Компьютерра

16.12.2013 - 22.12.2013

Колонка

La grande bellezza

Сергей Голубицкий

Опубликовано 21 декабря 2013

— Почему вы больше не написали ни одной книги? — Я искал великую красоту, но я её не нашёл. — Вы знаете, почему я ем только корни? — Нет. А почему? — Потому что корни — это важно.

В моем Палолеме бок о бок проживают две общины — индуистская и католическая. Проживают в удивительном мире и гармонии. Одни поедают свиней и аккурат в эти дни готовятся к Рождеству, другие не решаются согнать корову с проезжей части и каждую купюру, полученную от покупателей в лавке, прикладывают ко лбу и сердцу в знак благодарности богам за великодушный дар ещё одного прожитого в сытости дня.

Каждый день я смотрю на людей, на их простой быт, чудные привычки и печальные невзгоды и понимаю, насколько жизнь сложнее и возвышеннее искусства. Не потому, что искусство вторично, а потому что так редко способно воспроизвести самое главное — божественную природу нашей жизни. Если это всё-таки удаётся, рождается великий шедевр и хочется плакать от счастья.

Такое счастье я испытал вчера после просмотра фильма Паоло Соррентино «Великая красота» («La grande bellezza», 2013). Картина была представлена в конкурсной программе Каннского кинофестиваля, получила четыре приза Европейской киноакадемии, в том числе за лучший фильм года, была выдвинута на «Оскар» от Италии и снискала у кинокритиков почти единодушную репутацию лучшего фильма 2013-го.

Но даже эти заслуженные титулы и регалии не могут передать всю полноту потрясения, испытанного мною после просмотра «Великой красоты». Я абсолютно убеждён, что этот фильм — новая веха в истории мировой кинематографии, символ возрождения великой итальянской традиции, а сам Паоло Соррентино достоит занять место в пантеоне богов рядом с Феллини, Висконти, Пазолини, Бертолуччи и Бергманом.

«La grande bellezza» — фильм монументальный, долгий (два с половиной часа), сложный, многоуровневый и безумно красивый. До того красивый, что я затрудняюсь вспомнить второй такой случай, когда бы я самозабвенно растворялся в каждом кадре. Передать визуальную красоту этого шедевра словами совершенно нереально, нужно только смотреть. Равно бессмысленно пытаться в маленьком эссе препарировать хотя бы поверхностно основные мотивы и темы «La grande bellezza». Посему ограничусь двумя скромными задачами: попробую воссоздать атмосферу, которая непременно подвигнет читателей фильм посмотреть, а также объясню метафору с «корнями» из реплики 104-летней святой монахини, процитированной в начале эссе.

Фильм Паоло Соррентино с высоты птичьего полёта представляет собой карнавальный фьюжн из «живого вечного города» (Рима), самоиронии героя, меланхоличных раздумий о суете жизни и неизбежности смерти, безумной любви к людям, явленной в умении увидеть красоту и душу в любом проявлении мирского — от сексуальных извращений до религиозного фанатизма. Фьюжн из исступлённого поклонения женской красоте, органичной эротичности в поведении и оценке приоритетов, гениальной сценографии, гениальной работы оператора, гениальной игры всех без исключения актёров в кадре и — самое, на мой взгляд, ценное! — уникальной мировоззренческой концепции, которая выделяет «La grande bellezza» вообще из всего, что доводилось видеть в кинематографе.

Последняя фраза — ключ к адекватной оценке и пониманию фильма Соррентино. К великому (хотя и легко объяснимому) сожалению, уникальность и оригинальность концепции режиссёра, воплощённой в мировоззрении главного героя «La grande bellezza», прошла абсолютно мимо мейнстрима критиков. Начнём с совершенно превратного анонса картины: «Эпическая киносатира современного общества».

Это полнейшая чушь, из которой родились все последующие параллели и аналогии: фильм Соррентино-де продолжает великую традицию Федерико Феллини, початую «La Dolce Vita», и вообще — является современной реинкарнацией итальянского кинореализма. Слава богу, не вспомнили тут «Гибель богов» Висконти, которая прямо напрашивается по внешним линиям сексуальных перверсий (явных у Висконти и мнимых у Соррентино).

Как я уже сказал, никакой традиции Феллини в прямом смысле этого слова у Соррентино нет даже рядом. Феллини был замечательным критическим неореалистом, клеймящим пустоту капиталистического общества и падение нравов. Соррентино вообще не претендует на реалистическое отражение мира, а работает на совершенно ином — метафизическом уровне. Рим у Феллини — это котёл пороков и социальной несправедливости (как, впрочем, и у всех без исключения представителей послевоенного течения итальянского неореализма). Рим у Соррентино — это волшебная экосистема, соединяющая в магическом пространстве и времени прошлое, настоящее и будущее. Рим у Соррентино — это не объект критики (тем более — с марксистских позиций), а живой благотворный и богоугодный организм, который наполняет даже самые ничтожные движения маленьких, тщеславных, умирающих от скуки богатства человечков великим смыслом.

Разумеется, творить в XXI веке вне культурологических контекстов — занятие наивное и невозможное. Поэтому очевидно, что режиссёр пребывает в постоянном диалоге с историей художественных идей в живописи, литературе и кинематографе. В «La grande bellezza» постоянно присутствуют цитации — от Достоевского до помянутого Феллини, Камю, Сартра, Бёрнса, Баха, Святого Писания и т. д. почти до бесконечности. Однако в отличие, скажем, от искусственного и бесчувственного Умберто Эко, постмодернизм у Соррентино является не формой художественного метода, а лишь элегантным и лёгким проявлением юмора. Режиссёр рассчитывает со стороны зрителя на узнавание мотивов и идей и справедливо полагает, что непосредственно сам этот процесс узнавания будет доставлять почтенной публике удовольствие. От того, что вы какого-то пародирования культурологических лейтмотивов не заметите, ровным счётом ничего в восприятии фильма не изменится. Потому что постмодернистские цитации — лишь дополнительное украшение к и без того восхитительному наряду.

Теперь о «корнях». Святая Мария — персонаж довольно юмористичный (104-летняя старуха, питающаяся 40 граммами «корешков» в сутки и спящая на картонке, постеленной на пол, отказывающаяся от интервью, потому что «обручилась с бедностью, а о бедности не рассказывают, ею живут»). Однако режиссёр настолько тонко чувствует культурное наследие своей нации в её исторической протяжённости, что ни в одном эпизоде не опускается до насмешки, критики или — тем более! — осуждения (Феллини или Пазолини развели бы сатиру на полную катушку!).

Католическая религиозность — одна из ключевых основ итальянской цивилизации, поэтому в «La grande bellezza» она представлена с равной любовью во всех её проявлениях: святая (реально святая!) Мария, кардинал на роллс-ройсе с нескончаемыми разговорами о приготовлении кролика («Отрезаем голову и хвост, но не выбрасываем!»), юная монахиня, дающая отпор потливости ладоней с помощью ботокса, который ей вкалывает самый модный «врач-косметолог» в Риме, невинное свидание рядового священника с матушкой-настоятельницей в ресторане с бутылкой шампанского и т. д.

Соррентино проводит зрителя через все эти мнимые несуразности веры, однако трогательная любовь и нежность режиссёра ко всем без исключения своим героям не дают зрителю усомниться в главном — в искренности самой веры! Я бы сформулировал религиозный мотив в «La grande bellezza» следующим образом: «Можно ползти из последних сил на коленях по лестнице, восходя к образу Христа, а можно пить шампанское и перемещаться на роскошных автомобилях: для вопроса религиозной веры всё это не более чем иррелевантные внешние атрибуты».

Возвращаясь к «корням» (или «корешкам»). Никакого морализма в сентенции святой Марии (и стоящего за ней режиссёра) нет даже отдалённо. Корни, истоки, память предков, уважение к прошлому, поклонение перед прошлым — ничего этого не требуется, потому что всё это опять же лишь внешние атрибуты. А требуется вот что: самоощущение в континууме пространства и времени, который никогда и ни в чём не прерывается! Требуется лишь осознание своих корней в родной цивилизации, которая уходит на тысячелетия в прошлое.

И есть ещё внешние формы осознания корней — пустынные дворцы, покинутые путешествующими по свету хозяевами, однако же бережно охраняемые и почитаемые не только ключником-хранителем («Почему мне все дают эти ключи? Наверное, потому что я человек, которому все доверяют!»), но и всей нацией.

Думаю, читатели уже догадались, что «La grande bellezza» являет собой нескончаемый кладезь ошеломительного видеоряда и гениальных идей. На этом и остановимся. Остальное узнаете сами, посмотрев фильм, который я, не колеблясь, отношу к дюжине величайших шедевров, с коими довелось познакомиться.

К оглавлению

Автобус Google и мерзость политики

Сергей Голубицкий

Опубликовано 20 декабря 2013

Читатели попросили высказаться на тему Майдана. Своё отношение к событиям я выразил в 140 знаках на своём «Твиттере» (лапидарно: мне импонирует то, что происходит в Киеве, и мне не нравится реакция России и поведение российских граждан по отношению к Майдану) и искренне полагаю, что этого достаточно. Потому что Майдан, как и любое иное политическое событие, возможно оценивать исключительно на субъективном уровне. Почти интимном.

Почему так? Потому что политику иначе воспринимать и оценивать мыслящий человек не может. Любая попытка объективной оценки неизбежно упрётся в такие мерзкие подробности, в факты такой бессовестной манипуляции и такого дьявольского злоупотребления доверием наивных и честных людей, что рано или поздно мыслящий человек содрогнётся и отойдёт в сторону. Чтобы не мараться.

Я понимаю, что моя глобальная оценка политики слишком радикальна для восприятия на веру, поэтому предлагаю в качестве иллюстрации историю, с одной стороны, более подходящую «Битому Пикселю» по тематике, с другой — намного более камерную, чем Майдан, и оттого более наглядно раскрывающую универсальные механизмы, лежащие в основе всякой политической активности.

На Майдане действует множество разнонаправленных сил и векторов воли, заслоняющих суть событий; в истории же про автобус Google всё сильно проще и лежит на поверхности. Оттого и выразительнее.

Итак, 9 декабря 2013 года в центре Сан-Франциско на углу 24-й улицы и улицы Валенсии случилось красочное излияние народного гнева: дюжина активистов, камуфлированных в жёлтые фосфоресцирующие куртки работников муниципальной дорожной службы, остановила автобус, принадлежащий Google, в тот момент, когда он собирался отвозить сотрудников компании, проживающих в районе Mission, в кампус Mountain View. Активисты взяли автобус в кольцо, развернули плакаты («Общественные доллары, а доходы частные», «Остановите немедленно выселения», «Штраф 271 доллар, а в итоге 1 миллиард», «Осторожно: двуликая система»), а затем проникли в салон. Постоянно велась видеосъёмка: к мероприятию хорошо подготовились.

Водитель-негр с понимающей улыбкой на лице попытался выпроводить носительницу народного недовольства на улицу, однако она настаивала на том, чтобы сотрудники Google, сидящие в автобусе, выслушали петицию. Сотрудники Google, как и полагается гнилой интеллигенции, жались по углам автобуса, беспристрастно фиксируя события на свои андрофоны и строча твиты («Мой GoogleBus атаковали протестующие на углу Валенсии и 24-й. Эй, ребята: вы разве не знаете, что нехорошо похищать людей по дороге на работу?»). Лишь один очкастый гадёныш, пятясь по ступенькам, сказал, что слушать ничего не хочет, и вообще автобус — это частная территория, поэтому «Пошла вон отсюда!»

Активистка с победной улыбкой из автобуса Google истекла. Ещё пару минут протестующие кричали свои частушки о необходимости остановить выселения, после чего автобус величественно отчалил по направлению к кампусу. Протестующие весело смеялись и приговаривали: «See you later! More to come!»

Протест организовала местная общественно-политическая структура, которая выступает «против несправедливости и двойной системы городского управления, в которой общество платит, а частные корпорации извлекают прибыль». На своём сайте ребята даже с гордостью отчитались о «захвате» и — особенно — о резонансе, произведённом их акцией.

По какому поводу состоялся кипеш? Претензии были выдвинуты не только Google, но и остальным высокотехнологичным компаниям Кремниевой долины. Претензии, как и полагается грамотно поставленной политической кампании, на разных уровнях. С одной стороны, techies (в данном случае речь о служащих ИТ-компаний), перебравшись на ПМЖ поближе к своей технологической Мекке, взвинтили арендную плату в Сан-Франциско до небес, что привело к выселениям ранее проживавших здесь жителей, чьи доходы не могут состязаться с зарплатами гуглогиков. С другой стороны, компании Кремниевой долины используют без разрешения более 200 муниципальных автобусных остановок, при этом не платят ни копейки в городскую казну. В среднем автобусы Google со товарищи останавливаются 7 100 раз в день на муниципальных автобусных остановках Фриско, если считать, что штраф за остановку в неположенном месте составляет $271, то за два года техиндустрия задолжала городу ни много ни мало $1 млрд.

Ну и так далее. Короче, ситуация яснее некуда. У каждой стороны свой понятный интерес, и только работники Google, которых взяли в окружение перед трудовым буднем, явно не при делах. И тут на сцене появляется загадочный персонаж.

Сотрудник Google пытается тщетно добраться до родного автобуса, но демонстранты ему мешают. Бородатый очкастый гадёныш (ещё один хрестоматийный гик — первый был в самом автобусе) стращает протестующих: «Я вот могу заплатить за свою квартплату, а вы можете? Не можете? Тогда сваливайте в такой город, где вы сможете это делать! Этот город для правильных людей, которые могут себе его позволить. Вы не можете себе позволить? Пора отчаливать отсюда. Не можете платить квартплату? Сожалею. Найдите работу себе получше. Так что сваливайте».

Что тут началось! Буря возмущения. Причём как в народе, так и в интеллектуальной среде. Журналисты, технари, домохозяйки. Лейтмотив: «Вот чувак, воплощающий в себе всё, против чего стоит выходить с протестом на улицу!»

Первым забил тревогу в своём «Твиттере» Кевин Руз из New York Magazine: «Ставлю 10 баксов, что чувак из Google — это подстава». Читатели Руза начинают приглядываться к деталям и находят все больше доказательств фабрикации: ладно там — общий гиковский облик — с хрестоматийными очёчками и вшивой бородёнкой, но невозможный рюкзак поверх куцего пальтеца — это же карнавал народных представлений о компьютерных нердах!

Так оно и оказалось: молниеносное журналистское расследование — и «сотрудника Google» вывели на чистую воду. Никакой он не гугловец, а такой же политический активист, что и его коллеги в жёлтых жакетах, пикетирующие автобус и разыгрывающие вместе с ним заранее спланированный спектакль.

Вот так вот делается любая политика. Любая. В любой стране. В любые времена. Потому что в политике есть только одна истина — та самая Finis sanctificat media, которую придумал то ли Лойола, то ли Макиавелли, то ли Гоббс, а скорее всего, Эсхил :-).

Под занавес — чутка парадокса. То, что мы препарировали рядовую политическую сценку и отшатнулись, не желая мараться, ничего не меняет в реальной жизни. Той самой жизни, в которой действительно существуют претензии к Google и его автобусам и где действительно людей выселяют из домов, цены на которые вознеслись до небес из-за сотрудников компаний Силиконовой долины. И как прикажете эти конфликты разруливать? Подставными очкариками? Майданами? Баррикадами? Революциями?

К оглавлению

История падения музыки от Адриана Леверкюна до Дэвида Коупа

Сергей Голубицкий

Опубликовано 19 декабря 2013

Вчера мы в первом приближении рассмотрели экспансию искусственного интеллекта на традиционную площадку творчества — написанное слово. Какими бы впечатляющими ни были достижения компании Narrative Science и её движка Quill, говорить о замене писательского труда в обозримом будущем не приходится. Максимум, на что способен «компьютерный журналист», — это написать удобоваримым языком отчёт с элементами статистического анализа. Даже о намёке на самое примитивное литературное творчество можно не мечтать: AI никогда не заменит не то что Шекспира, но даже Паоло Коэльо (хотя Дэна Брауна лет через десять наверняка скопирует).

Счастье человека (и несчастье Голема) в том, что магия художественного образа обитает по ту сторону информации. Вернее — вообще никакого отношения к информации не имеет. Не случайно даже на заре семиотики (в частности уже в «Открытом произведении» Эко) было понимание того, что в чисто информативном плане художественный образ на несколько порядков превосходит любой научный концепт. Что же говорить о психологических и эмоциональных коннотациях, присутствующих в любом даже самом слабеньком художественном образе и напрочь отсутствующих в самых сложных информационных объектах (то есть научных понятиях)?

О неспособности искусственного интеллекта справиться с художественным текстом (и порождаемой этим текстом образностью) можно говорить очень долго, однако для наших целей хватит понимания самого главного: художественный образ априорно не дискретен и, как следствие, не выводится из информации. Сколько бы Quill ни обрабатывал данных из «Твиттера», биржевой аналитики, политических событий и статистики по недвижимости, AI-движок никогда не сможет вывести из данной в его ощущения эмпирики на подлинный художественный уровень. То есть заменить чисто информационных журналистов у компьютеров получится уже в ближайшее время, заменить же колумнистов, тем более настоящих писателей, не удастся никогда.

Сегодня, однако, мы поговорим о другом — чрезвычайно тревожном, на мой взгляд, — аспекте экспансии искусственного интеллекта на территории творчества человека. О музыке. Моя тревога объясняется тем, что добиться иллюзии полноценной музыкальной композиции с помощью компьютерных технологий значительно проще, чем имитировать художественный текст. Причина — в силе и одновременно слабости музыки как искусства. Причина — в том, что делает музыку максимально приближенной к Богу (музыка — это квинтэссенция эстетики, высшее искусство) — и в то же время уязвимой для профанации.

Музыка — это эмоция в дистиллированном виде, которая к тому же ещё и оторвана от прямых смыслов. Музыка, подобно поэзии (в большей мере) и прозе (в меньшей), способна породить художественную образность, которая на порядок превосходит по информативности научные понятия, однако все эти образы, порождённые музыкой, будут исключительно опосредованы. То есть будут рождаться в голове слушателя, а не из комбинации музыкальных нот. Ноты создают тональность и настроение, которые, в свою очередь, порождают образы и несут информацию. Сама же музыка — вне информации, вне прямых смыслов.

Это качество музыки возносит её над остальными искусствами; оно же, боюсь, её и погубит.

Дэвид Коуп (David Cope) родился в Калифорнии в 1941 году, влюбился в музыку в раннем детстве, получил блестящее образование и обещал затмить самого Гершвина. Юный композитор создал несколько ярких произведений малого жанра, получил восторженные отзывы критики и вместе с ними заказ на создание — ни много ни мало — полномасштабной оперы! В 1980 году Дэвид Коуп сел писать произведение, которое должно было вознести его до небес, и... сломался!

Коуп пыхтел почти полгода, но не сумел создать даже увертюру. Дальше пыхтеть возможности не было, потому что несостоявшийся композитор имел жену и четверых детей, которых нужно было чем-то кормить. И тогда Коуп вспомнил об Адриане Леверкюне и продал душу дьяволу. В отличие от трагического героя Томаса Манна, Дэвиду Коупу не пришлось общаться с нечистой силой: достаточно было подружиться с компьютером!

Одной дружбы, как вы понимаете, было мало, требовался ещё некий хитрый изъян в душе, который позволил бы направить энергию в нужное русло. Изъян Дэвида Коупа отлился в сентенцию, за которой скрываются все его убеждения: «Вопрос не стоит — есть ли душа у композитора. Вопрос — есть ли душа у всех нас!»

Для себя Дэвид Коуп решил однозначно (после затяжных вигилий над оперой): души нет! Ни в композиторах, ни в слушателях, ни вообще у остальных людей. А что же есть? Есть технологии!

Поверив в Голема (исполина без души), Дэвид Коуп очень легко нашёл «эликсир счастья». (Хотел написать «формулу успеха», но вовремя одумался: успех в «творчестве» Коупа, слава тебе, господи, не ночевал ни разу!) Как работали великие композиторы, если не имели души, а музыка не была отражением небесных сфер? Великие композиторы, рассудил Дэвид Коуп, внимательно слушали! Слушали других композиторов — своих современников и предшественников. В результате их мозг «рекомбинировал» услышанные мелодии и музыкальные фразы. Рекомбинировал на собственный — оригинальный — лад.

От этой идеи рукой подать до компьютерных технологий, способных «писать музыку». Из великого музыкального наследия человечества создаётся база данных на основе как можно большего количества элементарных музыкальных фраз — мотивы, мелодии, яркие аккорды, переходы и т. п. После чего компьютеру даётся задание: перетасовать эти элементарные фразы таким образом, чтобы получилось нечто оригинальное!

Первой жертвой Дэвида Коупа стал Иоганн Себастьян Бах. В 1983 году новый доктор Фаустус разложил творчество великого немца на составляющие, затем перекомбинировал их и «создал» новый хорал. «В стиле Баха». Из этих экспериментов родилась Emmy — первый движок искусственного компьютерного интеллекта, приспособленный к написанию музыки.

Новые мощные процессоры открыли перед Дэвидом Коупом головокружительные перспективы: однажды утром он запустил Emmy и отправился завтракать, а по возвращении с восторгом обнаружил, что его Мефистофель наштамповал 5 тысяч новых — «оригинальных» — хоралов Баха! В 1993 году Дэвид Коуп выпустил свою первую пластинку, названную Bach by Design (Centaur Records, CRC 2184).

В 1997 свет увидела «Классическая музыка, написанная компьютером» («Classical Music Composed by Computer»), следом, чуть позже, — «Виртуальный Моцарт» («Virtual Mozart». 1997), «Виртуальный Бах» («Virtual Bach», 2003).

Затем наступила пауза. Дело в том, что музыкальные критики встретили «творчество» Дэвида Коупа не то что в штыки, а просто с ненавистью. Каждая новая пластинка воспринималась как личное оскорбление любым человеком, который был связан с музыкой или просто любил её. Рецензии на опусы получались зубодробительными, однако все они сводились к одному лейтмотиву: «В этой музыке нет души».

Дэвид Коуп негодовал, насмехался, предлагал пари, настаивая на невозможности отличить работу живого композитора от продукции его Emmy. Стену непонимания и отторжения пробить не удавалось. Сначала Коуп недоумевал, а потом его в очередной раз осенило: чем его Emmy хуже великих музыкальных классиков? Тем, что они уже умерли, а Emmy пока жива! Вот если её умертвить, то творчество её получит необходимый импульс для признания. (Вот и начался «Доктор Фаустус» по полной программе!)

В 2003 году Дэвид Коуп «убивает» свою Emmy и шесть лет ничего не «пишет». Все это время профессор музыки в Калифорнийском университете (мирское прикрытие Коупа!) лепит нового Голема — «дочку» Emmy, Emily Howell, использующую гораздо более солидные компьютерные мощности (Emmy питалась соками допотопного Power Mac 7500).

В память вложено творчество 36 композиторов («От Палестрины до самого Дэвида Коупа»), из которого неоголемша лепит оригинальные музыкальные фразы. Сам доктор Фаустус сидит рядом и помогает компьютеру делать «правильный выбор»: бракует мелодии и аккорды, выбирает из десятка ходов такой, который, на его личный взгляд, больше понравится публике.

В 2009 Коупа / Emily Howell прорвало: выходит пластинка From Darkness, Light (Emily Howell), затем подряд три симфонии (№4, №5 и №9), два струнных квартета, концерт для скрипки, концерт для виолончели, концерт для пианино. Доктор Фаустус внутренне уже созрел, чтобы закричать «Verweile doch, du bist so schön!», однако музыкальное сообщество, как и раньше, не даёт расслабиться: что бы ни выдавал на-гора «композитор», оплодотворённый искусственным интеллектом, он тут же подвергается беспощадной критике. С прежним мотивом: нет души!

Я внимательно прослушал образцы «творчества» Дэвида Коупа / Emily Howell (на YouTube самим демиургом выложено 371 видео) и вот что подумал: если бы в 1993 году Коуп никому не сказал, что его музыку пишет не он сам, а компьютер, никто бы никогда не догадался! И это — самое страшное.

Безусловно, любой искушённый в музыке человек мгновенно усмотрит нескончаемую «цитацию», однако это обстоятельство можно смело выдать за расхожий приём постмодернизма без ущерба для эстетического эффекта, который от заимствований (или — отсутствия оных) никак не зависит. Эстетический эффект либо есть, либо его нет. На мой взгляд, во многих «творениях» музыкального доктора Фаустуса этот эффект однозначно присутствует, хотя «души» там нет. Причина — та же, что помянул вначале: в отличие от художественного текста, образность музыки рождается не в самой музыке, а в голове слушателя (ноты лишь стимулируют появление этой образности, подобно психотропным веществам).

Самое ужасное, что к творчеству Дэвида Коупа в последнее время с образцовым напором подбираются дельцы попсовых развлечений. В отличие от сообщества любителей классики, бритнёвая спирсня совершенно лишена щепетильности и с лёгкостью обменяет душу (которой все равно у неё нет, как нет у Голема) на звонкую монету. По этой причине, если только Emily Howell начнёт штамповать вместо импровизаций в стиле Баха хиты для MTV, успех затмит самые смелые ожидания.

Вопрос: учитывая всё сказанное, можно ли ожидать, что через 10 лет вся рок-музыка будет создаваться компьютерами целиком — от первой ноты до последнего скэта?

К оглавлению

Второе пришествие рабби Лёва: Голем из Belles-Lettres

Сергей Голубицкий

Опубликовано 18 декабря 2013

В ближайших двух «Битых Пикселях» я бы хотел поразмышлять над проявлением человеческой гордыни, которая отлилась в цифровую эпоху в совсем уж жуткую форму. Если пражский каббалист Махараль Йегуда Лива бен Бецалель в XVI веке остановился на создании искусственного человека ради защиты людей, в наше время одержимые единомышленники рабби Лёва замыслили своего Голема ради замены людей.

Чернокнижник Махараль лепил своего Голема то ли из глины, то ли из трупов. Алхимики цифрового века лепят его из компьютерных технологий и алгоритмов искусственного интеллекта. О том, как это происходит в Слове, мы поговорим сегодня. О том, что творится в Музыке, — завтра.

Narrative Science — имя этой компании вселяет ужас и возбуждает ненависть в сердце каждого честного журналиста. Почему? Потому что Narrative Science делает все, чтобы лишить журналистов работы. Компания специализируется на написании новостных заметок, финансовых отчётов и аналитических материалов в разных сферах, начиная от биржи и спорта, заканчивая недвижимостью и политикой! Проблема в том, что пишут эти заметки и отчёты не люди, а компьютер.

Когда-то мы это уже слышали, не так ли? Чуть ли не пятнадцать лет назад. Тогда, на заре форумного общения и чатов в реальном времени, модной фишкой было создание ботов, которые пытались вести «умные беседы» онлайн. Даже спорт такой был: нетизаны отлавливали особо тупого бота и разводили его по полной программе, заставляя демонстрировать интеллект, на фоне которого символическая блондинка выглядела Эйнштейном.

Боже, как много воды утекло с тех романтических времён! Сегодня компьютеры пишут так, что практически нереально отличить текст от написанного живым журналистом. Пока действуют тематические и сюжетные ограничения, однако никто уже не сомневается: bottle neck временный, и через пару–тройку лет компьютеры будут в состоянии писать вообще на любую тему. Причём писать так, что 99% нетизанов вычислить Голема не смогут.

Narrative Science возник из проекта StatsMonkey, который разрабатывался на протяжении 10 лет в Чикагском Северо-Западном университете (Northwestern University). Компьютерный алгоритм в StatsMonkey баловался тем, что генерировал отчёты о бейсбольных играх. Narrative Science инкорпорировали в январе 2010 года для того, чтобы монетизировать универсальный AI на основе StatsMonkey. Таковым стал Quill, который всего три года спустя Narrative Science задействует для обслуживания 30 постоянных клиентов.

Клиентура Narrative Science по большей части пока маргинальная, однако два имени намекают на грядущие перспективы. Это CreditSuisse, для которого Narrative Science поставляет финансовые отчёты, и Forbes, для которого Quill анализирует квартальную отчётность биржевых корпорации и, опираясь на этот анализ, выдаёт полноценные прогнозы.

Больше всего страшат журналистов два момента. Качество аналитических заметок и отчётов по биржевым корпоративным событиям, созданных AI-движком Quill, абсолютно ничем не уступает образцам творчества штатных живых писателей. Себестоимость же компьютерного «труда» даже демпингом назвать язык не поворачивается: $10 долларов за заметку в 500 слов! Для сравнения: живому журналисту за такую же работу в американском средней руки издании выплачивают от $200 до $500.

Учитывая, что на создание одного опуса у компьютеров Narrative Science уходит около 15 секунд, можно представить, на какой бирже труда через пару лет окажутся толпы демагогов, которые сегодня кучкуются вокруг каждого печатного издания и портала, специализирующегося на финансовой, политической и спортивной тематике!

То, что журналистов, обслуживающих информационные потоки и симулирующих аналитическую деятельность (таковых — 90% из общего числа пишущих сегодня людей), попрут на улицу, как только технологии, аналогичные Quill Narrative Science, обретут массовый характер, можно не сомневаться нисколечко: мало того что конкуренция по расценкам невозможна, так ещё и — по тонкому наблюдению Евгения Морозова (до чего же импонирует мне этот белорусский журналист и писатель, с которым, помнится, я энергично не соглашался в одном из весенних «Битых Пикселей»!) — «журналисты в штате имеют особенность бюллетенить и требовать к себе уважения». На что, как вы понимаете, компьютеры не претендуют.

Narrative Science усматривает в своей работе высокую гуманитарную миссию: компьютеризованная журналистика, по мысли руководителей компании, призвана помогать, а не подсиживать живых журналистов. Это — лукавство чистой воды, потому что продукты Narrative Science целиком и полностью ориентированы на работодателей, а не на исполнителей. Рядовые журналисты не будут использовать Quill для написания своих статей, зато издатели — будут направо и налево, вдохновившись достижениями Forbes.

Есть и ещё одно обстоятельство, которое не оставляет камня на камне от амбиций живых работников, вовлечённых в информационную журналистику: компьютерный движок Narrative Science, прежде чем залудить «статью», за несколько минут обрабатывает такие гигантские объёмы сырой информации, что никакому человеку не под силу за 50 лет денного и нощного труда. Скажем, анализируя квартальную отчётность компании, прежде чем сделать прогноз, Quill просматривает миллионы твитов, имеющих даже косвенное отношение к предмету анализа; достаточно простого упоминания в «Твиттере» названия компании! Всю это информационную махину AI-движок перемалывает, прогоняет через вероятностную модель (надо полагать — нейросетевую) и выдаёт на-гора прогнозы.

Стоит ли говорить о том, что польза от этих прогнозов на несколько порядков выше, чем от той лабуды, которую пишут ежедневно армии бесполезных людей на зарплате? Во всяком случае я бы лично с радостью отказался в пользу компьютеризованной биржевой аналитики — вместо того чтобы быть обречённым на чтение таких вот «опусов» отечественной финансовой мысли (беру первый попавшийся под руку пример — они все одинаковые! — из сегодняшней биржевой ленты): «Во второй половине дня основным событием на мировых рынках станет оглашение решения ФРС по ключевой ставке и судьбе программы QE3. Последние опросы Reuters говорят о том, что большинство опрошенных участников рынка не ожидает сворачивания программы сегодня. Я ожидаю, что данное решение будет приниматься уже новой главой ФРС после решения проблемы с потолком госдолга США, в конце 1-го квартала 2014 года, однако рынок не исключает вероятность сюрприза, в результате чего в преддверии решения рынки показывают сдержанный рост». И это вещает не абы кто, а видный финансовый аналист! К сожалению, живой, а не компьютерный.

Подведём предварительные итоги. Каковы перспективы того, что информационная журналистика уже в ближайшие годы полностью будет создаваться компьютерными движками, а информационные журналисты отправятся на поиски новой профессии? На мой взгляд — стопроцентные. Через пять лет живых информационных журналистов не будет. Причина лежит на поверхности: западная цивилизация вся целиком построена на принципе эффективности.

Под эффективностью всегда и исключительно понимается материальная составляющая жизни. То есть — выгода. Компьютерные информационные журналисты пишут уже сегодня не хуже живых людей, а стоимость их труда — опять же уже сегодня — на порядок ниже. Следовательно, живых людей уволят и заменят на услуги компаний, подобных Narrative Science.

Разумеется, в цивилизациях, принципиально отличных от западной (например, в индийской), подобный сценарий не случится никогда, потому что приоритет материальной выгоды здесь не идёт ни в какое сравнение с приоритетом трудовой занятости. Впрочем, это уже другая тема для разговора.

Нам осталось рассмотреть, наверное, самый важный вопрос: представляют ли искусственный интеллект и компьютерная журналистика угрозу реальному словесному творчеству? То есть — колумнистике и художественной литературе?

С вашего позволения, я отвечу на этот вопрос завтра, уже после того, как мы познакомимся с другим образцом современного Голема — компьютерной музыкой. Думаю, такая задержка оправдана, поскольку музыка являет собой квинтэссенцию чистого творчества и достижения AI в этой области особенно показательны.

К оглавлению

Мысли, навеянные исповедью атеиста, покидающего цифровое поле брани

Сергей Голубицкий

Опубликовано 16 декабря 2013

На затравку предлагаю распечатать интеллектуальную неделю обсуждением очень интересного признания, сделанного видным австралийским блогером Мартином Прибблом. «Видность» Приббла я определяю исключительно по резонансу его постов, которые с лёгкостью пересекают Тихий океан для возбуждения интеллектуальных кругов Сиэтла и Сан-Франциско (разумеется, благодаря последнему прибежищу американского интеллектуализма — Slate).

Резонанс и популярность Приббла для меня важны в данном случае потому, что наши взгляды расходятся практически по всем направлениям. Можно даже сказать, что австралийский блогер, проявляющий интерес к научному скептицизму, вопросам религии и политики, обитает по ту сторону идеологических баррикад. Что нисколько не умаляет важности его откровений для моего личного дискурса.

Итак, Мартин Приббл опубликовал пост, озаглавленный «Покидая племя» и имеющий подзаголовок «Почему я больше не являюсь членом онлайн-сообщества атеистов». Из текста мы узнаем, что на протяжении пяти лет Мартин считал себя «атеистом-активистом», который яростно вёл форумные баталии, отстаивая идеалы святого безбожия: «Я троллил теистов в “Фейсбуке” и “Твиттере”, доказывая им ошибочность их мнения. Я их высмеивал за нерациональные убеждения. Я анализировал и придирался к их высказываниям, демонстрировал их ошибки и объяснял их причину, а когда не оставалось другого выхода — издевался над ними в тщетной надежде склонить оппонентов к более рациональному взгляду на мир и вселенную. Иногда это доставляло огромное удовольствие».

Больше всего Мартина Приббла возмущала «женская логика» в религиозных суждениях и убеждениях: «Теисты делают нелепые заявления, ссылаясь в качестве доказательства на книги, из которых сами эти заявления были заимствованы».

Однако в какой-то момент Мартин Приббл утомился воевать: «Все эти пикировки не дают ничего, кроме чувства превосходства над человеком, делающим нелепые заявления, поскольку не могут изменить его взгляды, тем более что из дискуссии он выходит с чувством глубокого удовлетворения от того, что “все атеисты неприятны в общении”. Вера преодолевает знание и истину во всех ситуациях, поэтому спорить с теистом — все равно что биться головой о каменную стену: лоб расшибёшь, а ничего не добьёшься».

Отказавшись от дальнейшего противостояния, Мартин Приббл пытается осмыслить причину теистического упрямства, сбрасывает шоры виртуального бытия — и его взору открывается причудливая реальность риаллайфа: «Атеисты и неверующие составляют такую ничтожную часть населения нашей Земли, что у нас нет ни малейшей надежды изменить этот мир самостоятельно, особенно когда главным оружием служит крик на человека, с которым мы не соглашаемся».

А вот это уже интересно! Оглядываясь на пятилетний опыт боевых действий в виртуальном пространстве, Мартин Приббл вынужден констатировать, что атака ad personam — едва ли не самый популярный вариант форумного общения: «Интернет-сообщества очень часто являются обителью мышления типа “Мы против них”».

Далее в статье австралийский «носитель истинного знания» много и нудно говорит о том, что его уход из «атеистов-активистов» вовсе не означает отказа от материалистических убеждений, о том, что сегодня как никогда раньше важно продолжить борьбу с мракобесием, отравляющим жизнь человечества, и т. д. Мне, признаюсь, было странно слышать эту агитацию из уст человека, который минутой ранее признал ничтожность рати своих единомышленников в сравнении с числом тех, кто разделяет в той или иной мере идеалистические представления о нашем мире.

Я вовсе не собираюсь вступать в дискуссию по теме, волнующей Приббла, — хотя бы потому, что диалог атеиста с теистом мне представляется эдаким состязанием в подводном плавании с рыбами: как можно что-то говорить, что-то доказывать и что-то отстаивать, если у одних есть жабры, а у других их нет? Не это, однако, главное. В публикации австралийского блогера меня заинтересовал совершенно иной аспект, а именно представление о виртуальном пространстве как о цифровом поле брани!

Я давно хожу кругами вокруг этой метафоры, однако мне не хватало прямого свидетельства из уст человека, желательно не разделяющего моей картины мира. И Мартин Приббл мне такое свидетельство предоставил. Далее я изложу собственное видение ситуации, после чего с удовольствием выслушаю мнения читателей.

Интернет можно условно разделить на два семантических пространства: информационное поле и коммуникативная среда. Информационный аспект лежит на поверхности, ценен, благороден и не требует никакой апологии. Зато ценность интернета как коммуникативного поля вызывает у меня очень большие сомнения. Начнём с того, что на феноменальном уровне общение в интернете — это однозначно замещающая сублимация. Сублимация общения реального. Люди не только компенсируют недостаток контакта с живыми людьми в своей жизни, но и заменяют контактами в интернете живое общение.

Речь идёт не о поверхностном «проходил мимо, столкнулся нос к носу, продолжил движение», а именно об общении — то есть обмене информацией, подкреплённом эмоциональным контактом. Поскольку в интернете нет и не может быть в принципе никакого эмоционального контакта, его приходится выдумывать или сублимировать. И здесь, на мой взгляд, порыта главная собака.

На примитивном уровне дополнение информационного обмена эмоциональным контактом (= человеческое общение) в интернете осуществляется с помощью эмотиконов («смайликов»), «лайков», голосований «за» и «против» и т. п. паллиативных мер. На более продвинутом уровне дефицит эмоционального контакта (вернее — полное его отсутствие) компенсируется формированием совместных «зон интересов», «идеологически однородных пространств» и поляризации на всех уровнях (от реплик в отдельной форумной ветке до создания «команд», объединённых общей идеей, задачей, пафосом и т. д.).

Теперь — моя главная мысль: поскольку любые формы эмоционального контакта в интернете являются иллюзией, они рано или поздно неизбежно приводят к конфронтациям. Общение в интернете — это душевный (и как следствие — духовный) Голем, поэтому невротическая агрессия имманентна его природе! Из-за недостатка (вернее, опять же — полного отсутствия) настоящего эмоционального компонента общения в интернете рано или поздно случается нервный срыв, формируется мышление «мы против них», а троллинг становится ключевым мотивом пребывания в сети.

Подавляющее большинство людей, отправляющихся в интернет не за информацией (первая составляющая), а за общением (вторая), уходят туда воевать. Коммуникация в интернете — это война, вернее, её сублимация, потому как никому воевать по-настоящему (с ножами и пулемётами) не хочется. В интернет ходят снимать стресс риаллайфа, примерно как раньше «ходили в семью» для того, чтобы срывать на ней унижения, которые приходилось терпеть во внешней среде (как вы думаете, зачем крепостной крестьянин месил по вечерам свою жену и детей? Затем, что часом ранее об него вытирал ноги родной барин).

Идею эту можно развивать и дальше — едва ли не до бесконечности, однако мы здесь остановимся, потому как cum principia negante non est disputandum и чует моё сердце, что возражений против исходного постулата и без того будет много :-).

К оглавлению

Гидриды инертных газов в Космосе как вестники Большого и малых взрывов

Дмитрий Вибе

Опубликовано 16 декабря 2013

Когда на космической обсерватории субмиллиметрового диапазона «Гершель» иссякли запасы охладителя, участники проекта утешали научное сообщество, что телескоп выключен, но миссия его не окончена. Новых наблюдений уже не будет, но того, что было накоплено за четыре без малого года работы обсерватории, хватит на десятилетия научного анализа. Теперь всё в руках самого сообщества: результаты наблюдений на «Гершеле», в том числе и выполненные по заявкам конкретных групп, полностью выложены в открытый доступ. Поэтому авторам заявок нужно торопиться, чтобы открытия, спрятанные в их данных, не сделал кто-то другой.

Конечно, когда наблюдения проводятся для решения конкретной задачи, у автора заявки больше шансов получить интересный результат: он лучше всех знает, под каким углом нужно рассматривать полученные снимки и спектры, чтобы вытащить из них максимум интересного. Однако даже в заранее продуманных наблюдениях находится место для случайных открытий. Одно из таких открытий представлено 13 декабря 2013 года Майклом Барлоу и его коллегами: изучая пыль в остатке сверхновой, они обнаружили в Космосе новую молекулу.

Вообще, на «Гершеле» было несколько наблюдательных программ, специально предназначенных для исследования молекулярного состава межзвёздного и околозвёздного вещества. Основным инструментом в этих программах был спектрограф HIFI, обеспечивавший достаточное спектральное разрешение для измерения молекулярных линий. В программе MESS (Mass-loss of Evolved Stars, потеря массы проэволюционировавшими звёздами), по которой наблюдали Барлоу с коллегами, такая задача не ставилась. Наблюдение, принёсшее неожиданный результат, имело целью определение содержания пыли в Крабовидной туманности. Для изучения пыли высокое спектральное разрешение не требуется, поэтому туманность наблюдали при помощи прибора SPIRE. В его состав также входил спектрограф, но, скажем так, рангом пониже, чем HIFI. Тем не менее этого оказалось достаточно, чтобы увидеть две ранее не наблюдавшиеся узкие линии излучения на частотах примерно 618 и 1 235 ГГц. Различие частот в два раза — характерный признак вращательных переходов двухатомной молекулы. Сверив измеренные частоты со списком линий из Кёльнской базы данных молекулярной спектроскопии, авторы обнаружили единственное совпадение — вращательные линии ионизованного гидрида аргона ArH+.

Нельзя сказать, что это было ожидаемое совпадение. Аргон (а также гелий, неон, криптон, ксенон и радон) вообще-то относится к инертным газам, которые в силу особенностей устройства их атомов обладают крайне низкой химической активностью. Но некоторые соединения с их участием всё-таки возможны. Молекулярный ион ArHкаких-нибудь+ образуется в реакции иона аргона с молекулой водорода: Ar+ + H_2. В лаборатории такое сочетание создать можно при помощи хитростей, но вот объяснить одновременное наличие обоих реагентов в межзвёздном газе довольно сложно. Потенциал ионизации у аргона выше, чем у водорода. Если предположить, что аргон ионизован излучением пульсара, то странно, что водород при этом не только не ионизован, но вообще сохранился в молекулярной форме. Авторы заподозрили, что причиной является сильная неоднородность Крабовидной туманности, из-за чего в ней соседствуют разреженные области, насквозь просвеченные излучением пульсара, и плотные сгустки, в которые излучение не проникает. Если в пограничном слое между разреженным и плотным газом происходит некоторое перемешивание, его может оказаться достаточно для производства некоторого количества молекул ArH+.

Частоты линий молекул, в состав которых входят различные изотопы какого-либо элемента, немного разнятся, поэтому по спектру можно определить не только атомарный, но и изотопный состав вещества. Линии, обнаруженные в Крабовидной туманности, принадлежат иону гидрида аргона с изотопом 36Ar. На Земле наиболее распространён другой изотоп — 40Ar (кстати, третий по содержанию газ земной атмосферы), но земные запасы аргона сформированы главным образом радиоактивным распадом калия-40. На Солнце и в межзвёздной среде более распространён аргон-36, продукт взрывного нуклеосинтеза, сопровождающего вспышку сверхновой. Поэтому вполне ожидаемо, что в остатке сверхновой 1054 года преобладает именно этот изотоп.

Молекула ArH+ — первое соединение инертного газа, обнаруженное в межзвёздной среде, однако не исключено, что после идентификации в Крабовидной туманности его удастся найти и в других местах. В частности, этой молекуле могут принадлежать пока не опознанные линии в спектрах других объектов. Один из таких объектов — молекулярное облако Sgr B2, расположенное близ центра Галактики и имеющее крайне разнообразный молекулярный состав. То есть, он, может быть, не более разнообразен, чем молекулярный состав других облаков, но облако Sgr B2 значительно лучше изучено. При наблюдениях на том же «Гершеле» в спектре Sgr B2 была найдена неизвестная ранее линия поглощения на частоте 617,5 ГГц. После наблюдений Крабовидной туманности возникло подозрение, что эта линия также принадлежит молекуле 36ArH+, ареал которой, возможно, не ограничивается неоднородностями в остатках сверхновых.

Есть серия анекдотов про спор представителей разных профессий о том, чья древнее. В одной из версий победителем выходит электрик, потому что, когда Господь сказал: «Да будет свет!», провода уже были проведены. Так и в данном случае: открытие-то неожиданное, но при этом в Кёльнскую базу данных, используемую преимущественно астрономами, переходы ArH+ уже были включены, причём не только для земного аргона-40, но и для космического аргона-36. Честно скажу, я не предполагал, что эта молекула и другие гидриды инертных газов так хорошо изучены и теоретически, и экспериментально. Вряд ли химики и физики, с 1960-х годов занимавшиеся исследованием спектра молекулы ArH+ и химических реакций с её участием, предвидели, что однажды всё это пригодится для исследования Крабовидной туманности. Такие исследования интересны и сами по себе: как же, инертные газы, а у них вдруг молекулы!

Есть ещё один ионизованный гидрид инертного газа, поиски которого в космосе ведутся, напротив, уже давно, но пока безрезультатно. Это соединение — молекула HeH. Она интересна и с земной точки зрения — как простейшая разноатомная молекула, на которой удобно проверять различные теоретические расчёты. Но ещё больший интерес она вызывает с точки зрения космологической. Ион гидрида гелия образуется в реакции объединения атома гелия с ионом водорода. Это, вероятно, была самая первая химическая реакция во Вселенной, а ион HeH+ был самой первой молекулой, синтез которой предшествовал синтезу молекул H_2 и HD. Правда, согласно некоторым расчётам, на роль самой первой молекулы может также претендовать ещё более экзотическое соединение — He_2+, — но его содержание даже в этих расчётах во все эпохи остаётся настолько ничтожным (не выше 10-23 по числу частиц: на десять порядков ниже, чем у HeH+), что никакой роли в жизни Вселенной оно не играло и не играет.

Иное дело — ион гидрида гелия. Его излучение в некоторых обстоятельствах должно играть важную роль в охлаждении вещества, например, в атмосферах белых карликов, где эта молекула может быть самым распространённым ионом, или в ранней Вселенной, где никаких других охладителей просто не было. К сожалению, линии HeH+ приходятся на ближний и дальний ИК-диапазоны, не наблюдаемые с Земли, так что увидеть его в ближней Вселенной можно только из космоса. А вот с дальней Вселенной ситуация более обнадёживающая, поскольку красное смещение переносит линию HeH+ с лабораторной длиной волны 149 мкм в миллиметровый диапазон, который уже виден из-под атмосферы. Такие попытки предпринимались, но пока уверенно обнаружить излучение HeH+ не получилось, и его эволюция в ранней Вселенной остаётся полем деятельности для теоретиков. Но поиски, конечно, будут продолжаться, потому что было бы весьма заманчиво получить спектральную весточку с красного смещения порядка тысячи и убедиться в том, что химия в нашей Вселенной началась с элемента, который мы теперь считаем химически инертным.

К оглавлению

Настольные игры как источник знаний

Василий Щепетнёв

Опубликовано 16 декабря 2013

Развлекая — поучай, советовали просветители всех времён и народов. Люди искусства следовали этим советам, и получалось, в общем-то, неплохо. Вспомним хоть Жюля Верна, хоть Даниэля Дефо. Каждый, кто прочитал упомянутых авторов, знает: очнувшись на необитаемом острове, следует оглядеть окрестности в поисках сундуков с различными припасами, книгами, одеждой и орудиями труда. Не забывать и о бочонках с порохом и ромом. А потом устраиваться на месте всерьёз и надолго: ставить частоколы, возводить блокгаузы, рыть подземные ходы, заниматься земледелием и скотоводством — а главное, бдить! Кругом враги! Не пираты, так людоеды, не людоеды, так пираты! Потому стоит порох держать сухим и по возможности организовать его производства из присутствующего на островах сырья, важнейшим из которого является гуано.

«Граф Монте-Кристо» учит ценить инсайдерскую информацию, «Золотой ключик» пропагандирует позитивное мышление, а «Капитанская дочка» говорит о пользе благотворительности.

Если роман или опера получились вдруг скучными, можно оправдаться полезностью: в романе-де идёт речь о преимуществе белорусского метода эксплуатации подвижного состава юго-восточной железной дороги над методами консервативными, сохранившимися едва ли не с царских времён. А в опере поётся и пляшется о безусловной выгоде распахивания целинных земель и даётся отпор феодальным представлениям о скотоводстве как высшей форме деятельности тамошнего населения.

Потому простим автору остекленелость персонажей и белые нитки, коими сшит сюжет: главное, что произведение учит разумному, доброму, вечному.

Тож и игры. Есть игры полезные, познавательные, развивающие, а есть — вредные, главная цель которых унизить и (или) обобрать соперника. В крайнем случае — убить время (что в принципе много опаснее восполнимых денежных потерь).

Во что играл самодержец Николай Второй? В домино. Играл много, с удовольствием, но что толку в домино? Домино развивает мышление узкое и прямолинейное. Ставь нужную косточку, а повезёт — дуплись. К шахматам же Николай был равнодушен.

В Александровском дворце нашёл я набор фигур, которыми Николай Второй баловался в детстве, но доски, на которой фигуры следует расставлять, не увидел. Может, Николай так играл… будто в солдатики. Были у императора шахматы работы Фаберже, но их он, кажется, подарил генералу Куропаткину. Что ж, Куропаткин — человек умный и дальновидный. После революции он, будучи отрешён от генеральства ташкентским Советом солдатских и рабочих депутатов, уехал в деревню, где преподавал в основанной им сельской школе и работал в сельской же библиотеке, упокоясь в ладу с миром и совестью в тысяча девятьсот двадцать пятом году семидесяти шести лет от роду. Достойная биография.

А Николай до самой кончины продолжал играть в домино. Печально. И потому к играм сегодняшним стоит присмотреться внимательнее. Будет ли с них толк, какие навыки, интеллектуальные или телесные, они развивают?

Помню, как гонял на компьютере Doom и «Цивилизацию». Процессор 386, скромная видеокарточка на полмегабайта, четыре мегабайта ОЗУ. Приходилось колдовать с менеджерами памяти (преимущественно с QEMM), чтобы высвободить десяток-другой килобайт ради требовательного Doom’а. Потом надоело. Глупо, подобно крысе, бегать по лабиринту и стрелять во всё, что движется. Глупо и бесполезно: нет у меня в реальности ни обрезов, ни пулемётов. К тому же монструозий закон убивать не позволяет: «превышение пределов необходимой самообороны». В случае же, если жизнь, достоинство и здоровье подверглись опасности вплоть до лишения оных, следует писать бумагу куда нужно и надеяться, что она не попадёт в руки оборотней, как случается порой в наших кущёвках.

Среди многообразия компьютерных игр немало стратегий, и тут есть возможность поэкспериментировать, прикинуть в первом приближении, каким путём пошла бы история, ударь милитаристская Япония в спину России весной сорок второго года, или как повернулся бы руль истории, выбери Советского Союз мягкий вариант коллективизации сельского хозяйства. Сегодняшние вычислительные мощности, доступные гражданину, многое насчитать могут, были бы формулы. А вот с формулами-то загвоздка. Математизация социальных наук если и происходит, то маленькими шажками. Тут не то что i7 не требуется — хватит и простенького калькулятора. А в итоге — «либо дождик, либо снег, либо будет, либо нет». Если и существуют верные формулы обществоведения (по Азимову — психоистории), то страшно далеки они от народа. Засекречены. Во избежание ненужной активности ненужного населения.

А ведь как бы хотелось с детства выработать верные шаблоны: что делать в случае революции, повышения цен на всё, узурпации власти преступной кликой? Нет ведь шаблонов, кроме скупки спичек и соли. У нас и само-то понятие «узурпация власти» вводит в ступор в силу здорового трепета перед властью, гнездящегося в глубинной природе верноподданных натур. Не-не-не! Моя хата с краю!

В общем, толковой игры в революцию я не нашёл. Гражданскую войну отыскал, пусть и от импортного производителя, а вот с революцией не получилось. Возможно, просто плохо искал. А как бы заманчиво было прокачать варианты: Николай заключает осенью шестнадцатого сепаратный мир с Германией и Австро-Венгрией, что тогда? (Моя версия: Ленина со товарищи доставляют в Петроград в запломбированной каюте крейсера Антанты.) Другой вариант: финны сдают Ленина агентам Временного правительства — как шотландцы сдали Карла Первого. Третий: поход Корнилова оканчивается захватом Петрограда. Четвёртый: Троцкий не перебегает к большевикам, а ведёт свою игру. Пятый: Временное правительство разрешает повсеместную продажу спирта «Ройял» и водки «Распутин» по общедоступным ценам. И так далее, и тому подобное. Во время игры участник знакомится с тактикой и стратегией революционной борьбы, получает навыки, пусть чисто игровые, распропагандирования воинских частей и распространения революционных газет в условиях полицейских гонений — всего не перечислить. Но то ли спроса на подобные игры нет, то ли инстинкт не велит копать в том направлении — не знаю.

Зато буйным цветом распустился жанр, по недоразумению названный жанром альтернативной истории. По недоразумению — оттого что истории в сотнях романов мало, альтернативы же ещё меньше. Всюду домино: Россия непременно должна всех победить и стать величайшим государством, раскинув крылья мира от мыса Дежнёва до мыса Горн. Освобождённое население цветами встречает бравых солдат, меняет религию на правильную и процветает.

Самое унылое то, что девять попаданцев из десяти только и стремятся поскорее предложить своё тело и свои знания товарищу Сталину (реже Петру Первому или Ивану Четвёртому). Будто сегодня нет достойного властителя. Нехорошо.

А что бы и тут поиграть, посмотреть, как сложится, если попаданец проникнет в сознание не кого-нибудь, а целого маршала. И осуществит заговор одного-единственного маршала. Условно — Будённого. Умнейший ведь был человек — Семён Будённый. Соберёт маршал верных, испытанных по Первой конной соратников, числом поменьше, ценою подороже, и в феврале тридцать восьмого года совершит переворот а ля «апоплексический удар Павла Первого». Потом, конечно, торжественно объявят, что любимого вождя убили вредители-чекисты, и всю чекистскую верхушку, да и серёдку, казнят (собственно говоря, их ведь и без всяких переворотов казнили).

Будённый тут же издаст закон, по которому каждый проработавший пять лет в колхозе имеет право вернуться в единоличное состояние с условием: увольняются не более десяти процентов от списочного состава за год, преимущество получают передовики и ударники. Тем самым укрепит крестьянство и повысит производительность сельского труда. Комсоставу армии создаст приличные условия труда и отдыха (сегодня мало кто знает, но даже командиры полка зачастую жили в коммуналках). Приказом установит норму: всякий пехотинец должен произвести не менее ста выстрелов в месяц, а лётчик — провести за тот же месяц воздухе не менее двадцати пяти часов (знатоки пусть поправят). Разрешит малый и средний бизнес в пищевой и лёгкой промышленности. Для реформ — коммунистических реформ! — простор изрядный.

Любопытно посмотреть, так ли уж обречена на гибель Россия без Сталина. Очень может случиться, что и выживет.

К оглавлению

IT-рынок

Подарок для айтишника: сырое — великолепно!

Евгений Золотов

Опубликовано 20 декабря 2013

До зимних праздников остаются считанные дни, и даже если вы ещё не поддались всеобщей подарочной лихорадке, не сегодня завтра тоже отправитесь по магазинам. Айтишники, любители науки, вообще технари — народец особый, так что вне зависимости от того, беспокоитесь вы о близком человеке или о себе (и я последний, кто вас осудит :-) ), уже из постановки задачи понятно, что решение тоже должно быть необычным. А это вроде бы делает выбор легче. Но я предлагаю вам вызов — не вестись нынче на стандартные рецепты и рекламу, и уж тем более не тыкать пальцем в небо от безысходности, а опереться на теорию о ценности подарка как величины, прямо пропорциональной его способности работать с сырой информацией. Звучит странно, но я объясню.

Не надо мобильных приложений, игр, декорированных мышей, сисястых ковриков и вырезанных в стеклянном кубе лазером моделей космических объектов. Не нужно браслетов, украшенных двоичным кодом, купонов в спортзал (кто-то может счесть за намёк!), наборов для выращивания зелени и фотомозаик. Не стоит бродить у прилавков в надежде, что что-нибудь да найдётся. Посмотрите на подарок с другой стороны. Посмотрите на ситуацию с другой стороны!

Мы живём в мире полуфабрикатов — продуктов, готовых к употреблению. Курица для праздничного стола забита, разделана и расфасована. Хлеб испечён, и большинству даже не доводилось держать в руках пшеницу. Тёплые носки связаны, и мало кто видел, как из шерсти получается нить. Список можно продолжать, но в контексте нашего разговора важно, что в равной степени это относится и к продуктам информационным. Телевизор приносит нам уже готовые сюжеты: их увидели, переварили и пересказали для нас другие люди. Веб — бесконечный поток контент-единиц, оформленных для максимально лёгкой усвояемости. Игры — придуманные для нас пространства, телефонная связь — давно уже не живой голос: оцифрованные на одном конце и собранные синтезатором на другом звуковые кванты, пропущенные по специально для того сооружённым инфомагистралям.

Короче говоря, львиная доля информации, которую мы получаем за день (и в особенности информация цифровая), представляет собой легко складируемый, удобный, быстропоглощаемый полуфабрикат. Мы начали забывать, что информация бывает «сырой», не подготовленной для потребления. Такой, которую нужно ещё суметь собрать, обработать, осмыслить. На это, естественно, придётся потратить силы и время, но и результат может оказаться необыкновенным. Так сделайте близкому человеку подарок: вытолкните его из привычной канвы, дайте почувствовать забытый вкус сырых данных!

Возьмите телескоп. Выбор огромный, цены стартуют с пяти тысяч рублей, приличный экземпляр (с зеркалом сантиметров от 13) обойдётся тысяч в десять-пятнадцать. Формально это всего лишь ещё одна высокотехнологичная игрушка, а-ля новый смартфон. Но смартфон работает на полуфабрикатах, да и сам таковым является, тогда как телескоп — совсем другая история: это инструмент для сбора сырой информации.

Звёздное небо никто не готовил к вашему появлению, оно меняется постоянно: чертят свои пути планеты, астероиды и метеориты, загораются сверхновые, пульсируют переменные, гоняют искусственные спутники. Ни один человек и, уж конечно, ни одна программа не предскажут точно, чтчто-тоо вы увидите, направив свой телескоп сегодня в полночь в зенит. Может быть, не увидите и вовсе ничего, если не повезёт с погодой: добро пожаловать в реальность! И в любом случае у вас будет шанс найти такое, чего не видел ещё никто. Ещё одна сверхновая, проявившаяся из внешних областей Солнечной системы комета, деталь на краю лунного диска при покрытии им звезды. Возможностей и задач на самом деле бесконечно много — именно потому, что здесь мы сталкиваемся с физическим материалом в исходном виде, необработанным, неподготовленным. Строго говоря, этим можно заниматься и без телескопа (см. проекты Zooniverse), но с телескопом ты сам себе хозяин и волен выбирать задачу по вкусу (см. любительский раздел Astronet.ru).

А радиоприёмник-сканер? Такие существуют и в форме самостоятельного устройства, и как SDR-платы для персоналки (учтите, в последнем случае «жертва» подарка должна быть весьма продвинутым пользователем, потому что придётся ковырять нетривиальный софт). От простых приёмников сканер отличает, во-первых, сплошной и очень широкий диапазон — покрывающий не только частоты, на которых вещают массовые радиостанции, но и служебные, и «пустые», от нуля до сотен мегагерц. Во-вторых, многие умеют искать активность сами, сканируя заданный диапазон автоматически. Порядок цен здесь тот же, что и у телескопов, а возможности едва ли не шире. Дело в том, что — вопреки распространённому заблуждению — с наступлением цифрового века радио не умерло, не перебралось только лишь в «эф-эм».

По-прежнему общаются радиолюбители — морзянкой, голосом, телетайпом, изображениями, через метеорные следы и лунное отражение. Друг на дружке сидят всевозможные специальные службы, за которыми всегда интересно следить — от полиции и спасателей, авиадиспетчеров и железной дороги до шифрующихся военных станций на суше и в море (и не подумайте, что шучу: если нравятся загадки в стиле X-Files, вам снесёт крышу). Наконец, все цифровые устройства, обменивающиеся данными без проводов, тоже здесь — например, автомобильные сигнализации. Поскольку собирать информацию из живого эфира трудно, а декодировать ещё труднее, всякая «радиоактивность» окружена своими мифами, тайнами, секретами. Энтузиасты исследуют частоты, классифицируют сигналы (см., к примеру, кем-тоRadioscanner.ru): движет интерес, другими — жажда наживы (думаю, среди угонщиков автомобилей немало спецов по радио). В любом случае попасть в этот удивительный мир не так уж сложно.

Наконец, есть устройства самоквантования. кои-тоКлассик жанра браслет Jawbone UP добрался в веки до России — и хоть стоит он пока неадекватно много (шесть тысяч рублей за примитивную железяку), вкусить прелестей «самооцифровки» уже позволяет. Суть: UP и ему подобные устройства собирают информацию о физической активности пользователя, которую потом можно анализировать сколько душе угодно на смартфоне или компьютере. Когда же у нас появятся мыслешлемы вроде MindWave (бесстыдно дешёвые на Западе, по $100 всего), можно будет квантовать и активность интеллектуальную. Внутренний мир человека так же непредсказуем, как звёзды и радиоэфир, и информация здесь всегда «из первых рук».

Полагаю, если напрячься, можно придумать и другие подарки из категории raw data. Например, ничто не мешает инвертировать базовый принцип и обратить внимание на устройства, материализующие сырые данные. К таковым относятся как минимум 3D-принтер (во избежание нервотрёпки покупайте у отечественных производителей) и оснащённый цифро-аналоговым преобразователем для светодиодов Raspberry Pi (просто поразительно, сколь многих «зацепила» возможность подключить к компьютеру несколько лампочек!).

Дорого? Что же, соглашусь. Зато ваш подарок совершенно точно не будет пылиться на полке.

В статье использованы иллюстрации Anthony Crider, пользователей Radioscanner.ru, Gaurav Mishra.

К оглавлению

Марисса и менеджмент P2P

Сергей Голубицкий

Опубликовано 17 декабря 2013

Когда я, измучившись найти идеал в менеджменте ИТ-компаний, с энтузиазмом ухватился за достижения Мариссы Майер, я даже не догадывался, что за блестящими результатами скрывается нечто большее, чем личные таланты этой молодой женщины. Я был убеждён, что Майер, придя на смену бездарным и амбициозным управленцам, вытащила Yahoo из болота лишь благодаря чёткому пониманию конъюнктуры рынка и адекватному позиционированию компании с учётом глобальной мутации интернета, известной нам как «пузырь фильтра» («Рождение нового стиля из трагедии персонализации»).

Каково же было моё удивление, когда я узнал, прочитав роскошную тему январского номера VanИТy Fair («Гикнутая Богиня Yahoo»), о том, что своей уникальностью стиль управления Мариссы Майер обязан не столько личным чертам характера, сколько адаптации довольно популярной в современной теории (и практике) менеджмента парадигмы, вокруг которой давно ведутся бурные баталии.

Новый стиль управления компанией, который исповедует Марисса Майер, Бетани Маклин (автор VanИТy Fair) определяет как «менеджмент идей» в противовес традиционному и классическому «менеджменту людей». Экстравагантность такой «религии», исповедуемой генеральным директором компании с оборотом в $5 млрд (и чистой прибылью — исключительно усилиями Мариссы! — в $1 млрд), в том, что «религия» эта, выражаясь метафорически, явно не по Сеньке.

В том смысле, что «менеджмент идей» родился не вчера, а существовал в современных компаниях как минимум больше века, однако никогда он не поднимался по иерархической корпоративной лестнице выше начальника отдела, подразделения или направления. И никак не всей корпорации! Жрецов «менеджмента идей» среди генеральных директоров не было никогда. До недавнего времени (какого — скажу через минуту).

Классика современного менеджмента на высоких корпоративных уровнях уходит корнями к модели Генри Форда, который не только придумал конвейерную сборку автомобилей, но и выстроил корпоративную иерархию по образу и подобию своего любимого конвейера! Корпорация — это стройная структура, в которой все работники — винтики и шестерёнки. Главная задача менеджера старшего звена — расставить винтики и шестерёнки на нужных местах, распределить им задания и чутко бдить за тем, чтобы винтики и шестерёнки занимались своими делами, не лезли куда не следует, смущая тем самым исправную работу всего механизма.

Модель Генри Форда — это и есть классика «менеджмента людей». И надо сказать, что сегодня, как и 100 лет тому назад, эта модель не только в чести, но и является эталонной (наш хрестоматийный «крепкий хозяйственник» и «железный секретарь обкома» — из той же оперы). Отлитые в бронзу ещё при жизни образцы звёздных менеджеров идей — это: Джек Уэлш из General Electric, Джеймс Даймон из JP Morgan Chase, Викрам Пандит из CИТibank, Ллойд Бланкфейн из Goldman Sachs, Стив Балмер из Microsoft, Тим Кук (а ранее — Джон Скалли) из Apple и — раз уж мы говорим о женщинах — Карли Фьорина из Hewlett-Packard.

Как видите, все звезды собрались над куполом храма, в котором поклоняются жёсткой иерархии, чёткому распределению обязанностей по менеджерам разных звеньев, волюнтаризмом, основанном на знании человеческой психологии, но никак не знании конкретной фактуры конкретного предприятия. «Менеджмент людей» — это епархия HR, яростная убеждённость в том, что незаменимых людей не существует, и величайшее высокомерие по отношению к деталям.

Помните знаменитую одиозную фразу о том, что хорошему генеральному директору всё равно, чем управлять: хоть изготовлением компьютерных процессоров, хоть фармакологической компанией, хоть производством лимонада? Не случайно звёздные менеджеры высокого полёта с лёгкостью перепархивают из одной отрасли экономики в другую, нисколько не комплексуя из-за отсутствия профессионального знания специфики вверенных им предприятий. Помнится, совсем недавно читал о гендиректоре компьютерной компании, который сам лично не подходил к компьютерам на пушечный выстрел, предпочитая пользоваться бумажным органайзером (кто это был, кстати?).

Рискну предположить, что высокотехнологичные компании, которые сегодня дышат на ладан, — это аккурат результат управленческой деятельности таких вот «менеджеров людей». Объяснение неудач, на мой взгляд, очень простое: рынок высоких технологий тоталитарен по своей природе, а «менеджмент людей» при всей видимой его жёсткости на самом деле предельно адаптивен. А значит, никакого симбиоза между ними быть не может.

Следует, наверное, пояснить мою гипотезу о тоталитарности. Классический бизнес исходит из диктатуры рынка. Возьмём, к примеру, автомобильную промышленность, раз уж мы помянули легендарного старика-антисемита :-). Это только кажется, что строители машин исходят от концептуальной идеи, которую затем доводят до потребителя. На самом деле строители машин — это рабы водителей машин. Водители катаются на чём приходится, а затем очень привередливо формируют набор функционала, который им импонирует. И голосуют за этот набор, покупая автомобили тех производителей, которые его максимально адекватно отражают в своей продукции.

Очевидно, что наборы автомобильного функционала бывают самые разные — в зависимости от кошелька, географии и социального статуса водителей. Однако это ничего не меняет в векторе автомобильного бизнеса: работяги, стиляги, консервативные миллионеры формализуют свои представления о «машине мечты», а производители услужливо адаптируются под каждый такой набор функционала.

То есть в схемах классического потребления вектор всегда снизу вверх: низы диктуют, верхи исполняют. Соответственно, в такой парадигме «менеджер людей» — идеальное решение, потому что изначально известно, что нужно производить, и задача менеджера — наладить такое производство с максимальной эффективностью. Разруливая винтиками и шестерёнками.

Рынок высоких технологий абсолютно иной. В первую очередь потому, что потребитель сам по себе ни бельмеса не понимает в технологиях и не знает, что ему хочется. Ему нужно постоянно подсказывать! А для того чтобы подсказывать, нужно постоянно придумывать! Нужно генерировать идеи! Идеи в компаниях высоких технологий ГОРАЗДО важнее, чем люди, управленческие кадры и прочие HR-идолы.

«Менеджеры людей», поскольку они сами ни бельмеса не понимают в фактуре, идеи генерировать не в состоянии, поэтому вся их ставка — на специалистов, которых они объединяют в группы (отделы), тасуют, переставляют с места на места, заставляют производить. Производить ЧТО?

Тут-то и возникают самые большие сложности: специалисты в отличие от «менеджеров людей» хорошо ориентируются в фактуре, но ни бельмеса не понимают в реальной жизни. В потребностях тех самых потребителей, ради которых создаются продукты высоких технологий.

В результате на свет появляются монстры вроде Windows 8, планшетов Surface и большей части продуктов Hewlett-Packard образца 2010–2013 годов! Гаджеты все сплошь технологичные, однако же мертворождённые, потому что исходят из неудачных представлений «специалистов» о том, что нужно потребителю.

Потребитель хоть и не знает, чтчто-тоо ему нужно, однако если ему предлагают нечто для него непривлекательное, то покупать всё равно не станет. Поэтому главная задача руководителя высокотехнологичного бизнеса не только навязывать потребителю новое и оригинальное, но и обеспечить этому новому востребованность (то есть позитивную обратную реакцию со стороны потребителя).

Задача эта столь сложна, что впору говорить о гениальности. Так оно и есть, потому что успешных «менеджеров идей», стоящих во главе высокотехнологичных компаний, можно перечислить на пальцах рук. Марисса Майер одна из них.

Гендиректор Yahoo исходит из глубоко интимного знания потребностей рынка, которое она, однако, не примитивно воплощает в скучные продукты, а соединяет с профессиональным знанием фактуры (ибо сама Марисса — образцово-показательный компьютерный гик). Только из такого симбиоза знаний и способны родиться гениальные идеи и гениальные продукты.

Стиль управления Майер Дэвид Ауэрбах, колумнист Slate, определяет как Peer-To-Peer Management: «Она внимательно следит за существующими самоорганизующимися маленькими группами умных людей (программистов. — Прим. С. Г.) и благожелательно воздействует на них своей мягкой властью (soft power), стремясь придать их профессиональным умениям больший масштаб, не разрушая при этом того, что они уже успешно делают. Она не выстраивает с нуля, а помогает соединить в целое разрозненные части — на горизонтальном уровне».

Сказано, конечно, коряво (Ауэрбах — софтверный инженер, с этим ничего не поделаешь :-) ), но очень точно: «менеджмент идей» — это не насильственное разруливание шестерёнок, а сложение пазла из уже существующих талантливых сущностей (тот самый P2P).

Не следует, однако, строить иллюзий по поводу soft power Мариссы Майер: барышня эта — чудовищный тиран, который постоянно во всё лезет и прогибает подчинённых под собственное видение общей картины: «Все, чем она занимается, — это перестановка пикселей с места на место, — жалуется бывший сотрудник Google, работавший под управлением Майер. — Это создавало жуткую неудовлетворённость. Она все больше становилась авторитарной, пока не дошло до того, что она стала говорить «нет» только потому, что была в плохом настроении или ей не нравилось цветовое решение. Я просто ненавидел работать под её началом, и вы не найдёте другого специалиста моего профиля в Google, который бы согласился снова работать на Майер».

Вам никого это не напоминает? Вопрос риторический: перед нами Стив Джобс в юбке! И это воистину так, потому что Джобс — это величайший «менеджер идей», какой только был в истории. Такой же неприятный для подчинённых, такой же авторитарный, такой же эксплуататор креативных единиц на горизонтальном уровне. Одно слово — отец P2P менеджмента.

И если справедливо для бизнеса высоких технологий высказывание «The Winner Takes ИТ All» (до ABBA был ещё Лойола с его «Finis sanctificat media» :-) ), то продукты, «тоталитарно навязанные потребителю» компанией Apple, — это и есть триумф «менеджмента идей». Того самого, что исповедует и Марисса Майер.

К оглавлению

Встречайте SteamOS! Шанс для Valve, шанс для персоналки, шанс для Linux

Евгений Золотов

Опубликовано 16 декабря 2013

Игровые приставки стоят на краю пропасти. У них ещё достаточно поклонников, чтобы оплатить разработку эксклюзивных игрушек, но места для манёвра всё меньше. Их давят компьютеры, ставшие мощными и дешёвыми настолько, что оправдали даже превращение самих приставок в подобие ПК. (Вспомните, из чего составлены Xbox One и PS4!) Их душат вездесущие мобильные устройства — с казуальным контентом, современные, нетребовательные, на любой вкус и кошелёк. Есть под игровым солнцем и четвёртая сила, занявшая и агрессивно расширяющая свой плацдарм, — Valve Corporation, бывшая Valve Software. Вы знаете её как компанию, в которой нет начальников, и как создателя Steam — оригинальной платформы для дистрибуции (не только игрового!) софта. По размаху и статусу Steam уже сопоставима с игровыми империями Microsoft и Sony, а сейчас трансформирует своё главное детище в самостоятельную, обособленную операционную систему и аппаратный продукт.

SteamOS 1.0 Alchemist, увидевшая свет в минувшую пятницу, — это «операционная система для телевизора и гостиной», основанная на ядре Linux. Поставив эту ОС на свой компьютер, вы получаете гарантированный (не в смысле «бесплатный», а в смысле без шаманства) доступ к сотням, а в перспективе и тысячам игр и приложений, распространяемых через Steam. Разработчики Valve не стали строить операционку с нуля, а взяли за базу стабильную версию Debian GNU/Linux — самого или одного из самых популярных линуксовых дистрибутивов. Так что, пусть у SteamOS свой пользовательский интерфейс / рабочий стол, свой репозиторий программного обеспечения, организованный и контролируемый Valve, внутри она остаётся «Линуксом» — и при желании этим легко воспользоваться.

SteamOS 1.0 — ранняя «бета», установка которой не рекомендована для среднестатистического пользователя. Инсталлятор размером в один или три гигабайта (в зависимости от варианта) норовит занять весь винчестер и, при неправильном обращении, может завести неопытного юзера в тупик. Впрочем, тот, кто рискнул поставить новинку, утверждает, что там нет ничего, что смутило бы человека, который хоть раз устанавливал Linux.

Слишком много «линукса» на квадратный сантиметр журнальной площади? В самой Valve тесную связь со свободной ОС считают неоценимым преимуществом. Отчасти потому, что это позволило добиться повышенной производительности (по сравнению с MS Windows), отчасти — потому что SteamOS так же открыта. Многим это, безусловно, поможет: компьютер со SteamOS легко превратить из игрового в развлекательный или даже рабочий, просто доустановив недостающий софт из репозитория Debian (там несколько десятков тысяч программ). Это свойство уже оценил кое-кто из журналистов, столкнувшись с необходимостью сделать видеозапись происходящего на экране. На всякий же случай в SteamOS предусмотрен эталонный образ системы, к которому пользователь всегда сможет откатиться, если вдруг зайдёт с экспериментами слишком далеко.

Сейчас SteamOS доступна только для скачивания с сайта Valve, но примерно с Нового года будет поставляться ещё и предустановленной на Steam Machine — персоналках рекомендованной конфигурации, произведённых Valve или её партнёрами. Три сотни тестовых образцов Steam Machine от Valve уже отправлены случайно выбранным пользователям; заявлена и как минимум одна такая машина сторонним вендором (iBuyPower). Плюс геймер всегда сможет выбрать: купить ли готовую Steam Machine и не возиться с установкой операционки — или собрать её самому, отталкиваясь от озвученных Valve спецификаций (вполне обыкновенных, кстати: 64-разрядный процессор, UEFI-мать; единственная заминка — рекомендована видеокарта nVidia, но поддержка AMD и Intel'овских GPU обещана). Самосборный вариант будет уступать «фирменному» только отсутствием разработанного Valve Steam Machine Controller — новаторского манипулятора с двумя тачпадами и «точной обратной связью» (уже заявлено, впрочем, что его наличие не будет необходимым).

Собранная или купленная, Steam Machine одинаково выигрывает у стандартных игровых консолей вроде PS4 или Xbox One. Аппаратно они весьма схожи (да и чего удивляться: ведь и то, и другое, и третье суть персоналки). Но, во-первых, Steam Machine легко подогнать под имеющийся бюджет: кто-то удовольствуется типичной конфигурацией (дешевле 600 долларов), а кто-то раскошелится на суперсовременные процессор и «видео». Во-вторых, и «фирменную» и домашнюю Steam Machine одинаково легко апгрейдить: архитектура открыта, никаких тайных сюрпризов. Наконец, в-третьих, в наличии полный набор программного обеспечения — вместо «как бы компьютерных» софтверных коллекций вышеупомянутых консолей.

Valve в своём репертуаре: бета-версия Steam Machine упакована в военного вида сундук! (фото: Verge).

Вместе с тем, если у вас зачесались руки, советую не спешить качать инсталлятор. Ставить SteamOS сейчас по большому счёту нет смысла. Всё то же самое можно получить с гораздо меньшими трудностями, установив стандартный клиент Steam на рабочую персоналку. Тем временем SteamOS доведут до ума — вычистят баги и недоработки (например, научат её инсталлироваться второй системой), включат обещанную функцию «домашнего стриминга» (сейчас из трёх тысяч наименований в Steam линуксоидам доступны только четыре сотни — а стриминг снимет это ограничение, позволив транслировать любую игру с Windows-компьютера) и добавят доступ к медиасервисам.

Вопрос, на который каждый аналитик пытается сейчас дать ответ: изменит ли SteamOS расстановку сил в игровом мире? В смысле — не только оттянет ли аудиторию с приставок, но и качнёт ли стрелку весов в сторону Linux? Valve в этом не сомневается и указывает на очевидные преимущества SteamOS для разработчиков игр: операционка бесплатна для всех (в том числе производителей Steam Machine) и в значительной степени свободна (только сам клиент Steam остаётся проприетарным); пользователи имеют прямой выход на разработчиков, а те, в свою очередь, могут оперативно реагировать на жалобы и предложения, поскольку избавлены от вечных паразитов-посредников (издатель, владелец платформы и т. д.).

Если вопрос кажется вам наивным — мол, где Valve, а где Microsoft или Sony! — рекомендую к Steam присмотреться. Уже сегодня она представлена армией из 65 миллионов пользователей, семь из которых находятся онлайн одновременно. И даже не учитывая, не веря другим интересным доводам (три из каждых четырёх игрушек для PC, продаваемых через интернет, продаются в Steam; совокупный трафик, генерируемый платформой, составляет несколько процентов от общего трафика Глобальной сети), это можно сопоставить с тиражами «настоящих» игровых консолей. Не редкость здесь и именитые разработчики. Так что у SteamOS определённо есть шанс. Есть он, получается, и у Linux.

К оглавлению

Промзона

McLaren собирается заменить обычные автомобильные дворники на ультразвуковые

Николай Маслухин

Опубликовано 19 декабря 2013

Механические «дворники», которые очищают ветровые стекла наших автомобилей еще с 1903 года, рискуют выйти из употребления. Одна из самых передовых автомобильных компаний Великобритании McLaren объявила о работе над новой технологией очистки стёкол при помощи ультразвука.

В своем интервью Sunday Times главный инженер компании Франк Стефенсон поведал в общих чертах об альтернативном способе очистки лобовых стекол, который уже давно используется военными на истребителях. Высокочастотные звуковые волны должны формировать силовое поле, которое будет отражать от стекла воду, снег, лед и мелкие механические частицы вроде насекомых.

По сравнению с теперешним способом очистки ультразвуковой имеет ряд преимуществ. Действие поля постоянно, и стекло всегда будет в отличном состоянии. Без механических дворников отпадает необходимость в электродвигателях, которые обеспечивают их работу, а это снижает вес авто и экономит топливо. Зона очистки сильно увеличивается. Форма лобового стекла может быть оптимизирована, а эргономика автомобиля — улучшена.

В настоящее время в McLaren работают над адаптацией технологии и называют примерным сроком её внедрения 2015 год. К сожалению, технические подробности технологии не раскрываются.

К оглавлению

Занимайся цветами, а не войной

Николай Маслухин

Опубликовано 17 декабря 2013

Традиционное садоводство считается занятием размеренным и спокойным, несущим некий терапевтический эффект. Не менее устоявшуюся репутацию имеют и ружья, которые призваны отнимать жизнь и всегда ассоциируются с опасностью, охотой или войной. Тем интереснее проект скандинавской компании Studio Total, изобретатели из которой представили Flower Shell — концептуально новый способ высадки цветов при помощи стрельбы из ружья.

Flower Shell представляет собой стандартное ружье 12-го калибра, заряжаемое необычными патронами с семенами: количество пороха в них уменьшено прямо пропорционально количеству семян, что значительно снижает огневую мощь. Но в целом это только на руку, ведь Flower Shell предназначается для пальбы по грядкам и полям с целью быстрой дистанционной высадки растений. В настоящее время были проведены испытания с семенами мака, ромашки, василька, подсолнечника, ломаноса, лаванды, душистого горошка, люпина, гвоздики, пиона и коллекцией луговых цветов.

Пока что проект находится на стадии идеи и не строит коммерческих планов. Studio Total читатели промзоны могут помнить по концептуальному креслу-качалке со встроенным держателем для «Айпада». Правда, с тех пор студия успела поменять имя.

К оглавлению

Универсальная флешка от Sony для пользователей компьютеров и смартфонов

Николай Маслухин

Опубликовано 16 декабря 2013

Компания Sony объявила о создании нового флеш-накопителя USB, который представляет собой универсальное двустороннее устройство «2 в 1» с MicroUSB- и USB-разъёмами на противоположных концах. Запоминающее устройство предназначено для работы как с ПК, так и со смартфонами и планшетами.

Главная особенность новой флешки в универсальности ее коннекторов. Это позволяет пользователю копировать данные со смартфонов на планшеты (при условии что устройства имеют поддержку USB-OTG) или ПК максимально быстро и удобно, минуя традиционные дата-кабели или настройки беспроводного соединения. Можно также использовать такую флешку в виде дополнительного накопителя для своего мобильного устройства или быстро просматривать фотографии на большом экране, обходясь вовсе без копирования.

Интересно, что в данном случае Sony не является первопроходцем или первооткрывателем рынка. Выпуск подобных накопителей освоило несколько известных производителей вроде A-Data и множество разнообразных китайских мастерских (на китайских онлайн-развалах встречаются и не такие гибриды). Однако впервые производитель смартфонов такого уровня, как Sony, начинает выпускать подобные устройства. Продажи новых флеш-накопителей стартуют в январе будущего года. Цена на младшую модель объёмом 8 ГБ составит $19,99.

К оглавлению

Mobile

Роман Карачинский (News360): «Люди в Долине верят, что делают мир лучше!»

Дмитрий Мендрелюк

Опубликовано 17 декабря 2013

— Идея давно витала в наших головах. Компания «Медиалогия» делала что-то— Когда вы создавали компанию, подобные сервисы уже существовали на рынке. Сейчас их стало ещё больше. Как возникла сама идея? похожее для больших корпораций. Они сами выполняли анализ новостей, чтобы чётко отвечать на очень точно поставленные бизнес-вопросы. Например, в каких регионах страны наш пиар плохо работает?

В какой-то момент мы начали делать в «Медиалогии» отдельный сервис для генеральных директоров, топ-менеджеров и руководителей государственных органов. У них есть буквально пять минут в день на новости, которые им обычно готовит в виде сводки пресс-секретарь. Мы искали, как использовать эти пять минут с максимальной эффективностью. Какой-то вариант инфопанели, на которую можно смотреть раз в день и не пропускать ничего важного. Ни опасностей для бизнеса, ни возможностей.

Мы начали заниматься этим направлением и вскоре увидели, что это довольно интересная ниша. В ней очень высокая потребность, а конкурентных решений практически нет.

— Да, только в начале. Мы настраиваем разработанные в «Медиалогии» инструменты для конкретного человека. Сидим вместе с ним и с его помощниками, определяем важнейшие вопросы. Затем обработка ежедневного потока новостей уже происходит автоматически. Никто уже не сидит каждый день и не делает это для него вручную.— На первом этапе была ручная настройка?

— Допустим, есть некий CEO крупной транспортной компании. Ему нужно оперативно узнавать о задержках. Самолёт вовремя не вылетел, поезд не ушёл и т. п. Пока эта информация доходит до него по обычной внутрикорпоративной цепочке, она устаревает на несколько часов, а иногда — даже дней. В результате он узнаёт о большой проблеме слишком поздно. Если бы он был в курсе сразу, то мог бы гораздо проще решить её и предотвратить появление других. — Можете пояснить на примере?

Потому мы решаем такие задачи при помощи анализа медиаданных. Когда случается какая-то неприятность, руководителю приходит уведомление — например, в виде push-сообщения на телефон.

Это очень интересный процесс. Мы как будто пытаемся проникнуть в голову человека. Руководители, как правило, очень неординарные личности. Когда пытаешься понять, что именно ему нужно, то приходит осознание того, как именно люди потребляют информацию.

В какой-то момент нам захотелось иметь такую же штуку для себя. Ориентированную не на крупных бизнесменов, а на обычных людей. Таким образом и появилась News360.

— Мне кажется, сейчас на этом рынке происходит слияние нескольких потоков. Ещё лет пять назад мы не могли бы этого делать. С одной стороны, наблюдается экспоненциальное увеличение накопленных данных о каждом человеке в облачных сервисах. — Как видится вам будущее этого рынка и какие векторы развития можно в нём выделить?

Есть общедоступные для анализа вещи, вроде активности людей в соцсетях, но есть и закрытые хранилища данных. Например, история поиска в Google. Впрочем, даже того, что есть в открытом доступе, уже достаточно для хорошего анализа. Количество этой информации увеличивается очень быстро, а вместе с ним растёт и наша способность делать из неё корректные выводы.

С другой стороны, устройства, с которыми люди взаимодействуют ежедневно, становятся более личными. Ещё недавно компания Google проводила исследование, в котором пыталась ответить на вопрос, насколько персональными считают люди свои мобильные гаджеты и компьютерную технику. Тогда оказалось, что большинство людей не считают компьютер чем-то личным: для них важны сервисы, которыми они пользуются, но не само устройство. А телефон — это как раз что-то очень «своё».

Смартфоны сейчас обрастают способностью собирать данные — сенсорами и предиктивными сервисами, которые пытаются понять, что человеку сейчас нужно. Виден уже следующий шаг к более интегрированным устройствам — очкам, часам и даже имплантатам. Такие системы уже не фантастика. Они будут «знать», с кем именно работают, подстраиваться под него и помогать в принятии решений.

— Мы пытаемся быть на стыке этих вещей. Сервисом, персонализирующим даже не новостные, а информационные потребности людей.— Какие-то другие сервисы будут привязаны к нему?

К примеру, если я ищу билеты на самолёт, то такая система должна учитывать все известные факты: каким классом я обычно летаю, из какого аэропорта, где люблю сидеть в салоне... При команде проложить маршрут поездки она должна «понимать», хочу ли я проехать по живописным районам или мне просто надо добраться как можно быстрее. В какой-то момент система научится довольно точно предсказывать потребности, и мне вообще не надо будет ничего уточнять.

— Нужно, если с этим связаны паттерны активности. Например, человек был в командировке и прилетел из Нью-Йорка в Сан-Франциско на конференцию. Если раньше он читал местные новости Нью-Йорка, то автоподстройка новостей позволит ему быстрее сориентироваться и не даст пропустить важные события, связанные с этой конференцией в другом городе.— Новостной сервис использует географическую привязку, но нужно ли это?

— Одна и та же новость может попасть или нет в подборку в зависимости от целого ряда причин. Человек может интересоваться разными вещами днём и вечером, дома и на работе. Это всё эвристическая оценка информационных потребностей. Например, известно, что многие люди хотят вечером получать лексически более лёгкие тексты. Они уже устали за день от чтения сложных материалов. — По каким критериям отбираются новости?

— Многое оценивается экспериментальным путём. Сначала выясняем, насколько люди задерживаются на странице с новостью и как быстро её прокручивают. Правда, здесь трудно использовать только критерии уделяемого времени. Для оповещения о некоторых событиях бывает достаточно увидеть заголовок и иллюстрацию, и это уже релевантная информация, даже если саму новость не читали. Поэтому мы пытаемся находить и какие-тотакие-то— Как вы формулируете у себя эти параметры попадания контента к человеку? другие позитивные критерии. Например, сколько людей отметили эту новость у себя и поделились ссылкой с другими. Часто нам прямо сообщают, что вот новости интересны и хочется видеть больше подобных — или наоборот, что эту тему больше никогда не надо показывать.

— Есть подборка так называемых features: это компании, персоны, места, объекты и отдельные темы. Их около миллиона, и они используются для автоматического анализа текста.— Каков внутренний механизм сервиса в общих чертах?

Например, где-то в новостях впервые упоминается Google Glass. Система ещё не знакома с этим понятием, но уже может по контексту сделать вывод, что это новый продукт компании Google. Затем выполняется поиск по другим источникам. Так можно составить представление о типе устройства и его свойствах.

Если становится много публикаций про Bitcoin и Litecoin, то выделяется новая актуальная тема — криптовалюта. Кроме того, есть масса скрытых классификаторов. По ним можно определить, например, что текст имеет республиканский или демократический уклон.

Другое важное направление — построение и проверка гипотез. Например, мы предполагаем, что люди из сферы финансов часто играют в гольф. Начинаем показывать каждому из них лучшие новости о гольфе и оцениваем реакцию, подтверждая или опровергая свою гипотезу. Цель — постоянно улучшать знания о пользователе, находить новые интересы и паттерны его поведения.

Это примеры прямой логики или парадигмы Big Data? Последняя ищет неявные, парадоксальные на первый взгляд связи.

Гипотезы как появляются в результате работы технологий машинного обучения, так и создаются руками. При этом многие из них получаются гораздо менее явными, чем в примере с гольфом.

— Это сложный термин. Его все используют, но у всех он означает разные вещи. В классическом понимании Big Data — это любая задача, где размер данных превышает текущие возможность простого анализа, но сама парадигма для всех разная. Сейчас мы не оперируем такими объёмами информации, как Amazon или Google, но наши данные намного более рафинированы. Мы пытаемся постоянно фильтровать огромный поток исходных текстов новостей и сужать их до относительно компактного набора терминов, понятных для систем машинной логики.— Что вы думаете о Big Data в целом?

Обычно под технологиями Big Data понимают процедуру получения сложные выводов по результатам анализа неструктурированных данных объёмом в петабайты. У нас другой путь. Мы стараемся учесть интересы людей в реальном времени. Каждый сервис самодостаточен и «знает» о человеке всё, что требуется ему для работы, поэтому он может быстро распределить входящий поток новостей по темам и делать персонализированную подборку.

— История запросов показывает потребности человека в настоящий момент или в недавнем прошлом. У Amazon хранится история покупок людей за многие годы. Это отличные данные для предсказания их потребностей в будущем, особенно возникающих с постоянной периодичностью. Когда есть такая же история просмотренного контента, её гораздо сложнее превратить в деньги. Либо нужно перевести её на другой сценарий (например, на ту же историю покупок), либо найти, как можно монетизировать сам акт чтения новостей.— Что насчёт схемы монетизации? Мне кажется, ваш сервис может предложить гораздо более тонкую рекламную модель, чем поисковые системы.

— Я думаю, здесь может работать более тонкая схема. Если человек когда-то— Какова ваша стратегия монетизации? искал пластиковые окна, то Google потом продолжает показывать объявления об их продаже, хотя окна бывают нужны примерно раз в двадцать лет. У вас можно получить более детальное представление о человеке, и реклама будет работать гораздо дольше.

Мы ищем новые форматы рекламы. В виде новостей, которые пишут не СМИ, а компании. Любая крупная фирма производит массу новостного контента, с которым потом очень неэффективно работает. Контент консьюмер-брендов по уровню очень похож на журналистский: них есть свои издания и свои блоги, в которых они пишут весьма интересные вещи. Это может быть тур по фабрике, история изобретения, рассказ о программах поддержки развивающихся стран. Так у бренда появляется возможность рассказать о новых продуктах, инициативах. Возникает хороший канал общения с потребителем.

— Мы придумали для них способ эффективнее работать с контентом. Показывать его не широким массам, а именно тем, кто заинтересуется с высокой долей вероятности. Объёмы обычной дисплейной рекламы падают. На мобильных устройствах её эффективность практически нулевая. Сейчас гораздо эффективнее купить рекламу в Facebook или у нас, поскольку будет видно, кому именно она показывается и кого интересует.— Расскажите о своей роли в этом процессе.

Четыре месяца назад мы запустили новый продукт, который называем News360 Promoted Content. Работаем с Intel, SAP, Xerox, Coca-Cola и целым рядом других крупных компаний, производящих новостной контент. За счёт точного знания интересов наших пользователей мы даём им уровень вовлечения в контент в 5–10 раз более высокий, чем традиционная дисплейная реклама. При этом всегда очень аккуратно относимся к тому, чтобы пользователь точно знал, какие статьи он видит органически, а какие — за деньги.

Сейчас в США наблюдается бум развития такого формата рекламы. Он более эффективен, чем традиционная.

— Обычная реклама никуда не денется, но за персонализированной интернет-рекламой будущее. Такой вариант гораздо удобнее, поскольку он не меняет формат потребления контента для читателя. Человек продолжает смотреть Facebook, Twitter и News360, а параллельно ему показывается что-то— Какие изменения отмечаются в результате смены парадигмы? рекламное, но действительно полезное. Так достигается гораздо больший процент возврата рекламных инвестиций.

— Рассматриваете ли вы конфликт между предоставлением создателям контента читательской аудитории и перераспределением рекламных бюджетов от них в свою пользу? Каковы стратегии взаимоотношений участников? Читателям ведь не обязательно переходить по ссылкам. Они могут получать контент непосредственно у вас.

— В этой системе три главных действующих лица: читатель, производитель контента и рекламодатель. Если убрать любого из них, система перестанет существовать. Поэтому мы на сто процентов заинтересованы в том, чтобы компании, поставляющие контент, могли зарабатывать деньги и были рады сотрудничать с нами.

Основная идея в том, чтобы давать им возможность монетизировать свой контент через нас. Показывать его в виде связанных материалов. Если на promoted-статью люди переходят из другой статьи, то её создатель получает большую часть вознаграждения за просмотр.

Мы воспринимаем обработанный новостной поток как наш продукт — точно так же, как Google считает своим трудом результат поисковой выдачи. Однако как только человек переходит по ссылке и открывает текст статьи, он перестаёт быть на нашей территории. За рекламу на ней мы готовы отдавать прибыль изданию и автору статьи.

Это не уникальная модель: очень многие новостные компании за последний год начали напрямую продавать места под рекламный контент, и уже есть несколько рекламных сетей, специализирующихся на этом. Самая большая — Outbrain, которая делает что-то похожее на News360 Promoted Content, но не на мобильных устройствах, а в вебе. Например, в конце любого материала CNN есть её секция From the web, и она не отмечена как рекламная. Это способ заработка, поскольку данные статьи оплачены крупными компаниями.

— Flipboard — всё-таки немного другой продукт. Его цель в том, чтобы сделать максимально удобное чтение курирующихся кем-то— Самое известное приложение подобного рода — Flipboard. У Flipboard нет никакой технологии персонализации, автоматического подбора статей и тому подобного, но это ничуть ему не мешает. И расходы (на серверы и др.) в пересчёте на одного пользователя у них наверняка меньше. Вопрос: нужны ли в этом случае такие сложные технологии?  другим журналов; наша — создать для каждого уникальный поток контента подобранный конкретно под него. В нашем видении будущего второе — нужнее и интереснее, но это в принципе разные сценарии, и многие пользователи используют Flipboard и News360 вместе.

Вопрос про масштабы инфраструктуры. N360 загружает и анализирует более ста тысяч статей в день. Это, вероятно, само по себе должно требовать каналов, серверов и т. п., как у маленького поисковика, а ещё и пользователи есть, которые загружают контент.

Масштабы инфраструктуры большие, но не космические: всё-таки мы индексируем пока не весь интернет, а только сотню тысяч источников (примерно 250 тысяч статей в день). Основная нагрузка — это способность в реальном времени применить довольно сложный портрет персонализации пользователя на весь свежий новостной контент — и так, чтобы это происходило за миллисекунды.

— Судя по пресс-релизам, вы открылись в 2011 году. Мобильные приложения редко надолго остаются в топах App Store. Как правило, происходит всплеск интереса, а потом он только падает. За два года вы должны были придумать какой-то способ поддерживать интерес к приложению. Или количество новых скачиваний падает?

— Мы запустились в самом конце 2010 года, хотя с тех пор приложение очень сильно изменилось. Нам удаётся оставаться в топе за счёт тесной работы с Apple и Google, которые часто ставят нас в featured места в App Store и Google Play, и в результате правильного продуктового развития: более шестидесяти процентов наших пользователей рекомендуют News360 своим друзьям. Благодаря этому сарафанному радио мы в основном и растём. Никакой магии здесь нет, просто людям реально очень нравится приложение, оно становится их ежедневной привычкой.

— Чуть больше двух лет.— Как давно вы живёте в США?

— Если говорить о Кремниевой долине, то различия кардинальные. Как в сравнении с остальной Америкой, так и по отношению к России. В первую очередь они касаются уровня вовлечённости программистов в разработки компании. — Чем наш рынок высокотехнологичных разработок принципиально отличается от американского?

В Кремниевой долине любая компания независимо от размера (будь то Google или маленький стартап) интересуется мыслями своих программистов о продукте. У них есть живое мнение, которое они будут высказывать. Эти люди не считают свой труд просто работой и могут уйти, если не найдут понимания. Туда приехали конкретно для того, чтобы работать по определённому направлению и воплощать свои идеи. Они верят в то, что делают мир лучше.

Когда большинство имеет такую пассионарность, она становится очень заразительной. Другие тоже начинают радеть за общий успех. Они могут прийти работать на меньшую зарплату ради опциона. Так возникают практически все стартапы.

В России это ещё не принято. Мы пытаемся культивировать внутри коллективов такое отношение, но натурального желания у людей пока нет.

Есть различия и с другой стороны. В США отмечается острый дефицит квалифицированной рабочей силы, и между компаниями идёт постоянная битва за лучшие кадры. Разработчики очень мобильны, а фирмам приходится приплачивать им за лояльность. Ведь если разработчик не будет полностью счастлив, он легко перейдёт работать к конкуренту.

Программирование — творческий процесс. Лучших программистов переманивают на решение более интересных задач, поскольку деньги на этому уровне уже перестают играть первостепенную роль. На хорошо оплачиваемую рутину разработчик всегда успеет перейти.

В остальных областях бизнеса — вне программирования — общая тенденция сохраняется. Не важно, чем именно занимается коллектив, но для успеха ему нужна высокая пассионарность всех сотрудников. У стартапов есть своеобразный культ взаимопомощи предпринимателей. В индустрии менторов, советников и венчурных капиталистов бчего-тоольшая часть людей — бывшие предприниматели, которым хочется помогать другим. Они уже добились и хотят научить других.

В России всё наоборот. Если человек чего-то добился, ему начинают завидовать и плохо отзываться о нём. Считается, что он не мог ничего достичь своим трудом. В крайнем случае говорят, что просто повезло.

К оглавлению

Декорация Android, возведённая в ранг искусства. Часть 2

Николай Маслухин

Опубликовано 17 декабря 2013

Одно из самых заметных преимуществ Android — возможность как угодно менять внешний вид рабочего стола и экрана блокировки. Полтора года назад Андрей Письменный рассказал о замечательном сайте Mycolorscreen.com, позволяющим не просто посмотреть на образчики отличных вариантов кастомизации внешнего вида, но и прочитать детальные инструкции о том, как самому достичь такого результата.

К сожалению, часто проблема заключается в том, что, несмотря на подробные объяснения, далеко не у всех получается настроить телефон, как в примере. Всё-таки подгонка виджетов — штука тонкая. Поэтому сегодня речь пойдёт о приложении Buzz Launcher, позволяющем автоматически «натянуть» на свой телефон любую из представленных в базе тем. А их там, по уверениям авторов, более 100 тысяч.

Для начала определимся с тем, что такое Launcher. В среде Android так называют графическую оболочку операционной системы. По сути, пользователь сталкивается с ней каждый раз, когда разблокирует телефон и попадает на рабочий стол. Launcher может быть стандартным (идущим в комплекте с «чистой» версией Android), выпущенным производителем (наиболее яркие примеры — TouchWiz от Samsung или Sence, идущий с аппаратами HTC) и пользовательским. Как правило, последний ставят из Google Play, когда функции стандартных рабочих столов перестают удовлетворять владельца смартфона. Buzz Launcher относится к категории устанавливаемых рабочих столов, и он был бы не заметен на фоне гораздо более функциональных собратьев, если бы не одно но: он, как и Mycolorscreen.com, позволяет найти среди тысяч разнообразных рабочих столов что-то действительно красивое, а потом в один тап по экрану установить его себе.

Что делает Buzz Launcher? Установив себя, он запускает «тему по умолчанию» — обычную картинку и стандартные кнопки.

Тема по умолчанию.

Затем, запустив настройки Buzz Launcher (левая кнопка, в честь рождества стилизованная под носок), можно выбрать интересующую вас тему. Фактически вы применяете у себя кем-то опубликованный рабочий стол.

Выбор из предложенных тем.

Выбрав тему (скачивается в один тап), вы подкачиваете необходимые виджеты. К примеру, вот так:

Видите квадратик с выходящей стрелкой на виджете даты и времени? Это сигнал о том, что виджет не установлен. Нажатие на него переносит нас в Google Play. После установки приложения необходимо снова коснуться значка и дать разрешение на установку: виджет поставится нужного размера и с нужными настройками.

Интересно, что, помимо самих виджетов, можно подкачивать приложения, место под которые разметил автор темы. К примеру, во вкладку Social у меня автоматически попали ярлыки на приложения Facebook и WhatApp, а вот приложение Twitter, которым я не пользуюсь, так и осталось серым. Но стоит только на него нажать, как нас опять перенаправят в маркет.

Малая часть из тем, представленных в каталоге.

Как уже говорилось выше, тем для оформления действительно много (в том числе изначально на русском), поэтому экспериментировать можно часами. При этом не стоит забывать, что вы всегда можете переключится на тот launcher, который был у вас до Buzz. Для этого необходимо зайти в меню «Настройки телефона» и в разделе «Общие» переключится на привычный рабочий стол. Так что можно смело экспериментировать.

К оглавлению

Чего ждать от сетей пятого поколения?

Александр Ромов

Опубликовано 16 декабря 2013

Несмотря на то что первая сеть четвёртого поколения была запущена в Норвегии уже 4 года назад, Европа до сих пор заметно отстаёт от Америки и Азии по уровню проникновения широкополосного доступа в Интернет. Так, по оценкам GSMA, в 2013 году этот показатель в странах Евросоюза составляет всего 59% (исключение — Швеция с традиционно самым высоким проникновением ШПД на уровне 128%) по сравнению с 82% в США, 108% в Южной Корее, 112% в Японии и 78% в развитых странах.

Стремясь наверстать упущенное, год назад Европейский союз проявил инициативу по созданию первой рабочей группы для разработки концепции строительства сетей пятого поколения, 5G.

В проект METIS («Mobile and wireless communications Enablers for the Twenty-twenty Information Society», «Способы реализации мобильной и беспроводной связи в информационном обществе 2020») вошли пять производителей во главе со шведской Ericsson, 5 операторов связи, 13 научно-исследовательских организаций и один автомобильный гигант. За два с половиной года, которые отведены проекту, его участники должны разработать основную концепцию, понять, на базе каких технологий будут разворачиваться новые сети, каким требованиям они должны отвечать. Оптимизация и стандартизация оборудования, а также первые опытные запуски запланированы, предположительно, на 2015–2018 годы, а в 2018–2020-м ожидается развёртывание первых некоммерческих сетей 5G для опытной эксплуатации. Таким образом, коммерческий запуск сетей пятого поколения, вероятно, состоится не ранее 2020 года.

Сети пятого поколения должны будут решать те задачи, которые сегодня представляют сложность для большинства операторов связи, а в скором времени, по мере роста трафика, станут критичными. Речь идёт, например, об обеспечении идеального качества связи и передаче любого объёма данных на стадионе или концерте, в процессе медицинской операции или для регулирования дорожной ситуации, а ещё об огромном количестве ситуаций, о возникновении которых мы сегодня можем только догадываться.

Появятся новые сценарии развёртывания сетей, в частности все больше операторов будут прибегать к стратегии развёртывания малых сот. Кроме того, как отмечают в Ericsson, изменения произойдут и в парадигме коммуникаций в сторону все большего влияния межмашинного взаимодействия.

Новые системы должны будут обеспечивать гигабитные скорости передачи данных (в 10–100 раз выше нынешних), обладать несравнимо большей ёмкостью, чтобы соответствовать росту потребляемого трафика в 1 000 раз (до 500 Гб на пользователя в месяц) при увеличении подключённых устройств в 10–100 раз. Они должны быть супернадёжными и обеспечивать буквально мгновенную передачу данных (время реакции — до миллисекунд), а также долгосрочную работу устройств с небольшим энергопотреблением.

По прогнозам экспертов, в конечном итоге будет подключено всё, что может выиграть от подключения в сети, начиная от бытовой техники и светофоров до автомобилей, медицинского оборудования, систем электроснабжения, сенсорных датчиков ветра и дождя. Задача сетей пятого поколения — обеспечить реализацию этих технологий.

Что касается технических характеристик, пока можно лишь сказать, что, в отличие от предыдущих сетей, новые системы будут использовать уже существующие технологии мобильной и беспроводной связи (GSM, HSPA, Wi-Fi, LTE-A), дополняя их новыми технологиями радиодоступа, предназначенными для каждого отдельного сценария. Однако ни о чем конкретном пока говорить не приходится: это вопросы ближайших полутора лет.

Остаётся открытым и вопрос об используемом радиочастотном спектре. Для удовлетворения сформулированным требованиям потребуется сверхплотное развёртывание сетей, базовые станции которых будут использовать очень широкую полосу пропускания (несколько сотен МГц с возможностью расширения до нескольких ГГц) в верхних диапазонах частот — 10–100 ГГц. Сети будут состоять предположительно из маломощных базовых станций, устанавливаемых вне помещений на расстоянии фонарных столбов, внутри помещений — в каждой комнате. Незанятые высокочастотные диапазоны облегчают задачу обеспечения широкой полосы пропускания, а также более подходят для передачи данных на короткие расстояния.

Стремительное развитие информационных технологий порой превосходит все наши ожидания и самые смелые фантазии, поэтому едва ли можно наверняка предсказать, какие открытия ждут нас в ближайшие 7 лет. Однако уже сегодня участники проекта METIS разрабатывают сценарии, моделируют ситуации, определяют потребности конечного пользователя и пытаются понять, какие именно технологии смогут максимально полно решить те задачи, которые будут стоять перед операторами связи уже в самом ближайшем будущем.

Несмотря на то что пока вопросов больше, чем ответов на них, очевидно одно: внедрение сетей пятого поколения станет очередным революционным шагом в освоении цифрового пространства, который кардинальным образом повлияет на все сферы жизни и бизнеса. И в лидерах окажется тот, кто сумеет раньше других рассмотреть и использовать открывающиеся на этом этапе возможности.

К оглавлению

У «Почты России» появилось мобильное приложение для отслеживания посылок и подачи жалоб

Николай Маслухин

Опубликовано 16 декабря 2013

В пятницу 13-го «Почта России» объявила о запуске одноименного мобильного приложения для отслеживания посылок. В отличие от собственного веб-сервиса, приложение позволяет сохранить несколько почтовых идентификаторов в памяти устройства и сообщать об изменении статуса посылки.

Помимо непосредственного слежения за перемещением посылок, приложение позволяет найти ближайшее отделение и оценить его работу по специальной анкете. По итогам заполнения пользователю предлагается стать членом «Клуба Клиентов». Последнее позволяет принимать участие «в опросах и оценке методов улучшения клиентского сервиса в качестве эксперта, а также участвовать в конкурсах и в собраниях Клуба в Вашем регионе».

Мобильное приложение «Почта России» доступно для iOS и Android, двух наиболее массовых мобильных платформ, и находится в статусе бета-версии.

К оглавлению

Технологии

Цифровые стражи здоровья, онлайна и офлайна

Михаил Ваннах

Опубликовано 20 декабря 2013

О пяти технологиях, которые, по мнению экспертов IBM, в течение пяти ближайших лет серьёзно изменят нашу жизнь, мы начали разговор вчера, рассмотрев компьютерных проводников по мирам знаний и товаров («Класс и магазин становятся цифровыми...»). Ну а сегодня рассмотрим три оставшиеся технологии. Те, которым, похоже, предстоит стать нашими цифровыми стражами.

Прежде всего цифровой страж здоровья. Необходимость в нём диктуется в первую очередь возрастанием доли людей старших возрастов в населении стран первого мира. Каков любимый конёк президента Обамы? Конечно же, реформа здравоохранения, которой предстоит сделать медицинские услуги доступными для всего населения богатейшей страны мира. (Хотя сейчас больше приходится слышать об её неудачах…) Да ещё общедоступность необходимо сопрячь с высоким качеством, что может быть обеспечено лишь повышением производительности труда медиков.

Хирургам тут приходят на помощь медицинские роботы, анестезиологам смогут помочь автоматизированные системы с обратной связью, ну а искусственный интеллект Watson разработки той же IBM уже взял на себя диагностические функции онколога, да причём делает это более успешно, чем белковые врачи («Дети Ватсона…»). В этом ему помогает не только то, что его нейросеть изучила шестьсот тысяч медицинских документов, но и его умение работать с генетической информацией пациента, назначая лечение в соответствии с ней…

Насколько можно судить неспециалисту (автор будет, как всегда, признателен медикам за комментарии), Watson умеет неким образом использовать этот самый генетический код для прогнозирования того, как будет развиваться обнаруженная им злокачественная опухоль. И способен, моделируя эти процессы развития, назначать курс лечения таким образом, что при этом учитывается не только настоящее, но и будущие состояния… Война с болезнью ведётся с учётом грядущих ходов противника. Причём прогноз не интуитивен, а поставлен на научную методическую основу.

Перемены в медицинском обслуживании под влиянием искусственного интеллекта, умеющего работать с геномом.

И есть у обитающего «в облаках» Watson'а важное свойство: его накапливаемый опыт, в том числе и по расшифровке ДНК, доступен любому из подписчиков этой находящейся в коммерческой эксплуатации системы. А опыт врача, который теряет кусочек сердца с каждым пациентом, в какой-то момент теряется для человечества безвозвратно… Эксперты считают, что массовый доступ медицинских учреждений к этой технологии сможет внести кардинальные изменения в борьбу с опаснейшими болезнями. Ролик об ожидаемых переменах в здравоохранении можно посмотреть здесь.

Следующая сфера, которой сулят перемены, — это кибербезопасность. Об актуальности темы говорить излишне. Вот меняет на сайте «Компьютерры» свой ник постоянный читатель — виной острые когти кота, порвавшего листок с паролями от сайтов. 72% россиян, ставших жертвами кибермошенников, не смогли вернуть деньги. Компьютерные правонарушения в заметной степени передаются под юрисдикцию ФСБ… Так что куда уж серьёзнее? Слишком уже обширна онлайновая сфера нашей жизни!

И именно обширность эта и создаёт проблемы. Скажем, один PIN-код запомнить легко. Несколько — для карточек с небольшими дебетовыми счетами, которыми оплачиваешь бензин, коммунальные услуги, ежедневные покупки, — чуть труднее, но тоже возможно… А вот пользоваться одним и тем же PIN-ом и одной и той же карточкой — абсолютно не стоит. И паролями — лучше длинными, трудными для запоминания. Да и сомнительные сайты лучше не посещать. (Скажем, когда в городе появляются сразу две структуры, претендующие на право собирать платежи за ЖКХ, город впадает в ступор, не зная, кто законный…)

Цифровой страж на страже сетевых интересов.

Так что объёмную и нетривиальную задачу защиты в сети наших интересов эксперты IBM считают правильным возложить на цифровые же технологии. На системы, называемые «digital guardian» («цифровой страж»). Такая система не будет просто программкой для хранения паролей, пусть и оснащённой довольно сильным шифрованием. Нет, тут речь идёт о применении когнитивных технологий (cognitive security system) к решению проблем безопасности. А проблемы эти весьма серьёзны: в прошлом году в США было зарегистрировано 12,6 миллиона случаев краж идентичности (identity theft).

И понятно, что проблему эту надо душить, пока она не приняла угрожающий характер. А как это делать в канонах кибернетики? Речь же идёт об искажении сигнала опознания. А что в этом случае предписывала классическая шеноновская теория информации? Да повысить избыточность сигнала: аналоговый радист при сильных помехах произносил слово побуквенно, разворачивая литеру «А» в «Анну»… Так что надо развернуть, расширить сигнал опознавания. Привлекая для этого дополнительную информацию.

Вот, скажем, американский гипермаркет с кассами-автоматами, умеющими распознавать товары и считывать штрихкоды. Купить «в безлюдном режиме» банку пива или бутылку бурбона вы не сможете, даже имея дееспособную кредитную карту: нужно идти к кассиру, который проверит вашу взрослость, в сомнительных случаях требуя документ… То есть — используются дополнительные данные и когнитивные способности. Именно их наличием обусловлена способность кассира прикинуть возраст покупателя и в случае нужды сверить личность с фото на документе.

Так что цифровой страж будет следить за сетевым поведением человека и строить модель его личности. Куда он ходит за покупками, откуда получает деньги и на что тратит. И неким гибким образом станет прогнозировать поведение человека, выстраивая в соответствии с этим стратегии безопасности. Расчёт кредиткой в привычное время за кофе и хот-дог в привычном кафе будет проходить максимально просто и с минимальным применением мер безопасности.

А вот покупка в неизвестном интернет-магазине на крупную сумму, или в магазине известном, но с доставкой товара по неизвестному адресу, или расчёт с кредитки убеждённой вегетарианки за роскошный обед со спиртным в ирландском мясном ресторане будет сопровождаться максимальным количеством процедур идентификации личности… Конечно же, проблема ipse custodies остаётся и будет оставаться всегда, но такой подход может быть весьма полезен. Ролик про функционирование «цифрового стража» находится здесь.

Ну и, наконец, перемены во взаимодействии города и его жителей. Город, огораживавший некогда граждан от диких зверей и двуногих, но недружелюбных соседей, должен ныне превратиться в интеллектуальный центр, обретающий способность анализировать протекающие в нем процессы жизнедеятельности и, накопив соответствующие данные (и даже приобретя соответствующие знания: без когнитивных технологий нынче никуда), управлять ими, оптимизируя к выгоде жителей.

Умный город.

В качестве примера того, как это может достигаться, обратимся к одной из классических книг по вычислительной технике — культовым «Этюдам для программистов» Чарльза Уэзерелла, переведённым на русский в 1982 году. Там, в главе 17, рассматривалось моделирование движения на автостраде. Писался американский оригинал после двух первых нефтяных кризисов, приведших к введению ограничений скорости на дорогах США. И вот тогда-то было отмечено, что парадоксальным образом введение таких ограничений не только сберегает человеческие жизни в авариях (пассивная безопасность тогдашних машин сильно уступала современной), но и не привело к увеличению времени, проводимого янки в пути.

Ограничение скорости для каждой машины приводило к тому, что «в среднем» транспортный поток приобретал большую пропускную способность. Демонстрируя, за счёт чего это происходит, Уэзерелл и предлагал читателям написать вычислительную модель дорожного движения. Машины выезжают на участок дороги со скоростями, равномерно распределёнными между 50 и 60 милями в час, с интервалами от 4 до 6 секунд. Допустимое сближение — не более 10 футов на каждые 10 миль скорости. В случае приближения на утроенное допустимое расстояние начинается притормаживание на одну милю в час за секунду. В случае резкого торможения впереди идущей машины с задержкой в 0,2 секунды происходит торможение на 15 миль в час за секунду.

Программа должна моделировать случайное появление машин на дороге, возникновение случайных помех и отслеживать столкновения и колебания скорости движения. Ну и отображать все это визуально. На её разработку Уэзерелл предлагал выделить три недели, а ещё неделю — на систему отображения. Интересно, сколько уйдёт у того читателя, который решится сам повторить этот эксперимент сегодня: будет наглядный пример того, как выросла производительность интеллектуального труда. Ну и попробовавший пример поймёт, как «умный» город, динамически изменяя скоростной режим на трассах, сможет повышать их пропускную способность.

Да, современным когнитивным технологиям совершенно не трудно постоянно составлять такие модели — только на основе «больших данных» — и использовать их в каждом из контуров управления городом. Точно так же, как модели будут использоваться и в задачах безопасности и здравоохранения!

К оглавлению

Трояны с претензией на авторское право: как не надо делать скрытые биткойн-майнеры

Андрей Васильков

Опубликовано 20 декабря 2013

В литературных произведениях преступники — злые гении, бросающие интеллектуальный вызов правосудию и лучшим умам полиции. Однако в жизни чаще встречаются противоположные личности, способные оставить свой паспорт на месте преступления. Если в виртуальном мире и существуют аналоги таких ляпов, то свидетелем одного из них мы как раз стали на этой неделе. Новая модификация трояна класса биткойн-майнеров, обнаруженная специалистами ООО «Доктор Веб», содержит имя и фамилию одного из своих создателей и псевдоним другого. По этим данным легко узнать всю остальную информацию о соавторах, просто выполнив поиск по социальным сетям.

Среди множества вредоносных программ ещё в прошлом веке стал выделяться класс троянских коней. Их код мог содержать разные функции, позволяющие применять его для удалённого управления или кражи ценной информации. Каждый автор старался сделать свой троян максимально скрытым от пользователя и неуловимым для антивирусных программ.

Довольно быстро из области состязания в изящности кода написание троянов перешло в сферу криминальных доходов. Новые разновидности троянов накручивали посещаемость, имитируя клики по баннерам, выполняли звонки на платные номера, использовались для создания ботнет-сетей и применялись множеством других способов.

Из-за низкой квалификации основной массы пользователей и пренебрежения ими элементарных норм безопасности требования к качеству кода троянов стали резко падать. Их структура становилась всё более примитивной, пока не достигла апофеоза — использования скриптов автоматизации, оставляющих в теле трояна информацию о своих создателях.

Так произошло и в данном случае с попыткой незадачливого автора скрыто установить трояна на компьютеры тысяч пользователей через программу монетизации файлового трафика Installmonster.ru.

Партнёрскую программу с говорящим названием Install Monster в очередной раз использовали для распространения троянов (скриншот сайта).

Для сборки трояна из готовых модулей он использовал язык автоматизации выполнения задач AutoIt, не требующий практически никаких знаний в области программирования. В коде остались строки, свидетельствующие о разработке основных компонентов трояна другим человеком:

«c:\Users\Кошевой Дмитрий\Documents\Visual Studio 2012\...»

Сам заказчик не удалил свой псевдоним, оставив при сборке дроппера характерную строку:

«C:\Users\Antonio\Desktop\»

В файле конфигурации содержится также его логин «tonycraft». По этим данным через сеть «ВКонтакте» легко находится пользователь Tonycoin, зазывающий всех на протрояненный сайт bitchat.org.

Троян для майнинга биткойнов скачивается с сайта bitchat.org.

Главная цель, преследуемая авторами современных троянов, — заставить кого-то другого зарабатывать им деньги. Очень желательно, чтобы процесс происходил незаметно и длительно. С появлением в 2009 году криптовалюты BitCoin интерес к ней возник и в криминальной сфере.

Новые трояны, ориентированные на этот источник дохода, построены по общей модульной схеме. Они содержат оригинальную программу — биткойн-майнер — или её модифицированный вариант, а также средства их скрытого автозапуска. Маскировка у большинства из них предельно примитивная: авторы ограничиваются простым переименованием имён файлов и использованием утилит вроде Hidden Start (hstart.exe) для сокрытия окна консоли.

Все компоненты, кроме командных файлов на создание скрытого автозапуска, вполне легальные. Антивирусным программам сложно определить такой троян на уровне эвристики, поэтому обычно они детектируются по прямому сигнатурному совпадению с записями в вирусных базах.

Средства самостоятельного размножения у большинства троянов отсутствуют (что отличает их от класса собственно компьютерных вирусов), а для их распространения авторы прибегают к методам социальной инженерии. Активно эксплуатируется жажда халявы, сексуальное влечение и другие вечные стимулы, заставляющие людей делать глупости.

Трояны класса биткойн-майнеров маскируются под бесплатные программы, ускорители работы компьютера и сетевого подключения. Они заражают систему при кликах на порно-баннерах и скачиваются «в нагрузку» к известным легитимным программам, включая такие популярные компоненты, как флеш-плеер или Java RE.

В описываемом случае Trojan.BtcMine.218 распространялся под видом утилиты Small Weather, демонстрирующей метеопрогноз в тулбаре.

Троян распространяется под видом тулбара для отображения метеопрогноза.

Версии семейства Trojan.BtcMine попадались мне в диком виде с осени 2010 года. В согласии с известной пословицей «Беда не приходит одна», за ресурсы одной системы нередко соперничают разные трояны. Несколько активных троянских биткойн-майнеров превращает последнюю модель компьютера с Core-i7 в едва шевелящегося динозавра. Загрузка процессора постоянно держится на уровне ста процентов, свободной оперативной памяти ноль, а кулер воет громче пылесоса. Системные блоки и ноутбуки с такими характерными признаками заражения приносят практически постоянно. Как же они обеспечивают прибыль своим авторам?

Заработать в системе BitCoin можно двумя основными путями — выполняя ограниченную эмиссию новых биткойнов или получая вознаграждение за быструю обработку чужих транзакций — подтверждение переводов виртуальной валюты между аккаунтами.

Первый путь называется майнингом. Он более предсказуем по результатам, так как не зависит от совершения сделок с использованием биткойнов другими участниками. Однако действительно актуальным он оставался лишь в самом начале, когда «штамповать» новые биткойны было относительно просто.

Первоначальная лёгкость генерирования биткойнов компенсировалась их низкой платёжной способностью. Пока криптовалюта делала первые шаги, в обмен на товары или услуги её принимали единичные энтузиасты. Курс биткойна тогда был настолько низким, что на его разнице в то время и сейчас уже можно было бы сделать состояние.

Согласно заложенному алгоритму, выпуск новых единиц криптовалюты требует всё больше вычислительных ресурсов по мере увеличения её общей денежной массы. Сегодня они настолько высоки, что генерировать биткойны силами центрального процессора уже нет практического смысла, если вы сами оплачиваете электроэнергию.

Его скалярная архитектура общего назначения слабо оптимизирована для алгоритма майнинга. В общем случае потребуются месяцы непрерывных вычислений, чтобы создать даже не один единственный биткойн, а его десятую или сотую часть. Расходы на затраченную электроэнергию при этом превысят потенциальную прибыль.

Гораздо лучше обстоят дела с использованием в майнинге видеокарт в качестве векторных ускорителей. Особенно моделей на старших версиях AMD Radeon серии 5xxx. Графическое ядро Cypress Pro содержит 1 440 универсальных потоковых процессоров. Оно выполняет плавающие вычисления с двойной точностью на рекордной скорости 418 гигафлопс.

Майнинг биткойнов при помощи массива видеокарт (фото: Alec Liu).

Самым эффективным считается использование специализированных вентильных матриц, программируемых пользователем под конкретную задачу. На базе FPGA создаются целые «фермы» для майнинга биткойнов, лайткойнов и выполнения других похожих алгоритмов.

Майнинг криптовалюты на интегральных схемах специального назначения увеличивает энергоэффективность процесса (фото: bitcoinexaminer.org).

Однако такие FPGA в целом встречаются редко, а графические ядра с универсальными потоковыми процессорами есть даже в самых бюджетных моделях ноутбуков. Нужны они в основном для работы интерфейса Aero, ускорения декодирования видео и работы с лёгкой 3D-графикой, но биткойн-майнеры умеют использовать их для выполнения своих «неграфических» вычислений.

Низкая эффективность майнинга криптовалюты на отдельных слабых конфигурациях с лихвой компенсируется для автора трояна их бесплатностью и количеством. Во избежание присоединения вашего компьютера к числу таких «зомби» установите любой антивирус, своевременно обновляйте его базы и не загружайте программы из сомнительных источников. Особенно если вас обещают осчастливить бесплатно.

К оглавлению

Класс и магазин становятся цифровыми, оставаясь в реальном мире

Михаил Ваннах

Опубликовано 19 декабря 2013

С представленными IBM прогнозами относительно пяти перспективных технологий, которые в ближайшее пятилетие могут неузнаваемо изменить нашу жизнь, читатели могли уже познакомиться на странице «Компьюленты». Но эта пятёрка столь интересна, что хочется поговорить о ней подробнее. Начиная с той пары технологий, с которыми сталкиваемся все мы, проведшие детские годы в школьных комнатах и ежедневно забегающие в магазины, чтобы купить немного еды и одежды… Так вот, для начала IBM сулит этим сферам радикальные изменения.

Прежде всего — мир детства. Школа. Для обучения и воспитания детей в ней всегда применялись самые передовые технологии, доступные тому или иному времени. Скажем, великий Ян Амос Коменский воспользовался новыми по тем временам технологиями дешёвой бумаги и массового книгопечатания, создав в 1631 году учебник латыни «Janua Linguarum Reserata» («Открытая дверь языков»); по нему учились классической филологии и принцесса Швеции, которой могли бы и нанять лучших педагогов, и крестьянские дети, для которых доступная книжка стала социальным лифтом.

Да, обычный печатный учебник, привычный каждому из нас с детства, когда-то был изобретением гения. Причём изобретением, положившим начало гигантскому бизнесу учебного книгоиздательства — вроде Pearson PLC, о котором мы недавно рассказывали («когда-тоОнлайн обновляет образование»). И дневник — мягкая книжечка с распечатанными типовыми формами — был изобретением на пересечении педагогики и организации труда (хотя научная организация труда Тейлора и Гастева оформилась много позднее). Дневник — очень полезная вещь: учил тонкой работе с лезвием бритвы, использованию свойств перекиси водорода…

И понятно, что информационная эпоха не могла не оказать влияния на процесс обучения. Цифровые технологии просто обязаны были проникнуть в школу. Сначала они делали это робко, на уроках информатики (а ещё десятилетиями раньше вообще на математическом факультативе, в общении с подаренной «шефами» машиной «Промiнь-М» не-фоннеймановского класса, программа в которой набиралась специальными ключами на коммутаторном поле). Ну а потом они начали охватывать все сферы обучения, подобно тому как ИТ проникают во все области нашей жизни.

Но вот информационные технологии-то победно шествуют по миру, а с образованием — проблемы. Даже в той стране, что лидирует в мире ИТ. Вот — взглянем, чем озабочены журналисты The Washington Post: «U.S. students lag around average on international science, math and reading test». То есть несмотря на то, что расходы на образование в США перевалили за триллион долларов в год ещё в середине «нулевых» — а на 4% планетарных детей и молодёжи ими тратится 28% всех «педагогических» денег планеты, — с математикой, чтением и естествознанием у молодых американцев хуже, чем в среднем на Земле…

И вот тут, естественно, возникает желание применить свои конкурентные преимущества для компенсации собственных слабостей. В данном случае — использовать фантастические возможности мира ИТ, опирающиеся на финансовую мощь США, для восполнения недостатков учебного процесса. Причём отнюдь не путём подмены живого учителя пакетом программ… Не так, как описывалось в фантастике пятидесятых, где школьники сидели дома, учитель читал лекцию для всего континента, а наивысшей рейтинг имела преподавательница, которой было жарко в свете софитов и которая максимально облегчала свой наряд…

Нет, эксперты IBM, обратившиеся к проблеме образования, отнюдь не предлагают заменить преподавателя компьютером, даже таким эрудированным, как Watson. Тем не менее они говорят о том, что информационным технологиям предстоит преобразить схему функционирования классной комнаты. Но — на вспомогательных ролях. В частной гимназии госпожи Жесминской, где обучалась бабушка автора этих строк, кроме преподавателей и классных дам, исполняющих функции обучения и воспитания соответственно, были ещё и помощники, которых в просторечии барышни звали «педелями» и «жучками».

Так будет преобразовываться классная комната.

Дело в том, что именно на них возлагался надзор за нравственностью (чтобы гимназистка не вышла вечером на улицу и, паче чаяния, не забралась в иллюзион); думаете, что «безопасный интернет» выдуман вчера?.. И тем не менее они исполняли и массу полезных функций. Разгружали педагогов от ведения классных журналов, помогали согласовывать расписание занятий, вели рутинный контроль… И так было во всем тогдашнем мире. И вот именно эти функции и предполагается возложить на ИТ в классной комнате. (Да-да, именно в общей для коллектива классной комнате, месте социализации детей!)

Дела вспомогательные, но очень полезные. Ученик может сделать в онлайне домашнее задание, а преподаватель — мгновенно проверить результат (не сводя его к сухим тестам), поощрить добрым словом, навести на правильный путь размышлений. Можно формировать индивидуальную программу, подтягивая упущенное, давая больше материалов по заинтересовавшим разделам. Больший компьютерный формализм сможет дать б   Следующим направлением, которому эксперты IBM сулят перемены, является розничная торговля. Сфера очень важная для экономики США: «на полный день» в ней ольшую гибкость человеческим, межличностным отношениям, позволяя педагогу прослеживать «образовательную траекторию» каждого ученика за многие годы. Причём некоторые элементы таких классных комнат можно уже наблюдать не только за рубежом, но и в Нечерноземье. (А айбиэмовский ролик можно посмотреть здесь.)занято 6% населения этой страны. И вот тут идут процессы, которые сегодня могут очень сильно изменить отрасль ритейла. Дело в том, что, хотя в 2012 году, согласно данным U.S. Census Bureau, онлайновые покупки составили лишь $225 млрд из $4,4 трлн сделанных янки приобретений, растут они куда более быстрыми темпами, чем торговля обычная, и во всемирном масштабе уже перевалили за триллион.

А на офлайновую, традиционную торговлю слишком много завязано в экономике США, да и всего первого мира. Рабочие места трудящихся в ней мы помянули. Но ещё торговля занимает помещения, которые или арендует, давая доход лендлордам, или строит, проливая золотой дождь на подрядчиков и влиятельные профсоюзы строительных рабочих. А это ещё налоги с доходов и с недвижимости, с которых формируются в значительной степени и бюджеты, и зарплаты политиков с помощниками… Да и резкое удешевление коммерческой недвижимости может запустить процессы, аналогичные тем, что мы видели в 2007–2008 годах.

Скажем, девелопер или торговец одолжил у банка деньги на покупку земли и строительство магазина; так же поступил его сосед и сосед соседа… А потом — все закупаются в интернете. Магазины становятся не нужны (о том, что банки преимущественно перейдут в онлайн, отказавшись от офисов на первых этажах, мы писали в «Тропой кочегара…» — причём на основе анализа, сделанного риелторами из Jones Lang LaSalle!) Понятно, что столь резких и чреватых финансовыми бурями перемен экономика старается избежать. Но — отнюдь не запрещая онлайн-магазины и не вводя для них удушающие налоги!

Нет, речь идёт о том, чтобы вернуть традиционным магазинам былую привлекательность, действовать не кнутом, а пряником. Сделать это планируется внедрением самых передовых ИТ-технологий, «больших данных» («Как сделать обычные магазины такими же гибкими, как онлайновые»), облачных архитектур искусственного интеллекта Watson. Причём столь гигантские вычислительные мощности понадобятся для того, чтобы магазины ближайшего будущего могли сочетать в себе достоинства онлайн-магазинов информационной эпохи (низкие цены и сверхширокий ассортимент, обусловленные глобализацией) и преимущества лавочек традиционной, доиндустриальной эпохи, с их индивидуальным отношением к покупателю.

Преобразование традиционного магазина в офлайновый, но цифровой.

Если в образовании информационные технологии, по мнению IBM, должны взять на себя функции помощника педагога, то в онлайновых магазинах ближайшего будущего искусственным интеллектам предстоит стать приказчиками, опознающими покупателя в лицо или по сигналу смартфона, знающими его привычки, предсказывающими его поведение… (Почему для задач, с которыми справлялся бойкий парень без образования, нужны пока электронные мозги гигантской мощности, рассказано в материале «Кремниевые нейросети для “умных” машин»; возможно, нейрочипы исправят положение…)

И если покупателям в онлайн-магазинах приятнее пользоваться планшетами, чем мышами, то в магазинах традиционных есть возможность посмотреть и пощупать товар живьём. Даже такую простейшую и стандартнейшую вещь, как сетевой кабель пятого класса, очень полезно потрогать, чтобы ощутить, многожилен ли он, мягок ли, хорошо ль заделаны коннекторы… Что уж говорить о тончайших материях дамского платья, об ароматах благовоний! Ну а интегрировать онлайновые технологии в свой бизнес традиционным магазинам вполне по силам: мы уже рассказывали, как это делает Macy's («Универмаги и интернет-магазины в США теперь неразличимы»).

Мы уже рассказывали, что Macy's пошёл путём интеграции онлайна в офлайн.

Ну а аналитики IBM в своём прогнозе говорят о том, что это не случайная флуктуация, а очень мощный тренд, которому предстоит в ближайшее время обрести не только национальный, но и общемировой характер. И с интеграцией офлайновых и онлайновых магазинов вскоре столкнёмся и мы с вами; значит, к этому стоит готовиться и отечественной ИТ-индустрии, и нашей динамично развивающейся онлайн-торговле. И покупателю надо учиться с выгодой для себя пользоваться сложившимся положением… Посмотреть демонстрационный ролик вы можете здесь.

Так что, согласно прогнозу IBM, как минимум в двух сферах ИТ-технологии попытаются помочь вернуть нас к образу поведения старого доброго времени, избавив по возможности от его недостатков…

К оглавлению

Snooperscope — прибор ночного видения с нетривиальными сценариями использования

Андрей Васильков

Опубликовано 19 декабря 2013

Компания PSY Corporation разрабатывает компактный беспроводной прибор ночного видения, совместимый со смартфонами и планшетами. Желающих получить столь интересный гаджет хватает, и привлечение средств на Kickstarter идёт полным ходом. На первый этап программы уже собрана необходимая сумма.

Мы видим в темноте хуже, чем большинство животных. Одной из причин этого считается разница в строении сосудистой оболочки. В человеческом глазе она лишена светоотражающего пигмента — тапетума. У отдельных людей он всё ещё встречается как атавизм, но в целом для вида уже нехарактерен. По сравнению с кошками наше ночное зрение в семь раз слабее.

Утраченные эволюционные преимущества люди всегда восполняли за счёт инструментов. Разрабатываемый прибор ночного видения Snooperscope как раз призван компенсировать слабое ночное зрение, сочетая два подхода — использование расширенного спектра и более высокой интенсивности.

http://www.youtube.com/watch?v=hchfLh51gms

Помимо видимого света прибор фиксирует ближний ИК-диапазон, а благодаря оптической системе собирает и фокусирует свет с большей площади, чем невооружённый глаз: диаметр линз Snooperscope составляет 42 мм.

Это не первая подобная разработка среди компактных ПНВ, но пока самая обнадёживающая в плане доступности и особенностей реализации. Всю оптику удалось разместить на отрезке в 75 мм, а массу — снизить до 80 граммов.

Прототип Snooperscope, созданный методами 3D-печати (фото: kickstarter.com).

Эффективная дальность прибора в полной темноте (менее 1 лк) определяется мощностью шести встроенных ламп инфракрасной подсветки и составляет около десяти метров. В сумерках она значительно выше.

Благодаря тому что CMOS матрица чувствительна к ИК-излучению, с помощью Snooperscope днём и ночью можно наблюдать процессы, обычно скрытые от невооружённого взгляда. Например, работу пультов дистанционного управления.

Кроме того, Snooperscope позволяет лучше видеть в условиях тумана и высокой запылённости. Длины волн в инфракрасной части спектра больше, и преграды в виде взвесей для них более прозрачны, чем для электромагнитных волн в диапазоне видимого света. Этот же принцип используется в орбитальных телескопах при изучении туманностей.

Ещё одна пикантная подробность: по той же самой причине лёгкие ткани для ИК-излучения практически прозрачны. Легко догадаться, на кого в первую очередь направят Snooperscope его владельцы.

Впрочем, кого-то больше заинтересует криминалистический аспект применения: благодаря тем же физическим особенностям распространения инфракрасных лучей прибор позволяет увидеть печатный текст, скрытый под слоем чернил, плотные объекты в мутной воде или даже спрятанные в банке варенья монеты.

В ИК-диапазоне видны орехи в непрозрачном джеме и надпись с обратной стороны этикетки на бутылке с колой (фото: snooperscope.co.uk).

Snooperscope показывает печатный текст, скрытый под слоем чернил (фото: snooperscope.co.uk).

Среди других нетривиальных способов применения Snooperscope разработчики указывают изучение реакции зрителей в кинотеатре. ИК-подсветка не будет беспокоить их, а исследователи увидят всю полноту эмоций людей. Они будут реагировать менее сдержанно, считая, что их не видят.

Snooperscope можно установить на штативе отдельно (для этого в нём есть стандартное отверстие с резьбой), закрепить на задней панели смартфона или планшета при помощи магнитного фиксатора. Последний состоит из двух частей, что позволяет фиксировать ПНВ за счёт прижима «насквозь» — например, на крышке ноутбука.

Фиксирование Snooperscope с помощью магнитного держателя (фото: snooperscope.co.uk).

Смартфон или планшет нужны Snooperscope только в качестве экрана для вывода изображения. Он никак не задействует встроенную камеру, а связь с мобильным устройством осуществляется по Wi-Fi с помощью отдельного приложения.

Встроенного литий-ионного аккумулятора хватает на три–четыре часа работы. Его подзарядка выполняется через порт MicroUSB.

Весь процесс разработки разделён на три этапа соответственно требуемым вложениям. На первом из них всем сделавшим пожертвование выслали чехол с логотипом проекта Snooperscope. По сути, это ещё одна форма привлечения средств для финансирования следующих этапов разработки.

Планы на дальнейшее развитие включают добавление встроенного микрофона для прямой трансляции аудио или записи видео со звуком. Более интересной выглядит анонсированная возможность доступа к Snooperscope через интернет. Устройство сможет подключаться в качестве IP-камеры через сервис DDNS (Dynamic Domain Name Service) откуда угодно.

После обкатки на мобильных устройствах под управлением Android и iOS к Snooperscope будет добавлена поддержка ОС Windows и Mac OS. Таким образом, за счёт совместимости с множеством платформ и прямого доступа по Wi-Fi, гаджет сможет найти массу применений.

Snooperscope подключается по Wi-Fi к смартфону и использует его экран как видоискатель

На финальный этап проекта требуется ещё около $100 тыс. Разработчики планируют использовать матрицу с более высоким разрешением и установить цифровой сигнальный процессор помощнее.

Цена по предварительному заказу на первом этапе сбора средств составляла $39. В настоящее время она выросла до $69. В рознице в первых серийных партиях Snooperscope будет стоить ориентировочно $99. Старт продаж намечен на май следующего года.

К оглавлению

Хранить бы вечно, но... Возможно ли сохранить старые компьютеры?

Евгений Золотов

Опубликовано 19 декабря 2013

Мы считаем само собой разумеющейся необходимость сохранения культурного наследия человечества. Литература, картины, музыкальные произведения, предметы быта — каждая мелочь из прошлого удостоена отдельного места на полке истории, с которой мы сдуваем пыль. И нам недостаточно описаний, репродукций! Чем стала бы великая «Джоконда» в переложении современников? «Девушкой со странной улыбкой»? Нет, мы трепетно храним оригинал, чтобы снова и снова наслаждаться дыханием времени и, возможно, однажды проникнуть в тайну картины ещё глубже. Однако за последние тридцать–пятьдесят лет у нас накопился приличный пласт наследия нового типа: цифрового (назовём его так, ибо оно включает как результаты обработки информации, так и средства). По-хорошему, это богатство тоже должно быть кем-то, где-то и как-то сохранено. Проблема в том, что старые методы презервации для него не годятся.

Цифровое наследие можно подразделить на три категории. Категория первая — результаты цифрового производства: тексты (включая, конечно, и веб-страницы), музыка, изображения. Необходимость их сохранения чём-тоосознана, признана — и работа кипит, щедро финансируемая на государственном и межгосударственном уровнях. И уже здесь проявляется несколько специфических сложностей, требующих особого подхода. Скажем, мы столкнулись с беспрецедентными объёмами материала: попробуйте-ка уследить за непрерывно меняющийся Вебом! Ещё хуже необходимость в наличии средств воспроизведения цифрового контента. Во второй половине 90-х каждый меломан-компьютерщик знал, что такое «XM» и «IT». Сегодня, даже если вы вспомните их значение, сможете ли на проиграть? А если сможете, уверены ли, что получите оригинальное звучание — такое, каким его задумывали авторы (разные плееры играют эти форматы по-разному)? И ситуация ухудшается: чем больше новых форматов, чем больше генерируемой информации, тем короче жизнь отдельно взятой контент-единицы.

Вторая категория составлена программным обеспечением. Здесь специфика стоит уже в полный рост: программу мало просто сохранить — распечатав на бумаге или «нарезав» лазером на пластиковую болванку; её определённо необходимо уметь исполнить. Собственно эмуляция устаревших компьютерных систем давно не проблема: производительность современных персоналок такова, что позволяет это делать не напрягаясь. Вы наверняка читали о том, как на днях гугловец Кристиан Стефансен запустил эмулятор Amiga 500 (знаковый компьютер 80-х и 90-х) в браузере Chrome (кстати, применив NaCl). Но, откровенно говоря, и здесь лучше бы иметь доступ к оригинальной технике. Потому что любой эмулятор повторяет прототип только в самых основных деталях, без нюансов. И выполнить на эмуляторе, например, программу защиты от копирования, привязанную к особенностям дисковода (а то и лентопротяжного механизма, как это делалось совсем недавно на ZX Spectrum), почти невозможно.

Вот так мы и приходим к необходимости сохранения третьей (и самой сложной) составляющей цифрового наследия — цифровых устройств. Компьютеры и компьютерная периферия (накопители, устройства ввода-вывода и пр.) в работоспособном состоянии нужно сохранить уже хотя бы для того, чтобы воспроизводить программное обеспечение и контент в оригинальном виде и тем гарантированно спасти их от цифрового устаревания. Но больше того, в них — в компьютерах, устройствах — самих может отыскаться что-то достойное увековечения. Скажем, оригинальная конструкция дисковода для Apple II, придуманная Стивом Возняком (фантастически простая для своего времени). Чем этот образчик инженерного гения хуже той же «Моны Лизы»? И если мы храним полотна да Винчи ради эстетического наслаждения и в надежде на новые открытия, разве не должны сохранить оригинал флоппи-контроллера, сотворённый сооснователем Apple?

Однако занимается ли кто-нибудь этим всерьёз? Увы, если и занимаются, то очень немногие. Причина проста: старый цифровой хлам не имеет ценности в глазах широкой общественности. Но раз уж мы с вами способны оценить красоту возняковского дисковода, как сберечь её для потомков? Вариантов всего два: сделать это напрямую, сохранив физический образец устройства, либо создать его цифровую модель — эмулировать — с максимально возможной точностью. И каждый вариант сложен по-своему.

Загляните в какой-тоComputer History Museum (фотографии из него иллюстрируют колонку): они держат почти сорок тысяч экспонатов в особых хранилищах — с контролируемой влажностью, освещённостью, температурой, и так далее, и так далее, словно классические произведения общепризнанных искусств. Как и на картинах или книгах, на компьютерах имеются дефекты, повреждения — в общем, отметины, повышающие их историческую ценность, дополняющие историю рождения и жизни. Все эти мелочи важно донести до потомков. Но если архивариусы доцифровой эпохи этим бы и ограничились, хранителям цифровых устройств нужно заботиться ещё и о поддержании экспонатов в работоспособном состоянии. Что делает процесс много, много сложнее. Ведь любое электронное устройство — не монолит, как книга или картина, а сложный комплекс, разные части которого должны работать слаженно. И если из-за ерунды — вроде вздувшегося «электролита» — случается рассинхрон, экспонат превращается всего лишь в груду металла и кремния.

Кто и что определяет историческую ценность? Первая веб-страница — с оригинальным синтаксисом, средой разработки и просмотра — достойна ли занять полку в музее? Советский язык программирования Робик — да, на русском! — достоин?

А время электронику не щадит. Сохнут конденсаторы, окисляются контакты, выцветает люминофор, крошится магнитная лента. И, получается, от классического способа сохранения цифрового железа рано или поздно придётся отказаться. Нет, конечно, энтузиасты, восстанавливающие и дорабатывающие старые ЭВМ и гордящиеся тем, например, что древний «Мак» удалось выпустить в Сеть, безусловно, не переведутся. Но это одиночки-волшебники, цифровые археологи, их на всё не хватит. Массово же хранить компьютеры придётся в виде эмуляторов.

В чём главный недостаток эмуляции? Она предполагает изучение устройства методом обратного инжиниринга. А это означает, что даже в лучшем случае оригинал будет воспроизведён с ограниченной точностью: мелкие «баги», забытые аппаратные особенности не будут обнаружены и учтены. Следовательно, массовые эмуляторы (QEMU и пр.) для цифрового сохранения не годятся. Чтобы воссоздать цифровое устройство точно, нужно выйти на уровень электронных элементов: резисторов, транзисторов, микросхем. Можно ли эмулировать их работу? Можно, и это давно делается, разве что называется уже не эмуляцией, а симуляцией (то есть точным воспроизведением). Приложений масса, в том числе и свободных, но затраты вычислительных ресурсов так высоки, что, насколько мне известно, никто пока таким образом старые компьютеры не воссоздаёт.

В компьютерных музеях работает только то, что сохранилось не в единственном экземпляре и поддаётся восстановлению (здесь: PDP-1 в Computer History Museum). Доступ к остальным экспонатам строго регламентирован: не прикасаться вовсе или по крайней мере голыми руками, снимать только с выключенной вспышкой и т. д.

Редкие исследователи, пробовавшие задачу эмуляции с исторической точностью на зуб, подошли к ней с другой стороны. Они предпочли усовершенствовать обычные эмуляторы, сделав их более гибкими. Примером может служить проект Dioscuri — первый эмулятор x86-систем, разработанный с прицелом именно на цифровое сохранение. Идея вкратце в том, чтобы воссоздать эмулируемое устройство максимально точно за счёт написания отдельного модуля для каждого из компонентов устройства; центральный процессор, память, графический адаптер, BIOS и прочее: за каждый из них в Dioscuri отвечает свой модуль. Это по-прежнему не идеально, но уже ближе к цели.

Что дальше? Рост вычислительной мощности на порядок (если только успеем до окончания действия закона Мура!), вероятно, позволит эмулировать старые устройства на уровне элементов. Но, к сожалению, и здесь мы быстро упрёмся в стену — потому что даже микропроцессоры 80-х, уж конечно, никто и никогда не «разберёт»: снимать слой за слоем, изучая их под микроскопом, слишком трудно, а публиковать исходники производители, скорее всего, не пожелают по причине упрямства — как упрямятся до сих пор публиковать фирменные прошивки игровых компьютеров тридцатилетней давности. И, получается, однажды мы неизбежно потеряем значительную часть цифрового наследия. Грустно, но что поделаешь?

К оглавлению

Кремниевые нейросети для «умных» машин

Михаил Ваннах

Опубликовано 18 декабря 2013

«Умные» машины, телесные и бестелесные, окружают нас во всё большей степени. В квартире — пылесос, на складе — погрузчик, в смартфонах — голосовой помощник Siri. Но для того, чтобы машины эти стали подлинно умными, им необходимо обзавестись инженерным аналогом достаточно мощного головного мозга. Причём для решения не только тех задач, которые принято связывать с человеческим интеллектом, но и тех, с которыми справляются животные, и не обязательно высшие. И вот теперь решение этой проблемы переходит в практическую плоскость.

Сначала несколько слов о мощностях нынешних компьютеров в их мобильном обличье. Как отмечают читатели, процессор смартфонов ARM Cortex выдаёт 1,5–2 гигафлопс, ну а тот ENIAC, что позволил технологии в рамках Манхэттенского проекта овладеть внутриядерными силами, мог осилить лишь 500 флопс. И этого хватило для нужд атомной программы… Мощностей же нынешних смартфонов вполне хватает для того, чтобы создать автопилот дрона («Смартфоны даруют мозги дронам»). А вот болтушка Siri зависит в своём функционировании от внешних серверов, из-за чего и впадает порой в длительные паузы…

Парадокс. Для самого что ни на есть передового научного исследования, связанного с абстрактным мышлением, хватило половины килофлопса. Гигафлопса хватает для автопилотирования дрона (подозреваю, что с лихвой хватит и для большого самолёта), связанного уже не с абстрактным мышлением, а с быстрой реакцией, равновесием и ориентацией в пространстве. А вот простейшее (то, что может любая базарная торговка или девка на завалинке, — быстро и связно трепаться) заставляет обращаться к внешним серверам…

А вот ещё критически важная для «умных» машин задача распознавания образов. С ней справляется и малый ребёнок, и лабораторный шимпанзе, и приподъездные кошки… И программное обеспечение от Google это тоже умеет, опознает лица людей и котиков. Но — требуя для этого массива из шестнадцати тысяч мощных процессоров, функционирование которых связано с весьма серьёзными энергетическими затратами, несопоставимыми с тем, кои употребляет на решение аналогичной задачи живой мозг (оценить затраты в единицах «флопс» затруднительно, ибо слишком уж велики порядки величин).

Затраты вычислительных ресурсов на эмуляцию нейросетей (логарифмическая шкала).

А объясняется этот парадокс историей технологий — в сопоставлении с историей человечества и живых существ. Для чего делались первые вычислительные машины? Для работы с абстрактными образами. Да, самое обычное натуральное число есть абстрактный образ. И не слишком простой. Читатель с математическим образованием — или, скорее, с интересом к этой науке — может обратиться к «Теории множеств» коллективного французского математика Николя́ Бурбаки́ и посмотреть, сколь громоздко приведённое там определение обыкновенного натурального числа 1.

Но вот эти-то абстракции, при их кажущейся простоте и доступности первокласснику, весьма могущественны. Движение небесных тел Кеплер описывал с помощью элементарной математики, а вот для того, чтобы определить наилучшую форму бочек для свойственника-бондаря ему пришлось создать основы математики высшей… И нынешние «мельницы чисел» с их гигантской производительностью не могут справиться с тем, с чем легко справляется кусочек серого вещества, неспособный сложить два и два.

Дело именно в различии первоначально поставленных задач. От живых существ беспощадная эволюция требовала выживания в реальном мире. В вычислительные машины конструктора закладывали способность совершения цепочек операций над абстрактными объектами, при всей привычности для нас являющихся плодом последовательного творчества умов ряда гениев, от Платона и Лейбница до Гильберта и фон Неймана. Причём то, что эти цепочки операций совершаются всё быстрее и быстрее, со всё большими объёмами чисел, распараллеливаемыми даже в смартфонах, преимуществ кремнию над белком не давало.

Да! Наращивание процессорных мощностей и объёмов обрабатываемых данных ключом к решению проблемы не было. И от технологии потребовалось то, чего не может сделать эволюция живых существ, являющаяся не-марковским процессом. Живое существо довольно жёстко определено прошедшими этапами развития. Инженер же может вернуться назад и начать движение от другой точки, располагая тем опытом и технологиями, которые наработал, двигаясь по предыдущему пути. Применить подходы, позволившие достичь нынешних процессорных мощностей, к нейросетям.

Соотношение сложностей биологических и кремниевых нейросетей.

Именно этим занимается нынче DARPA в рамках программы Систем нейроморфной адаптивной пластично-масштабируемой электроники (SyNAPSE). Пентагоновские деньги, скажем, выделяются командам разработчиков из HRL Laboratories, ранее известной как Hughes Research Laboratories, и родителям Watson’а из IBM Research. Команду SyNAPSE в IBM возглавляет Дхармендра С. Модха (Dharmendra S. Modha), глава группы когнитивных вычислений (Cognitive Computing) из IBM Almaden Research Center. Ну а Центр неврологических и поведенческих систем трудится под началом Нараяна Шринивазы (Narayan Srinivasa).

Нейрочип от IBM.

И результаты в обоих случаях достигнуты более чем впечатляющие. Команда Модхи сейчас работает с представленным в 2011 году нейрочипом, на кристалле которого 6 000 вентилей моделируют поведение нейрона. Всего в микросхеме 256 кремниевых «нейронов», между которыми может быть установлено 262 000 «синаптических» связей. Свойства нейросети, в которую превращается кристалл в процессе программирования, и определяются этими синаптическими связями, сохраняемыми в блоке памяти.

Что нынче может этот нейрокристалл? Распознавать цифры от 0 до 9, причём даже предсказывать ту, которую только начинают писать на планшете. Играть в виртуальный настольный теннис. Водить дрон строго над двойной жёлтой, которой размечено шоссе к Альмадене… Скромно? Да, всё это умеют обычные процессоры. Но нейрочип использует для исполнения своих задач ничтожную долю вычислительных ресурсов, обычно требуемых от традиционных архитектур. А для программирования нейроморфных архитектур IBM создаёт библиотеки объектов, названных corelets: то ли ядрышки, то ли сущностишки, (от сути); не ясно, как перевести…

«Энцефалограмма» нейрочипа от HRL.

Из этих корелетов — придётся, похоже, ввести очередной варваризм — и предполагается строить нейроморфный софт, в значительной степени моделирующий деятельность коры головного мозга. Но подход HRL ещё интересней: нейрочип, созданный командой Нараяна Шринивазы, имеет 576 искусственных нейронов. И тоже умеет играть в виртуальный настольный теннис. Но — в отличие от айбиэмовского образца, его для этого не программировали. В структуру изделия HRL Laboratories заложена возможность самостоятельного формирования синаптических связей.

В результате ему вручили виртуальную ракетку, дали ощущение виртуального мяча и не забывали стимулировать, поощрять или наказывать по результатам поведения. И в итоге всего лишь в пяти раундах нейрочип научился более чем прилично играть в пинг-понг. Причём применяя для этого всего лишь 120 нейронов! (Это к вопросу о том, насколько загружают свой мозг те, кто проводит досуг перед телевизором в обществе видеоигры. К нормальной игре в мелкий теннис ворчание автора не относится, она хороша для профилактики близорукости и развития моторики…)

В ближайших планах HRL's Center for Neural and Emergent Systems — поставить свой нейрочип на орнитоптер размером с ладонь, получивший уже имя «Бекас» — Snipe. Задача машущего полёта в авиации — одна из давнейших и смутнейших, сродни квадратуре круга. Вроде бы на некоторых режимах и для некоторых «массгабаритов» летательного аппарата он сулит заметный выигрыш по затратам энергии. Но даже комнатные модельки орнитоптеров, из сухих стебельков травы, гнутых на лампе накаливания, и тончайшей плёночки (фотоплёнка растворялась в ацетоне, а потом это выливалось на поверхность воды, откуда после застывания и снималось рамочкой) были редкостно капризны.

Машущему полёту нужно куда больше петель обратной связи, чем позволяла классическая инженерия. А теперь HRL надеется на успех! Ховард Хьюз был же изначально авиамагнатом (см. фильм-байопик «Авиатор» и фантастический «Контакт» по роману К. Сагана, где Хьюз — прототип загадочного благотворителя). Да и Пентагону, который оплачивает эти исследования (в SyNAPSE вложено уже около ста миллионов долларов), такая машинка вполне может пригодиться. Но это — частности! Куда важнее то, что на практике реализуется абсолютно новое направление ИТ.

Если вычислительные машины изначально создавались для операций с абстрактными объектами, то теперь весь гигантский потенциал ИТ-отрасли может быть использован и уже используется для нейрочипов, ориентированных на работу с объектами реального мира. По примерно тем же принципам, что функционируют живые организмы, но — без ошибок, которые неизбежно делала слепая эволюция. И такая технология имеет хорошие шансы наградить «умные» машины вполне полноценным «головным мозгом».

К оглавлению

От звонка до звонка, все долгие 6 часов! А если серьёзно, когда на шестичасовку?

Евгений Золотов

Опубликовано 18 декабря 2013

Чем ближе праздники, тем чаще во время рабочего дня мысли витают вдали от рабочего места. Ситуация понятная и привычная: мы учимся ждать новогодних каникул со школьной скамьи. И только самые смелые задумываются не о том, как приятно проведут срок временного освобождения от трудовой повинности, а о том, как эту самую повинность превратить в приятное времяпрепровождение.

Не считая навязших в зубах рецептов вроде «Выбирайте интересную работу» (нам-то с вами, скорее всего, жаловаться не на что: айтишникам обычно везёт зарабатывать на том, что и так составляет главный интерес их жизни; но я подпишусь: ах, если бы все и всегда были свободны в таком выборе!) — так вот, не считая этой банальщины, остаётся одно: сократить продолжительность рабочего дня до того физиологического максимума, который ещё способен обеспечить психофизический комфорт. И у сторонников этой идеи есть даже конкретная цифра — 6 часов!

Европа может гордиться: на большей части её территории средняя продолжительность рабочей недели уже меньше 40 часов и продолжает сокращаться. Не всегда, правда, это означает короткий день: помогают длинный отпуск, отгулы, больничные.

Разговор о продолжительности рабочего дня в целом и трудоголизме в частности в этой колонке шёл сравнительно недавно (см. «Найдите в себе трудоголика»). Суть вкратце: работать много — ещё не значит хорошо жить (статистика беспощадна: чем меньше трудится конкретная страна, тем лучше живёт; посмотрите хоть на немцев-бездельников — 25 среднестатистических рабочих часов в неделю!), равно как и работать мало не значит работать хуже. Трудоголиком же нынче считается каждый, кто значительно выбивается из классического, выведенного ещё стариком Фордом, режима 8×5 (восемь часов по пять дней в неделю).

Большинство европейских государств, например, давно ушло от него в меньшую сторону — и даже среди тех, кто ещё не успел, мало кто станет спорить, что переработка контрпродуктивна — за исключением разве что нерегулярных авралов. Однако на что-то большее отваживаются немногие: сонный час в рабочий полдень всё ещё под запретом, свободный график чаще всего предполагает переработку и одиночество, и практически никто пока не дошёл до чистых заветных шести часов в день. А чем же они так хороши?

Главная прелесть шестичасового режима в том, что выведен он принципиально иным способом, нежели режим восьмичасовой. Восемь часов в день — это оптимум производительности: увеличивая продолжительность рабочего дня, мы уже не получим прежнего прироста выработки, как не получил Генри Форд, из-за чего на восьми и остановился. То есть, формулируя свою цифру, Форд руководствовался прежде всего интересами производства, работодателя. Однако век спустя мы равняемся на новые ценности: за нас уже работают машины, и хотя, быть может, пора предаться праздности ещё не пришла, мы вправе и можем себе позволить улучшить ощущения от работы, сдвинув бегунок продолжительности немного вниз. Иначе говоря, оттолкнуться от интересов работника, а не работодателя. И идею эту штурмуют минимум с трёх направлений.

Просьба снизу: поднимите МРОТ! Ответ сверху: ваша жадность вредит экономике!

Участники штурма на первом направлении движутся под флагом «Больше времени для жизни!». Их икона — американский предприниматель Уилл Келлог, современник Форда и тоже один из пионеров-промышленников (правда, он занимался пищевыми продуктами). В постдепрессионные 30-е Келлог сократил рабочий день на своих предприятиях до шести часов, введя четыре смены. Получать меньше его работники не стали: благодаря выросшей часовой оплате зарабатывали они почти столько же, сколько и раньше. В то же время это дало им ещё два свободных часа в сутки, а Келлогу позволило создать новые рабочие места. Если же его эксперимент кажется вам слишком далёким или мелким, посмотрите на Финляндию — где в конце 90-х был поставлен эксперимент уже национального масштаба по внедрению шестичасовки (правда, всего только в две смены) и с теми же насквозь положительными результатами.

Справедливости ради стоит заметить, что в обоих случаях опыты не были долгими. Предприятия Келлога вернулись к 8-часовому режиму после его смерти (якобы по причине недовольства работников-мужчин возникшей временной нестыковкой с друзьями, работавшими дольше), Финляндия — по окончании государственного субсидирования (работодатели сочли полученные преимущества недостаточными для оправдания повышенной часовой оплаты труда).

Но есть и второе направление, участники которого акцентируют внимание на разнице между работниками физического и умственного труда. Научно подтверждено, что «белые воротнички» (работающие головой) «выдыхаются» быстрее своих «синеворотничковых» коллег (работающих руками): нам отпущено природой только 5–6 часов ежесуточной интеллектуальной активности, после чего — где вы, Форды XXI века? — насиловать интеллектуала бессмысленно: уставшая голова не даст адекватного роста выработки. Лучше того, так же как уменьшение продолжительности рабочего дня до 8 часов у занятых физическим трудом привело к радикальному уменьшению числа производственных травм, сокращение смены до 6 часов у «интеллектуалов» наверняка даст аналогичный эффект — например, снизив количество ошибок в программном обеспечении. Как удаётся нам выдерживать 8 часов и более? Разбавляя слишком длинный день разнообразными (и, в общем, бесполезными) уловками, не требующими напряжения мозгов, — вроде совещаний, перекуров, созерцания ютуба-соцсетей и тому подобного.

Наконец, есть направление номер три, где царствуют неврологи. В их арсенале целый букет замечательных научных фактов, к тому же непрерывно пополняемый. Например, установлено, что не так важно, сколько вы спите, как то, в какое время суток: наша нервная система «привязана» к естественному световому циклу (светлое время — тёмное время), и, грубо нарушая его будильником, мы ничего не выигрываем. Мозг работает лучше всего за несколько часов до сна и хуже всего — в часы подъёма, когда сказывается сонная инерция, делающая наши решения далёкими от рациональных и оптимальных (гормоны!). Фактически прийти на работу невыспавшимся — всё равно что явиться пьяным: это бьёт по здоровью, это бьёт и по интеллектуальной продуктивности. Так что было бы идеально привести режим к солнечному, но раз уж это невозможно, стоит сократить рабочий день и поиграть с временем заступления на смену.

Понятное дело, убедить боссов в крупных компаниях, а тем более в госорганизациях разом перейти на шестичасовку нереально: это в лучшем случае долгосрочная задача для профсоюзов. Но если вы сам себе хозяин или работаете в небольшой конторе, в ваших же интересах убедить себя или владельца бизнеса сократить рабочий день до волшебных шести часов — и измерить выгоду. Говорят, наука начинается с измерений, так почему бы самым смелым из вас не задаться этой целью в следующем году (помните, как делает Цукерберг — ставя себе на каждый год новую Большую задачу?) В конце концов, идея Форда тоже была принята современниками в штыки, но они быстро поменяли свою точку зрения, наблюдая, как процветают его заводы.

Ну и будьте готовы к следующему прыжку. Кое-кто из экономистов уже сетует, что даже шестичасового дня недостаточно: слишком много рабочих рук! Нужна 20-часовая трудовая неделя.

В статье использованы иллюстрации Thomas Claveirole, Phil and Pam Gradwell, Helgi Haldorsson.

К оглавлению

Гид

Opera Max будет сжимать трафик от мобильных приложений

Михаил Карпов

Опубликовано 18 декабря 2013

Режим Opera Turbo, сжимающий трафик веб-страниц, хорошо известен пользователям этого браузера. Теперь компания готовит программу Opera Max, которая будет сжимать трафик не только в браузере, но и от других приложений для Android.

Фирма объявила о начале бета-тестирования Opera Max — программы, которая сжимает изображения, текст и видео для любого приложения. Все запросы перенаправляются на серверы Opera. Приложение можно запустить один раз и забыть о нём.

Эффективность сжатия зависит от типа контента, его объёма и приложения, для которого он предназначен. К тому же Opera Max не сможет сжимать данные, пересылаемые по зашифрованному соединению HTTPS. Таким образом, функция Turbo не будет работать, скажем, в Facebook или Gmail.

Пока что принимать участие в бета-тестировании приложения могут только американцы, и на это время оно будет бесплатным. Компания обещает выпустить Opera Max и для iPhone, но пока непонятно, каким образом оно сможет работать с другими программами, так как политика Apple, скорее всего, не предполагает такой интеграции сервиса в iOS. Версия для Android выйдет в начале будущего года.

К оглавлению

Content

Компьютерра
16.12.2013 - 22.12.2013

Колонка

La grande bellezza Сергей Голубицкий

Автобус Google и мерзость политики Сергей Голубицкий

История падения музыки от Адриана Леверкюна до Дэвида Коупа Сергей Голубицкий

Второе пришествие рабби Лёва: Голем из Belles-Lettres Сергей Голубицкий

Мысли, навеянные исповедью атеиста, покидающего цифровое поле брани Сергей Голубицкий

Гидриды инертных газов в Космосе как вестники Большого и малых взрывов Дмитрий Вибе

Настольные игры как источник знаний Василий Щепетнёв

IT-рынок

Подарок для айтишника: сырое — великолепно! Евгений Золотов

Марисса и менеджмент P2P Сергей Голубицкий

Встречайте SteamOS! Шанс для Valve, шанс для персоналки, шанс для Linux Евгений Золотов

Промзона

McLaren собирается заменить обычные автомобильные дворники на ультразвуковые Николай Маслухин

Занимайся цветами, а не войной Николай Маслухин

Универсальная флешка от Sony для пользователей компьютеров и смартфонов Николай Маслухин

Mobile

Роман Карачинский (News360): «Люди в Долине верят, что делают мир лучше!» Дмитрий Мендрелюк

Декорация Android, возведённая в ранг искусства. Часть 2 Николай Маслухин

Чего ждать от сетей пятого поколения? Александр Ромов

У «Почты России» появилось мобильное приложение для отслеживания посылок и подачи жалоб Николай Маслухин

Технологии

Цифровые стражи здоровья, онлайна и офлайна Михаил Ваннах

Трояны с претензией на авторское право: как не надо делать скрытые биткойн-майнеры Андрей Васильков

Класс и магазин становятся цифровыми, оставаясь в реальном мире Михаил Ваннах

Snooperscope — прибор ночного видения с нетривиальными сценариями использования Андрей Васильков

Хранить бы вечно, но... Возможно ли сохранить старые компьютеры? Евгений Золотов

Кремниевые нейросети для «умных» машин Михаил Ваннах

От звонка до звонка, все долгие 6 часов! А если серьёзно, когда на шестичасовку? Евгений Золотов

Гид

Opera Max будет сжимать трафик от мобильных приложений Михаил Карпов