Налини Сингх

Суд ангелов

Гильдия охотников

Совет десяти

Совет десяти — архангелы, правящие миром во всех тех смыслах, что действительно важны, — собрались в древней твердыни в горах Шотландии. Никто — ни человек, ни вампир не решился бы проникнуть на ангелическую территорию, но пусть даже кто-то поддался бы на такое самоубийственное искушение, предприятие было бы неосуществимо. Твердыню строили ангелы, и без крыльев туда не попасть.

Техника могла бы компенсировать их отсутствие, но бессмертные переживали эпохи не для того, чтобы от них отстать. Воздух над твердыней и вокруг тщательно патрулировался — и сложной системой наблюдения, и патрулями хорошо обученных ангелов. Система защиты превратила небо в каскад крыльев — не часто собираются вместе десять самых могущественных существ этого мира.

— Где Урам? — спросил Рафаил, оглядывая неполный полукруг кресел.

Ему ответила Микаэлла.

— У него на территории ситуация, требующая немедленного внимания.

Губы у нее скривились, когда она это сказала, и была она красива — никогда, наверное, не было на свете другой такой красавицы… если не заглядывать глубже поверхности.

— Она из Урама сделала марионетку.

Голос прозвучал настолько тихо, что Рафаил понял: это сказано для него одного. Посмотрев на Лижуань, он покачал головой:

— Он слишком могуществен для этого. Она владеет его членом, но и только.

Лижуань улыбнулась, и ничего человеческого не было в этой улыбке. Старейшая из архангелов давно миновала тот возраст, в котором могла еще хотя бы притворяться смертной. Теперь Рафаил, глядя на нее, видел лишь причудливую темноту, шепот миров за пределами смертности и бессмертия.

— А с нами можно не считаться? — остро прозвучал вопрос Нехи, правительницы Индии и ее окрестностей.

— Оставь, Неха, — в своей спокойной манере бросил Илия. — Все мы знаем его надменность. Если он не хочет здесь быть, то лишает себя права оспаривать наши решения.

Королеву Ядов это удовлетворило, Астаад и Тит тоже не стали возражать, но Хариземнон та легко не остывал.

— Он плюет на Совет! — Аристократическое лицо архангела исказилось гневом. — С тем же успехом мог бы выйти из состава.

— Хари, не говори глупостей. — По лицу Микаэллы было ясно, что этот архангел тоже побывал у нее в постели. — Архангелов не приглашают в состав Совета. Они туда входят, когда становятся архангелами.

— Она права, — впервые послышался голос Фаваши. Тишайшая из архангелов держала власть над Персией, и так хорошо умела быть незаметной, что даже враги о ней забывали. Поэтому он правила, а они лежали в могилах.

— Хватит, — распорядился Рафаил. — Мы здесь собрались по делу. Займемся же им, чтобы каждый мог вернуться на свою территорию.

— Где смертный? — Спросила Неха.

— Ждет снаружи. Иллий принес его с равнин. — Рафаил не попросил Иллия ввести гостя. — Мы здесь собрались, поскольку Саймон, смертный, стареет. Американскому капитулу Гильдии в будущем году понадобится новый директор.

— Ну так пусть себе его выберут. — Астаад пожала плечами. — Какая нам разница, пока они делают свою работу?

Работа эта была важнейшей. Ангелы умеют Создавать вампиров, но гарантию, что вампиры будут соблюдать свой столетний контракт, дают охотники Гильдии. Подписывают контракт относительно легко — людей тянет к бессмертию. А вот выполнять его — дело другое, и очень многие вновь Созданные передумывают после первых жалких лет службы.

Ангелы же, вопреки мифам, созданным вокруг их бессмертной красоты, не агенты какой-то небесной сущности. Они — правители и бизнесмены, практичные и безжалостные. Терять вложения они не любят. Поэтому — Гильдия и ее охотники.

— Разница есть, — отрезала Микаэлла, — потому что американский и европейский капитулы Гильдии — самые мощные. Если следующий директор не справится с работой, нас ждет бунт.

Рафаила заинтересовал такой подбор слов. В нем слышался подтекст, что находящиеся под ее нежным попечением вампиры готовы в любой момент удрать.

— Мне это надоело. — Мускулистая туша Тита шевельнулась, блеснула иссиня-черная кожа. — Приведите этого человека, и давайте его послушаем.

Рафаил согласился и мысленно обратился к Иллию:

Впусти Саймона.

Тут же открылись двери и вошел высокий мужчина, мускулистый и жилистый, как уличный боец или солдат-пехотинец. Волосы у него побелели, лицо покрылось морщинами, но живо и ясно смотрели с него ярко-голубые глаза. Иллий закрыл за ним двери, и снова комната оказалась отрезана от мира.

Уходящий в отставку директор Гильдии встретился глазами с Рафаилом и наклонил голову.

— Для меня честь предстать перед Советом. Я никогда не ожидал такого.

Осталось несказанным, что почти никто из представших перед Советом живым не выходил.

— Присядь.

Фаваши показала на стул, поставленный у открытого конца полукруга.

Старый воин сел без малейшей неловкости, но Рафаил видывал Саймона в расцвете его сил и знал, что директор Гильдии уже испытал дуновение возраста. И все же стариком он не был и не будет никогда. Это человек, заслуживающий уважения. Когда-то Рафаил мог бы назвать такого человека своим другом, но то время прошло тысячу лет назад. Он знал теперь слишком хорошо, что жизни смертных мигают и гаснут, как светляки.

— Ты желаешь оставить свою должность? — спросила Неха с царственным изяществом.

Она одна из немногих сохранила при себе двор. Королеве Ядов убить человека — как муху прихлопнуть, но ее утонченной грацией нельзя будет не восхищаться, даже корчась в судорогах.

Саймон под ее взглядом не утратил хладнокровной собранности. Пробыв директором Гильдии более сорока лет, он приобрел уверенность, которой недоставало юноше, на глазах Рафаила взявшего бразды.

— Я должен, — ответил он. — Мои охотники были бы рады, если бы я остался, но хороший директор должен в первую очередь думать о здоровье Гильдии как целого. Это здоровье исходит сверху — руководитель должен быть в высшей степени способен сам выйти на охоту, если будет необходимо. — Горькая улыбка. — Я силен и искусен, но я уже далеко не так быстр, и нет желания танцевать со смертью.

— Честные слова, — одобрительно кивнул Тит. Ему легче всего бывало среди воинов и их породы — правил он грубой силой и был так же прямолинеен, как его резко очерченная челюсть. — Силен тот генерал, что способен отдать власть.

Саймон принял комплимент с легким кивком.

— Я всегда буду охотником, и, как требует обычай, буду в распоряжении нового директора до самой моей смерти. И при этом я безгранично верю в ее способность руководить Гильдией.

— Ее? — фыркнул Хариземнон. — Это женщина?

Микаэлла приподняла бровь:

— Мое уважение к Гильдии вдруг выросло стократно.

Саймон не позволил втянуть себя в этот диалог.

— Сара Хазиз — лучший кандидат на мое место. По многим причинам.

Астаад поправил крылья:

— Расскажи.

— Со всем уважением, — ответил Саймон, — это не входит в компетенцию Совета.

Первым отреагировал Тит:

— Ты хочешь бросить нам вызов?

— Гильдия всегда сохраняла нейтралитет, и тому есть причина. — Саймон не согнул спины. — Наша работа — ловить вампиров, нарушающих контракт. За много веков не раз складывались ситуации, когда вокруг нас бушевали войны ангелов, и выжили мы только потому, что нас считают нейтральными. Если Совет слишком нами заинтересуется, мы утратим эту защиту.

— Красивые слова, — бросила Неха.

Саймон не отвел глаз:

— От этого они не менее правдивы.

— Она способна справиться с делом? — спросил Илия. — Вот только это нам и надо знать. Если американская Гильдия падет, она вызовет лавину.

Вампиры освободятся полностью, подумал Рафаил. Некоторые тихо войдут в обычную жизнь, это да, но другие — другие начнут убивать направо и налево, потому что в сердце своем они хищники. В конечном счете, не так уж они отличаются от ангелов.

— Сара более чем способна, — ответил Саймон. — На ее стороне — преданность ее товарищей-охотников. Многие из них в этом году приходили ко мне и называли ее имя как преемника.

— Эта Сара — ваш лучший охотник? — спросил Астаад.

Саймон покачал головой:

— Но из лучшей никогда бы не получился хороший директор. Она рождена охотницей.

Рафаил мысленно поставил птичку: узнать ее имя. В отличие от прочих членов Гильдии, рожденные охотниками выходят из чрева матери со способностью чуять вампиров. Они лучшие в мире ищейки, они самые безжалостные, они — гончие, настроенные на один-единственный запах.

— А Сара? — спросил Рафаил. — Она согласится?

Саймон задумался всего на миг.

— У меня нет ни малейшего сомнения, что Сара примет верное решение.

Глава первая

Сара не привыкла жалеть вампиров. В конце концов, ее работа этих вампиров находить, ловить и доставлять к хозяевам, ангелам. Сама она не фанат договорного рабства, конечно, но ведь ангелы и не скрывают цену бессмертия. Всякий, кто хочет быть Создан, должен отслужить ангелам сто лет. Без вариантов.

Не хочешь сто лет пресмыкаться и кланяться — не подписывай контракт. Все просто. Подписал, получил от ангелов бессмертие и сбежал? Ты дезертир. А дезертиров никто не любит.

Но как бы там ни было, а у этого вот проблемы посерьезнее, чем вернуться к разозленному ангелу.

— Говорить можешь?

Вампир, держась за почти перерезанную шею, посмотрел на нее как на сумасшедшую.

— Да, прости.

Интересно, как это он, черт побери, вообще еще жив. Вампиры не становятся истинно бессмертными — их может убить и человек, и представитель их породы. Наиболее надежный метод — обезглавливание, но им мало кто пользуется — вряд ли вампир будет стоять смирно в этом процессе. Прострелить сердце вполне достаточно — если потом отрезать голову, пока вампир лежит на земле. Или сжечь. И то, и другое эффективно.

Но Сара — искатель. Ее работа — найти, а не убить.

— Тебе нужна кровь?

Он посмотрел на нее с надеждой.

— Перебьешься. Ты не помер, значит, силы у тебя есть. Дотерпишь, пока я тебя домой доставлю.

— Дддееет…

Не обращая внимания на протестующее бульканье, она нагнулась, обняла вампира за плечи, чтобы поднять на ноги. У нее был рост всего-то пять футов три дюйма, а он куда выше. Но у нее не текла кровь из разрубленной шеи, и тренировалась она семь дней в неделю. Слегка ухнув, она подняла его и повела к машине. Он упирался.

— Помочь? — спросил глубокий спокойный голос. Старое виски и дымящиеся угли.

Голос был незнакомый. И тело, вышедшее из тени, тоже. Шесть футов здорового мускулистого мужика. Широкий в плечах, узкий в бедрах, но с текучей грацией опытного бойца — такого, которого ей не хотелось бы иметь противником. А ей приходилось валить вампиров вдвое больше ее самой.

— Ага, — ответила она. — Помоги мне его затолкать в машину, вон у тротуара стоит.

Незнакомец просто поднял вампира — тот замычал что-то неразборчивое — и закинул на заднее сиденье.

— Контрольный чип? — спросил он.

Она вытащила из-за спины арбалет и направила на вампа. Бедняжка забрался на сиденье, подобрав ноги в машину. Сара, закатив глаза, закинула арбалет за спину, опустила руку на ошейник, висевший на поясе черных джинсов. Остановилась:

— Только без фокусов, а то застрелю ко всем чертям.

Съежившийся вампир, не сопротивляясь, дал ей застегнуть металлическое кольцо вокруг быстро заживающей шеи. Научные основы воздействия этого устройства на биологию вампира были сложны, но результат прост: вампир сейчас не мог сделать ничего без прямого приказа Сары. Назвать это устройство полезным было бы сильным преуменьшением: даже этот раненый вампир мог бы оторвать Саре голову за полсекунды.

А Саре это не нужно, спасибо.

Выбравшись наружу, она захлопнула дверцу и посмотрела на второго охотника — в его призвании у нее сомнений не было.

— Сара, — представилась она и протянула руку.

Он взял ее руку, но долго молчал. Надо было это прекратить, но она не могла сообразить, как: что-то было такое в этих темно-зеленых глазах, что ее сдерживало. Сила, решила она. В нем ощущается неимоверная сила. Потом он заговорил, и ощущение изысканного старого виски от его голоса заглушило смысл его слов.

— Я Дикон. Ты куда меньше, чем заставляла предположить твоя репутация.

Она высвободила руку:

— Благодарю. И в следующий раз не предлагай мне помощь.

Почти любой мужчина ушел бы прочь с уязвленным самолюбием, но Дикон остался на месте, глядя на нее внимательными глазами.

— Мое замечание не содержало критики.

Какого черта он тут торчит?

— Я должна доставить Родни к его хозяину.

— У тебя есть репутация. У тебя — и твоего арбалета.

Это веселая искорка проскочила в этих серьезных-серьезных глазах?

— Не надо его хаять, не испытав. У меня болты обладают теми же свойствами, что ошейники — берегут меня от вреда, пока цель не будет чипирована. А цели восстанавливаются, и это им не вредно.

— Но ошейник ты с собой носишь.

Она сняла арбалет с плеча:

— Отойди.

На таком расстоянии все, что ей было видно — грудь Дикона, в милю шириной. Может, она поддается впечатлению, но она же, блин, живой человек! А он сексуален дьявольски.

Но это ничего не меняет. Она — охотник. Может, он и член Гильдии, все равно она его не знает.

— Моя лучшая подруга их любит. — Почему — она не знала, но с другой стороны, Элли не понимает толк в арбалетах, так что они квиты. Но Сара обещала испытать ошейник на охоте, раз Элли в прошлый раз испытывала арбалет. — Я просила тебя отойти.

Он наконец сдал на пару дюймов назад — достаточно, чтобы можно было открыть пассажирскую дверь и положить арбалет в машину. Родни уже почти исцелился, но залил кровью салон взятой напрокат машины. Черт бы его побрал. Гильдия покроет издержки, но противно ехать в грязной машине.

— Мне нужно доставить груз.

— Дай мне сперва с ним поговорить.

Она закрыла дверцу:

— Это с чего вдруг?

— Тебе не интересно, кто его порезал?

До смешного длинные ресницы у этого парня. Черные, шелковые. Ну никак на мужчине не смотрятся.

— Группа расистов какая-нибудь. — Она помрачнела. — Дебилы. Ну не понять им, что бьют чьего-то мужа, брата или отца.

Он продолжал на нее смотреть.

— Чего тебе?

Она потерла лицо, радуясь, что на темной коже не видно, как она по-идиотски горячо реагирует на этого типа. Ну, ладно. За погляд денег не берут.

— Мне говорили, что у тебя темная кожа, карие глаза и черные волосы.

Вроде бы все правильно.

— Кто говорил?

— Скажу, когда мы поговорим с вампиром.

— Кнут и пряник? — Она прищурилась. — Я тебе не лошадь.

Он улыбнулся углами губ:

— Во имя товарищества.

Запустив руку под потертую кожаную куртку, он вытащил удостоверение Гильдии.

Любопытство пересилило злость, и она кивнула в сторону машины.

— Я сяду за руль, сниму с него ошейник. — К несчастью — или к счастью, в зависимости от точки зрения, — вампир с чипом говорить не может. — Ты сядешь назад и проследишь, чтобы он…

— Я в машину не влезу.

Она оглядела его. С трудом не попросила его раздеться — хотелось облизать его целиком, как конфетку.

— Ладно, — ответила она, загоняя расшалившиеся гормоны обратно на склад. — По-другому. Он сейчас опустит окно, а ты его будешь держать локтем за шею, пока будем говорить.

Так они и сделали. Родни был невероятно рад поболтать, когда Сара представилась.

— Ты стреляешь, стреляешь! — заговорил он так, будто она — маньяк-убийца. — Стрелами из лука!

— Отстал от жизни. Я еще в прошлом году перешла на арбалет. — Он скорострельнее, но ей слегка недоставало привычного лука, сделанного на заказ. — И это даже не больно.

— Сама бы попробовала!

Она моргнула:

— Тебе сколько лет?

— Только что исполнилось три.

Вампиры отсчитывают возраст от даты Создания.

Сара покачала головой:

— И ты попытался удрать? Как тебе в голову взбрела такая глупость?

Его создатель, мистер Лакарр, просто в бешенстве.

— Не знаю. — Он пожал плечами. — Я подумал, что это будет хорошо.

Да, кажется, это не самый острый ум среди вампиров.

— Ну, о'кей. — Она посмотрела в глаза Дикону. Даже легкого движения не было заметно в темно-зеленых глубинах, но она могла бы поклясться, что он сдерживает смех. Сама прикусив губу, чтобы не улыбнуться, она снова повернулась к Родни: — У меня вопрос простой.

— Это хорошо, — осклабился вампир, показав оба клыка — чего старые никогда не делают. — Я трудных вопросов не люблю.

— Кто тебя резал. Род?

Он сглотнул слюну, заморгал быстро-быстро.

— Никто.

— Это ты сам себе хотел отрезать голову?

— Ага.

Он кивнул, и это значило, что Дикон очень слабо его держит. Хотя это и не важно: Сара держала арбалет наготове.

— Родни! — произнесла она как можно более зловеще. — Не ври мне!

Он снова заморгал и — о Господи! — готов был заплакать. Сара себя почувствовала хулиганом, который обижает маленьких.

— Род, ну, говори же! Чего ты боишься?

— Того.

— Того. — Она подумала, чего могут бояться вампиры. — Это был ангел?

Если это был его хозяин, то Caра ничего не сможет сделать, разве что доложить про мерзавца в Комитет Защиты Вампиров. Но нападение мог организовать кто-то из противников Лакарра, и тогда ангел будет сам разбираться.

— С чего бы? — Родни был настолько потрясен, что говорил правду. — Нет, конечно. Ангелы нас Создают, они нас не убивают.

М-да. В мечтах живет мальчик.

— Так кто другой мог тебя так напугать? — Она снова перехватила взгляд Дикона — и увидела ответ в глубине этих уже не смеющихся глаз. — Охотник!

Или кто-то, кого Родни принял за охотника по ошибке. Потому что настоящие охотники вампиров не убивают.

Родни захлюпал носом:

— Только не убивайте меня! Я ничего никому плохого не сделал!

— Ну-ну. — Сара протянула руку и потрепала Родни по плечу. Он вздрогнул, но она сделала вид, что не заметила. — Мне платят за доставку. Если я доставлю тебя мертвым, заплатят половину, так что нет мне смысла тебя убивать.

Блестящие глаза Родни посмотрели на нее с надеждой:

— Правда?

— Точно.

— А вот…

Он покосился на руку, держащую его за шею.

Дикон впервые в этом разговоре подал голос:

— Я ее бойфренд. Что она говорит, то я и делаю.

Она уставилась на охотника, но Родни это заявление успокоило.

— Ага, ты у вас главная, — сказал он Саре. — Понимаю. Моя Минди, она тоже любит быть главной. Сказала мне, что я должен сбежать, и у нас будет вроде как круиз.

Сара положила палец ему на губы:

— Родни, не отвлекайся. Расскажи про охотника, который тебя ранил.

— Он сказал, что охотники ненавидят вампиров. — Голос у Родни стал тихий от испуга. — Я не знал. Я знал, что ваша работа — нас ловить, но не знал, что вы нас ненавидите.

— Это не так. — Саре хотелось погладить его по голове. О Господи. — Просто он злой.

— Ты так думаешь?

— Я точно знаю. Что он еще говорил?

— Что вампиры — сор земли, что мы оскверняем ангелов своим существованием. — Он скривился. — Я не понял, как это может быть, раз ангелы нас Создают.

Сару так поразило это проявление здравого смысла, что даже не сразу до нее дошло.

— Да, это так. Значит, он врал. Что он еще говорил?

— Больше ничего. Просто вынул меч…

Меч?

— …и хотел отрезать мне голову.

Родни затих.

— Как он выглядел? — спросил Дикон.

Родни вздрогнул, будто забыл об опасности за спиной, и вот она о себе напомнила.

— Я не видел. Он был в черной маске и весь черный. Но высокий. И сильный.

Под такое описание половина охотников Гильдии подойдет.

Сара попыталась вытащить из Родни еще что-нибудь, но это была попытка с негодными средствами. Снова надев на него ошейник, она повезла вампира к Лакарру, все время помня, что Дикон за ней едет на звере-мотоцикле. Когда она въехала в ворота, чтобы доставить Родни, он остался снаружи.

Хозяин Родни ожидал беглеца в гостиной своего дома-дворца.

— Убирайся, — велел он.

Сара сняла ошейник и положила его на стол, чтобы Лакарр вернул его Гильдии, а Родни поплелся прочь, как нашкодивший школьник. Раздраженно захлопнув белые крылья, ангел взял со стола конверт.

— Подтверждение платы. Я послал ее сразу, как только услышал от вас, что вы взяли Родни.

Быстро проверив чек, она сунула его в карман.

— Спасибо.

— Миз Хазиз, — начал он, хмуро скривившись. — Я буду с вами откровенен. Я никогда не ожидал от Родни попытки к бегству, и не знаю, как его наказать.

Саре никогда не приходилось говорить с ангелами дольше, чем нужно для получения задания. В большинстве случаев она даже с ними не виделась: они слишком важные особы, чтобы общаться с простыми смертными. Для этого у них есть вампиры.

— Вы знаете некую Минди?

Лакарр застыл:

— Да. Одна из моих старейших вампиров.

— Ревнива?

— Гм. Да, понимаю. — Он кивнул. — Я много времени проводил с Родни: он еще дитя, и если я его не научу кое-чему, его просто съедят.

Сара даже не собиралась спрашивать, как Родни прошел через процесс отбора кандидатов. Конкурс на Создание был колоссальный.

— Да, он не гений, — ответила она. — Если вы его накажете слишком сурово, он сломается.

Лакарр кивнул.

— Понимаю. Очень вам благодарен, охотник.

Это означало «вы свободны».

Оставить Родни с хозяином, все еще раздраженным, пусть даже уже не яростным, казалось немножко неправильным. Но вампир сам сделал свой выбор, когда попросил о Создании. И теперь ближайшие девяносто семь лет должен быть чьим-то рабом.

Выходя, Сара столкнулась с худой рыжей женщиной. Она была одета в вызывающее алое платье, облегающее тело второй кожей. Со значением.

Она прошла бы дальше, но рыжая остановила ее.

— Вы привезли Родни.

Минди.

— Это моя работа.

Вампирша — явно куда старше Родни, судя по тому, как она легко подделывалась под человека, — разве что зубами не скрипнула.

— Я не думала, что он до этого доживет. Он едва умеет себе шнурки завязывать.

— Как он добился Создания? — не смогла сдержать любопытства Сара.

Минди махнула рукой:

— Он был отличным… — кажется, она запоздало сообразила, кто перед ней. — Всего хорошего, охотник.

— Пока.

Интересно, подумала Сара. Все знают — и даже если это знание не подтверждено официально, — что некоторый процент кандидатов после преображения теряет рассудок. Впервые сейчас она увидела пример кандидата, который вместо этого впал в слабоумие.

Дикона не было, когда она садилась в машину, но возле гостиницы он нарисовался снова. Сара припарковалась в подземном гараже, а когда вышла, увидела, что он ставит возле нее свой слоновый мотоцикл.

— Как ты проехал мимо охраны?

Он снял шлем, расстегнул куртку и соскочил с мотоцикла. Великолепная мужественная мускулатура. Просто рука тянется потрогать. Что-то у нее в животе, и без того туго затянутое, стиснулось еще сильнее. Господи, это не человек, это ходячий секс.

Глава вторая

Сняв прилив телесного голода глубоким вдохом, она направилась к лифтам, держа в руке сумку с оружием. (Опыт подсказывал, что персонал слегка нервничает, когда она входит с арбалетом).

— Так как же?

— Охрана хреновая.

Совпадает с ее оценкой.

— Самое удобное было место для этой охоты.

Ехать с этим мужиком в одном лифте оказалось тренировкой по самообламыванию. Запах мыла и кожи, пробужденный идущим изнутри теплом — такого она никогда не встречала раньше: чисто мужской, с каким-то еще стальным оттенком, — обволакивал как афродизиак. Не дышать она не могла, а потому к моменту выхода на третьем этаже схватила передоз.

— Подожди здесь, — велела она, подняв руку. — Я должна проверить твои данные.

Он прислонился к стене напротив ее двери:

— Привет от меня Саймону.

Присматривая за ним краем глаза, она провела ключ-картой по считывателю и вошла в номер. Обстановка вполне спартанская — кровать рядом с небольшим комодом, стол, где поместится разве что ноутбук рядом с гостиничным телефоном, пара стульев. Практически все, что ей во время охоты нужно.

Звонок на сотовый Саймона с ее сотового прошел без проблем.

— Дикон, — сказала она, как только Саймон взял трубку. — Кто такой и зачем он здесь?

— Опиши его.

Она дала описание.

— Да, это Дикон. Он там на задании, и я хотел бы тебя к нему подключить. Ты ведь закончила поиск для Лакарра?

— Ага. — В основном ее заинтриговало то, чего он не сказал. Упершись рукой в бедро, она спросила: — Что за работа? И связана ли она с тем, что тут вампирам отрезают головы?

— Дикон объяснит. И надо разобраться побыстрее.

— Сделаем. — Она замолчала. — Да, Саймон, по другому вопросу…

— Нормально, Сара. Решение нужно не сегодня. И даже не завтра.

Но что решение будет нужно, Сара не сомневалась.

— После этого задания. Когда закончим, я дам тебе ответ.

— Вот и хорошо. — Теперь замолчал он. — Сара, Дикон крайне опасен. Будь осторожна.

— Да я и сама опасна.

Еще несколько слов — и она повесила трубку, а потом подошла и открыла дверь — герой обсуждения стоял на пороге. Она посмотрела вниз — и увидела дорожную сумку, материализовавшуюся у его ног.

— Нечего, нечего. Ты здесь жить не будешь.

— Я должен очень много тебе рассказать. Спать буду на полу.

Любопытство ее когда-нибудь погубит.

— На полу, значит. — Она жестом пригласила его войти и заперла дверь. — Так, насколько я понимаю, нам предстоит найти и обезвредить психопата, который прикидывается охотником.

За последние дней десять случилось пять убийств, о которых она знала. Все жертвы — вампиры, у всех отрублена голова.

Дикон поставил свою сумку на пол рядом с ее, сбросил куртку — под ней оказалась темно-синяя рубашка, еще ярче оттенившая цвет его глаз.

— Не так я уверен, что он прикидывается. Иду по его следу сразу после второго убийства, и все указывает на охотника.

— Не могу поверить.

Она осталась стоять у двери, скрестив руки.

Повесив куртку на спинку стула, он сел и стал развязывать ботинки.

— Что не мешает этому быть правдой.

— Охотники не бродят в ночи, убивая мирных жителей. Это не их работа. Быть охотником — честь. Наоборот, мы следим, чтобы вампиров поменьше убивали.

Существовала легенда, что до создания Гильдии вампиров, пойманных при попытке к бегству, просто казнили.

Сняв ботинки и носки, Дикон вытянул ноги, наклонился назад вместе со стулом, коснувшись спинкой стола.

— Билл Джеймс.

Это был удар под дых, нож в сердце.

— Откуда ты узнал?

Знали только трое охотников, которые его выследили — ну, и Саймон, конечно. Для остальных он погиб как герой и был похоронен по всем правилам Гильдии.

Дикон смотрел на нее с ровным абсолютным вниманием, с таким спокойствием, что непонятно было, может ли вообще этот человек взволноваться.

— Мое имя — Дикон. Но знают меня как Истребителя.

Сара вытаращила глаза. Нет, он не шутит. Ни хрена себе.

Отодвинувшись от двери, она тихо дошла до кровати и села на край.

— Я думала, тебя придумали. Как бабая.

— Гильдия набирает и обучает самых опасных людей в этом мире. Без бабая нам не обойтись.

Она покачала головой:

— Элли ни за что мне не поверит, что я видела Истребителя. — Это имя воспринималось как шутка, как имя телевизионного персонажа. — У Гильдии есть охотник, который преследует своих?

— Только при необходимости. — Он замолчал, пока она не подняла голову. — А необходимость бывает, и ты это знаешь.

— Билл — это была аберрация. У него что-то в мозгах закоротило.

Тот охотник убивал детей. С такой бесчеловечностью, что у нее при одном воспоминании желчь поднималась к горлу.

— Охотится на своих приходится редко, — согласился Дикон. — Но это случается. Вот почему в Гильдии всегда есть Истребитель.

— Почему ты не выследил Билла?

Убивать старшего охотника пришлось им с Еленой. Сара была полна решимости выполнить эту работу сама, хоть ее и выворачивало от такой мысли, но ей Билл был всего лишь другом, а Элли — наставником. Однако вышло так, что Билл напал на нее с монтировкой из засады, и она свалилась на землю уже без сознания. Лучшей подруге пришлось самой зарезать наставника.

«Он на меня так смотрел, будто я его предала, — говорила потом Элли, и на лице ее были пятна крови Билла. — Я знаю, что он должен был умереть, но не могу не думать, что он был прав. И кровь у него была горячая».

— Чистое невезение. — Слова Дикона вернули ее к настоящему. — Ситуация обострилась так резко, что я не успел бы вернуться вовремя. Был за тридевять земель.

Он не шевелился — хищник на отдыхе.

— Охота?

— Бизнес, — ответил он неожиданно. — Истребителя редко призывают к делу. А по призванию я — фабрикант оружия.

— «Дикон»? Погоди-ка. — Она подтащила к себе сумку, расстегнула, вынула арбалет. С упора приклада смотрела на нее знакомая стилизованная буква «Д». — Твоя работа?

Он едва заметно кивнул:

— Делаю для охотников.

— Ты же лучший из всех, кто этим занимается. — Арбалет ей стоил кучу денег. Как и лук, который она обожала. — А истребительством занимаешься в свободное от работы время? Мило. — Она покачала головой, укладывая арбалет обратно в сумку. — И как получилось, что я ничего о тебе не слышала?

— Не слишком разумно было бы заводить друзей среди тех, кто может стать объектом твоей охоты.

— Одинокая жизнь.

Она не хотела быть бестактной, но не смогла даже вообразить себе такое существование. Она тоже не вращается в обществе — по крайней мере пока, — но есть у нее несколько друзей, и это удерживает ее в равновесии и в здравом рассудке.

— Истребителей выбирают среди одиночек. — Подняв руки, он стал расстегивать рубашку. — Хочешь в душ первой?

Она хотела губы облизать, вот чего она хотела. Золотистая кожа поверх бугристых мышц, и темные завитки в раскрытом треугольнике рубашки… у нее тело сжалось в ждущей готовности.

В холодный душ.

— Спасибо, — ответила она, вставая. — Я быстро.

Дикон только кивнул, когда она сгребла свое барахло и потащилась в душ. Истребитель соблазнителен, но сейчас она не ищет себе любовника: ей надо принять самое важное в жизни решение. Решение, которое может сделать ее более одинокой, чем Дикон.

Охотники-мужчины, как правило, идиоты-мачо — в лучшем смысле этого понятия. Им играть вторые роли ох как нелегко. А есть ли другая такая вторая роль, как любовник директрисы Гильдии?

* * *

Дикон разжал кулак, сжатый еще с той минуты, как он сел на стул. Сара Хазиз — совсем не та женщина, которую по описаниям он ожидал увидеть. Саймону придется дать кое-какие объяснения.

— Смуглая кожа, карие глаза, черные волосы! — буркнул он себе под нос.

Эта женщина — ожившая эротическая греза. Маленькая, округлая, совершенная. Кожа цвета кофе со сливками, волосы до талии (если расплести эту тугую косу), и огромные карие глазищи, видящие его насквозь.

Не та женщина, которую Саймон охарактеризовал безликими словами «разумный кандидат на должность». Даже предположить невозможно было ощущение исходящей от нее энергии, силы, стойкости. Он ее увидел всего пару часов назад, но уже понимал, что лучшим из лучших она не уступит.

Идеальный был бы директор Гильдии.

А это значит, что руки (и мысли) надо будет держать при себе. Не пялиться на эту соблазнительную шею. Как и на прочие части тела. Директриса Гильдии по сути своей должности всегда на виду. С теми, кто на виду, Дикон не спит.

Но она же еще не директор.

Он постукивал пальцами по штанине джинсов, не сводя глаза с кровати.

Он хотел Сару. И сильно. Но соблазнять эту женщину — в программу не входило.

— Твоя задача — ее охрана. На телохранителя она не согласится, но ты можешь добиться того же, взяв ее с собой на охоту.

— Я работаю в одиночку.

Лицо Саймона стало каменным:

— Она из лучших моих охотников. Обузой тебе она не будет.

— Если она из лучших, зачем ей нянька?

— Совет знает, что я выбрал ее преемницей. И теперь некоторые из архангелов захотят ее «испытать».

Дикон приподнял бровь:

— И вас испытывали?

— Чуть не убили. — Без обиняков, да. — Трудно победить в одиночку пятерых старых вампиров. Я остался жив только потому, что со мной была жена. А у двух разозленных охотников против пятерых вампиров шансов куда больше.

Вот он и сидел, слушая журчание воды в ванной и воображая, как медленно процеловывает дорожку на этом теле.

От таких мыслей восстание плоти слабее никак не стало. А если она войдет и увидит такое зрелище, то можно спорить на что угодно: ночевать он будет в коридоре.

Этим он рисковать не может: он не должен спускать с нее глаз, — Саймон это высказал совершенно ясно. Если архангелы собираются ее испытывать, то сделают это, когда сочтут ее уязвимой — и тогда его задача, чтобы такого не случилось.

Запустив пальцы в волосы, он встал и осмотрел номер. Вполне прилично защищен. Нет внешних окон. Несколько клаустрофобно, зато безопасно. Входов и выходов тоже нет, кроме двери, а ее он заклинил инструментом собственного изготовления. Вентиляционных отверстий, через которые можно залезть, тоже нет.

Когда Сара вышла из душа в пушистом гостиничном халате, вытирая волосы полотенцем, тоже гостиничным, он достаточно убедился в отсутствии угроз, чтобы самому пойти в душ. В ледяной.

— О Господи!

Он скрипнул зубами под напором воды. Порадовать собственный хрен менее важно, чем обеспечить само существование Гильдии.

Он спросил у Саймона: отчего архангелы ставят палки в колеса организации, которая так облегчает им жизнь?

— Такая игра, — ответил Саймон. — Мы им нужны, но они никогда не дадут нам забыть, что сильнее — они. Нападения на меня и на Сару — не для того, чтобы не дать работать Гильдии. А чтобы мы помнили: Совет следит за нами.

Сара услышала шум воды и быстро досушила волосы перед тем, как взяться за мобильник. В каком сейчас часовом поясе находится Элли, она не имела понятия, но подруга ответила после первого звонка.

— Сара! — заговорила она, торопясь. — Ты знаешь, какое это искусство: заворачивать трехфутовые фарфоровые вазы так, чтобы они при транспортировке не разбились? И я смогла! Эти красавицы без малейшей царапинки остались! Гениальность, имя тебе — Елена!

— Мне спрашивать?

— Это был подарок. — Ее голос звучал довольно. — Отлично смотрятся у меня в гостиной. Я еще не решила, может, одну поставлю в ванную.

Страсть подруги к декору затронула в Саре знакомую струну. Охотники вьют гнезда — это реакция на то, что большой кусок жизни приходится проводить то на дороге, то в канаве. Сара была в этом ревностнее других: она любила своих родителей, но они были завзятыми хиппи. К семи годам она уже сменила десять школ. И солидный, стабильный дом — ей это было необходимо, как дыхание.

— Мне уже не терпится их увидеть.

— У тебя голос какой-то непривычный.

— Я видела Истребителя.

Пауза.

— Без дураков? — Она присвистнула — долго, протяжно. — Ни фига себе. Он страшный?

— Еще как. Сложен как танк. — Если Дикон когда-нибудь против нее пойдет, ни за что нельзя подпускать его на дистанцию удара. Попадет таким кулачищем — и шея ломается на раз. — Элли, тут вокруг болтается охотник, убивающий вампиров.

— Ни хрена себе!.. Ты сейчас за ним охотишься?

— Ага.

— Я в Нью-Йорке, приземлилась несколько часов назад. Могу быть следующим рейсом.

Сара уже качала головой:

— Я пока не знаю, что тут происходит.

— Нельзя тебе охотиться за ним в одиночку.

— Я не одна. Со мной Дикон.

— Истребитель? — Облегчение в ее голосе было почти ощутимо. — Отлично. Знаешь, Сара, тут до меня доходят слухи.

— Какие?

— Все мы знаем, что ты в любой момент можешь занять место Саймона. Но у меня в самолете по дороге домой был разговор с одним высокопоставленным вампиром. И он знал твое имя.

Саймон ее об этом предупредил.

— Совету небезразлично, кто будет директором Гильдии.

Елена промолчала дольше обычного.

— Я знаю, что убежать и спрятаться ты не можешь, поэтому я просто скажу — будь чертовски осторожна. Архангелы и близко на людей не похожи. Я бы к ним на три метра не стала подходить.

— Не думаю, что они дали бы себе труд лично меня проверять. Максимум — послали бы посмотреть кого-нибудь из своих вампиров.

А с вампирами она обращаться умеет.

— Удачно, что с тобой Истребитель. Серьезная живая сила как раз тогда, когда она нужна. — На том конце линии раздался едва слышный звонок. — Извини, пришли. Похоже, принесли пиццу.

Повесив трубку, Сара уставилась на телефон. Именно что удачно. Дикон появился из ниоткуда, хотя всегда держится в тени. И как удобно получилось, что ее послали на охоту в тот самый город, где происходили серийные убийства.

Она ждала, прищурившись.

Глава третья

Через пару минут из ванной вышел Дикон — из одежды на нем была только пара джинсов. Гормоны заплясали — что-то чертовски похожее на фокстрот. Но она отказалась участвовать в этом танце.

— Тебя послал Саймон.

Надо отдать ему должное, он не стал отрицать.

— Двух зайцев одним выстрелом. — Вытащив из сумки чистую футболку, он натянул ее через голову. — Сама понимаешь, что это правильное решение.

От хладнокровной логичности его голоса ей захотелось пристрелить его из арбалета — просто в порядке возражения.

— Недопустимо, чтобы директора Гильдии считали слабачкой.

— В равной степени недопустимо, чтобы ее считали дурой.

В глазах цвета полуночного леса читалась несгибаемая воля.

Выпустив из пальцев до полусмерти задушенный телефон, она добыла из сумки щетку и стала причесывать волосы.

— Расскажи мне про этого киллера. Есть ли шансы, что это все-таки самозванец?

Несколько секунд он помолчал, будто не доверяя ее внезапной капитуляции.

— Есть. Но сейчас у меня три варианта — и все охотники. Навестим их по очереди.

— Сегодня ночью?

Он слегка кивнул:

— Я бы выждал четыре часа — достаточно времени, чтобы у него спала настороженность.

— Почему ты не выследил его после покушения на Родни?

— Не было видимого следа.

Она фыркнула:

— А еще у тебя работа — быть нянькой при мне.

— Быть у тебя нянькой — не то, чего мне хотелось бы. — Он говорил тихим, вкрадчивым голосом, который гладил ей кожу как бархат. — Но раз укладывание тебя в койку недопустимо, придется ограничиться этим.

Ее обдало изнутри жаром — горячим, красным.

— А с чего ты решил, что я тебя подпустила бы хоть на фут?

В голосе слышался резкий оттенок желания. Но с тем же успехом это мог бы быть гнев.

— С чего ты решила, что я стал бы спрашивать?

— Попробуй только. И я тебе с радостью выпущу кишки твоим же ножом.

Дикон улыбнулся — и из соблазнительного стал роковым.

— Это было бы интересно.

Но через четыре часа беспокойного сна никакого настроения играть у нее уже не было. Одеваясь, чтобы выйти к ждущему в коридоре Дикону, она поправила арбалет поудобнее и решительно стиснула зубы.

— Не нравится мне, что мы охотимся на своего.

Ответа не было.

Она поглядывала на Дикона, шагая рядом с ним к гаражу, и ничего не видела. Ни выражения, ни эмоции, ни милосердия. Перед ней был Истребитель.

— Скольких тебе пришлось убить?

— Пятерых.

Она выдохнула, услышав это единственное, но такое ценное слово, и открыла дверь на лестницу. Нет смысла полошить охрану гостиницы, светясь перед лифтовыми камерами с оружием в руках.

— Почему ты?

— Кто-то ж должен.

Это ей было понятно.

— Я никогда не хотела быть директором Гильдии.

— Потому тебя и выбрали. Ты будешь делать то, что и положено делать директору.

— А как иначе?

Он вышел первый, и она знала, что это он ее защищает. Раздражает, но в очень малой степени.

— Ты знаешь про Париж. Несколько лет назад у них был директор, добившийся этого места интригами. Пока он занимался позерством, всех его охотников чуть не перебили.

Сара кивнула и направилась к мотоциклу — сегодня они выбрали этот транспорт.

— Я никогда не могла понять, как это могло случиться.

Охотники — народ крутой и прямолинейный. Уклончивость им подозрительна.

— Говорили, что он с какой-то кабалой вампиров заключил условие, и они повлияли на принятие решения.

Ходят слухи, что очень старые вампиры обладают гипнотическим умением, и у Сары было одно из очень важных для директора качеств: природный иммунитет ко всем вампирским возможностям. Как Элли, как другие, рожденные охотниками, она изначально принадлежала Гильдии.

— Меня удивляет, что он до сих пор жив.

— Непонятно. После отставки его никто не видел.

Протянув ей запасной шлем, он подождал, пока она его наденет, потом надел свой.

— Тебе меня слышно?

Она кивнула, поняв, что в шлемах есть микрофоны.

— Куда мы сперва?

— К Тимоти Ли. Он пониже, чем описывает Родни, но Родни был ранен, доверять его воспоминаниям нельзя.

Она готова была ответить, но вдруг отчетливо осознала, что они уже в гараже не одни. Уже усевшись позади Дикона, она оглянулась на дверь, в которую они вошли, — и увидела вампира. Спрашивать, заметил ли его Дикон, надобности не было — Истребитель в ту же минуту застыл неподвижно.

Встретившись с вампиром глазами, Сара ощутила, как шевелятся у нее волосы на загривке. Вампир был стар, и сила его так велика, что воздух загустел и трудно стало дышать. Вампир ничего не сказал — Сара решила тоже промолчать. Дикон завел мотоцикл и сдал назад.

— Смотри за ним, — сказал он.

Пока он разворачивался, она вертела головой, чтобы не упустить вампира из виду.

Высокий темноволосый вампир даже не моргнул, когда они выехали из гаража.

— В игры играют, — буркнула Сара. — Дают мне понять, что я под наблюдением.

— Испытывают твою силу.

— Знаешь, я их понимаю. Что сталось бы с миром, если бы в одном из главных капитулов директор оказался слаб?

— Париж, — снова сказал Дикон.

Она кивнула, хотя он этого не видел.

— Как его звали — Джарвис?

— Жервуа.

— Да, правильно. Слабость Жервуа привела к дезорганизации европейской Гильдии. Вампиры тут же этим воспользовались. По большей части они просто удирали, стараясь затеряться в мире. Но некоторые… Несколько вампов поддались жажде крови. И в новостях говорили, что ручьи крови текли по улицам.

— Не так далеко от истины. Париж за месяц потерял десять процентов населения.

Ужас от таких цифр холодил душу.

— А почему не вмешались ангелы?

В ее родном Нью-Йорке командовал парадом Рафаил, и, насколько Саре было известно, ни один вампир с жаждой крови в город ни ногой. Так как это было статистически невозможно, значит, Рафаил решал любые проблемы настолько безупречно, что даже отдаленных слухов о подобном не было.

— Говорят, — вдруг похолодел голос Дикона, — будто Микаэлла решила, что людям нужен урок смирения.

Микаэлла — одна из наиболее приметных архангелов, ослепительная красавица, настолько любящая внимание, что даже выступает перед людскими журналистами.

— Эта вот, — ответила Сара, — была бы рада отбросить нас настолько в прошлое, что могла бы смотреть на нас сверху, как богиня.

— И сейчас еще многие считают ангелов посланцами Божьими.

— А ты?

— Другой вид, — ответил он. — Быть может, мы тоже такими станем через пару миллионов лет.

Интересная гипотеза, Сара даже не знала, что по этому поводу думать. Ангелы были рядом с людьми еще со времен наскальных рисунков. Объяснений их существования известно не меньше, чем звезд на небе. А сами ангелы, если и знают правду, то не говорят ее.

— Ладно, а почему Тимоти Ли?

— Он был в городе во время одного убийства, и он способен выполнить такую работу…

— Способны мы все.

— Да, так что это не очень существенно. Но Тимоти — очень завзятый охотник. Это у него не столько работа, сколько миссия.

— Он рожден охотником?

Будучи лучшей подругой Элли в течение многих лет, Сара знала, что для людей, рожденных со способностью выслеживать вампиров по запаху, вступление в Гильдию было не выбором, а неодолимым порывом.

— Нет, но обожествляет рожденных.

— Не слишком здорово, но и не психоз.

Дикон кивнул:

— Поэтому он и один из трех. У остальных тоже свои маленькие идиосинкразии, но охотники все со странностями.

— Ты знаком с Ашвини?

Она услышала, как он поперхнулся:

— «Знаком» — не слишком точное слово. При первой встрече она в меня стреляла.

— Похоже на нее. — Сара усмехнулась, но улыбка тут же пропала. — Если он один из этих трех, ты его ликвидируешь?

— Да.

— Без полиции?

— Я уполномочен. Закон привлекать не будем. — Он задумался. — Полиция вполне довольна, что мы сами справляемся. Сбившиеся с пути охотники могут сильно повысить счет трупов.

— Как и вампиры.

Он ничего не сказал, но в напряженной неподвижности его тела она прочла согласие.

Жутковатая тишина ночи не тянула к дальнейшим разговорам, и они ехали молча, пока Дикон не остановился у тротуара тихой и темной улицы.

— Отсюда пешком.

Пристроив свой шлем рядом с его, она пошла за Диконом по улице к сетчатой ограде. Нахмурилась:

— Выглядит как свалка.

— Она и есть.

А вот это уже по-настоящему странно. Охотники в трущобах почти никогда не живут. Им достаточно платят за риск при поисках вампиров, чтобы не рисковать здоровьем на свалках.

— Каждому свое.

— У него есть хеллхаунд.

Она подумала, что ослышалась.

— Ты сказал «хеллхаунд»? Адский пес?

В голове затанцевали красные глаза, мигающие в серных парах. Потом завертелись вилы.

— Здоровенная черная тварь, которая может откусить тебе руку, если не так на нее посмотришь. Тимоти ее зовет «Люциферочка». — Он вытащил из кармана какой-то предмет. — Дротик с транквилизатором.

И он исчез. Если бы Сара не видела своими глазами, то не поверила бы, что можно так быстро двигаться.

Она догнала его. Они перелезли через забор, приземлились на той стороне бесшумно, по-охотничьи. Не было ни лая, ни рычания — ничего, что предупредило бы их о том, что они стали дичью: Люциферочка вылетела из темноты вихрем ярости. Сара инстинктивно пригнулась, тело собаки пронеслось над ней — навстречу молниеносно действующему транквилизатору в руке Дикона. Он не дал собаке упасть — подхватил мускулистое тело и бережно положил на землю.

— Что за нежность к этой собаке? — недоверчиво спросила Сара.

— А чем она тебе не нравится? — Дикон погладил дышащие бока собаки. — Она предана и сильна. Если мне придется ликвидировать Тимоти, она будет тосковать по хозяину.

— И ты возьмешь ее к себе? — Сара покачала головой. — И панихида по всем твоим шансам снова завести когда-нибудь девушку.

Он поднял голову, посмотрел своим внимательным взглядом:

— Ты не фанат собак?

— У нее клыки девятидюймовые. — Если и преувеличение, то небольшое. — Женщина должна чрезвычайно тебя любить, чтобы смириться с таким соперничеством. — Она кивнула в сторону дома, стоящего по ту сторону горы металлолома и бог еще знает чего.

— Пойдем. Транквилизатор недолго продержит Люси.

Люси?

Какое-то время занял поиск дороги через мусор, с проверкой на ловушки. И когда они добрались до развалины, которую Тимоти звал домом, не явилось открытием, что она пуста. Чуть повозившись, они взломали дверь и вошли, но ничего не увидели даже похожего на дымящийся ствол. То, что Тимоти не было дома, ничего не значило: охотники, как правило, обычного ритма суток не придерживаются.

Дикон вытащил что-то из кармана и налепил на подошвы всей обуви, которую нашел в доме.

— Передатчики, — сказал он ей. — Батарейки выдерживают около двух дней. Так что если за этот период произойдет убийство, а на нем будет обувь с жучками, можно будет проследить за его перемещениями.

— Кто в списке следующий?

Он ответил, когда они перелезли через забор — погладив по дороге Люси и подождав для проверки, что она оправилась от инъекции.

— Следующий — Шах Майур. Одиночка. Работу свою делает, но никаких контактов с другими охотниками не поддерживает.

— Кого-то мне это напоминает.

Дикон сделал вид, что не услышал, они сели на мотоцикл и поехали.

Сара, улыбаясь во весь рот, прижалась к жару его спины.

— А как он попал на твой радар?

— На него поступило пять жалоб в КЗВ.

Комитет Защиты Вампиров был создан для борьбы с жестокостью и предрассудками по отношению к вампирам. Дел в суде ему выигрывать не случалось — очень уж трудно представить вампира жертвой, когда перед тобой фотографии его окровавленной добычи, — но вонь комитет мог поднять серьезную.

— За что?

— Излишнее насилие по отношению к доставляемым вампирам.

— Хм… — Она задумалась. — Что-то это мало тебя взволновало.

— Потому что все жалобы — от одного и того же вампира.

Распускающийся было ее интерес сдулся.

— Наверное, какой-то у этого вампира свой интерес.

— Да, но проверить мы все равно должны.

Шах Майур жил в куда более ординарном доме — в смысле его привлекательности для охотников.

Квартира занимала целиком третий этаж в отдельно стоящем таун-хаузе.

Сара нахмурилась:

— Туда попасть может быть непросто. — Дикон уже ей сообщил, что изнутри дороги нет, и поэтому нет смысла проникать в нижние этажи. Приставная лестница, по которой Шах залезал и слезал, была поднята — но это не значило, что он дома. Дикон сказал, что она управляется дистанционно. Шах не из доверчивых. Но сейчас он должен был быть на самолете в Вашингтон, улетевшем час назад. — Идеи есть?

Дикон разглядывал заднюю стенку.

— По этой штуке сможешь забраться?

Она проследила за его взглядом и увидела что-то вроде водосточной трубы, достаточно с виду прочной.

— Могу. — Вопрос ее удивил. — Я думала, ты как нянька — будешь держать меня подальше от опасности.

— Вероятнее всего, мы под наблюдением, — ответил он ей буднично. — Совсем младенца из тебя нельзя делать.

— Ты подразумеваешь, что мог бы? — Она послала ему милую улыбочку, переходящую в оскал. — Нам надо еще одну вещь учесть: если за нами следят, то ангелы и вампиры высокого ранга знают, что мы задумали. Я не собираюсь сдавать им охотника.

Ангельская месть может раздавить душу начисто.

Дикон посмотрел ей в лицо немигающим взглядом.

— Потому-то мы и должны найти его первыми. Мы убьем милосердно.

Кивнув, она взяла передатчики, которые он ей протянул, и побежала к трубе. Она была достаточно легка — и, что важнее, достаточно сильна, — чтобы залезть без труда. Подоконник оказался широким и удобным. Подмывало сразу поднять окно и войти, но она сдержалась и тщательно проверила.

Не зря, как оказалось.

Шах насторожил поперек окна гарроту, на такой высоте, чтобы разрезать любого вошедшего. Судя по тусклому блеску, она была покрыта битым стеклом. Жестоко, но охранное приспособление в доме — не криминал. Еще раз проверив, что нет проводов, подключенных к сигналу тревоги, она глянула вниз на Дикона и показала, что собирается войти.

Он кивнул, показал жестом: две минуты.

Подняв окно, она осторожно шагнула внутрь, нагнувшись пониже, чтобы уйти от смертельного удара гарроты.

Сара оказалась в комнате — очевидно, гостиной. Там было темно, но не настолько, чтобы не видеть человека, молча сидящего в кресле.

Глава четвертая

— Я ждал Дикона, — сказал этот человек шелково-тихим голосом.

— Шах Майур, я полагаю?

— Сара Хазиз? — с легчайшим оттенком удивления. — С каких пор вы стали Истребителем?

— Подхалтуриваю. — Она заметила у него на коленях пистолет. — Вы приготовились, я вижу?

— Не хотел, чтобы мне срубили голову, не дав шанса объяснить, что я — не серийный убийца.

На этот раз тон стал сухим.

Этот человек ей нравился. Что не означает, что он не убийца.

— Значит, если я уйду…

— Я не буду в вас стрелять. Скажите Дикону, что выйду к вам. — Он запнулся. — Да, Сара… не подобает будущему директору Гильдии вламываться в чужие дома с отмычкой.

— С чего это все взяли, будто дело уже решенное? — буркнула она и вылезла спиной вперед, не сводя все это время глаз с его рук. При необходимости можно спрыгнуть. Сломаешь пару костей, но не убьешься. А пуля бьет насмерть.

Что ответил Шах и ответил ли, она не слышала. Спуск по трубе оказался куда легче подъема.

— Он идет к нам разговаривать.

Лицо Дикона стало очень спокойным. И опасным.

— Его не должно было здесь быть.

— Он ждал твоего прихода. И он знает твое имя.

Он стал еще более неподвижным — Сара невольно залюбовалась им. Дикон когда-нибудь снимает самоконтроль? Или всегда так сдержанно-ровен, даже в самых интимных ситуациях? Подмывало его поцеловать и выяснить, но при той тяге, что у нее к нему есть, прервать поцелуй не удастся.

К счастью, ее отвлек шорох спускаемой лестницы. Она подождала, пока охотник спустился, но оружия при нем видно не было. Но это всего лишь означало, что прятать оружие он тоже умеет. Елене бы это понравилось, подумала Сара. Подруга носила в волосах острые шпильки и приматывала ножи к бедрам. И это только для разминки.

— Здравствуй, Дикон!

Шах оказался высоким, смуглым, очень красивым, блестящие черные волосы разметались по плечам.

— Я потрясен.

Дикон слегка изогнулся, прикрывая собой Сару.

Она воздержалась от закатывания глаз и воспользовалась возможностью вытащить собственный пистолет, спрятанный на пояснице. Потом выдвинулась из тени Дикона, чтобы видеть, что происходит.

— Профессиональное. Работаю в разведке Гильдии.

У Гильдии есть своя разведка?

Сара подумала, сколько ей еще предстоит узнать, став директором Гильдии. Для женщины, настолько любопытной, это искушение серьезное. Но хочет ли она оставить всю свою прежнюю жизнь, распрощаться с возможностью иметь семью и детей? Да, много есть мужчин, которые были бы более чем счастливы спать с директором Гильдии. Но они из той породы мужчин, до которых бы она кочергой не дотронулась.

Нет, ее тип — Дикон. Хладнокровие, самообладание, сила. И не более склонный спать со своей начальницей — если она примет должность, — чем разразиться каскадом шуточек.

Одернув разбредающиеся мысли, она посмотрела на Шаха, прямо ему в глаза.

— И мы должны просто тебе поверить?

Шах пожал плечами, улыбнувшись понимающей улыбкой.

— Могу тебе рассказать все про тот раз, когда вы с Еленой в заведении «У Макси» решили испытать себя у шеста для стриптиза.

Блин, как он узнал? Она нахмурилась:

— Если ты работаешь в разведке, почему Саймон не вывел тебя из-под подозрения?

— Дикон работает независимо. — Он пожал плечами. — Я мог бы сделать так, чтобы не попадаться вам в руки, но вы двое сумеете сохранить тайну. Истребитель и будущий директор — кому вы расскажете?

Вдруг Дикон схватил Шаха за горло, приставил ему нож к животу.

— Снимай рубашку!

Шах заморгал, пряча удивление за обаятельнейшей улыбкой.

— Не знал, что у тебя такие наклонности.

Дикон слегка надавил на нож.

— Ладно, ладно.

Шах расстегнул рубашку, сбросил ее движением плеч.

— Сара, посмотри, нет ли следов борьбы. Один из вампиров отбивался как черт.

Сара осмотрела Шаха, но увидела лишь гладкую неповрежденную кожу.

— Чисто.

Дикон отпустил руку, Шах потер горло.

— Можно было спросить по-хорошему.

— И ты бы его ткнул ножом в сердце, — фыркнула Сара. — Брось прикидываться, ты безобиден, как пиранья.

— Попробовать-то я мог? — Он улыбнулся, показав ямочки, которые наверняка использовал как средство обаяния. — Если вам интересно мое мнение, я бы поставил на Тима. Видели вы эту его собаку? Будто он заключил сделку с дьяволом и получил этого зверя в залог. И теперь этот зверь им владеет.

Сара покачала головой, увидев в его глазах шальные искорки.

— Вряд ли тебе стоит его критиковать — у тебя у самого плюшевый мишка на диване.

Надо же! Уверенный в себе, утонченный разведчик может, оказывается, при своей коричного цвета коже, покраснеть как светофор.

— Это моего племянника. А теперь, если вы уже удовлетворили желание меня полапать, я пойду, с вашего разрешения, спать.

С этими словами он повернулся и ушел.

— Он на тебя не запал.

Это была спокойная констатация факта.

Сара поджала губы:

— И тебе обязательно было мне это тыкать? Зачем?

— У Шаха близких друзей нет совсем, но он пользуется успехом у дам. Западает на все, на чем сиськи растут, но особенно его заводят миниатюрные брюнетки.

— Спасибо, что сбил мне самооценку ниже плинтуса.

Подавив желание двинуть его ногой, она взяла шлем и натянула себе на голову. Дикон сел на свое сиденье и запустил мотор. В десяти минутах езды от Сариного мотеля, проезжая через пустую стоянку, Дикон вдруг остановил мотоцикл.

— Драться или смываться?

Она увидела притаившихся в темноте вампиров. Сколько их? Пять… нет. Семь. Семеро против двоих.

— Смываемся.

Глупость — не то качество, которое способствует выживанию.

И только когда Дикон выехал с парковки, она поняла, что он предоставил выбирать ей. Неожиданный поступок.

Третьей остановкой в эту ночь был гей-бар. Сара, отвесив челюсть, уставилась на его название.

— «Инферно»!

Она повернулась к своему молчаливому спутнику:

— Тебе не кажется, что это тенденция?

По губам пробежала усмешка — куда сексуальнее, чем была бы у любого другого мужчины улыбка в тридцать два зуба.

— Довожу тебя до греха.

Она не могла не засмеяться.

— Я так понимаю, что подозреваемый номер три — гей?

— Марко Гьярдес. — Дикон указал кивком куда-то наверх. — Над баром живет.

— Это как?

— Владелец заведения. Купил его, получив наследство.

Сара пожала плечами:

— Мне без разницы. А тебе? — Он вдруг слегка покраснел и приоткрыл рот. — В чем дело?

— Сама увидишь.

— Мы войдем?

— Да. Он про меня не знает — разве что он тоже шпион. Так что мы просто два охотника, которые слышали про это заведение и решили заглянуть.

Про охотников знали, что они на такие вещи способны за компанию, так что вполне приемлемая легенда. А бар гудел, вопреки заявлению вывески, что до четырех утра он закрыт.

— А оружие?

— Охотники всегда с оружием, вопросов ни у кого не будет.

— Пошли тогда.

Показав гильдейские удостоверения, они миновали крепко сбитого вышибалу… который тщательно оглядел Дикона с головы до ног. Сара прикусила губу, чтобы не рассмеяться, когда здоровенный, крутой Истребитель нервно поежился у нее за спиной.

Как только они вошли в зал, разговор смолк — и поднялся шелест шепотов. Ее приветствовали улыбками — в зале было несколько женщин, — но в центре внимания определенно оказался Дикон. Поэтому, когда он положил руку ей на бедро и притянул к себе, она не стала сопротивляться.

— Бедный мальчик, — сказала она ему воркующим голосом. — Ты им и правда нравишься.

— Ничего смешного!

Она впервые слышала, как человек заливается краской.

Мимо прошел красавец с изящной фигурой гимнаста.

— Как жаль! — протянул он, заметив их язык жестов. — Надеюсь, вы ему обеспечите хороший сервис.

Сара погладила руку Дикона, лежащую у нее на бедре:

— Самый лучший.

— Вы позволите ему танцевать с нами?

Дикон просто намертво застыл от ужаса — она почувствовала это. Очень подмывало его поддразнить, но…

— Он не любит танцевать.

Издав еще один горестный вздох, блондин пошел прочь. Не в силах больше сдерживаться, Сара повернулась, уткнулась Дикону лицом в грудь и затряслась от смеха. Он обнял ее, наклонился и шепнул прямо в ухо:

— На следующее наше свидание пойдем в бар для девушек.

От этого она только сильнее захохотала, так что даже слезы на глазах выступили. И когда она сумела справиться с собой, запах Дикона уже буквально был у нее в легких. Восхитительный запах. Чуть-чуть жара, чуть-чуть пота, а остальное — ощущение опасности. Идеальный букет.

Положив ладони на эту великолепную грудь, она подняла голову.

— Кажется, они умеют оценить истинную мужественность.

В глазах, прикрытых длинными, пушистыми ресницами, мелькнул огонек.

— А ты?

Ее намерение ответить было прервано осторожным кашлем. Обернувшись, она увидела мужчину, который мог быть только охотником. Осанка свободная — такая бывает у человека, умеющего двигаться в драке. Глаза внимательные… и сейчас даже веселые.

— Милости просим. У меня впечатление, что мы не знакомы?

— Сара. — Она протянула руку. — А это Дикон.

— Сара Хазиз? — Улыбка охотника стала ослепительной. — Невероятно рад познакомиться. Слыхал, конечно, слыхал. Заходите, заходите, прошу вас. Пьер! — Он оглянулся через плечо. — Приготовьте стол. — Снова обернулся к гостям и коротко им кивнул: — А я — Марко. Состоял в Гильдии, но уже давно не там.

— Вот как?

Он снова улыбнулся, показав безупречный строй белых зубов:

— Решил, что моя истинная любовь — вот этот бар.

Охотники редко выходили в отставку, но все же такое случалось.

— А не скучаете по азарту охоты?

— Это игра для молодых. Мне уже под сорок — только не говорите никому.

Дикон наконец нарушил молчание:

— У вас отличный бар. По охотничьему радио о нем рассказывают.

— Среди моих клиентов есть охотники, — с явным удовольствием ответил Марко. — Они приводят с собой девушек, подруг — да-да, именно так. Я очень рад, что вхожу в это братство. Прошу за мной, сегодня угощаю я.

Все сели и заказали чего-нибудь выпить. Сара заметила, что Дикон едва прикоснулся к своему стакану — виски, конечно, — и Марко тоже. Она попробовала свой коктейль — и застонала от неподдельного удовольствия.

— Непозволительно вкусно!

— Да, коктейли нашего бара завоевывают себе репутацию.

Она улыбнулась. Несколько минут шла оживленная болтовня, потом она спросила:

— А дамская комната в вашем заведении есть.

— Конечно! — улыбнулся Марко. — Давайте я вас провожу.

— Не надо, скажите словами. — Она наклонилась поближе и сказала: — Вы лучше останьтесь защищать Дикона.

У него в глазах мелькнули искорки:

— Здоровенные хотели бы броситься ему на шею, а красавчики — затащить его к себе домой и дать ему в руки плеть.

На лице Дикона не отразилось ничего, но в глазах отчетливо читалось предупреждение. Сара, смеясь и продолжая ту же игру, погладила его по щеке. Пальцы, нащупавшие щетину, не хотели отрываться, но Сара неспешно двинулась в сторону туалетов, за что была вознаграждена одобрительными взглядами публики.

Не ее вина, что она отвлеклась на разговор с каким-то охотником и оказалась у двери, что вела не в туалеты. К сожалению, дверь была закрыта на кодовый замок. Скрывая разочарование, Сара у кого-то спросила, где тут туалеты, и зашла туда перед возвращением к столу.

— Заблудилась? — спросил Дикон, опередив Марко.

— Ага. — Она рассмеялась. — Кто-то меня оттащил в сторонку спросить, такой ли ты твердый, как кажешься с виду.

Дикон покраснел:

— Хорош травить!

Она поняла, что это предупреждение. Но разыгранная миниатюра развеяла все подозрения Марко — если они у него были. Он засмеялся, еще немного поговорил и пошел заниматься своими делами.

Дикон был не особенно доволен, но заговорил уже только на мотоцикле, по дороге в гостиницу.

— Тебе не удалось проникнуть в его квартиру.

— И не надо. — Она усмехнулась. — Он очень по-мужски кладет ногу на ногу. — Молчание. Она сжалилась: — Лодыжку одной ноги — на колено другой, вторгаясь в чужое личное пространство.

— Ты ему передатчик налепила на подошву?

— Еще когда спрашивала, где туалет. — Она очень была собой довольна. — А главное вот что: на нем были крепкие ботинки охотника.

Больше шансов, что на следующее убийство он пойдет в тех же ботинках.

— Я думаю, сегодня ночью убийца на охоту не выйдет. После случая с Родни.

— Разве он не будет злиться от неудачи?

— Может быть, но этот тип — не глупец. Он извлекает уроки, и бьет только тогда, когда знает, что его дичь будет беззащитна.

— Будь у тебя больше людей, ты мог бы приставить наблюдателя и к Тиму, и к Марко. А если необходимо, то и к Шаху.

— Ты пыталась когда-нибудь следить за охотником, который этого не хочет?

— Поняла. — Она подумала о тех троих, которых они навестили. — Ты просил Саймона, чтобы проверил их?

— Наверное, уже и ответ пришел.

Он был прав. Когда возле гостиницы он остановился и включил наладонник, крутой вид которого вполне соответствовал навороченным возможностям, в почте его уже ждали все три досье.

— Все стандартно, — сказала Сара, лежа на кровати навзничь и держа перед собой наладонник. — У Тимоти была неудачная охота, с тех пор на публике не появляется, но известно, что он жив. Шах действительно разведчик, хотя это не значит, что он не убийца.

— Нутром чуешь?

— Если бы Шах кого-то хотел убить, он бы сделал так, что к нему ни одна ниточка не вела бы. — Она глянула на последнюю страницу. — Марко — серьезный охотник со стабильной личной жизнью. У него счастливый союз с одним вампиром, так что он к ним явно отвращения не испытывает.

— А у тебя бывало искушение?

Кровать слегка прогнулась, когда Дикон наступил на нее коленом, глядя на Сару сверху вниз.

Глава пятая

— Искушение?

Сара почувствовала, что у нее пересохло во рту.

— Закрутить интрижку с вампиром?

Вот он про что.

— Естественно. Они прекрасны. — Но они не настоящие. Не такие, как Дикон. — И не говори мне, что с этим не согласен.

— Вот это кровососание сильно отвращает.

— Да, мне оно тоже мешает. Не хочется мне, чтобы мой партнер смотрел на меня как на полночный бутербродик. — Она отключила наладонник, аккуратно положила его на тумбочку возле кровати. — Тебе случалось когда-нибудь кормить вампа?

Он качнул головой, не сводя взгляда с ее губ.

— А тебе?

— В порядке экстренной помощи, — ответила она, и вдруг ей стало жарко в футболке и джинсах, хотя только что было нормально. — Он был совсем плох, надо было что-то делать.

— Больно было?

Темно-зеленый взгляд с возвышения ее груди опустился к яме живота. Она задышала тяжело и увидела, что он тоже вздохнул в такт движению ее груди.

— Не так больно, как я боялась. У них в слюне что-то есть, смягчающее остроту. — Вытянув ноги, она закинула руки за голову, потянулась. — И ты знаешь, они могут даже вызывать у тебя приятное ощущение, если хотят.

Он не ответил — не сводил глаз с ее тела, расслабившегося после потягивания. Потом он наклонился над ней, упираясь руками в кровать:

— Да?

Простой вопрос, который заставил остановиться и задуматься. Охотники — не ханжи, однако Сара никогда не заводила связей на одну ночь — просто не тянуло. Но Дикона она хотела с той минуты, как его увидела. Судя по восстанию плоти, которое он даже не пытался скрыть, он испытывал к ней то же.

Но они — не просто два случайно встретившихся охотника.

— А ты потом начнешь фордыбачить?

— Что имеется в виду под этим словом?

Он чуть сильнее прижался к ней.

Она сдержала стон. Этот мужик был горяч, тверд и более чем готов.

— Если я стану директором, мне будет нужно, чтобы ты подчинялся приказам. Ты не будешь ожидать особого отношения?

— Я не с будущим директором в одной постели. А с Сарой.

— Мне этого достаточно.

Очень тянуло поспешить, но она запустила руки ему в волосы, притянула к себе. Поцелуй был как удар по нервам. Постанывая от чистейшего удовольствия, она обняла его руками за шею, охватила ногами за пояс. Этот человек был всюду большим и твердым. Стена кожи, костей и мышц, собранных железной волей. Хотелось тереться об него, тереться и мурлыкать.

Он прикусил ей нижнюю губу — она ахнула, и снова это случилось: резкий наплыв ощущений, почти невыносимое наслаждение, неодолимая потребность впиться в него, и когда на этот раз поцелуй прервался, она ткнулась лицом ему в шею, целуя ниже, ниже, скользя губами по натянутым сухожилиям шеи. Как же хорошо от него пахло!

Он притянул ее к себе в новом поцелуе, и где-то в разгаре она почувствовала, что его ладонь лежит у нее на голой спине, под футболкой. А хотелось большего. Прервав поцелуй, она отпустила Дикона, схватилась за футболку, и он чуть приподнялся, давая Саре стянуть ее через голову.

Он провел ласкающим пальцем по гребенчатым кружевам.

— Зеленый?

Дикон расцепил крючки лифчика, а она стала расстегивать пуговицы на его рубашке.

— Мой любимый цвет.

— Повезло мне, — сказал он и застонал, ощутив ее ладони на своей груди. — Чертовски повезло!

— Сними! — велела она.

Он, хмыкнув от напряжения, приподнялся на колени, снял с нее лифчик — и тут же сбросил с себя рубашку, но не опустился обратно сразу же, а протянул к ее груди свою широкую ладонь, и Сара вскрикнула от неожиданно дерзкого прикосновения, посмотрела в его глаза — такие же темно-зеленые, но уже не спокойные, совсем не бесстрастные.

При виде этих глаз у нее рухнули последние запреты, и когда он склонился к ее груди, она схватилась за его волосы и пригнула сильнее. Истребитель знал, что делает: не было ни нерешительных поглаживаний, ни просьб о разрешении. Он спросил уже, и она ответила, а теперь он делал все, что хотел. Честно сказать, это было за пределами эротики — оказаться в постели с мужчиной, до такой степени в себе уверенным. Таким уверенным… и таким увлеченным. Это и был ответ на ее вопрос: когда Дикон терял самообладание — он его терял по-настоящему.

Господи, да можно ли быть еще сексуальнее?

Обхватив Дикона ногами за талию, она впилась в его губы долгим, глубоким, влажным поцелуем.

— По-моему, тебе пора снять штаны.

Тыкаясь носом ей в шею, пробираясь губами к пульсу, он опустил руки и взялся за ее застежку, но не расстегнул, а запустил руку ей за пояс и с наглой фамильярностью охватил ладонью спереди. Она выгнулась ему навстречу, жаждая большего.

— Не дразни!

Легкий укус в мягкую кожу груди. Она задрожала, взялась пальцами за его волосы, потянула.

— Ты в постели не разговариваешь?

Ответом был поцелуй, все ниже, ниже по грудине.

Дикон сел, с явной неохотой убрав руку, расстегнул на ней джинсы и стянул их вместе с трусами. Тихую, темно-чувственную секунду он просто смотрел на нее, а она выгнулась всем телом в молчаливом призыве. И в ответ Дикон наклонился, ниже, ниже, коснулся губами уха — и заговорил, зашептал такие порочные посулы, такие изысканные просьбы, что ей показалось, будто она сейчас растает изнутри.

— Перестань. — Слишком много чувственности, слишком много наслаждения. — Сейчас же.

Он улыбнулся, он сел, не отрывая взгляда от ее лица ни на миг. Ощущение близости ослепляло. Широкая ладонь легла ей на бедро, и большой палец ласкал безумно чувствительную внутреннюю поверхность. Она крикнула, глубоко, гортанно… и вывернулась из-под его руки, села на колени.

Чуть мелькнуло удивление, за ним улыбка, медленная и уверенная.

— Быстрая, ловкая и красивая.

Он наклонился, губы пошли вниз по шее, а она тем временем стащила с него ремень и бросила на пол, потом начала расстегивать пуговицы.

— М-м-м!

Чисто мужской стон предвосхищения.

Приспустив на Диконе штаны, она взяла его в руки, и Дикон вздрогнул всем своим крупным телом.

— Сара…

И одним движением он уложил ее на спину, отвел ее руки и мощным толчком вошел.

Все ее тело изогнулось дугой ему навстречу. Вау, успела она подумать до того, как рассудок разлетелся вдребезги, да он действительно сложен пропорционально.

Еще ощущая покалывание газированных пузырьков лучшего в жизни оргазма, Сара смотрела в гостиничный потолок.

— Я знала, что у нас есть сродство, но это было просто сверхъестественно.

Рука, обнимающая ее за талию, слегка прижала ее к себе.

— Всегда к вашим услугам.

Сексуальный, расторможенный донельзя, когда отпускает себе вожжи, да еще и с чувством юмора.

— Я так понимаю, что ты не ищешь долгих отношений?

Она ожидала потрясенного молчания, но ответил он сразу:

— Вряд ли я был бы хорошим любовником для директора Гильдии.

— Понимаю, не любишь быть на виду. — Это не был вопрос, потому что ответ был ей понятен, хотя отчасти хотелось бы, чтобы не был. Потому что Дикон ей нравился, и больше даже, чем нравился. Каждый раз, как в его личности открывалась какая-то новая грань, она была Саре созвучна на самом глубоком уровне. В этом было обещание, и касалось оно не только секса. — Тебе бывает когда-нибудь одиноко?

— Для меня быть одиноким — не проблема. — Его пальцы оглаживали изгиб ее бедра. — Ты думаешь согласиться?

— Да. — Она знала, что этим кончится. — Гильдия — это самое важное. Ей нужен руководитель небезразличный, чтобы она была сильна, чтобы могла защитить охотников и от вампиров, и от ангелов.

— А как же охота?

Она погладила его по руке.

— Мне будет ее не хватать. Но… не так сильно, как некоторым. Моя подруга Элли сошла бы с ума через неделю.

— Елена Деверо? Рожденная охотником?

— Ты ее знаешь?

Она обернулась к Дикону. Расслабленное в наслаждении лицо, спутанные волосы — он растянулся рядом с ней огромным котом. Хищным и опасным.

— Слышал о ней. Ее считают лучшей.

— Так и есть. — Она гордилась успехами Элли, скорее даже сестры ей, чем подруги. — Я за нее беспокоюсь.

— Ты за всех охотников беспокоишься.

И это было правдой.

— Я полагаю, это и значит быть директором. — Чувство ответственности было ее второй натурой. Она не больше могла уйти прочь и отдать Гильдию в менее умелые руки, чем заставить Дикона сменить стиль жизни, подстроиться под нее. — А как ты стал Истребителем?

— Гильдия берет на заметку тех, кто может им быть. Ко мне обратился предыдущий Истребитель и предложил свою должность. — И он принял, и Сару не удивило, когда он назвал причину: — Кто-то же должен.

То же, что у нее. Но это еще было и призвание своего рода. Она знала, что ей понравится быть директором, что это интересная и трудная работа, которая захватит ее так, как никакая охота не могла бы и надеяться.

— И с тем же успехом этот «кто-то» может быть лучшим из всех.

Она улыбнулась, повернулась к нему лицом, подложила руку себе под голову. Его рука лежала у нее на бедре.

— Ты видел когда-нибудь архангела?

От одной этой мысли у нее поднялись волоски на руках.

— Нет. Но тебе, наверное, придется.

Она поежилась, не скрываясь.

— Надеюсь, что очень, очень нескоро.

С ангелами она еще может иметь дело, но архангелы — это совсем другая история. Они никак не похожи на людей — по облику, по мыслям.

Дикон изогнул губы в улыбке:

— Когда придется, тогда и будешь думать, что с ними делать.

Он протянул руку, отвел волосы с ее лица.

Ласковость этого жеста просто ее зажгла, снова она почувствовала это обещание, тягу, что тут может получиться и большее.

— А пока что, — сказал он, — я придумал, что делать с тобой.

Мысль оказалась захватывающей.

Через час, при всем накопившемся недосыпе, она все еще не могла отключиться, слишком заведенная наслаждением. Дикон умеет потрясающие штуки языком выделывать, подумала она, ощущая, как гудит от счастья каждая клеточка. Может быть, эндорфины подхлестнули нужные клетки мозга, потому что вдруг она резко села в кровати и потянулась за палмтопом.

— Что такое? — спросил Дикон. Она чувствовала талией тяжесть его обнимающей руки.

Сара включила наладонник и посмотрела.

— Тьфу ты, нету этого здесь!

Вернув машинку на место, она снова залезла под одеяло.

— Что ты искала?

— Фотографию бойфренда Марко. — Она недовольно хмыкнула. — Послушай, мы тут ищем преступление на почве расовой ненависти. А если это нормальный псих, который пытается сбить нас со следа?

Дикон отбросил с лица волосы, приподнялся на локте:

— Что такое «нормальный псих»?

— Бойфренд, который бросил Марко. И Марко озверел, и теперь режет всех вампиров, похожих на неверного возлюбленного.

Дикон нахмурился:

— Жертвы не подходят под какой-то тип. Блондин, брюнет, чернокожий, белый.

Она медленно выдохнула.

— Мне эта мысль показалась удачной. Жаль.

— Она и может оказаться удачной. — Рука, поглаживающая ее кожу, застыла. — Физического сходства нет, но все жертвы известны были своей дружбой с людьми. Более сильной, чем обычная дружба.

— Похоже на след, — сказала она с таким чувством, будто вот-вот все поймет. — Родни я нашла через его друзей среди людей.

— У двух жертв возлюбленные были людьми.

— Мало что дает, — возразила она. — Пара «человек — вампир» — явление распространенное. Особенно у молодых вампиров.

— Да, но тут прослеживается определенная система — если сопоставить со всем прочим.

Отбросив простыню, он встал с постели.

Господи, помилуй меня!

Она бесстыдно уставилась на голого Дикона, а он подошел к висящей куртке и вытащил какую-то черную штучку.

— Вот эта штука отслеживает передатчики через Джи-Пи-Эс. Я установил сигнал, если кто-то из них переместится, но на всякий случай… нет, никто не двинулся. Передатчики исключаем.

— Тревожусь я за Тима, — сказала она тихо, а в мыслях было лишь одно: не возразит ли Дикон, если она прикусит зубами это твердое, мускулистое тело. — Его уже несколько дней никто не видел. Если убийца не он…

— Да, но кто-то кормит Люси — иначе она была бы слабее.

— Тоже верно. — Она накрыла голову простыней. — Оденься, я не могу думать, когда ты голый!

Смех прозвучал так сочно, неожиданно и так, черт побери, красиво, что она чуть снова на Дикона не прыгнула.

— Немедленно. Это приказ будущего директора Гильдии.

— Чьи торчащие из-под простыни ножки мне хочется сейчас откусить.

Она подобрала ноги, улыбаясь до ушей.

— Быстрее давай!

Все еще посмеиваясь, он вроде бы послушался, судя по звукам.

— А не пойти ли нам в душ? Оба ведь вспотели.

— Там не повернуться.

Но она спустила ноги с кровати.

Выражение его лица ее подначивало.

Как же она купилась, подумала она, вставая и выходя в ванную.

Но последнее слово она оставила за собой… чуть не сведя его с ума, пока он был заперт в наполненной паром стеклянной кабинке.

Глава шестая

В семь часов утра они снова вышли — недоспавшие, но подстегнутые «гормонами счастья», как хотела бы назвать их Сара, и вооруженные до зубов. Очевидно было, что поджидавшие в темноте вампиры что-то задумали, и не было смысла представлять собой легкую мишень.

На улицах, по которым они ехали, было еще по-зимнему темно, туман клубился над домами шепчущей лаской. Даже свалка будто заснула и как-то помягчела в приглушенном свете.

— Давай сегодня подъедем к парадной двери, — предложила Сара. — Я ему скажу, что проведываю его по приказу Саймона.

Дикон кивнул и остановил мотоцикл у ворот, запертых висячим замком.

— Люси сейчас появится.

Но любимого Диконом собачьего чудища не было видно нигде, и нехорошее чувство стало закрадываться Саре в душу.

— Погоди-ка.

Сойдя с мотоцикла, она вскрыла замок отмычкой и жестом подозвала Дикона. Хотелось оставить ворота открытыми, обеспечив себе легкий отход, но нельзя было выпускать Люси, чтобы она терроризировала всю округу — и стала сама жертвой, если не найдет дорогу домой.

Заперев ворота, она снова села на мотоцикл, который с ревом устремился к лачуге Тима — насколько позволял к ней подъехать мусор. Внутри горел свет.

— Он дома.

Сняв шлем, она повесила его на рукоять руля, а Дикон повесил свой на другую.

— Не нравится мне это. — Тон Истребителя был спокоен, но внимательные глаза смотрели в просвет между кучами мусора на сравнительно чистое пространство перед домом Тима. — Что-то тут не так.

Ее инстинкты с ним согласились.

— Давай объедем дом, посмотрим, что…

И тут она их увидела — вампиров. Они залегли на разбитых машинах, припали между кучами металла, прижались к стене Тимовой лачуги. Сара знала, что на этот раз бегства не будет.

— Надо пробиться в дом.

Это была бы единственная обороноспособная позиция. Арбалет уже был у Сары в руке. Они стояли спиной к спине, чтобы иметь круговой обзор.

— Они к этому готовы.

— Если только Тим не забаррикадировался внутри.

Дикон ничего не сказал, но она знала, что он сейчас делает: слушает. Если Тим жив и в доме, он даст им знать. Но услышали они Люси — резкий лай, потом тишина. Ближайший к Саре вампир выругался так, что звук донесся.

— Чертова проклятая псина, полноги мне отжевала!

Совершенно ординарные слова, но Сара знала, что сам вампир никак не ординарен. Не только столетия опыта читались у него в глазах, еще и двигался он так, чтобы любые особенности местности были ему на пользу. Но в руках у него не было оружия. Каковы бы ни были архангелы, но правила честной игры соблюдают. Правда, схватка двух охотников — трех, быть может, — с пятнадцатью вампирами в рамки этой честной игры укладывалась.

— Кто-то поднял ставки, — тихо сказала она.

— Никого не узнаю, даже старого. Значит, они принадлежат не Рафаилу.

У нее была та же мысль.

— Приятно знать, что это не мой архангел хочет меня убить. — Она направила арбалет на лидера группы. — Кажется, время потренироваться в стрельбе.

Вампир улыбнулся, лощеный и уверенный.

— Мне только глоточек, миледи. — В голосе смешались жестокость с галантностью. — Говорят, что директор Гильдии — это изумительно на вкус.

Сильно сомневаясь, что Саймон позволил бы кому-нибудь себя жевать, она отнеслась к этому утверждению со здоровым скептицизмом.

— У тебя так стоит на кровь?

Она сделала шаг к дому, Дикон вместе с ней.

Вампиры держали дистанцию. Пока что.

— Ты делаешь мне больно, petite guerriere.

Маленькая воительница? Сара чуть не застрелила его из принципа.

— Хочешь, чтобы тебя чипировали?

— Милая ложь во спасение. — Он погрозил пальцем. — Оружие с чипами тебе разрешено использовать лишь на охоте. Если применишь ко мне незаконный чип, не сможешь быть директором Гильдии.

Черт побери. Она не особенно рассчитывала на этот блеф, но его ответ показал, что он умен. Плюс к тому еще и старый. Старый умный вампир — сильный противник.

— Чуть ко мне подвинешься — буду стрелять. Если всажу тебе в сердце болт, ты будешь беспомощен.

Вампир развел руками:

— Увы, я подчиняюсь приказу. Мой хозяин не видит, как человеческая женщина может управлять гильдией воинов.

— Среди архангелов тоже есть женщины.

Она ощутила, как напряглось тело Дикона, готовясь к битве.

— Да, но ты не архангел.

И тут он бросился.

Сара с Диконом отреагировали немедленно, будто годами это делали. Бросившись в сторону и выстрелив на лету, она ранила передового вампира в плечо — черт возьми, она же целилась в голову! — и сверхбыстро перезарядила оружие, используя патентованную технологию Дикона. Не зря охотники любят оружие его производства: она успела выстрелить пять болтов до того, как на них снова навалились. Но это было уже в трех секундах от дома.

Дикон все это время стоял с ней спина к спине, приспособившись к ее небольшим шагам с легкостью, показывающей, насколько же он хорош в бою. Судя по доносившимся до нее звукам, он работал с каким-то пулевым пистолетом. Вампиры были слишком близко, чтобы она рискнула проверять, но она не думала, чтобы Дикон был ранен.

— Хватит баловаться? — спросила она у вампира, который, похоже, был рупором всей группы.

Красивый вампир уже вытащил из себя болт и бросил его к ее ногам.

— Невоспитанный поступок. Настоящие дамы так не поступают.

— Ну, ты тоже вел себя не совсем по-джентльменски.

Вдали уже чувствовалась близость рассвета. Жаль только, что вампиры не рассыплются в пыль от первого прикосновения лучей — так только в кино бывает. У некоторых вампиров есть гиперчувствительность к свету, но она была готова поставить последний грош, что из этих любой мог бы пройтись под полуденным солнцем.

— Да, правда, — согласился вампир. — Но с тобой рыцарь, который тебя защищает.

— Мне не нужен рыцарь, — ответила она, отлично сознавая, что речь идет не только о физической силе. — Я не королева, которая прячется за спины солдат. Я генерал.

Лицо вампира стало странно спокойным.

— Тогда, — сказал он, — я могу перестать быть джентльменом.

На этот раз она не успела перезарядиться. Бросив арбалет, она стала драться ножами, ударив этого в горло, отбив другого вампира пинком ноги в живот. У нее за спиной Дикон перехватывал вампиров слева, справа, по центру. Но численное превосходство противника никак не позволяло назвать эту драку честной.

Кто бы ни устроил эту засаду, он хотел, чтобы Сара живой не вышла. Зачем?

Она полоснула по шее ближайшего вампира, хлынула кровь, горячая, свежая, тошнотворная. Вампир отшатнулся, хватаясь рукой за горло, она продолжала драться, разбивая ногами коленные чашечки. Что-то обожгло плечо, она ткнула ножом в ухо вампира, решившего превратить ее в буфет.

Тот взвыл и отвалился, а Дикон зарычал, и никогда она не слыхала столь леденящего звука. Он свалил трех очередных бросившихся на нее вампиров, еще двоих отогнал, давая ей возможность выхватить висевший на пояснице пистолет.

— Готова! — крикнула она и стала поливать противника огнем, прикрывая Дикона, чтобы он мог перезарядиться.

Они были еще ближе к дому — и все же недостаточно близко. Если Тим в доме, то он либо ранен, либо убит, либо ему на все плевать — иначе бы он тоже стрелял. А значит, пришло время решительных мер. Саймон дал недвусмысленные инструкции.

Мы ходим по узкой жердочке. Ангелам мы нужны, но если мы окажемся слишком сильны, они с радостью нас сотрут. Калечь вампиров, которых они против тебя вышлют, но не старайся их убить, потому что тогда ты станешь угрозой, а не ценностью.

Проблема была в том, что у вампиров несмертельные раны заживали, и раненые вставали в строй, продолжая свою неустанную — и явно смертельную — атаку.

— Дикон?

— Да.

Он был согласен.

В момент, когда рука Сары потянулась за мини-огнеметом, примотанным к бедру, оказавшегося перед нею вампира поразил нож, перерезавший сонную артерию. Вампир поперхнулся собственной кровью и вывалился из строя атакующих, и другой нож ударил в глаз того вампира, в которого она стреляла первого.

Оба ножа были не ее.

И тут началась стрельба. Ножи слева, стрельба справа.

И очищенный путь к дому. Это с самого начала был наилучший выбор, место, где можно было держать оборону. Но сейчас баланс сил изменился.

— Ты думаешь то же, что и я?

— Бьемся.

Она улыбнулась, сжала в руке второй пистолет из наплечной кобуры и стала стрелять с двух рук.

Через пять минут они стояли спиной к дому, а вампиры, переломанные и окровавленные, оказались зажаты между огнем пистолетов и ножами неизвестного противника. Что-то еще летело на них из-за ограды.

Главный вампир поднял руки ладонями наружу:

— Я сдаюсь!

С общим стоном остальные вампиры — все живые — свалились на землю. Сара не могла поверить.

— Ты думаешь, я тебе так это спущу?

Вампир улыбнулся:

— Политика — очень недобрая госпожа.

— Мне ожидать от вас новых визитов?

— Нет, испытание выдержано. — Он заморгал. Раненый глаз заживал с феноменальной быстротой. — А внутренние процессы Гильдии архангелов мало интересуют.

— Так что это было? Зачем ты пытался меня убить?

— Так было надо. — Пожав плечами, он обернулся к своему войску. — Уходим.

Через пять минут в холодном зимнем рассвете не было видно ни одного вампира. Сара опустила пистолеты и посмотрела на Дикона. Он был окровавлен, куртка в нескольких местах порвана, но потряс ее его взгляд. Он был взбешен.

— Черт побери, Сара, мне не нравится, когда на тебя нападают!

И он ее поцеловал.

Горячий был поцелуй, дикий и манящий… но тут завыла Люси. И кто-то кашлянул.

Сара резко повернулась, вскинув оружие, — и увидела высокую блондинку с длинными волосами, убранными в хвост. В глазах женщины светилось откровенное любопытство, а на теле всюду висели ножи.

— Итак, — сказала Элли, не пытаясь спрятать улыбку, — ты и Истребитель? Класс. — Она смерила Дикона взглядом с головы до ног и присвистнула. — «Сертификат Одобрения От Лучшей Подруги» получен. С печатью и золотой каймой.

Сара, улыбнувшись в ответ, двинулась обнять подругу. Елена покачала головой:

— Сара, я тебя люблю, но ты вся в вампирской крови!

— Ага. — Сара оглядела свою промокшую одежду. — Кажется, я тебя просила не лезть?

— И ты бы на моем месте не полезла? Как же, как же.

Сара подняла руки, сдаваясь.

— Надо посмотреть, что с Тимом — это охотник, который там, внутри. — Она обернулась к Дикону. — Пошлем туда Элли? Чтобы не заляпать кровью весь пол.

У Дикона блеснули глаза:

— Трезвая мысль.

Елена посмотрела на каждого из них по очереди.

— У меня что, на лбу написано «лох»? Не помню такого. Я знаю про его адскую подружку.

Дикон, вопреки собственным словам, уже стоял у двери.

— Тим?

— У меня все путем, — донесся стонущий ответ сквозь бешеный лай Люси. — Люси, детка, тихо.

Еще слегка порычав, собака успокоилась.

— Прикрой меня, — попросил Дикон и открыл дверь.

Сара была готова стрелять в Люси — вывести из строя, но не убить, — однако «проклятая чертоглазая псина» сидела возле растянувшегося на полу хозяина и радостно улыбалась, будто и не она только что хотела откусить им головы. У Тима в руке был пистолет, на пол-лица здоровенный синяк… а пахло от него как от винзавода.

— Господи боже мой, Тим! — скривилась Элли, разгоняя воздух перед собственным чувствительным носом охотника. — Ты в пиве купался?

— Тсс! — поморщился Тим.

— Ты нажрался? — гневно выдохнула Сара. — Мы думали, ты покойник.

Или серийный убийца.

— Ну ладно, — промычал он. — Я же пришел в себя, чтобы их пощелкать? И вообще имею право. Я видел этого вампира, которого расисты на части разорвали. Даже пальцы ему отрезали. Все. Имею право нажраться.

Сара тоже такое когда-то видела. После этого загудела на пять дней подряд, к восторгу соседей.

— А кто кормил Люси?

— Я и кормил. — Он посмотрел с возмущением. — А то я мою девочку без еды оставлю. — Он поцеловал лохматую черную башку. — Где у нее корм, она знает. А воду я расставил по всему дому.

— Тим, — сказала Сара, — важный вопрос. Где ты был последние дни, и кто может это подтвердить?

Он посмотрел неожиданно трезвым взглядом:

— Залег в берлогу в баре у Сола «Всенощная», у меня спички на столе лежат, оттуда.

Дикон позвонил по номеру на спичечной коробке, и рассказ Тима подтвердился. Обрадовавшись новости, но понимая ее последствия, Сара потерла лоб.

— Элли, можешь заняться вытрезвлением Тима? И вот этим синяком у него на морде? У нас с Диконом тут еще работа есть.

— Я в норме! — возмутился Тим и попытался встать, но свалился на задницу. — Не, не в норме.

Элли кивнула.

— Не вопрос. Помощь нужна?

Ответил Дикон:

— Не уходи далеко. Если надо будет, мы позвоним.

— Идет.

Дикон стал набирать другой номер, а Элли демонстративно и беззвучно причмокнула губами у него за спиной и закатила глаза, изображая высшую степень одобрения.

Сара не смогла не улыбнуться, но когда она подошла к Дикону и его мотоциклу, улыбки у нее на лице уже не было.

— Получается, что это должен быть Марко. А если нет — то мы в глубокой… яме.

То есть что имеется неизвестный псих.

— Я только что проверил через Саймона. Шах два часа назад уехал из города, так что если будет очередное убийство… — Он мотнул головой. — Ждать этого мы не можем. Пришла пора играть с Марко жестко.

— Ты думаешь, что сможешь его сломать?

Лицо Дикона стало мрачной маской:

— Думаю.

Это могло быть страшным: Сара тоже знала, что такое жесткая игра.

— Тогда поехали. — Сев в седло, она взяла шлем, который протянул ей Дикон. — Когда закончим эту работу, я хочу принять душ в по-настоящему большой ванной.

— Сниму для нас пентхауз.

— С чего ты решил, что будешь в этом душе со мной?

— Живу надеждой.

А ведь действительно хотелось бы его при себе сохранить, думала она, когда они, заперев за собой ворота, выехали на дорогу. Может, есть какой-нибудь способ?

Но она знала, что нет. Дикона невозможно было представить себе во фраке на каком-нибудь «мероприятии», а директор должен играть в политические игры. Присутствие в городе такой мощной организации, как Гильдия, не нравится никому, но тонкими маневрами можно настороженность превратить в уважение и даже доброжелательность.

В давние времена Гильдия решила укрыться за завесой секретности. В результате разразилась эпидемия поджогов, уничтоживших большую часть зданий капитула, и множество охотников погибло в этих пожарах. Повторять такое не хотелось никому.

Вдруг заметив, что Дикон резко сбросил скорость, она вытянула шею и выглянула поверх его широкого плеча.

— Нет, блин, больше не выйдет. — Стащив с себя шлем, она встала с седла, опираясь на плечо Дикона. — Ты сдался, — сказала она вампиру, стоящему посреди дороги. — На этот раз мы будем бить насмерть.

Глава седьмая

— Миледи, вы меня не поняли. — Лицо его было серьезно. — Мне необходимы услуги Гильдии.

Саре ну никак не хотелось помогать тому, кто совсем недавно хотел отделить ее голову от туловища, но охотники существуют не просто так.

— Кто-то убежал от Контракта?

— Нет. Один из ваших охотников взял одного из нас в плен. Если вы организуете спасательную операцию, мы будем весьма благодарны.

Она сжала плечо Дикона. Совпадением это быть не может.

Когда она села в седло, Дикон подвел мотоцикл к обочине.

— Говори, — приказали они оба одновременно.

— У Сайласа, — сказал вампир, становясь на тротуар рядом с ними, — были отношения с этим охотником. Без чьего бы то ни было ведома, они две недели назад пошли каждый своим путем.

Примерно в это время начались убийства.

— Имя этого охотника — Марко Гьярдес. — Вампир развел руками. — Я понятия не имею, что случилось между ними. Но несколько минут назад я получил от Сайласа сообщение, что Марко держит его в плену в подвале своего дома.

Сара подумала, не угадал ли все же Марко, что привело к нему ее и Дикона. Отчего-то же сработала эта пружина?

— Он сказал, сколько времени он там находится?

— Сайлас вошел в бар этого охотника час назад со своим новым обожателем. — Вампир фыркнул. — Он молод и думает, что раз он вампир, так он непобедим. — Вампир многозначительно потер плечо, которое она ранила.

— Этот глупец хотел ткнуть Марко носом в свой новый роман. — Сара почти сочувствовала Марко. Почти, потому что если этот вампир говорит правду, то Марко сошел с ума и убил пятерых вампиров, которые ничего плохого ему не сделали. Не говоря уже о том, как он терроризировал Родни. — Есть еще что-нибудь?

— Нового любовника Сайласа больше нет. — Вампир пожал плечами. — Сайлас успел это передать до того, как Марко понял, что у него есть второй сотовый. С тех пор больше сообщений не было, так что, очевидно, охотник исправил свое упущение.

Дикон уставился на вампира.

— Если вы знаете, где он, отчего сами не организуете спасение? У вас достаточно большая группа.

Долгая пауза. Вампир посмотрел вверх, потом вниз, потом заговорил, понизив голос:

— Рафаил отнюдь не был доволен, когда узнал о нашем нападении на Сару. Мы не его вампиры. И он нам запретил делать на его территории что бы то ни было, не связанное с нашим отъездом. Даже питаться. — Долгий, прерывистый вздох. — Мы должны улететь первым же самолетом.

— Сайлас — турист? — спросила Сара, быстро перебирая варианты действий.

— Марко встретил его на охоте. Сайлас вернулся, чтобы быть с ним. — Снова взгляд вверх. — Мы бы воззвали о помощи к нашему архангелу, но он не особенно жалует Сайласа.

Сара вампиру не доверяла ни на грош, но у нее было чувство, что про Марко и Сайласа он говорит правду. В его голосе звучала озабоченность, свидетельствующая, что к молодому вампиру он явно неравнодушен. Ничего в этом нет необычного: все-таки когда-то вампиры были людьми, и нужно много времени, чтобы отголоски человеческой природы окончательно смолкли.

— Ладно. — Она снова надела шлем. — Кажется, пора Гильдии идти на выручку.

Без дальнейших слов Дикон завел мотор, и они уехали, оставив вампира стоять на тротуаре.

— Мне кажется, он говорил искренне. А тебе? — спросила она.

— Укладывается в картину. — Его голос интимно и низко звучал прямо у нее в ухе. — Похоже, что Рафаилу ты нравишься.

— Я его никогда не видела. Даже по телефону мы не разговаривали. — Она перевела дыхание. — Скорее всего это со мной не связано.

— Ты думаешь?

— Уверена. — Она знала, на каком месте находятся люди в иерархии, выстроенной архангелами. Где-то чуть ниже муравьев. — Тут дело в том, что какой-то другой архангел лезет на его территории. Он в ярости. — А когда архангел в ярости, лучше не смотреть, что будет. Помнишь, что сделали с тем вампиром на Таймс-сквер?

Дикон медленно кивнул.

— Переломали ему все кости и там оставили как предупреждение. И все это время, бедняга, он был живой.

— Тогда ты понимаешь, почему я не хочу, чтобы Рафаил вообще интересовался моими обстоятельствами.

Дикон ничего не сказал, но оба они знали, что директор Гильдии куда более вероятно привлечет внимание Рафаила, нежели рядовой охотник. Но даже и так: сколько раз архангелы выходили на человека напрямую? Сара о таком не слышала: они предпочитали править миром из своих башен.

Башня Архангела на Манхэттене возносилась над всем штатом, превосходя высотой любое здание. Бывая у Элли, в слегка излишне дорогой квартире, Сара часто смотрела, как влетают и вылетают в эту башню ангелы. Вероятно, думала она иногда, их ноги вообще не знают земли.

— Знаешь, я думаю, у Элли больше шансов на встречу с архангелом, чем у меня.

— Почему так?

— Такое у меня чувство. — Чувство покалывания на шее позади, поцелуй «третьего глаза» — прабабушка говорила, что у нее такой есть. — Как ты думаешь, звать нам ее на помощь?

— Если Марко там один, мы его возьмем. Только сперва проверим, как там и что — не хочу его пугать. — Пауза. — Хотя судя по этому рассказу, Сайлас — не подарок.

— Да. Но Марко чуть не убил Родни, который по безобидности слегка превосходит кролика.

Она надеялась, что хозяин не слишком сильно его наказал. А этой суке Минди оторвал голову.

— Приехали. — Он остановился, поставил мотоцикл. — Бар должен быть закрыт.

Повесив шлемы, они направились к бару и резко остановились: проходившая мимо пожилая дама на них посмотрела… и быстро, очень быстро попятилась. Сара посмотрела на Дикона — как впервые. Здоровенный, соблазнительный, вооруженный до зубов… и весь в крови.

— Ой! Ты посмотри, как мы одеты!

Он улыбнулся — медленно, и в глазах у него мелькнула искорка, говорящая, что ему хотелось бы сейчас раздеться догола. Вместе с ней.

— Давай это как-то приведем в божеский вид, пока не приехала полиция и не устроила бедлам.

Кивнув, она отвлеклась от мыслей насчет намылить это восхитительное тело и прибавила шагу.

— Как будем попадать в подвал?

Дикон приподнял бровь:

— Попросим, чтобы нас впустили.

— С чего… а, поняла. Должно выйти. Двум охотникам нужно укрыться и вымыться. У нас получится.

Дверь в бар была намертво закрыта, и все неоновые огни отключены. Дикон подошел постучать, но Сара поймала его за руку и показала на интерком, скрытый сбоку от дверной рамы. Нажав кнопку, стала ждать. — Да?

Голос Марко прозвучал устало, но никак не агрессивно.

— Марко, это Сара и Дикон. Нам надо помыться и переодеться.

— Это заметно. — Щелкнул дверной замок. — Заходите.

Они вошли. Сара подождала, пока дверь за ними закрылась, и прошептала.

— Это мне кажется, или действительно он разговаривает слишком нормальным тоном?

Дикон тоже хмурился.

— Либо он чертовски хороший актер, либо все не так как мы думаем.

Из двери, ведущей в квартиру Марко, высунулась его голова. Увидев эту парочку, он присвистнул.

— Не слабая была драчка. В ванной могут поместиться двое.

Напряженная улыбка, которой он хотел скрыть опустошенность, не получилась.

Но опять же ничего в этом странного, раз у него не было возможности поспать.

А потом Сара заметила, какой в баре разгром. Разбитые бутылки, кровь на полу, в стенах дырки — похоже, пробоины от пуль. Через секунду Марко вышел из-за двери, и стало очевидно, что под глазом у него наливается серьезный и свежий синяк.

— Позволено будет спросить? — приподняла бровь Сара.

Марко запустил руку себе в шевелюру.

— Поднимайтесь, поговорим.

— Лучше сейчас, — возразил Дикон, не двинувшись с места.

Владелец бара посмотрел на него, на нее, и тихо выругался:

— Вот блин! — Прозвучало это так, будто сердце у него разбилось на миллион кусков. — Подставил он меня. Подставил меня этот паразит.

Сара почувствовала, что у нее начинает болеть голова. Она сюда явилась, ожидая, что придется спасать раненого вампира от спятившего охотника, а перед ней был отчаявшийся любовник.

— Может, начнем с начала? — предложила она, не подходя ближе — на случай, если Марко действительно такой хороший актер. — Где Сайлас?

— Заперт в подвале. — Марко посмотрел на них пустыми глазами. — Мне нужно было время собраться, чтобы позвонить в Гильдию.

— А тот, кто с ним пришел?

Марко кивнул в сторону бара:

— Сайлас встал у него за спиной, и… — Марко уставился на собственные руки. — Не могу сам поверить. Столько крови, боже мой, столько крови…

Оставив его под присмотром Дикона, она подошла к полированной стойке и заглянула за нее. На нее уставились ярко-синие глаза вампира, Сара судорожно вдохнула, не разжимая зубов. Если бы не было видно, что голова отделена от туловища, она бы решила, что он жив.

— Убит, — подтвердила она Дикону. — Вопрос в том, как до этого дошло?

— Сайлас, — безжизненным голосом отозвался Марко. — Он сюда вошел павлином этаким. Мне бы не надо было его пускать, но… — Он тяжело проглотил слюну. Кулаки у него судорожно сжались, на шее выступили жилы. — Я думал, он пришел извиниться. А мальчика этого только потом увидел.

— Извиниться?

У Сары возникло тягостное чувство, что они все тонут в какой-то безобразной любовной разборке.

— Что меня обманывал. — Наконец-то Марко посмотрел ей прямо в лицо. — Я как последний фраер взял в Гильдии отставку, открыл этот бар, и все потому что он говорил, как ему тяжело знать, что я на каждой охоте рискую жизнью. Я даже просил Саймона поговорить с кем-нибудь из старших ангелов, нельзя ли Контракт Сайласа перевести на какого-нибудь ангела в Штатах, чтобы не мотаться ему туда-сюда.

— Эй! — Сара взяла выщербленную, но не разбитую бутылку воды и бросила ему. — Остынь чуть.

— Не могу. — Он засосал всю бутылку, отбросил в сторону. — Он просто меня использовал. Хотел уйти от Контракта — его ангел к нему плохо относился. Я это сумел проглотить. Хрен с ним, с самолюбием, сумел проглотить. Я любил его. Но все время, пока мы были вместе, он был с… хрен его знает, с кем еще. Не с одним.

— Марко, не складывается. — Сара скрестила руки на груди. — Зачем ему подставлять тебя, если изменял он?

— Потому что я его бросил. — И Сара увидела того охотника, которым был когда-то Марко. Смертоносного, крутого, отлично знающего свое дело. — Велел ему выметаться и больше не приходить.

— А это значило, что он лишился всех возможностей на перевод своего Контракта. — Дикон все так же стоял у двери. — Звучит хорошо, но все указывает на охотника.

— Он взял мое барахло. Мою одежду, оружие, церемониальный меч из коллекции. — Марко скрипнул зубами. — Каким же я был дураком. Я знал, что он будет взбешен разрывом, но представить себе не мог, что он начнет убивать своих, лишь бы меня подставить.

Сара посмотрела на Дикона — он слегка покачал головой, и она согласилась. Марко говорил очень, очень правдоподобно, но это всего лишь его слово против слова Сайласа. Если они с Диконом поддержат Марко, вампиры отнесутся к этому очень неприязненно — разве что будут предъявлены доказательства. Тогда Сайлас исчезнет и предстанет перед судом ангелов. Охотники способны убивать, но лишь в вынуждающих к тому обстоятельствах либо с ордером на ликвидацию. Поэтому наказание обеспечат ангелы — они быстротой, силой и жестокостью куда как превосходят Созданных ими вампиров.

— Камеры наблюдения записали драку? — спросила Сара у Марко.

— Нет. — Отвращение к себе исказило приятные черты его лица. — Я их отключил, когда понял, что это он — не хотел, чтобы кто-нибудь видел, какого шута я из себя строил. Хорошо хоть у меня хватило ума пистолет оставить при себе. Выстрел ему раздробил голову и отключил на время.

Это объясняло, как Марко смог затащить вампира в подвал.

— Мы должны говорить с Сайласом.

Сара шагнула вперед, ожидая возражений.

Марко встал.

— Я вас отведу. Посмотрим, что этот гад вам запоет.

Пропустив его вперед, они двинулись следом с оружием наготове. Сайлас уже колотил в дверь.

— Помогите! — И снова стук. — Помогите! Я слышу, что вы здесь!

— Тихо!

И голос Дикона обрезал стук как ножом. Сара взялась за дело:

— Как ты оказался заперт в подвале?

Он выдал почти то же самое, что Марко — только со сменой ролей. К концу рассказа у Сары голова раскалывалась, будто от пушечных ударов изнутри. Как, черт побери, разрулить это все? Один неверный шаг — и кровь хлынет потоком.

Она посмотрела на Дикона:

— Наручники есть?

Он протянул ей тонкую пластиковую пару:

— Выдержат.

Марко без вопросов протянул руки, когда она повернулась. Защелкнув наручники, Сара отвела его наверх, поставила на лестницу, ведущую в его квартиру… только сперва завязала глаза и связала ноги, а потом перестегнула наручники к перилам. Охотники становятся весьма изобретательны, когда речь идет о выживании.

— Я не сбегу, — сказал ей Марко.

Такая боль слышалась в его голосе, что у Сары самой защемило сердце.

— Хотя в этом для тебя толку мало, — сказала она, — но я тебе верю. — Если она будет директором Гильдии, ей нужно научиться разбираться в своих людях. — Но нужно доказательство.

— Он умный. Что тоже часть его обаяния.

Сайлас ей лично не показался особо обаятельным, но ведь она в него и не влюблена. Похлопав Марко по плечу, она вышла, закрыв за собой дверь.

— Родни, — сказала она Дикону.

— Вот и я подумал.

— Но даже если он сумеет отличить их по голосу, — спросила она, — кто-нибудь примет его всерьез?

Она вытащила телефон, остановилась.

— Это уже будет началом, — ответил он. Ожидая, пока снимут трубку, Сара посмотрела Дикону в глаза:

— Директор все время разбирается вот в таких историях?

Он кивнул:

— И ты достаточно неравнодушна, чтобы докапываться до правды. — Сократив дистанцию, он погладил ее по щеке. — Нам повезло, что у нас есть ты.

— Да? — ответил голос на том конце телефона. Сара, услышав этот голос, уронила голову на грудь Дикону.

— Минди, у меня есть разговор к твоему хозяину.

— В прошлый раз из-за твоей болтовни меня наказали.

Глава восьмая

Вступать в перебранку у Сары не было времени.

— Надо было поаккуратнее.

— Что да, то да, — ответила Минди. — Мне четыреста лет — а я не смогла избавиться от щенка. Твоей вины здесь нет. Оставайся на линии.

Удивившись и обрадовавшись, что хоть что-то получается без трудностей, она перевела дух, услышав в линии интеллигентный голос Лакарра:

— Здравствуйте, охотник.

В двух словах и вопрос, зачем она звонит, и разрешение говорить.

Она объяснила.

— И если бы мы могли одолжить у вас Родни на несколько минут, это помогло бы в расследовании.

— Поскольку среди жертв было двое моих, я весьма заинтересован в установлении личности виновника. Мы вскоре будем.

Закрыв телефон, Сара обняла Дикона:

— Как ты думаешь, кто-нибудь заметит, если я сейчас все пошлю к той самой матери и сбегу в горы?

Теплые и сильные руки погладили ей спину.

— За тобой могут послать Истребителя.

— Перестань, не заводи меня. Сейчас не надо.

— Тогда потом. — Он продолжал ее массировать. — Я думаю, это будет самый необычный случай за все годы моей работы.

— Моей тоже. Не понимаю, с чего меня так удивляет, когда вампиры чудят так же, как прочие граждане. Похоже, что они с годами после трансформации мудрости не набирают.

У нее под щекой сильно и ровно билось его сердце. Надежное, внушающее спокойствие. К такому якорю женщина и привыкнуть может.

Они долго стояли молча, и сердце Сары забилось в такт с сердцем Дикона.

— Ты никогда не думал о другой работе? — спросила она тихим, интимным шепотом, вдруг подумав, что ничего не знает о его прошлом. И не важно. Ее чаровал и завораживал тот человек, которым он был сегодня. — Вне Гильдии?

— Нет.

В одном слове была слышна богатая история. Сара не стала докапываться.

— И я тоже. Первого своего охотника я встретила, когда жила на попечении хиповой коммуны — лучше не спрашивай. Было мне десять лет тогда. Это была женщина, такая умная, волевая, практичная. И любовь с первого взгляда.

Он засмеялся, но как-то невесело.

— А я своего первого видел, когда спятивший от жажды вампир опустошил всю нашу округу. Охотник увидел, как я стою над этим вампиром и отрубаю ему голову мясницким ножом.

Она крепко прижала его к себе.

— И сколько тебе было тогда лет?

— Восемь.

— Чудо, что ты сам не стал маньяком, убийцей вампиров.

Оказалось, что именно это надо было сказать. Он тихо засмеялся и чуть не обвился вокруг нее, поцеловал в висок с такой нежностью, что оставшаяся защита разлетелась вдребезги.

— Я решил быть в числе хороших парней. Мне не нравится выслеживать и убивать товарищей-охотников. Каждое такое убийство меня гнетет.

И вот поэтому, вдруг поняла Сара, предыдущий Истребитель выбрал Дикона преемником. Истребитель должен любить Гильдию всем сердцем и от всей души. Каждое решение должно приниматься под мучительным гнетом этой любви — и Дикон никогда не казнит ни одного охотника без абсолютных, неопровержимых улик. Иначе бы Марко уже на свете не было.

Подняв голову, она поцеловала его в горло.

— И как ты себя чувствуешь, состоя в тайной связи с директором Гильдии?

Она не могла его отпустить. Без борьбы — не могла.

— Я бы предпочел, чтобы весь мир знал достоверно: эта женщина — моя. Тайны зачастую оборачиваются против их хранителей.

Есть такая возможность. И не успела она придумать иную, как входная дверь задрожала от повелительного стука — это прибыл Лакарр.

— Пора. — Оторвавшись от Дикона, она подошла к двери и впустила Лакарра со всей его свитой: Минди, Родни и, как ни странно, тот самый вампир, который просил о помощи. — Входите, прошу вас.

Она вопросительно подняла бровь, глядя на того, которого не ожидала.

— Слонялся тут рядом, — пояснила Минди, махнув рукой на этого вампира. Было видно, что ей совершенно на него плевать. — Мы решили, что он может пригодиться.

Вампир-иностранец не особенно был рад, что его втащили внутрь, но ангелам не говорят «нет».

— Где эти двое? — спросил Лакарр, держа крылья в нескольких сантиметрах от пола, чтобы не измазать перья в липком месиве стекла, крови и алкоголя.

— Один вон там. — Она показала глазами на дверь, ведущую в квартиру Марко. — Другой в подвале.

Минди провела рукой по бицепсу Дикона.

— И они оба похожи на вот этого? — спросила она похотливым голосом.

Дикон ничего не сказал, но глаза у него стали такими ледяными, что даже Сара поежилась. Он умел, хорошо умел быть страшным.

Минди отдернула руку как ошпаренная и тут же оказалась рядом с Лакарром. Родни уже спрятался за его крыльями.

— Из вас бы вышел хороший вампир, — обратился ангел к Дикону. — Я бы мог вам доверить целый город, не боясь, что он развалится.

— Предпочитаю охоту.

Ангел кивнул:

— Жаль. Родни, ты знаешь, что тебе делать?

Родни так резко высунул голову, будто она была на пружинках.

— Да, хозяин.

В нем была детская готовность слушаться.

— Давай тогда. — Сара, стараясь говорить ласково, протянула руку. — Я ведь тебе не делала больно?

Родни задумался на секунду, потом подошел и охватил ее ладонью за палец.

— Они же до меня не дотянутся?

— Нет, Родни. — Она погладила его свободной рукой по руке. — Мне от тебя нужно немного: послушай их голоса и скажи, кто из них похож на того, который тебя обидел.

Сперва они подошли к двери Марко, Лакарр и Минди следом. У Сары волосы зашевелились на затылке от мысли, что у нее за спиной стоят мощный ангел и кровожадный вампир. Выдержала она лишь потому, что сзади ее прикрывал Дикон, перед которым стоял приятель Сайласа.

— Марко! — Она стукнула в дверь. — А ну, пригрози Родни, что ты ему голову отрежешь!

Родни посмотрел вытаращенными глазами. Она прошептала:

— Это только понарошку.

В ту же секунду Марко зарычал и стал грозиться. Родни с огромными глазами отшатнулся от двери, а Сара почувствовала, как живот проваливается вниз.

— Это он? — спросила она, когда Марко затих.

Родни, весь дрожа, ответил:

— Нет, не он. Но очень страшно.

Идея спускаться в подвал Лакарру понравилась не очень, но он пошел вместе с остальными. Когда Сайлас отказался делать, что сказано, ангел спросил шепотом:

— Ты предпочитаешь, чтобы я к тебе зашел для разговора с глазу на глаз?

Ласково-шелковая, темно-шоколадная речь. И острая, как стилет между ребер.

Если бы у Сары и был соблазн стать вампиром, он бы испарился прямо на месте. Никогда не хотела бы она быть во власти того, кто может в одну фразу вложить столько силы, жестокости и боли.

Приведенный к повиновению Сайлас стал грозиться деревянным голосом, не более страшным, чем плюшевый медвежонок. Сара хотела приказать ему вложить больше чувства, но тут Родни повернулся и попытался убежать по лестнице вверх. Дикон его поймал:

— Тише, тише.

К удивлению Сары, вампир в него вцепился, как младенец в папочку.

— Это он! Тот плохой дядя, это он!

Лакарр посмотрел Родни в затылок, потом перевел взгляд на Сару.

— Приведите этого Сайласа наверх. Я выслушаю рассказ охотника о том, что случилось.

Сара держала арбалет наготове, но это оказалось излишним. Высокий, смуглый, стильный Сайлас, в драной окровавленной одежде, пошел за ними кротко, как агнец. Поставив его перед Лакарром и Минди — иностранный вампир притаился где-то на заднем плане, — Сара выпустила Марко и привела его.

Сайлас глядел на бывшего любовника исподлобья:

— Ты убиваешь и говоришь, что это я.

Марко не ответил, глядя прямо перед собой, и повторил то, что Сара считала правдой. Рассказ дошел до момента, когда он выгнал Сайласа, и тут чужой вампир ахнул:

— А я тебе поверил!

— Молчи! — выкрикнул Сайлас.

Лакарр приподнял бровь:

— Нет, говори.

— Он уже такое делал, — сказал иностранный вампир. — Тридцать лет назад. Человек, с которым у него был роман, ушел от него к другому вампиру. Тогда он убил четырех наших сородичей.

Сара посмотрела ему в глаза:

— И все это были мужчины, имеющие интенсивные контакты с людьми?

— Да, — ответил вампир дрожащим голосом. — Он мне сказал, что его обуяла жажда крови. Он был молод… и я его защитил. — Потрясенный вампир взял себя в руки и повернулся к бывшему другу спиной. — Теперь не стану.

Сайлас вскрикнул и бросился, будто хотел напасть, но Дикон свалил его одним режущим ударом по горлу — вампир рухнул, как дерево. Марко вздрогнул, но и тут не повернулся.

— Могу только повторить, — вполголоса произнес Лакарр, — что меня очень огорчает ваш отказ от Создания. Если когда-нибудь передумаете, дайте мне знать.

Дикон улыбнулся едва заметно:

— Виноват, но я предпочитаю быть сам себе хозяином.

— Я бы попытался соблазнить вас красотками вроде Минди, но мне кажется, вы уже сделали свой выбор. — Он подошел к лежащему без сознания Сайласу. — Гильдия имеет право требовать возмещения и предлагать кару. Какова будет ваша воля?

Он обращался только к Саре, будто она уже директор.

Сара посмотрела на Марко, увидела на его лице страдание и борьбу, и поняла, что ответ может быть только один.

— Милосердия, — сказала она. — Милосердной казни. — Все знали, что жить Сайласа не оставят. — Без боли и мучений.

Лакарр покачал головой:

— Как человечно!

Сара знала, что это не комплимент.

— Человечность — тот недостаток, с которым я готова в себе мириться.

Никогда она не хотела бы стать такой, как Лакарр, такой холодной. Даже сейчас, когда он глядел с очевидным интересом.

— Да будет так. — Подойдя к Сайласу, ангел нагнулся, поднял его без видимого усилия на руки. — Его казнят так, как вы просили.

Он пошел прочь, Минди и остальные пристроились в кильватере его широко заметающих белых крыльев. Сара увидела, что Дикон положил руку Марко на плечо, сжал и отпустил. Что-то прошептал очень тихо — она не расслышала, но когда Дикон вернулся к ней, у Марко уже не было такого вида, будто он умирает медленно и мучительно. Нет, он продолжал страдать, но уже мелькнул в глазах отблеск упрямой воли — той, что превращает человека в охотника.

Он повернулся к Саре:

— Я отзываю из Гильдии свое прошение об отставке. Я думал… я надеялся, но здесь я больше оставаться не могу.

— Я доведу до сведения Саймона, — ответила она.

— В этом нет необходимости, Сара, — сказал он спокойно. — Поскольку об этом знаешь ты.

Шесть часов спустя Сара прощалась с Диконом возле гостиницы. Ее имущество было при ней, его при нем. Элли ждала ее в чистой арендованной машине, готовая ехать в Нью-Йорк. Последняя поездка перед тем, как засесть в трясине мириадов обязанностей, связанных с управлением одним из самых сильных и влиятельных капитулов Гильдии.

— Следующий год ожидается суровым, — сказала она Дикону, когда он сел боком на свой мотоцикл, вытянув перед собой ноги и скрестив руки на груди. — Как ты точно сказал, я вряд ли могла бы завести тайный роман. Даже если бы попыталась.

Здесь надо было бы засмеяться, но ни капли смеха из себя она не могла выдавить.

А он без всякой слащавости (ну не было ее в Диконе) положил ей ладонь сзади на шею, привлек к себе и поцеловал так, что дыхание перехватило. И еще раз поцеловал.

— Мне кое-что надо сделать. А тебя ждет работа директора.

— Да, — кивнула она. Во рту еще ощущался его вкус, вкус виски и полночи.

— Пора тебе. Элли ждет.

Еще раз крепко обняв его, она повернулась и пошла прочь. Он правильно сделал, что попрощался вот так. Что бы ни было там у них, какое бы еще ни осталось реять на горизонте светлое обещание, стоило оставить его целым, а не давить в лепешку тяжестью обманутых ожиданий.

— Поехали, — сказала она Элли, закрыв за собой дверь.

Элли бросила на нее только один взгляд и не сказала ни слова. Обе они молчали, пока не переехали границу штата. И тогда Элли обернулась и сказала:

— А мне он понравился.

И от этой бесхитростной ремарки рухнули у Сары все барьеры.

Уронив голову на руки, она зарыдала в голос. Элли остановилась на обочине дороги, открытой в обе стороны, и обняла плачущую подругу, но не стала оскорблять ни себя, ни ее произнесением банальностей. Сказала она вот что:

— Ты знаешь, Дикон не произвел на меня впечатления человека, который способен выпустить из рук то, что считает важным.

Сара улыбнулась, подумав, что лицо у нее — распухшее безобразие.

— Ты видишь его в смокинге? — спросила она, и у нее живот свело от такой мысли.

— Дай-ка попробую себе представить. Ага, есть. — Елена вздохнула. — Знаешь, я готова была бы его вылизать с ног до головы, засунув голову под смокинг.

— Не трожь, мое! — зарычала Сара.

Элли осклабилась от уха до уха:

— Ну, заводит он меня. Горячий такой…

— Ты дура. — Но эта дура заставила ее улыбнуться, пусть хоть на миг. — Представить себе, как он вертится в гильдейской политике, рассыпая улыбки и рукопожатия? Не получается.

— И что? — пожала плечами Элли. — Это все должен делать директор Гильдии. А кто сказал, что его любовник должен быть кем-то еще, кроме как здоровенным, страшным, немногословным сукиным сыном?

Очень тянуло согласиться, ухватиться за надежду, но Сара покачала головой.

— Я не могу тешить себя иллюзиями. Этот человек — законченный одиночка. Потому он и стал Истребителем. — Неровно, прерывисто вздохнув, она выпрямилась и добавила: — Поехали уже в Нью-Йорк. Пора работать.

Мужественные слова. Но пальцы влезли в карман, нашли зазубренный нож-пилку. Это была вещь Дикона. У него были какие-то весьма экзотические предметы оружия: например, пистолет, выпаливавший вращающиеся капсулы вместо пуль. Именно его Дикон применил на свалке у Тима. Интересно, кстати, как там Люси.

Едва заметная улыбка мелькнула у нее на губах. Кто бы мог подумать, что самым любимым воспоминанием о Диконе станет сцена, как он несет на руках злобного, здоровенного адского пса?

Глава девятая

Два месяца спустя Сара стояла перед зеркалом, откуда на нее смотрела собранная и невероятно элегантная женщина в черном облегающем платье. Волосы у нее были убраны в затейливый пучок на затылке, новая челка зачесана вбок с изяществом, которого в поле ей никогда не удалось бы добиться, а подчеркнутые искусством гримера скулы оттеняли большие глаза, казавшиеся еще больше.

— Чувствую себя самозванкой.

Саймон тихо засмеялся, подошел и встал рядом, чуть позади.

— Но ты выглядишь именно такой, какая ты есть — сильная и красивая женщина. — Он посмотрел вниз, на ее кулон. — Хороший выбор.

Это было блестящее зазубренное лезвие — пилка Дикона, которую Сара нанизала на серебряную цепочку.

— Спасибо.

— Из тех, с кем ты сегодня увидишься, некоторые будут смотреть на тебя свысока. Есть такие, которые видят в охотниках лишь наемников-выскочек.

— Вроде миссис Абернети? — спросила она, и голос прозвучал сухо, когда она назвала эту даму из общества, на чей прием сегодня собиралась. — Она меня спросила, не надо ли мне помочь «с правильным подбором костюма».

— Вот именно. — Саймон стиснул ее плечи. — Дам тебе один совет: всякий раз, когда эти «аристократы» пытаются тебя унасекомить, вспоминай, что ты каждый день работаешь с ангелами. Эти от одной мысли о таком в штаны намочили бы.

— Саймон!

— Это правда. — Он пожал плечами. — А когда-нибудь, быть может, придется тебе работать и с членами Совета. Большинство людей, как бы высоко они себя ни ставили, к архангелу на милю не подойдут.

— Тут бы и я штаны намочила, — буркнула Сара себе под нос.

— Ты — нет. — Слова прозвучали неожиданно серьезно. — А что до лучших из лучших вампиров, так вспомни: мы охотимся на них. А не они на нас.

Она кивнула, отпустила задержанное дыхание.

— Вот хотелось бы мне не заниматься этой уборкой дерьма.

— Пусть мы боимся ангелов, но почти все прочие боятся охотников — в том числе и многие вампиры. Переубеди их, покажи, что мы — цивилизованные.

— Ну и вранье! — улыбнулась она.

Саймон ответил улыбкой, но не его лицо хотелось ей сейчас видеть рядом с собой в зеркале.

— О'кей, я готова. — Это был первый ее сольный выход в качестве директора-стажера. Передача полномочий должна будет завершиться к концу года. — Пошли порвем их на части.

На приеме она не бесилась от тоски, и это был последний знак — если бы таковой ей был нужен, — что работа ей подходит. Элли на ее месте уже застрелила бы человек пять. Улыбнувшись, Сара ответила на очередной вопрос кого-то любопытствующего, продолжая впитывать неумолчный поток сплетен. Сбор информации: охотникам много что нужно знать. Например, к кому может прибежать тот или иной вампир, или кто настолько симпатизирует ангелам, что готов войти в состав чего-то вроде комитета бдительности.

Конечно, с виду она выглядела безобидно — просто хорошо одетая женщина среди множества прочих. Миссис Абернети просияла, когда ее увидела.

— Наверное, обрадовалась, что не явилась в окровавленных кожаных штанах, — буркнула она в бокал шампанского, когда выдалась минутка отдыха на балконе.

— Меня бы устроило.

Улыбка, вспыхнувшая у нее на лице, наверняка была идиотской, но Сара не обернулась.

— Ты про кожаные штаны или про их содержимое?

— Про все вместе. — Теплое дыхание на шее, руки у нее на бедрах. — Но к этому платью мог бы привыкнуть.

— Тогда смотри повыше. — Она поставила бокал на перила балкона. — Нечего в вырез пялиться.

— Не в силах оторвать глаз.

Он нежно повернул ее к себе.

И у нее перехватило дыхание.

— Бог ты мой!

Она отклонилась назад, обвела в воздухе пальцем его контуры.

Но Дикон не собирался устраивать показ мод, он вместо этого погладил ее зачесанную набок челку.

— А мне нравится.

— Рэнсом говорит, что у меня от нее вид как у перенакрашенной девицы.

— У него у самого волосы как у девчонки.

— Вот это я ему и сказала, — ответила она, осклабясь. Закинув руки ему за шею, она поцеловала его со всей страстью разлуки, и было это потрясающе, и тогда она повторила еще раз. — Дебютантки тебя трусами закидают. — Он изобразил на лице ужас. — Но ты не бойся, я их буду отпугивать.

Дикон вызвал такое оживление в зале, что вот-вот могла навалиться обезумевшая толпа с ароматом «Шанели № 5». Еще она испугалась, что он просто повернется и убежит. Что он станет… нет, черт побери, такая мысль просто у нее сердце из груди вынимала. Но она не ожидала, что он будет внимательно стоять рядом с ней, будто и не замечая всеобщего интереса.

Некоторые мужчины под предлогом его присутствия пытались ее игнорировать — шовинисты свинские, — но Дикон все вопросы отклонял к ней так непринужденно, что эти нападающие не понимали, откуда приходит к ним удар. Сексуальный, опасный, умный — он умел ставить болванов на место, не устраивая сцен. Она его охраняла и пронзала ножом в сердце любую дебютантку, роковую бабу или охотницу на мужчин, подходившую к нему ближе вытянутой руки.

— За то, что я так хорошо себя веду, — прошептал он ей в один из редких мигов уединения, — я рассчитываю на получение большого объема секс-услуг.

Она слегка дернула губами в улыбке:

— Договорились.

И договор она намеревалась честно выполнить.

Когда они добрались до ее квартиры, она уже вся горела. В первый раз они не успели дойти до кровати, а прелестное, на заказ сшитое платье превратилось в обрывки на полу, когда Дикон прижал ее к двери и впился губами. Она взорвалась в приливе страсти, отчаянными руками вцепившись в спину его белой рубашки.

Второй раз был медленнее, нежнее.

А потом они лежали рядом, лицом к лицу. Это было невероятно интимно, и она даже боялась заговорить, нарушить очарование момента.

— Вот тебе и тайна твоей личности. Завтра же ты будешь предметом сплетен в светских колонках отсюда и до Тимбукту.

Он чуть прикусил ей губу:

— Я купил смокинг.

Она заморгала:

— Ты купил смокинг? — Пузырьки счастья, сочные, золотые, заполняли все тело. — Экономнее, чем брать напрокат, если собираешься им как следует пользоваться.

— Именно так мне сказал продавец в магазине. — Придвинувшись ближе, он погладил ее по спине чуть-чуть шероховатой ладонью, как раз какой надо. — Но…

— Никаких «но». — Она поцеловала его. — Сейчас я слишком счастлива.

Она почувствовала губами его улыбку:

— С этим «но» придется разбираться вам, госпожа директор Гильдии.

Слова легкомысленные, тон серьезный. Она посмотрела ему в глаза:

— О чем идет речь?

— Я должен оставить пост Истребителя.

— А. Да, конечно. — Сегодня он стал слишком известен и, что важнее: оставаясь с ней, он будет знать слишком много охотников… заведет слишком много друзей. — Мы найдем заме…

— Этим я как раз и занимаюсь. И есть у меня кандидат.

Сара кивнула, погладила пальцами его щеку.

— Я не могу быть твоей начальницей. — Это было грустное осознание. — Мне нужно быть твоей возлюбленной.

Дикон очертил круг там, где висел ее кулон до того, как он его снял.

— Я думаю, что в своем оружейном бизнесе могу быть совершенно независимым.

— Это получится. — Ком в груди рассосался. — Но похоже на односторонние уступки. Ты теряешь все.

— Я получаю тебя.

Простые слова, которые значили больше, чем удалось бы сказать ей целой книгой. Она сглотнула слюну, справляясь к наплывом эмоций.

— Я тут говорила с Тимом неделю назад.

— С Тимом? — нахмурился Дикон.

— Люси щенная.

Нахмуренное лицо медленно расплылось в улыбке.

— Правда?

— Правда. — Она забросила на него ногу, придвинулась поближе, устроилась. — Одного щенка он для меня оставит. Я хотела назвать его Дикон.

Он расхохотался так заразительно, что удержаться нельзя было. Ткнувшись лицом ему в шею, она тоже засмеялась.

Щенок был черен, как смола, с большими карими глазами и толстенными лапами, обещавшими, что он вырастет чудовищем похлеще мамочки. Чтобы не было путаницы от двух Диконов в доме, его решили назвать Истребителем.

Content

Налини Сингх
Суд ангелов

Гильдия охотников Совет десяти

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая