееся (по умолчанию решил считать его магической слежкой), сошло на нет. Тянуть дальше не имело смысла. Точку, с которой за мною наблюдают, Тень вычислил (никакой магии, просто линзы и зеркала), вчера я удачно раздавил там здоровенную мохноногую тварь, вылезшую из сортирной дырки. Зараза умудрилась приподнять деревянную крышку очка (вот это силища!), так что моя истерика выглядела вполне естественно. В общем, пока стеклышко не протрут, разобрать происходящее в камере наблюдатели могут с большим трудом.

Свет очередной раз потускнел, но ложиться спать я не торопился (к этому охранники должны были уже привыкнуть). Первым делом следовало выяснить, как действуют тут мои способности. Я позвал, и Тьма с готовностью легла в мои ладони, но кандалы держались намертво. Судя по всему, отлили их из чистой платины специально под Разрушителей, а значит, эти штуки — раритет не хуже, чем гривна Магистра Темного Ордена (не забыть отнять ее у тварей!). Впрочем, не зря же я отмычки обновил.

Покопавшись, извлек из подошвы сандалий две стальные спицы и несколько причудливо изогнутых проволок, маскирующихся под стежки. Ха! А Ио говорила, что обувь от такого развалится. Вообще, я бы здешних тюремщиков повесил за халатность — два раза перевели меня с места на место, наверняка, обыскали, а обувь оставили ту же самую. Может, размера подходящего не нашли? Стану правителем Шоканги, все заключенные будут ходить босыми. Впрочем, все равно бы не помогло — такие замки можно вскрыть даже ногтем. Кого они пытались ими остановить?

«Медвежатника с пятилетним стажем?!!»

Оставив оковы свободно висеть, я завалился на кровать и прикинул, как бы половчее свернуть из одеяла «куклу». Замочной скважины в двери не было, но запиралась она не засовом. Теперь весь расчет на то, что оббить ее сплошным слоем платины у владык не хватило соображения (ну, или средств). Я выскользнул из-под одеяла и шагнул на пятачок, из потайного глазка не просматриваемый. «Кукла» выглядела так себе, но теперь уже не поправишь. Дыхание наблюдателя не изменилось — он все так же уютно сопел (то ли мой маневр остался незамеченным, то ли стражник вообще спит). Осторожно, по стеночке я двинулся к двери. Жаль, что нет возможности тело сажей запачкать или, хотя бы, черные штаны на задницу надеть — постоянно цепляющаяся за что-то хламида для вылазки не подходила, проще оказалось обойтись вообще без нее. Тень в первый раз шел на дело голым и чувствовал от этого некоторое смущение. Да ну нафиг! Мне же не мелочь воровать. Через аккуратно проделанную Тьмой дырочку ригель замка задвигался в корпус легким движением руки (не замок, а мечта грабителя). Я выскользнул за дверь и перевел дух.

Никто не кричит, не бежит и не зовет на помощь. Хорошо!

Стражники угнездились слева по коридору. Подошел, заглянул. Ну, что тут сказать… Стражники! Один спит, двое — дуются в карты (а лучше бы тоже спали), дверь у них за спиной. Тут мне без боя не пройти, а шуметь раньше времени не хотелось бы. Впрочем, коридор продолжается дальше, деля этаж как бы на два крыла. Пошел туда, вскрыл еще одну дверь, заглянул. Помещение с камерами для заключенных попроще — забранными решеткой нишами в стене. Пусто, хотя, нет — во второй клетке от двери кто-то сидит. Пленник брякнул об пол чем-то тяжелым и ругнулся.

Тень сделал стойку.

Уже не таясь, я подошел к решетке и хмыкнул. Вот говорили же Третьему — не выделывайся! Впрочем, некоторых даже смерть ничему не учит.

— Привет! Только орать не вздумай.

Ракш выглядел, как может выглядеть человек, которого порубили на мелкие части, а потом склеили заново, на груди красовался ожог, а на правом плече отсутствовал приличный кусок кожи. Причем на характере его это никак не сказалось — Третий был зол и решителен.

— Вытаскивай нас отсюда, срочно вытаскивай! — вполголоса зашипел он. — Владыки хотят натравить братьев на Арконат. Дэнис тянул время, сколько мог, но завтра срок истекает.

Если бы Третий посмел сказать что-то о моих голых телесах, я бы его в той клетке и оставил, но плен привил Ракшу некоторую толику здравомыслия, а может, он просто не разглядел. Осталось понять, что разумнее: разнести все эти запоры нафиг или вскрыть аккуратно? Все зависит от того, сможет ли Третий помочь мне с охраной.

— Ты идти сможешь? А драться?

— Плевать! Отправляйся за братом!!! Он где-то тут, только ниже.

— Направление — это хорошо, но недостаточно. Для того чтобы обыскать защищенное подземелье, мне потребуется больше, чем один день. Придется брать языка, возможно, прорываться с боем…

— Плевать! Я только тебя дожидался. Нет, слушай: ты должен сам убить меня! Попробуй свернуть шею. Ну, или голову проломи.

— На фиг?!!

— Есть шанс, что Тьма на эфирную матрицу не повлияла. Тогда, если ты меня убьешь, я снова стану Третьим Ракшем!

— И как это нам поможет?

— Но…

— Гамно! Они припугнут тебя безопасностью Пятого, и ты вылетишь отсюда кубарем.

— Что же делать? — неожиданно растерялся он.

Обстоятельства решили этот вопрос за меня — во внешнюю дверь тюрьмы кто-то отстучал условный знак, стражники вскочили и засуетились, приводя в порядок форму и пряча карты.

— Ты будешь делать вид, что спишь — сюда кто-то идет. А я — работать. Логически рассуждая, они должны либо убить меня, либо попытаться завербовать. Если что-то случится, выжди день и уходи, как знаешь.

— Погоди, я не сказал…

Но времени что-то обсуждать не было. С громко бьющимся сердцем я проскользнул мимо комнаты охраны и юркнул в камеру. Мог бы не таиться — наблюдатель был занят приведением себя в порядок (глазки сонные протирал). Я завернулся в тряпье и постарался выровнять дыхание.

Да, посетители пришли ко мне. Сначала в коридоре раздались тяжелые шаги охраны, задержались у дверей, вошли. Как и ожидалось — латники. Причем, темно-серые доспехи очень характерной формы — так на гравюрах изображали феллийскую императорскую гвардию. Логично! Только богатейшему монарху континента могло хватить средств экипировать бойцов броней из платины, не говоря уже о том, как трудно обрабатывать этот материал. Опять раритеты и опять — против Разрушителей.

Следом за бдительной охраной в камеру вошел Патриарх. Владыка дружелюбно улыбался.

Да, улыбался! Та часть его облачения, что прикрывала лицо, была откуда-то там отвязана и небрежным жестом закинута на плечо. Лицо у Патриарха оказалось нормальным, черты — даже приятными, а вот кожа — бледная и тонкая до прозрачности. Что поделать — старик!

Я оценил степень оказанного мне доверия, встал и вежливо поклонился. Впечатление портило только одеяло, которое пришлось использовать как халат. Ну, не держатся на мне эти традиционные одеяния, тем более — просунутые сквозь кандалы!

— Добрый вечер, Гэбриэл! Как вы устроились, хорошо ли вас кормят?

— Спасибо, все отлично! Хотя некоторые мелочи, — я демонстративно потряс цепями. — Начинают раздражать.

— Приношу свои глубочайшие извинения, — Патриарх выглядел искренне огорченным. — Проверка заняла много времени, а эти браслеты — артефактные, без особого ритуала их не открыть.

Сложный артефакт на Разрушителе? Не смешите меня! Впрочем, по легенде я — идиот, мне следует соответствовать образу и всему верить.

— Очень неудобно.

— Ничего не поделаешь, вам придется еще немного потерпеть.

Угу. Пока с меня тут голову не снимут.

— Так вы связались с моим отцом?

— Видите ли, — Патриарх потупил взор. — Это не так просто. На самом деле магия закинула вас не в Тирсин, а намного, намного дальше. Откровенно говоря, в прежние времена эти острова считались владениями Зефериды.

Тут мне следовало изобразить шок и душевные страдания.

— Что?!! Не может быть!!! Какая еще Зеферида? Это же у демонов в заднице!

— Кхе, кхе…

— Прошу прощения, господин Гийом, ваши острова — замечательное место. Но связь Арконата с Зеферидой потеряна сотни лет назад! Как же мне теперь вернуться?

— А где находится то место, в которое вас выкинуло заклинанием?

— Там! В смысле, на континенте. В горах, в пещере. Предупреждаю, там живут крайне недружелюбные дикари!

— Самым простым выходом мне видится попытка повернуть заклинание вспять. Наши корабли могут доплыть на север, но подобные экспедиции снаряжаются очень редко и не всегда возвращаются назад. Им препятствует рифы и течения, их встречают отравленные древней магией берега… Я уже не говорю о стоимости и времени, необходимом для организации такого похода…

— Отец компенсирует все расходы!

— Полагаете, у него хватит средств?

— Шутите? Шоканга — богатейшая провинция Арконата. И потом, как насчет амулетов с компактно упакованной Тьмой? Для вас это актуально, — лицо Патриарха немного вытянулось (судя по всему, демоны первые придумали емкости для Разрушения), поэтому я мягко закруглил. — Наши маги очень умелы!

— Конечно, конечно. Но я пришел поговорить не об этом. Как вы себе представляете наше сотрудничество после возвращения в Арконат?

— При таких расстояниях? Никак.

И пусть попробует опровергнуть. Какой товар стоит того, чтобы тащить его в такую даль?

Взгляд Патриарха не дрогнул.

— Вы не придаете значения ценнейшему ресурсу, который можно найти только на севере. Я имею в виду физически здоровых и плодовитых рабов. Вы могли заметить, что чистая кровь на юге — редкость. На вашей родине, наверняка, имеются люди, которые нарушают законы и оскорбляют взгляд. Мы готовы принять их всех и обеспечить более чем приличные условия содержания.

Да, в это я мог бы поверить. Если бы не разговор с Ракшем — мог. Но для того, чтобы завязать торговлю, нет нужды превращать страну в руины.

— Есть одна маленькая сложность, господин Гийом — в Арконате запрещено рабство.

— Это решаемо.

— Нет. Вы не понимаете устройства нашей страны. Орден Магов поддерживает у нас закон, а Церковь определяет пределы допустимых отступлений от традиции. Свобода воли для них — фетиш. То есть, по делу об этом редко кто вспоминает, но на столь явное попрание закона они не пойдут, даже с каторжанами. Совершенное преступление влечет наказание, но не превращает человека в вещь.

— Вы недооцениваете нашу заинтересованность.

— Это дело принципа, а не выгоды.

Откровенно говоря, некоторые Лорды с радостью сплавили бы на сторону своих уголовников и не только их. Но вопрос интереса работает в обе стороны. Ради чего рисковать, бросая вызов столпам общества? Проще повесить самых беспокойных, чем затевать торг.

— А что, если Орден и Церковь перестанут определять внутреннюю политику королевства?

Я с интересом посмотрел на Патриарха.

— А зачем вы мне это говорите?

— Считайте, что вам повезло. Я ведь не зря упомянул нашу заинтересованность. Если на пути ее удовлетворения встанут традиции, мы готовы их изменить, если потребуется — силой.

Потому что не силой пробовали — не получилось.

— Изменение традиций силой? Это что-то новенькое. Мне почему-то кажется, что речь идет о войне.

— Война войне рознь. Можно считать войной то, что феллийцы устроили в Истаре, а можно — небольшое изменение законов закостеневшего общества с опорой на заемные войска. Поймите, мы двести лет готовились нести на север разрушение, поэтому вопрос, кто победит, даже не ставится. А вот что уцелеет после нашей победы?

А вот это уже больше похоже на истину. Допустим, двести лет назад, атаковав континент, владыки обнаружили те монастыри, с которыми наша Церковь поддерживала связь ради преемственности веры. Существование на севере очага цивилизации стало для Патриархов приятным сюрпризом. Они, не торопясь, навели порядок на новой территории и стали искать путь на север. Добавить еще немного личных амбиций и картина будет завершена.

— С вашей способностью мы победим быстро и чисто, — уговаривал меня Патриарх. — Мне бы очень не хотелось опустошать Арконат.

С рациональной точки зрения, он делал мне очень лестное предложение. Стать «царем горы», пусть и с чужой помощью, такое в истории встречалось сплошь и рядом. Да что там летописи! Некоторые Великие Лорды тоже пробовали играть в эту игру (но не Шоканга, никогда!). Как ограниченный и избалованный наследник богатого рода, я должен был ухватиться за такую возможность руками и ногами. В любой другой стране, не в Арконате. Какой смысл тысячу лет искать благосклонности Вселенной, получить ее и тут же прохлопать? Другие могут забыть про Долг, но не Шоканга, никогда!

Вот только как мне сказать ему «нет», не выходя при этом из образа?

— Знаете, у вас ничего не выйдет, — сочувственно вздохнул я. — Мой отец сумел договориться с Первым Ракшем. Так что, любое войско, которое войдет в Арконат, будет истреблено демонами. То есть, мне-то вы нравитесь, несмотря на то, что плохо воспитаны, — я снова потряс кандалами. — Но папа не такой. Он одержим идеей независимости Шоканги. Его и наши-то маги еле в узде держат, а с чужаками он даже говорить не станет.

— А зачем нам ваш отец? Он и так на этом свете слишком задержался.

— Так многие говорили, — вежливо кивнул я. — Еще когда он без демонов был.

— Ракши, значит? — тонко улыбнулся Патриарх. — На месте вашего отца я бы поостерегся иметь таких союзников. Непредсказуемые, коварные существа! Кроме того, они не представляют для нас опасности.

— Шутите? Да вы просто их не видели! — испуг получился у меня очень натурально. — Отец вызвал при мне это чудовище. Оно было ужасно!

— А если я докажу, что ваши опасения беспочвенны?

Я задумчиво пожевал губами и уточнил:

— Но ведь сражаться с ним мне не придется? Или еще лучше: пусть все произойдет, пока я здесь! Но насчет демонов я хотел бы быть уверенным. Знаете, Великие Лорды обязаны защищать границы королевства как раз от них, а меня такой род деятельности не устраивает. Давайте так: вы возьмете на себя монстров, а все остальное я обеспечу!

— Договорились, — улыбка Патриарха стала какой-то слишком уж широкой (у людей так рот не тянется). — Однако согласитесь, я тоже в праве требовать гарантий. Если мои доводы будут убедительны, вы подтвердите свое согласие на сотрудничество магической клятвой.

— Хорошо.

— В таком случае, до завтра!

А кандалы снять так и не велел, мерзавец.

Сидя на нарах, я слушал, как удаляется Патриарх со своим охранением и, с неудовольствием, отмечал, что давление на кожу возобновилось.

«Вот прощелыга! Мозги парит почище любой гадалки, а на брехне не поймать».

Да, но выяснять, где именно он передергивает и собирается ли отменять Прилив, нет никакого смысла. План остается прежним, о чем Патриарху знать не обязательно. Скорее всего, завтра он сам покажет мне узилище Пятого, избавив от необходимости обшаривать всю крепость. Однако, для освобождения Ракша, наверняка, потребуется нечто большее, чем пара пассов и, как минимум, целая голова.

Мне нужна силовая поддержка. И, если Третий не готов сражаться, я его действительно прибью, не ради демонической формы, а просто за компанию.

Минут пятнадцать сидел, якобы размышляя, потом швырнул сандалий в стену, сходил за ним (если кто-то заметит мои грязные пятки, это послужит оправданием), наконец, завалился спать, а на самом деле — слушать. Сейчас будет номер не для повторения — выйти незамеченным из тюремной камеры два раза за одну ночь и не попасться. Даже Тень считал подобное перебором.

Как назло, наблюдатель не хотел больше спать — тяжело вздыхал, возился.

Отчаянно хотелось выругаться и пнуть что-нибудь, но тогда с меня точно глаз не спустят. Приходилось изображать негу и полную расслабленность.

Спи, глазок, усни — другой.

Вот когда начинаешь реально жалеть, что не владеешь магией. По ощущениям, скоро смена стражи. Когда еще свежие охранники начнут клевать носом! Теоретически, для задуманного мной время суток роли не играет, но днем люди естественным образом становятся бодрей и бдительней. Другое дело — ночь, когда в прохладной тишине все словно дышит сладкой дремой… Вот уже и магический шпион поколебался и отстал. Главное — самому не заснуть.

Наблюдатель смирился с неизбежным перед самым рассветом (мне так и слышалось, как колокол на Башне магов отбивает третий час), его башка с отчетливым стуком уперлась в столешницу, и я моментально оказался на ногах. Идти по знакомому маршруту было легко, стражник на выходе бодрствовал только один (наверное, проигравший). Ракш нетерпеливо ворочался в своей камере, шипел что-то сквозь зубы и разве что ядом не плевался.

— Где тебя носит?! У Дэниса сбор войск назначен на полдень, следующей ночи ждать нельзя!

— Я проводил агентурную работу. Успокойся! Здешняя шишка обещал доказать мне, что демоны — не опасны. Полагаю, мы совершим экскурсию к месту заключения Пятого.

Жестом фокусника я распахнул решетку и склонился над его колодками (втрое более массивными, чем мои).

— Плевать на экскурсию! Надо действовать сейчас!

Пришлось надавать ему по рукам — чуть отмычку не сломал из-за этого идиота.

— Заткнись нафиг! Не учи меня. Так будет быстрее, чем шариться по подвалам, к тому же, до смены стражи осталось меньше часа — глупо срываться с места сейчас. Будь готов вмешаться. Только на рожон не лезь! Мало тебя били?

Наверное, свежие воспоминания о цене ошибки перевесили у Третьего глупую браваду, и мой план был принят.

— Поосторожней там! Прошлый раз не успел сказать: я видел здесь Гектора Нейла. Защитой обвешан до бровей, зараза! Может стать проблемой.

— Ты о чем?

— Ах, я все забываю! Его еще до войны искали, за запрещенное колдовство. Знатный, должно быть, гад: он у меня в списке приоритетов стоит сразу после феллийского императора.

Я потряс головой.

— Да пофиг мне эти проблемы! Всех Тьмою забодаю.

— С ним может не сработать. Для него Разрушители — не миф.

А ведь верно — никогда еще не встречал разом столько артефактов, направленных против адептов Тьмы. Но предупреждение имело бы смысл, если бы я хотя бы приблизительно знал, к чему следует готовиться, так сказать, в худшем допущении.

— Плевать! — тьфу ты, вот еще словечко привязалось. — Сосредоточься на том, что тебе нужно будет выйти сразу за мной, но притом не привлечь внимания. Запоминай: за дверями коридор сворачивает так, так и так…

— Между прочим, меня отсюда выводили.

— Небось, вверх и направо? Там проход во внутреннюю часть тюрьмы. А мы, наверняка, пойдем налево. Коридоры здесь узкие, понимаешь? Не верю я, что Пятого можно через них пропихнуть, а специально для гробницы здание слишком старое. Короче, раньше третьего поворота ты нас точно не догонишь, поэтому запоминай. И не вздумай топотать, как конь! Попадешься — я за тебя хлопотать не стану.

— Пфе! Защитил один такой…

Но слушать Ракш стал внимательней, и это обнадеживало.

Замки в его цепях я открыл и заклинил, сами цепи, где смог, подвязал тряпочками, для внешней двери оставил одну из своих отмычек. Правда, как следует потренироваться не получилось — охранникам вздумалось сделать обход.

В камеру пришлось возвращаться бегом и тут же нырять под одеяло. Кажется, наблюдатель что-то такое заметил, но проверить уже не мог. А чего такого? Дверь — закрыта, кандалы — на месте, а маленькую дырочку в замке — пойди, заметь. Вот если они захотят выяснить состояние оков у Ракша… Пусть выкручивается, как знает, самоубийца ненормальный!

Все, мы в деле.

Сменилась стража, став, действительно, внимательней и злей, магическая слежка возобновилась с новой силой, но мне было уже все равно. Я спал по-настоящему, компенсируя волнения этой ночи и готовясь к предстоящим испытаниям.

Глава 33

Видимо, Патриарх решил ковать железо, пока горячо, потому что вернулся он за мной ранним утром. Сна мне досталось часа четыре, и бодрости это не способствовало. Владыка мое состояние заметил (тут поди, не заметь) и полюбопытствовал:

— Все ли с вами в порядке, Гэбриэл? Вы выглядите немного больным.

Я потер лицо и совершенно естественно зевнул.

— Не могу заснуть при свете — плохо высыпаюсь. Нельзя ли его ночью совсем погасить?

— Я узнаю про это, чуть позже.

Патриарх был подчеркнуто дружелюбен. Его сопровождали всего лишь два телохранителя — скорее дань статусу, чем охрана. Из оружия у них заметны были только короткие мечи на поясах, словно мясницкие ножи в ножнах (не солидно, но для драки в коридорах — самое то). Но не стоит думать, что владыка чем-то рисковал — цепи с меня так и не сняли. Для пеших прогулок кандалы были приспособлены… скажем так — не очень, поэтому идти пришлось медленно и печально.

Успеть бы до полудня. Сможет ли Третий уговорить брата придержать Прилив еще на полчасика?

Я шел за молчаливым Патриархом и ловил себя на том, что не могу дать про себя имя этому месту — башня была, определенно, владыке не по размеру. Складывалось впечатление, что это здание рассчитано на многие тысячи обитателей, а теперь здесь никто не живет. Нас встречали большие, пустынные залы, коридоры, ведущие из ниоткуда в никуда, широкие лестницы, отнюдь не выглядевшие парадными. На встречу попадались церемонно кланяющиеся Посвященные, воины в синем, какие-то люди в коричневых шароварах и ошейниках, которые не кланялись, ничего не говорили и смотрели только в пол. Все они выглядели скорее случайными посетителями, чем хозяевами этих покоев. На стены просились пояснительные таблички, как в Цитадели Инкар (только здесь они смотрелись бы уместнее), я даже дырочки под них различал, но кто-то старательно зачистил стены от следов прежних владельцев.

Тут слишком просторно, чтобы обороняться, и слишком утилитарно, чтобы простор считать роскошью. Но, если это не дворец и не крепость, то — что? Для чего еще могло потребоваться такое громадное сооружение? Ох, ух мне эти предки!

Охраны оказалось на удивление мало, то есть, ее вообще практически не было, а последние решетки я видел на выходе из тюрьмы. Даже сверхдисциплинированные Серые не позволяли себе такой беспечности! С другой стороны, чего островитянам бояться? У злоумышленников просто нет шансов добраться сюда. Теоретически, я имею в виду. Цирк начнется, когда следующая смена стражи обнаружит бегство Третьего, а пока все наслаждались жизнью. Хотя, удалось ли Ракшу бегство — тот еще вопрос, по крайней мере, осторожных шагов за спиной различить не удавалось.

От размышлений меня отвлек Патриарх, доставший из ничем не примечательной ниши примитивную масляную лампу и жестом пригласивший меня за собой. Вероятно, это место прикрывалось иллюзией, так как следовавший за мной телохранитель на мгновение сбился с шага. Из ниши вниз вел даже не проход, а лаз какой-то, к тому же — не охраняемый. Легкомысленно, как бы, но на самом деле защита идеальная — можно всю жизнь прожить на острове и не знать о существовании этого места. Да я бы его сто лет искал!

— А давайте дальше не пойдем, — предложил я, глядя на стертые, растрескавшиеся ступени, уводящие во тьму. В конце концов, общее направление мне уже понятно. Кто знает, сколько там, внизу охраны? Отделаться от компании проще будет здесь.

— Ну-ну, — усмехнулся Патриарх. — Неужели будущий Повелитель Шоканги чего-то боится?

— Да, и не стесняется это признавать.

— Мудро. Но у страха должен быть достойный источник, поэтому дальше мы все-таки пойдем. Я желаю показать вам, чего стоят Ракши вашего отца перед мощью Храма. К тому же, место, где вы подтвердите свое обещание, тоже находится внизу.

Лестница оказалась узкой и причудливо изогнутой, словно в изначально монолитной стене кому-то захотелось прорубить тайный ход. Высота ступенек то и дело менялась, причем, в полумраке разглядеть это заранее было практически невозможно. В одном месте стены прохода заваливались на бок, словно строитель пытался увернуться от чего-то, находящегося внутри камня, в другом — на потолке виднелся уступ в целую пядь высотой, как если бы часть здания резко просела (тут мне срочно захотелось наверх).

Воображение рисовало цель нашего пути как переплетение червоточин, но на самом деле внизу скрывался гигантский зал, сводчатый и вытянутый, словно горнило печи (и попахивало в нем соответствующе — душно и горько). Черные потеки на потолке наводили мысли о копоти, а выкрошившиеся орнаменты вполне сошли бы за следы огня. Когда-то сюда существовал другой проход (как раз в размер Ракша), но теперь догадаться об этом можно было только по рисунку кладки. Использованный Патриархом лаз выходил на середине свода и дальше продолжался спиралью металлической лестницы, пока мы спускались по ней (целый оборот), я имел возможность незаметно осмотреться.

В дальнем торце зала обнаружились внушительные чугунные ворота, какие даже в замках не ставят — сам себя запрешь. Открыть такие без сложной системы блоков и противовесов попросту невозможно, но темная поверхность была кое-где прочерчена блестящими полосами, идущими сверху вниз. Выходит, дверями все-таки пользовались. Это было хорошо, так как именно туда мне и нужно: рядом на стене крепился бронзовый щит с надписью на шонском «Осторожно, РКШ! Вход только с защитой класса Б». Вот за что я люблю Предков, за обстоятельность.

Но хвастаться ценным заложником владыка не стал. Вместо этого мы направились к темной дыре, неприятно напоминающей подтопок. Вот сейчас там, внизу, запалят дрова и длинные языки пламени рванутся нам навстречу… Не зря же здесь столько следов огня! Воображение разбушевалось, сердце тревожно забухало. Ненавижу подземелья, а старые подземелья ненавижу еще больше!

К счастью, лезть в пекло не пришлось — в подтопке нас встречали часовые, поставленные исключительно в мою честь. Иначе как объяснить, что здесь даже дверей нормальных не повесили? Парни с тесаками (точные копии следовавших за нами телохранителей) несли службу у матерчатой шторки. М-да, разбаловались владыки, привыкли к покладистым слугам. Зря, очень зря.

Запах пожарища исчез, словно по волшебству. Всю дорогу от тюремных дверей мы непрерывно спускались, а вышли в покои с окнами, от чего мое чувство направления пришло в совершеннейшее расстройство. Ну, не укладывались у меня в голове мрачные застенки, из которых следовало бежать вниз. а до потолка проемы открывался прекрасный вид на долину и водопад. Сквозь узкие и высокие, от пола до потолка проемы открывался прекрасный вид на долину и водопад, воздух дышал свежестью. Впервые на юге я видел, как что-то растет само по себе буйно и вольно. В голубоватой утренней дымке мне виделись растительные гиганты из древних книг (те самые деревья в семь обхватов), полотнища вьюнков и пятна светло-зеленого мха. Разве что тихо очень, а в книгах говорилось, что на рассвете птицы чирикают.

В примостившейся на склоне горы галерее Патриарх устроил себе что-то вроде магической лаборатории (в Академии были такие, но без пугающего вида сооружений, подозрительно напоминающих пыточные станки). В качестве обещанного доказательства мне был продемонстрирован безымянный демон, наверное, один из пропавших штурмовиков — безмолвная груда доспехов. Патриарх заставил чудовище пройтись взад-вперед, сделать несколько атакующих движений, а я, под пристальными взглядами охраны, пытался сообразить, чего этой твари не хватает. Монстр выглядел именно как оружие, сложная металлическая кукла. Ни одно из существ, обитающих в Ганту, не производило на меня такого впечатления. Что-то такое отнимала у демона магия Патриарха, от чего он становился управляемей, проще. Не то, чтобы я испытывал сочувствие к созданию, питающемуся людьми, но мне хотелось бы понять, что здесь могли сотворить с пленным Ракшем. Вот придем мы его спасать, а там — статуя, в натуральную величину. Дальше что?

— А каков ваш опыт общения с демонами? — меж тем любопытствовал владыка. — Оказывает ли на них воздействие ваша сила?

— Затрудняюсь сказать, — покачал головой я. — Мои встречи с этими существами были краткими и нервными.

Надеюсь, он не потребует от меня объяснить мою роль в исчезновении двух первых штурмовиков — для того, чтобы представить это как случайность, моей фантазии не хватит. Про подробности пребывания в Ганту я вообще молчу… Но Патриарх был нацелен на свое и мелочами не интересовался. Для надежности, я постарался увести разговор еще дальше в сторону.

— Почему бы не поступить так со всеми чудовищами? Они попортили людям столько крови!

— Мы не можем управлять тварями, только лишь причинить неудобства некоторым из них. Но для того чтобы сорвать планы вашего отца этого хватит.

Надо же, какой скромный! Если учесть, что Ракши — Предводители Хаоса, создавая неудобство им, можно достать абсолютно всех. Если это не управление, то — что? Ах, да, мне ведь про Пятого, как бы, не говорили…

— Итак, как я и говорил вчера, демоны не представляют для нас угрозы. Что вы теперь скажете относительно моего предложения?

Я задумчиво поджал губы, на самом деле размышляя о другом.

По-хорошему, ничего он мне не доказал — для того, чтобы подчинить большинство феллийских демонов достаточно раздобыть их Ключ. А вот у Ракшей Ключей нет… Но столь глубокие мысли не соответствуют моему нынешнему образу, поэтому требовать от него предъявить Пятого я не буду. Что у нас там дальше по плану? — Принесение клятв. Любому другому я пообещал бы хоть луну с неба, а этому — поостерегусь. Значит, пришло время брать ситуацию в свои руки.

Выдать что-нибудь гневно-обличительное? Сложно сказать, как Патриарх среагирует на решительно «нет» — два мужика с ножами меня нервировали (зарежут ведь, не посмотрят, что Разрушитель!). Потребовать время на размышление? Так ведь смысла возвращаться сюда в той же компании еще раз — никакого, а удачный побег — вещь трудно предсказуемая (до полудня можно не успеть). Перейти к силовым действиям? Охраны тут сейчас — всего ничего, подогнать подкрепления быстро не позволит узкая лестница. Вот только цепи… Проклятье! Совершенно непонятно, где сейчас Третий. Нехорошо, если мы столкнемся в узком коридоре — моя тушка не позволит ему нанести неожиданный удар, а честный бой с Патриархом ему сейчас не выдержать.

Нужно потянуть время, глядишь, и Ракш объявится.

Что лучше всего занимает разумных, как не бесплодные споры «за жизнь»? Надо заболтать мерзавца! Грубо заткнуть будущего союзника он не решится, так что единственная трудность — вызвать у него желание говорить. Но смогу ли я найти уязвимую точку в душе бессмертного существа? Все эти Патриархи — бессердечные людоеды, циничные и лживые. Этот вот втирает мне про демонов и даже не морщится, а другой рукой организует Прилив! Впрочем, как сказал кто-то из древних — всякий злодей свято верит в свою правоту. На этом и сосредоточимся.

— Да, впечатляет. Даже странно, что у вас нет адептов Тьмы. Вероятно, господь вас все-таки не любит. Бедняги! Ничего, благодати Арконата хватит на всех.

И сделал движение в сторону двери.

— Так таки и благодати? — тонко усмехнулся Патриарх, не трогаясь с места.

Я возликовал в душе, а на лице изобразил простодушную улыбку.

— Если сравнивать с вашими землями, благодать несомненна! Впрочем, приедете — увидите. Кстати, у нас недавно уже были переселенцы с юга. Вы не против, если я наберу себе гвардию из них?

Оказалось, что Патриарх неплохо разбирается в реалиях Арконата — на его чело набежала тень мрачных подозрений. Правильно: компания из Разрушителя и мужика с пулеметом запинает ногами мага любой силы, главное — боекомплекта не жалеть.

— Да, — едва слышно пробормотал он. — Такая связка, действительно… — Тут Патриарх совладал с чувствами и вновь благостно улыбнулся. — Конечно, гвардию вы сможете набрать по собственному усмотрению.

Я понял, что Серым в грядущем катаклизме не выжить.

Мы стояли друг на против друга, два врага, уверенные, что уже оставили противника в дураках. Я знал, что он не знает, что я знаю… С другой стороны, а что он действительно знал? Первый был уверен, что похитители штурмовиков продвинулись в понимании самотворящихся проклятий дальше феллийцев, Третий видел здесь человека, который значился в розыске три тысячи лет назад. А если вспомнить, что островные владыки именовались «Вечными» и, по мнению Лекора, были действительно бессмертны…

— Скажите честно, владыка, вы уже встречали людей, подобных мне?

Патриарх прикрыл глаза.

— Вы очень проницательны, юноша. Да, я уже имел дело с вам подобными.

— Ух, ты! Давно, наверное, это было.

— Очень давно.

Не будем акцентировать на этом.

— Значит, начало Эпохи Хаоса вы тоже застали. Вот скажите (меня всегда мучил этот вопрос) как феллийцы додумались сделать своих чудовищ неистребимыми? У них что, вообще чувство самосохранения отсутствовало? Я бы за одну такую идею шкуру сдирал заживо, честное слово!

— А возможность непредвиденных обстоятельств вы не допускаете?

— Хотите сказать, что они наклепали сто тысяч тварей, ни разу не проверив результат?

Владыка снисходительно улыбнулся.

— Слуги императора всегда были склонны мыслить по аналогии. Они приспособили для своих нужд чужое изобретение и не заметили, что при переносе на другой носитель у эфирных матриц появляются новые свойства. Если бы они не спешили и досконально разобрались в задаче, то вовремя заметили бы тревожные признаки.

Выходит, одиозные феллийские техномаги — не творцы, а всего лишь эпигоны. Вот так, из простой беседы узнаешь столько нового!

— Вы случаем не истарец, уважаемый?

— Нет.

Даже голос похолодел. Не любит истарцев.

— Так, вроде, больше никто вечное оружие не делал!

— Исходная разработка не была оружием, скорее, открытием в области медицины.

Медицина — это люди, демоны — бессмертные, Патриархи — тоже бессмертные. Какая мораль?

Я подозрительно прищурился.

— То есть, наши демоны — что-то типа вас, но в металле? А вас, уважаемый, следует именовать Немертвым?

Патриарх понял, что сболтнул лишнего, и напряженно искал способ направить разговор в безопасное русло.

Слухом Тени я различал осторожные шаги на лестнице — Третий, наконец, объявился. Этот козел своим цокотом всю охрану на уши поставит! Вовремя я начал этот разговор.

— Юноша, — прервал молчание Патриарх. — Эти глупые штампы внушены вам с единственной целью — уравнять избранных с безликой толпой. Уровнять в главном — в смерти. Какими, по-вашему, недостатками обладают Немертвые?

— Они лишены свободы воли, — отрапортовал я. — И не способны составить правильное заключение о чем-то, ранее не известном. Образ вселенной задан для них раз и навсегда. Так гласит учение Аркона!

Брови Патриарха приобрели странный изгиб, но ни единой морщинки на коже не появилось.

— Ответ неверный! Немертвых отличает способность к полной регенерации, что доказывает отсутствие у них души. А свобода воли — понятие аморфное и на практике слабо применимое.

Угу, зато душу каждый видел. Впрочем, моя задача — не искать истину, а время потратить. Он волнуется? Значит, эту тему и будем развивать — Третий достиг последних ступенек и сейчас должен будет убрать часовых за шторкой. Чем плотнее внимание Патриарха и его охраны сосредоточится на мне, тем больше шансов у Ракша добраться до них незамеченным. Так, руки в боки, жесты поразмашистей! В случае чего, стану отбиваться кандалами.

— Ха! Вот скажите, теория Аркона появилась до или после того, как вы обрели бессмертие? — в ответ он уперся в меня тяжелым взглядом. — Значит, после. Следовательно, если моя аналогия верна… Вы вообще не можете судить об истинности учения Основателей, — от избытка чувств я брякнул себя платиновым браслетом в грудь. — Как полноценный человек заявляю вам: оно — гениально!

И у меня теперь синяк будет…

Патриарх утратил последние крохи дружелюбия. Мне кажется, или его прищуренные глаза действительно побелели?

— Да что ты знаешь об Арконе, «полноценный человек»? — Ого! Мы уже на ты. — Этот шарлатан свалил в одну кучу мягкое и соленое, приправил чувством долга и запудрил получившейся грязью мозги кучке экзальтированной молодежи. Мерзавцам захотелось поиграть с живыми игрушками! Людей, которых они считали «подходящими», принуждали к сотрудничеству силой, а тех, кто пытался их остановить — убивали. На месте, где они проверяли рабов на «пригодность» осталась гора трупов! Нам суток не хватило, чтобы отправить всю эту банду на костер.

Если он надеялся шокировать наивного юношу, то опоздал — про караван рабов я уже слышал. Теперь понятно, почему Основатели предпочли невольников — при таком-то отсеве. Тут-то, наверное, и Черепа (известные маньяки) в компанию затесались.

— А вы тогда уже были владыкой? — к слову о живых игрушках. В Арконате их, по крайней мере, не едят.

— Я был хранителем знаний и традиций! Традиций, которые уже тогда указывали, что все несчастья — результат попыток людей управлять миром, то есть, именно того, чем занимался Аркон. Имя его должно быть проклято и забыто!

Ну, допустим, на Юге оно, действительно, забыто и уж из-за одного этого мы с Патриархами — вечные враги. Сознает ли он, что человек, которого он хулит, предопределил судьбу вселенной?

Не сметь рассусоливаться! Не молчать, возражать, возражать ему, не снижая темпа. Углублять противоречия, скакать по темам — пусть скажет хотя бы пару слов обо всем. Буквально за углом один из стражников мертвым рухнул на пол, а второй — хрипит, на помощь звать пытается.

— Как можно быть человеком и не управлять миром? Если уж говорить о причинах несчастий, то главная — уничтожение Ордена Разрушителей. Надеюсь, тот, кто это сделал, дожил до Хаоса и увидел результат своих трудов.

Кстати, не исключено. От исчезновения Темного ордена до начала войны с Феллой прошло всего несколько веков — вполне реальный срок для человека, если он маг (островных владык я за людей не считаю).

Патриарх промолчал. Стоп. Неужели он как-то замешан в том старом деле? Осознав, что он допустил вторую оплошность за пять минут (отвык, видать, с нормальными людьми разговаривать!) владыка изобразил меланхолию и внезапную потерю интереса:

— Не преувеличивайте собственную ценность! Наличие или отсутствие черных магов с мировым процессами никак не связано. Как и с фантазиями Аркона. Он творил форменные непотребства, а то, что было потом… просто было потом. Нам же следует заняться своими делами. Для принесения клятвы все готово!

Он сделал шаг в сторону дверей, но теперь уже уходить не хотел я. И дело не в том, что Ракш сейчас из последних сил душит стражника (надо дать Третьему время хотя бы меч подобрать). Эта его снисходительность меня задела!

Можно было сказать, что последователи Аркона достигли желаемого за ничтожное по историческим меркам время. Можно было намекнуть об качестве жизни в нашем королевстве, отсутствии уродств или ехидно поинтересоваться, когда на островах сдохнет последняя колючка. Но это все — наблюдения, которые можно толковать и так, и эдак (в конце концов, вот здесь под окнами растут деревья и с чем-то это связано). Главная претензия Патриарха к Аркону в том, что последнему просто повезло. Это как бы лишает Основателей заслуги в достигнутом результате. Подобный подход в корне не верен — существовала строгая и, некоторым образом, экспериментально проверенная теория, на которой все и строилось. Человек, живший в те времена, просто обязан о ней знать!

— Я читал «Трактат о Единстве» Элио Сонаты, — собственно, это первое, что я сделал, вернувшись в Академию после прошлогодних приключений. — Тот, который о роли Тьмы во вселенной. Там предсказаны Хаос, Пустошь и даже срок, за который будет достигнут предельно допустимый уровень дикой магии. Мне кажется, что повода перепроверять такой объем фактического материала у Аркона не было. Кстати, Соната считал, что такие, как я, защищают мир от таких, как вы. Забавно, да?

Вот мы и сказали друг другу все, что думали, открыли карты.

Собственно, масштабы его заблуждений меня волновали слабо. Наверное, что-то подобное отец испытывал к аббату Браммису. Человек (пусть будет человеком) имел все необходимое, чтобы сделать правильные выводы. Вместо этого он продолжает гнуть свою линию, выдумывает сложные метафизические концепции и, наверное, очень ими гордится. Его еще можно было бы пожалеть, если бы он испытывал от происшедшего хотя бы тень смущения. Однако информированность собеседника порождала в нем только гнев.

— Милый юноша — защитник мира? — прошипел Патриарх. — Очень любит людей? Ты думаешь, что раньше люди жили счастливо, в мире и согласии? Прежний мир был источником разврата и всех возможных пороков! За красивым фасадом всеобщего благоденствия стада полуразумных лгали, воровали, прелюбодействовали. Тем миром правили корысть и стяжательство, в его войнах гибли миллионы…

Про миллионы — верю. В конце концов, оружие Серых — оно ведь не на демонов готовилось. Вот только обвинять Предков следует скорее в инфантилизме, чем в жестокости — верили в незыблемость мира, Разрушителей должным образом не защищали, покушение на них прохлопали. И, похоже, что всю их блестящую цивилизацию угробила кучка уродцев, получивших вечную не-жизнь благодаря использованию запретного колдовства.

Кстати, про покушение. В летописях фигурировал один Нейл — правитель Россарима, отметившийся в истории убийством последнего темного Магистра. Правда — не Гийом, так что, отождествить одиозного герцога с разыскиваемым преступником (тем более — бессмертным Патриархом) я не мог, однако, больно уж подозрительное совпадение. Рискнуть проверить догадку, пока он в амбиции? А заодно — заставить отвернуться от двери.

— Вы ведь герцог Нейл, так? — перебил я Патриарха. — Тот самый, из Россарима? Магистр Ольгард пришел тогда вас убивать, но вы успели первым. И каково это: погубить всех, кого знал, разрушить привычный тебе мир и при этом жить дальше? Оно того стоило?

Он осекся и резко повернулся ко мне. По неподвижному, похожему на полированную маску лицу невозможно было понять, какие чувства он испытывает, но глаза его буквально впились в мои. Я пожал плечами. А что он от меня ждал?

Я уже и без всякого слуха Тени различал тихие шаги — Третий расправился со своими противниками и осторожно приближался к нам. Клятвы и ритуалы теперь были совершенно неуместны. Колдуна я ни разу не боялся, все происходящее вызывало у меня странную эйфорию и легкость. Ах, сколько всего сошлось в этой комнате, сколько веков, сколько жизней, сколько судеб!

— Щенок!!! — яростно прохрипел Патриарх и наотмашь ударил меня по лицу.

Возможно, от боли я не удержал над собой контроль, или Тьма всегда наполняла мое тело, даже немного выходя за границы кожи. Так или иначе, владыке хватило: лишенное возраста лицо внезапно исказила гримаса страха — единственно доступная Гийому эмоция, а потом это странное существо просто рассыпалось в тонкий серый порошок. Пустая белая мантия осела на пол, накрывая кучку праха.

Спустя три тысячи лет Ольгард Норингтон все же настиг душу своего убийцы, отправив ее обратно в вечный круговорот. Возродившись снова, у нее не будет шансов выйти из младенчества.

Третий Ракш аккуратно свинчивал ошеломленную происшедшим охрану.

Глава 34

Полное отсутствие мыслей, шок, эйфория. Я чувствовал себя как стрела, застывшая в полете, или как рыба, угодившая в водоворот (стремительное вращение, удар о дно и вдруг вокруг — водяные стены). Могучий поток событий, комфортно переносивший меня от одного происшествия к другому, внезапно иссяк, моя воля снова определяла все.

Ключ от кандалов я нашел прямо в кучке праха — владыка все время носил его с собой. Хотелось лечь и заснуть, но рано — Патриарх не был нашей целью. Прежде, чем охрана начнет выяснять, куда делся их владыка, нужно освободить Пятого, любой ценой. Даже если покойный Гийом и собирался отменить Прилив, теперь сделать это будет не кому.

Но первым делом следовало осмотреться.

В соседней лаборатории действительно все было готово к ритуалу — в центре замысловатого Знака стоял столик, на нем — книга, самое натуральное житие Основателей. Очень милый антураж, а за матерчатым пологом скрывалась конкретика. Я заглянул — и меня едва не стошнило: четверо выпотрошенных заживо людей, веки зашиты, нижние челюсти — вырезаны, разложенные на блюдах с бурой жижей органы едва заметно подрагивают в такт пульсу, полости тел заполнены чем-то металлически блестящим, но подвижным, словно ртуть. Ракш, молча, подвинул меня в сторону и скупыми движениями ножа добил несчастных.

М-да… А не поторопиться ли нам? Знать не хочу, как здесь карают за убийство Патриархов.

Больше ни на что не отвлекаясь, мы рысью вернулись в горелый зал.

Тень с благоговением разглядывал ворота, до верха которых мог добраться только с помощью веревки. Ни замка, ни замочной скважины нигде видно не было. Третий тем временем залез по пояс в какую-то нишу справа от ворот и что-то там увлеченно исследовал.

— Погодь, а если там охранка?

— Нет, — буркнул Ракш. — Просто привод водяной.

Чертыхаясь, он принялся вертеть прилепленный тут же медный бублик, внутри стены что-то защелкало и зажурчало. Честно скажу: такой метод открытия дверей был Тени Магистра внове — он предлагал долбить железку Тьмой, проделывая ход в размер человека. Мысль о том, как в этот ход потом полезет Ракш, вора не посещала.

Все, вернусь в Арконат — пойду к Серым учеником. Привык, понимаешь, к волшебству, а у Предков и без него было столько интересного!

Металл тяжело заскрипел, ворота дрогнули и стали по миллиметру подниматься, одновременно обнажая свою пугающую толщину. Сердце мое дрожало в такт древним механизмам — надрывно и рывками. Упаси бог, эта махина заклинит — мы тут до конца жизни останемся (не долго, на самом деле).

— Кстати, защита класса Б это что? — нервно поинтересовался я, наблюдая за зеленоватым туманом, вытекающим в образовавшуюся между полом и створкой ворот щель.

— Сложно объяснить, — повел плечом Третий. — Туда одних амулетов килограммов пять входит.

Он весь извелся от близости цели, поэтому шутить о статуе я не стал. Будем надеяться, что мой талант защитит меня не хуже чем полпуда амулетов.

Ни я, ни Ракш не решались сделать шаг вперед еще минут пятнадцать, пока ворота не поднялись на высоту человеческого роста. Тут всю конструкцию сотряс удар, послышались душераздирающие скрипы и скрежеты, и Третий снова принялся орудовать бубликами и рычагами. Я замер в оцепенении. По одну сторону ворот находился нормальный мир, с закопченными булыжниками и дрожащим светом масляной лампы, а по другую…

Светящийся туман медленно плыл мне навстречу, скрывая размеры помещения. Лучи ослепительно-белого света падали вертикально вниз, словно тонкие пики. Нанесенный на неразличимую в темноте основу, по полу вился многоцветный орнамент. Ничто не отбрасывало тени. Складывалось ощущение, что там, впереди — иная реальность, где все состоит чистого света.

— Выше поднимать нельзя — шестерни может срезать, — разбил очарование Ракш. — Давно до конца не открывали!

— Ты своего брата чувствуешь?

— Да, он здесь! — Третий не колеблясь, вошел в туман и двинулся куда-то налево. Возможно, представший передо мной кошмар воспринимался им иначе, или раньше он уже имел дело с чем-то подобным. Составленный мной по книгам образ древнего мира в себя таких явлений не включал. Спрашивается, куда я лезу со своим неполным академическим образованием?

— Ты понимаешь, что это? — я шагал за Ракшем след в след, потому что всерьез опасался заблудиться.

— Да, — Третий передвигался по гулким металлическим настилам, прокинутым над светящимся узором. Стены у зала все-таки были (по крайней мере — две), но спокойнее не становилось. — Эти сволочи как-то сумели остановить процесс регенерации на середине.

Мостки кончились — впереди из пола выступало нечто, напоминающее потеки мутного льда, кажется, из похожего материала состояли кости демонов. Сосульки, растущие вверх, разъеденные светящимся туманом, тонкие и хрупкие.

Третий секунду постоял, заявил:

— Сейчас я все поправлю, — и исчез.

Я остался один в мерцающей тишине, нервно замечая, что столбы света смещаются в мою сторону. Ждать пришлось недолго — через минуту Ракш вернулся, таща на плече недодушенного охранника.

— Ты что творишь?

— Брат голоден!! Он не может считать матрицу! Ему нужна энергия!!!

Размахнувшись, Третий швырнул еще живого человека на жадно тянущиеся вверх острия. Несчастный умер мгновенно — хрупкие на вид, ледяные пики прошли сквозь тело без сопротивления. Секунду я тупо ждал появления крови, но красный цвет в этом месте был словно запрещен.

Этак он половину крепости сюда перетаскает.

— Стой! — в этой картине меня что-то беспокоило.

— Почему? — рыкнул Третий.

— Когда он восстановится, он будет большим?

— Огромным!!

— Он не пролезет в двери.

— Тогда ты убьешь меня, я регенерирую, и вместе мы…

— … украсите этот подвал. Один раз они уже смогли справиться с Ракшем. Где гарантия, что у них не получится сделать это снова?

Третий озадаченно нахмурился.

— Ну-ка, отойди! Сделаем по-моему, а когда выберемся на поверхность, вы друг друга убьете, и далее по тексту.

— Ты ведь не собираешься…

— Я освобожу Сущность Пятого, а со своей эфирной матрицей он пускай потом сам разбирается. Тебе же это помогло?

Третий не нашел, что возразить.

Подумав, я не стал вставать ногами на светящийся орнамент. Отсюда дотянусь! Мои навыки прогрессировали — теперь я осязал магию не только ладонями, и это создавало некую иллюзию объема. Не совсем то, что мог себе позволить Тень, но ведь и я — не дух. Сейчас от меня требовалась ювелирная точность, почище чем с незнакомым сейфом — стоит чуть-чуть ошибиться и нам на голову свалится большой голодный демон, ну, или еще одна обезьяна (и не известно, что лучше).

Я закрыл глаза, воскрешая в памяти мое столкновение с Седьмым, бесконечные эксперименты с мудрилами, собственный опыт. Магия царила вокруг, остро, до боли покалывала кожу, щекотала кончики пальцев, холодила и припекала. Ну, и что из всего этого — Ракш? Очень вовремя вспомнилось, что разрушение заклятий порой вызывало странные и вполне материальные эффекты, так что, у меня есть шанс вульгарно поджариться. Подумав, я не стал лезть в окружающее меня месиво, позволив потокам магии течь свободно, постепенно истончаясь в темноте. По мере того, как выдыхалось волшебство, его внутренняя структура становилась проще и рельефнее.

Иглы и нити, вбитые в пол спицы и закрученная вокруг них шерсть. Не знаю, как увидел бы их волшебник. Все это магическое изобилие было отчетливо неодушевленным, а мне нужен был Ракш — демон с Сущностью человека.

Я ждал, но мешанина заклинаний оставалась однородной. Я звал и слышал в темноте чье-то дыхание. Я тянулся и ощущал нечто постороннее. Это что-то, пушистое, мягкое и дрожащее, мне пришлось буквально выдирать из переплетения жестких канатов.

Заклятие распалось с оглушительным многоголосым воем.

Я открыл глаза, а лучше бы не открывал. Орнамент погас, темнота перестала быть Тьмой, а единственным светом остался теплый огонек лампы. Потеки льда исчезли, вместо них в неверном полумраке ворошилось… Я даже не знаю, как это словами описать. Тело с пропорциями человека, но невероятно худое и все в перьях. Перья были красивые, белые и слегка взъерошенные. Сплющенная по бокам грудь выдавалась вперед, лицо напоминало совиную мордочку. За спиной распласталось нечто, что я сначала принял за оперенный плащ. Будь я проклят, натурально — крылья! Трехпалые ладони торчали где-то на середине их длины. Мама моя…

— Что-то не то опять получилось…

— Нет, все в порядке, — Третий кинулся к птицечеловеку и заключил его в объятья. — Линни, ты как?!

— Фрай! — воскликнул Пятый каким-то тонким, забавно переливающимся голоском (для далийского такой выговор подходил идеально). — Ох, а мне такая жуть приснилась…

— Это не сон, — пресек я развитие семейной сцены. — И нам пора отсюда убираться.

Третий метнул в меня злобный взгляд и сосредоточился на брате.

— Пойдем, Линни, пойдем! Я тебе все объясню снаружи. Не бойся! Дэннис и остальные скоро будут здесь.

А вот это — хорошая новость! Потому что без помощи демонов мне с этого острова точно не выбраться, а во что превратятся Пятый и Третий, если их убить — гадалка на двое сказала.

— Как скоро они прилетят?

— Время прибытия — тридцать пять минут.

Так, срочно нужно найти выход на крышу — если Ракши начнут вламываться сюда через окна в середине склона, мне придется разделить с Патриархом его гробницу. К демонам такое соседство!

Пятый пошел, с трудом переставляя ноги и забавно, по голубиному дергая головой. Забраться с ним по узкому проходу наверх было еще труднее, чем мне в кандалах спуститься.

Меж тем, слуги владык времени не теряли. Первое, что бросалось в глаза — на порядок возросшая суета. В коридорах появились люди, много людей, почти все — с оружием. То ли тюремщики обнаружили бегство Третьего, то ли кому-то удалось отследить смерть Патриарха (о последнем лучше не думать), но весь гарнизон острова Трех Башен искал, не понятно только — кого. Группа солдат в синем пробежала прямо рядом с нами, под вопли командира: «Быстрей!», «Перекрыть северную галерею!».

Нас игнорировали. Да, определенно, ниша была скрыта иллюзией — тайная лаборатория Патриарха действительно оказалась тайной. Удобно, но долго в моем присутствии магия не продержится.

— Куда пойдем дальше? — вполголоса поинтересовался я.

— Может, по балкону? — курлыкнул Линни.

Крепко парня приложило…

— По какому балкону? — нельзя сердиться на убогого.

— Это — мой дом, я все тут знаю. Тремя ярусами ниже есть площадка, которая выдержит вес братьев. Проще всего туда добраться по наружной лестнице. В коридорах… слишком беспокойно.

Увы, времени, чтобы удовлетворять мгновенно вспыхнувшее любопытство, не было.

— Веди.

В принципе, можно было догадаться, чем кончится. Когда мы проскользнули мимо двух патрулей и вышли к балкону, впереди оказалась бездонная пропасть — за тысячи лет скала и кладка обвалились, а лестницы (если они были) засыпало каменным крошевом.

— Еще предложения есть?

— Идти внутри! — подмигнул Линни.

Смешно.

И опасно. Слуги владык не хуже Линни знали, как устроен его дом (а может и лучше). Вход на внутреннюю лестницу оказался перекрыт бойцами в темно-синем. Искать другой путь — бессмысленно, да и времени нет. Наверняка, отряды храмовой стражи изолировали ярусы друг от друга и теперь прочесывают их по одному (только так они могут компенсировать свою малочисленность).

— Мы вдвоем будем прорываться, — ноздри Третьего воинственно раздувались, а кулаки наоборот стискивались. — Если не получится — Линни спланирует вниз и спрячется среди деревьев

— За склоном могут следить, — возразил я. Не нравились мне его планы, особенно когда непонятно, кто этим бедламом руководит. Слишком уж быстро появились солдаты! Один Патриарх мертв, но владык на островах много и в происходящем они могут разбираться лучше, чем я. — Давайте лучше подождем ваших братьев. Пусть они пошумят с другой стороны башни, мы и проскочим. Все лучше, чем с голыми задницами на мечников переть!

— Плевать на мечи! Я бы их руками задушил, — злобно щерился Третий. — Но, если у них такие же амулеты, как у Нейла…

Вот это другой разговор!

— Амулеты, говоришь… Поберегись!

Третий подался вбок. Не знаю, имело ли значение это действие. Я вздохнул и отправил вперед волну Тьмы, как можно более жесткую и сильную. В коридоре раздались крики боли. Я был озадачен — мне казалось, что Разрушение должно быть безвредно для людей. Третий, не мешкая, отправился вперед. Я взял Линни за руку (странное, доложу вам, ощущение!) и пошел следом.

Два воина в синем корчились на полу. Один обливался кровью (кажется, у него вытекли глаза), но хватался при этом за грудь, второй скулил и судорожно скреб горло.

Третий поудобнее ухватил трофейный тесак…

— Не трогай их!

— Все равно сдохнут, — Третий плюнул на поверженных. — У них внутренности поддерживались заклинаниями.

Целителя с нами не было, оставлять их так означало — обречь на мучительную агонию. Впрочем, у меня был еще один вариант… Можно было довести превращение до конца, вопрос только в том, что было их истинной сутью.

— Сделаем по-моему, еще раз.

И я обратился к Разрушению, уже ясно осознавая, что у моей Силы есть масса оттенков, плотность и даже немного глубины. По сути ведь Ничто — обратная сторона всего, не содержащая в себе каких-либо уз, мешающих материи меняться и множиться. Странная мысль: пустота как залог свободы.

«Дарую вам высшее проявление Хаоса — возможность стать такими, какие вы есть».

Тьма сгустилась и рассеялась. Безглазый воин был мертв окончательно, а вот из-под рубахи второго на меня, рыча, бросился кудлатый черный пес. Я сбил его кулаком в прыжке — реакция у меня отличная, он рухнул на пол, получил пинок от Третьего и полностью утратил воинственность.

— Фу, тварь! Знай свое место!

С визгливым лаем, пес умчался по коридору, вероятно, в поисках подмоги. Надеюсь, его там не прибьют.

Так мы и пошли вперед, перед каждым поворотом призывая мою Силу и гадая, на долго ли ее хватит. Теперь размеры комплекса играли против его хозяев — в таком большом сооружении чисто физически было сложно с кем-то пересечься. Континентальные пехотные части на остров владык завезти еще не успели, гвардейцы в платиновых доспехах где-то мотались, но я о них не скучал. Разминуться нам не удалось только с двумя невезучими Посвященными, которых моя Тьма, без особой фантазии, обратила в кисель.

Упомянутая Пятым площадка оказалась бывшим садом, запущенным, заросшим и одичалым. Мы засели в кустах, выбрав растение без колючек, и стали ждать (все равно бежать отсюда было некуда). Я напряженно прислушивался, отмечая возросший шум внутри крепости (вероятно, островитяне нашли останки Посвященных) и испытал невероятное облегчение, разглядев у горизонта силуэты черных птиц. Это ж надо до такого довести человека!

Через пару минут на склон рядом с нами опустились уже знакомый мне Первый Ракш и еще одно создание, выглядящее, как крылья на лапах. Зато лапы у него были сильные, цепкие и когтистые. Интересно, это у зеферидцев была такая больная фантазия или истарские алхимики на почве войны чокнулись? Человек в здравом уме не в состоянии вообразить такую штуку. Чудовище гулко ухало, вызывая у Третьего и Пятого радостные улыбки. Ну, да, любимый братец…

Идиллию воссоединения семьи прервали островитяне, неожиданно толпой повалившие на склон. Владыки пытались восстановить контроль над происходящим, посылая слуг практически на убой: если бы из сотни мимо Ракшей сумел проскочить хоть десяток, у них появился бы шанс вернуть заложника себе — демоны просто не успели бы раскидать такое количество народа. Наивные! Чтобы у Предводителей Хаоса и не было козыря в рукаве? Незнакомый мне Ракш присел, наклонив корпус вперед, и выдохнул плотную струю пламени, в мгновение ока испепелившую людей вместе с доспехами и оружием. Наверное, это был какой-то особенный огонь: камни, попавшие в него, взрывались и плавились, листва и трава начинали сморщиваться и дымиться уже за сотню шагов. А ведь демоны пробыли на острове меньше минуты… Что же здесь останется через час?

— Прекратите немедленно!

Ракши дружно уставились на меня (и это их огнедышащее жерло..).

— Здесь… э-э… уникальный уголок природы, реликтовые растения и животные, вот. А ты, смотри, кусты попортил!

— Эти мрази заманили нашего брата в ловушку и мучили тысячу лет! — бешенной кузницей загрохотал Первый. — Они заслуживают самой страшной смерти, какая есть на свете!

— Согласен. Но при чем тут деревья? Я не говорю уже о культурных ценностях, которые здешние владыки наворовали. Свидетельств прошлых эпох и так всего ничего осталось!

— Ты что, предлагаешь нам душить негодяев по одному? Предварительно допрашивая каждого?!! — вышел из себя Ракш, а возмущенный демон — зрелище не для слабых духом. — Да еще и ждать, когда они выползут из своих щелей, чтобы, упаси создатели, чего-нибудь не порушить?!!

— Зачем? Доверьтесь мне! Я все сделаю культурно, сработаю точно по заявленным целям. Скажи им!

Третий согласно хрюкнул. Пятый просительно поднял пушистый хохолок — наверное, ему не хотелось, чтобы его бывший дом превратили в руины.

Первый взял себя в руки.

— У тебя есть шанс. Действуй!

Ну вот, а помнится, я просил папу сохранить жизнь соплеменникам Сандерса. Готов ли я повторить это теперь, вплотную познакомившись с обществом людоедов, управляемым порченными магией полудемонами? С другой стороны, где-то здесь по-прежнему жили маленькая Ио и Посвященный Лекор, привезенные с континента рабы и их потомки. Да, они не заслужили любви Вселенной. А был ли у них такой шанс под властью проклятых всеми богами владык? Можно ли судить людей за то, что они пытались устроиться получше в том месте, где родились? Впрочем, Ракшам проблемы этики безразличны, они мыслят категорией «скверны», вроде наших Черепов. Да и нельзя оставлять Посвященных на развод, они и так уже достаточно дел натворили!

Все на меня смотрят.

А, да пес с ними! Пусть Вселенная сама решает, какими желает их видеть, а я — лишь проводник ее Силы.

Я вздохнул и закрыл глаза, не пытаясь куда-то тянуться и что-то делать. Пусть Тьма соприкоснется с миром, пусть Мгла рассеется, земля очистится от скверны и уродств. Что они будут потом тут делать — не мое дело.

И тогда я открыл сокровищницу Мрака.

Эффект был странным. Мою кожу полоснуло жаром, словно из гигантской печки, воздух затрещал и посыпался. Так вспыхивает сноп соломы: вот он еще большой, упругий, вот пыхнуло трескучим языком огня, и вот уже осталась лишь зола — не больше горсти. Я не успел испугаться — волна жара стремительно умчалась прочь.

Человекоптица уважительно присвистнул. Где-то вдали тяжело громыхнуло.

— По-моему, башня развалилась.

Грохот повторился, чуть дальше.

— Упс. Еще одна.

На лице Третьего расцвела хищная улыбка.

— Так их, засранцев!

Огнедышащий Ракш провыл жерлом какой-то, несомненно, остроумный комментарий.

Ох, надеюсь, люди смогут выбраться из развалин. В смысле, если они, люди, здесь вообще есть.

— Все мы восхищены могуществом адепта Тьмы, — Первый принял уже знакомую мне позу торшера. Значит, прямо сейчас он в бой не ринется. — Но неисповедимы пути Разрушения, так что, необходимость физической зачистки оно не отменяет. Также, вашего внимания могли избегнуть мерзавцы, окопавшиеся на континенте.

Да ну их в бога душу мать! Надоели.

— Надеюсь, местных жителей не будут убивать всех без разбора?

— В этом нет необходимости, — изрек Первый. — Мы найдем им более практичное применение, особенно учитывая то, что приток жертв на севере должен сильно сократиться.

Похоже, Ракши собираются устроить на юге что-то вроде охотничьих угодий. Мерзко. С другой стороны, пока демоны существуют, им надо что-то есть. Это возвращало меня к вопросу превращения всей этой кодлы во что-то более приемлемое, причем, раз и на всегда, потому что очередное возвращение обиженных Немертвых меня никак не устраивало. Не хватало еще, чтобы та черная собака снова обрела человеческий облик и предъявила претензии.

Как многому мне еще нужно научиться!

Моя вороватая душа нудно ныла, предлагая пройтись по Храмам и собрать трофеи, а осторожная натура вспоминала множество легенд, в которых герой погибал в миг своего триумфа из-за сущих мелочей. Ну, какой вменяемый человек ради цацек полезет в лабиринт, полный насмерть перепуганных психов? В результате, я нашел компромисс: отправил вперед Третьего под благовидным предлогом — накормить Линни. Ради вновь обретенного брата Ракши готовы были на все.

Пока я любовался берегами горной реки (подозрительно каменистыми) и пробовал на ощупь воду в устроенной тут же запруде (нет, не Пустошь), Первый и Крылья-на-лапах разрыли склон там, где из него высовывались трубы дымоходов. Правда, в первый раз мы попали не в кухню, а в баню, где я непринужденно нагреб охапку каких-то баночек. Зато второй раз Ракши попали, куда надо, и долго громко возмущались, обнаружив на крюках пару разделанных человеческих тел. Линни тут же объявил, что мясного не ест (хотя, если подумать, ему-то что — он же не человек). В результате, из кладовой вынесли корзину изюма, мешок вяленой рыбы и связку жестких лепешек, которые на континенте использовали вместо тарелок. Хотели еще взять вина, но я честно предупредил, что пьяный себя не контролирую. Ракши переглянулись и Третий, с сожалением, поставил кувшин на место.

Ни золотой, ни, хотя бы, серебряной утвари на кухне не обнаружилось (наверное, здесь кормили слуг). Воровать медные котлы и оловянные ложки Тень считал ниже своего достоинства. Скучно живем.

Убедившись, что живые обеспечены провиантом, Первый выпрямился во весь рост.

— В путь!

— Да, только еще на один остров заглянем.

— Зачем? — уперся Третий.

— Надо! И вообще, это что, так сложно — пролететь пару лишних лиг? Нет, если сложно, я, конечно…

— Полетели, — громыхнул Первый и проскрипел чуть тише: — Но следующие сто лет — никаких больше смертных.

Ракши покидали разоренный остров. Гарнизон, деморализованный внезапной и ужасной смертью множества Посвященных, даже не пытался им помешать. С одной из бесчисленных галерей за тем, как растворяются в дымке горизонта черные силуэты, наблюдал человек в темно-серых доспехах капитана феллийской гвардии. Оценив его рост и комплекцию, житель Арконата заподозрил бы, что перед ним — отпрыск одного из Великих Лордов, а островитянин, не колеблясь, назвал бы имя. Убедившись, что демоны не собираются закладывать над островом круг, Патриарх Вальхалопади стащил с себя тяжелый шлем, облегченно вздохнул и прищурился. Внимание владыки привлек белый росчерк парусов корабля, отчаянно улепетывающего в открытое море.

— Кажется, у нас парусник украли. И мне нечем сейчас его вернуть.

Большой металлический сундук, стоявший подле Патриарха, раскрылся, словно раковина. Внутри обнаружилась щуплая фигурка в белых одеждах, с трудом переводящая дух. Почтенная Паштимилья была женщиной хрупкой до прозрачности, доспехи гвардейца ее попросту раздавили бы. Вот и пришлось ей сидеть в коробочке.

— Уф! Думала, задохнусь… Забудь ты про корабль, сейчас нельзя делать резкие движения.

— Сам знаю. Интересно, кто из наших откликнется на вызов?

— Ты сам не захотел никого предупреждать.

— Предупреждать о чем? Имеющий уши да услышит! О ритуале Конструктивного Предвидения было сказано при всех, оценить риски мог каждый. Гийом попросил у меня доспехи — я дал, хотя, не очень-то они ему помогли. У тебя свое было, больше никто ко мне не обращался. Вот и посмотрим, кто из них имеет право называться владыкой мироздания.

— Немногие, наверное, — сокрушенно покачала головой Паштимилья. — Деградация последних веков была заметна невооруженным глазом.

— О том и речь. Придумали сказку для смертных слуг и сами в нее поверили. Позор!

— Они смотрели и не видели, — нараспев проговорила провидица, обхватив себя руками и тихонько раскачиваясь. — Мгла застилала им взор, — и внезапно оживилась. — А ты видел? Он спелся с истарскими монстрами! Этого в моих видениях не было.

— Он был в твоих видениях? — поднял бровь Патриарх.

— Не лично, только лозы и черепа, их можно было толковать по-разному, — полу прикрыв глаза, Паштимилья ткнула пальцем в горизонт. — Птицы! — в обугленные останки штурмового отряда. — Пламя! — в склон горы. — Рухнули своды Храма! Пустые страницы книги: сведены старые счеты, клятвы — забыты, долги — прощены. Дрожащие тени под пологом леса — нам надлежит спрятаться в каких-то джунглях.

Вальхалопади поморщился.

— Спрятаться — это хорошая мысль. Твари, наверняка, вернутся. Если бы я знал, что ставка — РКШ…

— То присоединился бы к Гийому.

Владыка пожевал губами.

— М-да. Лучше он, чем я. Но, можно было бы попытаться заключить сделку…

— Честную сделку? С голоногим мальчишкой? Ценою в РКШ? Хочешь, я предскажу тебе, что ответил бы Синклит?

— Перестань! Мне тоже нелегко отступать без боя, я — воин. Но смог ведь?

— Возрадуемся же собственной мудрости, и не дадим гордыне погубить себя.

Патриарх, нехотя, кивнул, и тут же возгордился:

— К тому же, самое ценное от него мы уже получили, а потери… Богов не может быть много!

— Да, — владычица задумчиво обвела взором разоренный нашествием Немертвых остров и, неожиданно, скинула закрывающие голову покровы. — Такое ощущение, словно попала к началу времен. Удивительное чувство! Теперь можно попытаться запустить в реку форель. Аквариум — не лучшее место для крупной рыбы.

— Вот из-за этого, ему подобных и придется терпеть, — снова поморщился Вальхалопади. — А то у меня из всех ловчих птиц только кречеты остались.

Тут он впервые посмотрел на собеседницу и губы его растянулись в ухмылке.

— А у тебя волосы — рыжие! — сообщил владыка.

— А у тебя глаза — желтые! — немедленно парировала та, что уже тысячи лет напоминала мужчинам королеву льда.

— Гм… Раньше от воздействия удавалось закрыться полностью.

— Ты что, на себе проверял? Кто разберет ее, эту Тьму! Возможно, так проявлялся принятый Темным орденом обет.

— Тоже верно. Ладно, пойду принимать дела! К Трем Башням они вряд ли сегодня вернутся.

Вальхалопади внезапно наклонился и потрепал по загривку большого черного пса, яростно подметавшего хвостом землю.

— К ноге, Черныш!

Глава 35

14. Последний, кому я излагал свою историю, предложил издать ее в виде поучения для молодежи и обещал бешеный успех.

Что я могу сказать о полете? Холодно. Очень холодно. Ракши летели высоко и быстро, южный зной так далеко не доставал. Как я ни кутался в бестолковые островные тряпочки, порывы ледяного ветра то продували спину, то холодили пятки. Про небесные красоты не говорю — стоило высунуть голову из-за встопорщенных пластин брони, как ветер наотмашь бил в лицо, высекая из глаз искры. Если бы не глубинный жар, исходивший от Первого, я бы замерз насмерть. Что-то перемудрили Предки с ездовыми качествами Ракшей.

Путь, который занял у галеры две недели, демоны проделали за полтора часа. Старый город встретил нас тишиной и сильным запахом разложения, исходившим от некогда благополучных кварталов. В бухте не осталось ни одной даже самой маленькой лодочки. Водоросли… Ну, ходить по ним, допустим, было нельзя, но наросло их изрядно. В морской траве паслись разноцветные рыбы. Спасаясь от стремительных хищников, они то и дело выпрыгивали из воды, создавая непрекращающийся шорох, напоминающий звук дождя.

Огнедышащий Ракш приземлился на вершину скалы, а Первый высадил меня в гавани и поспешил присоединиться к братьям, на все возражения буркнув: «Ничего живого здесь нет». Врал, естественно. Допустим, людей — нет, но тараканы-то выжить обязаны.

Я шел по узким улочкам заброшенных кварталов, за каждым поворотом ожидая увидеть кучу обглоданных костей или разлагающихся трупов, но руины были пустынны. Можно сказать, что они пришли в то состояние, в котором им следовало находиться уже много лет — все их нечаянные обитатели бесследно исчезли. Тщетно обходил я улицу за улицей, в надежде отыскать какой-то пропущенный знак. Люди ушли решительно и навсегда, забрав свои черепки и тряпки, связки сушеных водорослей и натянутые в укромных уголках веревки.

И тыква куда-то съехала. Серьезно! Растение было аккуратно выкопано вместе с изрядным куском мусорной кучи и унесено. Однако неосторожно оборванный побег сумел укорениться и теперь решительно восстанавливал утраченное. Подсыпал к нему грунта и полил водой — пусть будет Остров Тыкв.

Произошло нечто, смысл чего от меня ускользнул, какое-то принципиально важное для островитян событие или решение. Что заставило «отринувших» изменить привычкам, выманило из убежища всех до единого, если даже нашествие пехотинцев было всего лишь поводом спрятаться получше? В поисках ответа я навестил жилище Лекора, но не обнаружил никаких следов поспешного бегства. На стене незнакомой, уверенной рукой была вычерчена карта — длинная, причудливо изогнутая береговая линия в обрамлении знаков, напоминающих обозначение ветров и течений. Точно не острова. Не знаю, куда Лекор вознамерился вести свою общину, но надеюсь, что они туда доберутся.

Ракши возвращаться за мной не торопились, а меня не тянуло пешком тащиться через весь город. Знать не хочу, что там так воняет! К тому моменту, когда компания немертвых, сшибая крыши и кроша лапами брусчатку, спустился к берегу, я успел вдоволь налюбоваться на пустые пирсы, поймать и изжарить парочку неосторожных рыб, а также прикинуть, что делать, если придется здесь заночевать.

— Нашел, что искал? — громыхнул Первый, вызвав в ближайшей подворотне волну движения (именно туда я закинул рыбьи скелеты).

— Можно и так сказать, — вряд ли его интересуют мои отношения с островитянами.

— Налетай! — Третий скинул на землю кучу разноцветных тряпок.

Видимо, остальные седоки тоже страдали от холода, и всерьез озаботились приобретением одежды. В результате, Третий намотал на себя безумное количество ткани самой неожиданной расцветки и выглядел как паяц, а Линни больше напоминал мумию с головой петуха.

Ну вот, Ракши прибарахлились. Почему же у меня в узелке только пузырьки с благовониями? Причем, не из дорогих. Я столько работал, так рисковал, а вспомнить нечего (в шкатулку положить, детям передать). Брать трофеи — освященная временем благородная традиция, а у меня получается только мелкое воровство. Обидно.

— В путь! — громыхнул Первый Ракш.

Вот прямо сейчас, дай только подпрыгну.

— Эй-эй, не так быстро! Мне тоже нужно здесь пройтись. Кажется, я забыл кое-что важное… Правда-правда, забыл.

Там, где демоны надыбали столько разной материи (очень дорогой штуки по островным меркам), должны быть и другие ценности. Пропущенные в спешке кладовки, забытые тайники… Ну, хотя бы экзотическая ночная ваза!

— Время! — гнул свое Первый. — Мы опаздываем на встречу.

— С кем? — насторожился я.

— Ты ведь не ждешь, что я буду тащить тебя до самого Арконата? — сверкнул единственным глазом Ракш. — Я должен навести порядок в войсках и поучить кое-кого уважению! Из-за этих дурацких маневров феллийские отродья вот-вот взбунтовались и разбегутся. Ты ведь не хочешь, чтобы Граница перестала существовать, и демоны разбрелись по всему миру?

Нет, этого я совершенно не хотел, однако…

— Ну, четверть часика-то у нас есть!

Я не я буду, если не отыщу хотя бы одну заначку. Но лазить по городским домам бессмысленно, нужно забраться туда, на плоскую вершину острова, где жила его хозяйка…

Почему мне кажется, что Ракши приблизительно такого поведения от меня и ждали? Линни дернул головой, Третий хмыкнул, а Лапы-крылья грохнул на землю здоровенный сундук.

— Надеюсь, этого достаточно? — вымучено скрежетнул Первый.

— Для чего?

— Чтобы твоя душа, наконец, успокоилась!

Я заглянул в сундук и ощутил полную гармонию с бытием. Золото! Утварь с драгоценной инкрустацией. Расписные сосуды из тончайшей керамики, небрежно завернутые в ткань (Ракш их чудом не расколотил!). Сквозь груду кубков, блюд и диковинных подсвечников проглядывали корешки книг. И для сердца, и для души… Я устроил сокровища поудобней и закрыл крышку сундука.

— Ну, чего стоим, кого ждем?

Один за другим демоны прыгали со скалы и взмывали в небо. Через пять минут полета выяснилось, что никакого толку от самодельной одежды нет. А если вспомнить карту мира и прикинуть, какую часть пути в Арконат мы одолели, становилось понятно, что помрем мы раньше, чем доберемся (либо — от старости, либо — от холода). Могучим рывком Первый преодолел оставшиеся до побережья лиги, сдал нас с рук на руке парочке своих родичей и тут же снова взлетел, прихватив лапокрылого с собой. Едва поднявшись в воздух, демоны растаяли в радужном сиянии. Мерцание, однако. Причем, сознательно или нет, но Первый успел мне подгадить — одним из встречающих нас Ракшей оказался Седьмой. Я чуть деру не дал! К счастью, Немертвого больше интересовал Линни, да и старшим в паре был не он, а Четвертый — эдакая ворона в завитушках (несолидное существо). С тем, как обращаться к очередному крылатому кошмару, возникли проблемы. Ее (его) звали Клара, о чем она мне немедленно сообщила. На мой взгляд, чудовище дамой быть не могло, но говорить ему об этом показалось мне неразумным.

— У нас проблема.

— В чем дело, малыш? — ласково прожурчала Ракша (ни дать, ни взять — добрая тетушка).

— В таком виде, — я указал на тряпки. — Мы далеко не улетим, живыми, я имею в виду. Нужна нормальная одежда.

— Есть что-нибудь на примете?

— Да, нужно вернуться в горы за нашей амуницией. Третий знает, где это.

— Никаких проблем, малыш. Только уши отогрей.

Клара никуда не торопилась и готова была лететь хоть вперед, хоть назад, хоть кругами — в отсутствии Первого на всех напало удивительное благодушие. Линни ушел гулять с Седьмым, Третий, урча от удовольствия, зарылся в горячий песок, а я посмотрел на все это безобразие, плюнул и лег вздремнуть четверть часика в тени Клары, потому что заслужил. Если приложить немного фантазии, можно представить себя почтенным зеферидцем, отдыхающим после трудового дня. Сколько раз я пытался себе это вообразить? И вот оно — море, вот они — волны. Ничего так.

В горы мы попали уже в сумерках.

Тут Третий внезапно вспомнил, каково здесь по ночам и засуетился, организуя привал. Кое-как выбрали место, набросали тряпок. Ракши надергали где-то сухого кустарника (прямо с корнями) и принялись задумчиво перетирать его в щепу (отобрал и наломал как надо). Самым сложным было соорудить подстилку без живности и колючек, потому что знакомые по прошлому посещению Долгого озера заломы из мертвой травы выглядели как-то не так, а сориентироваться в темноте не удавалось (не могла ли Клара промахнуться мимо нужной долины?).

Но это все были мелочи. Я свободен, и я возвращаюсь домой, а мелкую неустроенность быта можно перетерпеть. Опять же — юг, горы. Стоило отойти от костра пару шагов, как небо распахивалось над головой, не полог, не огоньки в вышине — бездна. Между смутно знакомых созвездий проступали какие-то светящиеся мазки и россыпи, а некоторые узнаваемые звезды оказывались пятнышками мути или сочетаниями нескольких ярких точек. Зрелище будило в душе странный, иррациональный восторг и одновременно — первобытный ужас. Как можно описать это людям, которые никогда не покидали свой дом?

Я заснул, мысленно составляя наброски будущих мемуаров, а проснулся от холода и мерзких звуков. В густом, жизнерадостно-зеленом бурьяне что-то с воодушевлением скворчало и щелкало. Нет, певчие птицы не возродились из небытия, но выжившие звери старались восполнить эту потерю, как могли. Их веселая утренняя песнь напоминала скрип сыромятной кожи. Отвратительно!

Надо сказать, что звуками сюрпризы не ограничивались. Пустынная долина изменилась до неузнаваемости. Каждая пядь ее почвы была взрыхлена ростками, с бешеной энергией соперничающими за воду и свет. Еще недавно почти сухие, ветви кустарников хаотически топорщились молодыми побегами. Успевшие вытянуться первыми стебли в отчаянной спешке цвели и наливались плодами, наступающая волной колючка практически скрылась под месивом белых цветов. В зарослях шуршало несметное количество мелких зверьков, которые прыснули прочь при моем приближении. Мыши. Желания выяснить, что еще может прятаться там, в траве, у меня не было никакого.

Это был настоящий пир плоти, пугающее и завораживающее зрелище. Ешь, будь съеденным, растолкай всех, успей бросить в землю семена, выкорми потомство. Безобидные, бессмысленные травы и звери сплелись в яростном круговороте бытия. Они не могли знать, что произошло, или как-то повлиять на это, но собирались использовать свой шанс по полной. Как это может выглядеть в исполнении людей, страшно было даже представить. Я понял, что у островитян нет шансов сохранить свою империю. Года не пройдет, каждый запрется на своем острове, и думать забудет про остальных. Причудливые джунгли, изображенные на стенах Храмов, заполнят улицы, ворвутся в дома.

— Хочешь искупаться? — к лагерю вернулся Третий, с мокрыми волосами, весь порозовевший от обливания ледяной водой.

Меня мучительно передернуло.

За ним шлепал Линни с охапкой сена в руках.

— Сделаем из этого факелы! — радостно сообщил он.

Угу, как раз хватит, чтобы заблудиться. Самое-то главное для похода в пещеры — источник света — мы подготовить забыли! Но обсуждать проблему лучше со старшим — в здравомыслии этой парочки у меня появились серьезные сомнения.

Четвертая сидела, воздев к небу клювастую башку, всем своим видом олицетворяя безмятежное ожидание. Я думал, Ракша выглядывает в небе Седьмого, оказалось — сторожит.

— Нужно вернуться, найти лампы и масло для них. Без света соваться в катакомбы бессмысленно.

— Мы не одни, — чуть слышно прошелестела она в ответ.

Тут я сделал глупость, обернувшись в сторону ближайшего склона, чем вызвал у Четвертой протяжный вздох. М-да, расслабился.

— Пойдем, глянем! У меня с местными, вроде, хорошие отношения. И вещи все равно у них остались.

Клара согласно курлыкнула и мы вскарабкались по склону туда, где она заметила движение. То есть, я бодро карабкался, а Клара изредка переставляла лапы.

Присутствие людей выдавал запах и жужжание мух, но в остальном обросшие колючкой камни выглядели совершенно одинаково. Соваться в заросли напропалую я опасался — у меня голова не лишняя, а точное место схрона Ракша указать затруднялась.

От необходимости аукаться с невидимками меня избавили сами дикари: внезапно раздался дружный галдеж и из-за ни чем не примечательного выступа скалы нам на встречу высыпала толпа местных, вот только возглавлял ее человек для пещерного жителя слишком низкорослый, смуглый и хорошо одетый. Не дойдя до меня десятка шагов, он бухнулся на колени и возвестил на чистом арконийском:

— Господин, позволь слугам твоим приветствовать тебя!

Да, господин, но из одежды у меня только тряпочка на бедрах и штора на плечах. Я лихорадочно попытался извлечь из памяти что-нибудь соответствующее по этикету, не смог, глупо хихикнул и спросил:

— А вы кто?

— Верные слуги ваши и глашатаи Тьмы! Приказывай нам, мы повинуемся.

— Ты, случаем, не имеешь какого-нибудь отношения к мастеру Пэю?

— Это мой духовный наставник!

— Понятно…

А народ все подтягивался и подтягивался, вот уже и тетки с детьми полезли… Похоже, стоянка племени где-то недалеко. Причем, от нее в долину есть прямой выход, а меня они прошлый раз по каким-то козьим тропам водили, сволочи.

В общем, искать шмотки по пещерам не пришлось — дикари обещали к вечеру все принести. Да и как сказать — дикари… Народ, контролирующий самый надежный путь с юга на север, по определению, не может быть отсталым, или он на своем месте не задержится. Орден Магов каким-то образом научился заряжать древние накопители и сбагрил на юг уже с полсотни Черепов (или чародеи так в управлении порталом тренировались?). Причем, как запускать перенос в обратном направлении добровольцам не говорили. С племенем Малакима северяне поладили и теперь, в награду за гостеприимство, обучали шаманов «правильному» волшебству. Причем, долго на одном месте сектанты не сидели: едва овладев местным наречием, они отправлялись в долины причинять добро.

Помнится, я беспокоился о судьбе остатков островной империи? Глупым был. Ракши с одной стороны, Черепа — с другой, несчастные отправятся в светлое будущее кратчайшим маршрутом.

Я терпеливо принял знаки поклонения от присутствовавших в пещерах сектантов (они меня еще в Арконате этим доставали), потом порадовал всех известием о падении Вечных владык и предупредил, что населенные земли скоро уменьшатся.

— Демоны изгонят людей из мест, где жить нельзя. Это жестоко, но необходимо для сохранения будущих поколений.

Шаманы понимающе покивали.

— А как наши земли?

— Соответствуют! — ласково прожурчал Четвертый Ракш.

И тут с неба, напугав людей до усрачки, грохнулся Седьмой. В неподражаемой манере, даже не попытавшись притормозить, грянулся о камни, рассыпался крошевом и в мгновение ока собрал себя заново. Не понял, он что, хотел таким образом в катакомбы вломиться? Я верю, что он может, но попасть с лету в узкий тоннель нелегко, да и не пролезет он туда по-любому. Но у Ракша оказался другой резон.

— Хочу лялю! — запрыгал на месте многопудовый монстр. Кажется, он хотел пообщаться с дикарями поближе, но Линни ловко перехватил его и чем-то отвлек.

Однако. А ведь я рядом с этим существом проспал всю ночь, абсолютно беззащитный. Макакой он так себя не вел. Подгорные жители мгновенно слиняли к себе, якобы, чтобы принести мои доспехи (не такие уж они и тяжелые!), а я остался сидеть и наблюдать, как Седьмой гоняет по кустам каких-то зайцев. Возня была не без пользы — подбитых зверьков (если они не оказывались раздавлены) Третий свежевал и варил в большой трофейной миске из чистого золота. Потом демону приспичило мерить глубину озера. Он залез в него с головой, поднял со дна какую-то длинную металлическую колонну и вкопал ее на берегу, как памятник бессмысленной работе. Вот бы такую силищу к делу пристроить, ну, там, замки строить, мосты возводить. Впрочем, этот сколько построит, столько и сломает. Ну его к матери!

Из кустов, скрывающих вход в пещеры, за развлечениями демонов наблюдали самые отчаянные аборигены. Дыхание у них то и дело прерывалось.

Может, мне тоже свалить от Ракшей? Еще один набор координат я знаю, а от Ганту до Арконата как-нибудь сам доберусь. Знать бы только, заряжен ли портал…

На обед у нас было рагу из крольчатины (пусть без соли и специй, но — мясо). Причем, запекать его можно было на любом камне. Все забились под ветки низких кустов, дающих хоть какую-то тень, и молча ели, обливаясь потом, а когда я увлеченно выгребал остатки подливки на высохшую до каменного состояния лепешку, Линни решил завязать разговор.

— Я должен поблагодарить вас.

Я только плечами пожал. Как будто у меня был выбор!

— Прежде всего за то, что вы сделали для Обители Мудрецов, — пояснил Ракш. — Сам я не смог бы возразить Дэнису. Было бы обидно, если бы последняя память о старом мире погибла от наших же рук.

Если я правильно его понял, то он имел в виду остров Трех Башен.

— Не стоит благодарности. К тому же, от древних времен там остались разве что стены — владыки неплохо похозяйничали.

— Дело не в предметах, — тряхнул головой Линни. — Когда-то это место ценили за уникальную стабильность магического фона. Редкое сочетание морских течений, преобладающих ветров, увлажненности, температуры и геологического строения… Для сохранения этого феномена прилагались экстраординарные усилия. При постройке Обители принимался в расчет даже астрологический прогноз!

— Не может быть! — в тон Ракшу выдохнул я и впился зубами в размякший хлеб.

Линни моргнул, пытаясь проникнуть в смысл моей реплики, а потом, смущаясь, спросил:

— Если не секрет, чем вы руководствовались, проявляя снисхождение к врагам?

Про снисхождение он, конечно, преувеличивает — еще ни один маг не испытывал счастья от прикосновения Тьмы, а во что превращает моя сила некоторых слуг Храма, Ракши и сами видели. С другой стороны, шансов спастись от Первого не имел бы никто.

Сказал правду:

— Это было делом чести — я когда-то дал себе слово, что постараюсь примирить север и юг без лишних жертв.

Правда, культурные ценности меня в тот момент не интересовали.

Линни склонил голову на плечо и наблюдал за мной одним глазом.

— Вы необычный человек.

— Я — Разрушитель.

— Знаете, я до последнего времени считал, что адепты Тьмы — сказочные персонажи.

— Самое забавное, что я — тоже.

Еще два года назад вся эта метафизика оставалась для меня чистой абстракцией.

— И каково это? Я имею в виду, прикоснуться к стихии отрицания, стать ожившей легендой…

Я посмотрел в возбужденно поблескивающие глаза Ракша и понял, что полторы тысячи лет заключения не отучили его от любопытства. Так что, никаких развернутых ответов или он от меня не отцепится.

— Каково, это лучше у наших чародеев спросить — они мой талант очень подробно изучали. Что до меня, — я задумался, пытаясь резюмировать события последних двух лет парой фраз. — Жизнь стала интересней. Я побывал во множестве необычных мест, познакомился с разными… существами. Не думаю, что все случайное стечение обстоятельств. Мне кажется, что Разрушителей какие-то особенные отношения с Судьбой, но точнее сказать не могу — до нас дошло очень мало первоисточников.

А еще, я обрел-таки обещанную Ребенгеном целостность. То есть, голос Тени не перестал звучать у меня в голове, давая советы и отпуская ядовитые комментарии, но теперь наши желания практически ни в чем не расходились. Однако не думаю, что этим стоит хвастаться перед демонами.

— Судьба, — задумчиво пробормотал Линни. — Да, некоторые высказывания можно интерпретировать подобным образом…

И замолчал. Именно тогда, когда мне самому стало интересно. Ладно — ладно, доберемся до Арконата, я из него все эти высказывания вытрясу с пухом и перьями. До смерти надоело тыкаться везде, как слепому котенку.

Третий разлил в хрустальные бокалы компот из диких слив. Ракши многозначительно переглядывались. Это немного задевало. Нет, я понимаю, что у них — Слияние и то, что знает один, знают все. Но мне-то их разговоров не слышно! Может, они про меня пошлые анекдоты рассказывают или коварные планы строят.

Мрачные размышления прервал Третий, ткнувший пальцем куда-то в дальний склон.

— Посмотри-ка!

Мимо не тронутых Тьмой демонов на карачках пробиралось быкообразное чудище с душей отчаянного дворового котяры. Не сбылось ли мое пророчество о мстителях? Да нет, он же в Слиянии, при Предводителях Хаоса хулиганить не станет.

— Кися! — дурным голосом завопил Седьмой, и демона сдуло ветром.

Остальные Ракши выходку брата игнорировали, словно так и надо. Порывистые движения, невнятная речь, парадоксальные желания — не существо, а ходячее проклятье. Маленький глупенький братец, который никогда не вырастет, потому что демоны меняться не могут. С этим надо что-то делать, иначе потомки мою могилу оплюют и затопчут. Я глубоко вздохнул и вылез на солнцепек.

— Малыш, можно с тобой поговорить?

Седьмой резко повернулся ко мне, обдав волной горячего воздуха.

— Дядя, яблоко хочу!

— Будет, будет тебе яблоко, — я осторожно положил руку на ближайший выступ брони, старательно игнорируя зной и пытаясь не думать, что со мной случится, если демон еще раз дернется. — Смотрю, ты такой большой, такой сильный, — клювастая голова-молот смущенно наклонилась вбок. — Зачем же ты обижаешь кисю?

— Я не обижаю! — запротестовал Седьмой.

— Это хорошо, — не стал спорить я. — Если ты станешь обращаться с кисями ласково и осторожно, не будешь хватать за лапки или тянуть за хвост, они всегда с радостью согласятся играть с тобой. Ты ведь любишь играть?

— Да!

— Киси играют только с хорошими мальчиками.

Тьма впитывалась в демона без сопротивления, но видимых изменений не вызывала. Не знаю, поможет ли это, вся надежда на то, что алхимики не стали бы вкладывать в бессмертные доспехи Сущность идиота. Я убрал руку с черной брони, но Ракш остался неподвижным. Задумался, наверное. Ну что ж, уж неплохо.

Третий сурово хмурился, а Линни заговорщицки подмигивал. Лучше бы за братом присматривали, дармоеды!

То, что мои поучения достигли цели, подтвердило возвращение кота. Наверное, через Слияние изменения, произошедшие в Седьмом, были хорошо заметны, потому что теперь демонов было двое. Расхрабрились, паразиты…

— Добрый день! Вы не заняты?

Чего я трясусь? В конце концов, за моей спиной сидят ажно четыре Ракша.

— Тебе чего?

— Тут моя знакомая. Не могли бы вы воздействовать Тьмой и на нее тоже?

— Знакомая? — тупо переспросил я.

Чего это они здесь устроили?

— Она в курсе, что результат невозможно до конца предсказать?

Демон энергично, всем корпусом, закивал.

— Пожа-алуйста!

— Тьфу на вас. Зови!

Бронированная махина приблизилась ко мне. Я прикоснулся к ее морде, отправляя вперед едва ощутимую волну Разрушения, стремясь не освободить Сущность, а только напряжение вокруг снять. Ничего не произошло. Кошка деликатно отодвинулась, потянулась и встряхнулась, освобождаясь от лишних металлических элементов. Получилась такая облегченная, изящная версия трехметрового металлического тигра.

— Спасибо вам-м-м, — томно протянула она. — Мяо, за мной!

— Слушаюсь, кисонька моя!

И они умчались в Пустошь.

В принципе, демоны не способны размножаться, но… Я встряхнул головой. Во дурь! За моей спиной от души веселились Ракши. Они думают, что это у меня проблемы… Забыли, видать, что такое — коты по весне.

Стоило демонам скрыться из виду, к стоянке потянулись другие паломники — проповедники-Черепа нижайше просили передать родным записочки, памятные вещички, а то и пару монет. Отказать я не мог, зато отчетливо понимал, что ощущал Первый Ракш (такой занятой, такой важный), когда какие-то мелкие типы на нем катались. Стоит сделать кому-то добро, как у него тот час возникают на тебя планы. Мешок быстро наполнялся.

Заканчивать надо это путешествие.

— Уважаемая, а стоит ли мне вас обременять? Я знаю, как задействовать местный портал для перехода на север, правда, не совсем в Арконат…

Мне показалось, или Третий поперхнулся?

— Нет, в Ганту сейчас нельзя — там Дэнис и… немного шумно.

— Надеюсь, собранная в крепости библиотека не пострадает?! И еще, я оставил там один важный предмет…

— Вот его они и ищут.

Я попытался представить себе поиски одной маленькой платиновой цацки в исполнении существ размером с Первого Ракша и понял, что в Арконат будет проще долететь.

Раз за разом повторяя в уме название нашего королевства, я все чаще возвращался мыслями к делам и людям, которых в течение полугода для меня словно бы не существовало. Это словно бы меняло меня изнутри. Шагая по дорогам Юга, я не тосковал о доме, не маялся горечью разлуки, а с наслаждением погружался в море новых впечатлений и образов. Теперь полузабытые проблемы наследника Шоканги оживали в уме, словно угли, освобожденные от пепла. Ощущение было, как от прошлогоднего парадного мундира, на котором опять забыли перешить пуговицы — тесновато.

Домой хочу. Когда же все, наконец, соберутся?!

Вещи дикари нам не вынесли — выпихнули, опасливо косясь при этом на демонов. Я влез в теплые кожаные штаны, накинул подбитый мехом плащ, обвязался ремнями (запасы на случай путешествия по высокогорью) и понял, что взлетать надо немедленно. Линни попробовал ковыряться в предложенных вещах, выбирая подходящие по цвету, Третий (уже одетый) взвыл и за минуту обрядил брата во все, что было у нас запасного, и еще в принесенные дикарями шкурки. Я забрался на Клару, сундук покамест доверили Седьмому и мы, наконец, покинули гостеприимный Юг.

Ракши поднялись выше, увеличилась скорость, усилился холод, воздух стал каким-то пустым и бессмысленным, сознание покатилось к грани обморока и зацепилось на самом краю. Мы летели на запад, обгоняя вращение земли. Я помню, что металлические перья Четвертой деформировались, окружая меня подобием кокона. В узкие щели удавалось различить многоцветную панораму заката над краем облачного горизонта, смутные бело-голубые лабиринты внизу, темно-синие пятна водоемов и какие-то затертые круги, отбрасывающие длинные тени. Что в этой туманной протяженности было Пустошью, что — долинами Феллы или даже легендарным Истаром, осталось для меня загадкой.

Глава 36

Весна раскинулась, растянулась по просторам Арконата, где-то уже зеленея всходами на пашнях, а где-то только радуя глаз первыми проталинами. Новая весна нового мира, мира, в котором Хаос отступил на один шаг.

Ребенген полной грудью вздохнул воздух, свободный от запаха дымов и навоза, и поморщился. Ну, почему для того, чтобы насладиться природой, ему требуется нечто экстраординарное? Типа вторжения в Дарсанию демона, страдающего от дефицита общения. Умом глава Целителей понимал, что натравить на монстра застоявшегося без дела Бастиана не позволяла политика: между Дарсанией и Шокангой сохранялся вооруженный нейтралитет и черно-красных солдат в западной провинции не ждали. Но почему первым магом, о котором вспомнили в связи с этим король и Оперативный совет, оказался он? Известный демонолог, ага. Хорошо хоть тварь оказалась на удивление вменяемой (и поумнее некоторых людей).

Навстречу пришельцу Ребенген шагал бестрепетно — после тесного общения с Разрушителями Немертвые его больше не впечатляли. К тому же, внешний вид демона был чародею подозрительно знаком (хотя точно таких же тварей Предки могли наделать легионы). Существо, напоминающее содержимое лавки оружейника, вело себя подчеркнуто скромно. «Миссия Разрушителя завершилась успехом — Ракш освобожден», — сообщила тварь, но точное время возвращения Гэбриэла в Арконат назвать затруднилась. К тому же, сведениями монстр делился не бескорыстно.

— Можно, я у вас тут поживу? Недельку, не больше.

— Зачем? — насторожился маг.

— У меня босс лютует, — признался демон. — Пусть остынет немного, тогда и поговорим.

Даже в страшном сне Ребенген не представлял себе Арконат в качестве политического убежища для Немертвых. С другой стороны, бессмертное существо могло оказаться злопамятным…

— Ну, разве что недельку.

Ребенген возвращался в Башню Магов, борясь с желанием потребовать какой-нибудь выкуп (десять девственниц или мешок золота) от имени демона. Просто для того, чтобы совет не расслаблялся и не пытался сделать его ответственным за все. Но, пронаблюдав, какое искреннее облегчение вызвала новость у Нантрека, глава Целителей не решился портить старику настроение. Пусть человек порадуется!

— Тео, мне неловко снова тебя беспокоить…

Жестким усилием воли Ребенген не позволил раздражению прорваться наружу.

— Повелитель Шоканги вернулся в свое поместье, а сообщить ему новости необходимо…

Тот же демон — вид с боку.

— Я отправлюсь, как только предупрежу помощников.

Ссылаться на срочные дела Ребенген не стал, именно потому, что дела — были, а желания их решать — не было. Пусть выкручиваются, как знают! Главное, чтобы Бастиан не держал на него зла: последние две недели Великий Лорд шатался по столице, словно экзотическая шаровая молния, не давая никому расслабиться. Ребенген прятался от него в своем кабинете — чародеев повелитель Шоканги по-прежнему не любил, и тащиться без веской причины в их логово не хотел. Теперь следовало хотя бы извиниться за такое пренебрежение.

— Я отправляюсь с миссией в Шокангу, — непреклонным тоном сообщил Ребенген и Второй помощник быстро закивал, стремительно записывая что-то в тетрадку. — Все встречи отменить, заседания — перенести. Отдельно лично зайди к мудрилам: там у них те двое шаманов гостят, убедись, что беднягам хотя бы дают выспаться нормально. Сообщи в лазарет, чтобы подготовили к транспортировке пациентов, ожидающих снятия проклятий — возможно, темный успеет их обработать.

— Когда вас ждать, господин?

— Хоть бы я знал…

Глава Целителей с суровым и непреклонным видом проследовал в зал переноса, дождался, когда дежурный активирует знак (начальству самому напрягаться невместно) и, с любопытством, огляделся — он еще ни разу не пользовался новым хемленским порталом. Место для приемной пентаграммы Бастиан оформил оригинально — в виде открытой беседки, хорошо просматриваемой (и простреливаемой) со всех сторон. Никакого комфорта для прибывающих, естественно, и дежурный маг был вынужден нести службу в тулупе и варежках. А для того, чтобы сразу привести гостей в должное состояние духа, вокруг крутилось два взвода Пограничной Стражи.

Солдаты, похоже, начали узнавать Ребенгена в лицо (Интересно, хорошо это или плохо?). По крайней мере, к хозяину они мага проводили охотно и без дурацких вопросов.

А вокруг царила весна, пела, примеряла белую фату из цветущих садов. Тощий снежок (редкий гость в Шоканге) растаял, трава ожила, воздух пропитался запахом мокрой земли и прошлогодних листьев. Солнце щедро делилось теплом со всеми живущими, и настроение главы Целителей стало быстро улучшаться.

Давно пора была сделать перерыв! Нельзя пытаться одному выполнить работу целого Цеха — это противоестественно. Пришло время ослабить вожжи и перейти к выборочному контролю, подмять под себя два-три интересных направления, а остальное перекинуть за заместителей. Да, кто-то где-то непременно напортачит, но жизнь вообще не совершенна. Если Ребенген попытается заменить собой Господа, Вселенная на него рассердится. Вот, Гэбриэл, к примеру, меньше чем за год сделал то, что все считали совершенно невозможным, и ни куда при этом не спешил.

Осталось объяснить смысл происшедшего взволнованному отцу…

В светлой гостиной своего дома Бастиан изучал образцы нового вооружения, привезенные мастерами Серого Братства. Глава Целителей подобрался, но тут же расслабился — судя по размерам дула, стрелять из этих пушек в людей не предполагалось. Ребенген появился не вовремя — Великий Лорд выглядел недовольным.

— Две сотни — слишком мало.

— Кузни не могут работать быстрее, — упирался мастер. — Малейшая оплошность, и дуло начнет разрывать после десятка выстрелов!

— Возможно, причины для спешки больше нет, — вмешался Ребенген. — Здравствуй, Бастиан! — Лорд величественно кивнул в ответ. — Сегодня я получил сообщение, что миссия Гэбриэла увенчалась успехом.

Прыгать от радости, роняя достоинство, Бастиан не стал и все равно нашел к чему придраться:

— Это не отменяет необходимости зачистки Феналле! Когда мои войска войдут в Забытое королевство…

Тут у оружейника от любопытства аж уши зашевелились. Лорд смерил Серого задумчивым взглядом и закончил аудиенцию словами:

— Старайтесь, мастер Ральдар! Я готов приобрести до тысячи стволов и как можно скорее.

Серый откланялся, а Ребенген, с огорчением, вспомнил, что законы Арконата не позволяют ограничивать вооружение Лордов.

— И кстати, — внимание Бастиана переключилось на чародея. — Почему твари доставили капсулу связи тебе, а не мне?

— Никакой капсулы, — помотал головой Ребенген. — Новости сообщил перебежчик.

— Значит, — помрачнел Лорд. — Ракши не сочли нужным поставить меня в известность…

— Скорее всего, до возвращения Гэбриэла остаются считанные часы, — поспешил с объяснениями Ребенген (бог знает, куда Бастиан может применить ту тысячу стволов). — И Первый решил, что гонец все равно не успеет.

— Посмотрим, — повелитель Шоканги, с некоторым усилием, отогнал привычную хмурость. — Спасибо тебе, Тео! Ты единственный, с кем не приходится сражаться за каждое оброненное слово. Нормальных информаторов стало невозможно найти даже за золото!

Ребенген пожал плечами — после всех проведенных Орденом чисток такое положение казалось естественным. Впрочем, у главы Целителей остался резерв — остатки иноземного подполья, выданные перебежчиками. Грех не использовать чужих осведомителей, благо они уже на местах (при условии ежемесячной явки к куратору). Но Драконису об этих махинациях знать не полагалось.

— А ты Черепов найми. Им даже платить не придется.

Сильно отбрыкиваться от предложения Бастиан не стал — наверное, и сам уже подумывал о помощи сектантов.

— Останешься на ночь? — уточнил Лорд и получив положительный ответ, гостеприимно махнул рукой. — Комната для тебя всегда готова! Ужин подадут к шести.

И Ребенген, с наслаждением, заселился в гостевое крыло усадьбы, радуясь возможности хотя бы на одну ночь избавиться от подчиненных, охраны и гонцов со срочными депешами. Сон чародея был здоровым, никакие кошмары его не мучили, а самым большим злодеем современности казался горластый петух, заоравший чуть свет откуда-то со стороны кухни.

Куриный бульон, поданный на завтрак, Ребенген хлебал с глубоким удовлетворением, забыв про знаменитое целительское вегетарианство и гнусно ухмыляясь.

Бастиан не без изящества препарировал в своей тарелке цыпленка и временами заинтересованно поглядывал на гостя. Наконец, Ребенген сдался (натура взяла свое) и позволил заменить бульон порцией твороженной запеканки.

— Как дела в знаменитом Цехе?

— Не будем о делах, — поморщился Ребенген. — Не будем.

— Откусил кусок больше, чем можешь проглотить? — понимающе усмехнулся Лорд.

— Почему ты так решил? — поднял бровь глава Целителей, мысленно перебирая список самых болтливых сотрудников.

— Две недели назад Орден накрыл следящей сетью центральные районы королевства. Полагаешь, это можно не заметить? — в голосе повелителя Шоканги прозвучало некоторое самодовольство. — Что, знахари налоги не платят?

Ребенген мило улыбнулся и начал перечислять:

— Три практикующих малефика, все — местные. Один некромант-самоучка, возомнивший себя черным властелином. Конечно, до самотворящихся проклятий ему было далеко, но направление он взял верное. Про нелицензированные охранные заклинания я даже не упоминаю… О! В качестве сюрприза к Равноденствию — людоед, судя по всему, южанин.

— Вот как, — Бастиан промокнул салфеткой несуществующую капельку на губах.

— Так, — подтвердил чародей. — Пять трупов со следами запрещенного колдовства, мягкие ткани — срезаны. Сейчас этим занимается мэтр Ваффен.

— Он же боевик, — поморщился Повелитель Шоканги, продемонстрировав хорошее знание персоналий Ордена. — Из него дознаватель, как из топора ладья.

— Пусть учится! — насупился Ребенген. — Я тоже о своей должности не с детства мечтал. К тому же, я не могу выпустить против потенциального морфа мага ниже шестого уровня.

А из всех доступных главе Целителей дознавателей лучшие боевые навыки имел он сам.

— Может, послать с тобой этих? — Лорд неопределенно кивнул.

— Ни за всю жизнь! — перепугался Ребенген, вспомнив свое знакомство с начинающими Разрушителями, которых теперь насчитывалось уже трое. — Они свою силу мало что не контролируют, они вообще не осознают, что вокруг происходит что-то необычное. Надеюсь, Гэбриэл придумает что-нибудь…

— Но мальчонка-то неплох!

— Пацану и так досталось. Все не настолько трагично, чтобы тащить его через весь Арконат в самую грязь.

— Мой сын не ориентировался на проходимость дорог, — надменно вздернул подбородок Бастиан.

— Твой сын — сознательная личность с развитым чувством ответственности, а не искалеченный дурным обращением подросток.

Лорд неопределенно хмыкнул и решил сменить тему.

— Как думаешь, когда его ждать?

Ребенген мысленно скрестил пальцы.

— Ну, если бы сообщение передали вчера вечером, то капсулу доставили бы тебе не раньше обеда. Значит, к обеду Гэбриэл должен появиться.

Великий Лорд подумал и отменил все дела, назначенные на этот день.

Слуги суетились, приводя в порядок комнаты наследника, а чародей нежился в лучах весеннего солнца, пил яблочный сидр и спорил с Бастианом о том, как много гостей решится посетить Шокангу:

— Сам подумай: Нантрек не хуже меня понимает, что первым делом Гэбриэл навестит тебя. А единственный портал в Шоканге — хемленский. Значит, председатель пошлет сюда еще как минимум двоих. Бигген, хотя и не глава Цеха, тоже втиснет в делегацию своего человечка. Далее — наблюдатель от короля и, конечно же, Церковь. Святые отцы не позволят, чтобы подобное событие произошло без их участия! Серые от любопытства вообще в зомби превратятся — не отпихнешься, проще пропустить. Ну, Черепов, допустим, ты прогонишь…

— Да пес с ними! — отмахнулся Лорд. — Все равно мальчику не дадут спокойно отдохнуть с дороги. Пусть уж все сразу увидят, услышат и уберутся к демонам на рога!

— Мне нравится такой подход!

Прерывать трапезу Дракониса никто не решился, зато после десяти гости посыпались, как горох. Всего набралось (если считать Ребенгена) ровно одиннадцать человек. Наверное, это какое-то особое число, мистическое. Маги и церковники прибыли пентаграммой, Серые приехали верхом как бы с деловым визитом (на взмыленных от стремительной скачки лошадях) и совсем не выглядели смущенными. Растрепанного жреца-Черепа отловили в кустах Пограничные Стражи (Ребенген очень хотел знать, как сектанты смогли так быстро получить известие). Все набились в гостиную, цедили напитки по вкусу и косились друг на друга.

Как и предсказывалось, Разрушитель вернулся в Арконат к обеду.

Черные тени с рокотом пронеслись над поместьем и ни один (ни один!) аркониец не попытался в ужасе искать укрытие. Напротив, все бодро подскочили и ринулись следом за летающими кошмарами. Ребенген пропустил стадо вперед: зная местность и поработав головой, он уже догадался, какое место выберут демоны для приземления. Глава Целителей отправился на встречу с Разрушителем быстро, но с достоинством. Впрочем, Пограничные все равно успели первыми, потому что заняли круговую оборону. И вот оно — поле с парочкой перепуганных лошадей в дальнем конце и долгожданными гостями прямо посередине.

Бывшего ученика чародей сначала не узнал — со спины демона бодро спрыгнул какой-то темнокожий верзила в одежде не по сезону. Лорд и тварь обменялись парой экспрессивных фраз, смысл которых от Ребенгена (не великого знатока далийского) ускользнул. Но демоны улетели, а люди — остались, и маг почувствовал, как в груди распускается какой-то невидимый узел, о существовании которого он даже не подозревал. От ликования его удерживала только маленькая неловкость — улетали двое, а вернулось — три.

Лорд Гэбриэл выглядел… непривычно. И дело не в том, что Разрушитель похудел, загорел и еще немного подрос. Исчезла блаженная расслабленность, поза юноши стала собранной, а выражение лица — сосредоточенным. Таким маг видел Лорда только раз, в Обители Мормы, перед тем как тот взял двух солдат, пулемет и отправился разговаривать с демонами предметно. Третий Ракш держался, как всегда, нагло и развязно. Ребенген смотрел на последнего из прибывших и отчаянно пытался сообразить, зачем человеку такая странная шапка. Потом незнакомец стянул с головы шерстяной платок и встряхнулся, белые перья легли ровнее… Выпитый с утра бульон комком встал у чародея в желудке — на Ребенгена зорко смотрел призрак покойной птицы.

«Похоже, токсикоз. Знал ведь, что не надо мяса есть!»

Глава Целителей глубоко вздохнул и повторил про себя формулы медитации.

— С возвращением, Гэбриэл! Представишь меня своему другу?

— Ищите, как хлеб ищут! — напутствовал подчиненных мэтр Ваффен. — Главный свалил к Драконису в задницу, так что, пара дней у нас есть. Не больше! Не найдем подлеца — до конца дней будем отчеты переписывать.

Писать и читать отчеты Ваффен ненавидел люто — не достойно боевого мага карябать пером какие-то закорючки. К тому же, со знаками препинания Первый помощник главы Целителей не дружил, а выглядеть посмешищем ему не хотелось. А потому — работа и еще раз работа! Триангуляция сигнала, прочесыванием местности, допрос свидетелей.

Мэтр Ваффен все еще верил в стремительные удары и воспринимал термин «опрос населения» несколько отвлеченно, поэтому мимо расположенного на пересечении дорог трактира проехал рысью, даже не придержав коня. Видел бы это нынешний глава Целителей — только глаза бы закатил. Где, где еще может остановиться преступник, уверенный, что он замел все следы, и не желающий привлекать лишнее внимание? Ну не в овраге же, под колючкой! Потом дознавателям придется метаться от одного постоялого двора к другому, по остывшим следам собирая воспоминания содержателей, слуг, конюхов и охраны. Кто-то будет потеть, пытаясь сопоставить десятки, сотни описаний и вычленить момент, когда группа из трех путешествующих совместно людей превратилась в одного… А пока этот один проводил кавалькаду всадников подчеркнуто равнодушным взглядом — типичный мелкий торговец, с фургончиком и парой запасных лошадей. Кому какое дело, что одна из них по всем статьям — верховая?

Полноватый улыбчивый мужчина, меньше суток назад с особой жестокостью отправивший на тот свет семейную пару, вообще не связывал появление орденских магов со своей персоной. Мало ли куда колдуны помчались? Жертв на его счету было гораздо больше пяти и до сих пор никаких подозрений это не вызывало. Странная южная магия перекраивала его тело на новый лад и требовала энергии, очень много энергии, поэтому ритуал приходилось повторять часто. Если и можно было где-то сэкономить, объяснить это будущему Патриарху оказалось некому.

Посвященного больше беспокоил здешний трактирщик. Матерый дед, определенно — волшебник (в такой дыре?), а ведь тень запрещенного колдовства еще не рассеялась и увидеть ее Иным Зрением может любой. Сразу убивать свидетеля мнимый торговец не рискнул (орденцы по траку так и рыщут), но сделал для себя пометку утром что-нибудь незаметно подпортить в организме старика. А пока стоило отдать должное здешней кухне.

Стол ломился от яств. Отсутствием аппетита Патриарх не страдал, так же как и нехваткой наличности. Он и в прежние времена был добычливым, а уж теперь, когда достаточно подойти и взять… Совершенно незнакомые люди отдавали ему все, что имели, а потом дрались друг с другом насмерть, избавляя от необходимости заметать следы. Послушные сыновья забивали ногами престарелых отцов, преданные слуги резали господ, а потом накачивались крепким самогоном и захлебывались собственной блевотой. Что с них взять, с алкашей!

Он подвинул к себе блюдо с молочным поросенком, румяным, как тот младенчик, которого он собственноручно изжарил после принесения в жертву его родителей. Повар из него вышел посредственный, но полусырое человеческое мясо все равно казалось слаще кабаньего. Удачно он выбрал ту пару… Правда, о судьбе своего дитя тирсинцы не узнали. Какое упущение! Следующий раз он начнет с ребенка, и готовить его будет еще живым.

Этот Патриарх был молод и еще не приучился в каждом разумном существе видеть потенциальную угрозу. Поэтому он спокойно доел ужин, вернулся в свою комнату и заснул. Навсегда.

А ночью, в самый глухой час из задних дверей кухни выбрались четверо — хозяин трактира, два его взрослых сына и зять. Трактирщик светил потайным фонарем, а молодежь, пыхтя, тащила обернутое в мешковину тело, для верности в нескольких местах проткнутое свежеструганными осиновыми кольями.

— Орден, Орден, — ворчал старик. — Толку-то от них! Развели на дорогах погани, нечестивцы, а потом наши дети пропадают.

Трактирщик был давним и верным сторонником невидимого храма. В новые веяния он не верил, и принципиальные для веры вопросы всегда решал сам. Ответственность за содеянное матерого сектанта не пугала. Под утро постояльцев разбудил шум и отблески пламени — горел отдельно стоящий сарай для сушки кизяков, вокруг суетились селяне, закидывающие землей успевшую заняться траву. Трактирщик, эффектно освещенный пламенем, заламывал руки и горько стенал об своих убытках. От уложенного на сухое топливо тела не нашли даже костей.

Ну, не срослось у мэтра Ваффена с ловлей людоеда.

Глава 37

Говорят, гатарны способны парить вышине вечно, но людям такая судьба не грозит — натура не позволит. Так что, коснуться земли нам все-таки пришлось, кажется, по инициативе Третьего (я про свои нужды Кларе сообщить не мог). Вокруг сверкал льдами Белый Предел. Солнце, воспользовавшись, заминкой, упало за горизонт, и ночь мы провели в ледяном куполе, возведенном непонятно кем на покрытом искрящемся снегом склоне. Демоны на каждом шагу проламывали наст, вязли в сыпучем белом крошеве и ругались. Зато под ледяной крышей можно было жечь костер и ничто не таяло.

Утром Ракши круто повернули к северу. Внизу потянулись белые, серые, зеленовато-бежевые пространства. Ландшафт незаметно стал четче, а воздух — теплей — мы снижались. Клара сложила защиту из перьев, и меня чуть не унесло с ее спины.

Судя по высоте, на которую опустились демоны, цель была уже недалеко. Я, внезапно, соотнес с воспоминаниями маленькие домики внизу, характерные очертания крепости на холме, и обнаружил, что мы только что пролетели над самыми крышами Хемлена. Под нами раскинулась Шоканга: прозрачные перелески с кривенькими деревцами, после южного запустения выглядящие непролазными чащами, пашни и выгоны с изумрудно зеленой травой (с виду — просто коврик шелковый).

Клара облетела вокруг нашего поместья и выбрала для посадки большое пастбище. Стоило ей устремиться к земле, как на встречу высыпала черно-красная толпа, словно демоны разворошили экзотический муравейник. Опять папа Пограничных в усадьбу натащил… Спрашивается, зачем нам тогда гвардия?

Клара заложила красивый вираж, намереваясь приземлиться поближе к встречающим. Ужо Пограничные ее встретят… Ладно, допустим, Четвертая — выживет, а если огненной смесью окатят меня?

В попытке направить полет, я дернул демона за то, что ближе было. Клара едва не кувырнулась в воздухе.

— Тпру!

— Не тяни меня за уши! — громогласно возмутилась Четвертая.

— А ты думай, куда прешь! Почему я должен тобой рулить?

Приземлившись локтей за восемьдесят до шеренги бойцов, Клара наклонилась и возмущенно стряхнула меня на землю

— Следующий раз сам лети!

— Дура! У меня крыльев нет.

— Крыльев нету, а туда же — командовать!!!

Она грохнула передо мной сундук, и я немедленно полез проверять содержимое. Кто же знал, что она такая истеричка? Хорошо на стоянке у пещер я догадался все переупаковать. Прям как чувствовал!

Клара демонстративно повернулась ко мне… ну, пусть будет — хвостом. По-хорошему, не стоит ссориться с очередным Предводителем Хаоса.

— Простите мне мое непочтительное поведение, уважаемая! Во всем виновата усталость, скопившаяся после многодневного пути.

Даже ухом не повела.

— Она не злится, она — вредничает! — заложил сестру Седьмой. С его спины осторожно спускались Фрай и Линни.

— А-а…

Третий сурово посмотрел на меня.

Действительно, не на юге же им жить. Пустошь — отпадает, наши соседи… Тирсинцы из Линни подушку сделают.

А Пограничных Стражей от вида птицечеловека сейчас удар хватит. Они ему перья повыдергивают чисто из любопытства, а мне — извиняйся. Может, удастся в Орден сбагрить этих гостей? Пусть читают в Академии лекции по истории Эпохи Хаоса.

Клара, наконец, оценила направленные на себя хищные взгляды и, с легкомысленным «Чао!», отправилась восвояси. Вовремя. К месту действия подтянулись лидеры черно-красного воинства — двое матерых старшин, а значит, до начала драки было уже недалеко. Теперь успокаивать всю эту публику предстояло мне. Радовало, что доказывать свои права не придется — на лицах уже проступило выражение узнавания и потрясения. Еще бы! Такой способ прибытия господина был для Пограничных, определенно, внове.

— Кто старший?

Бойцы рассчитались на первый-второй и командира вытолкнули вперед.

— Гостей не трогать! — сурово приказал я. — Они под моей защитой. Нужны четверо, чтобы нести сундук.

Лихорадочный блеск в глазах солдат немного угас, и они попытались найти другой объект для внимания.

— А что в сундуке? — напряженно поинтересовался кто-то из толпы.

— Отступные! — гордо заявил я. — Ты что, думал, что я этих тварей просто так отпустил?

Как мало нужно, чтобы стать героем!

От края пастбища осторожно, чтобы не вляпаться башмаками в дары природы, пробирался мастер Ребенген. Мой неунывающий наставник казался старше себя лет на десять, весь такой поблекший и морщинистый, что даже слезы наворачиваются. Надеюсь, без меня здесь ничего страшного не случилось.

— С возвращением, Гэбриэл! Представишь меня своему новому другу?

— С удовольствием, наставник! Собственно, Пятый Ракш.

Линни заинтересованно вертел головой, а Третий (уже знакомый с реалиями Арконата), незаметно оттеснял от него Пограничных.

— Как вы тут?

— Как всегда, мой мальчик, — искренне улыбнулся чародей. — Но в двух словах не расскажешь. К тому же, сначала нужно уладить формальности…

Формальности выкатились на пастбище в виде табуна каких-то странноватых типов. Видал я и более разношерстные компании (вон, хотя бы на встрече с Первым), но чтобы святой отец, подоткнув рясу, несся наперегонки с королевским глашатаем… А главное: какой смысл так торопиться, я же никуда не убегу! Или должен?..

Обмен приветствиями получился скомканным, но эмоциональным. Родной язык после долгого отсутствия звучал непривычно и неразборчиво, особенно, когда на нем одновременно говорило столько человек. Тому мужику, что бухнулся передо мной на колени (чудом промахнувшись мимо кучи конских «яблок»), я вручил корреспонденцию от Черепов. Вопрос: «Нужно ли нам ожидать вторжения?» задали абсолютно все, однако первым вести с Юга должен был услышать мой отец. Выстроившись в процессию, мы двинулись в сторону усадьбы.

Я неторопливо шагал по выложенным диким камнем дорожкам, щурился на робкое северное солнышко и вдыхал прохладный воздух, лишенный привкуса пыли и порчи. Родным и домашним казалось абсолютно все: пахучая сырая земля и нечеткие тени, невзрачные серые птички, перепархивающие в кустах, бледный цвет небес и постоянное движение — травы, ветвей, облаков. Душу будоражили простые житейские явления, которые раньше проходили мимо меня. Наш старый дом выглядел меньше (я слишком много смотрел на древнюю архитектуру), зато несравненно гармоничнее. А уж папа, встречающим меня на ступенях, шутя, затмевал всех тряпичных уродов скопом.

Увидев его, я окончательно убедился, что вернулся, и, неожиданно, впал в благодушный маразм. То есть, всякие мысли о том, что говорить и как себя вести, дружно вылетели из головы.

Всегда и все понимающий Ребенген взял руководство церемонией на себя. Он поздравил присутствующих с завершением моей миссии, представил отцу Ракшей, заполнил паузу парой воодушевляющих слов. В Линни неожиданно проснулся знатный оратор. Минут пять, со страшным акцентом и множеством анахронизмов в речи, он рассказывал всем, как счастлив знакомству с родителями такого замечательного юноши, отважного и здравомыслящего не по годам. Потом его мысль плавно перешла на аналогии и события каких-то махровых лет, о которых теперь только он и помнил. Тут Третий ласково, но твердо, положил ему руку на плечо и Линни кое-как закруглился, с видимым усилием наступив на горло песне.

Еще одно трепло на мою голову.

Мастер Ребенген хлопнул в ладоши:

— Не пройти ли нам в дом?

— Но как же вторжение? — зазвенел над головами взволнованный голос. Молодой человек в мундире королевского глашатая и осанкой скорее царедворца, чем военного, не решался распихать почтенных волшебников, и вынужден был тянуть шею из-за их спин. — Что может рассказать Лорд Гэбриэл про Вечных владык, о которых сообщили пленные? Действительно ли у берегов Зефериды существует империя колдунов-повелителей чудовищ? Следует ли нам готовиться к Приливу?!

Какой Прилив, чего он лепит, когда союз с Первым Ракшем у меня практически в кармане?

— Для того чтобы обсудить эти вопросы, совершенно не обязательно топтаться на пороге, — попытался намекнуть ему Ребенген.

— Возможно, счет идет на часы! — не унимался чудило.

Мое терпение лопнуло.

— Забей и забудь, совсем! Имел я тех владык вместе с их владениями.

Лица у наших гостей как-то подозрительно вытянулись. Так, надо срочно, срочно отвыкать от лексикона Тени. В арконийский Лорд можно быть сколько угодно сумасшедшим маньяком, но блатной жаргон в отношении с власть имущими недопустим. Тут вам не дикий Юг! В лучшем случае, собеседники озадачатся ненужными вопросами, в худшем — запишут тебя в шуты, и тогда, для восстановления репутации, воистину придется кого-то резать.

— Это был каламбур! — решительно заявил я, пристально глядя в глаза собравшимся.

Потрясенное выражение лиц сменилось опасливым и люди торопливо закивали.

Впрочем, моя оговорка шокировала не всех — папа даже бровью не повел. Что же такое появилось во мне, что он выглядит таким довольным? Надеюсь, это — загар.

— Чувствуешь в себе силы поучаствовать в торжественном ужине, сын?

— Да, папа! Только немного освежусь с дороги.

А также припомню правила хорошего тона — они мне скоро понадобятся.

Целый час, наплевав на нервы гостей, я отмокал в дубовой бадье, по размерам почти соответствующей водосборным бассейнам островитян. Потом, с помощью двух банщиков, обдирал с себя слои грязи и старой кожи, избавлялся от въевшегося в поры запаха тюрьмы, неволи и бродяжничества, срезал уже довольно-таки заметную щетину. И, наконец, облачался в парадный мундир наследника, для разнообразия, оказавшийся великоватым. Теперь перед зеркалом стоял совершенно другой человек, и этот парень мне нравился. Когда я вышел к обществу, впечатлены были абсолютно все, а наспех умытый Третий тайком показал мне большой палец.

Дальше случился конфуз: гостям хотелось говорить, а мне — есть. В воздухе плыли изумительные запахи, добыча была так близко… Первыми осознали, что сейчас начнется, маги. Королевского глашатая силой оттащили в сторону, а меня напутствовали дружным: «Кушайте, кушайте!». Все-таки, Вселенная любит Разрушителей — некоторые вопросы решаются сами собой. И я торжественно проследовал к столу, заставленному именно теми блюдами, которыми следует потчевать Великого Лорда. Мясо во всех его видах: исходящее ароматным паром жаркое, прозрачные пластинки ветчины, замысловато выложенные ломтики копченостей и три сорта паштета, украшенного первой зеленью. Хлеб, настоящий, а не эти глупые лепешки, в которых кроме хруста ничего нет. Шокангийский сыр и прочие закуски. Соусы, о существовании которых я уже начал забывать. И, слава Основателям, никакой рыбы!

Некоторое время за столом царила тишина. Третий, с урчанием, жрал, Линни деликатно ковырялся в тарелке, а остальные пялились на меня, словно на экзамене по этикету. Но меня на таком не поймать — столовыми приборами я владею в совершенстве. Или это они пытаются сравнить двух Лордов на глаз? Значит, надо сыграть на контрасте, возможно, подтолкнуть папу сказать что-нибудь эдакое, чтобы самому выглядеть милым и дружелюбным. Ореол героя — это немного не то, что мне сейчас нужно, я ведь собираюсь обзаводиться друзьями, наверстывать, так сказать, упущенные годы. Для этого мне нужно быть знаменитым, но доступным и простым, свои приключения описывать с юмором, а успех валить на везение, не акцентируя внимание на трудностях.

Ну, подумаешь — забрался на другой конец земли (гм, действительно, далековато). Ну, выбрался за пределы всех карт (это карты у нас такие!). Растер каких-то уродов в мелкую кашицу (маги, без паники!). Приоткрыл завесу тайны над исчезновением Темного ордена (правда, со слов живой мумии). И, да, освободил Пятого Ракша, вот он, прошу любить и жаловать (потому что у нас он и поселиться). А причины, из-за которых передо мной так ласково распахивались все двери, лучше вообще не объяснять (кто знает, тот поймет).

В результате, мой рассказ о путешествии на дальний юг превратился в краткий, суховатый отчет о маршруте. Пришел, ушел, узнал, достал, без подробностей (надо еще разобраться, о каких подробностях можно говорить). Люди слушали сосредоточенно, почти не перебивая, только жрец-череп раскачивался на стуле с блаженной улыбкой и что-то там себе воображал. Но все равно, самый сжатый пересказ событий занял больше часа. Третий, опять же, добавил пару слов от себя. Как оказалось, без меня он занимался разведкой под прикрытием и прощупывал боевые возможности Вечных владык (то-то они его отделали, как бог черепаху). Вот так победители и пишут историю.

Наверное, мысль о том, что самое интересное вслух не прозвучала, пришла в голову многим, а кое-то позаботился обо всем заранее. Ко мне немедленно подкатился чародей из мудрил и вручил здоровенный фолиант, украшенный символами Разрушителей — лозами и черепами. «Для записей о вашем грандиозном походе!» — без лишних словоблудий сообщил он. Нет, сама вещь мне понравилась, но такое своеобразное оформление за день не изготовишь. То есть, пока я путешествовал и сражался, они тут готовились и предвкушали… Ах, они сволочи!

— Не нахожу сил, чтобы выразить свой восторг от вашего своевременного подарка. А коллективные чтения уже запланированы?

— Ну, что вы! — вполне искренне возмутился он. — Мы лишь торжественно храним надежду на приобщение к великим свершениям, коим имеем счастье являться современниками. Если вам удастся выкроить для этого немного вашего драгоценного времени, конечно. Исключительно ради сохранения истины!

Хорошо говорит, душевно.

— Постараюсь оправдать надежды.

Нет, какие-то записи сделать надо, пока впечатления не остыли — вдруг придется кого-нибудь на Юг отправлять. Что же мне лично лекцию каждый раз читать? Обойдутся. А летопись похождений Разрушителей пускай Черепа пишут! Там такой эпик попрет — потомки в обморок падать будут.

Шокангой заставлю править магов. Они ведь рвались правителя заменить? Инициатива наказуема.

— С записями мы потом разберемся, Гэбриэл, — Ребенген хмуро посмотрел на предприимчивого коллегу. — Сейчас нам надо оценить ущерб, нанесенный врагу твоим визитов, и его возможные ответные действия. Смерть вождя далеко не всегда означает, что войско разбежится.

— Знаю. Но подозреваю, что Ракши там еще не закончили. В любом случае, об атаке демонов или какого-то организованного воинства с юга можно забыть. Но мы ведь знаем, что это не единственный способ. Что, если у владык сохранились какие-то серьезные силы, которые они УЖЕ переправили сюда?

— Мы работаем над этим, Гэбриэл, — серьезно кивнул Ребенген. — Мы нашли путь, которым они попадали в Стах, сейчас это место под наблюдением. К сожалению, проследить направление неработающего портала нельзя, но, если они хотя бы раз им воспользуются…

— Но как же те несчастные, которые по-прежнему страдают в рабстве? — очень громко возмутились у меня над ухом.

Нет, это не королевский глашатай — тому вполне хватило уверения, что войны не будет. Такое неожиданное движение мысли могло произойти только у человека, родившегося очень давно.

Линни, воодушевленный возникшей на мгновение паузой, принялся развивать идею:

— Необходимо покончить с омерзительной практикой человеческих жертвоприношений! Вторая по важности задача — создание полноценной школы волшебства, не калечащей одаренных. Действовать нужно решительно! Каждый час промедления стоит кому-то жизни. Долг каждого разумного человека — нести на юг свет и справедливость!!!

Кажется, предложение тратить ресурсы королевства на каких-то анонимных несчастных чародеям не понравилось. Заслать к врагу вредителей-черепов — пожалуйста, а самим участвовать в противостоянии — увольте.

— Позвольте судить об этом людям, — веско обронил Ребенген.

Это он зря.

— Я — человек! — встопорщил перья Линни.

У магов на лицах отразился глубокий скепсис, лишь папа остался невозмутим. Наверное, для него что в перьях, что с чешуей — один пес.

— Конечно, человек, — немедленно вмешался е я (не спорить же с убогим!).

Но Ракша моя уступчивость не обманула.

— Нет, я действительно человек! — стал настаивать он. — В наше просвещенное время… В смысле, перед войной… Тогда люди не стремились к единообразию внешности. Многие видели будущее расы в единении с недоступными естественному человеку стихиями, освоении новых сред. Разреженный воздух высот или безумное давление глубин… Уверен, потомки тех, кто основывал морские поселения, до сих пор процветают!

Мать моя безродная! Хорошо, что у Арконата нет морских границ. Это же какие жутики могут вылезти при случае на сушу. Я некоторое время слушал забавные рассуждения демона о нуждах человечества (да нам бы Пустошь заново освоить!), а потом начал отчаянно зевать. Отвык я от вина, да и в дороге мы пробыли не мало. Считай, не спал в нормальной кровати трое суток, а перед тем такого монстра одолел, что Ракши перед ним — котята.

Естественно, у Линни немедленно появились оппоненты — Серые (кто бы сомневался!). Слово за слово, и вот уже эти наглецы в голос спорят о месте Разрушителей в новом мире и их долге перед живущими.

Еще неизвестно, кто кому должен. Что сделали для мира они, и что сделал я? Да меня на руках должны носить и смотреть с немым восхищением, а это пернатое недоразумение что-то чирикает! Тьфу, неблагодарный урод.

Я, из принципа, не стал поддерживать спор, медленно переходящий в баталию. За пять минут попытка цивилизованного обсуждения превратилась в сущий бедлам, что к лучшему — нельзя бросаться в политику, даже не отдохнув с дороги. Я незаметно (насколько это возможно при моей комплекции) выбрался из-за стола и пошел освежиться.

Далеко уйти мне не удалось — меня догнал мастер Ребенген.

— Гэбриэл, можно тебя на минутку? Я должен тебе кое-что показать, это быстро.

Солнце явственно клонилось к вечеру, погружая землю в прозрачные сумерки. В одном парадном мундире становилось зябко.

— Далеко еще?

— Уже-уже, — промурлыкал чародей, решительно постучал в дверь одноэтажного флигеля и тут же отбежал мне за спину.

Гм, не ожидал от почтенного наставника такой клоунады! На стук из флигеля выглянули его обитатели…

— Что это? — неуверенно проблеял я, сердцем чуя подвох.

— А это, — с некоторой мстительностью сообщил мастер Ребенген. — Ваша новая братия, уважаемый магистр.

На меня, с разной степенью обожания и паники, смотрели два черно-красных Пограничных и какой-то зачуханный пацан лет шестнадцати. Беспомощное «почему я?» умерло, не родившись — ни один из них на главу Темного Ордена не тянул при всем желании.

— Мэтр, ну я понимаю — солдаты, а это кто?

— А это очень талантливый юноша из Пилтонга. Там обнаружилось гнездо работорговцев, сбывавших товар в Румикон. Специализировались на малолетках. Учитывая, как твой папа относится к подобным вещам, они перестраховывались, зачаровывая похищенных детей до изумления. Короче говоря, после твоих экзерсисов с Бегущими Огнями, разум вернулся только к нему.

— А работорговцы?

— Они в прошлом.

Ладно, в высокой должности тоже есть плюс — можно возложить свои обязанности на нижестоящих, осталось понять, на кого именно и — какие. Я вздохнул и подошел к начинающим Разрушителям ближе. Пограничные втянули животы и залыбились, у пацана испуганно округлились глаза.

— Что умеешь?

— Заклинания… того, сэр.

— Иссушать амулеты, трансформировать заклятых, разрушать металл?

Парень молча сгорбился.

— Ладно, будем учить.

Я оглядел своих новых подчиненных и подумал, что самое время произнести историческую речь. Ребенген оптимистично улыбался мне с безопасного расстояния.

— Братья! Мы — последняя надежда этого мира…

Дальше речь не складывалась.

— А, да пес с ним! Пойдемте, я вас с Ракшами познакомлю.

Эпилог

Подвиг случаен, а бюрократия — вечна.

Я сидел, пригорюнившись, за титанического размера столом и пытался понять, о чем еще не подумал после возвращения из своих странствий. В ответ на меня с подозрением пялились две дюжины оборванцев с характерной внешностью островитян — тряпки до бровей. Где-то с месяц назад потрепанный океанский корабль вошел в устье Эт'Кемаи и умудрился подняться вверх по течению почти до самой Гатанги. Тут власти опомнились и всех повязали. Один из пленников помянул меня… И маги, с довольным хихиканьем, сбагрили мне свою добычу.

Наверное, так папа и стал параноиком. Ну, раз можно простить, ну — два, но когда постоянно…

Две дюжины уцелевших путешественников разместились в кабинете главы Темного Ордена легко, а вот маги-сопровождающие даже в двери входить отказались (тьфу, слабонервная молодежь!). Большинство из присутствующих должны были знать меня в лицо, но одежда, да и сама ситуация сбивали их с мысли. Сомнения сородичей решила Ио: заметно подросшая и похорошевшая малышка подошла ко мне и потыкала пальцем.

Вот хорошо, что я свою охрану так отмуштровал, что они даже не дергаются!

— Не делай так больше.

— Зазу! — взвизгнула девчонка и повисла у меня на шее.

Тут даже тщательно проинструктированные Пограничные занервничали. И ведь не скажешь при них «Отпусти, задушишь!» — могут неправильно понять.

— Э-это действительно…

— Лекор, назовешь меня «господином» — побью. Здесь это шонское слово звучит очень двусмысленно.

Скажем прямо — с сексуальным подтекстом.

— Но как…

— Долетел на демоне. Сразу предупреждаю — демоны возят только меня.

Вовремя сказал — вон как у Ио глаза заблестели.

Разговор прервался из-за появления крепыша в черном мундире и с темно-серой бляхой на груди.

— Там этот… — он начал выделывать руками забавные кренделя.

— Рур, или ты скажешь сейчас все словами, или мы поссоримся.

Бывший Пограничный сморщил лоб и вдруг расцвел улыбкой:

— Птицын сын!

Линни в гости залетел.

— Он что, дороги не знает?

— Не то. Они сейчас с очкастым драться будут.

Опять Ракш поцапался с Серыми, взявшимися оборудовать столичную резиденцию Темных всякими механическими штучками. Руководить строительством послали Гверрела. Увы, умников оказалось больше одного.

— Да ну их к владыкам! Не маленькие, сами пусть разбираются, — и уже островитянам, напряженно прислушивающимся к незнакомой речи. — Не обращайте внимания! Это у нас рабочие моменты.

Рабочие от слова «уработались». Дело в том, что король решил затруднения с кварталом кожевников, подарив его Темному Ордену (сам — сноси, сам — строй). Сразу скажу: маги были против, будь их воля, нас бы на границу с Пустошью законопатили, но выпереть Разрушителей из столицы не позволила пассивная позиция главы Целителей (Ребенген не желал быть единственным, кто со мной общается). Зато теперь у нас посреди города будет усадьба с парком и столько платины, сколько чародеи сумеют добыть (украшения из этого металла оказались единственным, что немного сдерживало Тьму). Вот такое мы, извиняюсь, благословение господне.

По меньшей мере, один из островитян едва заметно кивнул. Значит, арконийский понимает.

— Побудете пока моими гостями, осмотритесь. Я тут с одним человечком договорился — он и арконийские традиции знает, и в островных разбирается. Жить будете не здесь, тут у нас пока стройка. У меня за городом усадьба — всем места хватит.

Объяснять, что опекать их будет коллега покойного Сандерса, я не стал.

— Есть вопросы?

Вопросов у островитян не было. Я решил лично проводить их до повозок — пусть все увидят нас вместе и выкинут глупые мысли из головы. Мы двигались сквозь толпу суетящихся мастеровых шумной гурьбой, лавировали между кучами гнилых бревен, не засыпанными ямами и робкими намеками на грядущее величие — новыми фундаментами по колено высотой. Это я настоял, чтобы весь комплекс спроектировали и заложили разом, а не баловались потом с возведением пристроек (догадываюсь, как это будет выглядеть в исполнении арконийцев). Да, за год строители сумели накрыть крышей только помещение для караула, где мы сейчас и обитали. Что с того? Я все еще находился под впечатлением подземного храма Аратру, несокрушимого Ганту и вольной архитектуры Обители Мудрецов. Резиденция Темного Ордена будет не хуже! Просторные залы, толстые стены и широкие окна, которые при необходимости легко заложить до состояния узких бойниц, парки-лабиринты, башни и дворы-колодцы, здания, соединяющиеся на разных уровнях и постепенно сливающиеся в огромную цитадель…

Внезапно Ио пискнула и ткнула пальцем вверх — по стропилам, вознесшимся на высоту в три человеческих роста, шагал разгневанный ангел (похоже, в этот раз Гверрелу удалось настоять на своем). Дойдя до края и прочирикав что-то умеренно вежливое, он, не останавливаясь, сиганул вниз. Распахнулись огромные не по росту крылья, под восхищенный вздох зрителей Линни несколькими взмахами выровнял полет и заскользил в сторону реки.

Выпендрежник. Из Академии добирается своим ходом, говорит — так быстрей. А вода-то в Эт'Кемаи холодная… Да если бы и не холодная — по волне крылом чиркнет или стрельнет в него кто-нибудь с перепугу, он же камнем на дно пойдет! Ладно, пусть делают, что хотят…

Наспех нанятые повозки ждали гостей там, где однажды появятся ворота резиденции Темного Ордена, пока не существующие даже в эскизе (дело затягивалось — ни один из проектов не казался мне достаточно грандиозным). Зато по обе стороны уже были установлены первые пролеты ограды — красивые чугунные решетки, имитирующие змеиную лозу, с бронзовыми медальонами в виде черепов, ничуть не уступающие по качеству сделанным в древние времена, зато более актуальные по дизайну. Это еще что! Черепа потом и позолотить можно, в чем-чем, а в средствах к существованию Темный Орден стеснен не был. Единственное — время уйдет много (в дальних концах квартала до сих пор торчали полусгнившие заборы).

Тут ведь такое дело: магов на севере много и магия доступна, тогда как Разрушение — эксклюзивный товар. Обезвредить сторожевое заклинание стоит в несколько раз дороже, чем его создать, а зачистить вредоносное колдовство без следа может только адепт Тьмы (описан даже новый тип исцеления — темное). Допустим, своим чародеям мы помогаем безвозмездно (просто чтобы полюбоваться на их перекошенные рожи), а вот чужакам приходится платить или отрабатывать. За регулярностью взносов я не слежу — если захотят сжульничать, пусть их Вселенная покарает (говорят, такой подход неплохо работает).

Я проводил взглядом галдящий караван и задумался, чем же мне заняться-то после обеда. Навестить островитян в усадьбе (приятное), пойти поругаться с магами (бодрящее) или выяснить, как там движется строительство (и поубивать всех камнем)? Какие-то недостойные настоящего правителя мысли.

Воспитывали меня в Академии, воспитывали, а выросло пес знает что. Наверное, из-за всех пережитых потрясений душа приросла к телу как-то неправильно, и я оказался не пригоден для ежедневной рутины. Оказалось, что от многократного повторения самая изысканная пища теряет вкус, заслуженный покой не радует, а без новых впечатлений мне маетно и душно. Важнейшие вопросы возрожденного Ордена ускользают от внимания, ошибки множатся. Зовет меня, что ли, кто-то?

А может, и зовет. Наверняка, Вселенной внутренние политические проблемы Арконата важны приблизительно как брачные игры тараканов. Мир ждал появления Разрушителя тысячи лет и теперь недоумевает, чем занят спаситель? Потолок в кабинете разглядывает! Так жить нельзя…

Решение созрело влет и где-то словно напряглись, зазвенели нити судьбы.

Настроение заметно улучшилось.

Куда бы мне податься? Причем так, чтобы легкомысленное бегство выглядело нужным и правильным. Я с новым интересом огляделся по сторонам и уткнулся взглядом в Третьего, напряженно наблюдавшего за мной сквозь суету. А что, это мысль!

— Слышь, а как они выглядят, эти ваши негасимые горнила?

Content

Ирина Сыромятникова
Магистр Разрушения

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Эпилог