Сергей Фрумкин

Новый Король Галактики

Часть первая

Смена цивилизаций

Глава 1

В голове гудело. Оглядываясь по сторонам и замечая, что лица людей вокруг теряют свои формы и становятся расплывчатыми, Сергей приказал себе остановиться. Гости давно уже перешли ту границу, перед которой он опомнился — на столе уже третий день не было недостатка в спиртных напитках. В зале все ходило ходуном от стука ног, рева музыки и пьяных выкриков. Он попытался отыскать среди этого хаоса сестру, но скоро понял, что это ему не удастся. Зато Федя завалился на столе напротив и его нельзя было не заметить — белый фрак, который Федя почему-то не снимал с первого дня свадьбы, заметно выделялся из общей кутерьмы. Его обладатель крепко спал, совершенно позабыв о существовании молодой жены…

На душе было как-то мерзко, и Сергей сам не мог сказать, отчего. Болела голова, окружающая какофония нервировала и раздражала. Он не отдавал себе отчета, что теряет сестру, но как-то чувствовал это. У Танюши будет теперь другая жизнь, другая семья, другие интересы, и это означало, что и в его жизни, его и маминой, все меняется. Их станет меньше. Им будет скучно без ее постоянного жизнелюбия и оптимизма. А Федя? Где она только нашла такого барана? Нет, Сергей не имел ничего против этого здоровяка где-нибудь в институтской компании за кружкой пива, но Танюшка! Умная, красивая, а впрочем… Он никогда не задумывался, что с ней это может произойти раньше, чем с ним самим. Ей всего-то восемнадцать с половиной…

Откуда-то от двери пробирался Андрюха, с грохотом опрокидывая табуретки и огрызаясь на окрики родственников Феди, которых Андрей никак не мог обойти не толкаясь и не наступая на ноги. Лицо школьного друга выглядело неважно, но узнаваемо. В памяти сами собой всплыли картины вчерашнего дня, когда Андрей, набравшийся до полного отупения, выступал гвоздем программы, выделывая такие штуки, что все свидетели этого давились со смеху, расплескивая содержимое бокалов себе на одежду…

Вообще же, у этого парня был настоящий талант всегда и всем поднимать настроение. Неизвестно, как он это делал, но Сергей уже только за это ценил Андрея больше остальных своих друзей… И Андрей был тем единственный человеком, который мог исправить этот безнадежно испорченный вечер, но пока раздражение Сергея только росло от того, что все вокруг, как казалось, назло расставляло другу препятствия, чтобы тот добирался подольше.

— Серега! — так и не добравшись, Андрей замахал ему руками, — Идем! Лезь сюда!

Сергей поднялся и был удивлен, какой тяжелой стала верхняя половина его тела и особенно голова. Стены качались, и пол, со всей размещенной на нем мебелью: стульями, столом, тумбочками, неожиданно приближаясь, все время целился в лицо…

Наконец он выбрался. Андрей схватил его за рукав и потащил куда-то. Сергей даже не пытался понять, куда и зачем. Уже на улице его обдал свежий вечерний воздух, осенний и уже холодный, вернув в мир загадки некоторой ясности и хоть какого-то порядка.

Приближающиеся сумерки разрезал свет фар "Москвича", к дверце которого и направился Андрей. Было удивительно, что в таком состоянии друг собирается куда-то ехать.

— Чего стоишь? Поехали! — Андрей уже забрался в машину, и его лицо выражало нетерпение.

— Куда это?

— К тебе! Куда, куда…

Сергей заглянул через лобовое стекло. На задних сидениях улыбались две хорошенькие девчонки, как и положено, до глупости пьяные. Сергей не помнил, чтобы видел их когда-нибудь раньше, и уж на свадьбе точно, но те-то наверняка знали его — их улыбки говорили об этом вполне определенно. Сергей поморщился — Андрюха опять выступал в своем репертуаре — но в машину все-таки сел, оставляя сомнения до лучших времен.

— Что у меня делать?

— Как это "что"? Ты же сам меня просил! Поехали смотреть твой "вечный двигатель".

— Какой еще двигатель? — Сергей почти заскулил. Он был не в том состоянии, чтобы отгадывать загадки.

— Что значит какой? Возьмем твою "антенну", мой телевизор и ко мне на дачу — врубим MTV или чего там еще получится и за все осчастливленное твоим открытием человечество так погуляем, что завтра вспомнить будет страшно!..

Под смех друга и одобряющий шепот девчонок за спиной к Сергею начали возвращаться воспоминания. Он действительно создал нечто такое, чего никто никогда до него не делал (по крайней мере, ему так казалось) и действительно хотел испытать свое детище где-нибудь на открытом воздухе, о чем уже пару недель упрашивал Андрея, как единственного надежного друга, обладающего личным автомобилем…

— Сейчас? — рассеянно спросил Сергей.

— А когда же еще? Пользуйся, пока я веселый!

Андрей уже выжал сцепление, и автомобиль рванулся, встряхнув не ожидавших этого пассажиров.

— Да ты сдурел…

— Не бойсь — повеселимся! — Андрей вырулил на проспект, к счастью для всех уже пустынный, и столбы троллейбусных линий побежали навстречу…

Сергея всегда удивляло, как Андрюха управляется с машиной — тот мог едва держаться на ногах или даже совсем не держаться, но баранка в его руках всегда вертелась с такой виртуозной уверенностью, какой позавидовал бы иной трезвый. Друг вел машину автоматически, не думая, как сам Сергей собирал "Кубик Рубика", и со стороны ни за что нельзя было бы подумать, что за рулем "Москвича" человек, который ничего не видит и не понимает. С одной стороны это успокаивало, да и гаишников совсем не попадалось, а с другой — Сергей чувствовал, что все должно было бы быть как-то иначе, в другое время, при других обстоятельствах. Девчонки шептались и бросали пустые взгляды в зеркало заднего обзора, чтобы увидеть глаза парней. Андрей шутил, и сам не переставая хохотал над своими остротами. Сергей смотрел на него, на как-то неровно колыхающиеся столбы за окном, на накрашенные мордочки, заглядывающие в зеркало и сам себе удивлялся: почему он не сопротивляется, почему так безвольно отдается во власть событий, и почему то, что вчера казалось таким важным, сегодня как-то даже и безразлично?

Движок гудел, а в голове было мутно и ничего не хотелось…

Сергею был двадцать один год. Это был обыкновенный стройный парень, роста скорее среднего, чем высокого, с каштановым волосом и карими глазами. Если что-то и выделяло его среди сверстников, так это, может быть, только постоянный блеск в этих самых карих глазах. Он был студентом технического вуза, вполне обыкновенного, не имеющего ни особой славы, ни блестящих регалий. Позади оставался четвертый курс, впереди — последний год учебы, неизбежная служба в армии и работа, которую Сергей представлял себе пока еще меньше, чем будущую супругу, в существовании которой вообще сомневался. Он жил с матерью и сестрой, его интересы простирались от электроники до классической музыки и балета и охватывали все, что только попадалось в поле зрения их владельца, но надо сказать, что почти не задевали института и всего с ним связанного. Он жил интересной жизнью, бурной, богатой событиями, он искал приключения и находил их. Его фантазия постоянно создавала какие-то проблемы, от которых приходилось затем с грехом пополам избавляться.

То, что Андрей в шутку назвал вечным двигателем, имело долгую историю. Все началось с попытки собрать компактную спутниковую антенну. Поскольку на классическую схему параболической антенны у Сергея просто не хватало средств, а желания смотреть восемьдесят телевизионных программ вместо четырех было более, чем достаточно, то в один прекрасный день он начал городить всевозможные устройства собственного изобретения. Этот процесс сопровождался сочинением самых крамольных физических теорий и бесконечным количеством расчетов, проводимых с помощью самых разных математических программных пакетов. Процесс длился почти полтора года, то прерываясь на несколько недель, то опять возобновляясь, в соответствии с настроением "изобретателя". Сам Сергей не предавал своей работе никакого значения — он просто с интересом для себя убивал свободное время, и было вообще очень странно, что однажды все это закончилось. Однажды Сергей обнаружил, что прибор готов и, вроде бы, должен работать. За долгое время его создания, это НЕЧТО претерпело столько изменений, что Сергей и сам толком не знал, что же он собрал, и по какому принципу оно должно будет функционировать.

ЭТО был громоздкий на вид предмет, основой которого являлся своего рода телескоп для сбора потоков электромагнитных излучений в их первозданном виде. Затем, в чреве установки, происходило многократное резонансное усиление волн, а только потом, направленный импульс возбуждал ЭДС в электрической цепи. По сути, по крайней мере Сергей так думал, "вечный двигатель" должен был стать всего лишь волновым приемником новой конструкции, но для самого Сергея он представлял нечто большее — едва появившись, прибор вызвал у своего создателя рождение самых разных надежд, а для Андрея нечто меньшее — глупую игрушку и возможность посмеяться над своим другом…

Первое испытание своего прибора Сергей хотел провести где-нибудь на открытом пространстве, где не было бы многочисленных помех большого города, и, чтобы вывести за город сложное устройство весом в тридцать килограммов, как-то попросил Андрея о помощи. Свадьба сестры несколько изменила его планы, а теперь вот они несутся по пустынной, покрытой большими черными лужами улице в новеньком андреевом "Москвиче", плохо понимая, что делают…

Глава 2

Элиту Большого Галактического Королевства составляли лорги — люди, наделенные феноменальными способностями во всех областях знаний, экстрасенсорики и парапсихологии. Так и должно было быть. Долгие столетия Программа Рождения создавала, выращивала, вынашивала эту расу именно для того, чтобы увидеть во главе королевства настоящих, полноценных правителей.

Лучшие из лоргов образовывали Великий Совет Королевства, собиравшийся только в исключительных случаях. Когда такое случалось, члены совета собирались в Сфере Правления, образовывая знаменитое Кольцо Истины. Тридцать один лорг усаживался в свое кресло правителя, после чего Сфера замыкалась, разумы тридцати одного лучшего из лучших сливались в один ни с чем несравнимый разум, способный анализировать и предвидеть любое событие. При этом все личностное в Сфере Правления сглаживалось: собранные с разных концов света, члены правительства дополняли друг друга, создавая идеальный, лишенный целей и желаний разум — но не абстрактный, обедненный интуицией разум машины, а разум живого человека, способного чувствовать, предвидеть, предсказывать. Чтобы управлять этим чудом нужен был еще один экстрасенс, один способный справиться с мощью тридцати одного лорга. Этим человеком был сам Король Галактики — человек-легенда. Он помещался в центре Сферы Правления, он направлял, координировал и слушал Кольцо Истины. И такое правление не знало ошибок…

Сто сорок седьмое собрание Великого Совета заметно отличалось от всех предыдущих. Кольцо Истины не могло быть составлено. И не только потому, что вместо тридцати одного лорга смогли прибыть только двадцать девять, и не потому, что один из двух отсутствующих, лорг Сэр-вэр, был настолько сильной личностью, что не мог быть заменен. Главная причина заключалась в том, что не было Короля.

Все происходило иначе. Исполнительный Малый Совет, обычно только заменявший Великий, когда в сборе последнего не было необходимости, на этот раз продолжал свою работу. Сфера Правления оставалась открытой, а трансляция необычного заседания должна была вестись на все планеты Королевства.

Надвигавшиеся изменения чувствовались во всем и щекотали нервы тем лоргам, что прибыли в столицу недавно и еще ничего не знали. Однако большинство уже слышало о причине, собравшей их, и на лицах последних замечались не только тревога за собственное будущее, но и следы тяжелой печали.

Заседание еще не началось, но сидящие в зале хранили молчание в знак почтения к принцессе Лен-ере, выглядевшей сегодня необычно бледной и, как казалось, мало замечавшей происходящее.

Когда затих светозвуковой Гимн Империи, встал лорг Уэл-тэр — темноволосый человек среднего роста, с царственной осанкой, резкими чертами лица и жестким расчетливым взглядом. Его кресло находилось во главе Малого совета, то есть внутри круга кресел лоргов Великого Совета и ближе всех к пустующему трону Короля.

Наклонив голову в галантном приветствии присутствующим, этот человек громко начал, обращаясь ко всем, кто видел его сейчас по каналам связи:

— Подданные Великого Королевства! Вот уже вторую декаду вся Эрсэрия одета в траур, вот уже вторую декаду, как на планету пришло известие, погрузившее нас на самое дно океана грусти. Сегодня все вы должны услышать о событии, заставившем в сто сорок седьмой раз собрать Великий Совет. Несмотря на то, что его можно было предвидеть, это событие тяжело ранило всех тех, кто живет одной судьбой с Королевством. Пять сотен лет наша жизнь и жизнь нашего государства тесно переплеталась с жизнью создателя и хранителя Королевства, с жизнью великого Неск-тэра — короля, полководца, философа, ученого. Теперь их пути разошлись — Его Величество, к нашему величайшему горю, ушел из жизни, а Королевство может, должно и будет продолжать жить!

Уэл-тэр замолчал. Он был превосходным оратором, возможно самым лучшим во вселенной. Каждый его жест, каждое движение губ было продумано и рассчитано. Вся телепатическая сила Уэл-тэра была направлена к зрителям, чтобы передать нужные эмоции и заставить почувствовать то, что недостаточно убедительно выражали слова. Музыка, освещение, шорохи и запахи — все было приготовлено заранее и несло свою роль в этом спектакле. Дрожь расслабления прошла по залу, когда оратор смолк и ослабил воздействие, но даже тишина несла смысловую окраску — она заставляла думать. Проведя взглядом по лицам лоргов, Уэл-тэр почувствовал, что их внимание в его власти, и подал знак офицерам Охраны, стоявшим внизу, под Сферой Правления. Повинуясь этому знаку, на возвышение поднялся широкоплечий блондин в коричневой форме, сплошь покрытой знаками отличия, среди которых давно вышедшим из моды ядовито-зеленым сиянием выделялись Вымпелы Великих Войн, напоминающие о возрасте и опыте орденоносца.

— Этот человек был другом и ближайшим соратником Его Величества, — тихий голос Уэл-тэра тоскливо вкрался в сознание слушателей, — Этот человек был последним, кто проводил Короля в бесконечность иного мира… Говори, Боренг!

— Мы шли на двух катерах, — голос офицера надтреснул, выдав внутреннее волнение человека, казавшегося на первый взгляд таким железным, — Последнее время Король часто отправлялся в рискованные марши, сопровождаемый одним нашим СК-17. Его Величество не отключался, не выглядел усталым или слишком задумчивым, что с ним часто случалось за последние лет двадцать. Он был спокоен и уверен в каждом своем действии. Он все время держал с нами связь…

Ничего особенного не происходило. Король искал бурю и нашел ее. На пятый день пути мы вошли в циклон, держались несколько часов, пока Его Величество наслаждались опасностью, а затем были вынуждены уйти в подпространство. Незадолго до этого, королевский "Беркут" оторвался от нас на какой-то световой год, но мы постоянно видели его на экранах радаров.

Мы следили за тем, как "Беркут" входил в подпространство и последовали за ним. Как вы понимаете, несмотря на относительно нормальное течение времени в гиперпространстве, свойства объектов в нем изменяются. Для человеческого сознания прыжок может проходить мало — доли секунды, или как угодно долго — часы и даже сутки, но управление кораблем в это время сводится к бытовым операциям, не имеющим никакого профессионального интереса. Все зависит от того, какой расчет произвел Мозг судна до достижения барьерного ускорения — в случае непредвиденной ситуации или при возникновении вероятностной ошибки Мозг дает предупредительный дамп, который получают все соседние суда. Никаких сообщений мы не получили, но, когда прыжок завершился, "Беркута" нигде не было. Любой, кто знаком с оснащением наших лайнеров, не усомнится в правдивости моих слов: в наше пространство катер Короля не вернулся. Мы ждали его стандартные сутки, но Его Величество так и не появился. Организованные затем Управлением Королевской Охраны поиски оказались тщетными.

— Невозможно… Невозможно, чтобы он погиб там, где выжил кто-то другой! — словно не в первый раз споря сама с собой, произнесла принцесса. На этот раз она хотела, чтобы все услышали мнение солдата, — Вы ведь знали моего отца — он не мог погибнуть так вот, случайно? Он был самым знатным человеком в галактике!

— Да, Ваше Высочество, — согласился офицер.

— Но тогда… — начала принцесса и замолчала.

Блондин в коричневом уловил ее мысль, посланную "открытым текстом".

— Да, Ваше Высочество. Мы тоже так думаем. Король сам ушел из жизни. Он хотел этого.

— Да… — Лен-ера горько кивнула. — Он прощался со мной… Я чувствовала это, но не хотела верить… Я не поняла его… — последнее было произнесено чуть слышно.

На некоторое время в зале опять воцарилась тишина. Прожив пятьсот девяносто два года, Король устал жить. Об этом знали все. И поступок Нэск-тэра, как сказал Советник, действительно можно было предвидеть.

Слово опять взял Уэл-тэр.

— Королевство осталось без короля, — продолжил он, — Без человека, который всегда все предвидел заранее и направлял нас по верному пути. Нэск-тэр не просто создал наше государство, не просто правил им — он был самим государством! Не стоит говорить, что нет в галактике другого такого человека, который смог бы управлять Кольцом Истины, а значит рушится сама основа Большого Галактического Королевства — теряет силу Великий Совет!

Уэл-тэр сделал паузу, ощущая реакцию зала. Сегодня он использовал контрастный стиль воздействия, бросая слушателей то в жар, то в холод, и надеялся получить свои плоды.

— Однако, — теперь по залу телепатически распространились уверенность, надежда, убежденность. Тон изменился на мягкий. Уэл-тэр смягчал краски, чтобы успокоить биллионы простых жителей галактики, не видевших в словах Советника их настоящего смысла, для которых в траурной речи правителя слышалась только угроза перемен к худшему, — Однако, следует ли думать, что Королевство погибло вместе с его создателем? Нет! Никогда! Такая мысль лишена основания и даже преступна. Пятьсот лет правления Нэск-тэра многому научили нас, его помощников и последователей. Не забывайте, что вот уже тридцать лет, как не созывался Великий Совет, как не появилось ни одного королевского указа. Вот уже тридцать лет, как миром правит совет трех — Малый Совет Королевства, и мир не рухнул! Мы хранили и будем хранить государство таким, каким создал его наш Король! Власть, находившаяся в наших руках все это время, была употреблена только на благо Королевства, и теперь, после того, как мы должны будем принять ее всю целиком, у нас нет сомнений, как воспользоваться высочайшим доверием на благо нашего народа.

На лоргов слова Уэл-тэра действовали по-разному. Маршал флота Рэс-вэр оставался невозмутимым, "Логика Королевства" — Гис-вэр самодовольно улыбался. Большинство же лоргов хмуро переглядывались или перебрасывались далеко не самыми веселыми мыслями.

Поймав на себе гневный взгляд принцессы, Уэл-тэр сдержал улыбку и продолжил:

— Стремясь к великой цели сохранения традиций и законов Королевства, мы не можем забыть о главном: в его основе лежала и должна лежать королевская власть — власть одного человека. Власть лучшего и сильнейшего, власть, отрицающая возможность опасного для государства соперничества правителей, организаций и партий, власть, гарантирующая мир и спокойствие человечеству, идущему по пути прогресса. Галактикой должен править Король, пусть даже лишенный возможности собирать Великий Совет, необходимость в котором, как показало время, появляется все реже. Закон должен измениться и принять форму, соответствующую велениям времени. Королевский трон пуст! И, к сожалению, среди законов космической империи нет главного — закона о престолонаследовании.

Уэл-тэр опять сделал паузу, готовясь к заключительному удару и словно оглядываясь, не нанесут ли ему самому удара в спину.

Так и случилось. Принцесса сделала повелительный жест все тому же белокурому офицеру, который послушно отдал честь и отправился к маленькому пульту у стены.

— Мне жаль огорчать тебя, — мягким и грустным голосом произнесла Лен-ера. При этом ее глаза пылали таким гневом, что не приходилось сомневаться в поддельности тона, — но даже это предусмотрел бедный отец…

Уэл-тэр всего на мгновение не смог скрыть удивления, и этого оказалось достаточно, чтобы понять, как сильно его задели.

Офицер стоял выпрямившись, изображая готовность выполнить свою последнюю и наиболее важную миссию на этом совете. Лен-ера кивнула.

— Да, Уэл-тэр, да, лорги Королевства, отцом оставлено своего рода завещание, сомневаться в подлинности которого невозможно — никому еще не удавалось подделать биокод Его Величества! — принцесса закрыла глаза, а Уэл-тэр задумчиво посмотрел на стену, перед которой в этот момент появилась голограмма Неск-тэра, стоящего в одном из личных покоев дворца.

Откуда-то издалека донесся спокойный бархатный баритон короля:

— Судьба Королевства предрешена. Не стоит огорчаться, моя девочка: я устал, просто очень устал. У тебя впереди счастливая и долгая жизнь, а первые неприятности только внесут разнообразие и помогут тверже смотреть в будущее. У тебя все должно быть и будет хорошо. Я знаю это, как знаю, что поступаю единственно верно. Не печалься и всегда помни: я просто не мог поступить иначе…

Мне трудно обращаться к тебе сейчас, когда решение уже принято, и будущее видится мне ясно и четко. Только теперь я понимаю, почему должен уйти, и только теперь вижу тех, кто придет ко мне на смену… Ты сможешь понять меня, но не сейчас и еще очень не скоро. Мой долг, мой последний долг сохранить твое счастье, Лен-ера. История же Королевства теперь ляжет на новую ветвь. Изменится вся ваша жизнь — перемены затронут всех и даже тех, кто совсем не готов к ним…

Сфероид поможет тебе на Совете. Я передам его Боренгу. Никто не будет знать о словах Короля раньше времени…

— А теперь, — темное лицо Нэск-тэра повернулось к зрителям. Даже голограмма этого человека вызвала невольный трепет среди правителей. Лен-ера провела рукой по глазам — еще никто и никогда не видел ее слез, — Я обращаюсь к вам, лорги Советов Королевства. Услышьте и запомните мою последнюю волю: пользуясь своей властью, я завещаю трон и бремя ответственности за судьбу Королевства будущему избраннику моей дочери… Лишь на Лен-ере будет лежать ответственность, кому и когда передать мой трон. Лишь она будет решать, когда сменить Короля, а когда верно служить ему — надежному другу и любовнику. Но не она, а он будет обладать всей полнотой власти… — затуманенный думами взгляд Короля неожиданно вспыхнул на мгновение, как когда-то, заставив весь зал вздрогнуть от неожиданности. Король не мог видеть своих слушателей, но каждый смотревший в глаза голограмме почувствовал напряжение акцентируемого оратором внимания перед чем-то очень важным, что будет произнесено с секунды на секунду: — …если и до тех пор, пока не появится законный наследник, коронованный Короной Древних Императоров Космоса!..

Изображение тут же растаяло. Боренг извлек из отверстия шарик, который погрузил туда до демонстрации, и бережно передал его принцессе.

— Сфероид действительно содержит биокод Его Величества, — подтвердил он Совету.

Теперь никто не скрывал своего потрясения. Даже глаза Рэс-вэра, безучастного ко всем подобным заседаниям, сдержанно засверкали. Неожиданно появившееся завещание меняло все планы и опасения. Никто еще не осмелился бы воспротивиться воле самого Короля Галактики.

— Мне хотелось бы получить разъяснения, — в тоне Уэл-тэра можно было заметить нотки сдерживаемого раздражения, — Почему такой важный документ до сих пор не был представлен Малому Совету и даже не упоминался в отчетах Охраны?

— Сфероид был передан мне Королем в день, когда мы покинули систему Золотой звезды, со строжайшим приказом представить его только на Великом Совете. Никто, кроме Ее Высочества, не видел еще завещания и не мог знать, насколько оно важно.

На четкий рапорт солдата Уэл-тэру нечего было возразить.

Первый вельможа королевства задумчиво обвел зал взглядом.

— Уверен, что ни я, ни кто-либо другой из вас, не мог предвидеть такого развития событий, — спокойно произнес он. Самообладание Советника просто вызывало уважение, — Уверен так же, что все вы согласитесь со сложностью сложившейся ситуации. Уверен, что абсолютно всем здесь собравшимся небезразлична судьба Королевства. А потому мы, Исполнительный Малый Совет Королевства, сообщаем вам следующее: в связи с тем, что теперь не в нашей власти принятие окончательного решения о потребности в новом законодательстве Великого Королевства, все лорги и правители Королевства в самое ближайшее время должны будут собраться на ассамблею — представители каждой планеты, каждого института, каждой системы, всех Служб и всех Советов. Вашими устами решится судьба Империи!!!

…Вечером того же дня Лен-ера возлежала в ложе в библиотеке своего дворца. Сквозь стену прошел красивый молодой человек в желтом облачении лорга Великого Совета.

Лен-ера сразу же поднялась.

— Ну что?! — ее голос дрогнул.

— Немного. Если бы у нас было еще чуть-чуть времени… Я чувствую, что очень близок к цели.

— Что ты узнал?

— Ты ведь изучала "Особенности древней истории" — Кобол, Туран, Биргуа, Лоо, Австрант…?

Помнишь знаменитый австрантийский культ Хранителей Зла? Почти нарицательное название, не так ли?

Принцесса нетерпеливо кивнула.

— Я побывал в Институте историко-временных исследований и прочитал в подлиннике легенды о первых австрантийских жрецах-Хранителях, или в том, что там называли "подлинником". Рукописи датированы пятьдесят пятым тысячелетием до наших дней — это самый древний документ подобного рода. Так вот, я обнаружил фразу, упущенную в копиях при переводе — Хранители — не случайное название — полный титул австрантийских жрецов Тьмы — Хранители Короны! Я перепотрошил все, что было в институте и посетил две передовые лаборатории, занимающиеся проблемой древней империи — нет ни одного более конкретного упоминания о Короне ни на одной другой планете. Нет ни одной планеты, в летописях которой вообще упоминалась бы Корона Древних Императоров.

— Значит, ты думаешь, Корона действительно существовала?

— Не знаю. Твой отец был единственным, кто знал. Все, что человечество слышало о Короне, оно слышало от Неск-тэра.

— Австрант?

— Тысячи моих агентов в разных частях галактики вернулись ни с чем. У нас есть только Австрант. Да и, вполне возможно, что неслучайно — Австрант входит в список девяноста планет Древней Истории Империи.

— Мне добиться у Института снаряжения экспедиции?

— Нет. Я хочу отправиться сам — на то есть серьезные причины. Потом, тебе ведь известно, что мой новый фрегат…

— Да, мне говорили… Он, кажется, назван "Странником"? Единственные в своем роде системы "плавного" гиперпрыжка и двигатели временного перехода с предельной дальностью хронологического смещения… шестьдесят семь тысяч лет. Правильно?

Лорг слабо улыбнулся, не скрывая досады.

— Плохо! Если такие тонкости известны тебе, то и Уэл-тэр их знает. Его разведка тоже не зря хлеб ест.

Лен-ера красиво передернула плечами.

— Не надо преувеличивать, Эр-тэр — хлеб у них один, а возможности разные… И все же, прости — я перебила, что ты решил?

— Чтобы все проверить, нужно только время. Если бы можно было совершить временной переход туда и обратно с такой точностью, чтобы вернуться в начальную точку, я отправился бы уже сегодня. Но ассамблею назначили на ближайшие четыре дня и мне придется на ней присутствовать.

Принцесса взволнованно укусила кончик ногтя.

— Нет, мы не можем допустить собрания ассамблеи, только не сейчас. Уэл-тэр готовит свою игру, а нам нечем ответить. У него просто нет выбора — поставит на карту все… — ее глаза расширились от пришедшего на ум решения, — У тебя будет время, Эр-тэр — я отправлюсь с тобой!

— Что Вы сказали, Ваше Высочество? — лорг удивленно покачал головой, словно не веря, что принцесса говорит серьезно.

— Это самое лучшее, что можно придумать! — уверенно произнесла Лен-ера, сверкая от возбуждения глазами. Она подняла руку, заставляя слушать внимательно каждое последующее слово: — БЕЗ МЕНЯ ОНИ НЕ ИМЕЮТ ПРАВА ОТКРЫТЬ АССАМБЛЕЮ!

— Да, но…

— Что будет потом, потом и увидим. Пусть думают, что хотят. Я в трауре, я хочу побыть в одиночестве, мне невыносимо общество Уэл-тэра — неужели это звучит неубедительно? В конце концов, я сама распоряжаюсь своими поступками — кто посмеет хоть словом остановить принцессу?

— Чтобы позволить себе такую роскошь, — согласился лорг, — им нужно сперва выиграть на ассамблее.

— Значит, раздумывать нечего!

— Ну… я бы так не сказал, — Эр-тэр хорошо знал принцессу, но именно такого исхода ожидаемой беседы не предвидел.

— Что еще?

— Дело в том, что я… я не все тебе рассказал. Есть некоторые сложности…

Принцесса поджала губы. Только сейчас лорг заметил, как последние дни измотали красавицу.

— Дело в том… Для тебя это смешно звучит… В общем, я пока не могу найти десантника.

— Что?! — Лен-ера дала понять, что не верит своим ушам, — Десантника?!

— Тут не все так просто. Для высадки на Австрант подходит далеко не каждый…

— О, небо! Выбери такого, который подходит!

— Я выбрал шестерых, лучших из лучших в Галактической Ассоциации, но боюсь, что и с ними ничего не выйдет. Как мне объяснили в Институте, основной закон временных исследований состоит в том, что исследователь не может ни прямо, ни косвенно изменить своего собственного прошлого. Это невозможно энергетически. Мы же хотим найти и увезти с собой не какую-нибудь безделушку, а предмет, который оказал, как мы думаем, влияние на развитие целой эпохи. Мы хотим сделать это шестьдесят тысяч лет назад, то есть хотим разорвать столько пространственно-временных связей, сколько их образовалось за это время. Говоря проще, у нас может быть и есть шанс, но он ничтожен. Чтобы добиться успеха в таком деле, нужен человек с потрясающим везением — нужна определенная неуравновешенность и много-много везения. Очень много. Иначе наш десантник погибнет, не на шаг не приблизившись к цели. И именно поэтому я полагал, что ты останешься на Эрсэрии и будешь искать другой способ спасти Королевство, на случай моего провала, и, уж во всяком случае, не станешь рисковать жизнью вместе со мной и моими десантниками.

— Да какой еще может быть способ? Ты его знаешь?

— Ты и сама его знаешь. Найти избранника легче, чем Корону.

— Осторожней, Эр-тэр! — в голосе Лен-еры не было угрозы, только усталость, но лорг понял и сменил тему.

— Ну, я в любом случае сделаю все возможное.

— Ты сказал: с потрясающим везением? — принцесса в задумчивости взяла с полки хрустальный сфероид, покрутила на свету и положила на место. У нее возникла догадка: — Нужен знатный человек, может быть даже лорг?

Эр-тэр одобрительно кивнул.

— Всегда все понимаешь правильно, — принцесса поморщилась на его фамильярный тон, но промолчала — они были старыми друзьями и Эр-тэру разрешалось многое, — Нужен знатный человек, очень знатный, но не один из тех, кого мы знаем, не подходит.

— Я не понимаю, — воскликнула принцесса, — Неужели нельзя найти никого… — Она замерла и пристально посмотрела в глаза Эр-тэру, — Но ты же рассчитываешь на что-то?

— Я рассчитываю… Нет, я на "что-то" НАДЕЮСЬ. Это "что-то" — мое везение и интуиция.

Ты дала мне декаду с момента возвращения Боренга, и уже через два дня я знал, что мне понадобится такой человек. У моих агентов оставалось восемь дней, они ничего не нашли, но зато значительно сузили круг поисков.

— То есть?

Эр-тэр вздохнул.

— Понимаешь, как ты сама сказала — нужен знатный человек, но ни один из известных нам вельмож не подходит моим требованиям, да и мало кто из них согласился бы сыграть роль десантника. Значит нужен: человек, инопланетянин и не подданный Королевства.

Принцесса удивленно подняла брови.

— Кажется, ты следишь за ходом моих мыслей? Если бы существовал хоть один неизвестный знатный человек в Королевстве, он был бы обнаружен и зарегистрирован службой Генетического Контроля — наша система гарантирует, что исключений почти не бывает. Все знатные люди Королевства очень хорошо известны, но нам не подходят. Значит искать нужно на планетах третьего мира — мирах со слабым развитием — мирах, не вошедших в Королевство по тем или иным причинам.

— Содружество?

— Может быть, но не думаю. Скорее Биргуа или Земля. И даже Земля — скорее всего.

— Что "скорее всего"? — большие глаза принцессы, меняющие свой цвет в соответствии с освещением и цветом туалета — последняя дворцовая мода — и сейчас синие, как медный купорос, выражали недоумение.

Эр-тэр усмехнулся.

— Я сказал: скорее всего Земля.

— И ты знаешь, где эта Земля?

— Да, она в моем секторе. Ее обнаружили всего триста лет назад. Причем, сначала Неск-тэр предсказал ее координаты — он любил предсказания такого рода, а уже потом снарядили экспедицию. Сейчас эта планета в карантине и под охраной Королевства на время предварительного исследования.

— От тебя можно узнать что-то интересное, — на самом деле принцесса произнесла это безо всякого интереса в голосе.

— Древняя цивилизация со спонтанным развитием. Фауна, флора, климат — все очень близко к Австранту. Я был там сорок лет назад и не думал, что так скоро вернусь…

— Чем Земля лучше Биргуа?

— Ну, ведь твой отец предсказал ее координаты, а не Биргуа или, скажем, Кортатры.

— Отец? Координаты Земли? — Лен-ера сделала жест рукой и бровями, выражая недоумение и как бы говоря: мало ли что бывает, — И ты хочешь найти землянина?

— Посмотрим.

— Но как?

Эр-тэр нахмурился под насмешливо-недоверчивым взглядом красавицы.

— А вот это и есть самый больной вопрос. Я же сказал "надеюсь". Мне нужен знатный, очень знатный человек. Настолько знатный, что он сам найдет нас. Если ему не повезет даже в такой мелочи, то едва ли повезет и в остальном.

Принцесса улыбнулась.

— Логично. И на это ты "надеешься"?

— Да.

— Хорошо. Я лечу с тобой.

— О, небо! Ну неужели из всего, что я сказал, не вытекает, что тебе нужно остаться здесь? Это будет не охота за Короной, и возможно даже не охота за информацией — скорее всего просто жалкая попытка узнать что-то новое о завещании Короля, причем с неслыханно малой вероятностью успеха. Если я буду один, и у меня ничего не выйдет, то, понимаешь, только я один потеряю время, что пусть и безумно в такой момент, но далеко не так болезненно, но если и ты… Ваше Высочество, мы погубим Королевство! Неужели тебе непонятно, что…

Эр-тэр неожиданно осекся, посмотрев в глаза Лен-еры — в этих больших синих глазах уже блестела твердая решимость.

— Хватит спорить, лорг! С вами разговаривает принцесса!

Глава 3

Когда последние признаки городских огней растворились в темноте, Андрей свернул к лесу. Мир сжался до полоски света, отвоеванного у тьмы фарами, и Сергею показалось, что этот мир никогда не знал о равновесии. Особенно он утвердился в этом, когда щебенка плавно перешла в ухабы и лужи того, что в России испокон веков принято называть дорогой. Мир в свете фар так дергался и изменялся, превращаясь то в пожелтевшие копья кустов, то в холмики муравейников, то в коричневые стволы сосен, то в мрачную поверхность дороги перед горкой, что никак не сочетался с состоянием Сергея, которому больше всего хотелось вывалиться через дверку. К счастью для Сергея, да и для остальных пассажиров, дача, приобретенная родителями Андрея в прошлом году, была всего в десяти километрах от города.

Они остановились на поляне, точнее перед большой вырубкой, с трех сторон окруженной лесом. Ухабистая утрамбованная дорога здесь кончалась, а дальше в лес бежала узкая тропинка, которую в лучшие времена тоже считали дорогой. Наперерез с ней гордо вытянулась просека со столбами электропередачи. Где-то там, за лесом, эта просека соединялась с деревенькой. Маленькие дощатые домики двенадцати дач загораживали вид с четвертой стороны вырубки — все они тонули в полной темноте, создавая какое-то мрачное впечатление.

— Приехали! — заявил Андрей.

Он выбрался первым. Девчонки громко защебетали, словно их вдруг прорвало. Через какое-то время вспыхнул свет в одном из домов. Его сноп, вывалившись, как показалось Сергею, из открытой двери, вырвал из тьмы заросли картофельной ботвы и уродливые кусты крыжовника, а на девушек сработал, как сигнал к атаке — они бросились в дом, всем своим естеством жаждая найти зеркало побольше, чтобы привести себя в порядок.

Неожиданно для себя, Сергей обнаружил, что остался в машине один.

— Боже мой, что я здесь делаю?., — он вылез, добрался до багажника и посмотрел на свое изобретение.

— Странно… — прибор все еще выглядел таким, как тогда, когда они с Андреем волокли его по лестнице дома Сергея — кочки и ухабины дороги ничего не повредили, по крайней мере, снаружи.

Сергей повернул голову к дому и увидел Андрея, который кряхтя волок в руках большой телевизор, а в зубах держал розетку удлинителя.

— Ничего себе! — Сергей чуть не упал. В руках у Андрея был новенький двадцатидюймовый Panasonic, откуда недвусмысленно вытекало, что Сергея поймали на удочку. Его друг не был таким ослом, чтобы оставлять импортную технику на неохраняемой даче — значит Андрей уже сегодня утром удрал со свадьбы, привез телевизор, договорился с девчонками… и все, до деталей, спланировал заранее. Наверняка, где-то там, в доме, уже ожидает ящик шампанского или пива, а может и то и другое, наверняка затоплена баня, наверняка…

— Вот черт!

— Спокойно, не рычи! — Андрей стукнул его по плечу. На его лице играла улыбка заговорщика, — Вот телик, вот розетка — давай, Эйнштейн, действуй, — его голос опустился до шепота, — Давай скорее, сейчас девочки соберутся, сразу и начнем…

Андрей опять нырнул в дом.

Какое-то время Сергей только оглядывался вокруг, стараясь подавить злость. Делать было нечего — его "подкололи" и подкололи по всем правилам — чего уж теперь. Если Андрей что-то решал, то успокоить его могло уже только стихийное бедствие. Можно было бы, конечно, поскандалить, поспорить, можно заехать Андрею по лбу, но все, чем это кончится — бесплатным аттракционом для девчонок. В любом случае Сергей не собирался доставлять им такого удовольствия. Да и какой теперь в этом смысл?

Сергей поднял голову. Все небо сверкало, нависая над черной тенью леса. Млечный путь широким белым ковром опоясывал мироздание, звезды мерцали желтым, белым и синим, вспыхивали и потухали красные огоньки на крыльях уходящего к горизонту самолета… Такое небо всегда потрясало его до глубины души. Все забывалось на фоне этого вечного великолепия и вечной тоски…

— Ладно, черт с тобой, — Сергей спустил свой прибор на землю и взялся подключать клеммы к аккумулятору. Соединить провода, включить телевизор — на все это ушло не больше двух минут.

— На, держи, — в руках у возникшего из-за спины Андрея были дистанционное управление и металлическая банка пива.

— Ну что, включать?

— Давай, я, — с улыбкой человека, уверенного, что ничего не произойдет, Андрей небрежно щелкнул рубильником. К его удивлению, индикаторы на приборе тут же ожили и начался отсчет на циферблате.

— Это у тебя что, бомба с часовым механизмом? — поинтересовался Андрей.

— Нет, Темнота, сам ты бомба! — Сергей взялся за ручки регуляторов, но пальцы вспотели от волнения и не очень слушались, — Сейчас все увидишь… Если, конечно, увидишь… Включи лучше пока телевизор и авто-настройку.

— УКВ?

— Пусть будет УКВ.

— Ты только телик мне не спали, профессор!

— Кто ж тебе виноват? Ладно, шучу, между телевизором и антенной гальваническая развязка — ничего с твоим аппаратом не случится…

По экрану забегали зеленые полоски настройки каналов.

— Ну что? — Андрей, похоже, думал, что Сергей купил антенну промышленного производства с гарантией.

— Успеешь!

— Ага, ты давай, а я пойду за девочками.

— Подожди…

Прибор как будто работал — индикаторы показывали, что энергия поступает, накапливается до какого-то предела, а затем сбрасывается. Но телевизор продолжал монотонно шуметь, разыскивая передающую частоту.

— Что-то не получается…

— Да? — Андрей сделал такое расстроенное лицо, что Сергей не удержался от улыбки.

— Еще не все потеряно… — в другое время он бы остановился и задумался, но сейчас снятые алкоголем ограничители не мешали рукам сбивать и по новой выставлять когда-то точно рассчитанные настройки.

— А вот и они! — весело пропел Андрей, — в дверях появились его подружки, уже переодевшиеся, неуверенно переминающиеся с ноги на ногу в туфлях на тонких каблуках — вероятно, девушки раздумывали, как будет смотреться их итальянская обувь на грядках с картошкой.

— Кажется, так хорошо, — Сергей перевел взгляд на телевизор, ожидая, пока черточки пройдут по всем частотам, — Ну, дружок, давай-ка…

Он посмотрел в небо, словно хотел попросить покровительства у Млечного пути и остолбенело прошептал:

— О боже!..

Андрей, отвернувшийся на мгновение от девчонок, увидел лицо друга, пробормотал что-то, а затем поднял голову. Его реакция была мгновенной:

— Ты, что ли, ее сбил?! — не своим голосом заорал он.

"Он хоть сам знает, что говорит?" — рассеянно подумал Сергей.

— Чего стоишь?! — Глаза Андрея расширились, а голос сорвался, как в истерике, — Она же тебя сейчас задавит!

Последние его слова потонули в адском визге, поднятом подружками…

Прямо на них сверху несся большой тарелкообразный светящийся предмет!

Дальше все произошло очень быстро — вдруг очнувшийся Андрей бросился к Сергею, затащил его в машину, сам забрался за руль, с виртуозной скоростью завелся и рванул "Москвич" с места.

Сергей еще успел подумать, что не слышит мотора — только дикий визг девчонок, настолько испуганных, что не способных сдвинуться с места.

Андрей выжимал газ. К несчастью, на петляющей дороге невозможно было разогнаться — их так трясло, что казалось, бедная машина вот-вот развалится… Повернув зеркало заднего обзора кверху, друг застонал:

— Ну ты молодец, Серега! Теперь они от нас не отстанут!

— Да кто они то?!

— А я откуда знаю?!

Тарелка продолжала снижаться прямо над ними, она догоняла их!

Когда до щебенки оставались каких-то сто метров, переднее колесо провалилось в яму и машина, подпрыгнув всем кузовом, с грохотом стала. А от огней тарелки было уже светло даже в салоне.

— В кусты! — крикнув, Андрей распахнул дверцу и совершил прыжок, на который, казалось, не был способен.

Сергей же не успел среагировать. Правая дверца накрененной машины не поддалась сразу, и ему пришлось выскакивать через левую, потеряв секунд десять. И когда Сергей вылез, его ослепил свет надвигающейся громады.

Этот свет обрушился на него, словно имел колоссальный вес, закружилась голова, а потом все поплыло…

Глава 4

"Какая чушь! И когда наконец я научусь пить? Каждый раз такая ахинея приснится, что потом весь день голова как колокол — и гудит и стучит, и качается… Черт! Зато приятно все же сознавать, что все это сон — вроде происходит с тобой что-то, вроде ничего уже не исправишь, вроде бы допрыгался, а потом очухаешься — и все как прежде." — Сергей еще дремал, но его мысли уже начинали пробиваться к сознанию. Как обычно, осознание действительности наступало не сразу — память, в которой после пробуждения царил полный переполох, требовала расставить все на свои места и отделить сон от яви.

"Что на самом деле мне приснилось? Свадьба сестры… Да, это точно", — он вспомнил о замужестве Тани и на душе стало тоскливо, — "Это было. Потом я пил. Третий день… Андрей… Он подходил ко мне или нет? Дальше… Мы поехали на дачу, взяв мой прибор… Какая чушь!" — В его воспоминаниях опять появился реальный объект — его изобретение, а значит и надежды связанные с предстоящим испытанием, — "Так, я никуда не ездил — это было бы слишком глупо. Но подходил ли ко мне Андрей? Если подходил, то, скорее всего, куда-то мы все-таки пошли. Нужно выяснить. Спрошу у него. Так, но тогда, где я сплю? Домой я не поехал, к Андрею — тоже, значит где-то у Феди с Таней…"

Это был тот момент, которого он совершенно не помнил. Чтобы прояснить его, достаточно было проснуться настолько, чтобы открыть глаза.

Первое, что Сергей обнаружил, приступив к выполнению своей мысли, это отсутствие головной боли. Он просыпался легко, ничего не болело, не хотелось пить и вообще… Подозрительно легко!

Он резко открыл глаза.

Вместо ожидаемого, по возможности белого потолка перед ним оказалась картина с фантастическим пейзажем, настолько необычная, что Сергей пришел в себя гораздо быстрее, чем планировал.

Первое, что он понял, это то, что не лежит, а сидит в кресле с черными, мягкими подлокотниками, настолько удобном, что сидя в нем, можно было просто не знать о его существовании. Он находился в большой, круглой, хорошо освещенной комнате, единственной стеной которой служила картина, которая буквально излучала успокоение. Это ощущение было настолько сильным, что именно оно и разбудило Сергея. Серый пол был сложен из твердых, но упругих плиток. Серый матовый потолок весь, целиком излучал свет, словно был сделан из стекла и служил единственной преградой от солнечных лучей. Весь гарнитур комнаты состоял из нескольких больших черных кресел из пористого пластичного материала, в точности повторяющего изгибы позвоночника садящегося в него человека… В одном из этих кресел, чуть в стороне от Сергея, сидел мужчина.

На вид ему было лет двадцать пять, может чуть больше. Он был одет во что-то белое, красивое, искрящееся на свету, как хороший шелк. Он сидел в свободной изящной позе, небрежно облокотившись и весь, казалось, дышал молодостью, силой, льющейся через край энергией. Последнее чувствовалось также реально, как ощущение спокойствия, исходившее от картины. Осознание такого восприятия ошеломило Сергея, и он не сразу смог задуматься над чем-то другим.

Парень не двигался и смотрел на него. К своему удивлению, Сергей понял, что не может заметить у этого человека ни одного даже самого маленького физического недостатка. Перед ним сидел обладатель гибкого тела отлета, ослепительно белых зубов, светлых вьющихся волос и живых золотистых глаз, в которых Сергей положительно ничего не мог прочитать.

Ему нужно было осмыслить свое положение. Он пил, пил больше, чем нужно, но не чувствует ни головной боли, ни хоть каких-то симптомов отравления. Его голова как будто соображает и соображает прекрасно. Все восприятия такие четкие, словно после грозы в лесу он надышался озона. Вполне однозначно, такого не могло быть!

Неважно, где он находился и кто был парень в кресле — ОН НИКОГДА НЕ БЫЛ И НЕ МОГ БЫТЬ В ТАКОЙ КОМНАТЕ! Сергей понял, что его охватывает паника. Он сомневался в своем рассудке!

Но, как ни странно, парень сразу же заметил изменение в его настроениях.

— Привет! — произнес парень на чистом русском языке, четко произнося звук "эр". Он говорил приятным тихим баритоном.

— Привет, — Сергей рассеянно отозвался. Звук собственного голоса был вполне нормальный, что как будто доказывало, что с рассудком все еще не так страшно.

— Во первых, не волнуйся — ты вполне в своем уме. А во вторых — разберись с воспоминаниями — все, что ты помнишь, действительно с тобой произошло.

Сергей вздрогнул.

— Что?

— Я могу обострить твои ощущения, чтобы ты понял, насколько я реален, — все таким же мягким голосом предложил парень.

Сергей не понял, что тот сказал, и поэтому не ответил, но неожиданно в нем словно разорвалось что-то — он почувствовал боль где-то на уровне солнечного сплетения, которая исчезла слишком быстро, чтобы успеть осознать ее по-настоящему.

— Черт возьми! — это было вполне реально!

Парень усмехнулся, сверкнув белыми, как снег, зубами.

— Тебе легче?

— Что это значит?!

— А что именно?

— Где я?

Парень, словно ждал именно этого вопроса. Он повернулся в кресле, указывая на стену. Вместо дикого пейзажа на картине появилась большая планета, затянутая густой пеленой облаков. Вокруг нее на черном фоне блестели светлые точки звезд. Такой обычно по телевизору показывали Землю, заснятую со спутника.

— Вот твоя планета, — парень указал рукой на картину, то есть теперь, скорее всего, на экран проектора, — Мы находимся вот тут, — указанное место на стене выделилось прямоугольником, — в тени Луны.

— Что значит моя? — Сергей опять почувствовал приближение паники, но на этот раз не такой беспричинной.

Парень пожал плечами.

— Твоя, потому, что ты — землянин.

— То есть, мы сейчас в космосе, а я здесь — единственный землянин? И я должен в это поверить?!

К ужасу Сергея, на его издевательский вопрос парень вполне серьезно ответил:

— Ты должен это ЗНАТЬ, а ВЕРИТЬ можешь во все, во что захочешь.

В его голосе появились новые нотки.

— Твоих знаний вполне достаточно, чтобы принять существование других миров и цивилизаций. Я являюсь представителем цивилизации, покорившей весь обозримый космос, но оставшейся для землян неизвестной. До сих пор никто из нас не пытался вступить в контакт с Землей, как с планетой Королевства. Сегодня мы делаем это впервые. Я, лорг Эр-тэр, владелец этого сектора, оказываю тебе, землянин, честь пригласить тебя на службу. Тебе будет предложен контракт, который ты, по своему усмотрению, сможешь принять или отвергнуть.

Если тебе нужны доказательства — они у тебя будут. Мир это не только Земля — мир огромен. Ты веришь в него, но не знаешь о нем. Он живет по своим законам, он прекрасен. Тебе первому на Земле предоставляется шанс познать Вселенную, ощутить ее великолепие, открыть глаза и обрести свободу!

Парень говорил с таким убеждением, что Сергей понял — над ним не издеваются. У него перед глазами все еще висел большой раскаленный диск, падающий прямо с неба — волей-неволей приходилось верить — никакого другого объяснения все равно пока не было!

— До сих пор наши корабли редко посещали твою родину, но ты должен понять, что вечно так быть не может. Однажды дотянувшись до Земли, королевство поглотит твою маленькую планету, заставит ее вращаться по-своему, и вы все равно не сможете жить, как прежде. Я говорю это не как завоеватель — когда-нибудь ты и сам поймешь, что твоя мысль нелепа — я говорю с тобой как защитник. Прогресс неизбежен, даже больше — он уже начинается — первый шаг сделан: скоро Земля станет известной в галактике, маленькое население ее превратится в подданных огромного Королевства, и тогда то, что я хочу предложить тебе сейчас, будет предложено многим лучшим из землян. Но лично тебе может не повезти так во второй раз.

Сергей сделал гримасу отчаянного непонимания, и по лицу инопланетянина скользнула улыбка.

— Хорошо, давай по порядку, — согласился он с мыслью, которую Сергей не произносил вслух, — Спрашивай.

Сергей со всех сил попытался сосредоточиться. Все произошло настолько быстро, неожиданно, невероятно само по себе! Он сделал рабочее устройство, настоящее открытие, и одно это было уже невероятно. Но вместо того, чтобы ограничиться этим, судьба играет с ним новую шутку, куда веселее первой. Все это можно было сравнить только с тяжелым сном, но Сергей прекрасно понимал теперь, что не спит.

— Вы инопланетяне? — неуверенно спросил он.

— Мы или вы. Большинство находящихся на этом корабле эрсэрийцы — родились и выросли на главной планете королевства.

— Я на корабле?

— Да. Ты в моей каюте космического корабля.

— Тогда зачем вам Земля? — этот вопрос показался ему самому совсем глупым, но эрсэриец ответил:

— Нам нужна не Земля, а землянин — ты!

— Я? Зачем?

— Об этом я смогу сказать позже.

— Но почему я?

— Ты сам указал на себя.

— Как это?

— Мы запеленговали сигнал твоего передатчика и поспешили узнать, откуда он взялся на планете, стоящей лишь у истоков волновой теории пространства.

— Но я делал приемник!

Парень улыбнулся и развел руками.

Сергей прикусил губу.

— По моей просьбе мы сели в катер, спустились, убедились, что нашли именно того, кого нужно, и потому ты здесь.

— Что значит — "кого нужно"? Вы ничего обо мне не знаете.

— Я знаю о тебе все. Ты пока словно открытая книга — ее может прочесть любой желающий.

— Но если я откажусь, вам придется искать кого-то другого?

— Ты имеешь право отказаться.

Сергей понял, что вопросы иссякли. В голове было пусто.

— А если я соглашусь?

— Ну, прежде тебе нужно кое-что узнать. Информация будет загружена непосредственно в память, после чего мы продолжим разговор.

— В память?!

— Не бойся, это безопаснее, чем чтение книги.

— Что со мной будет?

— Ничего. Ты ничего не успеешь заметить — тебе просто станут известны некоторые вещи, о которых не подозреваешь до загрузки. Этот метод применяется у нас повсеместно.

У Сергея возникла еще одна мысль, но Эр-тэр ответил раньше, чем он успел высказать свои сомнения.

— Ты достаточно долго находился в беспамятстве в полном моем распоряжении. Если бы я хотел сделать с тобой что-то плохое, то совсем не обязательно было бы спрашивать твоего согласия.

Больше возражать Сергею не дали. Неизвестно откуда взявшиеся тонкие и вроде бы женские руки сзади натянули ему на голову шлем, на какой-то момент произошел словно провал памяти, а затем шлем пропал так же неожиданно, как появился.

Несколько секунд в глазах было еще темно, потом видимость восстановилась. Оглянувшись, Сергей не увидел той, которая надевала и снимала шлем. Эр-тэр сидел на том же месте и в той же позе, словно не прошло и минуты.

— И что теперь? — Сергей огляделся, плохо понимая, что изменилось.

— Теперь обдумай услышанное!

Он попробовал вспомнить то, что происходило с ним минуту назад. К его огромному удивлению в памяти существовал широкий, минут в тридцать, участок, которого не было раньше — он знал, что прошли какие-то секунды и одновременно помнил, что только что прослушал получасовую лекцию!

…Он видел большую карту галактики — бесконечное число звезд, среди которых выделялись обитаемые миры — затерянные точки в звездном море. Их было всего двести сорок тысяч триста семнадцать среди биллионов необитаемых, безжизненных. Из этих двухсот тысяч только две тысячи миров были населены разумными существами, а из них, в свою очередь, существовали четыреста восемьдесят три планеты, где носителями разума являлись люди. Как это не казалось странным, человечество доминировало над всеми прочими существами, разнообразие которых просто пугало. Кроме десяти-одиннадцати других миров только человечество смогло покорить космос, и только люди были полновластными хозяевами галактики.

Эти люди разных систем и планет были разными, но все же везде оставались людьми — существами, которых нельзя спутать ни с кем другим. Как утверждали эрсэрийцы, все они были потомками древней цивилизации, сумевшей распространиться по галактике, прежде чем погибнуть. Причина предполагаемой гибели Сергею не сообщалась.

Завоевание колоний и право первенства долгое время служили поводом многовековых галактических войн, закончившихся сравнительно недавно — пятьсот лет назад — относительной победой Эрсэрии. Это же время определялось, как время возникновения Большого Галактического Королевства, включившего тридцать четыре высокоразвитые планеты соперницы, сто шестьдесят три колонии, четырнадцать изучаемых отсталых первобытных зон, к которым можно было бы причислить и Землю, и сто пятьдесят четыре планеты со смешанным правлением — главным образом торговые центры. Столицей королевства стала Эрсэрия, превратившаяся в дальнейшем в главный культурный центр мира. Остальные гуманоидные планеты не входили в состав империи. Все они были в основном разрознены. Среди планетных объединений выделялись четыре, самым могущественным из которых становилось Содружество Пяти Миров — планетарное сообщество, объединенное древней культурой и находящееся в отдаленной от других обитаемых миров части галактики. По географии и истории это было все.

Особое внимание Сергея заострялось на экономическом и как небольшой, но явно преследующий свои цели комментарий, говорилось о достижениях биоинженерии и медицины: широко использовались специализированные синтезаторы, позволяющие производить полную замену или непосредственное обновление органов больных, по точной копии с заменяемых. Сообщалось, что в результате этого, в соединении с высокоразвитой генной технологией и рациональным управлением биологическими процессами, предел продолжительности человеческой жизни еще не был установлен — отдельные подданные, пережившие эпоху Великих Войн, перешагнули семисотлетний рубеж.

Долгожителям периодически обновляли нервную систему и, по мере необходимости — где-то раз в сто пятьдесят лет — стирали ненужную информацию с мозга.

Социальный строй показался Сергею сложнее. Система работала следующим образом:

Для поддержания жизни любого города требовалось некоторое количество исправных синтезаторов и запас некоторого количества свободного вещества для нормального круговорота. Этим занимались городские службы.

Основная масса населения Королевства состояла из "жителей" различных категорий. В зависимости от категории, жители получали определенное пособие в виде тонких кристаллических пластинок либо с аккумулированной энергией, либо с эквивалентным по возможностям цифровым кодом. В худшем случае этой энергии хватало на получение от городского синтезатора, линии которого доходили в каждый отдельный дом, как линии водопровода на Земле, всего необходимого для нормальной жизни.

Независимо от статуса, житель не имел права надолго покидать планету без специального разрешения миграционной службы, не мог иметь детей без согласования с властями (особенно это касалось наиболее развитых планет Королевства) и имел ограничения в использовании синтезатора, выражавшиеся в различных правах доступа к городской базе данных молекулярных шаблонов. Статус жителя определялся по его эмоциональным, умственным, эстетическим, гуманитарным и парапсихологическим способностям, именуемым знатностью, а так же по заслугам в любой области, что как раз было доступно тем, кто не мог выделиться из общей массы чем-либо особенным. Обычно человек, не нарушавший законов и серьезно относящийся к своей карьере, без особых на то усилий достигал второй категории к девяностым годам своей жизни, и первой — где-то в возрасте ста пятидесяти лет. Любой житель, получивший первую категорию, мог пройти профессиональную подготовку на выбранную им специальность. Пройдя подготовку, он становился грондом — человеком, имеющем больше прав, чем просто житель. Сергей попытался сравнить это понятие с чем-либо земным, и не сумел — галактический "житель" мог работать всю свою жизнь, мог хорошо зарабатывать и быть прекрасным специалистом, и при этом даже не помышлять об обучении гронда.

Гронды являлись "дипломированными профессионалами" — людьми на сто процентов способными выполнить то, чему их учили, и выполнить по самым современным стандартам и с помощью самых современных средств. Став грондом, человек получал право претендовать на выбранную по специальности высокооплачиваемую службу и, при условии, что его данные подойдут, стать элайтом — профессиональным служащим. Элайты уже не были "жителями" — их миром являлось все Королевство, а законом — уставы профессиональных ассоциаций. Права элайта даже самой низкой категории значительно превышали права как жителя, так и гронда — элайт мог покидать и посещать планеты, получать источники определенной секретной и дорогостоящей информации, чаще и интенсивнее использовать синтезатор.

На самой верхушке социальной лестницы находились лорги — лучшие из лучших, люди с необыкновенно высокими дарованиями. В большинстве своем все они занимали важные государственные посты и потому обладали не только правами но и властью.

И, наконец, сама власть в Королевстве распределялась среди советов: Великий Совет Королевства, Малый Совет, Совет Института Времени, Совет Безопасности, Советы многочисленных служб и ассоциаций. Особую позицию занимал Король, решение которого пользовалось прерогативой в любом споре.

Единственное, что сообщалось о текущем положении дел, было замечание, что место Короля галактики освободилось в связи с таинственной гибелью последнего…

Информации было не много, но достаточно, чтобы Сергей мог представить, где он находится, чего от него хотят, а так же понять, что красивый паренек в кресле напротив — высокопоставленная в галактике персона, назвавшая себя лоргом.

Глава 5

— Теперь я могу повторить свое предложение, — сказал Эр-тэр. Выражение его лица стало серьезным, — Мне нужен человек, который смог бы выполнить роль десантника в условиях, для которых лучше всего, по моему мнению, подходишь именно ты. Поэтому, я предлагаю тебе следующее: без каких-либо предварительных условий с нашей стороны, мы готовим тебя как гронда-космодесантника; проводим условную аттестацию и, против правил, оформляем тебя на службу в Галактическую Ассоциацию Космодесантников Свободного Флота, что означает, что сразу же после обучения, тебе присваивается статус профессионального служащего; только после этого тебе будет представлен контракт на задание, ради которого ты и нужен.

Итак, во первых: я ни к чему тебя не обязываю. Закончив тренировку и выслушав условия договора, ты все еще сможешь отказаться. В этом случае мы просто, без малейших претензий, вернем тебя туда, откуда взяли. Во вторых: поскольку твое попадание в совершенно незнакомый мир произойдет по моей вине, я, лорг Эр-тэр, обещаю тебе поддержку и дружбу и до задания и после него и до тех пор, пока ты будешь в этом нуждаться. В третьих: то, чего мы ждем от тебя, настолько важно, что размер вознаграждения даже в случае провала будет так велик, что позволит тебе освоится в галактике, приобрести или нанять небольшую шхуну и свободно посещать любые планеты, в том числе и родную Землю. Твой статус космодесантника позволит тебе иметь постоянною работу, постоянный заработок и возможность дальнейшего развития — в любой момент ты сможешь наняться на любой корабль, на любую планету и в любую систему. Ты получишь такие права и привилегии, а также возможность жить такой жизнью, о которой даже не мог мечтать. Я предлагаю тебе не просто хорошую долгую жизнь со всеми удовольствиями и возможностями нашей цивилизации, я предлагаю тебе по-настоящему великолепное будущее. Можешь мне поверить — любой житель первой категории любой планеты Королевства, включая даже саму Эрсэрию, мечтал бы о таком шансе.

Однако, прежде, чем найдешь, что ответить, прими во внимание и то, что идеальных миров вообще не бывает. Я открою перед тобой лучший мир, но и у него будут свои недостатки. Кроме того, вступление в него будет стоить тебе дорого. Во первых: могу сказать сразу — обучение будет намного тяжелее, чем ты себе представляешь. Во вторых: тебе придется выполнить работу в условиях полудикого неизученного общества, и понадобится все твое везение, чтобы что-то получилось. Скажу правду — с этого задания ты можешь и не вернуться. И наконец, тебе предстоит долгая разлука с домом, с друзьями, с прежними надеждами и привычками. Выбирай!

— Я могу погибнуть? — Сергей поймал себя на мысли, что спрашивает так, словно уже согласился. От этого открытия ему стало жутко. Его мысли путались: — "С чего вдруг я верю во все это?! Что он несет?! Элайты, гронды, космодесантники… Как я могу "соглашаться" или "не соглашаться" на такую ахинею?! Как я могу согласиться на то, чего вообще не может быть?.."

— Понятно. Так вы не бессмертны? — Сергей и сам удивился, почему такой очевидный факт заставил его злорадствовать.

— Даже галактика может погибнуть.

Некоторое время оба молчали. Эр-тэр намеренно давал своему гостю время помучиться. Сергей ощущал одновременно и страх и интерес, чувство самосохранения боролось в нем со стремлением к новому. Он пытался отвергнуть одну и ту же мысль, но все равно возвращался к ней — как бы он не хотел убедить себя в обратном, все происходящее было реально!

— Я не прошу немедленного ответа. У тебя будет время подумать.

Сергей сделал последнюю попытку вырваться из захватывающего его водоворота.

— Но почему вы так уверены, что вам нужен именно я?! Если многие хотели бы быть на моем месте, то почему они не попали на него? Почему, наконец, меня сразу причисляют к первой категории?

— Я отвечу, и это будет последний вопрос на сегодня. Ты не можешь знать этого, но твои данные дают тебе право претендовать на высокое положение. По нашим понятиям, ты знатен, но ничего не умеешь, как новорожденный. Вспомни, как разрывалось что-то у тебя внутри, когда ты сталкивался с чем-то загадочным, возвышенным, прекрасным, когда смотрел в зимнее звездное небо или слышал звуки хорошей незнакомой мелодии. Вспомни, как угнетало тебя любое однообразие, как заболевал ты от обыденности…

— Но этого нельзя знать!

— Можно, и ты очень скоро меня поймешь. Для общения не нужны слова, человеческий мозг способен говорить с другим мозгом без посредничества звуков. Ты не умеешь управлять своими мыслями — твой разум открыт. Я уже говорил, что знаю о тебе все, что хочу знать. Но даже не будь у меня возможности читать твои мысли, разве не достаточно говорит за тебя то, как мы встретились?

"Проклятье, но ведь это же чистейшая случайность, что "стреляя в чистое небо, я попал в утку"!" — простонал про себя Сергей.

Он тут же получил доказательства последних слов инопланетянина — Эр-тэр ответил на мысленное восклицание.

— Случайностей не бывает — есть необъясненные закономерности.

— Но я не гожусь в десантники!

— Не годится твое тело — для нас это не важно.

После этого Сергей понял, что разговор окончен. Прямо сквозь стену в комнату вошел темноволосый парень в синем.

— У тебя есть время. Решай: либо ты вернешься домой, либо летишь с нами, — Эр-тэр сделал прощальный знак рукой. Пришедший инопланетянин шагнул к стене и Сергей последовал за ним.

Почти сразу за исчезновением землянина в комнате появилась Лен-ера. Эр-тэр даже не взглянул на нее — его взгляд задумчиво блуждал по той части стены, где исчез его гость.

— О чем задумался? — спросила принцесса.

— Я дал ему десять часов на размышление и теперь думаю, что это жестоко. Десять часов этот землянин будет мучиться, думать, колебаться, пока вдруг не поймет, что на самом деле никакого выбора-то мы ему не оставили — он уже не сможет вернуться назад, сознавая, что всю короткую земную жизнь придется жалеть об упущенном шансе. Он, его эмоции и даже его логика беззащитны, а мы нанесли ему намеренный и продуманный эмоциональный удар — мы разожгли его любопытство, и теперь этот паренек пойдет на все, даже на смерть, чтобы умирая сказать себе: смерть неизбежна, так пускай она будет хотя бы не такой, как у всех.

— Бедный мальчик. Он не волновался бы так, если бы знал, что его ждет.

— Да? А что хорошего ты можешь ему предложить? До неузнаваемости обработать его тело и внутренности, вбить ему в голову нормы космодесанта и отправить в этот никому неизвестный ад, чтобы найти никому неизвестно что, — Эр-тэр горько усмехнулся. Почему-то философские размышления подобного рода всегда заставляли его чувствовать горечь. Он всегда чувствовал вину, когда насильственно вмешивался в чью-либо жизнь, — Неужели же ты думаешь, что он был несчастен на Земле? Там его дом, Лен-ера, а наш мир для него чужой, пусть даже и красивый.

— Оставь это. Иногда твое благородство меня раздражает. Когда мы будем на месте?

— До Австранта десять дней и временной переход дней двенадцать-четырнадцать — смотря по тому, как далеко удастся спуститься — и еще минимум один день на выбор места десанта.

— Всего двадцать четыре дня? Землянина успеют подготовить?

— Надеюсь, что да. Дит-тэр сказал, что за это время мы сможем только защитить его. На полную подготовку ушло бы несколько месяцев. Я дал согласие на применение технологии, использующейся при подготовке Королевской Разведки и думаю, что получу твое одобрение.

— Да, конечно. Я предоставлю Дит-тэру доступ к архивам.

Какое-то время они молчали, и Эр-тэр почувствовал напряжение в воздухе, какое обычно бывало при совпадении эмоций нескольких энергетически сильных людей.

— Ты тоже думаешь, что он найдет мифическую Корону? — спросил он.

Принцесса понимающе улыбнулась.

— Да, Эр-тэр, я тоже думаю, что он — то, что нам нужно… Землянин пойдет один?

— Нет, не думаю, только не один. Он не готов, и у одного мало шансов. Нужно послать как минимум двоих. На "Страннике" шестеро профессионалов — я подберу напарника.

Принцесса удобно устроилась в кресле, мечтательно глядя на живой голубой шар на стене. Не нужно было быть экстрасенсом, чтобы заметить, как блестят ее глаза.

— Мне кажется, Эр-тэр, — произнесла она, — Этот землянин — мой талисман. И он мне нравится.

Ощутив ее эмоции, Эр-тэр притворно вздохнул.

— Какое счастье, что ты никогда не говорила такого обо мне!

Они обменялись красноречивыми взглядами.

Поднявшись с кресла и подойдя к стене, Сергей оглянулся на своего провожатого. Тот легко подтолкнул его. Стоя почти вплотную к вполне ощущаемой поверхности стены, Сергей не удержался и сделал шаг вперед. К его удивлению, преграда уступила, оставаясь за спиной. Инопланетянин прошел следом и направился дальше, указывая дорогу. Не решаясь спрашивать, Сергей последовал за ним.

Они шли по длинному дугообразному, словно являющемуся частью огромной окружности, коридору. В коридоре было темно, и лишь над ними висела полоса света, двигаясь на одной с людьми скорости. Посмотрев вверх, Сергей убедился, что этот свет не слепит глаз. Под ногами пружинил пол из того же материала, что и в комнате Эр-тэра, только не серый, а нежно-голубого цвета. Стены украшал несложный, но со вкусом и со смыслом подобранный орнамент…

Они шли, а свет по-прежнему держался над ними, тогда как впереди и сзади все тонуло во мраке. Прошагав метров двадцать, люди свернули к центру создаваемой коридором окружности, спустились по наклонной поверхности вниз, перешагнули сквозь три стены, вошли в исчезнувшую дверь и очутились в большом, метров в пятьдесят в большем диаметре, овальном зале, полностью покрытом зеленью кустов, цветов и замысловато постриженных деревьев. В центре зала бил маленьким фонтаном родник.

Для Сергея новое помещение корабля было неожиданностью, но, после всего происшедшего с ним за этот день, ни размеры его нового жилища, ни его обстановка не могли уже удивить слишком сильно.

По стенам зала располагалось множество дверей, вроде той, в которую они только что вошли. Подойдя к одной из них, инопланетянин остановился, пропуская Сергея вперед.

Еще непривыкший входить в закрытые двери, Сергей протянул руку, но дверь ушла в сторону раньше, чем он успел дотронуться. Перед ним оказалась маленькая эллипсоидная каюта с серым матовым полом, розовым светящимся потолком, и стенами, украшенными художественной мозаикой. Несмотря на роскошную отделку, комната казалась необитаемой из-за отсутствия какой бы-то ни было мебели, да и вообще чего бы-то ни было.

"Это что, карцер?"

Заметив нерешительность землянина, а, может быть, услышав мысленное восклицание, провожатый подвел Сергея к стене, указывая на переливающиеся камешки на мозаичной картине, изображавшие глазки зверька, похожего на лемура. После нажатия на них, часть стены у самого пола опустилась, прогнулась и образовала упругую панель с пазом, очевидно служащую кроватью. Так же возникли два кресла и длинный тонкий стол.

— Нажатием на эти камешки или мысленной командой вызывается бытовой автомат, — пояснил инопланетянин, — который выполнит по мысленному или словесному приказу любое твое желание — закажет обед, изменит температуру или влажность воздуха, увеличит или уменьшит гравитацию, сообщит информацию или соединит с любым отсеком корабля… и тому подобное — несколько опытов, и ты полностью овладеешь ситуацией.

Сергей машинально кивнул.

Теперь комната стала гораздо уютней, но в ней сохранилось еще что-то, напоминающее тюремную камеру. Сергей понял, что не может отделаться от чувства запертости в замкнутом пространстве.

— Что-нибудь еще? — инопланетянин опять уловил его недовольство.

— Можно сделать окно?

— Окно? — по взгляду эрсэрийца Сергей понял, что сказал глупость.

— Окно или иллюминатор, или как это у вас тут называется! — Он медленно выпустил воздух сквозь поджатые губы — сегодняшний день был и так не из легких, — "Неужели они не понимают, что такое обыкновенное окно?! Неужели я попросил что-то необычное?"

— Не понимаю, чего ты хочешь, — признание выглядело откровенным.

Сергей подавил желание выругаться.

— Хочу смотреть наружу.

— Куда "наружу"?

— На Землю!

Как-то интуитивно он понял, что инопланетянин, не решавшийся до сих пор прочесть его мысли, теперь это сделал.

— Автомат спроецирует любое изображение по твоему выбору, куда ты захочешь, — в подтверждение своих слов он нажал на камешек, вероятно, отдавая при этом мысленную команду. Потолок потух, погрузив комнату в полумрак. Только края потолка продолжали слабо светиться. На потолке медленно вращалась огромная голубая планета.

— Теперь все?

Сергей был ошарашен.

— Да, спасибо.

— Должен сообщить, что выход из твоей каюты будет закрыт в течении десяти часов. За это время тебе нужно принять решение. Эр-тэр сам зайдет за ответом… Возражений нет?

Сергей отрицательно покачал головой.

Оставшись один, он в бессилии сел на диван, пытаясь унять царившее в душе смятение. События, происшедшие за последний день, были настолько невероятны, внезапны, непостижимы, что он почувствовал себя пешкой в большой шахматной игре богов. У него не было времени осознать происходящее — все произошло шаг за шагом, событие за событием — одно порождало другое, без малейшей возможности вмешаться и что-либо изменить. Какое-то ничтожное время назад он пил, веселился, пел песни, безмятежно и глупо, ничего не предчувствуя, не ожидая никаких перемен, а сейчас сидит, запертый в каюте космического корабля, настолько большого, что в нем где попало разводят цветники, а коридоры вполне годятся для спортивных забегов на дальние дистанции; знает о какой-то эрсэрийской цивилизации, о каком-то нелепом разделении на категории, о синтезаторах, королях, лоргах, о прочей ерунде, в которую и поверить может разве, что ненормальный, начитавшийся на ночь фантастики. А ведь совсем недавно он был окрылен мечтой о прекрасном будущем, о славе своего открытия, еще недавно ему казалось, что создаваемый им прибор сможет изменить всю его жизнь… Но разве мог он предположить тогда, что настолько?!

Единственное, что Сергей сейчас хорошо понял, это почему люди сходят с ума.

Он сидел один в полумраке комнаты, а Земля большим глобусом вращалась на потолке, не на секунду не давая забыть, где он и зачем он тут.

Переливающиеся кнопки-глаза лемура были совсем рядом. Плохо представляя, зачем это делает, Сергей дотронулся до них. Ничего не случилось, и он, не зная к кому обращается, громко произнес:

— Обед можно заказать?

У него в голове возникла мысль:

— Что-то конкретно?

Он вздрогнул от неожиданности и, ощутив прилив непонятной злости, уже тише произнес несколько названий из маминой кулинарной книги:

— Если можно: черепаховый суп, омары под молочным соусом, гусь в белом вине, салат из шампиньонов, фаршированный сазан, черная икра с блинами, взбитые сливки с клубникой и вино урожая 1650 года (все равно какое).

Это был не заказ, а издевательство над автоматом — Сергею нужно было хоть на ком-то сорвать раздражение от собственного бессилия, но в голове тут же возник новый вопрос: "Что-нибудь еще?"

— Нет, — "Не хочет же он сказать, что…"

— Сервировка по настроению?

Он ответил утвердительно и широко открытыми глазами наблюдал, как на стол прямо из стены выезжают дымящиеся блюда в том самом сервизе, что он подарил сестре на свадьбу.

Уже еле слышно Сергей спросил:

— Откуда эта посуда?

— Сервиз синтезирован по образу в твоей памяти. Настроение определено неверно?

Сергей был достаточно рассудителен, чтобы сразу же поставить салатницу с грушами, которую он разглядывал, пытаясь найти хоть что-то, отличающее ее от той, настоящей, безнадежно испорченной большой царапиной на боку, той самой, которую он тщетно пытался обменять в магазине… Если эту посуду создала его память, то она могла быть только такой, какой он запомнил оригинал!

Последний удар обрушился на Сергея, окончательно смяв его. Землянин был оглушен, растерян, уничтожен. Прямо перед ним на столе стояли никогда не пробуемые лакомства, вполне настоящие, реальные, и их запахи наполняли всю каюту. Большая глиняная бутылка была полна вином, и Сергей не сомневался, что это вино действительно трехсотлетней давности…

— Я могу отключиться? — спросил автомат.

— Да…

Сомнения в правдивости полученной от Эр-тэра информации, если они и были, рассеялись окончательно.

Сергей сидел, прислонившись к мозаичной стене, почему-то теплой и упругой, рассеянно ел крем и думал.

Так неожиданно возникший сервиз заставил вспомнить Танюшку. Бедная сестренка! Он бросает ее в день свадьбы, такую беззащитную… Может быть, Федя и неплохой парень, но что от него можно ждать? Что, если он ее обидит, что если… А что она подумает, когда Андрей расскажет ей, куда пропал брат? Когда его друг протрезвеет, то и сам не поверит своему рассказу. А сестренка, что останется думать ей? Да и мама, сможет ли она пережить его пропажу, сможет ли она простить ему потом?..

Затем его мысли перешли к институту. Через год все друзья-однокурсники защитят дипломы, а он, как пропавший неизвестно куда и неизвестно насколько, будет отчислен… Что он скажет, когда через год-два вернется? Потом армия… Его исчезновение могут понять не так…

Соседи, друзья, родственники — все они были там, на маленькой Земле. Там оставались его привычки, его привязанности, его надежды. Там оставались его дом, его школа, институт, родной город, страна, его мир… Там, на потолке, вращалась навстречу кораблю его большая родина, мысль о расставании с которой возбуждала в нем болезненное, щемящее чувство разлуки. Голубой шар притягивал к себе, звал вернуться, предупреждал… Сергей вспомнил детство, вспомнил лес, в котором собирал грибы и смотрел на белок, живущих в скворечнике, вспомнил часы, проведенные в лодке на озере перед самым рассветом и трепещущих тяжелых подлещиков, снимаемых с крючка, вспомнил покрытую льдом и снегом речку, сверкающую под ярким солнцем вывороченными и замерзшими глыбами льда, вспомнил лето, весну, осень и зиму, вспомнил и представил все, что вызывало в нем ностальгию по прошлому и по голубому шару, величаво поворачивающемуся Америкой…

Сергей не питал иллюзий, зачем самого себя мучает. Он искал причину, по которой не смог бы покинуть родной планеты и не находил ее. С какой-то тоской и даже ужасом он чувствовал, что путь уже избран. Он знал, что у него не хватит воли отказаться от манящей неизвестности, от мира фантастических чудес и полного изобилия. Он, как верно сказал Эр-тэр, уже узнал этот мир и не смог бы сразу расстаться с ним. Он вырос в среде постоянной борьбы за уважение к собственному я, в мире страстей, неустойчивом, непостоянном и часто жестоком, в цивилизации, приближающийся расцвет которой мог стать ее же концом, и потому стремление к неизвестному было в нем сильнее всех прочих чувств…

Утомив свое воображение воспоминаниями, Сергей опять включил автомат. По его просьбе Земля приближалась и удалялась, а он с тоской на сердце вглядывался в очертания материков, горных рельефов, линии больших рек… Он смотрел на темные пятна городов, живущих своей обычной жизнью… Он чувствовал себя не просто космонавтом, впервые увидевшим Землю сверху и постигшим то, чего нельзя понять там, внизу. Он прощался с беззащитным голубым шариком, чтобы увидеть сотни других таких же голубых, круглых, но куда более могущественных в расцвете своих цивилизаций. Он прощался с Землей и знал, что она не заметит пропажи одного своего сына, одного из миллиардов, но первого землянина в необозримых космических просторах. Он чувствовал, что выбираемый им путь может привести его к гибели, но стремление к новому, смешанное с восторгом и простым любопытством побеждало тревогу. Судьба выбрала его из миллиардов таких как он, судьба указала ему путь, на который еще не ступала нога человека Земли, и он был готов гордо сделать шаг в пропасть…

Глава 6

Через десять часов после того, как за землянином закрылась дверь в его каюту, эта дверь вновь открылась перед Эр-тэром.

Сергей, для которого последний день — реальный день за вычетом бессознательного состояния — длился больше двадцати четырех часов и был настолько богат впечатлениями, что их хватило бы и на год, спал, полулежа на панели-кровати, в том положении, в котором застал его сон.

Эр-тэр, казалось, забыл, зачем пришел. Его задумчивый взгляд остановился на лице землянина и не двигался минуты две. Затем лорг осмотрел и попробовал холодный и почти нетронутый обед на столе, долго изучал простой рисунок на дешевом фарфоре, шагнул сквозь стену в большую ванную комнату, но сразу покинул ее, убедившись, что там его гость еще не был, сел в кресло и еще некоторое время смотрел на Землю.

Только после этого Эр-тэр вернул взгляд к Сергею и мысленно приказал ему проснуться.

Пробуждение Сергея не было обычным.

Управляемый телепатической силой, землянин дернулся, открыл глаза, сразу узнал Эр-тэра и все вспомнил, словно совсем не спал. Ему не нужно было время, чтобы вернуться к действительности.

— Вы пришли за ответом? — спросил он.

Лорг кивнул.

Сергей сел на панели-кровати, собираясь с мыслями.

— Какие у меня гарантии?

— Гарантии чего?

— Того, что я не буду просто домашним зверьком, что меня не используют и бросят и, что я действительно получу все, что мне обещали?

— Слово лорга и контракт, оформленный по всем правилам нашего государства… — Эр-тэр прервался, — Но ты прав — по твоим понятиям — никаких. Я не могу дать ни одной гарантии в понимании землянина. Тебе придется рискнуть или отказаться!

— Я согласен.

— Согласен?

— Да.

— Ты твердо уверен?

Сергей развел руками, давая понять, что уже приговорил себя и приговор обжалованию не подлежит.

— Я решился.

— Хорошо. Есть вопросы или просьбы?

— Мама и сестренка… Можно сообщить им обо мне?

— Насколько это для тебя важно?

— Очень важно!

— Хорошо. Могу предложить такой вариант — к ним придет человек, представится федеральным агентом и скажет, что ты понадобился стране для секретной операции, которую нет возможности поручить никому другому и что-нибудь вроде того; что они должны тобой гордиться и так далее… Может быть, тебя не увидят в течении целого года, но их героическому родственнику мало что угрожает. Во всяком случае, все это будет не слишком далеко от правды, а, чтобы твои родные действительно поверили, им, например, передадут некоторую сумму, как часть предполагаемого гонорара.

— У нас нет федеральных агентов.

Эр-тэр поморщился.

— Ну извини! Я не настолько специалист по Земле — те, кому может быть поручена такая миссия, будут профессионалы.

— Если получится правдоподобно…

— Это все?

Сергей вздрогнул, почувствовав по взгляду Эр-тэра, что время колебаний истекло — его ответ нажмет курок, и возврата не будет.

— Да.

— Ты готов?

— Да.

Эр-тэр одобрительно кивнул и с легкой ободряющей улыбкой указал на потолок. Прежде, чем тот стал розовым, как десять часов назад, Сергей успел увидеть, что шарик Земли быстро превратился в точку, растворившуюся за огненным диском Солнца… Инопланетяне ждали только его ответа!

Какое-то время землянин был полностью парализован. Он не мог шевельнуть ни одним пальцем руки или повернуть голову. Родившийся в нем крик ворвался во все уголки сознания, заполнив все, что было Сергеем.

— Ты сказал "да", и у нас очень мало времени, поэтому обучение начнется прямо сейчас, — не дожидаясь, пока землянин примирится с исчезновением в бездне космоса Родины, Эр-тэр впустил в каюту невысокого человека, отличавшегося очень развитыми мышцами.

Эр-тэр указал на вошедшего:

— Дит-тэр — инструктор школы владения собой, психолог. На время тренировок ты поступаешь в его распоряжение. На это время запомни: ты не должен посещать помещений корабля, не указанных инструктором; возвращаться будешь сюда, в эту каюту; синтезатором не пользуйся — для тебя разработано специальное питание — его ты каждый раз найдешь на столе. При необходимости, бытовой автомат соединит тебя со мной или с Дит-тэром. Тренировка будет очень тяжелой, поэтому сразу подготовься к мысли об этом. Твое имя — Сергей?

— Да.

— Этого вполне достаточно. В Королевстве ты не встретишь еще одного Сергея — твое имя скажет о тебе все. Удачи! — доброжелательно улыбнувшись, Эр-тэр вышел прежде, чем землянин успел что-либо спросить.

Стальные глаза Дит-тэра так пристально разглядывали его, что Сергею стало неловко. Он посмотрел в глаза инструктору, но не выдержал и тут же отвел взгляд. Было что-то, разительно отличавшее этого инопланетянина от Эр-тэра — и взгляд, и цвет глаз, и манера держаться, и внешность, и еще что-то неуловимое.

— Я тигиец, но родился на Эрсэрии и получил эрсэрийское имя, — не отводя глаз, кратко сообщил Дит-тэр, — Идем!

Через некоторое время они оказались в большом зале, занятом нагромождением разнообразных устройств и сооружений из легкого пластика.

— Сюда будешь приходить каждый день, — сообщил Дит-тэр, подавая Сергею желтый комбинезон без рукавов, — На все дни тренировок это — твоя одежда. В каюте и в корабле можешь носить все, что тебе нравится.

Сергей послушно переоделся, оглядываясь, как ребенок в кабинете врача. В это время инструктор подкатил к нему широкое кресло с большим колоколом наверху, а затем уверенным движением усадил в него землянина и повернул рычажок на маленьком пульте.

Сергей почувствовал, что не может пошевелить ни руками ни ногами — его словно приклеили.

— Слушай внимательно! — инструктор наклонился к самому уху землянина, — У нас с тобой 24 дня. Первые двенадцать дней я займусь твоим мозгом и телом. Лично от тебя в это время ничего не зависит — помочь ты мне не сможешь, помешать — тоже. Зато следующие двенадцать дней основная работа перепадет тебе. Каждый день, с утра, я буду рассказывать, что тебя ожидает, — Дит-тэр выпрямился, а на голову Сергея медленно опустился колокол.

— Что это будет?! — Сергей нервно дернулся.

— Сегодня нам предстоит самая сложная и важная процедура — Я помещу в твой мозг программу биоконтроля, — инструктор настраивал колокол, но Сергей излучил такой испуг, что Дит-тэр отдернул руки, а затем беззвучно рассмеялся.

— Не волнуйся, ничего с твоим "я" не случится!

— А, может, можно обойтись без этого?

— Нельзя!!! Ты же как новорожденный: природа дала тебе совершенный организм, саморегенерирующий, легко перестраивающийся, с регулируемой биохимией и биоэнергетикой, а ты не только не умеешь управлять им — твой рассудок мешает организму делать то, что он должен делать. Ты готов потерять сознание от малейшей боли, ты заболеваешь при изменении температуры, влажности, давления, солнечной радиации и магнитных воздействий. Любой новый вирус, любая незнакомая бактерия может убить тебя. Ты чувствителен к внешним раздражителям, к телесным и душевным ранениям. При том, что ты родился человеком, ты остаешься самым ничтожным существом в галактике! Даже координация движений требует у тебя сейчас затрат энергии. При этом, нужно совсем немного контроля над внутренними и внешними процессами в твоем организме, чтобы стать практически неуязвимым, чтобы залечить любую рану и вытерпеть любую боль, чтобы изменить состав кожи и крови и приспособиться к разреженному воздуху и повышенной радиации! И, чтобы научить твое сознание вести себя так, как нужно, понадобятся столетия, вместо того, чтобы за несколько часов дать указания мозгу самому следить за телом, не беспокоя разум необходимостью заниматься автотренингом. Кем ты хочешь стать, если намерен использовать возможности своего организма не более, чем на два процента вместо ста возможных? Как ты сможешь жить в Королевстве, где редко пользуются словами, если не способен к мысленному обмену и даже не знаешь, что это такое? Программа позволит тебе стать на ноги, она усилит твою реакцию, интуицию, научит распознавать более тридцати тысяч языков и наречий, одновременно обрабатывая звуки, интонацию и сопровождающий их мысленный код, она поможет тебе координировать мысли и правильно распределять силы, и без этого ты не сможешь стать не только десантником, а вообще существом, достойным называться человеком!

За этим потоком слов Сергей не заметил, как колокол закрыл глаза и рот и сомкнулся где-то на шее.

— Но "оно" будет у меня в мозгу!., — попробовал он еще как-то сопротивляться.

— У тебя в мозгу будет программа — словно ты когда-то учил нормы самосохранения и биоконтроля, и они настолько отложились в памяти, что выполняются сами по себе, автоматически. На второй-третий день ты перестанешь ее замечать. И не бойся ты! Никакого насилия над личностью, никакого контроля над мышлением, никакой побочной информации! Ты нужен Эр-тэру как личность, и никто не намерен лишать тебя твоего "эго"! Все, что ты заметишь — это уверенность в себе и в своих возможностях…

Что-то твердое плотно обхватило черепную коробку землянина и обдало его металлическим холодом.

Уже, как сквозь туман, он услышал слова инструктора:

— Постарайся расслабиться!

— Что я почувствую?

— Увидишь!..

Боль обожгла виски, и Сергей провалился в темноту.

Так, без сознания, он должен был пролежать в течении семи часов, а машина усиленно работала над корой его головного мозга.

На третьем часу операции в зале появилось объемное изображение Эр-тэра, сидящего в кресле в библиотеке.

— Ну как? — спросил лорг.

Инструктор пожал плечами.

— Пока не знаю. Когда проснется — будет видно.

— Твое мнение?

— Никакого. Заранее не скажешь. Записать можно как угодно много любых программ, но трудно сказать, как потом они приживутся с сознанием… Нам было легче.

— Ты имеешь в виду…

— Первую программу биоконтроля мне привили сразу после рождения. Вторую — полную — в пятнадцать лет, третью, которой я и сейчас пользуюсь — в двадцать три года, и наконец специальную — во время профессионального обучения. Как видишь, "удовольствие" растягивают на годы.

— Перегрузка опасна?

— Нет, но если адаптационный период затянется, то вы не выиграете во времени, а проиграете. Я вас предупреждал…

После того, как голограмма исчезла, инструктор еще четыре часа бесстрастно наблюдал за показаниями индикаторов, изредка давая незначительные советы управляющему процессом автомату.

Когда прибор отключился и колокол освободил голову землянина, Дит-тэр передвинул кресло в соседнюю комнату, где специальные приспособления поместили безжизненное тело Сергея в гравитационную ванну, наполовину наполненную дезинфицирующим составом. Только после этого инструктор осторожно мысленно коснулся сознания землянина, заставляя его медленно возвращаться. Постепенно дыхание Сергея участилось и стало глубже, а тело затряслось, как в лихорадке. Еще через минуту его голова мотнулась в сторону, и землянина вытошнило. Ванна тут же заполнилась доверху хрустальной жидкостью, быстро перемешиваемой сильными потоками кислорода.

Не отпуская пока сознания своего пациента, инструктор стал ждать. Сергея продолжало тошнить и трясти. Потоки питательной и обеззараживающей жидкости промывали его пищевод, желудок и весь пищеварительный тракт. Под управлением мозга шло очищение и обновление органов, тканей и всего того, что в течении двадцати лет неправильно развивалось, предоставленное само себе.

Мысль Дит-тэра ласкала сознание землянина, очень медленно разрешая возвращаться первой чувствительности.

— Сейчас ты болен и не можешь понять значения своих мук, шептало у Сергея в голове, — Это пройдет. Ты ощущаешь вокруг себя тысячи невидимых нитей, позволяющих в совершенстве управлять каждой мышечной тканью, каждым органом, каждой клеткой мозга, находиться в полной гармонии с окружающим миром. Ты сейчас, как паук, ухватился и зажал все нити сразу. Ты не привык к ним. Они рвут тебя на части. Отпусти их! Не думай! Подчинись самому себе!..

В ванне Сергей пробыл около суток, находясь в состоянии, близком к гипнотическому сну. После этого его доставили в каюту, где он уже заснул по-настоящему.

Так прошел первый день тренировок.

"Звездный Странник" входил в коридор, готовясь надолго перейти в гиперпространство…

Сергей открыл глаза после четырнадцатичасового отдыха. Первое, что он почувствовал, это необъяснимую легкость во всем теле и сильный голод. На столе он обнаружил красную желеобразную смесь, про которую говорил Эр-тэр. Она была кисловатой, почти безвкусной, но уже после нескольких глотков Сергей ощутил, как по жилам разливается тепло, а слабость, от которой даже кружилась голова, полностью улетучивается.

Он едва успел поесть, когда вошел инструктор.

— Все в порядке? — мысленно спросил Дит-тэр.

— Да, — утвердительный ответ Сергей тоже передал мысленным усилием, и только потом осознал это. Он был ошарашен, — "Вот черт! Как же это получилось?!"

Дит-тэр ухмыльнулся.

— Отлично! — похвалил он вслух на языке, никогда ранее не слышанном землянином ни дома ни на корабле, но вполне понятном, — Только, когда ругаешься, мысли про себя, а не "вслух".

— Теперь, — продолжил проверку инструктор, — Постарайся прочитать мои мысли, как можно глубже.

Сергей напрягся.

— Не могу! — признался он, — Я слышу только слабое удовлетворение и-то не уверен.

— Правильно. Это потому, что мой разум закрыт — без моего желания, телепат, равный мне, не может узнать моих мыслей или получить мои знания. Мне не нужно думать об этом — разум закрывает программа биоконтроля. То же происходит и с тобой. Я не могу, как в день нашей первой встречи, читать твоих мыслей.

— И меня теперь нельзя убить? — спросил Сергей, вспоминая разъяснения инструктора перед операцией, к которым только теперь начинал относиться серьезно.

— Можно, — Дит-тэр усмехнулся, — Но уже сложнее. У тебя еще будет возможность изучить свои силы…

Скоро они опять были в зале с тренажерами.

— Тебе предстоит сегодня самое неприятное, — объяснил Дит-тэр, открывая крышку большого устройства с каркасом в форме спичечного человечка внутри, — Нужно заставить программу биоконтроля контактировать с сознанием, а заодно изменить эластичность и прочность мышц, сухожилий и костей, и разработать суставы… иначе дальнейшие тренировки невозможны.

Сергей лег на каркас, и какая-то сила намертво притянула его к нему.

— Не теряй сознания так долго, как сможешь — это поможет ускоренной настройке программы. Если потеряешь — ничего страшного. Кричи — будет легче, — инструктор закрыл крышку.

Каркас завибрировал. Невидимые шприцы впрыснули что-то под кожу, глубоко в мышцы, в вены, и началось: каркас и отдельные его части кружились, переворачивались, скручивались, растягивались, сжимались, гнулись вместе с прилипшим к ним землянином. Боль была такой, что Сергей потерял способность думать. Ему казалось, что сухожилия давно полопались, а руки и ноги уже никогда не подчинятся. Впрыскиваемые под кожу препараты, сперва болезненно обжигавшие до самых костей, уже через пару минут стали восприниматься, как облегчение, потому, что хоть на миг давали забыть об остальной боли. Сергей не хотел кричать, но орал во всю силу легких, полностью лишившись самообладания.

Дит-тэр словно ничего не слышал — он спокойно смотрел на мелькающее в быстром вихре тело землянина, изредка регулируя подачу инъекций…

Так продолжалось два часа. Затем сделали перерыв и все повторили снова. Сергей ни разу не потерял сознания, хоть и больше всего на свете хотел этого.

Сам вернуться в каюту он не мог и в этот раз.

— Очень неплохо, — благожелательно сообщил инструктор, — Пока у тебя все идет, как надо. Следующие десять дней я буду отрабатывать элементы программы и наращивать мышечные ткани — твоего участия здесь не потребуется. Постарайся только поменьше думать — не анализируй, что и когда с тобой происходит — иначе сойдешь с ума и доставишь мне лишнюю работу. Полностью отключить твое сознание я не смогу, как и сегодня — твоему "я" нужно время и условия, чтобы научиться управлять программой…

Руки тряслись и не слушались, когда Сергей пытался проглотить вечернюю порцию красной смеси, от которой по всему телу расходилось приятное успокаивающее тепло. После того, как через час стараний ему наконец это удалось, он заснул, едва добравшись до дивана.

Следующие десять дней прошли, как в кошмарном сне. Сергей не знал, что с ним делают. Все происходило в какой-то полудреме. Дит-тэр сажал его в агрегат, каждый раз в разный, блокировал голову в колоколе, а после этого Сергей уже ничего не понимал. Он как со стороны наблюдал за тем, что делало его тело и, что самое непонятное — он сам. Это было похоже на наркотическое опьянение, сильное — до полной невменяемости. Его мозг работал, руки и ноги выполняли приказы, которых он сам зачастую даже не слышал!

Никогда Сергей не чувствовал себя так отвратительно.

День за днем Дит-тэр отрабатывал отдельные блоки программы биоконтроля — энергетику тела, восприимчивость к внешним раздражителям, чувствительность, реакцию, быстроту мышления, собранность, интуицию, концентрацию…

Больше половины упражнений относились исключительно к десанту — как в каком-то бреду тело землянина молниеносно наносило удары, реагировало на малейшие раздражения, выдерживало давления и столкновения, уклонялось от источников поражений и все это — практически без участия сознания.

Тренировки занимали по четырнадцать часов в сутки с двадцатиминутным перерывом каждые два часа. Сергей очень скоро понял, что только красное безвкусное желе позволяет ему наутро вновь просыпаться бодрым и готовым к новым пыткам.

Десять дней подряд Сергей возвращался или доставлялся на специальном погрузчике в свою каюту измученный, мокрый от пота, лишенный всяких желаний, кроме желания упасть и больше не подниматься. Каждый раз, приняв душ, больше похожий на водопад с тающего ледника, и проглотив порцию своей "бурды", он проклинал все на свете и зарекался завтра же от всего отказаться. А на утро поднимался, чувствуя избыток бодрости и силы, с удивлением и удовольствием оглядывал свои мускулы, изменявшиеся день ото дня, свою кожу, ставшую гладкой и свежей, глубоко вдыхал воздух, насыщенный озоном и пахнущий корой, смотрел в черную бездну космоса на стене каюты и вчерашняя паника казалась ему смешной и нелепой.

Постепенно Сергей заметил, что на утро может вспомнить то, что делал вчера — его сознание начинало приспосабливаться. Уже на девятый день пыток он мог проследить за всеми своими действиями. Узнав об этом, Дит-тэр предложил оставить землянину полный контроль за ситуацией.

Это было на тринадцатый день пребывания Сергея на корабле эрсэрийцев. Дит-тэр ввел землянина внутрь большой прозрачной сферы, гравитация в которой распределялась таким образом, что стены и потолок притягивали совершенно одинаково — сильно оттолкнувшись от пола, можно было упасть на потолок, при этом то, что только что было полом, автоматически становилось новым потолком, а закрыв глаза, можно было долго идти по стенкам сферы, не подозревая, что двигаешься не по плоскости.

Затем, безо всякого предупреждения, из невидимых отверстий начали вылетать большие, с человеческую голову, резиновые шары. Они появлялись со всех сторон и с разной частотой, так, что нельзя было привыкнуть к ритму и предсказать, откуда и когда появится новый шар. Когда Сергей не успевал отклониться, шар сбивал его с ног, едва не ломая костей. Боль заставляла сознание отключаться, переходить в состояние, близкое к шоковому, и тогда управление мозгом брала на себя программа биоконтроля — интуитивно тело Сергея отклонялось в нужную сторону еще до появления шара. Но, стоило землянину перехватить управление своим телом, как он уже не мог предвидеть направления удара, и шар тут же попадал в него, швыряя на стену или потолок. Уже через десять минут все тело было в синяках и шишках, но Дит-тэр словно не обращал на это внимания.

— Что мне делать?! — мысленно спросил Сергей — его голос все равно не был бы слышен за стенками сферы.

— Ты и программа — единое целое, — Дит-тэр излучал полное спокойствие, словно так все и должно было быть. Похоже, он не боялся потерять своего подопечного, — Это ТВОЙ мозг, ТВОЕ тело, ТВОИ мышцы! Это ТЫ предсказываешь опасность, программа только помогает правильно отработать ситуацию. Пойми это! Постарайся работать вместе с ней! Контролируй свои ощущения, но не мешай себе. Расслабь сознание!

Где-то через полчаса Сергею показалось, что у него получается. Вероятно, он так обрадовался, что подумал об этом вслух, потому, что Дит-тэр сразу же увеличил скорость и частоту появления шаров, и землянину уже недостаточно было просто предсказать, откуда появится шар — ему пришлось метаться из стороны в сторону, то перелетая от пола к потолку, то плотно прижимаясь всем телом к зеркальной упругой поверхности. В конце концов оставалось только отбивать шары локтями — их становилось слишком много. Правда и на этом Дит-тэр не остановился. Неожиданно он усиливал гравитацию, и тогда тело казалось Сергею втрое тяжелее, или наоборот отключал ее, и тогда увертываться от летящих предметов становилось почти невозможно.

Каждые два часа инструктор делал перерывы, давал выпить что-то взбадривающее, делал несколько инъекций для подкормки мышц и снятия боли и вновь загонял Сергея в сферу.

В конце концов этот день превратился в точно такую же пытку, как и все остальные…

Глава 7

На четырнадцатый день пребывания Сергея на корабле инопланетян, а точнее, когда землянин в четырнадцатый раз проснулся у себя в каюте, перед стеной возникло пространственное изображение Эр-тэра.

— Тебя можно поздравить, — произнес лорг, как всегда сверкая зубами в улыбке, — По словам Дит-тэра, самое трудное позади. С сегодняшнего дня начнется профессиональная подготовка бойца-космодесантника и, думаю, уставать будешь меньше… Сегодня Дит-тэра не жди — ты заслужил небольшой перерыв. Пора тебя кое с чем и кое с кем познакомить. Жди меня в коридоре за жилым блоком!

Поэтому уже через минуту комбинезон сидел на нем, тонкая невесомая, похожая на полусапожки обувь была застегнута, и Сергей быстро пересек зеленый зал и нырнул в коридор.

Лорг шел навстречу. Полосы света над их головами соединились.

Эр-тэр окинул его беглым взглядом с явным удовлетворением.

— Что ни говори, Дит-тэр из кого хочешь сделает человека!

Сергей усмехнулся.

"Да уж, сделает! Тебя бы так помучили!" — На самом деле землянин не испытывал злости. Он действительно сильно изменился со времени расставания с Землей — изменилась его осанка, походка стала легкой и пружинящей, движения уверенными и четкими, и он не мог сказать, что ему это не нравилось… Но воспоминания о последних двух неделях были слишком свежи, чтобы не думать, чего все эти изменения стоили.

— Теперь от лица Дит-тэра и от моего собственного могу сказать наверняка, — Эр-тэр говорил, увлекая землянина за собой по коридору, — что бы уже не случилось, грондом ты станешь…

Они достаточно далеко прошли вглубь корабля, затем поднялись, точнее взлетели по наклонной плоскости на один этаж. Пройдя еще несколько дверей, оказались во внутреннем коридоре перед большой дверью из черной стали.

— С сегодняшнего дня ты — член моего экипажа. Пора познакомить тебя с кораблем, — Эр-тэр дотронулся до двери, и та поднялась вверх.

— Это то, что мы называем синтезатором, — рука лорга указала в центр большого круглого помещения, где в разгорающемся, падающем с потолка свете, возникли огромные — метров сорок в диаметре — стальные полусферы.

— Тут если и не сердце, то жизненный центр "Звездного Странника" — фрегата, на котором ты находишься, — сказал Эр-тэр, — Думаю, тебе это будет интересно. На современных кораблях вещество находится в непрерывном движении. Всевозможные отходы, газы, испарения, использованные вода, воздух и прочее поступают сюда, где превращаются в инертную массу, готовую к дальнейшим преобразованиям. Из этой массы мы получаем все — питание, одежду, воздух. Имея запас вещества на борту, наши корабли могут автономно существовать десятки лет.

— Тут никого нет?

Пол в зале слегка вздрагивал, свидетельствуя о непрерывной работе фантастических машин, но во всем помещении совершенно никого не было.

— Здесь никто и не нужен. Перед тобой только корпус синтезатора, основного его модуля. Библиотека молекулярных шаблонов, доставочные линии, системы вентиляции, главный центр управления — все, что на самом деле воспринимается людьми, как синтезатор — распределено по отсекам, и там, по мере надобности, присутствует кто-либо из персонала… Кстати, "Странник" начал переход в… — лорг запнулся, — …и сейчас мало кто болтается без дела. Буквально через минуту увидишь всех или почти всех бездельников.

Толкнув соседнюю дверь, Эр-тэр продолжил экскурсию. За дверью располагался длинный ряд устройств, напоминающих барокамеры или саркофаги.

— Вот как раз один из преобразователей на линии синтезатора — высокоточные биосинтезаторы. Это на них заменяют отработанные или пораненные ткани человека или органы целиком, — лорг улыбнулся, — Когда тебе загружали информацию, я заметил, что этот момент заинтересовал тебя особенно. Действительно очень сложные устройства — в эти игрушки вмещены практически все достижения нашей цивилизации. Часто замена ткани, даже такой сложной, как мозг, производится внутри живого существа без препарирования, под воздействием рабочих полей…

— А если так заменить весь организм?

— Как это — с магнитным?

Эр-тэр только отмахнулся:

— Называй как хочешь. В Королевстве каждый занимается своим делом — информации слишком много, и она слишком дорого стоит для одной отдельно взятой жизни. Послушай моего совета: хоть ты и бывший инженер, и, к тому же, землянин, не старайся проникнуть в суть каждого увиденного прибора — замучает головная боль…

Сергей замолчал, решив больше не задавать вопросов, но Эр-тэр, похоже, хотел сохранить между ними свободные отношения, потому, что спросил:

— У тебя был еще вопрос?

— Зачем вам космодесантники, если у вас есть роботы? Надеюсь, они не глупее меня?

Последнее предположение развеселило лорга, но тот сдержал улыбку.

— Во-первых глупее…

Они вернулись в коридор и пошли дальше к центру. Сергей подумал, что с лоргом легко разговаривать. Эр-тэр держался с ним, как с равным, и это было приятно. Но про себя землянин все же радовался, думая, что лорг не может теперь читать его мыслей.

— На заре нашей эры биороботов пытались использовать в армии вместо людей, — продолжил Эр-тэр, — Тогда и выяснилось, что от человека больше пользы, чем от машины. Наш мир принадлежит людям. Машина лишена интуиции и везения — мелочей, которые, как тебе не покажется странным, определили исход многих исторических битв.

Они прошли сквозь стену, и Сергей решился задать еще один вопрос.

— Зачем такие стены?

— Отсеки корабля должны быть герметизированы и иметь как можно меньше соединений. Кроме того, сознание замкнутого пространства создает ощущение уюта. Я не лишаю себя удовольствия использовать столько дверей, сколько хочу, и не нарушаю при этом дизайна помещений… Но, откровенно говоря, у этих дверей есть и еще одно назначение — если ты точно знаешь, куда хочешь попасть, то, пользуясь любой одной такой дверью, сможешь шагнуть в любое помещение лайнера, при условии, конечно, что вход не запрещен изнутри… В твоем лексиконе, Сергей, самое точное слово для описания всего, что я сказал — "телепортация". Пока несколько сложно, чтобы ты смог понять принцип действия. Для тебя пока достаточно знать, что мы, на "Страннике", предпочитаем пользоваться быстрым перемещением как можно реже — чтобы не нарушать собственного восприятия пространства и не лишать себя дополнительного движения…

Шагнув через очередную стену, Сергей остолбенел от неожиданности. После двух недель жизни на корабле он мог ожидать всего, но только не этого!

Высоко в чистом нежно-голубом небе светило солнце. В даль, насколько хватало глаз, уходил морской залив, с обеих сторон окруженный высоко поднимающимися в небо скалистыми склонами. В расщелинах этих склонов и на открытых солнцу площадках тянулась к небу пышная, ярко зеленая, коричневая, салатовая растительность — невысокие деревца, кусты, усыпанные бутонами экзотических цветов, сочная густая трава… В небе парили птицы, медленно и величаво, как охотящиеся ястребы, их оперение иногда вспыхивало в лучах светила…

Внизу причудливые скалистые берега изрезали живописные пещерки и гроты. К уступам и площадкам прямо из воды тянулись вырубленные в камне ступеньки, огороженные с одной стороны витиеватыми перилами, тонкими и едва заметными… На середине залива уютно разместился маленький островок, весь буквально утопающий в густой тропической зелени… Среди волн поблескивали иногда черные спины млекопитающих, очень похожих на дельфинов…

Они стояли на ровной площадке высоко в скалах. Вниз спускалась легкая лесенка, ее перила выглядывали из-за уступа. Влево и вправо в скальный массив уходили тенистые, но не темные туннели, и оттуда доносился едва различимый звон ручейка.

В заливе купались люди, и морской простор позволял им всем не встречаться друг с другом. Изредка стройное гибкое тело какого-то смельчака срывалось с уступа и летело вниз, быстро исчезая под водой. На залитых солнцем скальных площадках виднелись фигуры как парней, так и девушек — похоже, все они просто беззаботно убивали время.

Солнечный свет не просто ласкал, Сергей ощутил его обжигающее тепло. Было жарко. Легкий ветерок то и дело приносил смех, свист водных млекопитающих и необыкновенно нежный запах цветов, смешанный с сильным соленым запахом моря.

"Своеобразные же шутки у этих эрсэрийцев! То ли Эр-тэр хочет посмотреть, как я реагирую на его галлюцинации, то ли просто делает из меня дурака…"

— Мы действительно на корабле?

Наверное, Сергей представлял интересную картину — глядя на него, лорг сдержанно улыбнулся.

— Тебя не так трудно удивить, — заметил он.

"Это что, новость?" — Сергей промолчал, но его взгляд попросил объяснений.

— "Море" — это моя гордость. То, что ты видишь, реально. Почти реально. Горизонт — единственная иллюзия. На самом деле размеры бассейна не так уж велики: семьсот метров в ширину и около двух тысяч в длину…

— Но это же невозможно? — последнее замечание ничуть не рассеяло сомнений землянина, — Какого же размера должен быть сам корабль?

— Не такого уж огромного. По нашим меркам "Странник" еще не велик. Правда, он самый большой из кораблей своего класса — класса "прогулочный фрегат", но рядом с гигантами Миграционной службы или с "Космическими городами" совсем малышка. Но вот это, — Эр-тэр обвел рукой живописную картину под ними, — Такое ты мало где встретишь — мой фрегат элитарный в классе кораблей для развлекательных круизов. На "Страннике" многое удивляет, и поверь мне, не только землян.

Над словами Эр-тэра стоило подумать, но у Сергея не было для этого ни времени, ни желания думать. Они спускались по каменной лестнице, круто уходящей вниз по отвесной скале — несомненно эта лестница могла сама нести вверх или вниз, но не делала этого по команде лорга — Эр-тэр разминал ноги. Влажный соленый ветер раздувал им волосы, а в ушах стоял плеск морской волны о камни внизу — все это было слишком нереально!

— А потом, — лорг спрыгнул на мокрый песок у самой воды, — У "Моря" есть и более прозаическое назначение — это надежный аварийный запас вещества для всего "Странника"…

Пенистая волна разбилась у ног Сергея, обдав его фонтаном брызг. Внизу было жарче, чем "в скалах". Ветер не ощущался, а желтый диск в небе обжигал, как настоящее Солнце на пляже юга.

— Я обещал показать тебе бездельников — вон смотри, — Эр-тэр обвел рукой людей вокруг, — Практически все пассажиры, даже мы с тобой, сейчас здесь.

Их было не так много. По крайней мере, Сергей насчитал человек сорок-пятьдесят. Густая зелень островка могла укрыть еще человек тридцать — с берега их нельзя было заметить. Среди тех, кто плавал в пространстве между островом и тем берегом, где стояли они с Эр-тэром, и тех, кто загорал на зеленых утесах в скалах, Сергей с трудом разыскал несколько силуэтов мужчин. Остальными отдыхающими импровизированного курорта были женщины. Сергей не мог различить их лиц, но мелькающие в волнах или четкие на темном фоне скал фигуры отличались идеальностью линий и форм, непривычной для глаз землянина. Вспомнились слова Эр-тэра: "Дит-тэр из кого хочешь сделает красавца…" Неудивительно, что при таком обучении эрсэрийцы и эрсэрийки выглядели, как с обложки "play"-журналов!

Эр-тэр оглядывался, разыскивая кого-то.

— Вот он. Идем! — неожиданно для землянина, лорг разбежался и вошел в толщу воды с легкостью профессионального ныряльщика. Легкий спортивный комбинезон и обувь на ногах годились, судя по всему, для любой среды, но на некоторое время Сергей все же растерялся, не решаясь нырять в одежде. Однако потом ему пришлось жалеть о задержке, так как Эр-тэр плавал намного быстрее него, используя свободный стиль плавания, совершенно Сергею не знакомый.

Вода оказалась теплой, но не настолько, чтобы не остудить разогретое солнцем тело. Кроме того, в ней существовали течения — иногда пловцы попадали в чуть более холодную полосу, или наоборот в чуть более нагретую. Для бассейна такая неравномерность казалась ненормальной, однако Сергей и так не мог поверить, что он в бассейне. Несмотря на то, что ему приходилось очень стараться, чтобы догнать лорга, Сергей испытывал ни с чем не сравнимое наслаждение человека, первый день отдыхающего от тяжелых тренировок.

Эр-тэр направлялся к выступающему в залив утесу, на вершине которого развлекалась группа людей. Тот, кого искал лорг, должен был находиться там — Сергей стал присматриваться, стараясь что-нибудь разглядеть, и, засмотревшись, неожиданно налетел на прибрежную отмель.

Эр-тэр же вылетел из воды, как дельфин в цирке в кольцо. Это было очень эффектно, но с его белого наряда ручьями стекала вода, а он словно и не замечал этого.

— Твой комбинезон, как и мой тоже, из ириста, — пояснил лорг — вероятно, Сергей опять подумал слишком отчетливо, — такая ткань только на вид сплошная, а на самом деле совершенно прозрачная и для воды и для света. Заметил, какая легкая твоя одежда?

Сергей кивнул. Ткань действительно была необычной — очень легкой и настолько тонкой, что весь его наряд можно было сложить в карман земного пиджака. При этом она была и настолько прочной, что не рвалась во время тренировок. Мелкие ворсинки делали ее мягкой и приятной для кожи, а блеск, приятнее шелкового, ласкал глаз.

— Одежда из ириста позволяет почувствовать все, что можно ощутить без нее. Например, в ней удобно загорать, если ты любишь это делать — ткань не задерживает излучения, а равномерно распределяет его по всей своей площади… Не обращай внимания на воду — все высохнет через три минуты. Иди за мной — нужно одолеть этот подъем.

Ступеньки опять оказались всего лишь неподвижными камнями.

"Если Эр-тэр думает, что я недостаточно внимания уделяю на тренировке ногам, то мог бы так и сказать Дит-тэру, а не лазать со мной по лестницам." — подумал Сергей.

По мере того, как площадка на утесе приближалась, круг эрсэрийцев оказался совсем рядом. Ими были девушки и всего один парень, стоявший в центре круга с завязанными глазами. Все вместе они играли в какую-то игру, перебрасывая небольшой мяч друг другу и дополняя действия мысленными командами. Весь смысл, вероятно, заключался именно в этих командах — то ли они пытались обмануть друг друга, то ли загадывали загадки, но было видно, что мяч, бросаемый с такой скоростью, что просто пропадал из виду, достигал цели только тогда, когда одна из эрсэриек заранее готовилась его принять. В ином случае он улетал вводу под победные крики одних игроков и раздосадованные взгляды других, и заменялся на новый. Парень, видимо, приносил в игру элемент случайности — иногда он перехватывал посланный к цели мячик и совершенно непредсказуемо менял его курс. Все это сопровождалось такими восторженными возгласами, что невольно хотелось поучаствовать. Сергей прислушался — мысленные команды передавались так, что он их не слышал, но зато напряжение, азарт и неуловимый запах адреналина ударили ему в голову. Он с интересом присмотрелся к инопланетянам.

Все девушки, все восемь, были красавицами в большей или меньшей степени. У них просто нельзя было найти недостатков. Лица, прически, цвет волос и некоторые особенности поведения, выдававшие характер, отличались, но со спины все девушки были похожи друг на друга, как капли воды. У всех были стройные гибкие фигуры, красивая, без единого волоска или пятнышка кожа светло-коричневого цвета, длинные красивые ноги; все они двигались ловко, изящно и так естественно, что у Сергея перехватило дыхание. Однако, бросив всего один взгляд в центр круга, он забыл о существовании красавиц, разглядывая парня.

Инопланетянин был спортсменом, но только в понятии не землянина, а эрсэрийца. В понятии же землянина, парень вообще не был человеком. Это было нечто, совсем лишенное костей, покрытое броней мышц, не то, чтобы огромных, но вполне пригодных для самого детального изучения анатомии. В его осанке скрывалась мощь сжатой пружины. Ни Эр-тэр с разящим от него могуществом, ни Дит-тэр с его холодной уверенностью не могли сравниться с "этим" сверхсуществом, во всяком случае не с его телом.

— Его имя Велт. Он космодесантник второй категории, универсал. Тебе нужно познакомиться с этим человеком поближе — вам придется много времени провести вместе, — Эр-тэр почувствовал интерес землянина.

Вместе?! Сергей никогда ни имел подобных знакомых! Черт возьми, к чему же его готовили, если даже такие берсеркеры не могут справиться сами?! Или и его самого хотят превратить в подобную "металлоконструкцию"?! Но ведь Дит-тэр сказал, что осталось всего десять дней… За десять дней… — это невозможно!..

Велт не делал ни одного лишнего движения. Он стоял, как статуя неподвижный, до тех пор, пока мяч, перебрасываемый эрсэрийками, не пролетал ближе чем на три метра от него. Тогда парень оживал в прыжке, пружина выпрямлялась, и мяч менял траекторию так быстро, что нельзя было заметить, как это произошло. В большинстве случаев это означало потерю мяча принимающей четверкой эрсэриек к громкой радости подававших. При этом толстая повязка на глазах парня отвергала всякую мысль о том, что глаза десантника могут хоть что-то увидеть.

Сергей и Эр-тэр были уже совсем рядом. Как и следовало ожидать, увлеченные игрой девушки заметили приближение двух новых действующих лиц только, когда Велт уже скинул повязку, открыв красивое, чуть вытянутое лицо с блестящими глазами азартного игрока и насмешливо поджатыми губами. Цвет глаз оказался почему-то ярко зеленым, что как-то странно гармонировало со светлыми, почти белыми, волосами. Сергей почувствовал облегчение, увидев лицо обыкновенного нормального парня, а не равнодушно-жестокую физиономию космического боевика.

Как-то непринужденно, глядя совсем в другую сторону, Велт поймал мяч, останавливая игру.

— Эй, у нас гости! — на его восклицание все повернулись к пришедшим. Сергей усмехнулся, когда, увидев Эр-тэра, девушки почтительно наклонили головы.

— Разрешите представить, — Эр-тэр указал на Сергея, — Мой новый космодесантник, меченосец, землянин Сергей.

Интерес, возникший было в глазах девушек, как-то сразу потух при слове "землянин". Красавицы приветственно улыбнулись Сергею, но одними губами — их золотистого цвета глаза остались неприятно холодными.

— Ага, тебя задели! — констатировала мысль десантника в сознании Сергея. Уже вслух Велт произнес: — Не обращай внимания, парень, — он обращался к землянину, хоть и смотрел на эрсэриек, — У них у всех больное эрсэрийское самолюбие. Неизлечимое. Что ж тут сделаешь — приходится терпеть, — он смешно покачал головой.

Эр-тэр усмехнулся своей обычной улыбкой, без тени оскорбления, словно он сам и не был эрсэрийцем, а девушки, рассерженные или сделавшие вид, что рассердились, попрыгали в воду прямо с обрыва, при этом каждая из них посмотрела на Велта так, что вполне понятно было, что изречения десантника уже никого не удивляют.

— Вы подходящая пара, — заявил лорг, — Думаю, подружитесь.

— Придется! — Велт притворно вздохнул, провожая хитрым взглядом своих беглянок.

Эр-тэр как-то рассеянно посмотрел туда же.

— Ладно, развлекайтесь. Я сам найду вас позже, — он разбежался и прыгнул, оставив Сергея наедине с десантником.

Глава 8

— Ну что ж, пойдем, "меченосец"! — Велт направился к расщелине в скале.

Сергей среагировал не сразу. На какое-то время он залюбовался его грацией дикого зверя.

Уже войдя в пещеру, увешанную сталактитами и освещенную сумеречным светом расщелин, Сергей спросил:

— Меченосец?

— Из тебя готовят меченосца… Сейчас доберемся до места, тогда и поговорим…

Пещера оказалась большой и имела ответвления. Велт привел Сергея в одно такое ответвление, заканчивающееся уютным тупиком, хорошо освещенным, благодаря отверстию на потолке. В самом дальнем углу прятался в тени темно-бурый представитель семейства кошачьих — большая пантера, лениво открывшая один глаз, когда вошли непрошеные гости.

Велт улегся на землю и пододвинул пантеру к себе на колени, не обращая внимания на ее недовольное рычание.

— Если захочешь понравиться одной из этих красавиц, — Велт как будто продолжил старый разговор, тоном старого друга, дающего дельный совет, — Тебе придется победить их знаменитую, не знающую границ, огромную, как драггорд, эрсэрийскую гордость. Правда, каждую из них немного сбивает с толку, что ты служишь на таком корабле, как "Странник", а они тут только гости, но все равно с ними трудно…

— И что же такое эта "эрсэрийская гордость"? — Сергей с опаской поглядывал на урчащую на коленях космодесантника кошку, но Велт делал вид, что не замечает этого.

— Это такая болезнь — ею заболевает каждый, кто может назвать себя эрсэрийцем. Понимаешь, Эрсэрия — это не просто планета, на ней так просто не рождаются и так просто не живут. Эрсэриец — не только происхождение, это заслуга. Каждый в галактике мечтает попасть туда, но далеко не каждый это может. Планета знати, понимаешь? Планета элиты, планета со сверхбиосферой и неограниченными правами. Там самый чистый воздух, самое голубое небо, там нет вирусов и ядовитых насекомых, там самые красивые женщины и самая развитая в космосе индустрия развлечений… Одним словом — там рай. Вероятно поэтому, каждый эрсэриец так высоко ценит свое происхождение и очень равнодушно относится к отдаленным безвестным мирам, как твоя Земля или мой Австрант. А чтобы мы не забывали, что перед нами не простой смертный, а целый эрсэриец, эрсэрийцы красят глаза в "цвет Золотой Звезды" и на всем, на чем могут, носят эмблемы столицы Королевства.

Велт говорил с иронией, но без раздражения, словно все это его только забавляло.

"Если эрсэрийцы на самом деле такие гордые, то интересно, что ты за птица, раз Эр-тэр простил тебе твою выходку?" — подумал Сергей, — "Или тут подобные оскорбления вполне законны? По крайней мере где-нибудь в Минске или в Киеве за такие мысли иностранцу оторвали бы голову…"

— Но Эр-тэр, как будто, ничем не показывал своего превосходства? — заметил землянин.

— Эр-тэр? Эр-тэр исключение из моей теории. Для него происхождение — это такая мелочь, что из-за нее не стоит задирать носа — сомневаюсь, что он вообще помнит о своем происхождении. Эр-тэр лорг, он член Великого Совета, он близкий друг принцессы, он владелец космической базы в ближайшей к Золотой Звезде системе звезды Пронекса, он управляющий двух секторов. Ему ни к чему выглядеть лучше, чем он есть на самом деле.

— Ну что, Ветер! — Велт потрепал за уши своего зверя, — Отправляемся в гости к прабабушке моей прабабушки и прадедушке твоего прадедушки?

— Кто этот зверь?

— Такой же космодесантник, как мы с тобой. И, прошу заметить, Австрантиец, как и я!

"Вот это уже ближе," — про себя Сергей улыбнулся, — "Похоже, больное самолюбие совсем не у эрсэрийцев. Ну, или уж точно не у них одних!"

Неожиданно Сергей понял, что слова десантника могут иметь гораздо больше смысла, чем показалось в первый момент.

— Я тоже отправлюсь к прабабушке?

— Конечно, что за вопрос? Но только к моей — твоя будет ждать тебя на Земле напрасно. Так что, если ты обещал навестить старушку, то поступил неосмотрительно! Хорошие внуки так не поступают!

У Велта был такой серьезный вид, что невозможно было понять, издевается он или говорит что-то важное.

Сергей чувствовал себя неуютно, когда над ним шутили. Он сменил тему.

— Так, что значит "меченосец"?

— Меченосец? — Велт пожал плечами, нажимая носком ноги на выделявшийся из стены светлый камень. Из отверстия в стене прямо на пол выехали два хрустальных бокала, сделанные в форме морских раковин, которых обвивали щупальцами морские чудовища. Велт взял оба бокала, один протянул землянину.

В то время, как сам десантник задумчиво разглядывал свой сосуд под лучом падающего сверху света, Сергей решил попробовать его содержимое. В сосуде было нечто густое, синего цвета, пахнущее йодом. Сергей сделал глоток и сразу непроизвольно выплюнул, ощущая сильнейшую тошноту, как если бы съел кусок мыла.

Велт насмешливо поднял глаза.

— Не нравится? — сочувственно спросил он, швыряя свой кубок туда, откуда тот появился, — Знаешь, чего только нет у них в библиотеке! Я еще ничего не смог придумать, чтобы мой заказ не выполнили… — Велт поднялся, забирая у Сергея его бокал, — Если хочешь стать космодесантником, не пей, что попало — такой мазью пресмыкающиеся с Тангозы лечат своих детенышей, — На этот раз взгляд Велта стал более чем серьезным, а кроме того Сергей обнаружил в нем следы разочарования.

— На! — австрантиец подал новый заказ, — Можешь пить.

Сергею все еще было дурно, особенно от сознания, что его так дешево провели, но новый напиток действительно заслуживал, чтобы его попробовали. Его вкус был настолько приятным, что просто не с чем было сравнить.

— Что это? — Сергей медленно проглотил первый глоток, растягивая удовольствие.

— Откуда я знаю? Я заказал намешать чего-нибудь освежающего сладко-кисло-нежного сиреневого цвета…

Покончив с содержимым своего кубка, Велт вернулся, наконец, к тому, с чего начал.

— Меченосец, парень, это боец железного века: лезвия всех видов и форм, кнут, шест, копье, дротик, дубина… С такой специализацией нанимаются разве, что на отсталые дикие миры, или к историкам института времени, или в отряды правительственной охраны куда-нибудь на край света…

— Вот ты все спрашиваешь, — продолжил Велт, — А мне самому хочется спросить: зачем меня посылают вместе с тобой?

Сергей вынужден был признаться, что не имеет об этом не малейшего представления.

— Я универсал — случалось, что и меня превращали в меченосца — бывало, мы с Ветром бродили в ущельях Танто с единственным оружием — камнями для метания да кожаным ремнем. Но чтобы кому-то из нас дали в руки меч, а другому — поляризатор и лестель, вот такого на моей памяти еще не было!

Сергей понял, что сейчас ему лучше слушать внимательно.

— Хочешь узнать, как я попал сюда? — глаза Велта сузились, — Совсем недавно я здорово потрудился, чтобы выполнить задание службы миграции на Альфа-14 — дорогой заказ, очень дорогой, который едва не поднял нас с Ветром до первой категории — но потом, когда дело, по большему счету, уже было сделано, вдруг выяснилось, что насекомые, от которых на той планете даже дышать становилось трудно, смертельно ядовиты для неподготовленного переселенца, хотя в нашем отряде никому не причинили вреда, и заказ сорвался — нам заплатили только треть обещанной суммы да и то шесть декад разбирались. А главное — на несколько месяцев я остался без дела и подал запрос в Центр Распределения ассоциации. И представляешь, как мы с Ветром удивились, когда, уже через декаду, нам присылают пакет с приказом срочно прибыть на Эрсэрию и поступить на службу не куда-нибудь, а на самый роскошный корабль галактики, на легендарный "Звездный Странник"! Это после такой неудачи! У нас с парнями даже споры были, существует ли такой фрегат на самом деле. Говорили, что его собирали по спецзаказу, а молекулярные шаблоны для доковых синтезаторов поступали прямо из лабораторий, самых последних разработок. Говорили, что жить на этом корабле приятнее, чем на самой Эрсэрии, что он весь кишит новейшими развлечениями, что его синтезаторы мощнее синтезаторов Сиона с Травера, а его двигатели временного перехода построены по новому принципу и могут совершать невероятные по точности броска переходы между пространствами… — Велт сделал паузу, — Конечно, у меня не возникло и мысли ответить отказом.

Космодесантник как будто говорил сам с собой, но его взгляд сверлил Сергея.

— И что?

— Что? — Велт неожиданно расхохотался. Весь его серьезный вид как рукой сдуло, — Ну у тебя и лицо, землянин, ты бы видел! Правду говорили, вот что!

Но, даже когда Велт смеялся, он сохранял над собой контроль. Неожиданно резко оборвав смех, десантник опять совершенно серьезно спросил:

— Что особенного есть на Земле?

— Не знаю, — Сергей не ожидал такого вопроса.

— Значит я думал правильно.

Велт замолчал, словно тема разговора на этом исчерпалась. Его руки медленно погрузились в короткую бурую шерсть пантеры, а взгляд стал отсутствующим.

— О чем думал? — Сергей не дождался, когда десантник продолжит.

Велт посмотрел на него так, словно в первый раз увидел.

— Эр-тэр нанял не одного меня, землянин, а еще пятерых профессионалов более высокой категории — первой категории — они здесь, на фрегате — имена этих людей прославились далеко за пределами ассоциации и не могут стоять рядом с моим не в одном мыслимом здоровым человеком списке… А для задания выбрали меня. И знаешь, почему, парень? Я единственный австрантиец! Твоя же земля, как родная сестра похожа на Австрант.

— Похожа?!

— Тебя это удивляет? Когда наши древние предки заселяли космос, они выбирали два вида планет. Одни сразу годились для жизни и ничего менять не приходилось, другие имели свои недостатки, и тогда предки создавали новую биосферу по образу и подобию своей родины. Они привозили с собой и флору и фауну. Поэтому виды растений и животных на всех старых обитаемых людьми планетах очень похожи, а иногда одни и те же. Здесь нет ничего необычного. Когда мы задержались на твоей родине, я убедился, что она мало отличается от Австранта.

— И люди произошли не от обезьян?

— Что? — Велт как-то странно посмотрел на него, но не ответил.

— Теперь будем готовиться вместе, землянин, — десантник неожиданно поднялся, и Ветер зарычал, упав на лапы, — Уверен, что доставлю еще тебе неприятностей, а пока пользуйся возможностью — дают отдыхать — отдыхай.

По лабиринту пещеры они вернулись к уступу над морем. Велт явно собрался прыгнуть в воду, и Сергей оглянулся, разыскивая, где можно спуститься. Однако спускаться ему не пришлось. Велт, не размышляя ни секунды, прыгнул, и, как бы невзначай, зацепил землянина носком ноги, так что застигнутый врасплох Сергей полетел вниз вслед за десантником. К счастью для землянина, кое-чему его уже успели научить — сработала программа биоконтроля, и тело, брошенное на произвол шокированным сознанием, автоматически сгруппировалось в воздухе и вошло в воду вниз головой, как и полагается. Но, уже окруженное толщей воды, оно вновь вернулось под контроль перепуганного сознания — Сергей судорожно рванулся наверх. Рассекая толщу воды, он, как ему показалось, заметил мелькнувшую совсем рядом черную спину дельфина — животное спешило на помощь и развернулось, видя, что в его помощи уже не нуждаются.

Вылетев на поверхность, судорожно глотая воздух и видя озадаченное лицо Велта, Сергей с трудом подавил желание грубо выругаться. Несмотря на свои идиотские шутки, космодесантник ему нравился. А потом, он поймал себя на мысли, что по большому счету виноват сам, хоть и не очень хотел в этом себе признаться — он вполне мог и должен был предвидеть подобную возможность.

— Ты хорошо ныряешь! — заявил Велт, легко маневрируя на спине между двумя неизвестно откуда взявшимися дельфинами.

Чтобы уклониться от насмешек, Сергей спросил:

— Это действительно дельфины?

— Наверное. Не знаю, что ты называешь "дельфинами", но думаю, что дельфины и "гундены — одно и то же, — Велт хлопнул проплывавшую рядом спину, — Значит на Земле полно гунденов?

— Да.

— Интересно… В галактике их почти не осталось…

Какое-то время они отдыхали, лежа на воде на спинах. Дельфины уже исчезали в облаке поднятой ими пены, когда Велт окликнул их:

— Эй, ко мне, Черный!

Умное животное послушно вернулось, подставляя свой плавник под руку космодесантника.

— Слушаются с полуслова! — удивился Сергей.

— Неужели слушаются?! — Велт играл с дельфином и на мгновение ушел под воду. Когда его голова опять возникла перед землянином, обдав его потоком брызг, Велт продолжил: — Их для того сюда и выпустили, чтобы слушались с полуслова! Они тут вроде конферансье — следят за порядком, за безопасностью, за самочувствием отдыхающих, а заодно всегда к твоим услугам… — Велт нырнул и появился уже за спиной Сергея: — Биороботы.

…И все-таки это было чудо! Сквозь трехметровую толщу воды виднелись гладкие камушки и маленькие золотисто-красные рыбки, чистая, хрустальная вода успокаивала измученные тренировками мышцы, солнце отражалось миллионами солнц от ровной глади моря и от скользких спин дельфинов, задевавших купающихся своими плавниками, слабый ветерок приносил с острова пряный запах тропических цветов…

Сергей чувствовал себя, как в сказке.

Они обогнули остров, в тени которого отдыхало несколько девушек и, сопутствуемые их шутками, продолжали плыть вперед, к удаляющемуся горизонту.

Велт плавал не хуже Эр-тэра, но намеренно медлил, давая Сергею возможность отдохнуть. Усыпленный его миролюбивым настроением, Сергей позволил себе полностью расслабиться, за что тут же был наказан.

— Хочешь дотронуться до горизонта? — десантник неожиданно остановился.

Не дожидаясь, пока землянин кивнет, Велт свистнул дельфинам, ухватился за плавник одного из них, посоветовав Сергею сделать то же самое, и помчался, увлекаемый быстрым существом. Сергей последовал за ним. Он знал десантника каких-то полчаса, но по какому-то неуловимому блеску в зеленых глазах Велта почувствовал, что готовится очередная гадость. Он насторожился, надеясь, что на этот раз его не застанут врасплох.

Как это не казалось странным, горизонт не приближался. Сергей задыхался от брызг, и остров позади стал маленьким, когда дельфины вдруг резко развернулись. Велт ухитрился остановиться, и с ухмылкой оглянулся на землянина.

"Черт возьми, вот оно!" — рука Сергея потеряла скользкий плавник, а сам землянин, оказавшись над водой, кубарем полетел дальше. Какое-то мгновение он ничего не видел и не слышал, потом жесткий удар, толчок, и он догадался, что летит уже в противоположную сторону, а потом белая, слепящая глаза пена брызг быстро ушла вверх, и над Сергеем сомкнулись хрустальные водяные стены…

Все произошло очень быстро. Сергей не заметил, когда волна сошлась над ним, и он оказался под водой. Спина дельфина тут же возникла под землянином, выталкивая его на поверхность.

— Вот это и был горизонт! — Велт качал головой, глядя как отплевывается землянин, — Я забыл тебя предупредить, что силовые стены очень твердые, просто абсолютно твердые. Ты ведь должен был и сам догадаться… Ничего, не плюйся — это не морская вода и даже не вода с солью — мне говорили, что "море" — сбалансированный минеральный коктейль, очень полезный при приеме вовнутрь.

— Придурак, я чуть не утонул! — захлебываясь кашлем, Сергей теперь не особенно думал, прежде чем сказать, но Велт только усмехнулся — на этот раз без тени веселья.

— Не жди, что я извинюсь, землянин. Мне хотелось посмотреть на человека, от которого скоро будет зависеть моя жизнь — не скажу, что ты то, чего я ждал.

— Ты мог и спросить! — Сергей наконец выровнял дыхание, — Меня готовят всего-то две недели!

— "Неделя" — это сколько дней? И кому ты это собираешься рассказывать — мне, или моим предкам на Австранте? Понимаешь, парень, ты мне, в общем-то, нравишься, но когда тебе свернут шею, я не хотел бы оказаться рядом!

…На этом его купание закончилось. Велт, в искупление вины, как он сказал, пообещал показать нечто более интересное, и они покинули бассейн.

Глава 9

Когда они вышли в коридор, Сергей почувствовал, что его одежда уже сухая. Ветер, неизвестно откуда взявшийся, лизал лапу, опираясь спиной на дверной косяк.

— Он биоробот, как и дельфины? — сообразительность пантеры удивила Сергея.

Велт сделал обиженный вид.

— Ты сам, часом, не робот? — Ветер, как большая кошка, потерся головой о ноги хозяина, — Или вы на Земле не держите домашних животных?

— Пантера — домашнее животное?

— Кому что нравиться. А, если серьезно, Ветер прошел такую подготовку, какая тебе, парень, и не снилась. Вообще же, мы только с ним вдвоем по настоящему что-то можем — кошачьего нюха и интуиции у человека не добьешься никакими тренировками…

Велт вел Сергея к центру корабля, спустившись на один этаж вниз.

— Куда мы идем? — спросил Сергей.

— Посмотришь на знаменитый эрсэрийский аттракцион. Тебя, приятель, ожидает великое будущее, и, если не хочешь быть поднятым на смех, когда станешь где-нибудь в светском кругу рассказывать, как несколько декад провел на "Страннике" и не видел знаменитой комнаты иллюзий…

— Почему обязательно великое? — Сергей не дал Велту договорить.

— А как по-твоему? Мне в жизни везло — в мои сорок семь лет я, житель Астранта, добился второй категории в крупнейшей ассоциации космоса, а теперь вот, к тому же, имею такую возможность отличиться, какая случается раз в жизни, и-то не у каждого. Ну, а о тебе тогда и говорить нечего: ты едва родился, не успел сделать и двух шагов и сразу, без обычной волокиты ожиданий и бесконечной учебы, прыгаешь в элайты, да еще с королевским контрактом!

Землянин остановился. "Теперь он заговаривается!"

— Что значит "сорок семь лет"? По какому летоисчислению?

— По стандартному, — видя, что Сергей не понимает, Велт разъяснил: — В твоем земном отсчете это около пятидесяти трех лет, плюс-минус год.

— Тебе пятьдесят три года?! — глаза землянина расширились. Никакие замечания о "вечной жизни", о замене органов или о генетическом омоложении не заставили бы его поверить, что Велт старше двадцати шести, ну, может, двадцати восьми. Человек, умудренный опытом пятидесяти лет, должен был бы выглядеть минимум по-другому!

— Ты что, парень, слишком сильно ударился головой? — в голосе Велта, выдававшем изумление, сквозила насмешливая жалость, — Объясни, по-твоему, это мало или много?!

Сергей проглотил ком, пытаясь примириться с услышанным.

— На Земле редко кто доживает до девяноста… — объяснил он.

— И что это меняет? — тон Велта не изменился, — Выходит, все мы тут для тебя живые окаменелости?

Через некоторое время уже участливее он продолжил:

— Тебе придется привыкать, дружок. По нашим меркам, ты еще мальчишка, даже ребенок, а твое летоисчисление здесь никого не волнует. К твоему сведению, Эр-тэр и наша принцесса, они ровесники, родились на свет сто двенадцать лет назад, а некоторые вельможи до сих пор не воспринимают их серьезно — мол не видели войны и не знают жизни, а в рубке "Странника" даже рассказывают, что в обоих Советах Эр-тэра называют не иначе, как "наш мальчик", хотя, как мне кажется, сто лет — уже не так мало!..

Пока они мерили шагами новый коридор, Сергей попытался привести мысли в порядок.

— В двадцать один год австрантийская молодежь проходит только свою первую оценку, после чего им присваивается категория жителя… Понимаешь теперь, какое ты исключение?

Сергей не ответил. Черт возьми, он был исключением куда в большей степени, чем это представлял себе космодесантник! Он был сыном другой цивилизации, другой эпохи, другой планеты! Все эти короли, лорги, элайты, гронды, все эти меры, понятия, определения — все это было чужое, непонятное, ненормальное!..

Новое помещение, открывшееся их взглядам после очередного поворота коридора, по размерам не уступало бассейну, и, если пространственное воображение не обманывало Сергея, то и находилось точно под "морем".

Весь огромный зал этого помещения занимала своего рода оранжерея.

Потолок состоял из прозрачных куполов, поддерживаемых мраморными колоннами самых разных расцветок. Один купол, самый большой, находился в центре зала, остальные располагались вокруг него, составляя большой цветок ромашки.

Если "море" потрясало своими размерами, то эта оранжерея потрясала сама по себе — такого разнообразия растительных форм не смог бы даже вообразить самый впечатлительный ботаник. Тут находились представители фауны со всех концов галактики, тут было представлено множество самых разных миров, и каждому отводилось свое место под своим куполом.

Только пройдя через два первых лепестка ромашки, Сергей заметил, что каждый из лепестков представляет собой выхваченный живописный кусочек другой планеты. Снизу каждый купол выглядел, как небо — голубое, желто-коричневое, красно-бурое, покрытое светлыми земными или серыми облаками замерзшей пыли; под каждым куполом светило свое солнце — желтое, красное, белое, голубое, огромное или маленькое, окрашивая и без того фантастические пейзажи в таинственные тона. Некоторые купола были погружены во тьму, соответствующую ночи, и холмики, поросшие необычными деревьями, кустами, папоротниками и еще чем-то непонятным, освещались слабым светом незнакомых созвездий, белой рекой Млечного пути или сразу несколькими лунами, закрывающими одна другую и создающими дикое захватывающее зрелище незнакомого чуда.

Сергею не хотелось ни думать ни говорить — только смотреть. Переходя из под одного купола под другой, он словно перешагивал пространства, попадая на новую планету под новое солнце. Он был ошарашен, оглушен… и даже не пытался сдержать волнения.

Силовые стены, установленные между колоннами, на это раз совершенно не ощущаемые, создавали иллюзию бесконечной протяженности мира под куполом, не позволяя видеть другие пейзажи и не давая свету чужих солнц нарушить гармонии ограниченного ими мира. Проходя между колоннами, посетитель неожиданно для себя врывался в царство новых красок, новых форм нового пейзажа, и растерянно оглянувшись назад, обнаруживал за спиной уже другие горы, на фоне другого неба.

После трех-четырех "лепестков ромашки" Сергей понял, что миры этой коллекции выбирались не случайно, а были тщательно подобраны по температуре, гравитации и составу атмосферы, и в этом смысле все они соответствовали земному типу в средних широтах.

Каждый мир встречал своего посетителя таким разнообразием растительных форм, что их просто не имело смысла описывать. Тот, кто бывал в ботаническом саду на Земле, хорошо понял бы землянина, оставившего всякие попытки запомнить то, что видел.

Сад, как и "море", предназначался не только для созерцания. Беседки на тонких спиральных колоннах, изящные ложи, озерки с лесенками для купающихся, игровые площадки, башенки с круглыми платформами наверху и с установленными на них конусами устройств дальнего видения — все это было повсюду, под каждым солнцем, и так искусно размещалось в зарослях какого-нибудь цветущего папоротника, что совсем не нарушало первобытности дикого пейзажа вокруг…

Велт шагал через миры с таким равнодушием, словно каждый день ходил этой дорогой. Ветер подражал своему хозяину, не считая нужным даже принюхаться к морю чужих запахов, от которых даже у человека кружилась голова.

— Если ты хотел показать все это, то зачем так спешить? — не выдержал землянин, когда из-за торопливого шага космодесантника не смог рассмотреть деревце, плод которого взорвался, как граната, совсем рядом с дорожкой, по которой они шли. Серебристые перья семян, разлетевшиеся сверкающим фонтаном во все стороны, усыпали одежду землянина, словно новогоднее конфетти.

— Показать "это"?! Ты плохо обо мне думаешь! — заявил Велт не замедляя шага, — Неужели я привел бы тебя сюда, чтобы заниматься ботаникой? Такого еще насмотришься за свою жизнь столько, что будет мутить от одного воспоминания — уж можешь мне поверить!

Наконец они добрались до центра зала, до центрального круга ромашки. Вместо побегов всевозможных растений здесь располагалась своего рода долина гейзеров. Открывшаяся панорама выглядела великолепно, хоть представителей флоры тут почти и не было. Дымящиеся коричневые склоны, сверкающие в ручьях драгоценные камни, бьющие в небо фонтаны теплой воды, застывшие в причудливых формах строения из лавы, холмы, покрытые голубоватым мхом, украшенным фиолетовыми цветами — такая картина была от горизонта до горизонта. Велт решительно направился к белому павильону, колонны которого, подобно колоннам античного храма, поднимались из тихой цветущей низины, куда сбегали, пропадая в расщелине в земле, теплые ручейки.

Внутри павильон оказался пустым и таким же ослепительно белым, как и снаружи. В самом центре большого прямоугольного помещения стояли два постамента с большими камнями на каждом из них. Велт подошел к камням и остановился.

— В этом здании находится последнее чудо нашего века, — десантник замолчал, давая Сергею оглядеться. Кроме камней на постаменте, в пустом зале ничто не могло привлечь внимания.

"Он опять издевается?"

Велт поймал его взгляд и усмехнулся.

— Конечно, я говорю не про камни. Просто эти два камешка имеют для Эр-тэра настолько большое значение, что он поместил их в самом популярном месте "Странника". Кстати, раз уж про них заговорили, посмотри, какой тебе больше нравится?

Сергей подошел ближе. Один из камней был бриллиантом размером с бычью голову, но бриллиантом, застывшим в таком нелепом переплетении граней, какое свойственно обычно только минералам. Перед землянином был кристалл, грани которого, переливаясь всеми цветами радуги на свету, создавали внутри вращающийся клубок света, испускающий лучистое сияние. Никогда ничего более красивого Сергей не видел! Камень завораживал, не давал оторвать взгляда…

Велт легонько толкнул его, и Сергей очнулся, переходя ко второму постаменту.

Второй экспонат резко контрастировал своей матовой мрачностью со сверкающим бриллиантом. Землянин сперва даже удивился, как кому-то пришло в голову ставить рядом эти два совершенно не сравнимых предмета. После алмаза, черный шар выглядел совсем дешевой глыбой… Однако, Сергей не стал спешить с выводами. Шар тоже был камнем, цвет которого на самом деле трудно было определить. Он был идеально круглым и, как будто, поглощал свет вокруг себя. Приглядываясь, Сергей сам не заметил, как ушел в себя, как-то расслабился, его настроение изменилось — стало тоскливо, а в углах глаз сами собой появились слезы. Понятие времени и места как-то пропало — словно во сне. Шар играл разными оттенками где-то далеко от Сергея, а землянин плакал с серьезным, задумчивым видом, глядя на дома, людей, на до боли родные пейзажи, на почему-то очень знакомые краски неба, воды, травы — на то, чего на самом деле перед ним не было. Ему было приятно и грустно, легко и свободно…

— Эй!

Сергей вздрогнул на окрик десантника. На щеках была какая-то влага. Он поднял руки и обнаружил, что весь в слезах.

— Такого я еще не видел! — откровенно сообщил Велт, — Ты, наверное, уж очень восприимчивый.

"Вот это неплохо!" — Сергей вернул взгляд к шару, — "Когда же ты завладел мной? И почему именно слезы?"

Шар оставался таким же неподвижным и темным, но он уже не казался землянину просто черным камнем. Сергей понял, что шар проник в него, что он вытянул наружу то, что его мучило, то что он скрывал глубоко внутри, то, чего он и сам зачастую не понимал. Землянин словно очистился, избавился от тяжелой душевной раны, о которой даже не знал, он словно только сейчас примирился с разлукой с домом. И от этого стало как-то легко и приятно…

— Он словно обладает душой…

Велт кивнул.

— Это точно. Эта штука делает иногда с людьми такое, что словами не передать, и каждый раз разное… — Велт словно сбросил серьезную маску с лица, и его глаза опять заискрились насмешкой, — А тебя действительно ждет великое будущее — я в свое время не колеблясь выбрал бриллиант!

Сергей вопросительно посмотрел на космодесантника.

— Что это значит?

— Да, в общем, ничего. Перед тобой два символа. Оба считают великими шедеврами нашего времени. Первый, — Велт указал на алмаз, — Архителкс — красивая, но дешевая стекляшка. Дешевая, потому, что это всего лишь математическая последовательность Архитела, оживленная в алмазе. Любой синтезатор может создать тысячи таких камешков… Второй, — он равнодушно провел рукой по гладкой поверхности шара, — Второй, это Дитолакс — шедевр искусства из Содружества. Произведение, которое невозможно повторить, с которого нельзя сделать копию. Цена этого шарика едва ли не равна цене всего "Странника". Лишь несколько мастеров из Содружества знают его секрет. Глядя на алмаз каждый видит и чувствует одно и тоже — восхищение, потрясение, а Дитолакс каждый видит по-своему и чувствует что-то свое — и в этом их главное различие. Дитолакс заставляет самых сильных людей сбросить маску с лица и хоть какое-то время побыть снаружи такими, какие они внутри.

— Но я не понимаю, зачем мне это знать… — начал Сергей.

— Не помешает. Дослушай до конца. Последнее время Детолакс стал символом элитарного течения. Каким бы знатным лоргом ты не был, как бы высоко не поднялся по служебной лестнице, каких бы успехов не достиг, ты никогда не сможешь заслужить настоящего уважения в элитарных кругах Эрсэрии, если лишен дара творить сам и понимать творения других. Детолакс — символ не поддающегося мысли искусства. Те же, кто избрал для себя в жизни путь жестких знаний, строгих математических и логических теорий, сделали символом своего мировосприятия Архителкс… Тебе не мешает знать обо всем этом, так как ты угодил в самое сердце организации "поклонников Детолакса". Черный шар — символ того помещения, где мы находимся, самого "Странника" и его владельцев.

— Но это же глупо. Не все ли равно, как относиться к искусству?

— Ого! Теперь ты рассуждаешь, как Независимые.

— А это кто такие?

— Третье течение.

— Течение тех, кто не смог определить, какой камень лучше?

Велт весело улыбнулся.

— Ты молодец, землянин! — заявил он, — "Какой камень лучше"! Да причем тут камень? Тут дело не в камнях, а в философии. Сторонники Детолакса поклоняются миру внутри личности, то есть душевным свойствам личности. Они утверждают, что по-настоящему в нашей жизни можно ценить лишь то, что выше нашего понимания, но при этом прекрасно, цельно и вечно — то, что скрывается за сознанием, за собственным "я". Последователи учения Архителкса, наоборот, отвергают непознаваемые свойства личности, и больше всего ценят в мире его строгую гармонию. Независимые же, вообще не утверждают никакой философии. Они отвергают любые догмы и превыше всего превозносят свободу мысли, желаний и стремлений. Это очень твердые и сильные люди. Они создали государство в государстве, со столицей в Арагорре — бывшей военной сопернице Эрсэрии, и не признают никаких законов, кроме законов чести. Королевство терпит Независимых потому, что они заставили уважать себя и потому, что Аррагорра была и остается единственной сильной планетой-соперницей Эрсэрии. В Арагорре свой военный флот, а его адмирал Сэр-вэр, хоть и эрсэриец по происхождению, но самый независимый из Независимых, один из первых людей Великого Совета Королевства. У нас даже вошло в поговорку: свободен, как Сэр-вэр, честен, как Сэр-вэр… Сейчас флот Арагорры носит где-то далеко за пределами галактики — ищут обитаемые миры, а может и еще чего-нибудь…

— И как к Независимым относятся на фрегате?

— К ним все относятся одинаково: или со страхом, или с уважением… Слушай, Сергей, да ты сделаешь из меня философа! Я хотел рассказать о помещении, в котором мы находимся, а ты совсем сбил меня с толку. Стань-ка лучше в том конце, у стены!

Землянин послушно удалился к стене.

Велт стал недалеко у маленькой панели пульта.

— Так вот, парень, это помещение — "комната иллюзий", последнее открытие Пен-тэра — основоположника учения о "чистом искусстве". Ты создаешь в голове любой фантастический пейзаж, населенный любыми существами, и этот мир оживает у тебя на глазах… Смотри!

Велт нажал на кнопку. Постепенно комнату наполнил густой белый дым, лишенный запаха и вкуса и не мешающий дышать. Затем в этом дыму стали складываться очертания зеленого леса. Скоро картина стала настолько реальной, что Сергей поверил в то, что видит. Вместо Велта под деревом сидел тигр, лижущий свою лапу. Ветер, развалившийся на полу, обратился в маленького зверька, похожего на лемура — он лежал на ветках, свесив одну лапу и хвост. Протянув руку, Сергей почувствовал липкую смолу на твердой пористой коре ближайшего ствола. Тигр перестал лизать лапу и обратился к нему мурлыкающим голосом:

— Вот видишь, ты даже на ощупь определяешь этот мир, как реальный. Однако все это только образ, созданный в голове у всякого, кто вступит под своды зала, сложными устройствами там, наверху. Ты можешь ощутить все, что придумал, например, обжечься от тобой же воображаемого костра, но при этом все ощущения ты всего лишь сам себе внушаешь.

Тигр подошел поближе, зевнул и его голова раздвоилась.

— Погладь меня! — сказали обе головы сразу, — Неправда ли, у меня замечательная шерсть? Смотри, теперь я превращаюсь в дракона…

Тигр быстро вырос в высоту и в ширь, ломая зеленые деревья, которые со скрипом падали в траву — спавший на одном из них лемур отрастил крылья и рванул в небо, тоскливо глядя вниз большими глазами. Сергей невольно сделал шаг назад и уперся в стену за спиной.

Внезапно дым рассеялся. Велт улыбался, стоя на том же месте.

— Только что я ощущал себя настоящим диким зверем, могучим и сытым, а на самом деле не сделал ни одного движения и не прочь перекусить… В этой комнате не происходит никаких энергетических превращений.

Сергей восхищенно присвистнул, еще не совсем придя в себя от потрясения.

— Я с тобой согласен, — кивнул Велт, — Подобного развлечения ты не встретишь нигде, как на самой Эрсэрии или тут, на "Страннике". Самое дорогое развлечение. В эту комнату обычно приходят вдвоем, ее и задумали для двоих… Противники мысленно сражаются в совместно придуманном мире, проявляя чудеса воображения и реакции и, таким образом, избавляются от избытка агрессивности; влюбленные получают возможность вдоволь полетать в облаках в прямом смысле слова… Я всего лишь вторую декаду пассажир фрегата, но уже чувствую, что поклонники Детолакса начинают мне нравиться… В самом недалеком будущем мы с тобой еще поиздеваемся друг над другом, так что не хочешь посоревноваться со мной сейчас, пока это безболезненно?

Комната опять заполнилась дымом. Неожиданно Велт куда-то пропал — Сергей упустил момент, когда это произошло, а вместо десантника перед землянином стояла девушка в сиреневом свободном комбинезоне. Она была такой красавицей, что у Сергея захватило дух. В ее по-эрсэрийски идеальной фигуре замечалась царственная статность, свежее лицо с правильными чертами обрамляли темные волосы, забранные в высокую хитрую прическу, глаза непонятно какого цвета смотрели гордо и одновременно весело, придавая хрупкой фигурке какую-то силу и неповторимую прелесть.

Сергей улыбнулся — шутки Велта начинали ему нравиться. Он приготовился к сопротивлению. Заметив выражение его лица, девушка рассмеялась, сверкая ослепительными зубами.

— Держись, землянин! — крикнула она, меняя обличье.

На этот раз перед Сергеем возникли желтые холмы, над которыми медленно плыли легкие облака. Причем все это, в том числе и облака, было под ногами. Навстречу землянину мчалась всадница в сверкающих латах, на огромном, дышащем огнем, черном скакуне с длинным копьем-молнией наперевес. Это выглядело настолько сказочно, что Сергей даже подумал, не прочитал ли Велт его мыслей, и не видит ли он сейчас свое воспоминание о детских мечтах…

Сергей представил себя огромным богатырем, закованным в тяжелую броню, но вместе с тем, как рос он, рос и мир вокруг него, росла и приближающаяся всадница. Противник контролировал каждую его мысль — хитрость не удалась. Пришлось придумывать новый образ и как можно скорее. В последний момент Сергей превратился в большого стального коршуна и взмыл в небо из под копыт черного скакуна всадницы. Глаза девушки вспыхнули красным огнем, и вокруг могучей птицы, кружащей над ней, засверкали метаемые умелой рукой молнии. Сергей какое-то время увертывался, но его ощущения, как птицы, были настолько новыми, а орел настолько плохо пилотировался, что долго это продолжаться не могло. Очень скоро одна из молний попала в цель, запахло жженым, и Сергей почувствовал, что падает. С радостным криком всадница понеслась к нему, готовясь метнуть новое копье и добить противника. Сергей успел вообразить себе зеркальный щит и отразить молнию, которая, сверкнув у него перед глазами, полетела назад, прямо в несущегося в огне и дыму скакуна. Он попал! Всадница закричала с отчаянием, упала в облако, но тут же сама преобразилась в летящую стрелу. В последний момент, когда Сергей уже приготовился защититься щитом, стрела выросла в многолапого когтистого зверя, мгновенным прыжком вцепившегося в горло воину. Сергей успел еще принять облик многоголовой змеи, но каждая голова оказалась в цепких звериных лапах. Он еще сделал попытку стать жидким, но не смог хорошо представить себе этого, чувствуя, что задыхается. Он стал думать только о том, чтобы глотнуть воздуха.

Дым рассеялся под сильный кашель Сергея и смех его противницы. Но когда дым совсем растаял, землянин увидел перед собой все ту же темноволосую красавицу в сиреневом комбинезоне. Ни Велта, ни его пантеры нигде не было, зато Эр-тэр нервно стучал пальцами по колонне, глядя на него сверху вниз.

Девушка продолжала смеяться.

— Для первого раза неплохо, — заявила она.

Сергей почувствовал себя уязвленным.

— Может, попробуем еще раз?

Эрсэрийка сделала движение головой, словно не ожидала такого выпада, но согласилась.

Комнату опять наполнил дым. Сергей создал красивый пейзаж из горных заснеженных вершин, долины, леса и нескольких светил над всем этим.

Внезапно, так, что он еще не успел подготовиться, прямо на него вылетело бесформенное существо с огромной пастью, проходящей через все тело, которое колыхалось, то становясь черным шаром, то, словно сдувалось, теряя форму. Чудовище двигалось на Сергея, и землянин готов был поклясться, что эта тварь смотрела на него всей своей поверхностью, как один дергающийся зрачок глаза. Сергей почувствовал сильнейшее отвращение и ужас, подсознательный, но такой сильный, что даже забыл о своем желании скрыть мысли и нанести неожиданный удар…

Существо приближалось к нему. Вдруг оно распахнуло пасть и стало буквально пожирать пространство, затягивая в себя со страшной силой воздух, камни, облака, все, что было вокруг! С ужасом заглянув ему в пасть, Сергей увидел пропасть, зияющую абсолютно бесконечную бездну. Не в силах крикнуть, он стоял, скованный ужасом, таким, какого никогда не испытывал…

Видение исчезло. Сергей истекал потом. Девушка смотрела на него как-то рассеянно.

— Автомат отключил прибор, — тихо произнес Эр-тэр. В его словах слышался укор, — Зачем ты?..

— Не знаю… Он бросил мне вызов.

Эр-тэр положил руку на плечо землянину, и только тут Сергей понял, что его бьет дрожь.

— Что это было? — выдавил он из себя.

— Ничего. Иллюзорное воплощение ужаса. Твой противник, — Эр-тэр хмыкнул, оглянувшись на красавицу, — Очень сильный противник, намеренно довел твои эмоции до шока.

Помолчав, он прибавил:

— Кажется, новых ощущений на сегодня хватит! — он направился из павильона, увлекая за собой Сергея.

Красавица осталась стоять одна, на том же месте, задумчиво глядя на гейзеры за колоннами.

По дороге эрсэриец дал Сергею что-то выпить, и тот полностью успокоился, почти забыв об увиденном. Мысли землянина заняло другое.

— Кто та девушка? — спросил он.

— Ее имя Лен-ера…

Лоргу не хотелось говорить на эту тему — больше он не произнес ни слова.

Уже покидая ромашку миров, Сергей нечаянно выронил:

— Черт, какая красавица!..

Эр-тэр резко остановился, изумленно уставившись на него.

— Запомни, землянин! — очень серьезно произнес он, — Если хоть немного хочешь выжить в этом мире, то запомни, что самая большая для тебя опасность — это интерес, проявленный к Лен-ере! — он прервался и пробормотал про себя, так, что землянин не мог его слышать: — Особенно, если он будет взаимным…

Глава 10

В тот же день Сергей получил от Эр-тэра новое обмундирование, к которому должен был привыкнуть. Оно состояло из сияющего позолотой шлема с пучком коротких синих перьев наверху, из длинной прорезиненной рубашки со стальными нашивками и широким ремнем, из сплошь усеянного драгоценными камнями панциря, завораживающе переливающегося на свету, яркого красного плаща, украшенного искусной золотой вышивкой, золоченых щитков на перевязи, перчаток со стальными пальцами, двуручного меча с превосходным тонким лезвием светло-фиолетового цвета, круглого щита с красным зверем-гербом на синем фоне, трех коротких копий для метания, топорика, четырех кинжалов, острого ножа, похожего на шило и сандалий. Не считая некоторых мелочей, таких как магнитные подошвы сандалий или необычная легкость панциря, это был арсенал древнего римлянина, к тому же стоявший на Земле баснословные деньги даже в те времена, когда подобные наряды еще были в моде.

Эр-тэр ничего не стал объяснять, а на вопрос Сергея о явно земном, по его мнению, происхождении выданного оружия, ограничился замечанием, что "человек везде оставался человеком".

Переодевшись, Сергей отправился в зал тренажеров, напутствуемый словами лорга:

— От того, как научишься пользоваться всем этим, может зависеть твоя жизнь…

С этого дня характер тренировок изменился, хоть легче от этого почти не стало. Сергею приходилось терпеливо изучать технику владения мечом, учиться метать ножи и дротики, драться копьем, шестом и всем, что могло попасть под руку, учиться двигаться шагом насторожившегося хищника, использовать местные условия для всего: маскировки, отдыха, как укрытие или источник питания. Самые невероятные тренажеры превращали все эти тренировки в пытку, делая обучение предельно эффективным. Другие устройства помогали овладеть верховой ездой на любом пригодном для этого животном, подводным плаванием, лазанию по скалам без каких-либо приспособлений, кроме рук и ног…

Обучение продолжалось двенадцать часов, с часовыми перерывами каждые четыре часа, во время которых Сергей, по совету инструктора, отправлялся к морю и загорал, лежа на скалах. Обычно именно в это время там же оказывался и Велт, и тогда землянину приходилось сочетать приятное с полезным, отвечая, как на экзамене, на бесчисленное множество вопросов по стратегии, философии контактов и адаптации, ориентированию в пространстве и по другим областям знаний, получаемым на тренировках. Позже появились вопросы по уставу, и тут Сергею пришлось особенно туго — Велт не прощал ни одной ошибки.

Устав представлял собой совокупность правил, определяющих поведение космодесантника в любой ситуации. Среди основных определений были такие, как: "мир агрессивен даже в случае его идеальности", "любое действие должно прямо или косвенно приближать к поставленной цели, в ином случае оно может расцениваться, как нарушение приказа" или "любое несанкционированное вмешательство в местные конфликты или изменение хода исторического процесса является нарушением устава и наказывается в соответствии с кодексом" и т. п. В устав входил также длинный список прав и обязанностей космодесантника Галактической Ассоциации. Как будущий член ассоциации, Сергей должен был подчиняться только указаниям ее центрального правления, находящегося на Эрсэрии, и строго следовать уставу. В остальном он был совершенно свободен в своих действиях, как и в выборе времени и места нового задания.

Среди других всевозможных ассоциаций космодесантников, Галактическая была самой могущественной, соответственно гарантируя своим подчиненным высокооплачиваемую работу и широкий спектр прав…

На пятый день профессионального обучения Велт присоединился к Сергею в тренажерном зале, готовя и себя к предстоящей миссии. В тот же день австрантиец заменил Сергею биороботов для единоборств, и с этого времени Дит-тэр постоянно ставил землянина и Велта друг против друга, вооружая мечами или шестами. В таких "сражениях" Велт развлекался, вспоминая новые хитрые движения или уловки, а землянин выкладывался как никогда, чтобы сохранить себе кости целыми. Возможность быстрого лечения, как ни странно, совсем не прельщала Сергея, а Велт и Дит-тэр не пытались его разубедить…

На двенадцатый день после осмотра фрегата, Сергей почувствовал, что что-то произошло. В "море" было необычно многолюдно, а в коридорах слышались мужские голоса. За какой-то час атмосфера корабля переменилась, и землянин не знал, хорошо это для него или плохо.

Подходили к концу последние четыре часа тренировки. Вращающийся диск тренажера разбрасывал пластиковые шарики, которые Сергей должен был разрубать мечом. Если шарик касался пола невредимым, то землянина било током по босым ногам, если, конечно, ноги в это время стояли на полу. Задача усложнялась тем, что шарики появлялись с разными интервалами и летели во все стороны. Заставляя лезвие надрывно свистеть в воздухе, перелетая в сальто через прибор или отталкиваясь от пола за мгновение до возникновения разряда, Сергей не воспринимал это уже как нагрузку. Он знал, что тренировка заканчивается и отдыхал, восстанавливая дыхание и чисто автоматически выполняя то, на что когда-то ушли бы все его силы.

На землянине были доспехи — те самые доспехи, которые он получил от Эр-тэра двенадцать дней назад — все, кроме сандалий. Сегодня первый раз инструктор заставил Сергея всю тренировку, от начала до конца, провести в полном обмундировании.

Все было, как обычно, но Сергей чувствовал, что что-то не так. За весь день Дит-тэр не применил ни одного нового тренажера и не придумал ни одного нового упражнения. Инструктор вообще, как будто забыл про своего подопечного — он не изменял нагрузки, не давал подсказок или советов, не делал замечаний — это было более, чем странно!

Диск крутился все медленней. Делая выпад и разрубая блестящий шарик на две половинки, землянин услышал за спиной одобрительный возглас.

Движение инструктора означало: тренировка окончена, и Сергей обернулся.

У дверей стояли Эр-тэр, Велт, Лен-ера, о которой Сергей уже выведал кое-что у космодесантника, и еще один щегольски разодетый незнакомый мужчина, выглядевший, как сорокапятилетний землянин и державшийся даже с большим достоинством, чем лорг или даже принцесса. Велт, обычно насмешливый и беспечный, в этой кампании вел себя более, чем скромно и строго поглядывал на Ветра, трущегося о его ноги.

— Кам-тэн — агент Галактической Ассоциации Космодесантников, Старший Инспектор, — Эр-тэр представил незнакомца, который оценивающе разглядывал землянина, как покупатель — предлагаемый товар.

— Ему нужен отдых, — заявил агент.

Дит-тэр кивнул.

Вместо того, чтобы отпустить его к себе в каюту, как подумал Сергей, тигиец протянул землянину большой шлем стального цвета.

— Спать ты будешь уже на Австранте! — понял Сергей мысль Велта.

— "Контроллер" снимет напряжение — у нас нету времени давать тебе расслабляться естественным путем, — объяснил инспектор. Кам-тэн говорил неприятным надтреснутым басом, что вполне соответствовало его немного тучной плотной фигуре.

Ощущение от работы прибора было такое, как будто перед Сергеем быстро выключили и опять включили свет и одновременно встряхнули небольшим электрическим зарядом каждую мышцу тела. Какая-то тяжесть свалилась с него, как бывает, когда отлично выспишься. Оставалось только гадать, было ли это ощущение реальным или только внушалось.

— Теперь он готов? — без вопросительной интонации поинтересовалась Лен-ера.

— Можно начинать.

Велта и землянина поместили в центре большой прозрачной сферы. Как Сергей уже знал по тренировкам, это была комната с одинаковой гравитацией поверхности.

Эрсэрийцы-зрители разместились в креслах снаружи, где пол проходил как раз на уровне экваториального сечения сферы. Сергей и Велт стояли внизу на гладкой пружинящей матовой полусфере, а сверху, из-за второй прозрачной половины-крыши на них с интересом смотрели неискаженные стеклом лица Эр-тэра, Лен-еры, агента Ассоциации и инструктора.

Кроме меча у Сергея был стальной шест с утолщениями на концах, затянутый вокруг пояса. На землянине оставались все те же латы и шлем. Велт был безоружен, по крайней мере так можно было подумать. Но Сергей уже знал, что именно Велт как раз и вооружен по-настоящему. В складках его серого пластикового жилета скрывалось множество приспособлений и устройств, с которыми землянин уже имел "удовольствие" познакомиться.

Сергей услышал мысль Ди-тэра:

— Не воспринимай это, как экзамен. Для тебя то, что произойдет сейчас, должно быть обычной тренировкой. Работай, как всегда, но постарайся сделать больше, чем можешь. И еще — помни: исход поединка не известен ни мне, ни тебе, ни Велту — он в твоих руках.

По знаку Эр-тэра, они сблизились. Велт был спокоен и погружен в состояние "мир вне меня" — десантник словно смотрел на себя и противника со стороны, из глубины подсознания. Сергей знал это — кажущаяся медлительность австрантийца была обманчива.

Они уже знали друг друга. Первый удар Велта был не "прощупывающим" — Сергей отпружинил к потолку, приседая на нем, как на полу, и острый диск десантника просвистел совсем рядом, по кругу возвращаясь к владельцу. Это было началом. Оттолкнувшись от потолка, Сергей прыгнул вниз, переворачиваясь и обрушивая шест по широкой дуге на то место, где только что стоял Велт. Австрантийца там уже не было. Шест продолжал двигаться по инерции, на его остановку ушло бы время, и Сергей ускорил движение, налег на шест и едва успел отбить уже возникший за спиной широкий конец электрического хлыста…

Со стороны их борьба выглядела еще нелепей, чем поединок мастеров Шаолинь — заметить удавалось только открытые движения рук, уходы, пируэты и прыжки — само сражение было скрыто от неопытных глаз.

Велт наносил удар за ударом. Тактика и оружие выбирались им интуитивно за миг до применения. Сергей мог только защищаться — Велт умело не давал землянину необходимого мгновения передышки, чтобы перехватить инициативу. На этот раз космодесантник не играл с ним, как на тренировках — он отключился, действовал и двигался как идеальная машина со сверхскоростным логическим устройством вместо мозга, наделенная волей и интуицией. Для Сергея Велт тоже выступал не человеком, а живой опасностью, каждую секунду меняющей свои очертания. Они вели спор двух идеально управляемых тел в стремлении уязвить, но остаться неуязвимым.

Оба не превосходили себя, но показывали все, на что были способны.

Напряжение сражающихся можно было сравнить только с вниманием зрителей, которые, словно античные римляне, наслаждались и оценивали гладиаторов на арене…

Сергей кружился по сфере, не отличая потолок от пола, ощущая в руке то шершавую рукоять лезвия, то гладкую округлость шеста. В какой-то момент он удовлетворенно подметил про себя, что это продолжается уже долго — минуты четыре или даже больше.

А затем все решила одна техническая ошибка — случилось то, что должно было случиться — блокируя очередной удар, Сергей заметил, что Велт уходит в сторону, предсказал последующий за этим бросок, занял новую позицию, но движение десантника оказалось обманным. Оставшись почти на том же месте, Велт выпустил диск и тут же, навстречу уходу землянина, нанес удар кулаком в защищенную латами грудь Сергея. Какое-то ничтожное, неуловимое мгновенье — и вот — боль, помутнение в голове, потеря равновесия, растерянность, мешающая оценить, что происходит с телом, неуправляемо перелетающим от стены к стене… Если бы не датчики, установленные в нервных центрах обоих бойцов перед поединком, удар наверняка был бы смертельным. Бицепсы могучей руки десантника сократились от электрического разряда, рука дрогнула, а Сергей, оставшись в сознании, ощутил тяжелую встряску от падения на упругую стену. Он проиграл.

Так и должно было быть. Никто не сомневался, что высокопрофессиональный боец сможет выиграть землянина с месячным стажем. Подымаясь на ноги и оглядываясь на эрсэрийцев, Сергей понял, что неплохо провел этот бой — лица наверху выражали явное удовлетворение. Он вздохнул и выдохнул облегченно — кое-чему его действительно научили, да и латы на этот раз спасли ребра.

Велт дружески хлопнул его по руке.

— Неплохо, но мог бы и лучше.

Велт был универсалом и от него совсем не требовалось мастерское владение холодным оружием, но, даже с учетом этого, выстоять четыре минуты против профессионала было хорошим результатом.

Десантники ждали, что верхняя полусфера поднимется, но эрсэрийцы не спешили открывать. Сергей видел, что Эр-тэр и Лен-ера что-то доказывают друг другу. Он видел, как Эр-тэр отрицательно покачал головой. Затем к принцессе присоединился агент, Дит-тэр пожал плечами, и Эр-тэр сдался.

Экзамен не закончился.

Крышка сдвинулась. Сергею подали короткий черный шест с огненно-красным пером на конце. Принимая оружие, землянин растерянно проследил за явным неудовольствием Эр-тэра. Велт тоже показался удивленным. Сергей заметил, как нехотя отстегивает десантник такое же приспособление от чехла на голени…

Когда пальцы сжались на черной пластиковой рукояти оружия, пробуя его на вес, Сергей вздрогнул — он абсолютно четко почувствовал, что быстро слабеет, одновременно ощущая, как растет энергия пера, как раскаленный плазменный кончик оружия наливается непонятной силой, обжигая тепловой волной. Дит-тэр молчал, Велт молча хмурился, Эр-тэр барабанил пальцами по подлокотникам кресла — ему ничего не хотели объяснить — он должен был разобраться сам.

Сергей же понял, что вот-вот упадет в обморок. Силы покидали его настолько быстро, что не было никакой возможности остановить это — все нарастающий испуг глушил все идеи в самом зародыше. Даже пальцы как будто окаменели, покрылись потом и отказались отпустить опасный предмет. В последний момент, в миг перед тем, как сдаться и потерять сознание, какой-то еще оставшейся толикой воли Сергей заставил себя не отдавать, а притягивать энергию, как на тренировках по энергопитанию — единственное, что оставалось сделать — словно отчаянный глоток утопающего, знающего, что кругом вода, но не способного дольше держать рот закрытым — и тут же почувствовался мощный прилив сил. Перо почти сразу же потемнело.

Этим процессом можно было управлять! Сначала осторожно, потом смелее, Сергей еще несколько раз накалил, а потом остудил плазменный наконечник.

Попробовал направить создаваемый им импульс вместе с движением держащей оружие руки. Прочный шест, на который был направлен удар, рассыпался в мелкий серый порошок, а чувство было такое, словно рука сама дотянулась до металла, распылив его в одном прикосновении…

Избыток сил, необыкновенная четкость восприятия, кристальная ясность сознания, какая-то нереальная интуиция, уверенность в незнакомом ранее могуществе…

Чувство было неописуемое. Сергей ощущал в себе возможности, о которых даже не имел представления. Упражняясь, он понял, что может потреблять энергию от всего, что его окружает, накапливать ее на острие, использовать и на короткое мгновение втягивать в себя, наслаждаясь появляющимся могуществом. Еще через несколько секунд он осознал, насколько опасен предмет в его руках — нужно было быть осторожным, чтобы управляемая им энергия не погубила его самого.

Наконец отвлекшись, Сергей заметил, что все следят за ним. Глаза эрсэрийцев блестели…

Велт держал свое оружие так же свободно, как любое другое, но в его взгляде ясно читалась тревога и настороженность, чего никогда не было в этом взгляде раньше. Наверное, пылающий на конце шест внушал десантнику такое же уважение, как и землянину.

По знаку из-за сферы Велт выставил наперевес свой излучатель и сделал шаг вперед.

— Это "лестель" — одно из орудий знати, — услышал Сергей мысленное обращение десантника. Велт был раздражен — догадался, что землянин заметил его неуверенность, — А, если хочешь знать, что я сейчас испытываю, — проворчала мысль десантника, — Так представь, что тебя заперли в комнате с неандертальцем, которому дали поиграть с огнеметом!.. Будь осторожней!

Сергей кивнул.

Этот поединок сильно отличался от первого — Велт намеренно замедлял свои действия, чтобы не провоцировать землянина на атаку, Сергей же вообще находился в новой для себя стихии.

Сперва землянин почувствовал, что какая-то телепатическая сила обрушилась на него, а затем ощутил прикосновение уже реального поля. Он был готов. Его воля столкнулась с волей космодесантника, и он удивился, насколько легко поддается возникший между ними силовой барьер.

Немного уступив, чтобы вобрать в себя теплую волну, Сергей нанес удар своего поля, ощущая, как срывается с оружия мощный поток. Невероятно, но Велт едва не потерял равновесие, а землянин скорее интуитивно понял, чем почувствовал, что тому большого труда стоило защититься.

— Не увлекайся так! — в мысленном призыве Велта послышалось не столько раздражение, сколько испуг, — Это не игрушка!!!

Сергей не видел, что зрители поднялись со своих мест, но четко услышал приказ остановиться.

Верхняя полусфера поднялась.

— От него будет прок, — Лен-ера была удовлетворена увиденным.

— Тебя еще многому нужно учить! — хмуро заметил Дит-тэр.

— Что произошло? — мысленно спросил Сергей у инструктора.

— Ничего. У тебя высокий потенциал — тебе ведь говорили, что ты достаточно знатен. А Велт только профессиональный боец.

— Что это значит?

— Такая игра с Эр-тэром закончилась бы для тебя трагически, Лен-ера раздавила бы тебя, я смог бы справиться с тобой, пользуясь своим умением. Но ты достаточно знатен — это налицо.

Взгляды, бросаемые на Сергея эрсэрийцами, казались многообещающими, но одновременно пугали, обещая слишком много. Землянин понял, что свой первый экзамен он сдал.

Глава 11

Через три минуты в кабинете Эр-тэра — роскошном приемном зале — Сергея торжественно зачислили в ряды ассоциации, присвоив ему третью категорию и обещая повышение, в случае выполнения всех условий контракта. Эр-тэр одел на запястье левой руки землянина красивый браслет из мельчайших прозрачных кристалликов.

— Обязательный атрибут каждого совершеннолетнего подданного, — пояснил лорг, — Усилитель биотоков, или, как его называют — рангмер.

Подобные украшения действительно были у всех эрсэрийцев, которых Сергею удалось увидеть, и сам Эр-тэр не был исключением.

— В Королевстве принята система идентификации личности по индивидуальному спектру биомагнитного излучения человека или биокоду, который может незначительно меняться со временем, но никогда не повторяется. Рангмер позволяет легко выявить биокод своего владельца, чтобы затем получить о нем всю необходимую информацию из Единой Галактической Картотеки. Кроме того, рангмер служит термометром, сообщает о заболеваниях, о психологическом состоянии человека, измеряет биологическое время между любыми произвольно выбранными событиями: в ударах сердца, в основных или производных единицах времени… Попробуй сам!

Сергей мысленно приказал браслету показать, сколько времени прошло со вчерашнего вечера, и сразу понял, что это ему хорошо известно, как будто часы были в нем самом (а, может, и были, просто раньше он о них не знал!).

— Ну и последнее, — закончил Эр-тэр, — Как любой усилитель биотоков, рангмер может служить оружием — разрешенное личное оружие каждого подданного — лестель — прибор того же класса, только куда более мощный… Теперь к делу!

Велт и Сергей сидели в креслах посередине. Лен-ера, Эр-тэр и Кам-тэн — по разные стороны от них. Все кресла были повернуты к стене, где сразу после слов лорга возникла большая объемная фотокарта.

В глаза бросался большой материк, со всех сторон окруженный океанами. Еще два материка, значительно меньших, располагались на огромном, по земным меркам, расстоянии от первого.

— Перед вами Австрант, — пояснил Эр-тэр, — Таким он был, точнее, такой он есть шестьдесят тысяч лет до нашего времени!

У Сергея кровь ударила в голову. Его фантазии никогда не заходили так далеко. Он попытался вспомнить хоть что-нибудь датированное той эпохой, куда попал, и не смог вспомнить ничего. Возможно, где-то в это время на Земле затонула Атлантида…

— Немного предыстории, — теперь заговорила Лен-ера, — Институт Времени не так давно еще располагал устройствами, с помощью которых переместиться во времени в прошлое можно было не далее, чем на восемнадцать тысяч лет. Поэтому история человечества нашей галактики достоверно известна только на тридцать семь — тридцать девять тысяч лет. Обо всем, что происходило ранее, оставалось только догадываться, основываясь на некоторых исторических документах, найденных не ранее восемнадцати тысяч лет назад, изучая развитие истории в целом, исследуя исторические пласты и захоронения, анализируя какие-то отголоски, легенды и т. д. Мы знаем следующее.

Человечество, возникшее в некотором месте космоса неизвестно как давно, развивалось не равномерно, а поэтапно, достигая определенных результатов, а затем расставаясь с ними, вплоть до возвращения к дикости. Гибель цивилизаций наступала по разным причинам: глобальные катастрофы, ослабление защитного иммунитета, деградация общества, поднявшегося на слишком высокую ступень развития и лишившегося стимула к борьбе за существование, использование неконтролируемых форм энергии… и другие тому подобные.

На одном из этапов развития, людьми был покорен космос.

Достоверно известно, что последняя этническая цивилизация находилась на более высоком уровне, чем наша. Пик ее развития наступил где-то сто тысяч лет назад. Трудно сказать, во время этого ли этапа развития началось расселение человечества в галактике — на многих планетах сохранились сведения о куда более ранних культурах, но наверняка число молодых колоний превышает число ранее существовавших. Иными словами, сто тысяч лет до нашего времени люди имели возможность свободно перемещаться между звездами, заселять миры, изменять биосферу и энергетику планет, мало пригодных для обитания, а также имели многие другие возможности, говорящие о высочайшем уровне их знаний.

Причина, по которой человечество вновь вернулось к полудикому существованию, до сих пор не определена. Перелом произошел где-то на переходе между девяностым и семидесятым тысячелетием до нашего времени. Затем последовали три-пять тысячелетий катастрофического разрушения, а позже началось очередное время возрождения, продлившееся до наших дней…

Все, что я говорила до сих пор, известно большинству присутствующих. Теперь же то, что загадка даже для меня самой. Неск-тэр — мой отец и Король Галактики — откуда-то знал об эпохе "Древних Императоров Космоса" больше, чем могли знать об этом историки, опиравшиеся на многовековые исследования и применявшие самые современные методы и средства. Отец вообще относился к прошлому так, словно для него это было важнее будущего. Не знаю, может быть, Кольцо Истины открывало Королю тайны прошлого — Кольцо открыло человечеству немало тайн и загадок — отец никогда не говорил об этом серьезно, по крайней мере, со мной. Но я слышала от него обрывки легенд, историй, сказок, которых никогда и ни от кого больше не слышала. И неожиданно для всех, уходя, отец оставил завещание, в котором назвал предмет из одной такой своей сказки — Корону Древних Императоров Космоса. Сказка перемешалась с реальностью до такой степени, что политическая обстановка в Королевстве заставила меня искать легендарную Корону, как единственный предмет, способный сохранить мир в галактике!

Однако, как оказалось, сведений об этом предмете не существует. Кроме устных легенд до нашего времени не дожил не один документ, подтверждающий существование Короны. Ни один! А между тем, это было нечто, что не могло исчезнуть, так как по словам отца, цитировавшего изречение некого древнего философа: "гибель вселенной станет для нее еще одним днем".

Единственное упоминание о некой династии "Хранителей Короны" датировалось тем временем, в котором мы сейчас существуем, и исходит, как предполагается, отсюда, с Австранта. Чтобы убедиться, так это или нет, остается только спуститься на планету, разыскать "Хранителей" и, если не найти саму Корону, то, по крайней мере, получить о ней хоть какую-то новую информацию. В этом и заключается ваша миссия. Могу только добавить, что все это очень серьезно — более серьезного задания не получал ни один космодесантник за всю историю Королевства — вопросы подобного масштаба всегда решались только Королевской Разведкой, но сейчас, сами понимаете, несколько не тот случай, и задание выходит за пределы компетенции спецслужб безопасности. Кроме того, напоминаю вам, что все, что я сказала, является тайной и охраняется условиями контракта.

Лен-ера замолчала, давая слушателям время обдумать услышанное.

— Что такое — эта "Корона"? — спросил Велт.

— Насколько мы знаем, — отозвался лорг, — Знания Императоров могли быть сконцентрированы в одном предмете, получившем название — "Корона". "Корона" — была некая силовая установка, которая наделяла своего обладателя неограниченной властью над людьми и природой… По крайней мере, так мы это себе представляем. Внешний вид Короны, ее отличительные признаки, ее строение или свойства и даже ее основные функции никому не известны. Сохранился только знак, который большинство историков склонно считать обозначением Короны, то есть знак, изображенный во многих древних храмах, как символ Вечности. Взгляните!

Некоторое время все молча разглядывали голографический отпечаток на пленке.

— Ну… это несколько больше, чем ничего, — Велт явно не испытывал восторга, — И какова же вероятность успеха?

— Один к семидесяти, — буркнул инспектор, который до этого только глубокомысленно изучал свои пальцы.

— Всего?!

— Да, и это максимальная расчетная вероятность, которой нам удалось добиться, — кивнул лорг, — Мне известно, что космодесантники редко берутся за миссии, вероятность выполнения которых меньше, чем один к десяти. Но теоретическая вероятность — далеко не главное в нашей ситуации. Будь это иначе, мы предпочли бы использовать людей более подготовленных, чем ты и Сергей. Попробую объяснить то, что объяснили мне.

Временные переходы значительно изменяют возможности человека. Во первых: существует основное правило временных переходов: исследователь ни прямо, ни косвенно не может изменить собственного прошлого. Это энергетически невозможно. Даже случайно услышав о некотором событии где-то на краю вселенной, вы уже не сможете сделать ничего такого, чтобы данное событие не произошло.

С другой стороны, по этой же теории, выделяется собственное потенциальное поле индивида, определяющее потенциальную возможность вклада индивида в историю. Эту способность человека мы привыкли называть везением или удачливостью. Она принята, как слагаемая категории знатности, но, к сожалению, до сих пор не может быть измерена прямым путем. Об удачливости мы можем судить только по другим факторам, связанным с нею, что не дает точного результата: в разное время и в разных точках пространства, достаточно удаленных друг от друга, эта слагаемая знатности может принимать разные значения.

Теперь, если я вас не утомил, перейдем к нашему случаю. Нам нужно получить информацию, а в случае удачи — похитить значительную историческую ценность, во времени, о котором мы ничего не знаем. При этом вы должны понимать, что такое глубокое погружение в историю в любом случае накладывает на нас обязательства перед будущим Австранта — малейшее изменение истории сейчас невообразимо изменит историю планеты в будущем. Вы должны понять так же, что ни один институт времени не принял бы на себя такую ответственность — на борту "Странника" находится представитель института, но основная часть наших планов ему неизвестна. Это последнее ограничение, но не менее важное. Все сказанное вместе и дает вероятность удачного вмешательства один шанс к семидесяти, как вы уже слышали.

Теперь почему выбрали именно вас, и на что мы надеемся. Велт — австрантиец. История планеты неразрывно связана с его собственным существованием — вероятность, что он допустит ошибку, способную повлиять на развитие будущих событий, ничтожно мала, почти ноль. Велт профессионал. У него очень высокий потенциал выживания. Он хорошо зарекомендовал себя в самых сложных заданиях и Правление представило его кандидатуру, как одного из лучших своих специалистов по безвыигрышным контрактам…

— Да уж, точное определение!., — пробормотал Велт.

Ваша непосредственная задача разыскать на планете тех, кто именует себя Хранителями Короны, выяснить, что означает термин "хранители", узнать существует ли Корона, а если существует, что это такое, как оно выглядит, где находится. Вполне возможно, что сама Корона, если верить легенде, записанной Неск-тэром в Сфере Правления, вам не встретится, так как это было нечто "взвешенное в ином пространстве, подчиняющее ею владеющему силу мира иного", а кроме того "никем не могла быть похищена или отобрана, от того, что никто не видел телесной оболочки ее". Ваша миссия будет считаться одинаково успешно выполненной, если императорская Корона будет найдена или, если она будет доставлена на "Странник", или, если вам удастся получить исчерпывающие доказательства, что под Короной наши предки понимали нечто сверхестественное, нереальное, несуществующее на самом деле, вроде, например, ангелов-покровителей, якобы охранявших всех королей и императоров прошлого. Нас интересует все!..

— Остается только добавить, — послышался надтреснутый бас Кам-тэна, — Что вам предлагается один из самых высокооплачиваемых контрактов в истории космодесанта, и, что в случае отказа от него, вся полученная только что информация будет стерта из ваших мозгов, в целях соблюдения тайны договора.

Велт понимающе кивнул.

— Можно взглянуть? — он попросил светлую пленку, которую, чтобы чем-то занять руки, то скручивал, то раскручивал инспектор. После того, как ему показали цифру, Велт присвистнул и самым равнодушным тоном заявил: — Я согласен!

Сергей только кивнул — его выбор был давным-давно сделан.

— Еще одна деталь, — вспомнил Эр-тэр, — На все задание вам максимум двадцать шесть оборотов Австранта вокруг своей оси. Если через двадцать шесть суток мы не покинем этого измерения, то сделать это потом будет достаточно сложно — по крайней мере, это мнение моего капитана, и, для вашей же пользы, советую ему поверить. А так как второго случая проникнуть в то время, где мы сейчас, может уже не быть, нам остается только надеяться на ваше усердие. На вас огромная ответственность!

Велт нашел это замечание не самой плохой новостью на сегодня, и оба, Сергей и австрантиец, "подписали" контракт, вставив в свои рангмеры жемчужные шарики с условиями сделки и датой ее принятия. С этого момента они были уже обязаны следовать поставленным условиям до истечения срока договора, то есть в течении двадцати шести австрантийских суток.

Каждому из них за ухом закрепили бусинки мыслепередатчиков для связи друг с другом, а на правые руки надели по браслету переговорных голографических сканеров для связи со "Странником". Последняя связь могла включаться как по желанию эрсэрийцев на корабле, так и по требованию самих десантников. На руки им выдали по кожаной коробке экстренной помощи с аварийным питанием, тюбиком мази и биостимулятором, а также безделушки для торговли, среди которых было несколько Архителксов — маленьких, но таких же красивых, как оригинал, копий алмаза из зала иллюзий. По словам Эр-тэра: "мы пока не знаем, что ценится на Австранте, но красивое всегда в цене", алмазы с вращающимся внутри них клубком света могли пригодиться.

После завершения экипировки Эр-тэр указал на карту.

— Искать будете тут, — одновременно со словами лорга большой материк увеличился в размерах, — По данным зондовой съемки все три материка планеты заселены, однако на главном континенте, судя по всему, уровень развития выше — тут относительно развитая сеть дорог, много городов, среди них попадаются достаточно большие, есть порты.

Самый густозаселенный участок вот тут, — теперь всю стену занял полуостров, протянувшийся с запада на восток, с горной цепью, опоясывающей северное побережье и перерастающей на материке в сплошной скальный массив, с многочисленными устьями рек на равнинном южном побережье. Эр-тэр продолжал: — Тут, на всем протяжении полуострова и вот этой прилегающей к нему части материка наиболее благоприятный на континенте климат, богатая плодородная почва, множество рек, создающих обилие пресной воды, относительно старый и потому сейсмоустойчивый рельеф; горы на севере защищают от океанских ветров. Если где-то на Австранте существует сейчас развитое общество, то, вероятнее всего, здесь.

Техника, заснятая нашим зондом, вся использует мускульную силу. Оружие и утварь как будто соответствуют бронзовому веку, и все же уровень культуры достаточно высок, поэтому будьте настороже — могут быть неожиданности.

Основная раса на побережье — светлокожие, высокие, с немного вытянутым черепом, большими глазами и светлым волосом люди, очень похожие на Велта. Попадаются представители и других рас: темнокожие и низкорослые с маленькими темными глазами, темноволосые с округлой формой лица и светлой кожей и другие, а так же люди, без ярких расовых отличий, возможно — смеси. Так, что вы не у кого не возбудите недоверия своим видом. О языке ничего не могу сказать — Ан-тэр провел только поверхностную разведку, но, думаю, с языком проблем не возникнет — что-то от современного диалекта должно было сохраниться до наших дней, все же языки будущего Австранта вам известны. Остальному научитесь. Остался один вопрос: ваша одежда. Форму Сергея, за небольшими исключениями, можно оставить прежней. Наряд для Велта сейчас готовится.

Глава 12

Оба космодесантника воспользовались контроллером для отдыха, необходимого перед длительным путешествием. Затем они приняли душ, поели все того же красного желе и тщательно, с головы до ног, вымазались прозрачной мазью, от которой кожа заметно погрубела, став менее чувствительной к раздражителям.

После этого оба облачились в новую форму. Плащ Сергея теперь был оторочен мехом, на щите изменили цвета герба, а меч заменили на расширяющийся с зазубринами на конце. Все остальное осталось прежним.

Велт, в просторной серой сутане до колен, с большим клобуком, скрывающим лицо, и широким поясом из черной кожи, выглядел мрачновато и одновременно смешно. Смешным его делали голые колени и сапоги, увешанные позолоченными бляшками — все это выглядывало из под серого сукна, из-за чего непонятно было, кого изображает Велт: солдата, монаха или шута. Зато его наряд как нельзя лучше помогал спрятать весь арсенал всяких штучек, как военного, так и бытового предназначения.

Нарядившись, а затем пройдя дезинфекцию облучением, космодесантники и Ветер, смешно укутанный стальными нашивками, словно боевой слон, спустились в ангар, широким кольцом опоясывающий весь нижний этаж корабля.

Для Сергея это помещение оказалось, возможно, самым интересным местом на корабле — здесь, в полуметре над желтым шершавым полом, висела самая разнообразная техника, которой любой землянин мужского пола мог бы восхищаться как угодно долго: тут были и диски в два человеческих роста высотой, похожие на тот, что упал на него с Андреем на Земле, и продолговатые корпуса небольших летательных аппаратов, вероятно, если верить внешним признакам, с потрясающими аэродинамическими качествами, открытые, типа "кабриолет", катерки, поблескивающие полированными боками, и прочие машины, которых Сергею не удалось рассмотреть из-за нехватки времени — Велт, после того, как получил задание, спешил покинуть "Странник", а Эр-тэр, Лен-ера и выглядевший совсем мальчишкой светловолосый парень в белом мундире, назвавшийся капитаном фрегата, уже ожидали их отправления.

Велт решительным шагом направлялся к стене, у которой, с Ан-тэр высказал недоумение, почему десантник предпочел этот катерок новейшей технике, которой, по его словам, было полно вокруг, но Велт поблагодарил и отказался, заявив, что выбрал не просто десантный катер, а свой собственный катер, к которому он привык как к другу.

Когда Сергей взбирался на крылья катера, ухватившись за поручни, его меч в ножнах звякнул о металлическое покрытие. Поправив оружие, землянин, несмотря на всю напряженность обстановки, усмехнулся, представив, какое замечательное зрелище представляет он в своих золоченых латах на фоне повисших над полом ангара тарелок…

Прозрачная дверь-люк встала на место за спиной Сергея.

— Ну, удачи нам всем! — Велт взялся за рычаг, и катер заскользил над полом, напутствуемый ворчанием устраивающегося на полу Ветра.

Стена ангара приблизилась, на некоторое время стало темно, а затем в лицо ударил яркий свет чужого желтого солнца. Оглянувшись, Сергей проводил взглядом удаляющийся по своей траектории громадный, черный, как космос, диск "Звездного Странника".

Катер, сперва двигавшийся медленно, назло невозможности бесконечного ускорения сорвался с места, развернулся и понесся вниз, к голубому шару Австранта, с высоты как две капли воды похожему на Землю.

Часть вторая

Хорошо забытое старое

Глава 1

Принцип действия гравитационных двигателей маленьких космических катерков и быстрых спортивных яхт опирался на использование гравитации планет и светил.

Они либо отталкивались полем планеты, на орбите которой находились, либо притягивались им. Простота такого метода делала межпланетные перелеты на утлых суденышках, иногда совсем малюсеньких и хрупких, достаточно безопасными.

Десантный катерок Велта не был исключением. Поэтому, чтобы сохранять нужную высоту, ему совсем не обязательно было совершать обороты вокруг небесных тел на первой космической скорости. Оторвавшись от "Странника" и войдя в верхний слой стратосферы Австранта, катер неподвижно повис с теневой стороны планеты, следя за продвижением границы между светом и тенью.

Полуостров, на который предполагалось совершить высадку, еще освещался лучами заходящего солнца. Не зная, что можно ждать от своих предков, Велт не хотел рисковать быть замеченным и ждал, сначала — пока полоска тени скользнет по горным склонам и затянет их темным покрывалом, а затем — пока тень не помрачнеет, сгущаясь в настоящую темноту.

Два часа ожидания Велт и Сергей потратили каждый по-своему. Велт тщательно изучал карту. Землянин восхищался открытым космосом, от которого его отделяли только прозрачные стены кабины, а когда это занятие ему наскучило, бесцельно осматривал грузовой отсек. Что касается пантеры, то Ветер использовал свободное время по назначению — он безмятежно спал, словно находился на твердой земле у себя дома.

Как пообещал Велт, гравитация Австранта не должна была доставить землянину неудобств — масса Земли была всего на двенадцать сотых процента меньше, тогда как гравитация на "Страннике" поддерживалась близкой к эрсэрийской, то есть на процент выше земной (на уровне моря). Что же касается салона катера, то гравитация в нем не менялась с того момента, как Сергей вошел в него в ангаре…

Наконец тьма опустилась на полуостров, и Велт закончил свои размышления. Сергей вернулся в кабину. Катер, опустив нос, нырнул вниз, образовав вокруг себя облако какого-то газа.

— Как мы приземлимся в такой темноте? — поинтересовался Сергей.

— Вот так… — космодесантник переключил рычажок на пульте, после чего за стеклом стало светло, как днем.

К удовольствию Сергея, Велт не был предрасположен шутить и сразу объяснил:

— Кабина вовсе не "стеклянная" — на нее проецируется изображение с камер сверху и снизу катера. В такой, по твоим меркам, "темноте" камеры обрабатывают отраженное и собственное излучение земли и объектов на ней во всех существующих частотах, а затем, на основании известных шаблонов, преобразуют картинку к спектру частот, привычному для твоих глаз… Это понятно?

Земля быстро приближалась. Прямо под ними была река, выше по течению разбивавшаяся на множество рукавов. Велт повернул влево. Снизу выплыли горы с редкими остроконечными пиками, лишь изредка покрытыми снегом. Когда катер опустился так низко, что стали различимы деревья, растущие на склонах гор, Сергей разглядел внизу долину с деревушкой, казавшейся вымершей, стоило только забыть, что сейчас ночь. На самом деле деревушка спала, погруженная во мрак Австрантийской ночи, лишенной луны.

Велт продолжал снижаться. Скоро, за очередным перевалом, горы посторонились, оставив равнине широкое пространство, тянувшееся до горизонта. Горы окаймляли это пространство с одной стороны, спускаясь к нему зелеными пологими склонами. Вдали возникли размытые очертания стен города…

Австрантиец протянул Сергею карту, ткнув пальцем в обведенное место.

— Прибыли! — заявил он.

Сверясь с картой, землянин убедился, что они не так далеко от океана, как он думал. Океан был справа, там, где должна была кончаться равнина. Сразу становилось понятно, почему Велт выбрал именно это место: тут, на площади не многим большей четырех тысяч квадратных километров были раскиданы сразу три города, обозначенных Ан-тэром, как культурные центры. Сергей полностью одобрял этот выбор — природа очень постаралась, создавая этот уголок Австранта, не пожалев ни красок (если можно было верить "глазам" катера), ни фантазии.

Обнаружив в горах дорогу, космодесантник отлетел чуть в сторону от нее и мягко опустил катер на полянку среди густого леса.

Люк-дверь кабины мягко и беззвучно ушел в сторону от прикосновения Велта. Свет салона выхватил из темноты дремлющего леса несколько хвойных деревьев с толстыми красноватыми стволами, раскидистыми, словно у дуба, ветками и большими круглыми шишками. Космодесантник поспешил выключить освещение, и катерок укутал мрак — полный, без малейшего просвета.

Постепенно глаза привыкали к темноте. Ночь была звездной. Подняв голову, землянин ощутил себя совсем чужим на этой зеленой и цветущей планете — на всем небосклоне он не нашел ни одного знакомого созвездия — если последние и оставались на своих местах, то, расположенные под другими углами, были неузнаваемы. Лишь Млечный путь хранил верность земным традициям — светлым поясом он опоясывал ночное небо в том месте, где ему положено быть.

Встревоженный появлением неожиданных гостей, лес молчал. Его шорохи и звуки были неуловимы сейчас для человеческого уха. Зато пантера настороженно подняла голову, и, как локаторами, стала обводить лес своими острыми подвижными ушами.

Пахло свежей хвоей, сухой травой и еще чем-то неопределимым. Ночь отдавала сыростью и прохладой. Воздух был чист и свеж, как нигде на Земле.

Велт свернул в трубку и воткнул в карман сапога электронный планшет с картой. Затем, вдвоем с Сергеем, они укрыли катер ветками и поваленными бурей или зверем молодыми деревьями.

— Теперь мы с тобой расстанемся, — тихо сказал Велт катеру. И уже обратясь к Сергею, добавил: — Катер управляется дистанционно — если понадобится, я смогу привести его в любой момент и куда угодно, но, сам понимаешь, лучше, чтобы такой потребности у нас не возникло. Нужно использовать местные средства передвижения — если верить снимкам Ан-тэра, в качестве верховых и вьючных животных местные жители и сейчас, как и в будушем, используют гамасов — это не так плохо.

— Кто такие "гамасы"?

— Скоро увидишь. Теперь слушай: делай все так, чтобы как можно меньше привлекать внимание. Веди себя раскрепощенно и по сторонам не глазей. Мы выйдем к дороге, затем — попробуем приблизиться к городу. Каждый прохожий, каждый встречный — это источник информации, но пока — только пассивный. Никаких контактов пока не поймем, за кого себя выдавать. Только после этого доверим ход событий твоему везению, как того ждут заказчики… Ну, пошли — до рассвета нам нужно быть далеко!

Ветер, как хорошая служебная собака, бежал впереди, указывая дорогу. Темнота не мешала ему, ночному хищнику, вести людей по едва заметной звериной тропе, часто преграждаемой стволами поваленных деревьев или зарослями кустарника, пробираясь через которые, Сергей выставлял вперед свой щит и налегал на него, а Велт прятался за спину землянина.

Иногда тропинка петляла, и Сергей настораживался, сомневаясь в верности выбираемого пантерой курса.

Через пятнадцать минут ходьбы, лес неожиданно оборвался у песочного склона, за которым только узкая полоска "ельника" отделяла путешественников от белеющей в темноте песочной утрамбованной дороги. Тропинка в этом месте поворачивала, возвращаясь в лес, но Велт стал решительно спускаться вниз со склона, совершенно не беспокоясь впотьмах сломать себе шею.

Ступив на дорогу, десантники и Ветер тренированным походным шагом двинулись на восток.

Глава 2

Ночь прошла без приключений, не считая появления большого волка-одиночки, набравшегося наглости подкарауливать путешественников. Ветер загрыз беднягу с ловкостью, достойной его хозяина.

Около полуночи дорога, по которой они шли, вышла на другую, широкую и мощеную каменными плитами. Ночных прохожих и на этой дороге десантники не заметили. Только под утро они незаметно миновали небольшое спящее поселение на склоне дороги.

Австрантийский рассвет ничем не отличался от земного. Солнце, такое же красно-золотистое в хрустальном предутреннем воздухе, окрасило золотом верхушки гор, заставило сверкать снежные шапки самых высоких из них, багровой бахромой покрыло легкие кружева редких облаков, вернуло природе ее цвета и звуки, и наконец само поднялось над великолепной картиной вечной гармонии, ослепляя идущих на восток космодесантников.

Ветер, всю ночь шаривший в придорожных кустах, вернулся к Велту довольным и сытым. О себе люди не могли сказать того же. Ночной переход хоть и не утомил космодесантников, но возбудил их аппетит.

Чем выше поднималось солнце, тем осторожнее вел себя Велт.

Просыпался лес, просыпалась дорога. Где-то через час после восхода позади послышался стук деревянных колес о каменные плиты, и странников обогнала повозка, запряженная существом, показавшимся Сергею ошибкой генетиков. Издалека это существо можно было принять за лошадь — те же густая грива, большая голова, те же мощные ноги и сильная грудь, но стоило тележке приблизиться, как стали заметны разительные отличия — подвижные широкие острые уши, глаза с круглыми грязно-желтыми радужками, зубы и челюсти, по которым угадывался если не хищник, то во всяком случае всеядное существо, и, наконец, лапы или ноги, оканчивающиеся не копытами, а заросшими мехом подушечками, почти такими же, как у Ветра, едва удостоившего незнакомца равнодушным взглядом. И хотя незнакомое существо и казалось Сергею каким-то не таким, каким ему положено быть, но и ему нельзя было отказать в некоторой грации и благородстве.

— Это гамас, — мысленно объяснил Велт, — Придай своей походке статность и ступай четче, но так, чтобы было видно, что ты давно в пути, устал и погружен в размышления — усталый человек с рассеянным вглядом не для кого не представляет опасности, а потому не привлекает внимания и быстро вылетает из памяти. Нужно, чтобы кучер видел, кто мы, но не придавал этому значения. По его реакции определим, как вести себя дальше.

Человек в простой, но чистой и аккуратной одежде, правивший гамасом, как раз посмотрел на них. Когда повозка приблизилась, он поднялся на козлах и почтительно поклонился, глядя в землю и не помышляя ни о чем спрашивать. Это было сделано отработанным автоматическим движением — глаза кучера остались усталыми и ничего не выражали. Велт и Сергей продолжали размеренно шагать дальше, словно ничего не заметили. Повозка скоро скрылась из виду.

— Мы знатные персоны, — констатировал Велт, закрываясь плащем от поднятой повозкой пыли, — Не просто зажиточные и не просто офицеры, а знатные персоны… Это может усложнить ситуацию. Необходима хорошая легенда.

За очередным поворотом их ждал большой двухэтажный дом, сложенный из толстых поленьев и окруженный деревянной стеной с навесом. Дом располагался у самой дороги посреди небольшой вырубки. Его ворота были гостеприимно распахнуты перед обогнавшей космодесантников повозкой.

— Постоялый двор? — спросил землянин.

— Очень похоже.

В открывшемся их взорам внутреннем дворе стояло несколько повозок, в основном ветхих, и семь или восемь гамасов. В стороне, за отдельной оградой, на соломе лежало еще десять животных, но куда более породистых, стройных, с гибкими шеями. Сергей догадался, что эти гамасы верховые, в отличие от остальных, которых, вероятно, использовали для перевозки тяжестей. Мальчишка лет пятнадцати, в одной простой длинной рубашке, распрягал гамаса вновь прибывшего. Сам же прибывший отряхнулся и вошел в дом.

— Войдем! — предложил Велт, подзывая пантеру.

За тяжелой из темного дерева дверью оказалось помещение, убедившее десантников, что они действительно на постоялом дворе или в любом другом месте, который бы мог значиться на карте, как "пункт общественного питания" плюс "гостиница или мотель". Первый этаж напоминал трактир — свободное пространство было заставлено низкими деревянными столами, расставленными без особого порядка, а в большом камине, очевидно служившем жаровней, горел огонь, на котором что-то пощелкивало и истекало жиром. Вверх, на второй этаж и на чердак вела ветхая лестница, покрытая чем-то похожим на остатки ковра.

Обогнавший десантников кучер присаживался за столом в дальнем углу комнаты. Копошившаяся возле него полная женщина заметила новых гостей и пронзительно закричала кому-то наверху.

Мужчина, бегом спустившийся по лестнице, был, очевидно, хозяином этого заведения. Он был в ярком с бахромой халате, имел густую светлую шевелюру, но, в понятии Сергея, ему явно не хватало упитанности. Землянин всегда представлял себе трактирщиков древности толстыми, с лоснящимися лицами. Этот же оказался крепким, поджарым и очень шустрым. Он подбежал к десантникам, кланяясь и без конца болтая стал размахивать руками, вероятно расхваливая свое заведение, затем постелил цветастую скатерть на самый приличный столик у окна, выложив скамьи вокруг него подушками, и пятясь убежал, так же быстро, как появился.

Велт и Сергей с улыбками переглянулись.

— Наш вид осчастливил его, но не озадачил, — констатировал Велт, — Все в порядке.

— Мне кажется, я понял его последнюю фразу, — Велт спокойно и непринужденно опустился на подушки, и Сергей последовал за ним, — Трактирщик говорил что-то о холодных блюдах, оставленных вечером для неких знатных господ, вроде бы отказавшихся от ужина.

Велт кивнул.

— Мы начинаем адаптироваться к местным диалектам. Еще немного послушать и можно смело говорить с ними, не боясь, что нас не поймут… Кстати, ты заметил, какие гамасы отдыхали в отдельном загоне? Уверен, их хозяева и есть те самые "знатные господа", которые сейчас еще спят наверху, и ужин которых нам пытаются подсунуть. Попробуем сторговаться с ними — их гамасы — как раз то, что нам нужно, а торговля — тема разговора, вызывающая меньше всего подозрений.

Хозяин очень скоро вернулся. Он нес в каждой руке по блюду, полному закусок вполне аппетитного вида. На столе перед десантниками оказались нескольких сортов чего-то твердого, желтого и по запаху больше всего похожего на сыр, окорок, холодная рыба, паштеты и салаты, непонятно из чего приготовленные, фрукты, орехи и бронзовый кувшин с вином красивого янтарного цвета. Выставив все это, хозяин долго извинялся за скудость стола и умолял подождать, пока он приготовит свои фирменные блюда. После этого он поставил перед устроившейся у ног Велта пантерой тарелку с кусочками мяса, отделенными от костей и вежливо ждал реакции зверя, словно тот был человеком и мог потребовать чего-то другого. Сытый Ветер не оценил такой любезности и лениво отвернулся, а хозяин сразу же бросил испуганный взгляд на Сергея, готовясь встретить недовольство или даже гнев гостя. Но лицо землянина, которому, откровенно говоря, было наплевать, чем питается кошка Велта, осталось бесстрастным, и трактирщик, пятясь, удалился.

Космодесантники не спеша принялись за еду, стараясь сохранять достоинство, несмотря на отсутствие каких-либо столовых принадлежностей. Постепенно помещение харчевни заполнялось как постояльцами — людьми, которые приходили, садились и ели или пили с таким видом, словно делали это уже тысячи раз — так и редкими путешественниками — оглядывающимися, не знающими, какой столик лучше выбрать — в основном бедно одетыми людьми.

— Что у вас нового? — спросил Велт, строго глядя в лицо трактирщику, чем сглаживал любую некорректность вопроса, хотя и лишал себя непринужденного откровенного разговора.

— А давно ли господа не были в наших краях? — осторожно уточнил хозяин. При этом он посмотрел на Сергея, словно проверяя, разрешает ли тот продолжать разговор с Велтом. Оба, и Велт и Сергей заметили этот взгляд.

— Достаточно, — ответил австрантиец.

— И ничего не слышали о…

— Что мы слышали, то слышали, — вмешался Сергей, почувствовав, что его наряд внушает трактирщику куда больше уважения, — Один говорит одно, другой — другое. Расскажи, все что можешь, а мы сами решим, что из этого интересно.

— Тогда, господин, смею заметить, что одежда вашего слуги, — При этих словах Велт мысленно воскликнул: "Вот те раз!" — как послушника ордена эпоритов, не пользуется былым уважением. И, если бы я поехал в город Каборс — я говорю "если бы" потому, что не смею спрашивать, куда господа изволят путешествовать — это только их дело и ничье больше — то на вашем месте остерегался бы в таком виде проезжать через Уирильский лес и Санорскую долину…

— Что это значит? — не понял Сергей.

— Ой, поверьте, я не хотел оскорбить вас, у меня даже в мыслях не было, я не сомневаюсь в… но если вам ничего… времена сейчас неспокойные…

Сергей мягко улыбнулся, чуть-чуть гипнотически воздействуя на трактирщика, стараясь его успокоить. Психология не была любимым коньком землянина на тренировках, но, во всяком случае, он ее учил, а, значит, мог и должен был использовать.

— Продолжай. Почему мой слуга должен опасаться своего сана?

Лицо трактирщика покрылось багровыми пятнами — Сергей против желания зацепил больную струну, и все его успокаивающее воздействие пошло прахом. Землян уловил этот момент и понял, что ключевое слово фразы, напугавшей трактирщика — "сан". Возможно, "должность", "звание", "сан" были в это время каноническими китами, на которых держалась цивилизация, а комбинация слов "опасаться сана" воспринималось, как богохульство?

— Не его сана, нет, что вы! Орден эпоритов — орден воинов, и эпоритам нечего было бы здесь опасаться, если бы служение культу высших сановников ордена не возбудило недоверия со стороны…

— Со стороны кого? — Сергей осторожно повысил голос — теперь, когда спокойный разговор не получился, оставалось только поддерживать возбуждение трактирщика — иначе тот вообще мог замолчать, оставив десантников в полном неведении.

— Я же не хотел ничего… — опять начал причитать хозяин, но, видя, что от него ждут ответа, продолжил с затравленным видом: — Во всей провинции мятеж, вельможи Расверда привели армию ко стенам Каборса, а Каборс закрыл ворота — наши правители из страха перед Хранителями остались верны Герцогу, но народ города возмущен и во всей провинции волнения… Сами ведь знаете, Каборс и раньше сочувствовал Цевелам… — трактирщик прервался, а на его лбу заметно выступили капли пота. Сергей понял, что хозяин сказал что-то лишнее, возможно, дал намек, чью сторону поддерживает сам, — Не все, конечно, господин, конечно же, не все… Тут, у нас еще тихо. Мы люди мирные. Нам ведь не до… Это вот в Уирильском лесу крестьяне да горожане, вооружившиеся, чем придется, устраивают западни курьерам Герцога. И там, скажу я вам, не щадят никого в одеянии служителя культа, и даже эпориты, несмотря на их обычную храбрость, держатся в стороне и не выходят за ворота Каборса…

— А Санорская долина?

— Там, господин, стоят легионы из Расверда.

— Хорошо бы еще узнать, что он называет Санорской долиной и Уирильским лесом, и где находятся Каборс и Расверд, — услышал Сергей мысль Велта, — Этому парню бесполезно показывать карту — он наверняка ничего не поймет.

— Если мы спросим об этом, — так же мысленно ответил Сергей, — То раскроем, что никогда тут не были.

— Нам и так крупно повезло с таким болтуном: по его словам, Хранители существуют и настолько реальны, что против них поднимают мятежи. Скажи, что ты им доволен и пусть займется остальными гостями, а то, гляди — совсем разволновался.

Молчание десантников наверняка неправильно было истолковано бедным трактирщиком, потому, что тот совсем побелел и поглядывал то на великолепный меч Сергея, то на дремлющую пантеру, словно хотел заранее угадать, каким способом его прикончат.

Сергей поспешил успокоить радушного хозяина:

— Хорошо. Спасибо тебе. Я подумаю над твоими словами. Сейчас оставь нас одних.

— Колбасы готовы, — пролепетал хозяин. Он и не прочь был бы убраться подальше от опасных вельмож, но стремился выполнить свой долг до конца и загладить возможную вину от излишней болтливости или неудачно подобранного угощения, — Если господа позволят…

— Не надо, — отрезал Сергей, — Мы удовлетворены.

— Что будем делать? — спросил землянин у Велта, доставшего свой планшет с картой.

— Нам нужны гамасы, — лаконично отозвался тот, указывая на людей, спускающихся по лестнице.

Их было шестеро. Первым шел толстый, уже не молодой человек, в панцире, подвязанном поверх черного бархатного камзола с золотой вышивкой. Панцирь из светлой стали украшал большой рубин, вставленный в золотую оправу в виде некого магического знака или герба. Красные шаровары были забраны за голенища кожаных сапог с алмазными застежками. Всем своим видом этот человек изображал усталость и презрение к окружающему. За толстяком следовал высокий юноша с орлиным взглядом черных глаз и темными кудрями, пробивающимися из-под высокого золоченого шлема. На парне были доспехи, очень напоминающие доспехи землянина, но выглядевшие победнее, а на поясе в ножнах висел длинный с широким лезвием двуручный меч, и из-за него темный дорожный плащ, который юноша еще не успел застегнуть, одеваясь после сна, смешно топорщился. Остальные четверо — коренастые крепкие люди в полированных шлемах, кольчугах без украшений и в помятых плащах — были, судя по всему, простыми солдатами. Все четверо были вооружены мечами.

— Посмотри, — сказал Велт, — у толстяка вид зазнавшегося богача. Его украшения заставляют его кичиться, а состоят только из шлифованных камней и золотых оправ. Какой вывод?

— Толстяк высоко ценит как золото, так и камни — мы без труда купим все, что нам необходимо за несколько золотых слитков… Интересно, почему и на Австранте так любят этот металл?..

В это время юноша, обводя надменным взглядом помещение харчевни, остановил взгляд на стоявшем у стены, усыпанном бриллиантами щите землянина, вздрогнул и торопливо закивал оглянувшемуся на его возглас толстяку.

Сергею доставило немало удовольствия увидеть волну чувств, мгновенно отразившихся на вытянувшемся лице богача. Он невольно подумал, как мало изменили шестьдесят тысяч лет человеческую сущность. Столетие за столетием менялись одежда, прически, изменялся язык, изменялась культура, искусство, философия и научные воззрения, но стремления, желания и пороки, то есть сама суть человека, похоже, остались прежними. На усталом потном лице за какой-то миг сменились удивление, зависть, неуверенность, испуг, целая цепь не исполнившихся желаний и, наконец, радость.

Удивление победило — глаза под высоко поднятыми бровями стали обшаривать харчевню в поисках владельца столь дорогой вещи.

Десантники сидели на видном месте, так что заметить их не составляло труда. Сергею показалось, что толстяк облегченно вздохнул, заметив серое одеяние Велта. Во всяком случае, богач смело поспешил к столу космодесантников, и лицо его расцвело.

— Какое чудо! — тонким, почти женским голосом закричал он, — За одиннадцать дней пути от Нагаты ни одного цивилизованного лица! В такой глуши!.. Я так рад!..

Велт не изменился в лице, но Сергей понял его досаду. Слишком словоохотливый богач мог за разговором раскусить в десантниках чужаков — это не осторожный, вежливый и пугливый трактирщик! Положение исправил Ветер — мгновенно возникшая между толстяком и столом грозно рычащая пантера охладила пыл знатного господина.

— Проходите, — улыбнулся Велт. Дело было сделано, — Зверя встревожил стук ваших сапог.

Теперь атмосфера стала напряженнее, а толстяк — осторожней, что и требовалось десантникам.

Толстяк послушно уселся на предоставленное место, но вопрос так и застрял у него в горле. Только выпив стакан вина, поданный следовавшим за ним юношей, богатый австрантиец смог справиться с испугом.

— В наших краях только у графа Тосата живет пантера, но она не такая огромная… Простите мой испуг, — толстяк тяжело выдохнул и после еще одного стакана смог говорить спокойно, — Разрешите представиться: барон Гурс из Небесной Таролы. Уже вторую декаду болтаюсь по бездорожью и прячусь от разбойников… И угораздило же меня взять с собой только племянника да еще четверых бездельников из гарнизона! Кабы знал, что здесь творится, ни за какие деньги не согласился бы на такое путешествие без настоящей охраны!.. И вообще, я так рад нашей встрече! Вы ведь направляетесь в Каборс, не так ли? Тут больше и некуда, по этой дороге. Судя по одежде вашего спутника, он эпорит, а значит Вы, как и Ваш покорный слуга, не из тех обезумевших глупцов, что осмелились восстать против самих первооснов порядка. Вот я и подумал, не попросить ли мне разрешения примкнуть к Вашему эскорту, и уж поверьте, Гурс умеет быть благодарным. Все эти опасности не для моих старых костей. Понимаете, я художник, я — творец. Мне ничего не надо от жизни, мое желание только проводить время в праведных размышлениях и поддержании гармонии моей несчастной души…

Толстяк говорил быстро, наверное, опасаясь, что его перебьют отказом. За время излияний, прерываемых заглатыванием новых порций вина, Сергей получил от Велта совет действовать по своему усмотрению. А так как целью их путешествия пока тоже был Каборс, то, имея такого провожатого, как толстый барон, они много выигрывали и ничем особенно не рисковали — толстяк уже считал их своими, ни в чем не подозревал и вообще, вроде бы, подозрительностью не отличался, да и вино он глотал, словно уже давно не мог так расслабиться, как в присутствии новых знакомых.

— Мы действительно направляемся в Каборс, господин Гурс, — Осторожно перебил барона Сергей, — Но я путешествую без эскорта.

— Как?! — барон даже оторвался от стакана, который едва успел пригубить.

— Да. Меня сопровождает только мой товарищ…

— Вдвоем? Вы хотите добраться до Каборса вдвоем?! Воистину, до чего храбрые встречаются люди! Впрочем, велика ли разница, двое или пятеро, плюс один старый добрый Гурс… А у бедного Гурса совсем уже пропала надежда увидеть стены Каборса… И зачем он согласился на это поручение?..

— Мы придерживаемся другого мнения, — уверенно заявил землянин, — Два хорошо вооруженных мужчины могут проникнуть куда угодно. Кроме того, пантера предупреждает нас об опасности.

— Да? — Гурс с недоверием посмотрел на Ветра, — Вы, наверное, издалека?

— Не очень. У меня, как и у вас, господин барон, срочное дело в Каборсе. Но если вы, человек мирный, зная о беспорядках в городе, решились проделать путь от Таролы до Каборса под охраной пятерых солдат, то стоит ли удивляться, что я, привыкший мечом служить делу, отправился в дорогу в сопровождении только своего товарища? Только вот, к сожалению, ночью в горах пали наши гамасы, и теперь мы, похоже, на самом деле в не менее затруднительном положении, чем вы.

— Что правда, то правда. Тут никто не понимает толка в настоящих гамасах! Даже в самом Каборсе нельзя купить хорошего скакуна. То ли дело в моей провинции… — неожиданно толстяк прервал свои размышления серьезным вопросом: — Но пешком вам точно не выбраться из проклятого Уирильского леса! Эти мерзавцы готовы поубивать друг друга за все, что блестит, или за рясу служителя, за которую мошенники Расверда платят золотом…

— Поэтому я тоже рад нашей встрече — мы заметили во внутреннем дворе десять превосходных скакунов и теперь понимаем, кто их хозяин.

— О, мои "скакуны", как вы их назвали, быстро устают, и их часто приходится менять… Понимаете, их длинные ноги привыкли к просторным равнинам, а не к горным склонам. Не удивительно, что в этих треклятых горах вы лишились своих гамасов!

— Мне бы хотелось купить у вас двух.

— Купить? — барон, как будто, удивился.

Вместо аргумента Сергей швырнул на стол два золотых слитка.

— Мои гамасы не продаются… — с жалобным вздохом выдавил из себя Гурс. Видно было, что отказаться от золота этому "художнику" также тяжело, как и расстаться со скакунами, — Даже за такую цену.

— Тогда я не покупаю их у вас, а еду с вами. Вы получаете еще двух храбрых охранников, а мы — приятного собеседника.

Барон как будто еще колебался, с показной грустью поглядывая на темноволосого юношу, делавшего ему восторженные знаки. Сергей пододвинул к толстяку слитки.

— И это ваше, в счет тех неприятностей, что мы причиним вашим гамасам!

Барон залпом влил в себя полный стакан вина и произнес самым блаженным голосом:

— Какой замечательный все-таки начинается день!

Глава 3

У хозяина постоялого двора удалось купить два отличных седла, отличавшихся от земных конструкцией стремян и наличием спинки, так, что при езде в них всадник упирался главным образом на спину…

Восемь верховых отправились в путь еще до полудня. Два запасных гамаса бежали следом, ничем не привязанные, как верные собаки.

Сергей, ездивший верхом на лошади в деревне еще ребенком (про тренажеры эрсирийцев и совсем вспоминать не хотелось!), был приятно удивлен удобством езды на гамасе. Благородное животное двигалось мягкой кошачьей иноходью, легко преодолевая неровности и кочки, и удержаться в седле ничего не стоило. Когда гамас переходил на галоп, то сохранять равновесие помогали спинки седел. Через какие-то полчаса знакомства с новым видом транспорта землянин уже чувствовал себя отменным наездником.

День становился жарким.

Желтое солнце Австранта приближалось к зениту, а латы солдат так нагревались, что обжигали кожу, из-за чего путешественники старались держаться в тени, которой было много, пока они пересекали лес, и стало совсем мало, когда дорога вышла на голое скалистое плато, лишь кое-где украшенное пучками растительности.

Толстый барон, к удивлению десантников, держался в седле очень уверенно. Оставалось гадать, откуда в его неуклюжем теле появлялась такая слаженность движений.

На протяжении всего перехода через плато, Гурс не переставал стонать, вытирать пот с лица шелковым платком и проклинать богов, пославших на его голову еще и жару.

— Почему Вы не путешествуете ночью? — спросил Велт, которому порядком наскучили стоны.

— Ночью я боюсь разбойников, — вздохнул барон.

Космодесантники держались чуть в стороне от своих спутников. Со стороны, по их гордой осанке, мускулистым телам и спокойным уверенным взглядам, эту двойку можно было принять за предводителей своего маленького отряда из восьми человек. Ветер легко бежал рядом с гамасом Велта, хоть жара и доставляла ему не меньше неприятностей, чем толстому барону.

— О чем задумался? — мысленно обратился к землянину Велт.

— О том, как странно ведет себя история. Мы пересекли шестьдесяттысячелетний барьер, а попали в эпоху, похожую на начало нашего тысячелетия на Земле.

— Что это за эпоха?

— Ты ожидал увидеть дикарей с дубинками? — подытожил Велт, — Может, через десять тысяч лет они и вернуться к дикости, как должно быть и вернулись повсюду, кроме нашего полуострова. Не забывай, с момента гибели Империи прошло не так много времени… То ли еще будет…

— Меня беспокоит совсем другое, — опять услышал Сергей мысль космодесантника, — Ты ступил на очень зыбкую дорогу, заведя такого знакомого, как наш барон. Этот почтенный добряк только на первый взгляд безобиден. У него очень проницательный и умный взгляд, и мне не совсем понятно, что за затеи вынашиваются в его большой голове для нас с тобой. Кроме того, ты ведь заметил, что Гурс не просто какой-то посыльный. Он привык быть на самой верхушке власти. Вспомни, как решительно, без тени раболепства, направился он к тебе, едва завидев бриллианты на твоих золоченых латах. Гурс наверняка относится к тем людям, что не идут на поводу у истории, а сами делают ее. Мы рискуем попасть в самый стремительный круговорот событий.

— Что ты предлагаешь?

— Я только предупреждаю, чтобы ты не увлекался и был настороже. Любая наша оплошность может привести к осложнениям…

— Почему бы нам не зондировать мозг Гурса? Барон наверняка многое знает о Хранителях.

— Потому, что не знаем его парапсихологических способностей — если толстяк что-то почувствует, придется выкручиваться из неприятной ситуации, если можно так мягко выразиться. Кроме того, зондирование является насилием над личностью, а потому пользоваться им без необходимости не рекомендуется — плохо же ты учил устав!

— Значит, будем следовать с бароном до города?

— Ты же слышал, Эр-тэр надеется только на твою интуицию. Действуй, как тебе кажется правильным, но будь осторожнее…

Мысленный диалог десантников прервал племянник Гурса. Юноша всю дорогу как-то странно поглядывал на них, а теперь решил приблизиться.

— Дядя не представил меня, — произнес юноша, когда его гамас в пару прыжков поравнялся с гамасами десантников, — Мое имя — Делус — я тысячник армии Великого Герцогства, — последнее было произнесено твердо и с холодной гордостью, как обычно представлялись на Земле Гаишники — не хватало только резкого и одновременно ленивого движения руки к фуражке, — Вы ведь тоже офицеры, и наверняка недавно оставили северную провинцию вместе с легионами, которые еще не преодолели Нирского хребта? Ведь верно?

Сергей промолчал, поймав на себе красноречивый взгляд Велта.

— Простите мою нескромность, но нам незачем таиться друг от друга. Я состою в личной охране графа Тосата и прекрасно осведомлен, — Делус улыбнулся, — Дядюшка не так глуп, чтобы путешествовать без охраны среди не усмиренных бунтовщиков, но на его беду наши гамасы слишком быстрые и обогнали армию, посланную с севера Великим Герцогом. Для его безопасности нам стоило бы немного подождать в таверне — может день, может два, а там уже трогаться в путь по следам наших легионов. Так ведь? — юноша бросил через плечо насмешливый взгляд на охающего толстяка, — Я был бы вам очень обязан, если бы вы успокоили моего бедного дядюшку, а то он совсем извелся, не замечая никаких признаков наших войск…

— К сожалению, — ответил Сергей то, что мог ответить, — Ему придется пока довольствоваться только нашим обществом.

Делус опять улыбнулся с понимающим видом.

— Вы мне не доверяете. Признаюсь, я тоже подозревал вас… — юноша прервался, как бы извиняясь за свою дерзость, — Вы ведь вовсе не эпорит, — эти слова были адресованы Велту, — Я никогда не видел такого гордого эпорита, и потом, ваша одежда из дорогой ткани и сшита хорошим мастером…

Десантники продолжали хранить молчание. Юноша тоже задумался на некоторое время.

— Признаюсь, — продолжил он минуты через три, — Больше всего меня удивила ваша скрытность. Барон Гурс — имя достаточно известное среди приверженцев Герцога. Но когда я понял, что вам знакома тайна бессловесного общения… — Велт и Сергей изумленно переглянулись.

— То последние сомнения развеялись, — закончил юноша, не заметивший замешательства десантников, так как в это время опять оглядывался на барона.

— И ты знаешь, о чем мы говорили? — стараясь говорить непринужденно, спросил Сергей.

— Значит, я не ошибся? — в свою очередь спросил Делус, — О, в таинство общения без слов посвящены только избранные, я пока не вхожу в их число…

— Делус, бездельник, не хочешь же ты, чтобы я умер от жажды?! — тонкий голос барона заставил юношу развернуть своего гамаса, обронить какое-то ругательство и вернуться к "дядюшке". Все фляги с вином были приторочены к седлу племянника, так как гамас Гурса итак выбивался из сил.

— Вот так! — многозначительно заявил Велт, не открывая разума, так, что Сергей так его и не понял.

Привал устроили только к вечеру. Деревенька, стоявшая у излучены горной реки, гостеприимно приняла богатых путешественников. Барон утверждал, что ему лучше хорошо поспать и подождать пропавшую армию, чем спешить наткнуться на бунтовщиков.

Велт решился показать Гурсу свой планшет с картой. Как он и ожидал, барон рассматривал карту очень внимательно, со всей серьезностью, и похвалил художника, изобразившего все так точно. Как выяснилось, Уирильский лес начинался в двух часах пути от той деревушки, где они остановились, и тянулся на двести километров, спускаясь на равнину и кольцом опоясывая предместья Каборса. Санорская долина располагалась как раз за лесом. Путник, пожелавший попасть в город с гор, должен был или пересечь десять километров леса и спуститься в Санорскую долину, или преодолеть почти сто пятьдесят километров одного леса. Толстый барон одинаково боялся как леса, так и долины, а объезд и того и другого занял бы не меньше пяти дней. День или два сидеть и ждать барон тоже не хотел — то ли он был уверен, что подкрепления обгонят с минуты на минуту, то ли ждать в этих местах ему было еще страшнее, чем по ним двигаться — в каждом невинном бедняке Гурсу виделся предатель и доносчик. В конце концов, остановились на решении добраться до долины, а там уже подумать, что делать дальше, — во всяком случае, извилистые горные склоны и холмы, окружавшие долину с севера, позволяли оставаться незамеченными, тогда как долго укрываться в лесу от разбойников не стоило и думать.

Придя к соглашению о завтрашних действиях, все отправились спать. Переход под жарким солнцем утомил как десантников, так и их менее выносливых провожатых.

Глава 4

Деревеньку покинули за три часа до рассвета. Ехали молча, боясь нарушить тишину ночи. Гамасы мягко ступали по плитам дороги, и только ветки деревьев шуршали, цепляясь за плащи солдат.

Лес обступил путешественников, когда на востоке небо стало сереть в преддверии появления светила.

По совету Велта, в лесу гамасов пустили галопом, чтобы быстро пересечь опасное место.

Деревья, как хвойные, так и могучие лиственные гиганты, вплотную прижимались к дороге, вытягивали свои ветки, кажущиеся в темноте причудливыми руками мифических чудовищ, над головами путников, закрывали небо, где постепенно растворялись звезды в предрассветном свете. Таких девственных, диких, непролазных лесов на Земле почти не осталось. По крайней мере, Сергею не довелось побывать в них. Чуть отклонившись от дороги уже ничего не стоило заблудиться. Не приходилось удивляться, почему такой лес стал оплотом недовольных крестьян и горожан, а страх барона легко переходил и к остальным.

Велт был спокоен до того момента, пока Ветер темной тенью бежал впереди. Как только пантера стала проявлять беспокойство, принюхиваясь и ворочая головой из стороны в сторону, десантник натянул поводья своего гамаса, делая остальным знак остановиться.

К счастью, причиной волнений стал всего лишь большой рогатый зверь, рогами похожий на лося, а сложением на зубра, стремглав умчавшийся, ломая ветки, едва люди приблизились к нему.

Дальше лес не преподносил путешественникам неожиданностей, и, когда солнце поднялось на востоке, десять гамасов и Ветер уже мерили шагами каменистую почву ущелья.

Когда же путники преодолели крутой подъем на холм, отделявший их от зловещей долины, их взорам предстал расположенный внизу лагерь.

Лагерь напоминал макет, который Сергей видел на картинке школьного учебника истории. Красные и черные шатры, расположенные в строгом порядке, волнами расходились от центра лагеря. Со стороны выхода из долины их защищала насыпь из земли и каменных глыб. Маленькие фигурки людей ходили взад-вперед по этой насыпи. Солнце отражалось иногда от их лат и оружия…

— Дурачье! — заявил барон, презрительно глядя вниз на лагерь, — Они закрыли вход в долину и думают, что защитили себя со всех сторон!

Действительно, насыпь была только с одной стороны. С других сторон долину закрывали высокие горы с почти отвесными склонами, несколько холмов, на одном из которых сейчас стояли путешественники, и Уирильский лес. Естественным казалось, что защитники лагеря считали свои фланги и тыл надежно защищенными самой природой.

Как вчера решили Велт и Гурс, они должны были выбраться из долины, прячась в подлеске, находящемся между ополчениями в лесу и армией в лагере. Как опытный десантник, Велт рассчитал, что именно эта зона охраняется хуже всего: солдаты не станут заострять на ней свое внимание, зная, что лес полон их сторонниками, а лесные ополченцы, убежденные, что подлесок охраняют солдаты, так же не станут лишний раз бесцельно прочесывать кусты. Опасность заключалась только в контактах между армией и ополченцами, но Велт рассудил, что лучше поднять вероятность наткнуться на неготовых к встрече с врагом парламентеров обеих сторон, зато уменьшить вероятность встречи с разъездами часовых и патруля.

Спускаться к лесу и двигаться дальше пришлось по бездорожью, часто, ведя гамасов на поводу. Избранный путниками путь был не только самым безопасным, но и самым коротким. Зато идти приходилось медленно, осматривая каждую полянку, закрываясь плащами, чтобы не выдал блеск оружия. За шесть часов движения они едва преодолели сорок километров. Все устали, но думать о привале пока не приходилось.

Еще на холме Сергей почувствовал, что его браслет связи с кораблем излучает энергию. Когда он сообщил об этом Велту, тот, усмехнувшись, заметил, что на "Страннике" решили последить за землянином, пошутил на счет фотогеничности Сергея, а потом добавил, что подобная связь не является обязательным элементом снаряжения десанта. С этого момента Сергея преследовала и раздражала мысль о постоянной слежке, он даже хотел избавиться от браслета, но сдержался, поймав насмешливый взгляд Велта.

Когда это произошло, путешественники, успокоенные постоянной тишиной и почти притупившие от усталости свою бдительность, думали, что все опасности уже позади. Они выбрались на открытое, поросшее высокой травой пространство с километр в радиусе и, как уже не раз в этот день, попытались быстро пересечь его, когда на самой границе травы и подлеска показался отряд из тридцати всадников, шагом двигавшийся в противоположном направлении. Ни шестое чувство Велта или Сергея, ни чутье Ветра не подсказали опасности, словно над патрулем висела какая-то непроницаемая завеса — когда люди увидели друг друга, прятаться было уже поздно.

И те и другие пустили гамасов галопом. Однако расстояние было небольшим, а гамасы догонявших свежими и отдохнувшими — преследователи уверенно нагоняли.

— Мы погибли! — с неподдельным отчаянием крикнул барон, просверлив укоризненным взглядом племянника, словно только тот и был во всем виноват. Измученный тяжелой ношей скакун Гурса давно нуждался в смене, и теперь приходилось жалеть, что такой замены не сделали раньше — если бы люди барона не проявили преданность и пустились бы во всю прыть своих скакунов, Гурс непременно отстал бы, но так все они чуть замедлили ход, чем только облегчили труд оппонентам.

И, несмотря на всю бессмысленность этого, скачку продолжали еще минут пять, рискуя загнать гамасов до смерти или сломать им ноги, а себе шею.

— Что вы хотите сделать? — крикнул Делус Сергею.

— Что мы хотим сделать? — спросил у Велта Сергей.

— Они действительно восстали против Хранителей? — совершенно спокойным голосом, от которого Сергея чуть не вывернуло наизнанку, поинтересовался Велт.

— Вроде бы…

— Тогда, если нам с кем и по пути, то точно не с ними, — Велт снял с пояса безобидную на вид стальную дубину и растянул ее до размеров шеста.

— Будем сражаться? — удивился землянин.

— Ты же слышал — что бы я не сделал, мало вероятно, что от этого измениться история. Решение о драке принял я… А, потом… ты думаешь, у тебя есть выбор?

Действительно, тридцать солдат, сверкая полированными латами и прижатыми к ушам гамасов мечами, были уже в нескольких десятках метров.

Впереди, на пегом благородном скакуне, с высоко поднятым мечом, скакал стройный юноша, может даже мальчишка, в дорогих латах. Он сидел в высоком, покрытом красным бархатом седле и двигался с такой грацией и с таким благородством, что на какое-то мгновение Сергей успел даже залюбоваться им. От парня исходила волна какого-то телепатического воздействия, какая-то ощутимая сила…

Тем временем Ветер, повинуясь мысленной команде своего хозяина, стремглав рванулся к ближайшим зарослям, в одно мгновение растворяясь в траве.

— Послушай-ка, парень, — к Велту явно не вовремя вернулся его шутливый тон, — Кто из нас меченосец, ты или я?

— Ну и что? — не понял Сергей.

— Их ведь только тридцать. Не хочу лишать тебя работы.

— Что?!

Прежде, чем ошарашенный землянин нашел, что возразить, Велт развернул скакуна в направлении леса и демонстративно-медленным шагом поехал в сторону.

— Вы сошли с ума! — кричал десантникам Делус, — У нас неравные силы!

— Ты можешь предложить что-то другое? — не поворачивая головы поинтересовался Велт…

Весь этот диалог уложился в несколько секунд. И тут их окружили, налетевшие словно саранча, солдаты. В кутерьме лиц, фигур, блестящих лат, разгоряченных морд гамасов Сергей мгновенно потерял из виду и стройного предводителя, и Велта, и своих спутников. Какой-то солдат на скаку попытался стукнуть землянина по голове большим медным шаром на цепи и промахнулся. Прежде, чем Сергей опомнился, его тренированное тело машинально подняло меч и совершенно неуловимым движением продырявило латы неудачника. Тот с криком, потрясшим, как показалось землянину, всю природу вокруг, схватился за рану и упал в траву, ошарашив и напугав своего скакуна, метнувшегося прочь. Крик прозвучал словно гонг к атаке — мир, если и был возможен, растворился как само понятие.

Четырех солдат и Делуса едва не смели в первые же секунды — каким то чудом эта пятерка сдержала натиск нахлынувшей на нее толпы, но ни при какой храбрости защищавшихся чудо не могло продолжаться долго.

Велт же продолжил шагом ехать по полю по намеченному им курсу — неторопливым шагом пасущейся коровы, вздыхая и как-то лениво выбивая из седел тех, кто ему мешал. Когда Сергей на мгновение поймал взгляд десантника, тот подмигнул ему.

"Черт бы побрал этого Велта, что он делает?! Опять его выходки с тестами! Он "принял решение"! а мне теперь…" — нужно было собраться и немедленно. Где-то в подсознании Сергей понял десантника: если сейчас они (то есть он!) смогут выстоять против тридцати человек, что, кстати, было куда более вероятно, чем думали барон и его спутники, то репутация землянина (как главного в их с Велтом паре) возрастет, а ценой победы станет безграничное доверие со стороны барона — Велт намеренно давал Сергею возможность отличиться. Но мысль эта так и осталась неосознанной — "тренировка" уже началась, а времени думать не оставалось.

Для землянина сразу все погрузилось в туман. Он видел меч, только фиолетовое, уже выпачканное кровью, сверкающее лезвие, он видел его и слился с ним воедино. Меч стал его органом, его рукой. Весь окружающий мир Сергей воспринял как ищущий цель радар. Он почувствовал приближение опасности, почувствовал, когда нужно будет обернуться или пригнуться, почувствовал, когда противник раскроется перед ним и сделается беззащитным для удара. Эрсэрийцы превратили его в машину, способную выжить в любых условиях, и эта машина ожила сейчас, заслонив собой человека.

Сергей не увидел ни насмешливой улыбки Велта, все еще чудом ухитрявшегося не влезать в драку, не расширившихся от удивления глаз барона, спрятавшегося за спинами своих пятерых охранников, двое из которых уже истекали кровью, хоть еще и держались на ногах. В землянина вселился демон! Его затуманенный взгляд вспыхивал только тогда, когда фокусировался на цели. Его правая рука выпрямлялась только для того, чтобы пронзить нового врага и каждый раз одним врагом становилось меньше. Сергею даже не приходилось драться или заслоняться щитом, оказавшимся бесполезным — в состоянии транса землянин двигался в другом измерении, на совсем других скоростях. Нападавшие не успевали замахнуться — их оружие двигалось слишком медленно. Меч из эрсэрийской стали легко перерубал сталь щитов и протыкал кольчуги и панцири — казалось, нужна была нечеловеческая сила, чтобы делать то, что делала одна единственная рука.

Как ангел смерти Сергей пронесся по полю боя. Те десять смельчаков, что первыми набросились на него, не могли подняться с земли или были мертвы. Все они погибли быстро, один за другим, и даже, наверное, не поняли, что их убило. И когда поблизости никого не оказалось, Сергей сам стал искать противника…

Через какие-то пару минут столкновения были мертвы два солдата барона, ранен Делус… убиты и ранены четырнадцать нападавших. Еще один нападавший пал от руки солдата барона. Лишь Велт никого не убивал. Он только опрокидывал своим шестом гамасов, или выбивал из седел самих всадников, после чего те вскакивали, ошарашенные, и, как правило, искали себе других жертв, попроще.

Если бы так продолжалось дальше, скоро силы нападавших и защищавшихся могли бы сравняться. Но Сергей находился в непривычной для себя обстановке. На тренировках он не слышал стонов раненых и криков боли или ужаса, он не видел крови и не чувствовал ее дурманящего запаха. Все это выводило его из транса. Кроме того, он ощущал на себе взгляды невидимых эрсэрийцев и еще чей-то взгляд, почему-то особенно нервировавший его.

Когда осталось только двенадцать из тридцати нападавших "мятежников", Сергей наконец понял, кто смотрел на него, и моментально вернулся в свое обычное состояние. В это время меч землянина скрестился с мечом молодого командира.

Вернув контроль над сознанием, Сергей понял, что очень ослабел, но сейчас его взволновало другое. Он не мог отделаться от мысли, что его новый противник как-то странно смотрит на него. Этот взгляд боролся с мечом Сергея лучше, чем легкий клинок в руке парня.

И, между тем, предводитель отряда оказался и ловким фехтовальщиком. Узкий клинок его меча был на редкость проворен, а державшая его рука — гибкой и осторожной. И все же, даже ослабевший от нечеловеческого перенапряжения (к счастью, не долгого), землянин был значительно сильнее своего противника. Меч юноши всюду натыкался на меч или бессильно рубил пустоту. Наконец Сергей ударил. Что-то, скорее всего гипнотическая сила парня, заставило землянина бить не сильно, но и этого удара оказалось достаточно, чтобы легкий клинок юноши разлетелся, как стекло, а пальцы, сжатые на рукояти клинка, разжались от боли. Какой-то солдат попытался закрыть собой командира, но левая рука землянина автоматически метнулась к дротику, и желание героя не исполнилось.

Сергей уже заносил руку для нового удара, но тут его взгляд случайно остановился на тонких и словно вырезанных из белого мрамора ногах противника, ниже колен прикрытых легкими кружевными наколенниками, золочеными и не способными служить не для чего другого, кроме украшения. Опустив взгляд еще ниже, оторопевший землянин увидел то, что и должно было завершать такие красивые ноги — маленькие ступни с нежными пальцами в золотых с зелеными камешками сандалиях. Он сразу заметил то, чего до сих пор не замечал — и высокую грудь за лепестками кольчуги, и грациозно выгнутую спину, и тонкую талию…

Сергей натянул поводья и попятился вместе с гамасом. Надвинутое на лицо забрало скрыло его бледность.

Противник замахнулся кинжалом, но Сергей не среагировал, рассеянно ловя вопросительный взгляд Велта. Его рука, державшая кровавое оружие, опустилась. К счастью, и маленькая ручка с лезвием, не намного короче разбитого меча, тоже остановилась вовремя. Заметив, что противник не только не воспользовался своей временной победой, но даже не защищается, а также догадавшись или почувствовав, что его остановило, молодой командир сделал изящное движение рукой, останавливая своих людей.

Солдаты, занятые эскортом барона и Велтом (и, возможно, именно поэтому еще живые), но с тревогой следившие и за подвигами землянина и то и дело поглядывавшие в его сторону, сразу заметили движение руки полководца и подчинились. Затем та же рука отвязала подвязки и сняла шлем.

Золотистые, как покрытие шлема, локоны упали на плечи и закрыли точеную шею. Взору землянина предстал сперва гордый мраморный подбородок, затем красиво очертаные ярко алые губы, ровный носик и наконец большие, ясные, ярко-зеленые, как у Велта, глаза, искрящиеся игривым блеском…

Командир оказался девушкой лет семнадцати-восемнадцати, очаровательной блондинкой, которой золоченые латы тонкой работы придавали неповторимую прелесть. Изящная, гибкая фигурка, уверенно и грациозно державшаяся в седле, могла очаровать кого угодно. Но это было не все. За красивой внешностью землянин увидел то, чего не мог заметить никто другой. Это была не просто красавица, это была ЕГО самая большая мечта, его сказочный сон. Перед ним была не идеальная эрсэрийка, уверенная в себе и все знающая о жизни, и не землянка, постоянно в заботах или наоборот оглупевшая от беззаботности. В ее лице замечалась неуверенность и стеснение, а глаза, наполненные непонятной силой, смотрели на мир с интересом ребенка. Она была идеальной для Земли и незавершенной для Космоса. Обученный читать в душах людей, Сергей сейчас, когда его чувства обострились, ощутил каждый порыв ее души и понял, что это та душа, которую искал всю жизнь.

— Я показала свое лицо, почему ты медлишь? — говоря, она улыбнулась, открывая такие зубы, каких, по мнению Сергея, не могло быть в природе. Звонкий, нежный, срываемый тяжелым дыханием уставшей красавицы, голос заставил землянина вздрогнуть.

В растерянности, Сергей откинул забрало и поблагодарил небо за то мгновение, в которое уловил перемену в ее взгляде. Ее взгляд стал серьезным, насколько он мог быть таким.

— Ты хорошо сражаешься! — как-то мягко произнесла она, изучая лицо землянина, — Не то, что он.

Реплика предназначалась Велту. Остальных красавица даже не считала нужным упоминать, словно их и не было.

— Так кажется… — рассеянно бросил Сергей.

— Кажется? — какая-то мысль опять зажгла ее глаза, — Но теперь вы оба мои пленники!

— Я так точно… — эти слова Сергей произнес тихо, но она должна была услышать.

— Как твое имя? — казалось, австрантийка не могла решить, смеяться ей или сохранять серьезность.

— Сергей.

— Сергей? Никогда не слышала такого. Странное имя… Чем занят твой товарищ?!

Сергей оглянулся. Велт достал из своего богатого арсенала короткую пластиковую трубку и с самым занятым видом передвигал цветные кольца на ней.

В это время из молодняка, отделявшего поле битвы от широкого пространства долины, появились новые действующие лица. Пять всадников во главе с усатым могучим парнем в серебристых латах галопом мчались к девушке и ее окружающим.

— Лита, что тут происходит?! — еще издалека крикнул богатырь.

— А, Кернг. Ты все-таки нашел меня.

— Что тут происходит?! Гелм мне голову оторвет! — приблизившись, богатырь спешился и схватил под узцы гамаса девушки.

— Мы захватили пленных, — с досадой в голосе сообщила Лита.

— Захватили?.. Пленных… — Кернг ошарашенно обвел глазами поляну, усыпанную телами девятнадцати солдат "победителей".

— Ты всегда так берешь пленных? — только спросил он.

— Во всем виноват Сергей, — объяснила блондинка, указывая на землянина, — Его захватила лично я. И его товарищ, эпорит, тоже мой. Остальных…

В это время Велт приблизился. Закончив передвигать кольца на трубке, десантник прижимал прибор к виску.

— Возможно, Сергей и действительно твой пленник, но я дорожу своей свободой, — пояснил он.

Неожиданно, даже землянин почувствовал сильный телепатический удар. Лита же побледнела и покачнулась, а глаза Кернга стали огромными и стеклянными.

— Вам нужно немедленно возвращаться в лагерь! Спешите!!! — очень убедительно прогремели слова десантника. Через мгновение все люди австрантийки и пятеро вновь прибывших подхватили раненых, перебросили их через седла, развернули своих скакунов и унеслись прочь с целеустремленными обалдевшими физиономиями.

Некоторое время землянин еще не мог прийти в себя, потрясенный исчезновением своего видения.

— Зачем ты это сделал?! — вдруг резко спросил он.

Велт пожал плечами.

— Поехали, — отозвался он, трогаясь с места. Из травы метнулась темная тень, и, словно материализовавшийся из ничего, Ветер поравнялся с гамасом хозяина.

Землянин почувствовал ком в горле. Он не мог себе представить, как кто-то мог вмешаться в ЕЕ мысли, или сделать ЕЙ больно…

— Как ты посмел так поступить с ней?! — сквозь зубы прорычал он.

Велт лениво оглянулся и окинул напарника изучающим взглядом.

— Ты очень плох, — холодно заметил он, — Но могу тебя вылечить, — последнее было сказано тоном предложения.

— Да пошел ты! — Сергей мотнул головой, словно прогоняя видение, все еще стоявшее перед глазами, и дал шпоры гамасу.

Велт усмехнулся и поскакал за ним.

Глава 5

— Слышал, что такое возможно, но вижу впервые! — заявил барон — единственный, кто, не считая десантников, не получил ни одной царапины, — Прошу простить моего племянника. Признаюсь, мы с ним думали, что вы просто богатые офицеры, оторвавшиеся от армии и ведущие себя как-то неестественно. Но такое! — Гурс имел в виду и гипноз Велта и боевое искусство землянина. Он был потрясен и не находил слов, — Я никак не ожидал, что воины Золотого Легиона встретятся мне здесь, в нашей глуши!!! Обещаю, что не я, не мой племянник не будем больше беспокоить вас пустыми вопросами… И, как только доберемся до города, буду счастлив пригласить вас, господа, на пир, по случаю нашей победы!

Толстяк был очень удивлен и доволен тем обстоятельством, что остался цел и невредим. Гибель двух охранников нисколько не беспокоила Гурса.

— Ваш племянник, кажется, ранен, — хмуро заметил ему Велт.

Латы на плече юноши были разорваны, и из глубокой раны, оставленной мечом, текла кровь, которую Делус с хладнокровием, делавшим ему честь, пытался остановить обрывками плаща погибшего солдата.

— Мой племянник — солдат — ничего страшного, переживет, — равнодушно ответил космодесантнику барон. Он жадно втягивал в себя жаркий воздух, словно приговоренный к смерти, помилованный перед самой казнью, — Да, а почему Ваш зверь сбежал — он ведь тоже мог быть полезен?

— Не мог! — огрызнулся Велт, оглядываясь на своего четвероногого монстра, — Мы сами справились. Не хватало еще, чтобы Ветра подстрелили в этой сумятице. Он следопыт, а не легионер.

Сергей все еще был окружен каким-то туманом. Он с ужасом поглядывал на несчастных, убитых его рукой. За один день он впервые в жизни совершил убийство и впервые в жизни влюбился с первого взгляда. От мысли о первом его тошнило, о втором — кружилась голова. Сознание того, что все происходящее с ним нереально, что все окружающие люди давным-давно умерли каждый своей смертью, мало успокаивало расстроенные нервы…

Следующие полтора часа пути оказались самыми тяжелыми. Только Велт и его пантера сохраняли прежнюю бодрость. Все остальные были измучены как физически, так и душевно. Небо уже окрашивалось в багровые краски заката, когда шестеро мужчин, девять гамасов и пантера наконец одолели подъем на высокий холм, поросший густым ельником — последнее препятствие перед выходом из долины. Оставалось только спуститься с холма и незамеченными выбраться на главную дорогу, выходящую из леса. На это ушло бы еще часа три, а люди и животные нуждались в отдыхе. Было решено сделать привал на опушке леса, откуда открывался прекрасный вид на лагерь противников власти Герцога и на высокую насыпь у входа в долину.

Велт и Сергей охотно согласились разделить припасы барона, перевозимые в седельных мешках его гамасов. Все отдыхали, наслаждаясь вечерней прохладой и слабым ветерком, обдувающем лица.

— Почему армия расвердцев закрылась в долине, как в крепости? Почему они не штурмуют стен города? — поинтересовался Велт у Делуса, прислонившегося в изнеможении к стволу старого дерева.

— Стены Каборса высоки. Ждут осадных орудий. Заняв Уирильский лес, бунтовщики перекрыли главную северную дорогу к городу. Возможно они надеются, что горожане сами откроют им ворота…

Толстый барон задремал, положив под голову свернутый плащ своего племянника. Два измученных солдата переговаривались некоторое время, сидя под кустом дикой розы, а потом последовали примеру своего господина.

Сергея ничего не интересовало и спать ему не хотелось. Он бездумно смотрел вдаль, бессмысленно пытаясь разглядеть внизу, в лагере, хрупкий силуэт зеленоглазой воительницы. Иногда голоса из лагеря долетали до его ушей, но это были грубые мужские шутки или окрики часовых…

— Вот они! — неожиданно услышал Сергей над собой голос Велта. Воспользовавшись тем, что и Делус заснул, десантник спустил на глаза прозрачную ленту, поддерживающую его волосы, и служившую на самом деле контактным устройством дальнего видения. Его глаза смотрели на север, в сторону скалистых утесов за лагерем. Как Сергей не старался, он не смог разглядеть ничего, кроме серого камня.

— Что там? — спросил он у Велта.

— Долгожданная армия Герцога.

— Армия?

Велт снял повязку и подал ее землянину.

При пятидесятикратном увеличении Сергей ясно увидел легионеров, спускающихся со скал по канатам. Выправка и слаженность действий указывали на регулярную армию. Вернув повязку, Велт заметил, что скалолазов маловато. Но уже невооруженным глазом можно было увидеть море копий и шлемов, размеренно двигавшихся с юго-запада, как раз с той стороны, где должны были находиться стены Каборса.

— Наконец-то! — это был голос проснувшегося барона, — Вот хитрецы — обошли лес с запада. А бедный Гурс чуть не умер под ножами этих мясников, никак не беря в толк, где же его защитники…

Ровные шеренги перестраивались в боевом порядке. Серебристое море быстро и синхронно меняло свой цвет, когда легионеры поднимали щиты, перебегая с места на место. Подобное зрелище на Земле можно было увидеть только на открытии летних олимпиад, когда из цветных флажков тысячи зрителей на трибунах образовывали законченные цветные картины. Но тут все было куда торжественнее, куда серьезнее, а в ритмичном стуке ног и звоне оружия чувствовался ужас приближения смерти. Легионы Герцога образовали несколько полос, параллельных насыпи противника, и замерли, поставив длинные прямоугольные щиты на землю. Затем пробелы между этими полосами заполнили легкие воины с луками и чем-то подобным на арбалеты, образовав как бы слоеный пирог. Вперед, за первую линию выкатились, запряженные гамасами, развернулись и остановились в ожидании команды большие метательные орудия, имевшие весьма грозный вид, несмотря на кажущуюся простоту конструкции. Фланги заняла нарядная кавалерия. Все эти передвижения делались в полном молчании, под скрип колес, шелест лат и бряцание мечей, а затем, вдруг, все совсем замерло, затихло, как затихает природа перед бурей.

Расвердцы тоже следили с высокой насыпи за подготовкой врага. Их лагерь ожил, между палатками суетились люди, строились отряды, объединялись в легионы.

— Течения Ворга! — пробормотал Велт, — Вот они, эти течения! Убивая, Сергей, ты не изменял истории — тем беднягам суждено было умереть сегодня, часом раньше или позже. От судьбы не уйдешь!..

— Чего они ждут? — нетерпеливо воскликнул барон, не видевший того, что видели Сергей и Велт, и не знавший, что в зарослях за лагерем сейчас строилась еще одна армия, спустившаяся с отвесных скал по канатам.

— Вы, дядюшка, ничего не понимаете в стратегии, — заметил давно проснувшийся Делус, — Штурмовать хорошо обороняемую насыпь — самоубийство!

Барон удостоил своего племянника только пренебрежительным взглядом.

— А вы как думаете? — обратился юноша к десантникам.

— Думаю, что тут будет не сражение, а резня, — заявил Велт, на что Делус удивленно поднял брови, а Гурс самодовольно кивнул.

В это время резкий свист разрезал наступившую в ожидании боя тишину. Это заработали метательные машины герцогских легионеров. Большие стальные диски, с острыми с зазубринами краями, вращались, а затем с силой срывались с особых катапульт и стремительно проносились над лагерем, неожиданно меняя траекторию, словно бумеранги земных туземцев, все еще вращаясь, стремительно падали вниз и, удерживаясь в восходящем воздушном потоке, разрывали полотна шатров, с легкостью срубая и молодые деревца и застигнутых врасплох людей. История Земли не знала такого оружия. Да и для Делуса оно было в диковинку — юноша с восхищением смотрел на переполох, поднятый в стане врага. Только видавший виды Велт следил за происходящим с пугающим равнодушием. Даже когда лезвие диска врезалось в плотные ряды защитников лагеря, еще не успевавших перестроиться, и застревало в круговороте разбрасываемых в разные стороны человеческих тел, взгляд космодесантника не менял своего холодного выражения…

Диски все еще срывались с метательных орудий, когда к ним присоединились настоящие тучи стрел, маленькие диски, выпускаемые ручными арбалетами и круглые глиняные кувшины с уже обыкновенных катапульт, которые либо разрывались с грохотом, либо раскалывались, и из них клубами поднимался белый ядовитый газ.

Непрерывный обстрел продолжался минут десять. В лагере слышались крики офицеров, пытавшихся сдержать панику. Затем ряды слоеного пирога герцогских войск расступились, пропуская прямоугольник пехотинцев, одетых во все черное и вооруженных одними широченными кривыми мечами. Этот прямоугольник рванулся к насыпи и скоро на ее верху разгорелось сражение.

— Черный легион! — потрясенно прошептал Делус, — Бессмертные солдаты… Говорят, что их души находятся далеко…

Сергей, вновь взявший повязку космодесантника и видевший битву словно в пяти шагах от себя, заметно изменился в лице. Он смотрел на серые с безумными фанатичными глазами лица воинов в черном. Защитники насыпи наносили им удар за ударом, обрубали руки, насквозь протыкали грудь, но черные легионеры продолжали неумолимо шагать вперед, а их страшные мечи одним ударом сносили головы. Непонятно было, какая сила заставляла искалеченные, полумертвые тела вновь подниматься и фанатично двигаться дальше… Перед Сергеем разворачивалось сейчас что-то похожее на фильм ужасов, но тем более страшное, что происходило на самом деле.

— Это же невозможно!!! — произнес землянин, в потрясении переходя на русский язык.

— Смотри! Нам еще не такое предстоит увидеть! — хмуро ответил Велт, который не мог знать, что видит Сергей, но догадывался о происходящем по крикам ужаса внизу и по словам Делуса.

За Черным легионом в строгом порядке двинулась основная армия. Высыпавшие из леса крестьяне и горожане были отрезаны стремительным ударом конницы…

Когда регулярные части перешли через насыпь, Черный легион неожиданно пропал — все его легионеры, словно по команде, пали замертво. С защитниками лагеря теперь сражались обыкновенные люди, но хорошо обученные и отлично вооруженные. Только теперь началось настоящее сражение.

Несмотря на большие потери, расвердцы сражались с исступлением, едва ли не большим, чем фанатизм черных легионеров. Они успели выстроиться в ровную фалангу и яростно защищали свои позиции, периодически сменяя первый ряд со вторым, второй с третьим, а третий с четвертым. Бой шел с переменным успехом. Незаметно, шаг за шагом, герцогские войска все же наступали.

И тут все изменилось. На стройную фалангу расвердцев напали с тыла. Напали отборные тренированные части, состоящие из людей достаточно сильных и смелых, чтобы преодолеть неприступные отвесные скалы. Никак не ожидавшие этого, воины Расверда потеряли былую уверенность. Им казалось, что противник прорвал где-то оборону и окружил их. Как всегда бывает в таких случаях, паника постепенно овладела людьми. Первые ряды фаланги все еще продолжали сражаться, не понимая доносящихся до них криков и не зная, что все уже кончено.

Через пять-десять минут фаланга рассыпалась. Отдельные отряды разбежались по лагерю, преследуемые сохраняющими боевое построение легионами герцогской армии. Только небольшая конная часть расвердского войска все еще сохраняла порядок. Продолжая драться, эта часть отступала к лесу…

Сергей ни на миг не переставал разыскивать Литу. Ее нигде не было. Землянин видел могучих богатырей в два метра ростом, загорелых и обнаженных по пояс, видел блистающих золотыми кружевами лат полководцев, видел почти безоружных пехотинцев в кожаных нагрудниках с медными пластинами, видел треугольные знамена обеих армий, видел совсем молодых знаменосцев, совсем мальчишек, для которых это сражение было первым и последним в жизни… Сердце Сергея обливалось кровью от бессильного ужаса, а со лба стекали струйки холодного пота. Он разыскивал среди хаоса сражения хрупкую фигурку Литы, и молился, чтобы с ней ничего не случилось, сам не понимая причины своего волнения. Как правильно заметил Велт, Сергей заболел — подхватил вирус — после нескольких минут общения с женщиной, которой он никогда не видел и не знал раньше и которой просто не существовало в его реальности, землянина била дрожь, у него кружилась голова, кожа горела, а воздух поступал в легкие рывками, такими порциями и в таком ритме, что можно было бы и задохнуться. И он ни на миг не задумывался, как поступит, когда поиск увенчается успехом…

Наконец землянин увидел ее. Ее роскошные, тонкой работы латы выделялись на фоне тяжелой брони окружающих мужчин. Она была в отряде, отбитом от отступающей верховой части, и утонувшем в волнах сиреневых касок герцогской кавалерии. В отряде было всего человек пятьдесят — крепких хорошо сложенных богатырей, среди которых Сергей заметил того усача, которого Лита назвала Кернгом. Усач яростно рубил во все стороны, и, на первый взгляд, даже казалось, что под такой защитой девушке нечего бояться. Сама Лита выглядела изнуренной и выбивалась из последних сил. Ее движения уже не были так быстры и уверены, как при встрече с землянином, а меч, куда более тяжелый, чем тот, что разлетелся от удара Сергея, двигался с трудом.

Сергей увидел, что от основной части к отряду Литы пытается прорваться молодой светловолосый полководец с непокрытой головой, но в усыпанной драгоценными камнями броне. Вероятно, именно он возглавлял отступавших. Но, несмотря на отчаянные попытки как основного отряда, так и пятидесяти человек Литы опять соединиться, их все дальше относило друг от друга людское море.

Неожиданно Лита вздрогнула и упала. Сергей не разглядел, что с ней случилось, но увидел встревоженное лицо красного от возбуждения усача. Землянин не выдержал. Сорвавшись с места с единственной целью спасти свою мечту, он стремглав понесся по склону, слыша за спиной, как Велт объясняет барону и его племяннику:

— До чего же горячий парень — совершенно не может видеть, как сражаются другие, и оставаться в стороне…

Глава 6

Скинув с глаз повязку, Сергей бежал вниз с холма, продираясь или прорубаясь сквозь сплетенные ветки кустарника. Постепенно шум битвы становился все ближе, а когда ноги землянина оперлись о ровную поверхность равнины, битва захлестнула Сергея хаосом своих звуков и беспорядком тел и красок. Вокруг него раздавались крики, звенели мечи, хрустели кости, рвалась ткань, дурным голосом вопили раненные гамасы, лишившиеся седоков. Все метались, рвались каждый в своем направлении, без цели бродили отряды в сиреневых шлемах, человек по двести в каждом, проносились группы всадников, убегавших от кого-то или наоборот, кого-то преследовавших…

Сергей не пытался разобраться в происходящем вокруг него. Ему было совершенно все равно, где противники Герцога, а где его сторонники. Он бросился бежать, стремясь скорее добраться до того места, где только что с холма видел Литу.

Но, к его огорчению, нужно было перебраться через полукилометровый участок долины, а это оказалось не так просто. Латы землянина были слишком красивы, чтобы их не замечали, а так как Сергей не имел ни малейшего желания кому-то что-то объяснять, то на него набрасывались как расвердцы, принимавшие землянина за приближенного Герцога, так и солдаты Герцога, уверенные, что перед ними знатный повстанец. К счастью для Сергея, они, по крайней мере, не нападали все сразу. Но, стоило землянину отделаться от трех-четырех лиловых легионеров, как какой-нибудь разъяренный житель Расверда с проклятием рассекал топором воздух над его головой, или непонятно чей ловкач метал в него дротик. В этом аду Сергей тоже не выбирал между своими и чужими — он двигался к своей цели и так размеренно и хладнокровно срубал своим мечом всех, кто ему в этом мешал, как будто все еще шел через кустарник. Он спешил, задыхался от нетерпения, и его все больше бесило, что несмотря на все усилия, он почти не продвигается с места.

В какой-то момент нападающих стало слишком много — Сергей понял, что отражает атаки сразу семерых или восьмерых. Как это было ни удивительно, выяснилось, что не он один сражается с этой семеркой, и даже не на него, судя по всему, нападали. Идя напролом, землянин сам влез в гущу какой-то драки, где семеро расвердцев пытались прикончить одного молодого офицера, защищенного только серебряным нагрудником и уже порядком уставшего. Не зная, что кого-то спасает, Сергей принял нападавших на свой счет и, окончательно рассвирепев, заколол их всех, одного за другим. Только обернувшись, он обнаружил за спиной юношу, не только не собирающегося нападать, но смотревшего на него с такой трогательной благодарностью, что в любое другое время землянин не скоро оправился бы от потрясения. Сейчас, он только отшатнулся, решив, что перед ним ненормальный, и побежал дальше.

Когда он наконец добрался до места, Литы там не оказалось. К этому времени битва уже затихала. Верховому отряду расвердцев удалось скрыться, рассеявшись по лесу — на опушке леса герцогская кавалерия топталась на месте, не решаясь продолжить погоню. Ни усача, ни кого другого из отряда блондинки Сергей не обнаружил ни среди мертвых, ни среди живых. Он испытал беспричинный страх и, чтобы как-то справиться с собой, стал бесцельно бродить по полю и разглядывать лежавших на земле раненных или убитых. Ему попадались только мужчины, иногда представлявшие настолько ужасное зрелище, что приходилось с трудом сдерживать тошноту. Расвердцы, способные держать в руках оружие, встречались все реже, а легионеры Герцога, занятые теперь взятием пленных, теперь уступали землянину дорогу — для обреченного расвердца, войско которого разгромлено, а жизнь или свобода уже не стоят и ломанного гроша, у Сергея был слишком целеустремленный и озабоченный вид — он не суетился, не дергался и не обращал на встречных никакого внимания, словно те были частью декораций, не стоящей даже взгляда — землянина принимали за своего, причем за такого своего, которого лучше не окликать.

Разглядывая очередного умирающего, встречаясь глазами с новым молящим взглядом, Сергей проклинал все на свете и шел дальше. Он чувствовал в своем эгоизме, что найди он сейчас труп той белокурой красавицы, его заболевшая душа получит свою порцию лекарства, и вся жизнь станет проще и спокойнее. Одновременно он просто знал, что все не кончится так скоро, наверняка знал, что Лита жива и еще сыграет в его жизни свою роль, возможно плохую, возможно хорошую…

Сергей добрел уже до кустарника, окаймлявшего тот самый подлесок, что днем служил ему и его спутникам укрытием. Тут шагом разъезжали герцогские всадники в нарядных кирасах. Их скучающие взгляды останавливались на молодом храбреце, сверкающем в последних красных лучах заката бриллиантами на своих забрызганных, кажущейся черной, кровью латах и отводились в сторону, видя, что землянин не обращает на них никакого внимания.

Сергей все больше понимал бесплодность своих поисков. Уходящее солнце уже не освещало поле боя, и только небо все еще было объято пламенем его бледно-розовых лучей, где кружили большие черные птицы, перья которых отливали красным. Велт постоянно пытался связаться с землянином, но Сергея мало волновало, что ему мог сейчас сказать космодесантник. Он смотрел на поле битвы, постепенно погружающееся во тьму, с кажущимся спокойствием философа, не имея понятия, что ему делать дальше.

В это время со стороны леса до Сергея донесся шум голосов, и землянин пошел на звук, на самом деле искренне не веря, что увидит что-то интересное.

Спорили четверо всадников, все четверо офицеры, судя по золотым повязкам через грудь и ярким попонам, покрывающим спины их гамасов. Двое спорщиков стояли на земле, один из них наклонялся над кем-то. Еще двое жестикулировали, не слезая с седел гамасов. Спор был жестоким и грозил перерасти в драку. Сергей не понимал ни слова из долетавших до него криков. При его приближении, спорщики одновременно замолчали, поглядывая на непрошеного гостя с нескрываемой неприязнью. До того времени, пока землянин не прошел между ними и не посмотрел на то, что стало причиной спора, офицеры не задали ему ни одного вопроса, не сделали ни одного предупредительного движения и вообще не шелохнулись, сомневаясь в том, кто перед ними и какими дополнительными правами он обладает, хотя бесцеремонность десантника им явно не нравилась.

То, что Сергей обнаружил, заставило его замереть от неожиданности. Он увидел Литу. Девушка была без шлема, ее золотые волосы в беспорядке рассыпались по траве. Ногу уродовала глубокая рана от копья, само копье лежало тут-же, извлеченное одним из спорщиков. Лицо Литы было мертвенно бледным, глаза закрыты, всю одежду покрывала кровь. Она лежала рядом с тем самым богатырем, Кернгом, меж лопатками которого торчал сейчас арбалетный диск. Богатырь был мертв. Кроме него можно было насчитать еще шестерых мужчин, павших рядом со своей госпожой. Тут же, в больших черных лужах крови, затихал красивый гамас, окраску которого нельзя было различить в вечерних сумерках. Сама Лита лежала так близко к благородному животному, что ее кровь смешалась с кровью гамаса, от чего казалось, что девушка потеряла больше крови, чем могло уместиться в ее маленьком организме.

— Она мертва? — выдавил из себя Сергей.

— Жива.

На звук его голоса ресницы Литы дрогнули, и губы шевельнулись, но глаза так и не открылись, и землянин не знал, узнала она его голос или нет. Осторожно Сергей поднял легкое тело девушки на руки, когда его остановил голос офицера, не отличавшийся особой мягкостью тона:

— Господин, девчонка принадлежит нам. По закону военного времени она станет наложницей одного из нас.

— Кто из вас ранил ее? — выдержке Сергея позавидовал бы сейчас даже Дит-тэр.

Офицеры заколебались.

— Мы нашли ее совсем недавно, — ответил один из них.

— Тогда вы свободны!

Землянин пошел дальше, неся девушку на руках. Среди мужчин пробежало волнение. Каким бы знатным типом не оказался этот нахальный вельможа, никто из четверых не хотел лишаться своей прибыли. К тому же их было четверо, а пришелец всего один. Никакого другого закона в подобной ситуации не существовало. Самый горячий из офицеров резко ударил гамаса и первым преградил Сергею дорогу с холодной решимостью вернуть свою добычу. Глаза землянина сверкнули. Он аккуратно положил Литу в траву под деревом, испытывая даже радость, что возник повод разделаться с подлецами, которые, или такие как они, едва не убили нежное и красивое существо, еще совсем ребенка, никому не сделавшее зла…

Увидев, что десантник вытащил меч, остальные офицеры резко осмелели. Тот из них, что был верхом, ударил своего скакуна пятками, стоявшие на земле схватились за оружие.

Сергей не видел, что хотел сделать ближайший к нему всадник — это его не интересовало. Со всей яростью, которая накопилась в нем за сегодняшний вечер, землянин схватил за шкирку налетевшего на него гамаса и швырнул на землю и скакуна и всадника. Остальные удивились, но не одумались. Второй всадник несся на Сергея, высоко подняв меч. Увернувшись от удара, землянин проткнул офицера мечом, и тот понесся дальше, уносимый неуправляемым животным. Двое оставшихся не замедлили шага.

В это время и Сергей и офицеры увидели группу всадников, приближающихся к ним со стороны долины. Трое из группы держали в руках факелы — становилось совсем темно.

— Что здесь происходит?! — услышал Сергей молодой голос, который, похоже, был знаком офицерам — те сразу опустили оружие. Землянин тоже замер, подавив на какое-то время приступ ярости.

К ним приблизился юноша в серебряном нагруднике в сопровождении шестерых офицеров. Он увидел Сергея, спрыгнул с гамаса, подбежал к землянину и обнял его, предварительно сделав отрывистый кивок головой в знак почтения. Сергей был готов ко всему, но такого не ожидал. Он не узнал спасенного им час назад парня.

— Благодарю вас! — на глазах юноши были слезы, но когда тот обернулся к офицерам, его голос стал твердым и повелительным с нотками гнева.

— Что здесь происходит, Кавт?!

— Мы нашли девушку, из расвердцев, красавицу, она ранена в ногу, — ответил тот из офицеров, которого звали Кавтом. Этот офицер только что выбрался из под своего гамаса и выглядел помятым и смущенным, — Этот господин присвоил себе наш трофей.

— Трофей?! — Сергей произнес это таким голосом, что испугал всех.

— Этот господин, — произнес юноша, — только что спас мне жизнь. Его слово — закон и для вас и для меня! Он легионер Золотого Легиона Хранителей!

То, как подействовали слова юноши на офицеров, удивило бы землянина, если бы у него еще были силы удивляться — все трое спорщиков упали на колени, задрожав и с какой-то обреченностью уставившись в землю под собой.

В это время из темноты возникли лица Велта, Делуса и толстого барона, весело болтавшего с каким-то величавым чудовищем в черной сутане, подпоясанной широким серебряным поясом. Лицо этого человека уродовали три старых шрама, каким-то чудом не лишившие его зрения. Барон и человек в сутане остановились на расстоянии.

— Вы уже познакомились? — услышал Сергей рядом с собой смех Делуса, бросившегося с жаром обнимать юношу в кирасе, вероятно, одного с ним возраста, — Граф Лерас, начальник храброго гарнизона Каборса. Это он закрыл ворота перед расвердцами, рискуя быть убитым в собственной постели восставшими горожанами. Увидев наши легионы, он не стал ждать их победы, а присоединился к армии — узнаю Лераса! — они еще раз обнялись.

— Не думал увидеть тебя здесь! — сказал граф Делусу.

— Подожди, — перебил его тот, — Мне тоже интересно, что тут произошло. Велт успел предупредить тебя, не так ли?

— Да, успел, — Лерас рассмеялся, — Иначе, боюсь, я лишился бы сразу четырех храбрецов из своего гарнизона. Они поспорили из-за какой-то красавицы.

В это время Сергей уже вновь поднял Литу на руки.

— Клянусь, — воскликнул Делус, — Я ее знаю. Я ее видел! Но тогда все правильно — господин Сергей сразил ее еще до того, как твои молодцы покинули ворота Каборса! — Делус так расхохотался, что можно было не поверить, что тот все еще тяжело ранен.

Приблизившийся Велт ничего не захотел сказать, но его зеленые глаза горели сдерживаемым недовольством.

Лита по-прежнему была без сознания, а Сергея, кроме нее, ничего больше сейчас не интересовало. Он увидел, как Лерас заглянул девушке в лицо.

— Она ранена, — сказал Сергей тоном просьбы о помощи.

— У меня во дворце есть свой лекарь, один из лучших… — юноша неожиданно загорелся, — Умоляю вас, не откажите мне в чести отдохнуть в моем доме!

— Господин Велт уже принял наше приглашение, — напомнил Делус.

Сергей заставил себя улыбнуться.

— Буду очень рад, — ответил он.

…Землянин не видел, кто подал ему гамаса. Он не заметил, как сам уложил Литу в колесную повозку на пружинных рессорах и как запрыгнул в седло.

Победители покидали поле боя. Сергей ехал в окружении офицеров гарнизона Лераса, самого Лераса, Делуса, Велта и его бурой пантеры. Метрах в двухстах за ними следовал болтливый барон, человек в сутане и их многочисленная охрана. Дорогу освещали верховые факельщики.

На душе у землянина царило какое-то опустошение. Он ни о чем не думал и ничего не хотел.

— Тебе не кажется, что нам есть о чем поговорить? — мысль Велта на малом расстоянии обходилась без передатчиков, спрятанных за ухом у обоих космодесантников, и Сергей не смог бы, если бы и хотел, просто отключиться. Он не ответил.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — Велт на секунду отвлекся, а затем продолжил: — У меня не было еще такого непредсказуемого напарника!

Ты вообще способен-то контролировать свои чувства? Зачем тебе понадобилась девчонка?! Может быть, она моя про-про-про-бабушка, про которую я тебе рассказывал — у нее глаза, как у моей матери, а ты испортишь мне все генеологическое дерево! — даже высказывая недовольство, космодесантник не мог обойтись без шуток, — Ты можешь понять, что она житель другого времени? Время относительно, чтоб тебя покусал Ветер! Это хоть ты понимаешь? Если бы мы прилетели всего лет на сорок позже, ты бы даже не посмотрел в сторону своей постаревшей нимфы. Она не существует, по крайней мере для нас! А ты не существуешь для нее. Хоть изредка заставляй себя думать! Если тебя так тянет к женщинам, закончи задание и выбирай себе любую — желающих будут сотни на любой планете второго уровня, не говоря уже о третьем и четвертом!

Велт ждал оправданий, но Сергей продолжал думать про себя. Космодесантнику ничего не оставалось, как мыслить более спокойно.

— Ладно, делай как знаешь. Должен признаться, на "Страннике" не ожидали такого поворота событий, но, по мнению принцессы, все пока идет хорошо, а ее мнение на фрегате решающее. Только запомни хорошенько две вещи: никогда больше не отключай своего приемника, когда я тебя вызываю, и, если опять пожелаешь что-то натворить, сначала предупреди меня. Когда ты рванул в гущу сражения, ситуация накалилась, у людей возникли вопросы, и, если раньше их держали при себе, то ты как бы разрешил спрашивать про нас, все что заблагорассудится — такой простой импульсивный парень, без намека на превосходство. Откуда мы, были ли раньше в Каборсе, как часто у нас тренировки, насколько красива Рагона, и нет ли у Золотого Легиона споров с Хранителями… Конечно вслух никто ничего не спросил — к счастью для нас! — время было не подходящее — но вслух промыслили — и Делус и барон решили для себя интересно побеседовать с нами при первом же удобном случае. Что я мог бы им ответить? Пришлось сразу же прозондировать мозг Делуса — правда, очень осторожно и постепенно, так, чтобы только узнать, какие ответы парень ждет на свои вопросы — к счастью, мысли солдата были, как и положено, заняты сражением, и он ничего не заметил. Позже, когда понял, что прямо сейчас вопросов не последует, я занялся совсем уже отвратительным делом — вклинивался в мысли умирающих — одного смертельно раненного герцогского полководца, одного служителя и двух наемников из Каборса. Говоря иначе — мне пришлось это сделать. Конечно, от них я не скрывал своего вмешательства, как от Делуса — лез быстро и напролом — беднягам уже не суждено было успеть пожаловаться. И поверь моему опыту — нет ничего омерзительней, чем слышать, как задыхается в тебе последний стон, как захватывает сознание уже непобедимая волна ужаса, видеть обрывки неисполненных надежд и вспышки воспоминаний… В следующий раз, я поручу подобную процедуру тебе — в конце концов, ты же у нас спец по этой части, да и кашу заварил ты! До сих пор противно…

Ладно — что с тобой сделаешь — возможно, рано или поздно нам все равно пришлось бы прибегнуть к зондированию. Значит, запоминай.

То, что нас принимают за легионеров Золотого Легиона, очень неплохо. Золотой Легион — особые войска, составленные из самых избранных мастеров боевых искусств, непосредственно охраняющие святилища Света и Тьмы, и иначе: если не сами Хранители, то их ближайшие подчиненные. Солдаты Легиона набираются со всех концов мира, поэтому они могут быть какой угодно расы, говорить на каком угодно языке, могут ничего не знать или наоборот, знать очень много. Только Герцог и непосредственные командиры могут уличить в нас самозванцев. Сам Герцог и Хранитель и не Хранитель — он выше всех, бессмертен и вообще какой-то полубог. Не утверждаю, что во все это ты должен верить. Наш добряк барон — один из самых безжалостных судей герцогства, с самой дурной славой. Не даром его заставили проделать путь до Каборса — Герцог потребовал жестоко наказать восставших. Вот уж где никогда бы не догадался! Не удивительно, что Гурс так боялся разбойников — уж кого-кого, а его те бы точно не пощадили… И одна тревожная деталь — ты заметил человека в черном одеянии со шрамами на лице?

Сергей, которого невольно заинтересовали сведения Велта, оглянулся назад, где ехали Гурс и его страшный товарищ.

— Этот человек — личный посланник Герцога по имени Тимон. Он Хранитель и жрец Тьмы. Будь с ним очень осторожен. Наше с тобой появление здесь его не удивило, но, кто знает? И потом мне не понравилось, как это чудовище смотрело на Ветра… При Тимоне не пользуйся мысленным обменом и, если не хочешь, чтобы тебя подслушали, лучше говори на своем родном языке или на любом галактическом, кроме австрантийского.

— Этот человек способен читать мысли? — недоверчиво поинтересовался Сергей.

— Даже больше. Помнишь Черный Легион? Это рабы, их напоили сильным наркотиком и загипнотизировали. Я подозреваю, что сделал это сам Герцог. Тимон следовал за армией и своей волей руководил воинами, погруженными в гипнотический сон. Для этого нужна такая телепатическая мощь, какой не обладаем ни ты, ни я, ни, даже, Эр-тэр. Когда рабы выполнили свою функцию, с них нужно было снять воздействие, да так, чтобы они потом не набросились на своих, а это, вероятно, не так просто. Поэтому Тимон всего-навсего умертвил весь легион — разом остановил сердца почти тысячи человек — я осмотрел одного такого беднягу… Теперь, как я понимаю, свою задачу этот дьявол выполнил и, возможно, проследит за судом и отправится назад, в свое логово, а нам с тобой нужно постоянно следить за ним, если, конечно, не хотим расстаться с жизнями и провалить задание…

— Что мы будем делать?

— Наконец-то толковый вопрос! Слушай. Мы легионеры Золотого Легиона и нам полагается беречь некие реликвии. Вполне возможно, что Корона находится в их числе. Если мы и дальше сумеем выглядеть теми, за кого себя выдаем, то никого не удивит наше желание вернуться к своим обязанностям. К сожалению, ни Делус, ни тот умирающий полководец, ни служитель и ни, тем более, солдаты толком не знали географии, и я не могу сказать, куда мы должны "вернуться". Резиденция Герцога где-то на севере, но где, еще предстоит узнать. Пока Тимон — наша единственная путевая нить, только использовать такую ниточку очень рискованно — может в любой момент оборваться и хорошо, если тогда успеем унести ноги… А пока на какое-то время погостим в Каборсе у нашего судьи.

— Я принял приглашение Лераса, — рассеянно заметил Сергей.

— Отлично. В городе нам в любом случае стоило бы разделиться.

— Ответь мне на два вопроса.

— Ну?

— Как Лита добралась до леса? Ее ведь ранили совсем в другом месте?

— Усатый силач, тот, что нагнал страху на атаковавших нас днем ребят, поднял твою подругу к себе на седло и держал на руках, пока ему самому не прострелили спину из арбалета. Это случилось, когда остатки отряда твоей красавицы уже готовы были улизнуть в чащу.

— Откуда ты знаешь?

— Я следил и за девчонкой и за тобой.

— А откуда взялся Лерас?

— Второй вопрос?

— Да.

— Следя за тобой, я также стал свидетелем спасения этого парнишки, Лераса — сразу семь озверевших расвердцев, видно зная, кто именно им достался, готовы были разорвать его в клочья. Поверь, если бы не ты, парню не долго оставалось жить. Я понял, во первых, что слово этого юноши имеет большой вес среди победителей: когда ты побрел дальше, а парня подобрал конный отряд, так твой Лерас в гневе заехал кулаком пышному франту, возглавлявшему его "спасителей", а тот даже не выказал недовольства. Во вторых, я понял, что этот парень будет благодарен тебе по гроб жизни. Кстати, такая написанная на лбу преданность — ярчайшее доказательство, что ты изменил судьбу парня, а может быть, и историю всего Австранта!.. Ну да ладно… Когда я понял, что своими действиями ты можешь поставить и себя и меня в идиотское положение, по той простой причине, что чаще набрасывался на победителей, чем на побежденных, и выбирал, главным образом, офицеров (или они тебя выбирали?) — нас могли принять за повстанцев, в наглую маскирующихся под легионеров Герцога — когда я это понял, то уговорил барона спуститься вниз, а сам отправился вперед, просить Лераса остановить своих людей. Тебе повезло, что Лерас оказался таким понятливым: мне достаточно было только намекнуть, что его спаситель поспорил с его же подчиненными, как этот парень уже сидел в седле, готовый мчаться куда угодно. И тебе и мне повезло. Во всяком случае, постарайся держаться с ним подружелюбнее — этот Лерас может нам пригодиться…

Глава 7

Армия входила в город с триумфом, символизируя несокрушимость государства. Была уже ночь, но Каборс не спал. Освещенный тысячами факелов, он шумел и волновался. Горожане в ярких блузках и коротких бархатных штанах с бахромой молча глазели на уставших солдат со вторых этажей своих трехэтажных домов — второй этаж имел меньшую площадь, чем первый и третий, освобождая пространство для балкона.

Город окружала высоченная каменная стена с нависающими сторожевыми башнями, казавшаяся в свете факелов часовых еще более грозной, чем была на самом деле. Северной своей стороной она наклонялась над рекой, спокойная темная гладь которой отражала звезды.

Город утопал в зелени, от чего его улочки казались совсем узкими. Сергей толком не замечал, какой дорогой они едут. Еще две стены открыли перед ними ворота. И тогда город стал совсем другим: элегантным и богатым. Он словно раздвинулся. Тянущиеся к небу белоснежные постройки, легкие и нарядные, казались беззащитными, словно полностью доверяли трем городским стенам, закрывавшим их от посягательств врагов. Роскошные дворцы возвышались один над другим и, казалось, соперничали друг с другом в стремлении первыми достичь солнца. В этой части города горело столько огней, что тут было светло, как на земной автомагистрали. И здесь все кричали, хлопали и прыгали, не скрывая радости…

Дворец Лераса оказался едва ли не самым красивым. Все, и стены, и портики, и балюстрады, было построено из полированного бирюзового мрамора, а многочисленные башенки казались хрупкими и легкими, как из китайского фарфора.

Когда Сергей, Лерас и сопровождавшие их офицеры приблизились к парадному крыльцу главного здания, на улицу высыпало не меньше сотни нарядных мужчин и женщин в пышных платьях из множества деталей, выполненных из золотой парчи и атласа, украшенных блестками и драгоценными камнями. Культура, определенная землянином, как культура эпохи Древнего Рима, по сложности и роскоши туалетов не уступала концу эпохи Возрождения.

Все кланялись перед Лерасом и его знатным гостем, а сам Лерас со сверкающими глазами суетился вокруг Сергея, угождая ему с едва ли не с сыновней нежностью. Сергей же был настолько измучен впечатлениями и событиями последнего дня, что перестал различать границу между явью и собственной фантазией. Мысленно он признавал реальным только то, что происходило с ним на Земле. Все вокруг него сверкало, цвело, пахло тонкими духами и совсем не походило на правду. Землянин хотел только одного: отдохнуть, выспаться, собраться с мыслями.

Он спросил на счет Литы, но Лерас с готовностью заявил, что о девушке уже позаботились. Тогда землянин послушно пошел туда, куда его вели, не мешал, когда его раздевали, и едва его голова коснулась чего-то мягкого, а тело провалилось в успокаивающую бездну кровати, как сон полностью овладел им.

Так прошел второй день пребывания Сергея на Австранте.

Открыв глаза, Сергей увидел свет, падающий на него из большого окна с цветными витражами. Он лежал на широкой кровати посреди круглой комнаты, пол которой покрывал черный, полированный до блеска паркет, стены были увешаны гобеленами, а с потолка свешивалась скульптурная композиция, выполняющая функции подсвечника. Под собой землянин ощутил тонкую подстилку, искусно сшитую из пуха какого-то животного, голова покоилась на богато вышитой подушке в форме мифического животного, а вместо одеяла использовалась мягкая ткань, похожая по внешнему виду на кружевную земную тюль, которую сшили, по какому-то недоразумению, из очень ворсистых ниток.

С тех пор, как в мозгу у Сергея сидела программа биоконтроля, землянин потерял способность спать больше, чем это было необходимо. Сейчас Сергей тоже чувствовал себя отдохнувшим и свежим, но, судя по яркому свету из окна, день уже был в разгаре.

Присев на постели, землянин обнаружил рядом на подушках свою одежду, выстиранную и выглаженную. Рядом лежали и латы, с которых сняли пыль и кровь, и которые сверкали, как в день их создания синтезатором. Стоило Сергею встать на ноги, как в высокую резную дверь вбежали восемь мужчин в кружевных рубашках и длинных юбках, подали ему праздничный наряд и предложили свои услуги, чтобы помочь одеться. От принесенных вещей Сергей отказался, объяснив, что в своих латах он везде чувствует себя уютней. Брадобрей ему не понадобился, так как с начала тренировок на "Страннике" у землянина перестали расти волосы на лице, а от парикмахера он потребовал только таз воды и расческу. Затем Сергей избавился от прислуги и сам привел себя в порядок, размышляя при этом над странными переплетениями своей жизни. Едва одевшись, Сергей получил приглашение графа разделить с ним завтрак и послушно последовал за молодой дамой в пышном платье, которая это приглашение и принесла.

Лерас, молодой, бодрый и жизнерадостный, ждал землянина за большим круглым столом, уставленным блюдами и бутылями в таком разнообразии и в таких количествах, словно хотел накормить целый полк. Как объяснил граф, все предназначалось только для них двоих.

— Очень рад, что могу хоть как-то отблагодарить вас за мое спасение! Признаюсь, дорогой друг: до сих пор вчерашняя драка приводит меня в ужас! Даже не знаю, как могло случиться, что я попал в самую гущу сражения совершенно один, без гарнизона, без охраны, без друзей, и… если бы не вы…

— Поверьте, граф, меня не за что благодарить, — Сергей пожал плечами, подумав, что, пожалуй, не стоит доказывать Лерасу, насколько буквально нужно понимать его слова. Правда звучала естественно скромно, как обычное "какая мелочь — не стоит благодарности!", — Так получилось.

— Угощайтесь!

Оба приступили к еде. Ели золотыми лопатками и щипцами и землянину большого труда стоило не выглядеть смешным. Ни одного из предложенных кушаний Сергей не узнал. Все было обильно покрыто соусом, посыпано зеленью и специями и так хитро сервировано, что землянин мог только догадываться, что пробует в очередной раз: растительное или мясное, рыбу или птицу. Во всяком случае, повара были мастерами своего дела, и, если бы можно было просто есть, обо всем забыв и ни о чем не думая, то Сергей не скоро согласился бы встать из-за стола.

— Пока вы спали, — говорил Лерас, накладывая на сушеную хрустящую корку большого желтого овоща розовый крем, пахнущий рыбой, и поливая все это грибным соусом, — Мне сообщили последние новости. Наша победа была полной и быстрой. Почти две тысячи расвердцев взяты в плен. Уже произведен арест главных бунтовщиков в городе, а сегодня днем весь свет Каборса отправится на охоту за бандитами в Уирильский лес, их возглавит сам Тимон. Обещают, что там будет весело. Может быть, даже удастся поймать самого Гелма — во время битвы ему опять удалось ускользнуть.

— Гелма? — Сергей уже где-то слышал это имя.

— Этот человек возглавлял конницу расвердцев, да и всю армию Расверда тоже. Разве вы не слышали о нем? Он не раз уже уходил из рук правосудия, но теперь Тимон объявил, что поклялся Герцогу поймать Гелма или умереть, а значит Гелм уже пойман. Тимон из тех, кто всегда делает то, что хочет.

— Гелм скрылся один? — Сергей вспомнил парня, командовавшего отступавшим отрядом.

— Нет. С ним было еще человек семьсот-восемьсот… Но какое это имеет значение? Будь их даже десять тысяч, теперь, когда в городе наведен порядок, я мог бы выстоять против них одним своим гарнизоном. А здесь сейчас отборные лучшие части Северной армии, не понесшие вчера особых потерь. Судьба Гелма предрешена…

Говорят, вчера вечером Гурс поспорил с Тимоном по поводу дня торжеств, и барон настоял на том, чтобы празднества начинались уже сегодня и длились все время, пока он не покинет Каборса. Странный человек — вокруг него всегда должен быть праздник, пусть даже по самому нелепому поводу. За это Гурс пообещал подготовить публичные казни бунтовщиков в таком виде, что "у всех глаза на лоб выскочат от восторга". И тут и Тимон и Гурс сошлись во мнении, что пощадить хоть одного повстанца, значит дать поверить всем другим, что неповиновение воле самого Герцога может сойти с рук. На этот раз все пленные, даже личные, должны будут предстать перед судом. Знать сперва была недовольна таким решением, но, когда нам пообещали выкупить пленных, а не отбирать их силой, и, надо сказать, по высокой цене, все успокоились…

— А как же Лита?

Лерас нахмурился, оторвавшись от еды.

— Лита, это ваша блондинка?

— Да. Я не собираюсь ее продавать.

— Возможно, вам и уступят ее, как легионеру Золотого Легиона. Тимон может послушать вас, если не будет знать, о какой девчонке идет речь… Но, Сергей, боюсь вам не из-за чего спорить.

— Как это?

— Лита еще не приходила в себя. Она бледна как смерть и едва дышит.

— А как же знаменитый лекарь?

— Сказал, что красавица потеряла слишком много крови. Он промыл рану, наложил мазь, но говорит, что не в его власти предсказывать, выживет девушка или нет. Я пообещал ему хорошую награду — думаю, он старался как никогда.

— Я хочу посмотреть на нее.

— Конечно! — Лерас с готовностью поднялся на ноги. По его хлопку прибежала прислуга, — Немедленно разыщите Порса! Пусть идет к больной и побыстрее!

Глава 8

Галереи дворца с высоким сводчатым потолком привели землянина и графа в башенку, находящуюся вдали от главных покоев, в тиши парка, окружающего дворец. Комнатка, куда Лерас поместил Литу, была небольшой, но чистой, светлой, и казалась очень уютной. Окно было открыто, и в комнате витал аромат цветов, росших под окном. Беглый осмотр убедил Сергея, что граф действительно выделил для рабыни, как он, должно быть, думал, лучшее, что мог выделить.

Лита лежала на большой мягкой кровати без одеяла. Она была обнажена и лишь на ноге, на месте раны, топорщилась повязка из зеленой ткани да на груди искрилось красивое ожерелье из мерцающего темно-синего сплава. Вероятно, так ее оставили после осмотра врача. Сергей наклонился над девушкой.

Глаза Литы были закрыты, а дыхание почти не ощущалось. Нежная светлая кожа, сейчас, казалось, имела синеватый оттенок. Красивое тело было безжизненно. И лишь волосы сохранили свою свежесть и золотистый блеск.

— Бедняжка! — Сергей вложил в это слово больше чувства, чем хотел бы.

Лерас внимательно посмотрел на него и, не выдержав, сочувственно отвел взгляд. В это время вбежал лекарь — маленький подвижный чернокожий с мягкими чертами лица. На нем были широкие шаровары, шитая золотом рубашка и парчовая жилетка, и напоминал он скорее франта, чем врача, жертвующего собою ради людей.

— Чем ты нас обрадуешь, Порс? — обратился к лекарю граф.

Пробормотав что-то, Порс подошел к больной. Он снял повязку с ноги девушки, обнажив страшную рану, нанесенную широким наконечником копья. Осмотрев ногу, врач послушал сердцебиение, опять занялся раной и наконец понуро повернулся к мужчинам.

— Что? — почти шепотом спросил Сергей.

— До вечера она не доживет.

— Ты совершенно уверен? — строго спросил Лерас.

— Что могу сделать я, если сама природа отказывается бороться за ее жизнь? Ни одно живое существо не может выжить, потеряв столько крови. Кровь — это такая субстанция, которую очень легко извлечь и совершенно невозможно ввести обратно. Мои скромные усилия помогли больной дожить до утра, и это не так мало, если еще учесть…

— Но ведь она еще жива! — Сергей не мог отделаться от немного наивного земного убеждения своего времени и своего возраста, что пока в человеке теплится жизнь, за эту жизнь нужно бороться. Фатализм лекаря раздражал его.

Парс только развел руками, поклонился графу и вышел.

— Он действительно хороший лекарь, — сочувственно произнес Лерас, — И, поверьте, сделал все, что мог. Это правда…

Сергей смотрел на Литу и не мог заставить себя поверить, что все кончено. Не могло быть так, чтобы назло десяткам тысячелетий и биллионам парсеков они встретились только для того, чтобы расстаться, едва узнав о существовании друг друга. Такого не могло быть!

Лерас стоял рядом, глядя под ноги.

— Оставь меня с ней, — хриплым от волнения голосом попросил Сергей, не замечая, что перешел на "ты".

Граф кивнул и вышел, осторожно закрыв за собой дверь.

И тогда Сергей в первый раз грубо нарушил устав. Он вскрыл свою аптечку экстренной помощи, достал из нее тюбик с мазью и осторожно нанес мазь толстым слоем в глубокую рану на ноге Литы и вокруг нее. Затем ритмичными движениями пальцев стал втирать мазь в гноящуюся ткань, молясь, чтобы чудодейственное лекарство помогло. Закончив, он в волнении поднялся, понимая, что больше ничего сделать не может. Оставалось ожидать результатов, толком не зная, есть ли надежда, и, если есть, то в чем она…

Минут пятнадцать Сергею казалось, что все осталось по-прежнему, но затем он заметил, что кожа вокруг раны начинает вздуваться, а мышечная ткань едва заметно подергивается. Не трудно было догадаться, что мазь вызвала активизацию деятельности клеток, ускорив их деление, рост и помогая бороться с инфекцией. Сергей вспомнил, что процесс должен был регулироваться программой биоконтроля космодесантника, использовавшего это сильное средство. Лита не имела подобной программы, и полагаться приходилось только на правильную естественную реакцию организма австрантийки.

Минут двадцать с раной происходило что-то страшное, землянин даже отвернулся, чтобы не видеть этого. Но уже через полчаса процесс стал затихать. Рана затянулась. Некоторое время кожа над ней образовывала большой пузырь, как от ожога, а затем постепенно натянулась, восстановилась и стала такой, какой была до ранения. От раны не осталось и следа, лишь шелушение кожи и засохшая кровь вокруг нее выдавало недавнее лечение.

Сергей так возбудился, что ничего уже не соображал. Его нисколько не интересовало, как отнесутся эрсэрийцы к тому, что он использовал не по назначению медикаменты, и что за взыскание полагается за это по уставу. Он даже не заметил, что обновилась кожа его пальцев, вымазанных мазью. Он смотрел на Литу и радовался как ребенок, видя, как розовеет ее лицо.

Однако в себя девушка не приходила. Ее дыхание не стало ни чаще, ни глубже, и Сергей не знал, что надо теперь делать. Он понятия не имел о причинах беспамятства своей пациентки, ничего не знал об ее болезни, кроме потери крови и раны на ноге. Говоря откровенно, Сергей вообще ничего не понимал в медицине, и краткий курс эрсэрийцев здесь не спасал. Искусственное дыхание не помогло. Сергей понял, что еще немного, и потеряет самообладание — он все равно был бессилен!

Ему оставалось только одно, но он никогда не делал подобного и даже не знал, возможно ли это. Идея возникла как-то сама собой. Сконцентрировав все свое внимание на рангмере, Сергей подошел к окну, так, чтобы свет солнца упал на кристаллики прибора, положил правую руку на холодный лоб девушки и всеми силами воли заставил солнечную энергию проникать в свой организм.

Рангмер был несравнимо слабее лестеля, но и он оказался могучим оружием. Огромного труда стоило землянину сдержать в себе избыток сил и медленно, постепенно передавать его Лите. Инстинктивно Сергей почувствовал, что перестараться, значит убить девушку.

Удивительно, но новое лечение подействовало быстро. Лоб под рукой землянина потеплел, щеки покраснели, а рот Литы приоткрылся, впуская в легкие струю свежего воздуха.

Получилось! Теперь Сергей мог наконец расслабиться. Он с удивлением обнаружил, что не только не устал, но наоборот накопил в себе много энергии и долгое время сможет пользоваться только ею. На тренировках его учили питаться энергией солнц, но тогда на руке землянина не было рангмера, силы накапливалось совсем не много, а упражнения казались практически бесполезными. Сергей не представлял себе своих способностей. Обнаружив на диванчике у стены свернутую "тюль", землянин накрыл ею Литу, чтобы не смущать девчонку, когда та проснется.

И это слабое прикосновение разбудило Литу.

Заспанные зеленые глаза уставились в потолок. Когда осмысленное выражение вдруг вернулось к ним, глаза испуганно пробежали по комнате, на мгновение задержались на землянине, опустились к кровати, опять вернулись к Сергею и остановились на окне, словно боясь встречаться с глазами десантника. И в них застыла тревога.

Оба молчали. Сергей с вожделением смотрел на Литу, боясь спугнуть этот прекрасный мираж, и ему ничего не хотелось говорить. Он боялся даже шевельнуться, чтобы не нарушить своего зыбкого счастья. Лита же пыталась сосредоточиться и соединить в памяти последние события.

— Я не чувствую боли? — жалобным и еще слабым голосом произнесла она, обращаясь сама к себе.

— Моя мазь заставила рану затянуться. Не осталось даже шрама! — тихо ответил Сергей.

Лита удивленно посмотрела на него, словно до сих пор надеялась, что образ землянина всего лишь ей привиделся. Наверное, на девушку нахлынули воспоминания, потому, что, когда она отвела взгляд, этот взгляд был уже печальным.

— Как я сюда попала?

— Тебя нашли после сражения. Ты была без сознания и потеряла много крови.

— Кернг… Где он?

— Кернг погиб. Все твои защитники пали.

— Погиб… — она отозвалась как эхо, — Кернг погиб…

— Кто он тебе?

— Друг моего брата. Он был мне и за брата и за отца. Отец погиб пять лет назад, а брат часто покидал дом, оставляя меня Кернгу… Бедный мой силач…

Словно вдруг вспомнив, она вскрикнула:

— А брат, он жив?! Он свободен?

— Кто он?

— Он вел в атаку всадников, Гелм…

Лита хотела еще продолжить описание своего брата, но Сергей прервал ее:

— Гелм скрылся в лесу с отрядом в восемьсот человек. Сегодня его попытаются поймать.

Девушка внимательно посмотрела на него.

— Значит это правда? — с задумчивой грустью сказала она, отвернувшись, — Я в Каборсе. Я наложница… твоя наложница.

— Ты в Каборсе, но ты свободна! — с жаром ответил землянин.

— Но ведь ты солдат Герцога?

— Нет.

— А я принадлежу тебе? Ты привез меня сюда?

— Нет — первое и да — второе.

Лита опять посмотрела на Сергея, на этот раз недоверчиво.

— Я где-то видела тебя раньше… Но не могу вспомнить…

— Это Велт… — начал Сергей и замолчал. Он понял, что космодесантник заставил расвердцев забыть об их встрече в пролеске перед Уирильским лесом, — Если ты закроешь глаза и постараешься ни о чем не думать, я попробую помочь тебе вспомнить.

Ответом был еще более недоверчивый взгляд, но девушка послушалась. Телепатически проникнув в ее сознание, Сергей снял запрет, поставленный Велтом. На самом деле, он просто напомнил некоторые моменты, которые, на его взгляд, могли быть ключевыми. Остальное всплыло само. Резкие воспоминания словно доставили Лите боль — девушка сжала зубы, чтобы не вскрикнуть. Но теперь, Сергей точно знал, она вспомнила об их первой встрече, вспомнила те первые ощущения, что возникли тогда. И Лита действительно посмотрела на него по-новому, но почему-то с еще большей тоской.

— Ты солдат Герцога, а я рабыня, — повторила она, — Ты спас меня и теперь я твоя пленница… Я твоя, а не ты мой.

— Поверь мне, — голос Сергея прозвучал неестественно тихо и мягко — землянин и сам не знал, что сейчас скажет, — Я не солдат Герцога. Мне нет до него никакого дела. Я солдат другого времени и другой эпохи. Я приехал издалека и совсем не для того, чтобы служить Герцогу.

— Тогда зачем же? — вопрос был логическим продолжением его же слов, и Сергею пришлось ответить.

— Те, кому я служу, хотят получить Корону Древних Императоров Космоса… Я выполняю задание… — сказав про Корону, Сергей совершил второе нарушение устава. Лита так удивилась, что поверила. Отступать было поздно и Сергей продолжил: — Там, откуда я пришел, совсем другие порядки, другие законы, другие возможности. Поэтому я так хорошо сражался, а мой товарищ такой сильный гипнотизер. Мне жаль погибшей расвердской армии, жаль Кернга, потому, что все это заставляет страдать тебя. Когда мы встретились в первый раз, я и мой товарищ вместе с бароном Гурсом пытались добраться до Каборса — ближайшего города, возле которого мы высадились. Ты и твои люди сами напали на нас, можно ли меня винить за то, что я защищался? С бароном мы встретились совершенно случайно, и я не испытываю к этому человеку никаких дружеских чувств. Каборс гостеприимно принял нас, но это не значит, что мы сторонники Герцога. Поверь, ты для меня сейчас значишь гораздо больше, чем все герцоги, бароны, графы и прочие!

Запутанное признание землянина совсем сбило девушку с толка.

— Я? — спросила она, — Почему?

Вопрос был задан так открыто и бесхитростно, что Сергей растерялся.

— Потому, что я нашел больше, чем искал.

— Что нашел?

— Нашел свою мечту, — почему-то и это прозвучало просто и бесхитростно, тон в тон Лите. Сергей удивился сам себе — так легко сорвались с его губ эти слова.

— И эта мечта — я?

— Да!

Лита рассеянно посмотрела на него, хотела что-то сказать, но не сказала. Она задумалась, глядя в окно на низко склоненные зеленые ветви дерева.

— Как все странно! — чуть слышно прошептали ее губы. Через минуту она опять подняла глаза, и на этот раз они блестели от почти сдержанных слез. В них светилась благодарность на фоне какой-то совершенно безнадежной роковой печали, — Каборсцы не отпустят меня. Они не простят мне своего страха последних дней перед штурмом и не простят, что брат опять ушел от них… Если то, что ты сказал, правда, если ты действительно хочешь помочь мне, то оставь меня, Сергей, и беги, или отдай меня Гурсу — тогда ты сам останешься жив, а мне будет не так… больно. Ты еще не понимаешь, что из этого города нам двоим нет дороги. Беги из Каборса, иначе и ты погибнешь!

В словах австрантийки звучала такая мольба, что Сергей почувствовал себя на вершине блаженства — его судьба волновала Литу, он был ей не безразличен уже сейчас, после нескольких минут знакомства! Но одновременно в музыке этих слов основным мотивом звучали до дрожи пугающая безнадежность и абсолютная покорность судьбе.

— Мы убежим вместе, — твердо заявил землянин, — Тебе нечего опасаться!

Лита не стала спорить — она сменила тему.

— Ты действительно хочешь найти Корону?

— Да. Она нужна тем, кто меня послал.

— Мой отец говорил, что если бы у Герцога удалось похитить Корону, тот лишился бы своей власти над Тьмой. А дедушка утверждал, что у Герцога нет ее, да и не может быть…

Девушка замолчала, стараясь восстановить дыхание. Она еще не совсем оправилась от болезни, едва не лишившей ее жизни, а сдерживаемое всеми силами волнение, то и дело вырывалось, разрушая еще хрупкое здоровье.

Сергей встревожился.

— Ничего не говори, — попросил он, дотрагиваясь до лба.

— Странно… Ты совсем не такой, как все. У меня странное чувство… я должна тебе рассказать…

— Не надо…

— Я хочу. Ты странный человек, Сергей, и имя у тебя странное. Я никогда не знала, что мужчины могут быть такими… преданными и терпеливыми. Ты очень сильный, я это чувствую, и дело совсем не в том, как ты владеешь мечом… С самого детства я мечтала иметь такого друга, а теперь боюсь верить, что он у меня есть… Быть может, ты действительно спасешь меня…

— Я тебе обещаю!..

— Мне было семь лет, когда я впервые увидела Герцога. Этот человек тогда еще не называл себя "Хранителем". Тогда он еще для всех был человеком, а его культ Тьмы был слабым и не находил столько приверженцев, сколько сейчас. Герцог выглядел молодым и красивым, хоть все знали, что ему более трехсот лет. Мой дедушка был еще старше. Он был единственным, кто мог противостоять Герцогу. Герцог боялся его, потому, что был слабее. Дедушка знал многие тайны наших далеких предков, покоривших когда-то этот материк. Он хранил реликвии, оставшиеся ему от его отца, и построил красивый город — Расверд, в котором хранил эти реликвии в храме Света. Дед презирал Тьму и поклонялся Свету, он говорил, что материальный свет сильнее нематериальной тьмы, что Герцог ошибается, выбрав этот путь, и потому рано или поздно проиграет в их споре, длившемся уже двести пятьдесят лет… А победил, почему-то, Герцог…

Неожиданно дедушка стал стареть, и никто не знал почему. Но никто не знал и причин его долголетия. По словам деда, произошла какая-то невидимая катастрофа — равновесие полей планеты сместилось, и силы Света больше ему не доступны. Но мы во всем обвиняли Герцога — незадолго до того дня, когда дед почувствовал первое недомогание, из храма Света похитили все культовые ценности. А еще говорили, что в это время Герцог смог наконец проникнуть в подземелья Рагоны — легендарного острова предков, заклятие которого никто не мог преодолеть уже много веков, что Вечный Город открыл перед Герцогом свои ворота и сделал его и по-настоящему всесильным. Не веря в случайность "невидимой катастрофы" и надеясь вернуть деду прежние силы, мой отец собрал армию и отправился на поиски Рагоны — острова, откуда теперь правил этот ужасный человек. Отец так и не вернулся, не вернулся живым. Его легионы были полностью разбиты колдовской силой герцогской армии. Дедушка тогда выглядел уже совсем дряхлым. Он заверил меня и Гелма, который поклялся любой ценой отомстить Герцогу, а главное — Тимону, тому, кто собственной рукой отсек отцу голову, что колдовства не существует, а мир подчиняется только строгим законам математики. Он сказал нам, что Герцога нельзя победить силой оружия, только силой сознания и верой в нерушимость законов природы. Он сказал, что сила Герцога точно так же доступна и нам, нужно только почувствовать ее источник и правильно воспользоваться им. И еще, никогда не использовать силовые поля Тьмы настолько, чтобы это сказалось на сознании… Я была еще девочкой и не могла понять его. Не знаю, понял ли Гелм, но с того момента, как дед умер, мой брат не слезал с седла и проигрывал сражение за сражением…

Мне исполнилось двенадцать, когда Герцог увидел меня и говорил со мной. Он был страшен. Торжественным голосом он заявил, что я должна принадлежать ему и Тьме. Что в этом мое "Великое предназначение", которым награждаются лишь самые избранные, один раз в тысячелетие. Я испугалась, но это было еще до того, как умер дедушка и погиб отец. Они успокоили меня. Но с тех пор призрак этого чудовища меня преследует…

Стены Каборса не в первый раз видят перед собой армию Гелма. Это шестой поход моего брата и, наверное, самая большая его неудача. Каборс — столица власти Герцога по эту сторону гор. Он лучше всех укреплен, лучше других обеспечен водой и провизией на случай осады. Брат не мог отважиться на поход через горы, оставив в тылу такую, как он говорил, "занозу". В ту ночь, когда на нас обрушились стальные диски с Герцогских катапульт, горожане должны были сами открыть нам ворота. Нам не хватило только одной ночи!..

Гелм говорил, что я принесу ему удачу, а я принесла большое несчастье! Скучно сидеть одной в пустом дворце и ждать, как и все другие женщины города, вестей от армии. Гелм оставлял меня с Кернгом, а сам уходил, собрав новые легионы и окрыленный новыми надеждами. А я ждала и скучала, скучала и ждала. Изучение астрономии и математики еще больше нагоняло на меня скуку. От ментальных упражнений я быстро уставала, а настоящего учителя после смерти дедушки у меня быть не могло. Однажды я заставила Кернга фехтовать со мной. Кернг долго не соглашался, но у меня было много времени, чтобы его переубедить. Он научил меня военным хитростям, научил держать меч и побеждать врага не силой и не гипнозом, а быстротой и ловкостью. Так, когда Гелм вернулся домой, я показала ему, что многому научилась, и уговорила взять с собой. Брат всегда уступал мне. В этот раз он сказал, что я принесу ему победу…

Лита перевела дыхание. Ее глаза лихорадочно блестели. Сергей содрогнулся — только теперь он начинал представлять, насколько реален и темен мир, в который попал. Только теперь он начинал понимать, с какими силами готовится вступить в борьбу.

Минуты три в комнате было слышно только пение птички с ярким оперением, сидевшей на ветке фруктового дерева под окном, и шепот листьев под дуновением ветерка. Затем девушка произнесла, указывая на ожерелье на своей шее:

— Не знаю, насколько это важно, но это — последняя реликвия, которая сохранилась у моего деда. Герцог не знает о ней. Дедушка подарил мне это ожерелье из теплого металла, хорошо видного даже в темноте, сказав, что это самое дорогое, что у него осталось. Наверное, сказал он, Герцог не знал ценности этого предмета, поэтому и не покушался на него. Это ожерелье — талисман, имеющий великую силу, но только во внешней сфере. Дедушка не знал, как он может помочь мне, но предсказал, что рано или поздно этот талисман погубит жалкого жреца Тьмы, скрывающего свое настоящее имя…

Девушка опять замолчала, то ли от усталости, то ли потому, что сказала все, что хотела.

— Что такое "внешняя сфера"? — спросил Сергей.

— Ты не знаешь? — она опять смотрела недоверчиво, — Это ведь все знают… Мне казалось, что ты знаешь намного больше меня, потому, что ты сильнее и меня и Гелма и… отца, — она передернула плечами под покрывалом, — Слушай, если хочешь. Мир состоит из сфер, одна над другой — сфер пространства и времени. Вселенная не плоская, она плавно изгибается, замыкаясь сама с собой. Каждая сфера — свой мир, не похожий на наш и непонятный нашим чувствам и мыслям. Мы живем на одной из сфер. Внутренние сферы — это сферы, ниже нашей, сферы, в которые легко проникнуть, но трудно вернуться. На внутренних сферах другое представление расстояния и времени, а пройдя малое расстояние во времени или пространстве или совершив аналогичное по затратам превращение, и вернувшись во внешнюю сферу, можно обнаружить, что ты совсем в другой части вселенной, намного дальше, чем мог бы подумать. Это так просто: шарик в шарике. Всего лишь математика… Внутренняя сфера всегда имеет меньшую энергию, чем внешняя, а во внешней сфере всегда больше состояний и превращений, и попасть во внешнюю сферу всегда намного труднее, чем во внутреннюю. Чтобы совершить прыжок внутрь, нужно только отдать часть своей энергии, но, чтобы перейти во внешнюю сферу, нужно накопить столько энергии, чтобы покинуть нашу. Так говорил мой дед. Герцог иногда использует внутреннюю сферу, в основном, чтобы напугать доверчивых жителей, показывая "чудеса" — появляясь то в одном городе, то в другом, в один и тот же день. Но ни Герцог, ни мой дедушка не могли бы перейти во внешнюю от нас сферу. Говорят, что секрет этого утерян, и теперь только механизмы смогут когда-нибудь совершить переход в лучшие миры…

Рассказывая, Лита все больше погружалась в мир собственных воспоминаний. Когда она смолкла, Сергей ждал продолжения, но вдруг понял, что девушка заснула. Он поднялся и подошел к окну.

— Невероятно… — прошептал землянин, обводя сад невидящим взглядом.

Глава 9

Сведения, переданные Литой, были очень важными — Сергей пытался оценить их и не мог. И дело было не только в том, что австрантийка говорила о предмете поисков десантников, как о чем-то общеизвестном. Ее знания не были знаниями женщины бронзового века — их широта потрясла землянина. Лита говорила, что занятия астрономией и математикой навевают на нее скуку, что законы природы нерушимы, что миром правит закон. Ею владело убеждение, что Герцог путешествует по пространствам, что ему помогают силы некой оккультной Тьмы, что древние реликвии могут иметь сверхъестественную силу. Она убеждена, что Герцог и ее дедушка прожили более двухсот пятидесяти лет каждый, так как по крайней мере столько лет "длился их спор". Она представляет вселенную в виде замкнутых пространств, многомерной, многогранной, правильной. Она воспринимает и замечает в людях их внутренний мир, она способна оценить то, чего не видно… Сергей не знал, можно ли верить всему этому!

Если да, то опасения девушки не так уж беспочвенны. Невольно вспоминался Черный Легион, управляемый одним единственным человеком, без помощи каких бы то ни было устройств или усилителей…

Сергей вызвал Велта.

— Что случилось? — услышал он мысль космодесантника.

— Мне нужно поговорить с тобой. Есть очень важная информация!

— Наконец-то ты занялся делом. Я то думал, что ты все еще не отходишь от своей блондинки.

— Можешь меня выслушать?

— Угадай, где я сейчас?

— Откуда мне знать?

— Ты отсиживаешься у Лераса, развлекаешься, давишься изысканной кухней, слушаешь музыку, ухаживаешь за моими прабабушками, а мне вот пришлось согласиться сопровождать Тимона на охоту за людьми — это животное все время искоса поглядывало на меня — видно сомневалось в рассказах Гурса. Мы сейчас въезжаем в тот самый знаменитый Уирильский лес. Мы — охотники. Весь лес окружен "гончими", так что "дичь" должна сама выйти на нас… Отвратительное, знаешь ли, занятие!..

Послушай, Тимон в двух шагах от меня, поэтому лучше будет прекратить разговор. Поговорим позже. Если у тебя что-то срочное, свяжись с фрегатом.

Велт отключился. Сергей прижал к виску браслет связи с кораблем и тут же четко представил образ Лен-еры. Он предпочел бы увидеть кого-нибудь другого.

— Ты галантный кавалер! — тут же выпалила принцесса с одобряющей улыбкой, — Как очаровательно ты добиваешься доверия у женщин!

— Я?! Да я же ничего не сделал!

— Я все время видела тебя.

— Вы слышали рассказ Литы?

— Ее зовут Лита? Красивая девушка! Восхитительная фигура, кроткий взгляд и глаза такого приятного изумрудного цвета, что их можно не красить… Жаль, что родилась не в наше время — я с удовольствием взяла бы ее к себе фрейлиной… Да, Сергей, я слушала ее рассказ от начала до конца.

— И, что? Насколько это серьезно?

— Не знаю. Ее теория "шарика в шарике" красива — в этом ей не откажешь — но очень уж неправдоподобна. Нами было открыто превращение энергии, вызывающее переход в гиперпространство или подпространство, то есть, во внутреннюю сферу, как сказала Лита, но о том, что могут существовать переходы в другие "миры", или в некие "внешние сферы", мне слышать не приходилось. Возможно, поклонение Свету и Тьме и теория пространства — части одного философского воззрения, обыкновенный красивый культ?

— А математика и астрономия?

— Разве ты знаешь, что она понимает под этими словами?

— Я думаю, что понял правильно.

— Не ты понял, а перевела твоя программа биоконтроля. Отсутствие техники, даже довольно простых механизмов — результат слабого развития математики в нашем ее понимании. А потом, эта девушка даже высказывает свое презрение к машинам — "только с помощью техники когда-нибудь люди смогут…" Но в одном я с тобой согласна: что-то тут не так — я это чувствую. А что, пока не знаю. Например, ты так легко вошел в настоящее Австранта, словно был рожден для этого времени. Твое появление не только не изменило исторической гармонии, а наоборот сделало ее полной — такое ощущение, что ты стал недостающим звеном этого времени. Все твои знакомые словно ждали именно тебя, чтобы проявить свои симпатии и антипатии, чтобы показать тебе свою преданность или ненависть. Если так, Сергей, будь осторожен — я кое-что просчитала — тот человек, Тимон — твой антипод. Вы потенциальные враги, даже не встречая друг друга раньше — не пытайся договориться с ним, не стремись выделиться в его глазах или завоевать его доверие — это бессмысленно — лучше держись от него подальше. Паренек, граф, которого ты спас в сражении, наоборот сделает для тебя все — он послужит тебе даже против своего клана — для этого тебе не обязательно даже было его спасать. С Литой же вообще редчайшее стечение…

— Не надо! — наперекор всякому этикету, Сергей перебил принцессу, но та не оскорбилась, — Меня больше нервируют способности Герцога и его людей, чем отношения ко мне австрантийцев! Как Герцог может перемещаться между сферами? Как Тимон руководит целой армией сомнамбул? Откуда у солдат Золотого Легиона такие же возможности и способности, как у меня с Велтом? Откуда в бронзовом веке искусные гобелены на стенах, дворцы, как на Земле в эпоху Ренессанса, наряды, подавляющие своей роскошью, откуда тонкая изысканная кухня, откуда, наконец, катапульты, с которых срываются диски с каналами для воздуха, заставляющими эти диски вести себя более, чем странно?!

Лен-ера вроде бы растерялась.

— Вполне может быть, некоторые знания рухнувшей цивилизации еще сохранились. И, вполне возможно, скоро мы будем знать ответы на все твои вопросы, но, мне бы очень хотелось, Сергей, чтобы это произошло уже на обратном пути. Пока твоя задача, десантник — не загадывать загадки, а искать Корону! Кстати, я полностью одобряю твой поступок с Литой — то, что ты узнал, оправдывает нарушение устава… на мой взгляд. У Кам-тэна свое мнение на этот счет, но, если нам всем повезет, обещаю не дать тебя в обиду…

Образ пропал. Возможно, у Лен-еры вдруг возникли собственные идеи, и она занялась их обдумыванием, не дожидаясь окончания разговора.

Когда в комнату неслышно вошел Лерас, Сергей не шелохнулся, продолжая размышлять, глядя в окно. Он обернулся только на изумленное восклицание графа:

— Она спит!

— Спит, — согласился Сергей, — Но, если вы будете так кричать, то проснется.

— Но она совсем не похожа на умирающую! — граф говорил уже тише, но не пытался скрыть, насколько потрясен.

— Я сделал сам то, что не под силу вашему лекарю. Моя мазь воскресила Литу.

— Вы знаете только ее имя? — получив логическое объяснение, Лерас сразу сменил тему, как-то помрачнев.

— Да.

— А кто она такая, вам тоже известно?

— Меня это нисколько не интересует.

— Конечно, прошу прощения! Это ваше дело…

Граф не задавал больше никаких вопросов. Он прислал со слугами одежду для девушки, как и просил Сергей, самую изысканную, и отказался от платы за нее.

Землянин целый день просидел у постели Литы, ожидая пока девушка проснется. Ему было, о чем подумать, и он убивал время, с наслаждением разглядывая тонкие черты лица спящей австрантийки.

Вечером граф в очередной раз предложил землянину отобедать с ним, и Сергей, до сих пор чувствовавший избыток солнечной энергии, в очередной раз отказался.

— Вам, должно быть, интересно узнать, что Тимон и его люди вернулись не с чем, — сообщил Лерас, — То есть, конечно, они привели почти шесть тысяч мятежников из горожан и расвердцев, но Гелма поймать не удалось — скорее всего, в Уирильском лесу его просто не было…

Солнце зашло, а Лита продолжала спать. Несколько часов Сергей сидел на стуле у стены, но постепенно и сам не заметил, как уснул.

Проснулся землянин от ощущения, что на него смотрят. Первое, что он увидел, были два изумруда литиных глаз, в упор смотрящих ему в лицо. Теперь в этих глазах сверкало озорство и неиссякаемая энергия молодой здоровой девчонки. Долгий сон полностью вернул австрантийке ее силы.

— Помоги мне одеться! — просто попросила она.

Сергей вспомнил ее рассказ. Наверняка, подумал он, Лита выросла в окружении мужчин, к тому же грубых воинов, неспособных дать ей понять, насколько она прекрасна. Наверняка, она не привыкла скрываться от мужских глаз. А может быть, в ее эпоху люди еще не стыдились друг друга?..

Он стал помогать, хотя на самом деле только мешал.

Наряд, принесенный графом для Литы, состоял из широких шароваров, сшитых из чередовавшихся друг с другом полос прозрачного шелка и зеленого атласа, украшенного богатой вышивкой, из золотых туфелек без каблуков с изумрудными застежками, из кружевной, вышитой золотом, тонкой блузки, из накидки из золотой парчи, из голубого кружевного воротника с маленькими шлифованными изумрудами и хрустальной заколки для волос. Было и еще несколько деталей, таких, как батистовый платочек, закрепляемый особым образом на рукаве или хрустальные палочки с углублениями для пальцев, но Сергей не подозревал об их назначении, как и не знал их названий.

Когда Лита закончила свой туалет, землянин вынужден был признать, что тонкая ткань женского платья делает австрантийку еще более привлекательной, чем золотые кружева лат. Помогая застегнуть воротник с изумрудами, Сергей не удержался и коснулся губами губ Литы. Австрантийка не ответила, но и не отстранилась. Скорее всего, она была удивлена и растеряна, словно не знала, что означает движение землянина.

Возможно, Сергею пришлось бы и пожалеть о своем дерзком поступке, но в это время вошел граф, одетый по военному, словно и не ложился спать этой ночью. В руках Лерас держал блюдо с фруктами, которое странно смотрелось на фоне пыльных лат. Увидев графа, Лита сразу забыла о землянине, ее лицо из розового стало белым, как мел.

— Лерас?! — крикнула она испуганно. Сергей удивленно перевел взгляд с Литы на графа. Он совершенно не понял, что происходит.

— Не бойся, глупышка, — сухо и с какой-то неприязнью в голосе произнес Лерас, — С женщинами я не воюю. Я знаю, кто ты, все время знал, но можешь меня не опасаться. Даже больше: ради этого человека я, если понадобится, помогу тебе и сделаю все, что он захочет.

— Это Лерас, это он два раза разбивал армию моего брата! — обращаясь к Серею, Лита все еще была бледной, но в ее глазах светилась смешная в такой ситуации воинственность.

— И горжусь этим. Твой брат достойный противник, и сражались мы честно, без применения тайных знаний и разных сверхестественных сил. Но на этот раз он побежден окончательно и не мной — мне нет больше нужды опасаться ни его, ни, тем более, тебя. Я умею быть и великодушным.

— Он служит Тимону! — не унималась Лита. Она словно просила Сергея защитить ее от этого человека, которому на самом деле была обязана своим спасением.

Граф скорчил гримасу отвращения.

— Я служу не Тимону, а Великому Герцогству и городу своих отцов, — гордо заявил он, — А Тимон, этот облезлый стервятник, этот сумасшедший маньяк, давно заслуживает смерти! Я говорю это при воине Золотого Легиона так же смело, как сказал бы в лицо самому Тимону, если бы тот перешел мне дорогу! Пока же, — Лерас произнес это чуть ли не с сожалением, — мы с ним в одной лодке, и у меня нету оснований драться с этим негодяем, как, впрочем, и с вашим знакомым Гурсом. Просто удивительно, как такие разные люди, как Делус и Гурс могут быть родственниками!

Лита все еще смотрела недоверчиво. Граф протянул ей фрукты, но она отпрыгнула от него к окну, как от ядовитого насекомого, чем вызвала улыбку на лице молодого полководца.

— Мне не нужно твое доверие, Лита. Зачем оно мне? — сказал Лерас, — Этот человек спас мне жизнь, а я умею быть благодарным. Если ты нужна ему, я помогу тебе, как помог бы любой другой на твоем месте. Кроме того, у меня есть для тебя кое-что убедительнее слов. Думаю, ты изменишь свое мнение…

По хлопку графа за дверью послышалась возня. Затем дверь распахнулась, и трое солдат впихнули в комнату человека лет двадцати пяти, с грязным лицом и слипшимися от пота и крови светлыми кудрями. На парне были дорогие, но сильно порубленные латы, его мускулистые руки были затянуты за спину узкими режущими ремнями. Этот человек исподлобья и без тени страха поглядывал на окружающих. Сергей узнал в нем парня, возглавлявшего отступавшую к лесу расвердскую конницу. Посмотрев на Литу, землянин поспешил поддержать ее, вовремя сообразив, что девушка едва держится на ногах. Пленником был Гелм.

Лерас смотрел на пленного полководца с гордым презрением победителя.

— Когда вчера вечером Тимон вернулся в город с пустыми руками, — объяснил граф Сергею, — Я понял, что Гелма просто не там искали. Я понял, что единственное место, где Тимон с его чутьем мог упустить врага — это у него же под носом, то есть в самом Каборсе. Я понял, что Гелм знает, где его сестра, и попытается спасти ее, не считаясь ни с каким риском. Потому-то я хорошо приготовился к приему гостей этой ночью!

Сергею было жалко смотреть на расвердца. У парня был затравленный взгляд человека, которому давно не везет, но которого только недавно заставили понять, что все кончено.

Голос Гелма был глухим и тихим.

— Прости меня! — произнес этот голос, а глаза расвердского полководца смотрели на ошеломленную, испуганную Литу, — Я не должен был…

— Перестань извиняться! — грубо оборвал его Лерас, — Иначе я стану жалеть о том, что собираюсь сделать.

Гелм бросил на него подозрительный взгляд, но замолчал.

— Ждите за дверью! — скомандовал граф солдатам, и те послушно удалились.

Лита вскрикнула, увидев, как Лерас вытаскивает из ножен свой меч, но граф смерил ее жалостливым взглядом и быстрым точным ударом разрубил веревку на руках Гелма. Расвердец изумленно посмотрел на него и стал молча растирать затекшие красные руки.

— Ты ведь хотел спасти сестру, не так ли?

Гелм не ответил.

— У тебя будет возможность еще раз попробовать это сделать.

— Вам, — теперь Лерас обращался к Сергею, — нужно выбирать: уходить из Каборса или расстаться с этой девушкой. После того, что вы для нее сделали, я понимаю, что вы выберете первый вариант. Мне жаль, что я не смогу удержать вас у себя. Первое время мне казалось, что все уляжется, и про сестру Гелма забудут, но теперь, когда Тимон потерпел неудачу, понятно, что даже вам не удастся укрыть у себя Литу… Что вы думаете об этом?

Сергей отпустил Литу, почувствовав ее желание стоять самостоятельно. Девушка больше других ждала от него ответа.

— Я готов уйти!

— Я так и думал… Теперь, Гелм, ты понимаешь, что я подарю тебе жизнь и свободу не из жалости? Этой ночью я переодену вас троих своими офицерами и, во время смены караула на восточных воротах, вы спуститесь за стену. Днем оставить город не подняв шума нечего и думать — Тимон так обозлен неудачей вчерашней охоты, что сегодня утром отдал приказ никого не впускать и не выпускать из Каборса без его собственной визы — возможно он заподозрил то же, что и я, но ему, в отличие от меня, не была известна причина, из-за которой Гелм покинул лес так скоро. За стенами города Гелм и его люди станут вашей защитой на первое время — не думаю, что теперь у вас возникнет желание вернуться на Рагону к повелителю — а с Гелмом вы, возможно, сможете добраться до Расверда…

— Что мне делать сейчас? — спросил Сергей.

— Сейчас? Сейчас ничего. Гелма я с вами не оставлю — он слишком опасен даже для самого себя — его я запру в башне тех самых ворот, из которых вы выйдете этой ночью. Во всяком случае никто не станет искать его там, то есть в заточении. Лита останется тут, в этой комнате, а мои слуги постараются ее развлечь. Для нас с вами тоже есть занятие — сегодня я даю пир в своем дворце — так было заранее условленно между мной и Гурсом — это барон напросился ко мне со своим вечным праздником — так вот, и я и вы должны присутствовать там. Все знают, что вы стали моим гостем, и, если я скажу, что Сергей уже покинул меня, никто не поверит — это будет против общего мнения о моем гостеприимстве и точно вызовет подозрение.

Лерас опять хлопнул в ладоши. Вбежали те же три солдата, что привели Гелма.

— Этим людям я могу доверять, — сказал граф, — Гелм, ты пойдешь с ними!

— Но почему я должен доверять тебе? — делая ударение на "я" Гелм, со свободными руками, обрел уверенность в себе и спрашивал с гордым высокомерием.

— У тебя есть выбор? — поинтересовался граф с тонкой улыбкой придворного.

Вместо ответа, Гелм повернулся к своим стражам, и прежде, чем те успели шевельнуться, в мгновение ока выхватил у двоих из них мечи и отбежал к окну, становясь между Сергеем и Литой и готовясь защищать и ее и себя от землянина, Лераса и всех его людей, сколько бы их не появилось. Солдаты не были новичками — их угрюмые лица сорокалетних мужчин покрывали шрамы — но они только отпрянули назад, вопросительно глядя на Лераса.

— Глупец, — равнодушно заключил Лерас — вероятно, о ловкости и безрассудстве своего врага он знал давным-давно, — Если бы я хотел отдать тебя Тимону, то не стал бы разыгрывать душевных сцен. Такова твоя благодарность?! Хорошо, Гелм, решай сам: ты действительно хочешь остаться тут и подвергнуть сестру опасности? Или ты убежишь с ней сейчас, и попробуешь незаметно выбраться из города, где тебя в лицо знает каждый мальчишка и каждая торговка молоком?

Гелм вытер лицо рукой, обращаясь к Лите с трогательной мягкостью, как к маленькому ребенку:

— Ты не ранена, сестренка?

— Я была ранена…

— Была? — Гелм говорил так, словно никого кроме него и Литы в комнате не было.

— Рана зажила… Вот мой спаситель, — Лита указала на Сергея.

Гелм смерил землянина таким взглядом, словно Сергей не спас, а оскорбил его сестру.

— Гелм! — устало произнес граф, — Не валяй дурака, иди с ними, куда скажут… Если мужество тебе изменяет, можешь оставить оба меча себе — на память о нашей встрече. Только скорее!

Гелм не шелохнулся.

— Я пойду, — спокойно согласился он, — Но сначала объясни, зачем тебе спасать нас?

— Побежденный враг — уже не враг…

— Не то! — отмахнулся Гелм, — Не верю! Пустого великодушия у вас не бывает!

— Потому-то ты и проиграл, Гелм, что не верил в благородство своих врагов. Только победа в равном бою достойна мужчины — так говорили мой прадед, дед и отец. Отдать тебя Тимону — значит омрачить свою совесть подлостью. Пусть лучше Тимон сам ловит тех, кто ему нужен, а, если поймает, то в том не будет моей вины. Если тебе этого мало, то есть и вторая причина: жизнь и свобода твоей сестры нужны человеку, спасшему меня от смерти.

— Ему?! — заключил расвердец, в упор глядя на землянина. Сергей ясно прочел, что спасение Лераса не считалось в глазах Гелма благородным поступком, тем более посягательство на "жизнь и свободу" сестры. Но, что Гелм на самом деле думает обо всем этом, осталось пока при нем — сознание автрантийца оказалось непроницаемым для землянина.

— Да ему.

Гелм колебался с полминуты, а затем решительно вышел из комнаты, сопровождаемый тремя конвоирами, но с таким гордым видом, словно сам командовал своим караулом.

Глава 10

Только начавшийся день омрачился массовыми казнями.

Скорый суд состоялся наутро. Барон Гурс, восседавший на троне перед городской площадью, окруженной тройным кольцом легионеров, выслушивал обвинение каждого горожанина или расвердского солдата, главным образом заключавшееся в том, что того или иного поймали в таком-то месте и в такое-то время. Никаких доказательств вины не требовалось. Выслушав обвинение, барон решал, какой казни предать обвиняемого: распять на колесе, утопить, сжечь на костре, колесовать, четвертовать, растянуть на рогатке, сбросить с городской стены или другой, более изощренной и жестокой. Приговор приводили в исполнение тут же, на глазах у собравшейся толпы горожан, оттесняемой солдатами.

К двенадцати часам была казнена почти тысяча несчастных. Если среди пленных попадались молодые женщины или юноши младше семнадцати, приговор был особый — приговоренные должны были последовать на Рагону — столицу Великого Герцогства — где им надлежало сыграть некую роль в религиозных празднествах.

Все это Сергею передал Велт, находившийся на площади вместе с Тимоном и Гурсом. По мысленному рассказу десантника выходило, что, не глядя на омерзительную жестокость победителей, в городе поддерживается праздничная атмосфера: каждый новый приговор встречается изрядно подвыпившей чернью с восторгом, как новое зрелище; на всех площадях бесплатно разливают вино и раздают копчености и пряности на закуску; на рынках и крышах бань играют музыканты и танцуют актеры, зазывая зевак на бесплатное шоу…

Сергей был рад, что только по рассказам знает о происходящем в городе. У него не было желания видеть весь этот ужас.

Лите новости дня передавать не стали. Девушка и так извелась от ожидания. Видно было, что ее горячая натура требовала действий и движений. Автрантийка заметно нервничала, хотя и пыталась улыбаться, шутить и даже посмеиваться над всеми: над землянином, Лерасом, придворными. Развлечения, придумываемые графом, ее мало занимали. В основном это были фокусы придворного факира; игра на больших струнных инструментах, напоминающих пустые бочонки со струнами из жил; или акробатические трюки мальчиков-гимнастов.

Чуть больше удовольствия Лите доставляла настольная игра, по виду фигурок похожая на шахматы, но с неравномерным полем и запутанными правилами — девушка развлекалась, легко выигрывая Сергея, которому никто толком не объяснил, что нужно делать.

В три часа дня Лерас прибежал с сообщением, что на сегодня суд закончил свою работу, и что с минуты на минуту все блестящее общество явится к нему во дворец. Лита только тут почувствовала себя пленницей — пышный праздник и бал должен был проходить совсем рядом, а она не только не имела ни малейшей надежды побывать там, но и ненавидела тех, кто его устраивал. Она едва не заплакала от мысли, что теперь, возможно, навсегда лишена тех празднеств, что так часто устраивались в ее родном Расверде, теперь изнуренном долгой войной, обнищавшем и голодном.

Прежде, чем расстаться, Лита выпросила у землянина кинжал, говоря, что так она будет казаться самой себе не такой беззащитной. На всякий случай Лерас поставил у дверей комнаты часовых, и оба, Сергей и граф, теперь уже сияющий нарумяненным лицом и сверкающий парчой и бриллиантами, отправились в главные покои дворца, где в огромном колонном зале уже ждали гостей накрытые столы, и скучали придворные музыканты и слуги.

Затем все закружилось кувырком. Откуда-то нахлынули люди, купающиеся в золоте своих нарядов, заиграла музыка, послышались песни. Кто-то уволок Сергея к вершине стола и усадил на почетное место, выделенное для городских старейшин. Воздух наполнился запахом духов, цветов, благовоний и горячих блюд, неожиданно возникших на столах. Сергей не заметил, как полившееся рекою вино развязало всем языки, как послышались шутки и забавные истории, как женщины стали чопорно вздыхать, пересказывая эпизоды своих биографий.

Все зашумело, взволновалось и поплыло во времени. Скоро между столами возникли танцующие пары, которых закидывали ворохами маленьких лепестков фиалок и роз (или чего-то очень похожего). От световых эффектов, для которых, оказывается, совсем не обязательно было электричество, рябило в глазах…

Сергей очнулся, когда пиршество уже достигло своего апогея. Он неожиданно обнаружил, что пьет чуть ли не в обнимку с толстым Гурсом, уже порядком пьяным и красным. Гурс что-то нечленораздельно мычал и бросал в танцующих цветы сразу с корзинками, что только забавляло и его и остальных. Судя по тому, что свет во вращающихся светильниках с цветными стеклами казался до боли ярким, на улице вечерело — увидеть окна не удавалось из-за спин и голов веселившихся людей. Сергей рассердился на себя за то, что дал хмелю отуманить голову. Одной такой мысли оказалось достаточно, чтобы сознание прояснилось полностью. "Программа биоконтроля." — понял землянин, несколько досадуя, что теперь он уже не такой, каким был на Земле — когда-то горячительные напитки служили одним из немногих доступных его сверстникам удовольствий.

Протрезвевшему Сергею праздник показался уже не таким пышным, веселье не таким бурным, а барон стал ему совсем противен со своей пьяной физиономией. Он разыскал глазами Велта — десантник сидел за другим столом, рядом с Тимоном. Оба словно окаменели — совершенно не шевелились, не пили, и оба казались какими-то темными тучами на сверкающем небосводе праздника. Осторожно коснувшись сознания Велта, Сергей понял, что общество Тимона тяготит десантника, и что настроение у напарника отвратительное. Землянин решил не привлекать его внимания.

Обернувшись, он заметил, что его уже довольно долго пытается пригласить дама довольно приятной наружности — ее платье так сверкало в огнях светильников, что было больно смотреть. Сергею ничего не оставалось, как принять приглашение. Не разбирая лица своей партнерши, землянин закружился по залу, выручаемый врожденным чувством ритма, усиленным тренировками. Ему с обворожительной улыбкой заметили, что он великолепно танцует. Заметила уже не та, пригласившая — это была совсем другая женщина, стройная и румяная. Эту сменила третья, за ней — еще одна, и еще… Сергей быстро превратился в самого популярного кавалера, не слишком раздумывая, что за этим стоит его эрсэрийская выправка и сверкающее драгоценностями обмундирование…

Мотаясь в танце по залу, землянин наконец вырвался из цепких рук женщин и вернулся на свое место. К нему сразу же пристал Гурс, с рассказом, какая у него возникла великолепная идея нового публичного истязания. Неожиданно сменив тему, барон ошарашил Сергея вопросом, задаваемым с понимающей улыбкой:

— А я слышал, что ваша красавица не попала в число обвиняемых? Уж сделайте милость, отдайте ее мне, доставьте старику удовольствие! Это же нестерпимо — наказывать разных нищих, раненных, больных, уродов… А тут красавица, сильная, полная соков… Проклятый Тимон, он отобрал у меня всех красавиц!.. А ведь тогда можно выбрать не одну казнь, а десять, нет… пятнадцать, даже, может… Можно ведь заставить зрителя рыдать от сострадания и восторга, терять сознание, дрожать и покрываться потом и даже кричать вместе с приговоренным чуть ли дыша с ним одной болью! — Гурс вытирал платком пот со лба, а его маленькие мутные от вина глаза сверкали от восторга и гордости, — Я! Я делал такое не раз! И какое наслаждение, скажу я вам, наблюдать за делом своих рук! Во всяком деле, знаешь ли, Сергей, свои тонкости: для искусной казни, которую запомнят на годы, необходим, во первых: опытный умелый палач-профессионал; во вторых: здоровый крепкий обвиняемый, лучше красивый, а еще лучше красивая; нужна публика, веселая и жаждущая развлечений. Вот только тогда и получается настоящий праздник! Только тогда!.. А они этого не понимают, они не ценят… им подавай зрелище, а как его творят их…

Сергей с отвращением отшатнулся, испытывая сильное желание воткнуть кинжал в толстое говорящее брюхо справа от него. "Хорошо еще," — подумал он, — "что этот дуралей пьян и не соображает, что несет!"

Только барону, похоже, очень понравилась своя мысль.

— Ну так как же? Когда вы мне ее отдадите? — потребовал он, — Вы должны мне ее отдать, такова воля народа!

Потом он сменил тон с требовательного на умоляющий, чуть ли не плаксивый:

— Ну пожалуйста! Ну отдайте… Зачем она вам? Старый Гурс хорошо заплатит, очень хорошо! Только не говорите Тимону, а то он и эту утянет, что ему… Пусть потом… пусть сюрприз…

"Старый маньяк!" — подумал Сергей про себя.

— Ах, вам она еще нужна? — барон вдруг понял, и его маленькие глазки хитро заблестели, — Но ведь не на долго? Правда? Успокойте меня, не такое же она чудо, чтобы быстро не надоесть? Они все всегда надоедают — я-то знаю, уж поверьте — знаю…

Сергей глубоко вздохнул, чтобы сдержаться.

— Дайте мне хотя бы на нее посмотреть! — барон опять требовал. Он даже попытался встать и закричал, требуя позвать Лераса, — Мой негодяй племянник говорил, что на вашу пленницу можно просто смотреть и получать от этого удовольствие… Я ему не верю, конечно… Где Лерас?

Когда появившийся Лерас узнал требование барона, он на мгновение растерялся. Этой задержки оказалось достаточно, чтобы барон оповестил о своем желании весь зал, то умоляя, то требуя, в зависимости от того, как менялось нестабильное от винных паров настроение, но все это — во всю мощь своих легких.

Сергей начинал не на шутку волноваться. К счастью, Лерас быстро смекнул, что надо сделать. Позвав слуг, чтобы помогли Гурсу идти, он вместе с Сергеем отвел барона во внутренние покои и показал там некую симпатичную придворную, согласившуюся сыграть роль пленницы землянина.

Гурс остался недоволен. Он заявил, что племянник заслуживает наказания, так как "эта особь вовсе не златоволосая, и глаза у нее не зеленые, и вообще не на что смотреть". Сергей удивился, насколько просто оказалось провести толстяка — ведь Гурс и сам видел Литу так же близко, как и Делус, но, наверное, перепуганный тогда за свою жизнь, никого не замечал и не запоминал. Гурс тут же выкинул новую штуку. Он позвал стражу и потребовал связать показанную ему девушку и отправить в башню. Пришлось и Лерасу и Сергею уговаривать выжившего из ума судью. Ничего не получалось. К счастью, землянин вспомнил об бриллиантах Архителксах в своей аптечке. Не долго думая, он вручил барону один такой камешек, вспыхнувший на свету вращающимся клубком семи цветов радуги. Барон был в таком восторге, что забыл обо всем на свете. Его удалось благополучно отправить в спальню, напоить успокоительной настойкой и уложить спать.

Избавившись от одной напасти, Сергей вдруг понял, что забыл о другой. В колонном зале он нашел Велта, который мысленно сообщил:

— Тимон оправился в восточное крыло дворца, в сторону парка. Услышав крики барона, этот тип сделал такое лицо, словно решил сложную задачу, давно не дававшую ему покоя. Вскочил, приказал прислать караул и ринулся в восточное крыло, никому ничего не объяснив…

— И что? — Сергей почувствовал, как холодеют его пальцы.

— Что? Разве не там твоя нимфа?! Разве не оттуда ты выходил со мной на связь?

Последних слов землянин уже не слышал. Он мчался через коридоры и галереи в сторону парка, к башенке, где оставалась Лита.

Галереи левого крыла были пусты. Шум праздника не проникал сюда через толстые стены, украшенные тяжелыми коврами, и большие двери из мягкого дерева. Тишина вернула Сергею ощущение реальности происходящего, усилив чувство тревоги. Он побежал быстрее.

Дверь комнаты в башенке была распахнута настежь. Караул, выставленный Лерасом, отсутствовал. Почувствовав недоброе, Сергей влетел в комнату.

Лита стояла на коленях. Ноги ее были стянуты сыромятным ремнем, рот затягивала темная повязка. В комнате оказалось только два человека — солдаты из гарнизона Лераса. Один из них держал руки вырывавшейся девушки, а другой затягивал на них ремень. Все это землянин разглядел за долю секунды. Еще ему бросился в глаза собственный кинжал, лежащий на полу у окна…

Не останавливаясь, Сергей прыгнул, наклоняя корпус к полу, подогнув одну ногу и приготовив вторую для удара. Пятка должна была угодить в голову солдату, державшему Лите руки. По опыту тренировок землянин знал, что от подобного удара легко раскалывается бетонная плита. Уже ощущая тепловое излучение цели, Сергей понял, что убийство не в его интересах. Он успел опустить ногу немного ниже, к защищенной кирасой груди солдата, и смягчить удар, переходя с пятки на носок.

Все произошло за одно мгновение. Солдат, вязавший узлы на руках девушки, услышал хруст, а затем грохот и увидел, как его товарищ мешком перелетает через комнату и неуклюже бьется спиной о подоконник, не успев издать ни звука. Тут же он почувствовал, что его кадык щекочет острие фиолетового меча землянина.

— Развяжи руки! — голос выдавал ожесточенную внутреннюю борьбу с самим собой: Сергей испытывал сильнейшее желание наказать обоих мерзавцев.

— Но, приказ самого Тимона… — попытался объяснить солдат.

— А мой приказ ты слышал?! — Сергей заскрипел зубами, чтобы сдержать ярость, — Или тебе жизнь наскучила?!

Солдат как-будто уже подчинился, но в это время в комнату ввалился сам Тимон в своей черной мантии, сопровождаемый десятью здоровенными воинами с пустыми, ничего не выражающими физиономиями.

Сергея оттеснили к окну с такой бесцеремонностью, словно на него вообще не стоило обращать внимания. Землянин попробовал прорваться назад, к все еще стоявшей на коленях Лите, но натолкнулся на твердую стену каменных фигур солдат, каждый из которых был на голову выше его и почти в два раза шире в плечах. Сергей понял, что с таким же успехом может ломиться через мраморную стену дворца.

Тимон, будто бы не заметивший ни землянина, ни тела солдата, безжизненно завалившегося у окна, ни изменений на лице второго стражника, по-прежнему державшего ремень на запястьях австрантийки, с отрешенным задумчивым видом склонился над связанной девушкой. Его интересовала грудь — расстегнув блузку, он недовольно воскликнул:

— Почему нет клейма?!

Солдат замялся. Не дожидаясь ответа, Тимон откинул назад голову Литы, чтобы ее волосы не мешали ему смотреть.

— Принесите штифт, я сам…

С самой глубокомысленной отрешенностью Тимон поцарапал ногтем кожу на левой груди девушки. Лита была вне себя от ужаса и только дернулась, в бессилии отодвинуться от страшного садиста.

Сергей почувствовал, что голова у него пошла кругом от такой бессмысленной жестокости.

— Что вы делаете? — глухо спросил он.

Тимона не удивило, что кто-то тут в комнате задает вопросы. Он стал терпеливо объяснять, подняв глаза к потолку.

— Глубокие раны соединяют тело с космосом. Если тело красиво, оно портит душу, удаляет ее от настоящих ценностей вселенной, не дает космосу соединиться с сущностью. У этой женщины слишком красивое тело — с таким душа расстается неохотно, с содроганием и мукой, как с чем-то дорогим и полезным. Так ей не выдержать всех испытаний Восхождения. Лишь истязания плоти заставляют забыть о бессмысленных и уходящих ценностях, заставляют думать о возвышенном, только истерзанная, ноющая, некрасивая плоть делает душу покорной и ясно видящей…

— Мир сумасшедших! — отчаянный стон землянина на этот раз вернул Тимона к действительности. Глаза под шрамами загорелись, отыскивая говорившего.

Сергей не заставил себя долго искать. Он был на грани между яростью и отупением. Вскочив на подоконник, землянин оттолкнулся и перелетел в сальто через головы мешавших ему солдат, опускаясь на ноги лицом к лицу с Тимоном.

— А, это ты… — насмешливо произнес монах, скривив губы, — Ну что ж, ты должен был прийти сюда…

Он поднял голос, и его слова зазвенели под сводом потолка, страшное лицо приняло торжественное выражение.

— Эта девчонка не может быть твоей избранницей, воин! Она последняя из рода Цевелов, она принадлежит Тьме и будет отдана Тьме на Великом Празднике Тьмы! Такова воля Герцога, такова воля Тьмы, а мы лишь их покорные слуги!

В это время в комнату внесли раскаленный до красна штифт и кинжал. В дверях появилось встревоженное лицо Лераса.

— Клеймо на груди, над сердцем, не дает избранникам другого мира забыть о своем великом предназначении…

Тимон не договорил, отвлеченный зазвеневшим от напряжения державших его рук длинным фиолетовым клинком, возникшим перед его глазами. Монах презрительно посмотрел на землянина.

— Хорошее лезвие, но плохой воин. Сердце солдата должно быть таким же закаленным, как меч в твоих руках, легионер! Чувства — враги силы! Если Герцог узнает, что чувства одержали верх над воином Золотого Легиона, ты будешь уничтожен с позором!

Говоря нараспев, словно читая заученную молитву, Тимон еще больше раздражал землянина, и так с трудом сдерживающегося от искушения отсечь говорящую с ним уродливую голову от поддерживающих ее плеч.

Лерас понял, что положение критическое. Он попытался принять огонь на себя. Твердым голосом, не допуская возражений, он произнес:

— Девушка никак не может быть увезена отсюда вами, Тимон! Сергей — мой гость. Лита появилась в этом доме вместе с ним, и только с ним уйдет отсюда.

— Ребенок! Ты знаешь, о чем говоришь? — когда сопротивление встретилось еще с одной стороны, лицо Тимона стало каменным.

— Даже враг, придя ко мне в дом с миром, с миром уйдет отсюда. Никто не нарушит законов гостеприимства этого дворца!

— Ты делаешь ошибку, — Тимон угрожал, не меняя выражения лица. Не взирая на слова графа, он послал мысленную команду своим людям взять девушку и следовать за ним. Сергей перехватил мысль монаха и сразу почувствовал на себе его пронизывающий взгляд, одновременно с приливом телепатически нагнетаемого страха. Лерас не мог знать, какой приказ отдал своим людям Тимон, но он увидел, что один из солдат поднимает Литу на руки, и все понял. Пока Сергей пытался закрыть сознание, уходя в пустоту и стараясь ни о чем не думать, чтобы не выдавать своих способностей рвущейся к его сознанию мысли Тимона, граф громко крикнул, призывая стражу.

Тимон резко обернулся. Его взгляд обдал молодого графа такой волной презрения, что парень схватился за кинжал с широким лезвием, украшавший его наряд и служивший больше указателем ранга, чем оружием. В это время монах ударил. Лита, Лерас и вбежавшие на зов графа стражники почувствовали проникновение чужой воли. Сильный удар волны ненависти и страха обрушился и на Сергея через завесу скрывающей разум пустоты. Попытка сопротивляться сразу причинила землянину такую сильную головную боль, что задрожали колени и надрывно заныли зубы. Граф же, Лита и солдаты не были способны противостоять телепатическому удару — их глаза мгновенно остекленели, руки безвольно упали, а тела как-то вяло обмякли на пол. Лита повисла на могучих руках воина Тьмы.

Сергею же показалось, что его голова сейчас расколется. Жесткий, холодный как лед, взгляд Тимона сверлил его сознание, как сверлит зубы ненавистная с детства бор-машинка. Землянину казалось сейчас, что он жалок и слаб; ему хотелось, чтобы рядом оказалась мама, чтобы расплакаться перед ней, попросить защиты, спрятаться за ее спиной. Глупо закрываясь руками, он случайно коснулся виска шершавой поверхностью рангмера. Все резко изменилось, словно упала с глаз пелена. Ум прояснился, а воля, усиленная внешними биотоками, наполнилась силой сопротивляющегося разума. Не давая противнику опомниться, Сергей мгновенно обрушился на Тимона, ворвался в мир его сознания, слился с ним воедино и с жестокой яростью стал давить в себе чужое второе "я", так, чтобы нигде, ни в каких тайных уголках его сдвоенной сейчас натуры не осталось ничего незнакомого, отталкивающего, нового и чужого. Он рушил в себе чужой мир, окончательно стирая грани между собой и Тимоном. Тимон, настроившийся на атаку, не смог ничего противопоставить ворвавшейся к нему в мозг навязчивой чужой воли, накрывшей его, словно поток лавы. Сергей испытывал что-то похожее на злорадство, топча и ломая хрупкие частицы чужого мировосприятия. Случайно отыскав в густой запутанной сети чужих ощущений ключи к сознанию находящихся в комнате людей, Сергей приказал им очнуться — приказ исходил от обоих сразу — от покоренной воли Тимона и от торжествующей воли парня с далекой Земли. Неожиданно Тимон сник, его глаза потухли, и Сергей потерял ниточку, связывающую его разум с разумом врага.

Сергей резко ослабел и осел на пол, не удержавшись на ватных ногах. Тимон тяжело рухнул головой вниз. Воины Тьмы смотрели на происходящее с широко открытыми глазами — в этих глазах было выражение птенцов, только что вылупившихся из скорлупы своих яиц. Землянин понял, что эти люди много лет не жили своим сознанием, были полуроботами, напрочь забывшими о том, что существует еще и своя воля, кроме воли хозяина, ставшей привычной и необходимой.

Все пришли в себя, все, кроме затихшего на полу Тимона, и Сергея, у которого все плыло перед глазами и нервно стучали непослушные зубы.

Лерас испустил тяжелый болезненный вздох. Лита заскулила через повязку на губах. Стражники тяжело дышали, сдерживая в присутствии графа все впечатления при себе.

— Тимон мертв? — без интонации спросил граф, все еще находясь во власти только что пережитого ужаса.

— Не знаю… — что-то подсказало землянину, что Тимон жив и должен когда-нибудь очнуться. Если для Сергея такие сражения были чем-то совершенно противоестественным, то для монаха ранения такого рода могли быть вполне привычными, как для боксера-профессионала — удары по подбородку. Он поделился своей догадкой с Лерасом.

— Тогда… — граф застонал, хватаясь одной рукой за голову, а другой опираясь на стену и испытывая сильное головокружение, — Вам нужно бежать… Бежать как можно скорее!

Глава 11

Вспоминая много позже события на Австранте, Сергей убеждался, что история не оставляла ему тогда выбора. Что бы ни говорили эрсэрийцы о нарушении исторической гармонии, землянин ничего не нарушал. Он делал только то, что требовала от него ситуация. Увидев Литу в пролеске Уирильского леса, он не мог просто отмахнуться от этого ведения. Он не мог оставить Литу умирать на поле боя. Не смог бы уступить эту девушку Тимону или Гурсу, то есть позволить ей погибнуть на его глазах. События увлекали землянина бурным потоком, не оставляя времени, чтобы подумать над следующим шагом, чтобы сказать себе "стоп!". Впрочем, анализируя происходящее, Сергей понимал, что ему не о чем не приходится сожалеть…

Лерас довел землянина и Литу до городских ворот. Лита была закутана в темную сутану служителя культа. Гелм, в лиловом офицерском обмундировании, с опущенным на лицо забралом шлема выглядел, как обыкновенный стражник городского гарнизона.

Сразу за воротами ждали пять оседланных гамасов и два солдата в лиловых латах, судя по всему, товарищи расвердца, захваченные вместе с командиром прошлой ночью.

— К рассвету вы будете далеко, — сказал граф.

— Что будет с тобой, когда очнется Тимон? — спросил Сергей, на прощание по-товарищески протягивая руку Лерасу.

— Ничего. В Каборсе мое влияние сильнее влияния этого чудовища, — граф говорил беззаботно, но землянин уловил в его голосе нотки неуверенности, — Когда все уляжется, — на лице графа мелькнула улыбка, — Ворота этого города и моего дома всегда будут для вас открыты!

Плотно обхватив локоть Сергея, Лерас ненадолго прижался своей щекой к щеке землянина, что, должно быть, являлось выражением самых дружеских чувств, а затем резко развернулся и твердой поступью солдата скрылся за воротами…

Через минуту в ушах свистел холодный ночной ветер, и монотонно топали по мостовой лапы гамасов. Серая громада городской стены Каборса постепенно растворялась во тьме за спиной.

Отвлекшись от происходящего, Сергей сделал то, что должен был сделать давным-давно: мысленным усилием заставил включиться передатчик — пустое украшение, когда сознание не желает его использовать — и стал шарить впотьмах в поисках разума Велта. Велт тут же отозвался.

— Ты где? Что у тебя стряслось?

— Скачу на юго-восток, к Расверду.

— Ну нет, только не сейчас! Ты что, с ума сошел?!

— Почему?

— Вернись в город! На суде оставили более пятисот молодых людей для отправки в Рагону. Сразу по окончании празднеств караван должен будет отправиться в путь. Все, что нам нужно — это пойти следом, а у тебя опять температура и галлюцинации в тяжелой форме! Что ты опять задумал?!

— Теперь поздно, Велт! Ничего уже не исправишь. Тимон попытался загипнотизировать меня, а я сломил его волю…

Велт мыслил про себя, но Сергей ощутил его волнение.

— Хорошо, что предупредил, — мысль космодесантника опять пульсировала в спокойном ритме, — Делай, как знаешь, но выходи на связь, как только вызову! И не теряйся — не сможешь связаться со мной, информируй командование на фрегате.

— Ты на что-то решился? — понял землянин.

— Будет видно… — Велт отклонился от ответа. Его сознание пропало.

Над дорогой склонились ветви кустарника, видимость, и без того ограниченная темнотой, сжалась до нескольких метров. Гамасы мчались быстро, и ветки иногда больно стегали по лицу, неожиданно возникая перед глазами. Сергей недоумевал, к чему такая спешка. Все, что касалось внутренних нематериальных сил человека, было пока еще для землянина новой землей, где он, как первооткрыватель, делал первые осторожные шаги, но Сергей наверняка знал, что в их ментальном поединке Тимон получил тяжелое ранение, от которого не скоро оправится. Значит, опасаться погони, если, конечно, никто не следил за ними в городе, не приходилось. Но, то ли Гелм не знал об этом, то ли у него были свои причины спешить — расвердец непрестанно понукал своего гамаса, а остальные вынуждены были делать то же, чтобы не отстать от горячего командира.

Попытки Сергея мысленно соединиться с сознанием Литы ничего не дали — девушка была в шоке, даже удивляло, как она еще не выпадала из седла.

Сразу за полосой кустарника начинались возделанные поля, поделенные на маленькие участки деревянными настилами. Поля тянулись достаточно далеко и в солнечную погоду должны были отлично просматриваться с башен Каборса. Сергею стало понятно, почему Тимон был так уверен, что его враг не возвращался в родной город. Кроме Уирильского леса, в свете звезд похожего на темное спокойное море, во всей округе легиону в восемьсот человек укрыться было негде. Лишь горы могли спрятать остатки разбитой армии, но двигаться по ним дальше на восток было невозможно.

За полем, в овраге, вымытом в рыхлой почве бегущим с гор ручьем, к беглецам присоединился отряд из двадцати человек, со сменными гамасами. Произошла заминка: солдаты явно уже потеряли надежду увидеть своего командира, которого дожидались здесь, в овраге уже не первый день, а потому не были готовы к встрече. Пересев на свежих скакунов и потратив минут пять на сборы, отряд, насчитывающий теперь двадцать пять человек, помчался дальше. Никто не обменялся ни одним словом.

Дорога повернула, и гамасы ступили на мягкую траву поля. По бездорожью бег замедлился — боялись повредить лапы гамасам на незаметных в темноте кочках и канавках с водой. Неожиданно Сергей обнаружил, что горы, оказывается, уже совсем рядом. Вот уже они и слева и справа, а отряд движется по лощине, разделяющей два пологих склона. Оглянувшись, землянин увидел, что их стало намного больше — неслышной тенью на некотором расстоянии за ними следовал отряд человек в двести. Некоторые из вновь прибывших то и дело оглядывались, словно ожидая погони. Слаженность действий — никто так и не произнес ни звука — просто поражала.

Они вновь мчались по дороге. Вильнув, дорога вышла на открытое пространство, поросшее редкими деревцами и пучками жесткой травы. Тут было светлее, землянин снова оглянулся. Теперь — не было сомнений — сзади двигался весь гарнизон Гелма. Их было даже больше чем восемьсот, может быть даже тысяча. Как эти люди смогли так далеко уйти от преследования и незаметно пробраться до самых гор, оставалось только гадать.

Гелм же, даже не оглядывался. Он был уверен в точном подчинении своих солдат и только бил хлыстом по спине своего скакуна, когда тот пытался сбавить шаг.

Уже светало, когда прямо на пути показалась река. Гелм ожидал этого, потому, что сразу направил гамаса к невидимому из-за сада, окружавшего спящую поблизости деревеньку, плоскому мосту. Река, широкая, сильная, спокойная, отражала в своей темной воде звезды и размытые тени воинов.

Сразу за мостом сделали остановку. Солдаты попрыгали на землю и бегом бросились к мосту, волоча большие охапки сена, словно заранее приготовленного на обеих берегах реки. Скоро позади уже трещало растущее пламя, озаряя дрожащим оранжевым светом крепкие деревянные крестьянские домики с закрытыми на ночь ставнями.

Было непонятно, зачем Гелму, так старавшемуся поскорее удалиться подальше от Каборса, понадобилось привлекать к себе внимание, уничтожая мост через реку, но скоро все объяснилось. Сойдя с дороги, отряд опять выбрался к реке — наверняка той же самой. В этом месте река была такой широкой, что больше напоминала искусственное водохранилище, чем естественную заводь. Тут, выстроившись в линию, люди и гамасы переправились по тонкой полоске брода. Кое-где вода доходила гамасам до груди, но животных это не пугало, они только опускали в воду морды и ворчали, скорее по-собачьи, чем по-лошадиному. Когда под ногами опять побежали ровные плиты дороги, прочь уходящей от реки, стал понятен замысел расвердцев — они пытались пустить погоню по ложному следу — действительно, какой смысл беглецам сжигать за собой мост, если не для того, чтобы задержать преследователей? Сергею, правда, подумалось, что от хитрости Гелма будет мало проку — познакомившись с методами Тимона, он мог ожидать, что шестое чувство укажет монаху, где искать врага.

Между тем, занимался рассвет, а гамасы выбивались из сил от бешеной скачки. Гелм наконец оглянулся. Он смотрел не за тем, все ли на месте, а обводил взглядом горизонт. Сергей понял смысл его удовлетворенной усталой улыбки — за ночь они проскакали не менее ста пятидесяти километров и наверняка могли почувствовать себя в безопасности. По приказу Гелма все остановились на отдых.

Только тут послышались отрывистые неброские фразы, роняемые друг другу солдатами. На их изможденных, усталых лицах замечалась слабая радость, скорее даже простое облегчение, что их командир снова с ними, а сами они по-прежнему живы. Было заметно, что все эти люди еще совсем недавно считали свое положение безнадежным.

Под деревьями заброшенного сада, где остановился отряд, стали ставить палатки. Это делали следующим образом: вбивали в землю копье — острием вниз — а затем нанизывали на него петли своих плащей. Каждый плащ пуговицами пристегивали к соседнему, а полы, также с петлями, кинжалами и заостренными ветками прижимали к земле, образуя шатер из почти треугольных прочных полотен. Измученные воины забирались в шатры и валились прямо на траву — очевидно, они уже не первую ночь проводили без сна. Человек пятьдесят со слегка разочарованным видом, но без малейшего недовольства, разбрелись по округе, занимая наиболее удобные для наблюдения посты.

Пока все это происходило, Сергей помог Лите спуститься с гамаса, ловя на себе недовольный взгляд Гелма. Девушка оперлась на предложенную руку, даже не посмотрев, кто ее подал. А когда стала на землю, неожиданно разрыдалась, опустив голову на колени. Сергей понял, что лучше всего ее сейчас не трогать. Он не мог смотреть на ее лицо, залитое слезами бессилия перед пережитым страхом.

"Откуда такая сила? Тимон… А ведь он, вероятно, вовсе не нечто особенное. Его сила никого не удивляла… Будут и другие… Только когда — уже завтра или немного позже? Удастся ли в следующий раз так легко отделаться?.." — Землянин погрузился в размышления и не сразу услышал, что к нему обращаются.

— Эй, Хранитель, ты что оглох?

На него насмешливо смотрел Гелм.

— Это я — "Хранитель"? — не понял Сергей.

— Нет, я! Тебе не кажется, что давно пора убраться?! Нам с тобой не по пути! Нам, знаешь ли, нужно в Расверд, а тебе — куда-то совсем в другую сторону!

Сергей не ожидал такого. Гелм всем своим видом выражал насмешливое презрение.

— Или тебе показать дорогу?

— Я уйду только, если мне об этом скажет Лита.

Гелм вздрогнул и оглянулся на сестру — та выглядела такой бледной и уставшей, что возмущение расвердца только усилилось.

— Незачем ждать, пока это скажет она — ты не тот, кто ей нужен!

— Это еще почему? — Гелм явно хотел сорвать на землянине злобу за все последние неудачи, но и у Сергея настроение было неважным — бал, борьба с Тимоном и ночь сумасшедшей скачки не способствовали развитию доброжелательности и всепрощения.

— Почему? — Гелм смерил его взглядом с головы до ног, — Потому, что по предсказанию Цевела Мудрого, если ты о таком слышал, малышка Лита станет избранницей человека благородного, великого и сильного. И уж я постараюсь, чтобы предсказание нашего деда исполнилось слово в слово! Ты же — сам подумай — не отвечаешь ни одному из трех условий. Первое отпадает само собой — все Хранители — мерзавцы, отупевшие от фанатического служения Тьме. Величия в тебе не больше, чем в моем немом слуге, оставшемся дома. Ну а о силе и говорить не надо — ты посмотри на себя!

Сергей увидел, что на повышенный голос Гелма, как на мед мухи, слетелись солдаты. Став полукругом с одной стороны и подавляя в себе усталость, они лениво ухмылялись. У землянина не было желания выглядеть посмешищем, да еще на глазах у Литы — к своему удивлению, он обнаружил, что ситуация не раздражает его, а наоборот, кажется достаточно забавной. После Тимона Гелм выглядел таким безобидным!

Улыбка землянина сильно контрастировала с задиристой насмешкой брата Литы.

— Начнем с того, — Сергей видел, как от его тона Гелм все больше выходит из себя, — Ты не угадал — я не Хранитель.

— Неужели? Тогда кто же ты? Может быть, мамочка Рапса?

Солдаты загоготали, а громче всех, тот, которого, вероятно, звали Рапсом.

— А во вторых, — эту фразу Сергей начал таким слащавым голосом, что едва сдержался от злой усмешки, представив, как бы сам среагировал на такое, — Во вторых, мне нисколько не интересно, что ты обо мне думаешь!

Лицо Гелма неожиданно окаменело. Солдаты, словно по команде, перестали пересмеиваться и насторожились в ожидании развязки.

— В одном ты меня убедил, — вдруг совершенно спокойно произнес Гелм, — Ты не трус. Впрочем, это я и так подозревал.

Резким движением расвердский полководец швырнул под ноги землянину свой меч, словно Сергей был безоружным, а сам взял здоровенную секиру у все того же Рапса.

— Нам, кажется, ничего не остается… — говоря ледяным голосом, Гелм провел пальцем по острому лезвию, — Если ты победишь меня, ребята ничего тебе не сделают, — Он окинул солдат повелительным взглядом, но видно было, что те настолько уверены в своем командире, что даже не допускают мысли о подобном исходе.

С этого момента Сергею стало не до шуток. Он поймал на себе растерянный непонимающий взгляд Литы — девушка сидела у шатра и не слышала их разговора. Гелм ждал, насмешливо скривив губы.

— Ну нет уж! — носком ноги Сергей отшвырнул меч, — Если тебя убить, Лита совсем останется сиротой.

Гелм с деланным изумлением поднял брови.

— Какое тебе дело до Литы? О ней ты очень скоро забудешь!..

Насмешливость расвердца сменилась действительным удивлением, когда тот увидел, что ошибся: землянин не отказался из страха за свою жизнь драться с ним — он отвязывал с пояса шест из гибкого, как веревка, голубовато-белого металла, сразу же спружинившего и вытянувшегося в сжавших его руках.

Сергею не хотелось драться, особенно в присутствии Литы, да еще с ее братом, но он вполне сознавал, что, отказавшись от поединка, потеряет все. Ему было неприятно от мысли, что придется хвастаться перед любимой девушкой тем, что, по его мнению, ему не принадлежало — эрсэрийским умением владеть собой. "Впрочем, какая разница?" — рассудил он, занимая позицию.

Сразу же обострившимся чутьем Сергей ощутил молчаливое одобрение солдат и понял, что ему нельзя проиграть, но лучше и не выигрывать. Лучше всего было бы подвести дело к ничьей. Он попробовал проникнуть в сознание Литы — не зондировать мозг, знакомясь с содержащейся там информацией, а только соединиться с аурой поверхностных чувств, и тут же понял, почему девушка только смотрит на него и не пытается ничего предпринять — ее внутренний мир был так сильно ранен Тимоном, что страх подавлял все мысли. Такой страх доводил людей до самоубийства или помешательства. Девушке хотелось закричать, броситься между братом и Сергеем, но внутренний ужас перед тем, что уже произошло и еще могло бы произойти, подавлял все, делал даже гибель близких людей только еще одним штрихом к и без того ужасному портрету ужасно несправедливой реальности. Какой-то внутренний барьер заставлял Литу оставаться на месте и обреченно ждать непоправимого. Сергей подумал, что можно было бы попробовать этот барьер и снять, если раскопать в глубине сознания Литы какое-нибудь приятное незабываемое воспоминание и заставить девушку обратиться к нему, отодвинуть события последнего дня на задний план, рассеять гнетущие впечатление своего бессилия простой волной дружбы, любви, теплоты… Сергей переключился на Гелма — брат и сестра мыслили на одной волне — и понял, что расвердец тверд в намерении прикончить противника быстро, одним ударом — у парня было плохое настроение, он устал, и долгая борьба была бы ему неинтересна и даже неприятна. Пока его сдерживало только врожденное чувство собственного достоинства — из благородства Гелм не хотел бить первым… Но Лита была важнее. Неожиданно для самого себя, руководствуясь единственным желанием помочь как можно скорее и лучше, действуя по чистой интуиции, землянин решительно воздействовал на ауру австрантийки, расслабил сознание Литы и смешал ее последние воспоминания, добавив каких-то бессмысленных посторонних картин и образов, каких-то несуществующих ощущений и фантазий, первых пришедших к нему в голову…

Сидевшая неподвижно Лита, вдруг насупилась и помотала головой, отгоняя наваждение. Потом она словно что-то поняла и вскинула на Сергея взгляд полный теплоты и признательности. Еще через долю секунды, ее глаза расширились — она вдруг пришла в себя — и тут все ее чувства выплеснулись наружу.

Крик был таким, что некоторые солдаты успели выхватить мечи из ножен. Ничего не подозревавший Гелм чуть не поперхнулся собственной слюной и не уронил секиру. Еще через мгновение Лита, прорвавшись сквозь полукруг растерянных солдат, возникла между готовыми сцепиться противниками и возмущенно посмотрела в глаза брату.

— Ты что?! Что с тобой?! Остановись! — испуганным, тонким голосом закричала она.

— Тебе жалко этого Хранителя? — Гелм свел брови, пытаясь быстро разобраться с ситуацией, понять, что происходит, а потом прикончить землянина и пойти спать.

— Если бы не он, ни тебя, ни меня уже бы не было на свете!

Гелм недовольно дернулся, отстраняя сестру.

— Не должен же я благодарить Хранителя — слово "Хранитель" было произнесено как отборное ругательство.

— за снисходительность его дружка Лераса! Я в ней не нуждался!

— Ты ничего не понял! Он спас меня от Тимона, никакой он не Хранитель! Послушай меня, Гелм!.. Мне нужно тебе рассказать… ты все поймешь!

Сергею показалось, что Гелм смутился.

Удивленно перешептывались и зрители — было заметно, что Лита тут всеобщая любимица.

— Ты не понимаешь… — начал Гелм.

— Нет, это ты не понимаешь!

В Лите, в накаленной обстановке окончательно избавившейся от предыдущего стресса, проснулся бойцовый дух, тот самый, что горел в ней в день первой встречи с землянином. Она демонстративно развернулась, подошла к Сергею, поднялась на носки и нежно глядя ему в глаза потерлась носом о его нос.

— Сестренка, да ты с ума сошла! — послышался в установившейся тишине потрясенный возглас Гелма.

Сергей ничего не понял. Лита смотрела на него так, словно совершила нечто очень важное и интимное, такое, как признание в любви. Она заметно ожидала ответного движения, но увидела на лице землянина только недоумение. С некоторой досадой Лита опустилась с носков и теперь ее глаза находились на уровне шеи Сергея.

Удивление ошеломленного Гелма достигло предела.

— Теперь я точно убью его! — проорал расвердец в запале.

Лита испуганно обернулась, посмотрела на Сергея снизу вверх и многообещающим шепотом произнесла:

— Только, пожалуйста, не убивай брата, он ведь не понимает…

У Гелма от такого выпада открылся рот, и глаза вылезли из орбит.

— Что? — пробормотал он, рассеянно глядя на ноги сестры, — Не убивать меня?!

Ярость, накопившаяся за все последние дни, опять вспыхнула в расвердце, отразившись яркой краской на его лице. В запале, Гелм отшвырнул в сторону свою секиру и потребовал, чтобы ему принесли "ветроруб". Через мгновение ему подали оружие, состоящее из двух широченных обоюдоострых лезвий, насаженных с двух сторон на одно деревянное древко.

Жестко ухватившись за деревяшку посередине, Гелм грозно бросил:

— Защищайся… парень!

Лита отбежала в сторону.

Оружие завертелось в руках расвердца, быстро, очень быстро, почти так же, как у автомата для единоборств. Свист, разнесшийся по саду, тоже внушал уважение.

Солдаты одобрительно заулыбались.

Сквозь сверкающий в лучах восходящего солнца диск вращающихся лезвий Сергей ясно ощутил давление пронизывающего яростного взгляда противника. Прокрутив оружие еще и за спиной, Гелм сделал шаг вперед. Сталь взвизгнула совсем рядом — отскочив и бросив беглый взгляд себе на плечо, Сергей увидел, что короткий рукав его прорезиненной рубашки пересечен длинным порезом — кожи "ветроруб" не достал. Тут же последовал еще выпад и еще. Ставя блоки, землянин отступил на шаг, но Гелм быстро наступал, нанося точные и просчитанные удары. Неожиданно ясно вспомнился непреложный закон двоеборства — человеческий мозг не может обрабатывать одновременно два действия: невозможно в одно и то же мгновение и нападать и защищаться. Нужно было увеличить частоту восприятия — соображать вдвое быстрее Гелма, так, чтобы за один выпад расвердца успеть и защититься и ударить. Какой-то миг, чтобы расслабить сознание, и шест проходит сквозь кажущуюся сплошной плоскость вращения острых лезвий, послушно становится мягким, захлестывает деревянное древко, словно нечаянно соскальзывает Гелму на руку, затягивается на ней, твердеет и быстро двигается в обратном направлении.

Со стороны казалось, что Гелм намеренно убрал одну руку с рукояти оружия, а вторую, продолжая вращать ветроруб, непонятно зачем отвел в сторону, открываясь. Но, вместо того, чтобы ударить в возникшую в обороне брешь, Сергей прыгнул через голову противника, не выпуская шеста. Правая рука Гелма, цепко сжатая стальным кольцом десантного оружия, оказалась завернутой за спину.

Расвердец не успел даже сообразить, что происходит. Он видел землянина, видел, как тот прыгает, и вдруг — резкая боль в суставе, а противник становится невидим. Миг, и упруго выпрямившийся шест отпускает правую руку и концом ударяет левую. Ветроруб на полной скорости зацепил землю, глубоко пропахал ее, и, изменив таким образом центр вращения, вырвался из держащей его руки. Гелм только сейчас оглянулся, едва ли сообразив, от чего его левая рука дернулась, непростительно выпустив оружие, и тут же потерял равновесие, связанный по ногам хлестким ударом шеста. Падая на спину вверх ногами, Гелм чертыхнулся — он увидел, что ноги уже свободны. И тут же, завершая шок от удара спиной о грунт, холодный тупой металл надавил ему на грудь, тяжело прижимая к земле.

Все. Ошалелые глаза Гелма уставились на шест и на нависшего сверху землянина. Расвердец попробовал вырваться, но понял, что не может не только повернуться, но даже пошевелиться — шест защемил нервный узел.

Солдаты не дышали. Они отлично все видели со стороны. Видели, как мгновенно был повержен их командир. Теперь на Сергея смотрели с нескрываемым восхищением.

— Я проиграл? — глухо — легкие были придавлены — поинтересовался Гелм, увидев над собой лицо сестры.

Лита хмыкнула — так только сестра может хмыкнуть брату: "Вот всегда не послушает!.."

Сергей убрал шест и подал руку.

Гелм был растерян, задумчив, но не уничтожен и даже не унижен — его, казалось, не волновало мнение зрителей.

— Я опять чего-то не заметил? — смешно наморщив лоб спросил полководец у Литы.

— Ты ведь не захотел меня выслушать!

— Теперь хочу.

— Идем, дурачок… — взяв брата за руку, Лита поволокла его к своему шатру. Гелм послушно поплелся следом.

Сергей так и стоял с опущенным к земле шестом. Все получилось так быстро, что он не успел ни устать, ни, даже, занять все мысли поединком. Гелм был сильным противником, но все получилось как на самой обычной тренировке. Сергея все еще волновало другое: что же могло означать касание носом носа?

Глава 12

Вернувшись минут через десять, Гелм без всякой неприязни подошел к Сергею, сжал его руку и прикоснулся щекой к щеке землянина. Сергей изумлено посмотрел на улыбающуюся Литу — что она такое рассказала брату? Но, исполнив ритуал братания, Гелм, казалось, потерял к землянину интерес — было понятно, что расвердец уступал требованиям Литы, но своего мнения менять не собирался. Сделав солдатам знак расходиться, он бросил Сергею:

— Снимаемся через три часа (время измеряли по солнцу, приставляя к глазам несложный прибор). Если ты с нами — пока отдыхай…

Скоро весь лагерь заснул. Сергей отправился искать куда-то пропавшую Литу и нашел ее сладко спящей под специально для нее собранным навесом из круглых щитов.

Солнце уже взошло. Было часов восемь утра, и Сергею совсем не хотелось спать. Несмотря на физическую и душевную усталость он чувствовал сильное возбуждение и только лежал, глядя в лазоревое небо, теребимый воспоминаниями пережитых впечатлений.

Через какое-то время, чтобы чем-то заняться, землянин стал играть с солнечными лучами, пропуская их через рангмер и наслаждаясь растекающимся по жилам теплом и охватывающим чувством опьяняющей сладкой неги. Ощущение было приятным и необычным. Однако, когда энергии у него внутри накопилось слишком много, ее избыток выплеснулся наружу, как ему показалось, яркой вспышкой, а сознание в это мгновение стало каким-то другим — на несколько секунд Сергей словно заглянул в свое будущее. Лента тревожных и радостных видений мелькнула перед ним, он испугался, спрятал левую руку за спину и постарался ни о чем не думать.

Ему даже удалось задремать.

Около одиннадцати часов лагерь ожил, солдаты перекусили у кого чем было, набрали воды из ручья, оседлали гамасов. В половину двенадцатого сад покинули, продолжив путь на юго-восток, к морю. В течении семи часов, сделав всего одну остановку, чтобы напоить скакунов, конная часть Гелма быстро двигалась по старинной заброшенной дороге, потрескавшиеся огромные плиты которой верно служили путешественникам никак не меньше десяти поколений подряд.

Сергей ясно представлял, что делает совсем не то, что требовал от него контракт с эрсэрийцами, но, глядя на неутомимую фигурку Литы, появляющуюся то в авангарде части, то в ее хвосте, смеющуюся, сыплющую остротами, рассказывающую невероятные истории, заставляющую угрюмые лица солдат светлеть и улыбаться, играющую на ярком солнцем золотом своих волос, землянин не хотел думать о будущем. Ему нравился чистый воздух, нравилось голубое небо, нравился салатовый цвет молодой травы и насыщенно-зеленый цвет листьев деревьев, нравилось жаркое чужое солнце, нравилась царящая вокруг атмосфера теплоты и доброжелательности, и он ничего больше не хотел от жизни — только, чтобы так продолжалось как можно дольше.

В семь часов вечера, то есть за три часа до заката, отряд остановился на склоне холма, там, где заросли орешника освобождали синюю от бархатистых бутончиков лесных цветков поляну. На вершине холм имел ложбинку, от чего со стороны походил на двугорбого верблюда. В этой ложбине расположилось живописное озерцо с хрустальной сладковатой на вкус водой.

Солдаты разбрелись по своим делам, караульные заняли посты у подножия холма. Гамасы устало завалились в траве, лениво шевеля ушами на раздающиеся в кустах шорохи. Подходящий к концу день выдался жарким и сухим. Шатры поставили, но прятаться в них не спешили — ткань быстро нагрелась на солнце и жар под навесами казался нестерпимым — на поляне, по крайней мере, гулял ветерок.

Сергей сидел, прислонившись спиной к замшелому стволу орехового дерева и грыз травинку, глядя на редкие облака на самом горизонте, когда услышал, что его окликнули. За его спиной, за деревом, стояла Лита — уставшая, запыхавшаяся, с раскрасневшимся лицом и веселыми глазами.

— Мне нужна охрана, — просто сказала она.

— Какая охрана? — не понял Сергей. Лита обращалась к нему мягким голосом, безо всяких ужимок, как к другу.

— Я иду к озеру и хочу, чтобы меня охраняли.

— Это опасно? — пошутил землянин. Лита улыбнулась и молча зашагала по тропинке вверх. Сергей подхватил четыре дротика, пристегнул меч и поспешил за ней.

Гладкое, как стекло, озеро, неожиданно выглянувшее из-за пушистых веток сосен, показалось землянину ожившим фрагментом какой-то сказки. Его берега тонули в цветах, а на открытых солнцу бугорках прямо с земли поднимались унизанные сладкими, как клубника, красными ягодами тонкие стебельки. Сосны и ореховые деревья с красно-желтыми прожилками на листьях кое-где склонялись до самой воды и отражались в ней. Сама же вода сверкала, словно сознавая свою близость к солнцу и небу.

Лита улыбнулась Сергею мягкой улыбкой, словно между ними все давно уже было сказано, без тени стеснения скинула с себя прозрачные ткани, оставив только синее украшение на шее, с которым не расставалась, и побежала по песчаной косе к воде, гибкая и легкая. Прозрачная вода укрыла на мгновение ее поразительно красивую фигуру, и все озерко покрылось легкой зыбью.

Но Сергей сильно ошибался, полагая, что сможет безнаказанно разглядывать красавицу, сидя себе на берегу. С деланным возмущением Лита обдала его потоком брызг, и продолжала атаку, пока Сергей не разделся и не погнался за ней. Нырнув, как большая рыбка, беззвучно и красиво, Лита с удивительным проворством поплыла к середине озера. Сергей мог бы сразу настичь ее, но предпочел сделать вид, что у него ничего не получается, а потом, вдруг, опустившись почти к самому песчаному дну, заработал руками и всплыл прямо под не ожидавшей подвоха девушкой.

Взвизгнув, австрантийка оттолкнулась от него, как от бревна, надавив пяткой на солнечное сплетение, и гонка возобновилась…

Лита была беззаботно весела, и глаза ее горели огнем глубокого удовлетворения жизнью. Сергею же казалось, что нигде на Земле не могло бы встретиться ему такое чистое небо, такая первозданная, благосклонная к людям природа, такой райский уединенный уголок и такая очаровательная русалка. Ему казалось, что Лита — это все, что ему необходимо для счастья. Лита — это все, что он мог сейчас просить у жизни. Он чувствовал себя как во сне.

Играя, они шумели и плескались часа два. Оба словно позабыли, что весь день тряслись в седле по пыльной дороге, что вдыхали тяжелый раскаленный воздух и обливались потом. Можно было только удивляться, откуда в них такая неиссякаемая энергия.

Лита устала первой. Со смехом она улеглась в воду у самого берега, отбиваясь от попыток Сергея вынести ее на сушу.

Закат был великолепен, как никогда.

Землянин и австрантийка сидели рядом на пригорке, с восторгом провожая глазами огромное красное светило, опускавшееся за склоном напротив. Дотронувшись до плеча Литы, Сергей почувствовал, что та дрожит от возбуждения. Землянин взглядом скользнул по обнаженным бедрам с капельками еще не высохшей влаги, по тонкой стройной талии, по нежным, как у ребенка, рукам, по налитым грудям, по гладкой прямой шее, по золотисто-красным в лучах заката мокрым волосам, по прелестному лицу, обращенному к диску солнца, и понял, что не может и не хочет сдерживаться. Лита положила голову ему на колени, а он размахнулся и далеко в озеро забросил так не к стати включившийся браслет связи с кораблем.

Девушка касалась бархатистой щекой его бедра, ее губы что-то шептали, а полные какой-то тайны глаза смотрели в даль. Приподняв ее голову обеими руками, Сергей нежно и страстно коснулся губ Литы в поцелуе. Она не сопротивлялась, а затем, прикрыв рот рукой, прошептала: "Не так…", и глядя снизу вверх в глаза землянина, потерлась носом о его нос. Изумруды ее глаз так пьянили, что Сергей потерял в них самого себя…

…Эта ночь была самой чудесной ночью в жизни землянина. Никогда он не испытывал такого пьянящего счастья, никогда его душа не парила так высоко, никогда он не получал такого наслаждения от жизни и никогда не был ей так благодарен!..

…Целая неделя прошла, как в сказочном сне. Сергей проводил с Литой и дни и ночи. Днем они скакали рядом, касаясь друг друга коленями и встречаясь друг с другом глазами, и посмеивались над недовольным ворчанием косо поглядывавшего на них Гелма. Ближе к вечеру, когда шатры лагеря только начинали ставиться, они осматривали окрестности, охотились в лесу, собирали ягоды, купались в реке или в редко попадавшихся озерах, били копьями рыбу или поднимали со дна раковины, просто нежились под уже не жгучими лучами солнца. Ночью, уставшие за день от длительной скачки и бурно проведенного вечера, но счастливые от одного существования друг друга, они погружались в море любви, никем не тревожимые, бдительно охраняемые тысячей могучих и преданных людей…

На вторую ночь их путешествия Лита сидела у входа в шатер и обняв руками колени смотрела на звезды — черный купол неба был весь усыпан серебром далеких светил. Придвинувшись к возлюбленной и проследив за ее взглядом, Сергей ощутил сильную тоску по далеким неведомым пока еще мирам, призывно звавшим его из черной бесконечной бездны космоса. Нечто подобное он испытывал и на Земле, но сейчас чувство это стало намного сильнее еще и от того, что и сама Земля была где-то там, среди далеких зовущих миров, и вместе с тем от того, что Лита ощущала сейчас то же, что и он. Оба затаили дыхание и боялись обронить хоть слово в эту тихую ночную Вселенную, частицами которой были они сами.

— Ты мне так ничего и не рассказал о себе, — тихим звоном прозвучали слова Литы.

— О себе? — эхом повторил Сергей, — Это не так просто…

— Почему?

— Ты мне не поверишь.

— Ты ведь издалека?

— Дальше некуда. Я оттуда, — рука землянина указала в небо.

Лита посмотрела на него как-то странно, не с недоверием, а, скорее, восхищенно.

— Ты со звезд?

— Где-то там есть маленькая звезда по имени Солнце и планета по имени Земля — там моя Родина.

Лита вздрогнула.

— Значит это правда! — торжественно прошептала она, — Правда, что маленькие ночные звезды не одиноки, правда, что рядом с ними крутятся в пустоте планеты, и глаза живущих там людей смотрят на нас и зовут к себе… Я ведь никогда всерьез не верила словам деда, который рассказывал, что яркие точечки на небе могут на самом деле оказаться огромными пылающими светилами, что там, на похожем на стеклянный купол небосводе, есть вторая земля, вторые такие горы, вторые такие реки, такие деревья, такой ветер, такие запахи, что и там могут жить, бороться, любить… А как хотелось в это поверить!..

— Откуда ты знаешь?

— Дедушка говорил, что, когда еще отец его отца был молод, люди могли говорить со своими братьями во вселенной. Тогда мир был совершенней, а разум правил космосом… Но потом все пропало: связь между мирами прервалась, и никто не знал, что случилось. А потом умер последний из рода Великих, прибывший на нашу планету очень давно, как говорят, чтобы сохранить реликвии Вечного Города Рагоны и те, что достались моему дедушке от его отца. Тот Великий был последним, кто чувствовал связь миров и мог проникнуть во внешнюю сферу…

— Сколько лет назад это было?

— Много… — было видно, что Лита никогда не задавала себе подобного вопроса. Тут же она попросила: — Расскажи мне о Земле.

Сергей задумался.

— Там такое же небо, как и тут, такой же воздух. Такое же солнце. Там четыре океана и они занимают три четвертых всей поверхности планеты. Пять материков, один из них — Евразия — больше всех материков на Австранте, вместе взятых…

Перестав говорить вслух,

Сергей передал образы австралийских кенгуру и африканских слонов, дельфинов, китов и кашалотов, показал водопад Викторию и непроходимые леса Амазонии, показал каньоны в Колорадо, показал все, что только мог вспомнить — все, что большей частью и сам видел только по телевизору.

Лита околдовано слушала и даже не замечала, когда голос землянина звучал уже не в ушах, а внутри ее сознания. Встрепенувшись, как ото сна, она спросила:

— Но ведь это не все? А люди?

Сергей открыл было рот, но не нашелся, что сказать. Сразу почувствовалась разделяющая их пропасть. Стоило ли говорить Лите, что между ними не только парсеки, но и тысячелетия? Стоило ли говорить, что только через шестьдесят тысяч лет появятся на свет и он, и все те люди, о которых она спрашивает; что он и сам не знает, какая она сейчас, его далекая родина? Лите так просто было поверить, что есть где-то во вселенной люди, еще не разучившиеся перемещаться в пространстве между звездами, но как отнесется к нему эта зеленоглазая красавица, когда узнает, что ее любимого и не существует еще в реальности? Когда узнает, что он всего лишь бесправный десантник, заброшенный через океаны времени на эту планету совсем не для того, чтобы встретиться с нею, с Литой? В конце концов, когда-нибудь, (в этом Сергей почему-то даже не сомневался) он заберет свою возлюбленную в свое будущее и покажет все, чего не может сейчас передать словами. Когда-нибудь он подарит ей весь этот космос с его безграничными пространством и временем — зачем же сейчас впустую тратить слова?

Лита все еще ждала продолжения и не понимала причины затянувшегося молчания.

— Они похожи на тебя — свободные, красивые и сильные?

"Я для нее — персонаж дедовской сказки — прекрасный сказочный принц" — усмехаясь одними глазами, подумал Сергей.

— Там разные люди, Лита. Там другой мир… Совсем другой… Когда-нибудь ты обязательно поймешь.

— Но я хочу все знать о тебе уже сейчас! — она требовательно повернулась к нему.

— Слишком многого хочешь! — шутливо заявил землянин, крепко обнимая неудовлетворенную незаконченным рассказом воительницу и не давая ей произнести ни слова…

За последующие дни они ни разу не вернулись к теме этого разговора, и Сергей был благодарен за это своей подруге. Правда, в их отношениях появилось что-то новое, словно оба они знали какую-то тайну, а в нежном взгляде Литы Сергей обнаружил вдруг еще и потаенное уважение к нему. С того вечера Лита в тайне гордилась своим инопланетным избранником.

Глава 13

На протяжении своего семидневного путешествия Сергей часто связывался с Велтом. Космодесантник сообщал, что Тимон быстро оправился от ранения и на второй день после ухода землянина выехал с караваном пленных на юг. По всей вероятности, монах не собирался преследовать Гелма и его часть, что удивляло, но имело вполне логичное объяснение — раненный Сергеем, Тимон потерял целые сутки и при всем желании не смог бы нагнать беглецов, двигавшихся предельно быстро. Оставшись один, Велт принял решение выйти из контакта с австрантийцами — первый день он скрывался в зарослях Уирильского леса, а на второй последовал за Тимоном, держась от того на почтительном расстоянии. Судя по всему, из-за выходок землянина, у десантника пропала всякая надежда выполнить задание вовремя, но, по складу характера, Велт не спешил расстраиваться и продолжал делать свое дело. Первое время десантник пытался убедить Сергея оставить австрантийку в покое и присоединиться к нему, но потом понял, что это бесполезно, и махнул на землянина рукой, предупредив только, что ассоциация редко прощает подобные выходки. Еще Велт сообщил о странной смерти Лераса — на следующий вечер после побега Литы, Гелма и Сергея расвердский полководец внезапно умер от инсульта…

На восьмой день движения ландшафт изменился. Горы остались к северу, мягкая плодородная почва уступила место каменистой безжизненной равнине, а на горизонте появились очертания огромного плато, нависавшего над равниной, подобно палубе авианосца над причалом. Казалось странным, как природа могла создать такие правильные формы, аккуратно разместив один плоский пласт суши над другим. Еще едва различимые отвесные склоны навевали какое-то мрачное предчувствие.

На девятый день стало ясно, что все плато, кроме приграничного его края, покрыто буйной растительностью и обитаемо — люди видели похожих на чаек птиц, от крика которых болела голова, и быстрых травоядных существ, похожих одновременно на диких лошадей и горных коз — стоя на самой кромке плато, они подолгу неподвижно смотрели вниз на приближающихся людей, а потом вдруг стремглав уносились прочь, встряхивая большими безрогими головами.

На десятый день отряд вступил в ущелье, уродливо рассекающее поверхность плато с запада на юго-восток. Как объяснил Сергею Ринс — разговорчивый девятнадцатилетний солдат — Расверд находился за плато, у моря, ущелье как раз выводило к нему. Был и другой путь — подняться вверх по старой дороге к северу от ущелья, но этот путь был едва ли не в два раза длиннее и изнурительнее…

Когда почти отвесные, до километра высотой, склоны обступили их, обдав прохладой и сыростью и погрузив в густую, почти осязаемую тень, Сергей, как, впрочем, и все остальные, заметил перемену в поведении Гелма. Расвердец стал нервничать. Он не мог спокойно сидеть в седле — каждые полчаса ни с того не с сего пуская вскачь своего гамаса, Гелм уносился далеко вперед, затем возвращался с бегающими глазами, раздувающимися, как у быка, ноздрями и свирепо поджатыми губами и надоедал своими претензиями всем без исключения — разведчикам, авангарду, прикрытию, офицерам и простым солдатам. Лита поглядывала на брата с тревогой, но ни она, ни Сергей не ощущали того чувства нависшей над ними угрозы, которое за дни пути по ущелью так изводило Гелма.

Внимая приказам своего начальника, вперед высылались два-три отряда дозорных по сотне человек в каждом. Растянувшись на расстояние полета стрелы друг от друга, эти отряды обменивались сигналами и обшаривали каждую трещину в скале и каждый поворот ущелья, где могла бы затаиться опасность. Основная часть двигалась с бесконечными предосторожностями, крадучись. А когда Гелм замечал, что какой-то воин расслабился, прятал оружие или снимал шлем, полководец грубо набрасывался на нарушителя с потоком брани.

Поведение Гелма вызывало всеобщее недоумение. Тревога полководца казалась необоснованной — до Расверда оставалось каких-то двое суток, вокруг все было спокойно, природа жила своей обычной жизнью, не обращая внимания на копошащихся на дне ущелья человечков, а самый непримиримый и опасный враг — Тимон — находился далеко на западе. Но когда Гелму задавали вопросы, тот только сердито огрызался…

К полудню третьего дня движения по ущелью Сергей пил воду из кожаного бурдюка, когда к нему, возмущенный до предела, подлетел Гелм.

— Какого черта ты тут прохлаждаешься?! — прорычал он.

— А в чем дело?

— Совсем раскисли! Сколько можно повторять, чтобы…

— Да что случилось, Гелм? — вмешалась Лита, — Чего ты так боишься?

Гелм поморщился.

— Не знаю! — отрезал он, — Предчувствие!

Лита пожала плечами, а Сергей посмотрел удивленно — он, специально подготовленный, чтобы предчувствовать опасность, сам никаких предчувствий не испытывал.

— Да не смотрите на меня так! — пробормотал Гелм, оглядываясь. Сейчас его становилось даже жалко, — А ты, — он опять обратился к Сергею, — Чем развлекать мою сестру, возьми лучше пятьдесят человек и отправляйся вперед, за первый дозор, обследуй все сам — у тебя глаз острый…

— Я не пойму… — начала Лита, но Гелм, устало улыбнувшись, остановил ее:

— Упаси тебя Свет, сестренка, понять меня и, еще хуже, увидеть то, чего я опасаюсь!

Лита рассеянно хмыкнула, а Сергей натянул шлем, поправил меч и послушно поскакал вперед по каменистому дну ущелья, слыша далеко разносящееся эхо бряцания собственных лат. Его новые подчиненные догнали и последовали за ним, не задавая вопросов.

Небольшие отряды дозорных приветствовали их, поднимая руки. Обгоняя первый, самый дальний дозор, Сергей обернулся на оклик его командира — коренастого мужчины с уже седеющими усами по имени Накд.

— Тоже в разведку?

— Да, — Сергей пустил гамаса шагом, решив задать Накду, с которым у него завелись за время пути неплохие отношения, пару вопросов.

— Чего так опасается Гелм? — спросил он.

— Кто его знает? — солдат пожал плечами, но его опытный проницательный взгляд говорил: "Все может быть!"

Сергей огляделся. Склоны, базальтовые, покрытые дерном и редкой травой, в густых трещинках, сходились со дном ущелья под углом не меньше семидесяти градусов, а в высоту редко где опускались до пятисот метров. Только самоубийца или альпинист-профессионал мог попробовать спуститься здесь в ущелье. Хотя… под Каборсом нечто такое уже и было…

— Везде так? — землянин обвел рукой вокруг.

— Склоны? Везде.

— Если нас поджидает засада, то откуда ей взяться?

— Только войти со стороны Расверда или прийти той же дорогой, что и мы. С плато в ущелье не спустишься.

— А можно забросать нас камнями сверху?

— Почему нельзя? Только малоэффективно — ущелье широкое, мы настороже, склоны крепкие — обвала не получится. Гелм не об этом беспокоится.

— Тогда о чем же?

Накд сузил глаза и многозначительно и посмотрел в лицо землянину:

— Откуда мне знать?

После паузы он продолжил, и Сергей почувствовал глубокую веру сотника в своего командира:

— У нашего Гелма нюх на опасность — никогда не подводит!

Сергей задумался.

— Он опасается погони? Тимона?

— Тимона? — словно не понял солдат.

— Я уверен, что Тимон не сможет нас догнать, — пояснил Сергей.

— Может и не сможет, — Накд пожал плечами. Он остановился и подождал, пока его отряд проедет вперед, оставив их одних, — Послушай, что я тебе скажу: я знал Тимона — этот человек мерзавец и негодяй, но он не опасен. И Гелм знает об этом не хуже меня.

— Тогда почему они такие непримиримые враги?

— Тимон подлостью, под видом переговоров, заманил в западню нашего господина, Цевела Сильного.

— Отца Гелма?

— И Литы… Прикончить Тимона — благородное дело. Земле станет легче…

— А кто он такой, этот Тимон?

— Так, мелкая сошка. Когда-то был жрецом Тьмы — монахи изгнали его за чрезмерное коварство и религиозный фанатизм — жрецы строго следят, чтобы среди них оставались только светлые головы. Тимон же не только приносил в жертву людей, когда нужно и не нужно, что могли делать лишь посвященные служители высокого сана, но и жестоко расправлялся со своими философскими оппонентами, такими же служителями, как и он сам. Лицо Тимона изувечено шрамами, и это не раны в сражениях — будь так, то у этого зверя и глаз бы не осталось. Как говорят, этот фанатик сам изуродовал себе лицо, чтобы легче соединяться с космическими течениями. Когда монахи узнали об этом, Тимона выставили из храма. После этого негодяй явился к самому Герцогу и попросил взять его в Золотой Легион. Тому понравилось умение Тимона рушить сознание людей и животных ударом воли, и Герцог согласился. А потом, Герцог увидел, что более беспринципного и верного человека ему не найти на всем Австранте и перевел мерзавца на особые поручения. С тех пор Тимон у него, как охотничья пантера — лижет ноги и приносит дичь. Каждый из нас желал бы его смерти…

Но сам Тимон не страшен — без приказа он ничего не сделает, да и не так он силен, как некоторые думают, а вот Герцог, который стоит за каждым шагом этого фанатика, опасен по-настоящему. Говорят, ему подвластна сама Тьма, и он бессмертен — никто не в силах лишить его жизни.

— Как так?

Накд пожал плечами.

— Да вот так! Я так понимаю, что Герцог и сейчас-то не живет — так, тень какая-то…

Сергей нагнал своих пятьдесят человек. Склоны вокруг выглядели все такими же неприступными, ущелье — таким же широким, солдаты держались так же спокойно и уверенно. И все же что-то изменилось. Землянин ощутил необъяснимый и пока слабый беспричинный страх. Он толком не мог сказать, что так подействовало на него: поведение Гелма, слова сотника или своя интуиция. Но на душе становилось тревожно и холодно.

Он включил передатчик — никакого ответа. Велт куда-то запропастился. Попробовал еще раз — результат тот же. В общем-то ничего странного в молчании десантника не было — Велт мог находиться в ситуации, когда ему нельзя было отвлекать внимания на посторонние мысли. И все же Сергей почувствовал, как внутреннее волнение усиливается. Поправив бусинку за ухом, он кожей лица ощутил, что рука стала холодной.

Его настороженный взгляд поймал один из подчиненных.

— Что то случилось? — отрывисто спросил солдат. Остальные тут же потянулись за мечами.

— Нет, все в порядке…

Метров пятьсот все продолжалось по-прежнему: серые скалы, камни под ногами и ни одного закоулка или бугорка, где мог бы спрятаться враг. А потом вдруг до них донесся слабый шум откуда-то сзади, из-за поворота ущелья. Все остановились. В этот момент к ним подлетел Накд с криком:

— Нападение! — он тут же развернул гамаса и умчался обратно.

Сергей и остальные рванулись следом.

Когда дорога повернула, и стало можно разглядеть силуэты верховых основной части, солдаты опешили: там шла жестокая сеча. Уже через двести метров стало понятно, что нападающие пешие, и их никак не меньше тысячи. Сергей подумал о Лите, и его сердце болезненно сжалось. Казалось, гамас не понимает беспокойства землянина — он никак не хотел скакать еще быстрее.

С первого взгляда стало ясно, что, несмотря на все старания Гелма, нападение получилось внезапным.

Около пятидесяти гамасов без седоков испуганно шарахались из стороны в сторону, и с каждой минутой их становилось все больше. Одновременно все больше расвердцев лежало на земле мертвыми. Несмотря на яростное сопротивление защищавшихся, Сергею сперва показалось, что число нападавших не уменьшается. Их черные спины суетились между гамасами, а длинные багры скидывали всадников на землю.

Когда Сергей понял, что там происходит, все внутри него похолодело — бессмысленные бледные физиономии, горящие глаза — землянин узнал солдат Черного Легиона.

— Да откуда же они взялись?! — в отчаянии выронил он. Ближайший к нему солдат, принявший обращение на свой счет, на скаку пожал плечами.

Сотня Накда уже слилась с общей массой сражающихся. Очередь была за людьми Сергея. Подлетев к первым шеренгам черных мундиров, землянин наклонился и со всей силой опустил меч. Лезвие прошло до самого живота легионера, но тот даже не крикнул. Зато, посмотрев в ничего не выражающие глаза, Сергей увидел, что огонь в них погас — этот готов! Значит, и черные легионеры уязвимы!

У других получалось похуже. Если легионера не удавалось убить сразу, одним ударом, то второй удар доставался уже расвердцу. Даже после очень тяжелых ран легионеры механически поднимались и продолжали сражаться, пока совсем не истекали кровью и не падали окончательно, лишившись жизненных сил. Могучие бойцы Гелма не могли похвастаться подобной стойкостью. Кроме того, можно было понять, что они с трудом сдерживают панику. Их лица были бледными и мокрыми от пота, а расширившиеся глаза испуганно бегали. Суеверный страх оказался куда сильнее животного страха за свою жизнь.

Лита находилась в окружении лучших бойцов, под командованием самого Гелма. Гелм, со своим ветрорубом, кроил черепа налево и направо. Если бы все действовали так, как он, победа была бы не за горами.

Сергей попытался прорваться к ним, но ничего не получилось. Мешали не столько чужие, сколько свои.

И тут землянин заметил, что те легионеры, что случайно оказываются в кольце людей Гелма, теряют свою сверхъестественную целеустремленность и гибнут, не успевая даже понять, что происходит. Выходило, расвердцы создают какие-то помехи той воле, что управляет четкими действиями Черного Легиона.

Кричать о своем открытии было бесполезно — в аду сражения землянина никто бы не услышал. Вместо этого, Сергей мысленно стал передавать свою идею расвердским командирам, преподнося ее так, словно та исходила от них самих. Минут через пять сказался первый результат — всадники намеренно оцепили ровный прямоугольник легионеров, человек в двести, а затем быстро смяли его, почти не встречая сопротивления.

Одного за другим, Сергей "обращал солдат Герцога в свою веру". Неожиданно он понял, что внес смятение в управляющее легионом сознание — его действие заметно ослабло. Да и легионеров теперь становилось все меньше.

Когда пал еще один большой отряд — человек в четыреста, случилось то же, что в Санорской долине — все легионеры, кроме тех, что перешли в подчинение землянина, пали замертво. Оставшиеся — человек семьдесят — обалдело озирались. Расвердцы сбили их в кучу и прижали к склону ущелья.

Теперь наконец землянин добрался до возлюбленной. Гелм вытирал пот с лица, хмуро озираясь по сторонам.

— Это ты придумал? — спросил он у Сергея.

— Что?

— Замыкать черных в кольца?

— Откуда ты знаешь?

— Я много чего знаю! — мысль Гелма громыхнула в сознании Сергея, как обухом топора по голове.

— Молодец! — пробормотал Гелм, теперь уже вслух, — Жаль только, поздно…

Сергей огляделся и понял, что имел в виду полководец — пало больше половины всех его людей. Смотреть вокруг было страшно. Тела в беспорядке покрывали камни, гамасы рычали и орали, чувствуя запах крови, раненные молили спасти их, или наоборот требовали прекратить свои страдания ударом милосердия… В воздухе стоял резкий запах крови и пота…

— Откуда они взялись? — повторил Сергей прежний вопрос, на этот раз перепуганной девушке.

— Не знаю, — Лита развела руками.

— А ты не догадываешься?! — выпалил Гелм, свирепо оглядывая неприступные склоны, — Герцог открыл ворота между сферами, вот откуда!!!

"Ну и чушь!" — подумал Сергей, но промолчал.

Глава 14

До самого вечера Велт так и не отозвался, а землянину было, что ему сказать. У Сергея накопилось множество вопросов, сам решить которые он был не в состоянии. Но космодесантник молчал.

После сражения расвердцы наскоро похоронили погибших, прогнали пленных и поплелись дальше вдоль ущелья. Если бы сейчас на пути встретился еще один отряд врагов, пусть даже обыкновенных людей, сопротивление было бы не долгим. Все измотались, и что еще ужасней, пали духом. Всем стало понятно, что Герцог, пожелай он того, легко достанет их где угодно.

До вечера преодолели миль сорок. А когда поставили шатры, все в изнеможении повалились спать, кто в чем был, не раздеваясь. Даже есть никто не хотел.

Лита была бледна, но поддалась на успокоения землянина и, засыпая, даже улыбнулась ему.

Самому Сергею долго мешала заснуть головная боль, но, в конце концов, усталость взяла свое…

Ему показалось, что не прошло еще и нескольких минут, как он забылся сном, когда в голове прозвучал сигнал вызова. Сергей сел на колени, прислушиваясь. Рангмер точно показал — сейчас четыре часа утра. Вызов повторился.

Сергей поспешил включить свой передатчик. Тут же к нему в сознание ворвалось сильное беспокойство.

— Сергей! — прозвучал голос Велта, — Бросай все и беги! Беги, если хочешь жить! Твоей подружке уже не поможешь! Все оказалось намного сложнее, чем мы думали! Беги, у тебя еще есть время!

— Объясни…

— Не сейчас… запеленгуют…

— Запеленгуют?! Кто?!

— Не задавай вопросов, спасай свою жизнь! И на этот раз без шуток! Я найду тебя позже…

— Подожди!., — но Велт уже выключился.

В голове воцарилась пустота. Сергей мрачно смотрел в одну точку, пытаясь осмыслить услышанное. Что собственно здесь происходит?!

На первый взгляд, картина складывалась понятная. Сохранив на протяжении тысячелетий некоторые знания, к власти в конце концов пришли те, кто знал больше других и мог этим воспользоваться. Потом эти умники перессорились или по другой причине вымерли, и остались только двое — сторонники разных религиозных течений — любитель Света с большой буквы и Тьмы, тоже с большой — Герцог да дед Литы, Цевел Мудрый. Между собой они делили всю власть на полуострове, а, может быть, и на континенте, до тех пор, пока одному из них не показалось этого мало. Герцог победил в поединке, выкрал реликвии и теперь добивает своих последних противников, чтобы распространить собственное господство повсеместно. А для этой цели не гнушается ничем: гипнотизирует рабов, создавая Черные Легионы; использует разные старинные фокусы, забрасывая своих людей, куда ему нужно; свое долголетие возводит в культ бессмертия, чтобы привлечь сторонников и так далее и тому подобное… Лита и Гелм, скорее всего, и есть последние недовольные властью Герцога, и потому их один раз уже попытались и еще не раз попытаются уничтожить…

Получился грубый черновой набросок реальности, а вовсе не реальное положение дел, но уставший в сражении и разбуженный среди ночи, Сергей не мог представить себе ничего более вразумительного. Что хотел сказать Велт? Что "оказалось сложнее, чем мы думали"? От кого он должен бежать? От Герцога? Кто там у Велта может запеленговать его? Опять Герцог?

Сергей посмотрел на Литу. Та безмятежно откинулась на шкуры, распустив золотые волосы, и тихо спала, так, что ее дыхание почти не ощущалось. Сергей коснулся волос. Они пахли душистой пыльцой и еще чем-то едва уловимым и сладким. Безмятежное лицо казалось необыкновенно очаровательным.

Вызвал Велта — молчание.

От чего он должен бежать? Что за глупость! Оставить Литу?! Да и что такое "бежать" здесь в ущелье? Единственное похожее на это слово действие заключалось в попытке подняться по одному из склонов, а там, наверху, двигаться по ночам, прячась среди растительности. Можно было бы попробовать, но как объяснить Лите то, чего он и сам не понимает? Как убедить ее бросить брата и попытаться спастись вдвоем, где не в силах спастись целая армия из тысячи человек? Или "бросай все" означало, что лишь Лита и Гелм привлекают опасность, а без них землянин для Герцога и яйца выеденного не стоит? Тогда бежать — это остаться одному. Оставить Литу…

Голова все еще побаливала, наверное, сказалось вчерашнее перенапряжение. Думать не хотелось, а близость Литы создавала приятное чувство теплоты и беспричинной радости. Махнув на все рукой, Сергей лег рядом с ней и вернулся к прерванному отдыху.

Утром провели перекличку — отряд составлял теперь четыреста двенадцать человек — разобрали шатры, поели и продолжили путешествие. Теперь настороже были все, а Гелм, наоборот, стал безучастным и задумчивым. К полудню ландшафт так и не изменился. Зато обнаружилось место, где когда-то отвалилась огромная базальтовая глыба — дорога переваливала через образовавшееся возвышение, и склон с правой стороны выглядел не таким уж неприступным — он не превышал ста метров в высоту и был гораздо более пологим, чем остальные. Кто-то сказал, что на плато с этого места открывается вид на Расверд, и всем, особенно Лите, захотелось взглянуть на родной город. Шестеро смельчаков вызвались попробовать подняться по скалам. Сергей предложил сделать для Литы тоже самое — едва ли кто-нибудь из солдат был лучше его подготовлен для альпинизма.

Упираясь в камень магнитными подошвами сандалий, цепляясь пальцами за каждую удобную трещинку и прижимаясь к скале всем телом, Сергей первым преодолел крутой склон и выпрямился над плоскостью плато. Вид действительно зачаровывал. Все плато покрывали густые заросли в несколько ярусов, и чувствовалось, что в этх зарослях бурлит жизнь. Лишь по кромке зияющей под ним пропасти оставалась широкая — метров в пятнадцать — черная полоса, со спекшимся, словно выжженным грунтом — словно какая-то космическая сила пропахала немыслимым оружием всю возвышенность, образовав то самое ущелье… Эта полоса, поворачивая вместе с ущельем вправо, открывала проход для обзора, и там, у самого горизонта белела блестящая полоска моря. Там же, только чуть ближе, на возвышенности, раскинулся своими белыми стенами и высокими янтарными куполами зданий красивый огромный город. Сергею показалось, что город этот охватывает какое-то свечение, возможно, свет играл на белоснежных камнях. Ничего разглядеть по-настоящему было невозможно — Расверд находился слишком далеко. Землянин пожалел, что не имеет при себе прозрачной повязки Велта.

Внизу крикнули и Сергей скинул взбиравшимся по склону солдатам взятый с собой канат.

— Что там? — как из колодца, усиленный эхом, донесся голос Литы. Девушка задрав голову ждала ответа, но Сергею не хотелось кричать. После унылого ущелья он не мог насладиться красотой дикого пейзажа. Да кричать было бы и бесполезно. Он послал вниз мысленный образ, но не был уверен, что на таком расстоянии Лита получит четкую картинку.

Крякнув от напряжения, на плато выбрался первый "скалолаз". Через минуту четверо из шести солдат — двое не выдержали подъема и предпочли спуститься — стояли рядом с землянином, с восторгом взирая в даль.

— Что это? — неожиданно воскликнул молодой расвердец.

Всем пятерым показалось, что над городом взвилась едва заметная струйка дыма.

— Мало ли…

На их глазах дымок поднялся выше, утолщаясь и темнея. Они не знали, что и думать, когда к первой струйке присоединилась вторая, с другого конца города.

— Там что-то происходит! — Все, в том числе говоривший, почувствовали смутное беспокойство, — Вон еще дымок и еще…

За какую-то минуту город накрыла шапка серого с черным тумана, сносимая ветром от моря. Еще через минуту, на горизонте висело только темное облако и даже стены не угадывались. Сергей вопросительно посмотрел на потемневшие лица солдат.

— Расверд горит! — приговором прогремели слова одного из них.

Большими от ужаса глазами расвердцы вглядывались в серую гарь, скрывшую от их взоров родной город. Внизу, в ущелье, терпеливо ждали новостей их товарищи.

Вспыхнул желтым цветом, колыхнулся на ветру и стойко выпрямился первый язычок пламени. То, что отсюда казалось маленьким огоньком, на самом деле должно было быть страшным пожаром, охватившим не один квартал…

Если сомнения или надежды еще были, теперь они растаяли — стало очевидно: Расверд пал.

— Невозможно!., — прошептал черноглазый богатырь Рапс.

Минут двадцать все не отрывали глаз от чернеющего облака на горизонте. Когда спустились в ущелье, уныние и скорбь охватили всех. Герцог победил! Он обвел их вокруг пальца: выманив армию Гелма из родного города, на голову разбил ее в Санорской долине, и в это же самое время напал на лишенный охраны Расверд. Вероятно, осада длилась до самого сегодняшнего дня — трагическое совпадение…

Могучие здоровенные парни отводили друг от друга глаза, чтобы скрыть слезы — там, в горящем городе оставались их семьи. Никто из них уже не надеялся увидеть живыми ни жен ни детей.

Спор между Светом и Тьмой, длившийся несколько столетий, закончился в пользу Тьмы.

Отряд продолжил медленно двигаться вперед — останавливаться боялись, зная, что ноющая тоска сразу же превратится в безудержную скорбь.

— Что теперь? — спросила Лита. Она за последнее время так привыкла к ударам судьбы, что, казалось, стала сносить их безропотно, как само собой разумеющееся.

— Есть еще Ворас, Торринг, Лапорс, Гийонт… Не мог же Герцог захватить сразу все наши города! Прорвемся… — слова Гелма прозвучали не слишком убедительно.

К трем часам дня дорога выпрямилась, и стал виден яркий свет на том конце ущелья, где плато неожиданно обрывалось. Через час они должны были увидеть пылающий Расверд — самый большой и некогда самый красивый город планеты…

Сергею показалось, что в ушах стоит какой-то отдаленный барабанный бой, гулкий, в ритме марша — это не мог быть шум морского прибоя. Оглядевшись, землянин понял, что не он один слышит его.

Неожиданно вся тишина разорвалась мощными, ритмичными ударами. Замерев, все подняли головы.

На краях плато, прямо над ними, по сотне человек с каждой стороны, стояли великолепно сложенные барабанщицы. Отрешенные взгляды красивых глаз смотрели вдаль, латы, как будто золоченые, словно светились изнутри, руки бодро двигались в такт марша, ноги были широко расставлены, длинные барабаны висели на кожаных перевязях через плечо… Строгий четкий ритм потрясал и гипнотизировал.

— Что это?! — от крика Литы все расвердцы, как один, очнулись, переглядываясь в полном недоумении.

— Бараб… барабанщицы Зол… золотого Легиона! — по слогам, запинаясь, выговорил Накд, — Мы погибли…

Сразу за его словами и впереди и сзади все ущелье заполнилось солдатами в светящихся фосфоресцирующим светом латах, возникших прямо из пустоты.

Таких людей землянин еще не видел! Каждый был одет по-своему, у каждого — своя прическа, свои манеры, свое оружие. Жесткие, бесстрастные, чуть насмешливые взгляды. Могучие мускулистые тела, здоровенные бицепсы…

Легионеров было не много — не больше двухсот, но они шагали на расвердцев под непрекращающийся барабанный бой с холодной уверенностью в своем превосходстве. Даже Сергею стало страшно — какое-то страшное предчувствие непоправимого сдавило виски.

Ошарашенные, уставшие, удрученные падением родного города расвердцы все же готовились к сопротивлению. Они слезали с гамасов — легионеры были пешими — лишая себя последней возможности спастись бегством. Сверкнули обнаженные мечи.

Лита тоже сжала в руках рукоять тонкого клинка. На этот раз Сергей был рядом с ней и полон решимости отдать за инопланетянку свою жизнь…

Барабанный бой смолк, и легионеры резко бросились в атаку. И тут, с нарастающим ужасом Сергей понял, что сопротивление бесполезно — на расвердцев напали профессионалы. Мгновенные, меткие удары посыпались на защищавшихся, а наносившие их были так надменно равнодушны, словно закалывали свиней. Быстро, уверенно, без всякого напряжения легионеры убивали богатырей Гелма, словно те были беззащитными детьми. Даже Велт не смог бы, наверное, двигаться с такой скоростью!

Если бы сейчас еще били барабаны, их бы все равно заглушили крики и стоны обреченных и победный рев наступающих.

Сергей и Лита стояли у самого склона, в самом центре полукруга расвердцев и дальше всех от нападавших. Сердце землянина все больше наполнялось яростью, по мере того, как гордые самоуверенные физиономии легионеров становились ближе к перепуганной, прижавшейся к скале и к нему Лите. Сергей видел, как совсем рядом на куски разрубили беднягу Накда — кров солдата брызнула в лицо землянину. Гелм, в самом пекле побоища, защищался с яростью, но безуспешно — темнокожий гигант с кнутом в руках, улыбаясь сопротивлению, стегал его по лицу, как-то совершенно естественно и легко блокируя все ответные выпады. Накаченная и гибкая, как змея, девчонка добивала ногами извивающегося в агонии Рапса…

…Какой-то золотоволосый наглец с циничной улыбкой поднял глаза на Литу и направился к ней. Сергей заставил себя сдержать дрожь нетерпения. Не доходя шагов десять, легионер заметил рядом с Литой вооруженного землянина, насмешливо улыбнулся и прыгнул, так, чтобы по дуге перелететь через голову Сергея. В полете он ловко рубанул мечом. Если бы не чрезмерная самоуверенность, возможно, легионер и прикончил бы землянина этим ударом, но солдат Герцога не считал нужным особо стараться. Это его и подвело. Напряженные нервы Сергея сработали, тело отклонилось от удара, а рука с ошеломляющей скоростью нащупала рукоять кинжала и всадила его между позвонками опускающегося на ноги мерзавца. Тот хоть и попытался отреагировать, но не успел.

Лита благодарно подняла на Сергея глаза. Но тут все легионеры, занятые кровавой резней, в один момент повернулись и уставились на землянина, словно убитый товарищ успел включить невидимую сирену и дать сигнал тревоги. Человек пять со свирепым мстительным видом зашагали к Сергею.

Все, что мог сейчас сделать Сергей, это сосредоточить энергию внутри себя и войти в транс. Но он не успел. Предательская, неизвестно откуда взявшаяся воля обрушилась на его расслабленное для транса сознание как электрический хлыст. Неожиданная страшная боль словно расколола его голову, и, заорав не своим голосом, совсем напугав бедную Литу, Сергей понял сквозь боль, что тело больше ему не принадлежит. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, ни, даже, моргнуть. И все это словно происходило не с ним, а с кем-то другим. А насмешливо-снисходительно улыбающиеся убийцы были уже в двух шагах.

Все попытки совладать с собой ни к чему не приводили. Сергей не мог даже дотянуть руки с рангмером до головы. Тут он увидел глаза возникающего из ничего Тимона, и понял, что это они — источник парализовавшей его воли. Но бледность монаха, его взор, словно принадлежавший другому человеку, и, главное — мощь обрушившейся на землянина воли, несравненно более могучей, чем воля самого Тимона, дали Сергею понять, что не Тимон — причина его мучений. Кто-то другой, куда более опасный, использовал монаха, как передатчик своей мыслительной энергии.

Сергей согнулся от сильного, словно тараном, удара в живот. Не успев еще втянуть в себя воздух, он получил еще один, и понял, что бьют ногами. Как сквозь туман собственной боли до него донесся крик Литы. Еще удар — и Сергей поперхнулся от рвоты. Тут же удар по лицу, резкая колючая боль в спине, в шее, в почках, хрустнули кости заломленных за спину рук — и все это, еще и под напором раскалывающей голову боли от вторгнувшегося чужого сознания…

Когда глаза Тимона стали только глазами Тимона, а сознание землянина освободилось от оков, Сергей понял, что его удерживали от падения только парализованные ноги. Он сразу же рухнул лицом на камни, но даже от этого получил удовольствие, охладив лицо на холодном влажном грунте. Тут же обжигающий удар ногой в бок и голос Тимона:

— Достаточно.

Крепкие руки подхватили Сергея и поставили на ноги, а затем продолжали поддерживать, пока землянин наконец не заставил себя пересилить порывы боли в животе и не восстановил дыхание. Отряда Гелма уже не существовало — уничтожив Расверд, Герцог поспешил расправиться и с остатками его армии. Светящиеся, как призраки, легионеры, лениво бродили среди трупов, пренебрежительно разглядывая лица своих жертв. Как оказалось только один сам легионер погиб — тот самый блондин, что попытался подойти к Лите. Теперь возлюбленную землянина держала убившая Рапса девчонка. Лита плакала, но ее большие, чистые от слез глаза похоже никого тут не трогали. Еще был жив и Гелм — его, как мешок соломы, приволокли двое темнокожих. Все трое: Сергей, Гелм и Лита стояли у стены ущелья, и на них удовлетворенно взирал Тимон.

— Вас, — монотонно произнес он, — Я прикончил бы с особым удовольствием, но вы нужны господину живыми… — его лицо еще более изуродовала слабая улыбка. Тимон перешел к Гелму, окровавленному, в синяках и порезах, едва стоящему самостоятельно.

— Готов ли ты согласиться, что проиграл? — громко и торжественно спросил его Тимон.

Гелм молча кивнул, скорее самому себе, чем Тимону — он действительно проиграл и смешно было бы сейчас об этом спорить, даже с самим собой. Все было кончено!

— Хорошо! — улыбка мрачного торжества на лице монаха стала заметней, — Признаешь ли ты наконец и то, что Герцог — величайший из всех людей, живших когда-либо на этом свете?

— Герцог такая же свинья, как и ты! — можно было удивляться, откуда в парне нашлись силы говорить с таким презрением.

— На колени! — гаркнул Тимон, величественно поднимая меч над головой.

Гелм устало усмехнулся, глядя на него исподлобья.

— Пошел ты…

Легионер сильно ударил расвердского полководца древком копья сзади по ногам. Ноги сами подогнулись, и Гелм, против воли, упал на колени. В то же мгновение Тимон с торжествующим выражением своего страшного лица одним ударом отсек парню голову. Лита пронзительно закричала, лишаясь сил на руках легионерки.

Подняв на Тимона глаза, Сергей произнес:

— Тимон, ты ведь знаешь, что скоро умрешь! — и сам не узнал своего голоса, ставшего сиплым и булькающим — каждый звук давался с большим трудом, сопровождаясь резкой болью в горле и легких.

Последовал удар чем-то тяжелым по лицу. Прежде, чем кровь из рассеченной брови застелила глаза и сознание отключилось, полностью предоставляя своего обладателя регенерирующей программе биоконтроля, Сергей успел запомнить гримасу плохо скрываемой тревоги, всего на одно мгновение отразившуюся на исковерканном шрамами лице…

Глава 15

— Смотри-ка, очухался! А ты говорил "отошел"…

В неровном свете факела Сергей увидел говорившего. Это был здоровенный детина в черной рясе, с толстой, обитой медью, дубиной на поясе. Он и его товарищ, одетый и вооруженный также, склонились над землянином и дышали ему в лицо.

Сергей находился в темном сыром коридоре, лежал на полу, отдававшем холодом. Серые мрачные стены из гранитных блоков покрывала слизь и низкорослый мох. Было темно, как в склепе, и свет факела терялся вдали коридора, как свет луны в колодце.

На землянине был то ли саван, то ли туника из грубой белой ткани. Ни лат, ни оружия, ни аптечки. Даже ноги были босыми. К счастью, на руке оставался браслет рангмера — наверняка снять его оказалось не так-то просто. Зато к этому браслету прибавилось еще по одному на каждой руке и на ногах — и руки и ноги были закованы в ржавые цепи с такими толстыми звеньями, что Сергей ужаснулся — в таких цепях не убежал бы и слон!

Сергей прислушался к себе. Боли в голове и в животе как будто не было. Даже раны затянулись — программа биоконтроля сделала свое дело. Зато чуть пошевелившись, землянин ощутил такую слабость, что из глаз посыпались искры, а пол, как показалось, сам ударил своими холодными плитами по лицу. То ли слабость, то ли голод, то ли и то и другое…

Туповатые лица над ним ухмылялись. Сколько времени он был без сознания? Рангмер не ответил — то ли недостаточно энергии, то ли вообще не работает. Где он? Что произошло после того, как он угрожал Тимону? Где Лита?

Последний мысленный вопрос вырвался наружу. Детина довольно загоготал.

— Только что хотели его закопать, а теперь ему уже подавай бабу! Во молодец!

— Куда его?

— Отнесем назад…

Его подняли за руки вместе с тяжеленными цепями с такой легкостью, словно он был из папье-маше. Цепи тяжело брякнули о пол. Два служителя поплелись по коридору, продолжая переговариваться и оказывая Сергею не больше внимания, чем слизи на стенах.

Оказавшись над полом, землянин сразу понял, что если в самое ближайшее время не поест, то у него не много шансов выжить. Программа биоконтроля вытянула из организма все его резервы, высосала все жизненные соки, чтобы обновить утратившие свои функции ткани, но совсем не рассчитала, что и здоровому землянину нужно будет чем-то питаться. Голова кружилась, а в глазах то темнело, то светлело.

— Куда вы меня тащите? — голос был слабым, но нормальным, не хриплым. Ответом его не удостоили.

— Дайте поесть! Я не могу…

— Что он болтает? — спросил один детина у второго, — Может бредит?

— Я ничего не понимаю.

— Я тоже.

Они опять перестали обращать на землянина внимание. Подумав, что бы такое могло случиться, Сергей вдруг понял, что говорит, оказывается, по-русски. Язык австрантийцев он понимал как и прежде, но сам сказать не мог — в голове все путалось. Слабость была такая, что охватывало отчаяние.

Ему ничего не оставалось, как поискать "чистой энергии", то есть вытянуть энергию из окружающего. Но и это оказалось не так-то просто. Рангмер вместе с руками болтался внизу — цепи оттягивали руки вниз, едва не разрывая сухожилий, а за плечи держали здоровенные ручищи служителей. Сосредоточиться и обойтись без помощи рангмера никак не получалось.

Тут вдруг оказалось, что энергии вокруг и нет вовсе. Стены и пол не излучали никакой ауры, они поглощали даже слабый свет факелов, а организмы служителей, наверное привыкнув к жизни в гиблых коридорах, держали свою жизненную энергию внутри себя, почти не теряя ее во внешнюю среду. Сергей понял, что погибнет. Отчаяние заставило его остатками своей воли внушить волочившим его тело мужикам, что те истекают потом от жары. Получилось далеко не сразу. Но затем усилия оправдались — он получил наконец доступ к спасительной энергии и подсознательно стал взахлеб поглощать ее. В груди приятно потеплело, стали ощущаться затекшие руки и покалывание в ногах. Стало гораздо легче.

— У меня закружилась голова… Да и жарко! — удивился неожиданно первый детина.

— С чего бы, а? — согласился второй, — Может этот? — он указал на землянина.

— Может… Но как у него это получается?

Поняв, что говорят о нем, Сергей расслабил волю. Полученного "топлива" должно было хватить на несколько часов… Впрочем, они все равно пришли.

Толстая решетка поднималась вверх на канатах, наматываемых на барабан третьим служителем. За ней находилось темное квадратное помещение с торчащими из стены кольцами. К своей радости, Сергей увидел Литу. Девушку приковали к стене, к счастью, куда более легкими цепями, чем были на самом землянине.

Австрантийка встретила его радостным возгласом.

— Ты жив!

— Конечно…

Его подтащили к стене и вставили цепи в кольца. Затем служители удалились, погасив факелы, а решетка с грохотом стукнула о пол. Стало совсем темно.

— Мы тут уже долго, может не один день, — прозвенел рядом голосок Литы, — Ты не приходил в себя. Они сказали, что ты не дышишь…

— Где мы?

— Наверное, в подземелье храма Тьмы. Я не знаю. Когда нас вели, мне завязали глаза… Как хорошо, что ты жив! Как ты?

— Нормально. Только есть хочется… А ты?

Лита вздохнула.

— Я напугал тебя?

— Как ты думаешь?

— Ты не должна беспокоиться за меня. Меня не так легко убить — я живучий.

— Да уж…

Опять вздох — едва различимый.

Глаза чуть привыкли к темноте. Почувствовался сильный запах плесени. Ноги стояли на холодном, мокром полу и воздух был застоявшимся и сырым. Лита закашляла. Разглядеть ее лицо Сергей еще не мог. Вспомнив, какой была его любимая еще совсем недавно, как радовалась жизни, как смеялась и острила, как весело сверкали ее глаза, Сергей испытал сильнейшую ненависть к тем, кто заставил ее страдать. Он готов был разломать решетку, перебить охрану, задушить самого Герцога хоть голыми руками, заставить Тимона на коленях молить о прощении. Но едва подняв руки, он ощутил прилив бессильной злобы и такую тоску, что захотелось рыдать — тяжелый металл сделал его неподвижным. Он ничего не мог сделать для любимой — безоружный, ослабевший, голодный, закованный в цепи…

Сергей только кончиками пальцев мог дотянуться до австрантийки, сидевшей совсем рядом. Когда он дотронулся до ее плеча, Лита вздрогнула и открыла глаза. Затем, вглядываясь в серую мглу, скрывающую противоположную стену, наверняка такую же мокрую, холодную, черную и поросшую белым мхом, как и та, к которой их приковали, она задумчиво произнесла:

— Отсюда не возвращаются…

Сергею нечего было ответить, несмотря на то, что глаза Литы с печальным ожиданием смотрели на него.

— Ты боишься?

— Одна я бы умерла со страху. Про храм Тьмы ходят такие слухи… Но теперь, когда ты рядом… Ты ведь не оставишь меня?

— Даже если бы захотел, не смог бы — ты для меня все.

Он услышал, что Лита тихонько всхлипывает. Девушка плакала.

— Перестань! Пожалуйста.

— Ты не понимаешь… У меня ведь ничего и никого не осталось. У меня теперь нет ни дома, ни города, ни родных, ни друзей… Никого нет! Только ты…

— У меня тоже, — говоря, чтобы успокоить любимую, Сергей понял, что сказал правду.

— У тебя? — в голосе Литы послышалось удивление.

— Мой дом, мои друзья и родные далеко, так далеко, что существуют только в моих воспоминаниях.

— Но они ведь живы?

— Может быть… — Сергей грустно усмехнулся, — Черт! Живы — да они еще даже не родились!

Лита молчала, но было понятно, что девушка ждет объяснений. И землянин почувствовал решимость совершить любое преступление только бы вернуть ей ее счастье.

— Лита, я ведь не просто с другой планеты. Я из будущего.

Опять тишина, но уже ощущаемое удивление во взгляде.

— Я появлюсь на свет через шестьдесят тысячелетий.

— Это невозможно, — Лита не поверила, — Времена не могут соединяться — это закон Вселенной.

— Но ведь мы соединились?

— Да… — чувствовалось, что она растерялась, — Но тогда должно произойти что-то ужасное!

— Ничего ужасного уже не произойдет, Лита. Раз мы встретились, значит так должно было быть. И я не отдам тебя ни людям, ни природе с ее законами! Поверь мне — мы выберемся отсюда и я заберу тебя в…

— Времена не могут соединяться, так говорил мой дед!

— Выходит, он ошибся.

Лита задумалась.

— Но если так…

— Скажи лучше, хочешь ли ты отправиться со мной?

— Куда?

— В мое время.

— Ты смешной. Сначала нужно выбраться отсюда. Мы попали в когти самого Герцога!

— А что он может, этот Герцог? Ничтожный колдун, сказочник, маньяк!.. Если бы мне только получить у Велта оружие!

— Меч?

— Какой "меч"! Я говорю про настоящее оружие, ломающее стены, рушащее города, разящее дальше, чем видят глаза, от которого не спасут ни латы, ни крепости! — В словах Сергея вырвалось его презрение к жестокому прошлому, презрение землянина двадцатого века. И он не говорил, а кричал.

— Оружие Тьмы, — встревожено заключила Лита, — Откуда оно у тебя?

— Да пойми ты, не знаю я никакой Тьмы! Я говорю про механизмы, про устройства уничтожения, про автоматы, лазеры, ракеты… В наше время нет такой религии, как у вас. Тьмой мы называем только отсутствие света.

— И можете перемещаться во времени?

— Да.

— Но как?

— На космических кораблях.

— Механизмах?

— Да.

— И ты веришь, что механизмы могут быть сильнее Герцога?

— Я не верю, я знаю!

— Но, если вы, в будущем, пользуетесь механизмами, значит вы не можете обойтись без них? Вы не умеете управлять природой с помощью воли?

— А вы умеете?

— Герцог умеет! — Лита сделала ударение на первом слове, словно подводя черту под их спором.

Через несколько минут тишины она произнесла:

— Если бы ты появился на Австранте на сто лет позже или раньше, — ее голос был заметно взволнован, — Мы ведь не могли бы увидеть друг друга, так ведь?

— Да, — удивленно ответил землянин, не понимая, к чему она клонит.

— Ты мог бы прилететь и через двадцать-тридцать лет (немножко раньше, немножко позже — какая разница), и тогда я была бы уже совсем взрослой, может быть старой — ты даже не посмотрел бы на меня. А мы встретились и сразу полюбили друг друга, как такое могло случиться? Это невероятно!

Сергей кивнул.

— Но тогда… просто не может быть, чтобы мы погибли. Если мы соединились назло расстояниям, назло тысячелетиям и даже законам природы, значит не может быть, чтобы нас разлучили какие-то люди?

Выводы австрантийки потрясли Сергея.

— Конечно! — уверенно произнес он, и скорее почувствовал, чем различил в темноте слабую улыбку на лице Литы, пробившуюся сквозь слезы.

Неизвестно, как долго царило молчание. Сергей думал о своей странной судьбе, о доме, о Земле. Когда он посмотрел на Литу, то увидел, что та спит, устало склонив голову на грудь. Желание скорее облегчить страдания девушки вернуло его к действительности.

Землянин вдруг услышал сигнал вызова — значит, передатчик в порядке! Он поспешил включиться.

— О, ты еще жив! — послышалась в голове насмешливая мысль десантника.

— Велт!., — если бы десантник был рядом, Сергей бы точно кинулся его обнимать, плача от радости.

— Спокойно, приятель! Что там у тебя?

— Сижу в подземелье.

— Безоружный и крепко связанный?

— Откуда ты знаешь?

— Догадываюсь. Почему ты меня не послушал?

— Я не мог.

— Что значит, не мог?

— Не мог бросить Литу.

— И, конечно, ты ей сильно поможешь теперь, сидя связанный.

— Но откуда ты мог знать, что на нас нападут?

— Следуя за Тимоном и его караваном, я за пять суток добрался до Рагоны — Рагона — это даже не остров, а кусок гранитной породы, поднимающийся над океаном в километре от берега. Тогда началось самое интересное. Тимона встретили с целой армией тех самых "золотых легионеров", которых мы с тобой пытались изображать — эти парни так профессионально расставили караулы и прочесали окрестности, что едва меня не выловили. А затем, на моих глазах, какой-то монах силой воли превратил воздух в плазму, раздвинул ее и отправил туда полк солдат с осадными машинами — могу поклясться, глядя им вслед, я видел белые крепостные стены какого-то большого города…

— Расверда. Он пал на следующий день после твоего предупреждения.

— Ага. А потом я увидел тебя с твоими друзьями… Но дело не в этом. Я понял, да и на "Страннике" тоже поняли, что мы недооценили наших предков. Они не слабее нас! Просто эволюция их цивилизации шла не в том направлении. Мы с самого начала стали изменять мир вещей с помощью самих вещей, а они двигались в сторону познания нематериального мира и, в том числе, самих себя. То, что за нас делают сложные приборы, они выполняют усилием воли, то есть меняют мир вещей снаружи, с помощью управляемой волей энергии… Понимаешь, они сильнее нас и больше нас знают. Они воспринимают мир целиком, а не только его материальную часть, и их возможности не ограничены, как наши. И если этот самый Герцог решил прибрать к рукам Литу с Гелмом, то уж ты, с твоими возможностями и полномочиями простого десантника, уж точно не смог бы ему помешать!

— Зато овладев нематериальным миром, они ничего не знают о материальном, — Сергей очень хотел верить в то, что говорил.

— Почти так же думают и на "Страннике". Они все еще на что-то надеются… Кстати, а зачем ты выбросил браслет связи с кораблем? — мысль десантника наполнилась иронией, — Ее Высочество это огорчило!

— Бог с ней.

— Да?.. Ну, тебе виднее. Будь у тебя, дурачок, связь со "Странником", тебя могли бы поддержать энергетически. Или мне кажется, или твое сознание просто кричит от голода!

— Сомневаюсь, что могли бы. Тут даже стены всасывают энергию, как пиявки… Ты знаешь, где я?

— Думаю, да. Я видел, как эти "золотые" волокли тебя и твою красавицу. Ты в храме Трех Миров, точнее в том, что под ним — тут на острове тридцать храмов, храм Трех Миров самый большой и находится посередине. Если я правильно понимаю, Корона, если она вообще существует, должна храниться как раз там.

— Ты можешь помочь мне?

— Чем, по-твоему, я занимаюсь уже третьи сутки?..

— Третьи сутки?!

— Ну да. А твои дела так плохи?

— Да, хуже некуда. Я не могу пошевелиться и мне нечего есть. А еще мне нужен лестель… пока Герцог за нас не взялся.

— Лестель? Собрался сражаться с Герцогом его же оружием? Думаешь, этот доброжелательный и справедливый вельможа не сплющит тебя вместе с твоим лестелем? Ты, дружок, и так уже внес свой вклад в историю, о чем тебя, кстати, не просили.

— Без оружия я погибну…

Вместо того, чтобы подбодрить, Велт сразу же согласился:

— Скорее всего.

— Не можешь что-нибудь посоветовать?

— Мог, и советовал — когда ты был на свободе. Терпи, раз попался… Для тебя тут, кстати, есть новость — послезавтра должен состояться праздник, ради которого и везли пленных.

— Да замолчи ты!!! Какое предчувствие?!

— Ну, скажем так: кое что услышал.

— Что слышал?!!

— Сейчас неважно. Ты хотел совет? Так вот — постарайся пока не высовываться. И, наконец, оставь в покое Литу — у нее своя судьба, у тебя — своя! Во всяком случае, ее судьбу разделять не советую — тебе точно не понравится… — Велт тут же сменил тему, словно до этого просто трепались о погоде, — А как у тебя с информацией?

— Какая тут информация! Могу описать стены камеры…

— Спасибо, не надо. Твоя красавица далеко?

— Рядом.

— Прозондируй ей мозг, когда уснет. В этом, дружок, ведь нет ничего особо плохого — я вот уже так поступал, если помнишь — зато девчонка может знать что-то такое, что поможет нам выпутаться.

— Нет!

— Почему? В твоей ситуации любые сведения могут пригодиться. Если такой щепетильный, усиль импульс передатчика — я сделаю все сам.

— Я не дам тронуть ее ни тебе, ни кому другому!

— Сережа! А ты совсем там рехнулся! У тебя, что — есть из чего выбирать? В конце концов, кто у нас командует: ты или я?

— Все, Велт!

— Знаешь, Сергей, ты неплохой парнишка, но в следующий раз я лучше прострелю себе висок, чем возьмусь за еще одно дело, если тебя предложат напарником!

Сергей примирительно сменил тему.

— Еще не все потеряно — двадцать дней не прошло, а мы в двух шагах от Короны.

— Это верно. На корабле тоже все удивляются, как это мы пришли к одной точке и почти в одно время такими разными путями, и ломают головы, нет в ли в этом скрытого смысла… Только, Сережа, двадцать ни двадцать, а один из нас — связанный в темнице, а второй — за скользкими стенами пирамиды, бьющимися статикой с силой хорошей молнии и очень замечательно охраняемыми. А знаем мы ровно столько же, сколько и двадцать дней назад!.. Ладно, не падай там духом — что-нибудь придумаем…

Передатчик выключился. Землянин бессильно отклонился к стене. Лита спокойно спала, не подозревая, какие страшные подозрения на ее счет были переданы единственному оставшемуся у нее на Австранте человеку.

Глава 16

А часа через три Литу увели. За ней явилась целая процессия из шести факельщиков в золотых ливреях, четверых служителей в черном и одного монаха в белой мантии с клобуком, скрывающем лицо. В землянине все клокотало от ярости, когда на все его вопросы ответили молчанием. Лита попыталась сказать что-то вроде "без Сергея я никуда не пойду!", но ее согласия идти никто и не спрашивал, хотя обращались с ней достаточно вежливо, даже с почтением.

— Что будет с ним? — уже выходя, воскликнула Лита, оборачиваясь для прощального взгляда.

— То же, что со всеми, — равнодушно пожал плечами монах.

После этого девушку подхватили под локти и увели.

— Передайте Герцогу, если с ней что-то случится, я из него душу вытрясу! — крикнул Сергей вдогонку.

Решетка стукнула, и землянин остался один в темноте камеры. На душе сразу стало совсем темно и тоскливо. От бессилия хотелось выть и плакать.

Время шло, а ничего не менялось. О нем словно забыли. Теперь, без Литы, он не мог сидеть на месте и ждать — его бил озноб нетерпения и страха за жизнь девушки. Ему казалось, что каждая потерянная им минута — это еще одна потерянная возможность что-то сделать, как-то помочь. Нужно было действовать, нужно было делать что угодно: куда-то бежать, с кем-то драться, кого-то уговаривать, кого-то подкупать… но только вместе с цепями и со стеной, к которой те были прикованы — расстаться с этой компанией нечего было и думать, и это злило, нервировало, доводило до отчаяния…

Наверное, прошло несколько часов, когда включился передатчик.

— Что нового? — спросил Велт.

Сергей особо не обрадовался — вряд ли Велт собирался сообщить ему о спасении.

— Литу забрали.

— Ну что ж, теперь ты, по крайней мере, начнешь думать головой, а не другим местом… Есть тут одна идея… Только не отключайся — думай о чем хочешь, но поинтенсивней.

— Зачем?

— Скоро узнаешь.

Сергей стал ждать, не выключая передатчика. Ничего не происходило. Минут через десять он начал злиться на Велта — неужели не понимает, что работающий передатчик расходует его собственную энергию, которой итак мало? Где потом взять силы? Кто вообще знает, кормят в этом морге узников или нет?

Прошло почти полчаса. Еще минут пять, решил землянин, и он отключится. Решил уже в третий или в четвертый раз, но это время его насторожил скребущийся шорох, доносившийся из дальнего угла камеры.

Кто-то скребся совсем рядом. В темноте ничего нельзя было различить — это мог быть как человек, так и зверь. Только теперь Сергей ощутил, насколько он беззащитен, вынужденный сохранять неподвижность. Кем бы ни было это существо, лучше было с ним не встречаться!

Насторожившимся в темноте слухом, землянин уловил ритмичное ворчание и посапывание — стало очевидно — за стеной скребется животное. Сергей вспомнил слова Литы — "о подземельях храма Тьмы ходят такие слухи…" — и почувствовал, что страх вот-вот завладеет всем мозгом. Он не знал, что лучше сделать: крикнуть, звякнуть цепями, чтобы отогнать непрошеного гостя, или наоборот затаится в надежде, что существо за стеной отправится по своим делам, не заметив узника. Телепатически же воздействовать на зверей землянин никогда не пробовал — кто знал, что из этого выйдет…

Недовольное ворчание становилось все отчетливей. Тот, кто его издавал, должен был уже копошиться в самом углу, уже в комнате. Темнота рисовала воображению землянина огромных зубастых чудовищ, питающихся человеческим мозгом, вампиров, оборотней… Почему бы всему этому бреду не оказаться на Австранте? Водятся же здесь Тимоны и Герцоги…

Капля холодного пота капнула на нос. Кто же это мог быть?! Сергей уже готовился закричать о помощи, когда понял, что зверь уже в камере. Чей-то мокрый холодный нос ткнулся в его ногу, и он в ужасе дернулся, пытаясь отодвинуться. Сердце бешено застучало, но в это же время землянин разглядел обладателя носа и сперва выдохнул с облегчением, а затем зашелся нервным смехом.

— Ну, Велт! Нельзя что ли было… Так ведь можно сдохнуть от разрыва сердца!

— Так, — заключила мысль Велта в передатчике, — Значит добрался. Отлично!

Пушистый, мягкий и теплый Ветер положил лапы на колени землянину и с довольным ворчанием терся ротовыми железами о звенья цепи. Его большая голова приятно щекотала руки. Забыв, что Ветер тоже может быть достаточно опасным, Сергей ласкал и обнимал его, как старого друга. Пантера отвечала ему тем же, урча, как большая кошка.

— Как он меня нашел? — радуясь, словно сам уже был на свободе, спросил землянин.

— Он не такое делал в свое время… Знаешь, где находится твоя камера? В лабиринте! Весь верхний уровень Рагоны пронизан туннелями высотой в два человеческих роста. На северном берегу часть породы откололась когда-то, открыв вход на второй ярус подземных ходов — я нашел его с первого дня на Рагоне, когда искал способ незаметно проникнуть в храм…

— И проник?

— Нет, конечно. Я же сказал: на второй ярус. Выше пути не было.

— А как же тогда Ветер…

— Мы с ним… точнее — он со мной, нашли трещину в скале, через которую Ветер и прополз выше, когда стало необходимо выручать тебя. К тебе он шел на импульс передатчика — за ухом у малыша сигнальное устройство — если бы ты отключился, бедному Ветерку пришлось бы туго… К сожалению, ни мне, ни тебе через ту трещину не пробраться — нужно быть либо кошкой либо тенью, чтобы там проскользнуть — разве только попробуем расширить ее сразу с обеих сторон, как — потом объясню…

Пантера ласкалась, обнюхивая землянина. Пошарив по одетой в латы спине Ветра, Сергей обрадовано воскликнул — его рука нащупала металлический шест, закрепленный на перевязи. Едва сжал руку на рукояти оружия — слабость усилилась, в темноте возник слабый язычок света, а Ветер испуганно отпрыгнул. Лестель!

— Спасибо! — отвязывая оружие со спины зверя, Сергей не смог скрыть, как сильно обрадован.

— Это ты кому, мне или Ветру?

— Вам обоим!

— Спокойно, не нервничай. Не радуйся раньше времени — нам еще многое предстоит… Эй! Ты там так развеселился, словно тебе передали какой-нибудь "барвап" — есть-то, что будешь?..

— Что такое — "барвап"?

— Неважно, потом узнаешь. У меня, скажу сразу, его нет… Ты там еще жив?

Сергей как раз сжимал оружие в руках, напряженно управляя волнами собственных ощущений.

— Не хватает энергии, — констатировал он, — Я слишком слаб.

— Я тебя предупреждал, чтобы не радовался? Только не вздумай подпитываться от Ветра — Малыш заслужил от тебя другой благодарности, да ему еще и назад возвращаться.

— Что же тогда делать? — Сергей действительно растерялся. В темном холодном мертвом помещении лестель был бесполезен.

— Почему я должен все думать за тебя?

Сергей стал размышлять, откуда бы взять энергию. Все, что приходило на ум, это позвать стражника и напасть на него с оружием в руках. Рискованно, но ничего другого не оставалось.

— Ладно, — примирительно промыслил Велт. -

Не расстраивайся. На животе у Ветра есть кармашек. Там — таблетка экстренного питания. Жалко, конечно, но не умирать же тебе с голоду…

— Если, конечно, малыш сам не проголодался по дороге, — пошутил десантник после паузы.

Подозвав Ветра, уже занятого обследованием камеры, Сергей нашел карман, а в нем таблетку. Сразу поспешил проглотить. По телу разлилось приятное тепло, кожа порозовела, даже спать захотелось, как после сытного обеда.

— Велт, ты спас мне жизнь!

— Отлично! — отозвался десантник, — С тебя Корона! Теперь слушай: отключись — Ветер пойдет на мои позывные, а ты следуй за ним и не отставай. Не включай передатчика, что бы не случилось. Когда будет нужно, я сам свяжусь с тобой.

— Послушай, я должен разыскать Литу! Может быть, уже поздно… И ты ведь не требуешь…

— Опять?! Что б тебе… Не все ли равно, что я требую, если ты не желаешь подчиняться?! Ладно, делай, как знаешь — может у тебя и вправду такой идиотский "стиль работы", как это почему-то называет Лен-ера — только вот о помощи больше не проси! Пока! Отключайся!

Сознание Велта пропало. Тут же Ветер настороженно поднял голову и рванулся к лазу в стене, откуда десять минут назад выбрался. И через минуту все стихло.

Теперь, чувствуя себя сытым и здоровым, Сергей раскалил плазменный кончик на острие оружия. Осторожное движение — одно из звеньев цепи распалось. Левая рука высвободилась от оков. Еще движение — ноги ничего не держит.

Сергей спешил. Прошло уже несколько часов, как увели Литу — он старался не думать, сколько всего могло с случиться с девушкой за это время. Скинув цепи, землянин приблизился к решетке. За толстыми ржавыми прутьями не раздавалось ни одного шороха. Яростный напор воли, и вся решетка осыпалась на плиты пола искрящимся красными огоньками железным порошком. В коридоре было темно и тихо. Его никто не охранял, полагаясь на надежность цепей и решеток. Лестель, с чуть накаленным красным кончиком, с грехом пополам осветил дорогу.

Тихо ступая, Сергей добрался до первого пересечения коридоров. Никого. Решил свернуть. Быстро меряя шагами влажный холодный пол, он иногда замечал в стенах решетки, но за ними никого не было. Минут через десять его стали одолевать сомнения, верный ли путь им выбран. Не останавливаясь для раздумий, землянин вскоре был вознагражден за решительность — за тяжелой железной дверью, которую пришлось сжечь, вверх шла лесенка. Став взбираться по ней, Сергей различил впереди слабый свет. И тут что-то подхватило его, пол ушел из под ног, стены побежали и разошлись, свет ударил в глаза, едва не ослепив. Ничего не успев сообразить, ухватившись за рукоять своего оружия, как за последнюю соломинку, Сергей вдруг рухнул на пол, точнее на ковер, ничего не видя, кроме моря света…

Боли ничто не причиняло. Ничто не пыталось напасть на него или ударить. Поднимаясь, Сергей огляделся, болезненно щурясь. Он оказался в зале, огромном, как ромашка миров на "Страннике" — на горизонте различались массивные колонны, перламутровая сфера потолка терялась в призрачной дымке, пол покрывал мягкий теплый ковер фантастических расцветок. Этот ковер тянулся до самых колонн и обхватывал их. Свет струился отовсюду, слепящими сплошными потоками. С самого начала складывалось впечатление, что все вокруг — глупая мистификация…

Прямо из света к нему выступил человек, а свет соединился в нем, вбежал в него вихревыми струями. Освещение зала сразу стало нормальным.

Человек стоял над землянином, на возвышении, перед огромным черным троном, едва ли не в десять раз большем его самого. У человека было белое холеное лицо, казавшееся молодым, утонченным, по-женски красивым, белые руки, высокий лоб, выдававший недюжинный ум, и темные глаза, которые смотрели с проницательностью и медлительностью глаз старика. Рост его был гораздо выше среднего. Если бы не утонченность и холеность, человек казался бы худощавым, а так выглядел стройным и статным. Одет он был во все белое, золота и дорогих камней было не много, но все украшения были подобраны с тщательностью и со вкусом, так, что еще больше подчеркивали благородство их владельца. Человек взирал на землянина сверху-вниз из под густых черных бровей изучающим взглядом ученого, перед которым появился необычный экспонат. В первую же секунду Сергей почувствовал легкую, вкрадчивую попытку проникнуть к нему в сознание, но не для того, чтобы сломить защиту, а только чтобы убедиться в самом существовании сопротивления.

Едва посмотрев в лицо незнакомцу, Сергей ощутил невольный трепет. Этот человек буквально лучился силой и энергией, каких землянин не замечал даже в эрсэрийцах.

Человек размышлял, вглядываясь, как казалось, в саму суть Сергея. Видя, что к нему не проявляют агрессивности, землянин спрятал за спину свое оружие.

Наконец человек заговорил, чистый баритон загремел под сводами огромного зала:

— Ты искал меня, не так ли?

В голосе не было ни ненависти, ни неприязни, ни угрозы, только заинтересованность и доброжелательность.

— Ты хочешь отдать жизнь за наследницу Цевела Мудрого, красавицу Литу? — продолжил голос.

— Да, — согласился Сергей. Он удивился, насколько его собственный голос показался ему тихим и слабым рядом с раскатами баритона собеседника.

— Знаю. Твое чувство сильнее тебя самого. Тебе неизвестны его истоки, но ты слепо повинуешься ему. Твоя судьба, человек. Жаль, что она такая.

— Какая?

— Ты ведь пришел издалека? Не слышал наших законов, не знаешь о великих силах, двигавших нашими предками, ничего не знаешь о космосе, о мире вокруг тебя. Для тебя все просто, ты готов поверить во все и принять все как есть. Ты дикарь, а в простом сердце дикаря рождаются порой чувства куда более сильные, чем желания людей цивилизованных… Мне жаль, что мир так жесток к тебе, но так он устроен!

Сергей понял, что жалостливый тон беспрепятственно проникает в его сознание сквозь все заслоны, заставляя поверить в безысходность, все равно чего, в безысходность всего его существования, всей предыдущей и будущей жизни. При этом человек ничего не пытался ему внушить, он просто размышлял вслух.

— О чем вы? — у Сергея не хватило наглости сказать "ты".

— Природа жестоко обошлась с тобой, заставив полюбить избранницу другого мира. Лита рождена, чтобы быть отданной Тьме и будет ей отдана. Так должно быть.

— Нет! — Сергей пересилил чувство фатальной безысходности, навеваемое голосом, но человек не услышал его.

— Я забрал у тебя твою возлюбленную, потому, что мне поручено служить орудием судьбы. Но взамен я могу наградить тебя. Ты хочешь знать обо мне? Ты узнаешь. А затем, я лишу тебя жизни — так ты излечишься от любви и других сердечных желаний, и полученное от меня знание останется только твоей тайной. Ты станешь свободным и счастливым.

Тон, каким это было сказано, настолько ошарашил Сергея, что он не нашелся, что возразить. Это был тон врача, говорящего: я ничего не могу сделать, и устало разводящего руками. Сергей понял, что для человека в белом он — маленькая букашка. Можно было подумать, что обязанность вершить судьбы таких вот букашек ложилась на странного незнакомца тяжелым бременем, которое этому человеку приходится влачить против своего желания.

— Я тот, кого ты искал — люди называют меня Герцогом. Я служу Тьме, а Тьма служит мне. Я владею знанием невидимых сил Тьмы, я могу управлять ими и заставить их подчиняться мне, но за это и я должен выполнять их волю, — человек говорил торжественно и медленно, равнодушно взирая на землянина сверху вниз.

— Есть только свет и только тьма. Ничего кроме света и тьмы. Между ними бесконечность цветов и проявлений, которую ты называешь вселенной. Материя — это свет. Много света создает мельчайшие частицы материи, свет — сама материя. Я говорю не о том свете, что видят твои глаза, а об абсолютном свете, наполняющем космос. Твой мир существует там, где кончается тьма. Свет — это существование. Человеческие органы способны ощутить только свет и то, что порождено им, ибо само человеческое тело — лишь материя в мире материи. Тьма — небытие. Но вселенная органична, многомерна, она совершенна. Вселенная не в чем не имеет границ, она не может ограничиваться узким промежутком между светом и тьмой. Ты никогда не задумывался, что есть до тьмы? Что есть за существованием, за светом? Там мир, другой мир, параллельный нашему, питающий его и неотделимый от мира вещей. Мир, который мы называем Тьмой и Светом. Ничтожен и слаб тот, кто не замечает гармонии всех миров и измерений, кто не видит связи между мирами. Вселенная не изменится, если смотреть на нее из скорлупы своих ощущений, но можно и вырваться наружу и тогда обрести истинную власть, власть из вне. Я проник в нематериальную сущность мира Тьмы, мира ниже нашего, и потому подвластного нам. Я жрец Тьмы, раб Тьмы и повелитель Тьмы! Я довольствуюсь малым и не поднимаю глаз к Свету. Когда-то, вечность назад, Императоры не смогли задушить в себе стремление к истине, они поднялись над Светом и Свет погубил их, ибо был сильнее их жалкой материальной сущности. Свет уничтожил Императоров и тех, кто шел за ними. Лишь верные слуги Тьмы смогли сохранить за собой этот мир.

Теперь ты видишь, что в одном измерении не место двум стихиям. Силы Тьмы и Света так немыслимо глобальны, что даже планеты не способны колебаться между ними. Вся энергия Австранта должна была участвовать в соединении потоков, чтобы подчинить мне силы Тьмы и дать им войти в этот мир. Любое же обращение к Свету закрывало ворота к энергии Тьмы, открытые еще нашими предками. Те, кто несмотря ни на что продолжали идти к Свету, должны были победить или погибнуть. Я уничтожил их, выполняя волю Тьмы. Мы не могли сосуществовать вместе — и я и они становились от этого слабее и отдалялись от истинного могущества, доступного только одной стихии. Лита, дочь Цевела — последний образец человеческой невинности и глупости. Она не сможет изменить своему пути. Она будет отдана Тьме, человек! Так должно быть и так будет!

Он замолчал, не замечая волнения землянина. На какое-то время, глаза Герцога закрылись, Герцог думал, поглощая свет вокруг себя. Сергей смотрел на него с ужасом и восхищением, и не знал, какое из этих двух ощущений в нем сильнее. Открыв глаза, Герцог с тоской посмотрел в лицо землянину, делая рукой некий знак в воздухе.

— Я сказал тебе слишком много и ничего не сказал. Все зависит от тебя. Одно слово может решить судьбу человека и изменить мир, и тысячи слов могут утечь, как вода в песок, не оставив следа… Прощай, человек. Я не знаю обычаев твоего народа, но у тебя есть возможность уйти достойно.

Им больше не интересовались. Сергей оглянулся. За спиной стояли неизвестно откуда взявшиеся легионеры в светящихся золотых латах. Их было трое. Высокие, могучие и покорные. Все трое не смели поднять на Герцога глаз. Герцог сделал знак — послал импульс воли — и легионеры синхронно выхватили оружие, хищно вглядываясь в землянина. У первого, светловолосого с благородными чертами лица и честным взглядом, были два тонких и длинных, почти в полтора метра длиной, кривых лезвия. Второй, похожий на голодного медведя, держал в каждой руке по ветрорубу. Третий, стройный, с хитрым холодным взглядом, вращал за двухметровые шнуры привязанные за оси диски с острыми с зазубринами краями. Шнуры то разматывались, и диск вращаясь резко вылетал в нужном направлении, то накручивались на ось диска, и тогда оружие послушно возвращалась к владельцу…

Каждый из троих мог играя прикончить хоть пятерых таких землян — даже для золотых легионеров эти парни выглядели грозно. Сергей сделал шаг назад, к трону Герцога, но ощутил за спиной твердую силовую стену. Чудовище с ветрорубом напало первым — легкий ветерок возле лица, и как сами по себе возникли царапины на руках и шее. Сергей даже не успел понять, что случилось. И тут он догадался — с ним будут играть, как кошки с мышкой — развлекают Герцога. Сергей был так подавлен сознанием неподдельного могущества человека, лишившего его счастья, что возможно минуту назад и дал бы легко убить себя, но такой оборот его взбесил. Он не какой-нибудь первобытный варвар, он землянин!

Ощущение сжатой в руке гладкой теплой рукояти лестеля не дало поддаться панике. Одновременно оно же внушало тревогу — Сергей находился в ситуации, когда одной его ошибки было бы достаточно, чтобы умереть — сейчас он предпочел бы пусть менее эффективное, но зато испытанное оружие. Лестель же требовал длительного ознакомления с его действием, специальных навыков, привычки…

Все случилось очень быстро. Ошалев от неожиданной боли, Сергей выставил наперевес свое оружие и, чтобы не закричать, всей грудью втянул сквозь зубы струю воздуха, почти не сознавая, что вместе с воздухом втягивает жизненную энергию солдата. Только через пять секунд боль отпустила, воля полностью овладела телом, и Сергей медленно выдохнул, с подсознательным удивлением обнаруживая, что легионер с ветрорубом обалдело смотрит на него, бледный, с посиневшим лицом, с судорожно вздрагивающими конечностями. Тут же белки глаз солдата закатились и богатырь рухнул, как подрубленное дерево. Два его товарища смотрели со стороны, чтобы не мешать первому. Увидев, что один из их тройки повержен, оба насторожились, как львы перед прыжком.

Но теперь остановить Сергея было уже невозможно. Расставшись с избытком сил, он сохранил их достаточно, чтобы наслаждаться могуществом собственных мышц и чувствовать себя необыкновенно невесомым. Неожиданно легкая победа привела землянина в исступление. Чувства обострились, скорость восприятия возросла. Слившись с оружием, он ощутил, почти увидел, энергетические волны вокруг себя. Их испускал пол, потолок, их же, только на другой частоте распространяли легионеры, тяжелая сильная волна исходила от силовой стены, бывшей, по сути, всего лишь состоянием энергии.

Прижавшись спиной к силовой стене, Сергей словно перебросил мощный поток через себя. Плазменный кончик лестеля ослепительно вспыхнул, показывая высокий уровень излучения. Как косой Сергей описал оружием круговую дугу, вздохнув поглубже, прыгнул вперед, с яростным криком вращая лестель вокруг себя, так, что сам превратился в клубок невидимого пламени. Ковер под ногами сгорел моментально. Перед Сергеем на мгновенье возникли застывшие лица легионеров, и он увидел, как словно ветром сдуло превратившийся в спекшуюся крошку кривой клинок одного из них. Вот прозвучал крик — крик боли и страха — храбрость красавца с честными глазами была наказана: он лишился руки и чего-то там еще. Второй легионер запустил в землянина свой диск — диск растворился в воздухе, не достигнув цели. Сергей перестал ощущать самого себя — он вдыхал и выдыхал энергию, словно это был воздух. Сам Сергей стал красным, как сталевар, белая туника обгорела, оставив его обнаженным. Никогда землянин не испытывал такого желания сжечь все живое и себя в том числе!

Глава 17

— Хватит! — спокойный размеренный баритон остудил, как ведро ледяной воды. Сергей обернулся к Герцогу, прервавшему поединок, испытывая сильнейшее желание броситься на него, но стон боли за спиной отвлек его внимание.

Стонал тот легионер, что лишился руки. Оказывается, он весь обгорел — даже лицо покрывали водянистые пузыри. Бедняга лежал на полу и издавал душераздирающие вопли, которые до сих пор не достигали ушей землянина. Метатель дисков оказался приваренным к полу — он не мог не стонать, не кричать, а только смотрел на Сергея расширенными от боли глазами.

— Мама, что я натворил… — озираясь, в ужасе прошептал землянин, с трудом веря, что сам мог совершить такое.

За его спиной в полу тянулся ров, в полметра глубиной — из него клубами вздымались языки ядовитого дыма — след движения лестеля. Сергей понял, насколько крепкие люди пытались ему противостоять — они все еще были живы! Сейчас землянин не верил, что такое вообще возможно — посмотрев вокруг, можно было подумать, что тут только что разорвалась ракета.

Меньше всех пострадал медведеподобный — тот так и лежал в том месте, где недавно пересекала зал силовая стена — легионер был в глубокой коме.

При всем при этом, Герцог смотрел на землянина точно так же, как и пять минут назад, к взгляду прибавилась лишь слабая искорка любопытства.

— Они не куда не годились, — задумчиво произнес Герцог, сужая глаза и вглядываясь в тела обреченных легионеров. Все трое растаяли, рассыпались в воздухе. Вибрация потрясла весь зал, и волосы на голове Сергея встали дыбом, как от сильного электрического разряда.

Герцог опять смотрел на землянина.

— Теперь ты будешь жить, — равнодушно произнес он, тем же тоном, каким говорил: ты должен умереть.

— Постоянство — главная добродетель в этом мире, — пояснил Герцог, — Золотой Легион не должен изменяться в числе. Мне нужно столько легионеров, сколько их было. Ты убил четверых моих людей — троих сейчас, одного раньше. Легион лишился четверых. Твоим наказанием будет не смерть, а жизнь и верная служба силам Тьмы. Ты сам сделал выбор — захотел жить — живи — вольно или невольно, станешь тем, кого сейчас не стало. Служба в Золотом Легионе — почетная награда для любого смертного, тебе же, я знаю, покажется наказанием менее достойным, чем смерть…

Герцог сделал паузу. Он разглядывал землянина, на этот раз внимательно. Его сознание настойчивей устремилось к мозгу Сергея, но и на этот раз, наткнувшись на барьер, не стало его ломать.

— Скажи мне, — в голосе впервые появилась вопросительная интонация, — Кто научил тебя сражаться сознанием, превращая его в пламя?

— Не важно! — Сергей испытывал что-то похожее на жалость к погибшим от огня лестеля австрантийцам, и нечто большее, чем ненависть к Герцогу, так легко отправляющему на смерть тех, кто ему служит.

— Ты говоришь невежливо, и смотришь мне в лицо, — опять спокойно и даже равнодушно заметил Герцог, — так не подобает солдату Золотого Легиона. Я накажу тебя.

— Разве я согласился служить тебе? — Сергей намеренно перешел на "ты" и произнес это с гримасой призрения на темном от сажи лице. Вообще-то в саже было не только лицо — обнаженный и грязный землянин стоял перед одетым в шелк Герцогом, как индейский вождь перед испанским королем.

— Чего ты хочешь? — казалось, Герцог устало вздохнул.

— Смерти Тимона! — Сергей не поверил своим ушам — у него не было намерения говорить ничего подобного. Конечно, ему хотелось наказать того садиста в монашеской рясе, но сейчас, когда перед ним стоял сам Герцог, все деяния Тимона казались лишь забавами жестокого ребенка.

— Пожалуйста, — Герцог не удивился такой просьбе, наоборот, он был удовлетворен, что попросили так мало, — Ничего не может быть проще. Тимон выполнил свою миссию, теперь он мне не нужен. В новом мире, который вскоре поднимется под этими руками, ему нет места.

Тимон возник из пустоты — неподвижный, в коконе энергии, с закрытыми глазами. Его руки плотно прижимались к бедрам, а ноги были составлены вместе. Изуродованное шрамами лицо казалось неживым.

— Вот он. Если хочешь, убей его.

Равнодушный спокойный тон вывел Сергея из итак очень слабого равновесия.

— Нет! — крикнул он, — Я хочу его смерти, а не убийства!

Герцог поднял брови, словно говоря: тебя трудно понять.

— Освободить Тимона от оков? — спросил он, — Но тогда почему ты уверен, что ты убьешь Тимона, а не он тебя? Я не могу рисковать еще одним легионером из-за такого пустяка. Золотой Легион еще только на заре своей великой роли, тогда как этот раб уже сделал свое дело. А потом, почему убийство в поединке кажется тебе лучше убийства мгновенного и беспрепятственного? Подумай: человек сражается с тобой, верит, что победит, надеется, думает о будущей жизни. Зачем так, ведь он все равно должен погибнуть? Это жестоко. Ты жесток, солдат, а жестокость вредна, она ослабляет разум и портит волю…

Сергей понял, что слушая Герцога, начинает сомневаться в верности прописных человеческих истин. Он тряхнул головой, отметая услышанное.

— Ты не хочешь убивать его так? — понял Герцог, — Ну что ж.

Сознание Герцога оставило землянина и переключилось к Тимону. Любопытство оказалось таким сильным, что Сергей стал следить за сознанием хозяина Австранта, не решаясь проникнуть в него поглубже. Это сознание, полностью исчезнув на какое-то время, вдруг вернулось и стремительно бросило что-то в сторону монаха. Волна воли и энергии, пронесшаяся через зал, имела уже мало что общего с сознанием, вроде бы, породившем ее.

Сергей обернулся на хруст. Те самые воля и энергия как невидимый пресс давили Тимона к еще горячему после сражения полу. Хрустели ломаемые кости. Сергей с отвращением отвернулся.

— Ему не больно, — успокоил Герцог, — Он без сознания. Это урок для тебя.

Интересно, но силы продолжали делать свое дело, когда сам Герцог уже не управлял ими. Эти силы словно обладали собственным разумом. Сам Герцог уже вернулся в мыслях к своему гостю.

— Теперь ты доволен? Ты предупреждал его, что он умрет, и Тимон умер. Ты удовлетворен?

— Нет. Я буду удовлетворен только, когда увижу Литу счастливой и свободной!

— Не горячись. Горячие люди глупы — они не успевают думать. Ты забыл, что я сказал тебе? Ты не понял меня? Лита будет отдана Тьме — в этом ее счастье. Человеческие свобода и счастье — иллюзия, фикция — сегодня кажется, что они в одном, завтра — в другом… — Герцог прервался и его взгляд сверкнул, хотя голос остался таким же бесстрастным, — Ты должен говорить с опущенными глазами, легионер!

— Герцог! Я не буду легионером и не могу служить тебе,

Герцог не сделал ни одного движения, но Сергею показалось, что тот пожал плечами.

— Тогда ты станешь рабом.

Еще не представляя, что должно произойти, Сергей инстинктивно заслонился заряженным энергией лестелем. Некая сила ворвалась к нему в сознание, легко прорвав заслон, и уже чужой разум соединился с его разумом. Это чужое "я" должно было сломить сопротивление, уничтожить все личностное, что было в Сергее, но вместо этого, землянин вдруг ощутил, что оно не действует, а только с каким-то удивлением знакомится с тем, что захватило. Потом почувствовалась неуклюжая попытка гипнотического воздействия, как ни странно, не имевшая успеха. Боясь радоваться, Сергей сосредоточил все внимание на энергетических потоках вокруг себя, и, напрягшись, очистил разум от мыслей. Чужое "я" пропало!

Герцог смотрел с недоумением.

— Что это? — воскликнул он.

— Я не в твоей власти, древнее чудовище! — Сергей зашелся нервным смехом, звучавшим по-настоящему дьявольски из уст голого вымазанного сажей мужчины со светящимся шестом в руках.

— Кто ты?! — в глубоком взгляде Герцога появились первые огоньки гнева.

— Где Лита?!

— Я спросил: кто ты?!

— Тогда ты умрешь! — едва не теряя сознание от избытка чувств, Сергей рубанул лестелем, направляя удар в сторону трона. Энергетический поток наткнулся на в то же мгновение возникшую силовую стену и разошелся по ней синими всполохами. Герцог холодно улыбнулся.

— Глупый человечек! Маленькое глупое органическое существо, вообразившее себя героем времени. Есть тысячи способов уничтожить твою тонкую материальную оболочку и ввергнуть в муку твое сознание! Я могу заставить тебя дрожать так, что мышцы сами отделятся от костей, я могу ослепить тебя таким светом, что лопнут сосуды, могу заставить тебя слушать звуки, от которых твои нервы покажутся тебе чужими, могу убить тебя запахом, страхом, газом, холодом и жарой, могу раздавить тебя, как раздавил Тимона, и растворить в воздухе, как растворил нерадивых легионеров! Я могу заставить тебя отречься от самого себя, унизить тебя в собственных глазах, заставить презирать то, что было тобой! Но, кажется, ты спросил меня "где Лита"?! И еще подумал "где Корона"?!

Сергей оторопело посмотрел в сверкающие сейчас над ним каким-то адским блеском глаза — ярость вдруг сошла и теперь землянин ясно почувствовал, что существо перед ним действительно намного сильнее, чем все, что он мог бы себе представить.

— Ни про какую корону я не думал, — пробормотал он, перебирая последние воспоминания.

Герцог расхохотался уже как настоящий демон — только телом — глаза не смеялись, накаливаясь злобой с каким-то непонятным в такой ситуации восторгом.

— Ты сам выбрал себе погибель, чужак — ты сам убьешь себя, и более изощренной смерти человек придумать не может! Чтобы попасть туда, куда ты хочешь, мне понадобилось несколько столетий трудов, учебы, пыток, крови, слез и пота! У тебя не будет столько времени! У тебя ничего не будет! Ты хочешь пройти в Вечный Город? Хорошо, дай мне посмотреть на это!!! — Опять демонический смех, на этот раз полный торжества, — Я хочу увидеть, как далеко пройдет твое жалкое тело, прежде чем душа начнет искать дорогу в царство Тьмы! Дай мне посмотреть на эту душу!!!

Неожиданно все смолкло и на землянина смотрел прежний холодно-равнодушный взгляд прежнего Герцога.

— Ты хотел увидеть Литу, не так ли? Я покажу, где ее искать. Она в лабиринте, в святилище Вечного Города. Там, чужак, ты и погибнешь!

— Идем! — сильный поток подхватил Сергея и вынес на площадь. Был вечер, солнце еще не зашло, но на западе небо посерело, набухая темными тучами приближающегося дождя. За спиной возвышалась громадная, в несколько сот метров высотой, правильная многогранная пирамида, сверкающая полупрозрачными скользкими гранями, по которым то и дело пробегали цепочки синих всполохов и желтых разрядов статического электричества. Вершинами многоугольника, центром которого служила пирамида, вокруг нее размещались пирамидки поменьше, с усеченными верхушками, на верхних плоскостях которых фосфоресцирующим светом светились пустые алтари. Остроконечная стена, даже издалека кажущаяся покрытой чем-то слизким и скользким, из-за чего взобраться на нее было бы совершенно невозможно, описывала вокруг многоугольника пирамид правильную окружность и завораживающе переливалась разрядами, словно тропическая грозовая туча. Пространство перед главной пирамидой и вокруг нее занимали невзрачные каменные строения. Сергей оказался перед входом в одно из них — плоское приземистое и большое, как стадион.

По взмаху руки Герцога здоровенный каменный блок стены строения отодвинулся, открывая уходящие вниз широкие, вырубленные в грунте ступени. Герцог недвусмысленно указал на них, произнеся со сталью в голосе:

— Там!

В это время раздался сигнал вызова. Сергей и Герцог вздрогнули одновременно — первый от неожиданности, второй, вообще непонятно как услышавший мысленный сигнал передатчика, настороженно.

— Ты где? — мысль Велта тоже слышали оба. Герцог посмотрел вопросительно, словно спрашивая: "Вас двое?!"

— Я перед храмом, — отозвался землянин, злорадствуя над удивлением последнего.

— Я на катере, иду к тебе!

В небе над ними возник изящный корпус десантной машины Велта. Он камнем падал вниз.

— Мне приказано любыми средствами вытянуть тебя отсю… — Велт осекся, — Кто это рядом с тобой?

Взглянув на Герцога, Сергей увидел на его холеном лице гримасу бешеной ярости.

— Осторожно! — успел предупредить он. Было видно, как катер качнуло, и как в след за тем из открывшегося порта в его борту щелкнул выстрел. Там где стоял Герцог, вверх взлетели осколки черного гранита, но самого Герцога уже не было — он исчез за секунду до удара.

Катер замер над землей, дверца отъехала.

— Давай скорее! — скомандовал Велт, — Операция сворачивается!

Сергей покачал головой.

— Мне туда, — он указал на отверстие в стене строения и ступени.

— Что это значит? — не понял Велт. Он уже стоял на земле, бегло озираясь и держа в руках портативный бластер.

— Нам туда, — повторил Сергей.

— Если там твоя девчонка, то уволь. Тебя приказано доставить на корабль.

— Тебе уже не нужна Корона?

— Поздно, на корабле решили… А в чем дело?

— Корона в этом здании. Там святилище.

Велт замялся.

— Рискнуть можно, — заключил он, — На твое вызволение мне дали двое суток, значит сутки-полторы у нас в запасе.

Велт уже сделал шаг к ступеням, но Сергей удержал его за руку.

— Герцог сказал, что там я погибну.

— Герцог? Ты говорил с Герцогом?

— А ты в него стрелял.

Велт присвистнул, но вернулся в машину. Сергей вошел вслед за ним. Склонившись над пультом, десантник кивнул:

— Над этим зданием сильное излучение. Никогда в жизни не видел подобного спектра, но аж датчик зашкаливает.

— Оно опасно?

— По-моему, не особенно. Живые клетки к этой части спектра нечувствительны. Предостеречься, конечно, стоит.

Все вокруг будто вымерло. Вечер опускал покрывало сумерек, и очертания пирамид становились мрачными и таинственными в своих синих сполохах. Казалось, что за окружностью стены нет ничего живого. Расстроенные нервы делали тишину зловещей. Даже Ветер, забившийся в угол салона катера, казалось, не дышал, глядя на людей сквозь чуть приподнятые веки.

Велт подал Сергею легкий защитный скафандр из металло-ткани. Когда землянин одевался, десантник оглядел его с усмешкой:

— Что ни говори, а одет ты был стильно, да и раскрасили тебя неплохо!

Все обнаженное тело Сергея было в ссадинах и кровоподтеках. Кровоточащих царапин было столько, словно землянина заставляли играть с сотней сиамских котят. Зато рана на бедре левой ноги уже начинала рубцеваться.

— Это Герцог?

— Нет. Но по его приказу.

— Что ты скажешь о нем самом?

— Как-нибудь в другой раз, ладно?

— Ладно, — Велт кивнул, — Тебе много чего еще придется рассказывать, напарник! — Оба опустили на головы зеркальные колокола шлемов.

— Теперь нам не страшна любая радиация, — заявил Велт, — Остается только надеяться, что мы действительно у цели.

— Это точно, — заверил Сергей, и встретил недоверчивый взгляд десантника.

Ветра заперли в салоне, где он жалобно заныл, как щенок, которого оставляют одного дома; катер дистанционно спустили с острова и окунули в воду океана, чтобы никто его не обнаружил, а сами ступили на гранит черных ступеней.

Глава 18

Когда десантники спустились на несколько ступеней, их окутал мрак. Чем ниже они спускались, тем темнее становилось. Наконец стало так темно, что дальше идти было просто невозможно. Велт включил фонарь на своем шлеме.

— Вот ерунда! — выпалил он, — Сергей, ты что-нибудь видишь?

— Только тебя.

Действительно, сам Велт освещался отлично, но вот пол и стены нельзя было разглядеть — их по-прежнему окутывала тьма.

— Камни поглощают свет, — предположил Сергей.

— Они абсолютно черные?

— Скорее, абсолютно голодные, как все на этом острове.

— Ладно, попробуем в инфракрасной области, — Велт и Сергей переключили приемники своих шлемов на инфракрасное, а затем, так как это не помогло, на ультрафиолетовое излучение — на всех частотах одно и то же.

— Как тебе это нравится? — поинтересовался Велт, — Придется нам ориентироваться, как ночным хищникам — по звуку. Хорошо еще, что в этих шлемах есть эхолокаторы.

Не отключая приемники отраженного света, картинку соединили с контурным одноцветным изображением с приемников-передатчиков ультразвука. Получилось непривычно, но терпимо. Друг друга десантники видели цветными, с четко обведенными контурами и складками скафандров, а все вокруг казалось карандашным наброском.

Ступеней через сто они догадались, что спускаются в воронку. Дальше лестница переходила в спираль и уходила глубоко вниз. Наклонившись над пустотой между ступенями, Велт засек время, за которое звук дошел до дна и вернулся обратно.

— Глубина километров десять, — подытожил он, — Если даже побежим бегом, на дно спустимся часа через два с половиной, не раньше.

— Что же делать?

Велт прищурился, вглядываясь вниз.

— Ты уверен, что нам туда надо?

— Уверен.

— Тогда придется вернуться. Кое-что мы забыли в катере.

Они развернулись и поплелись наверх. Тут оказалось, что перед ними сплошная стена — выход исчез. Велта это нисколько не обеспокоило. Он перехватил руку Сергея, потянувшуюся за лестелем.

— Прежде, чем выберемся наружу, нужно кое-что тебе рассказать!

Сергей остановился.

— Что тебе пообещал Герцог, отправляя сюда?

— Он не мог придумать, как меня прикончить. Сказал, пусть "я сам убью себя" и показал, где искать святилище.

— Чудесно! — Велт иронически усмехнулся, — Твой Герцог похож на шутника?

— Не очень.

— Я так и думал, — Велт взвешивал в руках устройство из трех соединенных трубок, — Знаешь что это?

— Понятия не имею.

— Быстрый поляризатор — одно из самых опасных ручных орудий. Все, что попадает в полосу действия волны излучателя, распадается сперва по границам зерен, а затем на молекулы — компенсируется энергия межмолекулярных связей.

Материя рассыпается в доли секунды. Если образующиеся молекулы активны, то процесс сопровождается взрывом…

Обычно поляризаторы не входят в экипировку десанта — слишком сильное средство.

— Ну и что?

— А вот что. Два часа назад со мной вышли на связь с фрегата. Я получил указание использовать любое оружие и любые подручные средства, какие есть в наличии, чтобы вызволить тебя и закрыть операцию! На корабле решили наплевать на историческую гармонию и все что за этим последует, и совсем не потому, я думаю, что мы с тобой им там так дороги.

Ан-тэр обнаружил быстрое смещение космических масс, какую-то солнечную бурю и еще чего-то… и в общем заявил, что самое позднее через двое суток наступит последний срок, когда он еще сможет гарантировать возвращение в наше время. Энергетики и техперсонал, так, между делом, исследовали строение Рагоны и спектр магнитного излучения над ней и составили отчет, от которого у Лен-еры и Эр-тэра волосы встали дыбом. Оказывается, эта самая Рагона, вероятнее всего, представляет собой мощнейшее из известного в обозримой истории оружие космической безопасности — по утверждению техперсонала, если бы кто-то знал как и когда, то энергетика, строение и направленность Рагоны позволили бы этому "кому-то" контролировать космос в пределах всей солнечной системы Автранта! И все это — просто естественные силы планеты, просто сконцентрированные и направленные совершенно непонятным образом… Веришь, нет — но я родился и вырос на Австранте и никогда не слышал ничего подобного! Оказывается, мы с австрантийцами этого времени в лучшем случае на равных, а это надменно-покровительственное "не вмешиваться в ничью историю, не нарушать ничьего менталитета…" больше не актуально — как говорят у вас на Земле: "не до жиру, быть бы живу!". Короче говоря, мне заявили: "делай что хочешь, выпутывайся, как можешь, никаких запретов, никаких ограничений!

Если потребуется, вызывай ударную группу — в случае открытых военных действий жди помощь, но что бы через двое суток вас там не было!!!" Правда, так сказал Кам-тэн, и все это очень утрировано и преувеличено. Естественно, если мы с тобой развернем "открытые военные действия", нас по головке не погладят…

— Велт! — Сергей не мог слушать так долго, — Ты хочешь сказать, что я могу теперь делать все, что захочу?

— Нет, конечно. Но — во первых: все очень серьезно. Во вторых: у нас очень мало времени. В третьих: я делаю гигантскую, невероятно большую глупость, что слушаю тебя, а не командование, и лезу за какой-то Короной в жерло какой-то космической пушки. И в четвертых: раз уж я это делаю, раз я решился приземлиться прямо в центре острова на глазах у всех этих Хранителей, раз уж у меня в руках поляризатор, а не игрушечный дротик, то давай попробуем наплевать на все течения Ворга и перестанем церемониться со всякими Герцогами, Тимонами…

— С Тимоном и не придется — опять перебил Сергей, — Тимон мертв.

— Неужели? Кто его убил?

— Я… То есть Герцог.

Велт понимающе усмехнулся.

— Это я и имел в виду… Вперед, напарник! — он навел дула поляризатора на каменные плиты с той стороны, где раньше был вход в строение. В воздухе появилась вибрация, ощущаемая кончиками пальцев даже через перчатки скафандра; стена слой за слоем осыпалась мельчайшей летучей пылью. Через какое-то мгновение в ней зияла здоровенная дыра.

Сергей невольно поморщился.

— В чем дело? — не понял Велт.

— Точно так же Герцог уничтожил обожженных лестелем легионеров. Только он сделал это не поляризатором, а взглядом!

Велт искоса посмотрел на землянина и что-то несуразное пробормотал себе под нос, предварительно отключив мысленную связь.

В грузовом отсеке катера они взяли продолговатые металлические ранцы. Повесив их на спину и вернув катер в море, десантники вернулись к спиральной лестнице в темноте здания. Щелкнув переключателями на ранцах, они отрегулировали гравитацию и попрыгали с лестницы в темную бездну. Ближе к земле увеличили уже антигравитацию, чтобы сбавить скорость. Полет продолжался секунд тридцать — тридцать секунд сумасшедшего падения в колодце из ступеней. Если бы ранцы не притягивались к земле сильнее, чем их владельцы, то есть центр тяжести не был бы на спине десантников, им пришлось бы еще изрядно потрудиться, балансируя, чтобы не удариться о края колодца или вообще не вылететь на ступени, разбившись в лепешку — а так основной задачей стало не потерять сознание и вовремя выключить притяжение, плавно сбросив его до нуля — тоже достаточно сложная задача для тех, кто решает ее в первый раз в жизни, спиной вниз да еще в темноте…

Внизу, под лестницей, открывалось широкое пространство, протяженностью напоминающее туннель. Этот туннель дугой уходил в даль.

Над полом клубился туман, светящийся голубоватым светом. Через две минуты ходьбы через него, и скафандры до пояса засверкали голубым огнем.

Велт согнулся, разглядывая вещество, густо покрывшее ткань скафандра.

— Герцог не шутил, — хмуро заметил десантник, — Без скафандров мы бы тут не долго протянули. Вокруг не туман — это скопление фосфоресцирующих микроорганизмов — каких-то мелких энергетических вампиренышей.

— Откуда ты знаешь?

— Увеличь изображение в сто тридцать раз — сам увидишь. Того и гляди, что эти твари растворят металлоткань!

Туннель постепенно сузился и стал заметно закругляться. Затем он разветвился, пересек три других туннеля, еще раз разветвился, и так все время. В конце концов, десантники уткнулись в тупик.

— Лабиринт, — констатировал Велт, — Точно такой же, как наверху. Два нуль в пользу Герцога…

Теперь, когда они поняли, что коридоры расположены специально, чтобы запутать непосвященного, десантники пошли, опираясь исключительно на интуицию. Когда между ними возникал спор — Сергей хотел отправиться в одну сторону, а Велт в другую — то сходились на выборе землянина. Больше двух часов они блуждали по узким коридорам и широченным туннелям, по несколько раз оказываясь на одном и том же месте. Под ногами клубился светящийся туман, а стены и пол можно было увидеть только по эхолокации.

— Мне все это надоело, — признался Велт, когда новый коридор закончился тупиком, — Куда нам, как ты думаешь, теперь двигаться?

Сергей зло стукнул кулаком по стене.

— Наверняка прямо! Почему тут тупик?

— Что, интуиция, да? Мы сейчас в самом центре лабиринта — все туннели ведут к одному месту и оканчиваются тупиками… Кому пришло в голову строить такое бестолковое сооружение?

— Готов поспорить, что Герцог этой дорогой не ходит.

— Отойди-ка, — Велт навел на стену дула поляризатора, — Говоришь, стены тут не должно быть? — Оружие беззвучно заработало. С шипением и треском стена, толщиной метров в пять, наконец рухнула, образовав гору пыли. За ней эхолокаторы угадывали пустое пространство. Не думая долго, десантники шагнули в проем и едва удержались, чтобы не упасть.

— Смотри! — они находились на краю вертикального, круглого туннеля, диаметром около сотни метров. Это в его стены упирались коридоры лабиринта. Глубину этого туннеля определить было невозможно — звук вообще не возвращался. Зато выше, где-то на трехкилометровой высоте, угадывались неясные очертания горизонтальной плоскости.

— Кому понадобилась такая архитектура? — пожал плечами Велт, — Нам куда?

— Наверное, наверх.

— Тогда включай ранец… — Велт потянулся к переключателю.

— Стой! — Сергей нервно огляделся, — У тебя нет ощущения, что мы на волосок от смерти?

— Нет, — удивился десантник.

— Такое чувство, что на нас со всех сторон смотрят.

— Вообще-то, мне тоже не по себе… Что так и будем стоять и ждать?

Они включили антигравитацию и медленно поплыли вверх, придерживаясь в вертикальном положении, касаясь пальцами стен. Едва поднявшись на несколько метров, оба переглянулись — у обоих зрачки глаз расширялись от смутной тревоги. С каждым метром выше чувство страха усиливалось. Сергей чувствовал, что волосы на его голове встают дыбом, ладони вспотели, а внутри словно все сжалось. Он не знал даже, чего боится — его пугала бездна внизу, откуда не возвращается не только свет, но и звук, пугала мысль, что антигравитаторы могут неожиданно выйти из строя, его мучило предчувствие, что он заблудился и обратной дороги уже не будет, он трепетал от мысли, что все в пустую, что Лита уже несколько часов, как мертва, он дрожал от воспоминания о глазах Герцога и от мысли, что одной воли этого человека достаточно, чтобы расправиться и с ним, и с Литой, и с Велтом. У него было чувство, что он маленький, слабый, глупый, наивный. В какой-то момент Сергей еще попытался оценить, что же так выводит его из душевного равновесия, нашел сотни причин, но все это было не то. Когда его взгляд встретился с глазами Велта, землянин отшатнулся, увидев в зеленых глазах звериную панику и понял, что еще мгновение, и сам закричит от ужаса и тогда уже не сможет сопротивляться страху. С неимоверным трудом, не находя в себе воздуха и силы, Сергей заставил себя выдавить:

— Велт, мы сходим с ума! Это Герцог! — язык и тот разбух и не слушался.

Велт только с мычанием мотнул головой — наверное, десантнику приходилось еще туже.

Когда они преодолели лишь половину пути, страх все же вынудил остановиться. Вены на лицах вздулись от напряжения, но десантники не могли заставить себя двигаться дальше, потому, что там был источник страха. Но и возвращаться было еще страшнее.

— Я понял… — Сергей тяжело дышал, — Самое страшное, это сознание, что я могу не справиться с самим собой. Все остальное — глупость!

— Резонатор чувств, — подтвердила догадку землянина мысль Велта, — Туннель усиливает наше чувство самосохранения. Неимоверно усиливает!!! — видно было, что десантник на пределе — его била сильная дрожь, и руки все время стучали по стене, вместо того, чтобы просто на нее опираться, — Нужно дотянуться до переключателя!

Сергей подумал, что Велт сейчас включит гравитацию, и едва удержался от желания самому сделать это и рухнуть вниз, в надежде, что страх пройдет вместе с жизнью — эта идея была такой заманчивой! Но десантник не уменьшил, а наоборот, усилил антигравитацию своего ранца — он заскользил вдоль стены вдвое быстрее, успев ухватить землянина за руку. Тогда Сергей тоже вынудил пальцы другой руки щелкнуть переключателем на спине — они оба стали двигаться с одинаковой скоростью — один под другим. Сразу показалось, что Велт совершил безрассудную и непростительную глупость, так как ужас сразу усилился в несколько раз, совершенно лишая возможности думать. Но туннель должен был когда-нибудь кончиться!!!

…Сергей уже твердо решил покончить с собой и тянулся непослушными руками к выключателю, рыча и рыдая от того, что переключатель был так далеко и неудобно, когда вдруг страх пропал. Пропал так резко, словно его выключили. И сразу наступила пустота. Оба десантника ничего не помнили и ничего не хотели. Они глупо смотрели друг на друга, не только не узнавая в соседе напарника, но даже не понимая, что за твари есть они сами. Вокруг них не было ничего. Не было ни мыслей ни желаний. Ранцы продолжали тянуть вверх, а они бездумно задирали головы, уверенные, что смотрят себе под ноги и сейчас упадут туда.

Ощущение полной тупости сменила ярость. Она постепенно накапливалась в людях, когда они видели идиотское выражение лица товарища, когда пытались понять, что им сейчас нужно сделать, но не могли ничего сообразить, потому, что ничего не могли вспомнить. В обычной ситуации, когда сознание десантников отключалось, управление организмом принимала на себя программа биоконтроля, но теперь та предательски бездействовала, оставляя хозяев на произвол судьбы.

Ошалело, не соображая, что делают, десантники потянулись друг к другу, желая только одного — прикончить один одного. К большому счастью для них, оба настолько отупели, что не понимали, что держат в руках грозное оружие. Для них сейчас и лестель и поляризатор были всего лишь тяжелыми металлическими предметами, которыми можно швырнуть или больно ударить. Сергей первым ухитрился стукнуть Велта по шлему. Велт неуклюже перевернулся лицом вниз, но оттолкнул таки землянина ногой. Еще больше обозленный сопротивлением, Сергей стал неистово колотить находившегося теперь под ним австрантийца по спине, ни грамма не беспокоясь, что попадает главным образом по ранцу и, таким образом, может действительно погубить друга…

И в это время ранцы выбросили обоих на твердую поверхность. Десантники прошли через нечто вязкое, жидкое, вырвались наружу, увидели вокруг себя свет и продолжили подниматься, пока наконец не уперлись ранцами в светящийся потолок.

По инерции Сергей ударил еще раз, сам удивляясь, зачем это делает.

— Ты что, рехнулся! — Велт завопил от боли — скафандр не мог до конца смягчить удар.

И тут оба поняли, что все кончилось. Они стали сами собой, а вокруг было светло и красиво. Под ними плескался фонтан, а вокруг фонтана, на полу из хрустальных плит раскинулся целый город. Материал, из которого строились его здания, больше всего походил на разноцветное стекло, только что вышедшее из трубки стеклодува-гиганта и оставленное в той форме, в которой явилось на свет. Все строения выглядели причудливыми, фантастическими, не годными для использования, но сверкающими и завораживающими взгляд. Большей частью, они нависали над хрусталем своих фундаментов или постаментов (смотря как назвать), подобно кронам деревьев. Все они имели округлые литые формы: форму капли, форму шара, форму спирали. Сразу бросалось в глаза, что архитектура этого подземного города не имела ничего общего с архитектурой других городов полуострова. Здания были высокими, не имели окон или балконов, а круглые арки дверей, если такие вообще существовали, находились ниже уровня хрустальных улиц, в толще постаментов-фундаментов. Не смотря на то, что город скорее напоминал картинку из будущего, на всем тут лежала некая таинственность древности.

— Что с нами было? — сиплым голосом мученика спросил Велт.

— Нас что-то напугало… — неуверенно предположил Сергей.

Воспоминания вернулись к обоим сразу.

— Мы живы! — подытожил Велт, закрывая тему происшедшего.

— Герцогу на это понадобились столетия… — можно было только подивиться их удачливости. Несмотря на то, что они не растворились, благодаря скафандрам; не заблудились, благодаря интуиции; проломали стену колодца, благодаря мощному оружию Велта; и, наконец, смогли взлететь вверх вдоль отвесных стен, благодаря антигравитационным устройствам ранцев — то есть сделали то, чего не мог сделать ни один современный австрантиец — даже несмотря на все это, было настоящим чудом, что им обоим удалось выбраться из колодца живыми и невредимыми. Тренировка или везение, но ни один из них не потерял рассудка, ни один не успел нанести серьезных увечий другому, ни один не успел выключить ранца, чтобы броситься бежать от самого себя… Оба десантника вздрогнули, ощутив, как близко они были от смерти — та буквально смотрела им в глаза, сводя с ума от ужаса.

— А у меня болит спина, — неожиданно пожаловался Велт, красноречиво глядя на лестель в руках Сергея. Оба облегченно расхохотались.

— Так и будем висеть? — устав смеяться, поинтересовался Сергей. Он вспомнил о Лите и теперь внимательно оглядывался. Вокруг не было не души. Город казался брошенным много веков назад.

— Ну нет, — кивнул десантник, — Иначе я сверну себе шею, — он упирался в потолок, очевидно заменявший тут небо, плечами, опустив голову, и не мог повернуться, — Нужно думать, мы у цели?

Велт первым переключил ранец и плавно спустился на пол у самого бассейна фонтана. Сергей поспешил за ним.

Глава 19

Над мрачной громадой Рагоны поднималось солнце, а на "Страннике", живущем по собственному корабельному времени, было три часа дня.

Свободный от работы экипаж и именитые пассажиры, исключая тех, кто отвечал за работу десантной группы или проявлял к этой работе какое-то участие, убивали время, кому где нравилось; коридоры пустовали, а машинные отделения тонули в темноте. В центре управления хозяйничали автоматы — все управление кораблем взяла на себя электроника.

Ан-тэр и его второй помощник Сирол Текорс, алголец по происхождению, сидели перед главной картой Австранта в центре управления, пили медовый напиток и разговаривали, поглядывая на цветовую диаграмму энергетического состояния планеты, на орбите которой дрейфовал сейчас корабль.

— Вроде стабилизируется? — спросил капитан.

— Трудно сказать, сэр, может быть…

Все расчеты давным-давно были сделаны и перепроверены и людьми и Мозгом, и теперь обсуждение технических деталей не имело ни смысла ни интереса. И вопрос и ответ были произнесены просто так, для поддержания беседы. Все теперь зависело от двух человек внизу, на планете, которым оба офицера в тайне от самих себя немного завидовали — успеют вернуться, или нет. Что-то заставило десантников пренебречь приказом и, рискуя остаться на Австранте навсегда, спуститься в подземные лабиринты какого-то каземата… Но и об этом говорить не хотелось…

— Так всегда, — произнес капитан, — Вот смотришь на планету с высоты палубы — душа разрывается, как хочется ступить на твердую почву, пожить спокойной размеренной жизнью, насладиться нежностью природы, дать нервам расслабиться, долго-долго ни о чем не думать — даже иногда ловишь себя на желании выпрыгнуть в шлюз в одном скафандре… А потом оказываешься там, внизу, живешь, живешь… и так быстро забываешь, что, собственно, туда тянуло! Обычное небо, обычная природа, обычные люди. Начинаешь томиться от скуки и уже смотришь в небо, как недавно смотрел оттуда на землю… И почему, человек — такое эмоционально неустойчивое создание?

Текорс, человек на целое столетие старше Ан-тэра, понимающе улыбнулся.

— На Эрсэрии тоже так?

— Там сильнее всего.

— У тебя два пристрастия, а надо выбрать одно… Не понимаю, почему бы тебе не взять Гель-еру с собой?

— Куда, на "Странник"?

— Почему нет? Эр-тэр тебе не откажет. "Странник" — не военный крейсер.

— Я подумывал об этом.

— И что?

— Сейчас слишком опасно — сам посмотри, куда мы забрались.

— Опасно будет всегда. Не зря же ты здесь. А потом, что толку от жизни, если в ней нет ничего рискованного?

— Это я, а Гель-ера…

— Эрсэрийка, как и ты! Ты хоть раз говорил с ней об этом?

— О космосе?

— Она не меньше тебя будет рада испытать иногда приток адреналина. Готов поспорить, Гель-ера была бы счастлива подрожать от страха где-нибудь рядом с тобой, например здесь и сейчас.

— Текорс, ты…

Ан-тэра перебил звук сирены. Оба собеседника сорвались со своих мест, разворачиваясь к пульту.

— Не понимаю, что происходит? — капитан изучал сообщения компьютера.

Текорс окончил осмотр диаграмм технических средств и двигателей корабля и обернулся, пожимая плечами.

— Все в порядке, капитан…

Сирена продолжала выть. Обоим было понятно, что по какой-то причине изменилась энергетика корабля, но обнаружить саму причину магнитный Мозг категорически отказывался. Автомат упорно повторял, что проверка оборудования завершена успешно.

Мужчины начинали волноваться.

В кабину центра ворвался Эр-тэр.

— Что-то случилось? — с порога крикнул он.

— А что? Тебя вызвала сирена, или ты видел что-то необычное? — наморщенный лоб Ан-тэра сразу выдал его недоумение.

— Выйди в коридор! Там свет мигает, даже глазам больно!

— Что? — удивился Текорс, — Свет не может зажигаться сам по себе — его включает тепловое излучение биологического тела.

— Сходи посмотри!

Вместо того, чтобы ходить, вызвали изображения тех отсеков корабля, где замечалась повышенная активность. Там творилось что-то совершенно непонятное: металлические предметы светились, ни с того, ни с сего воздух вдруг вспыхивал яркими заревами, освещение либо вообще не работало, либо включалось и выключалось, как ему хотелось. И так повсюду, по всему кораблю.

— Что ты на это скаже… — сильный толчок не дал Эр-тэру договорить. Пол заходил ходуном. Ан-тэр и его помощник, встававшие, чтобы приветствовать лорга, с профессиональным автоматизмом успели ухватиться за поручни и нырнуть в кресла пилотов, а вот Эр-тэр больно ударился спиной о панель с приборами и некоторое время лежал, не двигаясь.

— Срочно свяжитесь с десантом! — крикнул Ан-тэр подчиненным, примчавшимся по вызову и занимающим свои места, — Сообщите, что у нас непредвиденная ситуация!

— Может как раз они понимают, что с нами происходит? — предположил Эр-тэр, потирая спину.

— Связи нет! — доложил пилот, в обязанности которого входило слежение за эфиром.

— В каком смысле? — не понял лорг, — Они не отвечают?

— Они пропали. Их нет.

— Обоих?!

— Да, сэр.

Палуба качнулась еще раз, сильнее, чем раньше. В центре управления никто не обратил на это внимания — все уже сидели в креслах — а с кают, с "моря", с комнат развлечений посыпались встревоженные вопросы застигнутых врасплох пассажиров. На главном мониторе вместо карты появилась в виде голограммы Лен-ера, убедилась, что экипаж знает о неполадках не больше ее самой и пообещала через минуту быть в центре.

Капитан уже хотел объявить о включении боевого режима — режима максимальной защищенности, но минимальной экономичности — но не успел, потому, что то, что творилось по всему кораблю, перебралось в центр управления. На какое-то время все были ослеплены вспышкой в центре помещения, а затем еще и сильным потоком жгучих бело-голубых лучей. Всем показалось, будто в комнате взорвалась сверхновая. А когда боль в глазах стала затихать, и изумление сменилось тревогой, свет быстро ослаб.

Точно в середине помещения центра медленно материализовалась высокая худощавая фигура в слепяще-белой ткани. Еще не приняв достаточно законченного образа, она горящими глазами стала шарить по побелевшим лицам эрсэрийцев.

— Это еще что за голограмма? — громко произнес Эр-тэр, внимательно разглядывая гостя. Он был вознагражден таким взглядом, что решил некоторое время помолчать.

Лицо гостя было матово-белым, холеным и даже красивым, но за его как-будто равнодушной неподвижностью эрсэрийцы прочитали такую волну гнева, презрения, оскорбленного самолюбия, ненависти и ярости, что им всем стало холодно и неуютно в своих удобных креслах. Никто из них не представлял, что столько чувств может содержаться всего в одном человеке, тем более в голограмме человека.

— О, люди! — могучий, как у оперного певца, голос заставил звенеть панели приборов, — Чем старше вы становитесь, тем ничтожнее, глупее, омерзительней ваша порода! Как низко вы пали! Вы, наши дети, наши потомки, наше жалкое будущее! Как посмели вы нарушить то, что не нарушал даже сам Император?! Кто дал вам право возомнить себя равными природе и очернить ее творения?! Как могли вы преступить священные законы Вселенной?! Вы, забывшие учения своих предков, потерявшие истину своего существования! Вы, покоряющие пространства на своих городах, страшащиеся расстаться с домом, пугающиеся самого пространства и самих себя! Вы, ничтожные создатели механизмов! Жалкие, глупые варвары! Как, спрашиваю вас, посмели вы явиться сюда, нарушить Время, вмешаться в жизнь корней ваших и предков ваших?! И где та кара, которая была бы достойна вам и деяниям вашим?!

— Простите, а кто вы такой? — решился спросить Эр-тэр, пока гость в молчании взирал с высоты своего роста, метая молнии гнева.

— Я Гоаан-Дирле-Круссар-Туаллонт-Голлард! Я коахт-герцог династии Великих и сын Великих! Я тот, кто овладел тайнами Тьмы и Света и тот, кто взял на себя труд править миром людей и всем низшим миром!

— Герцог, — понял Эр-тэр. Он не даром был лоргом. Какую-то минуту назад, Эр-тэр ввел себя в состояние покоя и полной защищенности, направив разум только на созерцание. Если тот Герцог, о котором он знал, был сильным гипнотизером, то сознание Эр-тэра было для него теперь недосягаемо, а вот сам лорг в любой момент мог нащупать слабую сторону гостя и внезапно обрушиться на него.

— Для непосвященных, я Герцог, — смерив Эр-тэра презрительным взглядом, согласился гость.

— Непосвященных во что?

— Кто ты такой, чтобы задавать мне вопросы?! Желторотый юнец. Неужели во всем вашем железном городе нет никого постарше и хоть немного умнее? Или вами правят дети?

Посмотрев на Эр-тэра, Ан-тэр понял, что тот слишком далеко от подобных мелочей, чтобы вспылить. Лорг со спокойной рассудительностью пояснил:

— Корабль, который ты называешь "городом", принадлежит мне и потому мое слово здесь — слово мудрости. Это мой "город", я правлю здесь и я принимаю решения. Что до того, что я юн и глуп, то в моем мире те, кто выше и мудрее, признали меня достаточно взрослым, чтобы решать за других. Возможно, я молод, но за мои полторы сотни австрантийских лет я видел и познал больше, чем любой австрантиец твоего времени, Герцог.

Брови Герцога вопросительно шевельнулись.

— Если ты получил право говорить так, то ты должен знать законы мира?

— Я знаю их, — лаконично ответил лорг.

— Знаешь?! Но тобой нарушен закон Времени! Или ты наделен правами созидать историю своих предков?!

— Такого права у меня нет, — признал Эр-тэр.

— Согласен ли ты, что тот, кто нарушил незыблемость истории, заслуживает кары?

— Да, согласен. По нашим законам история не может нарушаться, и за вмешательство в ее ход предусмотрено наказание.

Герцог удовлетворенно кивнул.

— Это то, что я хотел услышать. Я прощаю тебя. Деяния двух солдат, покинувших твой город, будут наказаны?

Эр-тэр поколебался мгновение, потом ответил:

— Да. Они будут наказаны, если выяснится, что ход истории изменился.

— Ты покараешь их на моих глазах. Они заслуживают смерти, — последнее было сказано абсолютно спокойно, с убеждением, что иначе быть не может.

— В чем дело?! — послышался возмущенный оклик принцессы. Она только что вошла и слышала последнюю фразу Герцога.

— Женщина, оставь нас, — хмуро потребовал гость, — Женщинам не место там, где говорят о смерти.

— Что здесь происходит? — ледяным тоном спросила Лен-ера, обводя пилотов требовательным взглядом.

— Ты не слышала меня, женщина? — Герцог был удивлен неповиновением даже с этой стороны. Лен-ера бросила на него такой взгляд, словно он был вещью.

— Герцог требует смерти для Велта и для Сергея, — объяснил принцессе Эр-тэр.

— За что это?!

— Я должен говорить с женщиной? — усомнился Герцог, ожидая ответа у лорга.

— Если вы с кем-то будете здесь говорить, то только со мной! — заявила Лен-ера, тоном привыкшего повелевать человека. Она была уязвлена презрением гостя, — Вы обвиняете наших десантников и требуете их смерти. За что?

— Они посмели помешать мне!

— Насколько я знаю, вы пытались уничтожить безобидную девочку, почти ребенка. Наш десантник поступил благородно и единственно правильно, заступившись за нее. Его поступок заслуживает поощрения!

— Ваш десантник — человек другого времени! — Лен-ера быстро закрыла уши руками, чтобы не оглохнуть от рева Герцога, — Он не смеет вмешиваться в мои дела! Лита не может принадлежать ему — его просто не может здесь быть!

— Лита будет отдана Тьме.

— Это я уже слышала. Что это значит?

— На языке черни, единственно для вас доступном, отдать Тьме — значит принести в жертву.

Лен-ера содрогнулась.

— Что бедняжка вам сделала?

Герцог больше не пытался сдерживать презрение.

— Я не хочу говорить с непосвященными! Вы подчинитесь мне и выполните мою волю, какой бы она ни была, иначе Тьма выбросит вас в такое время, откуда вам никогда не найти дороги — и справедливость восторжествует!

Принцесса гордо вскинула голову.

— Запомните, милый Герцог, я никогда и никому не подчинялась и не собираюсь в дальнейшем!

Оба одновременно впились друг в друга глазами. Поединок слов перешел в поединок воли. Даже непонятно было, кто на кого напал. Глаза Лен-еры горели едва ли не ярче глаз Герцога. Пилоты затаили дыхание. Эр-тэр вернулся к нормальному восприятию происходящего и испуганно вызывал охрану.

Ощущалось даже как колеблется воздух. Дыхания Лен-еры и Герцога стали ритмичными и неглубокими. Сразу стало ясно, что Герцог не в силах сломить волю принцессы, но и та для него не опасна.

Вдруг Герцог расхохотался. Лен-ера оскорбленно хмыкнула.

— Ты сильная женщина! — прогрохотал Герцог, — Даже очень сильная!

— Конечно! — надменно подтвердила Лен-ера.

Герцог продолжал хохотать. Затем он вскинул руки и громыхнул:

— Смотри!

Пол заходил ходуном; стены затрещали под напором невидимой силы, но не поддались. Свет забушевал яркими красками; покрытие пола задымилось. Лен-ера крикнула от неожиданности, падая на пол. Ее подхватил поток ветра и сильно прижал к стене. Она задохнулась от боли и унижения. Герцог же продолжал хохотать, его тело светилось и переливалось разными оттенками от желтого до бело-голубого.

— Вы подчинитесь мне, иначе я уничтожу всех вас! — раскаты голоса били по барабанным перепонкам пилотов, — Я зашвырну вас туда, откуда вам не выбраться!

— Эр-тэр, он блефует! — лорг услышал дрожащее сознание принцессы, — Это ископаемое ничего не понимает в устройстве корабля — откуда ему знать, что мы можем, а что нет! — она сделала паузу, глотая воздух, потому, что невидимая сила сдавила ей грудь, — Немедленно включите все защиты… Включите… энергетическую…

Эр-тэр все понял. Он скомандовал Ан-тэру, большими от удивления глазами следящему за тем, как швыряет их корабль по всей карте вокруг Австранта:

— Быстро, боевой режим! Переходи на автономное питание! Никаких взаимодействий с внешней энергией! Поставь все защиты, что можешь!

Капитан молниеносно подчинился — это была его работа. Одновременно с тем, как очертания всех предметов в помещении менялись на еще более округлые, что соответствовало переходу в боевой режим, сила Герцога ослабевала, а "Странник" принимал все более фиксированное положение в пространстве. Наконец Герцог стал нормальным человеком, обладающим всего лишь сильно развитой волей, что его самого очень удивило. Лен-ера поправляла свое роскошное платье и по глазам ее было понятно, что она чувствует себя победителем, и сознание победы умиротворяет ее, вынуждая держаться в рамках этикета. Иначе она бы наверно приказала сию же минуту уничтожить наглеца, даром, что солдаты ее охраны уже стояли в дверях с барвапами наперевес.

Герцог продолжал держаться с прежним достоинством, но и не скрывал некоторой растерянности.

— Я была уверена, что он — не голограмма, — с торжествующей улыбкой заявила Лен-ера.

— Тогда как же он попал сюда? — удивился Эр-тэр.

— Как видите, Герцог, кое-что умеете вы, кое-что мы! Мы не совсем варвары, как вы говорили. И если нас забросить куда-нибудь очень далеко, что вы собирались сделать, мы легко вернемся. А вот вы, лишившись связи с планетой, потеряли все свои феноменальные способности. Теперь вы в нашей власти!

— Нет. Вы не можете ничего мне сделать. Я мог бы убить любого из вас и не изменил бы своего настоящего. Я в своем времени! А вот вы, уничтожив меня, сами можете исчезнуть. Ваше настоящее зависит от моего будущего.

Лен-ера задумчиво кивнула.

— Мы действительно не хотели бы изменять историю. Все мы не с Австранта и с нами ничего не случится, если вас, Герцог, не станет годом раньше или позже, а вот… Конечно, нам бы не хотелось менять свое время…

— Я повторяю: вы обязаны подчиниться мне!

— Ладно, только без убийств. Чего вы хотите?

— Остановите своих людей и убирайтесь в свое настоящее. Забирайте все, что принесли с собой. Я дам вам уйти.

— Хорошо.

— И еще отдайте мне Сергея!

— Нет.

Герцог опять вскипел.

— Они нарушили святость Вечного города! По нашим законам они оба должны умереть, причем медленно! Я же прошу жизнь только одного из них!

— Нет!

— Почему же вы сами не остановили десантников, если так всемогущи? — вмешался Эр-тэр.

Герцог посмотрел на него, как на недоумка.

— Я не могу.

— Не можете? Как это?

— В Вечном городе мои силы не действуют… Как сейчас. В Вечном городе остановлено время и энергия неподвластна разуму.

— А у меня есть информация, что вы сами направили туда десантников? — подняла брови принцесса.

— Никто не может проникнуть в Вечный город через лабиринт. Они должны были умереть.

— Но остались живы?

— Да… и осквернили святилище. Вы остановите их!

— А вы отпустите Литу, — попробовала поторговаться Лен-ера.

Герцог нахмурился.

— Лита не в моей власти. Я мог бы поменять ее на Сергея, но должен отдать Тьме! Так должно быть!

— Но…

— Я не могу повелевать тем, что вне меня, — теперь Герцог не угрожал, но предупреждал, — Но сам я все еще в своей власти. Я могу уйти, как пришел… и соединиться с силами Тьмы! Тогда…

Эр-тэр решил прервать спор.

— Мы остановим своих людей, мы давно должны были сделать это… Как нам попасть в Вечный город?

— Я доставлю вас, если вы соедините меня с энергией планеты.

— Мы дадим вам нескольких человек и спустим на планету, там соединяйтесь с кем и с чем хотите. Корабль останется в боевом режиме.

— Только помните, Герцог, — предупредила принцесса, — Мы уже нарушили закон природы, так ведь? Кто может поручиться, что не сделаем этого еще раз? Если с нашими людьми по вашей вине что-то случится, то обещаю вам — на Австранте не останется ничего живого! — это был блеф, но блеф воистину королевский! — Ничего! — повторила она и ушла, гордо подняв голову.

Глава 20

Город только от фонтана казался безжизненным. Едва десантники зашагали по одной из широких улиц, лучами расходящихся от того места, где бил фонтан, как увидели неподвижные фигуры часовых у подножий арок, нависавших над улицами, как мосты над рекой. Даже Велт, не сталкивавшийся с ними лицом к лицу, сразу распознал в солдатах золотых легионеров — характерное свечение их лат трудно было не узнать.

Фонтан не был центром города. По крайней мере, было еще несколько центров, где улицы сходились лучами. Один из таких центров находился недалеко, километрах в трех — его можно было видеть — там возвышался большой зеркальный купол, как раз за тремя парами охраняемых арок. Купол этот привлек внимание десантников еще и потому, что свечение потолка над ним казалось самым ярким, насыщенным. Можно было даже подумать, что сам купол излучает свет, а тот уже отражается от потолка и освещает город. И Сергей и Велт как-то сразу, не договариваясь, решили, что именно там цель их путешествия.

Прежде чем вынырнуть из-за высокого, в виде свисающей с дерева капли, строения и показаться на глаза легионерам, до которых было еще не меньше двухсот метров, Велт взялся проверять свое оружие.

Сергей уже не мог ждать. Его нетерпение было настолько сильным, что вполне могло в конце концов выжать все соки из измученного до крайности организма. Землянин перебрасывал с одной руки в другую свой лестель и изводил себя упреками за медлительность. Его мучило предчувствие, что Литу уже не спасти.

Наверное, Сергей и не заметил бы, что лестель не действует — настолько он был возбужден. Зато Велт был спокоен, как никогда. Борьба с самим собой в туннеле под фонтаном, похоже, его только встряхнула. Велт указал на холодный кончик оружия и спросил:

— Ты что же, ничего не чувствуешь?

Сергей опомнился. К своему удивлению он обнаружил, что энергия может перемещаться только в одном направлении — попытавшись ударить силовой волной по матовой гладкой стене здания, он ничего не сделал, только еще больше ослабел.

— Больше не пробуй, — предупредил Велт, — Дело не в лестеле — я тоже перестал ощущать рангмер на руке…

— Не хочешь же ты сказать, чтобы я дрался с Золотыми обыкновенным мечом?

Велт шутливо подмигнул:

— Ты совсем разленился!

Из арсенала австрантийца удалось выбрать несколько предметов, которые вели себя, как обычно. Это был портативный бластер, тот самый, с которым Велт собирался сперва спускаться в лабиринт, игломет, иголочки-патроны которого были сделаны из слюды, легко растворяющейся в крови противника и усыпляющей его, многозарядный вибратор с похожим на сдутый мячик выбрасывателем и громоздкое на вид, так называемое, воздушное ружье. Поляризатор, как и другие прочие безделушки, почему-то не действовал.

— Нас, можно сказать, разоружили. Что тебе больше нравится?

Сергей пожал плечами — оружие выглядело совсем не как земное, а на тренировках с подобным даже не знакомили. После некоторого размышления Велт выбрал себе игломет, сильнодействующее средство только в руках настоящего снайпера, а землянину дал ружье, которое, как не странно, оказалось не тяжелее лестеля. Подняв вертикально пластинку монитора на стволе, Велт объяснил:

— Когда будешь стрелять, поглядывай сюда. На мониторе видно только то, что будет уничтожено при выстреле, и ничего больше. Вот это кольцо, — он ткнул пальцем в трубку ствола, — изменяет дальность обстрела. Это — интенсивность воздушной волны. А это — ширину зоны обстрела…

Велт нечаянно оперся за стену строения-капли, изменился в лице и стал внимательно осматривать хрусталь фундамента.

— Что случилось? — не понял Сергей.

— Знаешь, из чего эти строения?

— Нет.

Велт задумчиво посмотрел на Сергея.

— Это вообще не материал, Сергей. Это — силовое поле! Все строения этого Города не из стекла, ты понял! Их в любой момент можно включить и выключить, изменить как хочешь. Надоел тебе вид города — взял и в пару минут все перестроил… Излучатели — в этом хрустальном фундаменте… но где?!

— Что это значит?

Велт встрепенулся.

— Да, ты прав. Ничего не значит. Готов?

Сергей кивнул.

— Тогда вперед!

Они выскользнули на улицу и бросились бежать прямо к арке, где стояли легионеры. Их заметили. Послышались изумленные крики и сверкнули мечи.

— Стреляй! — гаркнул Велт.

На мониторе-прицеле была как раз вся арка и все вокруг нее на пять метров в радиусе. Сергей потянул за спусковой рычажок.

Хлопок показался очень громким даже через герметичный шлем, и на некоторое время мир звуков для землянина перестал существовать. Зато всех легионеров буквально смело мощной волной воздуха, а сама арка растворилась в воздухе — ее хрустальное подножие разлетелась осколками хрусталя. Сергея удивило одно — он не ощутил отдачи. Только думать о подобной чепухе не было времени. Велт уже перепрыгивал через хрустальные глыбы чуть впереди того места, где была арка.

Выстрел послужил сигналом объявления войны. Дальше, выше по улице, из домов выбежал целый гарнизон стрелков из арбалета, и через какую-ту секунду улица превратилась в свистящий рой маленьких дисков, которые, попадая в силовые стены зданий, отлетали от них, практически не теряя скорости и мчались дальше, уже непредсказуемые и потому еще более опасные, застревая лишь в хрустале либо улицы либо фундамента. Пальнув наугад, Сергей нырнул в переулок, едва поспевая за Велтом. Диски пронеслись совсем рядом. Десантники тут же выбежали, сделали короткую перебежку и прижались к колонне, едва не настигнутые новым роем. Выкатившись боком на мостовую, Сергей выстрелил три раза едва ли не очередью, не глядя толком, куда попадет. Не дожидаясь результатов, десантники опять мчались по улице, ритмично ударяя пятками по хрусталю под ногами.

Когда облако хрустальной да и обычной пыли улеглось, стало ясно, что арбалетчиков на прежнем месте нет. Искать их тела, чтобы убедиться, что все погибли, не было никакого желания. Едва миновав еще одну арку, на этот раз не разрушая ее, Велт подал мысленную команду "Пригнись!" и молниеносно снял из игломета двух стрелков на крыше дома, похожего на баобаб. Сергей не удержался и пальнул туда же, когда один из уже пущенных легионерами дисков изменил под напором воздуха траекторию и вертикально, с надрывным визгом пилы, вошел в хрусталь мостовой у самых его ног.

— Спокойнее! — приказал Велт, — Стреляй реже, иначе нас засыплет обломками!

"Баобаб" оказался настолько прочным, что не пострадал от выстрела. Скорее всего, просто его пьедестал не попал в прицел.

Дальше была площадь. Оказалось, что светящийся купол значительно дальше, а на этой площади построено нечто вроде трибуны и амфитеатра ступень-скамеек. Строение находилось ниже уровня мостовой, поэтому с улицы его не было видно. Сразу за площадью улица продолжалась и по прямой выходила уже непосредственно к строению со светящимся куполом наверху, но зато вокруг амфитеатра непрошеных гостей ждало кольцо монахов в таких же черных рясах до колен, какую еще недавно носил Велт. Едва увидев десантников, монахи разбили о мостовую шары размером с человеческую голову, выпуская из них густые облака дыма, и сами растворились в них.

— Газ парализующего действия, — констатировал Велт не останавливаясь — вероятно, шлемы скафандров хорошо защищали от отравления.

Для пущей верности Сергей стрельнул в дым, но затем споткнулся и кубарем покатился по ступеням амфитеатра. Внизу, невидимые из-за дыма, его уже поджидали монахи с тяжелыми секирами. К счастью Велту повезло больше — едва оказавшись на ступеньку ниже мостовой, десантник высоко подпрыгнул, перелетел через те ступени, которые Сергей пересчитал шлемом своего скафандра, и оказался рядом как раз вовремя, чтобы усыпить пятерых монахов и еще троих приколоть ножами-иглами для метания. Девятого монаха Сергей уже сам сшиб ногой из положения лежа.

Глянув в ту сторону, куда им по всей вероятности надо было двигаться, десантникам показалось, что дым там становится все чернее. Только Велт, который так и не отключил звукового видения, быстро сообразил, что перед ними не дым, а черная одежда монахов, которых было не меньше трехсот. Вместо того, чтобы спускаться дальше, австрантиец потянул Сергея назад. Они выбрались на мостовую и побежали вокруг ямы амфитеатра. Несколько человек преградило им дорогу, и Велт подстрелил их, не замедляя бега. Но дальше солдат было море — ровные светящиеся когорты. Они запрудили всю улицу. Размышлять было некогда — Велт уже свернул в переулок. Тут не было никого, но зато в конце переулка явно обозначалась гладкая черная стена настолько высокая, что нечего было и думать перелезть через нее. Сергей уже целился, но Велт одернул его:

— Бесполезно! Ее так просто не возьмешь. Стреляй лучше…

— Куда?! — пользуясь задержкой, Сергей попытался отдышаться.

— Куда хочешь! Надо остановить их!

За ними бегом двигался ровный квадрат легионеров, надежно закрывающихся щитами от пуль Велта. С крыши на крышу прыгали арбалетчики.

Сергей усилил мощность и занялся разрушением изящных многовековых строений. За какую-то минуту поднялся настоящий смерч, так что сам землянин с трудом удержался на ногах. Воздух наполнила такая хрустальная пылища, что и эхолокация не спасала, а о шлем дождем застучали острые осколки. Велт выбрал направление и побежал между домами, Сергей — за ним. Если преследователи и догоняли, то теперь этого не было видно.

— Хватит стрелять! Вот разошелся…

Землянин действительно вошел в азарт. Он рушил все, словно все вокруг было виновато в его разлуке с любимой; хлопки воздуха его уже не нервировали — он их не слышал, а поднимавшиеся после каждых пяти-шести выстрелов вихри вполне соответствовали настроению Сергея и ничуть ему не мешали. Велт, наоборот, был хладнокровен, насторожен и ловок. Он чуял опасность заранее и усыплял одного стрелка за другим. Впрочем, смельчаки на крышах напрасно рисковали сломать себе шею — поднятый Сергеем ураган все равно не позволял дискам двигаться в нужном направлении.

Когда тяжело рухнула коробка дома перед ними — почему-то вполне обыкновенная, из голубого мрамора — цель — купол — появился совсем рядом.

Ветер подул так сильно, что десантники вынуждены были спуститься на площадь. Легионеры не шелохнулись. Зато прямо к десантникам двигалась процессия монахов в черном. Сергей предостерегающе поднял оружие. Монахи остановились. Тот, что шел первым, поднял обе руки и прокричал, заглушаемый порывами ветра:

— Кто вы? Что вам нужно?

— Литу! — крикнул Сергей.

— Корону! — голос Велта был куда громче, усиленный громкоговорителями шлема, о которых землянин и не подозревал.

Потом десантникам показалось, что они ослышались. Монах говорил:

— Станьте на колени и расстаньтесь с оружием!

— Только это? — уточнил Велт.

В голосе монаха они различили следы сожаления, что его не хотят выслушать. Нечто подобное было в голосе Герцога, когда он говорил Сергею: "Ты должен умереть".

— Подчинитесь мне! Тогда души ваши уйдут с миром!

— А что будет с телами? — чтобы распознать шутливый тон Велта, нужно было хоть немного знать его. Монах же серьезно ответил, думая, наверное, что его убеждения подействовали.

— Этот город не менялся вечность! Вы принесли в него разрушение и смерть! Тела должны быть жестоко наказаны, должны быть наказаны… — Монах не находил слов, чтобы передать, какой суровой каре нужно предавать за такое преступление. Он едва справился с волнением, — Я сам отрублю руки, поднявшие оружие на святыню, ноги, принесшие вас в Вечный Город, расколю головы, в которых родилась преступная мысль, и, возможно, тогда вы будете прощены…

— Чудесно! А если нам это не нравится?

Несколько тысяч солдат, как один, подняли оружие, хотя даже первые их шеренги едва ли могли слышать слова монаха.

— Вы и тогда умрете, но будете навечно…

— Хватит! — перебил Велт, — Если на счет три не освободите дорогу, мы ее сами расчистим!

Велт досчитал до трех, но ни один солдат не шелохнулся. Ветер трепал перья на их шлемах и резал лица битым стеклом, но они стояли неподвижно, как стена.

Только монахи предусмотрительно удалились.

— Стреляй, но сбавь интенсивность, а то ветер достигнет такой силы, что и мы запорхаем, как бабочки!

Беглые выстрелы Сергея прорубили глубокие просеки. Легионеров на прицеле сметало, но остальные не дрогнули. Когда образовался достаточно широкий проход, десантники устремились в него, ни на мгновение не переставая стрелять.

— А ведь дядя в сутане прав, — заметил Велт мысленно, — Нам бы действительно за такие дела следовало поотрывать и руки, и ноги!

Сергей не ответил. Он рисовал в своем воображении безжизненное тело Литы, такое, какое он подобрал в Санорской долине, вспоминал две недели, проведенные с девушкой, вспоминал ее шутки, ее рассказы, ее смех, ее глаза… — больше его ничего не трогало. Он рвался вперед, подымая ураганы ветра. Он с великой радостью разрушил бы не только этот "вечный" подземный город, но и весь Австрант до самого ядра!

И все же в какой-то момент легионеры ухитрились приблизиться настолько, что стрелять пришлось бы в упор, а это было равносильно самоубийству. Велт еще постреливал из своего игломета, а вот Сергей вынужден был перекинуть ружье в левую руку, а правой подхватить с мостовой меч, и бежать дальше, фехтуя с нападавшими.

Он уперся в хрусталь ложа купола и только тут сообразил, что рвался вперед, не думая, как проникнет вовнутрь. Пока он размышлял, какой-то ловкач выбил из руки ружье ударом плети. Сергей остался только с тем оружием, владению которым был обучен. Сжав меч обеими руками, он сцепился с напавшим легионером с таким исступлением, что противник отступил. Пыль и ветер скрывали остальных солдат и даже Велта, который должен был быть где-то рядом…

Легионер захрипел, хватаясь за пораженную шею, ветер сбил его с ног и спрятал в пылевом облаке, раскачивающемся, подобно смерчу. Сергей быстро огляделся. С того момента, как у него не стало ружья, прошло секунд пять и рядом врагов не было. Велт в рукопашную отбивался сразу от троих, и делал это так ловко, что через несколько мгновений оказался рядом.

— Идти можешь? — спросил десантник.

— Боюсь, что нет.

Диск крепко застрял в ране — рваные края цеплялись за кость, да и времени заниматься ногой не было — в проломе купола и без того слабый свет заслонили фигуры солдат. Велт выстрелил два раза, но иглы разлетелись о сталь щитов.

Если бы легионеры решились шагнуть под купол, дело десантников было бы плохо, но некое суеверие, связанное с этим местом, остановило солдат.

Кровь хлестала из раны. Штанина скафандра прилипла к коже. Велт хотел сделать перевязку, но Сергей не дал ему:

— Потом, я потерплю.

Десантник не стал спорить. Они находились в треугольном секторе под куполом, маленьком и лишенном дверей. Стены перегородки сходились под углом в шестьдесят градусов. Хрусталь пола был голым.

Легионеры ждали снаружи. Оставалось только надеяться, что никто из них не выстрелит в отверстие — тогда промахнуться было бы почти невозможно. Подчиняясь настойчивой просьбе Сергея, Велт взялся дырявить перегородку. Стена самого купола была толщиной более, чем пятьдесят сантиметров, а перегородки оказались раза в три толще, правда, их материал лучше поддавался лучу бластера. Вырезав прямоугольник в человеческий рост, Велт с трудом вытолкнул плиту в соседнее помещение, где она громыхнула о пол. Сергей поспешил пролезть в образовавшийся проем. Он опирался на меч, как на костыль.

За перегородкой оказалось пустое пространство, слабо освещаемое фосфоресцирующим потолком. Как оказалось, внутри купол был полым, и поддерживался треугольниками перегородок по краям и широченной колонной посередине. Но, кроме этой колонны, под куполом вообще ничего не было.

— Я начинаю сомневаться, что нам нужно было лезть в это пекло, ради… — Сергей перебил Велта, указывая на едва различимую дверь в колонне. Десантник понял без слов.

Это действительно была дверь. За ней, в полости колонны, вверх поднималась винтовая лестница, вившаяся вокруг уже цельной колонны потоньше. Десантники стали взбираться.

Для Сергея подъем оказался настоящей мукой. Гравитационные устройства в ранцах, как выяснилось, не работали и только создавали лишний вес. Внизу послышался шум — вероятно ворвались таки легионеры.

— Мы уже выше неба этого проклятого города, — понял Сергей.

Колонна стала толще, и радиус между витками лестницы увеличился. Тогда сверху на них неожиданно набросились монахи. Велт был начеку, поэтому успел увернуться от удара копьем, а вот Сергей почувствовал жгучую боль в плече. Посмотрел и в ужасе отвел взгляд — арбалетный диск разворотил все, что было можно. Рука сама разжалась, роняя ружье.

— Держись, землянин! — подбодрил Велт. Он не оглядывался и не знал, что Сергею действительно огромных усилий стоит держаться в сознании.

Одной рукой Велт разбрасывал лезвия, другой стрелял из бластера, но даже явное превосходство оружия не защищало его полностью — даже профессионал Велт получил несколько царапин и лишился треснувшего под могучим ударом секиры шлема. Сергей стоял за его спиной и силился здоровой рукой дотянуться до ружья. Он даже метнул кинжал, и довольно удачно — раненный монах покатился по ступенькам вниз, едва не утянув за собой и самого землянина.

Эти монахи были настоящими мастерами: бесшумно скользили по ступеням, легко уклонялись от выстрелов, слетали вниз, зацепившись кошкой за отверстия в колонне, рассекали воздух серией ударов и взмывали вверх, как мячики на резинке. Их было всего шесть человек, и когда четверо в конце концов сгорели под лучом бластера, а один не мог подняться, раненный кинжалом землянина, оставшийся скрылся.

Десантники продолжили подъем. Когда Велт оглядывался, Сергей сгибался, скрывая рану в плече — он боялся любой задержки, любого промедления.

Лестница неожиданно кончилась. Они стояли в круглом зале с множеством дверей, из которых следовало выбрать одну. Этот дешевый фокус наверняка рассчитывался на людей начисто лишенных интуиции и предвидения. По крайней мере десантники не колеблясь выбрали дверь слева и забыли про остальные.

— Давай-ка свое ружье…

Сергей кивнул на сапог скафандра. Ружье волочилось за ним, зацепленное за крючок в сапоге. Велт посмотрел на ружье, удивленно поднял брови и только тут обнаружил ужасную рану на плече землянина. Он открыл было рот, но сдержался, молча подобрал оружие, выстрелил в дверь, которую разнесло в щепки, и сочувственно подставил свое плечо, давая Сергею опереться на него. За дверью оказался коридор, а по обе стороны от дверей ожидало по шеренге монахов в белых сутанах. Едва перебравшись через порог, Сергей получил еще и рубец на боку. Не церемонясь, Велт, которого еще раз ударили по неизвестно как державшемуся на голове шлему, открыл огонь из бластера с максимальным рассеянием. Монахов было слишком много, чтобы свободно перемещаться по коридору. Мешая друг другу, на замкнутом пространстве они были обречены, не смотря на все свое мастерство. И хотя рассеянный огонь был намного слабее направленного, его хватало, чтобы попавший в зону обстрела уже не поднялся.

Пока Велт расправлялся с охраной, Сергей завалился в углу, пытаясь самовнушением вернуть послушность мышц или, хотя бы, нервов.

Секунда, и Велт уже выносит новую дверь. За ней открылся ярко освещенный, украшенный фресками зал, в центре — хрустальный цветок, с бутоном, площадью не меньше сотни квадратных метров, поднимающийся над дымящимся обширным бассейном. В бутоне, на подогнутых лепестках, в хрустальных чашах-росинках лежали предметы настолько бесполезные на вид, что десантники сразу узнали в них те самые "реликвии" Герцога. Там было что-то вроде жезлов, шариков, браслетов, гребней, блюд, украшений — каждый предмет в своем сосуде и на видном месте.

Рассматривать не было времени. Круглый бассейн окружали белые монахи, в числе не меньше тысячи. Велт уже поднял бластер, но не выстрелил, отвлеченный величественным жестом монаха со светящимся обручем на голове, и с изображенными на груди длинной сутаны пересекающимися полумесяцами — вероятно, главного здесь. Монах приблизился на длину копья и пристально вгляделся в лица десантников. Для Сергея любое ожидание было мукой, но Велт не стрелял. Монах ничего не сказал, не вслух, не мысленно. Он только смотрел, тоскливо и изучающе, а потом поднял руку и его войско скрылось в примыкавших к залу галереях. По глазам монаха Сергей понял, что тот смотрит на них как на самое отвратительное проявление зла, какое только могло зародиться на всех измерениях, как на нечто лишенное разума и неспособное остановить свою алчность. Это было даже не презрение, даже не отвращение, а нечто еще более глубокое и тяжелое.

А потом удалился и он сам, в глубокой задумчивости, печально опустив голову…

Велт выглядел, как обиженный ребенок, а Сергею вообще было не до того, как и кто к нему относится. Он с какой-то жалостью смотрел на без конца текущую из раны кровь и удивлялся только двум вещам: почему он еще не умер, и откуда в одном организме может взяться столько жидкости. Боль не прекращалась ни на минуту, поэтому Сергей начал уже привыкать к ней.

— Странный он какой-то… — Велт встрепенулся и полез в бассейн.

— Так я и думал, — кивнул он, болтая ногами в облаках тяжелого пара, — Кислота.

— Ты же сгоришь, — промямлил Сергей.

— Не сгорю. Снизу мой скафандр цел, а кислота не доходит до пояса. Так что не сгорю. Задохнуться могу…

Велт бережно поднял Сергея и понес над кислотой. У землянина шлем оставался целым и запаха он не чувствовал, но зато раны заныли, словно их посыпали солью. Он даже не пытался сдерживать стоны.

— Ничего, — заверил десантник, — Если выберемся, тебя живо склеят. Потерпи, малыш! И не из таких переделок выходили!

Велт перекинул Сергея в чашу цветка и сам подтянулся на руках и вскарабкался следом. Его скафандр дымился, как кипящий чайник.

Вокруг было то, ради чего они рисковали жизнью — десятки странных, непонятных предметов, бесценных древних драгоценностей. Сергей лежал у одного из них, похожего на скипетр и лихорадочно соображал, куда могли спрятать его возлюбленную. В его горящем сознании даже появилась мысль присвоить этот скипетр и потребовать у монахов, которых, наверное, полным полно вокруг, вернуть ему Литу, взамен на реликвию. Однако, чтобы взять скипетр, ему нужно было по крайней мере разбить стекло "росы", в которое тот был заключен, а на это требовалось, как Сергею сейчас казалось, столько сил, что он боялся об этом даже подумать.

Велт бродил среди сокровищ, как зачарованный, подолгу разглядывая то одно, то другое.

— Помнишь, как нам сказали, — произнес он, — Саму Корону мы и не увидим. Это мол "нечто". Напрягись-ка, последний раз, как думаешь, что здесь самое ценное?

Сергей как раз смотрел снизу вверх на пестик цветка из желтого хрусталя. На его верхушке находился изумительно красивый шар, напоминаюший по игре света знаменитый Архителкс эрсэрийцев. Больное сознание как раз пыталось решить проблему, почему пестик желтый, а шарик на нем разноцветный, и лежит ли он тут с самого начала или был принесен позже. Велт проследил за взглядом землянина и удивленно воскликнул:

— Ого! Как же я не заметил? А ведь на самом видном месте… — он подошел и легко снял шар с пестика, — Похоже, это то, что нам нужно.

Сергей вопросительно посмотрел на него.

— Сфероид. Такие шарики мы используем, как носители информации. Должно быть, наши предки делали то же самое.

— Это и есть Корона?

— Что? — Велт не понял, но потом увидел, куда указывает Сергей. Золотистые тычинки образовывали вокруг пестика нечто напоминающее два пересекающихся полумесяца.

— Нам ведь показывали такое…

Велт уже все понял без пояснений.

— Так или иначе, задание мы выполнили. Если этот шарик и не Корона, то ничего другого просто не существует… Нам осталось только вернуться!

Как будто речь шла о какой-то мелочи — только вернуться!

Когда они перебрались через бассейн, Сергей потребовал, чтобы Велт поставил его на ноги.

— Мне туда! — твердо заявил он, указав пальцем на одну из галерей.

— Это еще зачем?

— Так нужно.

— Да тебе, похоже, совсем плохо, — встретив молящий взгляд Сергея, Велт все-таки согласился и помог землянину ковылять в выбранную им сторону, заставив перед этим проглотить таблетку антисептика.

Глава 21

Решимость спасти Литу помогла Сергею не только стоять самостоятельно, но и двигаться. Кровотечение прекратилось — вероятно, на раны подействовали кислотные пары. Наверняка от этих паров следовало ожидать еще чего-то и менее приятного, но пока от них была только польза.

Галерея, по которой шел Велт и хромал Сергей, была поразительно красивой. Все стены покрывали плавно изогнутые на углах зеркала, отливающие синеватым блеском металла. Пол был стеклянным, под ним, в прозрачной воде бездонного аквариума, плавали ярко-красные медузы с причудливой бахромой щупалец. В нишах стояли статуи, настолько похожие на людей, что первую из них Велт импульсивно разрезал лучом бластера. Из какого материла их сделали, сказать было невозможно, но одежда на статуях была самая настоящая, новенькая, приглаженная и богато украшенная драгоценностями, а стекло глаз, казалось, имело осмысленное выражение.

— Смотри, — Велт указал на фигуру мужчины в белом мундире, — Этот наверняка был при жизни полководцем.

Сергей не разделял восторга товарища. Галерея была ужасно длинной, а он все еще надеялся не свалиться до встречи с Литой. Что путь выбран верно землянин не сомневался — его чувства были обострены, как никогда.

— У нее ведь должен быть конец… — пробормотал Сергей, вглядываясь вперед, — Вся Рагона короче, чем эта чертова галерея!

— Все может быть — мы сейчас ниже уровня моря. Но мне все же кажется, что ты медленно шагаешь…

— Мы глубоко под землей, "Вечный" город еще ниже, лабиринт еще ниже, а тоннель между городом и лабиринтом вообще упирается в ворота ада, если не протыкает Австрант насквозь… Какому дураку все это понадобилось?!

На это заявление Велт задумчиво усмехнулся.

— Те кто это строил, уж наверняка знали, что делали. Не даром наше оружие оказалось здесь бесполезным, да и город, если бы не мы, может быть и в самом деле простоял вечность… Ты же слышал, с помощью Рагоны можно контролировать любой космический объект в системе Австранта! Жаль некому объяснить как, что тут у них твориться с энергией, и что здесь вообще такое…

Голоса десантников разносились по галерее звонким эхом, многократно отражаемым стенами и Велта это заметно нервировало.

— Не понимаю, куда подевались монахи?

Сергей ответил с безразличием, ошеломившем десантника:

— Они нас боятся.

— С чего ты взял?

— Понял по глазам того Хранителя… Мы для них не люди. Люди не могли сделать того, что мы сделали. В этом городе теряют магическую силу, как мой лестель или твой поляризатор… Иначе нас бы уже давно не было…

— Охотно верю.

— А раз мы не люди, нас нельзя остановить тем, чем останавливают людей… Вот они больше и не пытаются.

Галерея оканчивалась шагов через двадцать. Тут до десантников донеслось красивое, звонкое пение. Заунывная мелодия то плавно опускалась, то взлетала высокими нотами и долго дрожала в высоте хрустальным звоном. Она волновала и затягивала, очаровывала неясной магией. Голос поющего был женским, высоким, звонким, чистым и нежным. Он пробирал до самого последнего нерва, нагнетал необъяснимую легкую тоску. На глаза сами собой наворачивались слезы.

— Вот это голос! — прошептал Велт зачарованно, — Та, кто так поет, могла бы стать первой леди Королевства…

Сергей тяжело дышал. Несмотря на сильную потерю крови, его лицо из бледного стало пылающим, а глаза тревожно забегали.

— Велт, это Лита!

Ответный взгляд Велта не был укоризненным, скорее ободряющим.

— Держись, приятель…

Они вошли в помещение, напоминающее яйцо изнутри. Пол и потолок были черными. Своды потолка были высоко, очень высоко. Они освещались розовыми с золотом облачками, повисшими в высоте, и пылавшими чарующим светом. Казалось, что их тончайшая ткань колеблется и дрожит. Сами своды были бы абсолютно черными, если бы не золотые светящиеся точки, как-будто в беспорядке рассыпанные по всей поверхности и потолка и стен. Точки тоже казались живыми. Одни то вспыхивали и темнели, другие слабо мерцали, третьи лучились то синим, то желтым светом. Длинные тонкие золотые полоски разбивали потолок на участки разных размеров и форм.

Как-то сразу складывалось впечатление, что они попали в собор. Было потрясающе красиво.

— Карта галактики в экваториальном сечении! — воскликнул Велт, — И форма должна быть не случайна…

Они стояли на балконе, кольцом опоясывающем помещение и разделяющем его на две части — верхнюю, усыпанную светящимися точками и озаряемую светом облаков, и нижнюю, в виде покатой чаши. В центре чаши поднимался бутон цветка, похожего на цветок в святилище, но вылитого из драгоценных металлов и казавшегося более нежным из-за едва заметных вкраплений крупных камней, подобранных друг к другу по цвету и форме граней, из-за тонких прожилок более темных металлов на лепестках, казавшихся прозрачными, и розовой жемчужной пыльцы, словно случайно осыпавшейся и приставшей к листкам. Трудно сказать, могло ли существовать что-либо более красивое и величественное.

На балкон выходило шесть галерей по вершинам правильного шестиугольника, и зеркала каждой создавали иллюзию струящегося, как морские волны, света, который проецировался на дно чаши зала в виде неясных подвижных фигур.

На равном расстоянии друг от друга по всей окружности балкона стояли солдаты в белых и черных латах — здоровенные истуканы двухметрового роста. Они были живыми нормальными людьми, но стояли неподвижно, не замечая непрошеных гостей и отрешенные от всего происходящего.

— Сергей, записывай, записывай в память шлема! — Велт восхищенно озирался, — Невероятно! Если мы покажем это на Эрсэрии, то, клянусь своим именем, нас сделают лоргами!

Сергей его не слышал. Он смотрел вниз, на пестик цветка. Там, на площадке в один квадратный метр, стояла на коленях девушка в прозрачной розовой тунике, усыпанной золотой пыльцой. Золотые волосы девушки были подняты в фантастической прическе, красивое нежное лицо с закрытыми глазами было обращено к звездному своду, и, казалось, что вся она готова взлететь в высь; ярко-алые губы приоткрытого рта слабо двигались, и с уст срывались слова песни; звонкий голосок парил в огромном зале — громкий, чистый и красивый. Даже тот, кто никогда раньше не видел этой девушки, посмотрев на ее неземную красоту, оглянувшись на окружающее ее великолепие и охваченный едва ли не ощутимыми волнами дрожащих звуков, должен был сойти с ума от невыносимой тоски. Сергей же почувствовал, что беспричинные слезы заливают ему лицо и стекают по шее. Никогда он еще не представлял Литу такой небесно красивой и такой безмерно далекой!

Велт тоже был не из камня. Когда первое потрясение прошло, посмотрев на своего напарника, бледного, слабого, тяжело больного, изувеченного, в рваном, темном от собственной крови, безнадежно испорченном скафандре, посиневшими руками опирающегося на австрантийский меч и непонятно как еще держащегося на ногах, с просветлевшим мокрым от слез лицом, Велт ясно прочитал все его чувства и понял, что в следующую минуту землянин умрет. Он рванулся к стоявшему совсем рядом солдату, требуя показать спуск к цветку. Вместо ответа тот холодно улыбнулся, глядя на десантника сверху вниз.

В это время Сергей потерял контроль над собой и шагнул с балкона. Велт предостерегающе закричал, но землянин не остановился. И, вместо того, чтобы упасть вниз и разбиться о далекое дно чаши, Сергей оказался в бутоне цветка, совсем рядом с Литой.

Солдат улыбнулся еще шире, все так же холодно.

— Что тебя так веселит?! — Велт хотел ударить, но солдат каким-то образом перехватил его руку, оставаясь таким же невозмутимым.

— Все дороги ведут к цветку, но назад нет ни одной, — пробасил богатырь, снизив голос как только мог, чтобы не нарушать парящего звука песни.

Велт удивленно уставился на него.

— Как это понимать?

— Цветок соединяет наш мир и мир Тьмы. Ступивший на него уже не принадлежит миру людей.

— Кто может пойти туда и вернуться?

— Никто!

— Ты в этом уверен?

Солдат смерил его насмешливым взглядом.

— Попробуй.

— А Герцог? — не унимался Велт.

В глазах солдата появились огоньки собачьей преданности.

— Герцог может все. Ему подвластна Тьма.

Велт не знал, что делать. Он хорошо видел Сергея, видел ничего не замечающую певицу… В конце концов, он подошел к краю балкона и сделал шаг вперед — под ногой было золото драгоценного бутона. Оглянувшись, Велт увидел все совершенно иным, каким-то насыщенным, ярким, а, главное, живущим очень быстро. Он увидел монаха в белой рясе, который прибежал, как в быстро проматываемой киноленте, смешно замахал руками и состроил несколько гримас с торжествующими выражениями. Десантник догадался, чему так радуется Хранитель — монах был уверен, что погубил наконец нарушителей спокойствия своего города.

Велт хотел вернуться на балкон, но, на этот раз, под ним действительно была стометровая бездна, и десантник почувствовал, что еще шаг и он рухнет вниз. Сдержав первый порыв тревоги, Велт прицелился и выстрелил из игломета в бегающего в свете галерей Хранителя. Монах неестественно быстро упал и заснул. Значит, дорога в реальный мир все же существовала, по крайней мере для слюдянистой иглы.

В это время Сергей приблизился к двухметровому пьедесталу пестика, на котором стояла девушка. Меч визгливо царапнул по алмазам в полу бутона. Лита испуганно открыла глаза. Песня резко прервалась.

— Сергей?! — землянин поперхнулся от ее крика. Звук был высоким чистым и звенел отовсюду, усиленный далекими сводами. Голос был таким обрадовано встревоженным, что Сергей почувствовал, что еще один такой крик не переживет — его нервы были на пределе.

— Лита…

Девушка смотрела на него сверху. Смотрела с такой тоской в зеленых глазах, что Сергей не мог ответить ей взглядом. Он ясно представлял, что сам причиняет Лите боль, пугая ее своим видом. Но как не старался, выглядеть бодрее он не мог, как не мог даже избавиться от шума в голове, возникшего сразу, как только наступила тишина. Землянин попытался спрятать плечо, натянув на него ткань скафандра, но та слиплась от крови и не хотела отрываться от тела, вызывая приступы боли.

Сергей увидел, что Лита плачет. Сначала ему показалось, что та сделала неловкую попытку подняться, но ее колени словно приросли к золотому постаменту.

— Лита, спускайся, — он поднял руки, даже не думая, сможет ли удержать девушку, если сам едва стоит на ногах.

— Я не могу… — Лита всхлипнула, но глаза ее уже были счастливыми — она дождалась.

— Не можешь? — Сергей не знал, услышал он это или почудилось, — Попробуй спуститься!

Она повернулась, но вскрикнула от боли:

— Я не могу подняться!

— Почему? — это уже спросил Велт.

— Колени…

— Что колени? — но Лита не ответила.

— Ничего страшного. Подожди! — Велт ловко ухватился за черенок пестика и стал взбираться наверх. Лита терпеливо ждала, оставив бесполезные попытки освободиться самостоятельно.

Сергей смотрел вверх, на Литу, а в глазах рябило и стройная фигура расплывалась в радужных кругах. Землянин хотел только одного — успеть хотя бы дотронуться до нее. Велт благополучно добрался, извинился перед Литой за возможные неудобства, стал возиться с бластером…

Крик Литы заставил Сергея очнуться. Лита стояла на пестике во весь рост, а Велт перематывал ей ногу чем-то из своей аптечки. Что у них случилось, можно было только догадываться. Потом десантник привязал девушку ремнем за талию и стал спускать вниз. Сергей попытался подхватить ее на руки, но вышло как раз наоборот — Лита обхватила его шею руками, и только потому он не упал. Как во сне, Сергей ощутил прикосновение мокрой щеки, нежную ласку тонких пальцев, и услышал вкрадчивый шепот, смысла которого не мог уловить… Вот подушечки ее пальцев дотронулись до прилипшего к ране на плече обрывку комбинезона, и землянин болезненно дернулся. Чьи-то более грубые руки стали помогать девушке.

Сергей никак не мог разогнать окутавший его туман. Едва ли он сознавал, что Велт и Лита пытаются раздеть его, чтобы, наконец, обработать раны. Их старания заставляли его задыхаться от боли, но от Литы он готов был стерпеть все, что угодно…

— Вот угораздило же его… — это говорил Велт.

— Он ведь не умрет, правда?

"Какая глупая мысль!" — подумал Сергей. Он был уверен, что успокаивающе улыбается, но на самом деле его лицо мало кого могло успокоить…

Какое-то волнение вокруг заставило Сергея напрячь зрение. Рядом были какие-то люди. Кто-то заставил Литу подняться.

Смутное предчувствие обострило чувства, и пелена на некоторое время спала с глаз. Перед ним стояли солдаты в спецодежде десанта. Землянин никогда не видел этих парней, но Велт разговаривал с ними, как со старыми знакомыми, хоть и выглядел потрясенным и ошарашенным. Да и сами парни казались растерянными. Впрочем, одного из них Сергей знал — это был инспектор ассоциации Кам-тэн.

— В чем дело, инспектор? — похоже никто не ожидал от него такого вопроса.

— Ты арестован, — коротко отозвался Кам-тэн, — И предстанешь перед судом Ассоциации за многократные нарушения устава.

— Что?., — в этот момент Сергей увидел еще и Герцога. Чудовище стояло в стороне, не выражая никаких эмоций. Сергей сидел, но нашел в себе силы подняться и подойти к Лите. Теперь он стоял между растерянной девушкой и пятью хмурыми десантниками.

— Лита, я тебя не оставлю…

— Не волнуйтесь, мы сейчас заберем его, — Кам-тэн обращался к Герцогу, а Велт смотрел на них обоих огромными от удивления глазами, — Помогите ему, ребята!

Сергей плохо понимал, что происходит. Но воздушное ружье оказалось рядом, прислоненное к одной из тычинок цветка, и Сергей схватил его. Он чувствовал, что на карту сейчас ставится его жизнь, его судьба, его счастье. Лита была рядом, землянин ощущал ее слабое дыхание, к нему проникало ее отчаяние, ее удивление и растерянность…

— Не двигайтесь! — голос был слабым, но ствол оружия придавал словам весомость, которой им не хватало, — Я буду стрелять!

— Ты что, свихнулся? — это говорил уже один из десантников.

— Не двигайтесь, или, клянусь, я выстрелю!

Десантники неохотно потянулись за оружием.

— Оно не действует, — предупредил землянин, — А мое работает как надо… Кам-тэн, я не могу оставить Литу!

— Но ты должен ее оставить! — теперь удивлен был инспектор.

— Ее нельзя оставлять с этим подонком!.. Помогите мне!.. Я умоляю…

Все молчали. Сергей продолжал бормотать, так, что его едва слышали:

— Дайте мне поговорить с принцессой! Она должна понять… Она разрешит… Я отработаю, как вы захотите… все, что угодно, только…

— Принцесса знает. Мы выполняем приказ Ее Высочества.

— Возьмите Литу с собой! — захлебнувшись отчаянием, Сергей рухнул на колени, замечая презрительный взгляд Герцога. Он едва не потерял сознания от боли в ноге и упал бы, если бы Лита не поддержала его, — Я умоляю вас! Я сделаю все, что вы захотите!..

Десантники смотрели себе под ноги. Даже голос Кам-тэна стал мягче:

— Неужели ты не знаешь, что это невозможно?

— Он не хочет этого знать… — хмуро подтвердил Велт.

Лита склонилась над землянином. Она не плакала, а наоборот стала пугающе спокойной. Оружие опустилось дулом вниз, но десантники не двигались.

— Мы должны расстаться, — Лита действительно пыталась его разубедить! — Это моя судьба — от нее не убежишь, — она говорила жалостливым тоном, от которого Сергей онемел. Изумруды глаз смотрели тоскливо, но в них было только одно желание помочь ему. Она вздохнула, — Меня нельзя было спасти…

— Что ты говоришь?! — она закрыла ему рот рукой, и у него не было сил убрать ее руку, показавшуюся сейчас необыкновенно сильной.

— Не спорь… Пожалуйста!

Десантники потрясенно молчали. Кам-тэн стал насвистывать легкий марш, делая вид, что ничего не замечает. Герцог был мрачен и с трудом сохранял терпение.

— Послушай меня. Дедушка говорил правду, а ты не хотел верить: времена не могут соединяться. Но, — Лита прервалась, стараясь успокоиться, — Я счастлива, что в моей жизни был ты, и…

— Кам-тэн! — Сергей отстранил наконец руку девушки, — Оставьте меня здесь!

Инспектор возмущенно хмыкнул.

— Скажите, что я погиб, что вы опоздали…

— Не слушайте его! — Лита быстро перебила Сергея, — Если он останется, Герцог убьет его!

— Не волнуйся девочка, мы не имеем права оставить его, как, к моему глубокому сожалению, и забрать тебя! — Кам-тэн развел руками.

Сергей ощутил, что пальцы Литы что-то настойчиво пытаются закрепить ему на шее.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Мое ожерелье… Я хочу, чтобы ты помнил меня…

— Лита… — он хотел сказать, но слова застряли в горле. В землянине не осталось места ни одному чувству, кроме боли и гнетущего отчаяния.

Девушка слабо улыбнулась.

— Оно приносит удачу — ведь подарило же мне тебя. Я была счастлива… как никто на целом Австранте! Может быть, оно и тебе когда-нибудь поможет найти свое счастье…

Сергей со всех сил сжал в кулак теплый металл, обхвативший шею.

— Стой! — крикнул Кам-тэн Лите, — Ты не можешь ничего давать ему! Он не имеет права ничего взять с собой!

— Но почему?

— Оставь, Кам, — один из десантников поддержал девушку.

Инспектор смерил говорившего сердитым взглядом, но уступил.

— Он тяжело ранен, долго не выдержит… — Велт тихо обращался к своим товарищам.

— Вы вернете нас на катер, как доставили сюда? — вопрос Кам-тэна предназначался Герцогу. Тот коротко кивнул.

Собирая последние силы, прогоняя отчаяние и заставляя себя поверить в то, что хотел сказать, Сергей закричал, обращаясь ко всем сразу, словно всем бросая вызов:

— Я вернусь! — и добавил тише, задыхаясь: — Поверь мне, Лита! Я тебе обещаю… Я клянусь тебе!!!

Кто-то поднял его на руки. Он увидел лицо Герцога и угрожающе выдавил:

— Ты ведь знаешь, что я вернусь! — все видели, что Герцог вздрогнул, — Она должна жить!.. Я вернусь за ней!

Все поплыло, не хватало воздуха, сильно сдавило грудь… Последнее, что он услышал, был спокойный голос:

— Скорее, в лабораторию!

Часть третья

Императоры

Глава 1

Очнулся Сергей абсолютно здоровым, сильным и крепким. От шрамов на его теле не осталось никаких следов. Кожа была красивой и новенькой. Крепкие мышцы действовали послушно и уверенно. Но едва сознание вернулось к землянину, как он почувствовал, что обновив его организм, биосинтезатор совсем не позаботился о ранах душевных. В следующую минуту после того, как Сергей поднялся с кушетки и испытал радостное возбуждение от мысли, что остался жив, нахлынули воспоминания, и тоска бессилия полностью овладела землянином.

Он совершенно машинально натянул красивый парадный комбинезон, обручем поднял волосы, закрепил на шее синее ожерелье Литы и отправился за улыбающимся десантником, ожидавшим его выздоровления, рассеянно бросив биоинженерам слова благодарности.

Шагая по мягкому полу корабля, Сергей невольно ощутил нечто похожее на радость возвращения домой после долгого странствия. Все вокруг казалось близким, добрым, родным. Всем его мучениям пришел конец… Если бы и Лита была здесь!..

У кабинета Эр-тэра его поджидал Велт.

— Забирай своего дружка, Велт! Еще лучше, чем был! — провожавший Сергея десантник хлопнул Велта по плечу и ушел упругой походкой спортсмена. Это был тот парень, что заступился перед Кам-тэном за землянина на Австранте, сказав: "Оставь, Кам". Велт и Сергей проводили его взглядами.

— С возвращением, приятель! — австрантиец тепло улыбнулся.

— Меня долго… не было?

— Сутки. Эрсэрийские сутки. У тебя обнаружилось заражение крови да кое-что еще в придачу, так что ребятам пришлось повозиться с обновлением…

— Мы уже далеко от Австранта? — Сергей догадывался, что перелет во времени не отдалит их от планеты, но был уверен, что Велт поймет правильно.

— Нет, стартовали несколько часов назад…

— Вас ждут! — сообщил эрсэриец в форме пилота.

— Кто ждет?

— Нам должны сообщить результаты задания, — пояснил Велт, — Не знаю даже, чего ждать, но шарик из зала с реликвиями я передал принцессе в руки…

Лен-ера, Эр-тэр, капитан корабля Ан-тэр, инспектор Галактической Ассоциации, один эрсэриец в спецодежде технического персонала и один мужчина в черном кителе с задумчивым, глубокомысленным взглядом, сидели в креслах кабинета лорга. Когда Сергей и Велт вошли, им указали на отдельные сиденья в стороне от остальных.

Принцесса подала знак начинать. Эрсэриец в спецодежде аккуратно извлек из футляра переливающийся шар, добытый десантниками на Австранте.

— Мы начали исследование, — сказал он, — В результате которого предположение, что данный предмет является носителем информации в виде зашифрованного энергетического кода, полностью подтвердилось. Причем степень точности носителя на несколько порядков превышает доступную. Возраст сфероида около шести тысяч лет относительно того момента, когда мы начали исследование, то есть относительно времени высадки на Австрант. Энергетический код записан в несколько уровней. На текущий момент удалось выявить четыре из них.

Эрсэриец сделал паузу, посмотрев на человека в кителе. Человек задумчиво кивнул — было видно, что все то, что сейчас собирался произнести техник, этот человек уже слышал, и, возможно, именно эта информация заставляла его пребывать в таких размышлениях.

— Первый уровень информации нанесен поверх предыдущих открытым, легко воспринимаемым мозгом текстом, и, по нашему мнению, должен служить комментарием к остальным записям, своего рода предисловием. Пока не могу утверждать, но у нас есть гипотеза, что этот уровень информации записан значительно позже предыдущих. Чтобы прочесть его, достаточно взять шар в руки… Пожалуйста!

Каждый из присутствующих некоторое время держал шар в руках, затем передавал следующему. Последним шар получил Сергей. Он осторожно сжал его обеими руками, прислушиваясь к себе. Ему показалось, что он слышит тихий шепот. Потом шепот, наверняка являющийся следствием влияния полей шара на слуховые рецепторы мозга, а, возможно, и более глубокого влияния — очень трудно было определить, на каком именно языке передавалась информация — стал громче, и Сергей услышал следующее:

"Мы проникли в тайну мироздания и наш мир стал нам тесен. И мы совершили величайшее чудо и величайшее преступление: пронзили наш мир насквозь, как острой иглой шарик, и вышли наружу. Мир рухнул на нас, ничтожных, маленьких, рвущихся к знанию, готовых сделать все, чтобы за короткую фазу нашей человеческой жизни узнать, что было скрыто от нас. И мир предстал перед нами, простой, гармоничный, красивый, но не такой, как мы думали. Мы познали истину, и это было ужасно. Нас встретил разум. Это был и наш разум, но мы были всего лишь песчинками в его огне. Страшная сила швырнула нас, обезумевших, назад, в пустоту нашей метагалактики, нашего мира, и продолжала преследовать до наших планет. Она была в нас. Мы пытались спастись. Мы — те, кто ничего не узнал, кто не был ТАМ. Мы спасали детей, спасали цивилизацию. Те же, кто вернулся, жгли родные города и убивали друг друга, чтобы уничтожить вместе с собой открытую тайну.

И тогда мы, последние из рода Великих, погрузили знание, силу и власть нашу в темноту безвременья и вложили память о том во всю ветвь потомков Великих, укрытых на новых, чужих планетах. И наступит день, когда сын Великих, сохранивший душу и сердце Великих, вернет из небытия наше знание, как символ своего Величия, дабы, как и прежде, править миром. И эра Расцвета возродится из глубин времени!"

Лишенный смысла миф, как ни странно, взволновал Сергея. Землянин объяснил это тем, что всех "Великих" связывал для себя с Литой. Удивительно, что ни он ни Велт не догадывались, что шарик можно просто слушать…

— Что ты скажешь об этом тексте, Син-тэр? — принцесса ожидала разъяснений.

Техник с готовностью отозвался.

— Машинная логика плохо обрабатывает иносказания, а ими текст изобилует. Поэтому, смысловой интерпретации верхнего уровня мы не имеем. Причина катастрофы цивилизации Императоров так и не ясна. Без сомнения только одно: наши предки сохранили нечто, что должно передать будущим поколениям информацию о них.

— Может ли иметься в виду этот шарик? — уточнил Эр-тэр.

— И что на картах?! — нетерпеливо перебила Лен-ера, и тут же вежливо улыбнулась, как бы давая понять, что виновата, но сама себя прощает.

— Я видел их, — Ан-тэр пожал плечами, — К навигации они не имеют никакого отношения. Их сделали в других измерениях, то есть в совершенно других координатах, о которых лично я не слышал…

— Определить пространственные координаты любой точки на карте, в принципе, возможно, — пояснил техник, — Существует метод наложения пространств. На это нужно время. Во всяком случае на каждой карте другим цветом изображена область двух черных дыр и двойной звезды-гиганта. Есть основание утверждать, что выделена одна и та же область нашего пространства, а это сильно упрощает задачу.

— О какой области ты говоришь? — спросила Лен-ера. У Сергея вообще возникло ощущение, что в этой комнате только Лен-ера и Эр-тэр ничего не знают, но очень хотят узнать. Человек в кителе и техник, вроде бы, давно сговорились. Ан-тэр сам заявил, что уже видел карты. Кам-тэн вообще не слушал, как-будто его дискуссия в комнате не касалась. Велт слушал, но так, пытаясь выделить всего два ключевых слова: "да" или "нет". Сам же землянин был ближе всего к Кам-тэну — он слушал, но думал о своем. Можно ли было еще что-то сделать, или Лита потеряна навсегда?! Он хотел задать вопрос, но нужно было выбрать время, чтобы ответ не был заведомо отрицательным — от этого ответа зависело все…

Техник продолжал говорить:

— Карты сопровождал текст. Мы думаем, что в указанной на карте точке пространства находится то самое "знание" и "сила", о которой идет речь в верхнем уровне кодов.

— Корона? — Эр-тэр, Лен-ера и Велт насторожились одновременно.

— Такого понятия, как "корона" словесная информация не содержит. Есть нечто подобное: "символ Величия" и несколько более пространных терминов, сводящихся к тому же.

— А что на третьем уровне?

Техник заколебался.

— Дело в том, что каждый последующий уровень записан поверх предыдущего. Степень сложности кодировки третьего уровня значительно выше второго, а содержащейся в нем информации больше в сотни тысяч раз. Мы смогли предположить, что данная информация содержит историю Императорской семьи. Потребуется не меньше года, чтобы получить полный текст. О четвертом уровне ничего сказать нельзя, кроме того, что мы его обнаружили. Возможно есть другие, более глубокие уровни записи, только оборудование "Странника" не позволяет судить об их наличии.

После двухминутного молчания Лен-ера впервые обратилась к мужчине в кителе.

— Ваше мнение, Церт-тэр? — эрсэриец в черном должен был быть высочайшей персоной, раз сама принцесса обращалась к нему на "вы". Едва к нему обратились, он стал возбужденно разминать пальцы.

— Я поражен, Ваше Высочество! Находка настолько ценная, что даже не знаю, имели ли мы право забрать ее! Честно говоря, я плохо представлял, на что вы надеялись, организовывая эту экспедицию. Результат превосходит все мои ожидания! История династии Великих Императоров, если ее действительно можно расшифровать, произведет колоссальный переворот в науке. Для нашего поколения ваша находка бесценна!

Лен-ера улыбнулась.

— Значит, к нам не будет претензий от Совета Института Времени?

— Ну… — историк прервался и поморщился, — Вы, Ваше Высочество, обещали действовать мягко, без вмешательства в процессы современной истории Австранта. А действия ваших десантников трудно назвать "мягкими". Я не имел удовольствия беседовать с Герцогом, но знаю о его появлении на корабле. Для такого поведения вельможи нужны были веские причины!

Теперь красивое личико Лен-еры приняло наигранно-обиженное выражение.

— И вы хотите сказать…

— Хочу сказать, что пока не могу обещать, что выступлю в качестве защитника, а не обвинителя. Мне необходимо убедиться в неизменности исторического слоя Австранта по возвращению в наше время…

— Получается, я напрасно пригласила вас? — спросила принцесса с хорошо разыгранной досадой, которой на самом деле не испытывала.

Церт-тэр удивленно посмотрел на нее.

— Вы поступили единственно правильно. За перемещения во времени без представителя нашего института взыскание самое суровое, и вы знаете почему: те, кто остаются в будущем, не могут сказать, изменилась история или нет, так как все изменения происходят задолго до их рождения, а поэтому, если нет человека, контролирующего вмешательство в историю, любой переход во времени расценивается, как нарушение закона, а схемы двигателей временного перелета содержат устройства контроля за длительностью их работы, доступные только инженерам института. Любая попытка переместиться во времени сразу становиться известна Совету и строго наказывается.

— Вы говорите смешные вещи! Во всем королевском флоте не более пяти кораблей, способных перемещаться во времени. Все остальные являются собственностью вашего института. Запрет наложен на все исследования, не говоря уже об активной деятельности! О каких преступлениях вы говорите? Кто может нарушить ваши законы?

— И между тем вы пересекаете шестьдесят тысяч лет практически без санкции Совета и даже не проконсультировавшись у коллегии по изучению Австранта! — на повышенный голос принцессы историк тоже стал говорить громче, обиженно скривив губы, отчего напомнил капризного ребенка, — А я никогда не поддался бы так легко научному любопытству, и никогда не внял бы вашим просьбам, принцесса, если бы вы тогда же предупредили меня о полномочиях, данных вашим десантникам!

Лен-ера поняла, что ее аппанент слишком возбудился, и спор может зайти далеко. Она скрыла возмущение за очаровательной, ей одной присущей улыбкой и сказала уже без повелительных ноток в голосе:

— Хорошо, я увлеклась… Но вы ведь прекрасно знаете, что тех полномочий, о которых говорите, у десантников не было. Наши указания в точности соответствовали вашим рекомендациям, и не моя вина, что события с самого начала приняли непредсказуемый оборот. Это все течения Ворга, открытые, если не ошибаюсь, как раз вашим институтом. Десантники оказались совсем не в роли преступников, а в роли увлеченных потоком марионеток, пострадавших и едва не погибших. А потом, — она хитро посмотрела на Церт-тэра, ожидая реакции на то, что собиралась сказать, — Я намерена сразу после того, как получу карты, подарить свою находку институту!

Историк смутился под взглядом Лен-еры и пробормотал что-то вроде: "С вами невозможно разговаривать. Вы всегда найдете лазейку…" После этого он сдержанно поклонился и попросил разрешения удалится, которое получил.

Сергей испытал некоторую неловкость от сознания, что у принцессы по его вине появились проблемы, но он не сожалел о своих поступках. В его душе царило полное опустошение. Да и сама принцесса, похоже, особенно не переживала — у землянина сложилось впечатление, что всю беседу с историком Лен-ера просто развлекалась.

Затем Кам-тэн своим надтреснутым басом стал рассказывать о результатах задания. Несмотря на возникшие осложнения, заказчики считали задание выполненным на сто процентов. Все условия контракта считались соблюденными, а по прибытию в свое время десантники должны были получить обещанное вознаграждение.

Жемчужные шарики извлекли из рангмеров. Оба десантника прошли перерегистрацию биокодов, где в их послужной список добавили название и код проведенной операции. Велт не скрывал радости. Он мысленно признался Сергею, что ожидал совсем другого.

Закончил Кам-тэн усталым заявлением, заставившим принцессу удивленно посмотреть на него.

— Но, несмотря на положительную оценку заказчиков и высказанное ими мнение в вашу поддержку, я не могу закрыть глаза на имеющие место факты неоднократного нарушения устава ассоциации, а также на несоблюдение элементарных правил и норм поведения. А потому, по закону Галактической Ассоциации Космодесантников, вы оба должны будете предстать перед судом сразу по возвращению в столицу. За двадцать два оборота планеты вокруг своей оси, вы натворили больше, чем мог бы сделать отряд армейских карателей!

Космодесантник второй категории, Велт, представленный лоргом Эр-тэром к повышению, лишается права принять его, как показавший неспособность руководить менее опытным товарищем. Космодесантник третьей категории, землянин Сергей, сохраняет звание и категорию до представления в суд. Он обвиняется в несоблюдении устава и неподчинении приказам старшего по званию…

— Вы ведь обещали отнестись снисходительно? — Лен-ера ободряюще подмигнула Сергею, но тот не обратил никакого внимания на ее улыбку.

— Я обещал только представить дело в центральный суд ассоциации, что само по себе не мало, учитывая тот факт, что центральный суд редко рассматривает вопросы, связанные с бойцами ниже второй категории… Землянин, по моему мнению, вообще опасен и непредсказуем, а потому должен находиться под охраной до прибытия в порт.

— Это излишне! — вмешался Эр-тэр, — На моем корабле нет смысла никого держать под охраной. Это мое требование, и я от него не отступлюсь!

Инспектор поморщился, но не стал спорить.

— Хорошо. Но он не должен покидать свою каюту.

— Это другое дело.

Через десять минут Эр-тэр остановил погруженного в себя Сергея, бредущего в каюту, где провел первый месяц на корабле эрсэрийцев.

— Не беспокойся, — тон лорга был таким же дружеским, как и прежде, — По нашей вине тебе пришлось много пережить — мы не дадим тебя в обиду. В ассоциации есть несколько твердоголовых блюстителей порядка, вроде Кам-тэна, но несмотря на хваленую независимость, Совет ассоциации часто прислушивается к мнению принцессы… да и мое мнение там кое-чего стоит. Про Церт-тэра и его институт ты можешь вообще забыть — это тебя не коснется, да и для нас теперь не имеет особого значения — то, что хотели, мы получили. Поэтому не волнуйся ни о чем и отдыхай — ты заслужил отдых.

— Ты считаешь, что я не виноват? — без всякого интереса спросил землянин.

— Мне не за что тебя винить. Я, конечно, не в силах понять, что и зачем ты делал на Австранте, но, в итоге, ты молодец, Сергей! — Эр-тэр сжал его плечо и собрался уходить.

— Сэр! — приблизительно так переводилось на земные языки стандартное обращение к старшему по званию или положению, но после Австранта оно звучало как-то смешно, — Я хотел спросить… — Сергей запнулся, сглотнув возникший в горле ком.

— Что случилось?

— Лита… Ее можно забрать на "Странник"?

Эр-тэр молча посмотрел ему в глаза.

— Пусть не сейчас, пусть когда-нибудь?! — накопившаяся в душе горечь заставила Сергея поднять голос. Он сжал руки в кулаки, чтобы справиться с нервной дрожью, — Черт возьми эту вашу "историю"! Я ведь уже изменил ее! Лита должна была умереть еще под Каборсом — это я ее оживил! Если вы хотите сохранить все, как было, вы даже обязаны забрать ее с собой! Поймите же, мне не нужно вашего вознаграждения — отправьте меня назад на Землю, но только заберите ее!!!

Эр-тэр не изменился в лице, но его взгляд излучал не поддельное сожаление.

— Она тебе так дорога?

— Да! Неужели же еще не понятно?!

— Думаю, нужно попытаться забыть ее.

— Но почему?!!

— Мы не могли забрать тебя вместе с Литой — нам пришлось выбирать: либо ты, либо она. Мы не могли устроить войну Герцогу на его территории, и дело не только в представителе института Времени, который сразу бы поднял панику. Боюсь, в этой войне с Герцогом мы оказались бы на равных, а значит могли больше потерять, чем выиграть. Увезти с собой Литу было бы незаконно и, даже если бы мы решились сделать это для тебя, поверь — у нас просто не было такой возможности! Та же неотвратимость истории, что свела тебя с Литой, тебя с ней и разлучила.

Эр-тэр сделал паузу, безотрывно глядя в мутнеющие глаза землянина.

— Но… когда-нибудь?., — горло пересохло, а слезы сами накатывались, и Сергей с большим трудом сдерживал их.

— Прости, Сергей! Боюсь, что никогда! Даже теоретически вернуться в ее время невозможно! Сейчас развернуть "Странник" не сумеет ни один пилот в галактике — временные переходы не настолько изучены, чтобы менять расчетную траекторию без необратимых последствий. А в будущем… Чем дальше мы пересекаем время, тем меньше точность перелета. При наших возможностях и с нашим оборудованием вероятность попасть в нужный день нужного года нужного столетия шестьдесят тысяч лет назад меньше одной к пяти миллионам! И потом, нельзя находиться в одном и том же времени дважды — это энергетически невозможно — в этом случае ты просто погибнешь при приближении к заданной временной точке — везение обернется к тебе спиной до такой степени, что ты захлебнешься в стакане с водой, свернешь шею на лестнице из двух ступенек или свалишься от внезапного инсульта — природа избавляется от парадоксов самым простым способом. Чтобы увидеть Литу такой, какой ты ее оставил, перелет должен быть рассчитан до нескольких часов… — лорг мягко и печально улыбнулся, встречая отчаянный взгляд землянина, — Постарайся все же понять, хоть это и трудно: Литы не существует, ее нет и никогда не было в твоей вселенной, она умерла задолго до того, как ты родился и никогда не знала о тебе. Она — твое воображение!

Сергей перевел дыхание. Не выдержав взгляда лорга, он отвел взгляд.

— Я не верю… История, время, пространство… — все чушь! Она живет, пока жив я! — упрямо прошептал он. Синее ожерелье, казалось, жгло ему шею.

Глава 2

Человек стремится к счастью. Это противоестественный инстинкт высокоразвитых существ. В зависимости от того, что человек выбирает определяющим в данный период своей жизни: деньги, славу, знание, любовь, семью, развлечения, спокойствие и уют — для одних счастье в деньгах, для других — в славе, для третьих — в спокойствии и любви. Те, кто не знают, чего хотят, глядя на других, ищут счастье там, где его нашли другие. Но все сходятся в одном: счастье — это длительное душевное удовлетворение, это возможность наслаждаться каждой отпущенной жизнью минутой, это то, чего всегда не хватает.

Сергей нашел свое счастье там, на Австранте. Естественно, что он стремился вернуться в покинутый мир любви.

Велт и Сергей поселились теперь в одной каюте. Ветер стерег у дверей, ничем не отличаясь от коврика для ног до тех пор, пока хозяин не решал заказать автомату что-нибудь съедобное. Тогда Ветер поднимался и принимался усердно попрошайничать, забывая о своем высоком звании десантника.

В первый же день, когда, после объявления результатов высадки, двум десантникам предоставили новую, большую по размерам каюту, Сергей уселся в ложе, обхватил руками колени и потерял интерес к происходящему.

— Не бери в голову, землянин, — бодро произнес Велт, заметив его состояние, — Все эти заявления об аресте ничего не стоят. За нарушение истории мы отвечать не можем, за это в ответе наши заказчики. Кам-тэн имеет право обвинить нас с тобой только в нарушении устава, но и тут у нас есть смягчающее обстоятельство: мы выполняли задание с ничтожно малой вероятностью успеха. За такие задания прощают все! Твои дела немножко хуже моих, но, если Эр-тэр подаст в суд свою протекцию — отделаешься легким испугом. Зато теперь, дружок, мы богаты!

— Угу… — Сергей почти не слушал, но не отвечать было как-то невежливо, — А я думал, ты меня презираешь за то, что так случилось.

— Презираю? Да ты представляешь себе, что такое пять сотен королевских кредиток?! Этого достаточно, чтобы навсегда оставить десант! На такую сумму можно построить кораблик класса "Д" или "Е", нанять на три года команду из двадцати человек, взять долгосрочный отпуск и шататься по галактике, смотреть, изучать, торговать, богатеть, отрываться со старыми друзьями со всей вселенной, не думать о времени, о запретах, о законах… Ну, а если разорюсь и останусь в форме, то всегда смогу доказать ассоциации, что по-прежнему ей нужен — слава-то о наших с тобой достижениях на службе у самой принцессы не скоро забудется… Да я не презирать, а молиться на тебя должен! Если бы не ты, с твоей импульсивностью и взбалмошностью, мы никогда не забрались бы в подземный город и не нашли святилища…

— Хмм… Ты собираешься торговать? — вяло поинтересовался Сергей, — Чем же это вы торгуете? За вас, бездельников, все штампуют синтезаторы.

— Ну, это не совсем так, парень, а точнее, вообще не так! — устроившись в кресле, Велт заказал автомату блюдо фруктовой мякоти, стал медленно и с наслаждением втягивать ее и, похоже, собирался сейчас выступить с лекцией на любимую тему: — Не везде же есть такие синтезаторы, которым под силу сделать все, что угодно. Точнее, нигде таких нет… А потом, что проку от синтезатора, если ты, например, пожелал отведать яблоко, а в библиотеке нет молекулярного шаблона соответствующего фрукта, и разработать его не так-то просто? "Странник" тебя разбаловал. Это тут головастый автомат всегда выкрутится — проникнет к тебе в сознание, выяснит, чего именно тебе хочется на самом деле и подсунет бутафорию, очень похожую на яблоко. Возможно, что ты даже останешься доволен, но выданный тебе фрукт на самом деле не будет иметь ничего общего с настоящим яблоком. А новый молекулярный шаблон стоит баснословно дорого, и даже правительство не всякой планеты может себе позволить приобретать каждую новинку, будь то выкройки модной одежды, новый сорт яблок, особо легкий материал или последняя конструкция домашнего биоробота. Предположим теперь, что некая планета выращивает на своих полях необычный пух, из которого получается ни с чем другим несравнимая ткань. Так вот, этот пух охраняют и берегут, как зеницу ока! Если инопланетянка, например наша принцесса, пожелает сшить перчатки из этой самой ткани, то ей придется либо купить перчатки целиком, либо потратить куда более весоменькую сумму за удовольствие раскрыть своему синтезатору тайну их изготовления. Или вместо пуха получена особого состава сталь — тогда никто, кроме жителей планеты, не имеет права ни синтезировать такую же, ни экспортировать без соответствующей лицензии…

Информация, парень, стоит дорого. Поэтому-то в королевстве полным полно искателей чужих миров. Новый мир — это море нового, это долго неиссякающая сокровищница идей, это бурлящий круговорот азартной, увлекательной жизни. Конечно, богатые развитые планеты соперницы, как Алгол например, не говоря уже о столицах секторов, могут себе позволить обеспечивать свою знать всем, что только существует в природе. Они тоннами скупают все новое и интересное, битком забивают свои библиотеки шаблонами всякого нужного и ненужного хлама, скупают всевозможные важные и неважные сведения, как коршуны.

— А Земля?

— Что "Земля"?

— Ну, как там у тебя по поводу "новых неисследованных миров"?

— Земля… Твоя Земля в секторе нашего знакомого, Эр-тэра, а в его сектор никто не сунется без разрешения, которого не получишь, не подумав сто раз о возможных последствиях… — Велт неожиданно загорелся, — Вот если бы коренной землянин организовал экспорт идей, то это другое дело!

Но Сергей уже потерял интерес к разговору. Мысль о Земле сразу вернула его к воспоминаниям о прошлом, так или иначе сводящимся к потере Литы. Некоторое время Велт пытался отвлечь его, а потом махнул на все рукой. В конце концов, австрантиец вызвал автомат и приказал ему спроецировать вокруг себя голографический фильм, богатый приключениями, как земной американский боевик, но так снятый, что зритель ощущал себя действующим лицом, так или иначе влияющим на развитие сюжета. Велт намеренно не включил этот фильм или игру, смотря как это назвать, непосредственно в свое сознание, чтобы заинтересовать Сергея, но тот даже не смотрел на живой куб голограммы. Землянин тоскливо уставился в потолок, изучая его с апатичным и горестным видом.

Через некоторое время им сообщили, что временной переход миновал "критическую фазу", полет проходит нормально, и ровно через пятнадцать суток "Странник" возвратится в реальное время.

— Не знаю, как ты, — заявил Велт, прерывая на миг свое развлечение, когда объемное изображение пилота исчезло из каюты, — А я рад, что со всей мистикой наконец покончено! Теперь все опять станет понятно и закономерно…

Сергей не среагировал. Минут через пять Велт заметил, что землянин мысленно общается с синтезатором. Еще через минуту Сергей держал в руках большой граненый графин и рюмку.

— Что ты задумал?

С отсутствующим видом Сергей стал проглатывать рюмку за рюмкой. Он пил водку и очень надеялся опьянеть. Ему было тоскливо и одиноко, и общество Велта совсем не помогало. Лита удалялась в бездну времени, удалялась так же неумолимо, как растворялась в тумане спиртных паров шикарная обстановка каюты. Велт протянул руку, и Сергей не думая налил ему. Космодесантник глотнул и выругался.

— Если хочешь отравиться, — хмуро заметил он, — Выбери другое средство — это, малоэффективно!

Сергей ритмично наливал и глотал, обжигая гортань. Слов Велта он не слышал.

— Да, что за дрянь ты пьешь?! — взорвался наконец космодесантник.

— Водку, — Сергей только пожал плечами.

— Где ты ее взял?

— Объяснил автомату, как приготовить…

Поведение Сергея заметно обеспокоило Велта. В конце концов, он и сам проглотил две рюмки, подождал результата и перестал обращать на землянина внимание.

— Дуралей! — это был его вывод.

На какое-то время Сергея заинтересовало, почему так изменилась вдруг реакция его товарища, но интерес забылся после двух следующих рюмок. Внимание землянина заняло другое: графин опустел, а голова все еще неплохо соображала. Раньше ему хватило бы и третьей части выпитого, чтобы полностью потерять контроль над собой. Водка была хорошей, даже слишком, но, вроде бы, вполне настоящей. Сергей заказал еще бутыль и стал нарочито медленно потягивать жгучий земной напиток, пытаясь подавить в себе остатки сознания.

Велт смотрел голографический фильм, делая вид, что в каюте кроме него никого нет…

Неизвестно, сколько прошло времени, когда к ним попросились войти четыре очаровательные эрсэрийки из свиты Лен-еры. Вместе с ними к десантникам ворвалось веселое оживление, беззаботность и еще что-то, чего еще минуту назад нельзя было и представить в тяжелой атмосфере мужской каюты.

Велт пружиной слетел со своего дивана, мысленно приказывая автомату соорудить четыре мягких кресла, оживить картину на стене и включить легкую музыку, в соответствии с ожившим на стене пейзажем. Он тут же был награжден за предупредительность благодарными улыбками. Сергей же даже не шевельнулся.

— Что это с ним? — вид землянина привел красавиц в замешательство.

— Так, ничего, — Велт только небрежно махнул в сторону товарища.

— Ничего? Ты уверен? — одна из девушек приблизилась к Сергею и стала рядом с его ложей, — Тебе плохо?

Сергей ничего не ответил. Он достаточно выпил, чтобы наконец потерять рассудительность. Едва ли он сейчас сознавал, что ведет себя по-свински в упор и с таким изучающим видом уставившись на красавицу, словно перед ним была не живая девушка, а всего лишь ее фотография. Едва ли он даже мог заметить, что рядом с ним самая молодая из четырех красоток, самая хрупкая, да еще и с самыми чистыми откровенными глазами. Он вообще не хотел ничего замечать, и теперь это у него получалось.

— Сергей, если тебе не трудно, расскажи нам об Австранте! — просьба была произнесена более, чем вежливо, но Сергей только недовольно буркнул:

— Не хочу…

— Даже если мы очень попросим? — в голосе одной из девушек послышалось удивление.

— Попросите кого-нибудь другого…

— Да ты грубиян! — возмущенно воскликнула блондинка, сидевшая ближе всех к Велту и дальше всех от Сергея, — Чтобы простой десантник так разговаривал с фрейлинами принцессы!

Велт пожал плечами — он мол, тут не при чем.

— Катитесь вы… фрейлины! — слово "фрейлины" Сергей ухитрился произнести как отборное ругательство и далеко не дружеским тоном.

— Вот это да!., — девушки возмущенно переглянулись.

Красотка с каштановыми волосами и самым откровенным взглядом больших синих глаз, та, что первой обратилась к землянину, сделала своим подругам знак удалиться, пододвинулась поближе к Сергею и произнесла доверительным шепотом:

— Меня просила принцесса…

Сергей резко сел на диване, испугав девушку.

— Отстаньте от меня с вашей принцессой! — раздраженно выпалил он, — Идете вы все… — он запнулся, какое-то время думал, но, так ничего и не решив, повернулся лицом к стене.

Фрейлина обиженно посмотрела на него и направилась к двери с оскорбленным и растерянным видом.

Велт поспешил окликнуть ее.

— Сель-вена, он сам не соображает, что говорит! Приди через пару часов, я сделаю его совсем другим.

— У него что-то с головой? — Сель-вена бросила на Сергея жалостливый взгляд.

— Нет, но он думает, что да.

Когда они остались одни, Велт некоторое время усмехаясь смотрел на свернувшегося в ложе напарника, а потом во весь голос гаркнул команду тревоги:

— Готовность три!!!

Через мгновение Сергей стоял перед ним по стойке смирно. Хмель мгновенно улетучился, едва на какой-то миг контроль взяло на себя подсознание. Остались только неприятные ощущения в желудке и противный привкус во рту. Поняв, что его провели, Сергей сел на ложе, тоскливо глядя в глаза Велту.

— Тебе делать нечего? — укоризненно произнес он.

Велт насмешливо хмыкнул.

— Если теперь ты не пожалеешь о том, что только что выкинул, то я начну жалеть, что не родился землянином! — как бы невзначай обронил он.

Но Сергею все прощалось. На следующий день Сель-вена опять появилась в его каюте и, выбиваясь из сил, пыталась отвлечь землянина от его горьких мыслей. В этот раз Сергей был достаточно трезвым, чтобы заметить ее красоту, оценить оказываемое ему внимание и вести себя по возможности смирно. Но настроение у него не менялось.

На третий день он твердо решил опять напиться, но не успел, когда вошла фрейлина. В руках она держала шлем, немного отличающийся по форме от "контроллера".

— Дит-тэр сказал, что тебя легко можно вылечить. Тебе станет легче! — она едва ли не умоляюще протянула шлем, но Сергей мотнул головой.

— Но почему же? — вздохнула она, — Ведь его действие почти такое же, и не нужно обжигать желудок твоим земным напитком…

— Послушай, Сель-вена, — Сергей говорил мягко, как мог, — Перестань ты со мной возиться! Чего ты от меня хочешь?

— А ты вернешься в нормальное состояние?

— А куда я денусь? Вы разучили меня пить!

— У тебя сердечная рана?

— Да, наверное…

— А я… я не могу тебе помочь?

Сергей посмотрел на нее удивленно.

— Сель-вена, оставь ты меня в покое, пожалуйста! Мне становится тебя жалко, а от этого на душе еще омерзительней… Ну неужели я не могу побыть и помучиться один, без посторонней помощи? Ты такая милая, а тратишь время на ерунду…

— Так хотела принцесса… — Сель-вена опустила взгляд.

— Ну, пожалуйста, очень тебя прошу, делай, хоть ради меня, то, чего тебе захочется самой!

— Может быть, я хочу того же?

— О, боже… Сель-вена, не обманывай только и меня, и себя! Мне и без того дурно!

— Как хочешь, но я не обманывала… — вздохнув, фрейлина тихо исчезла.

— Вот свинство — опять протрезвел! — с досадой понял Сергей, — А эта Сель-вена еще больше нагоняет тоску — итак жить не хочется, а тут еще постоянно чувствуй себя виноватым… Интересно, сколько уже раз я ее успел обидеть?

— Ты совсем испортился, приятель, — заявил ему Велт, бывший свидетелем всей сцены, — И знаешь, если ты не перестанешь ее мучить, я тебе вправлю мозги, но уже своим методом!

— Может, так будет и лучше, — согласился землянин без намека на обиду.

На пятый день его депрессии Велт и Сель-вена наконец не выдержали и вынудили землянина одеть шлем. Контроллер заставил Сергея расслабиться. Почти сутки землянин пребывал в мире иллюзий, безвольно просматривая успокоительные ленты, подобные на сны, не сопротивляясь и не делая попыток избавиться от шлема. А когда шлем сняли, Сергей стал спокойным и тихим, только в глазах появились следы взрослой печали, которой раньше не было.

Чтобы полностью излечить ему нервы, Дит-тэр посоветовал ежедневно и регулярно посещать все увеселения на корабле, и, в первую очередь, "море". Кам-тэн вынужден был поснимать свои запреты. Ежедневно Сергей развлекался, не на минуту не оставляемый внимательной Сель-веной, и, постепенно, вкус жизни возвращался к нему. Его взгляд просветлел, он часто улыбался и ни разу не упоминал о своей тоске. Лишь однажды, сидя на скале "моря" рядом с Сель-веной, он как-то внимательно посмотрел на нее, вдруг помрачнел и произнес:

— Знаешь, ты великолепная девушка…

Просто неповторимая… У тебя лишь один недостаток…

Она вскинула на него глаза и удивленно спросила:

— И какой же?

— Ты не похожа на Литу…

У него был такой вид, а слова произносились так откровенно, словно исходя откуда-то из самой глубины сердца, и так походили на стон, что фрейлина не нашла в себе силы обидеться. Она только попыталась поймать своим взглядом помутневшие вдруг глаза Сергея, чтобы понять, что в них сейчас творится.

— Тебе нравятся такие, как она?

— Нет, Сель-вена… — теперь землянин действительно простонал: — Нет! Не такие как… а она! — и бросив быстрый, полудикий-полуизвиняющийся взгляд в ищущие встречи глаза Сель-вены, он мотнул головой, словно пытался разогнать воспоминания, и с силой бросился в воду.

Глава 3

Как и было рассчитано, через пятнадцать суток после возвращения Сергея к жизни временной переход закончился. Сутки "Странник" пробыл на орбите Австранта, собирая информацию о происшедших там исторических изменениях. Затем фрегат вошел в Полюсный коридор и на максимальной скорости полетел к столице Большого Галактического Королевства.

Время в залах корабля летело быстро. Сергей проводил его с десантниками, с фрейлинами, удивлял всех своим нестандартным воображением в комнате иллюзий, учился быстро плавать в "море", играл в "логбит", участвовал в развлекательно-боевых поединках на простых видах оружия… После того, как, к всеобщему удивлению, обнаружилось, что история Австранта абсолютно не изменилась на всем доступном историческом участке, Кам-тэн снял с землянина все ограничения. Сергей по-прежнему был арестован, но обвинения против него не были уже такими суровыми.

За два дня до прибытия в Эрсэрийский порт экипаж и пассажиры стали готовиться к высадке. Сергей получил новенькую пятнистую форму члена Галактической Ассоциации Космодесантников, соответствующую его статусу и рангу. Кричащая бравым стилем бойцовской спецодежды куртка была лишена знаков отличия и украшалась всего одной эмблемой системы, где пришлось побывать ее владельцу. Это была форма зеленого новичка, но зато форма Свободного флота и Ассоциации, а на рукаве поблескивал орден "Звездного Странника", что, как объяснил Велт, больше, чем какой-нибудь ветеран навигатор с галактического лайнера.

Все ордена и знаки приобретали свои цвета и блеск только в руках того, для кого форма синтезировалась, так, что человеку, облаченному в нее, не требовалось дополнительных удостоверений личности. У самого Велта весь парадный китель переливался эмблемами систем и созвездий, а большой украшенный камнями герб на плече указывал на высокое звание. Рядом с десантником Сергей ощущал себя каким-то неполноценным, но, когда к ним в каюту зашла Сель-вена, сама сверкающая в пышном серебристом с голубым платье, она почему-то сразу выпалила, что землянин в форме великолепен, а Велта словно и не заметила.

Она сообщила, что Сергея хотят видеть в центре управления, и попросила поспешить.

Сергей впервые вошел в центр управления кораблем. Это было большое помещение, состоящее из двух полукругов.

— Это не совсем то, что ты называешь картой, — тут же пояснила мысль Эр-тэра, — На экране видна область, просматриваемая навигационной службой "Странника". И не пытайся найти свое Солнце — ты его все равно не узнаешь, а потом, его здесь и нет. Прямо перед тобой — Золотая Звезда. До нее тридцать один час полета по коридору.

Сергей увидел желтую звездочку, о которой говорил лорг, обведенную несколькими концентрическими окружностями. Он отвел взгляд от карты и огляделся. По всей первой полуокружности зала тянулись многочисленные пульты самой разной формы и вида, перед которыми, в бегающих, управляемых креслах сидели люди в голубых комбинезонах пилотов. Перед людьми непрерывно мелькали не на что не проецируемые изображения и ряды цифр. Пилоты просматривали их, в основном не делая никаких движений руками, и перебирались на новое место. Эта часть зала кипела такой бурной жизнью, что голова кружилась от неразберихи информации, стоило только подключиться к мысленному обмену пилотов. Второй полукруг поднимался над первым на пол-метра. Он был уставлен мебелью, зеркалами, большими обзорными экранами на стенах и напоминал кают-компанию богатой яхты земного миллионера. Там, на отдельном возвышении за голубой полупрозрачной стеной-ширмой возлежали в ложах Эр-тэр и Лен-ера.

Когда землянин сел в предложенную принцессой ложу, ширма стала черной и отделила ложи от делового оживления центра, поглотив его шум.

Некоторое время Эр-тэр и Лен-ера смотрели на него бесстрастными взглядами.

— Скажи, Сергей, ты всем доволен на моем корабле? — спросил Эр-тэр, — У тебя нет каких-нибудь пожеланий или неудобств?

— Нет, сэр, — Сергей послал импульс непонимания — лорг начинал совсем уж издалека.

— Сейчас объясню, — согласился лорг, — Ты выполнил задание — контракт, заключенный с тобой, теряет силу. Сейчас ты — свободный человек, у тебя есть деньги и статус — твое право решать, с кем и где быть дальше.

— Вы хотите, чтобы я вас оставил?

— Наоборот, не хотим. Ты нам еще нужен. Расшифровали карты из сокровищницы Герцога — теперь нам известно место, где, по данным карт, может находиться Корона.

— Новый контракт? — не понял Сергей.

Эр-тэр улыбнулся, перекинувшись взглядом с принцессой.

— Не совсем, так. Возможно, твой статус изменится, так, что никаких контрактов уже быть не сможет. Возможно, тебе даже ничего не придется делать — просто остаться со мной еще на некоторое время. Ее Высочество, да и я тоже, считаем, что с тобой у нас больше шансов, чем без тебя. Ты нашел путь к Короне на Австранте — это только твоя удача, и, если кто-то и сможет найти саму Корону, то, вероятнее всего, что этот кто-то — ты. Твое везение станет нашим талисманом. Поэтому, Сергей, тебе нужно решить, жить дальше самостоятельно или остаться на "Страннике". В последнем случае, обещаю(что в долгу не останусь! За вторую поездку за Короной, несмотря на то, что потребуется не больше, чем твое присутствие, ты заработаешь в два раза больше, чем за первую, а потом, когда все закончится, я научу тебя, как потратить эти средства, и помогу освоиться в галактике — у меня будет много свободного времени, и я с удовольствием потрачу его вместе с тобой… Решайся!

Сергей не мог понять, почему его персоне оказывают такое внимание. Он уже несколько недель готовил себя к мысли, что больше никому и никогда не понадобится, во всяком случае, на этом корабле…

— Сергей, — в голосе Лен-еры было нечто такое, что землянин окончательно потерял смысл происходящего, — Еще немного, и ты сможешь отдохнуть. Я тебе обещаю. Нужно сделать последний шаг!

— Но… меня должны судить… и потом…

Принцесса поморщилась.

— Не думай об этом. Я все улажу, — она улыбнулась, — То, о чем мы говорим, намного важнее. Если я получу Корону, в галактике сохранится мир и… многое другое. Помогая мне, ты поможешь всему королевству!

— У тебя есть возможность узнать, что такое королевская благодарность! — добавил Эр-тэр.

Сергей неуверенно кивнул. Он совершенно не ожидал подобного предложения, но пока и не представлял себе самостоятельной жизни в космосе. Вариант траты денег, предложенный Велтом, заинтересовал землянина, но Сергей чувствовал, что этим не удовлетворится. В нем многое поменялось с тех пор, как он впервые ступил на палубу "Звездного Странника". Ему не хватило бы сейчас просто возможности вернуться на Землю и жить двойной жизнью — то на Земле, то в космосе. Он уже понял, что всегда будет мечтать о Лите, как о самом лучшем, что может быть в жизни, что он обречен жить неудовлетворенным, пока не вернет австрантийку или не забудет о ней. Эр-тэр был единственной ниточкой, связывающей его с прошлым.

— Я боялся, что вы оставите меня, — признался Сергей, — И… мне кажется, не готов пока жить один. Есть слишком много вещей, которых я не понимаю… Конечно, я согласен.

— Даже, если уже не будешь десантником?

Не понимая, что имеет в виду лорг, Сергей утвердительно пожал плечами.

Лорг и принцесса одобрительно улыбнулись. В этих улыбках сквозила убежденность, что другого ответа быть не могло — они просто выполнили формальность, как бы давая Сергею возможность думать, что он все для себя решил сам.

За ширму вступил Ан-тэр в парадном серо-голубом мундире со стоячим воротником.

Он по форме отдал честь, чего раньше не делал, и отчеканил:

— Патрульный крейсер Галактической Безопасности.

Эр-тэр кивнул и ширма исчезла. На главном мониторе Сергей увидел изображение продолговатого предмета на темном фоне безграничного глубокого космоса. Предмет постепенно вырастал в иглу с треугольниками крыльев, унизанных массивными цилиндрами.

— Патруль, — сообщил Эр-тэр Сергею. Лорг бесстрастно ожидал, пока мощный крейсер суровым гигантом разрастется на экране. Сергей, наоборот, смотрел на военного гостя с нескрываемым интересом и уважением.

— Не смотри так и привыкай! — заметил лорг, — Это только класс "В". Хотя в своем деле он и не уступит иному настоящему лайнеру…

Изображение сменилось. Теперь на центральном экране появился человек в строгой черной форме с серебряными нашивками. Холодным проницательным взглядом он быстро осмотрел находящихся в центре управления людей.

— Лейтенант Вер-вэр, вахтенный, старший помощник капитана Вар-тэна. Охрана сектора, — раздался его скрипучий голос, — Ваш корабль направляется к центральной системе. Проверка груза и цели визита.

— Вы приняли опознавательный код? — спросил Ан-тэр.

— Да.

— Наш фрегат может проходить без досмотра.

— Совершенно верно. Вы капитан корабля?

— Да.

— Прошу открыть разум.

— На каком основании?

— Группа судов нарушила распорядок движения.

Мы разыскиваем…

— А какое отношение это имеет к нам?

Офицер задумался. Через миг он отдал честь кивком головы.

— Вы правы, никакого. Ваш корабль тоже в розыске. Он объявлен похищенным, но, очевидно, тревога ложная. Благодарю вас.

Изображение исчезло. Огромная игла быстро удалялась.

Эр-тэр приказал ширме вернуться на место.

— Что он такое нес?., — лорг отмахнулся от неясных подозрений, вызванных странным поведением патрульного, чтобы акцентировать внимание на главном, — Ты слышала, нас уже искали?

— Уэл-тэр не стал бы сидеть сложа руки… — Лен-ера встревоженно посмотрела на лорга, — Отправившись за Короной прямо сейчас, мы точно доведем его до истерики. Может быть, подождать немного, пока страсти вокруг нашего "похищения" улягутся?

— Если бы мы имели дело не с Уэл-тэром, вполне возможно, ты была бы и права. Наш старый друг в любом случае не успокоится, пока не узнает всего. Да и свой ответный ход он все равно уже наверняка сделал, едва мы с тобой сбежали с Эрсэрии.

— Ты уже принял решение? — Лен-ера и лорг разговаривали так, словно землянина не было рядом, и Сергею от этого стало как-то не по себе. Он хотел напомнить о своем присутствии, но, понимая, что речь идет о чем-то очень важном, не решился перебивать.

Эр-тэр кивнул.

— Можно попробовать притупить его бдительность. Ты объяснишь свое отсутствие давней страстью к истории, к тому же, это правда, скажешь, что пыталась найти в прошлом причины, побудившие отца расстаться с жизнью — прости, что напоминаю — а затем останешься во дворце и развернешь такую бурную деятельность, чтобы Уэл-тэру и его Малому Совету на какое-то время стало не до меня.

А я пойду на конфликт с Уэл-тэром, наотрез откажусь участвовать в каких бы то ни было ассамблеях, считая их противозаконными по своей сути, и скажу, что, в подтверждение слов, намерен куда-нибудь исчезнуть на край света. К тому же, у меня есть и повод. Ты же знакома с Яс-тэром? Мой брат и единственный в Королевстве ученый, которому позволено проводить исследования прямо на обитаемых планетах — Яс-тэр работает на навигационную службу Королевской разведки и по этой причине имеет особые полномочия. Одна из наземных лабораторий брата находится на Конвекте, а место, где, если верить картам и моим инженерам, спрятана Корона — за пределами навигационной галактики и как раз в секторе Ларконы.

Никто не поверит, если я скажу, что отправлюсь в сектор Ларконы только из прихоти или просто в знак протеста, да еще так неожиданно. А вот, если подкрепить это тем, что у меня просто до сих пор не доходили руки выполнить заказ брата, присланный за декаду до гибели твоего отца — действительно важный заказ "Институту Твердых Тел" на Гельбене, который нельзя доверить обычной почте, то подозрений, возможно, станет не так много. Совпадений здесь нет: брат постоянно присылает мне заказы, которые не имеют ко мне никакого отношения — я не устаю отправлять их обратно: у брата есть какое-то свое странное мнение на счет того, что моя близость к королевской семье должна ускорять доставку его грузов. Все, что нужно, чтобы придать правдоподобности моим действиям — это виза Высшего Командования твоей разведки и какой-нибудь ее представитель — лучше всего фиктивное лицо, которое не станет задавать вопросов. Если заказ Яс-тэра еще не выполнен, я объявлю о намерении помочь брату. "Странник" отправится на Гельбену, а с Гельбены на Конвект. По Внешнему коридору на это уйдет около десяти дней — как сказал Ан-тэр, это едва ли не самый скоростной коридор в галактике. Если за мной и установят слежку, за пределами основных трасс я без труда оторвусь от нее, да и, думаю, после посещения Конвекта, самые подозрительные агенты Правительственной Охраны поверят и оставят "Странник" в покое. Ты же, тем временем, сможешь в очередной раз потребовать переноса ассамблеи, аргументируя это отсутствием нескольких лоргов Великого Совета — меня и Сэр-вэра — и собственным нежеланием принимать участие в настолько серьезном процессе при неполном Совете…

Заметив рассеянный взгляд Сергея, старавшегося не слушать и думать о своем, лорг прервался и наконец предложил землянину вернуться в каюту. Сергей направился к выходу, когда произошел эпизод, давший землянину новое представление о королевстве эрсэрийцев.

Вой сирены заставил Сергея вздрогнуть от неожиданности. Лица пилотов выражали испуг и озабоченность. Несколько секунд за пультом происходило что-то странное.

— Стоп! — крикнул Ан-тэр, — Немедленно вызовите патрульного!

Сергей бросил взгляд на главный монитор. Весь экран закрывал корпус угловатой, как осколок скалы, посудины. Ее несимметричная громада медленно разворачивалась.

— Что случилось? — спросила Лен-ера.

Ан-тэр обернулся.

— На запрос не отвечают. Конфигурация не наша. Определен как грузовой лайнер Содружества, — капитан взмахнул руками в бессильной ярости, — Совсем обнаглели! Знают же, что выход из подпространства в этой зоне запрещен общегалактической декларацией навигационных служб, а появляются в самом оживленном месте, прямо на трассе! Мы едва не сплющились об эту груду металла!!!

Лен-ера пожала плечами, словно такие мелочи ее не касались.

— Плевали они на наши законы, — сообщил лорг, — Их собственные декларации разрешают им все, что угодно… Три отставшие в своем развитии колонии называют себя новой империей…

Город из металла продолжал разворачиваться на экране.

— Сообщи этим героям, — сказал Эр-тэр, обращаясь к капитану, — Что их торговая миссия в космосе закончена. Пусть отправляются к базе 13-4Е1 и ждут разбирательства. По крайней мере, в Золотом секторе еще действуют законы Королевства!

— Крейсер возвращается! — доложил один из пилотов.

— Что-то не то, — пробормотал Ан-тэр, — Они отвечают слишком агрессивно…

В это мгновение на экране возникли еще два маленьких, но необычайно вертких конусообразных корабля с четырьмя большими изогнутыми крыльями. Совершив в пространстве красивый маневр, они, как показалось, замерли на мгновение, а затем вдруг исчезли, охваченные сияющей яркими переливами огненной оболочкой.

— Выставили плазменную защиту, — констатировал Ан-тэр, — Готовятся к нападению!

— Где крейсер? — Эр-тэр приблизился к пульту, — Они поцарапают мне корабль…

— Крейсер будет через две минуты, сэр.

— Очень обнадеживающе! Уйти не успеем?

— Нет.

— Хорошо, Ан-тэр. Атакуем.

Сергей еще заметил сомнение на лице принцессы, когда его подтолкнули к свободному креслу возле пульта.

— Объявляю по кораблю боевой режим!

Сергей увидел, как пульт исчезает, становясь намного проще и принимая округлые обтекаемые формы, и одновременно почувствовал, что кресло плотно обхватило его тело. Руки сами нащупали рукояти и каждый палец лег на свою клавишу. Вокруг кресла возник слабо различимый энергетический кокон. Его заполнил газ, прохладный с запахом мяты. Что-то в составе этого газа быстро подействовало на мозг, заставив его работать с четкостью часов, при этом ощутилось полное спокойствие сознания, смешанное с мышечным напряжением каждой частицы тела. Перед глазами побежали столбики электронных таблиц. А затем Сергея словно вывели в открытый космос. Он увидел звездную россыпь вокруг себя, увидел ближайшую голубую звезду, размером с арбуз, слепящую глаза своим светом, увидел корабли противника — четкие стальные контуры их корпусов были совсем рядом, перед глазами. Больше вокруг ничего не было: складывалось ощущение, что кругом пустота, и только он один — живое мыслящее существо в этой безграничной бездне. Прямо в голове раздались резкие слова команд, воспринимаемые где-то на уровне подсознания…

Космический монстр уже развернулся и уходил, постепенно наращивая ускорение. Два других корабля, напротив, неслись прямо на землянина. Когда они были совсем рядом, Сергей увидел, что его подбрасывает вверх, а большие пылающие факелы проносятся ниже. Тут же пространство разорвалось от мощного лучевого удара нападающих.

— Пространственная защита установлена, — донеслось до Сергея откуда-то издалека.

Сергей откуда-то знал, что пространственная защита — это эффективное средство обороны, устанавливающееся вокруг обороняемого объекта с помощью "искривителей пространства". Вокруг искривителей создавался тонкий слой перехода из одной области пространства в другую. "Странник" использовал самую последнюю систему из класса пространственных защит — летящие в него объекты перебрасывались в область подпространства. Пробить, а точнее сдвинуть такую защиту можно было только с помощью мощного силового поля…

Развернувшись в крутом штопоре, нападавшие ударили вновь. Сергей увидел, как вокруг него закипает пламя желто-голубого цвета. Затем это пламя, из которого вырывались чудовищные протуберанцы, осталось справа, а затем оказалось над головой. Над ним засверкали новые и новые удары страшного оружия…

Сергей все время слышал слова Ан-тэра. Помимо воли, он готов был нажать на нужную клавишу, едва только прозвучит команда, но к нему не обращались.

— Долгота 15, широта 124 градуса… — отвечал какой-то пилот…

— Поиграли и хватит! — вдруг донесся ледяной голос Эр-тэра, — Этот фейерверк виден всему сектору!

Что-то происходило, но Сергей плохо представлял, что. Он не успевал обдумывать ответы автомата на все вопросы, возникающие в сознании одно за другим. От вспышек и взрывов все вокруг изменилось до неузнаваемости. Красный, желтый и раскаленно-белый вытеснили из мира все другие цвета…

И вдруг все успокоилось. Фейерверк затухал. Только что агрессивные и быстрые, корабли Содружества неподвижно повисли в пространстве.

— Парализующее поле установлено. Они в мешке, — сообщил голос.

Грузовой корабль продолжал ускоряться, уменьшаясь в размерах. На какое-то мгновение над ним возникла острая игла крейсера. Гигант качнулся и замер. Захватив его силовым полем, игла потащила великана за собой, приближаясь к "Страннику". Это был запоздавший патрульный.

Несколько малюсеньких, в сравнении с кораблями, десантных ботов оторвались от иглы и скоро достигли неподвижных истребителей Содружества.

Вслед за голосом, оповестившим об отмене боевого режима, кресло разжалось и все исчезло. Сергей опять был в зале центра управления.

На все том же центральном экране стоял Вер-вэр.

— Благодарен за помощь, — холодно заявил он, отдавая честь.

— Если не ошибаюсь, эти дети и есть ваши нарушители? — сухо спросил Эр-тэр.

— Да, сэр. Подпространственные переходы — явление непредвиденное, и у нас нет возможности предупредить происшествие, подобное случившемуся, — на безжизненном лице патрульного появилась слабая улыбка, — Дети — точное слово. Угораздило же их нападать на ваш фрегат. Видно, не изучили еще наших опознавательных сигналов… Хотите поговорить с капитаном?

— Нет.

Человек пропал.

— Я выскажу недовольство их консульству, — заявила Лен-ера.

— Это корсары, Ваше Высочество, — отозвался Ан-тэр, — Какая разница чьи они?

— И еще мне кажется, что все не настолько случайно, как нам хотели показать, — Лен-ера хмуро посмотрела на лорга, — Если кто-то желал узнать, на что способен твой новый фрегат, то только что он это сделал…

Глава 4

Через сутки Сергей опять вошел в центр управления. На этот раз там был еще и Кам-тэн. Инструктор собирался уходить и на ходу бросил:

— На Эрсэрии даю вам с Велтом два часа, чтобы добраться до Дворца Ассоциации, и советую не задерживаться. Если бы не Ее Высочество, я непременно взял бы вас под охрану!..

Золотая Звезда на карте главного монитора стала уже величиной с апельсин и заметно увеличивалась в размерах. Скоро можно было различить шарики шести планет на разном расстоянии от светила. Одновременно у одного из экранов включили голограмму изображения с носа корабля. Золотое зарево наполнило своим пылающим светом помещение центра, заставив пилотов возбужденно переговариваться. На большом диске Золотой Звезды вырисовывалась сверкающая в желтых лучах, красивая, бело-голубая планета.

— Через двадцать семь минут войдем в лабиринт, — сообщил Ан-тэр.

— Не терпится ступить на твердую землю? Спешишь к прекрасной Гель-ере? — Эр-тэр улыбнулся, но видно было, что говорит он об одном, а думает сейчас совсем не о своем капитане и его пристрастиях.

Ан-тэр пожал плечами:

— Я и не отрицаю. Эрсэрия для меня самое чудесное место в галактике.

— Должен признаться, — лорг едва заметно вздохнул, — С некоторых пор "Странник" мне кажется куда надежнее…

Планета стала достаточно большой, чтобы тень от нее закрыла пылающий диск светила. Как и предсказывали эрсэрийцы, Эрсэрию окружало запутанное энергетическое море, создаваемое антеннами космических станций-спутников, самих полностью скрытых энергетическими коконами. На карте невидимые глазу слои энергии изображались лиловыми, размытыми по краям сферами. Это и был лабиринт, защищавший столицу Королевства от опасных излучений, метеоритов и непрошеных гостей. Как сказали Сергею, этот лабиринт являл собой самое грандиозное творение эрсэрийской цивилизации. Ни один корабль ни одним известным науке способом не смог бы достигнуть поверхности планеты. Только телепортационные станции-спутники, орбиты которых находились между внешними коридорами лабиринта и сплошными внутренними его сферами, соединяли Эрсэрию с остальным внешним миром.

— Входим в ворота! — прозвучал голос Ан-тэра.

На экране ничего не поменялось, а вот на карте стало видно, как треугольник, обозначавший "Странник", постепенно тормозится силовым полем сфер лабиринта. В помещении появилась голограмма человека в красивой серой униформе.

— Сообщите свой опознавательный номер! — отрывисто скомандовал гость.

Ан-тэр дотронулся до пульта.

— Кто капитан корабля?

— Я, Ан-тэр, капитан корабля ВБУ 210А, прогулочного типа "фрегат". На борту находится его владелец, лорг Эр-тэр.

— Пусть сообщит свой биокод и откроет разум!

Эр-тэр сделал то, что его просили, не поднимаясь со своей ложи. Открытие разума не означало сканирования сознания — просто проверяемый подтверждал отсутствие дурных намерений. Через мгновение человек отдал честь кивком головы.

— Двенадцатый коридор открыт. При прохождении остальных коридоров, повторите, пожалуйста, ваш код!

Человек исчез. Треугольник корабля стал медленно передвигаться между сферами энергии по узкому свободному туннелю — коридору.

— Зачем такие строгости? — мысленно поинтересовался Сергей, не обращаясь ни к кому конкретно.

Лен-ера улыбнулась и промолчала. Сергей вообще заметил, что принцесса предпочитает разглядывать его, как нечто необычное и бессловесное. Иногда его передергивало от мысли, что им любуются, как красивой игрушкой, а он не может ответить тем же. Отозвалась мысль Эр-тэра:

— Серая форма — служба Охраны Планеты. Триста лет назад наш Король превратил Эрсэрию в цветущий рай, из которого исключили все, что может доставлять человеку неудобства и наоборот, привезли со всех концов галактики все самое лучшее, что может доставлять физическое или эмоциональное удовольствие: на планете оставили или завезли только те виды растений, животных, насекомых, грибов и бактерий, которые не могли причинить человеку вреда; изменили состав морей и океанов; уничтожили спутники, вызывавшие приливы и ветра; очистили атмосферу; заменили верхние слои почвы; установили контроль температурного, радиационного, вулканического и влажностного режима… То есть Эрсэрию сделали тем, чем должна быть настоящая столица. Не удивительно, что за таким миром приходится следить — для этого и набрали службу экологической Охраны, предоставив ей в пределах планеты неограниченные полномочия. Кроме всего прочего, эта служба строго контролирует население Эрсэрии и число инопланетных посетителей, так, что покинуть столицу всегда легче, чем потом проникнуть на нее… А потом, Эрсэрия — Королевская резиденция — она и должна соответствующе охраняться…

В центре то и дело раздавались отрывистые фразы:

— Код принят! Седьмой коридор открыт… Третий открыт… Код принят…

Последней прозвучала команда:

— Третий порт, специальное отделение!

Пилоты тут же убрали руки с пультов. Лабиринт был пройден. На карте оставались только сплошные лиловые сферы, а в дали, на теневой стороне планеты, показался гигантский искусственный спутник, к которому энергетическое течение коридора и несло "Звездный Странник".

Спутник увеличивался на экране, превращаясь в бесконечную плоскую платформу, усеянную антеннами всех видов и форм, башнями, подвижными хоботами роботов, самооткрывающимися люками, из которых выплывали иногда огромные иглы крейсеров или маленькие тарелки яхт…

Перед "Странником" раздвинул герметичную пасть самый большой люк, имевший площадь не менее десяти гектаров. Фрегат опустился в него, затягиваемый под стальную крышу…

Тоннели металлической планеты скоро кончились, и Сергею предстал самый причудливый город, какой ему доводилось когда-нибудь видеть. Город состоял из бесчисленного множества космических кораблей всех возможных цветов, форм и размеров, покоившихся в стальных кратерах ангара. Но даже на фоне самых маленьких из них, человеческие фигурки казались крохотными насекомыми. Освещенный слабым голубоватым светом, этот город, казалось, вообще не имел ни границ, ни горизонта.

Стальные зеркальные корпуса судов плыли внизу, пока "Странник" выбирал место для посадки. Впереди появились большие голографические светящиеся знаки, указывая ему путь. Найдя свободный кратер на платформе, фрегат величаво опустился, накрыв собой пространство в квадратные километры. "Странник" замер. Экраны пилотов потухли.

Лен-ера, ее фрейлины и Церт-тэр первыми покинули "Странник". Эр-тэра, Велта, Сергея и Кам-тэна поджидал второй катер. Покидая ангар, Сергей оглянулся на похитивший его с Земли лайнер и был ошарашен его размерами: громадный диск "Странника" нельзя было охватить взглядом…

Катер перебрался с одной воздушной улицы порта на другую, а затем нырнул вниз, в широкое отверстие ниже дна кораблей. Длинный, ярко освещенный туннель с огромным количеством подвижных голографических изображений, знаков и сигнальных устройств привел его к узкой посадочной полосе, занимаемой такими же небольшими катерами и яхтами. Это помещение заканчивалось множеством зеркальных дверей, судя по указателям, отелей, баров и просто залов ожиданий, а также круглыми кабинами, перед дверьми одной из которых землянина и его спутников остановили люди в серой униформе и матовых непрозрачных шлемах.

Велт шел первым. Человек в сером предупредительно поднял руку, и Сергей ощутил, что браслет на руке десантника на какое-то мгновение излучает энергетические импульсы — биологический код. Передняя часть матового шлема стала прозрачной, открыв красивое волевое лицо охранника.

— Австрантиец? — хмуро спросил тот, — Какова цель визита?

Велт начал говорить, но Эр-тэр отстранил его. Сергей заметил, как желтый свободный наряд лорга заставил измениться выражение лица под шлемом. К ним подошли еще двое охранников. Они так же обнажили лица.

— Лорг Эр-тэр? — спросил один из подошедших с ярким знаком на рукаве, — Нас уже оповестили о твоем прибытии.

— Не сомневаюсь.

— В Совете ждут тебя.

— Кто ждет?

— Запрос не был подтвержден лично.

— Хорошо, сообщите, что я буду. Спустите нас на Виалс-Тэрру.

— Конечно.

— Эти два десантника работают на меня и нужны мне срочно — пропустите их без проверки!

— Как будет угодно, сэр!

Они вошли в большое круглое помещение кабины. Там уже находилось двое эрсэрийцев в серой форме и золотистых шлемах. Дверь закрылась.

— Прошу пройти обработку, — Прежде, чем Сергей понял, что ему говорят, на всем пространстве кабины на какую-то долю секунды сверкнуло и тут же погасло желтое зарево. Больше землянин ничего не почувствовал.

— Все в порядке, — охранник кивнул своему товарищу. Стена напротив входа пропала, и пол кабины выехал из нее, подставляя людей под яркие лучи солнца, свободно проникающие через стеклянный купол закрытого со всех сторон строения с мозаичным полом, благоухающим цветником вдоль стен, изогнутыми ложами и маленькими цветными фонтанами, звенящими, как колокольчики, и разбросанными по всей площади. Охранники исчезли. В большом зале не было ни души.

— Это уже Эрсэрия, — сообщил Эр-тэр.

Сергей огляделся. Вокруг было тихо, фонтаны звенели мелодично и едва слышно, а на стекле высоко над головой играли разноцветные блики…

В это время прямо сквозь стекло купола ворвались странные крылатые существа, похожие одновременно на пятнистых бело-оранжевых львов и каких-то мифических идолов. Мощные огромные крылья мягко шуршали в воздухе, а гибкие шеи сгибались к земле, когда львиные морды с добродушным выражением разглядывали людей сверху. На спине каждого из существ было закреплено высокое мягкое седло, украшенное гербами и знаками.

Первый крылатый лев-леопард опустился рядом с Эр-тэром, изучая его желтую мантию.

— Сэр, вы лорг? — глубоким басом спросил он, нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу.

— Да, — Эр-тэр любовался выражением лица землянина.

— Тогда, может быть, вам вызвать карету?

— Не стоит, пожалуй.

Животное понимающе кивнуло и довольно фыркнуло, подставляя спину. Эр-тэр по-мальчишески легко запрыгнул в седло, держась руками за приспособление в роскошной гриве.

— Это марлинги — объяснила землянину мысль лорга, — Вполне разумные живые существа, выведенные нашими генетиками. Дружественны, неприхотливы, красивы, послушны, ничего не хотят, кроме возможности болтать друг с другом и наслаждаться свободным полетом — с человеком на спине или без него.

Марлинги не считали нужным вмешиваться в разговоры или мысли людей — заметив, что люди не спешат, они сразу занялись собственной беседой, похожей на тихое рычание взахлеб. Только Кам-тэн успел оседлать одного из них и скрылся сквозь купол. Эр-тэр собирался сделать то же самое — его марлинг уже сопел, восторженно подняв угли глаз к небу и поджав могучие лапы для прыжка.

— Да, но… — Сергей растерянно смотрел, как марлинг рядом с ним сидит, распахнув крылья, и изгибает шею, стараясь заглянуть прямо ему в лицо.

— Это Виалс-Тэрра, — перебил Эр-тэр, — Или садись на марлинга, или иди пешком — другого транспорта все равно нет! — он сжал колени, и лев с силой взмахнул крыльями, растрепав ветром волосы Велта и Сергея, тяжело оторвался от земли и сделал первый величественный широкий круг в воздухе. Уже сверху лорг крикнул Сергею: — Я сам тебя найду, позже! — неожиданно движение крылатого зверя ускорилось в несколько раз, и лорг мгновенно пропал из вида.

— Будем садиться, — выговаривая одни гласные, неожиданно рыкнул марлинг землянина, смешно качая головой из стороны в сторону, — Или… я полетел? — он, щурясь, оглянулся на своих оставшихся в помещении товарищей, которые, видя, что ими не интересуются, вдруг затеяли между собой потасовку, барахтаясь и размахивая огромными лапами.

— Из-за этих марлингов я не взял с собой Ветра, — мысленно заметил Велт, забираясь в седло своего зверя, — Он их недолюбливает, а от этих бестий отбоя бы не было…

Седло сразу плотно обхватило голени и бедра Сергея, так,

Стекло купола молниеносно приблизилось к нему. Сделав зачем-то крутой вираж, марлинг прошел сквозь силовую стену, отливающую голубизной стекла, и горящими глазами обвел открывшийся горизонт.

Глава 5

Марлинги расслабленно парили над городом, который Эр-тэр назвал Виалс-Тэррой, точнее не над городом, а над целым регионом, начинавшимся за одним горизонтом и тянувшимся за другой — административным регионом Эрсэрии и всего Королевства, самой густонаселенной областью планеты. Но, в понимании землянина, даже Виалс-Тэрра мало походил на город: строений было много, но каждое из них стояло настолько далеко друг от друга, что создавалось впечатление некой феодальной застройки: редкие замки и крепости на холмах среди безлюдных лесов. Зато, еще усиливая сходство с замками, каждое строение потрясало и размерами и формами, возвышаясь над густым покрывалом многоярусной ухоженной зелени индивидуальным и неповторимым памятником гордого и смелого зодчества. Свет играл и преломлялся на стенах из стекла, стали, благородных камней и материалов, о которых землянин не имел ни малейшего представления. Это были дворцы, кричавшие о своем величии и изяществе, вырываясь под лучи Золотой Звезды остроконечными зеркальными шпилями километровой высоты и изогнутыми галереями и мостиками, развешанными высоко в небе и перепутанными, словно лианы; другие сливались с диковинной разноцветной массой растительности, и не только не нарушали красоты окружающего пейзажа, но сами украшали его своими цветущими фасадами, создавая иллюзию гигантского естественного творения природы, возникшего само собой под действием ветра, солнца и избытка жизненных сил. Справа и слева, насколько хватало глаз, все занимали живописные холмы и густые пышные кроны самого смешанного, какой только можно вообразить, леса. Кое-где легкие, искрящиеся отраженным светом строения, похожие на стеклянные тарелки, висели высоко над деревьями и соединялись друг с другом и с высоченными шпилями дворцов лентами переходов, на которых иногда сидели, глядя вниз и поджидая людей, рычащие крылатые марлинги. Дальше, прямо впереди, был океан. Неестественно спокойные воды изрезали живописный берег густой сетью природных заводей и заливов, и там, у берега, строения становились чаще, их камень — ярче, а формы — более фантастичными. На самом горизонте над водой океана так же поднимались округлые немыслимые формы дворцов, похожих на уснувшие космические лайнеры, и там, рядом с ними, разрезали спокойную, как стекло, гладь сине-зеленых вод сооружения, напоминающие издалека мифические белые парусники.

Воздух был теплым, как парное молоко, его наполняла сложная гармония запахов и звуков. Руки Сергея ощущали удивительно мягкую шерсть крылатого существа. Рядом парил Велт, погруженный в такое же зачарованное созерцание, как и его товарищ. Землянин испытывал чувства, каких еще не было в его душе. С одной стороны: необъяснимую, дрожащую радость, природы которой он и сам не понимал, чувство полной безопасности, облегчение, успокоение, родство и близость со всем окружающим миром и гордость за человечество, сумевшее все-таки создать свой воображаемый рай; с другой стороны: все внизу напоминало ему о роскоши и великолепии, какой не может быть, доступной лишь избранным, об Олимпе, похожем на рай лишь потому, что он и предназначался для богов, а не для людей…

Все на Эрсэрии было настолько приближено к человеческому идеалу, подогнано ко вкусу самого притязательного ценителя, какого только можно было найти в галактике, что казалось невозможным придумать хоть одну деталь, хоть один штрих, которого бы не хватало, или наоборот — заметить хоть что-то, что бросалось бы в глаза своей никчемностью или неуместностью. Эрсэрия была буквально пропитана невидимой аурой самых теплых человеческих чувств, складывающейся из всего — из запахов, красок, форм, звуков, ощущений и еще чего-то, исходившего снизу от всего живого, способного вдыхать воздух планеты и тянуться к Золотой Звезде. Как и всякая другая планета, Эрсэрия обладала своей живой душой, и эта душа казалась кристально чистой и доброй к каждому, кто получал право попасть сюда.

Марлинг вдохновлялся полетом — его черные глаза пылали, уши, большие и острые, ловили каждый шорох ветерка в листве, ноздри вздувались, втягивая потоки воздуха, крепкие мышцы под бархатистой кожей ритмично сокращались в такт сильным взмахам крыльев, могучая шея была напряжена. Сергею казалось, что он и сам рожден, чтобы летать — он, человек — свободный полет над верхушками башен и зелеными кронами на вершинах холмов захватил все его мысли. Стоило только подумать, чтобы спуститься, свернуть или взмыть вверх, так, чтобы сдавило грудь и забилось сердце, как чуткое существо, рыча от удовольствия, мгновенно подчинялось мысленному желанию так, что появлялось ощущение, что Сергей сам взмахивал крыльями, сам планировал по ниспадающим струям воздуха, сам ложился на крыло или на большой скорости проносился над застекленными галереями дворцов…

— Пора спускаться, — мысленно предложил десантник, но Сергей покачал головой, и марлинги шумно одобрили его отказ — крылатые существа обладали такой же чувственной натурой, что и люди, но были лишены человеческого воображения — воздушные фантазии своих седоков они воспринимали, как некий захватывающий аттракцион, который должен был продолжаться вечно.

Под ними показалось здание центрального правления Ассоциации. Это было неправильной формы строение, похожее на обветренные скалистые глыбы, поднимающиеся высоко над водой залива суровой, но по-своему красивой черной крепостью. Один из пиков этой скалы имел более сложную форму — в его центре располагалась пологая воронка арены. Там, на арене, шло ожесточенное сражение, за которым несколько десятков человек следили со стеклянных балконов. Переливы боевых сигналов разных народов мира были почти неразличимы для десантников, но марлинги тут же навострили чуткие уши, прислушиваясь.

— Вы тоже будете драться? — спросил марлинг Сергея у Велта.

Велт покачал головой.

— А зря! — заключил марлинг.

— Ты мой поклонник?

— Может быть. Мой дом в одном взмахе отсюда — я вас помню… Или кого-то вроде вас… Или другого такого же… — марлинг зарычал и мотнул головой на недовольный рев своего напарника — вероятно, разговаривать с седоками у марлингов считалось не слишком учтивым поведением, особенно с чужими седоками.

— В Ассоциации есть два способа повысить ранг и категорию, — пояснил Велт, — Первый — отличиться на задании, а второй, — он указал вниз, — Выиграть в поединке. Свою вторую категорию я заработал на арене.

Марлинги пронеслись над пиками здания правления и свернули вдоль береговой линии океана.

— Послушай, — решительно позвал Велт, — Ты, конечно, можешь убить тот час, что нам остался, как тебе нравится, но у меня на этот счет свои идеи. Идешь со мной или нет?

Развернувшись вдоль побережья, Велт направил полет марлинга к гигантскому, словно целый город, сверкающему золотым навесом крыши полумесяцу, центральная часть которого находилась на суше, а рога уходили далеко в океан. Строение горело на солнце, как ни одно другое здание на Виалс-Тэрре. Оно не могло не привлечь внимания каждого, кто смотрел вниз с высоты полета марлинга.

— Что это такое? — крикнул Сергей.

— "Серп наслаждения", — весело отозвался австрантиец, — Самый большой центр развлечения на Виалс-Тэрре. Один из лучших ресторанов Эрсэрии, куда еще может попасть инопланетянин с деньгами. Здесь отдыхают лорги, императоры, правители, советники, генералы… Еще отсюда открыта связь к местам, к которым простых смертных обычно не допускают — что мне и требуется…

Оставив марлингов нежиться на солнце, Велт повел Сергея к порталу, вырезанному в цельной глыбе камня, похожего на высококачественный алмаз. Створчатые двери из золотистого сплава распались, когда Велт дотронулся рангмером до выступающей из камня стальной пластины — оценка платежеспособности посетителя, и из внутренних помещений здания на десантников вылетел поток музыки и шума.

— Как думаешь, сколько можно потратить за один час? — спросил Велт, словно это его интересовало сейчас больше всего, — Я угощаю!

Сразу за порталом разноцветные бегущие дорожки разбегались вправо и влево, свет бил ярким желто-розовым дождем, высокие черно-зеленые растения отбрасывали глубокие тени, мебель и статуи играли гранеными камнями, вогнутый потолок, явно указывающий на наличие верхних этажей, переливался, словно на нем периодически разливали краску, потоки потрясающе красивой музыки падали откуда-то сверху, запахи, подобные тем, что были в "море" на "Страннике", приятно щекотали нос, предупредительные лакеи — как дамы, так и мужчины, ослепительно красивые и в великолепных нарядах, вежливо и восторженно улыбались, ожидая, что кого-то из них выберут гидом, или потребуют чего-то, что они будут счастливы исполнить…

Велт не колеблясь стал на одну из дорожек, и Сергей шагнул следом. Их быстро вынесло на второй этаж. Широкая длинная галерея с одной стороны ограничивалась аркадой, за колоннами из черного мрамора с глубокими золотыми прожилками которой открывался вид на сине-зеленые воды океана, плескающиеся о хрустальные стенки и дно открытого и солнцу и самому океану бассейна, где стройные девушки показывали чудеса грации в фигурном плавании и в танце на круглых досках, скользящих над искусственными волнами и потоками воды, рушащимися водопадами с этажей выше второго, и иногда брызгами закрывающими посетителям второго этажа вид на бассейн…

Посетителей было много. Одни сидели за разной формы столиками ближе к колоннам аркады или наоборот, в тишине глубоких уединенных помещений-ниш, другие играли в игры, которых было столько, что ресторан походил на земное казино, третьи танцевали или заключали пари на очередную участницу водной феерии в бассейне… Все они веселились с таким азартом, так раскрепощенно, что не верилось, что в Королевстве, или, по крайней мере, в этом месте, не употребляют наркотиков или спиртных напитков. Большинство людей было в нарядах, способных состязаться по роскошности с убранством ресторана — дорогие тонкие ткани из разных миров взвивались от свежего океанского бриза, в высоких прическах женщин горели камни, свободные наряды мужчин самых разных расцветок украшали голограммы гербов и ордена… На Велта и Сергея в их пятнистой строгой парадной форме многие поглядывали с недоумением.

Через секунду после того, как десантники огляделись вокруг, перед ними возник автомат в виде мифического золотого многорукого и многоглазого бога, танцующего в такт музыке.

Этот бог улыбнулся красивой и загадочной улыбкой, сверкнув сразу всеми глазами, глядя одновременно и в глаза землянину и в глаза Велту.

— Простите, сэр, но вы ошибаетесь — это не сам "Серп", — услышал Сергей мысль робота, — Это фойе "Серпа" — место, где вы сможете отдохнуть и определиться, что именно в этом раю будет вам угодно. Еще раз простите, и да вкусить вам наслаждения!

— Итак, что же пожелаете? — робот обратился уже вслух сразу к обоим десантникам. Его голос был мелодичным, а тон почтительным.

— Стол подальше ото всех этих взглядов, лучше открытый ветру — я хочу пообедать и связаться с друзьями.

Робот понимающе кивал на каждом слове, а его руки и тело продолжали двигаться в танце.

— Идите за мной.

Сергей не заметил, как опять наступил на дорожку — он, Велт и робот оказались на самом верхнем этаже, под сверкающим навесом, среди настоящего леса цветущих деревьев. Здесь ничто не скрывало горизонта, бассейн был в ста метрах внизу, а музыка полностью поглощалась нижними этажами, замененная красивым многотональным пением птиц и странных существ, карабкающихся по веткам. Большинство эрсэрийцев, находившихся здесь, неторопливо прогуливалось, разбившись на небольшие группы, тихо беседовало, задумчиво глядя в даль, или спокойно обедало, усевшись или лежа прямо на мягкой и упругой траве.

— Отлично, — одобрил Велт.

Столик и два кресла поднялись из под зелени пола. Робот присел в поклоне и исчез.

— Присаживайся, — Велт привычным жестом подхватил со столика один из лежавших там приборов и щелкнул переключателем. В центре стола поднялся большой стеклянный шар.

— Для начала закажем что-нибудь, — десантник сел в широкую ложу и посмотрел на шар. В шаре появились объемные снимки разнообразных блюд в посуде из стеклянных кружев. Одновременно с этим вокруг распространился запах свежеприготовленного яства. Повинуясь нажатию кнопки прибора, зажатого в руке Велта, блюда сменились.

— Вся хитрость этих шаров, — пояснил австрантиец, — В том, что картинка всегда повернута к зрителю, под каким бы углом и с какой стороны ты бы не смотрел — красивая и бестолковая игрушка… — Велт неожиданно сменил тон, — Почему не выбираешь? Мне, что ли, за тебя решать? А, может, еще ложечкой накормить?

— Что я должен выбрать? Ты сам понимаешь, на что смотришь? Если бы хотя бы попробовать…

— Ага, чуть не забыл, нет ничего проще, — Велт вытащил из отверстия для обеденных приборов, откуда недавно извлек пульт управления, металлическую пластинку и показал Сергею, — Положи рецептор на язык, только осторожнее — в библиотеке этого заведения может попасться что-нибудь экстра-любительское. Можно, конечно, попросить транслировать вкусовые ощущения прямо тебе в мозг, но это уже не советую.

— Свяжите меня с Тио-Вэрсой, особняк Гун-вэра, — произнес он пульту. Затем повернулся к Сергею: — Ну, ты выбрал?

Землянин как раз морщился от лимонного привкуса зеленого плода, который тонул за стеклом шара в миске с супом. Он сплюнул пластинку.

— Я лучше доверю это тебе, чем отравлюсь по собственной воле! Тогда хоть будет, кого обвинить.

— Хорошо, тогда… — Велт выбрал что-то и так быстро, что Сергей не успел понять, что именно. Тут же неизвестно откуда появились четыре ошеломляюще красивых девушки в прозрачных воздушных нарядах, быстро и ловко расставили на столе заказы и бесшумно исчезли. Велт проводил их взглядом, — В этом месте возможно все, что угодно — если хочешь…

В это время шар показал мускулистого человека в свободной тунике с большим объемным гербом тигра на груди, сидящего в холле некоего строения в окружении мужчин и женщин.

— Особняк! — сообщил чей-то голос.

— А, Велт? — воскликнул мужчина, — Ты откуда взялся? И где это ты? Мне говорили, что для тебя нашлась работенка, а он вот…

— Гун-вэр, салют! — с насмешливой небрежностью перебил десантник, — Ты забыл поздороваться! Я в "Серпе наслаждения", завтракаю.

— Где? У тебя маразм от тренировок или ты ограбил Гин-нэра и не знаешь, как избавиться от денег? Или опять дуришь голову своими придурковатыми шуточками? Почему не зашел ко мне? Ты давно в столице?

— Чуть больше часа. Закончу одно дело и появлюсь.

— Так ты свободен?

— Еще к вечеру буду.

— Отлично! Нам как раз тебя не хватало. Помнишь Борга? Десантник "гильдии сумасшедших" или как их там… Веселый парень. Он привел свою посудину в Золотой сектор и зовет прогуляться. Тут как раз вспоминали о тебе. Летишь с нами?

— На корыте Борга? Я?!

— А он и в правду спятил. С чего вдруг у Борга "корыто"?! У тебя есть что-то получше?., — мужчина прервался, оглядываясь на кого-то, кто мешал ему говорить, — Со мной Каль-эра, ты не прот…

Мужчина со смехом свалился с ложи, на которой сидел, от толчка в плечо, и вместо него в шаре появилась золотоглазая светловолосая эрсэрийка. Судя по гербу на плече и обтягивающей форме, тоже из какой-то десантной ассоциации.

Она затараторила, сверкая глазами от возбуждения:

— Велт, о небо, ты вернулся! Где тебя носит?! Скорее давай к нам… Я соскучилась!.. Ты на Эрсэрии?.. Борг, ты знаешь…

— Мне уже сказали. Я же не сошел с ума, чтобы опять отправляться неизвестно куда на его раритетной рухляди!

Девушка издала возглас изумления.

— Ты не летишь?

— Конечно лечу. Только сам и на своем корвете.

— Корвете? У тебя есть корвет? — в голосе эрсэрийки не было и тени доверия — видно как раз она-то уже привыкла к шуткам австрантийца.

— Пока нет, но через пару дней будет… Хочешь, выберем его вместе?

— Ты разбогател? Вообще, где ты был? Ты же в самом деле не думаешь, что я поверю…

— Придется поверить! Ну да ладно, а то тут мой напарник никак не разберется, что можно есть, а что нельзя. Еще отравится… Ждите к вечеру!

Велт потушил шар. Сергей как раз оглядывал странные кулинарные изделия, занимавшие весь стол, не столько с аппетитом, сколько с тревогой от мысли, что все это, возможно, придется попробовать.

— Возьми вот это, — австрантиец пододвинул к Сергею вазу с пористой мякотью ярко-желтого цвета, — Если не ошибаюсь, мясо дроггорда. Деликатес. Многие вельможи австранта за это блюдо бы жизнь отдали…

— А вот для этого мы пришли! — Велт опять щелкнул пультом.

— "Королевскую" верфь! — потребовал он с весельем человека, взявшегося сорить деньгами. В шаре появился богато разодетый эрсэриец с отсутствующим взглядом. Велт сразу же обратился к нему, — Мне хотелось бы заказать небольшую шхуну.

Человек немного оживился.

— Яхту, катер, для деловых поездок или увеселительных круизов?

— Что-нибудь небольшое, быстрое и надежное.

Для непрерывного полета на восемьдесят тысяч световых лет или около того.

— Вы в "Серпе наслаждения"? К вам прислать консультанта или сперва посмотрите каталог?

Велт некоторое время делал вид, что размышляет, разыгрывая из себя вельможу.

— Пока каталог.

— Хорошо, отправляю.

— И мне, если можно, — вмешался Сергей.

— Конечно, сэр. По той же тематике?

— Лучше по полетам во времени.

— Не думаю, что… Вы знаете, сколько это стоит?

— Мне все равно.

Велт насмешливо окинул его взглядом.

— Ты делаешь успехи! — заявил он.

Экран погас, и практически одновременно с этим рядом со столом появилась улыбающаяся девушка с двумя прямоугольными планшетами.

— Ваш заказ, господа!

Планшет работал по тому же принципу, что и шар в центре стола — то есть показывал то, что его просили. В нем хранилась информация о форме, интерьере, технических характеристиках и стоимости кораблей, выпускаемых лучшей правительственной верфью Королевства.

— За это, — Сергей указал на каталог, — Нужно платить?

— Конечно, Сереженька! — Велт усмехнулся с видом отца, сынишка которого сказал замечательно наивную глупость.

— А как?

— Смотри, — Велт вставил край своего рангмера в специальный паз пульта, — Они проверяют твой код и возьмут из банка то, что им причитается…

За спиной десантника опять появилась девушка.

— Сэр, вы хотите уйти?

— Нет, немного позже, — улыбнулся Велт, — Просто, заплатили вперед.

— А, простите…

— Дай, я попробую.

— Ну, само собой! — австрантиец протянул пульт Сергею, — Не думал же ты, что рассчитываться за твое неуемное любопытство буду тоже я?

Землянин коснулся рангмером пульта, но ничего заметного не случилось. Зато через минуту за его спиной возник красивый и одетый так, чтобы не привлекать внимания посетителей, парень, в осанке и движениях которого не трудно было угадать солдата.

— Не делайте лишних движений! — приказал парень, — Вставайте и идете к выходу.

— В чем дело? — удивился Велт.

— Там объяснят, — он обернулся к Велту и слегка поклонился, — К вам, сэр, никаких претензий нет, прошу простить вторжение. Если ситуация вам неприятна, мы готовы компенсировать моральный урон по вашему желанию. Разумеется, вы можете остаться.

— Он мой товарищ.

— Тогда следуйте за нами.

В руке парня было что-то, что Велт опознал как шоковый излучатель. Это "что-то" смотрело Сергею в голову.

— Не спорь с ним. Идем! — посоветовала мысль десантника.

Дорожка, бегущая в обход главных помещений, доставила их троих к одному из выходов. Рука солдата была предупреждающе поднята.

— Стой! — приказал парень. По его взмаху дверь наружу исчезла, — Не делать широких шагов! Выходите медленно, руками не шевелить!

Солдат подождал, пока дверь закроется между ним и десантниками.

— В чем дело? — на вопрос Сергея Велт ответил импульсом растерянности.

За дверью уже ждали три парня в серой форме. Все трое были вооружены излучателями.

— Служба Охраны Планеты, — представился один из них, меняя прозрачность шлема, чтобы показать лицо. Велт кивнул, давая понять, что узнал профессию эрсэрийцев.

— Ваши биокоды не опознаны в общей группе, — объяснил эрсэриец, — Возможна ошибка — усильте излучение через рангмеры.

Велт выполнил указание и мысленно посоветовал сделать то же самое Сергею. Когда нужная информация была передана, брови эрсэрийцев заметно поднялись.

— Твой код опознан, австрантиец, — сказал один из них, — А вот твой, — он обратился к Сергею, — Форма Свободного Флота действительно соответствует твоему рангу? Ты знаешь, что за подделку знаков отличия…

— Он космодесантник третьей категории, меченосец, — ответил за землянина Велт, — А в чем дело?

Эрсэрийцы перебросились несколькими мысленными фразами.

— Ты уверен в этом?

— Конечно!

— Откуда ты? Сектор, система, планета?

— С Земли.

— Откуда?

— Он землянин, — подтвердил Велт.

Охранники были удивлены. Их явно что-то не устраивало. Они переговаривались друг с другом и еще с кем-то невидимым — у двоих из них были невидящие взгляды, как у людей, что-то внимательно слушающих.

Велт начал волноваться и, похоже, не из-за того, что ему испортили праздник. Сергей попробовал спросить его, что происходит, но австрантиец не ответил. Он только посоветовал ни в коем случае не открывать разум. Сергей послушно сосредоточил внимание, не позволяя импульсам мысли распространяться дальше собственного сознания.

— Как тебя выпустили из порта? — наконец удивленно спросил один из охранников.

Опять ответил Велт:

— Нас провел лорг Эр-тэр.

— Эр-тэр?

Некоторое время они опять молчали.

— Эр-тэр не имеет полномочий приглашать гостей в столицу без согласования с нами, — заявил тот охранник, что первым обратился к ним, — Мы вынуждены задержать тебя, землянин. Твой биокод не зарегистрирован. Если ты действительно с корабля Эр-тэра, пусть Советник подтвердит твой ранг для регистрации.

Сергей почувствовал, как его словно стянули жесткой невидимой материей — заработал прибор в руках охранника. Сами эрсэрийцы удобно устроились на траве, намереваясь ждать.

— Это какая-то ошибка… — Велт ничего не понимал, — Я видел собственными глазами… Вы сообщили Эр-тэру?

— С ним мы не имеем связи. Как и большинство лоргов, Советник скрывает свою волну. Службы оповещены. Подождем.

— А Кам-тэн?.. Это здесь, рядом…

— Кам-тэн?

— Инспектор Галактической Ассоциации космодесантников. Он регистрировал биокод Сергея…

— Хорошо, сохраняйте спокойствие, с ним свяжутся.

Сергей тоже хотел обратиться к эрсэрийцам, но рот его не открывался, даже брови и веки не подчинялись. Что касается мысленного обмена, то его сознание не находило охранников, словно на самом деле их здесь и не было. Никаких ощущений, кроме раздражения, это не вызывало. По крайне мере, ему хотя бы оставили возможность думать!

— Придется ждать, — мысленно сообщил ему Велт, — Если честно, то я плохо понимаю… то есть, вообще ничего не понимаю!..

В большом, сверкающем голубым стеклом Дворце Советов Эр-тэра узнавали и в лицо, и по одежде, и по биокоду. Многочисленная Правительственная Охрана, одетая в синюю униформу, отдавала лоргу честь, заблаговременно убирая силовые стены между кабинетами. Эр-тэр прекрасно знал лабиринт галерей главного здания правительства галактики — единственного места на Эрсэрии, откуда, при помощи густой сети кораблей-маяков, можно было за несколько минут связаться с любой населенной точкой Королевства.

Лорг уверенно поднимался с этажа на этаж и переходил из кабинета в кабинет. Наконец он нашел того, кого искал — офицер правительственной охраны Хар-вэр приветливо кивнул ему.

— Тебя ждет Уэл-тэр, — сообщил офицер.

— Я так и думал. Где его искать?

— Советник у себя.

Эр-тэр направился в хорошо знакомую комнату центра связи. Обычно именно тут проходили собрания Малого Совета, и именно отсюда Король галактики оповещал о своих решениях биллионы подданных. Это был круглый зал, украшенный картами всего известного человечеству космического пространства, всех систем, секторов и колоний.

В кресле перед большим сетчатым глазом Главного Магнитного Мозга сидел человек в желтой тунике, руки которого украшали многочисленные браслеты из всевозможных редких металлов. Этот человек, как всегда, что-то рассчитывал.

— Приветствую тебя, Уэл-тэр! — на голос лорга человек резко повернулся. На его лице появилось выражение трогательной доброжелательности, заставившее Эр-тэра сдержать на время холодную усмешку.

— Не представляешь, как рад тебя видеть! — выпалил он, поднимаясь навстречу гостю.

— Действительно рад? — Эр-тэр с трудом переносил всегда наигранное поведение Советника, но на его лице тоже заиграла ответная открытая улыбка.

Уэл-тэр словно не заметил сарказма лорга. Казалось, он готов был обнять и расцеловать гостя, но сдержался в самую последнюю секунду.

— Ну, конечно! Ты же исчез куда-то накануне такого важного события! Конечно же, я очень тебя ждал. Да что я, вся галактика ждала тебя, тебя одного, чтобы разработать режим нового правления! Все ждут, а ты пропадаешь неизвестно где, да еще увозишь Ее Высочество… — все это было сказано любезным, дружеским тоном. Советник заговорчески улыбнулся: — Ну, как путешествие?

— Это ты о чем? — не понял Эр-тэр.

— Говорят, у тебя великолепная посудина, напичканная изысканными развлечениями, от которых не сможет отказаться ни одна дама, даже королевской крови… Это правда, да? Ей понравилось?

— Что понравилось?

— Да перестань ты притворяться! Откуда мне знать, что? Ваше путешествие проходило в далеких неоткрытых мирах, вам светило древнее красное солнце, вам пели звезды, а планеты звали вас подышать чистым сладким воздухом своих нетронутых полей… Ни о чем таком не слышал?

Эр-тэр промолчал, недоуменно глядя в глаза советнику.

— Жаль, — лицо Уэл-тэра приняло разочарованное выражение, — А я всегда думал, что в вас обоих живет древний дух романтики…

— Да о чем ты наконец? В ком это, "в нас обоих"?

Уэл-тэр сделал вид, что не слышит. Выражение его лица стало чуть более резким.

— Но, все же, ты поступил нехорошо. Это просто нечестно. Лорг, аскет, философ, воспитанник Королевской семьи, наместник двух секторов — так много, и такое плохое воспитание! Как можно было обидеть своих лучших друзей? Похитил самую красивую девушку Королевства и растворился в "бескрайней Вселенной".

— А, так ты о Лен-ере, — словно только что догадавшись, протянул Эр-тэр.

— О ком же еще? Или у тебя на корабле много таких красавиц, как наша очаровательная леди принцесса?

— У меня много, — довольно дружелюбным тоном отрезал Эр-тэр, давая этим понять, что если Советник не перейдет к делу, то он удалится.

— Вот как?! — Уэл-тэр даже подпрыгнул от избытка восхищения, но глаза его при этом зло сузились и голос стал жестче, — А вот у нас, прости, не очень! Что ж ты так обижаешь родную планету, что увозишь всю ее красоту?

— Уэл-тэр, с каких это пор ты обращаешь внимание на "красоту", и чего тебе вообще от меня надо?

— Чего? Ну как же? Король галактики заявляет, что его любимая дочь должна наконец выбрать достойного друга сердца, чтобы тот занял осиротевший трон, а некто Эр-тэр, думая, что речь в завещании шла только о нем, прячет красавицу от многочисленных поклонников.

— Разве многочисленных? Я знаю только трех.

— А по-твоему, трех мало? — Уэл-тэр изобразил наивное недоумение, — Конечно, мы бы не допустили, чтобы поклонников стало слишком много — право занять трон не может доставаться только за красивое лицо и ясные глаза, от которых Лен-ера позабудет о своих обязанностях перед королевством. Это ведь наш долг: помочь девочке выбрать действительно достойнейшего. А вот ты, дорогой друг, играешь не по правилам.

— Что тебя не устраивает? — Эр-тэр вдруг заговорил тоном заклятого врага — холодно, но спокойно. Ему нужна была ссора, и пока все к тому шло, — Лен-ера сама потребовала увезти ее, это была не моя идея…

Глаза расчетливого политика сверкнули.

— Ты обязан был отказать!

— Отказать?! Я не ослышался?

Уэл-тэр недоуменно поднял брови.

— Тебя это удивляет? Ты не знаешь, как отказать женщине? С момента оглашения завещания Лен-ера перестала быть просто "Ее Высочество" — она стала жребием судьбы всего Королевства! Или тебе неизвестно, что кроме тебя на королевский трон претендуют, по крайней мере, еще четверо: Гин-тэр, Рэс-вэр, Сэр-вэр…

— И ты, — закончил Эр-тэр.

Советник спокойно кивнул.

— И я. Но обо мне не стоит. А вот Рэс-вэру ты разбил сердце!

Эр-тэр усмехнулся.

— Бедный Рэс-вэр. Насколько я знаю, его сердце было разбито куда раньше… А Сэр-вэр, он, что, тоже чувствует себя обиженным?

На лице Уэл-тэра ни дрогнул ни один мускул.

— Нет, — согласился Советник, глядя прямо в глаза Эр-тэру, — О чувствах Великого Адмирала нам известно только то, что они в норме. Что он там еще чувствует в своих бесполезных блужданиях по вселенной, меня нисколько не беспокоит!

— Послушай, — Эр-тэр легко защитил свое сознание от волны неприязни оппонента — они были одинаково знатны и обладали равной волей, — Лен-ера сама изберет себе друга по сердцу, а если ты и наш маршал нравитесь ей настолько, что она готова лететь хоть на край света, лишь бы не видеть вас обоих, то уж прости — в этом я не причем!

— Как сказать!

Эр-тэр наконец не выдержал — по крайней мере так это выглядело со стороны:

— И тебе ведь известно, Лен-ера относится ко мне только, как к брату, у нее даже нет от меня тайн — мы выросли вместе!!

— Да. Но ты не прочь изменить такой порядок вещей?

Лорга передернуло.

— Но я же вернулся, привез ее обратно, и она по-прежнему свободна! Я по-прежнему не претендую ни на какие знаки внимания с ее стороны. Даже более того, чтобы доказать тебе и твоему другу Рэс-вэру, что ни любовь принцессы, ни ее трон мне по-прежнему не интересны, я готов сегодня же удалиться на любое расстояние, которое вам с маршалом покажется безопасным! Да и о чем вообще говорить, если нас с Лен-ерой не было всего несколько декад?

— Не смеши меня — я не хуже тебя разбираюсь в метафизике — каких это еще "несколько декад"?! Это у нас здесь прошли декады! — Уэл-тэр поднял голос и, как будто, даже задрожал от избытка чувств, во что не поверил бы ни один человек, хоть немного знавший этого актера, — У вас там могли пролететь годы и годы! У вас двоих было столько времени, сколько вам его хотелось иметь!!!

Эр-тэр махнул рукой, давая понять, что разговор его утомил.

— Перестань говорить глупости, Уэл-тэр! Она попросила меня помочь посетить прошлое, чтобы отдать дань памяти своему отцу и нашему Королю — история, как ты знаешь, всегда занимала в жизни Неск-тэра важное место. И как я мог отказать ей? Да и на каком это основании? Из-за твоего навязчивого желания немедленно, сию же минуту, не дожидаясь, пока закончится траур по ее отцу, организовать эту бессмысленную ассамблею и немедленно, буквально со дня на день, решить, чем бы это еще таким важным, кроме основных обязанностей, заняться Малому Совету, и каким бы это еще таким необыкновенно полезным декретом одарить Королевство?! Ты слишком хорошо о себе думаешь, Уэл-тэр!

Эр-тэр собрался уходить.

— Подожди, — Уэл-тэр окликнул его так спокойно, словно между ними только что ничего не происходило.

— Разве ты не все сказал, что хотел?

— Я еще ничего не сказал. Не покидай Эрсэрию. Через три дня мы собираем эту самую "бессмысленную" ассамблею обоих Советов, отложенную из-за твоих похождений на целый месяц. Ты обязан там быть.

Эр-тэр поморщился от нехорошего предчувствия.

— К сожалению, не смогу.

Уэл-тэр удивленно повел бровями.

— В чем дело?!

Эр-тэр внутренне напрягся. От того, какие слова он сейчас подберет, зависел результат всей беседы, зависела реакция Уэл-тэра, и то, как в дальнейшем будут разворачиваться события.

— У меня нет никакого желания СЕЙЧАС доказывать ни тебе, ни Рэс-вэру, что ни в чем не виноват, а сердце Лен-еры свободно. И еще нет желания участвовать СЕЙЧАС в заседаниях правительства — что ты, что Рэс-вэр слишком возбуждены и видите все в черном свете. Пусть пройдет какое-то время, пусть все уляжется. Вы убедитесь, что в моих с принцессой отношениях ничего не изменилось, а вашему влиянию ничто не несет угрозы. Тогда и соберем Советы. А для меня в такой ситуации самый лучший выход — исчезнуть на какое-то время — я пока отвезу брату на Конвект заказанный им груз — это вопрос Королевской охраны, да и долг чести — брат давно ждет, а я, выполняя прихоть Лен-еры с этим полетом в прошлое, все затягивал и затягивал…

Удивление Советника стало казаться непритворным.

— Эр-тэр! Что это за чушь?! Твой брат подождет!

Эр-тэр вздохнул, разводя руками:

— Прости, я уже принял решение.

— Придется его изменить! — тон Уэл-тэра не допускал возражений.

— Не думаю. Я дал слово, и я его сдержу. Если без меня нельзя обойтись, отложите ассамблею еще раз — ничего страшного не произойдет. Вопросы Королевской Охраны важнее каких-то политических дебатов и мелочных притязаний Малого Совета!

— А если я прикажу? — уточнил Советник, барабаня пальцами по браслету на руке.

Эр-тэр оскорбленно усмехнулся.

— Ты не имеешь права. Как член Великого Совета Королевства, я могу приказывать тебе, а не ты мне! Пока еще, даже в период своего правления, ты вправе только советовать!

Последний раз Уэл-тэр посмотрел на него как-то странно — Эр-тэр заметил в этом взгляде следы симпатии к нему, которых просто не могло там быть.

— Хорошо, Эр-тэр, делай, как знаешь, — кивнув, Уэл-тэр вернулся к прерванному общению с Мозгом — лорг больше не интересовал его.

Постояв некоторое время в недоумении, Эр-тэр развернулся и вышел, погрузившись в размышления и ничего вокруг себя не замечая.

Он не видел, как какой-то человек высокого роста, с необыкновенно волевым лицом, одетый в форму фиолетового цвета с бесконечным числом знаков и эмблем, ожидавший в галерее, проводил его взглядом со словами:

— Бедный мальчик!..

Глава 6

Этим человеком был маршал эрсэрийского военного флота, самый знаменитый и самый могущественный человек на Эрсэрии. Его звали Рэс-вэр, ему было пятьсот девяносто лет, и его карьера начиналась во времена Великих войн под предводительством самого Нэск-тэра.

Это был великий человек и, к чести его надо сказать, он не стремился к власти большей, чем уже обладал. Он и так считал себя могущественнее любого короля или лорга. Маршал презирал власть законодателя, зато власть силы, явная, реальная, ощутимая власть могучей армии всегда была в его руках и всегда могла своротить любые горы, с планетой, над которой те возвышались, или без нее. Но, на свою беду, этот могущественный человек был подвержен заболеванию роковой любовью. Третьей и самой тяжелой раной в его длинной жизни стала Лен-ера.

Когда она родилась, Рэс-вэр был рядом. Он участвовал в грандиозном празднике, устроенном по этому случаю Неск-тэром, он проверял каждого, кто стремился взглянуть на малютку, он не доверял никому, кто проявлял к ней хоть какой-то интерес. Еще бы, ведь это был первенец самого Неск-тэра, человека, которого маршал обожествлял и в тени которого счастлив был бы провести всю жизнь день за днем, даже не помышляя о более высоком звании. Затем Лен-ера росла, делала свои первые шаги и в жизни, и в науке и в политике. Рэс-вэр не то, чтобы был рядом, но всегда знал, где его любимица, с кем она, о чем думает, к чему стремится. Ее таланты восхищали маршала, ее идеи приводили его в восторг, ее творчество ставило его в тупик, а ее фантазии заставляли признать собственную ограниченность. Маршал не заметил, когда впервые, возвращаясь из учений, рейдов, небольших военных компаний, начал чувствовать острую необходимость увидеться со своим ангелом, услышать ее смех, послушать ее беседы с фрейлинами, узнать об ее успехах или поражениях. Не заметил, в каком именно году стал чувствовать себя одиноким и обделенным, едва дела разлучали их на каких-то пять-шесть декад. А потом он начал мечтать о Лен-ере, как о самом чистом, благородном, бесценном объекте женского пола. Ему грезилось, что рано или поздно он сможет всегда быть рядом — и днем и ночью и в радости и в горе. Он представлял себе, какими красивыми и умными могли бы быть их общие дети… Все это длилось не год не два. За это время у него было множество женщин, а у нее — множество мужчин, но все отношения носили случайный, недолгий характер. Такие пристрастия не проникали глубоко и ничего не меняли. Мечта Рэс-вэра оставалась чистой и нетронутой, но, до самого последнего времени, оставалась и не больше, чем просто мечтой, возможно, даже неосознанной и несбыточной. А потом Неск-тэр в один миг разрушил этот сон, объявив во всеуслышание, что Король нуждается в замене. Замена Неск-тэру?! Маршал не мог представить себе ничего более крамольного и бессмысленного. Как сказать псу, что ему пора сменить хозяина? Как можно заменить бога? И тогда Рэс-вэр стал как-то естественно приближаться к Лен-ере — теперь их связывала общая тревога — они оба не представляли себе ни королевства ни собственного места в нем без Неск-тэра. Тогда маршал впервые стал относится к своей мечте, как к цели, которой вполне можно и нужно было достигнуть. И, наконец, уход Короля из жизни окончательно вскружил голову самому сильному человеку в галактике, заставив его ожить, прийти в движение и начать действовать только по собственному усмотрению.

И тут третий раз в его жизни подтвердилось, что мозг Рэс-вэра, поразительно верткий и хитрый в стратегиях любого рода и ни разу ненашедший себе равного во всем Космосе, никуда не годится в делах любви, особенно, если предметом ее была тонкая, возвышенная натура. Но, во всяком случае, маршал умел ждать и не терпел конкурентов — он был убежден, что сражение за сердце Ее Высочества ведет только его собственная армия, а, значит, можно было ждать и ждать, столько, сколько потребуется. Рэс-вэр рассуждал так: Уэл-тэр равнодушен к его избраннице (он сам тайно зондировал мозг друга) и желает только получить право иногда посиживать на королевском троне — что же, он, Рэс-вэр, без сожаления уступит корону ради своей страсти; Гин-тэр, этот чудак-флегматик, способен только на научные размышления, и, если за его высоким лбом и зародятся мысли о Лен-ере, то одного намека на возможные неприятности будет достаточно, чтобы отбить у Третьего Советника всякую охоту вообще о чем-то думать… Да и где ему, недоразвитому математику, найти место в сердце женщины, до сих пор отвергающей притязания даже такого красавца, как он, Рэс-вэр? О Сэр-вэре, конечно, разговор особый — этот могущественный вельможа, никогда никому не открывавший своего разума, непроницаемый и благородный, мог, по мнению Рэс-вэра, заставить полюбить себя любую понравившуюся ему красотку, что, наверное, и делал, но адмирал был сейчас где-то далеко за пределами галактики вместе со своим прославленным флотом и, если и вернется, то уже к шапочному разбору. Оставался еще один человек — Эр-тэр. Этот мальчик с благородными манерами всегда нравился маршалу, и Рэс-вэр предпочел бы иметь его в числе своих подчиненных, а не противников, но Лен-ера явно отдавала ему предпочтение. Еще бы, лорг молод, красив, знатен, талантлив, у него хорошая репутация. Пока, правда, Эр-тэр не давал повода для серьезного беспокойства, но, кто знает — маршалу не удалось еще зондировать его мозга. Сегодня парень выбывал из игры, и это главное. Маршал отбрасывал всех прочих лоргов и другую знать Королевства — они не стоили его внимания, он даже не думал о возможном появлении новых соперников — кто бы это посмел! Теперь, когда он оставался один на один со своей любимой, Рэс-вэр возьмет воздвигнутую ею крепость, чего бы это ему не стоило!

Кроме того, сам маршал имел о себе неплохое мнение. Физически он был сильнее всех, кого знал. Его интеллект высоко возвышался над средней для Эрсэрии планкой, и, хотя Уэл-тэр зачастую оказывался хитрее, даже он не мог вести свою игру за спиною Рэс-вэра. Карьера маршала ознаменовалась победами в Малом Шаровом Скоплении, в битве у Луатары, в сражениях с Большим Графством и Всегалактическим Союзом… Из более чем шестидесяти битв, позднее названных великими, Рэс-вэр выходил победителем и только один раз потерял часть эскадры при взрыве сверхновой… Внимательно разглядывая свое лицо, маршал каждый раз приходил к выводу, что оно великолепно, и ни одна женщина, в принципе, не должна перед ним устоять — сильный бронзовый загар, волевой подбородок, стремительный взгляд серых глаз, цвет которых он никогда не менял, брови и нос, придающие сходство с бесстрашным хищником, всегда готовым к битве — разве это не лучшие черты, какими природа может наградить мужчину?

Рэс-вэр знал у себя только один досадный недостаток (хотя самому ему никогда не пришло бы в голову считать это недостатком) — он был равнодушен к чистому искусству. Маршал не без оснований считал, что любое творение рук человеческих должно иметь явный смысл и определенное предназначение, а не являться некой аурой чувств сумасшедшего автора, которую еще необходимо было в нем обнаружить… Но Лен-ера обожала искусство. Она была непобедимым бойцом комнат иллюзий, которые сам Рэс-вэр терпеть не мог (как и вообще все нереальное и внушаемое), она держала большую коллекцию мыслительных картин и не пропускала ни одной выставки на Эрсэрии. Однако этот маленький недостаток маршал намеревался изжить, как только ему удастся достаточно сблизиться с возлюбленной, не у себя, возможно, а у нее…

Рассуждая таким образом, Рэс-вэр проводил взглядом Эр-тэра и вошел в центр связи, где сидел, в сотый раз пересчитывая карту вероятностных положений, Первый Советник.

— Ну как беседа? — прогремел маршал прямо с порога.

Уэл-тэр поднял голову и подождал, пока вокруг помещения сомкнется звуко и волнонепроницаемый силовой колпак.

— Как всегда — самоуверен и непоколебим. Даже нагл, — ответил он, скрестив на груди руки и поднимаясь со своего места.

— Наши сведения подтвердились?

— Полностью, Рэс-вэр. Он отказался присутствовать на ассамблее, утверждая, что спешит отвезти посылку любимому брату.

Маршал хмыкнул.

— Бедный мальчик, его конспирация никуда не годилась!

Уэл-тэр многозначительно поднял указательный палец.

— Их конспирация! — поправил он.

— Лен-ера?

— Конечно.

Рэс-вэр недовольно зашагал по комнате.

— Этого следовало ожидать, — заметил он, — Как и я, она всегда борется до конца… Почему же не поймет, что для нее все только к лучшему — к чему такое сопротивление?.. Неужели не видит, что я жизнь готов отдать… — маршал резко прервался, замер и поднял голову, — Что они затеяли?

— А что, по-твоему, можно было искать в прошлом?

— Что — понятно. Но, как-то не верится, что ЭТО можно было найти. Кто был от Института?

— Церт-тэр.

— Угу. Он, конечно, не умеет держать язык за зубами?

Уэл-тэр улыбнулся.

— Да, конечно. Послал извещение в свою коллегию еще с орбиты Австранта.

— И что?

— Короны они не нашли. Нашли что-то другое.

— Эр-тэр спешит покинуть Эрсэрию…

— Да, накануне настолько важных для него событий. Жертвует своим голосом и голосами своих сторонников на ассамблее просто потому, что "брат ждет какой-то заказ". Как тебе такая мудрость?

— Игра становится серьезней.

— Согласен. И Лен-ера и Эр-тэр сильные противники. Возможно, им даже удастся помешать нашему плану. Пока не знаю как, но вероятность есть.

Маршал поморщился.

— Ты опять о своем. Давай сперва проведем ассамблею, а там посмотрим.

Уэл-тэр смело посмотрел в глаза маршалу.

— Прекрати ты ее жалеть! Они играют жестко. В этой игре нас с тобой жалеть не станут!

— Тебя — может быть. Я ничего не потеряю, найдут они Корону или нет.

— Да ты же сам говорил, что нужна встряска…

— Говорил, и что?

— И сам говорил, что Лен-ера станет недосягаемой, если распустит оба Совета. Сам говорил, что ее гордыня приводит тебя в бешенство…

— А это тебя не касается!

— Они же разрушат Государство!

Советник задел больную струну. В глазах Рэс-вэра вспыхнуло что-то разрушительное, но тут же угасло. Маршал задумался.

— Они или мы, Уэл-тэр? — тихо спросил он.

Советник непонимающе поднял брови, но его голос был жестким:

— Рэс-вэр! Мы обсуждали это тысячу раз!

— Ладно… Договорились действовать, давай действовать.

Советник нахмурился.

— Я предпочел бы более активные шаги. Пришло время!

— Еще нет, — теперь голос маршала отдавал такой сталью, что даже Уэл-тэр вздрогнул, понимая, что продолжать спор не в его интересах, — Свое решение сообщу вечером. Поздно еще не будет.

— Возможно и нет…

— Куда летит наш мальчик?

Уэл-тэр указал на карту.

— Вот сюда, — он мысленно выделил область между двумя черными дырами и сверкающим за ними двойным белым гигантом, сразу занявшую весь экран, — Это за пределами основных трасс.

— Хорошенькое местечко… — пробормотал маршал, изучая информацию, выданную в виде таблицы Магнитным Мозгом.

— Эр-тэр уверен, что все сохраняет в тайне, — на губах Уэл-тэра мелькнула слабая улыбка, — Мы оставим корабли тут, — две точки на карте осветились, — Когда его "Странник" получит приветственный сигнал с кораблей патруля, у парня уже не будет возможности отступить — тут негде разогнаться. Эр-тэр выбрал прекрасное место для собственной ловушки!

— Ты его недооцениваешь, — проворчал маршал. Как и Лен-ера, Эр-тэр рос на его глазах. Про себя Рэс-вэр всегда считал Эр-тэра своим учеником и втайне даже гордился им.

— А ты переоцениваешь…

— Хватит. Зови своих молодчиков.

В дверях появились два офицера — офицер Безопасности и офицер Правительственной Охраны — силовая стена мешала им пройти. Уэл-тэр отключил стену и включил за спинами эрсэрийцев.

— Тенс-тэн и Вар-тэн, — обратился он к офицерам, — Вы с максимально возможной скоростью, прямо сейчас отправитесь в точку, указанную на ваших маршрутных картах, дождетесь фрегат "Звездный Странник", арестуете лорга Эр-тэра по обвинению в неподчинении решению Малого Совета и будете держать его подальше от Эрсэрии до особого моего распоряжения!

— Можно вопрос, сэр? — осведомился офицер безопасности, — Советник Эр-тэр сейчас в столице?

— Да, Вар-тэн. Думаю, еще сегодня он выйдет в космос.

— Почему тогда не арестовать его здесь и сейчас?

— Ты задаешь слишком много вопросов, — сообщил маршал, — Вам вручили официальные приказы?

Этого службе Правительственной Охраны теперь недостаточно?!

— Не волнуйтесь вы оба — все в рамках закона, — успокоил Уэл-тэр, — Было бы проще арестовать Эр-тэра здесь, на Эрсэрии, но, пока он здесь, он еще ни в чем не виноват.

— Еще вопрос, сэр, — это уже спрашивал Тенс-тэн, — Что делать в случае сопротивления?

Уэл-тэр удивленно поднял брови, словно не понимая, как могут возникнуть подобные вопросы. Вмешался маршал.

— Вас это не касается. На этот случай на заданной позиции будет ожидать "Гордость Трона". Еще вопросы есть?

Офицеры были потрясены, но промолчали, развернувшись на каблуках. "Гордость Трона" являлся одним из самых мощных королевских тяжелых крейсеров — до сих пор этот монстр нес охрану пограничных секторов Королевства. Вызов такого корабля для захвата какого-то фрегата указывал на особую серьезность задания.

— "Гордость Трона"? — удивился Уэл-тэр, когда они остались одни с маршалом, — Зачем столько шума?

— Говорю тебе, ты недооцениваешь мальчика — от этих двух недоумков Правительственной Охраны он уйдет даже на корвете и даже в метеоритном облаке. Ладно, шучу. В любом случае стоит перебазировать крейсер — скоро он может понадобиться мне в семнадцатом секторе…

Ларкона всегда была оплотом недовольных…

— Независимых, — поправил Уэл-тэр.

— Это одно и то же.

— И на этом ты ограничишься? — недоверчиво уточнил Советник.

— Пока да.

— Мы потеряем время.

— Неважно. Чем сложнее, тем лучше! — не обращая внимания на укоризненный взгляд друга, Рэс-вэр отправился на встречу с любимой.

Два здоровенных охранника несли слюдяные чехлы с большими букетами самых редких цветов во всей галактике — серебристых колокольчиков с Горурры. Цветы были настоящими, их доставили два дня назад по заказу маршала, как доставляли каждую неделю с тех пор, как Лен-ера оставила Эрсэрию для путешествия в прошлое — Ее Высочество не признавала искусственных. Это были любимые цветы принцессы, но они нравились ей только свежесорванными, распространяющими медовый аромат и сами по себе тихо звенящими многотональным звоном, поэтому прошлые поставки пропадали напрасно.

Рэс-вэр пешком шагал к королевскому дворцу — самому старому и самому красивому зданию на планете. Дворец поднимался в небо запутанной сетью колоннад, аркад, сводов, балюстрад, башенок и статуй, соединенных немыслимым воображением великого зодчего. Легкий, сверкающий золотистым стеклом и великолепными статуями из цельных алмазных блоков, главный корпус нависал над маленьким тихим океанским заливом; вокруг него били многоярусные фонтаны и бродили среди ухоженных цветов самые красивые и добродушные существа, каких только смогли найти в галактике: щипали траву стройные лаки, кувыркались маленькие пушистые фупаны, перекатывались круглые, переливающиеся глазурью роговой оболочки, безобидные "музыканты", длинные дрожащие усики которых создавали красивое подобие мелодии… Маршал часто бывал здесь, и его хорошо знали во дворце, но, как всегда самая бдительная и профессиональная стража в галактике — Королевская Охрана — носившая коричневую форму и невидимая и неслышимая всегда и везде, кроме королевского дворца, в этот раз преградила ему путь.

На просьбу об аудиенции у принцессы Рэс-вэру ответили, что Ее Высочество отдыхает — эти люди в коричневом не для кого не делали исключений. Маршал стал настаивать — охранники только пожали плечами. Тогда маршал заявил, что принцесса сама послала за ним.

— Ее Высочество не за кем не посылала, — с усмешкой сообщил офицер.

Рэс-вэр с трудом сдержался. Последнее время Королевская Охрана стала невыносимой!

Вдруг маршал увидел легкую фигурку Лен-еры, спускающуюся по балюстраде. Он хотел броситься к ней, но охранник сделал предупредительный жест — пришлось остановиться.

Лен-ера сама подошла к нему. Рэс-вэр принял это за хорошее предзнаменование. Мягко, как только умел, он улыбнулся принцессе, и она ответила ему тем же, охотно принимая звенящие букеты колокольчиков.

— Как долго у меня не было поклонников, — засмеялась красавица, — Я даже соскучилась.

— Для меня прошла целая вечность! — откровенно признался богатырь.

— Вечность — это много?

— Когда страдаешь, бесконечно много!

— И кто же заставил тебя страдать? — принцесса удачно разыграла удивление с участием.

— Разве тебе неизвестно? — укоризненно пробормотал Рэс-вэр, чувствуя, что попал в ловушку — он не мог сказать принцессе, что она причина его страданий — это бы было против этикета.

— Но вечность уже прошла?

— Да. Мое солнце вернулось.

— Бедный мой маршал… — смех принцессы заставил сердце Рэс-вэра затрепетать от удовольствия, — Может быть, пройдем во дворец и поговорим? Я угощаю, по случаю "возвращения солнца"?

Рэс-вэр едва сдержался, чтобы не выдать своей радости. Такого он не ожидал! Еще немного, и все идеи Уэл-тэра потеряли бы для него смысл, еще немного, и он сам отправил бы наряд, чтобы арестовать Первого Советника. К несчастью для нее, Лен-ера не знала, насколько близка она сейчас к полной политической победе, а потому не придала своему флирту особого значения и не стремилась доводить игру до конца.

В это время к ним тихо приблизилась любимая фрейлина и подруга Лен-еры, Сель-вэна. Она присела, приветствуя маршала, и Рэс-вэр приятельски кивнул ей.

— Что-то случилось? — на вопросительный взгляд принцессы, Сель-вена ответила мысленно, взглядом извиняясь перед маршалом, что приходится скрытничать.

Выслушав фрейлину, Лен-ера возбужденно кивнула и, прежде, чем Рэс-вэр успел ее остановить, скрылась во дворце. Досада маршала была не сильной — такой принцесса ему нравилась больше всего: непредсказуемая и нетерпеливая — день начинался хорошо, а будущее виделось влюбленному богатырю в довольно розовом свете.

Глава 7

Прошло минут пятнадцать. Ничего не менялось. Охранники занимались своими делами, все время болтая по связи, Велт сидел на траве и переговаривался с Сергеем, пытаясь его успокоить. Белоснежные корабли скользили по океану, а "Серп наслаждения" слепил глаза своим блеском…

Наконец Сергей увидел, что Велт, а затем и охранники смотрят вверх. Сам землянин не мог проследить за взглядами эрсэрийцев и терпеливо ожидал, пока пятнистый марлинг не опустится настолько, чтобы и он мог разглядеть седока.

К ним приближался Кам-тэн. Инспектор был удивлен, рассержен и страшно недоволен, что его вызвали. Минуты три он усердно спорил с охраной, а затем развел руками и тоже уселся на траву рядом с Велтом.

Еще через несколько минут все повскакивали на ноги и стали навытяжку, почти так же неподвижно, как и парализованный Сергей. Только Кам-тэн, хоть и поднялся, но не выказывал того почтения, которое застыло на лицах охранников и Велта, нетерпеливо барабаня пальцами по ордену на груди.

С неба опускалась антигравитационная повозка, золоченая, с огромным ослепляющим игрой света королевским гербом, запряженная тремя парами чисто-белых марлингов. С двух сторон от нее на здоровенных огненно-рыжих марлингах восседали два офицера в коричневой форме. Кортеж возник неожиданно, стремглав упал с неба и замер прямо перед носом Сергея, обдав его потоком воздуха и едва не сбив с ног. В карете сидела Лен-ера в черном с серебром и с маленькими, похожими на жемчуг, голубыми камешками наряде, в высоком головном уборе. Она была красива, как никогда, а воздушная карета, запряженная крылатыми львами, превращала принцессу в мифическую богиню древности. Все, в том числе и Кам-тэн, отдали честь, все были удивлены, а инспектор, к тому же, не скрывал возмущения.

— Что это значит? — выпалил он, едва Лен-ера ступила на землю.

— А в чем дело? — принцесса обвела всех взглядом и заметила землянина, стоящего неестественно прямо.

Она вздрогнула, — И давно он так стоит?

Охранник открыл было рот, но Лен-ера резко остановила его.

— Немедленно отпустите! Это так вы обходитесь с моими гостями?

Охранники разинули рты. Они действительно никому в галактике не подчинялись, никому, кроме Короля, а теперь его дочери. Прибор тут же щелкнул, освобождая землянина, и Сергей с непроизвольным стоном вытер со лба пот и осел на траву.

— Ваше Высочество, — отрапортовал охранник, — Биокод этого человека неопознан. Я приказал задержать его на основании…

— Не опознан? Вот как… — принцесса с улыбкой посмотрела на Кам-тэна.

Тот вскипел.

— Вот, слышите?! Что это значит?! Я сам, лично, произвел регистрацию этого мальчишки! Один раз до задания и второй после… Как так, неопознан?!

— Что вы говорите? — игривая ирония Лен-еры удивила всех еще больше, чем ее появление.

— Что за шутки, принцесса?

— Никаких шуток, Кам-тэн. При чем тут "шутки"?

— Но я два раза…

— Не расстраивайтесь так, инспектор. Не помните ли, где находился "Странник" в момент обоих регистраций?

— Но… — неожиданно инспектор понял, и его взгляд стал совсем сердитым.

— В то время, как вы понимаете, общегалактической картотеки еще не существовало, — Лен-ера шутливо развела руками. Даже Сергей, не совсем представляющий, что происходит, понял, что все это было заранее подстроено ею.

— Но, по возвращению в наше время, картотека корабля должна была соединиться с общим каналом св…

— Но не соединилась, — вздохнула Лен-ера, — Кто-то на корабле поступил халатно. Что же теперь делать?

— Вы смеетесь надо мной! Их обоих задержали в "Серпе наслаждения", а туда Велт никогда не попал бы, если бы не получил обещанной суммы! Картотека соединилась, но… не вся… не так ли?

— Удивительно, правда? — озадаченно согласилась принцесса. Весь вид красавицы говорил о полной невинности, а блестящие глаза не давали сомневаться в обратном.

— Нет, вы невыносимы! — инструктор хмуро уставился в землю, — Что мне теперь делать?! Я уже подал иск…

— Иск на человека, который не является еще членом Ассоциации? Но, как вы могли?

— Прекратите издеваться! Ваши шутки… — Кам-тэн был серьезно расстроен.

— Иск можно забрать.

— А Велт? С ним что делать?

— Он обвиняется в том, что не по уставу обходился с младшим по званию, у которого, как выяснилось, звания в помине нету… — она виновато улыбнулась, — Я правильно понимаю?

— Ну… Ваше Высочество! — инспектор стал пунцовым от возмущения. Быстро развернувшись, он полез на своего марлинга, сопровождая все действия ворчанием себе под нос. На смех Лен-еры Кам-тэн оглянулся, но только укоризненно покачал головой.

На протяжении разговора офицеры в коричневой форме мало отличались от статуй, а вот охранники планеты растерянно смотрели то на инструктора, то на принцессу. Один из них не выдержал.

— Что же нам делать, Ваше Высочество? — почтительно спросил он, — Человек с незарегистрированным биокодом не может оставаться на планете.

— Так зарегистрируйте его, — пожала плечами Лен-ера, — Чего же вы ждете?

— Ах вот как! — Кам-тэн еще не успел взлететь и теперь собирался слезать обратно.

— Он все-таки будет зарегистрирован?!

— Но вам-то я его не отдам, не надейтесь, — милая улыбка принцессы заставила инспектора выругаться про себя и поспешно поднять марлинга в небо.

Когда ситуация прояснилась, охранники стали действовать с профессиональной быстротой. Один из них отстегнул с пояса коробку передатчика, извлек из нее тонкую пластинку, приложил на некоторое время к рангмеру Сергея, вставил на место и вопросительно посмотрел на принцессу.

— Регистрировать код? — спросил он тоном подчиненного.

— Да, конечно.

— В какой группе?

Лен-ера задумалась, словно не ожидала этого вопроса.

— Он прошел подготовку, как десантник… Думаю, К-241 дробь У.

Пальцы охранника уже скользнули по пульту, когда он неожиданно поднял голову.

— Что вы сказали? Специальная группа?!

— А что? — своим неповторимым движением Лен-ера передернула плечами, — Группы бывают разными, что тут удивительного?

— Нет, но ведь это секретный отдел?

— Да, Королевская Разведка, — Лен-ера умышленно стала показывать нетерпение.

— На нем форма Свободного Флота! — не унимался охранник. Остальные его товарищи удивленно смотрели на принцессу, думая, что та их разыгрывает.

— Ну и что?

— Чтобы человек, никогда нигде не числившийся сразу попал в спецгруппу? У него даже нет статуса жителя…

— И, что вас удивляет? — на этот раз удивилась Лен-ера. В ее голосе послышались повелительные нотки, — Я не могу выбрать в собственную часть того, кого считаю нужным?

— Я не смею спорить, — охранник развел руками, возвращая прибор на пояс, — Но мой ранг не позволяет мне регистрировать в группу, по статусу выше моей собственной…

Сергей не мог знать, что все это для него значит. Он только догадывался, что благодаря власти этой красавицы может попасть куда-то повыше, чем этого хотелось бы, наверное, Эр-тэру. Самого Эр-тэра тут не было, а Велт выглядел таким потрясенным, словно наблюдал рождение нового чуда света, и Сергей боялся обращаться к нему за разъяснениями.

— Хорошо, я сама зарегистрирую его, — заявила принцесса, нетерпеливо подзывая своего офицера. Охранник послушно кивнул, подавая пластинку с биокодом землянина. Офицер в коричневой форме вставил ее в паз своего ремня.

— К-241 дробь У? — повторил он.

— Да, Тэл-тэр. Третья категория, пятое подразделение, должность младшего офицера.

— Свободный разведчик! — понял охранник планеты, — Я такого еще не помню!

— А ты помнишь еще одного землянина? — уточнила Лен-ера.

Охранник посмотрел на Сергея с интересом и с каким-то уважением. Видимо он пытался оценить, что такого особенного есть в этих самых никому неизвестных землянах.

— Нет, не помню, но… Обычно в эту группу переводят только старших офицеров специальных служб и только за особые заслуги…

— Этот человек их имеет.

Офицер продолжал делать какие-то операции с пластинкой.

— Повтори свой код! — обратился он к Сергею.

— Подтвердите регистрацию, — обратилась Лен-ера к охранникам, а затем и к совсем ошарашенному Велту. Наконец и она сама дотронулась браслетом до пластинки.

— Все. Ответ получен! — отчеканил офицер. Он подошел к Сергею, крепко сжал его локоть и закрепил на груди небольшой королевский герб с изображением комет трех цветов: синего, белого и красного — уже настроенный на биокод землянина, а к поясу пристегнул неизвестное ему до этого момента тяжелое короткоствольное оружие.

Лен-ера удовлетворенно улыбнулась.

— Садись в карету! — бросила она Сергею и сама легко взлетела на мягкие сиденья. Едва землянин поднялся следом, белые марлинги тяжело взмахнули крыльями.

— Значит, я свободен?! — сам у себя спросил Велт. Уже сверху Сергей видел, как десантник с самым веселым видом оседлывает откуда-то взявшегося марлинга. Мысль Велта лучилась оптимизмом и жизнелюбием: — Еще свидимся, землянин!

Два офицера летели по разные стороны от кареты. Сергей сидел напротив Лен-еры, совсем рядом от нее и чувствовал себя очень неловко. Как обычно, принцесса чуть посмеиваясь поглядывала на него из под густых черных ресниц.

— Доволен своим новым положением? — спросила она наконец.

— Каким? — смешно было спрашивать его о том, о чем он не имел ни малейшего представления.

— Теперь ты у нас — Свободный Королевский Разведчик.

Это звучало едва ли не как "Король Галактики", а из уст Лен-еры тем более попахивало подвохом.

— Уже не десантник?

— Конечно нет. Я ведь обещала избавить тебя от суда Ассоциации и сделала это. Теперь судить тебя — только мое право. Я и больше никакой власти — ты самый свободный человек в галактике…

Сергей не знал, благодарить ему принцессу, или наоборот начать беспокоиться. В любом случае, он с самого начала целиком и полностью находился в руках этой женщины, и, если бы она захотела чем-то ему навредить, вряд ли остался бы хоть один шанс что-либо исправить. Он дотронулся до излучателя на поясе.

— Его лучше закрепить у бедра, — Лен-ера заметила движение землянина, — Только Королевская Охрана имеет право носить при себе на Эрсэрии оружие такого класса — высочайшая степень доверия, Сергей!

Принцесса продолжала его разглядывать, а он делал вид, что не замечает этого, засмотревшись пейзажами внизу. Неожиданно Лен-ера произнесла:

— Ты знаешь, я только сейчас поняла, что в тебе не так, как в других — мне первый раз в жизни приходится видеть человека, который смотрит на меня только как на женщину.

Сергей вздрогнул, изумленно посмотрев в глаза принцессе. Он никак не ожидал таких слов от самого могущественного, пусть даже и самого красивого существа в галактике. Он невольно задумался, кто из них прекраснее — Лен-ера или Лита. Они были совсем не похожи, и по-своему каждая из них зачаровывала взгляды мужчин. Но Лита казалась какой-то близкой, за ней не чувствовалась некая могучая сила, в ее словах никогда не было повелительных нот, ее легко было удивить или обидеть. Было и более существенное различие: образ Литы притягивал его так сильно, что он не мог сопротивляться этому зову, а в Лен-ере, наоборот, было нечто, что отталкивало его, пугало, заставляло держаться на расстоянии…

— Интересно… А ведь это поважнее, чем немедленный отлет Эр-тэра! — у Лен-еры возникла неожиданная мысль, которая заставила ее сейчас жемчужно-голубые глаза засветиться восторженным интересом, — Подожди-ка…

Она отдала команду марлингам и те плавно развернули карету, постепенно спускаясь ниже.

— Что случилось? — спросил Сергей.

— Хочу тебе кое-что показать…

Карета опустилась на площадку на крыше большого тарелкообразного павильона в океане. Оттуда открывался вид на берег и на северное крыло королевского дворца.

— Пойдем! — настойчиво схватив его за руку, Лен-ера заставила землянина спуститься на первый этаж строения. Встретивший их там автомат подал снаряжение для подводного плавания, состоящее из скользкого комбинезона и легкого шлема.

— Посмотришь на подводный город, — Лен-ера первой прыгнула в воду, приказав офицерам ждать ее возвращения. Сергей нырнул следом, стараясь не отставать.

Теплая вода ощущалась кожей так, словно ткани комбинезона не существовало, но одновременно эта же ткань увеличивала эластичность мышц и уменьшала сопротивление жидкости, помогая добиться высокой скорости; шлем оставался герметично закрытым, снабжая пловцов кислородом.

Вода была настолько чистой, что можно было различить далекое дно, постепенно уходящее все ниже. Множество подводных обитателей не обращало, как казалось, на людей никакого внимания. Иногда на пути появлялись стайки золотистых рыбок с пестрыми плавниками или целые косяки полосатых рыб, похожих на лютианусов.

Лениво порхали существа, напоминающие электрических скатов, глотали у поверхности воздух устрашающего вида рептилии, целеустремленно мчались цветные моллюски, водили во все стороны своими шестью глазами странные создания, похожие на морских ежей… Под водой была своя бурная жизнь, со своими законами и нормами, бережно оберегаемая человеком от самого себя. Правда все окружающие существа казались слишком нарядными и слишком миролюбивыми, чтобы выглядеть совсем естественно. Людей здесь не было.

Принцесса погружалась. Она легко скользила в пластах воды изящным эрсэрийским стилем плавания. На какой-то миг Сергей испугался, что не сможет найти дорогу назад, когда перед его взглядом сразу возникла карта рельефа дна, где указывались все пункты помощи, надводные павильоны, пляжи и место, где сейчас находился он сам. Чувство беззащитности в незнакомом мире океана исчезло быстрее, чем появилось.

Скоро внизу появились первые размытые огоньки. Они освещали огромное пространство, но понять это стало можно только минут через десять, когда взору землянина предстали расположившиеся на дне строения.

Они приближались к развалинам города, древнего и романтического. Тяжелые каменные арки, колонны, поддерживающие фасады старинных зданий, амфитеатры и скульптуры на огромных пьедесталах… Это был настоящий город, начинающийся прямо под ними и заканчивающийся где-то в бездне океана. Когда они спустились еще глубже, землянин обнаружил, что перед ним вовсе не развалины, как подсказывала логика, а прекрасно сохранившиеся строения, казалось, затонувшие совсем недавно…

Лен-ера молчала. Сергей слышал ее дыхание в своем шлеме. Сам землянин сейчас меньше всего был расположен говорить. Он смотрел вокруг себя и чувствовал, как холод распространяется по всему телу. Город был настоящим, древность его камней буквально ощущалась, навевая таинственные образы воспоминаний. Город говорил о величии могучей цивилизации, ушедшей, исчезнувшей, затонувшей в океанской пучине, оставшейся в далеком прошлом. Величие этой картины было мрачным и страшным. Город остался, осталось все, чем жили поколения его жителей: мощеные улицы, великолепные храмы, внушительные каменные стены, тяжелые ворота, тускло поблескивающие медными створками в свете фосфоресцирующих кораллов и водорослей, заботливо посаженных на месте былых цветников и садов, конюшни и склады — город остался, похоронив в себе всех своих творцов…

Сергей коснулся рукой холодного мрамора арки, украшенного цветной мозаикой. На него смотрели правильные лица древних владык, умным живым взглядом. На Земле никогда не умели рисовать таких живых глаз…

— Это город древних эросиров. Его отреставрировал отец… — Сергею показалось, что голос Лен-еры дрожит. А может быть, он просто не мог себе представить равнодушного голоса среди мрачного великолепия подводной гробницы?

Лен-ера нырнула в ворота храма. Сергей последовал за ней. Они оказались в огромной круглой зале, освещаемой слабыми лучами ненастоящего солнца, пробивающимися через цветные витражи. Ненужно было смотреть из воды, чтобы почувствовать возвышенность всего этого. Огромные, не испорченные водой и временем картины, золоченые барельефы, витражи и статуи, всюду статуи воинов, девиц, стариков, красивые и неповторимые… На Земле Сергей видел множество храмов и соборов, и всякий раз они чем-то восхищали его. Но этот был другим, его создатели вложили в него другой смысл, они видели мир по-другому, и только здесь можно было понять, что это значит. Когда-то в этом храме молилось море людей, а молитвы не спасли их мир от страшной катастрофы…

Они приближались к алтарю, возвышающемуся в самом центре помещения. Странно, но чем ближе становился алтарь, тем больший ворох чувств вздымался в душе Сергея, показавшейся ему сейчас какой-то чужой. Отдаленные пугающие образы, незнакомые лица, что-то древнее и титаническое проникло к нему в сознание, погружая в непреодолимый трепет. Ясно встал перед глазами Австрант, яйцеобразное святилище и драгоценный бутон цветка, на котором медленно умирала Лита…

— Пойдем отсюда! — землянин не ждал ответа, он просто не мог оставаться здесь.

Лен-ера посмотрела на него, но ничего не сказала. Неожиданно свет под куполом потолка стал ярче, лучи усилились, сливаясь друг с другом и перекрещиваясь над алтарем.

— Я включила посуточное движение света, каким оно было когда-то… — теперь волнение в голосе принцессы стало ясно различимо. Она пыталась что-то сделать — Сергей ощущал направленные импульсы ее воли… И тут что-то ожило в нем самом. Он и сам не знал, что именно. Какая-то сила, его сила, действующая, подчиняясь неизвестной программе, скрытой где-то глубоко в его подсознании. Внезапно Сергей перестал быть Сергеем. Ему стало страшно, он стал задыхаться и одновременно ощутил в себе волю, о которой никогда не подозревал. Эта воля заставила лучи света переплестись странным образом.

Лен-ера удивленно оглянулась на окаменевшего землянина, повисшего в толще хрустальной воды.

Над алтарем неожиданно возникла огромная фигура человека. Сергей пытался убедить себя, что это только изображение, галлюцинация, навеваемая игрой света и нервным потрясением, но человек казался настоящим, объемным, непрозрачным… Он был стар, его обволакивал простой серый халат до пят, который развевался в потоках воды, как настоящая ткань на ветру. Лицо казалось каким-то лучезарным, светящимся, а огромные, как у лемура, глаза под высоким лбом вдруг открылись и посмотрели на Сергея мудрым, всевидящим взглядом. Опираясь одной рукой на палку изумрудного цвета, другой старец указал на землянина. Его уста открылись и Сергей услышал певучую речь, исходящую откуда-то изнутри его самого…

Чувствуя, что еще миг, и механический поток слов приобретет для него смысл, Сергей не выдержал. Он пересилил себя, освободил мозг от мыслей, расслабил сознание и рванулся в открытые ворота, ошалело загребая руками.

Потрясенная принцесса хотела остаться, но старец сразу за бегством землянина растворился в полосках обыкновенного света. Она нехотя очнулась от нахлынувших мыслей и поплыла следом, стремясь перехватить Сергея и успокоить его.

Обратный путь прошел намного быстрее, чем путь к храму. Сергей хотел задушить в себе пугающий голос и выжимал из мышц все, что только мог, и даже не замечал, что в голове давно уже воцарилось успокоительное молчание.

Выбравшись на платформу первого этажа павильона, землянин прислонился к гладкой колонне и тяжело перевел дыхание. Офицеры охраны помогли выбраться Лен-ере, и та, сразу же скинув шлем, подбежала к Сергею.

— Что со мной было? — землянин едва выдавил из себя четыре слова, — Я не мог…

Лен-ера возбужденно кивнула ему. Она дотронулась до его руки, одновременно, чтобы ощутить пульс Сергея, и чтобы его успокоить.

— Все в порядке, ничего плохого не случилось. Это чудо! — ее рука коснулась лба землянина, и Сергей ощутил телепатический прилив сил — принцесса действительно была сильным человеком.

— Что чудо?

Лен-ера убрала руку и задумчиво пригладила волосы.

— С тех пор, как отец отстроил этот храм, только он мог оживить Старца и говорить с ним. В Старце скрыта древняя мудрость, древнее, чем те места, где тебе пришлось побывать. Отец утверждал, что и я могла бы услышать ее, но у меня хватало сил только активизировать само изображение. Старец всегда смотрел на меня и молчал… Только я и отец — больше никто и никогда… В тебе больше, чем я знаю, больше чем знаешь ты сам и даже больше, чем я могла предполагать!.. Но я в тебе не ошиблась, землянин!

На крыше павильона, как ни странно, их уже ждал Эр-тэр.

— Сергей, мы улетаем, — сообщил он, — Ты готов?

— Он готов, — рассеянно улыбнулась Лен-ера, — Только, он теперь не десантник…

— Да?

— Он получил повышение… — с какой-то рассеянностью принцесса махнула офицерам и улетела в своей карете прежде, чем лорг успел осознать смысл ее слов.

— И кто же ты? — спросил Эр-тэр, обращаясь к Сергею.

Землянин провожал взглядом карету с белыми марлингами и не сразу ответил. Успокоительный напиток, бокал с которым предупредительный автомат вложил ему в руку несколько минут назад, ослабил нервозность и смягчил воспоминания, но не сделал их менее отчетливыми.

— Свободный Королевский Разведчик.

Эр-тэр сделал удивленное лицо.

— По крайней мере, она могла меня предупредить. Тебе объяснили, что ты теперь такое?

— Нет, — Сергей указал на оружие, уже подвешенное к бедру, — Только это.

— Понятно. Я просил ее несколько не об этом… — Эр-тэр махнул рукой, — Ладно, на "Страннике" заглянешь в библиотеку. У нас нет времени…

Глава 8

Вернувшись в свой кабинет, Рэс-вэр отослал офицеров, вызванных им еще утром. Сейчас его интересовало другое дело. Впрочем, оно интересовало маршала уже давно, но при жизни Короля он не решался, а потом и до сих пор все его старания были напрасны — не было подходящего случая… В этот день все складывалось как будто удачно.

Рэс-вэр удобно уселся в кресло перед экраном. Поразмыслив некоторое время, он решил начать и вызвал доверенного офицера армейской разведки. На экране возникла щеголеватая фигура.

— Все в порядке, Зег-тэр?

— Да, сэр!

— Камера установлена?

— Операция проведена успешно.

— Коричневые не догадываются?

— Они не могут догадываться — камеру доставила живая певчая птичка.

— Ты думаешь, их не удивило, что пернатый прошел силовое поле?

— Его никто не видел. А потом, птица могла влететь через ворота, когда их открывали посетителю, или ее могла принести сама принцесса — она ведь любит птиц.

Маршал удовлетворенно кивнул.

— После операции приборы должны быть уничтожены!

— Конечно, сэр! Я знаю свою работу.

— Проверьте людей и ждите!

На экране появился другой человек и на другом фоне.

— Где Лен-ера? — спросил его маршал.

— Она зарегистрировала человека со своего корабля, после чего занялась подводным плаванием в Древнем городе.

— Человека со своего корабля? Что еще за человек?

— Землянин. Утверждал, что прошел подготовку на космодесантника на "Звездном Страннике" и выполнил одно задание.

— Интересно, — на мгновение Рэс-вэр задумался, — К какой группе его причислили?

— Нет возможности узнать.

— Значит, спецгруппа. Гм… Интересно какая? И зачем это ей вербовать себе каких-то инопланетян?

— Мне не известно, сэр.

— Уэл-тэр много бы дал, чтобы получить этого землянина и все, что тот знает… Задание… Впрочем, она может делать, что пожелает. Все-таки она принцесса… Сообщите, когда вернется!

Рэс-вэр потер руки. Все было готово. Пока, чтобы не возбуждать нервы, маршал решил отключиться, погружаясь в нечто среднее между медитацией, сном и потерей сознания.

Через час его вернул к жизни сигнал в браслете. На экране терпеливо ждал молодцеватый парень в фиолетовой форме.

— Слушаю? — отозвался Рэс-вэр.

— Ее Высочество возвращается во дворец.

— Пешком?

— В карете.

— Отлично, — Рэс-вэр стал ждать. Через некоторое время ему сообщили:

— Принцесса направляется в комнату грез.

Все шло просто превосходно. Маршал самодовольно усмехнулся — что ж, для него это не самая большая победа. После долгих полетов Лен-ера заболевала ностальгией и любила посмотреть на Древний Город, а после города всегда отправлялась мечтать. Расчет верный!

Вот уже перед ним появилась комната грез в королевском дворце. А вот и принцесса… Как всегда в таких случаях выглядит чуть уставшей и задумчиво-мечтательной. На губах загадочная улыбка… Она прошла к стене, включила автомат, устроилась в легкой ложе, почти полностью разогнув ее. Вот она приподнялась… Распускает волосы и они закрывают все лицо темной вуалью, спускаясь до груди… Освобождается от легкой черной с серебром накидки: она любит чувствовать себя как можно свободнее…

Рэс-вэр видел все так, словно стоял рядом. Экран просто убрал разъединяющие их стены и соединил расстояния. Маршал чувствовал себя, как сумасшедший. Увидел бы его сейчас капитан Терлот, разбитый со всей своей эскадрой в Горящей Пустыне! Терлот не за что не узнал бы врага, которого называл бесчувственным роботом с магнитным мозгом…

Маршал любил так страстно, как только мог любить непобедимый непреклонный гигант. Ему великого труда стоило не забыться и не шагнуть в пластик экрана, широко раскинув руки для объятия…

Мгновение, и солдат победил человека, как побеждал всегда. Рэс-вэр вспомнил, зачем он здесь, и что должно сейчас решиться. Его рука коснулась клавиши. Лен-ера была в забытьи, а значит не могла почувствовать слабые импульсы маленького приемника, закрепленного у изголовья ее ложи. Запрокинув голову, маршал зондировал мозг своей нимфы…

Через минуту коробочка биозонда разложилась на молекулы, растворилась в воздухе и в материале пола и ложи. Рэс-вэр тяжело поднялся на ноги. Состояние Лен-еры, сложность микроскопического устройства, импульсы которого не должны были быть замечены ни одним прибором охраны — все это делало изучение поверхностным, все это не давало маршалу проникнуть в глубину сознания и изучить память возлюбленной. Но Рэс-вэр узнал все, чему принцесса придавала значение, как самому важному, он соединился с ее ощущениями и видел ее мечты. Он узнал все, что хотел знать.

Он узнал, что нужен Лен-ере только как нечто привычное и обыденное, без чего стало бы пустовато, так как оно существовало всегда, всю ее жизнь. Лен-ера была к нему равнодушна, он ожидал этого и заранее готовился к борьбе. В самых глубинах ее души он не смог отыскать заветного чувства или, хотя бы, намека на него. Зато он обнаружил в ее сердце влечение к другому. Это была не любовь, это чувство трудно было даже назвать влечением, но, отличный психолог во всем, что не касалось его самого, Рэс-вэр решил, что понял смысл обнаруженного им — это был женский интерес и даже немного больше. Лен-ера сама еще могла не знать, что симпатизирует этому человеку, но уже была пленницей своего интереса!

Принцесса предпочла ему какого-то ребенка с никому неизвестной Земли! Рэс-вэр был взбешен. Он жалел только об одном: образ землянина остался ему неизвестен. Будь Сергей сейчас рядом, его не спасло бы ничто — ни Лен-ера с ее Королевской Охраной, ни Служба Безопасности — никто и ничто!

Опять мгновения оказалось достаточно, чтобы укротить клокочущую в груди ярость. Шагнув сквозь стену, Рэс-вэр оказался в центре связи. Не обращая внимания на пронизывающий взгляд друга, он подошел к глазу Мозга и через секунду уже кричал эрсэрийцу на экране:

— Конвект! Немедленно!

— Что такое? — равнодушно осведомился Уэл-тэр.

— Эр-тэр улетел?

— Да.

— Землянин с ним?

— Понятия не имею! — Уэл-тэр заинтересовался, — Ты за ним охотишься?

— Я начинаю операцию!

— Превосходно! — Советник импульсивно вскочил, приближаясь к пульту у центральной карты. Маршал произнес заветную фразу, и Уэл-тэра больше ничего не могло интересовать.

— Капитан "Гордости Трона" слишком скрупулезен и честен, от него мало толку… — вслух рассуждал маршал. Затем он обратился к экрану:

— Губернатора, быстро!

Еще минут через десять на экране возник мужчина с усталыми глазами, в белом с драгоценностями кителе, украшенном орденом старшего офицера армии.

— Слушаю, — сообщил он.

— Нан-вэр, в ближайшее время, где-то через десять суток, — Рэс-вэр был уже совершенно спокоен, — К вам прибудет фрегат ВБУ 210А лорга Эр-тэра. На этом корабле пассажиром летит некий землянин, имя — Сергей. Этот человек опасен. Проследить за его исчезновением! На физическом уничтожении не настаиваю. По исполнению — доложить!

— Не совсем понял?

— Я не повторяю дважды! Исчезновение землянина должно быть произведено под видом любого разбоя, которого у вас там хоть отбавляй — как тебе заблагорассудится, и тихо — никто, в том числе и Эр-тэр, не должны подозревать спецслужбы!

— Кто этот человек?

— Тебя не касается! Тебе поручают самое важное задание за последние двести лет! И смотри: на твоем Конвекте давно пора навести порядок!

— Но, сэр…

— Все! — Рэс-вэр щелкнул по выключателю. Переведя дыхание, добавил уже для Советника: — Плюс ко всему, это должно задержать Эр-тэра на Конвекте — у твоих людей будет лишнее время подготовиться к встрече.

Уэл-тэр, хоть и был удивлен, не подал вида: у него были куда более серьезные дела, и ему, в принципе, было безразлично, с кем и как маршал выясняет отношения. Откинувшись в кресле, Первый Советник посмотрел на Рэс-вэра.

— Ну что, начинаем?

Рэс-вэр коротко кивнул.

— Она станет моей, я завоюю для нее весь Космос! — на приглушенный рев маршала Уэл-тэр пожал плечами и улыбнулся — мотивы Рэс-вэра казались ему забавными, но это не имело значения.

— Что мне делать?

— Немедленно закрой маяки. Допускать к связи только по моему паролю. Ненадежных людей сними. Отдай приказ кораблям Галактической Безопасности перейти на вторую готовность. Собери моих офицеров — я вызываю флот! Для всех остальных служб — мы проводим крупномасштабные учения в связи с намечаемой ассамблеей и возможными в ситуации смены политического курса террактами со стороны различных группировок оппозиционеров…

Уэл-тэр многозначительно усмехнулся:

— Таким ты мне больше нравишься.

Маршал направился к выходу.

— Ты куда? — насторожился Уэл-тэр.

— Хочу поговорить с ней!

Советник недовольно поморщился, но отговаривать Рэс-вэра было бы бесполезно.

Рэс-вэр покинул здание Совета в глубокой задумчивости. Он был расстроен, оскорблен, возмущен и обижен. Между Лен-ерой и им появились новые преграды, и даже уничтожение землянина не могло исправить положения. Поэтому маршал и решился приступить к своему давно разработанному плану: захватить власть силой, установить по всей галактике военную диктатуру и потом, когда Лен-ера поймет, как много она потеряла, вернуть ей все это, в обмен на любовь к победителю. Это был крайний шаг, но других, как-будто, не оставалось. За более чем два века мира Королевство ослабло. Лишившись внешних угроз, оно обнаружило внутренние раны, которых становилось больше с каждым десятелетием. Когда-нибудь проблем могло накопиться столько, что решить их государство уже не сможет — оно разорвется изнутри. Только новая война могла вернуть армии ее дух, а Королевству — былое могущество. Страна, как живой организм, должна была постоянно держать себя в форме и бороться, постоянно бороться — лишь тогда болезни не смогут проникнуть внутрь и ослабить ее. В этом состояла жизненная позиция Рэс-вэра, этим он жил. Он жаждал действий, жаждал опасностей, риска и азарта самой серьезной мужской игры, какая только была придумана человечеством, но он жаждал и ответной любви, а это желание было самым сильным.

На этот раз Лен-ера сразу согласилась принять маршала, и его пропустили во дворец.

Принцесса была в Большой Зале. Она изучала историю, создавая вокруг себя иллюзию реального мира древности. Рэс-вэр вошел. Прибор отключился. Лен-ера подняла голову.

— Рада тебя видеть, — приветствовала она, с удивлением замечая на лице богатыря следы сильнейшего внутреннего волнения.

— Хочу поговорить с тобой…

— Да, конечно, я слушаю.

Взяв себя в руки, маршал начал тихим голосом:

— Три года назад, на празднике Расцвета, твой отец объявил о том, что ему нужен преемник… Ты помнишь?

— Помню, — Лен-ера не могла догадаться, к чему клонит Рэс-вэр, но насторожилась: начало не было похоже на обычные любезности.

— Он назвал условия, которым должен отвечать новый Король — тот, кто придет к нему на смену. Этот человек должен быть умен, знатен, должен зарекомендовать себя, как правитель, он должен быть образован и дальновиден, он должен уметь чувствовать и обладать терпимостью… Ты помнишь это?

— Помню, — принцесса пожала плечами, — Ну и что?

— А теперь скажи, будет ли наш Король таким, как хотел твой отец?

— Что?! — Лен-ера растерянно встала, — Что за странный вопрос, Рэс-вэр? Что это с тобой?

Рэс-вэр не обратил внимания на поведение принцессы — он начал атаку и должен был довести ее до конца или поплатиться за свою дерзость.

— Нэск-тэр любил тебя, очень любил. Ты была его единственная дочь и самая большая его гордость. Он безгранично доверял тебе и был уверен, что ты не сможешь ошибиться там, где ошибаются самые умные головы — он доверил тебе решить судьбу государства. Он думал, что, если ты полюбишь кого-либо, то твой избранник будет идеалом, идеалом во всех отношениях — ты слишком умна и самолюбива, чтобы избрать кого-то хуже себя.

— Я не понимаю… — Лен-ера повысила голос, стараясь скрыть удивление.

— Выбор был за тобой, но ты его не сделала. Я предлагал тебе всего себя и был готов умереть за одно твое имя. Но я для тебя слишком ничтожен! Не зная, кого предпочесть, ты, ради развлечения, покровительствуешь первому встречному. В сердце, где не нашлось места ни благородным лоргам, ни героям Космоса, ни ученым, ни, даже, художникам, в этом сердце есть дверь, которая открывается любому дикарю, любому необычному мальчишке-инопланетянину! Ты готова зачеркнуть все, к чему шел народ Эрсэрии, все, чем жил твой отец и те, кто помогал ему, ты готова забыть о наших достижениях, о результатах многовекового генетического контроля, о наших победах, о нашей истории наконец, о всем том, что доказало превосходство эрсэрийцев над всеми существами галактики! Зачем нужен тысячелетний прогресс наших знаний, поднявший Эрсэрию выше всех других планет и объединений, зачем, если ты, ради невинной шутки, маленького удовольствия, готова вернуть нас к далекому прошлому, поставив дикаря выше всех нас?!

Лен-ера была так удивлена выходкой маршала, что не прерывала его наглой речи. Она нервно кусала губы, ожидая, что будет дальше.

— Ты влюбилась в какого-то землянина! — последнее заявление заставило принцессу вздрогнуть.

— Ты сошел с ума! — воскликнула она.

Но Рэс-вэр уже не мог остановиться.

— Я люблю тебя, и ты знаешь об этом. От меня ничего не скроешь! Я знаю тебя лучше, чем ты сама. Подумай: ты — прекраснейшая, умнейшая девушка Королевства, он — землянин! Землянин! Сын цивилизации, никогда не видевшей космоса и не знающей о нем. Он всю жизнь жил по первобытным законам. Он не знает мира, но думает, что мир создан только для него. Ты можешь понять, что твой Сергей — дикарь, а ты для него — только такая же дикарка, стройная красотка-землянка! Чтобы понять тебя и оценить то, что ты готова передать ему, он должен прожить двести-триста лет рядом с тобой и даже тогда, мне не верится, что человеческая сущность может измениться так быстро!..

Принцесса слушала его. Она поняла, о чем идет речь, и удивлялась теперь еще больше, чем когда не понимала этого. Что за бред несет этот помешанный богатырь? Откуда у него такие мысли? Кто мог заподозрить? Откуда? Кто мог знать?.. И потом, она ведь и не думала влюбляться, да еще в Сергея! Землянин удивлял ее, он был не таким, как все те, с кем ей приходилось проводить время. Он даже был ей приятен. Мальчик не умел скрывать свои чувства, был вежлив и честен, не глуп, имел большие задатки, ему улыбалась удача, в нем была какая-то неразгаданная тайна… Но, Лен-ера смело могла себе признаться, она была к нему равнодушна и уж никак не собиралась сажать его на отцовский трон!.. Зачем ей было соперничать с Сель-веной — она сама указала своей любимице, что лучшей и более неповторимой пары для нее Центру Генного Контроля не найти… И все же, что-то в землянине действительно ее привлекало…

— Он не такой, как все… — вслух подумала Лен-ера.

— Не такой?! — Рэс-вэр принял слова принцессы за раскаяние и попытку оправдать саму себя — в этом была его ошибка, — Тебе нравятся необычные существа? Тогда позволь мне привыкнуть к мысли, что когда-нибудь я стану подданным какого-нибудь тригса! Мой Король будет поедать несколько ближайших придворных в день, будет отвратительно пахнуть и распугивать даже самых отчаянных просителей, но зато — как необычно! Огромный голый череп, в котором почему-то совсем нет мозгов, жало на уровне груди, соляной панцирь, лапы с присосками — как необычно!

— Остановись, Рэс-вэр! — тихо приказала Лен-ера. Ее только что очаровательные глаза могли сейчас напугать кого угодно, но только не человека, не однажды смотревшего в глаза ее отцу.

— Я не могу остановиться! Мне все равно, что тебе нравится, я готов терпеть все твои капризы и шутки, но я никому не позволю отнять тебя у меня! Даже тебе самой! Ты будешь моей, или ничего не будет!

Вспышка гнева была неожиданной и бурной. Принцесса невольно отпрянула от огромных рук, которые могли в запале раздавить ее. Но она была дочерью самого Нэск-тэра и не привыкла бояться людей, кем бы те ни были. Она схватила с хрустальной полки трубочку "дурмана", испытывая сильное желание применить его. Эта приятная игрушка действовала на центр наслаждения в мозгу человека и лишала его контроля над собой, заставляя забыться наркотическим сном. Лен-ера еще не знала, надавит ли она на кончик трубки, но инстинкт самосохранения заставил руку направить устройство на разъяренного силача.

Защитный рефлекс оказался быстрее и сильнее маршала. Реакция Рэс-вэра была молниеносной — рука выпрямилась упругим движением, и из кобуры у предплечья в кисть руки скользнул высокоточный поляризатор, выстрел которого мог лишить девушку опасного предмета… Однако, едва различив в руке холодок оружейной стали, маршал увидел, что рука сжимает воздух — оружие пропало.

— Ну конечно, вы тут как тут! — Рэс-вэр выругался. Слегка повернув голову, он убедился, что понял правильно: за его спиной, застыв в боевой стойке, как при прицельной стрельбе, стояли двое парней в коричневом, с закрепленными на шлемах камерами биолокаторов, вероятно, привлеченные шумом. В спину маршалу смотрели излучатели мощнейшего ручного оружия — РПБ4 (разрушитель пространственного барьера) — барвапы.

Рэс-вэр мог бы опрокинуть этих молодцов намного раньше, чем они сообразят, что происходит, ни будь в их оснащении устройств биолокаторов. Сигнал "атака" солдаты получат в ту же долю секунды, что и нервы самого Рэс-вэра — им достаточно одного мгновенного импульса агрессивности, появившегося в его голове, чтобы нажать на спуск. И тогда тренированное тело маршала навсегда провалится в холод подпространства. Его действия расценят, как покушение на особу принцессы, и сожалений будет не много… Кроме того, маршал успел разглядеть мениски антенн искривителей пространства на груди солдат — кто знает, включена пространственная защита или нет? Если да, то охранники неуязвимы, и проверять он не решился.

Лен-ера все еще крутила в руках блестящую трубку, раздумывая, стоит ли использовать ее и прозондировать мозг этого могучего человека. Единственное, что мешало ей сделать это, были правила хорошего тона… Маршал готов был заскулить от унижения и ярости. Он не привык унижаться, и боль была тем сильнее, что причинял ее человек, которого тот любил больше всего на свете.

Изящным движением Лен-ера уронила прибор на пол. Опустив голову, она тихо произнесла:

— Покинь дворец, Рэс-вэр. Я не хочу тебя больше видеть!

Солдаты выпрямились и проводили маршала бесстрастными взглядами. Принцесса пощадила его гордость, но того, что уже случилось, было достаточно, чтобы ревность исчезла — теперь перед Рэс-вэром был противник, который первым открыл огонь.

Лен-ера осталась одна.

— Ревнивец! — прошептала она, в раздумье шагая по стеклянному полу, под которым лениво плескались о зеленый обрывистый склон волны залива. Она понимала, что война объявлена, но не представляла, насколько все серьезно. Списав все неприятности на усталость, она второй раз за день отправилась в комнату Грез, где заснула под уходом автомата снов…

Ее разбудили через четыре часа. За хрусталем стен была ночь. Вель-ала, вторая фрейлина и подруга, поправляла ей прическу, а у дверей замерли две мрачные фигуры офицеров Королевской Охраны. Именно они так срочно попросили аудиенции.

— Вы меня разбудили? — удивилась принцесса.

— Это очень важно, Ваше Высочество! — без тени извинения произнес Боренг.

Вторым офицером был Арро-тэн, командующий разведкой. Принцесса почти не общалась с этим человеком — то, чем он занимался, всегда было настолько важно, что узнавал об этом только сам Король. Теперь донесения Арро-тэна предназначались ей.

— Что случилось?

— Переворот, Ваше Высочество, — четко доложил Арро-тэн, словно сообщал самую обычную новость.

— Что?! — Лен-ера быстро поднялась с ложи, недоуменно глядя на офицеров, — Что это значит?

— Малый Совет собирает ассамблею, на которой королевское правление будет фактически упразднено. Законодательная и исполнительная власть полностью перейдет в руки двух людей — Уэл-тэра и Рэс-вэра. Все мои донесения подтверждаются.

Лен-ера потрясенно протерла глаза.

— Как они посмеют? А завещание?

Боренг покачал головой.

— Все, вроде бы, делается в рамках закона. Будет организовано так называемое "временное правление", которое станет руководить Королевством вплоть до вступления на трон законного престолонаследника, в соответствии с завещанием Нэск-тэра. Так, чтобы не к чему было придраться. Вас будут держать под опекой, чтобы вам не кого было выбрать в мужья до установления полной диктатуры — возможно, десять лет, возможно больше. Ну, а второй пункт завещания едва ли поможет — существование Короны Древних Императоров под вопросом…

— Но это же возмутительно! Почему вы не арестуете их обоих?

— Можно попробовать, но нет оснований. Это подольет масла в огонь. Пока они не сделали ничего, в чем мы могли бы их обвинить, — отозвался Арро-тэн, — Эти люди уверены в своих силах.

— А когда сделают, будет уже поздно, — добавил Боренг.

Лен-ера провела ладонью руки по лбу.

— Я не понимаю… Как они добьются принятия на ассамблее…

— Все просчитано заранее. В числе приглашенных в основном сторонники Малого Совета или сомневающиеся, а также люди, положение которых не так значительно, чтобы перечить. Если остальные возмутятся, то, в самое ближайшее время, вероятнее всего, будут объявлены вне закона. Но их и не так много.

— Война?! — Лен-ера огляделась, словно ища поддержки, — Мы должны опередить…

— Ваше Высочество! — голос Арро-тэна был таким же тяжелым, как и его слова, — Рэс-вэр стягивает к столице весь пограничный и резервный флот, в войсках уже сегодня начата усиленная переподготовка кадров. Армия будет здесь через двое суток — к началу ассамблеи. И уже несколько часов Дворец Советов закрыт и оцеплен службой Правительственной Охраны.

— Нужно сообщить Сэр-вэру, пусть немедленно возвращается — Арагорра никогда не потерпит диктатуры!..

— Конечно… — Боренг замялся, — Дело в том, что… мы отрезаны от галактики. Межгалактическая связь перекрыта сегодня вечером — объясняют аварией на одной из станций. На самом деле маяки находятся под юрисдикцией служб Галактической Безопасности, а те подчиняются Малому Совету. Все, что мы можем сделать, это отправить почтовые катера…

— Уже отправлены, — поправил командующий разведкой, — Кроме того, Сэр-вэр получил вызов на Эрсэрию сразу после гибели Его Величества. Он возвращается. Нужно только предупредить его.

— Почему я не знала о возвращении адмирала?

— Это был наш единственный козырь. Я не хотел торопить событий.

Минут пять все молчали. Напряжение мысли ощущалось даже в воздухе.

— Что я должна делать? — наконец произнесла Лен-ера.

— Ждать и не делать ни одного неосторожного шага. И еще: поговорите со службами Охраны Планеты — пусть закроют лабиринт и никого не впускают, кроме почтовых. Они должны сами быть заинтересованы — военная эскадра представляет немалую и неконтролируемую опасность для экологии. Если Эрсэрия окажется в блокаде, мы сможем выиграть время.

Неожиданно вспомнив, Лен-ера подняла взгляд.

— Нужно предупредить Эр-тэра!

— Эр-тэра? Он не на планете?

Лен-ера встрепенулась, обводя офицеров и фрейлину блуждающим взглядом.

— Он отправился за Короной… Если его перехватят, мы лишимся главной надежды.

— Корона существует? — Боренг был удивлен.

— Возможно… Что я, по-твоему, делала на Австранте? У Эр-тэра сфероид… Если Корону получит Уэл-тэр…

— Я понял, — перебил Арро-тэн, — Немедленно отправлю сверхлайнер Тек-тэра. Через десять минут капитан Тек-тэр будет у вас за дополнительными инструкциями.

Офицеры удалились. Лен-ера села на ложе, глядя на звездное небо. Всю свою жизнь она провела беззаботно, под опекой отца, не думая о тяжелых днях… как, впрочем, и все Королевство. Теперь эти дни наступили, она ждала их, но они все-равно наступили неожиданно. Она должна была бороться, но не знала как. У нее был ключ к миру — любовь Рэс-вэра — но этим ключом Лен-ера не могла воспользоваться, теперь — тем более.

Точно через десять минут вошел капитан разведки Тек-тэр. Этот страшный человек был известен всему Королевству. Он был изворотлив и быстр, как змея, и даже в его гибкой фигуре замечалось некоторое сходство с этим пресмыкающимся. Он не был богатырем, как Рэс-вэр, или телепатом, как Боренг, но стремительность его удара была неповторима. Взятый на службу Нэск-тэром двести лет назад, еще до рождения принцессы, Тек-тэр быстро оправдал доверие Короля. Через некоторое время он превратился в образ настоящего королевского разведчика — появляясь, как из под земли, обезвреживал своих противников мгновенным змеиным броском и тут же ускользал от новой опасности. Обычно, ему называли сектор или имя и забывали об этом, как об уже свершившемся факте. Тек-тэр не был профессионалом — он был великим мастером своего дела.

Лен-ера знала о том, кто стоит перед ней, и некоторое время размышляла.

— Тебе уже известна цель миссии? — спросила она.

Офицер кивнул.

— От Эр-тэра зависит сейчас судьба Королевства… — принцесса вспомнила недавнюю сцену ревности Рэс-вэра и ее взяла дрожь, — Но я хотела попросить не об этом. На "Страннике" летит молодой разведчик, землянин Сергей. Его судьба, судьба Короны и моя связаны. С этим человеком ничего не должно случиться!

— Его образ?

Лен-ера восстановила в памяти образ землянина, каким запомнила его в подводном городе. Тек-тэр кивнул.

— Я могу быть спокойна?

Капитан улыбнулся улыбкой ядовитой змеи и скользнул за дверь.

Глава 9

На "Страннике" Эр-тэр провел Сергея в центр управления. В центре было тихо. Пилоты переговаривались в полголоса. Все давно было готово к отправлению, и ждали только капитана.

— Все в порядке, — сообщил Ан-тэр, появляясь сквозь стену, — Я отметил маршрут у служб безопасности — до Конвекта.

— Можно посмотреть на карты? — поинтересовался Эр-тэр.

— Да, — капитан кинул в паз на пульте стеклянный шарик, который принес с собой. На мониторах возникли пространственные карты разных участков галактики, — Трасса не из лучших, — Ан-тэр стал мысленно указывать на условные желтые трубы коридоров, — Весь путь до Конвекта займет девять суток двенадцать часов. До Ларконы — столицы сектора — по Внешнему коридору покроем большую часть пути — шестьдесят семь тысяч световых лет. Затем по Коридору Мучеников вернемся до лаборатории, и опять мимо Ларконы до Конвекта. Все таможенные вопросы улажены — остановок не будет… А вот дальше…

Эр-тэр внимательно посмотрел на последнюю карту, куда указывала сейчас мысль капитана. Нечеткая звездная ветвь спиралевидной галактики находилась в стороне от обозначенной другим цветом цели путешествия. Ближе всего к цели сверкали две белые звезды, линии гравитации которых переплетались. Еще два странных цветных объекта находились на значительном даже в астрономических понятиях расстоянии от этой двойной звезды, но толстые линии их полей практически дотягивались до звезд, создавая с разных сторон от них энергетическую сеть.

— Сектор не изучен, — сообщил Ан-тэр, — Обе звезды даже не имеют названий — только номера в астрономической картотеке. Число спутников не известно, как мы думаем, место на карте с Австранта может быть на одном из них. Двигаться придется медленно, высылая вперед зонды. Велика опасность попасть в энергетическую яму на каждом переходе из гиперпространства.

— Ты сможешь пройти по этому курсу?

— Да, сэр, я уже делал подобное раньше. Придется утроить внимание… В лучшем случае от Конвекта до цели уйдет шесть суток.

— Итого, полторы декады, — подытожил Эр-тэр, — Хорошо. Стартуем, — Эр-тэр уже поднялся, собираясь в свою каюту, где намеревался обсудить с Сергеем особенности нового положения землянина, когда его окликнул пилот.

— Сэр! Портовый катер. Просят впустить их.

— Что еще такое? — Эр-тэр напрягся, готовясь увидеть кого-нибудь из людей Уэл-тэра, но тревога оказалась ложной — в центр вошла одна Сель-вена.

Кивнув всем, фрейлина сообщила:

— Я лечу с вами.

— Как это? — не понял Эр-тэр.

— Сергею нужна помощь. Мне поручено быть рядом с ним.

Сергей и лорг переглянулись. Землянин пожал плечами.

— Тебя ведь, как и твою госпожу в прошлый раз, бесполезно отговаривать? — на всякий случай спросил Эр-тэр.

Сель-вена улыбнулась, кивая.

— Отправляемся, — Эр-тэр вышел один.

Сергей вопросительно посмотрел на девушку. Ее общество было ему приятно, к тому же, им было проще понять друг друга — Сель-вене едва исполнилось тридцать лет, и, по меркам королевства, она считалась таким же ребенком, как и сам землянин. Новое путешествие обещало стать не таким уж скучным.

Они могли вместе жить в той каюте, которую Сергей еще недавно делил с Велтом — по крайней мере, обоих это устраивало. После праздничного обеда, организованного Сель-веной по случаю повышения землянина, и ничего не значащей беседы обо всем и ни о чем, фрейлина спросила, не хочет ли Сергей узнать, кем стал.

— Я тебе подобрала кое-что из истории. Это скорее самое интересное, чем самое важное, но ты поймешь все, что нужно, — сказала Сель-вена, — Потом, когда-нибудь, если захочешь, сможешь познакомиться с уставом да и улучшить свою подготовку, но уже без моей помощи.

— Помощница… — подшутил Сергей, мысленно нарисовав картину, где Сель-вена вытягивала из пропасти одного мужика за другим.

— Дуралей!

Чтобы можно было пояснять, если понадобится, некоторые моменты, фрейлина приказала проецировать информацию прямо в центр каюты, между двумя ложами, в которых они сидели. Слушаясь указаний девушки, автомат вызвал изображение.

Сель-вена начала издалека — с первых угловатых кораблей и первых попыток искривить пространство. Почти две тысячи лет назад эрсэрийцы впервые покинули систему Золотой Звезды, знаменуя начало эры великих открытий. Уже через триста лет возникли первые колонии в пригодных для обитания мирах. В свою очередь колонии, жизнь которых зачастую зависела от связи с более развитыми мирами, спешили построить собственные верфи и создать свой флот, ускоряя тем самым развитие космических исследований. Рост звездной экспансии привел к тому, что, покинув свой рукав галактики, корабли эрсэрийцев столкнулись с кораблями других людей, таких же человекоподобных и таких же уверенных в собственном могуществе. Это случилось полторы тысячи лет назад. Именно тогда начались первые стычки.

Вскоре выяснилось, что Эрсэрия лучше других подготовлена к военным действиям. И дело было не в техническом превосходстве — флот Арагорры был более мощным, а Алгола — быстрым — и даже не в технологическом — все планеты-противники синтезировали если не готовую продукцию, то материалы — остальные просто не выдерживали темпов гонки вооружения и быстро теряли конкурентоспособность — так, уже на третий год объявления войны пал Тавер, незнакомый с секретами синтеза. Но ни одна планета не жила так долго на грани переселения, как Эрсэрия, на которой уже три тысячи лет назад число жителей превышало число квадратных метров суши. Поэтому, еще до начала колонизации космоса, эрсэрийцы вынуждены были строить города в небесах и в океане и ограничить рождаемость. Ограничить до такой степени, что брак и деторождение превратились в привилегию, достающуюся только абсолютно здоровым, удачливым, талантливым или умным. Уже первые два десятка поколений генетического отбора привели к появлению новой идеальной расы — расы лоргов, а разбиение на общественные категории создало стимулы для самосовершенствования остальных граждан. И, когда началась война, оказалось, что один эрсэриец стоит трех солдат инопланетян с тем же уровнем подготовки, или пятерых роботов-убийц.

Перед Сергеем мелькали лица знаменитых флотоводцев и правителей, названия новых систем и планет, вступавших в войну по мере того, как ее волны расходились по галактике, верфи, сожженные планеты, испытательные полигоны, документы исторических договоров, меняющиеся карты секторов, списки планет объединений и союзов… Перед землянином предстала целая эпоха непрерывных войн, становившихся тем ужаснее, чем больше миров примыкало к той или иной стороне, чем совершеннее становилось оружие. Промышленность более шестидесяти планет работала только на военную индустрию; синтезаторы штамповали горы оружия, институты бешеными темпами совершенствовали старые и разрабатывали новые средства защиты и нападения, двигатели для ракет и эффективные медикаменты для раненных; из детей готовили солдат едва ли не с младенческого возраста; рождаемость на планетах третьего мира поощрялась премиями, а средняя продолжительность жизни едва достигала шестидесяти лет.

Сергей понял, что если Земля избежала всего этого хаоса, то лишь потому, что в то время еще не была открыта.

Апогея развитие войны достигло пятьсот шестьдесят лет назад. К этому времени друг другу противостояли только две стороны: Эрсэрия во главе Лиги Справедливости и Арагорра во главе Всегалактического Союза. Из негуманоидных миров только два примкнули к сражавшимся: Альфота-М выделяла ежегодно несколько кораблей Союзу, а полу-дикий Вебор поставлял самых опасных в галактике пехотинцев в десантные дивизии Лиги. Все остальные негуманоиды старались держаться в стороне от людей и их проблем — все они были либо прикованы к своим планетам, либо вообще не понимали психологии людей и больше всего берегли свои собственные жизни.

На этом месте Сель-вена приостановила показ, заостряя внимание Сергея на том, что будет дальше.

Пятьсот шестьдесят лет назад в группу особого риска, то есть в пилоты сверхскоростного абордажного катера, был мобилизован тридцатилетний эрсэриец, лорг по происхождению.

Именно Неск-тэр основал Большое Галактическое Королевство, объединив, казалось бы, непримиримых врагов в единое государство. Он разработал и внедрил новое законодательство; направил разрушительные способности лоргов на созидание, составив из лучших из них Великий и Малый Советы; установил отдельное правление секторами. Он разместил по галактике паутину быстрой связи и провел сеть скоростных коридоров, соединивших планеты надежными "чистыми" трассами со строгим распорядком движения. Он превратил Эрсэрию из военной базы в цветущий рай, каким она осталась и по сей день. Из оставшейся без дела армии Неск-тэр сформировал подразделения Космической Безопасности, следящие за работой коридоров и выполняющие функции космической полиции; подразделения планетарной полиции, или Правительственную Охрану, отвечающую за соблюдение нового законодательства; и новую армию, защищающую Королевство от тех, кто еще не отвык воевать. Связующим звеном стала Королевская Охрана, которая следила за всем и везде, являясь, по сути, ядром королевской власти. Ее части набирались из самых лучших прославленных солдат, готовых выполнять поручения, которые другие считали невыполнимыми.

И, наконец, по всей галактике были разосланы одинокие разведчики Королевской Охраны — самые профессиональные разведчики во всей вселенной, люди, заслуживающие безграничного доверия, отобранные из разных уголков мира самим Неск-тэром. Благодаря этим парням Королевство десятки раз было спасено от интервенции и переворотов, благодаря им были выиграны три последние войны, потушенные в тот момент, когда едва начинали разгораться. Это были космические волки, которые годами мотались по галактике на своих неуловимых, оснащенных по последнему слову техники, катерах, появлялись везде, где могло стать горячо, а после этого мчались далеко впереди зарождающегося взрыва и всегда успевали к цели. Их работа поставила разведчиков выше закона — для них не существовало запретов. Они могли носить оружие где и когда угодно, им были открыты порты всех планет, любой капитан корабля или правитель обязан был подчиниться их требованиям, а сами они ни перед кем не отчитывались и никому не открывали разума…

Сель-вена отвлеклась на собственные мысли, и автомат, не получая дальнейших указаний, отключился.

— Может быть, этого на сегодня хватит? — с сомнением спросила фрейлина. Видно было, что ей давно хочется заняться чем-то совсем другим или обсудить что-то совсем другое. Видео-лекция же давно ей наскучила.

— Я еще не услышал слова "Свободный". Что оно значит?

— Свободный — это статус наемника. Человека, оставляющего за собой право совмещать несколько служб и оставить любую из них. С одной стороны: свободный разведчик — это не совсем разведчик, но с другой: Свободный Разведчик Королевской Охраны — самое лучшее звание, какое я могла бы пожелать хорошему другу. Тебе никогда не отблагодарить Ее Высочество!

— Но, что я теперь должен делать?

— Что делать? Ничего. Ты в личной части Ее Высочества. Пока она ни о чем тебя не просила, ты ничего не должен.

Сергей не разделял восторга Сель-вены — причина его казалась землянину непонятной.

— Ты веришь в принцессу, как в себя саму.

— Конечно!

— Я едва успел почувствовать себя десантником, как из меня сделали солдата…

— Как ты не можешь понять — из тебя никто ничего не делал! Ты — свободный человек. В любое время можешь отказаться от всего и вернуться на свою планету. Если человек не на службе, то лишь правительство родной планеты может распоряжаться его судьбой… Но ведь ты не этого хочешь, правда? — тон Сель-вены совсем не соответствовал словам — она очаровательно улыбалась и смотрела прямо в глаза.

— И ты отправилась в это новое путешествие только для того, чтобы рассказать мне все эти сказки?

— Сказки?! Да ты… — Сель-вена возмущенно вскочила на ноги, но потом вспомнила что-то, и ее тон сменился. Она посмотрела на землянина смущенно и игриво одновременно, и с некоторым лукавством добавила: — Зато теперь мои родители не будут против нашего знакомства!

— Твои родители?

— Отец — губернатор Еганы и мама — Вторая Леди Эрсэрии…

Сергей удивленно посмотрел на красавицу, но решил не показывать насколько ему безразлично мнение ее родителей.

— Понимаешь, — Сель-вена запнулась, внимательно глядя на него, — Мне разрешили иметь детей… сколько я захочу!

Землянин понял, что ему сообщили нечто сногсшибательное и, вместе с тем, очень интимное. Он слабо улыбнулся, не зная, какой именно реакции ожидает от него Сель-вена. Как он и боялся, фрейлина обиделась.

Несколько минут они молчали. Когда девушка наконец подняла на него глаза, что означало начало очередного перемирия, Сергей решил сразу спросить то, что его после просмотра исторического эпоса взволновало больше всего.

— Сель-вена, послушай… — он прервался, не зная, как выразить словами, но не рискуя спросить мысленно — прямой мыслительный диалог сказал бы слишком много. Вопрос и так не мог понравиться фрейлине, но не задать его означало оставить рану открытой, а отношения с Сель-веной — натянутыми, с недомолвками. Пусть уж лучше последний раз причинить боль, зато точно последний. И тогда решить, как жить дальше… — Если я прикажу Эр-тэру вернуться на Австрант, он послушает?

Фрейлина подавила смешок, видя, что землянин спрашивает серьезно.

— На самом деле — ты, наверное, удивишься — твоя новая функция на "Страннике", как человека Ее Высочества — роль государственного инспектора — так это должно выглядеть для других. Но, мне кажется, все равно не послушает — он все таки Эр-тэр… Зачем тебе?

— Эр-тэр сказал, что вернуться в то время, где мы искали Корону, невозможно. Как думаешь, это правда?

— Не знаю, — Сель-вена откровенно пожала плечами.

— Я хочу это знать. Как разведчик я могу…

Сель-вена прервала его обиженным взглядом.

— Ты меня удивляешь! Как можно столько мечтать о невозможном?

— Ты не ответила!

— Дурачок!., — она вздохнула, поворачиваясь к нему спиной, и через плечо холодно бросила: — Сейчас мы идем к Гельбене. Там лаборатория одного из крупнейших наземных институтов королевства. Так и быть, попробую для тебя что-то узнать, если пообещаешь больше не вспоминать при мне об австрантийке. Временем там не занимаются, но ученые связаны друг с другом — у них своя жизнь… Только, если Эр-тэр что-то сказал, то наверняка знал, что говорил!

Неделю полета до Гельбены Сергей ничего не делал, кроме убивания времени. Дит-тэр убедил его продолжить тренировки, но на них уходило теперь не больше трех часов в сутки. Все остальное время поглощали развлечения и Сель-вена.

Глава 10

Однако на Гельбене ничего узнать не удалось. "Странник" приземлился в северном полушарии планеты, где размещались подземные хранилища. Сель-вена, как и обещала, сразу после посадки покинула каюту, неизвестно куда направляясь.

Сергей заказал синтезатору вишневый компот, ел его и разглядывал унылый пейзаж снаружи, спроецированный на стену каюты.

Из темноты какой-то луной проглядывало белое светило. Над каменистой неровной почвой нависала густая дымка, напоминающая туман. Почти рядом поднимался огромный металлический купол склада. Над ним тяжело кружили машины, только отдаленно напоминающие те тарелки, которые Сергею уже приходилось видеть. Свет их узких фар оставлял за камнями и острыми выступами длинные расплывчатые тени. "Странник" висел над ровной площадкой, загроможденной металлическими конструкциями, между которыми деловито копошились покрытые инеем многорукие роботы…

Погрузка по каким-то причинам заняла вместо трех часов, как предполагалось, все шесть. Как только контейнеры были доставлены, фрегат взмыл во вселенную, стараясь нагнать потерянное время за счет скорости.

Сель-вена вернулась ни с чем. Сергей не сомневался, что фрейлина старалась получить нужную ему информацию — ей очень хотелось убедить землянина навсегда оставить мысли о Лите. Раз она ничего не узнала, значит ничего нельзя было узнать.

Полет продолжался около тридцати часов и не ознаменовался ничем интересным. Сергей купался с Сель-веной в "море", играл с ней в комнате иллюзии и обучался стрельбе из барвапа.

Когда голос капитана объявил о прибытии в порт Конвекта, Сергей поспешил в центр управления, надеясь застать там Эр-тэра. Стоянка обещала стать долгой, и землянин убедил лорга разрешить ему отправиться с Ан-тэром в управление порта. Сам Ан-тэр не возражал, но заметил, что в городе лучше появляться в серо-голубой форме пилота, чем в пятнистом многофункциональном обмундировании разведчика — не стоило привлекать к себе такого внимания. По той же причине Сергею посоветовали оставить свое оружие в каюте. Сель-вена отказалась сопровождать их, так как, несмотря на все уверения в обратном, считала атмосферу Каборса непригодной для дыхания.

Едва открытый белый бот с большим гербом Эрсэрии на корме прошел шлюзовую камеру ангара, как его встретил эскорт маленьких катеров, на самом большом из которых, в парадном кителе, во весь рост стоял рослый краснокожий начальник порта.

— Приветствую вас на Конвекте! — громко произнес он, кивая в знак почтения к гербу на боте.

— Мы хотели бы поскорее попасть в управление, — Ан-тэр, совершенно проигнорировав правила хорошего тона, не остановил бота, и катера вынуждены были двинуться на той же скорости следом.

— Вы не могли бы сначала представиться? — вежливо уточнил начальник.

— Капитан фрегата "Звездный Странник" лорга Эр-тэра Ан-тэр. Этого достаточно?

— А имя вашего спутника?

— Мой пилот Сергей.

Удовлетворенный ответом, начальник дал команду своим людям на катерах, и эскорт выстроился правильным кубом вокруг их бота.

Конвект выглядел довольно дружелюбно. Солнца видно не было — оно скрывалось за густыми высоко повисшими облаками, но ветер, трепавший серо-голубую куртку Сергея, был теплым. Дышалось легко, и гравитация была явно слабее земной — ощущалось слабое головокружение и какая-то не слишком приятная легкость.

Позади исчезало поле космодрома, а дальше, насколько хватало глаз и в ширину и в высоту, раскинулся город. Его постройки были разнообразны и делились на те, что стояли на земле и те, что висели в воздухе в несколько ярусов. Одни корпуса поражали своей угловатостью, другие имели сглаженные округлые формы. Материал домов казался одним и тем же — большие матовые плиты, которые можно было бы принять за монолитные, если бы не полупрозрачность, выдающая упругость полимера. Голой земли нигде не было видно — кругом были одни и те же серые плиты.

Жизнь в городе шла своим чередом. С порта непрерывно поднимались корпуса лайнеров, куда меньшие тех, что Сергей видел на Эрсэрии, но все равно достаточно большие. Небо представляло собой многоярусную улицу, по которой в строгом порядке проносились катера, больше похожие на красивые игрушки, чем на средства передвижения. Улицы и воздушные эстакады наполняли пешеходы всевозможных рас и наций. Со стороны порта доносился грохот, смешивающийся с шумом улиц в единый низкочастотный гул. Повсюду на пути встречались экраны разных размеров с рекламой, увеселительными шоу или дорожными знаками — они издавали свои звуки, мелодии, крики или визг, которые при приближении на время поглощали окружающую какофонию, но затем сразу же растворялись в ней.

Тарелка бота и ее эскорт послушно скользили в потоке общего движения над крышами наземных домов, в большинстве своем плоских, окруженных высокими парапетами и покрытых зеленью из деревьев и цветников. Впрочем, зелень здесь была только на крышах, из-за чего нижний ярус города имел вид увеличенных в сотни раз клумб земной городской площади.

Бот и катера эскорта направлялись к длинному небоскребу,

Промчавшись над краем одной из площадок, бот, только теперь оставленный катерами сопровождения, плавно затормозил в нескольких сантиметрах над плитами пола. Начальник порта уже молодцевато спрыгнул с борта своего катера и спешил к гостям.

— Позвольте мне, сэр, лично сообщить о вашем прибытии! — крикнул он, — Я скоро вернусь!

Начальник сбежал по лестнице внутрь здания, на ходу отмахиваясь от почтительных приветствий. Сергей и Ан-тэр осмотрелись, не вставая со своих кресел.

— Странно как-то, — недовольно заметил Ан-тэр, — Похоже, нам хотят устроить торжественный прием, а это не входит в планы.

Через минуту человек в зеленом мундире офицера порта пригласил капитана последовать за ним.

— Подожди в машине. Через три минуты буду, — Ан-тэр кивнул землянину, открывая дверку бота.

Сергей остался один.

Кроме их тарелки, на платформе было полным полно как разной техники, так и ее владельцев. Одни сидели в своих машинах, другие расхаживали от одной машины к другой, третьи обедали, устроившись в креслах на парапете… Сергей то и дело замечал бросаемые на него любопытные взгляды, привлеченные торжественным появлением эрсэрийского бота и золотистым гербом на его корме.

Народ тут был разный. Одних выделяли чрезмерно быстрые глаза с совершенно черной радужкой и худощавые подвижные фигуры, у других были слишком короткие мощные ноги и широченные плечи, отчего они напоминали Сергею орангутангов…

Особенно привлекла внимание землянина группа пилотов, державшаяся обособлено от всех остальных, совсем рядом с его ботом. Их было десять человек. Все они были ростом не больше метра шестидесяти, все носили длинные волосы ярко-желтого цвета, все обладали совершенно белой, нежной кожей, сквозь которую просвечивались прожилки, и лицо каждого скрывала маска из темного стекла. Их тонкие звенящие голоса долетали до слуха землянина. Приглядевшись, Сергей заметил среди инопланетян четырех женщин. Их фигуры, как ни странно, были заметно мощнее фигур парней, и даже голоса казались более грубыми. Вся компания беззаботно чирикала на языке, не входившем в число известных землянину.

Еще Сергей обратил внимание на трех спортивного телосложения молодцов в темно-красных комбинезонах, лениво переговаривающихся, опираясь на стенку чуть вытянутой тарелки, выглядевшей воинственно из-за дополнительных крыльев и толстых прозрачных перекрытий между сиденьями. Все трое были в черных шлемах, из под которых, как показалось землянину, они то и дело поглядывали на него.

Ан-тэр отсутствовал не долго — через четыре минуты он появился на посадочной площадке вместе с усатым краснокожим в зеленой форме, с которым оживленно спорил. Капитан махнул Сергею рукой, и землянин ответил кивком.

И тут какое-то движение заставило Сергея повернуть голову.

Один из парней в красном в два прыжка оказался рядом с компанией белокожих пилотов. Два его товарища уже сидели в своей тарелке, подводя ее к первому. Быстрым тренированным движением первый нанес удар двумя пальцами руки по шее нежному белому мужчине. Тот сразу бесшумно обмяк, упав на руки парню в красном, легко взвалившему его на спину и нырнувшему в распахнувшуюся дверь своего катера, который тут же оторвался от парапета, взмывая в небо.

Прежде, чем Сергей смог опомниться от изумления, одна из белокожих женщин запрыгнула в единственный готовый к старту транспорт, обнаруженный ей поблизости — в эрсэрийский бот, в котором сидел землянин. В одно мгновение она оказалась на переднем сиденье тарелки, едва не перевернув ее. Ее друзья подняли такой шум, что Сергей не услышал слов Ан-тэра, бегущего к нему по площадке.

Еще мгновение, и желтоволосая "амазонка" делает ему знак, которого он, конечно же, не понял, рвет рычаг ручного управления, издает гортанный крик и падает в кресло, прижатая сумасшедшим ускорением. Сергея едва не стошнило, а когда он смог успокоить селезенку и оглядеться, то не увидел ни площадки, ни Ан-тэра, ни самого небоскреба. Его бот с огромной скоростью мчался выше основных городских магистралей, не обращая внимания на дорожные знаки и вой сирен постовых катеров.

Собравшись с мыслями, Сергей понял, что ничего изменить не сможет, так как не умеет управлять ботом — он не сомневался, что в любой момент легко справится с инопланетянкой, но только не в воздухе — приходилось ждать естественной развязки.

"Амазонка" управляла ботом с таким лицом под стеклом солнцезащитной маски, словно вела воздушный бой. Ее огромные чувствительные глаза ночного существа горели чисто мужской яростью, а учащенное хриплое дыхание глушило слабые потрескивания двигателя.

Сергей боялся смотреть на инопланетянку — у него появлялось ощущение, что он сходит с ума.

Тарелка красных, захвативших белокожего мужчину, висела чуть впереди, не приближаясь и не отдаляясь. Глядя на нее, можно было подумать, что и она и их собственный бот неподвижно повисли в воздухе и лишь покачиваются из стороны в сторону на поворотах. Но стоило посмотреть вниз, и голова начинала кружиться от стремительности движения. Давления воздуха не было — девушка додумалась включить рассекающее поле.

Секунды бежали, как казалось, с огромной скоростью. Город мчался под корпусом бота. Высоченные небоскребы разрастались и резко уходили в сторону. Тарелки виляли между ними, словно лыжники на слаломной трассе. Ярусы повисших в воздухе строений то оказывались над головой, то ныряли вниз, открывая вид на небо.

С тоской, смешанной со страхом, Сергей понял, что уже не найдет ни порта, ни того здания, где остался Ан-тэр. Ему оставалось только надеяться, что запал инопланетянки кончится, и она сама приведет бот туда, где его взяла…

На какое-то мгновение им показалось, что они настигают, но расстояние между тарелками вновь увеличилось.

Девушка бормотала какие-то угрозы, а ее тонкие пальцы так сильно вцепились в рычаг, что стали синими.

— У тебя нет оружия? — бросила она Сергею на ломаном эрсэрийском. Сергей покачал головой.

— А, как вывести эту штуку из базового режима движения, знаешь?

— Нет…

Управление ботом занимало все внимание инопланетянки, но она все же отыскала время для презрительного взгляда на мужчину-землянина рядом с ней.

Сергей скоро пришел к выводу, что тут кругом город — вся планета город. Иногда кое-где между домами образовывался просвет, открывающий поле нового космопорта, загроможденного огромными кораблями. Тарелки сразу уносились в другую сторону, очевидно боясь столкновения с портовым транспортом.

— Ты не знаком с ними? — подозрительно прозвенел голосок инопланетянки. Сергей промыслил ей, что первый раз на Конвекте. Она издала возглас раздражения. Затем промыслила с жалобной тоской, словно ожидая сочувствия: — Бедный Ляувиувэй! Как он… один…

В другое время Сергей бы долго смеялся, но сейчас только взялся за голову. Чего тут собственно смешного: слабых мужчин похищают, а отважные женщины бросаются им на помощь?..

— Они снижаются!!! — крик амазонки заставил землянина вздрогнуть и вернуться к действительности.

Катер впереди действительно нырнул вниз. Выбранное им место казалось мало приятным. Небоскребы и красивые постройки с садами на крышах не встречались до горизонта, как и не было видно ни одного живого существа — одни угловатые корпуса, высотой самое большое в десять метров.

— Где это мы? — не понял Сергей.

— Подземные склады. Тут нет ни жителей, ни охраны — одни роботы. Проклятье!., — они быстро спикировали вниз, выравниваясь лишь у самых крыш, и даже поцарапав о них накренившийся борт.

— Тебя вызывают! — закричала возмущенная бездействием землянина инопланетянка, тыча пальцем в мигающий пульт, — Ты что, не видишь?! Скажи им, пусть помогут!

В это время тарелка гангстеров рванулась вперед, легко отрываясь от преследования, остановилась над площадкой между корпусами и открыла дверцу. Сергей увидел, что с нее скинули что-то вытянутое, скорее всего, белолицего пленника. Инопланетянка издала гортанный вопль негодования, направляя бот вниз. Сергей наугад включил микрофон связи на пульте, и лампочка вызова сразу потухла.

Он услышал знакомый голос Эр-тэра, но воздух вокруг бота неожиданно вспыхнул безумным пламенем. Сергей закричал, хватаясь за жженую рану на правой руке, через секунду в ужасе обнаруживая, что правый рукав куртки полностью сгорел, а на коже повскакивали большие пузыри, и между ними видна чуть задетая кость. Здоровой рукой Сергей ухватился за поручни, чтобы не вылететь за борт, трясущийся во все стороны. Стреляли как-будто отовсюду, но самих стрелков не было видно. Повернувшись к "амазонке",

Сергей увидел, что та отстреливается из маленького огнестрельного устройства, но ее пули только рикошетят от черных полимерных стен корпусов.

Он разглядел лицо стрелка на крыше, и в то же мгновение их бот разлетелся под метким выстрелом снайпера. Землянин и девушка вылетели в воздух, подброшенные защитными устройствами кресел.

Упал Сергей неудачно — прямо на раненную руку за высокий парапет тротуара, рядом с длинным зданием без окон. Некоторое время боль была такой сильной, что он только грыз зубами воротник своей куртки. Ему было с чем сравнивать — ожог бластера оказался несравнимо болезненнее резной раны от меча и даже от арбалетного диска австрантийцев. Когда землянин приподнялся и выглянул из-за угла, он увидел, что "амазонка", настороженно оглядываясь, приближается к светлому телу, неподвижно лежащему на тротуаре перед белой трехэтажной башней. Со своего места Сергей заметил четырех парней, стоящих за стеной одного из корпусов, спиной к нему. Они следили за женщиной, и землянин понял, что с их позиции невозможно промахнуться. Ему показалось так же, что четверку беспокоит вовсе не инопланетянка — большую часть времени они всматривались в осколки и обломки эрсэрийского бота, завалившие площадку.

Женщина почти приблизилась к своему подопечному, когда эти четверо вышли из-за своего укрытия. Трое тут же разбрелись что-то искать, четвертый же небрежным, но четким движением вскинул руку с оружием, даже не глядя на жертву. Инопланетянка едва успела повернуть голову, когда вспышка света швырнула ее тело на стену, словно мешок с соломой.

Сергей сдержал крик ужаса. Он не знал где находится, не понимал причин происходящего, его мучила боль. Нужно было выбираться отсюда!

Стиснув зубы, чтобы не застонать от боли и растерянности, он пополз вдоль парапета, тянувшегося до угла дома, где можно было спрятаться, при условии, конечно, что там уже не прятался кто-нибудь еще. Убийцы разбирали обломки бота, продолжая искать что-то… или кого-то. Внезапно Сергей подумал, что ищут его — невольного свидетеля их преступления. Какое счастье, что его кресло перелетело через головы затаившейся четверки!..

Когда землянин добрался до угла, он заметил, что двое парней направляются к нему. К счастью, убийцы не могли еще его видеть, а спасительный угол здания был совсем рядом.

Поднявшись на ноги, Сергей побежал. Подошва легкой эрсэрийской обуви пружинила, не издавая ни звука — землянин мысленно благодарил ее создателей. Единственным шумом мертвой улицы было его собственное дыхание.

Он молил богов помочь ему добежать до края длинной стены незамеченным — в эту минуту он готов был молить кого угодно!

Вот и край стены. По какому-то наитию, развитому тренировками на "Страннике", Сергей не шагнул, а прыгнул за угол и тут же услышал грохот разрывающейся за спиной стены. Взрывная волна подтолкнула его в спину. Заметили! Теперь все зависело от того, как быстро он побежит…

Превозмогая боль, он мчался от одного угла здания к другому по запутанному лабиринту узких улочек и чувствовал, как все сильнее стучит о ребра сердце. Он не видел своих преследователей, но знал, что их все время отделяет всего одна стена, всего несколько секунд.

Впереди упала смутная тень, и Сергей рванулся в сторону. Рядом взлетел в воздух монолитный блок покрытия улицы, шипя обугленными краями. Сергей почувствовал, как волосы на голове встают дыбом, а пот, кажущийся холодным, затекает в глаза — прямо перед ним в небе скользил катер.

Если бы не подготовка, он был бы мертв уже минут десять. Землянин вилял, как преследуемый заяц, а мостовая вокруг него взлетала в небо…

А, может быть, с ним играют?!

За новым поворотом Сергей увидел элегантную беседку без двери, каким-то чудом занесенную в эту глушь. Другого выхода все равно не было — он кинулся вовнутрь, надеясь, что оружие сидящих в катере не пробьет зеркальной крыши нового укрытия.

На какой-то миг землянина окутала темнота, с ним что-то происходило, и он увидел, что беседка имеет второй выход. За выходом, как ни странно, вздымался корпус великолепного небоскреба.

Город стал каким-то другим. Не понимая, что произошло, Сергей продолжал бежать по улицам, распугивая редких прохожих.

Прежде, чем он почувствовал, что силы изменяют ему, позади осталось еще несколько беседок с двумя выходами — являвшихся, на самом деле, перебросочными станциями, похожими на ту, что доставляла эрсэрийских гостей со спутника-станции на планету. Пройдя сквозь последнюю "беседку" и вновь очутившись в незнакомом месте, Сергей оперся о стену и понял, что падает.

Глава 11

Приближалась ночь. Город постепенно серел, очертания небоскребов на горизонте сглаживались.

Сергей сидел, прислонившись спиной к большому черному камню стены возле кабины переброски — там, где силы оставили его. Перед ним вилась улочка, по сторонам которой двух-трехэтажные коттеджи плотно примыкали друг к другу, образуя сплошные стены.

Улочка была пустой. Разрывая пелену сумерек разгорались огни на зеленеющих крышах. Откуда-то из-за стен доносилось многоголосое фальшивое пение под аккомпанемент целого оркестра. Из дома напротив на улицу вылетали голоса двух спорщиков…

Сергей даже не пытался разгадать причину того, что произошло с ним — он слишком устал, да и зачем впустую теряться в догадках?

Чем больше темнело, тем ярче светились крыши, и деревья на них превращались в сказочных великанов…

Землянину показалось, что становится прохладно. Ледяной порыв ветра заставил мурашки побежать по коже. Рука болела ужасно, и это было самое сильное ощущение.

Он сидел, вытянув ноги. Элегантная форма пилота выглядела совершенно серой от пыли, так, что нельзя было даже разглядеть эмблем. Куртка была ни на что не похожа. То, что было ее рукавом, болталось жженым отрепьем. Потянувшись к шее, Сергей с облегчением убедился, что, по крайней мере, подарок Литы на месте.

И вдруг землянин понял, что замерзает. С чего бы это стало.

Поднеся рангмер к лицу, Сергей горько хмыкнул — темно синий цвет обещал ему скорое воспаление легких или что-то в этом роде. Еще час-другой на таком морозе и цветовая гамма закончится на пульсирующе-фиолетовом — остановится сердце.

Боль в руке не уменьшалась — даже наоборот, на фоне все большей слабости рука ныла нестерпимо.

Нужно было вставать и идти, разогреть окоченевшие мышцы, растереть лицо, но Сергей не двигался. Мысленно, в воображении засыпающего сознания, он уже бежал по улочке, спасаясь от холода, но на самом деле оставался на месте…

Сергей не слышал приближающихся шагов, но видение, быстро скользящее по улице, могло быть реальным. Оно было похоже на женщину, наверное, молодую…

Мысленно землянин кричал, звал на помощь, но его рот даже не открылся.

И все же она обернулась!

Большие глаза инопланетянки стали еще большими, когда она приблизилась к Сергею.

— Ты что, с ума сошел?! — закричала она, — Кто же остается на улице ночью?!

Сергей подумал, что ответил, но на самом деле он только смотрел на нее слезящимися от холода глазами.

В глазах конвектийки жалость сочеталась с интересом.

…Сергею казалось, что с того момента, как он окликнул девушку, прошло несколько часов свирепой зимы, но уже через несколько секунд два приземистых цилиндрических робота несли его к особняку из камня под дерево под присмотром внимательных темных глаз конвектийки. Он увидел, как пропала тяжелая дверь, а затем его обволокло спасительное тепло комнаты…

Когда живительная влага, влитая в рот роботом, разогрела жилы и прояснила мозги, Сергей огляделся. Он лежал на больших подушках посреди небольшой овальной комнаты, стены которой покрывали пушистые ковры с яркими узорами. Бурого цвета покрытие пола было таким же пушистым — в нем тонули голые коленки держащей стакан конвектийки. Под матово-стеклянным потолком висела стеклянная люстра, освещая комнату мягким розовым светом. Кроме подушек, на полу стоял тонкий изящный столик, украшенный букетом цветов с желтыми бутонами, несколько резных кресел, два робота с зеркальными спинами и еще несколько предметов неизвестного назначения. Сергей увидел у своих ног что-то большое, рыжее, пушистое и живое — может быть, это была собака, но под длиннющим мехом нельзя было различить даже ушей. Судя по всему, хозяева обожали все мягкое и меховое. Животное протяжно тявкнуло…

Девушка стояла на коленях, смазывая рану на его руке желеобразной зеленой мазью. Она показалась красивой, и хоть и не шла не в какое сравнение с Сель-веной, но для землянки все равно была бы неотразима.

— Ты не можешь синтезировать мне новую руку? — пошутил Сергей, поеживаясь от неосторожного прикосновения ее пальцев к самому больному месту.

Девушка громко рассмеялась, игриво сверкая глазами.

— Как у вас, космопроходчиков, все просто! Терпи, раз попал ко мне, а не на свой супер-лайнер.

Она закончила с раной и отошла в сторону, любуясь своей находкой с неприкрытым интересом.

— Кто тебя так? — участливо спросила она.

— Почему стало так холодно? — в свою очередь спросил Сергей, все еще не веря, что все позади.

— Вот чудак! Что же тут удивительного?

— Днем было жарко.

— Э, да ты не только мой гость, но гость всего Конвекта! — на ее восклицание зверюга у ног землянина пошевелилась с громким ворчанием.

— Ну-ка, тихо! — скомандовала существу конвектийка и поинтересовалась: — Ну, как твоя рука?

Сергей согнул и разогнул правую руку в локте. Боль исчезла полностью, но вид у руки все равно оставался ужасным. Он не сомневался, что когда-нибудь кожа станет прежней — организм вылечит себя…

Конвектийка, видя его просветлевшее лицо, быстрым движением обняла Сергея за шею, заставляя встать.

— Меня зовут Алаира. Я спасла тебя, и теперь ты мой.

Инопланетянка обладала стройной фигурой, как и все эрсэрийки, ее лицо, обрамленное темными шелковыми волосами было прелестно, и Сергею не пришло в голову ответить отказом.

Подхваченные гравитационной волной лесенки, они взлетели на плоскую крышу, освещенную ярким светом, малоотличимым от солнечного, но струившимся явно снизу, а не сверху. Неба и улиц не было видно — свет словно отрезал их от человеческого взгляда. Кроме того, на крыше было тепло, как днем.

Алаира провела его по короткой узенькой тропинке между сочной молодой зеленью теплолюбивых растений к большой ложе рядом с бассейном с каменистым дном и голубой, несмотря на отсутствующее небо, прозрачной водой. Девушка наступила на одной ей известный камушек, и рядом с ложей появился столик, повисший в воздухе без ножек и заставленный холодными закусками. Из бассейна ударил фонтан, наполнив воздух искрящимися брызгами.

Сергей сел к столу. Конвектийка рассмеялась.

— Тебе так жалко расставаться с этим? — ее тонкая рука указывала на то, что осталось от куртки. Землянин невольно улыбнулся — так не вязался он в пыльной разорванной одежде рядом с белым кружевным платьем инопланетянки.

Она сама сняла с него куртку и села рядом на корточки, сдувая пыль с эмблемы на рукаве.

— Большой фрегат с парусами… — мечтательно прошептала Алаира, наливая из вазы-птицы в бокалы густой желтый напиток, испускающий пьянящий аромат.

Сергею все казалось сказкой. Только что он мерз, едва уцелев под обстрелом местных гангстеров, а теперь рядом с ним нежная девушка, сад, фонтан…

— Ну что ты молчишь? — с наигранной досадой спросила инопланетянка, — Скажи что-нибудь!

— Что? — Сергею не хотелось говорить, не хотелось даже думать.

— Ты думаешь, у нас у каждой станции валяются по ночам бравые пилоты, так нуждающиеся в тебе? Такие красавцы… — она как-то естественно положила голову к нему на плечо, медленно глотая напиток из бокала, — Вам все открыто, все известно… Расскажи мне о звездах, о мирах лучше нашего…

Сергей взял свой бокал. Чем поила его эта красотка?! Напиток был божественным, он кружил голову, наполнял тело энергией, а душу весельем. С каждым глотком сад становился прекраснее, брызги сверкающими, а конвектийка желаннее…

— Не хочешь рассказывать? Ладно, это потом… Давай, я буду спрашивать, а ты только отвечать?

Сергей кивнул.

— Так… — глаза ее заблестели, видно было, что она пытается сосредоточиться, — Ты кто?

— Гомо сапиенс, — латинское название само сорвалось с губ землянина.

— Не поняла! — конвектийка нетерпеливо мотнула головой, — С какой ты планеты?

— С Австранта, — называть Землю не имело смысла — Сергей давно заметил, что название его родины в Королевстве ничего не значит.

— Правда? — в ее глазах отразился восторг, — Дальше я знаю — ты пилот большого корабля, класса Б или А.

— Нет.

— Как так нет? Если бы ты был космодесантником, то не попал бы ко мне — какой космодесантник умудрится погибнуть в таком месте, как наше? А ты чуть-чуть не погиб. А вот пилот — все сходится: тренированное тело, серая форма…

— Я был десантником, а теперь Разведчик.

Она залилась смехом, словно он сказал удачную шутку.

— Какой разведчик?

— Королевский Разведчик…

Алаира отшвырнула бокал и смеясь упала на ложе.

— Какой ты хвастунишка!..

Протягивая к нему руки, она мечтательно прошептала:

— Если бы ты был Королевским Разведчиком!..

Сергей проснулся от призыва, отчетливо звучащего в голове. "Срочное сообщение для граждан высших категорий!" — повторял голос автомата. Алаира тоже приподнялась на локте, настороженно прислушиваясь.

— Почему только для высших? — поинтересовался землянин.

— А? — конвектийка повернула голову, — Подожди! Это очень важно… Правительственное обращение!

Светлеющее небо, нависшие высоко наверху перекрытия второго яруса города и пустые улочки по обе стороны дома Алаиры становились видны все лучше, одновременно искусственный свет крыши ослабевал. Землянин оглядывался, вспоминая все, что произошло с ним вчера. Вилла конвектийки оказалась совсем небольшим строением. В ложе, висячем столике, маленьком бассейне и зеленых стеблях цветов не было ничего особенного. Заспанная Алаира казалась совсем не такой красавицей, как вечером… Что он такое пил?

В это время прямо над бассейном появилась голограмма человека в черном с серебром костюме.

— Полковник Правительственной Разведки… — поняла Алаира.

— Внимание! — четкий жесткий голос разнесся на весь сад, — Срочное сообщение разведки. Разыскивается пилот корабля ВБУ 210А, типа "фрегат", "Звездный Странник". Имя — Сергей, планета — Земля, система Солнца. Вчера, в шесть часов вечера, катер этого человека потерпел аварию в Пятнадцатом Центральном, с тех пор место его нахождения устанавливается. В случае опознания, немедленно сообщите управлению! Обещано крупное вознаграждение.

Алаира пораженно вскрикнула. Сергей увидел себя в новой серо-голубой форме, сидящим в боте рядом с Ан-тэром. Еще через мгновение изображение пропало.

— Так ты землянин?! — в буре эмоций голоса Алаиры невозможно было разобраться.

— Да, ну и что? — Сергей был потрясен не меньше ее, но по совсем другим причинам.

— Что ты натворил, что тебя разыскивает Правительственная Разведка?! У нас всем занимаются службы порта… Ты должен был сделать что-то ужасное!

— Это не я сделал, а со мной сделали. Я…

Алаира отшатнулась от него в ужасе.

— Не прикасайся ко мне! Я не хочу иметь с тобой ничего общего! Мне нужно сообщить…

— А вчера хотела? — с досадой поинтересовался Сергей.

— Вчера? — конвектийка истерично всхлипнула, — Вчера я не знала… И не смотри на меня такими невинно-укоризненными глазами! Что ты вообще понимаешь! Тебе все безразлично, да? Ты прилетел, погулял тут, убил кого-то, нарушил закон, провел ночь с глупой провинциалкой и убрался на своем звездолете далеко от Конвекта и его властей! Какое тебе дело до меня и всего Конвекта? А я-то останусь тут! Мне еще тут жить, понимаешь?!

— Да что с тобой?!

— Не двигайся, иначе я позову автоматов! — конвектийка была так напугана и расстроена, что могла сделать сейчас все, что угодно — у Сергея не было желания проверять, что именно, — Ты улетел и все!.. А я? Знаешь, чего стоило для меня вчерашнее веселье и твое лекарство? — Сергей откровенно пожал плечами, и Алаира нервно кивнула, показывая, что она так и думала, — Не знаешь! Откуда тебе знать! Ты, наверное, даже не подозреваешь, что значит всю жизнь провести на одной планете? Думаешь, все они, эти жители, попрошайки, спят и видят, как завлечь какого-нибудь неосторожного пилота, соскучившегося по твердой почве и спокойной жизни? Может быть ты еще и презираешь нас за это? А когда-нибудь ты или все вы задумывались, почему? Почему все так рвутся в этот проклятый космос? Не знаешь? Да потому, что тут у нас есть закон, есть обязанности гражданина, есть службы, полиция, армия, есть власти, которые сидят одна на одной и в общем тоже отыгрываются на нас, простых жителях! Потому, что установлен лимит на выработку энергии для каждой системы, а если планета развертывает строительство или закупает никому не нужную технологию, то пособие жителей урезают до двух-трех гранков в декаду. Потому, что в торговом мире, таком, как Конвект, даже элайты портовых служб не могут похвастаться доходами, если не занимаются контрабандой! Потому, что я создаю картины, которые покупают даже мастера из Содружества, а мое пособие за последнюю декаду было всего пять гранков! Ты знаешь, что такое пять гранков? Ты даже не знаешь, что такое гранк вообще, да?! Три мои автомата съедают два гранка в декаду, а еще трех гранков едва хватает, чтобы правильно питаться и вести достойную статуса жизнь с приемами и выставками… Какое тебе дело до того, что я истратила целый гранк на лучшую в Базе мазь и на яства из самой Ларконы! Те, кто вышел однажды в космос, перестают понимать тех, кто остается. Вы ведь не знаете, что такое проблемы с энергией — в каждом корабле — собственные поглощатели — и вы никогда не задумываетесь, сколько и на что тратите — это вранье, что синтезаторы кораблей намного примитивнее планетарных — я сама один раз летала на лайнере первого класса — нас кормили и одевали так, словно мы все миллионеры! И не надо только говорить, что это потому, что лайнер первого класса!

Алаира закончила свою длинную речь, захлебнувшись слезами, и отвернулась от землянина, нервно вздрагивая всем телом. Сергей был растерян до предела и ошарашенно смотрел на нее, совершенно не понимая, что вдруг случилось с улыбающейся цветущей дамой, которая вчера была такой ласковой и приветливой…

— Значит, ты жалеешь, что спасла меня? — спросил он.

Алаира резко повернулась к нему.

— Да! Лучше бы я спасла последнего бродягу, чем тебя! Ты меня обманул!..

— Но ведь я ничего тебе не обещал?

— Ты сказал, что ты австрантиец, а ты землянин. Ты сказал, что ты пилот, а ты преступник. И ранили тебя солдаты, когда ты делал свои дела, и…

— Меня ранили не солдаты, а какие-то парни в красных комбинезонах. Меня то еще только ранили, а двух других инопланетян — мужчину и женщину — подстрелили, как животных. И я не делал ничего незаконного. Капитан должен сейчас искать меня и…

— Ты хочешь, чтобы я поверила?! И с какого же ты корабля?

— "Звездный Странник".

— Неужели?! Это я уже слышала! И что же это такое?

Сергей не обратил внимание на издевку в реплике Алаиры.

— Корабль лорга Эр-тэра.

— Эр-тэра? Какого Эр-тэра? Он эрсэриец?! Что значит "лорга"?! — лицо Алаиры сменило выражение — женщина наморщила лоб, стараясь разобраться в услышанном.

— Лорг Эр-тэр, член Совета…

— Ты с правительственного лайнера?., — Сергею показалось, что глаза конвектийки вылезут из орбит — настолько та была ошарашена, — Ты служишь на правительственном лайнере?! Значит этот герб… — неожиданно ход ее мыслей резко изменил направление, — И ты не побрезговал простой конвектийкой?! Ты, который видел лучших женщин Королевства?!

— Да, уж… — Сергей хмыкнул, вспомнив Сель-вену, — Видел…

Алаира прервалась, долго глядя на него.

— Но это невозможно! — растерянно воскликнула она, — Кто рискнет, даже здесь, у нас, напасть на пилота с корабля лорга?.. Конечно, если ты говоришь правду…

— Кто-то ведь рискнул. Только говорю тебе, я не пилот, а разведчик, Свободный Королевский Разведчик… Ты не веришь? — Сергей раздосадованно передернул плечами, — Хочешь, я закажу синтезатору что-нибудь совсем особенное? Хочешь, я закажу нового робота или катер? Или — можешь проверить мой биокод… — Алаира дернулась, бросив взгляд на лестницу на первый этаж, но сдержалась. Сергей понял, что если у конвектийки и есть что-то, чем можно проверить его слова, то та не решится этим воспользоваться — если гость действительно был тем, о ком говорил, то проверка выглядела бы, как оскорбление.

— Ты уверен? — все еще с сомнением спросила она.

— По крайней мере, так сказала принцесса, когда…

— Какая принцесса?., — едва пролепетала Алаира. Ее лицо стало пугающе бледным.

— Как "какая"? Лен-ера… — прервавшись на полуслове, Сергей успел подхватить конвектийку, зачем-то поднявшуюся на ноги и тут же потерявшую сознание. К счастью, цилиндрический робот был рядом и поспешил на помощь своей хозяйке. Прикосновение электрода ко лбу девушки быстро привело ее в чувство.

Заметив, что она все еще находится на руках своего могущественного, по ее понятиям, гостя, Алаира опять едва не отключилась. Сергей поспешил уложить ее на ложе, ошеломленный такой реакцией.

— Что с ней такое? — спросил он у робота.

— Обычное нервное потрясение, — равнодушно сообщил автомат, — Слишком много эмоций. Сильное удивление, испуг и радость.

— Что ее так удивило?

— У меня нет права сообщать мысли хозяйки. Вы можете спросить сами. Но, если мне, как ее врачу, позволят сказать, то хозяйке желательно провести частичную профилактику нервной системы. Подобной операции на Конвекте не делают.

Алаира слышала их разговор и постепенно приходила в себя. Она даже попробовала виновато улыбнуться:

— Вы не думайте — я еще совсем ребенок — мне только семьдесят один год. Конвект — искусственный мир, его поле… оно вредно для людей с тонкой натурой, — вы знаете уже, я художник. А разрешение покинуть планету… Я думала… — Алаира подскочила на ложе, занимая вертикальное положение. Ее глаза испуганно забегали, — Но вы должны простить меня! все, что я говорила, я говорила не вам… Забудьте, пожалуйста, вы не должны об этом думать!.. Я не знаю… Простите меня, пожалуйста!.. Я наговорила глупостей, я не знаю, что на меня нашло…

Сергей сел рядом с ней.

— Послушай, — тихо сказал он, — Помоги мне найти космодром, где остановился "Странник", а я сделаю для тебя, что смогу, — безуспешно сдерживаемый блеск ее глаз указал Сергею, что может он на самом деле много, — Мне самому не отыскать корабля в вашем безграничном городе, где космопорты похожи друг на друга, как грибы.

— Но сообщение… Я должна сказать разведчикам…

— Зачем? Кроме Эр-тэра меня искать некому, а значит, когда я вернусь на корабль, все останутся довольны. Ты мне поможешь?

Конвектийка кивнула, но, поднимаясь на ноги, вскрикнула, указывая на улицу. Там шагал высокий широкоплечий мужчина в синей с пятнами форме.

— Это разведчик. Он идет к моей двери!

Сергей остановил ее руку. Он не мог дать логического объяснения своему предчувствию, но заглянув вниз, на улицу, и увидев волевое лицо незнакомца, решил лучше не показываться тому на глаза. Вспомнился вчерашний день, когда одни инопланетяне напали на других, причем именно на тех, что находились ближе всего именно к его боту, а потом, после падения, искали именно его, Сергея, когда белокожая инопланетянка еще была жива… Эрсэрийцы отучили его верить в случайности, а подчинение предчувствию развили до автоматизма.

— Не открывай! — сам не зная, почему говорит это, потребовал Сергей.

— Но я должна…

— Ты должна выполнить указание этого человека? А указания Королевского Разведчика не имеют для тебя значения? — ему не хотелось использовать свой новый авторитет, но чувство неясной тревоги победило.

Алаира не колеблясь вернулась на ложу, покорно ожидая. Когда в сознании появился сигнал автомата: "Впусти гостей", девушка не двинулась с места. Человек на улице подождал некоторое время, затем развернулся и позвонил в дом напротив, где ему сразу открыли.

Человек, посетивший дом Алаиры, действительно был агентом Правительственной Охраны. Этот человек находился в самом запутанном положении за последние пятьдесят лет своей службы.

Вчера к ним в управление явился неизвестно каким ветром занесенный в этот сектор галактики советник Великого Совета Королевства и недвусмысленно дал понять, что если в самое ближайшее время не будет найден некий землянин, по имени Сергей, то ни один сотрудник Правительственной Охраны Конвекта не удержится на своем месте.

Была поднята вся разведка планеты. Ему, одному из лучших агентов, было поручено руководить розыском. Масла в огонь подлил шеф, который приказал все новости держать при себе и сообщать прежде всего лично ему.

Агент нашел два трупа пилотов торгового корабля Содружества и обломки бота со "Звездного Странника". Тела землянина среди них не оказалось. Сдав то, что осталось от нежных пилотов в лабораторию Эр-тэра, вызвавшегося их "реконструировать", чтобы расспросить в дальнейшем, если, конечно, удалось бы хотя бы частично сохранить беднягам память, агент проследовал по вывороченным плитам искусственного покрытия планеты до будки переброски. Тут ему неимоверного труда стоило выбрать более чем из тысячи возможных конечных пунктов переброски только два наиболее вероятных, а затем идти по следу, расспрашивая жителей. Как выяснилось, многие обратили внимание на несущегося по улицам пилота в рваной куртке. Однако, как бы плохо землянин не ориентировался на улицах Конвекта, он все же догадался, уходя от преследователей, еще трижды совершить переброску с одного места в другое. За четвертой будкой следы Сергея терялись — никто его не видел, так как приближалась ночь, и горожане спешили укрыться в домах. Удалось только узнать, что объект просидел некоторое время на дороге рядом с будкой переброски, и что он покинул это место до полуночи — ночной разъезд, совершавший обычную проверку ночных улиц, для обнаружения замерзающих жителей, никого не нашел. Оставалось два варианта — либо землянин нашел приют в одном из домов, либо он вернулся в будку переброски, что было бы самым разумным решением, так как позволило бы укрыться от ночного мороза в однм из общественных зданий.

Расспросив жителей, агент оставил первый вариант и занялся вторым.

Впрочем, он не особенно спешил. Его шеф, поддерживаемый еще кем-то сверху, явно не желал возвращения землянина на корабль, и слишком расторопный сыщик мог оказаться раздавленным сталкивающимися жерновами сильных мира сего — с одной стороны — лорг и капитан Королевской Разведки, с другой — какая-то влиятельная персона, стоящая за спиной полковника Правительственной Охраны. Поэтому в интересах агента было затянуть поиски — пусть власти сами разбираются друг с другом, а он будет выполнять свою работу, медленно продвигаясь по следам пропавшего пилота.

Глава 12

Выходя вместе с Алаирой на улицу и ощущая утреннюю прохладу согретого лучами солнца воздуха, Сергей испытал уверенность, что его приключениям на Конвекте приходит конец.

На землянине, не желавшем привлекать к себе внимания "граждан высших категорий", был прочный зеленый комбинезон портового рабочего, а верхнюю половину лица закрывало зеркальное стекло защитного шлема. Узнать его в таком виде без предъявления биокода не смог бы и сам Эр-тэр.

Алаира как-будто оправилась от потрясений, но, несмотря на просьбы Сергея, не могла удержаться от чрезмерной почтительности в обращении с ним. Напоминания же о проведенной вместе ночи, вместо того, чтобы уравнять их в положении, вызывали у конвектийки взрывы раскаяния и страха.

Найти "Странник" оказалось совсем просто. Алаира привела Сергея к той самой будке, что вчера едва не стала надгробным памятником первому землянину на Конвекте. Войдя в темноту, она не спешила шагать дальше, а остановилась, потребовав указать пункт переброски к секции, где в метре над землей висел корабль ВБУ 210А. Информация пришла быстро, засветившись в темноте электронной таблицей. Только после этого Алаира почтительно предложила совершить переброску.

Сделав два шага вперед, Сергей увидел прямо перед собой необъятный простор космодрома. Они оказались в самом его центре, среди машин, ящиков, контейнеров, кораблей. Конвектийка терпеливо ждала решения землянина, не решаясь сама даже поднять взгляд.

"Какой же я идиот!" — подумал Сергей, — "Я входил в кабины, не подозревая, куда попадал на самом деле! Не понять такого простого… Интересно, неужели Алаира не видит, как я глуп для того, за кого она меня держит?"

Оглядевшись, землянин не нашел "Странника" — огромные корпуса ближайших кораблей надежно скрывали панораму за собой.

— Куда теперь?

Конвектийка указала на широкую красную полосу, тянувшуюся широкой лентой через весь порт и исчезающую за белоснежной тарелкой большого лайнера.

— Фрегат слева, через три пролета.

Назначение красной полосы разъяснилось сразу же — какой-то человек в зеленой форме сделал несколько шагов вдоль нее, невидимый поток подхватил его, и, оказавшись на середине полосы, человек стремительно умчался из виду. "Движущийся тротуар" — понял землянин.

Приблизившись к тротуару, Сергей заметил, что идет один. Он удивленно обернулся к своей спутнице.

— Ты не проводишь меня до конца?

— Позвольте мне уйти! — глаза Алаиры смотрели вполне искренне, — Вы и так плохо обо мне думаете, а появиться на правительственном крейсере без приглашения его владельца… Вы ведь знаете этикет!

Настаивать было глупо. Сергей и так отдавал себе отчет, что нежелание расставаться с конвектийкой вызвано у него в первую очередь боязнью потеряться в неразберихе инопланетной техники. Этикета он не знал… А потом, на фрегате Сель-вена… Зачем же ставить человека в неприятное положение своей трусостью?

— Что мне сделать для тебя за все? — спросил он, прощаясь.

— Ничего не нужно… — какую-то секунду Алаира колебалась, но все же нерешительно добавила: — Разве… можно получить разрешение поселиться на Гралкусе?

Рука конвектийки, подававшая пластинку с личным кодом, слегка дрожала.

— Я постараюсь, — закрепив пластинку в узком кармане на груди, Сергей помахал Алаире рукой и пошел вдоль красной полосы в нужном направлении. Поток подхватил его, и корабли и здания порта замелькали с обеих сторон. Конвектийка пропала.

Движение не создавало никаких ощущений — стоило закрыть глаза, и невозможно было угадать, движется пешеход или стоит неподвижно. Над головой шел встречный тротуар — в какой-то момент землянин заметил мелькнувшие сверху фигуры людей. Оставалось только понять, что называется "пролетом".

Он не сразу заметил, что полоса под ногами уже не красная, а зеленая. Может быть, смена цвета — новый пролет? А, может быть, цвет меняется уже не первый раз? Корпус "Странника" на такой скорости ничем не отличался от любого другого крупного объекта темного цвета!

Несколько испугавшись, Сергей решил сойти с тротуара. Достаточно было отклониться влево, изменяя центр тяжести — под ногами появилось серое покрытие космодрома, а поток, ослабевая, еще некоторое время поддерживал землянина в воздухе. Не будь этого постепенного сбрасывания скорости, можно было бы разбиться, словно спрыгнув с поезда.

Почувствовав под ногами твердую поверхность, Сергей огляделся. Точно можно было сказать только одно: он все еще на том же космодроме. Исполинская двукрылая игла заслоняла горизонт по ту сторону движущегося тротуара, но с другой стороны, из-за корпусов меньших кораблей и одного-двух портовых сооружений поднимался покатый черный купол корабля, который мог быть только фрегатом Эр-тэра. До него было километра два или три, но Сергей не хотел больше экспериментировать с тротуарами — так, двигаясь пешком, землянин по крайней мере мог видеть, куда идет.

Почувствовав, как поднимается настроение,

Сергей решительно зашагал через открытое пространство космодрома.

Ему нужно было пройти между двух дискообразных кораблей — большого и маленького. Возле маленького суетились люди в комбинезонах рабочих, но землянина не интересовали ни они, ни их занятия. Краем глаза он видел, что метрах в десяти от каркаса поддерживающих маленький диск лесов стоит большой портовый катер. Еще один катер, меньших размеров, висел в воздухе чуть в стороне. С большего катера снимали нечто подобное на запаянные капсулы, которые на платформах переправляли к кораблю, где грузили в трюм через прозрачную подъемную трубу…

Оказавшись в нескольких шагах от людей, Сергей ощутил в воздухе странную тревожную настороженность. Рабочих было семеро. Один человек спускал капсулы с катера на антигравитационные тележки, подгоняемые двумя другими рабочими. Еще двое разгружали тележки, вставляя их содержимое в трубу корабля, где капсулы уносились, затягиваемые воздушным потоком. Оставались еще двое, стоявшие с разных сторон от катера и ничего не делающие, если не считать работой осматривание окрестностей. Один из этих последних резко обернулся к Сергею, подходившему к нему со спины. Быстрый взгляд конвектийца с ног до головы обшарил землянина, на мгновение задержавшись на скрывающем лицо стекле, и, прежде чем Сергей успел открыть рот, рабочий выхватил из кармана огнестрельное устройство.

Но раньше, чем намерения конвектийца раскрылись до конца, его отвлек шум распахивающегося люка и громкий стрекот. Повернувшись к кораблю, Сергей встретился взглядом со странным существом с чешуйчатой мордочкой, на вершине которой качались глаза-усики. Эти глаза смотрели на землянина, а чешуйки дрожали, издавая неприятный резкий стрекот, наверняка имевший смысл — у рабочего, стоявшего у самой трубы, на лице отразились сначала непонимание, а затем испуг. Остальные шесть рабочих смотрели на своего товарища, очевидно переводчика, и тот вдруг замахал им руками, указывая на катер…

Пользуясь заминкой, Сергей отступил в сторону от опасного соседа и поспешил дальше, но едва успел сделать три шага. С неба, прямо перед его носом, упала вытянутая полицейская машина. Четверо солдат в пятнистых комбинезонах стального цвета, напоминающих по форме пятнистые латы, и в черных непрозрачных шлемах с узким отверстием на уровне глаз, посыпались из распахнувшихся бортов, вооруженные одними короткими шестами с утолщениями на концах. Машина тут же ушла в сторону, скрываясь за диском корабля чешуйчатых.

Эта четверка "пятнистых" упруго выпрямилась, выпрямив колени после прыжка. Они оказались всего в метре перед Сергеем и, по крайней мере, три пары глаз прощупывали землянина из под глубоких щелей шлемов.

— Картры! — истеричный крик сзади заставил землянина слегка повернуть голову. В тот же миг шест одного из солдат рванулся к его голове, а трое других "пятнистых", тут же списав землянина со счета, бросились на рабочих, едва начинающих отступать к своему катеру — к меньшему из двух, сразу приземлившемуся рядом — большой тяжело оторвался от земли и стремительно уходил в небо.

Сергей присел, шест прошел сверху, описал полукруг и щелкнул по мостовой, затем спружинил и колющим выпадом двинулся ему в живот. Сергей увидел, как глаза за полоской шлема сузились и заблестели, приветствуя удачный уход.

— Эй, в чем дело?!

Вместо ответа солдат вновь ударил. Блок получился неаккуратный — шест жестко врезался в здоровую руку, но, кроме боли от ушиба, руку насквозь пронзил еще и электрический разряд. Землянин дернулся, парализованный на долю секунды, а глаза солдата насмешливо заблестели.

— Ты что, ненормальный?! Я же…

Шест просвистел возле самого лица, едва не коснувшись шлема. Продолжать в том же духе становилось опасно. Резко согнувшись, Сергей подался вперед, блокировал удар наэлектризованного оружия и ребром ладони рубанул по скрытой под тканью шее. Рука ощутила твердую поверхность защитного материала, но пятнистая металлоткань все же упруго прогнулась, и этого хватило, чтобы солдат потянулся к горлу и упал, потеряв сознание.

— Лежать! Всем на землю! — это была первая реплика "пятнистых", и четверо рабочих безоговорочно подчинились, вероятно, не лелея больше надежды добраться до своего катера. Еще трое их товарищей итак уже лежали неподвижно.

— А тебе что, не ясно?!

Обращались к Сергею, но и его и солдат отвлек корабль чешуйчатых инопланетян, который с шумом вырвался в небо, растворяясь за облаками.

— Я сказал лежать! — один из двух солдат метнулся к землянину, вращая шест с такой скоростью, что концы оружия слились в единый диск. В это время второй побежал среди лежащих рабочих, покрикивая на них и заставляя принять безопасные позы.

Все произошло как-то очень быстро. Сергей увернулся, ударил в центр вращающегося диска по сжатым на рукояти пальцам, обманул противника и, к собственному удивлению, абсолютно беспрепятственно провел удар локтем. Удар пришелся в шлем, и тот хрустнул. В некоторой растерянности землянин отшатнулся от падающего тела, когда перед ним возник последний "пятнистый". В глазах солдата ясно читалась тревога.

Боковым зрением Сергей видел, что рабочие зашевелились. На него смотрели со странным потрясением, заглушающим даже мысли о бегстве.

— Эй! — солдат сделал шаг к землянину — осторожный, с одной целью — придать веса словам, — Ты же не думаешь, что мы тебя выпустим? Веди себя спокойно, не дергайся!

Если бы на "Страннике" заметили эту потасовку!

— Что тебе от меня надо?

— Что надо? — глаза солдата сверкнули, — Ничего, конечно. Только спокойно… спокойнее…

Рабочие поднимались. Двое или трое подползли к раненным товарищам и солдат не отвлекался на них, стоя в напряженной стойке лицом к лицу с землянином. Но, по крайней мере, на одного рабочего ему стоило бы отвлечься — один рабочий, тот самый, которого Сергей окрестил про себя переводчиком, пробирался за спину "пятнистому" и в его руках был подобранный с земли шест.

Отказываться от помощи не было ни возможности ни смысла — когда рабочий ударил солдата шестом по спине, и тот, чего Сергей и ожидал, ухитрился блокировать удар своим оружием, землянин тоже ударил. "Пятнистый" уклонился развернувшись, на какой-то миг потерял равновесие, и тогда шест рабочего благополучно достиг его груди, уперся в нее и вызвал сильный разряд, полностью вырубив сознание бедняги. Какой-то миг задержки, чтобы осознать происшедшее, и конвектийцы повскакивали на ноги, бросаясь к своему к катеру.

— Скорее! — переводчик по-дружески кивнул. С удивлением заметив, что Сергей колеблется, он схватил землянина за руку: — Тебе что, жить расхотелось?! — он указал на четыре неподвижных тела солдат, — Такого никому не простят! Бежим, пока дают!

Сомневаясь в том, что делает, потрясенный стремительностью событий, землянин шагнул за рабочим. Они услышали вой сирены. Спеша унести собственные ноги, кто-то уронил товарища и побежал, бросив раненного на произвол судьбы. Катер взлетел, но дверца оставалась открытой. Сергей и переводчик последними ухватились за поручни и влезли в салон, уже подтягиваясь на руках — катер сорвался с места, едва не стряхнув их обоих.

— Что с ними сегодня?! — прорычал кто-то.

В катере стояли сиденья, на которых тяжело завалились конвектийцы. Взгляды, которыми встретили Сергея, были одновременно почтительными и недоверчивыми.

— Ну что? — встревожено спросил светловолосый парень, снявший шлем, чтобы вытереть пот с лица.

— Вот он! — переводчик высвободил из-за пазухи руку, которая сжимала блестящий сверток. Рабочие заорали от восторга. Послышался первый нервный смех. Кто-то хлопнул Сергея по плечу.

Переводчик сам задрожал от беззвучного смеха, протягивая землянину руку.

— А ты молодец, дружище! Первый раз слышу, чтобы кто-то ушел от гвардейцев, да еще чтобы этот кто-то был я сам!

— Что с ними сегодня? — повторил кто-то, — Кобонец нам не поверит… Бреод остался там!

Шум стих — конвектийцы переглядывались. Их было только шестеро, причем двое имели тяжелые увечья, хоть и оставались в сознании и только что смеялись вместе с остальными.

— Ему теперь не поможешь. Слушай, грузили ведь уже третью партию и ни разу не наткнулись на службу… ни разу. Что сегодня творится?.. Хорошо еще, "кодировщик" им не достался…

Сергей перевел дыхание. Стекол в салоне не было, а за все еще раскрытой дверцей свистел ветер и мелькали здания.

— Черт возьми, что это было?!

Все взгляды направились на него.

Один из раненных простонал:

— Э, парень…

— Я могу узнать…

Переводчик, очевидно старший в группе, придвинулся к нему.

— Можешь. Теперь чего уже?.. Мы грузили корабль нуартов контрабандным товаром — мазью еазаров — за это потеря памяти или работа где-нибудь на Гельбене. Нуарты заплатили нам вот этим, — конвектиец указал на сверток, — Как они утверждают, это блок перекодировки городского синтезатора с копией биокода самого губернатора — а нуарты не умеют ни врать ни хитрить — считай, промывка мозгов гарантирована… А ты был с нами — значит ты — один из нас. Гвардейцы картров умеют бить, а не разбираться… Но кто ж знал, что они появятся?

— Так вы не работаете в порту?

Раненный конвектиец жалостливо ухмыльнулся.

— Зато ты, похоже… хм… работал!

— Ты теперь повязан с нами. Герби застрелил одного из них, а ты изувечил трех — если тебя выловят, то… — переводчик многозначительно присвистнул.

В это время катер замер. Переводчик кивнул Сергею, выпрыгнул сам и дождался землянина. Катер с остальными умчался дальше, уводя возможную погоню.

— Представлю тебя капитану Тансу, — сказал конвектиец, улыбаясь, — Там получишь, что заслужил, а может быть, и намного больше. Только скорее — нам нельзя тут стоять.

Сам не понимая, зачем это делает, Сергей пошел за увлеченным своей идеей конвектийцем. Район, где они оказались, выглядел богатым и престижным, что успокаивало. Виллы, больше напоминающие дворцы, удивляли неповторимостью форм и роскошью отделки и удивительно хорошо гармонировали с непохожими на них соседями. Живые вывески отелей и клубов говорили о солидности и вкусе как владельцев, так и посетителей, которых должны были привлекать…

Конвектиец хорошо знал город. Он вел землянина по узким улочкам между виллами с уверенностью хозяина. Иногда он направлялся к совершенно гладкой стене, и только в последний момент в ней обнаруживалась дверь к новому проходу между стенами.

Только когда Сергей, несмотря на все свое чутье, окончательно заблудился, конвектиец наконец заметил, что они пришли, и толкнул дверь небольшой, но очень красивой виллы, из зарослей на крыше которой доносились странные звуки, похожие на собачий лай.

За дверью оказался круглый зал, посредине которого висел над полом большой черный шар с насечками в виде стрелок, непрерывно дымивший и вращающийся, как некий магический символ. Сам зал был подстать своему главному украшению — черные стены с янтарными каплями наростов, морды космических тварей, смотрящие со стен, и их ни на что непохожие светящиеся глаза, освещающие помещение призрачным светом. Когда за Сергеем закрылась дверь, землянину стало не по себе. Однако ждать пришлось не долго. Откуда-то из-за шара появился силуэт человека.

Глава 13

— Капитан Танс, кобонец, — представил конвектиец вошедшего.

Кобонец выглядел нормальным человеком только на расстоянии. Когда он приблизился, Сергей увидел его высокий наклонный лоб и маленький острый подбородок. Большие круглые глаза светились умом.

— Вернулся? Ты, Саерк? — голос кобонца походил на шелест листьев, — Я уже все знаю — Туалт сообщил.

— Что он сообщил? — тон Саерка был вопросительно-игривым.

— Я не успел вас предупредить. По всему Конвекту кого-то ищут. Подняли на ноги все службы. Порты просматриваются сектор за сектором. Мы тут не при чем… Но… Туалт сказал, что тебя и Бреода перехватили патрульные?

— Так и было, — Саерк с самодовольным видом подал сверток.

Глаза Танса раскрылись на мгновение и сверкнули чернотой, но голос остался спокойно шелестящим, как будто существовал сам по себе:

— Все в порядке? А это кто с тобой?

— Он был с нами.

— И что?

— Это он справился с гвардейцами.

— Один со всеми?

— С тремя.

— Неужели? Это многое меняет. Снимите шлем, юноша.

Сергей послушался, удивляясь, как инопланетянин смог определить его возраст. Казалось, Танс даже не посмотрел на него, продолжая расспрашивать конвектийца.

— Где Бреод?

— Ему не повезло — он остался. Я не мог рисковать…

— Правильно, но плохо… Хотя могло быть и хуже, — взгляд кобонца наконец впился в лицо Сергею, — Хочешь помогать нам?

— Я еще ничего не говорил ему, — вставил Саерк.

— У меня… — движение кобонца остановило Сергея.

— Не сейчас и не здесь. Идемте вниз.

За странным шаром оказалась лестница, а внизу, за подвижной стеной — большой ярко освещенный спортивный зал, в котором развлекалось несколько десятков парней в формах всех цветов и покроев.

— У нас есть время, пока обработают Бреода. Нужно все закончить раньше, — произнес Танс. Обращаясь к Сергею, он добавил: — Для тебя сегодня найдется работа, справишься — сделаю своим помощником.

Танс тут же оставил их, окликнув четверых молодцов, игравших в углу зала со светящимся невесомым шаром, и скрылся за дверью в соседнее помещение.

Появление кобонца привлекло всеобщее внимание. Игроки оставили свои занятия и разошлись по углам, переговариваясь в полголоса. Сергей опять почувствовал общую настороженность.

К ним приблизился один из конвектийцев в обмундировании пилота без знаков отличия.

— Кого я вижу? — усмехнулся тот, смешно размахивая руками.

— Что, Туалт, уже списал меня со счета? — насмешливо отреагировал Саерк, — Как видишь, я работаю лучше тебя!

— Уже все понял. Капитан ворвался, как ошалелый — значит дело выгорит.

— Верно.

— А этого зачем притащил? — взгляд Туалта остановился на землянине, — Ему что, деньги понадобились?

— Если бы не он, меня бы здесь не было. Ты ведь бросил нас охране и побежал рассказывать капитану о провале! А этот парень вытащил меня и все дело из лап гвардейцев.

— Горк же с вами остался. Надо было, чтобы захватили оба катера — так, что ли? А на счет твоего дружка — тем подозрительнее: простой горожанин справляется с профессиональным бойцом…

— Ладно тебе — все мы тут "простые горожане"! Его оставил сам капитан — ему-то виднее.

— Да? Пойду-ка и я к капитану, чем он там занят? — Туалт развернулся и скрылся за дверью.

— Что тут происходит? — поинтересовался Сергей, которого все больше нервировали недомолвки и таинственные взгляды. Ему ничего так не хотелось, как поскорее вернуться на "Странник" и забыть обо всех последних событиях. Нужно было срочно найти способ связаться с Эр-тэром!

— Еще не понял? — Саерк сделал насмешливо-удивленное лицо, — Зачем может понадобиться перекодировщик?

— Не знаю!

— Вот именно — знаешь, но об этом нельзя говорить. С помощью перекодировщика можно синтезировать любое оружие из военной информационной базы порта. Ручное и… даже лучше. А зачем может быть оружие, а?

— Оружие?

— Э, приятель, перестань меня разыгрывать! Ты наверняка все понял еще до того, как вошел сюда. Такие, как ты, рождаются с излучателем в руках и умирают вместе с ним…

— А притворяешься ты здорово! — Саерк рассмеялся грубым смехом, — Слушай! Танс — капитан, бывший наемник Лиги, лишен категории за стычки со службой Безопасности. Превосходный капитан. Туалт — отменный штурман. Тут, — он обвел руками зал, — Полная команда, да несколько бойцов вроде тебя — самоучек или оставшихся без работы. Неужели таким людям, как мы, можно запретить смотреть в небо?

Сергей начал понимать, куда попал.

— Ты мне сразу понравился. Я сразу понял, что ты тот, кто нам нужен. Свободный воин, прозябающий под личиной простого горожанина. Тебе работенка найдется! Скоро Танс принесет игрушки, и выбранный им кораблик станет нашим домом еще до того, как мозг бедолаги Бреода расскажет под зондом много интересного портовым ищейкам. Я уже видел наш лайнер. Чудесная шхуна, только название у нее дурацкое — какое-то туземное женское имя — она и тебе понравится. Места не особо много, но мы ведь не собираемся тупеть от торговли, а на такой экипаж, как наш, вполне хватит. Зато какие двигатели, какое оснащение! Когда, пообщавшись с Бреодом, портовики явятся сюда, чтобы арестовать "будущих похитителей", похитители уже уйдут по Внешнему коридору далеко за пределы пограничного сектора!

— Но мне не нужно в космос, — пробормотал Сергей, оглядываясь в поисках выхода.

— Не веришь в успех? — болтливый конвектиец не слышал, что ему говорили, — Когда меня взяли в команду, я тоже не верил. Ты думаешь, я всю жизнь был горожанином Конвекта? Я — настоящий гронд? Когда-то мне вообще ничего не было известно о мире с таким названием! Семьдесят лет я прослужил инструктором по особенностям мышления негуманоидных рас… А потом вдруг приволокли существо, мышление которого невозможно понять, если у тебя в голове человеческие мозги, а тупой капитан нашего брига утверждал, что тварь достаточно разумна, чтобы указать дорогу через туманность, а я, мол, пристрастился к наркосредствам и ничего не соображаю… Знал бы он, какую сделку я провернул с нуартами, так понял бы, кто из нас "некомпетентен"!.. А знаешь, что заставило меня поверить, что захват лайнера пройдет, как по нотам? Оружие? Чушь! У нас есть нечто куда более сильное, чем бластеры и излучатели — это наш капитан! Скоро и сам поймешь. Если все жители Кобона такие же, не хотел бы я жить на той планете…

— О чем вы тут болтаете? — рядом неожиданно возник Туалт. На этот раз тот держал в руках коробку с отверстием для руки и параболическим зеркалом. Туалт указал на свою ношу, — Вот смотри — первый экземпляр. Выпросил себе в подарок. Немного тяжеловато, зато надежно — с такой штукой я не испугаюсь всех портовых головорезов вместе взятых!

— Нуарты не обманули! — Саерк сразу забыл о землянине.

— А-а, специалист по контактам! Что, все не можешь поверить в собственные способности? Но, в следующий раз, они тебя обязательно обманут, тебя стыдно не обмануть! Так что не переживай… А хочешь, я тебя обману? Правда, я не негуманоид, но уж если обману, так обману!..

— Что-то ты слишком веселый? Что капитан, штампует лучевые установки?

— Нет. Пока нет, — Туалт с любовью крутил в руках свой прибор, — Гости ему помешали.

— Какие гости?

— Некто из Правительственной Охраны.

— Они что-то узнали?!

— Едва ли. Когда я уходил, беседовали вполне дружелюбно… Да успокойся ты, какое дело Охране до такой мелочи, как мы с тобой?

— О чем говорили?

— Разыскивают какого-то там зенлянина. Это из-за него нас накрыли в порту… — Туалт вспомнил что-то и сделал озадаченное лицо, — Вот странно, Ссакат тоже ищет зенлянина, может того же. Говорят, за его жизнь обещали большие льготы.

— Ссакат? Странная компания: глава мафии и центральное правительство! Так они быстро найдут, вместе! — Саерк нашел свою мысль очень смешной.

— Я же не говорю, что они ищут вместе, — огрызнулся бывший штурман, — Может у них на каждого по своему зенлянину?

— Ну что, приятель, — Саерк повернулся к Сергею, — По душе тебе наши планы?

Сергей понял, что события затягивают его, как когда-то на Австранте. Нужно было срочно разорвать их цепочку, пусть даже с любым риском! Из двух зол наименьшим становилась Правительственная Охрана.

Он кивнул:

— Да, по душе. Но я должен поговорить с человеком из Охраны.

Сергей шагнул к двери, но Саерк тут же испуганно преградил дорогу.

— Ты что, рехнулся?! Тебе нельзя там показываться. Если ты сунешься, все пропало! Это у Танса безупречная репутация, а тебя сразу вычислят. После случая в порту твой образ знает каждый конвектиец в униформе! Теперь ты не горожанин, а нарушитель! Ты преступник!

Цепочка не рвалась.

— Я был в шлеме…

— Ага, и в той же форме, что и сейчас на тебе.

— Да никакой я не преступник! Я только защищался! — нервы наконец не выдержали, — Да мне нет до вас и ваших проблем никакого дела! Я — Королевский Разведчик! В порту я искал корабль Эр-тэра, и мне нужно поговорить с Охраной о вещах, никак с вами не связанных!!!

— Ты выбрал плохое место для шуток! — предупредил Туалт.

Привлеченные шумом, приблизились остальные члены "команды". Несколько человек стало между Сергеем и дверями.

— Если тебе действительно есть, что сказать Охране и Тансу, то сперва сообщи это нам, — глаза Туалта угрожающе сверкали, — Испугался и хочешь выпутаться, заложив всех нас?!

— Но я действительно Королевский Разведчик! — магическое слово, так напугавшее Алаиру, не действовало — ему не верили.

— Он насмехается над нами! — процедил сквозь зубы здоровенный парень, выступая вперед.

— Стой! — скомандовал Туалт, — Не будь дураком — если этот "разведчик" управился с картрами, то ты для него не пара. Лучше я попробую.

Туалт стал хладнокровно разбираться в устройстве своего оружия, направив зеркало на землянина. Сергей понял, что, что бы он сейчас не сделал, хуже уже не будет.

— Я землянин! Тот, которого ищут! И я Королевский Разведчик!

— Все посмеиваешься? — Туалт отводил руку с оружием, качая головой, как умная овчарка.

Голос прозвучал неожиданно и заставил разгоряченных конвектийцев расступиться перед его обладателем.

— Он говорит правду, — это был кобонец. Танс только что появился в дверях и медленно приближался, — Он не разведчик, а пилот, но действительно землянин, и разыскивают действительно его. Образ совпадает.

Все изумленно посмотрели на капитана.

— С разведкой тоже не все ложь — он как-то связан с Королевской Разведкой. Скорее всего, что-то натворил на Эрсэрии — оттуда пришел его фрегат. Поэтому-то наши планы под угрозой.

— Как так? — спросил кто-то.

— В порту стоит сверх-лайнер разведки. Если его владельцы заподозрят, что землянин у нас, нам уже не уйти — на этой планете, а может и во всей галактике, нет кораблей быстроходнее королевских — их собирают на Алголе по секретной технологии. Однако, Нан-вэр убедил меня, что землянин нужен разведчикам только живым. Если его не станет, разведка не станет интересоваться, почему так случилось.

Сергей оглядывался, как загнанный зверь, прикидывая свои шансы добраться до двери невредимым и проклиная прежнюю нерешительность.

— Нан-вэр?! — штурман неестественно поперхнулся.

— Нан-вэр. Хозяин Конвекта сейчас у меня в доме.

Несколько секунд все молчали, ошарашенные словами капитана. Однако глаза следили за Сергеем, так, что землянин не мог бы сделать ни одного движения незаметно.

— Губернатор нанял все группировки планеты, у которых более или менее серьезные проблемы с законом. И… пришел ко мне. Кто-то из вас думал, что не вызывает подозрений? Молчите? Нан-вэр швырнул мне на стол емкое досье на каждого из вас… ну, или почти на каждого. Он не такой простак, каким казался. И он сам выдаст нам лайнер класса ниже "д", на мой выбор, в обмен на этого вот парня. Пока я ничего не обещал — есть возможность подумать.

Конвектийцы зашевелились.

— Не воспринимайте все на веру. Лично я не доверяю Охране и Нан-вэру особенно. Что скажете?

— Если о нас знают… — голос едва прозвучал в толпе.

— Тогда скажу, что решил я. Нан-вэр ждет. Мы покажем ему землянина, живого. Не знаю, что задумал губернатор, но он боится огласки. Потребуем хорошее судно и прикончим победителя картров уже за атмосферой — выбросим через шлюз. Нан-вэр сможет это видеть по связи и убедиться в нашей честности. Да нам и нет смысла лукавить — не цеплять же за собой Королевских шакалов. Тогда и свою сторону договора ему придется выполнить в точности, чтобы мы смогли выполнить свою.

Среди конвектийцев послышались возгласы одобрения.

Сергей резко рванулся, чтобы прорваться сквозь строй инопланетян, но огромные глаза кобонца неожиданно вспыхнули у него в голове горячим пламенем. Телепатический удар был сильным, неожиданным и не имел ничего общего с телепатией обычного человека, с которой землянин уже умел бороться. Сергей потерял сознание.

Конвектийцы с восхищением смотрели на своего вожака.

Глава 14

Начинало темнеть. Двадцатая секция полярного космодрома и в обычное время почти не посещалась, а к вечеру выглядела совсем покинутой и необитаемой. Этим вечером даже службы были отпущены в отпуска на двое суток.

Возле единственного навигационно-разведывательного скоростного катера "Пириралида Лиола", стоящего рядом с приземистым зданием центра сообщений, не было ни души. Сигара катера, длиной не более ста метров, тускло светилась сигнальными огнями, указывая на готовность к полету.

Шесть тарелок, возникшие в свете огней "Лиолы", не нарушили тишины пустынного порта, где единственным хозяином был колючий холодный ветер, неожиданно просыпавшийся и вновь успокаивающийся. Одна за другой тарелки опускались возле спущенного с корабля трапа.

— Почему ты молчишь? — спросил бывший космодесантник у бывшего штурмана, когда их тарелка замерла, едва не касаясь земли.

— Я молчу потому, что молчит капитан, — Туалт казался погруженным в размышления.

— А что с капитаном?

Кобонец действительно имел вид, мало напоминающий вид человека, у которого все получается, как надо. Он был мрачен, а его большие глаза настороженно вглядывались в каждую тень.

— Капитан осторожен, — лаконично ответил Туалт.

Люди, спускавшиеся с тарелок, были хорошо вооружены. Первыми на землю ступили бойцы. Прижимаясь к серым плитам космодрома, с оружием на изготовку, они долго обследовали каждую щель, каждый бугорок, а затем скрылись под корпусом корабля.

— Я тебя не понимаю, — включился в разговор Саерк, — Ни тебя, ни командира… Если бы была ловушка, то проще было бы уничтожить нас вместе с кораблем — всех вместе, быстро и надежно…

— Дурак! — огрызнулся штурман, — Если атаку не выдержит корпус катера, то космодрому и подавно не сохраниться. Вдруг, ни с того, ни с сего разносят целый космодром. А на планете Королевская Разведка и корабль лорга.

— А в космосе?

— Для чего по-твоему существует пространственная защита? Нет, если мы выйдем в космос, то бояться уже нечего. Танс сам выбрал этот катер. Он знал, что выбирал!

Бойцы вернулись. Нигде никого не было. Казалось, Нан-вэр честно выполнил обязательства, на которые согласился скрепя сердце. Наконец и остальные решились покинуть тарелки. Бойцы первыми приблизились к трапу, поднялись по нему, обшарили отсек за отсеком. Все было тихо. Прежний экипаж оставил свой корабль. В тишине дальних помещений потрескивали включенные приборы…

Все в порядке. Их надежды осуществились благодаря человеку, которого они без жалости готовы были уничтожить, едва оторвавшись от притяжения планеты.

— Корабль наш! — сообщил кобонец собравшимся у трапа товарищам и выбравшимся из корабля бойцам.

— Я сразу был уверен, что губернатор глупить не станет — нужно быть тупым, чтобы беспокоиться о смерти землянина, если нам на хвост может сесть крейсер разведки! Я ведь говорил, — самодовольно заявил Саерк.

Двое бойцов стащили с тарелки тело человека. Его руки и ноги были стянуты обычным жгутом, но очень умело.

— Ну что, дружок, хорошую службу ты нам сослужил, — мягко прошелестел кобонец, — Поверь, что я не хочу тебя убивать. Так уж получилось…

Сергей был в сознании, но говорить еще не мог — в голове все путалось.

Туалт заметил сквозь расстегнутую рубашку на груди землянина синее ожерелье и со странной злостью сорвал его. Сергей нервно дернулся.

— Меньше эмоций, — прошипел Танс, — Тебе оно уже не понадобиться, пусть Туалт покрасуется. Не вынуждай опять усыпить тебя — не хочу убивать спящего.

— Я подарю его Саерку, — хохотнул штурман, — Ему лучше подойдет.

Саерк что-то буркнул, но ожерелье взял не колеблясь.

Первым в новый космический дом вошел капитан. Он с наслаждением вдыхал запах мускатного ореха кожаных обшивок кресел и особый, ни с чем несравнимый запах машинного отделения. Если бы не плохое предчувствие, не оставлявшее Танса уже несколько часов, капитан был бы счастлив. Но он еще не вышел в космос.

Осматривая второй отсек, Танс обнаружил дверь в кладовую, которой не должно было быть в этом месте в кораблях такого типа. Это его заинтересовало. Нахмурившись, Танс толкнул дверь ногой, та распахнулась, капитан замер. Жизнь кобонца оборвалась. Так же внезапно и быстро распрощались с жизнью еще трое, вошедшие на палубу вслед за своим капитаном.

На поднимавшихся по трапу людей обрушился шквал огня. И прежде, чем конвектийцы успели понять, что происходит, на быстро опустевшем трапе возникли до зубов вооруженные солдаты в тяжелых энергозащитных костюмах и черных шлемах. Те конвектийцы, что оставались за спинами менее удачливых товарищей, и потому пережившие первый шок, бросились врассыпную, пытаясь скрыться за корпусами своих тарелок. Бойцы, которые по плану должны были прикрывать остальных в случае чего, не успевали поднять недавно синтезированное оружие — беззащитные в своей нарядной форме, они гибли, как мухи — солдаты стреляли с быстротой мысли. Неожиданно ожил и башенный поляризатор на центре сообщений, разметая на молекулы сорокаместные тарелки вместе с теми, кто успел до них добраться.

— Предатель! — Саерк, близкий к истерике, заорал, замахиваясь кулаком в небо. Он добежал до тарелки и уже думал, что спасется, когда машина превратилась в пыль под невидимым ударом поляризатора. Доли секунды, и устройство наведения, настроенное на уничтожение всего, что не посылает опознавательного сигнала, выбрало новую цель, маленькую, размахивающую руками. Из пушки стреляли по воробьям. Саерк почувствовал инстинктивный ужас и осыпался на гладкую поверхность космодрома невесомой пылью.

Через две минуты после гибели кобонца от двухсот человек осталось только шестнадцать.

Сергей этого не видел. Его уронили на землю лицом вниз так, что он больно ударился, когда еще первые шеренги солдат появились на трапе. Освободившись от ноши, тащившие его люди немного выиграли. Их крепкие фигуры сразу привлекли внимание солдат, и Сергей почувствовал себя придавленным тяжелыми телами бойцов, не успевших сделать и шага. Удушливый запах горелого мяса стал душить землянина, неспособного ни пошевельнуться, ни крикнуть, ни сложить мысли в слова.

Из оставшихся в живых только двое имели оружие — вооруженных убивали в первую очередь. Один из этих двоих, лежа на земле, придавленный телом товарища, успел таки разрядить батарею излучателя в солдата, пробирающегося к нему между телами и добивающего раненных. Тот даже не повернулся. Защищенный отражающей системой своего энергозащитного скафандра он знал, конечно, что в него стреляли, но намеренно не обратил на стрелка внимания, издеваясь над тем своим спокойствием. Стрелка уложил другой солдат.

В то время, как солдаты расхаживали среди тел, башенный поляризатор уверенно уничтожал следы бойни. Слева направо исковерканные тела преступников теряли очертания и рассыпались.

Нан-вэр сам руководил нападением. Он не мог доверить группе неудачников свою карьеру и жизнь. Одетый в защитный костюм, он шел впереди подчиненных с биолокатором наводящего устройства на шлеме. Его интересовал только землянин.

Сергей задыхался. Он не представлял, какая опасность ждет его, выполни он непреодолимое желание выкарабкаться из под обожженных останков. А если бы представлял, то, наверное, предпочел бы задохнуться.

Еще через минуту в живых осталось только трое. Все они были ранены при рассеянной стрельбе в первую минуту атаки и не могли убежать. Нан-вэр бросил их на "милость" поляризатора.

С того момента, когда капитан Танс вошел в недостаточно обследованный лайнер, прошло всего три минуты…

И все же Нан-вэр ошибся, полагая, что единственным свидетелем его расправы станет холодный вечерний ветер — солдаты заметили точку света в темноте облачного неба. Точка разрасталась на глазах.

— Что им тут надо, Лакк?! — губернатор разгневанно заорал связному в центре, — Сообщите, что секция оцеплена Правительственной Охраной!

Точка увеличивалась с огромной скоростью, в несколько раз быстрее, чем просто падающее тело. Нан-вэр опознал военный кетбот.

— Кого это принесло? — губернатор перевел взгляд на поляризатор, который должен был уничтожить новую крупную цель, попавшую в радиус его действия. Поляризатор не двигался, остановленный некой кодовой командой.

Нан-вэр все понял.

— Лакк! — скомандовал он, — Переведи оружие на ручное управление и попробуй снять кетбот! Динак, вышли штурмовую бригаду — у меня вооруженное вмешательство. Давай Вин-тэра, пусть прижмет их с воздуха, только быстро!

Солдаты, те, что проследили за взглядом губернатора, вопросительно переглядывались.

Трое конвектийцев все еще были живы.

Нан-вэр собственноручно прикончил одного из них, резко обернувшись на его стон. На остальных времени уже не было.

Нервно усмехаясь, губернатор смотрел, с какой быстротой десантируются на антигравитационных досках за низко пронесшимся над землей кетботом вооруженные барвапами солдаты в коричневых куртках. У каждого из них на груди и спине слабо светились мениски искривителей пространственной защиты. Губернатор не двигался, наблюдая, как приближаются "коричневые", и уходит вверх кетбот, чтобы шоковым полем отключить всех людей Нан-вэра в случае активного сопротивления.

Впрочем, активного сопротивления быть не могло. Солдаты губернатора не обладали оружием, способным пробить пространственную защиту "коричневых", зато те без труда выбросили бы солдат Конвекта из реального пространства вместе с их энергозащитными костюмами. Нан-вэр очень надеялся, что положение вскоре изменится, но пока только Лакк сообщил, что поляризатор не действует, и почему, он не знает.

Через семь секунд двадцать "коричневых" уже держали на прицелах пятьдесят солдат правительства. С такой быстротой больше не действовал никто во всей галактике.

— Оружие сюда! — Тек-тэр слабо ухмылялся через прозрачное стекло шлема, — Снять шлемы!

— Но, сэр, мороз… — один из солдат попробовал возразить, но тут же скинул шлем первым, когда Тек-тэр смерил его взглядом.

Нан-вэр остался в шлеме, надменно сложив руки на груди и оглядываясь вокруг с таким видом, словно возмущение не давало ему выжать из себя хоть слово. Тек-тэр заглянул губернатору прямо в лицо, улыбнулся шире, но ничего не сказал.

Оружие и шлемы пропали под выстрелами барвапов.

— Что вы тут устраиваете?! — наконец выпалил Нан-вэр, — Я выполняю свой долг! Мы едва не упустили группу вооруженных корсаров… Они сопротивлялись… Да кто вам дал право тут распоряжаться?!

Тек-тэр просто отвернулся. Он вел себя так, словно перед ним не губернатор, а неопытный лейтенант. Один из его людей, какой-то неосторожный, спотыкающийся о трупы, позволил себе даже большее — он подлетел к Нан-вэру и сильно ударил того по шлему. Губернатор удивленно отшатнулся. Его охрана не шелохнулась, синея на морозе.

— Что вы натворили?!! — закричал этот "коричневый" красивым женским голосом, — Как ты посмел? Ты… Я вас отправлю на Эмис, я… Ты предстанешь перед принцессой!..

— Кто это? — вопрос предназначался Тек-тэру, осматривавшему мертвых. Тот пожал плечами, не поднимая головы.

Девушка открыла сердитое лицо, причем губернатор узнал ее.

— Это тебе не пройдет! — она ударила Нан-вэра в живот, так, что тот согнулся — его костюм защищал от излучений, но не от механических деформаций.

— Да в чем дело?!

— Ты спрашиваешь? — Сель-вена поймала его взгляд, — Тогда, что же здесь происходило? А, губернатор?

— Я уже сказал! Была остановлена попытка захвата катера в порту. Преступники не могли знать, что мы будем в защитных костюмах, поэтому у нас нет потерь… — Нан-вэр понял, что под натиском эрсэрийки говорит не очень убедительно. Вин-тэр, с помощью которого губернатор надеялся сохранить свое достоинство, все еще не появлялся.

— Неужели?! — Сель-вена наступала.

— Башенный поляризатор был включен с целью лишить преступников техники…

— Да? Обыкновенных преступников?

— Конечно…

— Открой-ка разум!

— Ты не имеешь права…

Сель-вена ударила губернатора вновь, на этот раз ногой с ловкостью профессионального бойца. Поднимаясь с земли, Нан-вэр зло проворчал:

— Я ведь не могу защищаться?

— Почему же? Пожалуйста!

Тек-тэр не обращал на Сель-вену внимания. То, что она завязала с губернатором настоящий поединок, его не волновало — всем было известно, что фрейлины принцессы так же вспыльчивы, как и сама Лен-ера. У него было свое задание, часть которого уже, судя по всему, была невыполнима. Его люди усердно разбирали трупы, те, которых еще не коснулся луч поляризатора, большей частью неузнаваемые из-за ожогов от бластеров, а он сам прозондировал мозг сначала раненных конвектийцев, а затем одного из солдат, не посмевшего спорить, видя, что даже его начальнику приходится туго. После этого людей губернатора отправили в здание центра сообщений, чтобы они окончательно не замерзли.

Сель-вена явно превосходила по ловкости своего противника. Губернатор покрылся потом и начинал серьезно беспокоиться за свою жизнь.

— Динак! — кричал он по связи, когда падал и поднимался, — Где тебя носит?!

— Да, сэр?

— Где Вин-тэр? Где…

— Уже в пути. С вами все в порядке?

— Да…

— Ищите среди живых — он должен быть жив! — бросила Сель-вена разведчикам, вновь сбивая с ног губернатора, — Важный пост распустил тебя, Нан-вэр! Когда-то, говорят, ты годился для большего!..

— Вы что-нибудь узнали? — крикнула она Тек-тэру.

— Солдат о землянине не знает, а те двое не видели Сергея с момента прибытия сюда.

Тек-тэр согнулся над землей. Пыль лежала неравномерно: маленькое пятно, там, где погиб Саерк, и большое — на месте тарелки рядом с ним. В пыли маленького разведчик обнаружил непонятный предмет синего цвета. Пыль была и под предметом и над ним. Тек-тэр смерил взглядом расстояние до центра сообщений, а потом вытащил из чехла на голени излучатель и разрядил его в находку. Та даже не изменила цвета.

— Ты не могла бы отвлечься? — капитан позвал Сель-вену.

— Что? — фрейлина сразу же подбежала к нему, оставив губернатора потирать ушибы.

Тек-тэр указал на предмет. Сель-вена вскрикнула.

— Это его ожерелье! С Австранта… — вдруг осознав, что может означать покрывающая ожерелье пыль, она замолчала, — Не может быть?

— Поляризатор на него не действует, излучатель не действует… — Тек-тэр размышлял, оглядываясь вокруг, — Губернатора ко мне!

Нан-вэр сам подошел к нему, сопровождаемый полным ненависти взглядом Сель-вены.

— Знала бы Лен-ера, что вытворяют ее фрейлины… — с оскорбленным видом пожаловался он.

— Вы знаете, кого уничтожили?

— Да — около двухсот нарушителей…

— И одного личного разведчика Ее Высочества.

— Что?., — только сейчас Нан-вэр осознал, что означал приказ маршала. Остатки его духа улетучились, — Это еще нужно доказать.

— Ты сам докажешь, — многообещающая улыбка Тек-тэра заставила губернатора в панике отвести взгляд.

— В нашем секторе запрещена смертная казнь, — глухо произнес он.

— Смертная казнь? — очищая от пыли знакомое ожерелье, Сель-вена едва сдерживала слезы, — Какая смертная казнь?! Я обещаю тебе не меньше, чем "Вечность"!

Нан-вэра передернуло. Упавшим голосом он спросил:

— Она ведь шутит?

"Вечностью" называли высшую меру наказания, которой удостаивали вельмож — длительное — иногда в несколько столетий — психическое воздействие, под которым тело наказуемого находилось в состоянии близком к анабиозу, а сознание мучилось в иллюзорном мире аппаратов внушения.

— Не знаю, — пожатие плеч Тек-тэра могло означать все, что угодно.

В это время над космодромом, выше кетбота, появились два корабля почти одинакового размера. Один из них был сверхлайнером разведки. Нан-вэр без всякой надежды встретил их взглядом.

— Не много ли вы себе позволяете? — поинтересовался Тек-тэр, глядя не в небо, а на губернатора, — Вооруженное сопротивление?

— Нет… Это только охрана… Я все-таки губернатор…

С другой стороны, совсем низко, появились портовые военные катера и неповоротливая медицинская лаборатория.

— Твоя карьера закончена, Нан-вэр, — спокойно сообщил разведчик, — Ты можешь оказать сопротивление, но отвечать за результаты такого предприятия придется одному тебе.

В переговорном устройстве губернатора удивленный голос спросил:

— Сэр! Мы не можем приблизиться — разведка установила силовой экран. Какие будут указания?

Губернатор не ответил. Он понял, что погиб — ценой его, Нан-вэра жизни Рэс-вэр расправился с неугодным ему разведчиком. Опустив руки, губернатор безвольно слушал, как капитан Королевской Разведки отдает команды по своей линии:

— Сив-вэр! Сообщи средствам массовой информации и Императору Ларконы об аресте нами губернатора Конвекта эрсэрийца Нан-вэра. Во избежании беспорядков пусть вышлют подразделение Правительственной Охраны Сектора и установят временное правление до выборов его заместителя. Соединяйся по прямой линии — на маяке не должны знать. Пусть Эр-тэр займется службами Конвекта. Если тебя атакуют, действуй как обычно. Лабораторию пропусти…

— Тек-тэр! Мы нашли его!

Это сообщение потрясло всех. Нан-вэр так удивился, что даже не понял, что в этом его спасение. Сель-вена закричала. Тек-тэр удовлетворенно ухмыльнулся.

Сергей, обнаруженный в куче тел, был без сознания, но дышал.

Появилась медицинская лаборатория.

Ее служащие специальными приспособлениями подхватывали тела мертвых конвектийцев и вносили их в прямоугольный корпус лаборатории. Большинство из этих исковерканных тел вскоре могло ожить, чтобы понести наказание за свои незаконные действия. В случае, если бы часть мозга у некоторых из них уже погибла без кислорода, это ничего бы не значило — контрабандистов все равно ждала коррекция личности. Однако мельчайшая пыль под ногами служащих говорила о жизнях тех, кого уже нельзя было оживить никакими методами.

— Теперь вы меня отпустите? — спросил Нан-вэр со слабой надеждой в голосе.

— Все зависит от того, что у тебя в голове, — по знаку Тек-тэра за спиной губернатора возник солдат в коричневой форме.

— Как это? Зондирование?

— Именно. Я должен знать все.

Кетбот уже ждал на земле. У его люка Сель-вена задержала капитана.

— Не говори Сергею, что я бываю… не… несдержанной. Зачем ему знать? — на прелестном раскрасневшемся лице фрейлины отражалось смущение, которое заставило Тек-тэра непонимающе пожать плечами.

— Как тебе угодно.

Глава 15

Когда Сергей очнулся от очередного лечения, прямо над собой он увидел настолько неприятное незнакомое лицо, что подумал, что все еще видит сон. Однако рядом с этим лицом было участливое лицо Сель-вены, а оно никогда еще землянину не снилось.

— Проснулся.

Сергей находился в маленьком катере, за иллюминаторами которого была вечная ночь космоса. В выдвижных креслах напротив него сидели фрейлина и незнакомец в форме офицера Королевской Разведки.

Сергей вопросительно посмотрел на Сель-вену.

— Этот суровый господин — капитан Тек-тэр. Ее Высочество послала сверхлайнер разведки за "Странником", как охрану, — пояснила фрейлина.

— Не знаю, зачем тебя наняли — это не мое дело, — с приветственным кивком произнес капитан, — Но рад видеть живого и в сознании. Думаю, ты действительно должен чего-то стоить для Королевства, раз ради одного тебя Рэс-вэр рисковал своими лучшими людьми.

Сергей выпрямился, оперевшись на локоть.

— Рэс-вэр? При чем тут Рэс-вэр? Что произошло после… Где я? — он схватился за руку — само собой, ожога там уже не было. Следующая мысль была об ожерелье, привычного тепла которого он не ощущал, затем об Алаире, о драке в порту, о Саерке, о Туалте, о Тансе, о намерении конвектийцев прикончить его, о непонятном нападении и переполохе…

— Все устроил Рэс-вэр, — объяснила Сель-вена, — Это по его приказу губернатор Конвекта должен был любой ценой выманить тебя со "Странника", а потом лишить жизни руками преступных синдикатов планеты, которых Нан-вэр и нанял для этого. Тебя спасли только чудо и Тек-тэр.

— Рэс-вэр — это… маршал флота?! Чем же я ему помешал?

— Для меня — такая же загадка, как и то, зачем ты нужен Ее Высочеству, — задумчиво ухмыльнулся капитан, — Нан-вэр ничего не смог сообщить на эту тему — все, что ему передали — это твое имя. Для того, чтобы узнать образ жертвы, губернатор Конвекта посылал на "Странник" начальника порта с визитом вежливости, а тому посчастливилось встретить тебя и Ан-тэра по дороге… Если объяснишь мне, за что тебя ценят, я смогу предположить новое нападение и подготовиться к нему, как надо. Буду очень обязан.

— Не знаю… — Сергей погрузился в воспоминания, чувствуя, как на ладонях выступает пот. Он никогда не видел маршала и ничего не знал об этом человеке. Власть Рэс-вэра должна была быть огромной… Этот человек дает приказ убить его, никому неизвестного парня, инопланетянина? Могло ли это быть связано с тем, что он стал разведчиком? Или, может быть, Тек-тэр и Сель-вена ошибались?..

— Если ты не доверяешь мне, то напрасно. В полном неведении трудно отвечать за твою безопасность.

— За мою безопасность?

— Для этого я и послан.

Сергей удивленно посмотрел на Тек-тэра. По словам Сель-вены, звание Королевского Разведчика было едва ли не наивысшим титулом в галактике, а офицер, посланный принцессой охранять его, Сергея, даже капитан разведки. За всем этим могло что-то таиться. Лен-ера должна была знать, чем ее маршалу помешала жизнь обыкновенного землянина.

— Где мы? — Сергей заставил себя говорить спокойно.

— Твое спасение подняло много шума, и мы оставили Конвект, едва оказавшись на корабле Тек-тэра, — Сель-вена улыбнулась такой счастливой улыбкой, словно ее избраннику уже ничто не могло угрожать, — До сих пор "Странник" и "Буря" разведчиков шли параллельным курсом, а сейчас нас с тобой доставляют на фрегат — через семь часов коридор кончится, и тогда корабли могут потерять друг друга…

Она сказала еще что-то, но Сергей не услышал — его отвлек синий предмет, возникший в руках фрейлины.

— Ожерелье! — землянин с жаром протянул руку.

— Что тебе о нем известно? — поинтересовался капитан, — Это может быть важно.

— А что?

— Я так и не определил, из какого ЭТО материала. Человека, шею которого ОНО украшало, распылил поляризатор, а с НИМ ничего не случилось.

— Я привез его с Австранта. Это ожерелье — реликвия Императоров и подарок Литы… — Сергей замолчал — ему не хотелось говорить большего. Сигнал о прибытии и шуршание отъезжающего люка как нельзя лучше заполнили паузу.

Эр-тэр встретил их в ангаре "Странника". Он обнял Сергея, как старого друга и пригласил Тек-тэра пообедать на фрегате, но тот нашел повод отказаться:

— Я должен охранять вас, а находясь на "Страннике" не могу этого делать.

Прежде, чем вернуться на свой катер, капитан коротко напомнил:

— Будьте осторожны. Ассамблея должна была состояться несколько дней назад, а у меня до сих пор нет вестей из столицы. Если вестей нет — значит вести плохие. И, если Рэс-вэр с Уэл-тэром знают о ваших планах, то обязательно постараются их разрушить, как уже один раз попытались.

Дверца катера еще не закрылась, когда Сель-вена с непонятным смущением убежала, сказав, что ей нужно переодеться.

— Смотри, будь с ней внимательней, — насмешливая мысль принадлежала Тек-тэру, во весь рост стоявшему у закрывающегося люка катера. Сергей уловил особенную ухмылку капитана.

Оставшись с землянином вдвоем, Эр-тэр сказал:

— Я искал тебя. Сразу, как вернулся Ан-тэр. Может быть, ты еще не понимаешь — без тебя у нас нет надежды найти Корону.

— Но ведь я не буду ее искать?

— Ты будешь со мной, и этого достаточно… И все же сильно сомневаюсь, что Рэс-вэр хотел убрать тебя, чтобы помешать мне — это не его методы. Уэл-тэра — может быть, но не маршала.

— Тогда что же?

— Я думал об этом с момента твоего исчезновения, даже когда еще не знал, кто стал его причиной. На Эрсэрии, когда вы были вдвоем с Ее Высочеством, принцесса не делала тебе никаких знаков внимания? Когда это могли бы видеть?

Сергей удивленно поднял брови.

— Как-будто, нет.

— Ладно…

— Сэр!

— Называй меня по имени.

— Я хочу спросить, — Сергей извлек из кармана карточку Алаиры — она все еще была там.

— Что это?

— После погони на катере Ан-тэра меня ранили, а потом ловили по всему городу. Ночью не оставалось сил бороться с холодом… Если бы не одна конвектийка, я бы замерз на улице…

Эр-тэр внимательно смотрел на него.

— Это ее карточка?

— Да. Ее имя Алаира. Она просила разрешения поселиться на Гралкусе. Я могу помочь?

Эр-тэр принял пластинку из его рук.

— Житель первой категории?

— Она художник.

— Если все кончится удачно, я сам найду и отблагодарю ее. А что касается Гралкуса, то, пока мы в пределах слышимости Конвекта, просто вернувшись в свою каюту ты можешь соединиться с миграционной службой сектора — это сделает автомат — там выполнят любое твое указание — достаточно будет сообщить биокод. Ты ведь разведчик Ее Высочества. Придумай убедительную причину и, если хочешь, пересели хоть всех женщин системы…

Глава 16

Коридоры на самом деле были не тем, что означало само слово "коридор". Коридорами называли участки космических трасс, на которых устанавливался строгий режим движения. Корабли выходили и входили в гиперпространство в определенных областях, в указанное в маршрутных картах время, страхуясь, таким образом, от столкновений друг с другом или с какими-либо космическими объектами. Угроза излучений, бурь или других непредсказуемых проявлений космической активности здесь снижалась до минимума. На определенных участках коридора корабли шли на большой скорости, на других двигались медленно или даже останавливались. Все указания компьютеры кораблей получали заранее, до взлета — пилоты могли управлять лайнерами, даже не зная навигации. Можно было, конечно, лететь и напрямую, где вздумается — космос огромен, а вероятность встретить другой корабль или метеорит мала. Но тогда все расчеты пришлось бы производить перед каждым маневром, на что уходило бы много времени, да и риск таких путешествий становился несравненно большим. Здесь же, в коридорах, всегда рядом были станции техобслуживания и медстанции. Коридоры хорошо охранялись…

Когда, через двенадцать часов после отправки с Конвекта, "Странник" вышел за коридор, характер его движения изменился. Область, оказавшаяся перед пилотами, лежала ниже плоскости галактики на значительном расстоянии от ее края. По сути, даже систему Конвекта долгое время не причисляли к системам Королевства, как слишком отдаленную от центральных планет. По той же причине Ларкона практически не зависела от Эрсэрии и управлялась самостоятельно…

Исследователи, проникшие в эту область несколько столетий назад, нанесли на карту местоположения обоих черных дыр и обоих звезд, а также частично изучили их взаимное влияние. Пилоты "Странника" знали координаты этих четырех объектов, а также характер и скорость их движения относительно диска галактики. Они могли рассчитать строение и форму гиперпространства между ними. Но они могли только надеяться, что исследователи, разработавшие карту, не позабыли одну или несколько звезд, свет которых не достигал кораблей навигаторов из-за туманностей, а гравитационные возмущения терялись на фоне энергетических ям черных дыр. На древних картах с Австранта было по крайней мере три таких объекта, о которых современные ученые ничего не слышали. Поэтому, совершив последний безопасный прыжок, "Звездный Странник" замедлил скорость, разослал на несколько световых лет вокруг себя разведывательные зонды и дальше к своей цели продвигался с осторожностью слепого. Каждый последующий прыжок через гиперпространство был подвигом и безумством одновременно. "Буря", на которой не знали, куда, в конечном итоге, хочет попасть Эр-тэр, следовала за фрегатом на расстоянии в один световой год, постоянно находясь с ним на связи и легко повторяя все его сложные маневры…

Внутри "Странника" только напряженная атмосфера и озабоченные лица постоянно спешащих куда-то пилотов и техников говорили о том, что происходит что-то необычное. "Море" всегда было пустым — туда никого не пускали на случай, если изменится искусственная гравитация. Оранжерея тоже выглядела заброшенной — единственными ее посетителями были Сель-вена, Сергей, пятеро десантников и подруги некоторых пилотов. К землянину теперь относились с почтением, которого и требовала коричневая форма.

Сель-вена была задумчива и мало говорила. Сообщение Тек-тэра о надвигающемся перевороте вывело девушку из обычного душевного равновесия. Те отрывки ее размышлений, которыми Сель-вена делилась с Сергеем, были полны тревоги за родных, оставшихся в центральной системе или недалеко от нее. Теперь фрейлина не скрывала своих планов на будущее, связанных главным образом с рождением одаренного ребенка и спокойной семейной жизнью в поместьях своего отца. По ее словам, в ближайшие сто лет Сель-вена хотела только мира и семейного счастья.

Сергей был озабочен совсем другим. Он чувствовал, что Сель-вена нуждается в его участии и почти не расставался с ней. Но думал он совсем не о фрейлине. События на Конвекте заставили его глубоко поразмыслить над своей жизнью. С момента возвращения на "Странник", Сергей, как ему казалось, физически ощущал жернова истории, пласты событий, которые почему-то постоянно увлекали его, и делали это настолько стремительно, что он не успевал что-либо изменить; которые сталкивали между собой совершенно посторонних людей и путали паутину совершенно не связанных между собой событий. Эр-тэр, Лен-ера, маршал… Особенно маршал. Что можно сделать, если твоим противником оказывается человек в миллионы раз сильнее тебя? Человек, который живет в своем, а не в чужом мире, который имеет силу, авторитет, власть? И как бороться за жизнь, если даже не знаешь, почему, по какой причине, с какой стати ей вообще что-то угрожает? А ведь он был НИКТО! Просто маленькая пешка, оказавшаяся на чужой доске в чужой партии и почему-то привлекающая внимание каждого встречного ферзя. Сергей чувствовал какую-то все нарастающую напряженность вокруг себя, все усиливающуюся опасность, увлекающую людей, превращающую их просто в марионеток судьбы, по непонятной причине решившей свести его со света… Если это, как и все в природе, должно было когда-нибудь закончится, то как и когда?..

Поддавшись на призывы Тек-тэра, Сергей усилил тренировки. Теперь он учился жить в реальном мире, использовать современное оружие и современные знания. Он загонял себе в голову гигабайты информации по космографии, политической экономии, социологии и правоведению, а потом, в разговорах с отзывчивым автоматом, охотно соглашавшемся его слушать, чего нельзя было сказать о Сель-вене, проверял, насколько правильно все понимает. Фрейлина отказалась экзаменовать землянина по устным дисциплинам, но согласилась заниматься вместе с ним в тренажерном зале, чтобы, как она сказала, развеется и поддержать форму. К своему удивлению, Сергей узнал, что все фрейлины должны были не только знать огромное количество всяких женских хитростей (что действительно заслуживало внимания!), но и уметь защитить и себя и свою принцессу. Таким образом, Сель-вена лучше владела приемами борьбы, чем сам землянин, хоть и исполняла их куда более грациозно и мягко. Но почему-то, вооруженная знаниями боевых искусств фрейлина стала в глазах Сергея еще непосредственнее и беззащитнее.

На восьмые по корабельному времени сутки после отправления с Конвекта "Странник" благополучно вышел на орбиту одной из двух звезд, по которой, как предполагалось, должна была перемещаться указанная на древних картах планета или другой объект, на который можно было бы высадиться. Найти планету должны были зонды-наблюдатели. Их разослали по всей сфере вокруг звезды, но результатов не было. Двое суток прошли в пустом ожидании. На третьи сутки стало понятно, что ни первая, ни вторая звезда не имеют спутников. Эр-тэр был расстроен, но не побежден. Он приказал продолжить поиск в направлении ослабления влияния черных дыр. Но, вместо астероида или метеорита, они встретили космический корабль, сразу же вышедший с ними на связь.

Это был большой медлительный полицейский ракетоносец класса "А", какие обычно посылали для усмирения мятежей планетарного значения.

Молодой золотоглазый эрсэриец в форме Правительственной Охраны Эрсэрии, появившийся на мониторе одного из пилотов в центре управления "Странника", потребовал вызвать Эр-тэра. Эр-тэр был рядом.

— Тенс-тэн?! — удивленно воскликнул лорг, когда голограмму перевели на центральный экран, — Я ведь видел тебя во дворце Советов? Как ты попал сюда? Хотя… подожди… Ты следил за мной? Или же…

Тенс-тэн откашлялся.

— Прошу прощения, сэр, я исполняю миссию, которая…

Внимание в центре управления мгновенно накалилось до предела. Ан-тэр понял мысль лорга и подключил связь к каютам, чтобы все были в курсе происходящего.

— Зачем такие формальности, — остановил Эр-тэр, — Мы ведь хорошо знаем друг друга.

Тенс-тэн еще раз кашлянул, как всем показалось, смущенно.

— Сэр, буду откровенен. У меня приказ Малого Совета арестовать вас. Вы должны оставить "Странник"…

— Что?! — Эр-тэр сделал возмущенное лицо и нервно взмахнул руками, но его мысль, приказывающая связаться с Тек-тэром, предназначенная только для капитана "Странника", выдавала полное внутренне спокойствие, о котором никто не смог бы и предположить, — На каком это основании?! Назовите мне закон, по которому я должен выполнять решения Малого Совета?

— Малый Совет обладает всей полнотой власти… У меня есть проект…

Руки Тенс-тэна зашевелились за экраном, разыскивая упомянутый проект, но лорг перебил его:

— Проект уже одобрен ассамблеей?

— К сожалению, не знаю, сэр. Мы не имеем связи со столицей. Вероятно, мешают черные дыры. Но мой приказ действует независимо от решения ассамблеи.

— Мне жаль…

Лицо Тенс-тэна покраснело. Какое-то время он боролся с собой, и, наконец, не выдержал, отбросил правила и крикнул, наклонившись к экрану:

— Сэр, я очень советую подчиниться! На моем корабле вы будете в безопасности!!

Эр-тэр хмыкнул.

— Не сомневаюсь. И что же со мной будет?

Офицер хотел ответить, но вовремя спохватился.

— Не могу сказать.

— Чудесно! А как "Странник" и его экипаж?

— На этот счет я не инструктирован, — приняв вопрос Эр-тэра за согласие, офицер позволил себе облегченно улыбнуться, — Это ведь ваш личный корабль?

— Да.

— Вы сможете отправить его туда, где он вам понадобится, когда все прояснится.

— И в чем меня обвиняют?

— Неподчинение указу Малого Совета.

— Это очень мило, Тенс-тэн. Сообщи, пожалуйста, Уэл-тэру, что я сам навещу его… вскоре. Ан-тэр, мы уходим!

Тенс-тэн вздрогнул от неожиданности. На его лице отразился испуг, он не смог сразу подобрать слова, его язык стал заплетаться:

— Но, сэр… Это же глупо, сэр… Вы должны понять, что я… Неужели ваши пилоты не видят, сэр, что… тут ведь нельзя… Мне… если сейчас… Вы…

— Я хорошо тебя понял, Тенс-тэн. Надеюсь, останемся друзьями. Но ты тоже должен понять, что сдаться сейчас мне нельзя ни на каких условиях. Такой вариант исключен. Абсолютно исключен. Это хуже, чем смерть, тем более хуже, чем просто риск смерти. А ты можешь угрожать мне не более, чем вторым… — Эр-тэр прервался, — А, впрочем, ты ведь можешь подождать некоторое время? Возможно, через декаду-другую я найду твое предложение вполне достойным? Это вполне серьезно.

Но офицер успел уже справиться с собой. Его взгляд обреченно потускнел, а голос стал по форме холодным:

— Я сделал, все, что мог, сэр!

Он отключился.

"Странник" уходил тем же курсом, по которому пришел. Мощный, но инерционный корабль Охраны не мог догнать его при всем желании — Тенс-тэн связался с фрегатом со слишком большого расстояния. Заметив это, Ан-тэр спросил:

— Тенс-тэн поступил так неслучайно?

Эр-тэр не ответил. И половины того, что сказал офицер Охраны, ему бы хватило, чтобы понять — Тенс-тэн тут не один. "Страннику" подготовили ловушку. Но знал ли Тенс-тэн о сверхлайнере разведки? И вообще, что ему было известно?

Дальнейшие события не заставили себя ждать.

"Странник" вздрогнул всем своим корпусом от удара где-то на уровне ангара. Защиты класса пространственных защит, не установленные ранее, чтобы развить максимальную скорость, теперь не срабатывали — какой-то достаточно крупный объект находился на расстоянии менее ста километров — просто невероятно, как он смог приблизиться так близко. Этот объект в упор расстреливал фрегат, целясь в машинные отделения. Ан-тэр установил силовые экраны, но обстрел велся с такой точностью, что это не помогло.

Эр-тэр схватился за спинку кресла.

— Пробоина в четырнадцатой секции, — сообщил ему Ан-тэр, — Но его мы засекли…

— В секции был кто-нибудь?

— Нет. Секция уже заблокирована и отключена — на ремонт нужно несколько часов.

— Что там?

— Второй гипердвигатель… Слава Вселенной, мы их видим!

Как только радары "Странника" зафиксировали атакующий корабль, направленная защита сделала невозможным дальнейший обстрел на таком расстоянии. Но и теперь "Странник" вынужден был двигаться на досветовой скорости — масса нападавшего корабля не давала совершить прыжок. А, тем временем, приближался корабль Тенс-тэна.

— Что мы можем сделать? — спросил Эр-тэр.

Ан-тэр кинул на него быстрый взгляд, но не ответил — он и так делал все возможное. Если бы у фрегата появился хоть один шанс оторваться, капитан бы его использовал.

— Приказываю остановиться! Новый курс один-три-девять. Ждите шлюпку! — одновременно с появлением голограммы человека, на экране возникли опознавательные сигналы нападавшего — это был крейсер Безопасности. Человек был холоден и спокоен, словно производил обычное задержание обычных нарушителей в обычной для себя обстановке.

— Можно узнать, кто ты такой? — поинтересовался Эр-тэр, но ответом ему был только равнодушный взгляд.

Минуты три продолжался безмолвный поединок. Ан-тэр показал, что бессилен что-либо изменить — противник уверенно держался рядом. До того момента, как приближающийся корабль Тенс-тэна мог захватить "Странник" в силовой мешок, оставалось не больше минуты.

— Сообщите свои биокоды, — потребовал офицер Безопасности, — Кроме лорга Эр-тэра на корабле есть члены правительства?

Тек-тэр неожиданно возник на экранах "Странника", так, что его мог видеть и офицер Безопасности.

— Вар-тэн, — быстро бросил капитан, — Даю тебе пять секунд форы, потом атакую!

— Вы на "Звездном Страннике", не так ли, капитан? — если офицер Безопасности и удивился, то этого никто не заметил.

— Конечно нет. Умеешь считать до пяти?

— Я не вижу еще одного корабля.

— Правильно. Зато я хорошо тебя вижу.

— Невозможно, — на лице Вар-тэна появилось сомнение человека, который знает, что его обманывают, — "Странник" слишком велик.

— У тебя есть возможность проверить!

Наступила пауза, а затем что-то произошло, так как изображение пропало сразу со всех мониторов. Потом фрегат швырнуло в сторону непонятно какой силой — прошло более трех секунд, прежде чем радары вновь заработали. И между тем, Ан-тэр по-прежнему ничего не увидел. Пространство снизу от "Странника" изменило свой состав — там появилась густая смесь плазмы и жесткого излучения. В неразберихе происходящего, капитан фрегата понял главное: Тек-тэр атаковал, причем, учитывая возможности сверхлайнера, без всякого ущерба для себя. Но сам "Странник" оставался в большой опасности. Ан-тэр принял единственное возможное решение — включив двигатели, он еще сильнее толкнул "Странник" вверх от опасного соседства, чтобы по дуге уйти от гравитационного воздействия кораблей Вар-тэна и Тенс-тэна. Такие перемещения в узком нейтральном пространстве между полями черных дыр и двойной звезды были рискованны, но Ан-тэр был асом — он думал, что знает, что делает. Уже завершая маневр, Ан-тэр запустил гипердвигатели, надеясь совершить прыжок вслепую, без компьютеров, не видя карты и не зная своих новых координат, полагаясь только на интуицию. Времени, чтобы оценить риск, у капитана не было…

Пространство перед радарами расступилось, видимость нормализовалась в чистом свободном космосе. Но прыжка не было — слева, в тридцати градусах ниже "Странника", находилась огромная неподвижная масса.

Сначала Ан-тэр не понял, что произошло. Потом ему показалось, что он сходит с ума — "Странник" двигался совсем не туда, куда толкали его работающие на полную мощность двигатели, он не слушался управления. В следующий миг, когда догадка пронзила капитана фрегата, "Странник" качнуло, как от сильного удара, и какой-то пилот крикнул, что первый гипердвигатель сгорел. Ан-тэр попытался глубоко вздохнуть, но мысль, что ему так и не дожить до своего девяностолетия, надавила страшным грузом, сбивая сердце с нормального ритма.

— Что там у вас?! — голограмма не на шутку взволнованного капитана Тек-тэра всего четыре секунды продержалась на экране, а потом связь с внешним миром оборвалась.

Никто, кроме лоцманов и самого Ан-тэра, еще ничего не понял — на экранах внешнего обзора, перед глазами людей, была абсолютная тьма, такая, как в межгалактическом пространстве космоса.

"Гордость Трона" так и остался неподвижно сидеть в глубокой гравитационной тени двойной звезды, как чудовищный космический монстр, затаившийся в своей норе и сонно прислушивающийся к трепыханию беззащитных жертв, попавших в сеть. Его помощь так и не понадобилась. Когда капитану Гиз-нэру доложили, что "Странник" затянут притяжением черной дыры, Гиз-нэр поднялся на капитанский мостик, откуда мог видеть полную панораму космоса, снял украшенный гербом Королевства головной убор и отдал честь.

— Сэр, — вежливо подождав несколько минут, обратился к нему первый помощник, — Какие будут указания?

— Сообщите на маяк и ждите приказа маршала.

Глава 17

До падения оставалось двадцать четыре минуты.

Ан-тэр старался прийти в себя. Как капитан, он должен был еще многое сделать, даже, если все попытки спастись окажутся бессмысленными. И все же он был еще слишком молод для капитана такого корабля. Сейчас он это чувствовал.

Рядом стоял владелец судна, лорг Эр-тэр. Ему еще все нужно было объяснять. Сейчас, когда все силы Ан-тэра уходили на то, чтобы примириться с неизбежным, разговор с лоргом казался самым тяжелым наказанием — Эр-тэр до самого конца не поверит, что все кончено.

— Что происходит? — резко спросил Эр-тэр.

— Через двадцать три минуты мы упадем в черную дыру.

— Что можно сделать?

Ан-тэр болезненно поморщился — он так и знал.

— Ничего. Совсем ничего… сэр.

— Приди в себя, Ан-тэр! На "Страннике" есть дополнительные ресурсы, у нас в запасе…

— Мы уже перешли область, где наши ресурсы что-то значили, сэр. Для этой дыры двигатели "Звездного", что для океана весла.

— Но…

— Нам не хватает энергии: сколько бы ее не вырабатывалось, эта бездонная бочка все высасывает. Первый гипердвигатель уже сгорел. Если будем продолжать, сгорят остальные — нас разорвет минут на десять раньше, чем в случае свободного падения. А это, сэр, очень много!

Эр-тэр как будто понял. Он вернулся в свое кресло на возвышении и затемнил ширму.

Ан-тэр огляделся. Пилоты в центре управления лихорадочно работали — это хорошо, работа отвлекает людей от мыслей о предстоящей катастрофе. Технический персонал сейчас озабочен не меньше. Оставались пассажиры: подруги некоторых членов экипажа, ученые-инструктора, биологи, инженеры синтезаторов, пятеро десантников, фрейлина, землянин и… Гель-ера… Гель-ера в первую очередь!.. Проклятье, она ведь была на первом месяце… Ан-тэр мечтал об этом всю жизнь, а теперь… Но она и все остальные должны были быть в неведении…

Когда Ан-тэр очнулся от мыслей, оставалось пять минут свободного полета. Через двести-двести десять секунд могла пропасть искусственная гравитация. Нельзя было ждать больше.

Ан-тэр вскрыл аварийную панель на своем пульте и набрал нужную комбинацию. Открылось отверстие, в котором находилась всего одна большая кнопка. Оставалось выполнить последний долг капитана — нажать кнопку и подождать несколько секунд, пока излучение пронижет все помещения корабля, незаметно усыпляя людей…

"Странник" приближался к бездне. Силой воли Ан-тэр заставил себя выйти из шока. Его голос разорвал методичное гудение надрывающихся двигателей:

— Объявляю готов…

Рука Эр-тэра сжала плечо капитана.

— Еще не сейчас!.. Слушай внимательно и отвечай быстро, не раздумывая!.. Нельзя выйти из ямы, используя антигравитацию?

— Нет, — Ан-тэр был вынужден слушать, но он не мог скрыть, как это его нервирует.

— Это я рассчитал. Но временной переход мы совершить сможем?

— Что?! — Ан-тэр изумленно уставился на лорга. Пилоты вопросительно повернулись на его крик. Они были заметно спокойнее своего капитана, хотя прекрасно знали, что означает незаконченное "объявляю готов…".

— Если мы направим работу двигателей не против поля ямы, а наоборот, то можно добиться нужной скорости…

— Но мы не совершим временного перехода! Какой переход?! Здесь?! Это вообще невозможно! Мы окажемся в области аномалий и… не удалимся от ямы… — Ан-тэр замолчал, уловив мысль лорга, — Смысл?

— Не знаю! — Эр-тэр сделал ударение на каждом слоге.

Капитан что-то прикидывал в уме.

— Если не получится, мы ничего не теряем! — лорг нажимал.

— Но аномалии, это… лучше ли это… смерти?

— По крайней мере, это еще не смерть!

— И то и другое — неизвестность, и второе не исключает первого! — в отличие от Советника Ан-тэр не видел выхода.

— Я понимаю тебя, — произнес лорг, — Ты боишься, чтобы Гель-ера не умерла страдая?

— Да ничего я не боюсь! — Ан-тэр с такой силой повернул кресло, что сам едва не выпал из него, — У меня есть устав, которому я обязан подчиняться! Сто тринадцатый раздел… — Ан-тэр прервался, бессмысленно глядя себе на ноги, — И зачем я взял ее, дурак проклятый?..

Уже через секунду он встрепенулся и взглянул на монитор.

— Я могу исполнить долг?

— Есть еще три минуты.

— Уже через минуту будет поздно… — он закричал, совсем потеряв самообладание, — Только капитан может решать, как и когда нажать эту кнопку! Я обязан облегчить судьбу команды и пассажиров! Я, понимаешь, только я!

— Нужно попробовать, Ан-тэр!

— Не могу!

Лорг отчаянно взмахнул руками.

— Я не дам тебе нажать кнопку — мы не можем погибнуть! Это невозможно! Предсказание Неск-тэра…

— Эр-тэр! — капитан застонал, видя как истекают последние секунды, — Сейчас не время для всех этих мистических убеждений лоргов!

— Ты должен совершить переход, в ином случае я отстраню тебя от управления кораблем!

— Сейчас это невозможно!

— А кроме того, на "Страннике" нет обычных систем самоликвидации — кнопка, возле которой дрожит твой палец — украшение, дань стандарту — это мой корабль, его строили как я того хотел!!!

— Но это же… — Ан-тэр отшатнулся от пульта и побелел, как мел.

— Что тебя удивляет?! Я не мог доверить свою жизнь нервозности какого-нибудь капитана! Я не хочу и не позволю, чтобы кто-то решал за меня, жить мне или нет!

Экипаж слушал спор своего начальства, причем по лицам людей Эр-тэр понял, что большинство поддерживает капитана.

Гравитация в корабле должна была отключиться через десять секунд — если бы при этом оказалось, что против поля дыры работает хотя бы один двигатель, люди были бы раздавлены ее тяготением. Ан-тэр не мог больше медлить, чего бы от него не требовали.

— Я подчиняюсь! — быстро бросил он, а его пальцы уже забегали, переключая двигатели на противоположное ускорение.

Глава 18

Когда "Странник" наткнулся на корабль полиции, Сергей и Сель-вена спали — по корабельному времени была ночь, а лучшего способа провести ее оба не смогли придумать. Голос Тенс-тэна, требовавшего сдачи лорга, ворвался в каюту, как сигнал тревоги. Через минуту фрейлина и землянин были уже одеты и готовы ко всему. Сидя, они молча слушали, как Эр-тэр скомандовал уводить фрегат, и как Тенс-тэн пытался его предупредить. Потом корабль тряхнуло — пол дернулся, как при землетрясении, но гравитация не изменилась, и потому Сель-вена и Сергей отделались падением на ложу, на которой сидели. Слова Ан-тэра продолжали разноситься по каюте — они узнали, что "Странник" атаковал крейсер Галактической Безопасности. Потом к голосу Вар-тэна присоединился голос капитана разведки.

— Я хочу узнать, что происходит, — Сергей поднялся, но Сель-вена удержала его.

— Не надо. Им сейчас лучше не мешать…

Пол опять дернулся, одновременно исчезли голоса из центра управления. Несколько минут тишина была невыносимой.

— Мы оторвались? — непонятно у кого спросила Сель-вена.

Обоим было невдомек, почему Ан-тэр, позаботившийся, чтобы пассажиры знали о происходящем, не предупредил их, когда все кончилось. Бытовой автомат что-либо сообщить отказался. Вывод напрашивался сам собой: это еще не конец.

Когда голос Ан-тэра произнес "объявляю готов…" оба вздрогнули — Сергей от неожиданности, Сель-вена от ужаса — она поняла, что может означать в такой ситуации объявление готовности не только экипажу, но и всему кораблю. Потом опять наступила томительная тишина, правда не на долго. Сергей не понял, а почувствовал, что что-то не так. Сразу за невидимой угрозой налетел страх, в глазах потемнело, возникло желание вскочить, броситься в центр, остановить Ан-тэра или что-то сделать, но это желание ушло далеко внутрь, гонимое тошнотой, туманом, потерей осязания окружающего, наконец, острой болью от мгновенной перегрузки…

И вдруг все прошло. Какое-то время в голове творился разлад, вспоминались какие-то ужасы, возникали галлюцинации, но и это исчезло. Сергей понял, что не успел толком испугаться. Ужас был в подсознании, он только начинал просачиваться оттуда, встречаясь с мыслью: "Я жив. Все в порядке…"

Он взглянул на Сель-вену — та глуповато озиралась. Как ему показалось, девушка выглядела несколько необычно, но в первую минуту он списал это на свой испуг. Важнее было другое. Всегда, с того самого момента, как он адаптировался к помещенной в мозг программе биоконтроля, Сергей всегда ощущал вокруг себя присутствие живого — человеческого тепла или человеческой мысли — он не знал, как это назвать. Ощущение того, что он не один, единства с теми, кто был рядом, кто чувствовал и думал… Сейчас Сергей ощущал пустоту. Рядом была Сель-вена, но ее видели только глаза.

Ощущалось только одно "я", оно было в нем самом, незнакомое и едва различимое. Это "я" молчало.

Ан-тэр понял, что умирает — именно так он представлял себе смерть.

Обдумывать свои ощущение времени не было — в его руках был корабль. Вернувшись к пульту, Ан-тэр подался вперед и чуть не упал — он подумал, что видит галлюцинации. Энергетические диаграммы буквально "плавали", двигатели были отключены, воздух не циркулировал, искусственная гравитация отсутствовала. И тут капитан понял самое невероятное: "Странник" не потребляет энергию! Совсем не потребляет!..

Прошло минут десять, когда в центр управления ворвался старший инженер технического персонала.

— Капитан, что происходит?! — крикнул тот, едва перешагнув порог, — Все отключено! Все! Синтезаторы, конвертеры, нагреватели… Все отключено! Я не знаю, чем мы дышим! Откуда этот свет? Вы видите свет? Он по всему кораблю, он везде… откуда он берется?!

Казалось смешным, но никто в центре не пытался думать. Даже Эр-тэр, который никогда не успокаивался прежде, чем находил решение, рассеянно посмотрел на техника и стал ждать следующих сообщений, не делая никаких выводов.

Техник тревожно обвел взглядом молчавших пилотов. Он успокаивался.

— Вы можете собрать научный совет? Ни я, ни мои подчиненные ничего не понимаем. Тут есть ученые, пусть они и решают.

— Только, если ты их позовешь, — отозвался Ан-тэр, — У меня нет связи с отсеками.

— Что? — растерянность капитана передалась и технику, — А… Хорошо.

Он хотел уйти, когда Ан-тэр спросил:

— А как двери?

— Двери?

— Если я что-то знаю, без энергии двери должны были застопориться в закрытом состоянии, телепортационные установки отключиться, а биопрозрачные стены затвердеть.

Техник потер щеку в нерешительности.

— Я как-то не подумал, сэр… На пути к вам мне ничего не мешало…

Когда инженер ушел, лоцман, все еще сжимавший в руках рычаг дополнительного управления, спросил хриплым голосом:

— Сэр, я должен управлять кораблем?

— Не понял?

Лоцман сглотнул, не отворачиваясь от экрана.

— Просто, я думаю… что мы стоим.

— Стоим?..

— Ну… Ничто не указывает на то, чтобы "Странник" двигался…

— Стоим где? На чем?

— Не знаю, сэр…

— Ан-тэр, — лорг тяжело поднялся со своего кресла, — Что у нас снаружи?

Ан-тэр сначала посмотрел на него, а потом выдавил с улыбкой:

— Выйди посмотри. Я ничего не вижу.

— Но так мы сойдем с ума.

— Вполне возможно…

Их прервало новое действующее лицо — в центр вбежала стройная блондинка. Едва увидев ее, Ан-тэр бросился навстречу, позабыв обо всем остальном.

— Что случилось?!

Эр-тэр усмехнулся, заметив, что Гель-ера попыталась общаться со своим возлюбленным мысленно, но у нее ничего не вышло — вопрос пришлось произнести вслух.

— Мы упали в дыру.

— В какую дыру? — Гель-ера и до этого сообщения выглядела неважно.

— В черную дыру, — Ан-тэр поправился: — Я так думаю.

— Если бы мы упали в дыру, нас бы раздавило ее притяжением, — сообщил Эр-тэр.

— Но больше нам падать было некуда, — капитан пожал плечами, показывая, что и сам понимает, какую чепуху говорит.

Гель-ера освободилась от рук Ан-тэра, чтобы обратиться ко всем сразу.

— А вы знаете, что коридоры изменили форму? Моя каюта больше не овальная, и я не знаю…

— Что ты такое говоришь? — удивился Ан-тэр, но эрсэрийку поддержал инструктор по энергетике, только что вошедший в центр.

— Это правда. Форма изменилась.

— Наконец-то ты добрался! — Ан-тэр с надеждой посмотрел на гостя, — Что ты можешь сказать такого, чтобы мы опять почувствовали себя нормальными людьми?

— А что вы думаете? Это падение?

— Мы не знаем, что думать, Ир-тэн, — отозвался лорг.

— Ты думаешь иначе? — не понял Ан-тэр.

— Возможно, мы не падали.

— Не падали? Но мы не двигаемся.

— Мы попали в пространство, которое еще не открыто. Не знаю, что тут у вас случилось…

Ан-тэр недоверчиво поморщился, но Ир-тэн поспешил продолжить.

— Я уверен, что некоторые законы природы тут не действуют.

Вот увидите — в отчете биологов, когда они его представят, будет еще больше тумана, чем в моем. Мы попали в другое пространство с другими законами. "Странник" изменил форму. Он вытянулся и согнулся. Это очень хорошо заметно в отсеке синтез-лаборатории. И если моя гипотеза верна, он стал больше в объеме.

— "Странник" вытянулся? Что за чушь? — глуповатая улыбка Ан-тэра угрожала перейти в истерических смех, — Ты знаешь, что говоришь?!

— Но я сама видела, — подтвердила Гель-ера.

Ан-тэр усадил ее в кресло, стараясь успокоить.

— Это могла быть твоя нервозность. Ты испугалась. Или, что я тоже вполне допускаю, некие поля изменили законы отражения света.

— Сперва, капитан, я тоже так подумал, — инструктор сделал паузу, чтобы придать своим словам веса, — Законы отражения света не изменились. Форма корабля не изменилась на самом деле. В измерениях этого пространства она такая, какой стала… Могло быть и хуже!

— Но как тогда мы не изменились? Это ты можешь сказать?

— Наверное, изменились, только не так заметно.

— Как ты думаешь, — спросил Эр-тэр, которого, как казалось, сейчас беспокоило не только то, что остальных, — Что снаружи? Что вокруг "Странника"?

— Пока не знаю, сэр. Только думаю, если мы выйдем наружу и посмотрим собственными глазами, то или ничего не увидим, или ничего не поймем. Глупо ожидать там того, что нам известно!

Глаза Сергея следили за Сель-веной, которая тщетно пыталась вызвать бытовой автомат, а мысли землянина крутились вокруг собственных ощущений, часть из которых были новыми.

— Это ужасно! — не выдержала фрейлина, — Я ничего не могу сделать, а ты сидишь и смотришь!

— А чем я могу тебе помочь?

— Не знаю! Но нельзя же так сидеть и ждать. Что-то произошло, я уверена.

— Хорошо… — Сергей встал, направляясь к двери, — Скоро вернусь. Хочешь, идем со мой.

Пока Сель-вена раздумывала, землянин толкнул дверь и, так как та не открылась, отодвинул ее силой.

В зеленом зале жилого блока никого не было. Как показалось Сергею, форма зала изменилась — теперь она была неправильной.

С противоположного конца зала, от двери в коридор, эта неправильность становилась заметней.

Оказавшись в коридоре, Сергей обнаружил, что весь коридор ярко освещен, причем источника света как будто не было, как совсем не было теней. Навстречу шел парень в спецодежде биолога. Возле Сергея он остановился.

— В жилом отсеке все живы? — спросил эрсэриец.

— Не знаю. С нами ничего не случилось. Что вообще произошло?

— "Странник" упал в черную дыру. Возможно, мы вблизи ее ядра… Извини, мне нужно осмотреть пассажиров.

Душераздирающий женский крик остановил их посреди зеленого зала. Сергей узнал голос Сель-вены и бросился в каюту, пытаясь заранее представить, что могло случиться. Биолог чуть отстал.

В каюте, оставленной землянином всего минуту назад, царил погром. Кресла были вывернуты из образующей их стены, стол согнут посередине. Сель-вена сжалась в углу каюты, бледная, с дрожащим ртом и широко открытыми глазами. Рядом с ней, точнее уже над ней, возвышалось "нечто" настолько отвратительное, что Сергей отшатнулся. Это было существо двухметрового роста, почти человеческого телосложения, покрытое густыми стального цвета волосами, имеющее три глаза, светящиеся бледным лунным светом из темной глубины черных глазниц; из его открытой пасти, вместимостью с десятилитровое ведро, высовывались и шевелились черные языки, похожие на живых змей, сточенные большие клыки затекали желтой слюной. Здоровенная ручища сжимала талию фрейлины… У Сергея возникло странное ощущение, что нечто подобное он уже когда-то видел, как будто этот мерзкий кошмар мог отложился в памяти раньше…

Увидев землянина, тварь издала рык, от которого волосы Сель-вены поднялись веером, а у Сергея и вбежавшего в каюту биолога заложило уши.

— Что это?! — вопрос биолога остался без ответа. Тварь потянула девушку к себе, не обращая больше внимания на остальных людей. Неизвестно, что она собиралась делать, но на Сель-вену страшно было посмотреть — ее лицо выражало такой испуг, что Сергей сам не заметил, как оказался между тварью и фрейлиной. Биолог, вооруженный лазерным ножом, с помощью которого собирался открывать заклинившие двери кают, с такой же быстротой ударил существо в спину…

Если нож и работал, то существо этого не заметило. Оно протянуло свободную руку к землянину, легко отстраняя его от Сель-вены. Сергей схватился за рукоять барвапа на бедре, но прицел был темным — оружие не действовало. Замешкавшись, землянин получил удар в грудь и, уже подавив боль, понял, что лежит у противоположной стены. Приподнявшись на локте, он видел, что тварь наклоняется над Сель-веной, а та не в силах отвести взгляд от пылающих над нею глазниц. В следующий миг Сергей заметил свой шест на столе, схватил его, прыгнул и ударил. Куда попал шест, он не видел — перед его лицом возникла огромная пасть и клыки щелкнули совсем рядом от его уха.

Сергей стремительно отпрыгнул назад, но тварь была быстрее. Огромные ручищи поймали его, как куклу. Потом землянина обожгло жаром и вонью из надвигающейся в лицо открытой пасти, он понял, что беззащитен, им овладел ужас и… тварь взорвалась. По крайней мере, так сказал биолог. Была вспышка света, дрожь воздуха, сильный запах аммиака, электризация, от которой по каюте прошел треск разрядов. Но твари уже не было — она растаяла, как мираж…

Сергей потрясенно оглядывался, а биолог, хоть и был неестественно бледен, стал выполнять свою работу — он сидел рядом с фрейлиной, считая ее пульс.

— Ты его убил? — Сергей с трудом поднялся с пола — его ребра так ныли, словно среди них не осталось ни одного целого.

Биолог отрицательно покачал головой.

Фрейлину уложили на ложе — она была бледной и дрожала, на тонких руках кровоточили царапины. В ней трудно было узнать прежнюю импульсивную и мягкую одновременно, но всегда полную здоровья и жизненных сил эрсэрийку. Сам Сергей тоже чувствовал себя неважно — у него ныла душа, в которой отложился горький осадок испытанного предсмертного ужаса.

— Ну что? — спросил землянин.

Биолог закончил осмотр и стоял размышляя.

— Мы успели вовремя. Если бы работал синтезатор…

Составив диагноз, эрсэриец с поразительной ловкостью взялся массажировать одному ему известные точки на теле девушки. Цвет кожи быстро вернулся, взгляд смягчился, но испуг во взгляде фрейлины остался прежним. Он был таким сильным, что Сель-вена не могла говорить — она издавала какие-то нечленораздельные звуки. Помочь ей, как когда-то Лите, Сергей не мог — возможность мысленного обмена совершенно пропала.

— Дай я и тебя осмотрю, — попросил биолог.

Как бы странно это не выглядело, Сергей совсем не пострадал. Ему досталось несколько растяжений, но умелые пальцы биолога легко управились с ними.

Глава 19

— Откуда на "Страннике" этот ужас? — спросил Сергей, болезненно разминая пальцы.

Биолог вздрогнул — вопрос землянина вернул эрсэрийца к действительности.

— А если он не один?

Биолог опять не ответил, но рука, коснувшаяся виска Сель-вены, дрогнула.

— Такое состояние может продлиться дней пять. Как жаль, что наша аппаратура обесточена… Больше я ничем не могу ей помочь.

Сель-вена уже сидела, но мужчины не знали, понимает ли она их разговор. Сергей взял руки девушки, а та словно и не заметила.

— Мне нужно идти, — эрсэриец поднялся, — Другим пассажирам тоже может понадобиться помощь… А ты… — он обернулся к

Сергею, — Все собрались в центре управления. Они не знают о пришельцах…

— Я понял, — Сергей тоже встал.

— Только смотри, в корабле все обесточено: двери, машины, оружие. Будь осторожнее…

Сергей поднял с пола шест, обвязал его вокруг пояса, снял со стены меч, который сохранил на память об Австранте.

Чья-то рука вцепилась в его запястье. Сергей с шумом выпустил воздух, увидев, что это только Сель-вена. Девушка хотела что-то сказать, но не могла. Зато ее взгляд говорил яснее слов: фрейлина боялась оставаться одна.

— Хорошо. Идем вместе.

Сель-вена так и не отпустила его руку. В зеленом зале было тихо и красиво. Только запахов не было. Сергей удивился, как не заметил этого раньше. Коридор, непривычно светлый, был пустым.

Большую часть пути они прошли молча, и Сергей постоянно ощущал на себе испуганный взгляд Сель-вены.

Этажом выше они наткнулись на тело техника. Глаза эрсэрийца были широко открыты. В них застыл ужас, который показался землянину знакомым. Ногти Сель-вены с такой силой впились Сергею в руку, что появилась кровь. Сергей склонился над телом. Сель-вена тоже. На теле эрсэрийца не было ран.

— Он жив, — успокоил землянин, — Сердце бьется.

Они были одни рядом с раненным, и Сергей не знал, чем ему помочь. Пришлось оставить парня и идти дальше.

Прозрачные стены Сергей находил по памяти — теперь он не чувствовал пустоты на их месте, но сами стены, по крайней мере, вели себя, как обычно.

В центральном коридоре они увидели еще одного эрсэрийца, биолога, сидевшего у стены без сознания. А еще через несколько шагов, у подъема на следующий этаж, Сергей услышал шум драки.

Поднявшись наверх, они оказались напротив центра управления, за спинами трех новых чудовищ, черных, с огромными головами и молниеносной реакцией. Этих тварей Сергей сразу узнал — они были похожи на "Чужих" из земного фильма ужасов…

Реальность оказалась отвратительней фантастики — землянин с трудом сдержал приступ тошноты.

Двое десантников дрались с тварями, точнее сказать, отвлекали их внимание, пока четыре эрсэрийки и два эрсэрийца в форме техников отступали к центру.

Сергей и Сель-вена оказались так близко от сражения, что бежать было поздно. Ближайшее чудовище находилось всего в двух метрах от них, и оно как раз обернулось…

Бросок твари Сергей предвидел. Челюсти щелкнули там, где были только что он и Сель-вена. Фрейлина, сама того не желая, чуть не погубила их обоих — едва увидев пришельцев, она лишилась сил, так, что землянину пришлось подхватывать ее на руки и делать кувырок с тяжелой ношей. Тварь не собиралась оставлять их — она была в ярости. Сель-вена выпала из рук Сергея, а поднимать ее не было времени. Чтобы спасти девушку, землянин пошел навстречу пришельцу, привлекая его блеском поднятого меча. Потом: миг стремительного движения навстречу меча и черных языков твари, (Сергей не помнил, были ли языки у Чужих) шлепающий звук, звук рвущейся резины, закрывающаяся пасть и удар черной конечности, от которого землянин увернулся, едва сохранив равновесие.

Тварь отступила на шаг, мотая головой и разбрызгивая едкую слюну. Сергей глянул на меч — один черный язык прилип к лезвию, извиваясь, как живой… Кто-то шевельнулся сзади, там, где лежала Сель-вена. К счастью, это был Дит-тэр. Инструктор, мокрый от пота, осматривал девушку.

— Ее нужно в центр. Она не в летаргии, как остальные — скоро очнется. Я сразу вернусь к тебе…

Уже в броске наперерез пришедшему в себя чудовищу землянин краем глаза увидел, что Дит-тэр с фрейлиной через плечо бегом пересек большую часть пути до центра управления. Десантники заметили инструктора и постарались прикрыть.

— Осторожно! — снизу поднимался новый десантник, меченосец, как и землянин когда-то, вооруженный круглыми лезвиями. Не зная еще, о чем его предупреждают, Сергей припал на одно колено как раз вовремя, чтобы увернуться от пришельца, свалившегося на него сверху. Десантник указал глазами на потолок, коротко бросив: "Они проходят сквозь стены!", и тут же растворился в гуще сражения, стремясь тоже помочь Дит-тэру и другим гражданским.

Десантников было уже четверо, считая Сергея, но и пришельцев стало четверо. К счастью для всех, девушки, техники, а затем и Дит-тэр с Сель-веной все же благополучно скрылись за дверями центра.

Покалеченная землянином тварь стала осторожнее, теперь она внимательней следила за лезвием, не поддаваясь на обманные движения.

— Если они проходят через стены, почему бы им не проникнуть в центр? — крикнул Сергей десантнику, отброшенному к нему ударом пришельца.

— Отвяжись!..

Другой десантник, тот, что пришел последним, оказался более словоохотливым.

— Ты о другом думай! — крикнул он, — Этим тварям нельзя смотреть в глаза — уснешь, как все, кто им уже достался!

— Гипноз? — ответа Сергей не услышал — что-то холодное, липкое и жесткое обхватило его за горло сзади. Покалеченная тварь тут же выбила меч, едва не сломав руку. Задыхаясь, землянин молотил руками, но удары разбивались обо что-то твердое и скользкое. Какой-то шум рядом показал Сергею, что ему пытаются помочь, но хватка пришельца становилась сильнее, а спасение не приходило. Чувствуя уже, что слабеет, Сергей испытал предсмертный ужас и… рухнул на пол.

На месте пришельцев, как и в первый раз, воздух искрился.

Десантники озирались. Среди них был и Дит-тэр.

— Такого я еще не видел, — заметил инструктор, подавая землянину руку, — Хорошо бы знать, что их погубило. Ты не знаешь?

Из горла Сергея вырвался только слабый хрип.

— Пока отсюда не выберемся, тебе нужно лечиться самому.

— Выберемся ли? — пробормотал эрсэриец-меченосец, вытирая свое оружие, — Да и откуда "отсюда"?

Инструктор не ответил. Когда Сергей поднялся, Дит-тэр поволок его к дверям центра, попросив десантников оставаться в коридоре на случай нового нападения.

— Передай Эр-тэру: долго мы не продержимся, — напомнил десантник-универсал, видно старший из группы, устало прислоняясь к стене, — С шестом против этого ужаса — самоубийство.

В центре управления было многолюдно, как никогда.

Перепуганные красавицы тихо сидели в креслах пилотов, пилоты понуро осматривали свои пульты, словно надеясь, что пропустили какую-нибудь неисправность, Ан-тэр успокаивал Гель-еру, Эр-тэр спорил с учеными, два десантника разбирали свой арсенал, оставляя то, что не действовало, очевидно готовясь к какой-то операции.

— Да, обследуйте двигатели… — напутствуемые словами Ан-тэра четверо техников и десантники действительно вышли, как только Сергей вошел.

— С тобой все в порядке? — спросил Эр-тэр Сергея.

Сергей отыскал глазами Сель-вену — биолог массажировал ей виски.

Дит-тэр посмотрел в след уходящей группе.

— Зря ты их отпустил, — сказал он Ан-тэру, — Они не вернутся.

— Оставь свои прогнозы! — лорг поморщился.

— Что мне осталось? — Ан-тэр грустно усмехнулся, — Надо же как-то выбираться отсюда! Если они встретят пришельцев, мы потеряем шестерых, а если будем сидеть и ждать — лишимся всех.

— Ты действительно думаешь, что сможешь вернуть фрегат в наше измерение? — поинтересовался инструктор.

Ан-тэр отвернулся.

— Нет, я думаю, что давно сошел с ума, — пробормотал он.

— Твое мнение? — спросил Эр-тэр.

— Мое? — Дит-тэр хмыкнул, — На этом — я говорю о том, что вокруг нас — мы никуда не улетим. Это уже не корабль, а скорлупа, оболочка.

— Что ты хочешь сказать? — рассерженно уточнил Ан-тэр.

— Мне кажется, что аппаратура не обесточена. Мы видим что-то, видим там, где привыкли видеть, но, может быть, нам так только кажется? Когда Пен-тэр создал свою "комнату иллюзий", он заявил, что могут существовать условия, при которых то, что происходит с человеком в комнате, произойдет реально, то есть в естественных условиях.

— И ты веришь в это?

— По крайней мере, это все объясняет. Биопрозрачные стены остались прозрачными, несмотря на то, что их механизмы обесточены, мы ходим по полу, а не парим в невесомости, несмотря на то, что искусственной гравитации нет, в помещениях светло, несмотря на то, что их ничто не освещает, воздух нормальный, несмотря на то, что его циркуляция остановлена, а температура не поддерживается… Можно продолжать долго.

Наконец, что бродит сейчас по "Страннику"? Спросите у биологов — таких существ в галактике нет. Заметьте: наших гостей не останавливают стены кают, а меч из не на много отличающегося сплава отрубает им конечности. Единственный вывод — они не то, чем нам кажутся.

— Что тогда делать? — с сарказмом поинтересовался Ан-тэр.

Дит-тэр спокойно взглянул на него.

— Ждать. Так или иначе все разъяснится. Все имеет смысл и все кончается.

— Очень успокаивает! — пробормотал капитан.

Гель-ера слушала весь разговор, а когда мужчины замолчали, осторожно спросила:

— А что мы будем есть? Мы ведь не умрем с голоду? — она поймала взгляд Ан-тэра и пожалела о том, что спросила.

Глава 20

— Ты ведь этого хотел?! — Ан-тэр был на грани слома. Его вопрос предназначался лоргу, который хмуро отвернулся.

Нападение чудовищ на центр управления было неожиданным и закончилось трагически: десять человек лишились сознания, а один, эрсэриец-техник, был мертв. Среди уснувших была и Гель-ера.

За последние шесть часов это было уже четвертое вторжение.

Пришельцы появлялись, наводили ужас и пропадали, не дожидаясь, пока что-то или кто-то взорвет их. В центр они проникли первый раз…

У Сергея болели шея и горло, и он больше слушал и смотрел, чем говорил. В последнее нападение землянин заметил одну закономерность: каждый, кто один раз заглядывал тварям в глаза, терял способность сопротивляться, а на него самого это правило не распространялось. Пришельцы, как показалось Сергею, сами старались не смотреть в его сторону. Тем, что последнее нападение было отбито, эрсэрийцы были обязаны именно землянину — чудовища неохотно, но уходили с его пути. Сергей объяснил себе этот факт тем, что, как землянин, отличается от других биологически…

За пять часов от восьмисот человек, находившихся на борту "Странника", в сознании осталось менее четырехсот. Многие уснули, не выходя из своих кают, многие лежали в коридорах или в машинных отделениях.

Чудовищ было много. Их можно было встретить в любом отсеке. Эрсэрийцы насчитали по крайней мере пять видов пришельцев, поведение которых не отличалось, несмотря на разный внешний вид. Один вид пришельцев вообще не имел очертаний — там, где те появлялись, ощущался холод, людей охватывал панический парализующий страх, возникало желтого цвета облако, кто-то начинал задыхаться, хрипеть, а потом засыпал, как и жертвы чудовищ. Остальные вынуждены были только смотреть, не имея возможности помочь.

Голода почему-то никто не чувствовал, но сознание того, что ни один синтезатор, даже с аварийным питанием, не работает, постоянно беспокоило людей. Вода была в "море" — там плавали разбившиеся о камни во время обстрела "Странника" биороботы рыб и гунденов — только смельчаки, отправлявшиеся за нею, не всегда возвращались. В оранжерее росли фруктовые деревья, но их скорее декоративные плоды не могли прокормить четыреста человек.

Кроме того, повышалась температура. Это почувствовалось уже на второй час после "падения" в область аномалий. Тот, кто не двигался, почти не замечал перемен, но стоило встать и пройтись, как на коже выступал пот. Эрсэрийцы — идеальные люди, профессионалы — на десятый час после падения не могли уже заставить себя двигаться. Мастера-десантники, которых к этому времени осталось всего двое, показывали чудеса стойкости, но и сами понимали, что это не на долго. Дорогая ткань комбинезонов не успевала просыхать, и многие эрсэрийцы предпочли раздеться. Холод, предшествующий чудовищам-облакам, не охлаждал кожи — его характер был скорее внутренним.

Нападения пришельцев происходили все реже по мере того, как уменьшалось число людей — чудовища приходили, не встречая сопротивления усыпляли кого-нибудь взглядом и уходили. На десятый час после падения пришельцам не могли сопротивляться — их встречали кто обреченно, кто с надеждой на избавление от реальности, но практически все — покорно — изнеможение от жары, вызываемой любой мышечной активностью, побеждало страх перед гипнотическим сном…

На двенадцатый час после падения в центре управления осталось одиннадцать человек. Ими были Эр-тэр, Дит-тэр, два десантника, Сергей, Сель-вена, три пилота и два техника.

Восемьдесят один эрсэриец лежали в креслах или на полу без сознания. Среди них был и Ан-тэр — его усыпило Облако в одном из первых своих появлений. В том, что остались именно лорг, инструктор и десантники не было случайности — эти пятеро если не физически, то волей противостояли пришельцам, и те их не трогали, пока была другая, более легкая добыча. Сергея пришельцы обходили стороной, а заодно и Сель-вену, боявшуюся оторваться от землянина хотя бы на метр. Двух техников и трех пилотов уберег пока закон вероятности.

Дит-тэр стоял, опираясь на пульт, остальные неподвижно, тяжело дыша, сидели в креслах пилотов, мокрые от пота. Вид у всех был понурый и измученный.

Десантник-меченосец насвистывал, его товарищ дремал. Дит-тэр напоминал статую — иногда даже забывали, что тот жив. Сель-вена часто просила пить и все время облизывала опухшие губы. Эр-тэр сжимал голову руками, словно боялся, что та расколется, и поминутно вздрагивал — все почему-то чувствовали, что следующей жертвой станет именно он. Сергей бездумно разглядывал лезвие меча.

— Нужно что-то делать… — Эр-тэр сказал это через силу, почти без интонации.

Десантник посмотрел на него, остальные не среагировали.

— Вы слышите?! — повторил лорг.

— Что ты хочешь сказать? — отозвался Дит-тэр.

— Нужно идти!..

— А… — инструктор перестал прислушиваться.

— Сергей, ты слышишь?

— Слышу, — землянин посмотрел на лорга, больше для того, чтобы не огорчать того невниманием. Он не сомневался, что Эр-тэр бредит. Какое-то время назад это уже было: тогда лорг просил у всех прощения, кричал Дит-тэру, чтобы тот прикончил его. Сейчас, как и тогда взгляд Советника блуждал.

Но Эр-тэр на самом деле поднялся. Где-то в подсознании это удивило Сергея — зачем столько движения?

— Ты должен пойти со мной! — Эр-тэр приблизился к креслу землянина и отдыхал, опираясь на его спинку.

— Куда пойти? — Сергей с тоской посмотрел на лорга.

— Оденем скафандры и выберемся наружу. Мы должны это сделать.

Последние слова слышали все, но не все верили, что такое возможно.

— Ты действительно хочешь пойти? — с интересом спросил Дит-тэр.

Вместо ответа Эр-тэр пробрался к выходу и стал ждать там.

— Можно попробовать. Это интересно, — инструктор оторвался от своей опоры и сделал шаг к выходу.

— Ты это серьезно? — не понял землянин.

— Ты можешь остаться…

— Нет! Он должен идти с нами! — повелительным тоном перебил лорг.

Сергей не знал, стоит ли расставаться с креслом, где было удобно и не так жарко, но он послушался, подумав, что бесконечное ожидание может сломить и его, как сломило Эр-тэра.

Сель-вена неохотно поднялась за ними.

— Ладно, я тоже с вами, — меченосец тяжело вздохнул, чтобы затем резко подняться, — Лучше встретить чудовищ, чем свариться тут заживо…

Второй десантник продолжал дремать. Остальные ничем не показали, что интересуются происходящим — они представляли жалкое зрелище сломленных людей.

Решено было идти к ангару. Там была самая удобная шлюзовая камера на корабле, а жара сделала людей очень чувствительными к удобствам. Все помнили, что открывать люки придется вручную.

Корабль напоминал гробницу — повсюду они наталкивались на лежащих или сидящих в неестественных позах эрсэрийцев или эрсэриек. Эр-тэр шел вперед с непреклонностью зомби. Десантник держался с одной стороны от Сель-вены, Сергей — с другой.

Дит-тэр замыкал шествие. Каждую минуту-полторы делали пятиминутные остановки, давая остыть мышцам.

Во время одной такой остановки к их группе приблизился здоровенный Чужой. Он остановился метрах в трех и долго смотрел на людей бессмысленным взглядом, словно не зная, кого выбрать. Люди не обращали на него внимания, а когда смогли, продолжили движение. Чужой остался на месте.

В какой-то момент Дит-тэр поравнялся с Сергеем и остановил землянина, взяв его за локоть.

— Эти пришельцы… — переводя дыхание прошептал инструктор, — Я хочу сказать, они тебе не знакомы? Ничего не напоминают?

— О чем ты? — Сергей удивленно посмотрел на тигийца.

В глазах инструктора была глубокая усталость, но смотрели они все-равно как-то странно.

— Есть только один человек на корабле, который уже видел наших гостей раньше. Этот человек — ты.

Сель-вена все слышала и изумленно взглянула на землянина.

— Я… видел?

Инструктор набрал в грудь побольше воздуха, чтобы продолжить.

— Я изучал твое сознание… перед тем, как превратить тебя в человека… Этот ужас из твоей головы. И только ты умеешь с ним управляться.

— Это правда?! — Сель-вена спросила таким тоном, словно Сергей отвечал за все происшедшее. Способность говорить вернулась к фрейлине быстро — уже на втором часу после падения — вылечил резкий испуг во время одного из вторжений чудовищ.

— Правда. Но я не знаю, как…

Дит-тэр похлопал его по плечу.

— Конечно не знаешь.

— Ты давно догадался?

— В первый же час.

— Почему тогда не сказал Эр-тэру и остальным?

Дит-тэр загадочно заглянул ему в глаза.

— Зачем? Я не хочу тебе мешать.

— В чем мешать?!

— Кто его знает? Все имеет смысл и все заканчивается, — инструктор пожал плечами и пошел дальше. Эр-тэр и меченосец удалились уже шагов на сорок.

За час они добрались до первого этажа. До ангара оставалось чуть больше пятидесяти метров. Тогда десантник заметил, что Дит-тэр пропал. Никто не видел, как это случилось. Инструктора подождали, но тот так и не догнал. Идти искать его было слишком тяжело, чтобы на это кто-то мог решиться.

Небиопрозрачные двери ангара пришлось открывать, работая мечами, как рычагами. Ангар походил на свалку — катера не висели над полом в строго установленных местах, как раньше, а лежали на полу, в кучах. Некоторые были помяты или разбиты.

Они еще только вошли в ангар, когда десантник прислушался и нырнул в щель двери в коридор, бросив:

— Я сейчас!..

И тут же, в ту же секунду, послышался его вопль, а потом все стихло. Эр-тэр, Сель-вена и Сергей увидели черную тень Чужого, метнувшуюся в поворот коридора. Десантник лежал без сознания, как и остальные, но на губах у него была кровь, и, как будто, был сломан позвоночник.

— О нет! Сколько можно? — Сель-вена отвернулась, захлебываясь то ли от слез, то ли от нехватки кислорода.

— Идем! — сухо приказал Эр-тэр, сурово взглянув на фрейлину.

Дверь в шлюзовую камеру легко поддалась. Сергей вспомнил, как легко покидал корабль раньше — катер проходил сквозь стены, "прозрачность" которых менялась под управлением автоматов. Сейчас автоматы не работали, а стена казалась неприступно-прочной. Эр-тэр нашел механизм ручного управления.

— Нам нужно повернуть вот это… — лорг указал на стальное колесо с откидными ручками, — Но сначала — скафандры.

Они открыли ниши, где хранилось оборудование для выхода в космос, но скафандры оказались бесполезными — их системы жизнеобеспечения были обесточены.

— Неужели ничего нет на подобный случай? — спросила Сель-вена у лорга, бессильно опустившего руки. Эр-тэр дернулся.

— Нет! — голос Эр-тэра был хриплым, а глаза пылали, как у сумасшедшего. Сель-вена невольно отшатнулась, — Того, что случилось с нами, не бывает!! Пока на корабле есть всего горсть вещества и всего один исправный реактор, на нем будет энергия! Энергии всегда хватит для того, чтобы выставить электромагнитные накопители… У нас тонны вещества, а мы не можем его использовать, оно — балласт, оно — непонятно что, оно — материя, которая имеет массу, но не разлагается, оно вообще не имеет ядер!..

Болезнь Эр-тэра явно была близка к последней стадии. Лорг отбросил скафандр и усердно натягивал маску респиратора, словно та могла помочь ему выжить в космосе. Две такие же маски он протянул Сель-вене и землянину.

— Ты что? — Сель-вена испуганно отступила, — мы ведь замерзнем!

— Не спорь! У нас нет времени! — не дождавшись, пока фрейлина и Сергей возьмут у него респираторы, лорг швырнул их на пол, подошел к колесу и стал его откручивать, не обращая внимания на струи пота, заливающие лицо и спину.

Сель-вена опустилась на пол — даже слабое сопротивление измотало ее.

— Останови его! — ее умоляющий шепот не достиг ушей Сергея — тот не дожидался, пока его попросят, и уже схватился за колесо с другой стороны от лорга.

— Эр-тэр, что ты делаешь?! Мы же погибнем!

— Надо выбраться наружу! — упрямо повторил лорг.

Сергей никогда не подозревал, что в Эр-тэре столько силы — лорг крутил колесо, несмотря на сопротивление землянина.

— Зачем?!

Эр-тэр не ответил.

— Да остановись ты!., — потеряв надежду остановить колесо, Сергей ударил лорга ногой и сам покатился следом.

Эр-тэр захватил голень. Когда-то, еще недавно, рассудительный улыбающийся красавец — сейчас Эр-тэр выглядел разъяренным монстром. Сергей не успел опомниться, как пальцы лорга вцепились ему в шею.

— Слушай ты, землянин! — яростно прохрипел Эр-тэр на ухо захваченному врасплох Сергею, — Не смей мне мешать! Все имеет смысл, понял: все! Ты думаешь, я ради развлечения искал эту Корону?! Корону, из-за которой сам Неск-тэр ушел из жизни?!

Думаешь, мне некого было отправить за ней, кроме тебя?

Ошибаешься, землянин! Не знаю почему, ты, именно ты, должен был найти ее, ты искал ее, и ты ее найдешь! На тебя указал Неск-тэр, ты взбудоражил весь Австрант, ты вступил в борьбу с Герцогом и уцелел, ты нашел послание древних, и по твоей вине мы здесь! Даже на Конвекте ты не погиб, хотя все складывалось против тебя — тогда ты еще не мог умереть — твоя миссия не была выполнена! Все не случайно! Раз мы тут, значит тут — Корона! И я — не сумасшедший! — Сергей попытался отстраниться, но лорг оказался намного сильнее.

— И не пытайся мне мешать! — Эр-тэр поднялся, а потом швырнул землянина на пол, под испуганный крик Сель-вены. Если бы пол не был таким упругим, Сергей бы уже не поднялся.

— Я лорг, а вы — глупые бараны, не способные видеть дальше собственного носа… — Эр-тэр опять крутил колесо, приближая свой последний миг, — Замерзнем?.. Мы не замерзнем… Откуда вы знаете, что там космос? Нет, там что-то другое, там должно быть что-то другое…

Сергей тяжело оторвался от пола и в ужасе посмотрел на лорга. Над Эр-тэром наклонился здоровенный Чужой, тот, что смотрел на них в коридоре, и лорг не видел этого, остервенело перебирая ручки колеса.

— Эр-тэр! — предупреждение опоздало — встретившись взглядом с чудовищем, Советник опускался на пол, все еще не отпуская ручек.

Глава 21

Одна опасность миновала, но другая приблизилась — оставив уснувшего лорга, Чужой двигался к Сель-вене. Сергей был слишком далеко, чтобы помешать ему. Он поймал молящий взгляд фрейлины, заставил себя идти, и, понимая, что не успеет, закричал, вложив в крик всю свою волю:

— Не трогай ее!

Чужой развернулся с самоуверенной медлительностью.

— Она должна уснуть.

Сергей встревожено вытер пот со лба — ему показалось, что голос, слишком спокойный и слишком мягкий для такого обладателя, исходит именно от пришельца.

— Нет, — сам не понимая, с кем спорит, пробормотал землянин. Он посмотрел прямо в глаза Чужого, и тот не отвел взгляда. Это было невероятно, но в глазах чудовища светился разум и даже мудрость — отвратительная тварь обладала взглядом мудреца!

— Мне нужно поговорить с тобой наедине, — мягко и медленно продолжил голос, и Сергей не смог ему воспротивиться, — Пусть девушка уснет.

Землянин растерянно смотрел, как покорно подчиняется своей участи фрейлина, как спокойно закрывает глаза, устало прислоняясь к стене, как соскальзывает на пол…

Когда Сергей поднял взгляд на пришельца, тот уже осматривал его самого.

— Нам нужно поговорить, — мягко повторил голос, — Думаю, мой вид не совсем подходит для этого.

— Да… — Сергей машинально согласился, — Ты на самом деле здесь, или я…

— Закрой глаза и представь себе образ Старца, из подводного города. Ты помнишь?

— Помню.

— Представь его ясно, а когда почувствуешь боль, пожелай увидеть этот образ, как избавление от нее.

Чужой что-то сделал — боль исходила от ушибленных костей.

Она исчезла быстрее, чем Сергей успел хорошенько осознать ее.

Вместо Чужого перед землянином стоял Старец, высокий, спокойный, мудрый и красивый. О недавнем присутствии чудовища в ангаре напоминали только тела Эр-тэра у колеса и Сель-вены у стены — эрсэрийцы спали, хотя в таких позах вряд ли можно было бы спать.

Огромные глаза Старца смотрели на землянина, пронизывая его насквозь. Старец был таким же реальным, как тогда, в подводном храме, но ощущения ничтожности перед ним Сергей уже не испытывал. Он испытывал что-то новое: сомнения в собственной нормальности как-то отошли на второй план, и сознание отмечало, что второе незнакомое "я" теперь отделилось от него и стояло напротив в образе из Эрсэрийского храма.

— Кто вы? Вы действительно Старец?

— В твоем сознании мой образ — образ Старца.

— А настоящий образ?

— У меня нет образа. Ни у меня, ни у тех Остальных, кто говорит с тобой моими устами. В измерении, куда мы ушли, нет материи. Оно не подвластно разуму до тех пор, пока разум не освободится от всего материального. Даже здесь, на границе между измерениями, ничего нет — ни меня, ни тебя, ни "Звездного Странника". Все это — в твоем сознании. Но это — твоя реальность.

— Я не понимаю.

— Тебе и не нужно понимать. Ты пришел к нам слишком рано, чтобы я мог сказать все, что хочу сказать. Знания только тогда полезны, когда приходит их время.

Сергей огляделся. Ангар напоминал свалку, Эр-тэр и Сель-вена спали, красивые, как боги. Было тихо и очень жарко.

— Ощущение тепла подвластно тебе, — размеренно произнес Старец, — Но сейчас это неважно. Твое сознание свободно — готов ли ты слушать меня?

— Почему я могу быть не готов?

Старец поднял руку с тростью, как тогда, в храме.

— Смотри мне в глаза, землянин!

Сергей неохотно подчинился и опять, как и тогда, почувствовал, что перестает быть Сергеем. Он слился с чем-то несоизмеримо большим, чем было в нем до сих пор, он потерял ощущение времени, ощущение пространства и ощущение самого себя. Все, что было вокруг — жара, перевернутый ангар, спящие эрсэрийцы, чудовища — все потеряло смысл. Все утраты и поражения прошлой жизни показались ничтожными и нестоящими. Он не видел больше Старца. Перед ним был Разум, Сергей ощущал его, трепетал перед ним и сливался с ним.

— Готов ли ты? — повторил Разум.

— Да, я готов, — мысль, материальная и ощутимая, была твердой и правильной, как граненый алмаз.

— Тогда слушай!

— Я младший Император династии Великих, точнее, тот, кто был им, — начал Старец, — Я был последним императором,

Императором Конца. Цивилизация Великих погибла не по моей вине, но я был тем, кто мог остановить стихию, когда та только зарождалась в наших умах. Я был таким как все, я желал Знать и потому рвался к знанию. Я первым приблизился к Новой Эпохе и последним вступил в нее. И потому мне поручено встретить тебя и говорить с тобой.

…Империя была огромна. Мы не знали границ времени, а расстояние не могло связать нас, как связывает людей твоей реальности. Мы познали себя. Мы знали о себе все и могли все.

Мы принесли разум на сотни галактик, в десятки миров и пространств. Мы, как никто в твоей реальности, умели ценить жизнь и наслаждаться жизнью. Но мы узнали то, чего не должны знать люди, если они хотят оставаться людьми…

Мы — Императоры — были больше, чем люди: эрсэрийцы создали расу лоргов за десятки столетий, Императоры выращивались многие тысячелетия. Наши мысли были правильны, стремления чисты и благородны, души свободны, а тела совершенны. Мы поднимались долго. Мы строили человека, как вы строите живые машины. Мы берегли свои достижения, мы восторгались ими и продолжали совершенствоваться до последнего дня.

Нас погубил не взрыв. Это было иначе. Мы перешли границу познания и смысл жизни утратился. Мы имели все, и этого нам было мало. Но больше в нашем мире ничего не было. А другой мир, другое измерение было совсем рядом, оно было открыто для нас. Перейдя туда, мы опять могли начать все сначала. Мы могли искать и находить, меняться и изменять. Тогда начался Конец нашего мира и Начало Другого, на пороге которого сейчас ты. Мы ушли, мы не могли остаться, а это ужасно. Многие поняли это, и я был среди тех, кто понял. Мы должны были сохранить наших детей, наше знание, должны были спасти мир наших предков, спасти человека. И тогда мы основали новые поселения, оставили жизнь тем, кто мог и хотел жить. Среди них были настоящие личности, были Великие, нашедшие в себе силы отказаться от Будущего для сохранения Настоящего, Но будущего у них не было…

Свои планеты, измененные так, что не могли существовать без нас, мы сожгли или взорвали…

Так начался Упадок. Конец Конца и начало Начала. Жизнь возвращалась к дикости, чтобы навсегда забыть о былом Величии и начать другой путь, путь Возрождения. Мы не могли не уйти, но мы не хотели уходить без следа. Гибель цивилизации была неизбежна, но в будущем могла возродиться новая, а то, чего достигли мы, было бы уже недостижимо для вас — мы поднялись так высоко, и так часто — по воли случая! Наше знание должно было осветить путь нашим детям. И мы сделали то, что должны были сделать, чтобы наши творения пережили своих творцов — мы сохранили Императоров, землянин!

Наши гены должны были продолжаться по трем ветвям: Белой,

Голубой и Красной. Ветви ничего не значили друг без друга — только соединившись когда-нибудь, Носители любых двух ветвей могли дать миру новых Великих. И случиться такое могло только в эпоху нового Расцвета. По десять планет в противоположных частях галактики — твоей галактики! — приняли наследников каждой линии. Только высокая культура могла соединить их, разделенных космосом. От потомства к потомству гены Великих Императоров переходили от отцов к детям и ждали своего часа…

— Они должны были ослабевать, разбавляться? — сомнения Сергея только возникли на мгновение, но Старец услышал их.

— Этого не происходило. Гены Императоров могли не проявиться в течении всей жизни Носителя, но они всегда доминировали при любом скрещивании, — Сергей понял, что Старец находит слова в его собственном сознании, "Доминировали", "скрещивали" — эти понятия казались какими-то серыми, не полными — Сергей практически не владел ими, они хранились где-то в тайниках памяти еще с уроков школьной биологии.

— Но это ведь невозможно? — Это опять не было вопросом.

Вспомнив источник первого сомнения, Сергей натолкнулся и на второе.

У Старца возникла эмоция, подобная на смех.

— Ты еще не отвык от этого слова?

— Но тогда к нашему времени должны были возникнуть целые народы Носителей?

— Мы тоже так думали. Вероятность удачного исхода была большой. Вероятность того, что произошло, еще не существовала.

Мы предвидели, что твоя галактика — оставляемая нами последней — будет наиболее устойчивой к случайным отклонениям вероятности, но и их оказалось достаточно. Голубая ветвь погибла через несколько столетий после Конца от космической катастрофы. Выжила лишь одна планета голубой ветви, но ее население так мутировало, что лишилось всего человеческого.

Белая ветвь исчезла постепенно — ее погубили войны, болезни и человеческая глупость. Ты видел гибель последних Носителей белой линии на Австранте. Ими был род Цевелов. Нелепо, но Герцог, как он сам себя назвал, тоже Носитель и тоже Цевел.

Этот человек воспользовался своим наследием, разбудив себе часть знаний, но так и не узнал о нем, потому, что боялся познать себя до конца. Герцог получил власть реликвий моей семьи, но использовал ее для создания культа Тьме. Погружаясь в транс, он научился ощущать колебания нестабильных полей Верхнего Мира, открывавшие ему новое видение на реальность миров нижних. Чувствуя могущество своего видения, он переоценил его значимость, он стал рабом собственного транса, он возвел это рабство в культ, думая, что служит величайшей силе. Страх перед этой силой и самим собой заставил Герцога погубить наследников собственной ветви и самому остаться бездетным. Сам Герцог погибнет через несколько месяцев после убийства Литы — первого убийства, в долине перед Каборсом, если бы не ты, ей не пришлось бы умирать еще раз немногим позже, — вблизи Австранта прошел метеорит, от возмущений которого Рагона затонула вместе с Хранителями и реликвиями, оставив после себя жестокий культ Тьмы и пугающие легенды, определившие дальнейшую историю Австранта. Лишь красная ветвь дожила до твоего времени, но и она немногочисленна: только две планеты и только шесть человек…

Сергей не мог больше слушать — его разум кипел, как раскаленная лава. Он мучился от сомнений и догадок.

— Почему вы говорите это мне?!! — крикнул он.

— Потому что ты — Носитель! Ты, твоя сестра, твоя мать и ее двоюродный дядя, лишившийся семьи в последнюю войну. Ты ТОТ Носитель, которому суждено возвестить время Расцвета!

Некоторое время Сергей думал, что сгорит в пламени собственных мыслей. Он никогда не испытывал столько чувств одновременно. Все, что было скрыто в нем глубоко внутри, всплыло наружу, пелена спала, впуская свет, и этот свет причинил боль, разрывая остатки прежнего мировоззрения. Все перепуталось. Все потеряло смысл. Он был потомком далеких Императоров! Он!!!

Неожиданная догадка пронзила его:

— Если Носители разных линий встречались, как они должны были узнать друг друга?

— Природа. В вас заложено влечение друг к другу. Лита и ты…

— Да, я понял! — жар в сознании стал еще сильнее. Быть может, это было жарко телу, которого он не ощущал?

— Было еще одно: только потомки одной из трех ветвей могли оживить образ Старца в храмах Света. Схемы "установок"

"Старцев" мы вложили в память многих ветвей Великих архитекторов и художников — храмы стоят по сей день твоей реальности, бессознательно возрождаемые вдохновенными авторами.

— И Лен-ера?!

— Лен-ера и Неск-тэр. Я сказал, что вас, Носителей красной линии шестеро: четверо на Земле и двое на Эрсэрии. Малое время назад вас стало пятеро…

— Но, почему у меня нет влечения к принцессе?

— А разве ты чувствуешь влечение к сестре? Ты и Лен-ера братья по крови — ваши праотцы были родными братьями.

Соединения внутри одной ветви — единственное, что могло бы привести к вымиранию генов Императоров.

— Невероятно…

— Неск-тэр был великим человеком. Мы надеялись на него.

Этот человек разбудил в себе кровь своих предков и узнал все.

Он знал о продолжении своей ветви на Земле. Он знал, что голубая ветвь погибла вместе с цивилизацией Императоров и даже знал, что последним носителем генов белой линии был Герцог из рода Цевелов. Он знал, что только красная ветвь дожила до его времени и ошибочно решил, что человечеству не суждено возродиться. Им овладела апатия к жизни, он нашел путь к нам и мы приняли его.

— Он был не прав?

— Отчасти прав. Не найдя выхода для себя, Неск-тэр уступил место тебе.

— Мне?..

— Да. И ты меньше всего подходил для этой роли. По крайней мере не в этом возрасте. Ты пришел рано.

Все шло не так плохо. Человечество возрождалось и даже больше — Носители уже достигли власти — то, что отличало их, начинало цениться. Оставалась всего одна ветвь, но было еще и Прошлое, а эрсэрийцы уже научились перемещаться между временами. Приближался день, когда люди начнут понимать себя — комнаты иллюзий — это уже не просто аппараты внушения. Еще пять-шесть столетий, и цивилизация эрсэрийцев могла принять Императоров. И эрсэрийцами правили Носители.

Так появился ты — Носитель, которому больше подошла бы роль спускового крючка, а не терпеливого ваятеля. Ты получил карты и Амулет, ты занял сердце Литы и остался в истории, закрыв дорогу в прошлое всем остальным Носителям. Теперь никто, в том числе и ты сам, не сможет уже проникнуть на Австрант ни до твоей высадки там, ни во время ее — иначе изменится твоя история, а такое почти невероятно. Для спасения твоего и вашего будущего осталась совсем узкая полоска истории

Австранта — одни сутки — с момента твоего расставания с Литой до ее смерти. Пройдут тысячелетия прежде, чем люди смогут изменять историю с такой точностью, а твоя жизнь не может тянуться так долго. Тебе нужны были мы, наше умение и сила.

Тебе была нужна Корона.

— Но сюда меня привез Эр-тэр. Я…

— Не Эр-тэр тебя, а ты Эр-тэра. Корона нужна тебе!

Неизбежный вывод потряс Сергея.

— Чтобы забрать Литу?

— Да.

— Это возможно?!

— Да!

Теперь Сергей почти не сомневался, что сойдет с ума. Чтобы прояснить все до конца, а точнее, чтобы ухватиться за последнюю разумную нить своих рассуждений, он крикнул:

— Но зачем?! Зачем нам возрождать "Великих"? Почему нам нельзя выбрать собственный путь?! Зачем НАМ все это?!!

— Вам? — произошла некоторая пауза, — Я должен был вспомнить, что мы уже давно не совсем люди, даже совсем не люди, хотя и Императоры не были бы людьми в твоем понимании. Я не учел всех чувств, которые двигают человечеством. Я забыл про самую сильную движущую силу — эгоизм. Да, это нужно НАМ!

Человек стремится получить только то, что достанется его миру, а его мир — это он сам. Все, что я говорил до сих пор, я говорил от своего ЭГО, точнее от всех нас, потому, что понятие личности в этом измерении намного сложнее и объемнее. Мы, а не вы, нуждаемся в свежем притоке, который может дать слияние цивилизаций, мы, а не вы, хотим поднять уровень вашего развития для того, чтобы цивилизации могли соединиться.

Находясь здесь, мы лишены возможности материально влиять на ваш мир, мы не можем проникнуть к вам, мы лишены своего прошлого, но теперь мы знаем, что такое соединение возможно.

Пока еще это нужно только нам — пока вы не способны понять, насколько ВАМ ЭТО НУЖНЕЕ!

С точки зрения ваших ЭГО все будет выглядеть иначе.

Разбудив Старца, Неск-тэр узнал, что все, чего он может достичь, ничто по сравнению с тем, что мог бы осуществить его сын, будь он рожден от носительницы противоположной ветви. Он узнал, насколько ничтожны все его успехи, которыми он так гордился. Он узнал о том, чего ему никогда не постичь, не узнать, не увидеть. И хотя почти во всем он ошибался, существование Неск-тэра потеряло прежний смысл. Этот могучий человек сломался и бежал от самого себя — от стыда собственной ничтожности. Все, что он оставил в вашем измерении — так это надежду на случай, в который сам не верил — маленькую поправку в завещании.

"ЕСЛИ появится законный наследник, коронованный…"

Точно также Лен-ера не догадывается о тех надеждах, которые мы возлагали на нее и на ее отца. Эта женщина, как была, так и осталась избалованным, изнеженным ребенком. Она не хочет спешить с браком, не хочет делить свою по-настоящему безграничную свободу с кем бы то ни было. Все ее стремления, направленные на поиски Короны, сводятся только к одному — сохранить прежнее спокойствие и беззаботную жизнь.

Эр-тэр, выращенный и вскормленный королевской семьей, понял для себя главное — чего хотят Король или принцесса, того хотят боги. За жизнь этого лорга ни разу не было случая, чтобы Неск-тэр совершил ошибку. Ни разу желание Лен-еры не расходилось с его собственными желаниями.

И, наконец, ты. Твое попадание в космос не настолько случайно, как ты до сих пор думаешь. Стремление Носителей друг к другу в пространстве и во времени заложено в вас нами. Ваше "везение", как понятие, определенное эрсэрийцами, и только на треть ими понятое, всегда направлено в сторону сближения между собой. Вам всем "везет" со встречами. Лен-ере "повезло" найти тебя на Земле, тебе — напороться на Лен-еру. Лите "повезло" обнаружить твой маленький отряд на Австранте, тебе — найти раненную Литу и вернуть ее к жизни.

Как Носителю, тебе нужна Корона. Но как личности, как отдельно взятому эгоисту, тебе нет дела до Короны, до Расцвета и Императоров, кем бы все они ни были. Но тебе нужна Лита, а значит и Корона и мы. Все связано и рассчитано нами!

Подсознательно Неск-тэр устроил нашу встречу. Если бы не Амулет, ты бы пришел к нам и уже не смог бы вернуться. Амулет стал связующим звеном между временами, он выполнил миссию, на которую не рассчитывали его создатели. Амулет спас тебя и всех вас. Вы искали место на карте, думая, что найдете планету. На самом деле тут когда-то находилась последняя станция Уходящих.

Между двумя черными дырами образовывалась естественная воронка, облегчающая необратимый переход из низшей реальности в высшую. Вы вошли в нее. На переходе между реальностями, там, где Амулет имел второе воплощение, ты испугался — это остановило "Странник". Потом твои чувства создали то, что должно было быть в твоей реальности: стены корабля, освещение, воздух, гравитацию, образы эрсэрийцев и тебя самого. За время, которое нельзя оценить. Если бы при этом можно было бы полностью сохранить рассудок, Амулет воссоздал бы ту реальность, к которой ты привык. Повышение температуры, кривые стены и чудовища — все это результат нарушений твоего сознания. В нашей реальности есть третье воплощение Амулета — мы помогли тебе выжить, мы заставили чудовищ вести себя смирно, мы усыпили экипаж корабля и можем теперь говорить с тобой.

— Амулет? Вы говорите об ожерелье?

— Да — это — Амулет.

— Синий кусочек металла… — в своем состоянии Сергей не мог увидеть украшения у себя на груди, но он с нежностью вспомнил Литу, подарившую ему самое дорогое, что у нее было.

Разум-Старца затуманили воспоминания.

— Синий кусочек, — повторил он, — В наше время было создано много таких игрушек — в Императорской семье существовало что-то вроде течения в искусстве: мы соединяли несколько воплощений в одном предмете. По сути, все эти игрушки были различного рода усилителями возможностей, которыми мы и так обладали. Амулет или "Защитник" был собственностью и произведением Разариты — Младшей Императрицы Туманности. В свое время она была трусихой и большой выдумщицей… Амулет только в твоей реальности и даже только в твоей сфере выглядит, как украшение. Здесь он соединен… в твоем сознании нет нужного термина… с аурой, да, с аурой знаний, управляющей энергетическими потоками своего пространства. Эта аура изменяет баланс полей и воплощений, смещая равновесие от одного воплощения к другому. Стоило Разарите испугаться, Амулет создавал что-то, что ее успокаивало и защищало. Ты испугался, тебе нужен воздух — Амулет воплотился в кислород, тебе нужна гравитация — Амулет создал ее ощущение, ты вспомнил о свете — Амулет отделил фотоны и научился управляться с ними.

Несколько подобных предметов-реликвий было перевезено на Австрант первыми поселенцами Начала. Какое-то время, пока между планетами существовали соединения, Австрант должен был служить своего родом музеем. По прошествии какого-то времени они превратились в культовые реликвии, а затем попали в руки Герцога, который, обладая могучей волей и некоторыми знаниями предков, смог получить власть, которой не заслуживал.

— Аура? Я не понимаю…

— Еще не пришло время понять. Но у нас нет выбора — мы должны довериться тебе. Я скажу, а ты думай. Ты способен предсказывать, предчувствовать, видеть невидимое. Что, если существует второе твое воплощение, в другом измерении, которое позволяет тебе делать это? Что если в твоем мире все отражается в другие измерения и имеет грани, о которых ты не знаешь? Тогда не трудно поверить, что одни предметы имеют более сложные воплощения, чем другие.

— Вы сказали, что усыпили экипаж?

— Да, это сделал я, пользуясь своим воплощением Амулета.

— Но некоторых убили?

— Нет. В этой реальности нельзя умереть, как нельзя жить.

Хотя сохраненные тобой сознания эрсэрийцев не защищены от моральных, то есть психических травм, которые они принесут с собой вместе с воспоминаниями. Только этим и опасны выдуманные тобой чудовища. Смерть от разрыва сердца, как и вообще смерть — очень плохое воспоминание для человека.

— Значит и "Странник" и все мы остались в своей реальности, а тут только наши вторые воплощения?

— Вас и корабля сейчас нет нигде, не в одной реальности.

Если бы не Амулет, вы бы перешли к нам и постигли сущность мира, но вернуться бы уже не смогли. Та реальность, в которой мы говорим, создана Амулетом — вне ауры тут нет ни пространства ни времени. За пределами "Странника" не пустота, как думал ты, и не материальная структура, как думал Эр-тэр.

"За пределами "Странника"" — такого понятия здесь не существует.

— Но вернуться мы сможем?

— Да. Сможете. Но сначала мне нужно передать тебе Корону.

— Что это?

— все, что мы сохранили в память об Империи, единственное, что можем передать из нашей реальности в твою. Короной обладал Великий Император Космоса. Только он, и больше никто. Корона служила воплощением верховной власти и силы. Одно из величайших достижений нашего времени, все, чего мы достигли.

Корона — это кокон космической энергии, имеющий множество воплощений в разных измерениях и сферах и ни одного — в твоем мире. Она невидима и неощутима, но дает сознанию власть над всеми доступными нам тогда измерениями. Именно сознание определяет ее возможности, Корона должна была быть передана первому Императору Расцвета. Я передам ее тебе, иначе время Расцвета никогда не наступит.

Слушай меня, Сергей! Ты не Император и никогда не станешь им. Ты только Носитель. Тебе не овладеть всеми воплощениями Короны — не пытайся сделать этого, иначе потеряешься в измерениях и пространствах. Твое сознание не сможет получить полного контроля. И все же какое-то время Корона будет безраздельно подчинена тебе. Постепенно управление ею перейдет и к Лите, а с рождением первого сына или дочери практически полностью передастся младенцу. При этом только твой первенец сможет полностью освободить вас с Литой от управления Короной, и не раньше, чем научится управлять ею самостоятельно. До тех пор тебе нужно многое сделать и многому научиться.

Императоры должны править. По завещанию Неск-тэра галактика перейдет к человеку, коронованному Короной Императоров Космоса. Таким человеком будет твой первый сын или твоя первая дочь. Ты должен сохранить государство, созданное Неск-тэром. Ты должен подготовить галактику к встрече Первого Императора Возрождения. В галактике должен быть мир, она должна иметь мудрое достойное правление и продолжать развиваться. Не упраздняй Великого Совета. В тебе достаточно сил, чтобы управлять Сферой Правления — собери ее сразу, как наступит мир. Необходимости в Малом Совете больше не будет — люди, составляющие его, почувствовали запах безраздельной власти — этот запах трудно перебить чем-то другим — теперь любая власть в их руках будет представлять опасность. И ты сам не должен править, у тебя другой путь. Попробуй, и ты поймешь, что я прав. Оставь трон Лен-ере, но сперва отведи ее в Храм Света и оживи Старца. Она Носитель, она поймет.

Тебе и Лите предстоит тяжелый труд — рожденный Императором, ребенок должен стать Великим. Растите его на древней Земле, но не закрывайте для него Космос — Император должен увидеть вселенную, ощутить Бесконечность и прикоснуться к Мудрости. Он должен идти туда, куда позовет его сердце — вся галактика должна помочь ему в этом. Природа вокруг ребенка должна быть прекрасна, небо — безоблачно, люди — чисты и благородны. Если нужно — измени свою планету. Если не сможешь, выбери другую.

Когда наступит мир, не удаляй Рэс-вэра. Излечи его от любви и сделай воспитателем своего ребенка — этот человек даст Императору твердость и уверенность. Наоборот, Уэл-тэр и Сэр-вэр не должны повлиять на характер наследника — держись подальше от людей хитрых и эгоистичных или самоуверенных и гордых. Рядом с молодым Императором не должно быть солнц ярче его. Овладев Короной, он сам решит, как жить и с кем, кого любить, с кем бороться.

Корона поможет тебе сделать все, что я сказал. Она вернет тебя и эрсэрийцев в свою реальность, она поможет тебе найти Литу. Не бери корабля — отправляйся на Австрант один. Выбери время. Ты не можешь проникнуть туда, где был сам, ты не должен вмешиваться в события, ты не можешь забрать Литу или встретиться с Герцогом до праздника Тьмы — иначе, даже неожиданная пропажа девушки может изменить взгляды Герцога, и праздник не состоится — гибель Литы в сражении под Каборсом или принесение ее в жертву — и то и другое доказывало Герцогу величие Тьмы над Светом, тогда как спасение девушки может свидетельствовать об обратном. Независимо от того, была жива Лита в это время или погибла, праздник Тьмы оказал влияние на всю будущую историю планеты — он был и он должен быть. Если после праздника Герцог встанет на иной путь, это уже ничего не изменит — тысячи приверженцев культа останутся тверды в своей вере и история Австранта сохранит свое лицо. Не появляйся до конца праздника, не вмешивайся в его ход. Дождись, пока все решат, что Лита мертва, и лишь тогда возьми ее, вдохни в нее жизнь, покажи ей свое время. Иначе ты погубишь и девушку, и весь Австрант, и свое будущее…

И еще помни: Корона — не оружие! Она часть того, кто владеет ею, она — ты сам, только сильнее и свободнее, чем ты без нее. Бей, если знаешь, что должен ударить, строй, если должен строить — человек, не готовый принять Силу, часто теряет разум и становится ее рабом. Помни, что Корона должна служить твоим помыслам, а не помыслы витать вокруг овладения Силой, даруемой Короной! В тебе последняя надежда человечества, землянин!

Разум смолк, и Сергей долго был наедине с самим собой.

— Старец, — произнес он, — я не смогу жить с ЭТИМ! Я слишком много знаю…

— Ты будешь жить, как прежде. Покинув нас, ты забудешь этот разговор.

— Забуду?!

— Он будет с тобой и будет твоим — каждое мое слово отпечатается в твоей памяти, но не станет тяготить тебя, как сейчас. До поры до времени ты забудешь о нас, но у тебя будет цель.

— А эрсэрийцы? Они будут помнить?

— Как ты хочешь?

— Я не знаю…

— Мы сгладим краски, но главное в их сознании сохранится.

Они были тут вместе с тобой, твоя иллюзия была и их иллюзией — пусть помнят.

— А "Странник", его нет сейчас нигде?

— Ты не правильно все понимаешь. Мы вернем корабль в твою реальность таким, каким он был до падения. Он будет исправным, так как может тебе понадобиться. Это все?

— Как мне быть с Сель-веной?

Разум размышлял.

— Она любит тебя. Если оставишь ее, станет ненавидеть.

Сначала тебя, потом Литу, потом Императора. Мы заставим ее забыть о влечении к тебе.

— Но… мне бы этого не хотелось.

— Хорошо. Все будет, как прежде, ее любовь заменит дружеская привязанность.

— Вы можете влиять на всех людей?

— Только на тех, кто рядом с тобой, пока ты здесь, а у нас Корона. Мы можем следить за вами, но не влиять на вас…

Теперь прощай!..

Сильная головная боль и тошнота подавили все остальные ощущения землянина. Ему снился сон, в котором он падал в черную бездну…

Часть четвертая

Война и мир

Глава 1

Ангар был таким, как всегда. Зеркальные корпуса висящих на своих местах катеров поблескивали в равномерном свете с потолка.

Сергей лежал на полу. Эр-тэр полулежал, зачем-то держась за рукоять колеса ручного открывания шлюза. Сель-вена опиралась спиной о стену…

Все трое очнулись одновременно и одновременно посмотрели друг на друга. Никто ничего не сказал. Каждый ждал, что начнет другой.

В ангаре было тихо. Температура не ощущалась — было ни тепло, ни холодно.

Первым впечатлением Сергея стала головная боль, настолько сильная, что землянин сразу забыл о желании вспомнить, с кем и о чем говорил не за долго до… Однако главное он помнил: с ним произошло что-то очень важное. Сель-вена и Эр-тэр тоже помнили что-то, что заставляло их с непонимающим видом оглядываться по сторонам.

Молчание нарушил биоробот — их всегда было много в ангаре.

— Вам нужна помощь, сэр? — биоробот, невозмутимый, только по взгляду отличимый от нормального человека, предупредительно наклонялся над Эр-тэром. Приятный, мелодичный голос робота заставил лорга вздрогнуть от неожиданности.

Эр-тэр посмотрел на свой рангмер, имевший обычный цвет, потряс руку и прижал ее к виску, как-будто не мог обратиться к прибору на расстоянии. Сергей и Сель-вена растерянно следили за Советником. Рангмер работал. Он показал, что с момента падения в черную дыру прошло несколько минут. Эту новость Эр-тэр промыслил вслух, даже не пытаясь комментировать.

Убедившись, что мужчины не спешат что-либо выяснять,

Сель-вена первой проявила активность, обратившись к биороботу.

— Расскажи, что ты запомнил за последний час, — потребовала она.

— Нас атаковали корабли полиции, "Звездный Странник" получил повреждения, мы начали гиперпрыжок, попали в поле действия крупного гравитационного объекта; в результате перегрузки сгорели первый и второй гипердвигатели, после чего была предпринята попытка совершить временной переход.

— Это все?

— Да, леди.

— Тогда скажи, как я попала сюда?

— Не знаю. На моей памяти этого нет.

— Хорошо, спасибо…

Эр-тэр поднялся на ноги, Сель-вена тоже зашевелилась.

Сергей сел, отмечая про себя, что головная боль не проходит, но мучает уже меньше — организм привыкал к ней, как когда-то к программе биоконтроля — ощущение было такое, словно что-то острое все время давило в затылок.

Дверь ангара бесшумно открылась перед десантником-меченосцем. Эрсэриец был обнажен по пояс, в руке держал шест, но выглядел бодрым и здоровым, так, что никак не верилось, что некоторое время назад ему сломали позвоночник.

— Пришельцы пропали… — сказал десантник. Потом он опомнился и замолчал, поняв, что произнес нелепость.

— Так, что бы это не было, сон снился не одному мне, — спокойно заключил Эр-тэр.

Сергей поморщился — он стал вспоминать. Наверное, тоже было и с остальными — взгляды эрсэрийцев стали отсутствующими.

— Нужно попасть в центр управления, — Эр-тэр выразил общее желание.

В коридоре, над людьми, возникла полоска света. По приказу лорга телепортационные установки в стенах пропускали сквозь себя или перебрасывали в нужные отсеки…

Через минуту Сергей, Сель-вена, Эр-тэр и десантник уже входили в двери центра. Там был обычный порядок, только людей собралось больше, чем обычно. Многие были не одеты. Ан-тэр, здоровый, но растерянный, отдавал первые указания натягивающим комбинезоны техникам. "Странник" находился на орбите одной из двух звезд, на безопасном расстоянии от обеих черных дыр, одна из которых едва не поглотила и его и его обитателей.

После того, как все поняли, что каким-то чудом остались живы и находятся в своем пространстве, где все, как и прежде, понятно и закономерно, прошло чуть больше часа. Эр-тэр заканчивал опрос экипажа, стараясь восстановить картину происшедшего. Оставался только один человек, которого нужно было расспросить особо тщательно — это был землянин. В это время навигационная служба "Странника" сообщила о приближении большого маневренного корабля, судя по всему, курсирующего без цели между двумя черными дырами. На корабле также заметили "Странник", так как траектория неизвестного изменилась.

Через некоторое время корабль вышел на связь. На фрегате узнали сверхлайнер Тек-тэра, а на сверхлайнере — "Странник" лорга.

Корабли пошли на сближение. Не дожидаясь приглашения, что было странно для Тек-тэра, от "Бури" оторвался катер, подавая сигналы принять его.

Тек-тэр был спокоен, а взгляд, внимательно обшаривший каждого пилота в ангаре лорга, казался таким равнодушным, словно занимался самым обычным регулярным осмотром. До самого кабинета Эр-тэра, куда провели капитана, Тек-тэр не произнес ни звука, а оказавшись в кабинете, выбрал наиболее удобное для обзора помещения и тех, кто в нем находился, кресло, устроился в нем, сложил на груди руки и меланхолично посмотрел сначала на Сергея, затем на Эр-тэра. В его вопросе не было никакой интонации:

— Вы живы? Гм… Интересно, зачем?..

— Что "зачем"?! — изумленно переспросил лорг.

— Вы живы, — повторил Тек-тэр, — Вы обманули всех, в том числе и меня. Интересно, зачем?

— Обманули? Я тебя не понимаю. После того, что произошло, ты…

— Я хотел только узнать, как у вас это получилось, и зачем. Вы удачно изобразили падение в дыру — я бы сказал, классически.

— Что значит "изобразили"? — не понял лорг, — Мы на самом деле упали!

Капитан откашлялся.

— И как же вы выбрались? — с холодной усмешкой поинтересовался он.

— Мы были в области аномалий, и нас…

— Вам там понравилось? — капитан не дал договорить, изображая интерес, — То есть, должен сказать, вы не очень спешили вернуться.

Лорг пристально посмотрел в глаза разведчику:

— Сколько времени прошло с нашего исчезновения?

Тек-тэр вопросительно поднял брови.

Эр-тэр заставил свой рангмер показать, сколько часов прошло с момента расставания "Бури" и "Странника", так, чтобы это видели все.

Глаза капитана ожили, но тон не изменился:

— А это что значит?

— Все таймеры на моем корабле покажут такое же время. Оно правильное?

— Ты хочешь сказать…

Тек-тэр замолчал, обводя людей лорга взглядом. На всех лицах было неподдельное непонимание.

— С момента нашего расставания прошло пятнадцать декад.

Если вас…

— Что?!! — несколько человек воскликнули одновременно, а затем наступила такая тяжелая тишина, что Тек-тэру стало не по себе.

— Прошла треть года? — переспросил Эр-тэр, импульсивно сжимая пальцы.

— А вам это не известно?

— Мы были ТАМ треть года! О небо!., — шепот Сель-вены прозвучал, как стон.

— Где, "там"? — мышцы на лице разведчика напряглись.

Тек-тэр напряженно выпрямился, — Где вы были? Как вас понимать?

— Но… если прошло столько времени… — Эр-тэр проигнорировал вопросы капитана, нервно вскочив на ноги, — Ты должен… Что с Лен-ерой?! Что с Королевством?! Где Рэс-вэр?!

Почему "Буря" здесь?!

— Да-а-а! — протянул Тек-тэр, — Так мы друг друга не поймем!

— Когда связь с вами прервалась, я решил, что "Странник" погиб. Что еще я должен был подумать? То же самое подумали Вар-тэн и Тенс-тэн, потому, что оба набросились на меня, как ненормальные. Не знаю, на что они рассчитывали. Я немного погнул им корабли, а потом ушел, используя преимущество в скорости. В этом секторе меня ничто больше не удерживало.

К тому времени, когда "Буря" добралась до столицы, там уже все закончилось: ассамблея завершилась провозглашением Республики, как было заявлено, на срок не более пятидесяти лет; Ее Высочество признала решение Советов незаконным и отказалась одобрить его по видеосвязи Королевства; Уэл-тэр сам выступил перед галактикой, объясняя необходимость принятых им мер для нормализации политического положения, и он же дал понять, что мнение Лен-еры является совещательным, так как, по завещанию Неск-тэра, трон в любом случае перейдет не самой принцессе, а ее избраннику; в ответ на это Ее Высочество объявила Уэл-тэра государственным преступником; по ее приказу Служба Охраны Планеты, при поддержке Королевской Охраны, закрыла лабиринт, выслала с Эрсэрии всех военных и большую часть Правительственной Охраны.

Рэс-вэр, отправившийся встречать флот, не был пропущен назад и смог присутствовать на ассамблее только по видеосвязи.

Таким образом, когда я достиг Эрсэрии, столица находилась в блокаде; на планете правила принцесса, а в космосе — Малый Совет, во главе с Уэл-тэром, спрятавшемся во дворце Советов.

Лорги требовали возможности вернуться к своим мирам и получили ее на вторые сутки после моего возвращения.

Я высадился в столице — на это потребовалось личное разрешение Лен-еры и хитрость, чтобы пройти между кораблями эскадры.

После этого произошло следующее: многие лорги, недовольные отношением к ним со стороны Малого Совета, вернувшись домой, подняли шум, которого так боялся Уэл-тэр. Если бы Рэс-вэр сразу же пресек попытки к мятежу, сопротивление могло бы не возникнуть. Но Рэс-вэр, похоже, наоборот делал все возможное, чтобы дать оппозиционерам создать коалицию и собрать флот, способный противостоять государственному. Маршал еще два месяца оставался вблизи Эрсэрии, посылая курьера за курьером к Лен-ере и ожидая пополнения из пограничных окраин Королевства.

Я думаю, он намеренно не спешил, чтобы получить повод для открытых военных действий. Этим поводом стало объявление Арагоррой независимости для себя и всех планет, ранее входивших в состав Всегалактического Союза. Переговоры с Арагоррой велись две декады, после чего флот Королевства покинул Золотой сектор, чтобы, как сказал Уэл-тэр, "продемонстрировать силу закона и восстановить порядок, освободив жителей Арагорры от экстремистов в правительстве".

Все это время Королевская Разведка искала эскадру адмирала Сэр-вэра, которая, по нашим расчетам, уже должна была пересечь границу. Но Сэр-вэр, если и вошел в галактику, не появлялся, скрываясь где-то. Это было разумное решение, так как флот адмирала почти вдвое уступал по численности флоту Рэс-вэра.

Лен-ера узнала от меня о вашей гибели, но не поверила мне и каждый день ждала новостей от "Странника". А потом, на девятую декаду моего пребывания в столице, приказала вернуться. Она сказала, что ей снился хороший сон. Мне поручалось блуждать между черными дырами и ждать "Странник" столько времени, сколько понадобиться, а затем поступить в распоряжение землянина. Это произошло в то самое время, когда я готовил штурмовиков для захвата Уэл-тэра во дворце Советов — нельзя сказать, чтобы я согласился с мнением Ее Высочества! Мы надеялись на арест Уэл-тэра, как на возможность поставить свои условия, а Лен-ера решила, что не это самое главное. Ни я, ни командование Королевской Охраны не смогли ее переубедить. Мало того, выслушав нас, принцесса не только выслала меня, но еще приказала выделить дополнительно два сверхлайнера сопровождения, как-будто мне поручалась доставка наследного принца, а не бесконечное ожидание некоего призрака вдали от цивилизации…

Прибыв на место, я расположил корабли сопровождения так, чтобы иметь связь с Ларконой, и если не быть в курсе всех событий, то, по крайней мере, подслушивать последние сплетни.

Уже находясь здесь, я узнал, что авангард Сэр-вэра дважды атаковал флот Королевства, растянувшийся на десять световых лет, и оба раза Рэс-вэру не удалось обнаружить, ни откуда появились корабли Независимых, ни куда они потом скрылись.

Разведка Ларконы, донесения которой мы перехватывали, полагает, что из-за этого Рэс-вэр изменил тактику и движется к Ларконе — там готовятся к обороне…

Тек-тэр залпом выпил ликер из хрустального бокала.

— У меня все. Теперь ваша очередь, — капитан взял второй бокал с ликером и повернул кресло, чтобы лучше видеть Эр-тэра.

— Того, что ты рассказал, мне мало, — отозвался лорг.

— Мне положено уметь слушать, а не говорить. Если захотите узнать больше — скажу помощнику, чтобы прислал корабельный журнал… но не раньше, чем мне объяснят, где скрывался "Странник".

— Ты должен будешь поверить мне на слово, — напомнил Эр-тэр.

— Посмотрим… Как произошло, что вы не погибли?

— За мгновение до отключения искусственной гравитации, недалеко от ядра черной дыры, я заставил своего капитана совершить временной переход.

Тек-тэр недоверчиво перевел взгляд на Ан-тэра, словно ожидая подтверждения.

— И это вас спасло?

— Нет. Наверное, не только это. Временного перехода не произошло. Мы попали в полосу аномалий и лишились энергии. Вся аппаратура "Странника" вдруг отключилась, все механизмы остались обесточенными. Мы оказались в ситуации, когда не могли привести в действие ни один реактор. При этом, все мы остались живы, на корабле сохранилась нормальная гравитация, было светло. Мы попали непонятно куда, непонятно как, и не могли предположить, можно ли вернуться в нормальное пространство. Нам оставалось только сидеть и ждать, и, пока мы ждали, на корабль проникли существа, которых, по заверениям моих инструкторов, даже не существует в природе. Эти чудовища почувствовали себя на "Страннике", как дома, а мы оказались беззащитны. Они усыпляли тех, кто им попадался, или убивали их — по крайней мере, нам так казалось. Температура на корабле быстро поднималась, двигаться становилось все тяжелее, пришельцы становились наглее и нападали часто… Где-то на девятом часу нашего заключения, я заболел.

О том, что было дальше, знаю только по словам команды. Как я понял, мне пришла в голову идея покинуть корабль в скафандре, но в ангаре на нас напало чудовище, и я заснул под его гипнозом. Последними живыми людьми на корабле были Сель-вена и Сергей. Они уснули очень скоро после меня.

— Как же вы выбрались?

Эр-тэр откровенно развел руками.

— Неизвестно! Меня усыпили где-то через тринадцать часов после падения. Когда я проснулся, "Странник" уже был там, где его встретила "Буря", все "мертвые", даже те, которых пришельцы растерзали на наших глазах, оказались здоровыми и невредимыми, а от разгрома, оставленного чудовищами, не осталось следа… Очень запутанная история, капитан.

— Да, очень странная. Если, конечно, все было так…

Выходит, вы пробыли в области аномалий тринадцать часов, где все находились под воздействием одной и той же галлюцинации, и не знаете, что происходило с вами на самом деле, а потом вернулись в наш мир через сто пятьдесят суток после того, как его покинули, и не имеете представления, почему это произошло?

— Именно.

— Отлично. Чудеса случаются редко, но случаются, — капитан пожал плечами, как бы давая понять, что для него в данном вопросе все ясно, и еще раз сменил пустой бокал на полный. -

Меня интересуют только факты, а не их предыстория. Вы живы — это факт. Предчувствие Ее Высочества не обмануло ее — тоже факт. Еще один факт — теперь я смогу наконец выбраться отсюда и заняться реальным делом. Больше вопросов нет.

— Но, если я правильно поняла, — вмешалась Сель-вена, — Тебе было приказано не только дождаться нас, но и поступить под командование Сергея? — она посмотрела на землянина, словно удивляясь, почему тот сам не заботится о своих правах.

— Верно, — Тек-тэр прищурился, окинув Сергея взглядом, — Еще одна мало понятная идея Ее Высочества, но я выполню и этот приказ, хотя бы частично. Сергей ведь не будет против, чтобы перейти на "Бурю" и лететь со мной?

— Можно узнать, куда? — спросил лорг.

— Можно. Я собираюсь успеть на Ларкону до того, как туда прибудет Рэс-вэр. Логика мне подсказывает, что там скоро будет самое жаркое место в галактике… А вы? У вас нет желания вернуться на базу и потребовать ответа от правительства своего сектора, установленного Уэл-тэром вскоре после известия о гибели "Странника"? Вы популярны в широких кругах, соберите свой флот — за вами пойдут. Тогда Рэс-вэру придется разрываться между вами и адмиралом Арагорры, а это его ослабит… На вашем месте, Эр-тэр, я поступил бы именно так.

Эр-тэр поморщился.

— Капитан, я сам знаю, что и когда делать! Не сейчас! — он помрачнел, задумавшись, — Лен-ера ведь не просто так послала сюда "Бурю" — она ждала, что я появлюсь с Короной, а сверхлайнеры сопровождения помогут доставить ее в столицу. Я тоже предпочитаю факты: Короны мы не нашли. Поэтому на некоторое время мне необходимо остаться здесь и здесь оставить землянина.

Тек-тэр недоуменно хмыкнул.

— Вам виднее. Но землянин…

Не желая спорить, Эр-тэр резко сменил тему.

— Лучше скажи, капитан, вы курсировали на большом участке?

Твой экипаж убивал бездну времени, просматривая пустой эфир.

Не заметили на "Буре" объекта, естественного или искусственного, но достаточно большого, чтобы на него можно было совершить посадку?

Тэк-тэр улыбнулся. Если бы сейчас он сказал "нет", для любого нормального человека стало бы ясно, что дальше искать бессмысленно — то, чего за полгода не заметили лайнеры лучшей в галактике разведки, никогда не обнаружить никому и ничему другому… Для любого нормального, но не для Эр-тэра!

— Заметили, сэр. Только, поверьте мне, это "нечто" было слишком неясным — некоторая помеха в некоторой области пространства — или там вообще ничего нет, или то, что там есть, не могло быть ни вами, ни спутником, ни метеоритом, ни вообще чем-либо естественного происхождения — оно не могло меня интересовать… да и вас интересовать не может. У нас было предположение…

— Где?!

— Звезда Б3117234566, большая из двух. Возмущения исходили от объекта, находящего очень близко от звезды — настолько близко, что, если на его поверхности что-то и было, то оно сгорело… Надеюсь, я вас разочаровал?

— Неважно. Я отправляюсь туда.

— Большой риск, — напомнил капитан, — Если этот объект существует и имеет искусственное происхождение, то… Один раз вы уже могли погибнуть — рисковать, так с пользой.

— Я обещал найти Корону, и я найду ее.

Сергей слушал все это со сдвоенным чувством постороннего наблюдателя и человека, являвшегося тайным виновником всех происходящих событий. Он колебался, должен ли вмешиваться. В голове каким-то гонгом отчетливо звенели слова Старца: "мы передадим ее тебе, иначе время Расцвета никогда не наступит…" Бред! Сумасшествие!.. Он не мог утверждать ни этого, ни обратного, но какое-то неясное пугающее чувство подсказывало, что Корона на самом деле могла быть где-то рядом…

Сергей закрыл глаза и тяжело выдохнул.

— Это уже не нужно, — сказал он.

— Как это? — все посмотрели на землянина.

— Корона здесь.

— Где? На "Страннике"?! — Эр-тэр вскочил с кресла.

— Нет, она… — Сергей огляделся, борясь с сомнениями и болью в затылке, как-то сразу же напомнившей о себе, — Она здесь. Она… она у меня.

— У тебя? — переспросил Эр-тэр, проведя рукой по лбу, словно проверяя, на месте ли его голова, — Где у тебя?

— Не знаю. То ли со мной, то ли во мне, то ли… Мне сказали, что в нашей реальности у Короны нет воплощения…

Глава 2

Эрсэрийцы потрясенно разглядывали землянина.

— Ты уверен? — с сомнением спросила Сель-вена.

Сергей кивнул.

— И чем же таким оказалась эта "Корона"? — поинтересовался разведчик.

— Еще не знаю…

— Подождите! — Эр-тэр опять поднялся, — Я попробую разобраться. Кто уснул первым: ты или Сель-вена?

— Сель-вена.

— А потом появился кто-то или что-то, кто передал тебе Корону?

— Да.

— Кто это был?

— Не могу сказать. Он был в образе Старца… Старец из подводного города на Эрсэрии… Думаю, что я не должен говорить этого — голова раскалывается, когда стараюсь вспомнить.

— Хорошо. Потом ты уснул?

— Не помню. Потом заболела голова, и я потерял сознание.

— С нами было иначе… Значит тот, кто дал тебе Корону, вывел нас в наше пространство?

— Да. С помощью Короны.

— Может быть, ты знаешь и почему вы не погибли при падении? — присоединился Тек-тэр.

— Мое ожерелье, — Сергей снял с шеи синее украшение, ощущая в руках прилив тепла, — Его настоящее название — Амулет. Лита говорила, что Амулет имеет большие возможности во внешней сфере. Не знаю, где мы были, но Амулет на самом деле спас нас от перехода в другое пространство, где мы могли бы… "понять сущность мира" и из которого не могли бы вернуться…

Так мне сказали.

Тек-тэр многозначительно хмыкнул.

Молчание длилось минуты три. Планы лорга, разведчика и даже фрейлины менялись с появлением Короны, и каждый обдумывал, что может извлечь из этого факта.

— Теперь ты вернешься к австрантийке? — спокойно, но с налетом грусти спросила Сель-вена, первой прервав молчание. -

Если ты сможешь сделать это, то тебя ничто не остановит.

Сергей кивнул.

— Я должен. Иначе моя жизнь не имеет смысла.

Эр-тэр пристально посмотрел на землянина.

— Скажи, ты можешь передать Корону мне или Ее Высочеству?

Ты ведь понимаешь… Ты сам не сможешь…

— Не могу, — Сергей задумался на мгновение, — Я действительно не могу. Не знаю, как можно передать это…

— А, что ты чувствуешь? — вмешалась Сель-вена.

Сергей глуповато улыбнулся.

— Боль в затылке. Больше, как будто, ничего.

— Что ты намерен делать… — начал Эр-тэр, но его перебил капитан.

— Стоп! Пустые разговоры! Мы не можем верить ему только оттого, что он так говорит — вопрос слишком серьезный! Пусть покажет, что Корона на самом деле у него.

— Да, действительно, — согласился лорг, — У тебя должны появиться новые возможности.

— Но я…

— Попробуй! — интерес Сель-вены смешался с почти детским восторгом.

Сергей почувствовал неуверенность. Эрсэрийцы ждали от него чего-то, Корона была где-то рядом, так что он сознавал ее присутствие, как некую силу, к которой боялся прикоснуться, ощущая только боль в голове. Сергей еще не был готов, но взгляды эрсэрийцев давили на него, и он решился.

Прислушавшись к себе, Сергей нашел источник боли и мысленно прикоснулся к нему. Там же был источник безграничной энергии, который он ощущал и которого боялся. До сих пор боль и он существовали независимо — Сергей знал, что может управлять ЭТИМ, но пробовать не хотел. На мгновение поборов в себе страх, землянин глубоко вздохнул, закрыл глаза и мысленно проник туда, где была боль…

Произошло что-то страшное!!!

Это было похоже на падение с большой высоты. Он как будто заснул, потеряв ощущение собственного тела. Его "я" вырвалось из привычного мира, проникло сквозь что-то и замерло на другом, более высоком уровне восприятия. Сила, которую Сергей ощущал до сих пор, перешла внутрь, она стала повсюду, она слилась не с его телом, которое исчезло, а с самим сознанием, давая ощущение беспредельного, ни с чем несравнимого могущества. Сергей оказался в океане энергии, подвластной его разуму, как недавно были подвластны ему мускулы рук и ног. Мир перестал существовать, такой, какой он знал раньше. Вселенная изменилась. Она была проще, намного проще, и одновременно не укладывалась ни в одну логическую формулу…

В измерении, внезапно погрузившем в себя сознание землянина, расстояния не существовало, как понятия. Сергей ощутил сразу все: физические места метагалактик, галактик, звезд, планет, людей, животных, каждого, самого крохотного создания, которое существует сейчас, будет существовать, или существовало когда-то. Все они были одинаково близки к нему,

Сергей мог дотянуться до них волной энергии, которая стала его бесконечным телом…

Неожиданно для самого себя, Сергей осознал, что времени тут тоже не существует. Прошлое, настоящее и будущее были равноправны и доступны. Они имели свои места в странном, но потрясающе правильном порядке вещей. Сергей видел их, как видел, или чувствовал (сейчас он не мог сказать, что именно создавало ощущение реальности), тепло звезд, ритм планет, биение Жизни. Вселенная была перед ним, под ним, вокруг него, в нем. Он не ощущал себя, но ощущал Вселенную. Он был повсюду и не был нигде. Это состояние оказалось настолько необычным, что возбудило землянина до предела. Восторг, потрясение, испуг переполнили его — он не мог перечислить своих чувств и даже не пытался разобраться в них. Ему показалось, что он задыхается, но он понимал, что причиной тому стала мысль, что ему просто незачем и нечем больше дышать.

Чувствуя, что сам создает прилив паники, нарастающей волнами страха, Сергей стал оглядываться в поисках самого себя. Он ощутил Землю. Он узнал искру жизни своей матери, видел, как та зародилась, как выросла, как отделились от нее другие искры — он и его сестра. Он видел будущее этих искр, всех, кроме своей. Он ощутил сильное притяжение материнской души, и с трудом удержался, чтобы не отозваться на него.

Другое притяжение — оно исходило от Австранта. Не понятно, как он узнал в мерном ритме жизни, каких было бесконечно много, именно Австрант. Он ощутил призывное тепло Литы и это тепло притягивало сильнее тепла матери. Крохотная искорка жизни девушки разгоралась в прошлом, страдала в настоящем и не имела будущего. Боль этой искорки проникла в Сергея. Он увидел искру, затушившую жизнь Литы. Герцог!

Вспышка была мгновенной, но ужасной. Сергей едва не стал причиной космической катастрофы, глобальность которой не смог бы даже оценить. Он только сейчас вдруг осознал, что может уничтожить Австрант, может потушить тысячи солнц и зажечь миллиарды новых, может заглушить биение одной человеческой или животной искры, как может остановить ритм всей галактики, своей или любой другой — могущество Императоров не имело границ!!! Ненависть к Герцогу и желание попасть к Лите взяли над ним верх всего на мгновение, но переплетения энергетических потоков Вселенной уже вздрогнули, сотрясая мироздание… Он надеялся, что ничего не случится, но не мог быть в этом уверен, пока находился вне привычной реальности. И он сам был ТАМ, он видел себя, он мог уничтожить свое прошлое и настоящее! И он не знал, как ЭТИМ управлять!!!

— Не-е-е-ет! — всплеск эмоций, лишенный звука.

Перепуганный, растерянный, близкий к отчаянию, Сергей стал успокаивать самого себя, наблюдая, как успокаивается море жизни вокруг него, но внутренний ужас не проходил. Он был маленьким человеком, песчинкой, ничтожным электроном в архитектурном чуде Вселенной, но он был над Вселенной и едва не погубил и ее и самого себя! Неужели Императоры не придумали ничего, чтобы обезопасить себя от беспредельного могущества Короны?!

В какой-то момент страх и ужас подавили сознание землянина. Ощущение, несравнимое ни с чем, даже с тем, что он испытал в туннеле Вечного Города на Австранте. Он еще не был готов представить этот мир вот так, он не имел права вмешиваться в Законы Жизни!!!

Сергей забыл обо всем: о Лите, о советах Императора, о матери, о сестре, о Земле. Его сознание стало безумно шарить в складках покрывала ощущений, бывших сейчас его собственным "я", в поисках того места в пространстве, откуда неопытное эго землянина проникло в эту другую Вселенную. Там его ждали, там были напуганы и потрясены. Сергей рванулся туда, вспомнив, как закрыл глаза и как обратился к боли. Трудно было сказать, что именно он проделал. Энергия Вселенной материализовалась в того землянина, которого Сергей оставил на "Страннике". Мир стал прежним!

Эрсэрийцы потрясенно смотрели на Сергея, пропавшего на мгновение и вдруг появившегося в центре помещения в голубом сиянии, опалившем своим жаром их лица. Землянин был так перепуган, что его трудно было узнать. Его руки тряслись, а ноги не могли удержать тренированного тела. Сияние еще не пропало, когда, совершенно машинально, Сергей шевельнул рукой, каким-то невероятным образом заставляя кресло вырваться из пола с куском стального покрытия и подплыть под него как раз так, чтобы не дать упасть. Сам Сергей этого словно и не заметил. Он сел, рассеянно встречая взгляды эрсэрийцев, к которым сейчас испытывал самые родственные чувства, какие только могут быть у человека к человеку.

— Я вас не убил… — облегченно прошептал он.

Собравшись с мыслями, Сергей спросил, с трудом сдерживая дрожь:

— Что вы… видели?

— Ты пропал… потом вернулся… — Сель-вена ответила автоматически, как сквозь сон. Она смотрела на то место, где покрытие пола было оторвано, обнажая острые края.

Сергей посмотрел туда же.

— Кто это? — удивленно спросил он, — Там стояло кресло?

— Ты, когда вернулся, — Эр-тэр нервно покусывал губу.

— Я… — бездумно повторил Сергей. Он не помнил, когда и как сделал это, но сейчас такая мелочь не имела никакого значения.

— Ты можешь только отрывать кресла, или что-то еще? -

Тек-тэр был потрясен не меньше остальных.

— Что?., — Сергей посмотрел на капитана и вздрогнул, — О, нет! Я ничего не могу… Я больше никогда…

— А что видел ты? — поднял на него глаза лорг.

— Ничего!.. Я не хочу говорить об этом…

— Ты мог бы остановить Рэс-вэра, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнес Эр-тэр, — Если верить преданию, ты мог бы многое…

— Нет… — Сергей, как заведенный, мотал головой.

— Вы, что, не видите, что ему нужен отдых?! — закричала Сель-вена, неожиданно опомнившись, — Помогите же ему!

Чьи-то руки протянули Сергею контроллер, запрограммированный на длительный отдых. Землянин забылся сном.

Глава 3

Сергей проснулся в большом помещении, которого никогда не видел на "Страннике". Он сидел в большом упругом кресле с металлическим колоколом над головой. Рядом с ним стоял Тек-тэр.

— Проснулся? — спросил капитан, пытаясь мягко улыбаться, что не совсем у него получалось, — Ты на моей "Буре"… Или мне нужно говорить "Вы", или "Ваше Величество"? Как никак, ты коронован Короной Древних Императоров Космоса?

В голосе Тек-тэра были нотки уважения, каких Сергей никак не ожидал в нем услышать. Землянин потянулся. Сон пошел ему на пользу — пугающие впечатления почти изгладились из памяти, а головная боль хоть и ощущалась, но совсем не мешала.

— Не коронован, — поправил он капитана, — Я только получил Корону.

— Сейчас это не имеет значения. В галактике нет второго человека, который бы ее получил. Скажи лучше, ты согласен стать королем?

Сергей посмотрел на капитана. Раз он на "Буре", а капитан разговаривает с ним таким тоном, значит у Тек-тэра есть свои планы — можно было догадаться сразу.

— Я не должен править, — произнес Сергей, освобождаясь из объятий кресла, — Лен-ера сохранит престол до…

Разведчик ухмыльнулся.

— Отлично. Я побаивался, что получив Корону, ты грезишь властью. Только, сэр, чтобы оставить Лен-еру на троне, тебе нужно сначала получить трон самому. Если потом передашь власть принцессе — сделаешь очень популярный шаг, но это уже не так важно. Законный Король, служивший до престола в разведке, нас тоже устраивает.

— Что для этого нужно?

— А вот это серьезный разговор, Ваше Величество! Я, если позволишь, уже сейчас буду считать вас своим Королем — так мне будет легче убедить других. У нас нет возможности предстать перед ассамблеей и даже собрать Великий Совет Королевства, поэтому убеждать придется каждого правителя в отдельности, и начинать нужно с оппозиционеров. Дальше слухи разойдутся, как круги по воде. Вам нужно будет показать, что вы умеете, перед некоторыми сеньорами на некоторых планетах, а остальное — уже моя задача… Сейчас "Буря" движется к ближайшей из таких планет.

— Я не смогу… — воспоминания пережитого ужаса сразу стали отчетливее.

— Ничего, ничего, — Тек-тэр отточенным движением отдал честь, — Там будет видно! — широко оскалив зубы в своей неприятной улыбке, которая, по мнению самого капитана, должна была убедить землянина в его дружеских намерениях, Тек-тэр шагнул в коридор.

Сергей последовал за ним и столкнулся с Сель-веной.

— Ты здесь? — он почти не удивился.

Сель-вена присела в реверансе.

— Ты что, с ума сошла? — Сергей схватил ее за руки, но та кротко заглянула ему в глаза — совсем не так, как раньше.

Они стояли, глядя друг на друга и молчали.

— Вот черт… — в сознании землянина всплыли последние слова Старца. С тревогой ожидая реакции красавицы, Сергей медленно произнес: — Сель-вена… У меня Корона, но я еще не готов с тобой расстаться. Ты — единственный человек в космосе, с которым я мог чувствовать себя свободно. Я привык к тебе.

Мне будет трудно, если ты…

На лице фрейлины возникла тень улыбки.

Сергей насторожился.

— Скажи, только правду — что ты ко мне чувствуешь?

— А разве ты не знаешь? — Сель-вена улыбнулась уже шире, сверкая молочно-белыми зубами.

— Я бы хотел… — Сергей не мог подобрать слов, но боялся переходить на мысленное общение, чтобы не сказать лишнего, — Мне бы хотелось, чтобы между нами все оставалось… по-прежнему.

— Конечно, — Сель-вена чуть приподнялась на носках, чтобы дотянуться до его губ.

Через минуту фрейлина добавила, мягко улыбаясь:

— Какой же ты глупый, мой землянин. На Эрсэрии ведь не заключается таких браков, как на твоей Земле. Избранник или избранница обычно один, но только, пока этого хочется обоим, и не на всю же жизнь! Рождение общего ребенка связывает людей крепче любого закона, но вовсе не означает, что они должны всегда быть вместе… Не стану же я ревновать самого Короля Галактики, если ему нужен кто-то еще, кроме меня?

Сергей посмотрел ей в глаза, но промолчал. Императоры все-таки изменили фрейлину принцессы!

Только оказавшись на "Буре" Сергей смог оценить удобства.

Кроме трех независимых рубок управления, размещенных в разных частях корабля, "Буря" имела шлюзовую камеру, где покоились два кетбота, три катера и несколько узкоспециализированных машин, универсальную лабораторию и соединяющие все эти помещения коридоры, по которым можно было и ходить, но все обычно проносились, ухватившись за карабины на магнитных подвесках.

Все остальное пространство сверхлайнера, имевшего длину не меньше диаметра "Странника", занимали устройства, которые и превращали "Бурю" в один из самых опасных кораблей в галактике: двигатели, генераторы, ускорители, локаторы, излучатели, искривители пространства, магнитно-мозговые центры и тому подобные творения инженерной мысли.

Экипаж "Бури" был совсем небольшим — кроме восьми пилотов и четверых техников, двадцать пять человек имели специализацию десантников, только не таких, с какими был знаком Сергей до сих пор, а десантников-солдат, методы которых зачастую оказывались куда более грубыми и куда более действенными. Из этих двадцати пяти каждый, кроме основной работы, мог, по необходимости, стать пилотом, техником или биоинженером.

С Сергеем и Сель-веной экипаж не общался совсем — на все вопросы солдаты отвечали "да" или "нет", а при встрече приветствовали молча — четким кивком головы и поднятием руки.

Единственными собеседниками у пассажиров были Тек-тэр и его первый помощник — широкоплечий, огромный, светловолосый и быстроглазый с добродушным характером эрсэриец по имени Сив-вэр, вообще непонятно как попавший в подобную компанию.

Тек-тэр и Сив-вэр в каюте почти не появлялись — все время они проводили в центральной рубке, где и ели и отдыхали, поэтому Сель-вена и землянин тоже выбрали центральную рубку управления, как единственное подходящее место нахождения на "Буре".

Расставшись с Тек-тэром, Эр-тэр удовлетворенно потер руки — ему предстояло много дел, но теперь он знал, что сможет навсегда расправиться с Уэл-тэром и надолго успокоить его ревнивого товарища — если землянину удастся доказать Великому Совету, что Корона у него, Уэл-тэр первым признает Сергея Королем — иначе от него отвернутся даже самые преданные офицеры и правители. "Странник" должен был на всей доступной ему скорости, то есть в среднем в сто двадцать семь световых лет в час, мчаться к Гурфактону — столице четвертого сектора, которым Эр-тэр правил еще совсем недавно. Там лорг сделает свою новость достоянием общественности и подготовится к встрече Тек-тэра и землянина.

Эр-тэр не сомневался, что известие о появлении коронованного Короля станет для Малого Совета куда опаснее эскадры адмирала Сэр-вэра, а потому не хотел терять ни минуты.

Единственную задержку пришлось сделать на старте — в течении двух с половиной часов технический персонал проводил профилактику гиперсистем корабля, большей частью уже самовосстановившихся — что было совсем не лишним после всех злоключений фрегата.

Пока проходил ремонт и осмотр, Эр-тэр разглядывал на экране своей каюты большую из двух звезд. Она выплывала из-за бело-голубого пылающего диска своей сестры, по орбите которой все еще двигался фрегат, слепяще-белым кругом, размером с Луну, какой та видна с Земли. Затемнение помогало лоргу сохранить зрение. Наблюдая за звездой, постепенно приближая изображение, Эр-тэр заметил едва различимое тусклое пятнышко на слепяще-белом фоне. Минуту назад его еще не было, но теперь оно становилось все более отчетливым. Эр-тэр заинтересовался, что скажут по поводу этого объекта его эксперты, но потом сообразил, что едва ли кто-то еще на фрегате мог что-то заметить — чтобы увидеть темное пятнышко на фоне белой звезды, нужно этого сильно хотеть. Никому ничего не сказав, Эр-тэр продолжал один следить за тем, как объект увеличивается в размерах и обретает форму…

Потом объект пропал, растворившись в свете звезды, и Эр-тэр отвернулся от экрана — после того, как Корона нашлась, лоргу уже не хотелось ломать голову над природой спутника Б3117234566.

Прошло минуты две, когда перепуганный Ан-тэр возник на стене каюты с сообщением, что к ним приближается тяжелый королевский крейсер.

Крейсер имел достаточно обтекаемые формы, чтобы соответствовать самым строгим требованиям аэро и светодинамики, и достаточно округлые, чтобы содержать максимальную массу в минимальном объеме — больше о форме "Гордости Трона" ничего нельзя было сказать достоверно. Радары "Странника" "видели" перед собой только неясную гравитационную тень. Ан-тэр в отчаянии установил пространственную защиту, но для тяжелого крейсера защита не имела никакого смысла.

"Гордость Трона" имел в своем арсенале множество ракет, распространяющих вокруг себя собственные пространственные искривления и потому способных разнести фрегат изнутри; крейсер мог легко перебросить объект таких размеров, как "Странник" в другую точку пространства или даже подпространства; и, наконец, крейсер мог накрыть фрегат своей массой, стянуть все защиты и взять, как облупленного, без единой царапины. Сам же крейсер тонул в такой паутине защитных полей, силовых щитов и пространственных ловушек, что система его безопасности могла свести "с ума" самый мощный магнитный мозг.

Учитывая все это, едва только пришел приказ с "Гордости Трона", "Странник" послушно отключил двигатели и освободил шлюзы.

Гиз-нэр подождал, пока робот сообщит, что последний человек со "Странника" перешел на "Гордость".

— Уничтожьте фрегат, — скомандовал капитан по связи.

Эр-тэр вздрогнул, сжав пальцы, чтобы сдержаться.

— Вы взорвете мой "Странник"? — едва ли не равнодушным тоном спросил он.

— Нет, зачем же, сэр? — милостиво отозвался Гиз-нэр, — Как бы далеко не ушла "Буря", я не хочу привлекать внимания Тек-тэра. Пока не хочу. "Странник" отбуксируют к звезде — если он и не сгорит в верхних слоях, то до ядра непременно расплавится.

— Зачем вам это понадобилось? — Эр-тэр сохранил спокойствие, и Гиз-нэру это понравилось.

— Не тащить же его с собой?

— Я имею в виду не корабль, офицер!

— Вы имеете в виду себя? Вам просто не повезло, лорг Эр-тэр. Я не ждал вас, скажу откровенно. Уже треть года, как вы не числитесь в списках живых, и я не имел намерений вносить поправок в данный список. Мне было приказано оставаться здесь и ждать. Когда вернулся Тек-тэр, мы следили за ним. Когда Тек-тэр ушел, то есть два часа назад, мне сообщили о новом пункте дислокации. К тому же, интересно узнать, куда направляется "Буря". Я не искал ваш "Странник", но раз фрегат не разбился, то инструкции на его счет остаются в силе.

— Какие инструкции?

— Неважно. Могу сказать только, что ваш экипаж будет высажен на Конвекте, а лично вас мне придется заморозить — таков приказ.

— Офицер, вы помните клятву Свободного Флота? — Эр-тэр почувствовал у себя на плечах жесткие пальцы охраны, собиравшейся его увести.

— Конечно помню, сэр. Но сейчас идет война, — Гиз-нэр отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

— Вы давали клятву служить Королю Галактики! Позвольте мне сказать!

Солдаты потянули лорга за собой. Экипаж и пассажиры "Странника", выстроенные в четыре шеренги на площадке ангара "Бури", смотрели на своего бывшего хозяина.

Гиз-нэр справился с ощущением жалости и вернул взгляд к лоргу, оборачивающемуся на ходу с чеканящими шаг охранниками.

— Я не имею права выслушивать вас, сэр. У меня нет права дать убедить себя в чем бы то ни было. Поэтому нам не стоит говорить. Надеюсь, что война вскоре кончится, как и ваше заключение. До встречи, сэр! — капитан "Гордости Трона" отдал честь.

Эр-тэра увели.

Глава 4

С капитанского мостика в центральной рубке управления "Бури" Сергей смотрел на планету, расположенную за псевдостеклянной сферой рубки. Далекая белая звезда Агета, давшая имя системе, была теперь за спиной землянина и имела размер, чуть больше видимого размера ближайшего к сверхлайнеру спутника Ларконы, который сейчас располагался справа от Сергея. Всего, по словам Тек-тэра, Ларкона обладала двенадцатью спутниками разной величины, но из рубки сейчас было видно только три из них — один ближе и два серебристых в отраженном свете звезды блюдца по разные стороны от "Бури".

Справа и немного сзади иногда вспыхивала полированным корпусом игла одного корабля сопровождения, слева, поддерживая постоянную дистанцию с "Бурей" — игла второго. Впереди, едва заметный из-за своей не отражающей света обшивки, маневрировал треугольник крейсера планетарной охраны Ларконы.

Прошло уже полчаса с того момента, как этот крейсер преградил дорогу кораблям разведчиков. Патрульные Ларконы предупредили о неприятностях, грозящих сверхлайнерам, если те проигнорируют средства обороны, размещенные на спутниках, и посоветовали ждать, ничего не предпринимая.

— Сообщите свои биокоды! — уже в третий раз потребовала голограмма офицера, находящаяся между стеной сферы рубки и мостиком. Офицер, как и все коренные жители Ларконы, был негром.

Вообще же ларконцы оказались первыми настоящими неграми, увиденными в космосе Сергеем. Они сильно отличались от негров-землян, но все же их расовая принадлежность была очевидна. Все ларконцы, а за последние полчаса Сергей видел голограммы уже шестерых, были низкого роста, очень плотной комплекции, мощного телосложения — что определялось, скорее всего, повышенной гравитацией планеты, в два раза превосходящей земную. Их кожа была золотисто-черной, они обладали мясистыми губами и черты их лиц были не поземному грубыми, а пепельно-серые короткие волосы вились и укладывались естественным путем…

Разведчики в очередной раз предъявили "документы".

— Простите, сэр, нашу настойчивость, — продолжил офицер, — Планета уже четвертую декаду закрыта.

— Я ведь изложил причины, по которым должен видеть адмирала Ларконы! — терпение Тек-тэра тоже имело границы.

— Понятно. Ваши биокоды и экипировка не дают возможности сомневаться, что вы действительно разведчики Королевской Охраны Ее Высочества, но это еще не доказывает, что вы не посланы Рэс-вэром. Как вы знаете, капитан, Арагорра восстановила Союз, и мы приняли его, а потому представители принцессы не имеют никаких полномочий в секторе Ларконы. Вы утверждаете, что хотите нам помочь. Помочь в чем?

Допрос порядком надоел как Тек-эру, так и всем, кто находился в рубке.

— Вы сообщили Нарцгоку-Ра о моем прибытии?

— Мы связались с Ларконой, но ответа еще не получили.

Адмирал очень занятый человек, капитан.

— С этого надо было начинать! С вашего позволения, я отключу связь. Вызовете, когда адмирал освободится.

Голограмма пропала.

Сель-вена хотела рассерженно ударить кулаком по той части пульта, где не было кнопок, но пилот с равнодушным выражением лица между делом предупредил ее движение, чем еще более вывел фрейлину из равновесия.

— Что все это значит?! — воскликнула девушка, топая ногой по полу — сделать это ей никто не мешал, — Как они посмели?!

Что он себе думает, этот… Нарцгок?!

— Они действуют так, как должны действовать, — Тек-тэр в очередной раз взялся изучать планетарную карту Ларконы.

— "Как должны"?! Теперь я понимаю Рэс-вэра, который так ненавидит Независимых! Они заставляют нас ждать уже почти час после того, как капитан Королевской Разведки сообщает, что на его корабле законный Король!

— На твоем месте я бы успокоился, — рассудительно заметил Тек-тэр, — Лично я намерен позавтракать.

— Что?., — Сель-вена утомленно перевела взгляд на Сергея, ожидая найти поддержку хоть с этой стороны, — А ты перестань посмеиваться, Ваше Величество! — она с досадой отвернулась, — И что нас тут держит?

— Я уже говорил, — Тек-тэру не надо было прерываться, делая заказ — Мозг хорошо знал вкусы своего капитана и, как обычно, сам выбирал меню, — Запомни мои слова: не пройдет и декады, как к Ларконе будут привлечены глаза и уши всей галактики. Если Ларкона признает Сергея Королем, то совсем скоро он станет королем всех Независимых. Тем временем Эр-тэр подготовит почву на Эрсэрии.

Через десять минут патрульные вновь вызвали "Бурю".

Человек низкого роста и очень могучего телосложения, со шрамом через весь лоб, который, по словам Тек-тэра, он сохранил на память о бурной молодости, в ослепительно белом кителе с золочеными эмблемами, появился там, где десять минут назад стоял офицер патруля. Это был сам адмирал Нарцгок-Ра. У адмирала был запыхавшийся вид, и глаза выдавали намерение поскорее закончить разговор, который еще даже не успел начать.

— Вы — капитан Тек-тэр? — спросил адмирал, — Не имею счастья знать вас и вынужден сообщить, что не могу доверять только вашему званию. Что вы можете сказать в доказательство своих честных намерений?

— Вас, как и всех Независимых, больше всего волнует честность! — Сель-вена не скрывала своего дурного настроения, но адмирал не обиделся.

— Конечно, леди, — спокойно ответил он.

— Если бы вы меня знали, то нужда в "доказательствах честности" отпала бы? — спросил Тек-тэр.

— Думаю, да. Я много слышал о вас, капитан, и даже видел в новостях нетерпеливую леди за вашей спиной, но этого недостаточно.

— Сив-вэр должен быть вам знаком. В его послужной список входит та самая кампания, где вы приобрели свой знаменитый шрам. Сив-вэр был тогда вашим адъютантом?

Сив-вэр поднял белокурую голову из-за скрывавших ее мониторов, широко улыбнулся голограмме, а потом встал и отдал честь. Черное лицо адмирала просветлело.

— Малыш?! — от такого названия Сергея едва не разобрал смех — рядом с Рад тебя видеть! Наслышан о твоей карьере, но не ожидал… — Нарцгок-Ра замолчал, и Сергею показалось, что в темных глазах адмирала появилась слеза.

— Так вы пропустите нас, адмирал? — Тек-тэр проигнорировал всю трогательность сцены встречи старых друзей, — У меня, как и у вас, я думаю, совсем мало времени!

Нарцгок-Ра сурово посмотрел на капитана, но его голос прозвучал мягко:

— Да, конечно. Вам укажут место посадки на одном из спутников. Потом вас проводят…

Дворец императора Ларконы, к которому приближалась роскошная яхта с эрсэрийцами и землянином, напоминал по форме кратер вулкана. Снаружи он почти не имел украшений и поражал в первую очередь размерами и прочностью. Яхту сопровождали солдаты на одноместных гравитационных машинах, которые Сергей назвал про себя мотоциклами. Несмотря на почет, который оказывался гостям, начиная с предоставления личной яхты императора и кончая эскортом из тридцати патрульных в пурпурных жилетах и светящихся касках, даже Сергей заметил, что путь ко дворцу был выбран так, чтобы из окон яхты нельзя было увидеть ничего, кроме деревьев и горных вершин. Деревья Ларконы и внизу и высоко в горах, где стоял дворец, имели мясистые желто-бурые стебли и густые гривы длинных полупрозрачных листьев, чуть толще человеческого волоса. Эти гривы поднимались на ветру, подобно облакам. А горы, большей частью обветренные тысячелетними циклонами, выглядели совсем хмуро.

Ларкона ничем не напоминала Землю. Тут была совсем другая флора и совсем другая фауна. Зеленый цвет почти отсутствовал.

Суша по всей планете была гористой и казалась суровой и негостеприимной. Шесть небольших океанов никогда не успокаивались в своем стремлении разрушить неприступные обрывы берегов — ларконцы держались подальше от своих водоемов — вдоль всей береговой линии, открытой взгляду с крыши дворца, не было ни одного строения. Когда яхта приземлилась на крыше,

Агета еще не зашла и блестела на западе небольшим, но слепящим глаза диском. Даже высоко в горах было жарко, как в тропиках на Земле. В дополнение к жаре неожиданно начался ливень, ударивший с неба сплошной стеной воды, освещенной светом солнца, не закрытого тучами. Так же внезапно, как начался, через четыре минуты дождь кончился. Повышенная гравитация хоть и не давила так сильно, как ожидал Сергей, но доставляла немало неприятностей. Постоянное ощущение тяжести тела, ставшего вдвое весомее, заставляло Сергея удивляться, видя, как быстро и уверенно двигаются ларконцы, готовящиеся к встрече гостей.

Землянину и Сель-вене предоставили огромное помещение в верхних покоях дворца, высоко над уровнем моря, специально предназначенных для гостей с холодных, в понятиях ларконцев, планет. Для эрсэрийцев там было не так жарко, а ларконские солдаты, выставленные караулом у всех входов и выходов, поеживались от холода. Император знал о прибытии гостей, но сам не спешил приветствовать нового Короля Галактики, пока наверняка не знал, что его гость — Король.

Тек-тэр, убедившись, что Сергея охраняет едва ли не вся императорская гвардия, с другой, с внутренней стороны от каждой двери из комнаты землянина поставил по десантнику со своих кораблей, а сам, взяв с собой только Сив-вэра, отправился к адмиралу.

Огромная комната, в которой оказались Сергей и фрейлина, была обставлена с чрезмерной роскошью, какой не было не то, что на "Страннике", но даже на древнем Австранте: тяжелые балдахины над пуховыми богато вышитыми подушками; очень мягкие нежные ковры, в которых ноги утопали едва ли не по колено; мраморные столики с инкрустацией драгоценными металлами и камнями; круглый бассейн с алмазными стенками и дном гранатового цвета; зеркала и цветы, огромные и яркие; стены, очертания которых терялись под облаками тканей; светильники в виде статуй с алмазными чашами в руках или на голове; большие балконы, застекленные солнцезащитной слюдой и уложенные подушками… Зато средств цивилизации явно не хватало: ни одного робота, ни одного синтезатора, ни одного магнитного Мозга. Вместо этого к гостям приставили около ста человек прислуги — пятьдесят ларконских красавиц — коренастых, здоровенных женщин пугающей наружности — и пятьдесят шаркающих мужчин, обладающих такой мускулатурой, что Сергей не мог отличить их от своей охраны.

Ужин был шикарным и, судя по тому, что вкус блюд казался вполне определенным, из натуральной пищи, но Сергей и Сель-вена ели без аппетита — давала себя знать перегрузка.

— Как я хочу на Эрсэрию! — пожаловалась землянину фрейлина, когда ужин убрали со столиков и принесли подносы с напитками.

— Ты устала от гравитации? — спросил Сергей.

— От всего и от гравитации тоже… Что за планета эта Ларкона, если даже в императорском дворце нет комнат для гостей с нормальной гравитацией и климатом?

— А меня нервирует, что нас держат под охраной, как пленников… — кубок напитка изменил ход его мысли, — Почему на Конвекте я не видел ларконцев?

— Конвект заселялся по решению правительства Арагорры — это торговая планета, на почти политически нейтральной территории. Едва ли не с основания Королевства, Конвектом правят эрсэрийцы, а не ларконцы… Да ни один ларконец и не смог бы там жить.

Была уже ночь, когда элегантно одетый мажордом пригласил гостей прогуляться по балкону.

Слюдяные стены стали прозрачными, и Сергей с фрейлиной увидели ночное небо Ларконы.

Было почти светло. Восемь лун — одна полная, три половинки и четыре серпа — смотрели на планету с серого полотна неба.

Луны горели, как серебряные зеркала, на многие было больно смотреть. Преломляясь в слюдяных стеклах дворцовых покоев, отраженные лучи соединялись, создавая восхитительную картину игры света. Звезды были едва заметны и то лишь на западе, где не было лун. Горы, лишенные снега, и серые скалы в бледном свете наводили тоску. Далеко вдали шумел океан — брызги разбивающихся о берег волн искрились. Серебристые военные корабли то и дело пересекали небо огненным шлейфом…

Утром к Сергею и Сель-вене вошел Тек-тэр, а через несколько минут явился и адмирал, сопровождаемый Сив-вэром.

Все пятеро расположились на подушках балкона, друг напротив друга.

Нарцгок-Ра то и дело поглядывал на Сергея. Первый вопрос, продолжая старый разговор, задал Тек-тэр:

— И все же вы надеетесь на свою оборону?

— А почему вы уверены, что на Ларкону нападет весь флот Сэр-вэра? — Нарцгок-Ра говорил с разведчиком тоном старого знакомого. Сель-вена заметила эту перемену и мысленно поделилась с Сергеем.

— А вы не уверены?

— Мы ждем нападения, по данным нашей разведки. Но императору хотелось бы знать, почему именно Ларкона?

— Рэс-вэр выбрал самую легкую цель.

— Легкую?! — адмирал саркастически усмехнулся, — Это Ларкону вы называете легкой целью?

— Вы опять переоцениваете свои силы, адмирал.

Нарцгок-Ра пожал плечами.

— Какая еще планета имеет настолько развитую оборону?

Двенадцать естественных спутников составляют единую систему противоракетной защиты. Ни один объект, больший прогулочной яхты, будь то метеорит или крейсер, не доберется до стратосферы — он сгорит в космосе. Каждый спутник защищает соседний. Батареи излучателей самые современные. Персонал высококвалифицированный. Не понимаю вашего скептицизма.

— Вы готовы остановить всю эскадру?

— Если понадобиться, две эскадры, три, пять эскадр. Ни один корабль не доберется до Ларконы!.. А вы видите слабые места?

— Что произойдет, если все спутники окажутся с одной стороны планеты?

— Этого не случится в ближайшие семьсот лет — траектории наших спутников просчитаны с точностью до миллиметра.

— Сколько кораблей в вашем распоряжении?

Адмирал нахмурился.

— Это тайна.

— Я мог бы добавить два сверхлайнера, — живо прибавил Тек-тэр, чтобы его поняли правильно.

— Шесть крейсеров и сто двадцать кораблей поменьше… Но почему именно Ларкона?

— Это единственная планета, напав на которую, маршал заставит Сер-вэра играть по своим правилам.

— Не понимаю вас.

— Это же очевидно. Сектор Ларконы окружен межгалактическим пространством с пяти сторон. Ларкона может ждать помощи только с Евилии или с самой Арагорры — и та и другая далеко. Планеты вашего сектора мало развиты и в основном плохо вооружены — вы и сами понимаете, что ни Конвект, ни Гонора, ни Альфек, ни, тем более, Гельбена вам не помогут. А если Сэр-вэр вмешается в осаду Ларконы, его флоту уже негде будет скрыться, как раньше — один раз атаковав, адмирал Сэр-вэр вынужден будет продолжать сражение или уходить с боем. В обычном космосе он мог обойтись без потерь, избегая коридоров, что ему, космическому отшельнику, удавалось, как никому в галактике. А здесь, вокруг системы Агеты, звезды так далеки друг от друга, что и Рэс-вэр легко обойдется без проторенных путей. Ну, а когда Сэр-вэр будет разгромлен, то и Арагорре не продержаться долго — победа над Сэр-вэром равносильна концу войны.

Уверенность адмирала только усилилась.

— Следовательно, Рэс-вэр сделал ошибку! Сэр-вэр не так глуп, чтобы вмешиваться — Ларкона — крепкий орешек! До тех пор, пока хотя бы половина спутников и половина кораблей планетарной обороны сохранят боеспособность, ни один снаряд не коснется поверхности Ларконы!

— Может быть и так, — согласился Тек-тэр, — Но маршал хорошо знает свое дело, и если есть способ остановить Рэс-вэра до того, как прольется кровь, то почему бы не сделать этого?

— Понимаю, — адмирал кивнул и повернулся к Сергею. Тек-тэр сложил руки на груди, показывая, что свою часть дела он выполнил.

— Ваше имя Сергей, и вы — землянин? — спросил Нарцгок-Ра.

— Да.

— Вы утверждаете, что являетесь законным Королем Галактики?

— Нет. Я утверждаю, что получил Корону Древних Императоров Космоса, — Сергей твердо встретил испытывающий взгляд адмирала.

— Ту, о которой говорилось в завещании?

— Да.

Нарцгок-Ра прищурился, недоверчиво осматривая землянина.

— В ваших глазах я вижу юношескую неуверенность. Вы молоды?

Тек-тэр не дал Сергею ответить.

— Это не имеет значения, адмирал!

— Да, возможно. Можно узнать, какие ваши планы, как будущего Короля?

— Восстановить мир и Королевство, собрать Великий Совет, вернуть трон Лен-ере, — Сергей сказал это так небрежно, как будто обещал заказать обед — он просто повторил слова Старца, даже не задумываясь еще, как станет выполнять обещание, — Это все.

— Превосходно! Вы хотите того же, чего хотят все развитые миры. Согласны ли вы заключить соглашение, по которому, сразу по восстановлению Королевства, вы добровольно откажитесь от трона в пользу принцессы Лен-еры? Вы понимаете, так мы обезопасим себя от изменения ваших планов — в молодости такое случается, а нам нельзя рисковать.

— Согласен.

— Отлично. Тогда вам осталось только доказать, что Корона у вас, и заверить уже готовый документ о намерении отречься от престола в пользу Ее Высочества.

Сергей смутился. Это был тот самый момент, которого он боялся больше всего. На что надеялся этот чертов Тек-тэр?!

Адмирал ждал, поплотнее затянув китель — температура в комнате была для него слишком низкой. Сель-вена растерянно поглядывала на Тек-тэра, ожидая, что тот вмешается.

— Я не могу ничего доказать, — наконец произнес землянин.

— Я говорил Тек-тэру.

— Почему?

— Вам не понять…

Нарцгок-Ра вопросительно посмотрел на Тек-тэра.

— Не обязательно исчезать, как тогда, Ваше Величество, — сказал капитан, — Что-нибудь незначительное… Это необходимо!

— Я не могу! Не могу! — Сергей поднялся на ноги, правда, из-за гравитации не так быстро, как собирался. Он понимал, что когда-нибудь ему придется воспользоваться Короной еще раз, хотя бы для того, чтобы спасти Литу. Он больше всего на свете хотел вернуть австрантийку, но пока не мог даже думать об этом без внутреннего ужаса, настолько сильного, что начинала подкатывать тошнота и темнеть в глазах; он очень надеялся оттянуть этот момент на как можно больший срок. Может быть, когда-нибудь боль ослабеет… Может быть обстоятельства сложатся так, что…

— У вас есть Корона или нет? — нетерпеливо спросил адмирал.

— Вы не понимаете! Она есть… — неожиданно для самого себя Сергей впился глазами в глаза Нарцгока-Ра, — Вы когда-нибудь могли раздавить Вселенную?! Вы когда-нибудь видели, как родилась ваша мать?! Вы способны почувствовать жизнь в других галактиках?! Я не могу… Да вы бы все сошли с ума!!!

— Вы самозванец, — спокойно заключил адмирал, не отводя взгляда.

За минуту до этого спокойный и слабый от повышенной гравитации, Сергей почувствовал ярость от того, что никто не может и не хочет его понять. Два слова, четко произнесенные адмиралом, решили внутреннюю борьбу внутри землянина не в пользу терпения. Сергей сорвался. Он весь дрожал, когда открыл сознание и швырнул бурю эмоций прямо в сознание Нарцгока-Ра.

Он почувствовал, что адмирал усилием воли старается сильнее закрыть разум, но отмахнулся от этой защиты — через мгновение бесполезной борьбы сознание адмирала было смято ощущением того могущества, которым обладал землянин, один единственный раз воспользовавшись Короной. Этого Сергею показалось мало. Он схватил за воротник могучего ларконца и поднял высоко над головой, не ощущая своих мышц и самого себя, но не прикасаясь к ТОМУ, что ныло сейчас в затылке и где-то на уровне солнечного сплетения посылало столько энергии, сколько было нужно Ему, Носителю Древних Императоров. Несмотря на панический страх Сергея перед Короной, та продолжала служить ему, невидимая и неощущаемая.

Землянин видел, как от потрясения вылезли из орбит глаза адмирала — он позаботился, чтобы Нарцгок-Ра почувствовал все, что чувствовал сейчас он сам. Охрана ворвалась на балкон, расшвыривая подушки. Солдаты разведки преградили им дорогу, но на каждого разведчика приходилось по десять ларконцев, так что остановить их без применения оружия было невозможно. Тек-тэр, который понял, что положение опасно, тоже бросился к землянину. Но ни он, ни здоровенные солдаты Ларконы не смогли разжать высоко поднятых рук обезумевшего землянина. На глазах Сель-вены появились слезы восхищения, Сив-вэр потрясенно открыл рот, не зная, кому должен помогать — старому другу и учителю или новому Королю.

— Мы будем стрелять! — крикнул бородатый чернокожий офицер императорского гарнизона, — Все разойдитесь!

Но Сергей уже успокаивался. Вспышка гнева проходила, и он и сам начинал сознавать, что сделал что-то сверхъестественное.

Его пальцы разжались, адмирал упал на подушки. Четыре солдата, все еще висевшие на руках Сергея, теперь легко заломили их за спину и оттащили землянина к краю балкона. Краем глаза Сергей заметил, что к адмиралу спешат врачи, а потом перед его лицом вырос Тек-тэр.

— Превосходно Ваше Величество! — прошептал капитан, довольно улыбаясь, — Превосходно! Этот глупец не хотел верить!

— Я… не пользовался… Короной… — Сергей готов был поклясться.

— Теперь это не важно. В вас огромный запас энергии — на моей памяти, только Неск-тэр мог повторить такое!

Адмирала быстро привели в чувство, но тот был ошарашен и подавлен.

— Я признаю вас своим Королем, — глухо сказал он Сергею.

— Простите, я не хотел…

Вместо ответа Нарцгок-Ра упал на одно колено и приложил руку ко лбу — жест, которым он приветствовал своего императора.

Этим же днем император Ларконы устроил прием, на котором посадил Сергея выше себя. Потом землянину и эрсэрийцам показали планету, показали сеть защитных экранов и спутниковые батареи. Солдаты флота, выстроившись ровным строем, приветствовали нового Короля громкими криками. Не имея быстрой связи с другими планетами Независимых, император распорядился послать курьеров на Арагорру и Евилию с сообщением о возвращении Ларконы в Большое Галактическое Королевство и признании ею молодого Короля. Вполне довольный собой, Тек-тэр уступил для этой цели оба корабля своего сопровождения, самые скоростные как на Ларконе, так и во всей галактике.

В середине следующего дня "Буря" оставила Ларкону.

Глава 5

Сергей вошел в центральную рубку управления "Бурей", ощущая приятную легкость гравитации в один "g".

— Что вам угодно, Ваше Величество? — в голосе капитана не было ничего, кроме почтения.

Сергея передернуло. После пышных церемоний на Ларконе он итак ощущал себя едва не полубогом. Нельзя правда сказать, что это ему совсем не нравилось. Его настроение еще вчера было отличным, еще вчера он был переполнен гордостью, когда десятки тысяч ларконцев в синей форме флота припадали перед ним на колено и почтительно склоняли головы. Но сейчас от вчерашних амбиций осталось одно воспоминание, которого стоило стыдиться.

Сейчас Сергей хотел остаться только Сергеем, без всяких "Величеств".

— Куда мы летим? — спросил он. За псевдостеклом кабины менялись цвета условного изображения материи гиперпространства, проецируемые Мозгом.

— В столицу, Ваше Величество. У Эр-тэра было двое суток, чтобы подготовиться к нашей встрече. Посмотрим, что он успел.

— Угу… — Сергей машинально кивнул и пошел назад, в каюту.

— Какие-то проблемы, сэр? — спросил Сив-вэр, вылетевший из коридора, держась за карабины.

— Нет, никаких проблем. Просто мне нужно побыть одному.

— Освободить для вас каюту?

У Сергея возникла мысль согласиться и посмотреть, сделает ли пилот на самом деле то, что говорит, но эта мысль была мимолетной.

— Не надо.

По корабельному времени было раннее утро. Сель-вена спала в каюте, забравшись с ногами в противоперегрузочное кресло и ухитрившись свернуться там, как котенок. Человек пятнадцать солдат-десантников — Сергей не собирался их считать — находились кто в медитации, кто под иллюзией информационных аппаратов внушения.

Сергей нырнул в кресло, в котором провел "ночь", и закрыл глаза. Сновидение все еще стояло перед глазами. Сон приснился ему в первый раз, но Сергей почему-то знал, что не в последний — этот кошмар будет преследовать его до тех пор, пока он совсем не перестанет спать естественным образом.

…Он потерял тело, он падал и падал в бездну, а там, на самом дне, до которого было бесконечно далеко, ждал его пронзительный взгляд зеленых глаз Литы… Потом был еще кошмар — Лита лежала на жертвенном камне перед египетской пирамидой; над ней склонился с почерневшим ножом фараон с пустыми глазницами; она кричала, она звала землянина и проклинала его, а он не мог прийти к ней, потому, что потерял себя — он видел Литу, но не знал, откуда смотрит — сверху, снизу, или отовсюду…

Сергей тряхнул головой, словно так можно было стряхнуть неприятные воспоминания. Он должен соединиться с Короной, должен пересилить себя, иначе все бессмысленно! Он опять закрыл глаза, осторожно прислушиваясь к боли в затылке. То, что было ТАМ, послушно нахлынуло волной ощущений и эмоций.

Оставалось только продлить эффект, окунуться в волны энергии и перейти в другую реальность. Но как раз этого Сергей не мог сделать. Он понял, что причина не только в нем — Корона сама усилила барьер неуверенности, перейти который можно было только со спокойным разумом и твердой волей. Сергея прошиб пот и он сдался, расслабляясь. Когда-нибудь позже, когда будет необходимость, когда выбора просто не останется, он вернется к своим попыткам, но сейчас…

Тишину каюты разорвали три пронзительных свистка. Сергей еще не понял, что они могут означать, когда десантники уже покинули свои кресла, на ходу просовывая руки в жилеты с менисками искривителей пространства и закрепляя на бедрах излучатели и барвапы. Сель-вена еще только потягивалась, разбуженная свистком, а в каюте кроме землянина и ее самой уже никого не было. Выглянув в коридор, Сергей увидел, как последний коричневый жилет мелькнул в направлении к хвосту судна. Его едва не сбил с ног Сив-вэр, вылетевший с противоположной стороны в сопровождении еще четверых десантников.

— Ваше Величество, пройдите в каюту! — потребовал помощник капитана. По его кивку четверо солдат нырнули в помещение и выстроились у дверей с внутренней стороны.

— Что-то случилось? — в коридор неуверенной походкой вышла Сель-вена.

Сив-вэр мгновение колебался, оглядываясь по сторонам, потом произнес:

— Мы попались, сэр…

— Как это?

— Вышли из гиперпространства прямо в центре армады Рэс-вэра, — Сив-вэр невесело усмехнулся, скривив губы, невольно подражая своему командиру, — Потрясающее "везение", не правда ли, сэр?

По коридору, мимо землянина и Сив-вэра стремительно пронеслись два техника. Они скрылись в одном из машинных отделений.

— Нас притянуло гравитацией к какому-то гиганту — тяжелый крейсер или что-то в этом роде — удивительно, как вообще не столкнулись — а там, не будь дураки, тут же выбросили силовой мешок, в котором мы и увязли. Они настолько близко, что мы не можем открыть огонь — это так же опасно для нас, как для них.

— Сив-вэр, о чем ты говоришь? — еще заспанное личико Сель-вены посерело, — Ты что, опустил руки? У тебя такой тон, словно мы обречены! Это же сверхлайнер! А Тек-тэр? Он ведь лучший разведчик в галактике! Он…

— Он все же человек, леди.

— Так делайте же что-нибудь!

Сив-вэр грустно хмыкнул.

— А мы и делаем. Войдите в каюту — сейчас в коридорах будет жарковато…

— Что? — не поняла Сель-вена.

— Нас берут на абордаж, леди. Черти Рэс-вэра действуют быстро, чтоб им сгореть!.. Мы готовимся к встрече гостей…

Передатчик на шлеме помощника капитана неожиданно включился.

— Внутререзание над седьмой палубой, сэр! — сообщил Мозг.

— Я бессилен.

— Что такое "внутререзание"? — переспросил Сергей.

— Разрушение межмолекулярных связей на очень узком участке… Скорее в каюту!

Сергей был вынужден сделать шаг назад под натиском могучей фигуры Сив-вэра, когда Мозг сообщил:

— Они прошли, сэр! Веборианцы. По действию внутри корабля мне нужны специальные указания.

— Окружи силовым полем и поджарь их звуком… — это были последние слова, которые Сергей и Сель-вена услышали от помощника — двери наглухо задвинулись, поглотив звуки коридора.

Фрейлине, землянину и четверым их охранникам осталось только ждать. Автомат отказался связаться с главным Мозгом, а другой связи с кораблем каюта не имела.

Солдаты со спартанским спокойствием поигрывали излучателями, направив их в сторону двери. Один из десантников стоял рядом с рычагом отстрела каюты, ожидая сообщения от главного Мозга. Сергей и Сель-вена напряженно прислушивались, хотя и догадывались, что это бесполезно.

А потом стена вдруг с грохотом рухнула, за какую-то долю секунды распиленная снаружи. В проеме появились странные существа, похожие на гигантских пауков или крабов. На их угрожающе поднятых передних лапах поблескивали цилиндры излучателей. Солдаты Тек-тэра среагировали с непостижимой скоростью, открыв огонь и рассредоточившись вдоль стены, противоположной от разрезанной. Что произошло дальше, Сергей понять не успел — мощный удар в плечо скинул его с кресла, множество жестких, как из стали, лап вцепилось в его руки и ноги, он взлетел и перевернулся, оказавшись на спине паука-краба и его глаза столкнулись с блуждающими щелями-глазами захватчика. Потом его больно укололи в спину и голова утонула в тумане…

Рэс-вэр не подал вида, что обрадован принесенным ему известием, но про себя удовлетворенно усмехнулся. Один раз Тек-тэру удалось провести людей маршала, но больше такого не повторится!

Попадание "Бури" в силовой мешок "Непобедимого" было не такой уж невероятной случайностью. Гиз-нэр следил за сверхлайнерами разведки до самой Ларконы. Он сообщил, когда, секунда в секунду, корабль Тек-тэра оставил планету и перешел в гиперпространство. Судя по направлению, разведчик направлялся к столице. Было разумно предположить, что Тек-тэр двинется по главному коридору с таким режимом, чтобы как можно реже возвращаться в нормальное пространство. Исходя из этого,

Рэс-вэр рассчитал область, где "Буря" закончит первый гиперпрыжок. Ну, а чтобы попасть в нужное место пространства к нужному времени, маршалу понадобилось всего лишь замедлить продвижение своей эскадры… Корабль Тек-тэра достался Рэс-вэру еще легче, чем тот предполагал.

Офицер команды штурмовиков сообщил еще одну хорошую новость — веборианцы захватили Сель-вену. К сожалению, эти твари не различали людей-мужчин и людей-женщин — Сель-вена сопротивлялась, и ей сломали ногу или что-то там еще, но, по крайней мере, ее не убили. Если бы маршал знал, что первая фрейлина принцессы на "Буре", он мог бы послать туда и одних людей, которыми, в ином случае, не собирался рисковать понапрасну.

Ступая на палубу захваченного сверхлайнера, Рэс-вэр щелкнул пальцами — кораблю Тек-тэра не требовался длительный ремонт. Зная о том, что осторожные и подозрительные ларконцы впустили Тек-тэра на планету и беспрепятственно выпустили, маршал сразу понял, что у капитана договор со старым Нарцгоком, какой — еще предстояло выяснить. Чудесно! Что могло быть лучше? Тек-тэр и его корабль послужат ключом к Ларконе, а Сель-вена — пропуском на Эрсэрию!

Шоковое устройство, с которым Сергей уже познакомился на Эрсэрии, лишило движения землянина, восьмерых десантников, из которых пятеро страдали от ожогов или увечий от жесткой хватки пауков-крабов, четверых пилотов, один из которых был тяжело ранен в голову, трех техников и совсем невредимого Тек-тэра, на губах которого, как маска, застыла презрительная усмешка.

Они стояли или сидели в ангаре "Бури", прижатые к стене. Два краба-паука замерли с излучателями напротив. Офицеры флота в фиолетовой форме армии и слегка приплющенных острых шлемах направляли небольшие отряды своих солдат обследовать отделение за отделением. Непонятно, что они искали, потому что веборианцы-пауки вытащили всех до последнего разведчика — девятнадцать человек, один из которых умер по дороге, они приволокли в ангар; все остальные так защищались, что их уничтожили.

Сергея привели в чувство незадолго до прибытия солдат-людей. Он видел, как Сель-вену, яростно вырывавшуюся из лап веборианца, паук схватил таким образом, что сломал ей ногу. Определив затем по поведению фрейлины, что что-то не так, эта тварь ввела девушке обезболивающее. По крайней мере офицеры-люди догадались обратить внимание на фрейлину и сразу отдали приказание погрузить ее в шлюпку, отдельно от остальных пленных. Чтобы не жаловалась, ее усыпили, как недавно Сергея.

— Где Сив-вэр? — мысленно спросил землянин у Тек-тэра.

Улыбка парализованного разведчика не подходила к характеру его мыслей:

— Я его не видел. Если бы он остался жив, то был бы с нами.

— Чего от нас хотят?

— Скоро узнаем, Ваше Величество…

Офицеры неожиданно замерли, вытянувшись в стойке.

Веборианцы прижались к полу на своих многочисленных лапах и потушили щели глаз. В ангар быстрым шагом вошла процессия из десяти офицеров со знаками отличия высшего командования.

Первым шел высокий широкоплечий эрсэриец без шлема с красивым волевым лицом.

— Рэс-вэр, — сообщила мысль капитана разведки.

Рэс-вэр вплотную приблизился к Тек-тэру.

— Отпустите этого — его улыбка мне не нравится! — приказал он.

Лицо капитана наконец сменило свое выражение.

— Рад тебя видеть, — без тени насмешки произнес маршал и тут же повернулся к адъютанту, ожидающему за его спиной, — Тек-тэра к биоинженерам — мне нужно знать все, что у него в голове. Остальных, — Рэс-вэр обвел взглядом парализованных пленных, которые не могли отвести глаз, если бы и хотели, — В истребительную дивизию — кадры не должны пропадать, — он усмехнулся, — Особенно — такие отборные!

— Рэс-вэр, ты же лорг — неужели не чувствуешь, что уже проиграл?

Маршал встретился с твердым взглядом Тек-тэра. У него возникли сомнения, но он тут же отмахнулся от них.

— Хорошо, капитан. Скоро я узнаю все, что ты можешь мне сказать, и даже больше… Уведите!

— Доставить на "Непобедимый"! — резко выкрикнул старший офицер. Солдаты бросились выполнять приказание.

Над разведчиками подогнали бот, люк снизу бота распахнулся. То, что было полом, стало для Сергея потолком — землянин упал в открытый люк, как и остальные пленные, свалившись на мягкую обивку круглой камеры метра три в диаметре — гравитация в камере бота в два раза превысила противоположную гравитацию ангара. Потом люк закрылся уже над головой, под ногами завыл двигатель, бот качнулся и приобрел устойчивость, какая могла быть только в чистом космосе.

— Куда нас везут? — теперь Сергей мог говорить вслух.

Эрсэрийцы, устроившиеся на полу, кто как мог, ответили хмурыми взглядами.

Тек-тэр придвинулся ближе.

— Сейчас самое время использовать Корону! — тихо сказал он.

— Сейчас?

— Нужно захватить бот, пока мы в космосе.

Сергей прислушался к себе — он не мог унять дрожи — нервозность была слишком сильной, чтобы думать о Короне.

— Я не могу, — сообщил он капитану.

— Плохо! — серьезно заключил Тек-тэр.

Глава 6

На "Непобедимом", зная, насколько опасны люди разведки, бот сначала оцепили силовым полем, которое затем сжали настолько, что выброшенные из люка люди оказались плотно прижатыми друг к другу. Тогда их парализовали и как бревна погрузили на платформу, поднявшуюся в воздух вместе с охраной и двинувшуюся по запрограммированной траектории.

В большом помещении биолаборатории платформа спустилась.

Там разведчиков разделили, каждого поместив в отдельную капсулу-комнатку, где парализующее поле сняли. Прежде, чем Сергея заперли в своей капсуле, он успел увидеть, что Тек-тэра уводят в соседнее помещение, а раненных закрепляют на кушетках.

В капсуле было место только для одного стула. Свет как-то странно вибрировал, неприятно воздействуя на психику.

Его провели в небольшое ярко освещенное помещение, где красивая эрсэрийка в слепяще-белой прилегающей униформе усадила его в большое кресло с колоколом над головой. Руки женщины опустили колокол так, что Сергей перестал видеть.

— Вы действительно Королевский разведчик? — в несколько грубоватом женском голосе сочетались уважение и жалость.

— Да… Что вы будете делать?

— Не волнуйтесь, сэр! Операция безопасна и безболезненна.

Информация вашего мозга не потеряется — я запишу на свободное место. Достаточно кодовой комбинации звуков, чтобы вы вспомнили все, что знали раньше. Как только искупите свою вину перед законом, вам вернут память…

— Как "запишете"?! Что "не потеряется"?! — Сергей рванулся, но кресло в ответ на это движение крепко сжало его тело, — Вот черт! Пустите же! Послушайте меня! Я об…

— Тихо, тихо! — резкий окрик часового, и — полная неподвижность. Колокол полностью блокировал мысленный обмен.

— Вы сами виноваты, сэр, — произнесла женщина.

Через несколько секунд она сообщила кому-то:

— Высокий потенциал выживаемости. Быстрота мышления чуть выше средней. Мозг развит нормально.

— Я понял, — голос принадлежал мужчине и наверняка не солдату — слишком размеренно и спокойно произносилось каждое слово, — Сделай из него "ловца". У нас есть заказ.

— Я готова.

— Вот личное дело: Дилло Арр Риккрохх. Сержант. Погиб в операции 207/33… Начинайте!

Голова загудела, сознание наполовину покинуло Сергея.

Краем уха он продолжал слышать слова, смысла которых теперь не понимал. Какой-то частью своего "я" он чувствовал, что с его мозгом делают что-то страшное и непоправимое…

…Он стал пилотом гравитационных машин, наемником пятой категории, жителем Трибкса-Ганьори на планете Гионус системы Медведя, двадцать второго сектора. Его звали Дилло Арр Риккрохх, он умел произносить свое имя, но почти ничего не помнил о прошлой жизни — в последней операции, налете на Порт-Сирус, ранение в голову лишило его памяти.

Биоисследовательский центр удивил Сергея обилием аппаратуры — Риккрохх никогда не был на "Непобедимом" — но задавать вопросы было не в его привычке. Раз он тут, значит так нужно.

Освободившись от колокола, Сергей услышал обычное — Удачи! — и отточенным привычным движением кивнул врачам.

Его ждал офицер службы распределения.

— Место назначения: ракетоносец "Армада". Бот отходит через полчаса. Быть готовым к отбытию!

Рэс-вэр завершал разработку плана атаки Ларконы, когда ход его размышлений прервал старший инженер с "Непобедимого".

— В чем дело?! — возмущенный вопрос маршала заставил голограмму офицера вытянуться в струнку.

— Вы приказали сообщить, как только подготовим Тек-тэра.

— Он готов? — Рэс-вэр заинтересованно поднялся ближе к изображению у стены перед капитанским мостиком "Вершителя Судеб".

— Да, сэр.

— Покажите!

Тек-тэр вытянулся с поспешностью младшего офицера. Его глаза замерли в одной точке, где-то наверху. Рэс-вэр удовлетворенно кивнул.

— Твое имя? — улыбаясь спросил он.

— Ког-Бансте, сэр! Наемник! Капитан шестой категории!

Истребительный отряд!

— Очень рад, но говори тише, — Рэс-вэр внимательно оглядел Тек-тэра. Ни былой самоуверенности, ни ненависти, ни небрежности движений. Тек-тэр больше не был Тек-тэром. После небольшой промывки мозгов, отличные природные данные капитана могли послужить армии, — Вам известно задание?

Глаза Ког-Бансте вспыхнули гордостью.

— Да, сэр! Благодарю за доверие, сэр!

— Ну, это доверие не тебе, капитан, а твоей внешности. Ты ведь знаешь, что очень похож на личного разведчика Ее Высочества?

— Да, сэр! Сходство поразительное!

— Ты видел досье Тек-тэра?

— Да, сэр!

— У тебя нет сомнений, что сыграешь роль, как надо? Успех всей операции будет зависеть от того, поверят тебе ларконцы, или нет!

— Буду стараться, сэр!

Рэс-вэр повнимательней присмотрелся к офицеру. Будет неприятно, если окажется, что из Тек-тэра сделали дурака. Но, как говорят, этот Ког-Бансте был хорошим солдатом и отъявленным головорезом — психологически совместимый характер для капитана разведки. Искать в банках нейронных копий другую личность не было времени.

— Ты свободен, капитан! Желаю удачи!

Тек-тэр исчез из экрана, быстрым движением отдав честь.

— Он не вспомнит? — спросил маршал у инженера, — Ему ведь придется подражать самому себе?

— Чтобы исключить такую возможность, мы полностью затерли старую информацию его мозга, — отчеканил офицер и тут же поправился: — Предварительно сняв нейронную копию.

Маршал на мгновение задумался, как странно складывается жизнь — сегодня ему был нужен герой Великих Войн Ког-Бансте и он воспользовался старой копией мозга — всем, что осталось от этого человека. Когда-нибудь найдется кто-то, кому понадобится знаменитый разведчик Тек-тэр — и тот же банк даст возможность оживить исчезнувший образ… Если, конечно, кто-нибудь еще раньше не вернет память оригиналу…

— Тек-тэр ничего не выкинул?

— Нет, сэр, он не сопротивлялся. Да было бы и глупо.

— На него не похоже… Это все?

— Нет, сэр, — инженер заколебался, — Вы потребовали изучить информацию и…

— И что? — нетерпеливо поторопил Рэс-вэр.

— Мы получили такие сведения, что не решились прочитать мозг капитана Тек-тэра полностью, в следствии крайней важности и секретности. Составлен отчет, к которому приложена копия…

— Он действительно что-то знал? — недоверчиво пробормотал маршал.

— Вы разрешаете говорить по связи?

— Я приказываю! Для личных переговоров у меня нет времени.

— Тогда, сэр, разрешите сообщить следующее: главной заботой Тек-тэра в последнее время была доставка законного Короля на Эрсэрию.

— Что ты там болтаешь?! Какого еще короля?!

— Я имею в виду, что капитан был убежден в том, что его пассажир, некто землянин, по имени Сергей, был коронован Короной Древних Императоров Космоса — на глазах Тек-тэра дважды были представлены доказательства данного факта. Кроме того, разведчик питал уверенность, что Корона и ее прежние владельцы помогли "Звездному Страннику" — фрегату лорга Эр-тэра — выйти из области аномалий, в которую тот попал, терпя бедствие в области черной дыры в секторе…

Последних слов маршал не слышал.

— Ты сказал Сергей?! — лицо Рэс-вэра потемнело, и инженер сжался, не смотря на то, что его и маршала разделяли расстояния в треть светового года, — На "Буре" не было никакого землянина?! — маршал так сжал поручни своего кресла, что те затрещали.

— Могу я ответить, сэр? — осторожно поинтересовался офицер.

— Да!

— Человек, которого Тек-тэр принимал за землянина, действительно находился на "Буре". Он был доставлен для изменения личности в мою лабораторию в числе других солдат разведки.

— Проклятье! Остановите работу! Пришлите его ко мне!

Офицер заколебался, и маршал вопросительно взглянул на него, требуя объяснений.

— Сэр! Землянин Сергей получил новые личностные качества — мы закончили операцию. Теперь он — Дилло Арр Риккрохх, гионусец. Его собственные качества не были сохранены в виде копии, так как ранг этого человека показался нам недостаточным… — трясясь от напряжения под взглядом маршала, инженер не решился замолчать, — Но в следствии отсутствия специальных указаний, мы сохранили этому человеку память и в любой момент можем…

— Не надо, — гнев Рэс-вэра вдруг утих, так и не разразившись грозой — маршал задумался.

Инженер облегченно выдохнул — он уже представлял себя в роли штурмовика на хрупком линсоре — Рэс-вэр редко прощал провинности.

— Вир-тэр, — после двух минут молчания железные мышцы шеи дрогнули, поднимая голову маршала, — Ты не заметил ничего необычного?

— Во время операции?

— Да.

— Ничего, сэр. Операцию проводила моя ассистентка, но никаких отклонений…

— Я говорю про Корону.

— Корону? — инженер непонимающе взглянул на маршала, — Корону, сэр?

— Значит, ничего необычного?

— Нет… — инженер вновь заколебался, — Я не знаю…

— Ты свободен, Вир-тэр.

Рэс-вэр в раздумьях развернул кресло.

— Вот мы и встретились, землянин! — с чуть грустной усмешкой прошептал маршал, — Дилло Арр Риккрохх! Любимец Ее Высочества!.. Ты оказался не так глуп, чтобы уйти из рук Нан-вэра, не так примитивен, чтобы вскружить голову Тек-тэру, и не такого низкого происхождения, чтобы получить Корону…

Неужели ты заслуживаешь ее?!

Маршал вскочил и встряхнулся, заставив мышцы заиграть под серебряным кителем. Но тут же сдержал себя, вспомнив, что соперник сейчас у него в руках.

— Проще всего было бы прикончить этого Сергея, — задумчиво произнес он про себя, — Но если верить сказкам о Короне, а в них я, кажется, начинаю верить! из этого не получится ничего хорошего… Подождем! — Рэс-вэр усмехнулся, но это была уже улыбка жалостливой насмешки, — Пусть лучше его друзья, ларконцы, сами уничтожат Дилло Арр Риккрохха — штурмовика Королевского Военного Флота!

Глава 7

В узком и длинном помещении десантного бота Дилло увидел парня в форме штурмовика. Это был высокий, хорошо сложенный эрсэриец, с хмурым лицом и рассеянным взглядом. На его плече поблескивал такой же сержантский значок, как и у самого Дилло.

Привычка подшучивать над людьми была у гионусца, наверное, с самого рождения, но профессиональное чутье подсказало Дилло, что с этим эрсэрийцем пока шутить не стоит. Быть может потом, в казарме…

— Ловец? — Дилло произнес быстро, как всегда задавал вопросы.

— Нет — стрелок, — вяло отозвался эрсэриец. Так же вяло он представился: — Ор-кэн, сержант. А ты?

— Дилло Арр Риккрохх, сержант и "ловец", — Дилло насторожился, ожидая насмешки, какую обычно вызывало его свистяще-рычащее имя у незнакомцев, но сержант только вяло кивнул.

— Будем служить вместе, Ор-кэн, — подмигнул ему Дилло.

— Будем, — равнодушно согласился эрсэриец.

Двенадцатая дивизия прославилась еще и тем, что Рэс-вэр отправлял туда своих неудачливых командиров. Если после этого офицер возвращался, маршал ценил его больше прочих.

Расположение помещений на "Армаде" было стандартным для ракетоносцев такого типа — Дилло вспомнил каждый поворот коридора, размещение казарм, форму кают и ангаров.

Сразу за люком из запасного ангара их ждал офицер в фиолетовой форме.

Дилло и эрсэриец отдали честь и выслушали поток брани как в свой адрес, так и в адрес командования, которое присылает новичков за несколько часов до операции.

— Вторая казарма, места 14 и 15, — объявил наконец офицер.

— У вас четыре часа, чтобы изучить задание и набраться смелости… Свободны!

Дилло знал, где находилась названная казарма, а эрсэриец пошел за ним, не выражая никаких чувств.

"Казарма" оказалась круглой каютой двадцати метров в диаметре. У стен находились противоперегрузочные кресла, где отдыхали солдаты — всего человек пятьдесят.

— Привет, крылатые! — на приветствие Дилло многие подняли головы, но никто не ответил, и большинство посмотрело неприязненно.

— Лучше их не трогай, — заметил Ор-кэн без интонации в голосе.

Они заняли пустые кресла, сопровождаемые взглядами штурмовиков.

— Похоже, эти, крыл-латые, дрожат от страха перед первым вылетом, — Дилло обвел взглядом солдат, ожидая ответа, — Еще не оперились, бедняги?

— А ты кто такой? — задиристо спросил широкоплечий солдат непонятно с какой планеты — его кресло было рядом с креслом Дилло.

— О, первый мужчина в этом птичнике! — насмешливо отозвался гионусец, — Я Риккрохх, Дилло Арр Риккрохх. Небось слышал о таком?

— Не слышал, — широкоплечий презрительно отвернулся.

— Это кто называет себя Риккроххом? — сиплый голос исходил с правой стороны казармы. Его обладатель оказался атлетически сложенным пареньком с желтым цветом кожи.

Дилло повнимательней присмотрелся к говорившему. У него появилось ощущение, что изрезанное складками желтое лицо ему знакомо.

— Кажется мне, я тебя знаю! — медленно произнес гионусец.

— Знаю или нет?

Парень хмыкнул. Он оставил свое кресло и вышел на центр комнаты, поигрывая кристалликом — монетой.

— Ты-то, может, меня и знаешь, а вот я тебя нет! — парень широко расставил ноги и обвел взглядом друзей, — Этот уродец, ребята, может называть себя кем угодно, хоть адмиралом Сэр-вэром, но Риккрохха я знал — он похож на этого белокожего, как веборианец на красотку из инженерной!

Дилло насторожился. Такая ситуация была для него неожиданностью. Если желтолицый просто напрашивается на драку, то зачем злить остальных?

— Я был Риккроххом с тех пор, как меня мать родила, — отозвался он.

— Что?! — желтолицый подошел поближе, — Тогда кто я такой, а? Назови мое имя, уродец?!

— Не могу вспомнить… Ну и что? В Порт-Сирусе я лишился памяти!

— В Порт-Сирусе? — желтолицый надрывно расхохотался, — Что ты говоришь! Там, где тебя убили?

— Убили? Но я ведь жив!

— После того, как в твой Л-440 угодила нейронная ракета? — желтолицый обвел взглядом товарищей, многие из которых зашевелились, — Этот уродец захотел присвоить себе сержантский значок и славу бедняги Дилло, но не ждал, наверное, что на "Армаде" окажусь я! Держи-ка его, Данг Велис!

Широкоплечий парень, сидевший рядом, схватил могучей рукой горло Дилло, но сжал не сильно, а только так, чтобы самозванец не ускользнул.

— Говоришь, Ариос, этот болтун не тот, за кого себя выдает? — спросил он, — Погоди-ка, а второй, его дружок, тоже самозванец?

— Твое имя? — грубо спросил желтолицый у эрсэрийца.

— Ор-кэн. Сержант Ор-кэн, — в голосе стрелка звучало полное безразличие.

— Что?! Что он сказал? — к удивлению Дилло вскочило много человек, может быть, человек двадцать. Поднялся шум.

Широкоплечий от удивления отпустил шею гионусца, чем тот воспользовался, чтобы вскочить.

— Лейтенант Ор-кэн? — прогремел широкоплечий, заглядывая прямо в лицо эрсэрийцу, — Наш брат лейтенант? Да знаешь ли ты, кто перед тобой? Я был его помощником, а он, он и он… — солдат обвел рукой друзей, — Мы все из отряда "Гончего", расформированного после того, как наш корабль продырявили ракеты ребятишек Сэр-вэра, чтоб их разорвало! Все, понял ты, все, кто уцелел!!

Новенькая фиолетовая куртка эрсэрийца лопнула, когда здоровенные ручищи Данг Велиса рванули прочную ткань, а сам Ор-кэн пролетел несколько метров и упал рядом с Дилло.

— Нам тут не рады, — констатировал Дилло, помогая эрсэрийцу подняться. Теперь ему было не до шуток.

— Гляди-ка! — крикнул желтокожий, — Эти придурки и разговаривают и смотрят, как настоящие!

— Точно, — согласился кто-то еще, — Эрсэриец такой спокойный, как наш лейтенант перед делом! И двигается, как лейтенант!

Новичков обступили.

— А я-то думал, что умру как-то иначе, — заметил Дилло.

— Ты много говоришь, — сообщил Ор-тэн, становясь спиной к его спине и готовясь к обороне.

— Вправим им мозги и отнесем к командиру! — крикнул желтолицый.

— Стоять! Назад! — резкий окрик офицера разогнал нападавших. Дилло ощутил шок от удара силовой плетью. Он скорчился от боли, а рядом без единого стона согнулся эрсэриец.

Солдаты расступились.

Офицер наклонился над телами на полу. Пятеро были мертвы.

— Что здесь происходит?! — рявкнул офицер, — В чем дело?!

— Этот самозванец… — желтолицый, изрядно помятый Дилло, сдерживал рукой кровь на губе, — Они убийцы! Они десантники, а не пилоты!

Офицер побагровел, и силовой хлыст коснулся желтолицего.

— Это не ваше дело!!! По местам! Вы, четверо, отнесете тела к инженерам, пусть посмотрят, что можно сделать!

Остальные — в кресла! Изучать задание!!!

Когда все разошлись по своим креслам, офицер задумчиво осмотрел ничего непонимающего Дилло и его товарища, тоже пораженного своими способностями, и зло прошипел:

— На Ларконе вы оба должны из кожи лезть, чтобы заслужить у меня прощение! Хотелось бы поверить, что вы стоите этих пятерых!.. В свои кресла, живо!!!

Ангар заполняли два типа боевых машин: гравителы — многофункциональные наземные машины, способные свободно маневрировать в гравитационных потоках в вертикальной плоскости, и линсоры — изящные шестикрылые катерки с высокими летными качествами. Обычно тяжелые, оснащенные мощным стрелковым арсеналом дальнего действия, гравителы высаживались на поверхность объекта атаки, а быстрые, маневренные во всех плоскостях линсоры прикрывали их с воздуха.

Но сегодня гравителы оставались зачехленными. Их функции возлагались не на машины, а на другую разрушительную силу — на веборианцев. Дилло с отвращением обводил взглядом ровные шеренги огромных пауков, тяжелых и мощных в своих соляных панцирях, построившихся у противоположной от пилотов стены, также ожидая сигнала.

Дилло знал о веборианцах все, или, по крайней мере, думал, что знает. Его линсор был особым — оснащенным камерой на четырех человекоподобных существ и гравитационной ловушкой. В этом и состояла специализация "ловца" — кроме обычных обязанностей, пилот такого линсора отлавливал пленных, которые могли представлять стратегическую ценность. Камера и ловушка делали линсор ловца почти в три раза большим по размеру, и, следовательно, более уязвимой целью, и все же получить такую машину мог не каждый, чем Дилло очень гордился. В сегодняшнем деле камеры ловцов должны были послужить каютами для веборианцев, которых таким образом предполагалось высадить на планету. Дилло не раз уже делал подобное и потому имел близкое знакомство с отвратительными многолапыми десантниками — этого он не забыл несмотря даже на свою частичную амнезию.

Веборианцы, а точнее хватеры, были единственными негуманоидными солдатами в войсках Королевства. Их реакция превосходила человеческую в сотни раз, они были неразборчивы в питании, необыкновенно живучи, равнодушны к таким внешним условиям, как повышенная гравитация, влажность, кислотность, содержание кислорода, которым дышали, или температура. Природа сама снабдила хватеров тем оружием, которое человек вынужден был себе придумывать: толстый соляной панцирь, скрывавший мозг, органы и запас питания, не мог пробить выстрел из бластера; тридцать шесть лап с присосками, четырнадцать любых из которых служили для передвижения, а остальные в это время выполняли любые другие функции, были намного сильнее самых крепких человеческих рук или ног; хватеры чувствовали любое другое живое существо в радиусе нескольких километров, и безошибочно находили его; они обладали способностью ориентироваться по магнитным полям и перемещаться со скоростью до двухсот километров в час, даже не разворачиваясь для смены направления; они воспринимали звуки — тонкие волоски на конечностях позволяли делать это, но сами общались с помощью электромагнитных волн, которые излучали, а затем поглощали щелями-глазами, расположенными по всему диаметру круглого тела — они видели мир в отраженном свете своих излучателей и не нуждались в освещении. При всех своих качествах и бесконечном желании воевать, хватеры вполне могли бы захватить власть в галактике, если бы не их стремление к одиночеству и не природные инстинкты, которые поставили веборианцев в зависимость от людей.

Когда впервые эрсэрийский корабль приземлился на Веборе, люди были потрясены многообразием форм жизни, процветавших в таких условиях, которые, казалось бы, должны были противиться самому понятию "жизни". Четыре пятых эрсэрийского экипажа погибло от болезней или пошло на корм веборианской фауне, а те, кто остался, поклялись никогда не возвращаться на планету смерти. Однако позже, на втором столетии Великих Войн, люди вспомнили о Веборе, как о возможности использовать живущих там существ в качестве средств уничтожения.

Тогда была организована специальная экспедиция, для изучения Вебора.

Ученые насчитали триста тысяч видов животных, а хватеры оказались единственными разумными существами на планете.

Несмотря на малую численность и неспособность объединяться, Вебор полностью принадлежал им. Единственными врагами хватеров были сами хватеры.

Они были бесполыми. Один единственный раз в жизни хватер откладывал яйцо, после чего умирал. Это яйцо становилось причиной ожесточенных сражений между другими особями. Хватер, доказавший свое право на него, заглатывал "приз" и забирался в какую-нибудь укромную щель или пещеру или строил хижину, где делился на шесть-восемь молодых пауков. Эти молодые общались друг с другом, совместно охотились и жили, но только до тех пор, пока кто-либо из них не завоевывал право оставить потомство и не делился, что, на самом деле, случалось довольно редко, так как не многие хватеры доживали до того возраста, когда могли отложить яйцо. Дети родственника уже не были родственниками. Таким образом, самые большие группы хватеров, обнаруженные на Веборе исследователями, насчитывали восемь пауков, а все стремления хозяев планеты были так или иначе связаны с размножением и не имели ничего общего с человеческими. Например: хватеры убивали себеподобных не с какой-то целью, как люди, а просто потому, что этого требовал их инстинкт, и одновременно поддерживались строгие нормы, также непонятные людям, например: нора "чужого" паука, уединившегося для деления, считалась священной и даже охранялась случайными хватерами-скитальцами, которые уже после деления могли смело уничтожить все потомство.

Хватеры оказались неспособными понять людей. Попытки контакта долгое время были безуспешны и заканчивались плачевно для эрсэрийцев. Вооруженные конфликты имели эффект драки с комарами — стоило уничтожить семью целиком и ни один хватер на планете не имел к людям никаких претензий и мог охотиться на них, считая, что лично для него они не опасны. Также, если бы удалось договориться с одной семьей, любая другая относилась бы к людям по-прежнему, то есть как к легкодоступной дичи.

Приручить пауков не удавалось — они сохраняли агрессивность в любых условиях, а образ их мысли не подчинялся человеческой логике.

Перелом в истории Вебора произошел, когда люди нашли способ ускорить размножение хватеров. Ради возможности оставить потомство пауки пошли на все. Ни одна человеческая религия, ни один культ не был так фанатичен по своей природе, как стремление к делению хватеров. Хватеры готовы были лететь с людьми, служить им, умирать за них, только за то, чтобы после этого каждый, кто уцелеет, мог получить драгоценное яйцо и спокойно разделиться в безопасности.

Эрсэрийцы набрали пехоту из веборианцев и использовали ее, как используют бактериалогическое оружие — когда требовалось очистить планету от противника, но не хотелось взрывать ее целиком.

Те хватеры, которых видел в своей жизни Дилло, уже не были настоящими веборианцами — это были гибриды, выращенные в эрсэрийских лабораториях. Они умели подчиняться командам старших по званию, действовали сообща и ценили жизнь человека выше своей собственной. Но они все равно оставались опасными непредсказуемыми дикарями, которых большинство людей боялось и ненавидело. И Дилло не был исключением.

…Сигнал "по машинам!" разорвал размышления Риккрохха. Он сорвался с места, чуть замешкавшись, и бросился к своей линсору — с левой стороны, красный люк, второе отделение, номер 67. Четверо ребят, его подчиненных, составлявших прикрытие ловца, разбежались по машинам рядом. Хватер, с его мгновенной реакцией, уже влез в камеру и ждал, пока Дилло займет место в кресле пилота и закроет ее.

Дилло волновало только одно: успеть запрыгнуть в кресло, включить страховочную гравитацию, подсоединить шлем к устройству наведения, проверить исправность систем, подать сигнал готовности и закрыть люк кабины. На все давалась девятисекундная готовность. На счет "нуль" люки откроются независимо от того, готов пилот к старту или нет. Если была обнаружена неисправность, о ней нужно сообщить на счет "три", не позже. Потом все проблемы лягут только на плечи солдата…

Крышка стала на место. Красная лампочка вспыхнула, люк распахнулся и машина стала падать по вертикальному туннелю, разгоняясь кольцами магнитных ускорителей. Дилло понял, что не включил защиты от перегрузки. Дыхание захватило, жилы вздулись, тело рвалось вверх. Он со злостью вспомнил о своем пассажире — тому-то на все наплевать!..

Линсор вылетел из ракетоносца со скоростью артиллерийского снаряда и камнем понесся вниз, окруженный роем таких же линсоров — весь третий батальон двенадцатой дивизии — на равном расстоянии друг от друга маленькие машины образовывали горизонтальную плоскость, которая падала на приближающуюся землю.

Глава 8

Пока продолжалось падение, Дилло мог повторить задание.

Высадка штурмовиков должна была произойти в короткий миг отключения батарей противника, расположенных на двенадцати спутниках. Если бы отключения не произошло, весь батальон был бы обречен. В случае удачной высадки проблем не было — уничтожать все, в чем виделась угроза, разрушать правительственные здания и космопорты, разрывать транспортные линии — Ларкона должна была покрыться потом ужаса и завопить о помощи…

Первые минуты всегда больше всего действовали Дилло на нервы. Время бездействия и слепой надежды, что в него не попадут… Но планета приближалась, Дилло, как и другие штурмовики, был жив, а, значит, это задание могло и не стать последним…

"Буря" первой вышла из гиперпространства в системе Агеты.

У Тек-тэра с личностью Ког Бансте было десять минут, чтобы выполнить разработанный маршалом план. Через десять минут, независимо от того, удастся операция или нет, в нормальном пространстве, а значит в поле видимости ларконцев, появятся все остальные корабли королевского флота.

Ког Бансте знал, что сказать ларконцам. Он знал, что в таком случае мог сказать Тек-тэр.

На вопрос, где Король, он ответил, что встретился с эскадрой Сэр-вэра, и что срочно должен побеседовать с адмиралом Нарцгоком-Ра лично. Ему предложили подождать, но он заявил, что промедление погубит Ларкону, а, возможно, и весь флот Арагорры. Прошло всего семь часов, как сверхлайнер Тек-тэра оставил планету — капитана помнили, ему доверяли.

Защита была снята.

Ког Бансте повел корабль вслед за маленьким портовым буксиром, направлявшимся к главному спутнику планеты — Атраксу — спутнику с центральной орбитой. Он напряженно следил за таймером, и за двадцать секунд до прибытия флота атаковал.

Короткий залп из мощнейших орудий сверхлайнера расколол Атракс надвое. Другой спутник почти одновременно разорвали пущенные разведчиком ракеты, третий столкнулся с обломками первого. Где-то в неразберихе метеоритных осколков пропал буксир. Двинувшись к четвертому, самому близкому к Ларконе и потому сильнее прочих влияющему на движение планеты спутнику (прежние методы тут не годились), Ког Бансте в упор расстрелял его жесткими лучами, так, что песок спутника превратился в жидкое стекло, залившее то, что осталось от сторожевых батарей. Треугольный крейсер планетарной охраны выплыл из огня и пыли, но его огонь запоздал — задание было выполнено.

Пораженные предательством, ларконцы не сразу пришли в себя, а когда наконец сообразили, что происходит, и захлопнули ослабленную защиту, в образовавшийся проем в обороне уже вошел "Вершитель Судеб", подавивший бешеным огнем оставшиеся спутниковые батареи, а остроносые ракетоносцы "Армада" и "Стремительный" нырнули в верхние слои ионосферы.

Пилот линсора имел полный обзор всего пространства вокруг себя — справа, слева, сверху, снизу, спереди и даже сзади.

Изображение подавалось прямо в сознание, чтобы сократить время на обдумывание увиденного. "Свои" цели сразу отделялись от "чужих". Переводя внимание с одного объекта на другой, пилот таким образом наводил оружие на цель и тут же получал о ней информацию, так быстро, что не успевал подумать об этом. Если стрелка интересовал не весь объект, а только его часть, то "изображение" приближалось, одновременно уменьшалась рассеянность огня — сосредоточив внимание на голове человека, находящегося на расстоянии в один-два километра, пилот линсора мог срезать из единственной лазерной пушки своего корабля один волос и не задеть другой. Именно такая система наведения и делала штурмовиков действительно опасными.

Конечно, так управлять линсором можно было и дистанционно, но тогда терялась основная идея использования человека — пилот должен был каждой клеткой своего тела сознавать грозящую ему опасность, и не внушаемую, а реальную, до предела обострить чувство самосохранения, каждым нервом проникнуться ощущением, что если не он, то его. Только тогда человеческое сознание могло перейти границу обычного восприятия и обретало способность интуитивно предвидеть несколько мгновений вперед.

Ни один робот не обладал такими возможностями. Если же человек погибал вместе со своей машиной, его не стоило жалеть — он знал, на что шел…

Сергей не узнал Ларконы, потому, что Дилло Арр Риккрохх никогда тут не был. Изрезанные ветром скалы были первым контрастным впечатлением. Они находились в двенадцати километрах правее отбрасываемой линсорами тени. Прямо под машинами проносилось относительно гладкое плато, заросшее отвратительного вида растительностью. Дилло увидел, как нырнули вниз несколько больших линсоров ловцов — неплохое место для высадки хватеров. У самого Дилло были другие соображения. Пока все шло слишком гладко — их никто не встречал, а это настораживало. Наклонившись вправо, Риккрохх повернул линсор к скалам — между острых вершин он будет в большей безопасности. Четыре машины отделились от основной группы вслед за ним — Дилло пробежал их глазами. Компьютер мгновенно сообщал о расстоянии до каждого, его координате, типе машины, ее скорости, уровне опасности, времени и возможности ликвидации, множество технических характеристик и прочее… Эти четверо были подчиненными гионусца.

— Хорошо ребята… — пробормотал Дилло, зная, что его слышат, — Ускоряемся…

Двигатель впереди взвизгнул, захватывая восходящие от земли магнитные потоки. Мгновение, и их пятерка ринулась вперед, ввинчивая ускорение до предела. Над скалами Дилло наклонился вперед, заставляя машину круто падать вниз, а затем выпрямился, дав толчок новому ускорению. Теперь скалы окружали его и его ребят — так было даже интересней.

Он вызвал карту — плато под основной группой должно было уже закончиться, и где-то там, рядом, было, как-будто, первое поселение. Скалы же уходили далеко на северо-запад — пятерка штурмовиков двигалась на запад почти по самой кромке скального массива. Дальше, километров через восемьдесят, на пути линсоров лежало большое горное озеро, скорее даже море. Там было нечего делать.

Дилло обогнул пик и вошел в ущелье. Проход между скалами был отличным укрытием, а его направление устраивало сержанта — ущелье тянулось на юго-запад и должно было вывести за плато и за поселение, ближе к океану. По связи Дилло известили о первом сопротивлении — основные силы встретили легкий крейсер планетарной обороны. В том, что ничего страшного там не произойдет, Риккрохх не сомневался, но все же был рад, что сам далеко. На его долю еще хватит драки!

Компьютер подал сигнал "внимание". Дилло еще раз взглянул на карту. В шестидесяти километрах к северо-западу, в пяти километрах от озера, в скалах обнаружили электростанцию. Этот объект только что появился на карте — его засняли с "Армады" или с другого большого корабля. Командование наверняка хотело, чтобы Дилло и его четверка отправились туда, но прямого приказа не давали, предоставляя сержанту свободу действий.

Дилло поморщился — он не любил такие пункты, как станции — там всегда было полно охраны. И все же Риккрохх наклонился вправо — стоило, по крайней мере, посмотреть, что там такое.

Вершины стали как-будто острее и угловатее. Стоило подняться выше и снизить скорость, но тогда возрастала опасность, что их заметят. Дилло предпочитал разбиться о камни, чем быть сожженным — кто знает, быть может, тогда его еще оживят…

Виляя между глыбами камня, Риккрохх не успевал вызывать карту. У него была хорошая память. Он знал, что до цели еще километра три-четыре, но острые скалы и спереди и сзади, и справа и слева действовали ему на нервы.

В камере заскребся веборианец — что-то почуял. Дилло посмотрел в камеру — точнее подумал о ней и увидел хватера, не поворачивая для этого головы. Паук угрожающе выставил восемь боевых, с острыми краями лап градусов на тридцать левее направления, выбранного Дилло. Но с той стороны был сплошной массив.

— Поднимаемся! — Дилло отклонился на спину, заодно поворачивая машину на тридцать градусов. Теперь хватер протягивал лапы прямо по курсу.

Они вдруг оказались прямо над строением. Станция — мощное, бронированное сооружение, укрытое множеством силовых щитов — была врублена в скалу на глубину в несколько десятков метров, и потому ее почти невозможно было отыскать среди серых вершин… Удивительно, как ее вообще заметили с ракетоносца?..

Дилло не успел еще выбрать цель, когда снизу, из стального бункера ударила лучевая пушка — вероятно, на станции были предупреждены о появлении штурмовиков.

Два линсора сопровождения, находившиеся справа от Дилло, разлетелись на пылающие осколки.

— Проклятье! — Дилло повернул влево, но там тоже был бункер. Сержант разглядел выглядывающее оттуда дуло излучателя, сжал гашетку в подлокотнике кресла — линсор загудел, захлебываясь выбрасываемой энергией. Бункер остался позади — Дилло знал, что выстрелил точно — иначе он был бы уже мертв.

Впереди был прямоугольный, вросший в скалу корпус с большими антеннами магнитных накопителей на ребристой крыше, но туда, Дилло знал по опыту, ему не попасть. Там наверняка готовы к встрече.

Паук опять заскребся.

— Не терпится погулять по травке? — проворчал Дилло. Он злорадно сжал левой рукой гашетку открывания ловушки — хватер упал вниз с большой высоты — Дилло не сомневался, что тварь не покалечится, но хотел хоть немного ей напакостить.

— От этой напасти вы не скоро отделаетесь! — злобно выдавил он, вспомнив о своих погибших ребятах.

— Уходим! — скомандовал Дилло, — Курс на юго-запад. Ими займется паучок…

Три линсора легли на прежний курс, удаляясь от станции, но их преследовали — Дилло увидел вытянутый крылатый объект — истребитель — расстояние полтора километра, высота две тысячи метров, скорость 30*210 градусов 200 единиц, ускорение 0*0 градусов 15.6 единиц, время возможной ликвидации 16 миллисекунд, опасность атаки 100, уровень помех 1.4, защищенные и слабозащищенные места… Дилло стало не по себе.

Его линсор был самым большим, а значит представлял лучшую цель, чем машины его ребят.

— Я встречу его? — спросил по связи пилот первого линсора.

Парня звали Гиберг.

— Давай…

Дилло видел, как легла на боковые крылья маленькая машина, разворачиваясь навстречу в семь раз большему истребителю. Если парень ухитрится выстрелить первым, все пройдет отлично…

Гибергу не повезло. Истребитель заранее выпустил с десяток ракет, и хотя сам не ушел от лазерной пушки линсора, унес с собой и Гиберга. Два взрыва прозвучали один за другим.

Остался только один пилот прикрытия — Весмерх, и Дилло очень не хотелось лишиться и его — кому нужен сержант, теряющий всех своих людей в первые же минуты боя? Но все шло к тому — откуда-то из ущелья поднялись сразу четыре чернокрылых истребителя. До них было чуть больше семи километров.

— Иди за мной! — крикнул Дилло Весмерху. Он выжал ускорение и нырнул за каменную гряду, скрываясь из видимости врага. Каким-то чутьем, которого раньше Риккрохх у себя не замечал, он почувствовал, что преследователи сели на хвост и так легко не отпустят. Через минуту он убедился, что предчувствие не обманывает — четыре корабля пронеслись над грядой и выровнялись ромбом в пределах видимости сержанта.

Дилло вызвал карту — основные силы ушли далеко к югу.

Впереди был океан, а от скал отрезали истребители ларконцев.

Если не придумать что-нибудь, пока скалистый массив окружал корабли двух штурмовиков, то дело плохо…

Придумывать было поздно — скалы расступились и линсор Дилло окунулся в потоки брызг. Сержант в ужасе обвел глазами бушующую стихию — за всю свою жизнь, Риккрохх не видел таких огромных волн! Ветер поднимал смерчи, вокруг которых стеною стояла вода, тучи, гонимые этим ветром, черно-фиолетовые, озаряемые молниями, как казалось, касались волн, видимость ужасная… Дилло взглянул на машину Весмерха — ее швыряло, как песчинку. Только тут он понял, что и его самого сильно трясет.

Интуитивно сержант убрал крылья — лучше снизить маневренность, чем отдаться на милость шторму… Ко всем прочим радостям истребители шли следом.

— Если подняться над облаками? — спросил голос Весмерха.

— Там нас и накроют! — огрызнулся сержант, — Держись крепче — пойдем через океан.

Вместо того, чтобы подняться выше, Дилло наоборот снизился. Теперь волны напоминали те скалы, с которыми они только что расстались. Только проходить между волнами было куда сложнее — эти скалы двигались. Риккрохх потерял из виду истребители, но не мог утверждать, что те оставили его в покое.

Два маленьких кораблика могли показаться сумасшедшими. Они проносились между стенами воды, ныряли под поднимающиеся волны, касались днищем темных пенистых гребней, убегали от ревущих смерчей, вырывались из тисков подхватывающего их урагана. Мокрые, с поджатым оперением крыльев, линсоры походили на свихнувшихся дельфинов, бросивших вызов океану. Но Дилло и был сумасшедшим. Он заходился от восторга, когда вдавленный в кресло предельным ускорением выскакивал из под рушащейся волны, спасенный каким-то мгновением, он громко кричал, когда давал нести себя ветру, он хохотал, когда волны сходились перед самым носом его машины, и когда стена брызг полностью закрывала видимость… Более маневренный Весмерх уверенно держался рядом.

Нужно было отдать себе отчет, что океан огромен, но Дилло не был дураком — он никогда не играл со смертью просто так, на интерес — с самого начала им было выбрано направление. Если повезет, он пересечет взбесившийся бассейн и окажется ближе ко второй группе, высаженной "Стремительным" — там истребителям не поздоровится. Пока, Дилло это чувствовал, стервятники не отстают — они были где-то над облаками и следили за штурмовиками с помощью каких-то своих приборов…

— Хорошая тренировка, а, Весмерх? — подшутил сержант, на какую-то минуту оказавшись в полосе затишья.

— Да, сэр.

— Терпи! Четырнадцать минут — и мы над сушей!

Ровно через четырнадцать минут настоящего ада темная пелена брызг разорвалась серым светом открытого пространства, заливаемого дождем. Дилло поднял линсор выше. Истребителей он не увидел. Новый берег тоже был гористым, но более старым, из-за чего горы выглядели таинственнее и ниже.

Все ближайшие к океану долины заливала вода. Горные реки вздулись, их потоки с корнем вырывали самые крепкие растения.

То тут, то там виднелись свежие следы землетрясения — нужно было время, чтобы планета свыклась с пропажей трех своих спутников, а пока эта пропажа выливалась в катастрофу для всего живого.

Дилло повел машину дальше на запад. Он увидел город, незначительно поврежденный колебаниями почвы и покрытый глубокими лужами, но штурмовиков тут еще не было — разрушения, оставляемые хватерами не могли сравниться ни с одним возмущением стихии. Риккрохх снизился, чтобы увидеть разбегающиеся фигурки людей и стал развлекаться, разбивая из лазерной пушки фары наземных машин и сжигая не в меру высокие антенны. С маленького городского космодрома поднялись полицейские катера, которых Дилло и Весмерх расстреляли, как мишени на учениях. Сержант искал подходящую кандидатуру для захвата — точнее, это делал компьютер — когда в поле зрения Дилло появлялся живой человек, компьютер определял его ценность по заложенной в память картотеке. Ни один горожанин не стоил и двух процентов и уж никак не мог оправдать потерю трех ребят прикрытия.

Активность полицейских рассердила Дилло. Было непонятно, чего те лезут на явную смерть. Но они все равно лезли. Не из-за людишек же в городе? Отсюда следовал простой вывод, и Риккрохх, как хитрая лиса, стал разбираться, в какую сторону его не хотят пускать.

— Что у вас там? — он пожал плечами, определив направление в горы, — За мной, парень!

Уничтожив заслон из катеров, штурмовики взвились над горами, удаляясь от города. Опять появился берег океана. Дилло присвистнул, заметив группу разнообразных машин в противоположной от океана стороне. Среди этих машин был крейсер, но не было истребителей. И все они спешили наперерез Дилло и его подчиненному. Линсоры были быстрее.

Огромное строение, напоминающее вулкан, привлекло внимание Дилло. На крыше здания был космодром, какой обычно устраивают для маленьких яхт. Там Риккрохх разглядел группу офицеров, и каждого из них компьютер тут же оценил в двадцать процентов предельной стоимости.

Такого шанса нельзя было упустить!

Дилло круто развернулся, сбрасывая скорость, чтобы успеть налету захватить людей с крыши-кратера дома-вулкана. Он засмеялся, видя, как выбивается из сил старый крейсер, оторвавшийся от остальной группы кораблей — у бедняги дымились шлюзы. Крейсер не успевал.

Оказавшись в нескольких сотнях метров от крыши вулкана, Дилло увидел и тут же сжег пять красивых яхт, которые стояли с открытыми люками в ожидании пассажиров, быть может, тех самых офицеров. Снизу, из здания высыпали солдаты — целое море смешных коротышек в пестрой форме — они надеялись сбить Дилло из ручных излучателей. Риккрохх рванул гашетку — ловушка сработала, поглотив сразу пятерых офицеров. Избыток радости заставил Дилло закричать — отменная добыча! То, что невольным пассажирам будет тесновато в четырехместной камере, сержанта не беспокоило — надо было разбегаться, а не стоять, раскрыв рты.

— С удачей, сэр! — поздравил Весмерх, — Будем уходить?

Крейсер был уже рядом, а дом-кратер удалялся, но любопытство и жадность Дилло еще не получили удовлетворения — сержант развернул линсор носом к дому, разогнался, затормозил, упал прямо к поверхности маленького космодрома и завертелся на месте, сметая для собственной безопасности огнем все, что там находилось, в том числе и людей, не набиравших двадцати процентов стоимости.

— Неужели никого дороже? — пробормотал Дилло, — Ну же! Вылезайте!

Он разнес перекрытие над лестницей вниз, в здание. Там, на лестнице были еще люди…

— Невероятно! — низкий офицер со шрамом на лбу, замеченный Дилло, набрал сто!!! Один на сто всегда лучше пятерых по пятьдесят!

Дилло распахнул камеру, выбрасывая прежних пленных на плиты космодрома. Он рванулся вперед, к человеку со шрамом, а тот понял грозящую ему опасность и пытался удрать. Дилло разнес целую секцию лестницы, по которой тот бежал, чтобы не дать добыче ускользнуть, и рискуя при этом ее покалечить. Он увидел какие-то колонны, которые мешали развернуться и снес и их. Какие-то люди, то ли солдаты, то ли офицеры, выхватили бластеры, они раскрывали рты, они кричали… Человек со шрамом ловко перепрыгивал через обломки полированного гранита. "Еще уйдет!" — Дилло выстрелил под ноги беглецу и раньше, чем тот упал, с виртуозной точностью включил ловушку, а затем захлопнул ее.

Линсор встряхнуло — вместе с человеком Дилло захватил еще что-то тяжелое, должно быть, балку или кусок гранита, но какое это уже имело значение? Риккрохх взмыл вверх, откуда опускался глупо управляемый крейсер, оказался под его стальным брюхом, сделал в нем хорошее отверстие, там, где должен был находиться гравитационный двигатель и ушел в сторону, наблюдая, как большой корабль охраны Ларконы потерял управление и довершил начатый штурмовиком разгром, рухнув в кратер, на непригодную для такой тяжести площадку космодрома.

— Вот теперь уходим! — весело крикнул Риккрохх. Рядовой прикрывал его сзади. Они взмыли в облака, с удовлетворением замечая на горизонте подвижные точки штурмовых машин своих товарищей из второй группы. Судя по всему, ребята как раз "натравливали" на город веборианцев…

— Дилло Арр Риккрохх, ответьте! — призыв пришел по офицерскому каналу.

— Да, сэр? — даже, если он сейчас получит выговор, Дилло рассмеется в лицо лейтенанту.

— Вам приказано возвращаться! Возвращайтесь на базу или на любой готовый принять вас ракетоносец! Выполняйте приказ!

Голос принадлежал не его лейтенанту и, судя по тембру и неповторимому "великосветскому" произношению, вообще не лейтенанту.

— Сэр, позвольте спросить!

— Да?

Линсор поднялся над облаками, и стало невыносимо светло.

— Что вы скажете о моем пленном?

Компьютер передал образ из камеры. Дилло ждал, ухмыляясь.

— Возвращайтесь скорее! — конечно, что они еще могут сказать сержанту? Риккрохх расхохотался с таким удовольствием, какого давно не испытывал — он уловил, как изменился от удивления тембр голоса надменного штабного.

Глава 9

— Спасибо, свободен!

Полковник, охранявший Сель-вену, кивнул и вышел. Фрейлина осталась стоять, с оскорбленным видом глядя себе под ноги.

Осада Ларконы была в самом разгаре — маршал надеялся, что штурмовики поднимут столько шума, сколько будет нужно — и Рэс-вэр временно остался без работы.

— Рад тебя видеть! — любезно поздоровался маршал.

Сель-вена не ответила.

— Ты напрасно злишься, — улыбнулся Рэс-вэр, — Для действующей армии, находящейся в боевой обстановке, тебе оказан очень хороший прием.

Фрейлина опять промолчала.

— Ты могла даже заметить, что к тебе были приставлены мои лучшие офицеры, а каюта, которую ты перевернула вверх дном в порыве непонятного мне гнева, — это моя собственная каюта. Сам Неск-тэр остался бы доволен таким обхождением.

Сель-вена вскинула на него глаза, но сдержалась и отвернулась.

— Не хочешь разговаривать? — маршал пожал плечами, давая знак Мозгу вернуть охрану, — Твое дело.

Сель-вена подозрительно посмотрела на богатыря, уверенная, что тот не стал бы тратить на нее время для нескольких банальных фраз, но появление полковника убедило девушку в обратном. Она сердито посмотрела в глаза Рэс-вэру. Эти глаза блестели сдерживаемым смехом.

— Пусть он уйдет! — потребовала Сель-вена.

— Конечно, — маршал улыбнулся, делая знак офицеру, — Императрица сменила гнев на милость?

— Ты подлец! — в раздражении выкрикнула фрейлина, с трудом заставляя себя оставаться на месте.

— Я так не думаю, — отозвался богатырь, — По крайней мере, не больше, чем другие лорги.

— Ты используешь хватеров! Против людей! Как ты можешь?!

— Вот ты о чем. Они грубые твари, эти хватеры. Но я действительно не знал, что найду на "Буре" леди Сель-вену. Это мне можно простить?

— Ах вот оно что? Если бы меня там не было, то можно делать все, что угодно?! Тек-тэр служит Ее Высочеству, он эрсэриец по происхождению, он… а ты останавливаешь его, нападаешь, натравливаешь веборианцев… Ты…

— Все мы служим Ее Высочеству… — перебил Рэс-вэр, — У меня не было выбора. Я отправил на "Бурю" шестьдесят специально подготовленных "абордажных" хватеров, а тридцать восемь из них, благодаря гостеприимному приему, оказанному твоим любезным капитаном, остались где-то в подпространстве или передохли в пространстве нашем. Доброй леди хотелось бы, чтобы на их месте были люди?

— Ты не только подлец, ты лицемер!

— Спасибо. Значит, извинения не приняты…

— Зачем ты меня держишь?

— А что я должен сделать? В такое неспокойное время не могу же я допустить, чтобы лучшая подруга Ее Высочества рисковала жизнью. На "Вершителе" ты в безопасности… К стати, даю тебе слово — очень скоро ты вернешься к своей госпоже — при первом же удобном случае.

Сель-вена недоверчиво взглянула на маршала.

— Я сам отвезу тебя к ней, — прибавил Рэс-вэр, — Не хочешь присесть?

Сель-вена села в тяжелое кресло на капитанском мостике Рэс-вэра. Сам маршал остался стоять, опираясь на поручни.

— Зачем ты все это делаешь? — грустно спросила девушка — оказавшись в огромном капитанском кресле, она невольно почувствовала себя маленькой и беззащитной и потому на время лишилась своего пыла.

— Что делаю? — мысль Сель-вены была вполне понятной, и маршал помрачнел, — Ты не поймешь… — отмахнулся он.

— Все было так прекрасно… У тебя было все…

— Не все… — маршал встряхнулся, — Хватит об этом!

Сель-вена вскочила, сразу же возвращая прежнюю агрессивность.

— Конечно, ты можешь делать все, что хочешь, но при чем тут я? При чем тут Лен-ера? При чем тут другие люди, которые страдают от твоего эгоизма?

Маршал пожал плечами, отворачиваясь.

— Хорошо, можешь не отвечать. А что ты сделал с разведчиками?

— С разведчиками? — маршал небрежно махнул в сторону Ларконы, видной за псевдостеклом центра в виде шарика, размером с апельсин, — Они воюют.

Сель-вена растерянно проследила за рукой Рэс-вэра.

— Как это "воюют"? — не поняла она.

— Обыкновенно. Как солдаты.

— А Сергей?!

— Сергей? — Рэс-вэр повернулся лицом к фрейлине. На его лице мелькнула недобрая усмешка.

— Что с ним?! — испуганная этой улыбкой воскликнула фрейлина.

— А что с ним? Он что, особенный?

— Ты!.. Верни его! Верни немедленно! Ты что, не слышишь?!

— Думаю, уже поздно.

— Как это поздно?!..

Маршал приблизился к Сель-вене, возвышаясь над ней, как скала. Эта скала пошатывалась от переполнявших ее чувств. В темных глазах мрак глубокой обиды поглощал блеск ярости.

— А что, — сквозь зубы прошептал Рэс-вэр, — Ее Высочество велела тебе сторожить этого щенка? Чтобы не достался другой, пока сама наберется смелости?

— Что?., — растерянность фрейлины соединилась с естественным страхом перед огромным мужчиной.

— Сергей, Сергей, Сергей… Весь мир закрутился вокруг какого-то землянина!.. Передашь госпоже, что ее любовник поступил ко мне на службу… — горько и вместе с тем зло Рэс-вэр усмехнулся, — Сержантом!

— Чей любовник? — на глазах испуганной девушки появились слезы, — Несчастный сумасшедший!.. Что ты наделал?!

Рэс-вэр удивленно посмотрел на нее.

— Что это с тобой?..

— Он не ее любовник, не ее… Понял?!., — Сель-вена всхлипнула и выглянула из центра, разыскивая свою охрану, — Где этот… полковник…

Маршал смотрел на нее нахмурившись. Полковник, ждавший за дверью, не замедлил появиться.

— Не ее, а мой! — крикнула Сель-вена и обернулась к офицеру, — Веди!..

— Стой, что это значит? — маршал шагнул в коридор и преградил ей дорогу, — Объясни! — грубо потребовал он.

— Мне нечего объяснять! Ты несчастный дурак! Лен-ера выбрала Сергея для меня, для меня, понятно?! Она и генетический контроль хотели…

— Ты уверена? — пробормотал богатырь.

Сель-вена не могла и не хотела больше разговаривать.

— Уведешь ты меня наконец или нет?! — крикнула она полковнику, и, не дождавшись ответа, бросилась бежать по коридору.

Ошарашенный, сбитый с толку маршал вернулся в центр. В полной растерянности он сел в свое кресло и невидящим взглядом уставился в экран. Землянин не был его противником? Он не был его врагом? все, что двигало маршалом уже половину года, оказалось ошибкой?..

— Где землянин? — спросил Рэс-вэр у своего адъютанта, имевшего неосторожность не к стати войти в центр.

— Землянин, сэр?

— Разведчик, которого мы сделали сержантом.

— Сейчас узнаю, сэр, — адъютант обратился к Мозгу, который связался с "Независимым", а затем с "Армадой".

— Мы сделали двух сержантов. Один получил личностные качества лейтенанта истребительной дивизии Ор-кэна, второй — сержанта Дилло Арр Риккрохха…

— Да! И где этот… Арр?

— Он оставил основную группу и долго не выходил на связь.

На "Армаде" считают, что сержант и его охранение пересекли океан. Сейчас с ним свяжутся…

Взгляд маршала остался пустым.

— Сэр! — адъютант возбужденно поднял голову, получив еще одно сообщение Мозга, — Этот человек атаковал императорский дворец и захватил пленного — самого адмирала Нарцгока! Ему приказано возвращаться.

Маршал очнулся.

— Адмирала? — удивленно и с какой-то грустью в голосе переспросил он, — Он счастливчик, этот землянин… Пошлите кого-нибудь навстречу.

Неожиданно Мозг ожил, включив сразу несколько экранов и развернув прямо перед людьми огромную радарную карту.

— Что такое? — Рэс-вэр вздрогнул от неожиданности.

В помещении возникла голограмма генерала Бер-тэна, командующего эскадренной разведкой.

— Сэр! Он появился!.. Корабли Сэр-вэра на 80,165*74,36 градусе. Жду указаний!

Сразу прогнав ненужные мысли, Рэс-вэр поднялся с кресла, и его глаза хищно заблестели.

Женщина в ужасе смотрела на пылающую тахту и на рухнувший под весом огромного хватера, свалившегося с потолка, деревянный стол. Она только что вошла в комнату, где хозяйничал незваный гость, и замерла в панике. У нее никогда не было детей, ее муж был для нее всем, и он был мертв — то, что от него осталось, лежало у двери возле разбитого прибора вызова служб первой помощи. Длинные мощные лапы, на которых шевелились ворсинки-усики, вынырнули из-под досок, сжались и выпрямились, как жесткие пружины. Подлетев под потолок, веборианец прилип к нему присосками, тут же заметил человека и быстро пересек разделяющее их расстояние. Парализованная страхом, женщина не двигалась.

Мгновение хватер размышлял, свисая над ней с потолка.

Многочисленные щели-глаза в бронированном панцире несинхронно вспыхивали и тускнели, разглядывая жертву в разных ракурсах.

Нужно было определить, кто перед ним. Его инструктировали, что женщины и дети должны уничтожаться лишь в крайних случаях.

Даже в этой операции, целью которой было ввергнуть в панику Ларкону и всю галактику. Человеческое существо не проявляло агрессивности. Оно было слишком крупное для тех, кого называли "дети", но вполне могло оказаться как мужчиной, так и женщиной. Хватер не умел сомневаться. Чтобы выяснить, как поступить, он стал ждать.

Женщина так вжалась в стену, словно хотела слиться с желто-зеленым камнем. В какой-то миг страх победил ее. Она закричала и бросилась через комнату к винтовой лестнице на верхние этажи. Паук не шелохнулся. Передвижение жертвы еще ничего не доказывало, а издаваемые ею звуки хватер классифицировал, как безопасные. Жертва нервничала и спешила — это хватер чувствовал. Добравшись до верхних ступенек лестницы, женщина нашла в себе силы оглянуться. Тахта полыхала одним желтым языком пламени, которое уже спускалось на ковер и жадными голубыми всполохами лизало краску стен.

Хватер шевельнулся. Слезы — он не знал, что это такое.

Человеческое существо выделяло жидкость, которая могла быть химически активной — у человека было оружие — человек опасен.

Пронесшись по потолку, хватер накрыл жертву на верхней ступеньке лестницы, умертвил ее, спрыгнул на пол и вылетел из горящей комнаты на улицу.

В городе шел бой. Шестикрылые линсоры пронеслись над площадью и взмыли вверх. Машина, неуклюжая, ползущая по камню улицы подобно гусенице, загорелась, а потом взорвалась.

Несколько миллисекунд хватер наслаждался щекочущей нервы вспышкой света, а затем вскарабкался по отвесной стене на крышу другого дома — там угадывалось другое человеческое существо — агрессивное, активное, вооруженное, но не опаснее предыдущих…

В течении двух часов линсорно-хватерный десант превращал угрюмые, но некогда по-своему цветущие города Ларконы в пылающие сгустки боли, отчаяния и ненависти. Ларконская армия, дезорганизованная исчезновением своего главнокомандующего и ошеломленная уничтожением основных средств обороны, ничего не могла сделать против отрядов штурмовиков, высыпавших, как саранча, сплоченных и профессиональных. Совсем неслучайно уцелевшие центры межпланетной связи, вопреки ожиданиям их руководства и даже вопреки желанию их персонала, забывшего о своей гордости и лишившегося обычной уверенности, захлебывались отчаянными мольбами о помощи, призывали к возмездию, взывали к человеколюбию. Совершенно неслучайно космические маяки, бездействующие уже более полгода, на этот раз послушно соединяли с нужными точками пространства…

И возмездие свершилось. Раньше, чем можно было ожидать, появилась помощь. Несколько гладких, обтекаемой формы крейсеров навигационной разведки арагоррского флота неожиданно возникли на орбите планеты. Ракетоносцы Рэс-вэра наткнулись на них, как рыбацкие лодки на скалы в бушующем море. Игры кончились. Две самые могучие в галактике эскадры остановились одна против другой, разделенные уже не световыми годами, а расстояниями, сравнимыми с диаметром Ларконы. Величайшее за последние пять сотен лет космическое сражение начиналось.

Глава 10

— Назови мне свое имя, мерзавец! Ты слышишь меня?! — Дилло улыбаясь следил за человеком, метавшемся по камере его линсора. Пока машина набирала высоту, чтобы затем выйти на орбиту "Армады" и совершить посадку, Риккрохх развлекался, разглядывая свой "улов". Человек был низкого роста, мощного телосложения, с грубыми жесткими чертами лица. Его китель сверкал такими орденами, за каждый из которых Дилло не раздумывая отдал бы жизнь. Человек ритмично мерил шагами пол камеры, вниз головой к Ларконе. Тяжелый предмет, захваченный вместе с ним, оказался глыбой полированного синего гранита, весом килограмм в триста. Дорогостоящему офицеру крупно повезло, что этот "камушек" не ударил его по голове…

— Эй, ты слышишь? — офицер посмотрел себе под ноги, где, по его мнению, должен был находиться пилот, и несколько раз сильно ударил ногой по полу, — Я требую уважительного обращения! Увеличь гравитацию, ты слышишь?! Я ненавижу эту мерзкую легкость!

— Скажи спасибо, что не паришь в невесомости! — проворчал Дилло.

Пленный не унимался.

— С кем я разговариваю? Отзовись, чтоб тебя… Эй, негодяй! Я хочу увидеть твое лицо!

Дилло приказал компьютеру включить связь с камерой.

— Зачем это тебе? — насмешливо спросил он.

— А, так ты меня слышишь! — мужчина перестал стучать, оглядываясь, словно надеялся найти источник звука, — Могу я знать, кто осмелился посягнуть на мою неприкосновенность?

— Эй, ты, говори понятнее! На что посягнуть? Ты что, император Ларконы? — Дилло расхохотался, а на темном лице офицера выступили багровые пятна.

— Тебе неизвестно кто я? Зачем же ты тогда…

— Я знаю, чего ты стоишь — достаточно, чтобы поиграть со смертью. Так кто ты такой?

— Неважно… — офицер сел на гранитную глыбу и вытер со лба пот, — Я хочу видеть твое лицо!

— Пожалуйста. За это я не возьму денег…

Компьютер вывел изображение маленькой рубки в камеру.

К удивлению ловца, у пленного задрожали руки.

— Вы?!

Дилло недоуменно пожал плечами.

— Мы знакомы? — не понял он.

— Вы… Вы сержант… — офицер смотрел такими большими глазами, что Дилло испугался, как бы его "улов" не свихнулся до того, как они доберутся до "Армады", — Невозможно…

Невозможно!..

— Невозможно, что я сержант? — внимание Дилло больше не принадлежало пленному целиком — линсор окружало безвоздушное пространство — машина вышла на нужную орбиту, — Ты ожидал увидеть генерала?

— Невозможно… Вы… Почему…

— Что "почему"? Тебе нехорошо?

Пленный не ответил. Он с глухим стоном обхватил голову руками и затих. Дилло даже пожалел могучего офицера в его несчастье. Пожалел где-то в подсознании. Сознание было занято поиском ракетоносца-базы. Дилло не находил "Армады". Космос был таким, каким он был до прихода человека, Ларкона светилась огромным пятнистым шаром, как в момент высадки. Сержант помрачнел, сознавая, что если не найдет базы в самом скором времени, то его дела плохи. Далеко не каждый пилот линсора мог отважиться нырнуть в открытый космос в поиске других кораблей эскадры, находящихся на значительном, для такой маленькой машины, расстоянии.

— Но почему, поглоти тебя тьма?!! — яростный крик офицера заставил Дилло вернуться к непосредственной реальности.

Пленный стоял во весь рост, в исступлении потрясая тяжелыми кулаками, — Зачем ты убедил меня и императора, зачем у тебя такое честное лицо, такие правильные мысли, зачем мы поверили Тек-тэру, зачем… Вероломство!!!

— Свихнулся, — констатировал про себя сержант, отключая связь с камерой, — Ничего, там тебя подлечат… Впрочем, это уже не мое дело… — Теперь он видел только космос, засоренный обломками метеоритов, огромную раненную планету, далекое слепящее светило и серебристый крылатый кораблик своего подчиненного, идущего след в след за командиром.

— База, ответьте! — в ушах стояла тишина, — Где вас носит?

— недовольно пробормотал Дилло. Сержант не сомневался, что легко свяжется с ребятами там, внизу, но ему не хотелось демонстрировать свою слабость перед кем бы то ни было.

— Весмерх, видишь что-нибудь?

— Да, сэр. Шестьдесят градусов справа…

Дилло развернул машину в указанную сторону. Увеличив изображение, он разглядел большой объект, двигавшийся навстречу линсорам.

— Слава Космосу, нашелся… — сержант расслабился, включая автопилот. Объект быстро приближался.

Сам не зная, почему, через несколько секунд Дилло ощутил неуверенность. Он вгляделся в правильные обтекаемые контуры несущегося навстречу корабля. Это был большой скоростной лайнер, навигационный крейсер, красивый и маневренный.

Риккрохх нахмурился — компьютер не спешил классифицировать цель.

— Эй, думай побыстрее! — тревога стала сильнее. Крейсер был уже километрах в шестидесяти, не больше, — Эй, бестолковая машина, ты будешь думать?! Скорее же! Ну!

— Сэр, это наш корабль? — спросил голос Весмерха, в котором ощущалась неуверенность.

— У ларконцев таких машин нет, нас бы предупредили, — не очень веря своим словам, огрызнулся Дилло, — На таком расстоянии нас уже сто раз можно было сбить — должно быть, свои…

— Может быть, мы нужны им живыми? Они могли ведь предположить, что ловец идет с добычей…

— Заткнись… О, наконец-то! — компьютер начал сыпать информацией: класс машины, расстояние, координаты, ликвидация невозможна, …опасность атаки 100! — Проклятье! — сержант захлебнулся ужасом. Черный матовый корпус крейсера был в каком-то километре, прямо по курсу!

— В чем дело, сэр?

— В чем дело, дуралей? Мы покойники, вот в чем дело! — всем своим весом Дилло лег вперед. Послушный линсор нырнул вниз носом, — Молись, чтобы у них на брюхе не оказалось орудий!..

Крейсер на большой скорости оказался над маленькими машинами и ухитрился мгновенно сбросить скорость до нуля.

Теперь последняя надежда сержанта пропала — их не только заметили, за ними охотились. Двигатели линсоров визжали от перегрузки, скорость падения была сумасшедшей, но что в таких случаях значила скорость? Забыв о своей обязанности прикрывать ловца, Весмерх обогнал сержанта и уменьшился в размерах, увеличивая отрыв.

— Куда, дурила?! — солдат не ответил, — Не думаешь ли ты, что нас так и отпустят…

Ему не дали договорить. Крейсер отрезал окружающее стеной света своих излучателей. Дилло оказался как бы в тоннеле света, стенами которого были потоки смертоносной энергии.

Теперь сержант не мог свернуть, но мог продолжать снижаться, что и делал. И тут он увидел внизу вспышку — компьютер сообщил об уничтожении последнего линсора сопровождения. Дилло всмотрелся — внизу были истребители — три крылатых стервятника ларконской обороны. Не трудно было понять, что их вызвали с крейсера.

Истребители поднимались, войдя в огненный туннель ниже Дилло. Поднимались так быстро, что, продолжай Дилло падать с той же скоростью, через три-четыре секунды врезались бы в его линсор! Боясь отпустить рукояти-гашетки кресла, Риккрохх не мог даже вытереть пот со лба. Инстинктивно он откинулся назад, поднимая линсор подальше от стервятников, и скривился от ужаса — крейсер снижался еще быстрее, чем поднимались истребители.

Сержант задрожал, его нервы не выдержали. Он не знал, что делать. Прямо, слева, справа, сзади — везде была стена пламени, прикосновение к которой превратит металл линсора в газ. Снизу — истребители, сверху — крейсер…

Дилло сжал зубы, чтобы не стучали так часто. Он остервенело смотрел на крейсер, который, как казалось, падал прямо на него и должен был вот-вот раздавить своей массой.

Смерть была неминуема.

— Свяжись с ними!., — в панике приказал Риккрохх компьютеру, хотя и знал, что тот запрограммирован не подчиняться подобным приказам, — Скажи, что у меня пленный, что это большая шишка, что…

Ужас не дал договорить — крейсер был в ста метрах. Дилло видел его полированную обшивку и два ряда тяжелых лазерных орудий, направленных прямо в сержантский линсор… Он увидел, как зашевелился люк — и все это, за какую-то долю мгновения, которое невозможно оценить. Его брали в плен, как он сам взял ларконского офицера! Если бы было время для этого, Дилло зашелся бы нервным смехом. Он с силой надавил на гашетку, поливая огнем бронированное брюхо, он рванулся вперед, чтобы уйти от открывающейся пасти гравитационной ловушки, он прижался к стали крейсера, надеясь, что так близко его не достанут пушки…

И тут его осенило, как часто бывает, в самый последний миг. Дилло переключил двигатель, притянулся к стальному брюху и прилип к нему. Зев уже открытой ловушки был всего в двенадцати метрах, но поле ловушки не захватывало линсора. Он еще мог выжить! Пленный больше не интересовал Риккрохха — найдут, шут с ним, нет — туда ему и дорога. Компьютер замолчал, основные системы выключились. Дилло провел рукой между скафандром и шлемом — нужно надеяться, что стык герметичный, иначе в скором будущем он — кусок льда… Выбора все равно не было.

Крышка линсора поднялась. Дилло увидел мир собственными глазами и глубоко вздохнул — кислород поступал нормально. Он осторожно освободил ноги, и, держась руками за бортики своей машины, зацепился носками за кольцо ремонтного люка — к счастью для таких, как он, при ближайшем рассмотрении поверхность даже самого полированного и гладкого корабля изобиловала кольцами, поручнями и углублениями — все это делалось для ручного ремонта, на случай отказа автоматики…

Согнув ноги, Риккрохх взялся за кольцо руками, подыскивая удобное для пальцев углубление, чтобы переместиться по брюху крейсера подальше от линсора, который очень скоро смогут найти. Какую-то секунду он размышлял, глядя на в бездействии маневрирующие внизу истребители. Он понял, что можно сделать.

Впереди, за излучателями, создававшими проклятый туннель смерти, Риккрохх увидел небольшой люк, который можно было открыть снаружи. О том, что будет дальше, за этим люком — каморка для контроля за охлаждением обшивки, или маленькая ниша для робота-чистильщика, Дилло сейчас не думал. Ему нужно было только выиграть время. Только выжить, а дальше — там будет видно.

Ползти по гладкому брюху в полной невесомости оказалось тяжелой работой. Дилло передвигался намного медленнее, чем хотел бы. Но он ни на миг не поднимал головы и плотно прижимался к стали корпуса всем телом — электронные глаза-радары крейсера не должны были заметить нарушителя.

Добравшись до рядов излучателей, Дилло остановился, чтобы оглянуться и перевести дыхание. Он увидел, что люк ловушки закрывается. Наверняка они уже знают, что добыча по какой-то причине ускользнула — скоро начнется поиск. Риккрохх с усмешкой посмотрел на плоскую антенну радара, которая вращалась, как сумасшедшая, в метре от брюха корабля и не замечала его.

Нужно было проползти между толстыми стволами излучателей, выглядывающими из открытых портов на арматуре установок наведения. Стволы поднимались над корпусом в высоту до двух метров, они были цвета раскаленной стали, а над ними плоскими и широкими лучами расходилась смерть. Дилло осторожно протиснулся между арматурой, дрожа всем телом — сталь стволов могла оказаться настолько наэлектризованной, что не защитит ни один скафандр. И в тот момент, когда ему казалось, что опасная зона позади, раздался громкий щелчок, передавшийся по металлоткани скафандра. Дилло осторожно поднял голову — излучатели отключились — крейсер прятал свои жала.

Риккрохх постарался не радоваться раньше времени — его положение все еще было незавидным. Люк манил его, обещая отдых и время подумать. И вдруг этот люк повернулся. Сначала Дилло не поверил своим глазам — от последних событий можно было ожидать галлюцинаций! — но спасительный люк не только повернулся, он открылся! Дилло прижался к арматуре излучателей, всей душой моля, чтобы их не вздумали спрятать в портах корпуса. Из люка выбирались люди в легких скафандрах, в руках — поляризаторы. Их было пятеро. Они стояли во весь рост, удерживаемые магнитной подошвой сапог, оглядывались. Потом один из них заметил прикрепившийся к брюху крейсера линсор и подал знак остальным. Вся группа, растянувшись в линию, побежала к штурмовой машине, тяжело переставляя ноги, и покачиваясь с ноги на ногу. Дилло затаил дыхание, хотя это и было глупо. Солдаты прошли кольцо излучателей, не заметив прячущегося между ними сержанта, и излучатели крейсера в тот же момент вновь включились, ослепив Риккрохха едким светом.

Дилло увидел, что истребители в каких-то ста метрах — удивительно, как их пилоты не заметили его. Останься сержант в своей машине, у него не осталось бы никаких шансов.

Люк остался открытым, а Дилло был на грани обморока, по крайней мере, он так думал. Он видел, как пятерка солдат осматривает его машину. Нельзя медлить!

Рискуя сорваться в пустоту космоса, Дилло быстро пополз, точнее поплыл, цепляясь за выступы, отталкиваясь, проплывая в невесомости до следующей неровности и опять отталкиваясь. Вот и люк, в нем никого, магнитный туннель лестницы рассчитан на быстрый спуск…

Если внизу ждут солдаты, Дилло вылетит прямо под их прицелы, но выбирать не приходилось. Риккрохх вытащил из кобуры маленький бластер, подключил питание и прыгнул в люк головой вниз. В глазах замелькало. Два или три люка заблаговременно исчезли, а больше Дилло ничего не успел сообразить. Он вылетел из туннеля, увидел перед собой пол коридора, успел согнуться и упал не на голову, а на спину, оттолкнулся от стены и покатился по наклонному спуску коридора, нечаянно сбив с ног офицера, командовавшего еще одной такой же пятеркой, как та, что была наверху. Эти шестеро ждали у туннеля лестницы, на случай, если первой группе понадобится помощь…

Судьба дала Дилло всего несколько мгновений, пока не улетучилось замешательство от его появления. Еще не встав на ноги, Риккрохх боковым зрением увидел взлетающие к плечам ружья поляризаторов, поднялся и, каждую секунду ожидая почувствовать сжигающее пламя в спине, побежал… Первый выстрел, второй… Он еще бежал, но вдруг понял, что левой руки у него больше нет… Боль пришла не сразу, еще через мгновение…

— Проклятый коридор!!! — Дилло взвыл от боли и того чувства, которое заставляет выть загнанного волка. Коридор был длинным, бесконечно длинным, и прямым, отвратительно прямым!..

Еще выстрел, и он падает, кувыркается, хочет вернуть равновесие и не может… Он еще не сознает, что из четырех конечностей у него сохранилась только одна… Боль, страшная и резкая, пронзающая весь позвоночник, горький, кисло-горький привкус во рту, запах гари, проникший через разгерметизированный скафандр и острое чувство обиды на судьбу, которая должна была сложиться как-то иначе…

Солдаты… Они приблизились. Они стояли над тем, что еще недавно было человеком, они разговаривали, они щелкали языками… Придурки! Он все еще был Дилло, он все еще жив!

Риккрохх с трудом поднял с пола голову, презрительно глядя на них, а затем его правая рука — все, что у него осталось — выпрямилась, сжимая курок маленького бластера…

Он заулыбался, видя, как в замедленном кино, теряющее выражение лицо одного солдата, гримасу непонимания и боли на лице другого, раскидывающиеся руки третьего… И все! Офицер и еще двое… он не может их достать… они стреляют… стреляют в упор… Горечь… Пламя… огонь… адский огонь в пораженной груди…

Он умирает!.. Он мертв!.. Когда он успел понять это?..

И… боже, кто он?! Сергей… Дилло… Кто такой Дилло?..

…Мир не рухнул. Он приблизился, он разросся, он слился с Разумом. Мир лег перед ним. Сергей, уничтоженный, сожженный, превратившийся в пыль, расшвыриваемую ногами освирепевших от утраты друзей солдат, взирал на свои останки с высоты бесконечности. Он был вечен. Он лишился тела, но перешел в Корону. Он был самим собой. Буря эмоций, буря ощущений, но страха не было. Ему принадлежала Вселенная…

Глава 11

Война, мир… Какая ему сейчас разница? Он ранен, ему тяжело, его душа скулит, как щенок, выгнанный на мороз…

Отвратительная горечь все еще переполняла Сергея, только теперь она была уже не во рту, а в самом сознании, в самой душе… Теперь землянин понимал и ощущал свое могущество, но ему было плохо. Корона дала Сергею не ту реальность, которой ему сейчас хотелось. Он вспомнил Литу: зеленые глаза, смеющиеся губы, мягкие нежные руки… Теперь он мог и хотел быть с нею!

Вселенная жила обычной жизнью. Ее пульс был ровным, ее ритм не могло изменить кровопролитие, развернувшееся в Настоящем в системе Агеты. Тем более Вселенная не могла заметить исчезновение одного землянина. Это казалось Сергею несправедливым, но таков был Закон. И этот Закон заставил землянина успокоиться, напоминая о ничтожности всех человеческих проблем на фоне величайшего порядка и величайшего хаоса мироздания. Сергей чувствовал только одну потребность, его мучило только одно желание, ему было необходимо лекарство, способное исцелить раненную душу, пережившую смерть тела. Ему нужна была Лита.

Он направил внимание на Австрант, в ту часть Вселенной, где еще горела искра жизни его любимой. Это было равносильно перемещению его "я" в нужное место и в нужное время. По какому-то наитию землянин догадался, как нужно настроиться, чтобы сосредоточить это "я" только на Рагоне. К своему удивлению, Сергей обнаружил, что многие времена ему недоступны. Раньше, первый раз соединившись с Короной, землянин не замечал этого, ослепленный собственными эмоциями.

Корона не могла проникнуть дальше в прошлое — там был он сам — Сергей видел самого себя верхом на гамасе по дороге в Каборс, видел счастливое путешествие с Литой, видел тени и холод подземелья Храма Трех Миров… Огромного слоя истории, где правили Императоры, совсем не существовало — на его месте Сергей ощущал одну пустоту.

Он отыскал внутри острова Вечный Город. На самом деле тот не был вечным. Построенный в то время, которого Сергей не мог видеть, Город был не просто вырублен в скале — сама скала была воздвигнута кем-то таким образом, чтобы естественное поле Австранта искривляло пространство внутри Рагоны, создавая полосу аномалий, за которую невозможно было проникнуть снаружи. Туннель, по которому землянин и Велт поднялись в Город, был особым участком энерголинии, где искривления достигали своего максимума. Неудивительно, что десантники едва не погибли от собственных ощущений. Энергия, питающая Город, поступала по огромной сети подземных лабиринтов, самый верхний из которых выходил на поверхность, а самый нижний располагался значительно ниже морского дна. Туннель каким-то образом имел связь со всеми лабиринтами. Невозможно было определить, какую роль играли Святилища — если в Городе поддерживался постоянный баланс энергии, то в Святилищах энергия, напротив, непрерывно переходила из одного состояния в другое. Зачем и кто устроил все это, угадать было невозможно.

Импульсы жизни Литы исходили из яйцеобразного Святилища.

Сергей поддался излучавшемуся оттуда притяжению, чтобы приблизиться к возлюбленной. Теперь он видел ее такой, какой та была на самом деле. Он ощущал пульсацию энергии Литы, как мерный стук в висках, которых на самом деле у него не было, и одновременно смог воссоздать в сознании реальную цветовую гамму происходящего. Лита лежала на пестике цветка. Ее голова была безжизненно повернута набок, руки обнимали колени, а волосы рассыпались по спине. Глаза были закрыты, но веки и ресницы то и дело вздрагивали — Лита боролась со сном, но не спала. Покрытое болезненным румянцем лицо было таким же очаровательным, как тогда, когда Сергей видел его в последний раз…

Землянин огляделся. На галерее вдоль стен Святилища стояли неподвижные солдаты. Они могли помешать их встрече — Сергей обрушил волю на ничего не подозревающих легионеров, и те заснули на постах, не успев даже понять, есть ли возможность сопротивляться. Меч одного из них упал на пол, зазвенев высоким звоном хорошей стали, но Лита этого не услышала — ее ресницы дрожали той же нервной мелкой дрожью. Чтобы прикоснуться к любимой, Сергею нужно было вернуться в нормальную реальность. Он нашел самого себя в прошлом и перенес копию тела в настоящее, а затем соединил сознание с телом. Все это было проделано интуитивно — он не мог и даже не пытался понять, что именно делает. Он не мог сказать, что оживил тело — просто его зрение стало зрением человека, а ощущения ограничились обонянием и осязанием человеческого тела. Он опять был человеком, хотя и не до конца — пока Сергей не хотел расставаться и с Короной — каким-то внутренним зрением он продолжал слабо ощущать скопление энергии, колыхающейся над ним в виде протуберанца, и потоки энергии Святилища, похожие на холодные и теплые течения.

Дорогие латы, выданные эрсэрийцами, он перенес из прошлого вместе с телом. Он стоял в цветке, окруженный величием и красотой Святилища, а стальной в золоте пестик поднимался над его головой. Снизу Сергей видел пальцы ног Литы и золотую прядь ее волос. Он напрягся, воплощая в Короне желание подняться выше. Тело послушно взлетело, и ноги землянина оказались на уровне ног Литы.

Лита дышала с трудом — Сергей был так близко, что слышал ее слабое дыхание. Он не хотел думать о предупреждении Императора — только услышать ее голос, узнать, что она его ждет, что она не изменилась…

— Лита! — привычный собственный голос прозвучал в огромном помещении как-то неестественно тихо и ласково.

Лита вздрогнула, открыла глаза и пробежала вокруг себя бегающим взглядом — ее не покидали видения и голос Сергея она приписала одному из них. Рука землянина сама собой легла ей на лоб — энергия руки передалась Лите, как когда-то в Каборсе.

Теперь глаза девушки взглянули на него осмысленно. Лита выпрямилась, оставаясь на коленях. Ее голова оказалась на уровне живота землянина, повисшего в воздухе, и Сергей тоже присел на невидимой плоскости, чтобы быть одного с девушкой роста. Он сам удивился, как, оказывается, ему не хватало света этих зеленых глаз, смотревших сейчас недоверчиво и удивленно.

— Ты не ушел? — ее голос был слабым, но настолько приятным, что Сергей не хотел сначала заглушать его своим ответом.

— Нет, я вернулся.

Лита посмотрела ему под ноги — там была пустота.

— Ты видение. Тебя нет…

Сергей молча сжал ее руку. От этого прикосновения Лита задрожала, как в лихорадке, а в зеленых глазах появились слезы.

— Сергей…

— Все хорошо…

— Ты не можешь остаться — Герцог убьет тебя, — Сергей с трудом различал движение ее губ.

— Герцог ничего не может мне сделать, Лита. Я всесилен. У меня Корона Древних Императоров Космоса.

— Корона? Ты нашел Корону?!

— Да. Благодаря тебе. Твое ожерелье спасло мне жизнь и помогло получить Корону… а я его не сохранил. Оно осталось у солдат Рэс-вэра… Теперь все будет прекрасно… Наконец-то ты увидишь мой мир, а помешать мне никто не сможет…

— Сегодня Праздник Тьмы. Со мной…

— Я знаю. Ничего не бойся. Я не могу забрать тебя до конца праздника — так сказал Император — но я буду рядом. С тобой ничего не случится.

Лита жалобно подняла глаза.

— Мне плохо, Сергей.

Землянин положил руку ей на голову.

— Так легче?

— Да.

— Тут нельзя находиться. Твоя внутренняя энергия попала в общий круговорот, и ты ослабла… Герцог ненормальный…

Лита улыбнулась, и Сергей ощутил, что ждал этой улыбки больше, чем целую жизнь.

— Не знаю… Сколько времени тебя не было?

— Здесь, у тебя, прошел только один день.

— Нет… Не может быть… Прошло больше…

Лита бросила взгляд на галерею, казавшуюся из Цветка каким-то другим миром.

— Сюда идут! — прошептала она.

— Да, я слышу. Мне нужно идти… Тебя поведут на праздник, но я буду рядом. Если тебе будет тяжело, так тяжело, что… в общем не волнуйся!..

Через секунду после того, как Сергей ушел в Корону, растворившись в энергетическом протуберанце, и привел в сознание солдат, в святилище вошли жрецы Тьмы.

Был вечер того дня, когда "Странник" покинул прошлое.

Вечер перед ночью праздника Тьмы, за которой нить жизни Литы обрывалась. Точнее говоря, именно с этого вечера Сергей подключился к нормальному течению времени Австранта.

Землянин заглянул в Храм Трех Миров. Его "я" влилось в небольшую квадратную комнату на самом верху храма. Невидимые снаружи треугольные окна впускали сюда слабый вечерний свет.

Столики и шкафы из черного дерева заполняли пергаменты и предметы, неопределенного назначения: мензурки, шары, колбы, дощечки, стеклянные жезлы и прочее. У окна стоял высокий стройный человек, с необыкновенно холеным лицом и пронзительным взглядом. Человек задумчиво смотрел в даль за окном…

Это был Герцог. Он был во власти землянина, читавшего сейчас потаенные мысли этого сумасшедшего существа. Герцог страдал. Он страдал от предчувствия, которого не мог объяснить даже самому себе. Он победил. Цевелов больше не будет в этой Вселенной, но вместо удовлетворения или радости, Герцог боролся с тоской, близкой к отчаянию…

Неожиданно для Сергея, Герцог вздрогнул, оглядывая потолок.

В дверь постучали. Повинуясь взмаху холеной руки, тяжелые створки раскрылись, впуская двух стариков, облаченных в черные хламиды с вышитым на спинах знаком Короны. Старики осторожно, на носках, приблизились к стулу. Их глаза смотрели в пол, но головы держались высоко. Старики обладали едва ли не такой же статностью, как сам Герцог.

— Повелитель, все готово, — тихо произнес один из них.

— Ты составил гороскоп, Икверд? — спросил Герцог.

— Да, повелитель.

— Что там?

— Тьма примет дары.

Герцог тяжело усмехнулся — он чувствовал, что эти дары будут последними — но эту усмешку видел только Сергей, она была внутри Герцога, лицо которого не дрогнуло.

— Где Избранные?

На вопрос ответил второй старик, таким же мягким шепотом.

— Они готовы, повелитель. Мы сделали все, что нужно…

— Ночь будет звездной… — задумчиво произнес Герцог.

Хранители стояли, чуть склонив головы в знак почтения.

— Аргалк, — Герцог обратил взгляд на второго старика, — Скажи, ты ничего не чувствуешь?

Аргалк закрыл глаза и сделал широкий жест руками, Сергей удивился, видя, как биотоки рук старика соприкасаются с энергией космоса, подчиненной Короне. Старик задумался.

— Ответь, — попросил Герцог.

— Воздух полон грозой, повелитель. В нем повисла Сила. Это хороший знак.

— Сила… Помнишь ли ты, Аргалк, еще один день, когда столько Силы спускалось над Рагоной?

— Нет, повелитель. Это будет Великая Ночь.

— Хорошо, Аргалк.

— Позволь спросить, повелитель, — произнес Икверд.

— Говори.

— Готов ли главный дар?

— Она готова. Чаша Цветка взяла ее силы, а кошмары Ночи не сломили воли.

— Она сильнее многих мужчин храма, — восхищенно прошептал Аргалк.

— Это потому, что в ней не умерла надежда. Она надеялась.

— На что, повелитель?

Герцог промолчал, но его глаза поднялись к потолку, где ощущалась странная энергия.

— Времена переплелись, Хранители. Будущее слилось с настоящим.

— Пришельцы оставили нас, — напомнил Икверд.

— Да, но с ними была Сила. Я знаю, что говорю. Они заключили сделку с кем-то более могучим, чем мы. С тем, кто сильнее Тьмы. Они изменили Закон… Они похитили сосуд с Тайным Знанием… Австрант ждут катастрофы!

Старики задумчиво закивали головами.

— Идите! — Герцог поднялся на ноги, — Мы принесем дары, когда три звезды Запада сойдутся в одну и поднимут волны океана. Смертные увидят ночь Торжества!

Старики вышли. Прошагав к окну, Герцог прислушался к своим ощущениям. Его предчувствия боролись с логикой. Оглядевшись, он взял с полки стеклянный шар и ловко уронил его. Шар закружился в воздухе и повис, не касаясь пола. Герцог опять огляделся.

— Воздух пропитан Силой! — задумчиво прошептал австрантиец.

Сергею показалось, что Герцог видит его — ему стало не по себе и он оставил комнату, перенеся внимание на крыши храмов, где в алтарях загорались первые огни. Стеклянный шар упал на пол, расколовшись надвое…

Рагона имела площадь, чуть большую ста километров, но вид острова создавал впечатление, которого нельзя было забыть. С берега материка остров напоминал древний замок, загадочно вздымающийся над зеленой волной океана, почти на самом горизонте, хмурый, неприступный, угловатый. Его образовывала сплошная гранитная порода — Рагона была одной большой глыбой гранита, высоко поднявшейся над водой не только или даже совсем не по нелепой игре стихии. Все плоскости Рагоны были гладкими и ровными, горизонтальные — идеально горизонтальны, вертикальные — строго вертикальны. На них ничего не росло, только камень правильных угловатых форм и храмы, воздвигнутые людьми, но такие же темные и суровые, как и сами камни.

В самом центре острова стояло древнее приземистое строение, под которым открывался вход в лабиринт Вечного Города. Храм Трех Миров, построенный рядом с ним и затмевающий его своими титаническими размерами, был едва ли не таким же древним. Древней была и правильная окружность стены, охватывающей храмы.

Быть может, такой же древней, как Вечный Город, была и Площадь Единства Стихий — ровная, четырехугольная плоскость, самая высокая на Рагоне, находящаяся за стеной и открытая с берега материка. Эта плоскость была расчерчена ровными бороздами, залитыми белой, синей, красной и черной краской, образующими странный магический рисунок, образ которого менялся в зависимости от того, с какого угла площади смотреть — с северного, южного, западного или восточного. В каждом образе угадывалось некое мифическое существо, взгляд которого был обращен к центру квадрата, где всеми четырьмя цветами обозначался Жертвенный Круг, на котором стояло каменное сооружение с углублением в форме человеческого тела. Такие же круги, только меньших размеров, занимаемые четырехугольными каменными пьедесталами, размещались по Внутреннему Кругу, вписанному в квадрат Площади. Был еще и Внешний Круг — описанная окружность квадрата, где размещались осветительные башни, похожие на маяки. Кто построил Площадь, и зачем он сделал это, никто не знал. Люди, жившие на берегу материка, боялись этого места больше, чем самого Герцога и его легионеров. Тут производилась главная церемония праздника Тьмы — приношение даров, самый жестокий и самый изощренный ритуал культа. Несмотря на панический страх, люди поклонялись Тьме и не могли пропустить ни одного страшного торжества.

Когда желтое солнце Австранта опустилось на границе между зелеными холмами берега на западе и золотисто-красной линией океана, от материка оторвалась целая флотилия больших и маленьких лодок, занимаемых крестьянами и богатыми горожанами, приехавшими поклониться Герцогу и посмотреть на ритуал.

Ступить на остров могли и осмеливались только избранные — несколько тысяч знатных вельмож Великого Герцогства — остальные оставались в лодках, которых к сумеркам стало столько, что военные гондолы знати с трудом прокладывали себе путь.

Отраженные зеркалами, похожие на маленькие солнца, пылающие шары на башнях ярко освещали пока еще пустую Площадь.

Золотой легион выстроился перед башнями Внешнего Круга — часть света падала на сверкающие позолотой латы легионеров и на их обнаженные клинки и наконечники копий. С воды, из лодок, люди видели высоко над головой яркую линию Площади, тонкие пики башен и ровную цепь легионеров, стоявших ниже плоскости Площади во Внешнем Круге. Закаленные в боях "золотые демоны" внушали людям уважение и благоговение. Прибывшие вельможи поднимались на вершину Рагоны по широким гранитным ступеням, идущим от воды, где останавливались перед цепью легионеров и становились на колени на уложенных тканями плитах — они получили право видеть церемонию с близкого расстояния, но никто из них не смел шагнуть за Внешний круг — это позволялось только Посвященным и Избранным.

За два австрантийских часа до полуночи над Рагоной разнеслись звуки музыки, настолько красивой, что люди затаили дыхание. Музыка исходила откуда-то из глубин острова.

Постепенно ее тон понижался, переходя к самым низким нотам.

Когда раскаты мелодии напомнили тональность грома во время грозы, за стеной храмов появилась длинная процессия. Она двигалась в полной темноте, без факелов, так, что люди в лодках видели лишь темные тени, взбирающиеся по ступеням к Площади.

Неожиданно музыка оборвалась на самой низкой ноте.

Процессия уже достигла Внешнего Круга и стояла за ним, рядом с коленопреклоненной знатью.

Углы квадрата-Площади осветились особенно ярко. В каждом из них стоял монах, облаченный в халат с широкими рукавами, у каждого — своего цвета: черный, красный, синий и белый. Лица и головы монахов скрывали капюшоны. Это были Старшие Хранители.

Рагона и воды вокруг нее погрузились в гробовую тишину — церемония начиналась.

Двигаясь в странном немом танце, Старшие Хранители перешагнули Внутренний Круг и остановились друг против друга.

В полной тишине послышался шорох скидываемых капюшонов.

Длинные, распущенные волосы монахов упали на плечи — волосы были покрашены в тот же цвет, что и халаты: черный, синий, красный и белый. Монахи запели, обратив лица к центру Площади.

Сначала тихо, а затем громче и громче. Чистые и красивые звуки взлетели в звездное небо, наполняя его красками. Это была песня, похожая на ту, что пела Лита в святилище. Эта мелодия была красива, как древняя сказка, печальна, как осенний вечер, сладка, как наркотик, она играла струнами человеческой души так же легко, как слабый ветерок играл рябью океана. Люди, смотревшие на Площадь и слышащие песню монахов, оказались вовлечены в ритуал против своей воли, их внимание обострилось, их вера возросла, их глаза не могли оторваться от вершины острова. Среди них были только мужчины — женщины не допускались на праздник Тьмы, как и не одна женщина Австранта и не согласилась бы присутствовать на нем по доброй воле — но многие, даже самые закаленные люди, покрылись слезами, потеряв власть над своими чувствами.

Песня была длинной. Чистые ноты разносились над Рагоной и звенели над океаном. Постепенно казалось, что энергия поющих возрастает. Руки монахов поднимались, лица их светлели, глаза раскрывались. Неожиданно песня смолкла, и в то же время в центре Площади, в круге, рядом с каменной ложей возник кокон света, куда более яркого, чем свет башен. Из тысяч глоток завороженных зрителей вырвался возглас удивления. Кокон несколько раз изменил цвет, то становясь ярко красным, то синим, то слепяще-белым, то вдруг обволакиваясь языками черного дыма. Затем этот кокон увеличился, захватив весь Жертвенный Круг, так, что каменное ложе скрылось от глаз людей светом кокона, и вдруг распался, осветив небо над Рагоной брызгами искр, похожих на фейерверк. Отвлеченные игрой света в небе, люди не сразу увидели, что на каменной ложе стоит во весь рост девушка с пылающим золотом волос, с зелеными затуманенными гипнозом глазами, в короткой белой тунике из такой тонкой ткани, что даже слабое касание ветерка заставляло ее взлетать и опускаться, а свет башен пронизывал, как дым.

Кожа девушки была умащена розовым бальзамом, отчего казалась пылающе-розовой, как лепестки розы. Каждая линия ее тела была настолько правильна и красива, что люди увидели в ней продолжение песни, теперь уже не звуковой, а визуальной.

Девушка, словно марионетка, безвольно подняла руки к голове, опустив кисти рук и прикрыв глаза, поднялась на носки и стала танцевать странный красивый танец. Она двигалась тихо, в полной тишине, но люди чувствовали ритм танца так хорошо, что в любой момент могли подхватить его пением. Это был танец разлуки, танец прощания, танец глубокой тоски. Люди, все, от "золотых" легионеров, до наследных принцев, графов и простых рыбаков чувствовали на своих щеках огонь слез, но не могли отвести взгляда от хрупкой красоты на ярко освещенной площадке, и впервые в жизни были выше того, чтобы стыдиться своей слабости.

Сергей был над Площадью и над Рагоной. Ему было тяжелее их всех — маленьких безвольных австрантийцев, он обволакивал Литу дуновением энергии своего "я", смотрел ей в лицо, которое сводила заметная одному ему судорога бессильного сопротивления последних остатков воли, ощущал каждое движение ее рук, колыхание ее груди. Он был на грани безумия, но не мог помешать тому, что должно было произойти дальше. "Дождись, пока все решат, что она умерла, и только тогда…" Зачем он должен слушать Императоров? Их время ушло, они там, куда нет пути даже для обладателя Короны, они не могут распоряжаться его жизнью — черт побери, он свободен, как никогда раньше!

Какое ему дело до всего Австранта и всей Вселенной?! Почему самое дорогое в мире существо должно мучиться у него на глазах, должно страдать от ужаса и отчаяния, быть может сознавая, что где-то совсем рядом человек, способный прекратить все одним мановением руки, человек, который любит ее и который сделает это мановение, обязательно сделает…

Крамольные мысли мучили сознание землянина, он бредил, он не находил сил, чтобы совладать со своими эмоциями, но и он, как и все другие человеческие существа, поддался вкрадчивому гипнозу происходящего, основанному на самых сокровенных тайнах человеческой души. Он не понимал, зачем ему смотреть на это, но не смел оставить Рагону и Литу ни на секунду. Он мог переместиться туда, где все было бы уже кончено, но боялся даже подумать об этом, боялся даже посмотреть туда.

Воля Литы была связана и парализована. Ее тело двигалось против желания, а ее "я" было растеряно, напугано, сломлено, уничтожено. Сергей чувствовал прилив бешенства, когда видел, что в действительности управляет его возлюбленной.

Четыре монаха, стоя в разных сторонах от Круга, соединяли свою волю и направляли ее в центр, на девушку. Этой волей они не давали расходиться снопу энергии, извлеченному ими из недр острова и бьющему мощным невидимым фонтаном. Лита находилась в центре фонтана, окруженная конусом силовой стены, созданной монахами, и не могла сопротивляться — ее тело служило не ей, а Герцогу, обладавшему сейчас субстанцией, похожей на ту, что была Сергеем. Герцог витал над девушкой, но энергетически был настолько слабее обладателя Короны, что не мог даже увидеть его. А Лита была настолько истощена, что оставалась в сознании только из-за потоков питающей энергии фонтана. Эти потоки перемещались, поднимались и падали, и вместе с ними взлетали к небу, колыхались и падали руки девушки, тело поднималось и опускалось над камнем, а ноги двигались в такт беззвучному ритму. Лита, как и все на Рагоне, находилась во власти тех сил, о которых люди знали когда-то все, а вскоре должны были забыть навсегда…

Ритм танца накалялся.

Руки монахов влетели ладонями кверху. Во Внутренний Круг вбежали младшие Хранители и упали на колени, касаясь локтями друг друга. Обратясь к их живой стене, Четверка зажгла над головой Литы голубое сияние. В Жертвенные Круги Внутреннего Круга вошли Избранные — красивые молодые австрантийцы — юноши и девушки — обнаженные по пояс, в набедренных повязках из тонкого шелка, с блестящими от бальзама распущенными волосами и розовой умащенной кожей. Все они были под гипнозом, и все продолжили танец, прерванный Литой. В это время Четверка стала накапливать энергию, и источником ее служил весь Внутренний Круг с танцующими жертвами и сидящими на коленях служителями.

Голубое сияние становилось ярче, круг его разрастался в диаметре и толщине. Теряя свои силы, танцовщицы и танцоры двигались все медленнее, их ноги и руки заплетались. Когда пылающий круг стал равен Внешнему Кругу и опустился на головы монахов и жертв, танцоры рухнули, обессиленные, а лица Четверки стали похожи на лица демонов…

И тут в центре Площади, над Литой, возник Герцог. Он был в слепяще-белой сутане и в черном, как ночь, плаще, наброшенном сверху и вздымающимся высоко над плечами, создавая игру черного и белого. Герцог был пронизан светом, но не голубым, как круг, заставляющий пылать Площадь и лица монахов, а светло-желтым и настолько ярким, что нельзя было разглядеть лица сумасшедшего гения. Герцог стоял на жертвенном камне широко расставив ноги, над Литой, которой неожиданно вернули сознание, испуганной и сжавшейся в своем углублении. Вокруг Рагоны прошел стон потрясения, и тысячи австрантийцев упали лицами на камни или на днища своих посудин.

В это время все Избранные очнулись, но были так напуганы, что не могли ни двигаться, ни говорить.

Герцог поднял руку — опять сомкнулась тишина, и взоры монахов обратились к небу. Там, над западным берегом материка, на границе между сушей и морем горели три яркие звезды — планеты-сестры Австранта. Они были видны все три — яркие, разных цветов, одна чуть касаясь другой. До затмения оставалось несколько минут. Это время прошло в молчании. Люди подняли головы от земли и тоже смотрели в небо. Синее сияние колыхалось над Площадью, все более сгущаясь в одних местах и пропадая в других — Четверка продолжала совершать тяжелый ритуал. За какую-то минуту до затмения, монахи заставили Избранных лечь на жертвенные камни. Лита была растянута в углублении волей Герцога и лежала, безумно глядя на него снизу-вверх.

Настал кульминационный момент.

Сергей понял, что должен что-то сделать. Он вдруг подумал, что, если Лита действительно умрет, он не сможет перенести ее в свое настоящее так, чтобы возродить к жизни! Он вдруг понял, что не знает, как "вдохнуть жизнь"!

Планеты сходились в одну звезду. Медленно и тихо Избранных, прижатых невидимой волей к холодным камням, обступили монахи. Сияние приняло законченные образы, которые постепенно теряли свою прозрачность, приобретая вполне материальный вид четырех гигантских мифических драконов, тех самых, что изображались на камне Площади. Чудовища были неподвижны, а их огромные круглые глаза смотрели прямо в сумасшедшие от ужаса глаза Литы.

Затмение произошло. В тот же миг ударили невидимые барабаны, драконы ожили, тряся головами на длинных шеях.

Монахи наклонились над жертвами, завязали им рты прочной черной тканью и быстрыми, отточенными касаниями витых ножей вскрыли вены на руках и ногах приговоренных. Кровь заструилась по желобкам жертвенных камней, заливая борозды Площади. После этого на обнаженной груди каждого умирающего стали рисовать магические знаки, стремясь успеть написать их как можно больше до того, как жертва потеряет сознание. Остальные монахи ждали, воздев руки к небу и создавая отток энергии от умирающих.

Молодые тела содрогались, пока еще были силы сопротивляться, барабаны глушили стоны, драконы трясли головами, вращали глазами, налитыми кровью, а зрители сжимались от ужаса. Когда последний из Избранных умер, все взоры обратились к Лите. Драконы дико завыли, перекрывая бой барабанов…

Сергей спрашивал себя, действительно ли Герцог верит в то, что делает. Мифические существа были на самом деле голографическим изображением, но эти голограммы не только пугали зрителей, как можно было ожидать, но и создавали концентрацию энергии в строго определенных местах Площади. Эта энергия соединялась с той жизненной силой, которая истекала от Жертвенных Кругов, и вся она поглощалась равномерными потоками верхними ярусами подземных лабиринтов Рагоны, которых изменение гравитации, связанное с Парадом планет в космосе, сделало более активными. Сергей был уверен, что система, питающая Вечный Город, могла обойтись и без энергии жертв — ничтожной доли той энергии, которую Город должен был накопить до следующего Парада, случавшегося раз в двести лет. Кроме того, одни только драконы потребляли из того же источника больше, чем могли отдать несчастные. Откуда взялся такой страшный и запутанный ритуал? Знает ли Герцог о строении Рагоны или хочет привлечь к своему культу новых верующих? Или же он и сам поклоняется силам, природы которых не понимает?

Эти вопросы блуждали где-то на поверхности сознания Сергея, в глубине же его "я" шла ожесточенная борьба между чувством долга и нестерпимой потребностью оборвать отвратительный праздник в его кульминации, уничтожить Герцога, сам культ, разогнать монахов, усыпить зрителей, спасти "жертв", избавить Литу от боли…

Когда взгляды и энергия зрителей и действующих лиц сомкнулись на девушке, розовое от бальзама лицо Литы побелело.

Сергей решил, что наконец пришло время напомнить о себе.

— Ты слышишь меня? Лита! Я здесь! — его мысль незаметно проникла в беспокойное в жаре сознание австрантийки. -

Держись, я рядом, я помогу…

Лита не могла ответить даже мыслью, потому, что руки Герцога были направлены к ней, и в этих руках блестел длинный витой меч. Глаза Герцога смотрели прямо в глаза девушки.

— Встань! — потребовала мысль Герцога.

Загипнотизированная его взглядом, Лита поджала под себя ноги, а затем встала, переступая с ноги на ногу на носках.

Герцог бесстрастно разглядывал ее, держа меч обеими руками.

— Ты принадлежишь Тьме, дочь Цевела! — сказала его мысль.

Он опустил меч, и ледяное лезвие дотронулось до шеи девушки, вздрогнувшей и сжавшейся. Герцог оставил меч так, опущенным, но не нажимал на рукоять. Он раздумывал и его сияющее лицо было мрачным.

— Ты выросла на моих глазах, Лита, я знаю, что питало это хрупкое тело, что грело твою душу, что воспитывало твое сознание. Ты созрела для этого момента… — Герцог сильнее сжал пальцы на длинной рукояти, но не ударил. Лита наклонила голову, ее подбородок коснулся лезвия и тут же отпрянул — она не могла видеть кончика меча, но поняла, что тот у самой ее шеи.

"Какого черта он медлит!" — крикнул про себя Сергей.

Тысячи зрителей смотрели на эту сцену и не смели произнести ни звука.

— Нет! Единственная во всей Вселенной ты удостоилась такой чести, и, в этот величайший для тебя миг, должна сама! — в глазах Герцога загорелся огонь торжества, — Иди ко мне!

Вздрогнув от ужаса, Лита сделала неуверенный шаг вперед и меч вошел в ее горло. Она покачнулась. Герцог потянул оружие и швырнул его в небо, где меч пропал. Затем Герцог обратил свою волю на девушку, тунику которой залила кровь, его воля подняла Литу в воздух и уложила в углубление жертвенного камня, так, чтобы драгоценная красная жидкость потекла по желобкам. Руки Литы сами потянулись к ране на шее, но воля Герцога заставила девушку сохранить неподвижность.

— Все хорошо! — шепнул ей Сергей, мысли которого путались, как в бреду, — Держись! Я здесь.

— Почему ты… — Лита прервалась, отвлеченная болью, а Герцог, продолживший ритуал, посмотрел на нее удивленно — он не мог слышать Сергея, но ответ Литы дошел до его сознания.

— Держись… — повторил землянин. Он начал действовать: наполнил тело девушки энергией, заставил ее сознание продолжить борьбу за жизнь, застопорил кровотечение и затянул ткань артерий. Все, что он делал с помощью Короны, происходило интуитивно — как решалась сама задача, Сергей не знал — он направлял волю на хлещущую из шеи любимой кровь, желая, чтобы та свернулась, и кровь засыхала. Корона сама находила инструмент и способ.

— Тебе больно? — прошептал Сергей.

— Уже нет… — сознание Литы успокаивалось, — Где ты…

Почему так хочется спать?..

Теперь Герцог внимательно посмотрел ей в глаза, стараясь проникнуть в слабеющий, как он думал, разум. В это время над Площадью бушевала музыка, драконы танцевали, хлопая по плитам тяжелыми лапами, Хранители кружились в бешенном ритме, зрители качались и ревели в экстазе…

— Ты умираешь, девочка, — мягко пояснила мысль Герцога, когда в сознании Литы он обнаружил опустошение и страх, на самом деле, внушенный ему самому Сергеем, — Ты станешь свободной!

Герцог видел, как кожа австрантийки побледнела, грудь упала, и глаза закрылись, но Лита не умирала, ее ткани, незаметно для посторонних глаз, наоборот стремились восстановиться, питаемые внешними силами.

— Сейчас ты уснешь, — сказал ей Сергей, — Все в порядке…

Я разбужу тебя в своем мире… Спи!..

Австрант сделал свои пол-оборота к солнцу, и над океаном, окружавшим Рагону, забрезжил рассвет, когда Праздник Тьмы наконец закончился, и лодки с погруженными в состояние едва ли не наркотической эйфории подданными герцогства двинулись к материку, сражаясь с течением.

Площадь словно умерла. Драконы пропали, свет башен иссяк, золото лат расходящихся в строгом порядке легионеров потускнело. Первые утренние птицы расправляли крылья высоко в светлеющем небе, их пение соединялось с плеском волн о камни Рагоны и с ударами весел молчаливых гребцов. Утро наступало обычным и красивым, принося прохладу с каплями росы и успокоение разгоряченным сердцам и душам.

Внутренний Круг пел тихую молитву. Четверка старших Хранителей поклонилась погруженному в думы Герцогу и удалилась, не поднимая глаз.

Они чувствовали себя ослабленными, как после месячного поста, чередуемого с трансом, но свободными, очистившимися, легкими, спокойными и счастливыми. Каждый из этой четверки сегодня ночью стал тем, кем стремился стать всю свою жизнь — с этого момента они были вторыми ангелами вселенной, вторыми после Герцога, но самыми совершенными существами после своего бога. Они, как и каждый, прикоснувшийся сегодня к Внешней Сфере, и в самом деле переродились, и в самом деле овладели властью над силами, недоступными человеку в иное время и в ином месте.

Потом появились служители, которые подняли мертвые тела Избранных, положили их на покрытые дорогой тканью носилки и понесли к западному берегу Рагоны, чтобы предать океану. Литу оставили, чтобы затем с особым почтением погрузить в святилище самого нижнего яруса Рагоны.

Закончив молитву, монахи Внутреннего Круга тоже исчезли, пятясь.

Герцог стоял один на безмолвной голой Площади, возвышающейся над Рагоной, и смотрел на восток, окрашенный в багряные тона. Кружева перистых облаков покрывались позолотой, а океан мерцал красным, зеленым и голубым. Герцог не видел торжества зари — он был погружен в себя.

Лита была красива, словно живая. Ее голова склонилась набок, так, что волосы закрывали роковую рану, а колени были чуть подогнуты — ступы упирались в углубления камня, одна рука безжизненно лежала на граните, выделяясь белизной на темном фоне, другая касалась груди… Не прерывая размышлений, Герцог подошел к жертвенному сооружению и сел рядом с девушкой, не глядя на нее.

— Вот и все… — медленно прошептал он. Сегодня этот человек тоже стал сильнее; испытав недостижимый до сих пор транс, проникнув в тайники своего "я", до которых ранее был не в силах добраться, овладев новой для себя жизненной силой, он во многом изменился, что-то словно осветило его изнутри и продолжало освещать и сейчас, утраивая и без того развитую способность предвидения. Но, может быть и поэтому, он напрасно старался найти в своей душе следы удовлетворения — там все явственнее различались лишь горечь чего-то незавершенного и опустошение.

Звон солдатских сандалий о гранит площади не обратил на себя внимания Герцога. Кто-то приблизился к нему со спины и стоял, ничего не говоря. Герцог поднял голову и удивленно вздрогнул.

— Ты? — взгляд австрантийца смерил Сергея с головы до ног.

Сергей молча кивнул, игнорируя Герцога и приближаясь к Лите.

— Я знал, что ты придешь, человек, — задумчиво произнес Герцог, — Я чувствовал. Ты опоздал — твоей плотской мечты больше нет…

Сергей кинул на него быстрый презрительный взгляд, но не ответил. Он согнулся над камнем, аккуратно поднимая девушку на руки. Расправляя свой плащ, Герцог поднялся.

— Я не могу отдать ее тебе, человек! — печально произнес он, — Но сам ты можешь уйти — она заслужила прощение для вас обоих.

Сергей, уже прижимая к себе возлюбленную, с некоторым интересом, смешанным с отвращением, взглянул на злого гения Австранта.

— Ты не слышал меня. Горе помутило твой разум, человек, — непонятно зачем, Герцог создал материальный меч и держал его в руках, разглядывая лезвие, — Я не могу отдать тебе ее тело! — повторил он.

— Зачем оно тебе? — удивился землянин, — Ты заставил ее страдать, ты уничтожил ее семью, погубил ее друзей, наконец, ты убил ее, и тебе все еще мало?!

— Тебе никогда не понять! — в голосе Герцога была снисходительность и печаль, — Человеческое существо — ничто в этой Вечности. Я дал Лите больше, чем можешь дать ты. Она свободна. Плоть ее останется здесь.

Заглянув в печальные глаза демона, Сергей пожал плечами.

— Ты не можешь мне помешать!

— Что? — Герцог удивленно окинул землянина взглядом.

Только сейчас думы совсем оставили австрантийца. В нем появились сомнения, как тогда, в святилище, когда Сергея унесли на корабль. Только сейчас Герцог почувствовал, что причина непонятной до этого момента тревоги может стоять перед ним в образе землянина.

— Ты ведь человек? — спросил он.

— Больше, чем ты!

— Тогда, почему ты думаешь, что уйдешь?

— Хочешь проверить? — отвращение Сергея обратило на себя внимание Герцога, и тот был удивлен.

— Уйди с дороги, — продолжил Сергей, поворачиваясь к Герцогу спиной и делая первый шаг от камня.

— Ты знаешь, с кем говоришь? — медленно, но спокойно поинтересовался Герцог.

— Знаю. Знаю лучше, чем ты сам знаешь это. Ты — отвратительное порождение Императоров, ты — Носитель белой линии. Ты — Цевел!

Лицо Герцога изменилось.

— Что?! — не веря своим ушам, Герцог машинально поднял меч и швырнул его в землянина. Сергей уничтожил клинок в воздухе.

— Ты не можешь мне помешать, — повторил землянин, едва повернув голову.

— Почему ты назвал меня Цевелом?!

— Я ухожу, Герцог.

Герцог шагнул к нему, пошатнулся и вдруг закричал, сжав руками голову:

— Этого не может быть!!!

Сергей поднялся в воздух, прижимая к себе спящую в летаргии красавицу. Не обращая больше на Герцога внимания, он раздумывал, как дважды изменить воплощение любимой, и какое место своей реальности показать ей первым.

— Ну, нет!!! — Герцог собрал все силы и швырнул в землянина, пока еще имевшего материальную оболочку, бурю ионизирующих лучей, которые, к удивлению и испугу австрантийца, не причинили Сергею и его ноше никакого вреда.

— Не уходи так! — закричал Герцог, — Ты должен мне сказать…

Переходя в Корону, Сергей увидел слабые колебания энергии в той области, где только что находился. Эта энергия стремилась удержать его, заблокировать путь во вселенную.

Герцог тратил все свои силы — он создал такой ураган, какого еще не знал космос над Рагоной — но даже не подозревал, что сражается только с самим собой. Уходя, Сергей нанес врагу последний эмоциональный удар — он проник в сознание к Герцогу и дал понять, что есть сейчас он сам. И он показал ему то, что было Литой — живую искру жизни, которая теперь действительно была свободна, которая двигалась в волнах энергии Короны туда, где ее ждало счастливое будущее.

Глава 12

Землянин материализовался сам и материализовал свою любимую в одном из флигелей королевского дворца на Эрсэрии.

Флигель был пустым. Он находился над зелеными зарослями сада и имел форму цилиндра, одна половина которого была из прозрачного подвижного стекла, а вторая примыкала к галерее к внутренним покоям и соединялась с ней через телепортационную арку.

Роскошные, воздушно-гравитационные ложи стояли по разные стороны от арки, с них можно было наблюдать красоту сада.

Возвращение на Эрсэрию было для землянина началом новой жизни. Сергею хотелось все видеть в новом свете. Из прошлого он не хотел забирать ничего, даже одежду — он и Лита появились обнаженными, как перволюди, с обновленными органами и цветущей кожей, а Сергей словно и не заметил этого. Мягко опустив девушку на гравитационную подушку ложи, он уверенно вышел в галерею.

Эта часть дворца была пустой и тихой. Крепкий парень, неторопливым шагом пересекавший галерею, остановился при виде землянина. Сергей, который начал уже привыкать к своему второму зрению, даваемому Короной при неполном отключении от нее, и даже находить в нем удовольствие, сразу понял, что перед ним биоробот.

— Сэр… — начал робот, но Сергей повелительным тоном перебил его:

— Одежду мне и леди, быстро!

Автомат смерил его быстрым взглядом. Уверенный вид землянина убедил робота, что человек имеет право ходить в этом месте в таком виде.

— Да, сэр. Можно взглянуть на леди?

— Конечно. Она там.

Автомат вошел во флигель и быстро оценил пропорции девушки.

— Что именно вам угодно?

— Ей — что-нибудь королевское, и мне…

— Королевское, сэр? Только если вы докажете свое право…

— Я имел в виду: что-нибудь такое, что достойно принцессы.

А мне — праздничный наряд лорга.

— Ваш биокод, сэр?

Сергей с усмешкой посмотрел на левую руку — взгляд робота был направлен туда же, и в нем читалось вполне человеческое непонимание — в первую секунду рангмер отсутствовал, а потом материализовался из пустоты. Человек бы стал выяснять, как такое могло случиться, но придворный робот не задал вопросов.

Он принял код и вышел, отдав честь кивком головы.

Сергей едва успел взглянуть на сад, когда робот уже вернулся.

— Ваша форма, сэр. А это для леди, — два новых комплекта только что синтезированной одежды играли дорогой тканью.

Вместо "наряда лорга" у Сергея в руках оказался парадный мундир Королевской Разведки из тонкой коричневой кожи. Знаки отличия принадлежали именно землянину, так как попав к нему в руки, приобрели свои цвета и блеск. У Сергея не было настроения спорить. Он стал одеваться, не обращая внимания на бесстрастный взгляд робота.

— Одень леди, дуралей, — он весело кивнул автомату.

Робот был возмущен таким обращением, но повернулся к ложе.

— Но, сэр! Леди в летаргии?

— В летаргии? Ах да… — Сергей приблизился к возлюбленной, проник к ней в сознание, разбудил жизнь, но прежде, чем Лита успела открыть глаза, передумал и опять усыпил австрантийку, на этот раз обычным сном.

— Одевай так. Пусть получит все сюрпризы сразу!

Робот неохотно взялся за дело, а когда увидел, что левая рука девушки тоже лишена браслета, на некоторое время замер, подозрительно взглянув на Сергея.

— Я закончил, сэр, но должен сказать, что вы могли бы вызвать…

— Спасибо, мне не интересно.

— Я хотел сказать, вашей даме необходим дизайнер прически.

— Ты этого не умеешь?

— Я не…

— Можешь идти.

Робот поколебался, но вышел.

Сергей взглянул на возлюбленную. Наряд, принесенный автоматом, состоял из коротких суженных снизу брюк и пышной дымчатой блузки, и, хоть и не мог называться королевским, так шел Лите, словно долго выбирался специально для нее лучшими домами моделей. Тонкий ирист имел необычную зелено-бирюзовую расцветку и красиво играл на свету. Узоры, вышитые золотыми нитями и украшенные золотистыми камушками, каких Сергей раньше не видел, как бы дополняли золото распущенных волос…

— Теперь можешь просыпаться, — Сергей наклонился над девушкой, — Лита, ты слышишь?

Ответом ему был слабый зевок, тут же резко оборванный — сознание вернулось к Лите одновременно с воспоминаниями.

Зеленые глаза красавицы распахнулись, ослепив, как ему показалось, Сергея своим блеском. Мгновенно Лита спрыгнула с ложи, удивленно оглянулась на то, на чем лежала, огляделась, не понимая куда попала, и, наконец, встретилась глазами с землянином.

— Мы в другом мире? — спросила она, — Мы оба умерли?

— Зачем же, мы оба живы, — Сергей приблизился, дотрагиваясь до ее руки, — Это, — он указал за стекло стен. -

Эрсэрия — столица космического государства, в которое входит и моя Земля и твой Австрант, государства моего настоящего — шестьдесят тысяч лет после твоего рождения. Это, — он обвел рукой флигель и остановил указательный палец в направлении арки и галереи, — дворец Королей галактики. А это, — Сергей притянул австрантийку к себе, — самая красивая леди во Вселенной!

Лита случайно взглянула на свои ноги, затянутые в ирист, подняла взгляд выше и невольно оглянулась в поисках чего-нибудь такого, что могло заменить ей зеркало. Сергей подвел ее к стеклу, за которым шептали листья и побеги самых красивых растений галактики, где глаза разбегались от обилия цветов, а вдали поднимались шпили воздушных павильонов, над которыми резвились, ритмично ударяя крыльями по воздуху, пушистые, смешные и величавые одновременно, белые и желто-бурые марлинги. На какое-то мгновение Лита замерла, широко раскрыв глаза, а затем в этих глазах появились искры восторга. Не давая австрантийке прийти в себя, Сергей схватил ее за руку, увлек за собой, выбежал за арку и побежал по лабиринтам галерей в поисках покоев принцессы, не обращая никакого внимания на изредка встречавшихся на пути людей.

Одна из галерей обманула его ожидание и вывела в сад, где маленькое меховое существо, похожее на белку, только с кошачьей мордочкой и огромными одноцветными глазами, прыгнуло в руки Литы в ожидании ласки, и землянину пришлось набраться терпения, пока умиление и восторг девушки не ослабли настолько, чтобы идти дальше.

Сад оказался небольшим и находился во внутреннем дворике.

С его противоположной стороны Сергей обнаружил биопрозрачную стену и через нее вернулся во дворец. Там дежурили солдаты в коричневой форме, которые не остановили землянина и его спутницу, хоть и посмотрели на них подозрительно. Сергей нашел лестницу, взлетел по ней, дождался, пока взлетит Лита, и подхватил ее на руки.

Лита, впервые за очень долгое время, прыснула от смеха.

— Ты сумасшедший! — крикнула она, вырываясь.

— Я знаю!

— Этот дворец — твой?

— Нет, он твой, тебе его подарят…

Хмурое лицо стройного парня в форме старшего офицера Королевской Разведки исказила ухмылка. Офицер стоял сразу за лестницей и уже довольно долго следил за странной парой, не удосуживавшейся его заметить.

— Вы куда-то направляетесь?

— Направляемся? — Сергей опомнился, но веселое настроение его не оставило, — Да, к Ее Высочеству.

— Вот как? — парень насмешливо повел бровью, — Это интересно. Может быть, мне представиться?

— Как хочешь, — на выпад Сергея офицер едва не потерял опору под ногами. Не дожидаясь, пока тот найдет, что ответить, землянин с Литой на руках влетел в раскрытые двери большого зала, нашел дверь напротив, нырнул туда и оказался лицом к лицу с молодцами в защитных костюмах и с излучателями наперевес.

— Стой!

Сергей замер от неожиданности, не отпуская Литы.

— Кто этот нахал? — крикнул из зала офицер разведки. Через минуту он приблизился к землянину со спины.

Старший из вооруженных людей, капитан Личной Охраны Ее Высочества, как понял Сергей по нашивкам на его форме, направил дуло излучателя в голову землянина. Его мысль, перехваченная Сергеем, выражала недоумение.

— Это твой человек? — спросил капитан.

— Мой? — офицер подошел ближе, внимательно разглядывая нашивки на куртке Сергея, — Может быть и мой. Интересно, как он проник во дворец?

— Твой биокод! — потребовал капитан.

Сергей ответил.

— Твой подчиненный, Арро-тэн, все верно. Разберешься сам?

— Конечно… А твой биокод, леди?

— Ребята, у меня нет на вас времени, — солдаты посмотрели на Сергея удивленно, но тому если и было знакомо действие барвапов, на прицелах которых красовалось его лицо, то он явно не боялся исчезнуть, — Если хотите, поговорим позже…

Лита испуганно вскрикнула, когда Сергей с ней на руках рванулся в потоке энергии мимо охраны, посбивав с ног солдат.

За дверью оказался небольшой кабинет, за ним — большая комната, называемая "комнатой грез". Какая-то женщина спрыгнула с ложи, на которой лежала, и стремительно повернулась к нарушителям ее спокойствия. Однако гнев эрсэрийки тут же угас — сурово поджатые губы раскрылись от удивления.

Сергей поставил Литу на ноги.

— Лита, перед тобой Ее Величество, Королева Галактики — леди Лен-ера, — представил он, — А это, Ваше Величество, Лита — королева всех женщин и моего сердца.

Лен-ера ошеломленно посмотрела на Литу, затем на Сергея.

— "Королева"?.. Откуда ты взялся?.. Как ты сюда попал?..

Почему с тобой Лита?.. Где Эр-тэр?.. Что происходит?!..

— Не двигаться! — в комнату ворвались солдаты, но Лен-ера нетерпеливым жестом указала им на дверь.

— Ваше Высочество, они… — Арро-тэн имел озабоченный вид, на что, наверное, стоило обратить внимание, но Лен-ера требовательно кивнула и ему в сторону выхода.

— Все в порядке — этот человек служит лично мне.

Солдаты неохотно попятились.

— Невероятно! — прошептала Лен-ера, когда шаги охраны стихли. Она смотрела на Литу, — Это действительно она!

— Да, конечно. И мне придется оставить ее вам не на долго…

Лита изумленно сверкнула на него глазами, а принцесса посмотрела на них обоих.

— Ты весь сияешь!

Сергей кивнул.

— Но как тебе удалось…

— Неважно.

Только сейчас Сергей заметил, как сильно изменилась принцесса. Ее лицо казалось истощенным, глаза не светились, как раньше, в них застыло что-то поземному серьезное и грустное, да и держалась Ее Высочество уже не так гордо.

— Я думала, ты погиб. Ты и Эр-тэр. А вы прилетели…

— Я прилетел без Эр-тэра.

— Без? А он где?

Сергей задумался, используя мысленное зрение Короны.

— Он на "Гордости Трона" и он… мне кажется… мертв… но не полностью…

— Как это?

Видение приняло законченный образ, и хорошее настроение землянина улетучилось.

— Эр-тэр заморожен. Он спешил сюда, чтобы сообщить обо мне, но был схвачен… "Странника" больше не существует.

Лен-ера быстро сжала и выпрямила пальцы, справляясь с душевной болью.

— А Ан-тэр и… остальные? — она вдруг поняла, что Сергей появился не с той, — Сель-вена?! Она…

Сергей продолжал медицировать, общаясь с Короной. Лита восхищенно следила за ним, а принцесса была так озабочена, что не замечала в состоянии землянина ничего необычного.

— Экипаж фрегата на Конвекте — Ан-тэр, Дит-тэр, десантники… они хотят вернуться, но нет транспорта. Капитаны отказываются лететь к столице, да и вообще куда-либо…

Сель-вена, — Сергей вздрогнул, — Она на "Вершителе Судеб", у маршала… "Вершитель" атакуют… Тек-тэр… Он был превращен в другого человека, ему изменили память и личность, он первым атаковал ларконцев… Он мертв, погиб…

Я… тоже перепрограммирован… Я… Сергей резко замолчал.

Лен-ера закрыла лицо руками.

— Я лишилась всех! — прошептала она, — Всех! У меня нет ни друзей, ни королевства…

Повинуясь безотчетному порыву, Лита осмелилась обнять принцессу, и та рассеянно улыбнулась ей.

— В системе Агеты идет война, которую я должен был остановить в самом начале, — хмуро произнес Сергей, — Мне нужно побеседовать с Рэс-вэром.

— Сергей! — голос Литы остановил землянина, когда тот уже соединялся с потоками космической энергии.

Сергей ободряюще взглянул на Литу.

— Теперь я скоро. Лен-ера покажет тебе планету, расскажет о нашем времени — тебе не будет скучно. Тут ты в безопасности…

— Тебе нет смысла никуда лететь, — с оттенком меланхолии напомнила Лен-ера, — самый быстрый лайнер разведки доберется к Ларконе через шесть-семь суток — там все уже кончится, — неожиданно глаза принцессы расширились от догадки. Она вдруг поняла, что так и не узнала, как Сергей попал в оцепленный Охраной дворец, и как он мог спасти Литу, и как… Она вдруг поняла, что землянин был один — все, все кто сопровождал Сергея и помогал ему: Эр-тэр, Дит-тэр, Сель-вена, три корабля разведки с экипажем и экипаж "Странника", все попали в плен, пропали или погибли. А он…

— Я скоро! — воздух задрожал в том месте, где был Сергей.

— Что он вытворяет?! — потрясенная принцесса едва пошевелила губами.

— Это Корона, Ваше Величество… — на вопрос Лен-еры Лита пожала плечами, свободно легко вздохнула и мечтательно улыбнулась.

Глава 13

В системе Агеты и вокруг нее в пространстве, диаметром в один световой год, свет бесился в темноте космоса. Его источником была не только звезда, давшая имя системе, но и человеческая мысль, воплощенная в титаническом оружии.

В момент первого удара эскадра адмирала Арагорры имела форму пирамидального клина, в вершинах и гранях которого находились основные силы адмирала — тяжелые крейсера, космические базы и огромные разведчики-города, рассчитанные на многосотлетние перелеты между галактиками. Внутри пирамиды прятались навигационные крейсера, ракетоносцы, истребители и машины планетарной разведки. Флот маршала, наоборот, всю свою мощь сосредотачивал в центре шарового построения. Поэтому первые минуты боя явное преимущество было на стороне нападавших. Клин легко прошел первые слои шара, практически не встречая сопротивления, но дальше увяз, натолкнувшись на тяжелый флот Рэс-вэра. Тогда сражение и началось.

Клин распался. Небольшие маневренные корабли обеих сторон перепутались друг с другом, так, что границы противостояния не могли больше быть плоскостями — битва распространилась по всему объему. Могучие тяжелые крейсера, неуязвимые для машин меньшего класса, находившиеся в вершине клина и в ядре шара, встретились. Началась война технологий.

Магнитные Мозги и вычислительные центры крейсеров горели от перегрузки; атаки происходили только где-то на верхних уровнях защит, что напоминало сражение на мечах — один бил, другой заслонялся щитом, после чего роли менялись. Цель каждой стороны сводилась к прорыву одной из многочисленных защит кораблей врага, и в то время, как одни мыслительные центры крейсеров определяли уязвимые места в силовых щитах противника, другие в это время меняли расположение собственных, увеличивая путаницу ловушек, останавливая и перехватывая ракеты, играя с искривлениями пространства и математической вероятностью и составляя тупиковые или зацикленные задачи для локации врага, управляемой его Мозгом.

"Вершитель Судеб", "Гордость Трона", "Империя", "Сила Стихии" и "Вечный Рыцарь" оказались против "Венценосца", "Одержимого",

"Скитальца" и "Атланта". Вокруг этих Титанов вспыхивали и гасли потоки лазерных лучей, вырывались и пропадали ракеты, рвались, сдвигая на какое-то мгновение одну пространственную защиту, но не достигая другой, магнитные бомбы, шипело и брызгалось плазменное море, способное причинить вред лишь меньшим кораблям, если те, на свою беду, попадали "под ноги" великанам.

То, что происходило вдали от флагманов, практически не имело значения. Крейсера более легкого типа атаковали базы, истребители налетали на навигационные крейсера, межгалактические разведчики методично уничтожали тех, кто к ним приближался, а маленькие штурмовые линсоры досаждали разведчикам, облепив их, как стая ос. Но всем все равно было ясно, что победа, пусть и не полная, но неоспоримая, останется за той стороной, которая сможет сохранить тяжелые корабли, и в этом плане явное преимущество было за Рэс-вэром. В подчинении маршала находился настоящий флот, его корабли были военными и больше ни для чего не годились. Многофункциональные машины адмирала Сэр-вэра могли превосходить королевские по скорости и маневренности, они быстрее самовосстанавливались, но их огневая мощь и познания в военном деле их компьютеров были ощутимо слабее. И арагоррцев было меньше.

Королевский же флот представляли пять не просто тяжелых, а сверхтяжелых крейсеров, восемнадцать тяжелых кораблей, двести четырнадцать средних и четыре сотни легких — это был практически весь военный флот галактики. Только сумасшедший мог напасть в открытую на такую эскадру с такими силами, как напал Сэр-вэр…

И все же они оба, и Сэр-вэр и маршал, были великими полководцами и достойными противниками. Сэр-вэр не стремился к самоубийству и маршал знал об этом. Оказавшись в тисках превосходящих сил противника, Сэр-вэр вытащил из рукава свой единственный козырь и почти выровнял положение.

Оба флота сражались достаточно далеко от Агеты и ее спутников — иначе гравитация планет затрудняла бы маневры, мешая одной стороне и помогая другой, но вдруг с флангов маршалу сообщили о замеченных крупных гравитационных объектах.

Рэс-вэр, все время ожидавший от противника какой-нибудь хитрости, отдал приказ разузнать все точно. Ему сообщили детали, но было поздно.

Обладая большим опытом подобных мероприятий, маршал отдал приказ немедленно атаковать базы, но те, придав планетам достаточное ускорение, сами ретировались. Остановить планеты маршал уже не мог, а взрывать их было опасно. Все, что мог сделать Рэс-вэр, это оцепить планеты истребителями и не подпускать к ним корабли противника, что бы те не задумали.

В результате, адмирал добился того, чего не хотел давать ему Рэс-вэр — вместо чистого космоса, где корабли противников находились в равных условиях, пространство на какое-то достаточно длительное время наполнилось камнями, пылью и астероидами.

Пользуясь преимуществом своей техники, приспособленной к передвижениям в любых условиях, маневрируя между глыбами, которых солдаты Рэс-вэра не успевали уничтожать, корабли Арагорры атаковали с утроенной силой. Но затем и Рэс-вэру, обозленному обманом противника, удалось ответить ударом на удар — его связисты запеленговали и расшифровали переговоры адмирала, и, таким образом, определили корабль, где находился сам Сэр-вэр. Объединив усилия, два крейсера — "Вершитель Судеб" и "Гордость Трона" — приблизились к "Венценосцу" настолько, чтобы тот уже не мог свободно маневрировать, а тридцать средних крейсеров окружили и отрезали встретившиеся флагманы двух флотов от других кораблей Сэр-вэра. После этого, основной точкой противостояния стал один единственный корабль — "Венценосец" адмирала Арагорры, который обе стороны пытались отбить друг от друга — потеряв флагмана и полководца, эскадра Арагорры была бы действительно обречена…

— Сэр, мы пробили четырнадцатый и шестой контур! — сообщила голограмма офицера математического управления орудиями.

— Вот олухи! — отвлеченный от расчетов, Рэс-вэр сердито взмахнул руками, — Вы что, будете мне сообщать о каждом попадании?! Делайте свою работу, да поживее!

— Прекратите огонь!

Маршал, который сидел, как всегда один в своем командном центре на "Вершителе Судеб", удивленно обернулся. За его спиной стоял инопланетянин в форме разведки Ее Высочества, насколько мог судить Рэс-вэр, один и безоружный.

— Сэр? — встревоженно спросила голограмма.

— Я сказал — прекратить огонь! — резко повторил гость, — Предложите арагоррцам переговоры!

Маршал вопросительно разглядывал нахала, хладнокровно сложив на груди руки.

— Это все, что ты можешь сказать? — поинтересовался он.

— Ты меня не узнал? — спросил разведчик.

— А я должен был тебя узнать? — не понял Рэс-вэр, — Я тебя не знаю. Если и видел, то мельком. Это все?.. Я тебя не знаю — можешь идти!

Разведчик сжал пальцы в кулаки и спрятал их за спиной.

Рэс-вэр ухмыльнулся — у гостя не в порядке нервы — странно, для того, в чьей он форме.

Мышцы на лице разведчика дрожали.

— Ты дважды пытался меня убить, ты вмешался в мое сознание, и ты не узнаешь меня?! Мое имя — Сергей!

Маршал слегка повел бровью — единственное видимое выражение его эмоций.

— Ты захватил мой флагман, господин Сергей? — уточнил он.

Почти одновременно с его словами, в центр ворвались солдаты внутренней обороны корабля и личная охрана маршала.

Все они изумленно уставились на землянина.

— А-а, вижу, что нет, — понял Рэс-вэр, — Тогда поговорим позже — сейчас мне не до этого. Уведите!

Маршал удивился про себя, подметив, что уверенности гостя ничуть не убавилась, несмотря на то, что солдаты были в защитных скафандрах и вооружены до зубов, а гость — в кожаной куртке и с голыми руками.

— Прикажи им убраться, Рэс-вэр! — громко потребовал землянин.

— Ты распоряжаешься, как король, — в насмешке маршала Сергей почувствовал вопрос.

— Я и есть король.

— Хорошо, Ваше Величество, допускаю, что такое возможно, но позже об этом… Уведите, я сказал!!!

Солдаты шагнули вперед, но отлетели к стене от невидимого удара. Один из охранников истерически спустил курок, обдав гостя струей плазмы, которая свободно прошла сквозь него, даже не воспламенив одежду, и полыхнула по пульту, разворотив приборную панель. Маршал даже не шелохнулся, но его лицо приняло разочарованное и озлобленное выражение.

— Проклятье, я трачу столько времени на простую голограмму! Кто это посмел так шутить?!!

— Я не совсем голограмма, Рэс-вэр… Не веришь? — пока солдаты поднимались с пола, непонимающе переглядываясь, Сергей приблизился к Рэс-вэру, сжал кулак и, отгоняя робость перед великим полководцем, со всего маху ударил маршала по лицу.

Рэс-вэр, твердо уверенный, что перед ним всего лишь изображение, не дрогнул, чтобы не уронить достоинства перед подчиненными, и удар пришелся в переносицу, слегка качнув маршала и его стул. Рэс-вэр свирепо вскочил, оказавшись так близко от Сергея, что ощутил идущее от разведчика тепло, но замер, раздумывая.

— Прикажи своим людям убраться! — сквозь зубы потребовал землянин, — И выполняй все мои приказы!.. Тогда у тебя не останется флота, но, по крайней мере, сохранится жизнь!

Внутри маршала, нависавшего над Сергеем, как орел над воробьем, все клокотало.

— Убирайтесь! — проревел он своим людям, — Ему я сам помогу найти дорогу! И ты исчезни! — последняя реплика предназначалась офицеру-голограмме, который тут же пропал.

Охрана испуганно попятилась, а маршал, проводив их свирепым взглядом, посмотрел на гостя. Его голос прозвучал вполне спокойно: — Ты ударил меня, мальчик, а в армии прощать не принято…

Кулак Рэс-вэра с ошеломившей Сергея стремительностью рассек воздух, но на полпути с громким хрустом врезался в силовую стену и, упруго отлетев, так же быстро, как двигался, развернул все плечо богатыря, сломав кость. Сам маршал упал, зацепившись за кресло, и взревел от боли и унижения.

Сергей терпеливо следил, как маршал поднимается с пола, поддерживая сломанную руку и посылая проклятья.

— Ты подчинишься Королю Галактики, лорг Рэс-вэр, маршал Королевского Флота, или с тобой нужно поступить, как с нарушителем закона Галактического Королевства? В свое время меня успели ознакомить с уставом разведки — я знаю, что делать в подобных случаях!

— Да какого… — маршал застонал и прервался.

— В завещании Неск-тэра было сказано, что человек, коронованный Короной Древних Императоров Космоса, явится законным престолонаследником… Этот человек я! Согласен ли ты соблюсти последнюю волю прежнего Короля?

Рэс-вэр бросил на него яростный, но все же с тенью сомнения взгляд, и сдержался.

— Чего ты хочешь, землянин?

— Я не землянин, а Король, и называй меня, как называл бы своего короля! Можешь поверить на слово: я с большим трудом сдерживаюсь, чтобы не отплатить тебе за все: за Конвект, за падение в черную дыру, за уничтожение "Странника", за замороженного Эр-тэра, за Тек-тэра, за его ребят… За все!!!

Если бы только не…

— Чего ты хочешь? — упрямо повторил Рэс-вэр.

Сергей успокоил дыхание и облокотился на пульт.

— Ну, во-первых, хочу узнать, зачем ты старался меня убить?

Маршал с хмурым видом вернулся в свое кресло.

— Теперь это неважно. Я ошибся…

— В чем ошибся?!

Рэс-вэр вызывающе посмотрел ему в глаза.

— Я думал, что Лен-ера увлечена тобой, — с расстановкой произнес он, — А теперь думаю, что был не прав.

— Какая чушь! — Сергей до боли сжал зубы, вспоминая охоту на Конвекте, — А кто тебе дал право перепрограммировать людей?! Это самое большое преступление, о каком я слышал!

— Это не преступление, — огрызнулся Рэс-вэр, — Это рациональное использование людских ресурсов. Какая тебе разница, расстрелял бы я тебя, выкинул в космос, или перепрограммировал? В любом случае тебя, как сознательного элемента, уже бы не было. Ты плохо ознакомлен с военной практикой!., — маршал хмуро смерил землянина взглядом, — Не перепрограммируй мы тебя, тебя бы сейчас не существовало, а так ты стоишь передо мной живой и здоровенький — тебе не ругать, а благодарить меня надо.

Сергей проглотил ком в горле, но справился с собой.

— Меня убили. Сожгли, стерли в порошок. Я, "как сознательный элемент", сохранился только в Короне.

Маршал хмыкнул.

— Рад за тебя.

— Не понимаю, что в тебе нашли Императоры?

Рэс-вэра неприязнь Сергея ничуть не обидела:

— Значит что-то нашли, раз ты так говоришь.

Сергей перевел взгляд на мониторы и вздрогнул — на его глазах арагоррская ракета угодила в небольшой эрсэрийский крейсер — произошла яркая вспышка, а потом разбрасываемый взрывом свет долго разлетался по экрану. Маршал, проследивший за взглядом землянина, невесело хмыкнул.

— Да на кой черт тебе все это понадобилось?!

— Я здесь защищаю закон.

— Но ведь ты, именно ты и никто иной затеял все это?!!

Глаза Рэс-вэра сверкнули.

— Да я!!! — крикнул он, вдруг теряя самообладание, — Потому, что Королевству нужен порядок, нужен закон, нужна власть, которой бы поклонялись и верили, как в самих себя, нужна дисциплина, а не брожение в неопределенности бесконечно долгое время, в ожидании того момента, когда Ее Высочество соизволит заметить вокруг еще кого-нибудь, кроме себя!!!

Потому, что больше я не мог терпеть, Ваше Величество — Новый Король Галактики! Потому, что пока у нее было все, она не способна видеть рядом с собой никого другого! Она не замечает других людей, она слепнет от собственного блеска! Ей сто двадцать, а мне четыреста. И уже лет сто, как она вскружила мне голову, как она мучает меня шутливыми полунамеками и кокетливыми улыбками! Она и вы все думали, что я буду терпеть еще столько же?!

— Теперь, — маршал взял себя в руки и уже спокойно посмотрел на Сергея, — Теперь она такая, как все — она больше не принцесса. А ее королевство, — он показал сжатый кулак левой руки, — находится вот тут! И теперь я заставлю ее заметить меня!

Сергей ужаснулся, понимая, что маршал действительно болен.

— Ты знаешь, что она страдает? Она изменилась, — тихо произнес землянин.

Мышцы на лице Рэс-вэра дрогнули.

— Сама виновата! — огрызнулся он, отворачиваясь.

— Да и королевство не в твоих руках, а в моих…

У одной из стен вновь появилась голограмма офицера.

— Сэр, — радостно произнес стрелок, — Защита "Венценосца" дезактивирована на одну треть!

— Большая победа, — насмешливо буркнул Рэс-вэр.

— Останови это! — приказал ему Сергей.

— Ты слышал? — спросил маршал у офицера, — Прекратите огонь! У нас тут перемирие…

— Но сэр, они…

— Делай, что приказано!

Непонимающее лицо офицера исчезло.

— Так ничего не получится, Ваше Величество. Я связываю своим людям руки, а Сэр-вэр продолжает бесчинствовать.

— Я устрою вам встречу.

— То есть как?

Заставив себя успокоиться, Сергей соединился с Короной и замкнул пространство между флагманами обоих флотов. К огромному потрясению Рэс-вэра, стена с мониторами его центра пропала, а за ней открылся длинный полумесяц координационного центра "Венценосца", наполненный снующими солдатами, техниками и пилотами.

— О, Космос! — ошеломленно прошептал маршал, — Куда пропала половина моего корабля?

Сергей с тяжелой усмешкой взглянул на него.

— Никуда она не пропала. Твой центр — единственное место перехода с корабля на корабль — в остальных отсеках "Вершителя" и "Венценосца" ничего не менялось.

В этот момент некоторые пилоты "Венценосца" обронили случайные взгляды туда, где по их понятиям должна была находиться стена, и изумленно повыскакивали из своих кресел.

Прозвучало несколько испуганных воплей, затем все стихло.

Арагоррцы столпились у линии стыка двух центров, молча глядя на маршала и Сергея. Те, у кого было оружие, а оно было едва ли не у каждого, автоматически направили его на двух незнакомцев, предварительно сняв с предохранителей.

— Как интересно, — хмыкнул Рэс-вэр, — Сейчас они наделают во мне дырок, а ты, то есть вы, Ваше Величество, избавитесь от хлопот… А вот и Сэр-вэр!

Человек высокого роста, статный, как Герцог, темноволосый, со сверкающими голубыми глазами, смотрящими куда-то далеко из этого мира, и правильными красивыми чертами лица, в серебряном строгом кителе, вышел вперед и перешагнул черту между кораблями, показывая полное презрение к опасности. Не выказывая эмоций, этот человек с надменным спокойствием смотрел на мрачного как туча Рэс-вэра. Его солдаты тут же бросились вперед, действуя по обычным правилам несмотря на необычную обстановку — блокируя выход из центра маршала и оцепив кольцом самого Сэр-вэра, маршала и Сергея.

— Это действительно ты, Рэс-вэр, или у меня галлюцинации?

— с равнодушием, которое не могло быть показным, спросил великий исследователь.

— Это я! — угрюмо отозвался маршал.

Сэр-вэр поднял густые брови и сложил на груди руки, оглядываясь, как хозяин положения.

— И как же ты попал ко мне на корабль?

Маршал хмыкнул, вставая на ноги и придерживая при этом плечо. К удивлению Сергея, он приобрел торжественный вид.

— Видишь этого человека, лорг Сэр-вэр?

Взгляд Сэр-вэра насквозь пронзил землянина.

— Вижу. И что?

— Преклони колено перед новым Королем Галактики, как это делаю я, и уводи эскадру — война кончилась.

Рэс-вэр действительно опустился на одно колено, но адмирал не дрогнул.

— Вы — Король? — спросил он.

— Я обладаю Короной Древних Императоров Космоса.

— Понятно, — Сэр-вэр обернулся к пилотам, оставшимся в центре на "Венценосце", — Вызовите адмирала Нарцгока-Ра!

— Нарцгок жив? — без всякой интонации спросил Рэс-вэр.

В два соединенных центра плывущей походкой вошел низкий коренастый мужчина с иссиня-черным цветом кожи.

— Вы живы?! — потрясенно воскликнул он, едва увидев землянина.

— Выходит, вы тот самый Сергей, который предательством подставил Ларкону под удар Рэс-вэра? — невозмутимо констатировал адмирал Арагорры, — Как вы это объясните?

— А ты можешь объяснить, каким образом сейчас разговариваешь со мной? — сердито вмешался Рэс-вэр, — Я сам подготовил Ларкону к удару, и я, я сам нанес его! Тек-тэр не предатель — он был хорошим солдатом, а его предательство лишь в том, что он и его люди достались мне живыми — я сделал из них героев Великих Войн и своих бывших сержантов… Это ведь так просто: землянин Сергей меня ненавидел, а некто Арр служил мне так верно, как умел. Ты, Нарцгок, общался с двумя разными людьми, хоть и в одном теле, поэтому они и вели себя по-разному…

Лица арагоррцев — людей, которые выше всего ценили индивидуальность и независимость, изменились от отвращения, но маршал только в очередной раз хмыкнул.

— Это правда. Я вновь стал Сергеем только после того, как вы уничтожили мое тело. Вероятно, обладатель Короны бессмертен… Но ваши люди все еще гибнут — остановите битву.

Сэр-вэр бросил взгляд на маршала, который с обозленным видом продолжал опираться на одно колено.

— Ты заключаешь мир? — холодно спросил он.

— Я? Как видишь, я не правомочен больше решать такие вопросы. Я подчиняюсь приказу Короля.

— Это означает, что королевский флот теперь подчиняется вам?

Сергей кивнул. Он посмотрел в глаза адмирала, но ничего в них не прочитал:

— Вы согласны признать меня Королем?

Сэр-вэр задумался.

— Нет. Я не признаю над собой никого. Соберите Великий Совет, и, если все мы признаем ваше право на трон, вы его получите.

— Прекрати пререкаться, и делай, что говорят! — прорычал Рэс-вэр. Заявления человека, стоящего на одном колене со сломанной ключицей перед группой здоровых вооруженных людей, вряд ли могли выглядеть весомо, если бы не произносились самим маршалом флота. Рэс-вэр взглянул на Сергея: — Теперь вы видите, что творится у нас в Королевстве? Я же говорил, Ваше Величество, что защищаю здесь закон — неповиновение и Независимые — одно и то же!

— …но сражение я остановлю с радостью, — Сэр-вэр пропустил слова маршала мимо ушей.

— Еще бы! — подтвердил Рэс-вэр, — Ты ведь на грани поражения!

Сэр-вэр вновь словно не услышал реплики маршала.

— Арагорра не против демократического Королевства. Эрсэрия может оставаться столицей, но править как прежде, в рамках закона. Кроме того, у нас есть другая проблема. Королевству грозит нападение извне.

— Независимые? — с издевкой поинтересовался маршал.

— Гроски. Они собрали военный флот, который может представлять угрозу, если мы продолжим убивать друг друга. Я возвращался в галактику с этой новостью.

— Кто такие гроски? — спросил Сергей.

— Вы ознакомитесь с этим вопросом, если станете Королем, — отозвался Сэр-вэр.

Ощутив некое колебание в Короне, Сергей понял, что еще один корабль, на этот раз куда больший первого увиденного им, уничтожен.

— Хорошо, — он поспешно оглядел стоящих полукругом солдат.

— Возвращайтесь на свой корабль. Война все еще идет!

Арагоррцы перешли на свою половину помещения и потрясенно наблюдали, как мост между пространствами пропал.

Рэс-вэр поднялся на ноги, поглядывая на стену, словно не веря, что та на своем месте. Он приблизился к пульту и набрал комбинацию аварийного вызова. Вдоль всей стены появились голограммы встревоженных адмиралов, генералов и полковников.

— Сэр-вэр подписал капитуляцию, — объявил им маршал, — Прекратите огонь! Возвращаемся на Эрсэрию! Офицеры непонимающе переглядывались, но маршал касанием клавиши отключил их всех.

— Ну, Ваше Величество, я в вашей власти, — Рэс-вэр развел руками, насколько он мог это сделать, и сел в кресло, — Готов служить верой и правдой или понести наказание, если мои действия посчитают противозаконными… но… Лен-ера… — маршал вдруг помрачнел и замолк.

— Я думаю, есть способ осчастливить вас обоих…

— Правда? — на лице знаменитого богатыря такая по-детски наивная надежда выглядела более, чем нелепо, — Тогда я ваш и готов искупить все свои прегрешения!

Сергей недоуменно посмотрел на Рэс-вэра. Он не мог разобраться в ощущениях, которые вызывал у него этот человек — почему-то ни ненависти, ни презрения, ни чувства опасности маршал уже не внушал. Землянину нужно было время, чтобы разобраться в себе — сможет ли он простить Рэс-вэра и терпеть его рядом с собой или нет.

— Я хочу увидеть Сель-вену.

Маршал вопросительно поднял брови, поднимаясь на ноги.

— Да, конечно. Она гостья на моем флагмане. Вас проводить, или пригласить ее сюда?

— И еще — немедленно разморозьте Эр-тэра — он мне тоже нужен.

— Разумеется, Ваше Величество. Эр-тэр должен был прибывать в изоляции, только пока представлял опасность — не столько даже для меня, сколько для самого себя. Ему я вреда причинять не собирался…

Каюта, отведенная Сель-вене, была большой, светлой и обставленной со вкусом и роскошью. Таких кают Сергей не видел с того момента, как покинул "Странник".

— Это лучшее помещение на корабле, — пояснил маршал.

Сель-вена метала дротики в щит, на котором двигалась голограмма Рэс-вэра. Сам Рэс-вэр, увидев это, улыбнулся.

— К вам гость, леди! — пробасил маршал.

— Что? — Сель-вена повернулась в пол-оборота и пораженно вскрикнула, выронив горсть дротиков.

— Вот видишь, — усмехнулся маршал, — Я с ним ничего не сделал…

Сергей бросил на Рэс-вэра резкий взгляд, тот прервался, пожал плечами и вышел.

Смеясь сквозь слезы, Сель-вена бросилась на шею землянину.

— Ты жив!.. Он все же вернул тебя…

— Рэс-вэр ничего для этого не сделал, — Сергей чуть отстранился, прерывая поток поцелуев, чтобы можно было хоть что-то сказать, — По его милости, Сель-вена, меня уничтожили.

Сель-вена недоверчиво посмотрела ему в глаза.

— Уничтожили?

— Обладая Короной, я создал новое тело… Маршал признал меня Королем, поэтому и ведет себя так странно, — Сергей невесело усмехнулся, — Почему-то мне даже жаль Рэс-вэра — он болен… — Сергей прервался и фрейлина отступила от него, понимая, что сейчас будет сказано что-то важное, — Ты знаешь, я забрал Литу. Она с Лен-ерой во дворце…

Сергей не осмелился проникать в сознание Сель-вены и только заглянул в глаза фрейлины. Они были не слишком печальны.

— Ты ведь и не обещал, что этого не будет. Можно и я тебе кое-что скажу?

— Да?

Сель-вена улыбнулась и спрятала взгляд.

— Лита получит тебя, но и я уже получила, что хотела…

— То есть?

— Я беременна, Ваше Величество…

Сергей замер, не зная, как ему отреагировать.

— Когда ты узнала? — растерянно пробормотал он, чувствуя, что и сам догадывается.

— Сразу после возвращения из черной дыры. Все не решалась тебе сказать…

— Но ты… Как… Если… — Сергей запутался в своих мыслях и замолчал.

— Я ничего у тебя не потребую, — мягко улыбнулась Сель-вена, — Я хотела иметь знатного одаренного ребенка, и он у меня будет, благодаря тебе. Подумать только: у меня будет первенец Короля Галактики! Если бы ты знал, как я счастлива!

Сергей не знал, верит ли фрейлина в то, что говорит. Он вдруг понял, что почему-то сильно взволнован.

— Ты знаешь, что я не смогу тебя бросить? — спросил он.

— Нет?

— Конечно нет. Если ты чего-то захочешь, я сделаю все, что угодно — все, что смогу, и… все, что не смогу, тоже. Это правда, я до безумия болен Литой, может быть, неизлечимо болен, а, может быть, и не хочу выздоравливать, но и ты для меня кое что да значишь! А теперь, Сель-вена — особенно!

Эпилог

Огромный и величественный королевский бриг "Эрсэрия-I" бесшумно поднялся над ангаром спутника-станции столицы, плавно миновал ворота лабиринта и вышел в открытый космос. Его острый нос направился туда, где на расстоянии двадцати тысяч световых лет пылал маленький желтый карлик, называемый Солнцем. По шесть полированных, иглообразных, с огромными королевскими гербами с каждого борта, сверхлайнеров Королевской Охраны следовали впереди брига и за ним.

"Эрсэрия-I" держал курс на Землю — на маленькую планету с древней и суровой историей, с запутанным прошлым и тревожным настоящим, планету сразу четырех рас и тысяч не похожих друг на друга культур. Планету, которой теперь уже СУЖДЕНО было войти в список первых планет галактики.

Сергей обнимал Литу, стоя на обзорной галерее, где псевдопрозрачные стены открывали вид на золотую россыпь звезд.

В его душе все переворачивалось в ожидании встречи с Родиной.

Он вспоминал мать, вспоминал сестру, он радовался при мысли о старых друзьях и однокурсниках, которых не видел меньше земного года, но целую бурную жизнь, уложившуюся в это время.

Все эти люди — его родные, друзья, близкие — все их проблемы и беды были так далеки и ничтожны для Сергея вице-короля галактики, но для землянина Сергея они были тем, что он считал своим домом, своей Родиной. Были тем, что заставляло его сейчас трепетать нетерпением и обычной тревогой путешественника, возвращающегося домой после долгого странствия. Сергей не хотел думать, что он скажет, он даже не знал еще, стоит ли приносить на Землю перемены открытия галактики. Его душа стремилась Домой, он возвращался счастливый, окрыленный и могущественный; он хотел обшарить всю Землю — от полярных сопок, до амазонских джунглей, он хотел подарить ее своей возлюбленной и захлебнуться с ней пьянящим медом земного медового месяца…

Позади была ассамблея Десяти Советов, было собрание Великого Совета, были суд и торжественная коронация сначала Сергея, а затем Лен-еры, которая, по абсолютно никому непонятной причине вдруг согласилась отдать руку и сердце Рэс-вэру, совсем обезумевшему от счастья. Как ни странно, неожиданно даже для нее самой, Лен-ера тоже почувствовала себя счастливой. Малый Совет был распущен. Уэл-тэр отправлялся в ссылку в систему Трионьоры — самой отдаленной от Эрсэрии обитаемой системы галактики. Маршалу, как единственной достойной кандидатуре, после небольшой коррекции личности, проведенной лично Лен-ерой, на которую тот сам дал согласие, поручалось разобраться с проблемой гросков — если бы не необычное поведение бывшей принцессы, а ныне королевы, наказание Рэс-вэра могло быть куда более суровым… Было собрание Сферы Правления, на которой Сергей неожиданно понял, что и Корона может далеко не все. Было три часа откровений, проведенных Королевой, вице-Королем и вице-Королевой — Лен-ерой, Сергеем и Литой — в храме подводного города — потрясение Литы и Лен-еры было таким сильным, что двое суток обе женщины ни с кем не разговаривали, закрывшись в своих покоях дворца. Именно речь Старца, которую все трое, как оказалось, слышали по-разному, неожиданно изменила отношение Лен-еры к своему полководцу, поменяла в ней что-то, разбудив дремавшие до сих пор чувства… Было несколько золотых дней, проведенных во власти Эр-тэра, оказавшегося первым в Королевстве знатоком искусства развлечений…

Сергей взял с собой всех, кого хотел видеть рядом с собой на Земле, всех, кто сыграл в его жизни важную роль — он разыскал Велта, которого не пришлось долго уговаривать, он оторвал Эр-тэра от разработки нового "Странника", он убедил Дит-тэра, что нужда в его советах еще не отпала, он пригласил Сель-вену и ее мать — потрясающе талантливую и красивую женщину — обе хотели увидеть Родину нового Короля.

Единственной, кто не принял его приглашения, была Лен-ера, но ее никто и не мог за это осудить…

Смешок Литы оторвал Сергея от размышлений.

— Я боюсь, — улыбаясь произнесла Лита, — Как встретит твоя мама инопланетянку, которая, к тому же, умеет только драться на мечах и вышивать полотна?

— А я, — серьезно отозвался землянин, — Боюсь совсем другого — чем больше я пользуюсь Короной, тем меньше мне хочется оставаться человеком… Лита, подари мне сына!

— Или дочь, — насмешливо-поучительно напомнила австрантийка.

Сергей поморщился.

— Ну разве только, она будет такой же красивой, как и ты.

Беззаботный смех Литы зазвенел под сводами галереи, как самая чудесная музыка во вселенной:

— Конечно! Как же иначе?!..

Далекая голубая Земля продолжала вертеться двадцать четыре часа в сутки вокруг своей оси и триста шестьдесят пять дней в году вокруг Солнца, что она делала уже миллиарды лет, с самого момента своего рождения, не глядя ни на какие узоры истории, писавшиеся на ее поверхности и вне ее. Она не заметила исчезновения одного маленького, обыкновенного человечка, который теперь возвращался к ней, неся за собой могущество и познания Великих Цивилизаций Космоса.

© Двадцать восьмое октября тысяча девятьсот девяноста третьего года.

Фрумкин С.А. г. Витебск.

Content

Сергей Фрумкин
Новый Король Галактики

Часть первая Смена цивилизаций

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Часть вторая Хорошо забытое старое

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Часть третья Императоры

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Часть четвертая Война и мир

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Эпилог