Вячеслав Кумин

ЛОТЕРЕЯ

Часть первая

ЛОТЕРЕЯ

1

Эрик Махов проснулся, как и положено после длительной попойки, с чудовищной головной болью. Она пульсировала в висках, будто там стучали огромным молотом, и каждый удар, раскалывающий череп на части, как бы говорил: надо срочно найти работу, иначе тебе конец, рано или поздно!!!

А тут еще этот будильник, будь он неладен, трезвонит с надрывом, точно пожарная сирена, усиливая и без того поганое состояние похмелья и обреченности.

Махов с трудом разлепил глаза, со стоном тяжелораненого перевернулся на другой бок, нашарил рукой на тумбочке часы и излишне сильным ударом по кнопке выключил этот противный писклявый звонок.

Повод для вчерашнего загула имелся самый что ни на есть серьезный, как говорится законный, так что обвинять Эрика в пьянстве не стоило.

Накануне ему исполнилось двадцать пять лет. Отягчающим моментом пьянки явилось то обстоятельство, что глобальная система включила его имя в список так называемой «Черной лотереи». Как видно из названия, выиграть в эту поистине дьявольскую лотерею никто желанием не горел.

В итоге день рождения, этот светлый праздник детства, скорее напоминал похороны, и тосты звучали соответствующие. Хотя, если уж на то пошло, большую часть времени пили молча.

Работа отсутствовала, даже самая ничтожная, грязная и непрестижная. В таких случаях любой рад будешь. И возможностей ее получить становилось все меньше, что неудивительно, ведь человек заведомо слабое звено на любом производстве, и где только можно его заменяли более быстродействующие и точные роботизированные системы. Роль человека постепенно сводилась к обслуживанию и ремонту машин.

Осознание этого обрывало что-то внутри так, что в груди ощущалась давящая пустота, подкашивались ноги. Все симптомы страха. Эрик действительно, до спазмов в животе, до перебоя в работе сердца и наконец в дыхании боялся получить «выигрыш».

Хотя еще не так давно он мог похвастаться наличием работы, держал голову высоко, а плечи широко. Махову сразу после окончания учебы сильно подфартило, и он по знакомству и за очень большой процент отката от зарплаты устроился официантом в один из многочисленных баров. Работа грязная и не ахти какая прибыльная, особенно учитывая все тот же пятидесятипроцентный откат хозяину заведения. Приходилось еще мыть посуду, поскольку автоматическая система с завидной регулярностью ломалась от старости. Но это было все же лучше, чем ничего, и позволяло чувствовать себя относительно уверенно, не думая о «Лотерее» и о ее жестоких выигрышах.

Но его уволили.

— Ничего личного, парень, — сказал ему тогда хозяин забегаловки.

— Не увольняйте меня, мистер Геваро! — завопил в ответ Эрик Махов. — Не надо, прошу вас!

Эрик даже чуть было не упал на колени из-за того, что ноги подкосились, но все же устоял.

— Прошу вас, сэр! — продолжал просить Махов, хватая хозяина кафе за руки.

Но мистер Геваро оставался непреклонен. Он даже снизошел до того, чтобы объяснить причину своего поступка:

— Ничего личного. Ты хороший работник, но у меня подрос племянник и, сам понимаешь, я сделал выбор в его пользу.

Вспоминая об этом эпизоде, Эрик скривился от отвращения. Он презирал себя сейчас за эти сопливые мольбы, ненавидел себя за проявление малодушия, да еще в такой унизительной форме. Но еще больше он ненавидел этого Геваро.

«Он еще пожалеет об этом, горько пожалеет… — в который раз мстительно подумал Махов, впрочем, крайне слабо представляя, что он сможет сделать с этим скотом Геваро. Но то, что он должен отомстить ему, в этом не оставалось никаких сомнений. — Я ему еще покажу, где раки зимуют!»

Махов пришел в себя, кое-как оттеснив тяжелые мысли и пустые мечтания о мести на задний план, с трудом напялил футболку и штаны, поплелся на кухню с целью отыскать там упаковку противопохмельных растворимых таблеток. Перебрав гору всяческих коробочек от каких-то сушеных трав, непонятно от чего помогающих, до невесть как оказавшихся у него противозачаточных таблеток, он наконец-то нашел нужную.

— Дерьмо…

Эрик тяжело вздохнул и сел на стул. Пачка оказалась девственно-пустой. Ни одной таблетки. Делать нечего. Он отыскал под столом среди леса пустых бутылок недопитый пузырь мартини и одним приемом допил остатки.

— Вроде полегчало… — прислушавшись к себе, произнес Эрик.

В мозгах действительно будто просветлело и краски стали не такими серыми, приобретая живые тона. Впрочем, ненадолго.

— А теперь за дело.

Махов прошел обратно в свою комнату и засел за домашний терминал. Это был уже своего рода ритуал — вот так вот с утра пораньше садиться перед монитором, набирать в сети адрес службы занятости и искать вакансии.

После часа поисков он так и не нашел ничего не то что по своим специальностям, коих у него имелось аж целых три, но и даже работы для чернорабочих вроде пятого помощника третьего заместителя второго главного механика.

В довершение ко всему он посмотрел на свои очереди в десяти списках на самые ходовые профессии. Но и здесь его ждало одно лишь разочарование. Самое близкое к заветному «нулю» стояло под номером «тысяча сто двадцать восемь», а самое дальнее — «пятьдесят тысяч шестьсот семьдесят третье». И еще неизвестно какое из них придет к финишу первым.

— Проклятье… Если судьба в плохом настроении, то это надолго.

Почему ему срочно требуется работа, имело простое объяснение — именно она могла вычеркнуть его из списков «Черной лотереи», официально именуемой Программой переселения иждивенцев во внеземные колонии. Но во внеземную колонию Эрик не хотел. Туда вообще никто не хотел попасть, разве что чокнутые и которым нечего терять…

Махов, сам не зная зачем, зашел на один из правительственных сайтов, расхваливающих колонизацию других миров. Их за прошедшие века открыли без малого дюжину и к каждой регулярно отправлялись корабли со «счастливчиками», «выигравшими» в «Лотерею».

Особый сарказм «Лотереи» заключался в том, что первые партии колонистов, которых на первых порах было слишком много, и на одно место в колониальном корабле приходилось до миллиона желающих, формировались как раз через выборку по лотерее. Тогда получить выигрыш в «Лотерею» действительно являлось большой удачей.

«Как все красиво начиналось… — подумал Эрик, вспоминая историю первых путешествий на другие планеты, эйфорию и энтузиазм по поводу основания новых колоний, ведь исполнилась старинная мечта человечества, у него появилось новое пространство для развития. — И как все закончилось…»

2

Первые попытки колонизации новых планет начались еще четыреста лет назад. Изобретение хитрых генераторов искажения пространства, позволивших перемещаться из одной точки вселенной в другую быстрее света, позволило человечеству выйти за пределы Солнечной системы и за относительно небольшое время в пять-десять лет достигать ближайших звезд с пригодными для жизни планетами.

Конечно, на такие путешествия соглашались только ну очень большие энтузиасты, чей энтузиазм граничил с сумасшествием, это учитывая, что они летали еще до изобретения простейших камер холодного сна. Человека в такой камере погружали в искусственную кому и остужали его тело до предельно низких температур, что позволяло до минимума снизить ресурсы для поддержания жизни колонистов и предохранить их психику от длительного пребывания в замкнутом пространстве.

Строились огромные корабли, вмещавшие в себя сотни тысяч, а потом и миллион колонистов, со всем необходимым для жизнедеятельности на первое время. От желающих полететь к звездам поначалу не было отбоя, и в необъятный космос к далеким мирам устремлялся один земной корабль за другим.

Первых колонистов можно было понять — их ждали чистые миры, они стремились покинуть загрязненную и перенаселенную Землю. И не только Землю, но даже плохо пригодный для жизни Марс и прочие объекты, где только мог устроиться человек, вроде спутников газовых планет гигантов и даже холодный шарик на окраине Солнечной системы — Плутон.

Колонисты улетали за счастьем, за многие десятки световых лет — и все было хорошо. Но вот именно что «было»…

Планеты, на которые прилетали и обосновывались люди, не являлись стерильными, они уже имели сложившуюся биологическую систему, где не было места чужакам.

Эти биологические системы, как и любой другой живой организм, терпели инородное вмешательство, но только до поры до времени. В какой-то момент, рано или поздно, начинался процесс отторжения чужеродной органики, несмотря на все попытки, а может, как раз из-за них, перекроить природу под себя и одновременно подстроиться самим под местные условия жизни.

Массовые эпидемии, несмотря на хорошую биологическую защиту населения вроде прививок и «зачистку» территорий, косили людей тысячами. Планеты уничтожали колонистов как инородную заразу, поселившуюся в их телах, атакуя эти «вирусы» своими микроорганизмами.

Каким-то колониям везло, а каким-то нет. И неизвестно кому действительно повезло: погибшим или выжившим?..

Колонисты вымирали от неизвестных болезней тысячами, десятками и даже сотнями тысяч в короткие промежутки времени. Города, больше похожие на крепости с высокими стенами по периметру для защиты от крупных хищников, были буквально завалены трупами, которые никто не убирал, потому как некому.

Не всем экосистемам удалось справиться с «заразой», и людей, получивших иммунитет, которых осталось в лучшем случае десять процентов от первоначальной численности, было уже не так-то просто извести. Что не относилось к новым колонистам, даже привитым более совершенными прививками. Они повторяли путь своих предшественников, и их одолевали новые эпидемии, словно заставляя пройти своего рода обряд посвящения.

Некоторые планеты так и не поддались человеческому завоеванию, и в конце концов их закрыли для заселения.

После того как информация о чудовищных эпидемиях, стиравших все население, будто его и не было вовсе, с большим запозданием достигла Земли, начался откат. Люди упирались руками и ногами, не собираясь покидать пределы пусть грязной, пусть перенаселенной, пусть голодной, но родной планеты.

Но корабли продолжали строиться, имелось понимание того, что Землю нужно разгружать. Она не может вместить всех. Добровольцы, конечно, имелись, соглашались те, кому терять практически нечего. Но их уже было недостаточно для полного заполнения кораблей, как раньше — и в дело пошли различные законы «очищения».

Первыми под его действие попали осужденные на срок пять и более лет. После этого криминогенная ситуация на Земле резко пошла на спад — никому не хотелось отправиться в колонии. Раньше тюрьма пугала мало, отсидев, человек возвращался в общество практически полноценным его членом и жил в свое удовольствие дальше как хотел. Но колонии! Отправившись туда, возврата назад уже нет!

Вскоре этого ресурса стало не хватать и дальше пошло по нарастающей. В зону риска попадали даже люди, совершившие незначительные проступки, вплоть до того, что несколько раз нарушил правила дорожного движения, не говоря уже о том, что стал виновником аварии.

Следующими, от кого решили очистить Землю, стали неизлечимые больные, причем в это число попадали не только люди, распространяющие болезни, а также асоциальные элементы вроде наркоманов. Их всех селили на отдельной планете, которую вскоре прозвали Лепрозорием. А планету, где селили осужденных, назвали Зоной.

Вот уж куда попасть действительно никто не хотел. Порядки там царили варварские — «Человек человеку — волк». Впрочем, эпидемии и там делали свое дело. Выживал воистину сильнейший.

Правозащитники протестовали, называли происходящее фашизмом, социальным экспериментом с непредсказуемым результатом не только для колонистов и колоний, но и для самой Земли в будущем, что Земля таким образом закладывает мину замедленного действия. Но будущее потому и будущее, что настанет не скоро и не при жизни ныне живущих, а потому никто из правящей верхушки ничего не хотел слышать. Ведь их это никак не коснется, а в будущем с любой возникшей проблемой справятся их потомки, если эта проблема вообще возникнет в принципе при нынешнем уровне смертности в колониях.

Добровольцев селили, естественно, на более комфортабельных планетах с хорошим климатом и более благоприятной экосистемой.

Но и этого ресурса вскоре стало не хватать. Вот тогда-то и появилась «Черная лотерея». А приз ее — билет в один конец во внеземную колонию.

На данном этапе в эту программу попадали все люди, чей возраст перевалил за двадцать пять лет, и не имеющие работу, то есть пресловутые иждивенцы, живущие на государственные пособия. Но даже работа не всех могла спасти. Только пенсионеры после шестидесяти могли оставаться спокойны за свое будущее, но до пенсии еще нужно как-то дожить.

А в последние два года вообще начался «беспредел». В «Лотерею» попадали даже рабочие и специалисты, не прошедшие аттестации на профессионализм. Так что нужно было быть профессионалом высшего класса, троечники сразу вылетали в трубу.

В общем, постоянно появлялись новые критерии, позволявшие людям стать участниками «Лотереи».

По этому поводу шли нескончаемые судебные процессы, но выигрывали их крайне редко.

3

Тяжелые раздумья прервал звонок терминала, оповещавший, что с Эриком кто-то связался в реальном времени, проще говоря — позвонил.

Эрик вынужден был ответить, так как звонила мать. Она выглядела слегка озабоченной.

— Привет, ма…

— Здравствуй. Как себя чувствуешь?

— Паршиво, — со вздохом признался Эрик. — Работы нет и все такое…

Мать понятливо кивнула. Родители тоже искали ему работу через знакомых всеми правдами и неправдами, и, как видно, помогало это плохо. Хотя именно так и нашли ему первую работу в кафе у мистера Геваро.

— Чего звонила-то?

— Проведать… Как после вчерашнего-то?

— Нормально. Только «антиалко» кончилось, пришлось прадедовскими способами лечиться.

— Понятно. Завтра приеду, привезу таблетки заодно. Только ты сильно не увлекайся этим, — сказала мама, сделав характерный щелчок пальцами по горлу. — А то мало ли… набедокуришь — и уже никакой «Лотереи» ждать не надо.

— Не буду, ма, обещаю. Буду вести себя паинькой.

— Ну ладно…

— Пока.

Эрик отключился первым. Не любил он эти пустопорожние разговоры. После них на душе становилось еще поганее. Хотя казалось, куда уж хуже-то?

Вдруг захотелось что-то разбить, закричать во всю глотку… Начинался приступ ярости, и Эрик поспешно отыскал успокоительные таблетки. Их всегда в достатке, потому как если вовремя не успокоиться, то можно реально что-то натворить, и тогда билет в колонию вручат без всякой «Лотереи».

Эрик заерзал на стуле. На месте не сиделось. Хотелось срочно куда-нибудь свалить, забыться… Но пить много нельзя, тем более ширяться. На ежегодном медицинском освидетельствовании это быстро выявят, поставят ярлык «асоциальное поведение», о чем и предупреждала мать, а это тоже прямой путь в колонии.

Хоть вешайся…

Махов вдруг явственно понял мотивацию нынешних добровольцев-колонистов. Никакие они не добровольцы в полноценном понимании смысла этого слова. Никуда они не хотели лететь, как и все прочие люди на Земле. Они — беглецы.

Эти псевдодобровольцы бежали от страха, который живет внутри тебя. Страха того, что однажды терминал пискнет, а в открытом файле тебя будет ждать повестка, где сказано, что означенному лицу следует такого-то числа прибыть в накопитель, откуда только один путь — на огромный корабль, стартующий в одну из колоний.

Многим казалось, что лучше уж самому прыгнуть в омут, а там будь что будет, чем каждый день трястись и ждать неизбежного. Тем более что добровольцам полагалась одна довольно сомнительная, но все же привилегия — самим выбрать пункт назначения, с их точки зрения, самую безопасную планету.

«Может, и мне плюнуть на все и записаться в подобные добровольцы, чтобы не мучиться зря?» — невольно подумал Эрик.

Но он отчетливо понимал, что духу на такой шаг у него не хватит. Слишком страшно. От одной только мысли, что он однажды полетит в колонию, в животе сразу что-то сжималось, переворачивалось, начинало бурлить, а во рту появлялся привкус горечи. Страшно лететь на неизвестную планету с ее агрессивной средой, хоть и обещали поставить все требуемые прививки и обеспечить всем необходимым для проживания. Страшно просто лететь через эту пустоту, спящим, замороженным, в которой корабли нет-нет да теряются.

В самом начале терялось действительно особенно много, около десяти процентов кораблей канули в неизвестность. Сейчас меньше, но все равно случается. Три года назад стало известно о том, что потерялся транспорт «Мистраль» с целым миллионом пассажиров на борту. Просто не дошел до цели своего путешествия.

Что с ним стало? Погиб? Просто потерял ход из-за поломки двигателя или генератора и продолжает двигаться черепашьим темпом по инерции в реальном космосе?.. Неизвестно, потому как связь в космосе штука бесполезная. Любой радиосигнал через пять световых лет просто растворяется, смешиваясь с галактическим шумом. Лазерная связь, гораздо более скорая и надежная по сравнению с радио, тоже не панацея, на пути луча может оказаться звезда.

Так что не удивительно, что ни один корабль до сих пор не удалось спасти. Да и спасали ли?

«Ну и что мне теперь прикажете делать?» — уныло подумал Махов, неизвестно к кому обращаясь.

Эрик осмотрел свою квартиру. В углу вот уже год пылился недостроенный парусный фрегат. Модель, точная копия древних кораблей, из тех времен, когда даже о самолетах еще ничего не знали, не говоря уже о космосе.

Строить корабли его детское хобби. Он сам вырезал каждую дощечку, из ниток плел канаты, выкраивал из ткани паруса. Он старался, чтобы корабль походил на оригинал не только внешне, но и внутренним строением. Но заниматься хобби хорошо, когда у тебя все прекрасно и на душе нет давящей тоски. А сейчас он скорее психанет и раздолбает модель о стену. Так что лучше и не браться, а то столько трудов уйдет впустую.

От нечего делать, разлегшись на диване, при помощи дистанционного пульта Эрик стал перебирать на терминале телевизионные программы, перескакивая с одного канала на другой. Везде шла какая-то муть, которую просто невозможно смотреть — вечные сериалы, какие-то идиотские реалити-ток-шок-шоу и тому подобная чушь, от которой возникала изжога и заболевала голова, а она и так сейчас бо-бо.

— Пойду, прогуляюсь, может, получше станет… — решил Эрик.

Улица встретила Махова сыростью. Над головой стояли низкие темные облака, но до дождя еще далеко, так что зонтик можно не брать.

— И куда теперь?

Постояв недолго в нерешительности, Эрик направился в ближайший бар, где обычно кучковались его друзья и собратья по несчастью — потенциальные «счастливчики» по выигрышу в «Лотерею».

— Ну наконец-то появился! — крикнул Самсон, подзывая только что вошедшего приятеля рукой.

Эрик несколько удивился. Здесь явно что-то отмечали, о чем он и спросил:

— Что празднуем?

— Ну ты даешь?! — удивился Самсон. — Мы ж тебя звали.

— Когда?

— Только что. Позвонили тебе, сказали, чтобы ты шел сюда.

— Да? Точно мне звонили?

— А кому же еще?!

— И что я ответил?

— Что сейчас придешь!

— Хм-м… либо вы мне действительно звонили, но я все забыл, что неудивительно, либо вы все же звонили кому-то другому.

— Да какая теперь разница? — махнул рукой Самсон. — Ты здесь, а остальное неважно.

— Тоже верно…

— Хм-м, я вижу, ты действительно не в курсе? — скорее подтвердил свою догадку Самсон, чем спросил.

— Нет, — признался Эрик. — Так в чем дело? С чего такое веселье?

— Празднуем устройство на работу Ричарда.

Махов кивнул, где-то в глубине сознания скользнула черная зависть. Когда он устроился на работу, этот день тоже отмечали небольшой гулянкой. Как и у других.

— Повезло…

— В его случае это истинно так. Пойдем, нальем чего-нибудь.

— Что ж, давай отметим. Только где сам виновник торжества?

— Отлучиться вышел.

— Ясно.

Ричард страдал недержанием и ему приходилось часто отлучаться, по поводу чего ходило множество шуток.

— Садись, старик, — пододвигаясь, пригласил Локк.

— Спасибо. — Эрик сел на услужливо пододвинутый стул.

— Сейчас Ричи подойдет и продолжим.

— Как после вчерашнего? — чуть хмуро спросил чернокожий Бубба.

Кажется, он тоже все еще страдал похмельем и, как видно, явно не в восторге от новой пирушки. А может, и оттого, что он, как и сам Эрик, безработный. Остальные в пятерке приятелей, в том числе теперь и Ричард, работу имели.

— Нормально.

— Вот штрафная, — сказал Локк, протягивая бокал с пивом.

Следуя традиции, Махову пришлось выпить его до дна одним заходом под дружные аплодисменты остальных.

— Кстати, о Ричи, — рыгнув, произнес Эрик. — Кем он устроился?

Махов все же несколько удивился, что его вообще куда-то взяли с такой проблемой, как недержание. Бегать каждые десять минут в туалет, на это не каждый работодатель согласится.

Ричард все еще отсутствовал.

За столом пробежал легкий смешок. Улыбнулся даже хмурый Бубба. Он и ответил:

— Ассенизатором. Как раз по его профилю.

— В смысле? — не сразу понял смысл слов Махов.

Ричард, насколько помнил Эрик, учился на оператора поливочной установки в биооранжереях.

— В прямом, — ответил Самсон. — Ссы прямо на рабочем месте сколько хочешь, никуда бегать не надо, ведь вокруг него один сплошной туалет.

На этот раз смех раздался куда громче.

— Смейтесь-смейтесь, — кивая, произнес вдруг из ниоткуда возникший Ричард.

Он находился в отличном настроении, и выбить его из колеи даже обидными подначками сейчас не представлялось возможным. Потому он прощал сейчас все шутки в свой адрес. К тому же он уже давно привык даже не к очень смешным шуткам и просто не обращал на них внимания.

В ходе гулянки выяснилось, что работа досталась Ричарду по списку — подошла его очередь, чему тот, естественно, был безмерно рад, ведь его имя вычеркнут из «Лотереи» как минимум на пять лет. Таков закон. За это время он поднатореет в своей работе, станет высококлассным специалистом, если не произойдет ничего неординарного, и никакой проверочной аттестацией его уже будет не выбить с насиженного места. Вот уж действительно повезло.

«Да уж, — подумал Махов, — лучше всю жизнь провести среди дерьма, чем тащиться к черту на кулички, где тебя может укусить какая-нибудь злобная инопланетная бяка и ты в жутких мучениях отправишься к праотцам, сам став компостом. Лучше уж сразу пустить себе пулю в лоб, чем уж так».

— За ассенизатора! — произнес тост Самсон.

— За ассенизатора!!! — вторили остальные, поднимая бокалы высоко над головой.

4

Маленький праздник плавно перешел в очередную затяжную пьянку, где пиво и коктейли заменили крепкие спиртные напитки.

«А ведь я обещал, что не буду, — с запозданием, но без особого раскаяния подумал Эрик, вспоминая, что обещал матери не пить. — Да какая теперь к черту разница?»

Глаза сами собой остановились на мониторе, висевшем над головой невозмутимо протиравшего бокалы бармена. Показывали очередной пропагандистский репортаж-зазывалку о колонистах.

Имелось и звуковое сопровождение, но из-за шумящих приятелей Эрик ничего не слышал, о чем, впрочем, нисколько не жалел. Он примерно знал, о чем там говорят, слышал не один десяток раз в других подобных репортажах, по большому счету ничем друг от друга не отличавшихся. А говорили, что в колониях уже давно стало безопасно, эпидемий давно не случалось, и люди там получат возможность построить новую счастливую жизнь. Показывали первозданную природу, чистые пляжи, облака и солнце над головой. Живи — не хочу.

«Ну как так можно безбожно врать?! — уже в который раз возмутился Махов. — Хотя… если одно и то же вбивать в голову обывателя по капле, то рано или поздно чаша наполнится, и человек действительно поверит, что ему говорят правду, и он клюнет на предложение о добровольном переселении. Это как с телеведущей, — вспомнил он. — Лошадь лошадью, однако проходит пару лет — и начинаешь о ней думать: ну, если хлопнуть пару стакашек водки, то вроде как ничего. Еще через пару лет уже и без стакашек думаешь подобным образом. А еще через пару лет, глядишь, красавицей ее назовешь…»

Махов встал из-за стола, даже не в трезвом виде понимая, что уже все переступили некую границу и пора расходиться.

Ричард лежал в тарелке с салатом и счастливо улыбался, не обращая никакого внимания на то, что штаны у него мокрые. Остальные выглядели немногим лучше. Вот только Бубба, плохо переносивший спиртное, кажется, начинал очередную ссору и что-то пытался доказать Локку, бессвязно бормоча о «белых мальчиках», которые находятся в привилегированном положении, и это несмотря на то, что сам Локк был явно не арийцем. Его предки были откуда-то из Юго-Восточной Азии, о чем явственно говорила его узкоглазость.

— Все, ребята, я — пас.

— Что, белый мальчик уже пошел…

Откуда-то из глубин души вдруг темной волной поднялась первобытная злоба, а может, просто организму требовалась разрядка после многомесячного переживания, поисков и стенаний? Кто знает, может, и так?

— Заткнись, урод! — воскликнул Махов, не дав договорить что-то обидное Буббе. — Заткнись. Или ты забыл, что именно «белому мальчику», именно Эндрю год назад достался «счастливый билет» в «Лотерее»? Не тебе, а Эндрю! Так что не надо заливать тут про «белых мальчиков», твою мать!

Бубба в ответ заревел, как взбесившийся кабан, вскочив со своего места. Но драке разгореться не дали. Всевидящий бармен дал знак охране, и они пресекли беспорядки на корню, похватав зачинщиков и вытолкав их на улицу.

— Уймитесь, ребята, — пожелал один из вышибал, встряхнув обоих, как тряпичные куклы, — а то попадете в участок, а оттуда сами знаете, куда ведет прямая дорога…

Махов знал. Знал это и Бубба. Ссора сразу же затухла. Потому как шансов получить «счастливый» билет «Лотереи» после привода в полицейский участок гораздо больше.

— Извини, — сказал Бубба, протягивая руку.

— Проехали, — отозвался Эрик, пожав черную ладонь приятеля.

Уличный воздух за пределами бара не улучшил состояние Эрика. Да и как он мог его улучшить, если был каким-то одновременно сырым и теплым? Сейчас нужна прохлада и горная свежесть…

Завидев приглашающее мерцание вывески над аптекой, Махов направился туда.

— Чего желаете? — профессионально приветливо улыбнувшись, спросила молодая аптекарша, стоило только Эрику войти.

Махов сфокусировал взгляд на ней.

«Да, чего я желаю? — тяжело ворочая мыслями, подумал он. — Ах да…»

— Пачку антиалко…

— Какую?

— Без разницы, лишь бы действовала быстро. И стакан воды.

— Одну минуту.

Продавщица ненадолго отвлеклась и вскоре появилась с коробочкой и стаканом воды.

— Вот пожалуйста. Это «Дабл’алко», а вот вода.

Махов кивнул. Распечатал пачку противопохмельных таблеток и бросил в стакан аж целых три штуки.

— Это слишком много!

— Нехай…

Эрик, размешав таблетки пальцем, одним залпом осушил еще пузырящуюся воду.

— О-о… вроде полегчало. Сколько с меня?

— Полтора реала.

Эрик сунул карточку в щель «кассы».

— Оплата произведена. Спасибо за покупку, приходите еще, — проворковала «касса» модулированным голосом.

— Ваш? — спросил Эрик, имея в виду голос.

— Мой.

— Вам тут случайно грузчики или еще какие рабочие не нужны?

— Увы…

— Ну и ладно.

Эрик постоял еще какое-то время под кондиционером, подвешенным под потолком, подставив прохладному потоку воздуха слегка разгоряченное лицо, и, почувствовав себя значительно лучше, вышел на улицу.

Махов постоял в нерешительности, не зная, куда пойти. Не успел он сделать и пары шагов по направлению к дому, как услышал чьи-то полные ужаса женские крики.

Эрик обернулся и увидел, как из-под земли, выбив крышки канализационных люков и распугав случайных прохожих, выскакивают черные от грязи люди в балахонах и с мешками в руках.

«Крысы», — с некоторым удивлением сразу же опознал оборванцев Махов по многочисленным репортажам в новостных и криминальных хрониках. Собственно, только «крысы» и являлись основными героями этих хроник, ведь преступности как таковой уже давно не существовало. Кажется, что полицию только из-за «крыс» еще не распустили.

Эрик их раньше никогда не видел воочию, но из новостей знал, что под землей сбиваются довольно большие банды из тех, кто получил свой «лотерейный» билет, но ни за что не хочет отправляться в колонии.

Полиция вела против них жестокую войну. Время от времени полицейские обнаруживали эти банды и, если те не сдавались добровольно, начинали на них охоту.

Пойманных ждала Зона. Без вариантов.

Вот и теперь эти «крысы» выскакивали на поверхность, отбирали у прохожих сумочки, срывали верхнюю одежду, врывались в продуктовые магазины и выносили все, что могли собрать и унести по канализационным трубам.

Вдалеке уже слышался вой полицейских сирен. Но машины с полицейскими как всегда прибудут слишком поздно.

«Ну и зачем они включают сирены? — с недоумением подумал Эрик. — Не лучше ли подъехать незаметно и повязать всех тепленькими?»

— Шухер!!! — закричал один из самых горластых разбойников, также услышавший сирену.

«Хотя, с другой стороны, „крысы“ поставят наблюдателей за несколько кварталов и предупредят о подходе полиции дистанционно, — снова подумал Махов. — Так что никакой разницы».

И еще до того как полицейские машины появились из-за поворота, вся банда попрыгала обратно в люки, из которых и появилась. Даже крышку обратно приладили.

— Шустрые ребята, — неизвестно кому сказал Эрик и поплелся домой.

Очередь в одном из списков на трудоустройство продвинулась на три позиции и составила две тысячи пятьсот второе место. По другим девяти спискам успехов вообще не было.

— Мн-да. Чтобы стать простым оператором-грузчиком, с такими темпами мне придется ждать года два, никак не меньше, — сказал самому себе Эрик. — А по другим и того больше.

Махов со злостью ударом клавиши закрыл в сети страницу Службы занятости. А потом и вовсе отключил терминал, но делать нечего — и он включил его снова, но в режиме телевизора.

— Что тут у нас показывают?..

Беглый просмотр каналов показал, что ничего интересного. Все та же развлекательная муть, не требующая концентрации внимания, просто сиди, смотри и гипнотизируйся.

Эрик все же задержался на одном из каналов. Это сродни садомазохизму. В прямом эфире показывали старт корабля с колонистами. Еще миллион человек отправлялся в черноту космоса, чтобы через долгие годы полета прибыть к месту назначения.

По телу пробежала неприятная дрожь. Для Махова и для десятков миллионов таких, как он, по всей Земле, его старт означал только одно — через пару дней запустят «Лотерею», и тут уж кому «повезет».

Что-то бубнил диктор. Его Махов слышал словно через вату:

— Вот он, третий старт в этом году. Что принесет он миллиону колонистов, находящемуся в чреве этого космического гиганта — пассажирского транспорта «Анаконда»?

«Анаконда» действительно походила на огромную змею, но с раструбом двигательного отсека в хвосте. Пятикилометровый корабль, изрыгая снопы огня из разгонных двигателей, быстро набирал скорость, чтобы вскоре скрыться в бесконечной черноте космоса.

— «Анаконда» идет в систему Сальери, к планете Нерон. Что можно сказать об этой планете? — продолжал вещать диктор. — Только то, что это одна из самых безопасных планет…

«Ой ли?» — усомнился Эрик со всем сарказмом, на какой был способен.

— Именно так, — сказал диктор, будто отвечая на эту усмешку.

Его сменила картинка-репортаж об этой «чудесной» планете. Проплывали леса, горы реки, моря и океаны. Показали несколько колониальных городов, больше похожих на какие-то деревушки. Ну не то чтобы деревушки, но низкие дома в десять этажей там самые высокие здания, да и по площади эти города, конечно, не впечатляли. А сразу за городами начинались сельскохозяйственные пашни под различные культуры, от картошки до пшеницы.

— Да, мы знаем, что были случаи эпидемий, но это уже история, дорогие дамы и господа. Наши ученые нашли способы бороться с этой заразой. Созданы самые эффективные вакцины, и теперь там так же безопасно, как и здесь, на Земле. Да-да, дамы и господа, это поистине так! Ничего подобного на Нероне, как в самом начале колонизации, больше не происходило, а это значит, что ситуация взята под контроль и можно смело колонизировать эту планету, не опасаясь за свою жизнь.

«Тогда что ты здесь делаешь, а не летишь вместе с ними, сволочь?» — снова подумал Махов.

— Пошел в задницу, — сказал Эрик уже в экран, нажимая на кнопку пульта.

Экран терминала моргнул и отключился.

5

День «Лотереи» неумолимо приближался. Потенциальные победители горстями глотали антистрессовые таблетки, многие не выдерживали психологического прессинга и попадали в больницы с нервным истощением, передозировками, а кто-то просто слетал с катушек.

Наконец розыгрыш состоялся. Но вот ждать часа, когда объявят результат и на терминал «счастливчика» придет сообщение, Эрик не мог просто физически. Он не находил себе места и, не выдержав, позвонил своей подруге — Катрин Пэксон. Она работала на мелкой должности в муниципальной больнице. Работа не ахти как хорошо оплачиваемая, но это все же работа, а значит, какая-никакая, но защита от «Лотереи».

— Алло?

— Катрин, это я — Эрик.

— Привет…

Катрин только после этого соизволила включить изображение, и Махов увидел ее крупным планом. По еще мокрым волосам и халату сразу стало ясно, что она только что из душа.

— Как дела? — спросил Махов. Хотя скорее ей следовало поинтересоваться делами Эрика.

— Нормально.

— Как смотришь на то, чтобы смотаться в «Парадиз»?

— Зачем? — с легкой ленцой спросила Катрин.

Этот вопрос сбил Махова с панталыку. Что можно делать в «Парадизе»? Естественно, веселиться! Ведь все знают, что это самый большой развлекательный комплекс в районе, занимающий целый квартал.

Еще ему не понравился этот пренебрежительный голос. Раньше она с ним так не разговаривала.

— Развлечемся, — все же ответил Эрик, подавляя в себе раздражение, готовое вот-вот вырваться наружу. — А потом ко мне…

Договорить Махов не успел, прервавшись на полуслове. Он услышал хлопок закрывшейся двери и увидел быстрый взгляд Катрин куда-то в сторону, видимо, она хотела что-то сказать, но не могла этого сделать при разговоре с Маховым.

— Что за дела? — подозрительно спросил Эрик. Катрин, как и он, жила одна, а если это кто-то из родных, то все выглядело бы несколько иначе. Не было бы этих испуганных глаз. — Что там у тебя слу…

Но, еще не договорив, Эрик понял, что правильнее будет не «что», а «кто».

Наверное, этот «кто» не отличался особыми умственными способностями и не смог разгадать смысл взгляда Катрин, а может быть, наоборот он сделал это специально. Но как бы там ни было, на экране терминала Эрика появилось чужое голое мужское тело, лишь на поясе висело полотенце.

— Та-ак, — протянул Эрик, не зная, как реагировать на подобное обстоятельство, и, не придумав ничего лучшего, спросил: — Кто это?

— А это имеет какое-то значение? — прозвучал в ответ наглый голос парня в комнате Катрин.

— Ты прав, — выдавил из себя Махов, — не имеет.

Конечно, за два года, что Эрик был знаком с Катрин, их чувства слегка охладели, но Махов не подозревал, чтобы до такой степени. Этого он никак не ожидал.

— Ты не могла мне сказать сразу? — спросил он. — Зачем было вот так… — Эрик лишь бессильно взмахнул руками.

Видимо, Катрин решила, что лучший способ обороны это нападение, а потому с каким-то вызовом в голосе сказала:

— А что ты хотел? Я девушка молодая, мне нужно думать о будущем. Мне двадцать три и уже пора замуж. Нужно крепкое мужское плечо с хоть какой-то гарантией в будущем. А с тобой… сам должен понимать…

«Ну да, холостые быстрее получают приз от „Лотереи“, чем состоящие в браке, да еще с детьми», — отстранение подумал Махов.

— Понятно. Списала уже… сука.

Махов с силой вдавил кнопку на пульте, выключая терминал.

— Сука, — повторил он, но уже тому парню, который во время их с Катрин разговора нагло улыбался, вторым полотенцем обтирая голову, пожалев только, что уже оборвал связь. — Уроды…

Махов пытался вспомнить, где он видел того парня, а в том, что он его где-то видел, Эрик не сомневался. Но как ни силился вспомнить, так и не смог. Да и нужно ли это?

6

До результата розыгрыша «Лотереи» оставалось еще три часа, и Махов не придумал ничего лучше как напиться в баре, потому что сердце внутри так и ходило ходуном, а принятые успокоительные все никак не желали действовать.

Предательство Катрин стало последним гвоздем в крышку гроба его силы воли, все еще сопротивлявшейся гнетущему состоянию.

Махов не особенно удивился, увидев за дальним столиком Буббу. Тот, не особенно часто употреблявший спиртное, отправлял содержимое бутылки в рот одну стопку за другой.

— Привет, Бубба. Ничего, если я присяду?

— А, Эрик, — поднял осоловевшие глаза Бубба и, тяжело кивнув головой, сказал: — Садись.

Махов подозвал официанта и заказал «Коркшрев». Спустя минуту тот принес пузатую бутылку водки с придурошной пробкой, одновременно игравшей роль ручки.

— Отличное пойло, — одобрил Бубба.

— Да, — согласился Эрик. — Я всегда его заказываю, когда хочу быстро и капитально напиться.

— Почему так, а? — вдруг спросил Бубба после стопки водки.

— Ты это о чем? — не понял Махов.

— Об этом дерьме под названием «Лотерея». Почему мы должны куда-то лететь, куда лететь мы совсем не хотим, в эти чертовые колонии, будь они прокляты…

— Ответ на твой вопрос чудовищно прост, до безобразия.

— Да-а?

— Угу, — кивнул Эрик, опрокинув очередную стопку.

— И какой?

— Если таких, как мы с тобой, не будут отправлять в дальние дали, в эти самые колонии, то мы на Земле передохнем, как мамонты.

— Это почему же?

Махов вздохнул. Ему приходилось объяснять Буббе прописные истины. Но он был в принципе не против.

— Потому. Потому что не отправляя по пятнадцать-двадцать миллионов человек в год в колонии, перенаселенная Земля, на которой теснится более десяти миллиардов человек, просто загнется от голода. Оранжереи, все эти биоцентры уже сейчас не справляются с таким количеством ртов. Вот и пришла какому-то мудаку идея отсылать такую ничего не делающую и живущую на одни пособия шелупонь, как мы, подальше. А правительство, которое, такое впечатление, состоит только из одних мудаков, быстренько приняло соответствующий закон, впоследствии получивший название — «Лотерея».

— Это жестоко…

— Тут я с тобой полностью согласен, друг.

— Это жестоко, — продолжил Бубба. — Вот так вот сидеть изо дня в день на заднице и трястись над судьбой собственной шкуры. Эти сволочи, принявшие закон, об этом наверняка даже и не подозревают. Сидят где-нибудь в горах выше вечных облаков и греются на солнышке. Ненавижу.

Бутылка «Коркшрева» под подобные разговоры вскоре была благополучно выпита, но вот странное дело, Махов против обыкновения не чувствовал себя пьяным.

«Проклятье, даже вот такая ядреная водка не помогает, — злобно подумал он. — Только деньги на ветер выбросил».

Эрик, перед тем как заказать следующую бутылку, посмотрел на часы. Время, судя по часам, пролетело сверхбыстро. Цифры показывали половину восьмого вечера, а значит, результаты «Лотереи» вот уже как полтора часа тому назад объявлены.

— Ладно, Бубба, пойду я, — сказал Махов мирно посапывающему в тарелке с салатом приятелю. — Желаю удачи…

На улице алкоголь все же дал о себе знать. Ноги сделались ватными, но Эрик схватился руками за стену и, немного постояв, приходя в себя, отправился домой. Ощущение у него было наипаршивейшее.

— Ничего… пробьемся.

Действительно, вероятность того, что «Лотерея» выберет тебя, как и в настоящей лотерее на деньги, ничтожно мала — всего сто — сто двадцать тысяч (в зависимости от грузоподъемности стоящего под парами судна) на более чем миллиард таких, как он, иждивенцев.

Великое множество людей, которые являлись безработными со дня основания «Лотереи» и каждый год участвовали в ее розыгрыше, жили припеваючи на Земле до сегодняшнего дня на пособия в муниципальных квартирах. Большинство из них уже привыкли к этому настолько, что не обращали на розыгрыш «Лотереи» ни малейшего внимания.

С такими ободряющими мыслями Эрик Махов открыл дверь своей квартиры.

7

Эрик рухнул на пол как подкошенный и причиной тому была не распитая с Буббой полчаса назад бутылка «Коркшрева».

На экране терминала горел значок пришедшего сообщения.

— Только не со мной, только не со мной… — как заводной повторял Эрик.

Он никак не мог поверить в происходящее, а точнее в уже произошедшее.

— Этого просто не может быть!!! Просто потому что не может быть…

«В конце концов это не обязательно оттуда… Это может быть любое сообщение, хотя бы от мамы», — с искоркой надежды подумал он.

Но почему-то верилось в это с трудом.

Махов сначала заплакал. Слезы лились прямо-таки ручьями. Но потом и они как-то вдруг иссякли. В душе образовалась абсолютная пустота, в которой, как в черной дыре, исчезали все чувства, даже ужас произошедшего.

Он встал и включил терминал, чтобы прочитать сообщение.

Увидев заставку, ноги все же снова задрожали, и Махов почел за лучшее сесть на стул.

«Лотерея» «улыбнулась» ему — Эрику Махову, улыбкой акулы.

Не было ни сил, ни желания даже на произнесения проклятий в адрес бездушной машины и ее создателей, которая по только ей ведомому принципу отбирает «счастливчиков» для путешествия к далеким звездам на постоянное место жительства.

Махов все же заставил себя прочитать пришедшее на его адрес сообщение.

«Махову Эрику Юрьевичу, 03 числа 04 месяца 2637 года рождения, прибыть в сборный пункт 45/7 не позднее 30 числа 05 месяца 2662 года для дальнейшего медицинского освидетельствования и отбытия на новое постоянное место жительства — система Орфей, планета Орхан, на транспорте „Интестинал ворм“, отбывающем 15 числа 09 месяца 2662 года. Явка обязательна. Уклонение от данной гражданской обязанности влечет за собой уголовное преследование по статье 3721 части 239 пунктов „а“, „б“ и „в“ Уголовного кодекса Земной Федерации с последующей высылкой на Праймзон».

«То есть на Зону, — перевел название Праймзон Махов. — Сволочи…»

Теперь он примерно представлял, как чувствует себя человек, который идет в больницу проверить, что там у него не так с аппендиксом, и вдруг узнает, что он неизлечимо болен и жить ему осталось чуть больше года. Паршиво. И это мягко сказано.

Махов открыл прилагающиеся файлы, чтобы побольше узнать о месте своей депортации — планете Орхан. Он прочитал вслух текст, сопровождающийся красочными пейзажами планеты от полярных областей до тропиков:

— Система Орфей, планета Орхан. Расстояние от Земли — триста двадцать пять световых лет… Самая дальняя колония из всех… Примерное время перехода десять лет. С остановкой на Праймзоне. Орхан — планета земного типа, второй объект от звезды. Имеет три спутника. Характеризуется умеренным субтропическим климатом. Умеренно насыщенным животным миром. Площадь суши — сорок пять и семь десятых процента.

Эрик на слух хотел прочувствовать, что скрывается за этим «умеренно насыщенным животным миром», но не смог. Ему виделись какие-то монстры из фильмов ужасов. А открывать приложенные к этой ссылке файлы о животном мире он отчего-то не стал. Позже посмотрит.

— В настоящий момент времени на Орхане проживает более двенадцати с половиной миллионов человек, рассредоточенных в ста пяти городах, — продолжил читать Эрик. — А что у нас про случаи массовой гибели говорится?

Махов нашел нужную ссылку.

— Так-так, что тут у нас?.. Ага… Последний случай массовой гибели отмечается пятидесятилетней давностью. Погибло четыреста пятьдесят три человека. Вирус локализован.

«Интересно, можно ли этому верить? — подумал он. — Вряд ли… Наверное, как минимум забыли пририсовать три нолика… а то и все четыре».

— Да уж, веселого мало…

Но потом он вдруг неожиданно для самого себя испытал чувство необычайного облегчения, будто с него сняли многотонный груз, который тяжелел день ото дня. Гнетущее состояние, копившееся внутри вот уже несколько лет, покинуло его. Махову казалось, что еще немного, и если взмахнуть руками, то он оторвется от пола, что твоя птица.

Теперь не нужно трястись от страха каждый день, ожидая очередного часа розыгрыша «Лотереи». Не нужно переживать, что так медленно подходит его очередь в списках на работу. Теперь не нужно ничего решать — все решили за него.

Вот только родителей было жаль. Мать наверняка будет плакать, а этого он не хотел.

— Как им об этом сказать?

Но правду говорят, что между близкими родственниками есть некая связь на каком-то высшем уровне. Вот и сейчас, стоило ему только подумать о родителях, как они дали о себе знать, позвонив на терминал.

— Привет, ма, — сразу же поздоровался Эрик с бодрым видом, не давая тем сказать ни слова, так как видел, что самый главный вопрос мать задать не сможет без того, чтобы не разрыдаться.

— Ну как?.. — все же спросила она.

— Нормально, — сказал чистую правду Эрик. — Хотя еще не так давно, выиграв в подобную игру и сорвав при этом джек-пот, я орал бы от горя. Успокойся, ма, все не так уж плохо, можешь мне поверить. Даже больше того, я даже где-то в глубине души рад, что «выиграл». Ведь все решено и больше нет места стенаниям и самоистязанию. Теперь я — колонист, покоритель вселенной. Хм-м… это где-то даже звучит гордо.

8

Слезы и сопли остались позади. Это продолжалось целых три дня, пока наконец Эрик всерьез не рассердился:

— Да хватит меня хоронить заживо, в конце-то концов!

— Прости, сынок, это очень тяжело…

— Это ты меня извини, ма. Все нормально. Я даже думаю, что это действительно лучший выход из положения. И иногда мне кажется, что переживания по поводу неясного будущего свели бы меня в могилу быстрее, чем какая-нибудь зараза на этом Орхане. Я бы просто банально спился бы, а то и вовсе выпрыгнул бы в окно, как это сделали почти пять тысяч человек за последний розыгрыш. А так все предельно ясно и никаких сомнений. Может, и правда, что не так страшен черт, как его малюют?

— Ты это о чем?

— Ну… Планета давно освоена. Это все же лучше, чем новые колонии, где вообще ничего не известно. Так что на Орхане шансов выжить немало. Так что все тип-топ.

— Правда?

— Конечно.

Эрик и сам уже почти верил в то, что говорил. Очень хотел верить.

— И еще, — Махов потряс в воздухе пальцем, — не вздумайте произвести замену.

Потупившиеся взгляды родителей показали ему, что он попал в точку, те были близки к такому варианту. Законом разрешалось нетерпеливому добровольцу, если таковой объявился после розыгрыша «Лотереи», заменить собой любого «счастливчика». Многие счастливчики платили громадные деньги таким добровольцам, если находили таких идиотов, конечно.

— Не вздумайте, — еще раз погрозил пальцем Эрик. — Мало того, что меня не спасете, так как я буду включен в следующий этап. За год мне работы не найти, так и себя погубите и меня не спасете. Обещайте.

— Хорошо…

Оставшееся время до назначенного срока прибытия на сборный пункт или в отстойник Эрик провел в безудержном веселье, когда один, а иногда и с друзьями.

Деньги, конечно, нужны и в колониях, но Махов справедливо заметил, что ничего подобного «Парадизу» там нет. А потому отрывался на всю катушку на всевозможных аттракционах, даже на тех, к которым раньше он и близко не подходил. Вроде «колеса смерти», где людей раскручивали так, что они выходили из него в полуобморочном состоянии. Или «носа дьявола», здесь к ногам цепляли трос и скидывали с трехсотметровой высоты. Были и «крутые горки», от перепадов высоты которой и резких переворотов на триста шестьдесят градусов начинало подташнивать. Но Махов терпел со стойкостью, достойной лучшего применения.

За эти недели, на этих сотнях аттракционов, Эрик наорался так, что с лихвой хватило бы на десяток лет, если не больше. Чуть связки не надорвал.

После аттракционов Махов напивался до полусмерти, и домой его отвозила специальная служба доставки.

Вскоре его уже начинало тошнить только от одной мысли о развлечениях. Да и не было уже на это времени. Время текло неумолимо, и вскоре остался лишь один день свободы, после которого надлежало явиться в пункт назначения, иначе начнет свою охоту полиция, а это прямая дорога на Зону.

Последний день Эрик провел с родителями, что не принесло ему большого удовлетворения, так как у матери все время были красные глаза, и она постоянно находилась на грани если не истерики, то затяжного рыдания. Но сделать это было нужно, поскольку Эрик понимал, что в противном случае сам будет жалеть об этом до конца своих дней, ведь это его предпоследний день, когда они могут побыть все вместе.

— Ладно, ма, в самом-то деле… не нужно меня хоронить, — уже в который раз повторял Эрик, сидя рядом с матерью. — Обещаю, что я буду вести себя осмотрительно, обязательно мыть руки перед едой, надевать презерватив и все такое…

Проводы затянулись до глубокой ночи, и Эрик едва смог вырваться из квартиры родителей, отклонив предложение переночевать у них.

— Нет, ма. Иначе утром будет еще хуже.

Что было бы утром, останься он ночевать, Махов даже представить боялся.

— Да-да, конечно…

— Утром увидимся. Да, и до отлета еще насмотримся друг на друга. Все, пока.

Эрик наконец оказался на улице. Так и подмывало всхлипнуть, глаза уже заволокло влажной пленкой, но он еле удержался, зная, что если позволит себе эту слабость, то разревется, как та Таня, уронившая в речку мячик.

Ноги сами привели его в ближайший бар. Пить одному не хотелось, и он в который уже раз поднял посреди ночи друзей.

— Здорово! — жизнерадостно, но с какой-то фальшью поздоровался со всеми собравшимися припозднившийся Самсон.

И снова все пошло по накатанной. Официант едва успевал менять на столе одну бутылку из-под «Коркшрева» на другую.

— Куда тебя? — сочувственно спросил Бубба.

— На Нахрен… нет… — Эрик мотнул головой, собираясь с мыслями. — На Охренеть… нет… опять не туда…

— Может, на Орхан? — подсказал Ричард, плохо пьяневший, поскольку вся жидкость из него выходила буквально через пару минут после того, как была благополучно проглочена.

— На него, — подтвердил Махов.

— Ну-у… не такая уж и поганая планета, — прогундосил Локк. — Лучше, чем Закир или даже Вассерс.

— Так может, мы с тобой поменяемся? — пьяно предложил Эрик. — Ты на Нах… на Охрен… то есть на Орхан, а я на Земле останусь, а?

Повисла неловкая пауза.

— Ладно, проехали, — махнул рукой Махов, почувствовав, что ляпнул не то, и тут же предложил тост: — За Орхан, мать его!

Все дружно опрокинули свои стопки с водкой и даже не поморщились.

Попойка начинала подходить к своему пику, когда не далеко было и до драки, но в этот момент подошел посланный барменом вышибала.

— Господа…

— Чего тебе, горилла? — спросил Махов.

Казалось, охранник ничуть не обиделся, он даже улыбнулся, глядя на то, как корчатся от смеха приятели, тыкая пальцами в сторону охранника.

— Господа, — повторил охранник более настойчиво. — Вам лучше покинуть заведение во избежание эксцессов.

— А если мы не хотим?!

— Я сделаю это силой. Но есть и более простой способ.

— Какой же?

— Это за счет заведения…

Вышибала подозвал стоявшего неподалеку официанта и взял с его подноса бутылку «Коркшрева».

— Ну так как? Будем по-хорошему или по-плохому? — спросил он.

— По-хорошему, — кивнул Эрик. — Тем более что нам все равно закругляться пора…

— Приятно иметь дело с разумными людьми.

— Ну и ты типа извини за «гориллу»…

Новый взрыв хохота повалил всех обратно в кресла. Не обращая внимания на подобное поведение, охранник подозвал своих коллег и все вместе они вытолкали веселящуюся компанию наружу.

— Надо же, а бутылку он нам все-таки отдал… — удивился Самсон, поражаясь щедрости заведения и выдержке вышибалы.

Мутное просветление на востоке говорило о том, что приближался рассвет.

— Давайте прогуляемся по городу, по славному Крайсману в последний раз, вот так, все вместе.

Друзья, которым всем, кроме одного, уже сегодня надо на работу, согласились. Ведь последнее желание смертника — закон. А потом можно подлечиться таблеточками — и будешь как огурчик.

Они шатались по улицам, распугивая немногочисленных прохожих, отхлебывая водку прямо из горлышка из ходившей-переходившей по рукам бутылки халявного «Коркшрева», горланя какие-то песни, да в такой разнобой, что ничего нельзя было разобрать. Эрик вообще сомневался, что они пели одну и ту же песню, но ему было на это абсолютно наплевать.

9

Махов остановился так резко, словно со всей дури налетел на стену. Глаза остекленели, а из головы в один миг вылетел весь пьяный туман.

— Ты чего? — непонимающе спросил его Локк, пытаясь утянуть за собой, чтобы продолжить бесцельное брожение по улицам.

— Ты чего? — повторил вопрос Самсон, пытаясь проследить за взглядом Эрика. Но так ничего необычного, на свой взгляд, не увидел.

Махова еще раз попытались утянуть за собой, но он стоял не шелохнувшись, словно столб, вкопанный в землю. Прямо перед ним находился семейный ресторан мистера Геваро, где он когда-то работал. Но не эти не совсем приятные воспоминания заставили его остановиться, а та наглая рожа, которую он видел по терминалу в квартире Катрин. Эта поганая улыбка всплыла в его памяти сразу, как только он увидел знакомое лицо.

Сейчас эта рожа не улыбалась противной ухмылкой. Тот человек, казалось, вообще не замечал компанию в целом и Эрика Махова в частности.

— Убью с-суку!

— Какую? — непонимающе спросил Бубба, поддерживаемый Ричардом, пьяно оглядываясь по сторонам в поиске означенной «суки».

— Вон ту.

Теперь Эрик понял, почему он никак не мог вспомнить лицо нового любовника Катрин, потому что он его просто не видел, это просто семейное сходство. Работник, который расстилал скатерти, приходился племянником мистеру Геваро, и с ним же спуталась Катрин. Получается, Эрик вместе с работой уступил племяннику Геваро и свою девушку. Этакая эстафетная палочка…

— Сука… с-суки…

Махов, как автомат, отнял у кого-то из своих друзей бутылку со все еще недопитой водкой и засунул в горлышко свой носовой платок, предварительно обильно его смочив.

— А че это ты делаешь, а? — поинтересовался Локк. — Что за извращение?..

— Увидишь. Дай лучше закурить?

— Ты же не куришь…

— А вот сейчас прикурю… то есть дам кое-кому прикурить… — с демонической улыбкой поправился Эрик.

— Дер-ржи…

Локк, ничего не понимая, с готовностью протянул свою зажигалку.

— Спасибо, Локк, ты настоящий друг.

Наконец странная компания, которая все никак не двигалась с места, привлекла внимание работника кафе. Племянник Геваро пригляделся повнимательнее, и глаза его полезли на лоб. Впрочем, он быстро взял себя в руки и скрылся за стойкой, через секунду появившись из-за нее с бейсбольной битой в руках.

— Пошли прочь отсюда, а то я полицию вызову! — прокричал он, выскочив наружу.

— Незачем, — четко произнес Эрик.

— Почему?

— Она сейчас сама приедет.

С этими словами Махов поджег смоченный крепкой водкой носовой платок и, замахнувшись, бросил бутылку «Коркшрева» в витрину.

Большое стекло лопнуло, пропуская внутрь горящий презент.

— А-а-а!!! — дико заверещал племянник мистера Геваро, наблюдая за тем, как наполовину полная бутылка разбивается о ближайший столик и практически все пространство занимается огнем. Вспыхнули скатерти…

Вот только полыхало все не так долго, как хотелось бы Махову. Всего каких-то десять секунд — и в ресторанчике, едва начавшем заполняться дымом, хлынул самый настоящий тропический ливень из форсунок автоматической системы пожаротушения, а из открытых дверей на тротуар полился целый поток воды.

— Жаль…

— Что же ты наделал, гад!

— Аккуратнее с девчонками будешь…

— Да она тупая стерва!

— Ну тем более… стоило ли мараться?

— А чего произошло-то? — спросил Бубба.

— И что теперь делать будешь? — спросил Ричард, самый трезвый из всех, едва удерживая Буббу от падения. — Ведь теперь в полицию загремишь…

И действительно, Эрик уже услышал звук сирен приближавшейся полиции и пожарных.

Из-за этой глупой выходки он попал в полицейскую картотеку, ведь висевшее над входом устройство «срисовало» его по всем параметрам. Не отмажешься.

— И правда, Эрик, как теперь быть-то? — спросил трезвеющий Локк, обеспокоенно оглянувшись.

Сирены слышались уже отчетливо и даже виднелись отражения в окнах от полицейских маячков.

«А хрен его знает!» — со злостью подумал Махов, наблюдая за тем, как причитает над испорченным имуществом племянник мистера Геваро — Игнасис (Махов прочитал его имя на бейджике), то хватаясь за голову, то приседая на корточки.

По мере выветривания остатков алкоголя приходило понимание того, что ему светит отправиться уже не на далекий симпатичный Орхан, а в гораздо более близкий мир. На в крайней степени неприветливую Зону, населенную уродами внешними и моральными, с ее дикими нравами и первобытными законами — законами Силы. А он не ахти как силен, если не сказать больше…

«А вот хрен вам!» — со злостью подумал Эрик.

— А вот хрен вам! — вслух повторил Махов, показав в видеокамеру неприличный жест. — Возьмите и выкусите, сволочи!

Полицейские машины уже показались из-за поворота. За ними выскочила пожарная карета.

— Догоните, сволочи!

Эрик подскочил к проезжей части, заставив опасно вильнуть машину, водитель которой не знал, как реагировать на подобные действия ненормального пешехода. Вдруг самоубийца с помощью него решил свести счеты с жизнью, а ему отдуваться.

Махов видел, как в прошлый раз «крысы» ловко орудовали с люками коллекторов. Он отжал ручку на себя и выдернул тяжелую крышку.

Машины находились уже в каких-то ста метрах, и Эрик полез в дышавший холодом, сыростью и вонью не пойми чего проем.

— Одумайся! — наконец сказал Самсон, до которого все наконец дошло. — Одумайся! Этот инцидент тебе простят, я в этом более чем уверен! Не делай еще больших глупостей, Эрик!

— Эрик! — заверещали остальные наперебой, поддерживая слова друга. — Не надо!

— Может, и не надо… — сказал Махов, действительно сомневаясь в том, стоит ли бежать, скрываться от полиции, ведь в этом случае ему действительно грозит самое худшее, что только можно придумать.

Но страх того, что ему не простят этого инцидента, ведь закон суров и редко когда позволяет себе поблажки, а также страх перед колониями, нежелание вообще куда бы то ни было лететь, ни на Орхан, ни тем более на Зону, сделало свое дело. Эрик с решимостью одержимого окончательно скрылся в коллекторе. Только слышалось эхо шлепков ног по лужам, когда он спустился на дно и побежал прочь.

Полицейские машины с визгом покрышек остановились вокруг открытого люка.

— Что тут случилось? — спросил выскочивший из машины сержант.

Его вопрос более истерично повторил только что появившийся хозяин заведения.

— Они, эти сволочи, подожгли ресторан! — ответил сразу полицейскому и своему дяде Игнасис, возмущенно махая руками.

— Брехня это! — завопил в ответ Бубба, угрожающе надвигаясь на Игнасиса, сжав в пудовые кулаки лопатообразные ладони.

— Спокойно… Вы утверждаете, что это сделали именно они? — переспросил полисмен, предостерегая Буббу от необдуманных поступков. — Хочу предупредить, что заведомо ложное обвинение карается по закону. Ну так как?

— Ну не они конкретно… — смутился племенник Геваро. — А их дружок, тот гад, который только что скрылся под землей! Поймайте его! Поймайте!

— Сделаем все, что от нас зависит, — заверил его полицейский сержант и, чуть отойдя в сторонку, что-то забубнил в рацию. — А пока нужно составить протокол.

— Но он же уйдет!

— Слушай, я только сегодня новую форму надел, ты предлагаешь мне гоняться за ним по грязным трубам? — с угрозой спросил сержант, заглядывая в открытый люк, из которого несло холодной сыростью и неприятным запахом.

— Ну-у…

— Вот и я о том же. Для этого у нас есть специальные команды, вот пускай они и ловят его, это их работа. Кстати, они уже приступили. Никуда ему не деться…

10

Махов бежал, не разбирая дороги, распугивая единственных еще оставшихся на воле животных, при этом не являющихся вымирающим видом — крыс. Признаться, он уже жалел, что пустился в бега. Может, и вправду его бы простили? Ущерб он бы возместил, тем более что не такой уж он и большой, в крайнем случае, родители помогут, а так попытка к бегству является отягощающим поступком. Но даже и с таким криминальным багажом не все потеряно, если вернуться самостоятельно, а не пойманным и в наручниках.

«А вот хрен вам! — с неожиданной злостью подумал Эрик. — Я останусь на Земле, пусть в качестве „крысы“, но на Земле! А не сгнию в этой долбаной колонии от очередной лихорадки, что на Орхане, что на Зоне!»

Эрик остановился. Сначала он подумал, что ему показалось, но теперь он отчетливо расслышал размеренный топот ног, эхом доносившийся откуда-то сзади.

«Полиция!» — обожгла мозг правильная догадка, заставившая Эрика броситься вперед со всех ног.

Он бежал, спотыкался, падал, вставал, снова спотыкался и падал, но снова вставал и бежал. Страх попасться придавал ему скорости и выносливости.

Эрик уже и сам не знал, на что надеялся, пытаясь убежать от полицейских команд, натренированных специально на такие непривычные для простых людей условия, а он вообще впервые в жизни спустился в подземные коммуникации.

Но какое-то смешанное чувство страха, инстинкта самосохранения, жажды свободы и даже безысходности продолжало гнать его вперед, придавая сил. Наверное, так чувствовала себя сотни лет назад в естественных природных условиях жертва хищника. Она понимала, что уже не убежит, что спасения нет, но продолжала убегать, подгоняемая инстинктами и мощными выбросами адреналина.

Очередной раз обернувшись, Махов заметил за развилкой пляшущие лучики света от фонариков, висевших под стволами полицейских автоматов и на касках — погоня близка. Звук тяжелых полицейских ботинок говорил, что преследователи в ста, самое большее в ста пятидесяти метрах от него. Это конец.

Но Эрик продолжал бежать. Впрочем, это было бессмысленно — впереди также заплясали лучики света, а вскоре показались и сами спецназовцы, получившие неформальное название «крысоловы».

Эрик стоял на крестообразной развилке коллектора. Есть еще два пути отхода, но стоило только о них подумать, как и там появились все те же признаки полицейского присутствия.

— Обложили скоты… — задыхаясь, прошептал Махов, опершись на стенку.

От остановившейся группы «крысоловов» отошел, по всей видимости, командир. Он поднял руку и сказал:

— Все кончено, парень. Лучше не дергайся, если не хочешь схлопотать пулю. Она хоть и резиновая, но если попадет по яйцам… сам понимаешь, один омлет получится.

Эрик после такого предупреждения невольно прикрыл причинное место руками.

«Вот и все, — безразлично подумал он. — Допрыгался…»

Вдруг наверху что-то громыхнуло, да так сильно, что все невольно пригнулись, не только Эрик, но и полицейские.

«Это не авария и не взрыв, — невольно стал анализировать звук Махов. Наконец мозг выдал верную информацию: — Это гром».

Эрик снова посмотрел вверх. Прямо над ним шахта, уходящая на поверхность. Звук в трубе исказился, и именно поэтому он его так долго не мог опознать.

«Гром!» — с новыми радостными интонациями снова подумал Махов.

Гром мог означать только одно — сейчас пойдет сильный дождь. Ливень. Он, как правило, начинался сразу, без перехода, будто тучи терпели до самого последнего момента и, не сдержавшись, низвергали все до последней капли в короткий промежуток времени.

Так случилось и сейчас. Первые капли стали падать в дырочки люка и попадали на лицо Эрика, покатившись по щекам, точно слезы.

Эрик Махов снова посмотрел то на полицейского, то снова вверх, на люк над головой.

— Взять его… — приказал командир, которому надоело ждать реакции беглеца.

От отряда отделилась пара полицейских, один из них стал вытаскивать наручники.

Махов, не теряя ни секунды, рванул вверх по скользкой лестнице с проворством обезьяны.

— Стоять!

Стрелять не стали. Полицейские так плотно его окружили, что могли запросто попасть в друг друга, а это считалось последним делом, отбить боевому товарищу незащищенное бронежилетом мужское достоинство.

Эрик за какие-то три-четыре секунды достиг потолка и стал лихорадочно дергать и поворачивать ручки люка, не обращая внимания на угрожающие крики внизу.

— Спускайся, придурок! Немедленно!

Кто-то вздернул автомат кверху, и люк осветился тем же фонариком.

«Спасибо тебе», — мысленно поблагодарил Эрик полицейского, так как благодаря освещению он увидел и понял, почему люк не открывается.

Наконец люк щелкнул. Эрик поднатужился и, прокричав что-то нечленораздельное, выдавил его наружу спиной, а потом быстро выскочил на пешеходную дорожку, распугав вжавшихся в стены, прячущихся от дождя под короткими козырьками пешеходов, и помчался прочь.

Снизу прозвучали выстрелы, и в небо улетели шарики пластиковых пуль.

Впервые Махов радовался дождю. Плотный дождь закрывал его от объективов следящих камер, коими напичканы улицы на каждом шагу. Стоило им засечь внесенного в общую систему базы данных под обозначением «подозреваемый», они практически мгновенно передавали нужную информацию запрашивающим, в данном случае «крысоловам», а если это необходимо, то и ближайшему полицейскому патрулю.

Но не теперь, когда шел такой ливень, а значит, есть время скрыться. Главное не попасться на поверхности, да и задерживаться надолго не стоит, сейчас поток воды пойдет на спад.

Спецназовцы выскочили вслед за беглецом, но того уже и след простыл. Никакие оптические прицелы и электронные системы не могли пробиться сквозь такую водяную завесу. Видимость едва ли превышала три-четыре метра. Даже помощь прохожих, указавших направление бегства, ничем не могла помочь.

Наконец плотность дождя стала ослабевать, но и теперь система поиска не могла работать в полную силу, разве что подставиться непосредственно под объектив. Но Махов старался не допустить фатальной ошибки.

Командир «крысоловов» злобно сплюнул. Беглец исчез. Его обвел вокруг пальца настоящий лох — «хомяк», решивший податься в «крысы». То, что тот под землей впервые, он определил сразу — и такой прокол. Обидно. Найти его теперь большая проблема, если он не проколется по глупости.

Можно, конечно, организовать полномасштабную облаву. Но кто на это пойдет — тратить столько усилий ради одного-единственного, теперь уже «крысеныша»? Смех один, да и только.

— Ладно, не переживай, — махнул рукой сержант.

— Да я и не переживаю, — снова сплюнул лейтенант. — Все равно потом отловим. Никуда он не денется. Не сегодня, так завтра.

— Вот именно…

Махов действительно, после спринтерской пробежки со сменой улиц, как только заметил, что дождь стал менее плотным, подскочил к ближайшему люку и снова скрылся в подземелье.

Здесь следящих камер, как он знал, не имелось, хотя ими долго и упорно пытались оснастить коллектор городские власти, но безуспешно. Их своими острыми зубами портили любопытные крысы, готовые жрать все что угодно.

Камеры ломали и «крысы» — те, что люди, — не желая, чтобы с помощью техники их отыскали под землей так же быстро, как и на поверхности, и отправили на Зону.

В общем, камерам и прочим системам слежения под землей не место, там хозяйничали все виды крыс: и животные и люди, и повадки у них были схожи из-за одной и той же среды обитания.

11

Эрик находился в коллекторе уже довольно долго, он шатался по нему без всякой цели и вскоре, во время одной из остановок, чтобы передохнуть, почувствовал, что хочет есть. Стоило только подумать о еде, как живот начал громко урчать, требуя заправки.

А что тут под землей можно съесть? Вот именно — ничего. По крайней мере ничего не знающему новичку.

Плохо то, что побег получился спонтанным. Обычно под землю спускались хоть как-то подготовившись, брали какие-то запасы провизии, одежду и инструменты. А он…

Эрик вздохнул. Голод начал его реально терзать. Ведь он даже почти не закусывал, так что в животе было пусто.

Его уже несколько раз так и подмывало выбраться наружу и банально сдаться в руки правосудия, надеясь, что к нему проявят снисхождение и не отправят гнить на Зону. Шансы такого исхода все еще оставались, все-таки сдался сам — не поймали. Но страх, усиливавший упрямство, останавливал его, и Эрик, посмотрев вверх на круглый люк и сглотнув голодную слюну, продолжал идти дальше.

Вонь через шесть часов брожения стала гораздо сильнее той, где он начинал свой путь. Да и мутная жидкость после дождя здесь иногда доходила практически до колен. Всю грязь водные потоки снесли сюда.

«Вот только где я? — подумал Махов, осматриваясь. — Но впрочем, какая разница?»

Мысли о жратве становились все настойчивей. Голод начал усиливать усталость, тем более что он так много энергии потратил, убегая от полицейских. Ноги гудели. Хотелось сесть и отдохнуть. Только где тут присядешь? Грязь неимоверная.

«Ну что мне, крыс, что ли, жрать?!» — с каким-то отчаянием подумал Эрик. Хотелось уже плакать от жалости к себе, своей жестокой судьбе.

Вид неподалеку сидевшей и смотревшей на него желтыми бусинками глаз мокрой крысы был очень непрезентабельным.

«Может, прохожего ограбить насчет хавчика, банально отобрав бутерброд?» — подумал Махов, вспоминая, как на его глазах действовал подобный отряд «крыс», и взгляд его плавно перешел на обрезок какой-то арматуры, чего здесь валялось в избытке.

Но знакомый звук шагов заставил Эрика вжаться в грязную стену.

«Опять бежать…» — обреченно подумал он.

Эрик понимал, что второй раз от полиции ему, скорее всего, не уйти, второй раз они его не упустят, тем более что сил бегать у него просто нет. Свалится от усталости. Правда, можно сдаться, но он в который раз непонятно почему отбросил эту идею.

«Инстинкт свободы», — определил непонятную ситуацию Эрик.

Шаги становились все ближе, снова знакомые, пляшущие по стенкам лучи фонариков, эхо голосов. Махов подхватил обрезок и из последних сил с шумом рванул прочь.

«Врешь, не возьмешь!» — с яростью, удивившей даже его самого, подумал Эрик.

Он едва не расшиб голову, но инстинкты оказались быстрее разума, и Махов пригнулся, спасая жизненно необходимую часть тела от встречи с обломанным бетонным блоком с опасно выглядывающей из него стальной арматурой.

На одном из ровных участков трубы он обернулся и понял, что его нагоняют. Стали даже слышны быстрые переговоры между загонщиками. Эрик снова почувствовал себя затравленным зверем, уходящим от стаи хищников.

— Стой, сволочь, а то хуже будет! — услышал Махов чей-то писклявый голос. Он еще подумал, что какой-то это странный полицейский, да и полицейский ли это?

Но додумать ему не дали. Чей-то сильный удар в живот остановил его. Эрик рухнул в вонючую жижу как подкошенный.

— Добегался, тварь!

Чьи-то руки приподняли его и с силой встряхнули за шкирку.

— Чей ты?!

«Странно, вообще-то обычно спрашивают „кто ты“», — вяло подумал Эрик.

— Чей ты?! — снова спросили его, но теперь не встряхнув, а больно ударив ногой в живот.

— Вообще-то я думал, что незнакомого человека спрашивают: кто ты, а не чей ты, — все же высказал свое мнение Махов.

По всей видимости, такой ответ несколько ошарашил преследователей, и пленника грубо перевернули на спину. Эрик увидел хмурое лицо парня примерно того же возраста, как и он сам, может, года на три-четыре старше. Столь же хмурые глаза внимательно его разглядывали.

«Главарь», — сразу определил Эрик.

— Кажись, «хомяк», решивший отрастить хвост и стать «крысой», — наконец выдал обладатель писклявого голоса, стоявший за спиной остальных шести человек.

— Точно… — согласился главарь и спросил пленника: — Выиграл в «Лотерею»?

— Да… — ответил Эрик.

— Что ж, парень, это нам всем хорошо знакомо. Все через это прошли… Снимай одежду.

— 3-зачем?

— Извращенцы мы! — засмеялся один из группы. — Любим мужской стриптиз смотреть за неимением женского!

«Крысы» дружно заржали, но потом главный оборвал смех, снова потребовав:

— Снимай и не дергайся.

Пришлось подчиниться.

Впрочем, он сразу догадался, что раздеться его попросили не из извращенческих помыслов. Одежду тщательно прощупали, сбили каблуки с ботинок. Осмотрели все тело, прощупывая подозрительные места.

— Рот открой…

В рот посветили фонариком, разве что пальцем не залезли.

— Вроде чист. Разве что в совсем уж интересных местах смотреть…

Главарь, повертев в руках часы, бросил их под ноги и раздавил ударом ноги.

— Одевайся и пошли с нами. Позже мы решим, что с тобой делать.

— Или предпочтешь остаться?

— Н-нет… я с вами.

Махов оделся и, чувствуя себя не в своей тарелке, зашагал посреди группы, три человека спереди и трое сзади. Его это несколько удивило, но потом он подумал, что у «крыс» свои причуды. «Крысы» несли с собой небольшие мешки, в которых явно что-то болталось.

«Может, еда?» — подумал Эрик, и живот снова сдавило от острой боли.

Но просить он не стал, чувствуя, что это будет не слишком правильно.

Вскоре группа с пленником пришла в какой-то особо сухой участок и еще через минуту все оказались в натуральном убежище — комнату четыре на четыре метра. Здесь сидело еще пять человек.

— Ну наконец-то, а то мы думали, что вас уже повязали. Что так долго? — встретил их недовольным голосом парень под два метра ростом, с короткой стрижкой и со шрамом на левой щеке. — А кого это вы привели, а? — спросил он, увидев незнакомца.

— Из-за него и задержались. Пришлось погоняться… Прыткий очень.

— Чей он? Шульц, зачем вы его сюда привели?!

— Успокойся, Григ, он пока ничей — новичок. Потому и привели. Но это нужно проверить…

Шульц — так звали главаря — дернул Эрика к себе и выставил перед остальными членами банды.

— Кто-нибудь его знает или видел?

Пять человек подозрительно, со всем вниманием осмотрели Махова. Каждый из них дал отрицательный ответ.

— Значит, действительно новичок.

— А вдруг он «крот»? — не унимался Григ.

— Все может быть…

То, как на него посмотрел Шульц, Эрику очень не понравилось.

«Будут бить», — отстраненно подумал он и оказался прав.

Махова повалили на бетон и принялись пинать ногами. Били больно, что-то кричали, но иногда все прекращалось, и Шульц спрашивал:

— Кто тебя послал?

— Никто меня не посылал, — всхлипывая, отвечал Эрик, размазывая кровь по лицу.

Он не понимал, почему его бьют и что означает это слово: «крот», хотя смутно догадывался. Проверяли опять же явно на «жучки».

Избиение продолжалось, во время него Григ да и остальные кричали примерно одно и то же:

— Сознавайся, тварь, тебе же лучше будет, кто послал?! На кого работаешь?!

И в том же духе.

Избиение наконец прекратилось. К забившемуся в угол Махову подошел Шульц, в его руках заточенным лезвием сверкнул нож. Приставив его к горлу замершего Эрика, главарь сказал:

— Лучше сразу скажи, от кого ты, или я тебя убью. Скажешь — отпущу…

— Вы что-то путаете, — прохрипел в ответ Эрик, чувствуя, как острие ножа коснулось горла, что даже глотнуть опасался.

— Ответ неправильный.

Шульц сделал широкий замах и начал опускать нож на свою жертву. Эрик закричал, защищаясь руками от удара.

— Да ни от кого я, черт бы вас побрал!!!

— Чист, — сказал Шульц, отходя от чуть не обделавшегося Махова.

Остальные согласно кивнули головами и разошлись по своим углам, словно ничего особенного и не произошло.

— Да что, черт возьми, происходит-то, объяснит мне кто-нибудь? За что вы меня чуть не убили и что означает этот долбаный «крот»?! — выпалил Эрик, почувствовав, что гроза миновала.

Он начинал медленно понимать, что ему устроили довольно жестокую проверку. Радовало во всем этом то, что он ее, по всей вероятности, прошел.

— Извини, парень… Как тебя зовут-то хоть?

— Эрик… Махов.

— Извини, Эрик, что помяли тебя немного, — снова извинился Шульц, вот только нот раскаяния Эрик в его голосе не уловил. — Все очень просто, мы тебя проверяли…

— Это я понял… вот только на предмет чего?

— «Крот» ты или нет.

Видя, что парень пока из-за пережитого шока не понимает, главарь терпеливо пояснил:

— «Крот» означает, что человек является полицейским агентом. Такой вот агент внедряется в «стаю» «крыс» и ее однажды ночью тихо накрывают. Уже несколько групп вот так пропало. Так исчезли группы Сломанного Клыка, Большого Носа, другие… впрочем, я вижу, что тебе эти имена ни о чем не говорят. Но это неважно. Теперь мы в каждом новичке видим «крота».

— Понятно. Это многое объясняет… — вздохнул Эрик, ощупывая бока, там все болело, но вроде ничего не сломано.

— Можешь считать это перерождением или посвящением в «крысы».

Эрик только хмыкнул, ощупывая распухшую губу.

— И как мне теперь быть?

— Решать тебе… — пожал плечами Шульц. — Можешь отправиться в свободное плавание и со временем, если раньше не попадешься копам или другим «крысам», стать «призраком»… впрочем, ты не выживешь в одиночку. Не приспособлен. Пока. Тебе тем более не жить, если встретишься с другим «призраком», что случится вероятнее всего. Но «крысы» «призраков» не любят, впрочем, как и чужих «крыс» на своей территории, за коего мы тебя поначалу и приняли.

— А-а… теперь я понял, почему вы спрашивали «чей ты».

— Ну да. Так вот, «призраков» немного, они довольно быстро умирают, либо от голода, либо вот так, как чуть было тебя не пришили. Но есть и такие, в нашем районе пара таких шастает, с которыми даже крупным стаям лучше не связываться, это настоящие машины для убийства, людоеды. Но ты на такого крутого «призрака» не потянешь.

— Не потяну, — сник Эрик, тем более что человечину ему точно жрать не улыбалось.

— Сначала их звали отшельниками, поскольку были довольно безобидными и сами никого не трогали, но потом с ними словно что-то стало происходить, и они становились все злее, все сильнее и скоро их стали опасаться.

— И как мне быть? — снова спросил Эрик, чувствуя, что уже боится этих «призраков».

— Я предлагаю тебе остаться с нами.

— И что в этом случае от меня требуется?

— Быстро схватываешь, парень, далеко пойдешь, — засмеялся Шульц, ему поддакнули остальные. — В данном случае с тебя взять нечего… Все твои платежные карточки заблокированы, так что ты их можешь смело выбросить. Будешь выходить с нами на охоту — и все будет тип-топ. Позже мы познакомим тебя с необходимыми правилами выживания, без которых тут никак, и все дела. А теперь давай поедим, а то разболтались, как на митинге…

В животе Эрика больно кольнуло и заурчало, да так громко, что это услышали почти все члены банды и засмеялись.

— Держи, Живот.

Шульц вытащил из своей сумки пластиковый брикет, в котором оказалась нарезанная колбаса, спертая «крысами» из какого-то магазина, и бросил его Эрику. Следом за колбасой прилетели кусок хлеба и маленькая пачка яблочного сока.

— Это все… — сказал Шульц.

Эрик тут же набросился на еду.

— Спасибо, — поблагодарил Махов с набитым ртом. — А что ты имел в виду под «животом»?

— Кликуху твою… И не глотай комками. Еды мало, сегодня охота получилась на редкость неудачной, копы, мать их… так что нужно тщательно пережевывать пищу, чтобы она полностью усвоилась. Это одно из важнейших правил выживания.

— Понял, — кивнул Эрик и стал тщательнее пережевывать откусанный кусок бутерброда, хотя давалось ему это с трудом.

12

Правил оказалось не так уж и много, по крайней мере их удалось легко запомнить. Они гласили: не ходить по одному; не высовываться наружу ближе чем за два квартала от места стоянки; не заходить на чужую территорию, а если уж очень нужно и обходными путями не пройти, то всеми возможными способами оповестить о своих намерениях хозяев территории.

— А как узнать, что ты уже на чужой территории, а не на своей? — спросил Эрик.

— По меткам.

— Каким?

— Ну например, наша территория обозначается кругом с включенным в него крестом. Все остальные — другие стаи. Обычно два знака соседствуют друг с другом, четко определяя границу владений. Но есть и нейтральные зоны.

— А как предупреждать других, что тебе нужно пройти по чужой территории?

— Вообще-то это не приветствуется в любом случае. Есть нейтральные коллекторы. Но если нет другого пути, и очень нужно, то следует идти, громко стукая по стенке коллектора каким-нибудь обрезком трубы, чтобы тебя заранее услышали.

— Понятно.

— Ладно, пора спать, — сказал Табун, увидев суровый взгляд Шульца. — Завтра много дел.

Кто-то убавил свет фонарика до минимума, но не выключая его насовсем.

Спать на каких-то вонючих тряпках было, мягко говоря, некомфортно. Казалось, здесь вывелась не одна тысяча крыс. Но, поворочавшись пару часов, Эрик кое-как заснул.

— Подъем!

Махов вскочил как ужаленный, спросонья продирая глаза. Зашевелились и остальные.

— Шульц, ты чего разорался? — спросил громоздкий парень со сломанным носом, прозванный из-за этого Ломоносом.

— Забыли, сволочи, что нам сегодня за покупками? Или вы решили посидеть на подножном корме?

— Каком корме? — тихо спросил Эрик у уже собравшегося в поход Табуна.

— На жареных крысах…

— Фу…

— Ну не так уж и плохо, — пожал плечами Табун. — Дело привычки…

— Живот, ты тоже идешь с нами.

— Понял, Шульц.

— Собирайтесь-собирайтесь, нам надо успеть выйти на исходную до того, как откроют магазины.

Спорить, зачем идти в такую рань, с вожаком никто не стал. Все просто привели себя в порядок и стали двигаться в сторону выхода.

— Пошли…

Эрик и не предполагал, что канализация настолько огромна. Под землей раскинулся самый настоящий город со своими улицами и даже дорогами, с многочисленными мелкими ответвлениями. Здесь пролегало полно всяких труб самого разного диаметра в зависимости от назначения. Он почему-то сразу понял, для чего предназначена самая толстая труба из всех. Хотя догадаться не так уж и трудно — запашок от нее шел явно не ресторанный.

Стая ненадолго заглянула в одно из таких ответвлений. Как оказалось, здесь находился один из множества тайников стаи Шульца. Из замаскированной дыры в стене главарь достал изрядно заношенный комплект пластиковых доспехов, такой, каким пользуются игроки в жестких видах спорта вроде регби, и отдал его Махову.

— Надень. Это, в случае чего, неплохо защитит от ударов и даже от пластиковой пули. Ну и в драке выручает…

Эрик не стал спорить и тут же стал облачаться в защитную амуницию. Надел предложенный шлем, усиленный сверху стальными полосами.

— А вы?

— А у нас уже все на нас, только под одеждой! — усмехнулся Табун, приподняв полу своей бесформенной хламиды, из-под которой действительно виднелся схожий доспех. — Ты что, не заметил?

— Нет… А шлемы?

— Шлемы в мешках пока.

И действительно, только сейчас Эрик обнаружил, что в мешках за спинами «крыс» что-то есть.

Когда Эрик облачился в доспех, главарь дал ему стальной прут с обмотанной изолентой рукоятью, который он засунул за пояс, как все остальные «крысы». Также у «крыс» из вооружения имелись рогатки, но вот рогатки как раз Махову не дали. Видимо, ее нужно делать самому или просто лишней не оказалось в этом тайнике. У многих, если не у всех, болтались ножи. Ножом Эрика тоже обделили.

— Ладно, идем дальше, — махнул рукой Шульц, решив, что новый боец в его стае облачен как полагается и полностью готов к труду и обороне.

Стая шла по одному из каналов уже целый час. Эрик все время искал какие-то знаки, но так и не отыскал ни одного.

— А где те символы, о которых ты мне рассказывал, обозначающие границы?

— Это нейтральная территория, — пояснил Табун. — По ней может ходить всякий…

Впереди показался свет, и Шульц быстро увел своих людей в один из боковых проходов.

— Кто там? — тихо спросил Эрик.

— Не ясно.

— Полиция?

— Может, и «крысоловы», но это вряд ли… Скорее всего, какие-нибудь техники.

— Тс-с… — зашипел Шульц.

Махов с Табуном замолкли. Послышался гудящий шум, и мимо с громким лязгом проехал электрокар с тремя рабочими на борту. Табун оказался прав.

— Пошли дальше.

Наконец главарь решил, что дальше идти смысла нет, прошел в один из ближайших тоннелей и остановился под вертикальной шахтой, ведущей на поверхность.

— Пришли.

«Крысы» надели свои шлемы.

— Работаем по стандартной схеме. Ломонос, остаешься на приеме.

Шульц стал смотреть на часы.

— Что он делает?

— Наверное, пришли рановато и магазин еще не открыт.

— Слушай, а почему Ломонос остался? — удивился Эрик. — Он такой громила, что смог бы с десяток полицейских раскидать одной левой, да и охране не поздоровилось бы.

— Именно поэтому и не идет. Тут в паре кварталов орудует другая стая. Если они нас заметят, то могут решить поживиться за наш счет. Тогда все наши труды пропадут зря. А так, как ты верно заметил, Ломонос их раскидает одной левой.

— Умно.

— Такова жизнь. А если еще точнее, то тупые и слабые долго не живут.

Время подошло к назначенному часу, и Шульц уже в который раз сказал:

— Пошли.

13

Первым, как и полагается командиру, надев шапочку с дырками для глаз, носа и рта, полез Шульц, за ним все остальные.

— Не отставать! — крикнул Шульц и выдавил люк наружу.

Все быстро заработали руками и ногами, выбираясь наверх. Выскочил и Эрик Махов с так же наглухо закрытым лицом. Дневной свет после сумрака подземелий его ослепил, и он не знал, куда нужно двигаться. Выручил Табун. Он схватил Эрика за руку и потащил за собой, по пути предупредив:

— Бери только мясное, но такое, что не требует дополнительной готовки, а из жидкости — соки. Ничего диетического. Понял?

— Да.

— Далеко не убегай, а то можешь не услышать часового, и тогда тебя прихватят полицейские. И внутри будь поаккуратней.

— Понял.

— Хорошо. А теперь вперед!

Эрик уже мог видеть и увидел он разбегавшихся в страхе немногочисленных прохожих да столь же малочисленных покупателей, решивших запастись продуктами с утра пораньше.

Магазин оказался большим супермаркетом. Выскочившую навстречу «крысам» охрану вырубили электрошоковыми дубинками, которые «крысы» прихватили с собой как раз для этого случая, отобранными у таких же охранников в прошлых набегах в других магазинах.

Эрик бегал по рядам, заставленным продукцией. Глаза прямо-таки разбегались. Наконец он нашел нужный прилавок и начал сгребать в мешок, который ему выдали еще на стоянке, все подряд.

В мешок летели пластиковые брикеты с уже нарезанной колбасой, такой же, какой его угощали после избиения, или своеобразного посвящения в «крысы»; копченое мясо, даже несколько банок с консервированной рыбой и еще бог знает что там попадалось под руку.

Остальные «крысы» также набивали мешки съестными припасами. Кто-то, не выдержав, рвал полиэтиленовую пленку руками, засовывал куски еды в рот прямо здесь и, жадно жуя, продолжал обворовывать магазин.

За всем этим Эрик не заметил, как у него за спиной оказался один из охранников.

— Стой, паразит! — крикнул он.

Махов только успел развернуться на звук, как почувствовал, что ему по руке ударили дубинкой и все тело сотрясло от электрического разряда. Мешок выпал из онемевшей руки, а вслед за ним повалился и сам Эрик.

— Будешь знать, как воровать, крысеныш!

Охранник схватил Эрика за шиворот и потащил в глубь магазина. Это заметил Табун. Он метнулся на выручку новому товарищу и, схватив с прилавка банку с говяжьей тушенкой, бросил ее в охранника. Бросок получился меткий, банка ударила охраннику точно в лоб. Отчего тот буквально отлетел назад, раскинув руки в стороны.

Табун подхватил Махова под руку.

— Вставай!

— Сейчас…

Эрик с трудом разогнулся и, подхватив сумку, при помощи Табуна двинулся к выходу.

— Давай-давай… Живот, я же говорил: будь внимательней.

— Да…

— Шухер!!! — зазвучало снаружи.

— Прибавь ходу, Живот!

Остальные «крысы» метнулись прочь из магазина. Они понимали, что любое промедление смерти подобно.

— Ну что вы там тащитесь?! — кричал Шульц, призывно махая рукой. — Поторопитесь!

«Крысы» побросали свои мешки в коллектор, где их принял Ломонос, и стали спускаться сами с нечеловеческой быстротой, поразившей Эрика еще тогда, когда он впервые увидел «крыс» в деле.

Сам он такой скоростью похвастаться не мог, особенно сейчас, когда его приложил дубинкой особо ретивый охранник магазина. Впрочем, Эрику стало значительно лучше, и он уже смог самостоятельно стоять на ногах.

— Пошел!

Шульц озабоченно оглянулся. Звук полицейских сирен стал невыносимым, он не был громким, просто очень близким и оттого опасным. Хорошо, если простые копы, а если сразу «крысоловы» пожаловали?

Стало очевидным, что стая очень задержалась, и все из-за него — Живота.

Эрик, кряхтя, полез в люк вслед за спрыгнувшим Табуном. Он заметил, как тот брался руками, как ставил по внешней стороне лестницы ноги и просто соскользнул вниз. Махов сделал так же. Он чуть не свалился вниз, как мешок с картошкой, но все же удержался и довольно быстро спустился к остальным.

Сверху, задраив крышку люка, появился Шульц.

— Уматываем!

Все похватали свои мешки и драпанули вслед за вожаком. На бегу Эрик окончательно пришел в норму и уже никого не задерживал, двигаясь в ритме со всеми.

— Чуть не накрыли… фараоны, — отдышавшись, поведал Табун. — Еще чуть-чуть — и все — суши сухари в дорогу дальнюю…

Шульц уводил свою стаю по новому пути. Казалось, он знал эти лабиринты как свои пять пальцев.

— Тихо! — свистящим шепотом сказал Шульц, подняв вверх руку со сжатыми в кулак пальцами, и все замерли на своих местах.

«Спецназовец хренов…» — подумал Эрик.

Эрик вслушался в тишину, но ничего не услышал, кроме своего сипловатого дыхания — так долго и быстро ему еще не приходилось бегать, разве что вчера от «крысоловов». А вот вожак, да и прочие члены «стаи», как заметил Махов, дышали ровно, будто после легкой пробежки.

— Чисто… — сказал он.

Может, и «чисто», но, как стало ясно даже Эрику, Шульц решил перестраховаться и пошел в новую галерею.

— Шульц, там начинается территория банды Сиволапого, — напомнил командиру Григ. — С ним трудно иметь дело…

— Я знаю… Но впереди неясное что-то… Я аж чешусь весь.

Эта фраза у Грига, в отличие от Махова, который подумал, что командиру не мешало бы помыться, впрочем, как и всем остальным, не вызвала насмешки. Он даже наоборот стал еще более серьезным. Кажется, этот признак известен всем в стае и, как видно, уже показывал свои результаты, оберегая «крыс» от неприятностей.

— «Крысоловы»?

— Я говорю: неясно. Но там лучше не появляться. Засыплемся…

Григ безропотно двинулся вслед за Шульцем.

«Ну натуральные крысы! — восхищенно подумал Эрик Махов. — Прямо-таки звериное чутье!»

— Знак Сиволапого… — вдруг сказал Табун, показав на настенный рисунок.

Эрик увидел треугольник с какой-то нарисованной через трафарет крысиной излишне когтистой лапой.

«Может, потому с ним так трудно иметь дело? — подумал он, вспоминая слова Грига. — Такой агрессивный знак».

14

Шульц достал короткую металлическую трубу и, соблюдая неписаный кодекс поведения «крыс», стал ею постукивать по бетонной стенке коллектора, продвигаясь при этом вперед.

— Авось пронесет… — сказал Табун.

Впрочем, Эрик не услышал особой уверенности в его голосе.

Впереди замаячили лучики света. Эрик, как и остальные «крысы», напрягся. Шульц перестал стучать. Там впереди мог оказаться кто угодно, от «крысоловов» до неуравновешенного Сиволапого со своими людьми.

Появились последние, и по выражению лица Табуна Эрик понял, что неизвестно, что лучше — они или полицейский спецназ.

— Здорово, Сиволапый, — поздоровался Шульц.

— Здорово, коли не шутишь. Какими судьбами? Решил заглянуть на огонек?

Сиволапый рассмеялся, и его смех подхватили остальные члены стаи в количестве восемнадцати человек, и что-то говорило Махову, что это далеко не все люди Сиволапого. Большая стая.

— Если бы так… — сказал Шульц, пропуская мимо ушей реплику вожака конкурирующей стаи. — Мне нужно пройти по твоей территории до семьдесят второго коллектора.

— Хм-м… Хорошо, но это будет стоить тебе пяти мешков.

Махов быстро подсчитал количество мешков, их оказалось ровно по числу «крыс» — двенадцать.

— Один мешок, Сиволапый, это общепринятая плата. Ты сам это не хуже меня знаешь, — не сдавался Шульц, который не собирался так легко отдавать почти половину добычи, которую они получили с большим риском для собственной свободы.

— Пять мешков, Шульц. Ты подставил нас, выйдя на охоту в моем районе…

— Это нейтральная территория.

— Но ближе к моей земле, чем к твоей.

— Хорошо, Сиволапый, я отдам два мешка в качестве компенсации.

— Пять, Шульц. Или поворачивай обратно, но по моей территории ты не пройдешь.

«С ним действительно трудно иметь дело, — удостоверился в словах Грига Махов. — Хоть бы на компромисс в три мешка пошел, что ли? Так ведь нет, заладил: пять мешков, пять мешков…»

Выражение лица Сиволапого стало злым, даже жестоким.

— Так не пойдет… — сказал Шульц. — Мы уходим. Пошли, ребята.

— Ты никуда не уйдешь, пока не заплатишь, — сменил линию поведения Сиволапый, он не собирался так просто расставаться с халявной добычей.

Люди Сиволапого достали обрезки труб — любимое оружие всех «крыс». В одно мгновение аналогичным оружием вооружились и их противники.

За рогатками даже никто не потянулся. Один выстрел — и противник тебя достанет. Ножи тоже никто не вынул. Лишнее смертоубийство «крысам» ни к чему. От ножей, помимо трупов, еще слишком много тяжелораненых, не бросать же их, значит, нужно ухаживать.

— Так мы ни к чему не придем, Сиволапый…

Но тот остался глух к доводам разума и скомандовал своим людям:

— Гаси их!

— Черт! — невольно выкрикнул Эрик.

Началась кошмарная потасовка, восемнадцать человек против двенадцати. Но преимущество банды Сиволапого, лично в драке не участвовавшего, было далеко не очевидно, ведь среди их противников числился Ломонос, превосходивший любую «крысу» на одну-две головы, не говоря уже о размере в плечах.

Он перехватывал занесенную на него руку с оружием и мощным ударом в челюсть валил противников в нокаут.

У остальных дела шли не так хорошо. Кто-то из людей Шульца уже получил обрезком по руке, верный перелом, если бы не пластиковый наручник, но даже он не мог компенсировать всю силу удара, и потому боец валялся в сторонке, что-то дико крича. В остальном шла относительно равная борьба. «Крысы» Сиволапого давили числом, а люди Шульца брали умением и силой Ломоноса.

Нашелся противник и для Эрика. Кто-то налетел на него с обрезком трубы, быстро им размахивая и нанося стремительные удары. Махов и сам не понял, как сумел отбиться от этих ударов своей арматуриной, при этом защищаясь мешком как щитом и непрерывно отступая. К таким боям чуть ли не насмерть он готов не был.

Видя, что дело складывается не в его пользу (Ломонос уже повалил шестерых, а скольких он еще положит?), Сиволапый достал из-под куртки пистолет и выстрелил в одного из людей Шульца.

Звук выстрела заставил всех замереть на своих местах, так как он произвел эффект разорвавшейся бомбы, и эхо еще долго гуляло по галереям подземелья.

Держась за живот, упал боец по кличке Крикун. Только сейчас он не кричал, лишь ловил воздух ртом, как выброшенная на берег рыба.

— Пошли вон отсюда! — подбирая один из ближайших к себе мешков, сказал Сиволапый, махая стволом. — Это моя территория и я не пускаю вас!

— Уходим… — прошептал Шульц, поднимая на пару с Табуном раненого Крикуна, корчившегося на полу в грязи.

К счастью для Крикуна, пистолет у Сиволапого оказался травматическим, хоть он его и переделал под стрельбу не пластиковыми, а стальными шариками, но пластиковая броня поглотила большую часть ударной энергии.

Если можно так выразиться, то все обошлось. Их не поймали «крысоловы» — Шульц все же умудрился провести своих людей мимо полицейских патрулей, которые после каждого грабежа «крысами» магазина буквально-таки толпами бродили по трубам коллектора, выискивая воров.

Уже на стоянке все стали осматривать боевые ранения.

Никто не получил очень уж серьезных травм. Ломонос схлопотал пару ударов, но это для него, как для слона дробина. Сам Шульц отделался касательным ударом по плечу.

Крикун обошелся огромной гематомой на животе. Еще один боец получил прутом по руке в области предплечья, но перелома не было, максимум, что он мог заработать, так это трещину в кости, но это уже не так страшно, как перелом.

Табун и остальные заработали резаные раны, кто лица, кто рук, кто тела через разодранные куртки, а кто-то и все вместе.

Только лишь Эрик Махов остался вообще без повреждений.

— А ты что это, Живот, убежал, что ли, а? — подозрительно спросил Григ, смачивая водкой из неприкосновенного запаса рану на ноге и морщась от боли.

— Нет. Я не убегал…

Эрик почувствовал себя неуютно, ведь все получили боевые раны, а он остался совершенно целехонек. Даже как-то обидно…

— А тогда почему такой чистенький?

— Отстань от него, Григ, — вступился за Махова Табун. — Я видел, как он едва не словил прут от одного урода. И потом, что ты хочешь от него, он у нас всего ничего, еще не успел выучить наших приемов, но мы его поднатаскаем.

На этом наезды на Махова со стороны Грига прекратились.

«И чего это он на меня так ополчился? — обиделся Эрик Махов. — Что я ему сделал?»

К вечеру все зализали свои раны. Вот только Крикун был все еще плох. Он бредил, его трясло, бедняга весь покрылся крупной испариной. Его закутали тряпками и положили в сторонке.

«Как бы концы не откинул… — забеспокоился Махов. — Вдруг у него внутреннее кровотечение какое открылось?»

— Живот, Куль, — подозвал к себе Шульц наименее пострадавших бойцов.

— Что, Шульц? — спросил Куль. У него налился синяк под глазом, отчего глаз сильно заплыл. Но второй в полном порядке, и этого достаточно.

— Пойдете сегодня в ночное дежурство на дальний рубеж.

— Зачем?

— Затем, что мы сегодня сильно пострадали. Сиволапый чокнутый, он может собрать всех своих людей и двинуть к нам. Наше местонахождение он примерно знает… как и мы его. Встанете на северной трубе и будете бдеть.

— Понятно.

— Дежурить будете посменно. Один два часа бдит, другой спит и наоборот. Вот возьмите часы.

Шульц снял часы и отдал их Махову.

— Не забудь вернуть, — пошутил он напоследок.

— Конечно, босс.

— В следующем набеге прихвати себе чего-нибудь. Без часов плохо. Все, идите. Куль тебе объяснит все, что будет непонятно. И не вздумайте заснуть сразу оба… Я могу прийти проверить, и если что не так, то кара будет жестокой. А теперь валите на пост…

15

Куль шел впереди, слегка переваливаясь из стороны в сторону, как пингвин, словно между ног ему что-то очень сильно мешало. Наконец он остановился и, показав на небольшое возвышение, сказал:

— Здесь.

— Здесь будет наш пост?

— Да.

Готовить пост не требовалось, все и так готово. Лишь только разложили подушки, набитые тряпьем, чтобы мягче сидеть.

— Что грустный такой? — спросил Куль, устраиваясь поудобнее, готовясь заснуть первым по праву бывалого, ну и раненого.

— Скучаю… — признался Эрик Махов.

— Уже успел соскучиться?!

— Конечно.

— Чего же тебе не хватает?

— Дома… Самых обычных вещей…

— Это каких?

— Телевизора… чистой постели… Да мало ли о чем еще может скучать человек, буквально оторванный от привычного мира?

— Я тоже скучал. Но это быстро пройдет. Можешь мне поверить, — авторитетно заявил Куль. — Ведь если подумать, то ты ничего особо не потерял. Вот телевизор, например. Что ты по нему смотрел с утра до ночи?

Эрик невольно задумался, с ходу пытаясь припомнить любимые передачи, но что-то не получилось. Когда над тобой висит дамоклов меч возможности выиграть в «Лотерею» с последующей отправкой в колонию, мало что становится интересным. Да и успокоительные таблетки, которые он принимал, чтобы не сойти с ума от тягостного ожидания, подавляли его интерес к чему-либо.

— Вот-вот, — усмехнулся напарник, так и не дождавшись ответа. — Ничего. По долбоящику идет всякая муть: шоу, сериалы, еще дерьмо всякое, что заставляет тебя переключать каналы один за другим, не задерживаясь ни на одном дольше трех секунд. И так целый день переключаешь эти двести каналов, час успеет пройти, пока ты прогонишь их от первого до последнего. А потом опять заново. Так что ты потерял?

— Наверное, не так много, — признал Махов правоту Куля. — Но все же иногда попадалось что-то интересное.

— Может, и так, но по сравнению с общим валом это ничтожно малая потеря.

— Куль, а если придут люди Сиволапого, что мы должны делать?

— Предупредить остальных.

— Ну это понятно… Допустим, мы предупредили… но нас ведь наверняка меньше… раза в два.

— В три. В банде Сиволапого тридцать четыре человека. Одна из самых больших стай, если не самая большая в нашем городе. Потому и обитает в центре. Сволочь.

— Тем более. Что мы можем им противопоставить. Они нас задавят числом, если возникнет еще одна такая махаловка на прутьях. Ломонос даже не поможет.

— Не поможет, — согласился Куль. — Но в трубах коллектора количество не имеет такого значения.

— То есть?

— Если они придут, то мы их встретим еще на расстоянии.

— Как так? Обвал им, что ли, устроите?

— При чем тут обвал? Обстреляем…

— Чем? У нас же нет оружия!

— Рогатками.

Куль достал свою рогатку, зарядил в резину подшипник и, прицелившись в темноту, сделал выстрел. Раздался крысиный визг, и в воду с тихим плеском упала тушка животного.

— Здорово! — искренне восхитился Эрик мастерством Куля, который даже с подбитым «рабочим» глазом смог сделать снайперский выстрел и подстрелить крысу в сумраке.

— Вот так. Простенько, но со вкусом, а главное — без шума. Не то что этот козел Сиволапый с пушкой… Кстати, убойная сила рогатки мало чем уступает пистолетной пластиковой пуле. В отдельных случаях даже превосходит, а при определенном мастерстве — гораздо точнее, что иногда важнее.

— Я тоже такую же рогатку хочу!

— Сделаем. И нож дадим.

— Хорошо. Куль?..

— Что еще?

— Я не заметил девушек… или это только у нас с ними напряг?

Куль тяжело вздохнул. Эрик понял, что затронул больную тему, на которую говорить не принято. Своеобразное табу.

— Нет, девчонки большая редкость в подземелье. Не бегут они. Да и что их тут ждет? Толпа грязных мужиков, охочих до женского тела. Большинство делают выбор в пользу колонии… А те, что есть, это либо крутые амазонки, которые яйца оторвут любому, кто на них свой отросток поднять посмеет, либо такие опустившиеся существа, на которых отросток уже сам не поднимается. Есть и относительно нормальные, но они, как правило, уже за кем-то закреплены, вроде вещи, так что чужое руками не тронь — отрежут.

— Понятно.

— А теперь заступаем на дежурство. Только чур я сплю первым, а то у меня что-то голова шумит, уж больно хорошо меня сегодня двинули…

С этими словами Куль демонстративно завалился на бок и, еще немного подвигавшись, устраиваясь поудобнее, затих.

— Да мне без разницы…

Махов прислонился к стене и стал смотреть вперед. Правда, там мало что можно было увидеть: уходящая вдаль труба коллектора с бегущим куда-то тихо журчащим ручьем воды в специальном углублении и перебегающими крысами. Полоса светящейся в темноте краски, нанесенная на потолке, давала не так уж много света, как хотелось бы.

Шло время и ничего не происходило. Слух обострился до предела. Махов прекрасно слышал ровное сопение Куля, шум падающих капель воды, какой-то шорох, но это крысы.

Вдруг он услышал впереди какой-то шум. Аж вздрогнул. В порыве подозрительности Эрик хотел было разбудить своего напарника. Ему уже чудились чьи-то шаги, и воображение рисовало целую толпу пришедших разобраться с небольшой стаей Шульца людей Сиволапого. Но, поняв в чем дело, делать этого не стал.

Просто крысы, убедившись, что их собрат, подстреленный Кулем из рогатки, действительно мертв, стали его жадно растерзывать на части. Потому издавали много шума, а войдя в раж, так и вообще визжать начали, да так громко, что даже спящий Куль что-то недовольно заворчал во сне.

Время на дежурстве текло медленно. Эрик то и дело посматривал на циферблат, ему казалось, что прошло уже полчаса, а то и весь час, но за это время успевало пройти не больше двух-трех минут. Наконец, он кое-как сумел отстраниться от мыслей о времени и просто уставился вперед, глядя на прыгавших то тут, то там крыс, думая о своем.

Очень хотелось домой. Нормально поесть, а главное — помыться. Посмотреть какой-нибудь фильм, пусть даже тупой и с жуткой игрой актеров, сходить с друзьями в бар и выпить пива. Но потом он вспомнил, что в любом случае сии маленькие радости жизни не выполнимы, так как он вот уже второй или уже третий день (Эрик не знал, сколько уже прошло времени в суточном исчислении) должен был париться на распределительном пункте в медицинском блоке, проходя предполетную подготовку, где его бы накачали различными вакцинами, посмотрели бы за реакцией организма, подлечили бы, если что-то пошло бы не так, и после всех процедур отправили бы на космодром. На корабле его уложили бы спать на долгие десять лет в «морозилку», и проснулся бы он уже на Орхане, в сотнях световых лет от Земли. Но с Земли он никуда улетать не собирался. Ни за что.

Вскоре все думы были передуманы, и Эрик незаметно для самого себя стал засыпать. Поехав по стенке, Махов встрепенулся и пришел в себя, обругав себя последними словами. Попадать впросак на первом же дежурстве не хотелось. Шульц производил впечатление серьезного человека, и если уж он обещал наказать, то…

Глаза заметили что-то подозрительное. Махову показалось, что впереди, там, у развилки мелькнула чья-то тень. Эрик напряг зрение, но это не помогло, только пошли какие-то цветные круги.

«Показалось», — подумал он и снова посмотрел на часы, включив внутреннюю подсветку. Выходило, что два часа его бдения наконец-то подошли к концу. Что его порадовало. Спать хотелось невыносимо.

— Куль, вставай…

Махов затряс напарника за плечо. Тот что-то недовольно забурчал.

— Вставай, Куль, твоя смена.

— Встаю-встаю…

— Выспался?

— А ты как думаешь?

— Думаю, что нет.

— Правильно думаешь.

Куль наконец встал, сходил к каналу с водой и справил малую нужду.

— Твоя очередь.

Эрик кивнул и пополз к лежанке. Но вот какая вещь, только что он чуть не заснул на посту, а стоило лечь, чтобы наконец заснуть, как сон словно рукой сняло.

— Куль…

— Чего, Живот?

— А почему у Шульца клички нет?

— Тебе что, спросить больше нечего?

— Не-а…

— Шульц — это и есть его кличка.

— Не очень стандартная для кличек… Почему его так назвали?

— Наверное, так… Просто он очень похож на нашего мэра… Шульца Ломарсона.

— А он часом не его…

— Вряд ли. Неужели ты думаешь, что папаша не обеспечил бы будущее своему сынку и не оградил бы от «Лотереи»?

— И правда…

— Спи давай. Твое время пошло. Не трать его на треп. Поблажек не дам.

— Хорошо.

Но бог сна, по всей видимости, был над Эриком сейчас не властен или просто смеялся над ним. Махов снова посмотрел на подозрительное место.

— Куль… — зашептал Эрик.

— Чего?

— Я вроде бы что-то вижу…

— Где? — сразу же напрягся Куль.

— Там… видишь, где светящаяся краска на потолке облупилась. Вроде как силуэт чей-то прямо под этим местом… в стену вжался.

— Ничего не вижу. У меня глаз заплывший. Наверное, нет периферического зрения. Или, что вероятнее всего, там никого нет.

— Ты не напрягайся и не ищи целенаправленно. Просто уставься в одну точку и смотри на нее…

Куль так и сделал.

— Черт… — ругнулся он глухо через полминуты созерцания.

— Увидел?

— Угу…

— Как быть? Бежать?

— Не надо.

Куль встал и взял свою рогатку в руки.

— «Призрак»! — закричал он, но не от страха, а обращаясь к этому самому «призраку». — Я вижу тебя! Уходи!

Куль вложил метательный снаряд в рогатку и натянул резину.

Махов напряженно ждал, что предпримет в ответ «призрак». Но тот, видимо, решил разойтись миром. Он отделился от стены, с которой буквально сливался из-за бесформенного балахона, мимолетно посмотрел на «крыс» и буквально уплыл прочь в перекрестную трубу.

Куль сел и разложил свое оружие по карманам.

— А вдруг он вернется? — спросил Эрик, намекая на поспешность действий напарника.

— Не вернется. А вообще-то нам с тобой серьезно повезло.

— Что ты имеешь в виду? — холодея, спросил Эрик. Он уже понял, что хотел сказать Куль.

— А то, что ты мог не проснуться, — подтвердил мысли Эрика напарник. — «Призрак» дождался бы, пока я не начну клевать носом, подобрался бы и искромсал нас по-тихому, а потом и всю нашу стаю. И спокойно поживился бы нашей добычей.

— Ужас…

— И как эти твари все узнают? Стоит какой-то стае ослабеть, как сегодня нашей, и они тут как тут… Ладно, спи, а то я, кажется, перепугал тебя.

— Да, после такого действительно трудновато будет уснуть, — согласился Махов.

— Не бери в голову…

Сзади послышался шум, и дозорные «крысы» вскочили как ужаленные. Эрик подумал, что это «призрак» вернулся, но нет, это оказался Шульц с обещанной проверкой.

— Не спите? — сказал он. — Это хорошо, а то задал бы я вам жару…

Куль и Махов одновременно шумно с облегчением выдохнули.

— Чего так? — заметил непорядок Шульц. — Не наказания же вы так испугались?..

— «Призрак» приходил… — ответил Куль. — Живот его засек. Глазастый.

— Вот тварь, и как они все узнают? — задался вопросом Шульц, который только что мучил Куля. — Стоит только ослабеть… Ну да ладно, раз вы живы, значит, он ушел и в ближайшее время не вернется. Дежурьте дальше…

Шульц ушел, и напарники продолжили дежурство. А что им еще оставалось делать?

16

Сиволапый в своем логове долго приходил в себя после встречи со стаей Шульца. Несмотря на численный перевес, его группа стояла на грани поражения. Конечно, у Шульца есть такой громила по кличке Ломонос (действительно сломавший пару носов его бойцам в этой схватке), но все же, все же… это серьезный удар по репутации его стаи, по его личной репутации как вожака уже внутри стаи.

«Как же все надоело», — мысленно ворчал Сиволапый, оглядывая бойцов, потрошивших единственный доставшийся им после схватки мешок с добычей. Хоть что-то удалось урвать, а то вообще бы импичмент объявили с предъявлением черной метки.

Проскочила нехорошая мысль, что он мог бы получить и в два раза больше, ведь предлагал же Шульц компенсацию, и без драки. Этот момент тоже повлияет на репутацию не лучшим образом.

— Пять лет… пять чертовых лет я живу в этом крысином дерьме… А сколько протяну еще?

Сиволапый вдруг осознал, что он, тридцатиоднолетний, является одним из самых старых в стае. Да, он приобрел немалый опыт, потому и вот уже как два года вожак самой крупной стаи в городе.

«А где другие?» — спросил он себя.

Ответ не заставил себя долго искать. Все остальные оказались слишком старыми для жизни под землей. Люди под землей без должного медицинского ухода, недоедания, болезней стареют значительно быстрее тех, кто живет на поверхности, имея все блага цивилизации.

Старость не радость. Старикам уже не хватает скорости, выносливости, резвости и, как следствие, они попадаются во время охоты, не могут достаточно быстро бегать от «крысоловов» по тоннелям, погибают в стычках, таких, как сегодняшняя.

Конечно, молодость заменяет опыт, но он спасает немногих.

Лишь «призраки» доживают до настоящей старости в пятьдесят-шестьдесят лет. Они настоящие мастера выживания и маскировки, их просто невозможно обнаружить. Потому, собственно, их и прозвали призраками. Потом и они быстро дряхлеют и умирают, зачастую кончая с собой, чтобы не страдать от голода.

«Значит, и мне грозит скорая поимка… и отправка на Зону», — осознал простую истину Сиволапый.

Это понимание заставило Сиволапого испытать нехорошее чувство обреченности, так что его бросило в жар, а потом в холод, что он аж поежился.

— Нет… меня не взять… не взять! — яростно зашептал он.

— Что, босс? — повернулся к нему ближайший подручный по кличке Пестун, не очень умный, но надежный и преданный помощник. По крайней мере, от него не стоит ждать какого-то хитрого подвоха и ножа в спину.

— Ничего… дай соку.

— Держи.

Сиволапый промочил горло ананасовым соком, и ему стало чуточку полегче. У него появилась идея, как обмануть судьбу и не попасть в клетку с последующей отправкой на Зону.

— Дай и мне… — попросила деваха, доставшаяся Сиволапому по наследству от предыдущего вожака.

Сиволапый поморщился и отдал остатки сока. Девка не в лучшей кондиции, но других нет, а на безрыбье и рак — рыба. Конечно, если выпить, то вообще лебедем станет, но злоупотреблять спиртным «крысам» не рекомендуется. Не успеют убежать в случае облавы. Многие так попались «крысоловам» пьяными в зюзю.

— Эй, братва! — привлек Сиволапый к себе внимание своих людей.

Шушукавшиеся «крысы» замерли и обратили взоры на своего вожака.

— Что, босс?

— Скольких достойных бойцов мы потеряли за последний год?

«Крысы» немало удивились подобному вопросу, о чем свидетельствовали взлетевшие на лоб брови большинства.

— Много… семерых, — сказал кто-то.

— Восьмерых, босс, — дал точный ответ Пестун.

— Восьмерых, — подтвердил Сиволапый. — А скольких мы потеряем еще? Скольких поймают проклятые «крысоловы» и отправят на Зону?!

«Крысы» недоуменно переглянулись между собой, не понимая, что это с их боссом сегодня творится. Уж не расклеился ли он со всем сопутствующим набором последствий?

— Ты это к чему, босс? — нахмурившись, наконец спросил вожака боец по кличке Боров.

— Я это к тому, что нас рано или поздно ждет одна и та же судьба.

— Это понятно, босс… но к чему ты об этом заговорил? Я что-то не догоняю…

— К тому, что я, кажется, знаю, как нам избежать подобной участи.

— Как?! — загалдели со всех сторон «крысы» и даже придвинулись поближе к вожаку, чтобы не пропустить ни одного его слова.

— Мы должны стать силой. Реальной силой, такой, чтобы «крысоловы» и думать не смели спускаться под землю в наши владения!

— Да!

— Верно! — поддержали его «крысы».

— Для этого мы должны объединиться. Стать одной большой стаей, Стаей с большой буквы, с единым вожаком — «крысиным» королем. Сейчас под землей множество маленьких стаек, которая каждая сама за себя, и «крысоловы» гоняют нас как хотят. Да еще мы между собой то и дело махаемся, играя этим только на руку нашему врагу, ослабляя друг друга… Это неправильно. Мы как одинокие прутики развязанного веника, и «крысоловы» ломают нас одного за другим. Если мы объединимся, то уже сами можем ломать сунувшихся к нам «крысоловов»!

Снова «крысы» поддержали своего вожака согласными криками. Будущее теперь виделось им всем в гораздо более приятном свете.

«Крысам» так понравилась идея объединения стай, что они даже не видели возможных отрицательных моментов такого развития событий. Сам Сиволапый минусы своего плана различал, но в данном случае плюсов было больше, и главный из них тот, что именно он станет тем самым «крысиным» королем, будет сидеть в самом безопасном месте подземелья под защитой рядовых «крыс» и в случае чего всегда успеет унести ноги. А это самое главное. «Крысоловы» до него не никогда дотянутся, и он не отправится на Зону и будет жить на Земле в свое удовольствие еще очень и очень долго.

А жить он будет действительно в свое удовольствие, потому что как только он окажется в безопасности, ему не составит труда обеспечить свой быт приятными мелочами, которых лишен сейчас.

«И даже… женщиной, — совсем уже размечтался Сиволапый. — Настоящей чистой женщиной, а не этой грязной подстилкой».

Женщину вдруг захотелось так сильно, в полную силу разыгрались эротические фантазии, что Сиволапому даже пришлось сменить позу, чтобы кое-что, выросшее между ног и начавшее давить на штаны, не выдало его настроения и желаний. Его «королева» могла понять это неправильно и начать приставать, а ее он сейчас хотел меньше всего.

«Ничего, скоро у меня все будет, — подумал он. — Совсем скоро…»

17

Прошло несколько дней. Все это время с утра до ночи «крысы» усиленно занимались с Эриком рукопашным боем, в жестком полуконтакте вбивая в него все приемы, что постигли сами своим потом и кровью и получили от уже канувших в Лету «крыс», в свою очередь бывших их наставниками. Волей-неволей Махову приходилось быстро учиться, потому как каждый урок добавлял ему синяков, ссадин и порезов. Никто его не жалел, и если Эрик плохо усваивал однажды данный урок, не мог отбить удар, то каждый последующий пропущенный тычок становился больнее предыдущего.

— Ты не должен обижаться на нас, — говорил Махову Шульц, проведя очередной болезненный прием с подсечкой, когда Эрик в сердцах что-то обидчиво пробормотал. — От того как хорошо мы тебя выучим и как быстро ты все усвоишь, зависит то, как долго ты проживешь под землей. В стае все друг от друга зависят: ты от нас, мы от тебя. И если ты окажешься слабым звеном, туго придется всей стае. Ты понимаешь это?

— Да…

— Это хорошо, потому что нам не нужны слабые звенья. Если ты в кратчайшие сроки не достигнешь кондиции, мы сам прогоним тебя. Лучше мы будем меньше, но крепче, чем больше, но рыхлее. Усек?

— Усек.

— Тогда продолжим…

Через неделю добытые в прошлом налете запасы еды, несмотря на тщательную экономию, начали подходить к концу, и следовало решать: переходить «крысам» на подножный корм или же идти на новую охоту. Но с последним дела обстояли плохо. Набеги «крыс» на магазины в последнее время участились, и «крысоловы» буквально так и сновали то тут, то там, иной раз проходя в опасной близости от стоянки стаи.

Посовещавшись, все решили, что лучше еще некоторое время переждать, пока все не уляжется.

«Крысы» пошли охотиться на крыс.

Махову сделать рогатку так и не успели, и он получил от Шульца оружие все еще находящегося в плохом состоянии Крикуна.

— Ему она сейчас все равно не нужна, — сказал вожак. — А ты пока потренируешься…

Эрик охотился в паре с Табуном. Они зашли в совсем уж вонючие галереи канализации, где крыс просто видимо-невидимо. Они вообще не обращали никакого внимания на людей, передвигаясь с места на место по своим делам.

«Крысы» этим не преминули воспользоваться. Первым, как более опытный, стрелял Табун. Он натянул резину, зажмурил левый глаз и выстрелил. Раздался легкий щелчок с присвистом — и тут же запищала особенно крупная крыса. Табун подскочил к ней в одну секунду и добил ее прутом.

— Промахнулся…

— Почему? Ты же попал.

— В идеале крыса должна издыхать. А эта столько шуму наделала, что все разбежались.

Эрик оглянулся. Крысы не то чтобы разбежались, но, со смертью сородича почувствовав в людях угрозу, теперь старались держаться от них подальше. Все-таки, что ни говори, а крысы умные животные.

— Давай ты.

— Сейчас.

Махов сделал все, как его учили. Вложил подшипник, сделал захват, натянул, прицелился и отпустил. Метательный снаряд ударился в полуметре от намеченной цели, чуть не задев соседнюю крысу.

— Ну-у… уже гораздо лучше.

— Спасибо, — усмехнулся Эрик и пошел подбирать снаряд. Метательные подшипники ценились высоко, и разбрасываться ими не стоило.

Сделал свой выстрел Табун — и снова работа оказалась не чистой. Крыса громко пищала, и ее снова пришлось добивать.

— Что-то у меня с глазомером прямо беда после той драки, — пожаловался Табун, цепляя очередную крысу к своему поясу. — Целюсь в голову, а попадаю черт-те куда.

— Пройдет.

— Думаешь?

— Уверен.

— Ладно, пойдем дальше. Сегодня нам еще минимум восемь штук подбить надо.

Охота продолжилась и закончилась только когда норматив был выполнен, на что ушло два часа. Крысы буквально шарахались от людей, стоило им только завидеть «крыс».

К концу охоты отличился Эрик. Ему наконец-то удалось подстрелить одну крысу, что вызвало у него бурю восторга и снисходительное покачивание головой Табуна.

Охота оказалась самой приятной и легкой частью работы. От дальнейших обязанностей Эрик буквально воротил нос. Ведь нужно еще освежевать эти тушки, и ладно бы только той крысы, что подстрелил он сам, но эти обязанности в стае были распределены по-честному, и ему следовало содрать шкуру и выпотрошить внутренности у пяти крысиных тушек.

— Что морщишься? — спросил Табун.

Он ловко подсекал ножом кожу, делал надрез вдоль живота (так, чтобы не вывалились кишки) и лапок и одним движением сдирал шкурку.

Махов ничего ответить не мог, у него в горле стоял ком, и чувствовалось, что еще немного — и его просто-напросто вырвет.

— Противно, — наконец признался Эрик.

— Ничего, привыкнешь. Давай ты.

Эрик старался сделать все так, как делал его напарник, но опыта явно не хватало, и он то протыкал шкуру, то резал слишком глубоко и все заливало кровью, то рвал шкуру, когда стягивал ее с тушки, то вспарывал крысе брюхо и оттуда вываливались внутренности.

Но и эта работа вскоре осталась позади.

— Теперь осталось самое неприятное, — предупредил Табун, но Эрик уже и сам понял, что нужно было сделать. — Вытащить внутренности.

— И как это сделать? — напрягаясь, спросил Махов, предчувствуя, что ответ ему, мягко говоря, не понравится.

Ожидание его не обмануло.

— Как-как, руками… — ответил Табун и в подтверждение своих слов разрезал крысе брюхо и начал одной рукой вытягивать кишки, а другой, с ножом, их отрезать.

— Я на ми… нут… ку, — вскакивая, предупредил Махов.

— Далеко не уходи…

Табун лишь усмехнулся, услышав специфические звуки опорожнения внутренностей не с той стороны.

Махов, утершись, вернулся на место.

— В норме?

— Не совсем…

— Значит, в норме. Давай.

Внутренности оказались все еще теплыми, склизкими. Превозмогая в себе отвращение, Эрик их вынул и стал отрезать, стоявший в воздухе специфический запах буквально сводил Махова с ума. Но наконец тушки промыли в воде, и охотники двинулись к стоянке.

— И что теперь с ними делать? — спросил Эрик, все еще не веря, что это можно есть.

— Сейчас зажарим и съедим, — просто ответил Табун.

— А на чем жарить? У нас же ничего нет.

— На огне. Насадим на прутики — и все дела.

— Будете разводить костер?

— Нет. Слишком заметно, хотя было бы недурно. В угольках… м-м… пальчики оближешь.

Махов дернулся от нового рвотного позыва, и Табун, не удержавшись, засмеялся.

— Нет, не на костре, — отсмеявшись, сказал он. — Там неподалеку есть газовая труба, туда кто-то еще до нас врезал самодельный вентиль… зажжем газ и поджарим на огне.

Табун с Эриком пришли одними из последних. На том самом вентиле уже горел огонь, и несколько человек уже жарили свою добычу, держа ее наколотой на пруты, медленно поворачивая для равномерной готовности.

Те, кто приготовил, уже уплетали мясо за обе щеки.

— Табун, как такое можно есть?

— А что такого?

— Но это же крыса!

— Ну и что? Ты же ел говядину, свинину, другое животное мясо. Крыса такое же животное…

— Ну не знаю…

— Просто все дело в стереотипах.

— Как так?

— Просто нам, да и мы сами вдолбили себе в голову, что крыса — это отвратительное животное, нечистое и все такое прочее. А между тем оно практически ничем не отличается от других тварей Божьих, и, следовательно, ее можно есть.

— Но я слышал, что они заразные, переносят всякую инфекцию и вирусы…

— Переносят… — согласился Табун. — Но на себе, потому и руки мыли особенно тщательно. А мясо оно что, такое же, как у всех. Но если привередничаешь, то пожарь подольше.

Махов не нашелся, что возразить.

Через полчаса ожидания подошла и их с Табуном очередь жарить своих крыс. Эрик делал все, как его напарник, и когда тот сказал, что готово, он осторожно попробовал мясо на вкус.

«Мясо как мясо, — сделал вывод Эрик и принялся его поедать с таким же азартом, как и остальные „крысы“. — Может, разве что соли да приправ не хватает вроде перчика да укропчика…»

18

Прошла еще неделя, и от вида крыс Эрика уже начинало мутить, но теперь по другой причине, а не от омерзения при потрошении. Жутко хотелось нормальной еды, но добыть ее все еще не представлялось возможным. Полицейские патрули так и шастали по коллекторам, выискивая «крыс».

Махов вот уже несколько раз слышал возглас дозорных: «Шухер!», и каждый раз после этого стая снималась с насиженного места и уходила в совсем уж глухие места, на самодельных носилках унося с собой раненого Крикуна, который до сих пор не мог передвигаться самостоятельно.

Да и на охоте «крысы», бывало, сталкивались с «крысоловами» почти нос к носу, но стая пока обходилась без потерь, и ее члены уходили всеми возможными способами, разбегаясь кто куда, заскакивая в самые труднопроходимые и узкие трубы.

Махов с Табуном сами однажды, будучи на охоте, чуть не попались полиции.

— Живот! — шипяще позвал Табун Эрика, который собирался подстрелить очередную крысу.

В последнее время он так наловчился, что теперь уже мало чем уступал остальным членам стаи в снайперских качествах.

— Чего? Ты мне обед спугнул…

— Лучше обойтись без крысиного обеда, чем отведать тот же обед, но в виде тюремной баланды.

— В смысле?

— «Крысоловы» рядом.

Эрик подполз к Табуну и посмотрел туда, куда указал ему напарник. Там до боли знакомо маячили лучики света полицейских фонариков.

«Крысы» замерли на своих местах, наблюдая за тем, как мимо проходит группа полицейского патруля. Махов весь съежился и чуть не вскрикнул и не выдал себя и напарника, но удержался.

По спине ползла наглая крыса. Эрик чувствовал эти переступающие по позвоночнику лапки, но не шевелился, чтобы никак не выдать себя даже тогда, когда почувствовал, как голую шею защекотали усики грызуна и влажный нос. Того и гляди на зуб попробует…

Махов остался невозмутим, тем более что «крысолов» остановился и подозрительно огляделся, посмотрев в ту самую дыру в трубе, где прятались Эрик с Табуном.

Напарники инстинктивно пригнулись и остались незамеченными.

Когда полицейские отошли достаточно далеко, Эрик наконец-то встрепенулся, с проклятиями сбрасывая с себя любопытную крысу. Та с визгом убежала прочь.

— Что-то они долго шастают… — грустно сказал Табун. — Раньше они никогда дольше недели на ушах не стояли, а уже третья пошла.

— Может, одна из стай как-то перегнула палку во время набега на какой-нибудь магазин?

— Все может быть, и не удивлюсь, если в этом виновны люди Сиволапого. Что-то уж больно много он мнить о себе стал.

— Вот уж действительно…

— Ладно, пошли дальше охотиться.

— Пошли. Мне не терпится подстрелить ту тварь, что по спине у меня, как по бульвару, гуляла!

— Как же ты ее узнаешь? — со смехом спросил Табун. — Они ж все одинаковые!

— Узнаю… будь уверен, — убежденно ответил Эрик, целясь из уже своей собственной рогатки в очередную крысу.

Охота подошла к концу, и у каждого на поясе висело по пять крысиных тушек. Теперь их надо быстро освежевать. Для чего они отправились на более сухое место, не такое, как здесь, где повсюду грязная вонючая вода.

— Твою мать… — прошептал Табун, поворачивая в очередной перекресток.

— Чтоб их… — поддакнул Эрик со смесью разочарования, досады и страха.

Прямо перед ними в десяти-пятнадцати шагах находились «крысоловы». Фонарики у них были отключены и двигались они в темноте, ориентируясь при помощи очков ночного видения.

«Наверное, их новая тактика, — пронеслась в голове Эрика мысль. — Сначала идут с фонариками, обозначив себя, а потом возвращаются вот так, с ночниками».

Казалось, что и полицейские были не готовы к тому, что прямо перед ними, словно из-под земли, быстро возникнет парочка «крыс».

«Крысы» сориентировались первыми.

— Живот, шухер! — выкрикнул Табун.

— Стоять!!!

Но напарники уже рванули назад, на ходу отстегивая ремни с добычей, чтобы ничего не мешало бегу, ведь вес одной крысы достигал полкилограмма. И каково, если их на поясе целых пять штук?

— Направо! — указывал Табун направление движения. — Налево!

И так несколько раз. Полицейские бежали очень резво, но, видимо, их что-то сковывало. Может быть, численность, а может быть, тяжелая амуниция и боязнь свалиться в воду, поскользнувшись на скользком от какой-то слизи бетоне. Как бы то ни было, они не успевали. А когда приближались достаточно близко, то открывали огонь из своих автоматов с электрическими пулями, генерирующих при ударе разряд тока, способный свалить лошадь, не то что человека. Но «крысы» успевали проскочить в очередной поворот, и вспышки голубоватого света сверкали у них за спинами.

— Налево! — в очередной раз крикнул Табун, и Эрик было повиновался, но напарник вдруг толкнул его в противоположную сторону.

Эта уловка дала еще несколько драгоценных секунд, прежде чем полицейские поняли, что купились на направляющий крик «крысы», оказавшийся обманным.

— Куда мы бежим?

— Здесь будет технологическая труба, в ней мы сможем оторваться!

Напарники пробежали еще метров сто.

— Давай сюда! — Табун открыл какую-то крышку в стенке.

— Сюда?! — не поверил Эрик. — Да мы ж тут не пролезем!

— Пролезем! Давай, не время спорить!

Эрик, понимая, что делать нечего, полез в трубу. Она оказалась такой узкой, что в самом широком месте зазор оставался настолько мал, что между плечом и стенкой едва прошел бы кулак, а ведь еще здесь проходили различные кабели, которые и без того усложняли продвижение — того и гляди запутаешься.

— Получите, твари! — услышал Эрик голос Табуна и понял, что тот отстреливается из рогатки.

— Табун!

— Уже иду…

И действительно напарник полез в трубу, а в нее с гулким звуком ударилось несколько пуль. Табун даже умудрился закрыть крышку, Эрику только оставалось гадать, как он это сделал.

— Пошевеливай задницей, Живот! А то они сейчас наши седалищные части тела в отбивную превратят!

Эрик заработал конечностями быстрее.

— Сейчас налево!

— Точно налево, а не как прошлый раз?

— Точно!

Махов свернул налево, вслед за ним прополз Табун. В начале трубы послышался скрежет, и Эрик понял, что полицейские открыли хитроумно забаррикадированную Табуном крышку трубы. В ту же секунду застучали выстрелы, и по трубе пронеслись рикошетившие пули, которые так и не достигли цели. Разрушаясь, они вырабатывали электрический разряд, который всполохами голубого света освещал внутреннее пространство.

— Оторвались…

— Точно? — не поверил Эрик.

— Точно. Но если будем и дальше сидеть, то они нам все выходы перекроют.

— Тогда чего мы сидим?

— Вот и я спрашиваю… чего сидим?

— Понял.

И Махов пополз дальше.

19

Напарники вернулись без добычи, но голодными не остались. С ними по-братски поделились другие «крысы», выслушав красочную историю Табуна. Все знали, что все, что он говорит, нужно делить на шестнадцать, но верили, тем более что рядом сидел второй непосредственный участник погони, который с небольшими корректировками, но подтвердил рассказ.

Прошло еще полнедели, и активность «крысоловов» заметно пошла на убыль. В галереях по всему городу не досчитались четырех десятков стай в полном составе. И почти половина потеряла от одного до пяти своих членов. В общем, «крысоловы» поохотились на славу, отловив от семисот до тысячи «крыс».

— Наверное, план по отлову за отчетный период выполнили и успокоились, — высказал, по мнению Эрика, здравую мысль Табун.

Они пришли в старую часть города делать для Эрика нож. Каждая «крыса» имела при себе нож. Они были самых разных размеров и форм. Считалось хорошим тоном сделать это оружие самому, да и украсть его в каком-нибудь оружейном магазине не так уж и просто, а точнее сказать: невозможно. Вот и Махову пришлось делать себе нож самому. Хотя почему не пользоваться столовыми? Их-то украсть гораздо проще. Но столовыми ножами «крысы» не пользовались.

Для этого Табун отвел его в тайник, где лежали различные инструменты, от отверток до рашпилей и пилок по металлу.

— Бери пилку, напильник и карандаш, — распорядился Табун.

— Зачем?

— Пилой будешь отрезать себе нужный кусок, а напильником — затачивать кромку лезвия.

— А карандаш зачем?

— Рисовать…

Табун привел его к стальной двери, от которой осталось только название — один ободок. Видимо, делать из нее ножи приходили не один десяток раз.

— Вот нормальный кусок. Начинай. И еще…

— Что?

— Не сломай пилку, а то…

— А то что?

— Шульц рассердится… Потом придется тебе новую воровать, а это непросто. Ладно, пили.

Пилить оказалось неудобно, поскольку стальной кусок ему достался над головой, но он умудрился его отрезать и, что удивительно, не сломать при этом драгоценный инструмент.

— Молодец. А теперь затачивай.

— Хорошо.

Эрик весь вспотел, но прежде чем затачивать, следовало еще очертить сам профиль будущего ножа и отрезать очень уж большие остатки пилкой, что он и сделал, всецело полагаясь на советы бывалого напарника.

Через четыре часа работа осталась позади, и Табун взвесил на ладони получившийся нож, проверяя его балансировку.

— Ну что ж, в целом неплохо. Теперь только ручку обмотать надо — и все дела.

Махов посмотрел на свои ладони, они все покрылись мозолями.

— Пройдет.

Теперь у него появился свой нож, и это как бы подтверждало его статус полноценной «крысы».

— «Крысы», у меня для вас хорошая новость, — сказал однажды торжественным голосом Шульц.

— Это какая же?

— Завтра мы идем на охоту в город.

Стая радостно загомонила. Крысиное мясо хоть и питательно и его всегда в достатке, но оно уже так приелось, что нестерпимо хотелось нормальной еды. К тому же питаться одним мясом вредно. Все страдали запором.

«Наконец-то!» — облегченно воскликнул Эрик. У него, как и у всех прочих, едва не лопались глаза от натуги, когда он ходил в туалет.

По такому случаю Махов на ночь съел совсем немного мяса, лишь только для того, чтобы живот его не доставал, и он смог бы нормально уснуть, не мучаясь от голодных колик.

— Подъем, лентяи! — скомандовал утром Шульц, и для Эрика сегодня этот побудный возглас вожака стаи прозвучал все равно что музыка. — Нам нужно пройти семь кварталов.

«Глядишь, до вечера доберемся», — прикинул расстояние Эрик.

— Чего сморщился, Живот? — заметил недовольную гримасу Эрика Шульц.

— А поближе никак нельзя? — спросил Махов.

— Все можно, — кивнул предводитель. — Особенно если хочешь попасться «крысоловам», так что я бы не советовал.

— Понятно.

— Хвост, остаешься с Крикуном.

— Понял.

Состояние Крикуна за прошедшие дни только ухудшилось. Он уже не бредил, просто лежал у стены, не подавая признаков жизни, и уже мало кто надеялся, что он выживет. Хотя никто не понимал, что с ним происходит. Все считали, что после такого ранения он уже должен был бы давно поправиться. Но, видимо, у него и вправду имелось кровотечение. О больнице даже никто не заикался. Хотя так оно, может, было бы лучше. Лучше уж больница с последующей высылкой на Зону, чем смерть в коллекторе.

— Еще вопросы есть? Тогда выдвигаемся.

20

Махов ошибся. До нужного люка стая добралась к трем часам дня. Несколько раз ушедшие вперед разведчики прибегали обратно, что могло означать только одно: впереди «крысоловы», и стае приходилось идти обходным путем. Однажды они прошли по чужой территории, но так и не встретили ее хозяев — «крысоловы» сработали чисто.

— Приготовились…

Шульц надел шапочку, поверх шлем и пополз наверх, чтобы выдавить люк. Остальные повторили его действия, и вскоре все оказались на улице.

Снова визжащие и разбегающиеся прохожие, скрип автомобильных тормозов. При этом Махов испытал какое-то чувство глубокого удовлетворения, но спроси его: в связи с чем оно возникло? Эрик ответить внятно не смог бы. Может, от ощущения силы, которую представляла собой стая? И оттого что их боятся жалкие «хомяки»?

Глупо…

Магазины защищались от воров всеми возможными способами, но от такого наглого налета «крыс» до сих пор так и не нашли защиты.

Вперед привычно ломанулись «ледоколы», или те «крысы», в чью задачу входила нейтрализация охраны. Их нападение было настолько стремительно, что никто из охраны так и не смог выхватить свои пистолеты. Но без рукопашной заварушки на резиновых электрошоковых дубинках не обошлось, но и из нее «крысы» вышли победителями. На полу, распластавшись, валялось пятеро охранников и две «крысы», коих то и дело сводило судорогами.

— Живот, Табун, помогите им!

Напарники резко свернули в указанном направлении. Махов уже знал несколько приемов, как привести в чувство пораженного электрическим разрядом, и вместе с остальными оставшимися невредимыми «ледоколами» они привели друзей в норму.

Боевая группа ушла назад, уводя к спасительному люку пострадавших и потому сейчас бесполезных товарищей, а напарники вернулись к своим обязанностям — к грабежу.

Эрик уже привычно набивал свою сумку продуктами, сейчас отдавая предпочтение фруктам и овощам, когда отвлекся на крик отбивавшейся от «крысы» женщины, не собиравшейся так просто уступать свою сумочку.

— Ма?

Эрик подскочил к «крысе», но в маске он не узнал, кто это был.

— Отвали от нее! — сказал он, отталкивая «крысу» от своей матери.

— Ты чего?

— Ничего, это моя мать.

— И что? Ты знаешь закон «крыс», Живот, — прошлой жизни нет, мы сами по себе.

— Знаю, и тем не менее — отстань.

Закон выживания был прост и ясен. Подавшись в «крысы», следовало оборвать все связи с внешним миром, теперь стая твоя семья и никто более. Закон такой суровый потому, что любая связь с внешним миром одного члена могла привести к гибели всей стаи. Это проверено временем.

— Ладно, Живот, будь сейчас по-твоему, — отступил «крыса», решив что разберется потом, сейчас и без этого дел много, а времени мало и становится все меньше.

— Привет, ма! Это я — Эрик!

— Сынок? Эрик!

— Да!

— Но что ты делаешь? Куда ты запропастился? Мы так испереживались все!

— Крысятничаю!

— Что? — не поняла она.

— Подался в «крысы», ма. Не беспокойся, у меня все нормально… но мне нужно спешить, полиция уже выехала и скоро будет здесь.

— Может, тебе что-то нужно? — засуетилась мать.

— Нет. Хотя — да, но не мне, а одному приятелю, — заторопился Эрик, поскольку на улице прозвучала команда к отходу: «Шухер!»

— Что нужно-то?

— Лекарства.

— От чего?

— Понятия не имею. Он получил сильный удар в живот и сейчас совсем плох. Посмотри в сети, что это может быть, и купи чего-нибудь.

— Но как мне тебе передать лекарства?

— Хм-м…

Это действительно вопрос.

— Живот, шухер! — прокричал Табун.

— Уже иду! Никак, ма. Просто купи в аптеке, что рядом с баром, где я раньше работал, и оставь там. Я как-нибудь заберу.

— Но это же опасно!

— Не боись, ма, все будет пучком. Продавщица там нормальная, я думаю, ей можно доверять. Просто купи и оставь у нее. А я уж что-нибудь придумаю.

— А что ей сказать?

— Да ничего. Скажи, что придет человек и попросит то, что ты купила. Думаю, там не так часто оставляют покупки, чтобы что-то перепутать или забыть.

— Живот, живее!!!

«Крысы» уже прыгали в люк, и Шульц ожесточенно махал рукой, призывая почему-то замешкавшегося Эрика.

— Все, ма, пока.

Эрик набил консервами мешок и выскочил на улицу.

— Что ты там застрял?!

— С матерью разговаривал.

— Живот, если мы попадемся, то это будет по твоей вине!

— Я успел, Шульц, не надо так нагнетать. Все равно бы сейчас у люка толпились.

— Пошел!

Полицейские сирены звучали совсем близко. Махов бросил мешок вниз и исчез следом за ним в колодце. Последним, как всегда, шел Шульц.

— Все-таки постарайся в следующий раз так не задерживаться, Живот.

Эрик догадался, что Шульц, остыв и все взвесив, понял, что Живот был прав насчет того, что он успевал и никого не задерживал.

— Обещаю, что больше такого не повторится, — сказал Махов. — Но и меня можно понять: встретить мать и не переброситься парой слов, да еще и не защитить ее от нападения…

— Ладно, проехали, — махнул рукой Шульц и пошутил: — А то я сейчас расплачусь.

21

Напарники находились в патруле, обходя свои владения, чтобы не допустить туда несанкционированного доступа «крыс» из других стай или предупредить свою стаю о приближении «крысоловов». Они проходили рядом с подвальными помещениями, ведущими внутрь зданий. Но чтобы проникнуть туда, надо было еще как-то открыть запертые бронированные двери, которые закрывались изнутри.

— Табун.

— Чего?

— А можно как-нибудь попасть в здание незамеченным? — как можно беззаботнее спросил Махов напарника.

— Зачем тебе? — подозрительно спросил Табун. — Тебе что, в чью-то квартиру захотелось залезть?

— Да так, чисто теоретически…

— Ты это брось, Живот. Если хочешь еще раз с родителями повидаться, то советую придумать какой-нибудь другой способ. И не забывай, этим ты ставишь под угрозу не только свою свободу, но и свободу всей стаи. Лично мне на Зону не хочется ни капельки.

— Что, все так плохо?

— Хуже некуда. Все люки оснащены сенсорами. Любое несанкционированное проникновение тут же включает маяки, и к тебе на свидание спешат патрули «крысоловов».

— Хреново…

— Вот и я о чем. Так что забудь.

— Хорошо-хорошо, уже забыл.

Эрик соврал. Он не забыл и стал придумывать другие способы, как можно пройти незамеченным через системы слежения. Но пока ничего путного придумать не получалось.

Отдаленный гром громыхнул неожиданно и подсказал Эрику решение его проблемы.

«Ну конечно, дождь!» — подумал он.

— Эх, какой дождь пропадает, — горестно сказал Табун, думая о своем.

Хороший ливень давал «крысам» неограниченные возможности для охоты. Целых дополнительные две-три минуты они могли безнаказанно шарить по магазинам, зная, что даже если сигнал в полицию пришел, то они ничего не смогут сделать, потому что водители не в силах разглядеть ни зги, и весь транспорт на дорогах встает, отчего образовываются многокилометровые пробки, в которых стоят и полицейские патрули. Но проблема заключалась в том, чтобы угадать, когда именно пойдет дождь.

Вот и сейчас никто не угадал.

— Табун, где мы сейчас?!

— Зачем тебе?

— Нужно. Ну Табун, я тебя очень прошу! У меня сейчас нет времени тебе что-то объяснять! Время уходит.

— Перекресток двести семьдесят третьей и четыреста пятой улицы, — недоуменно ответил Табун.

«И откуда он только все знает?» — уже в который раз удивился Эрик. Для него оставалось загадкой, как опытные «крысы» ориентируются под землей, ведь никаких надписей он не видел.

— Мы практически на месте! Всего-то каких-то триста метров!

— На каком месте?

— На нужном!

Эрик рванул к ближайшему выходу на поверхность.

— Ты что задумал, Живот?! Шульц нам шкуры спустит!

— Не спустит, — ответил Махов, уже открывая люк. Дождь только-только начался, и, подождав, когда он уплотнится, Эрик выскочил на улицу.

— Проклятье! — выругался Табун. — Погоди, я с тобой!

Табун едва не упустил Махова из виду. Дождь стоял стеной.

— Скажи хотя бы, куда мы?

— В аптеку!

— Зачем?

— Ясен пень, за лекарствами.

Напарники петляли между вставшими автомобилями, а чтобы сократить расстояние и сберечь время, перепрыгивали через капоты, заставляя водителей в страхе вжиматься в свои кресла, не понимая, что там происходит и что долбануло по их машине.

«Крысы» попали в аптеку, когда небо уже начало проясняться, но Эрик был уверен, что их не засекли. Кроме того, аптека, на его счастье, оказалось пустой.

Продавщица в страхе отшатнулась назад.

— Что вам нужно?!

— Ты, главное, не кричи и не вызывай полицию. Я за пакетом пришел.

— За пакетом?

— За пакетом, — подтвердил Махов. — Пару дней назад одна женщина должна была купить здесь лекарства и оставить, так сказать, до востребования.

— Вспомнила… Но я так поняла, что должен был прийти один человек, а вас двое.

— Так получилось, что нас двое, а не один.

— Живот, что за лекарства? — спросил Табун.

— Для Крикуна, а то не ровен час скоро коньки откинет.

— Понятно.

— Ну так где пакет? — спросил Эрик.

— Ах да, извините…

Продавщица засуетилась, и на прилавке оказался внушительного вида пакет.

— Так много? — удивился Махов. — А инструкции по применению там есть?

— В каждой коробочке аннотация, от чего и как принимать.

— Ну да… совсем уже одичал…

— Живот, нам пора, — напомнил Табун, с опаской поглядывая на улицу через стеклянную дверь.

Махов его понимал. Пешеходы уже зашевелились, и вот-вот какой-нибудь страждущий мог войти в аптеку, и если он что-то закричит, может подняться тревога. И вообще удивительно, что здесь никто не укрылся от грязного дождя.

«Наверное, никого поблизости просто не было, — решил Эрик. — Потому и заскочить никто не успел».

— Спасибо за покупку, приходите еще… — сказала продавщица заученную фразу, уже на последних словах понимая, что сказала что-то не то — это ярко иллюстрировало ее выражение лица.

— Всенепременно, — широко улыбнувшись, ответил Махов.

— Все, Живот, шухер.

— Пока, — попрощался Эрик.

— До свидания…

Как и ожидалось, Шульц оказался не в восторге от действий Живота с Табуном. Однако нужно было что-то решать. Ведь Живот уже второй раз нарушил закон «крыс», но с другой стороны, он это сделал не для себя, не в корыстных целях, а для того, чтобы помочь одному из своих товарищей, члену стаи.

— В следующий раз подобные действия согласовывать со мной, а то совсем бардак начнется. Ты понял, Живот?

— Понял, Шульц… извини.

— Проехали. Но раз уж достал лекарство, то иди, лечи раненого.

— Один момент…

— Везет тебе, — усмехнувшись, сказал Табун, когда они пошли к Крикуну.

— В смысле?

— Второй раз лишь предупреждением отделался. На Шульца это прямо не похоже.

— А что он обычно делает?

— Розгами по заднице лупит… больно, честно тебе скажу. По своему опыту знаю…

— За что он тебя так?

— На воровстве попервости попался, — легко признался Табун.

— Ладно, давай лучше лечением займемся.

22

Следующий набег получился крайне неудачным. Команда «Шухер!» прозвучала практически сразу же, как только «крысы» вломились в магазин, и они, не успев даже раскрыть свои мешки и побросать туда хоть что-то, бросились назад. Видимо, полицейские патрули проезжали слишком близко. Впрочем, такое случалось очень часто, и по статистике только один набег из десяти становился удачным, просто на практике Эрика это случилось в первый раз.

— Отходим, отходим! — кричал Шульц, уже видя, как буквально в двадцати метрах от люка тормозит патрульная машина и из нее выскакивает пара полицейских с явным намерением выхватить свои пистолеты и открыть огонь.

Махов прыгнул в люк и успел заметить, что рядом с ним разорвалась с голубой вспышкой электрическая пуля полицейского «бейра». Из такого же получил свое ранение Крикун от Сиволапого.

— Никому не двигаться! — прокричал полицейский в мегафон, но на него, естественно, никто не обратил внимания.

— Живее! — кричал Шульц.

Он уже видел, как притормозило еще несколько машин, и кто-то из полицейских бубнил в рацию, вызывая на место «крысоловов», чтобы те отрезали «крысам» пути к отступлению.

Стая бежала прочь от несчастливого места, буквально всем своим нутром чувствуя, как их обкладывает со всех сторон полицейский спецназ.

— Впереди «крысоловы»! — вернулся ушедший вперед разведчик, и стая ринулась в боковой проход, куда впереди всех снова побежал быстроногий Спринт.

Потом то один, то другой, то сразу несколько человек убегали вперед, проверяя возможные пути отступления, и Шульц, полагаясь на свою интуицию, выбирал, как ему казалось, наиболее безопасный маршрут.

Погоня продолжалась минут десять. Уже несколько раз только чудом стае удавалось запутать следы, но везение, как известно, не может длиться бесконечно, и вскоре на хвосте у «крыс» оказались «крысоловы».

Лучики их фонариков плясали после каждого разветвления все ближе и ближе. Вот уже прозвучали предложения сдаться, но Шульц ничего не ответил, в его случае молчание означало только одно — отказ.

«Что-то тут не так… — вдруг подумал Эрик Махов, вспоминая, как он с Табуном едва унес ноги от полицейского патруля, столкнувшись с ним нос к носу в темной галерее. Те для передвижения не пользовались демаскирующими их фонариками, обходясь очками ночного видения. — Почему бы и в этом случае им не воспользоваться ночниками, а не выдавать свое местонахождение лучиками?»

— Не отставать, не отставать! — подгонял своих людей Шульц.

«Да они нас просто гонят в ловушку!» — осенила Эрика мысль.

— Шульц! — позвал вожака Махов, догнав и поравнявшись с ним.

— Не сейчас, Живот!

— Потом будет поздно!

— Что ты хотел?

— Они нас гонят в ловушку!

Шульц удивленно вскинул брови. Такая мысль ему в голову, как видно, не приходила.

— С чего ты взял?

— Чувствую.

— Этого мало, Живот.

— А твое: «аж весь чешусь»?

Шульц кивнул, дескать, было такое.

— Ничего не поделаешь, Живот. Даже если ты и прав, а последние доклады разведчиков показывают, что это так, мы ничего не можем сделать.

— Совсем ничего?! — не поверил Эрик.

— Совсем. Мы даже разделиться на мелкие группы не можем, так что придется прорываться наудачу.

Шульц пробивался к большой галерее. Там, как это ни странно, уйти от погони проще, так как больше простора для маневра.

— Всерьез они за нас взялись, — озвучил всеобщую мысль Табун.

— Вижу…

Везения, на которое так рассчитывал или просто надеялся Шульц, не случилось. Через полчаса гонки впереди тоже показались пляшущие лучики света, и остался только один путь отхода в еще одну боковую галерею.

— Вперед! — крикнул Шульц, показывая прямо на пляшущие огоньки.

— Ты что, сдурел?! Там же копы! — возразил Григ, придерживая командира. — Вот же свободный проход есть!

— Григ, Живот прав, там засада!

— С чего ты взял?! Или опять чешешься?!

— Нет, не чешусь, это просто логическое заключение. Но если хочешь, то можешь пойти по, как тебе кажется, свободному пути. Остальные вперед и приготовить оружие! Будем прорываться!

У Махова внутри все куда-то оборвалось, ноги стали ватными. Такие приключения ему даже во сне не снились.

— Клади по два снаряда сразу! И еще пару держи в руке для быстрой перезарядки! — посоветовал Эрику Табун, более сведущий в делах нападения, впрочем, как и обороны.

Эрик, не задавая лишних вопросов, вложил два подшипника, зажав в кулаке еще пару.

— Целься в голову! — подсказал теперь уже Куль. — Они хоть и в шлемах с забралами, но попадание по голове деморализует сильнее всего.

Эрик кивнул, натягивая резину рогатки.

— Огонь! — крикнул Шульц, когда из-за поворота показались полицейские.

Те не ожидали, что «крысы» появятся перед ними, и слегка растерялись, чуть притормозив, и на них тут же обрушился град стальных шариков. Поражающего эффекта они, естественно, не оказали, поскольку «крысоловы» надежно защищены настоящей броней. Скорее сказался эффект неожиданности, ошеломивший полицейских и давший еще несколько секунд «крысам», чтобы сблизиться со своим противником и произвести второй залп практически в упор.

На этот раз несколько человек все же упало, когда снаряды попали в хуже всего защищенное место — горло.

Кто-то особо ретивый успел сделать четвертый выстрел из рогатки, завалив еще одного полицейского, но дальше началась самая настоящая рукопашная свалка. «Крысоловы» достали свои дубинки, «крысы» их аналоги — стальные пруты.

Эрику достался противник со слегка помутившимся бронестеклом в забрале, что его и спасло от неминуемого удара дубинкой по голове. А так он успел отскочить и уже более вдумчиво отразить следующую атаку и даже самому перейти в контратаку, заехав полицейскому по плечевой накладке.

И снова Ломонос оказался просто неоценим. Он раскидывал копов, как медведь повисших на нем собак, так же, по-звериному, рыча что-то нечленораздельное, сбивая с ног одним ударом, не обращая внимания на дубинки. Казалось, электрические разряды на него вообще не действовали.

— Сваливаем! — крикнул Шульц, видя, что на помощь полицейским спешат их товарищи, и тогда «крысы» из этой драки не выберутся.

Махов умудрился-таки заехать прутом по забралу своего противника, превращая его вообще в матовое состояние, через которое полицейский вообще не в состоянии что-либо видеть. При этом сам он получил дважды по спине и ноге, но электроды дубинки его не достали благодаря игровой броне. Он вообще почувствовал лишь два тупых удара, не более того.

— Сваливаем!!!

Еще стоявшие на ногах «крысы», подхватив не столь удачливых товарищей, побежали по действительно свободному проходу. Но не успели они пробежать и ста метров, как сзади послышалась стрельба, и идущие позади члены стаи повалились на пол коллектора.

«Суки! — пришел в ярость Эрик и вместе с остальными открыл стрельбу в ответ из рогаток. — И мы тоже хороши! Автоматы „крысоловов“ не взяли, а ведь была возможность!»

Теперь группа отступала не так необдуманно. Позади оставались заградительные отряды, и стоило только полицейским появиться из-за поворота, как в них градом летели подшипники.

Иногда завязывались довольно продолжительные перестрелки. «Крысоловы», знающие об отличной меткости своих противников, лишний раз на рожон не лезли, предпочитая зажимать в «клещи». Но и «крысы», зная об этой их тактике, слишком долго на месте не оставались и, почувствовав, что отведенное время прошло — отступали на запасные позиции.

Табун вместе с Эриком и еще двумя «крысами», оставшийся в очередной раз для прикрытия отступавших, достал из своего рюкзака две какие-то дырявые пластиковые бутылки.

— Что это? Граната?! — спросил Махов.

— Эк ты загнул, — улыбнулся Табун.

— А что?

— Дымовушка.

— А из чего она?

— Резина, пластик, все это смочено в стекломоющем средстве и моче. Едкая хреновина, я тебе скажу… дыхнешь раз — и все…

Табун зажег дымовушку и бросил вперед. Та начала тлеть и вскоре из нее повалил густой дым, не такой резкий, как из специальных полицейских средств, но и этого в замкнутом пространстве коллектора было достаточно.

— Отходим!

Табун зажег еще одно самодельное спецсредство и, отойдя на порядочное расстояние, снова бросил. В итоге всю трубу заволокло едким дымом, в этом Эрик убедился сам, дыхнув его самую малость.

— И что, это их задержит? — откашлявшись, спросил Махов.

— На этом участке пути — да… Ладно, побежали за остальными.

Задерживающий отряд подоспел вовремя. Часть «крысоловов» обошла «крыс» по флангу, и здесь снова закипела драка, в которую тут же вмешалась группа Табуна. Они меткими выстрелами повалили троих полицейских и сами ринулись в бой.

А дела здесь были плохи. Четверо полицейских оттаскивали взятых в плен и активно сопротивляющихся «крыс». Пленных размашисто били дубинками, но они все равно дергались, пытаясь вырваться на свободу.

Даже самый сильный член банды — Ломонос валялся в сторонке, тяжело дыша и приходя в себя. Утешало лишь то, что рядом с ним в таком же состоянии находилось семеро «крысоловов», не имеющих сил подняться на ноги.

Полицейские попытались также оттащить своих раненых, но этого им не дали сделать подоспевшие новички свалки. Пользуясь тем, что драка идет на равных: один к одному, они прорвались вперед и, огрев полицейских дубинками, стали оттаскивать раненых «крысоловов» к себе.

За них заступились, и двоих раненых пришлось отдать, будучи не в силах противостоять натиску «крысоловов», которые буквально озверели от того, что их товарищей взяли в плен.

— Хватит! — закричал Шульц.

Ему рассекли щеку, а глаз совсем заплыл, но сейчас он не обращал на это внимания. Главарь приставил пленному полицейскому нож к горлу.

Драка действительно затихла.

— Отпусти его, а то хуже будет, — пригрозил один из «крысоловов». — Если ты с ним хоть что-то сделаешь, мы вас будем реально убивать.

— Надеюсь, до этого не дойдет, — парировал Шульц. — У меня предложение.

— Какое?

— Вы отдаете нам наших, а мы возвращаем этого.

Копы только насупились. Такой позор, по крайней мере с этим отрядом, случился впервые.

— Идет, — согласился полицейский после недолгого раздумья.

— Но только после того, как мы уйдем, и вы нас не будете преследовать.

Полицейские снова недоуменно переглянулись.

— Соглашайтесь, — дожимал Шульц. — Иначе мы все равно уйдем, с ними или без них. Но если без, то я за целостность вашего товарища не ручаюсь…

— Хорошо… вы можете идти.

Спецназовец махнул рукой своим, и те отпустили двух взятых в плен «крыс».

— Но вы еще об этом пожалеете.

— Это будет потом…

Полицейские не обманули. Они дали уйти стае без проблем. Это подтверждали разведчики, убегавшие вперед и во все стороны, чтобы проверить, не преследуют ли их «крысоловы» по параллельным путям. Но нет, все было чисто, о чем в очередной раз доложил главарю разведчик по кличке Мокрый.

— Отпускайте меня, наши сдержали слово, — наконец сказал пленный спецназовец. — Или вы решили утащить меня в свое логово?

— Иди, — сказал Шульц, отпуская пленного.

Коп стоял неподвижно, вопросительно глядя на «крыс» в ожидании, когда те сами поймут его мизансцену.

— Что еще?

— Автомат.

— Живот, отдай его.

— Зачем? Он нам самим пригодится… — сварливо ответил Эрик. — Я не понимаю, почему мы не отобрали у них вообще все оружие?

— Отдай. Иначе они спустят в канализацию все полицейское управление и будут гоняться за нами до тех пор, пока не получат свое оружие обратно. В конце концов нас свои же сдадут…

«Вот только почему они до сих пор этого не сделали? — подумал Эрик, имея в виду глобальное погружение полиции под землю для отлова всех „крыс“. — Что им мешает?»

Но спрашивать не стал. Он с недовольным видом бросил полицейскому его автомат. Тот поймал свое оружие и с ухмылкой сказал:

— Так-то лучше…

Как только «крысолов» скрылся из виду, Шульц скомандовал:

— А теперь сматываемся!

Оно и понятно. Никогда неизвестно, как долго «крысоловы» будут держать свое слово. Может, они уже начали погоню заново, чтобы расквитаться за унижение?

23

Крикуну, пострадавшему от выстрела Сиволапого в упор, становилось лучше. Лекарства, которые они получили в аптеке, стали действовать, и пациент даже начал потихоньку самостоятельно передвигаться.

Как понял из аннотаций Эрик, у Крикуна случилось повреждение внутренних органов, возможно даже внутренние разрывы, куда проникла инфекция, отчего случилось воспаление. Но общеукрепляющие средства восстанавливали порванные связи, подавили воспалительные процессы, и вскоре Крикун практически совсем выздоровел. Правда, он все равно не мог участвовать в набегах вместе со всей стаей и вообще делать резкие движения, но и в этом наблюдались улучшения.

Из-за этого случая Махов поменял свою незвучную кличку «Живот» на более звучное погоняло «Доктор», которое ему нравилось куда больше.

Стая продолжала мигрировать в пределах своей территории, занимавшей десять кварталов, не оставаясь на одном месте больше чем на неделю. Дольше оставаться опасно, поскольку полицейские патрули, бывало, рыскали совсем уж в опасной близости, и если бы они заметили стоянку, то вызвали бы подкрепление и всех повязали. Но так сохранялось равновесие. «Крысоловы» искали, а «крысы» от них прятались.

Эрик набирался опыта и уже сам мог определить свое местонахождение под землей относительно поверхности по едва различимым признакам, которых, оказалось, не так уж и мало, от уровня воды в стоке и плесени на стенах до специфического запаха (чаще всего неприятного).

— Чего ты там увидел? — спросил Эрика Табун.

Махов стоял под выходом наружу, но выходить, естественно, было нельзя, они всего лишь патрулировали территорию.

— Да так…

— А-а, — протянул напарник с пониманием в голосе, — к аптекарше захотел…

— Захотел… — кивнул Эрик. — А кто не захочет?

— Тут ты прав. Все хотят. Без женщины долго никак нельзя… Жаль, у нас нету…

Эрик в очередной раз кивнул. Он знал, что в других стаях женщины есть. Взять банду того же Сиволапого, будь он неладен, но он с этим проблем не испытывал, так как у него их было аж пять.

— Помню, пару лет назад бродила здесь стая «амазонок»… — вернулся к прежним воспоминаниям Табун.

— То есть? Банда из одних только женщин-«крыс»? — не поверил Махов.

— Именно. Стервы еще те. Столкнуться с ними было опаснее, чем с полицейским спецназом. Яйца вмиг отрывали… — Табун аж поежился от такой перспективы.

— Да ну?

— Вот тебе и да ну…

— Как же они сбились в такую стаю?

— Да кто их знает? Может, как-то сговорились и сбежали из мужских стай, образовав свою. А может, сговорились еще на поверхности, на каком-нибудь форуме, догадываясь, что тут творится. Загодя подготовились, и когда настал срок идти в отстойник, спустились вниз.

— И что с ними стало?

— Ничего хорошего. Несколько стай объединились и напали на них. Тогда с женщинами еще хуже, чем сейчас было, хотя для нас куда уж хуже?.. В общем, были одни бабки какие-то непрезентабельного вида… любой от одного только взгляда на них импотентом станет.

— Ты тоже участвовал?

— Нет. Я тогда новичком вроде тебя был, стоянку охранял… мало ли что.

— Что дальше было-то?

— А, ну да. Драка была не на жизнь, а на смерть. Одного из нашей стаи прибило. Еще двое с переломами черепа оказались, а четвертому яйца всмятку…

Теперь передернуло уже самого Эрика.

— В общем, почти никто из них не выжил… хотя хотели ведь всех себе разобрать. Но не дались. Феминистки, мля…

— Кошмар…

— Ну смотря с какой стороны посмотреть.

— В смысле?

— В прямом. Вернувшиеся притащили двух «амазонок», так что о потерях никто особо и не горевал. Все другим заняты были… ну, кроме того, кого евнухом сделали.

Табун улыбнулся в темноте чему-то своему, видимо, вспоминая приятные минуты времяпровождения с «амазонками».

«Варварство, настоящее варварство… — отстранение подумал Эрик Махов. — Поразительно, как быстро люди скатываются до первобытного состояния».

Впрочем, Эрик никого особо не обвинял. Ведь не они сами скатились до такого состояния, их вынудили скатиться в варварство. Во всем виноваты те, кто придумал «Лотерею».

«А как иначе, если не варварством назвать то, что людей ежегодно миллионами отправляют в далекие враждебные миры против их воли, словно какой-нибудь скот на убой, и лишь немногие этому сопротивляются?» — подумал он.

— Стой! — прошипел Табун и рукой прижал мысленно гулявшего по закоулкам сознания и памяти Эрика к грязной стене.

— Что там?

— Не знаю… Какая-то тень…

Патруль в составе Эрика и Табуна находился практически на границе владений стаи, но еще в своих пределах, а это значит, что кто-то вторгся на их территорию, и следовало выяснить — кто именно.

Напарники осторожно двинулись вперед. Если это другие «крысы», то их следовало прогнать, чтобы они своим неосторожным присутствием или тем более дебошем на поверхности не привлекли внимание «крысоловов», которым без разницы, каких «крыс» ловить: виновных именно в данном противоправном деянии или невиновных.

Это мог оказаться и сам полицейский патруль.

Выяснить нужно было в любом случае.

«Крысы» ускорили темп и вскоре оказались на развилке.

— Туда… — показал направо Табун.

— Никого, — сказал Эрик, оглядев длинную трубу, в которой довольно далеко не было никаких ответвлений, а значит, никто в любом случае ускользнуть от них не мог. — Тебе часом не показалось?

— Нет.

Эрик пожал плечами. Нет так нет — и не надо. А вот ему в полумраке в последнее время часто виделись всякие тени. Но он о них никому благоразумно не рассказывал, боясь, как бы его не выгнали из стаи, записав в сумасшедшие.

Он знал, что многие «призраки» и были такими отверженными «крысами» с измененной психикой. Именно поэтому между этими двумя основными разновидностями жителей подземелья установились особо неприязненные отношения. Хотя дело редко когда доходило до прямого столкновения, но если доходило, то обязательно со смертельным исходом, и чаще всего гибли именно «крысы». Даже если их больше.

— Может, «призрак»? — высказал предположение Махов.

— Все может быть. Но не стоит их записывать во всемогущие и неуязвимые. Наверное, мне все-таки показалось, — вынужден был признаться Табун.

— Ладно, пойдем обратно, мы в принципе прошли по своему маршруту.

— Ты прав, Док. Поворачиваем.

У Махова на душе скребли кошки. Он не знал почему, но чувствовал, что случилось что-то нехорошее. В подавленном состоянии находился и Табун. Вдвоем, независимо друг от друга, они решили, что это все же был «призрак», и напарники как-то особо нервозно спешили к своей стоянке, то и дело с опаской оборачиваясь в ожидании, что в любую секунду на них нападет тот самый «призрак», расколет им черепа и вырежет печень.

Но нет, с ними ничего такого не случилось, хотя дурное предчувствие их не обмануло.

Еще не доходя до места ночлега, они увидели только спины членов своей стаи. Все что-то рассматривали, не в силах отвести взгляд.

Напарники пробрались через них, прося, чтобы их пропустили. Эрика от увиденного сразу стало мутить. Потом он, все же не выдержав, отбежал в сторонку и вывалил свой наполовину переваренный обед.

Там на площадке валялись истерзанные трупы Крикуна и его напарника — Танцора, который оставался с ним на то время, пока остальные ходили на охоту или уходили на патрулирование.

Судя по всему, Танцор пытался сопротивляться, рядом с ним валялась его рогатка и обрезок арматуры.

Из продуктовых запасов на три дня ничего не осталось — «призрак» унес все.

— На поиски! — наконец пришел в себя Шульц. — Найти эту суку! Он не мог далеко уйти с таким грузом на спине.

Стая тут же разбрелась по коллектору. Особое рвение, как ему казалось, прилагал Эрик. Ведь именно он лечил Крикуна, выхаживал, почти вылечил его — и вот на тебе; приходит «призрак», и все его труды насмарку.

Поиски так ничего не дали.

«Словно сквозь землю провалился, сволочь, — злобно подумал Махов и сплюнул. — Хотя куда уж глубже-то?»

Крикуна и Танцора ночью вынесли наружу, чтобы их похоронили муниципальные власти или родственники, как подобает — кремировали. Отдавать «крыс» на съедение крысам считалось величайшей низостью.

24

Стая Шульца возвращалась с очередной довольно удачной охоты, в результате которой стая получала возможность пропитаться без больших проблем две недели, когда повстречалась с людьми Сиволапого с ним самим во главе.

— Пропусти, Сиволапый, это нейтральная территория, — вышел вперед Шульц.

Стая Шульца без команды окрысилась, все достали пруты, понимая, что встреча с Сиволапым, как всегда, не приведет ни к чему хорошему и следует заранее подготовиться ко всем неожиданностям.

— Одну минуту, Шульц, — поднял руку Сиволапый. — Я не намерен с тобой цапаться. У меня к тебе довольно серьезное предложение… Так что можно убрать свои пруты.

Шульц дал знак, и «крысы» засунули оружие за пояса.

— Быстрее, Сиволапый, у нас может быть хвост.

— На то и «крыса», чтоб с хвостом бегать. Бесхвостая крыса — это домашний хомяк.

— Это ты хорошо сказал, — ухмыльнулся Шульц. — Но нельзя ли конкретнее? В чем состоит твое предложение? Уж не в том ли, чтобы мы слиняли со своей территории?

— Хм-м… я предложу тебе это, если ты ответишь отрицательно на мое предложение. Но нет, я хочу поговорить о другом.

— Да что ты хочешь от нас, черт возьми?!

— Переходи в мою стаю, Шульц, — сказал Сиволапый. — Мы станем силой. Будем единым организмом, без глупых распрей, которые между нами, бывало, случались…

— Ну ты загнул, Сиволапый! — засмеялся Шульц.

— Подумай сам. Прошли те времена, когда можно было выживать маленькими группами, когда каждый сам за себя. Сам видишь, «крысоловы» проникают во все щели, охотясь за нами. В связи с последними событиями в твоей стае ты, может быть, не в курсе дел, но в Северо-Западном районе не осталось ни одной стаи, бродят только «призраки». «Крысоловы» всех переловили и вскоре переловят нас, если мы ничего не предпримем, чтобы остаться.

«Это около четырех-пяти стай, или больше ста пятидесяти человек, — автоматически подсчитал Эрик. — Наверняка по какой-то новой технологии ловят».

— Мы должны дать им настоящий отпор, — продолжал Сиволапый. — Мы должны стать силой, Силой и Стаей с большой буквы, с которой будут считаться. «Крысоловы» должны нас бояться и носа не казать под землей. Под моим началом уже дюжина мелких стаек. Сейчас я свободно могу распоряжаться почти двумя сотнями бойцов. Против такой силы «крысоловам» делать нечего.

«Что ни говори, а он настоящий лидер, — чуть ли не с уважением подумал Махов про Сиволапого. — По крайней мере, заливать он мастер. И, видно, у него действительно далеко идущие планы. Вот только дадут ли ему их осуществить?»

— И что дальше? — спросил Шульц. — Ну станет все подземелье твоим, и что дальше?

— А когда мы объединим весь город, нам больше не придется бегать от «крысоловов». Они сюда просто не сунутся. Более того, мы сможем выйти на поверхность полноценными хозяевами этого города. Будем жить так, как захотим, а не так, как это вынуждены делать в грязи и дерьме.

Эрик вдруг ясно представил, чего добивается Сиволапый. Ему в буквальном смысле открылось будущее, и это будущее Махову не понравилось. Ему не понравился грязный город с шайками «крыс», которые, не стесняясь никого и ничего, грабят горожан. Полномасштабные войны с полицией, горящие кварталы с баррикадами из перевернутой и сожженной техники, с разбитыми витринами магазинов и пустыми глазницами окон сгоревших зданий. Столбы черного дыма, поднимающиеся над городом то тут, то там.

Все это могло случиться в ближайшем будущем, если Сиволапый добьется своего и объединит все городские стаи «крыс» в одну.

Махов встряхнул головой, прогоняя наваждение, вспыхнувшее в его голове яркой и весьма реалистичной картиной.

«Апокалипсис прямо какой-то», — невесело усмехнулся Эрик и зябко поежился, испугавшись своего видения.

— Ты сам-то понял, что сказал, Сиволапый?! — усмехнулся Шульц. — Власти не смирятся с таким положением вещей и устроят настоящую войсковую операцию, плюнув на все нормы права. Неужели ты всерьез думаешь, что являешься первым, кто додумался до такого решения и решил воплотить его в жизнь? Вряд ли… Каждое поколение рождало своих наполеонов, вот только все их великие планы заканчивались одинаково печально, как закончатся и твои планы. Полицейские придут с настоящим оружием, с настоящими боевыми отравляющими веществами и потравят всех крыс без исключения. Так что лучше оставить устоявшееся положение вещей таким, каково оно есть. Наше выживание заключается как раз в том, что мы ведем себя относительно тихо и не даем повода для полномасштабной облавы. Власти нас терпят… Идет тихая позиционная война. Но стоит нам только поднять голову, как нам ее тут же отчекрыжат. Так что я говорю тебе, Сиволапый: нет и еще раз нет.

Эрик облегченно выдохнул. Он искренне радовался, что Шульц не принял безумное предложение Сиволапого и не положил еще одну ступеньку в лестницу на пути к кошмарному будущему. К будущему, где правит не закон (или хотя бы его видимость), а страх. Страх перед вылезшими на поверхность «крысами». Да и не дали бы им развернуться. Тут Шульц снова прав. Полиция и армия бы их всех задавила…

— Это твое последнее слово? — поджав губы, спросил Сиволапый.

Сразу стало понятно, что Сиволапый взбешен, и это мягко сказано, потому «крысы» по обе стороны баррикад не сговариваясь, как по команде, медленно стали вынимать пруты.

Достал свой прут и Эрик. После недель жесткого обучения он уже довольно сносно мог владеть этим оружием.

Махов, поправив шлем, подсчитал бойцов Сиволапого. Их на пять человек больше, то есть пятнадцать. Численный перевес снова на стороне противника, но тем не менее Сиволапый медлил, и Эрик догадался почему, проследив за взглядом главаря конкурирующей стаи. Сиволапый мельком посмотрел на Ломоноса, державшего по увесистому пруту в каждой руке.

Это аргумент.

Драться Эрику ох как не хотелось, но он был впервые готов к бою, хотя бы потому чтобы не допустить осуществления мечты этой сумасшедшей «крысы». В конце концов, люди там, наверху ни в чем не виноваты и они не должны получить для себя такого ужасного будущего.

— Отставить, — неохотно прошипел Сиволапый своим бойцам.

Дисциплина в конкурирующей стае была железной, а подчинение — абсолютным. Никто даже не сделал недовольного лица, дескать, мы всех могли бы здесь положить и поживиться добычей.

— Ладно, проходите… но я обращаюсь ко всем, — сказал Сиволапый напрямую людям Шульца. — Переходите ко мне. Предложение действует в течение трех дней. Время пошло.

Стаи «крыс» прошли сквозь друг друга, сильно толкаясь плечами, никто никому не хотел уступать дорогу.

25

Из-за того что «призрак», тот самый или уже другой, это не суть важно, продолжал маячить на границе видимости, или, как говорили «крысы», на горизонте, и патрули регулярно замечали следы чужого присутствия, Шульц распорядился выставлять на ночь караулы из двух-трех часовых «крыс».

Кроме всего прочего, подходил к концу срок ультиматума Сиволапого. Произнесено это было довольно безобидно, но никто не сомневался, что это именно ультиматум. Не больше и не меньше.

Стая по поводу предложения Сиволапого разделилась на две части. Одна полностью соглашалась с Шульцем, другая была не прочь влиться в общую Стаю и стать реальной Силой, и неважно, что в итоге «крысиным» королем станет не очень уравновешенный Сиволапый.

Процесс обсуждения шел вяло, без накала страстей, и в итоге все решили остаться под началом Шульца. Все-таки большинству Сиволапый как лидер был неприятен. В конце концов, с ним случались стычки, которых могло бы и не быть, окажись Сиволапый несколько выдержаннее.

— А почему «крысоловы» не переловят нас подчистую, раз они могут это сделать? — как-то вечером после хорошей сытной трапезы спросил Эрик у вожака.

— Это слишком затратно. Полицейских сил одного города на то, чтобы перекрыть «крысам» все выходы, не хватит, нужно подключать коллег из соседних городов. Зачем это властям, если по большому счету все бесполезно?

— Почему бесполезно?

— Потому. Пройдет не так много времени — и все вернется на круги своя. Заведутся новые «крысы», ведь «Лотерея» никуда не денется, и всегда будут находиться те, кто не захочет улетать в колонии и предпочтет жизнь в подземелье. Другое дело, если власти вынудить к такому шагу… и Сиволапый вполне может их спровоцировать, вот тогда нам придется побегать, как реальной крысе с подпаленным хвостом. И потом все-таки масштабные акции проводятся регулярно, особенно когда ощущается серьезный недостаток пассажиров на рейс Земля — Праймзон. Я так думаю, что последняя активность «крысоловов» именно из-за этого.

— Хм-м… У меня тут как раз с Зоной кое-какие мысли появились, — произнес Эрик после короткой паузы. — Немного кощунственные, но если подумать, принимая сам факт существования безбожной «Лотереи», то вполне реальные.

— Ну и?.. — поинтересовался Шульц.

— Да, собственно говоря, в том все и заключается, что на Праймзон кого-то надо посылать по определению. Посылать туда небольшие корабли только с грузом и малым количеством колонистов невыгодно. Значит, туда нужно отправлять полноценные рейсы. А кого? Не простых же людей туда гнать по распределению «Лотереи». Посылать мягкотелых граждан на планету, населенную асоциальным элементом и их не менее асоциальным потомством, где царит культ силы, мягко говоря, негуманно. Это ведь уже совсем ни в какие ворота не лезет и может вызвать совсем уж нешуточное сопротивление потенциальных колонистов на Праймзон здесь на Земле вплоть до открытых бунтов. А так есть «крысы», они нападают на граждан, воруют в магазинах… Опять-таки своеобразный тест на агрессивность. Все, кто подался в «крысы», этот тест завалили и сами выбрали свой маршрут в случае поимки. А это всегда стабильный поток пассажиров на Праймзон. Значит, есть кому преобразовывать планету и делать ее безопасной для будущих поколений землян, которые отправятся колонизировать планеты, уже подготовленные для них первыми поколениями колонистов, отдавших на это свои жизни.

Шульц и остальные «крысы» засмеялись над выкладками Эрика, кто-то назвал его фантазером, но потом вожак, отсмеявшись, заявил:

— Что ж, вполне возможно, что так оно и есть, и такая, прости господи, теория заговора действительно существует. Иногда и вправду случается, что чем теория невероятнее, тем она правдивее…

— Почему ты отказался? — спросил уже Григ, вновь поднимая старую тему о возможности слияния со стаей Сиволапого в единую стаю. — Ты ведь здравомыслящий человек, и не похоже, что ты настолько сильно любишь власть. И потом, у тебя наверняка было бы достойное место во властной иерархии. Так почему?

— Ты прав. Власть любит Сиволапый. Но если ты слышал весь наш разговор, то ты уже слышал мой ответ. Все точки над «i» расставлены.

— Шульц, но ты же знаешь, что жизнь конечна, и с Сиволапым мог бы произойти несчастный случай. Он мог, в конце концов, попасть под полицейскую пулю, да мало ли что с ним еще могло бы случиться, и тогда бразды правления, после небольших выяснений отношений, перешли бы в твои руки.

— Хм-м, — усмехнулся главарь. — Ты думаешь, что я не подумал об этом? Подумал. Очень хорошо подумал — и потому отказался.

— Я не понимаю тебя…

— Все очень просто, Григ. Случившись один раз, это случится во второй и в третий раз. В общем, прокатится череда переворотов, возможно, даже войн между «крысами», поддерживающими своих кандидатов, и в конечном итоге у власти окажется самый беспринципный, самый жестокий вожак. Он будет омерзительнее самого Сиволапого, хотя сейчас это трудно себе представить. Так что я на посту главного вожака после устранения Сиволапого протяну не больше года, может, два — и все, я получу свой нож в спину. Вот так-то, Григ, не все так просто, как кажется.

Грига это не убедило, и он остался при своем мнении.

Этот разговор на следующий день во время своего дежурства вспомнил Эрик Махов, увидев перед собой выходящего со стоянки Грига со своим напарником Чесоточником.

— Григ, ты куда в два часа ночи? — спросил Эрик, поглядев на свои часы, недавно украденные в магазине.

— Не твое дело, Живот.

Григ осклабился, он продолжал называть Махова его старой кличкой.

— Раз пошел, значит, по делам.

«По делам так по делам… — пожал плечами Эрик. — Ну и вали, козел».

В душе Махова ворохнулись какие-то неприятные ощущения, может быть даже подозрения, но он их отбросил, списав на свое отрицательное отношение к самому Григу.

После ухода Грига Махов успел сдать свою часть смены дежурства, отоспать свой законный тихий час и снова заступить на пост, когда заметил крысиную суету.

— Когда крысы начинают суетиться, это первый признак приближающейся опасности. Может быть, для них, а может быть, и для нас, — наставлял Эрика Табун в самом начале его бытности «крысой».

— Понятно, — отвечал Эрик, кивая головой.

— Ни хрена тебе не понятно, но слушай дальше, — махал рукой Табун и продолжал: — Если после этой возни начинает формироваться настоящий крысиный поток, то жди беды.

— Какой?

— Идут «крысоловы».

— Теперь действительно понял.

— Молодец.

Вот и сейчас Эрик сосредоточил все свое внимание на крысах. Они постоянно перемещались, и Махов неожиданно для самого себя понял, что это и есть тот самый поток, о котором ему говорил Табун. Вскоре он действительно оформился, крысы буквально убегали.

— Табун, Табун, шухер! — зашептал Эрик, расталкивая своего напарника.

— А? Чего?

— Шухер, Табун! Крысы бегут, сам посмотри!

Растерев глаза, Табун сосредоточился на передвигающихся грызунах.

— Мать твою, действительно!

То, что это действительно так, вскоре можно было определить и без косвенных признаков — по прямым: а именно на горизонте появились тени, в которых еще через пару секунд можно было определить «крысоловов».

— Бежим, Док, это «крысоловы»!

Эрик и Табун сорвались с места и, не добегая до стоянки метров пятидесяти, Махов что есть силы заорал:

— Шухер!!! «Крысоловы»!!!

26

Стая в один миг оказалась на ногах и налегке бросилась следом за вожаком.

«Наверняка Сиволапый нас сдал с подачи Грига», — подумал Эрик.

Стая металась из одного ответвления коллектора в другой, но всюду «крысы» наталкивались на своих извечных врагов.

— Обложили… — тяжело выдохнул Шульц, когда стая замерла посреди тоннеля.

Выхода действительно не было. «Крысоловы» перекрыли все пути отступления. Да так грамотно, что уже ни у кого не осталось никаких сомнений в том, что их предали.

— Григу не жить, — гулко произнес Ломонос и угрожающе сдвинул руки. — Когда я доберусь до него, он пожалеет, что не полетел на Зону первым рейсом. Я его на куски порву…

«Если доберешься», — снова подумал Эрик.

— Порвем, обязательно порвем, но нам еще нужно выбраться, — произнес Шульц. — Делать нечего, братва, придется пробиваться с боем.

— Прорвемся, не впервой, — хмыкнул Ломонос, поиграв стальными прутами.

— Тогда вперед.

И стая вновь побежала вслед за предводителем.

Крыса, если ее припереть к стене, действительно становится страшна в своей ярости, потому что ей не куда отступать. Эту аксиому в полной мере ощутила на себе одна из групп полицейского спецназа, которая загоняла стаю Шульца.

«Крысы», выскочив из-за поворота, обрушили на «крысоловов» град подшипников, болтов и гаек, выпущенных из рогаток, а потом набросились на ошеломленных полицейских врукопашную, молотя их обрезками труб и арматуры.

Силы были изначально неравны ни в оснащении, ни в количестве, но ярость и бесстрашие «крыс» сделали свое дело. Передовая группа «крысоловов» была банально смята неистовым напором. Прозвучало несколько выстрелов, но ни одна пуля не попала в цель, и «крысы», проскочив первый кордон, набросились на второй, шедший вслед за первым в трех-четырех десятках метров.

Увы, но вторая группа, естественно, уже знала, что произошло, и подготовилась к встрече. «Крысоловы» встретили «крыс» шквальным огнем из помповых ружей.

Несколько «крыс» тут же упали навзничь, сраженные тяжелыми электрическими пулями. В том числе свалился и Махов. Но ему еще повезло. Пуля попала в нагрудник, раздался треск ломаемого пластика и электрического разряда, но ток не добрался до тела Эрика и не вырубил его. А вот двоим его товарищам совсем не повезло — они судорожно дергались, получив лошадиную дозу электричества.

Но нет времени валяться. Нужно пробиваться, бороться вместе со всеми. Вскочив на ноги, Махов ринулся в гущу уже завязавшейся драки, где, как всегда, первую скрипку играл Ломонос.

Махов кинулся под ноги полицейского, который хотел в упор выстрелить в самую грозную силу стаи. Выстрел все же раздался, но пуля ударила в потолок, осветив схватку голубоватым светом. Потом Эрик нанес несколько размашистых ударов дубинкой по голове и рукам сбитого им полицейского.

Сейчас Эрик не имел ничего против того, чтобы воспользоваться трофейным оружием, что для крыс, по известным причинам, ранее являлось табу.

Схватив помповое ружье и резким движением дослав патрон в ствол, Эрик разрядил его в ближайшего полицейского, который хотел огреть дубинкой Шульца. «Крысолова» буквально сбило с ног.

Махов сделал еще несколько выстрелов, пока не вышли патроны, при этом постоянно перемещаясь и время от времени работая прикладом трофейного ружья. Но увы, сила все равно за полицейскими. Больше половины «крыс» уже валялись на полу вперемешку с вырубленными «крысоловами», но беда в том, что к полицейским спешили их товарищи из первой группы, по крайней мере те, что могли стоять на ногах после жестокой схватки. Этого оказалось достаточно.

— Беги кто может!!! — выкрикнул Шульц за секунду до того, как получил-таки дубинкой по голове и осел на пол под градом новых ударов.

Завалили несколькими выстрелами в упор и Ломоноса.

И Эрик, осознав, что со стаей покончено и сейчас возьмутся за него, каким-то чудом оставшегося без внимания, бросив ружье, побежал во тьму тоннеля. Его заметили и даже сделали несколько выстрелов вслед, но промахнулись.

Погони не последовало. Видимо, «крысоловы» после такой свалки не видели смысла гоняться за одним «крысенышем», ведь у них и так десяток пленников, по сути, вся стая. Да и получили все изрядно, не до погонь.

27

Махову повезло. Он вырвался за периметр оцепления и, удостоверившись, что хвоста нет, спрятался в одном из специально предназначенных и оборудованных для этого укромных мест. Следовало переждать, пока «крысоловы» успокоятся и уберутся на поверхность.

Прошло несколько часов, прежде чем Эрик убедился в том, что опасность миновала, и рискнул выбраться из своего убежища. Перед ним встал нелегкий вопрос: что делать? Стая поймана, он остался один, а одному ему не выжить. Конечно, какое-то время он продержится, ведь мясо бегает кругом, а стрелять и подбивать из рогатки крыс он наловчился. А что потом? Пустующую территорию займет другая стая, того же Сиволапого, и ему придется скрываться, стать… «призраком».

— Ну уж нет… — сказал самому себе Махов.

Уж кем-кем, а «призраком» он становиться точно не собирался. В конце концов, он нормальный человек, а человек все же стадное животное, ему нужно общение с себе подобными, иначе он свихнется и действительно станет полноценным «призраком» с большими «тараканами» в голове.

После всех этих размышлений Эрик решил, что нужно как можно скорее прибиться к какой-нибудь стае. В этом решении, правда, существовал один пренеприятнейший момент, знакомый ему еще с первого дня приема в стаю Шульца — проверка на вшивость, то есть серьезное избиение, если его, конечно, никто не узнает, на что шансов, мягко говоря, мало. Хотя Эрик не особо светился перед «крысами» из других стай.

Но делать нечего, придется перетерпеть. Осталось только выбрать, к какой стае присоединиться.

— Точно не к Сиволапому…

Махов направился в противоположную сторону от владений Сиволапого.

В какой-то момент что-то, какое-то неясное ощущение сродни шестому чувству, заставило Эрика резко развернуться.

От увиденного Махов чуть не закричал, но крик застрял в горле.

Перед ним стоял «призрак». Эрик сразу понял, что захоти «призрак» его убить, убил бы давно, а так он, похоже, просто играл с «крысой», следуя за ней по пятам в каком-то десятке метров. «Призракам» тоже иногда хочется развлечься, вот и развлекаются как умеют на свой манер. Вопрос в том, как давно он с ним играет? Впрочем, это не суть важно. Важно то, что это последнее, что видит «крыса» в своей жизни, если видит «призрака» так близко от себя.

— Ч-что тебе надо? — спросил Эрик с плохо скрываемым страхом.

Эрик не видел лица «призрака» под капюшоном его плаща, сделанного из крысиных шкурок, и оттого он казался еще страшнее.

— Что тебе от меня нужно?! — уже откровенно в страхе закричал Махов, чувствуя, как у него подкашиваются ноги, и он просто не в силах убежать.

«Призрак» ответил молчанием и лишь стал сближаться с Маховым.

— Защищайся, — наконец проговорил он своим глухим скрипучим голосом, доставая устрашающих размеров нож.

— В благородство решил поиграть?! — с неожиданной злостью ответил Эрик. — Игрушку нашел, размяться захотелось?!

— Что-то вроде того…

Доставать оружие дальнего боя было уже поздно, и Эрик судорожно выхватил свой клинок, казавшийся детской игрушкой по сравнению с ножом противника.

«Призрак», словно играючи, начал с традиционной разминочной серии ударов, проверяя мастерство противника.

У Махова были неплохие учителя, да и жизнь под землей сама по себе тот еще учитель, и он уходил от ударов, отбивая клинок «призрака» то своим ножом, который он держал в правой руке, то левой рукой, принимая удар на пластиковый щиток, или прутом, что также находился в левой руке.

Впрочем, прут «призрак» вскоре выбил ногой с разворота, и если бы Махов не отскочил, то нога пришлась бы ему в голову, гарантированно отправив его в нокаут.

— Неплохо, — проговорил «призрак» после еще одной серии выпадов, слизывая с лезвия своего ножа кровь.

Эрик только прошипел от боли. Запястье левой руки, оказывается, рассечено, и из раны обильно течет кровь. Он ее постарался остановить, быстро намотав платок, висевший у него на шее — один из отличительных признаков стаи.

«Призрак», кажется, даже специально дал Эрику время перевязать рану. Для него это игра, и чем дольше она продлится, тем ему интереснее и веселее. Ведь будни так серы.

— Псих…

После очередного выпада «призрака» Махов перешел в контратаку, понимая, что вечно защищаться нельзя, иначе противник найдет слабое место в обороне, которых у него полно, и убьет.

— Очень неплохо… — снова сказал противник, уходя в сторону. — Особенно учитывая твой небольшой стаж…

Вот только Эрику почему-то было не до признательных смущений в ответ на похвалу. Он продолжал атаковать и, как ему показалось, в длинном выпаде он достал своего противника, по крайней мере, ощущение того, что его нож что-то порезал под плащом, было очень реальным.

Махову на секунду показалось, что «призрак» улыбнулся, однако инстинкты восприняли это как угрозу и заставили тело резко податься назад, что спасло ему жизнь. Длинный нож, пробив пластиковую накладку, проткнул плечо.

Эрик спешно отскочил назад.

«Призрак» перешел в атаку, и Эрику ничего не оставалось делать, как снова защищаться. Он повелся на очевидный отвлекающий маневр и едва не пропустил боковой удар под сердце, но реакция его в который раз спасла, и он отбил нож рукой. «Призрак» же ударил его в грудь ногой, и Эрик отлетел на пару метров, измазавшись в вонючей грязи на дне коллекторной трубы.

Он быстро встал, потому как «призрак» больше не давал ему передышек и продолжал атаковать. Удар за ударом нож «призрака» пробивал доспех, доставая до тела и нанося колотые и резаные раны.

Эрик отбивался, уже плохо соображая от боли и кровопотери. Левая рука, получившая рану в самом начале, быстро немела и вскоре отвисла, словно на нее повесили неподъемную гирю. А «призрак» продолжал забавляться уже жестче и злее.

Эрику пришло понимание того, что в прямом контакте психованного противника не одолеть, а раз силы не хватает, то нужно действовать как-то по-другому.

Казалось, что удар ногой с разворота у «призрака» коронный. Махов не стал уклоняться от него, и очередной жесткий удар ботинком в грудь отбросил Эрика на бетонную стену коллектора, после чего он бессильно рухнул на пол животом вниз.

Эрик, тяжело дыша, сплюнул кровь, сжимая так и не выпущенный из рук нож, укрытый отворотом куртки. Он ждал.

«Ну что ты медлишь?! — думал он. — Иди же, иди и сделай то, что должен!»

«Призрак» постоял в нерешительности какое-то время и наконец поверил, что противник обессилен и больше не способен к сопротивлению, а значит, игра закончена, и подошел к жертве.

Эрик буквально кожей ощутил, что «призрак» наклонился над ним, теперь все зависело от того, как он поступит с ним: прикончит в спину или же, согласно байкам — ударит в сердце. Для этого его придется перевернуть.

«Вот сейчас и выясним, врут байки или нет…» — подумал Махов, силясь унять бешено колотящееся сердце, которое словно не могло настучаться в груди, перед тем как в него войдет холодная сталь и остановит движение.

«Не врут», — решил Эрик, почувствовав, как пальцы «призрака» сжались на его раненом плече, заставив Эрика поморщиться от боли и промычать что-то нечленораздельное.

Сильная рука стала переворачивать его на спину, и Махов, дернувшись со всей силы, выбросил вверх руку с зажатым в ней ножом.

— Оч-чень… не… плохо… — прохрипел «призрак», встав в полный рост и отступив на пару шагов, пытаясь свободной рукой вынуть из груди инородный предмет, с чудовищной скоростью высасывающий жизнь из его тела, делая «призрака» стопроцентным призраком.

— Я знаю… — ответил Эрик, прилагая неимоверные усилия, чтобы встать.

Махов встал на ноги с одновременным падением «призрака», словно получив для этого его силу.

Правда, простоял он недолго и через пару шагов рухнул на колени, прислонившись к бетону коллекторной трубы и даже не пытаясь подняться. Он понимал, что раны нужно перевязать, но сил уже ни на что не осталось, да и желания особого тоже… Все надоело. Все потеряло всякий смысл, если он вообще существовал.

Состояние полной апатии чуть разбавил вид появившихся на грани видимости крыс — он осознал, что они с ним сделают. Но тут силы окончательно оставили Эрика и он провалился в беспамятство.

28

Махов очнулся от острой боли, пронзившей его тело. Сразу же вспомнились приближающиеся крысы, это они его жрут, живьем! Он постарался отбиться, но тщетно…

— Успокойся и не дергайся! — услышал Эрик человеческий голос.

Его руки прижали к полу, впрочем, он уже и не думал сопротивляться.

— Тихо… мы обрабатываем твои раны и перевязываем…

На кожу Эрика что-то полилось, и его снова пронзила острая боль. В нос ударил запах алкоголя.

— Такой продукт на тебя переводим, впрочем, ты того достоин, раз завалил «призрака». Ведь это ты его завалил?

— Да…

— Чьих будешь?

— Стая Шульца, но…

— Что «но»?

— Повязали всех… нет больше никого.

— Вот как?

Эрик промолчал. Он понимал, какие мысли сейчас в головах у его спасителей.

— Возможно, что нас Сиволапый сдал…

— Вот как? Почему?

— Мы не захотели идти под его командование… Двое ушли, а на оставшихся «крысоловов» натравили.

— Ну это только твои догадки…

— Да…

Махов слышал, как зашушукались между собой члены стаи. Расслышать что-то конкретно ему не давал шум в ушах, возникший из-за кровопотери и общей слабости.

— А вы стая Сломанного Клыка?

— Верно.

Эрик расслабился. Если бы он попал в стаю, подконтрольную Сиволапому, если не к нему самому, то дело было бы совсем паршивое. А Сломанный Клык вроде бы еще сам по себе.

— А вообще тебе повезло, парень… и «призрака» завалил, и мы вовремя подоспели. Ты бы только видел, что крысы с «призраком» сделали! Уже косточки обгладывали. Некоторые крысы к тебе уже принюхивались, да смущались, что ты еще живой… дергался, когда тебя кусали.

— Благодарю…

— Да не за что. Отдыхай. Мы уже с тобой закончили, все раны продезинфицировали и перевязали. Потом договорим.

Эрик закрыл глаза и тут же провалился в сон.

Все обошлось. Допрос с пристрастием ему никто учинять не стал. Может, тому причиной явилось то, что он завалил «призрака», коих ой как не любили. И потом две стаи не раз пересекались и среди них нашелся человек, и не один, которые подтвердили, что да, был в стае Шульца этот малый, новенький, с Табуном чаще ходил.

Шло время, Махов достаточно быстро поправлялся и вскоре уже встал на ноги.

— У нас останешься? — спросил сам Сломанный Клык.

— Хотелось бы, — искренне ответил Эрик. — Куда, собственно, еще податься?

— Почтем за честь получить в свою стаю такого бойца, как ты, — протянул руку вожак. — Мало кто может похвастаться, что завалил «призрака». Очень мало.

— Да он играл со мной… хитростью его одолел.

— Играл в свою игру, да проиграл. Только это имеет значение. А хитростью или умением ты его сделал, так это не важно.

Так Махов стал членом новой стаи, и жизнь потекла своим, привычным уже чередом: обходы территории, расширенной за счет исчезнувшей стаи Шульца (ее поделили между собой сразу три стаи), разведка, налеты на магазины, мелкие столкновения с соседями, побеги от «крысоловов»…

Что-то случилось с Эриком в схватке с «призраком», но после этого он все больше находился в задумчивом состоянии, был где-то далеко, редко принимал участие в разговорах и большую часть времени молчал, из-за чего вскоре получил соответствующее прозвище — Молчун.

Махов все это время недоумевал: почему Сиволапый не пытается наложить свою лапу на стаю Сломанного Клыка? Конечно, она небольшая, всего пятнадцать человек вместе с самим Маховым, но достаточно сильная.

Тут могло быть несколько причин. Первая — нужно как-то переработать уже взятые под контроль стаи, ассимилировать их, если так можно выразиться. Вторая — уже начались трения между главарями, каждый хотел влезть повыше по иерархической лестнице. Так что Сиволапому сейчас не до втягивания новых стай в свою банду. Но если он справится со своими проблемами, то новый этап расширения границ влияния не заставит себя ждать.

«Неужели он действительно настолько сильно съехал с катушек, что решил открыто потягаться с властью? — размышлял Эрик, просто не понимая, зачем Сиволапому становиться единоличным подземным правителем. — Или он действительно просто-напросто тупо хочет стать „крысиным“ королем?!»

29

Сиволапый на пути к объединению «крысиных» стай всего подземелья под своей властью в самом начале столкнулся с проблемами. Конечно, глупо было думать, что все пройдет гладко, и все вожаки маленьких стаек вот так просто отдадут всю власть в другие руки. Гладко получается только в мечтах, на бумаге да после приема пургена…

Вожаки запротивились, особенно те, кто его знал, слишком часто с ним пересекался, с кем граничила стая Сиволапого. Взять, к примеру, того же своевольного Шульца.

Имелись, правда, перебежчики. Из них Сиволапый решил сформировать своеобразную гвардию. Что ни говори, а перебежчиков нигде не любят. Так что они будут особенно преданы своему хозяину.

Умом Сиволапый понимал, что тот же Шульц прав, и если сильно усложнить жизнь городским властям, они проведут полномасштабную облаву и переловят до девяноста процентов всех «крыс». А там, кто знает, может, и он попадет в те самые пресловутые девяносто из ста? Ведь все может случиться…

Этого Сиволапому не хотелось до чертиков.

«Что ж, может, и впрямь имеет смысл пересмотреть стратегию и тактику? — подумал „крысиный король“ на досуге. — Может, правильнее на первых порах, по крайней мере, сделать так, чтобы у „крысоловов“ не имелось повода спускаться под землю слишком часто? Не тревожить поверхность… но это можно сделать только если некому будет вылезать на поверхность. А что?! Это мысль!»

Недолго думая, Сиволапый решил избавиться от неприсоединившихся соседей руками перебежчиков, что только еще сильнее привяжет их к нему.

«Но это все же не решение проблемы в глобальном плане», — понимал Сиволапый.

Если слишком часто использовать такой метод, его могут осудить свои, так что тут нужно действовать аккуратнее, изредка и тайно. Требовался новый рычаг для воздействия на свободолюбивых соседей.

Мысли Сиволапого неожиданно для него самого свернули в другую колею. Причем в такую, в какую он хотел бы попадать как можно реже из-за невыполнимости желаний. Воображение необычайно ярко рисовало порнографические картинки, естественно, с ним в главной роли, в которой он представал настоящей секс-машиной. А уж в каких позах — так это древние камасутры просто отдыхают!

— Проклятье… опять…

Сиволапый встряхнул головой, пытаясь согнать образы, вставшие перед глазами:

«Это просто невозможно выносить… Хоть лезь наверх и хватай первую же попавшуюся бабу… или со своей „королевой“…»

Но как бы ни велико было желание получить чистенькую, Сиволапый прекрасно отдавал себе отчет в том, что начнется под землей после подобного похищения. Собственно говоря, что начиналось всегда после такого глупого поступка со стороны «крыс» — «крысоловы» носились за своей добычей неделями.

Похищение женщин, как правило, и становилось тем спусковым крючком, после которого начинались операции по масштабным облавам с привлечением спецназа из соседних городов. Так рисковать нельзя. Но что-то нужно делать, потому как привычные способы сброса сексуального напряжения уже не помогают.

И как всегда решение оказалось до безобразия простым и элегантным. Сиволапый даже удивился, что ему оно не пришло в голову раньше. Но тут, видимо, все дело в желании: как только чего-то серьезно захочешь, сразу же находится способ это получить.

«Этим я убиваю сразу двух зайцев, — подумал Сиволапый, несколько отвлекшись от своих сексуальных желаний и вспомнив о своих изначальных планах. — Получаю не только желаемое, но и рычаг для воздействия на соседей! Я их просто куплю этим с потрохами! Я не только буду сманивать их тем, что станем Силой в случае объединения, но и покажу им эту Силу!»

— Пестун… — хрипло позвал Сиволапый.

— Да, босс?

— Ты как-то говорил, что в стае Часовщика есть хороший программист…

— Было дело, — кивнул подручный. — Есть.

— Он мне нужен.

— Зачем?

— За тем! Приведи его! Срочно!

— Нет проблем, босс… Я сейчас же пошлю за ним. Через четыре часа будет у тебя.

— Давай.

Четыре часа тянулись необычайно долго, будто стоит только появиться программисту — и все его проблемы будут решены, тут же появится объект желания.

Наконец привели программиста с рюкзаком за спиной. Он оказался довольно щуплым, даже странно, что такой решился податься в «крысы», на первый взгляд даже не скажешь, что он на такое способен. Впрочем, кто только и чего именно не делает, чтобы не оказаться в числе пассажиров космических кораблей, летящих черт-те куда.

— Вот он, — подвел парня к Сиволапому Пестун. — Трояном кличут.

— Ты хороший программист, Троян? — спросил «крысиный» король.

Компьютерщик, помедлив, кивнул и добавил немного смущенно:

— Смею надеяться…

— Какие-нибудь сайты взламывал?

— Да, — неожиданно расплылся тот в улыбке.

— Это хорошо. А сейчас сможешь взломать?

— Вполне…

— У тебя для этого все есть под рукой?

— Да, — показал Троян на свой рюкзак. — Прихватил, когда делал ноги.

— Совсем замечательно.

Сиволапый аж мелко задрожал от предвкушения, так что едва унял себя.

— Мне нужно, чтобы ты сделал следующее… Если сделаешь, то получишь награду одним из первых.

Когда Сиволапый рассказал, что конкретно требуется от Трояна и что в случае удачи он получит в качестве награды, на программиста аж смешно было смотреть. Он, трясясь от возбуждения, глотая слова, заикаясь, тут же потребовал, чтобы его отвели к ближайшему месту, откуда он сможет войти в Сеть и начать работать.

Когда Трояна отвели куда требовалось, стало ясно, что подгонять и угрожать этому парню не стоит, он и так из кожи вон вылезет, лишь бы добиться успеха, так увлеченно и самозабвенно он работал, как, наверное, не работал еще никогда.

30

Впереди кто-то шел, ясно давая о себе знать, постукивая прутом по стенкам тоннеля.

Эрик и его напарник Слюнявчик вышли из укрытия, дабы встретить гостей как полагается. При этом следовало соблюдать максимальную осторожность, чтобы не попасть в руки «крысоловов», выдававших себя таким стуком за «крыс». Всякое бывало…

— Стой! — выкрикнул Слюнявчик, когда впереди показалась троица. — Кто такие?!

— От Сиволапого! — прозвучал в ответ какой-то знакомый Эрику голос. — У Сиволапого к вашему вожаку есть дело.

— Дело-тело, — приглушенно хмыкнул второй, и двое из трех глухо засмеялись.

Тот, что стоял посередине, никак не отреагировал на рифму. Может, ему странная шутка не показалась смешной, как, впрочем, и дозорным, не уловившим в ней ничего смешного.

Слюнявчик несколько растерянно посмотрел на Махова. Эрик тем временем подумал, что Сиволапый закабанел. Раньше-то он лично приходил делать предложения о слиянии стай в Стаю, а сейчас мосты налаживать шестерок посылает.

— Какое еще дело?! — спросил Слюнявчик.

— Мы уполномочены провести первичные переговоры и еще должны доставить подарок.

— Какой еще подарок?

Троица подошла ближе.

— Вот ее! — хохотнул Григ.

Эрик узнал его и Чесоточника, выступавших в роли послов Сиволапого.

Сам Махов постарался сделать так, чтобы бывшие товарищи по стае Шульца, а ныне смертельные враги, его не узнали.

— Вот это да! — задохнулся от вида женщины, пусть грязной, измученной и какой-то квелой, но все же женщины. — Ты видишь, Молчун! Баба!

Махов кивнул. Он увидел и с каждой секундой чувствовал, как в душе разрастается ненависть. Они похитили женщину и наверняка не одну, насиловали, доведя ее до состояния бездушной куклы, и вот теперь дарят ее, как какую-то вещь, для дальнейшего насилия! И это началось с возвеличивания Сиволапого. А что он устроит дальше?!

— А то! — хмыкнул Григ. — Она останется у вас независимо от результатов переговоров. Знайте щедрость Сиволапого!

Слюнявчик аж затанцевал на месте. Гормоны у парня взыграли не на шутку. Того и гляди бросится на женщину прямо сейчас, на виду у всех. Но он все же сохранил самообладание настолько, чтобы не опозориться. Только под усмешки посланцев побольше накинул спереди одежды.

— Ну так что, ведете, или нам уходить?! — спросил Григ, прекрасно понимая, что их проведут.

— Ведем, конечно!

Махов, изменив голос, произнес:

— Ее что, похитили?

— И да, и нет.

— Что это значит? Ведь такой кипеж поднимется… от «крысоловов» не протолкнуться станет, когда поймут, что ее похитили «крысы».

— Не будет «крысоловов», — засмеялся Григ. — Я же сказал, что и да, и нет. Ее, конечно, умыкнули, но для всех она типа сама сбежала.

— Это как?

— Ну она в «Лотерею» выиграла. Наш босс не дурак обыкновенных под землю волочить. Парень нашелся, он взломал список «счастливчиков», адреса, а остальное, сам понимаешь, дело техники. Ее подловили так, чтобы без свидетелей, и под землю! Так что она вроде как сама беглянка и искать ее, тем более мстить нам «крысоловам» не за что! Наш босс реально голова!

— Ясно… Ладно, Слюнявчик, веди их к Клыку, а я останусь на посту.

— Это дело, пост без присмотра оставлять нельзя, — согласно кивнул напарник и, вновь засуетившись, стал поторапливать парламентеров с подарком. — Идемте! Идемте!

«Крысы» скрылись в темноте тоннеля, а Эрик не находил себе места. Ведь на его глазах творятся такие паскудные вещи, а он даже ничего сделать не может.

Что тут, собственно, можно сделать? Прибить своего напарника, этих двух уродов и вывести жертву похищения наверх? При этом ему придется сдаться, поскольку пути под землю у него больше не будет — свои прибьют рано или поздно. Теоретически он может поступить так: убив троих, воспользоваться эффектом неожиданности и спасти одну. Но сколько таких похищенных всего: пять, десять, двадцать? Кто им поможет? Ведь он точно уже ничего сделать не сможет. Разве что натравить «крысоловов». Но пока они раскачаются, пока будут искать, «крысы» все попрячутся.

— Проклятье…

31

В душевных метаниях прошло три часа, столько времени потребовалось, чтобы парламентеры смогли дойти до стоянки стаи, провести переговоры и вернуться назад, уже без «подарка».

Григ и Чесоточник скрылись в тоннеле, не обратив на него никакого внимания. А вот Слюнявчик — так просто извелся.

— Поражаюсь тебе, Молчун! Нам бабу привели, у нас там такое началось, а ты прям истукан… Или тебя на баб не тянет? — с похабной улыбочкой поинтересовался напарник.

— Как закончились переговоры? — не обращая внимания на пошлые подначки, спросил Эрик.

— Положительно. Клык решил присоединиться к империи Сиволапого.

— Надо же… к империи, — усмехнулся Махов. — Ни много ни мало… император.

Эрик смотрел на ропщущего на судьбу Слюнявчика, жалеющего, что вынужден находиться на посту, в то время как остальные сейчас кое-чем занимаются, и вдруг ясно осознал, что пройдет совсем немного времени, и он станет точно таким же. Ведь у Слюнявчика, да и у остальных «крыс», вряд ли возникли мысли о моральной составляющей и законной стороне вопроса, а если и возникли, то все наплевали на них и стали ожесточенно спорить за место в очереди к женскому телу.

«Нет… так нельзя, — решил Махов и встал. — Это все должно прекратиться. Сейчас».

— Эй, Молчун, ты чего?

Эрик нанес молниеносный удар ножом по горлу Слюнявчика. Бывший напарник с непонимающим видом стал оседать на пол. Махов не пожалел своего товарища и даже мысленно не стал просить у убиенного прощения. Сейчас он испытывал к нему только отвращение, даже не к нему, а к тому, чем он сам мог стать, проживи под землей еще полгода-год. В каком-то смысле он убил себя — эту версию еще не родившегося себя, трясущуюся от похотливого вожделения.

Развернувшись, Махов побежал вслед за Григом и Чесоточником. Он был уверен, что они пришли от самого Сиволапого, лично инструктировавшего этих перебежчиков. Более того, он был уверен, что эти двое личные, ближайшие подручные Сиволапого, потому как они из чужой стаи и к ним всегда будет несколько пренебрежительное отношение, что сделает их особо преданными вожаку. А это значит, что они знают, где сейчас главная стоянка стаи Сиволапого, и даже больше — где сам Сиволапый. Что и требуется у них узнать.

— Эй, постойте! — еще издали крикнул Махов, привлекая к себе внимание.

Обозначив себя, подобраться к противнику на расстояние вытянутой руки в данном случае гораздо легче, чем подкрадываться незаметно. Так и случилось, парламентеры остановились и стали ждать подбегающего Молчуна, не ожидая никаких подвохов, тем более что он один, а их двое.

Махов подбежал вплотную и снова нанес стремительный удар.

Григ, булькая кровью, упал с распоротым горлом. Эрик решил оставить для допроса немного туповатого Чесоточника, он знает столько же, сколько и Григ, зато будет более покладистым, чем заводила, за которым он волочится, как крысий хвост.

Не успел еще Григ пошатнуться и начать падать от нанесенной смертельной раны, как Махов всем телом навалился на опешившего Чесоточника и повалил его навзничь, нанося сокрушительный удар дубинкой по голове. Здесь главное не переусердствовать и не проломить череп, а только оглушить.

Не проломил. Чесоточник пробыл в бессознательном состоянии всего пять минут. За это время Эрик успел его связать.

— Ты чего?! — промычал Чесоточник, очнувшись.

— Григу досталось за нашу с тобой стаю Шульца, которую повязали по наводке Сиволапого. Я лишь чудом уцелел. Узнал?

— Живот?..

— Он самый.

— А теперь чего делать будешь?

— Отомщу и сдам стаю Сиволапого. Мне только лишь нужно знать, где они сейчас обитают.

— Я не…

— Ты знаешь… не надо увиливать. Я тебя отпущу. В конце концов, ты ведь не знал, что нас сдали. Ведь так? Ты ведь конкретно об этом ничего не знал?

— Не знал… — тупо кивнул Чесоточник.

— Ну вот, видишь, к тебе у меня нет никаких претензий. Это все Григ с Сиволапым замутили. А за свои действия надо отвечать. Ведь так? — психологически давил Махов на пленника.

— Так…

— Так, где сидит эта тварь, что продала нас «крысоловам»?

Психологическая атака с упором на понятия своеобразного кодекса «крыс», осознание возможной расправы, но обещание отпустить сделали свое дело, и недалекий в умственном отношении Чесоточник раскололся.

Эрик не мог проверить информацию, но больших сомнений в том, что Чесоточник ему соврал из принципа, у него не возникло. Уж больно простой он.

Впрочем, «крысоловы» владеют навыками форсированного допроса и сейчас проверят всю информацию.

Эрик довел ничего не понимающего, но пока не сопротивляющегося Чесоточника до колодца, привязал его к ступеньке как можно выше и полез наверх.

— Эй, ты чего творишь?! Ты куда?! Ты же обещал меня отпустить!

— Извини, я соврал.

Спустившись и засунув пленнику в рот кляп, Эрик снова полез наверх.

Выбравшись на поверхность и распугав при этом ближайших прохожих, Махов закричал:

— Ну же, копы, давайте сюда, черт бы вас побрал! Я жду вас!!!

Полиция прибыла с похвальной быстротой и скрутила стоящего на коленях с поднятыми руками Махова.

Кто-то из ничего не понимающих в происходящем полицейских стал зачитывать ему права.

— У меня есть информация, — оборвал Эрик стандартную процедуру. — Вызовите «крысоловов». И побольше. Я сдам вам самую большую стаю подземелья. Такую большую, что вы выполните план поимок на полгода вперед. Если не на год.

— С чего бы это вдруг? — удивился пожилой сержант.

— Я беглец, но не преступник. А люди Сиволапого начали похищать женщин.

— Вот как? У нас ничего такого о похищениях женщин в сводках нет…

— Официально они беглянки, выигравшие в «Лотерею» и не пожелавшие получать свой выигрыш, но в действительности их похитили в расчете на то, что вы их по понятным причинам не станете искать.

— Вот же суки! — ругнулся сержант. — Да их за это всех…

Отвлекшись от ругани и осознав степень важности полученной информации, сержант стал общаться со своим участком и вызывать «крысоловов».

— Ну а ты что хочешь за это? — спросил сержант, закончив переговоры. — Чтобы мы тебя отпустили обратно?

— Нет. В подземелье мне уже не жить, да и не хочу я вниз. Надоело. Я не собираюсь превращаться в животное…

— Тогда что? Если все как ты сказал, то в принципе тебя могут амнистировать, даже аннулировать предыдущий твой «выигрыш» и оставить на Земле… правда, на общих основаниях. Тут уж извини, никто большего тебе дать не может.

— То есть меня снова включат в список «Лотереи», и теоретически я могу получить «приз» в следующем же розыгрыше?

— Ну да… если работу не найдешь…

— Это мне тоже не подходит. Ничтожеством, трясущимся за свою шкуру, как было прежде, я оставаться тоже не собираюсь.

— Полетишь в колонию? — удивился сержант.

— Да. Надеюсь, мне позволят воспользоваться предыдущим билетом… или самому выбрать колонию?

— Это без проблем! На Зону тебя, после такого поступка, точно никто не отправит!

Приехали «крысоловы». Эрик сдал им стаю Сиволапого и даже ту, что его приняла. В последнем случае он все же испытал угрызения совести, ведь они его спасли, выходили, приняли к себе на равных правах, но… у них находилась одна из похищенных женщин, которую с десяток «крыс» прямо в эту минуту… В общем, взяв «подарок» и решив присоединиться к Сиволапому, они подписали себе приговор.

Чесоточник, которого вытащили наверх, под напором капитана спецназа, проводившего форсированный допрос, подтвердил показания и даже добавил еще несколько адресов.

«Крысоловам» пришлось задействовать все свои силы в городе и даже использовать больше половины состава обыкновенных патрульных полицейских, спустив их в подземелье, поставив на внешний периметр для перекрытия всех путей отступления такого большого количества «крыс».

Часть вторая

ПРИЗ

1

Холод, чудовищно сильный холод — единственное, что чувствовал Эрик Махов. Его всего трясло, но при этом он не мог пошевелиться, тело не слушалось мысленных приказов. В ушах гулко стучало, сердце работало с каким-то усилием, разгоняя по жилам ледяную кровь.

Эрик Махов при помощи автоматической системы медицинского контроля медленно выходил из низкотемпературной комы, в которую его погрузили перед отправкой в далекую колонию.

Медленно, нехотя заработал мозг. Всплывали какие-то неясные картины прошлого или просто кошмарные видения. Иначе как кошмар невозможно охарактеризовать видение того, как он убил трех человек, но если один из них сам напал на Эрика и сильно покалечил, то двоих он прикончил без видимой причины, просто взял и убил.

Мозг протестовал против такого немотивированного насилия. Такого просто не могло произойти. Ведь он хорошо воспитанный маменькин сыночек и, конечно, убийство для него большой грех. Преступление.

Но шло время, функции мозга восстанавливались, подключались в общую схему дополнительные блоки памяти, и яркие, но ужасные картинки обрели причинно-следственные связи. Махов наконец вспомнил все, что с ним произошло за последние месяцы… то есть за те месяцы, перед тем как его погрузили в камеру низкотемпературного сна, чтобы долгие годы пути до нового места жительства уместились в один миг.

Появился страх, что его за эти преступления отправят на Праймзону, она же Зона — суровый мир для преступников и просто асоциальных личностей, но память вновь все прояснила. Оказывается, его реабилитировали за сотрудничество с властями и отправили по его же желанию в относительно благополучный мир. Власти смогли себе позволить такое благородство, тем более что они сами ничего не теряют…

«Значит, я на Орхане… — вяло подумал Эрик и вдруг задался вопросом, который не имел четкого юридического решения даже на Земле: — Интересно, сколько мне теперь лет? Отправлялся двадцатипятилетним, путь длится десять лет, но в криокамере десять лет идет как один. То есть физико-биологически я постарел всего на один год и в таком случае я могу считаться двадцатишестилетним, но с другой стороны, абсолютное время никуда не деть и по нему мне все тридцать пять. Парадокс…»

Стало теплее. Тело перестало то и дело сотрясать крупной дрожью, унялось сердце, теперь оно стучало ровнее. Это все препараты, которые впрыскивались в вены автоматическим медицинским блоком, они доводили тело до нормальной температуры в 36,6 градуса по Цельсию с почти 15.

Махов наконец смог открыть глаза, проморгался, сгоняя пленку мути из желеобразного состава, в котором он «купался» все время пути, и почти сразу же насторожился. Что-то было не так, определенно не так, как должно. Он потратил минуту, может, больше, на анализ ситуации, прежде чем понял, что именно его обеспокоило.

Новых колонистов обязаны встречать. Вокруг нового поселенца должны сейчас вертеться хотя бы двое, помогая ему пробудиться ото сна длиной в десять лет. Но никого нет. Крышка его саркофага закрыта…

«Может, отошли, чтобы помочь другим? — подумал он, чувствуя, как волна еще контролируемой паники начинает захлестывать его разум. — Мало ли…»

Махов повернул голову сначала влево, потом вправо, но через прозрачную стенку своей капсулы никого так и не увидел. Пусто. Только ряд таких же капсул, в которых, так же, как и он, начинают приходить в себя другие колонисты.

И еще этот странный мигающий красный свет… Вот что настораживало больше всего. Красный цвет всегда ассоциируется с чем-то опасным, тревогой… аварией.

«Авария…» — тяжелым холодным куском кристаллизовалась в мозгу мысль.

Ужас сковал его, заморозил, так что он даже не мог вздохнуть.

«Авария!» — вспыхнула все та же мысль уже сверхгорячей плазмой.

Возникшая уже лавинообразная паника заставила его нервозно заворочаться в своей капсуле. Ему срочно захотелось выбраться из этого стеклянного гроба, словно у него случилось резкое обострение клаустрофобии.

Активное движение автоматизированная медицинская система восприняла как окончание реанимационных процедур, тем более что с пациентом действительно все нормально, и крышка капсулы со свистом открылась.

Сразу же из капсулы Эрику помешали выбраться многочисленные катетеры и капельницы, опутывавшие его тело, по которым во время путешествия в его организм поставлялись питательные вещества и выводились отходы. Махов избавился от трубок из носа и изо рта. Вынул все иглы из обеих рук и ног. Мочеиспускательный катетер, казалось, прирос, и потребовалось немало усилий, чтобы перетерпеть неимоверную боль и от него избавиться.

И без того ослабленный долгим путешествием, несмотря на впрыск комплекса стимуляторов, Эрик от всех этих действий потерял много сил, и ему требовалось отдышаться, сидя внутри капсулы и чувствуя, как его пробивает крупный холодный липкий пот.

Вновь стало холодно. То ли нервное, то ли из-за все того же специального состава все еще облеплявшего его тело. Большая часть раствора с началом процедур по выводу из низкотемпературной искусственной комы утекла куда-то прочь.

Мигающий красный свет раздражал и одновременно подгонял, напоминая, что не все в порядке и нужно быть готовым ко всему как можно скорее. Махов с трудом вылез из своей капсулы. Он знал, что под ней находится тот минимум его личных вещей, которые позволили взять с собой и выдали как всякому колонисту — в основном вещи первой необходимости — одежда, немного специальной желеобразной еды на первое время для отвыкшего от твердой пищи желудка и еще всякие мелочи.

Эрик истратил стопку специальных полотенец, избавляясь от противной слизистой холодящей субстанции, после чего, изрядно запыхавшись от усилий, оделся в мешковатый комбинезон серо-синего цвета. Все это тоже отняло немало сил и заставило его остановиться для очередной передышки. Атрофированные после долгого перелета мышцы с трудом воспринимали нагрузку. Это и понятно, после пробуждения колонисту еще неделю предписывался постельный режим с массажами и постепенным увеличением нагрузок, а тут сразу с места в карьер.

Во время очередной остановки и восстановления дыхания он осознал, что был едва ли не первым из тех, кто очнулся, по крайней мере, в данном секторе, рассчитанном на сотню человекомест. Всего в каждом спускаемом модуле находится по пять тысяч человек. А таких модулей двести.

Помимо людей в двух нижних ярусах спускаемых модулей располагаются грузовые отсеки с различной техникой и всем прочим, что требуется колонистам и чего они не могут производить на месте.

«Что же произошло? — с тревогой подумал Эрик. — Где мы? Почему нас никто не встречает? Почему началась процедура автоматического вывода из сна?»

Вопросов, как водится, было больше, чем ответов. И спросить не у кого.

Махов все же смог унять приступ паники и теперь пытался соображать, опираясь на логику.

Простейшее наблюдение о наличии гравитации, позволило ему заключить, что они все же куда-то сели, а не болтаются в космосе. Это уже по-своему хорошо. Если бы они проснулись в космосе, вот тогда действительно было бы от чего взвыть, просто представив, что начнется после окончания процедуры пробуждения. Вопрос в том, где именно они сели? В пункте назначения или…

Вот это возможное, пугающее «или» не нравилось больше всего.

Но если все же в пункте назначения, то почему их не встречают, не помогают?

«Значит мы все же не на Орхане…» — с замирающим сердцем заключил Махов.

В пользу этого вывода говорило автоматическое, а не контролируемое людьми, а значит, менее безопасное выведение колонистов из низкотемпературного сна.

Это пугало. Пугало до спазмов в желудке и головокружения. Его бы даже вырвало, если бы было чем. А так только омерзительный привкус желчи во рту появился.

«Без паники… только без паники…» — уговаривал себя Эрик, понимая, что паника тебе ничем не поможет, только хуже сделаешь.

Но спокойствие давалось ему с большим трудом. Скорее это даже другая разновидность страха заставляла его вести себя тихо и не делать резких движений, будто он находится перед опасным хищником.

— Сначала нужно поесть… дать пищу мозгу, чтобы он лучше соображал… и вообще, еда сама по себе хорошее успокоительное…

Эрик нашел в себе силы и протолкнул в глотку из тюбика высокоэнергетический паек в виде киселя с клубничным вкусом из спецнабора, что также располагался под его капсулой, и чем его должны были накормить встречающие.

Резко открылась соседняя капсула, и из нее показался мужик с круглыми от ужаса глазами. Увидев Эрика, мужик чуть успокоился и тоже стал разбираться со своими катетерами и капельницами.

Эрик ясно понял, что здесь вскоре начнется — массовая истерия. Что сделают тысячи людей, когда осознают, что попали в полную задницу, да еще не по своей воле? Даже представить страшно. Ведь даже обжитая колония вызывала страх, а уж неизвестное место так и вовсе вызовет ужас.

Мужик оказался довольно крепким и быстро привел себя в порядок. Оделся. После чего склонился над соседней капсулой.

— Эй, парень…

Махов посмотрел в сторону мужика.

— Как тебя зовут? Меня — Антон Николаевич Ремезов.

— Эрик Махов… Юрьевич…

— Помоги, Эрик. Тут моя жена… видимо, она не очень хорошо перенесла полет…

— Хорошо…

Эрик встал и направился к Антону Николаевичу. Его жена действительно едва подавала признаки жизни, хотя на индикаторе медицинского блока горели зеленые огоньки, значит, все положенные процедурой мероприятия завершены.

Ремезов открыл крышку и стал отсоединять все трубочки и катетеры от тела своей жены.

Эрик старался не смотреть на обнаженное тело женщины, хотя никаких чувств оно у него не вызывало и не вызвало бы, даже если бы рядом не стоял ее муж. Что называется — не до утех…

— Подержи, я ее сейчас разотру…

«Похоже, он еще не догнал, что мы в жопе, — подумал Эрик. — Да нет, догнал, просто на повестке дня у него сейчас другой вопрос — жена».

После того как Ремезов хорошенько растер тело женщины полотенцами, одел, она стала дышать гораздо глубже и ровнее.

— Ну вот, другое дело… Спасибо.

— Да не за что…

— Теперь давай разбираться с тем дерьмом, в которое мы угодили. Нас не встречают с цветами и оркестром, значит, мы не на Орхане системы Орфея, так?

— Получается, что так…

— Эта мигалка говорит, что у нас аварийная ситуация, но мы все же куда-то приземлились, раз не болтаемся в невесомости, так?

— Да…

— Осталось выяснить, куда именно нас занесла сука-судьба.

— Вот с этим-то как раз проблема. Как это выяснить?

— Нужен какой-то пульт управления…

Его взор сначала наткнулся на медицинский терминал, что стоял возле каждой капсулы. Но увы, он ничем помочь не мог. После перезагрузки его можно использовать как личный домашний компьютер и телевизор в колонии, но никакой полезной информации о произошедшем он сейчас выдать просто не мог. Не его функция.

— Это не подходит… — констатировал Ремезов. — Центр управления?

— А он тут есть? Это же просто посадочный модуль.

— Но ведь его при помощи бортового компьютера спускают. Давай поищем.

Ремезов склонился над женщиной, добился, чтобы она сфокусировала на нем блуждающий взгляд, и отчетливо проговорил:

— Дорогая, все в порядке, я ненадолго отлучусь, а ты оставайся здесь, приходи в себя. Поешь… Договорились?

Женщина слабо кивнула.

— Вот и отлично.

2

Дверь из отсека послушно открылась, стоило только нажать на кнопку, и Махов с Ремезовым оказались в коридоре, заканчивающемся у лестницы с лифтом.

— Я так думаю, центр управления должен находиться наверху, — предположил Ремезов, на правах старшего взяв руководство на себя. Впрочем, Эрику было все равно.

Махов кивнул и вызвал лифт. Он работал, и через полминуты транспортная кабинка оказалась перед ними, приветливо раздвинув створки дверей. Двое шагнули внутрь, Эрик нажал на кнопку верхнего этажа, и они начали подъем. Выйдя из лифта, они обнаружили, что находятся в таком же коридоре, разделяющем отсеки с пассажирами, более пути наверх не имелось, только вниз, на том же лифте или по лестнице.

— Облом… Выше только чердак… там парашюты лежали. Раз мы куда-то сели — значит, их там больше нет.

— А смысл? Думаете, там центр управления?

— Сомневаюсь, — признался Ремезов. — Но проверить стоит, чтобы знать наверняка.

— Давайте…

Эрик полез первым. Сорвал пломбы, открыл люк и поднялся на так называемый чердак. Следом залез Антон Николаевич.

— Пусто… — пробормотал он, оглядевшись.

На чердаке действительно оказалось пусто. Сам чердак перегораживали переборки с техническими лазами без дверей. Напарники быстро осмотрели другие отсеки, но там тоже было пусто.

Блок управления они все же отыскали. Только он им ничем помочь не мог. Не было у него внешних выводов, дисплеев, мониторов и всего прочего. Вещь в себе.

— Облом, — снова повторил Ремезов. — Я тут вспомнил некоторые технические характеристики корабля, и так думаю, что достать требуемую информацию можно только в главном компьютере, что находится в командном отсеке. А он сейчас очень далеко от нас, за сотни, если не тысячи километров, если спуск производился в экстренном, а не в штатном порядке, что вероятнее всего, и тревожные сигналы это подтверждают. Посадочные модули разбросало на многие десятки километров друг от друга, чтобы не случилось аварии в виде столкновения при спуске, а не сели рядышком, образовав этакий городок, как предписано в случае нормального развития событий.

— Верно…

— В спускаемом же модуле есть только узкоспециализированный компьютер для корректировки спуска и прочей информацией не обладает, — продолжил Антон Николаевич. — Ну еще дает сигнал головному компьютеру, обозначая свое местонахождение, но сам не принимает никаких сигналов и тем более никак их не отображает. Собственно, до этого компьютера вообще не добраться, он надежно защищен, да и незачем.

— Согласен. Возвращаемся…

Они вернулись в лифт, никого не встретив в коридоре верхнего этажа, и поехали на свой уровень.

— Я только все же удивляюсь, почему аварийная система молчит и только мигает красным светом, — произнес Ремезов. — Почему она хотя бы в голосовом режиме не сообщит, что произошло и где мы вообще очутились? Сбой в системе или просто подобная функция оповещения колонистов в принципе не предусмотрена?

Махов подумал, что, скорее всего, верно последнее, о чем и сообщил:

— Скорее просто нет функции голосового оповещения. Ведь это просто транспорт для тупой перевозки колонистов без лишних функциональных наворотов, как в полноценном колониальном корабле, где на каждом шагу стоят компы с широчайшими возможностями.

— Думаю, ты прав… Можно только с относительной уверенностью предположить, что мир за стенами этого железного ящика кислородный.

— Должен быть, — согласился Эрик, впрочем, без особой твердости. — Согласно правилам, если пассажирский корабль по каким-либо причинам не может достичь запланированного места назначения, он должен направиться к ближайшему кислородному, пригодному или условно пригодному для жизни миру, где люди смогут дождаться помощи… Мне только не нравится эта формулировка «условно пригодный для жизни».

— Мне тоже… — кивнул Ремезов. — Тем более что неизвестно, сколько придется ждать помощи и придет ли она?

— Вы думаете…

— Все может быть, даже, скорее всего, что так и будет. Сам подумай, посчитай, пока на Земле узнают, что мы пропали, пока снарядят спасательную экспедицию, пока она до нас доберется… а ведь еще нужно определить, в какой именно точке мы пропали и куда конкретно подевались. Но даже если они угадают, в конце концов вариантов не так много, то все равно получается очень даже приличный срок, я так думаю…

— Можете не продолжать, — с трудом сглотнул Махов, почувствовав поганую слабость во всем теле и как глаза застилает серой пеленой. — На все это уйдет по меньшей мере два десятка лет… Да я и не слышал, чтобы хоть один пропавший корабль когда-нибудь нашли. Все объявляли погибшими…

— Вот именно… Зачем тратить деньги на дорогостоящую спасательную операцию, которая займет минимум двадцать лет? Чтобы при этом в лучшем случае спасти пару десятков чудом выживших человек? Да еще спятивших… Смысл? Если вообще кто-то спасется… Лучше на эти деньги построить еще один транспортный корабль и кинуть в бездну еще один миллион колонистов.

Все-таки то обстоятельство, что за ними и не подумают посылать спасателей, окончательно подкосило силы Эрика, так что ему даже пришлось опереться о стену и схватиться за грудь из-за перебоя дыхания. Осознание того, что они навсегда застряли на какой-то богом забытой планете, да еще «условно пригодной для жизни» и помощь никогда не придет, потому что ее просто не отправят из-за явной бесполезности поиска и спасения, кого угодно могло раздавить.

— Не падай духом, парень, мы еще живы и будем бороться за жизнь, — подбодрил его Ремезов, похлопав по спине. — Человек такое животное, что может выжить везде. Главное — не опускать руки и все будет тип-топ. Может, еще не все так плохо?

— Хотелось бы верить… Но как показывает мой опыт, судьба не любит делать приятные подарки… скупая она…

— Да ты философ!

— Станешь тут…

— Ты один?

— Да…

— Неплохо держишься, — вновь похлопал Эрика по спине Ремезов. — Не течешь. Я от тебя, если честно, ожидал сопливой истерики.

«Привит, — подумал Махов, вспомнив свои похождения в качестве „крысы“ в городских подземельях. — Некоторую школу жизни все же довелось пройти…»

— Может, позже? — предположил Эрик, криво усмехнувшись.

— Уже шутишь?! Наш человек! Так держать!

— Вы доброволец? — спросил Эрик, глядя на поведение Ремезова.

— С чего ты это взял?

— Да уж больно уверенно держитесь для обычного человека… В такой ситуации даже такие мужики, как вы, тоже с большой вероятностью должны впасть в сопливую истерику.

— Может, не хочу пускать сопли перед пацаном, так сказать, возраст обязывает держать марку крутого мужика.

— Нет, не то…

— Нет, я не доброволец. Тоже, как и ты, в «Лотерею» выиграл…

— А жена? Сразу оба?!

— Вот она как раз со мной в качестве добровольца полетела.

— Сильно, — уважительно кивнул Эрик.

— Верно, — вздохнул Ремезов. — Духом сильная, а вот телом не очень… Уж я ее отговаривал, а она ни в какую… Куда ты, говорит, туда и я… что мне, говорит, одной на Земле делать? Своей очереди ждать? Так лучше уж сразу…

— Дети?

— Не завели…

3

К моменту возвращения в зал Махова и Ремезова очнувшихся колонистов стало намного больше — несколько десятков. Вошедших встретили испуганными, даже затравленными взглядами.

— Где мы? Что происходит?! — воскликнула одна из женщин, и ее возглас сорвал хор голосов. Все наперебой что-то спрашивали.

Началась самая настоящая истерия. Пришедшие в себя люди перепугались до смерти, осознав, что с ними случилось что-то не то.

Кто-то голый, видимо, с помутившимся сознанием, что-то неразборчиво крича, кинулся на Ремезова. Отшвырнув от себя этого придурка, Антон Николаевич в свою очередь заорал:

— А ну все тихо, вашу мать!!! Что разорались, как дети, внезапно оказавшиеся в темноте?! Приходите в себя. Помогайте друг другу! Оденьтесь, а то смотреть противно!

Кто громче кричит, а глотка у Ремезова оказалась луженой, тот и прав. Люди стихли и стали приводить себя в порядок, стыдливо прикрываясь друг от друга. Правда, в посадочном модуле их еще четыре тысячи девятьсот, но сейчас хотя бы с сотней разобраться… Как говорится, великие дела надо начинать с малого.

Тем временем Эрик заметил, что не все колонисты пережили полет. Четыре капсулы так и остались заполненными раствором. При этом на трех мониторах горела надпись: «Необратимая кома», четвертый монитор так и вовсе сообщал, что колонист умер.

Если на основе этих данных провести пересчет, то выясняется, что в среднем три-четыре процента всех колонистов полет не переживает так или иначе.

«Про такой исход событий нам точно ничего не говорили, — подумал Махов. — Остается только надеяться, что это только у нас такой большой процент потерь. И еще хорошо будет, если это действительно большой процент, а не малый…»

Но что-то говорило в пользу того, что так везде, а где-то и того больше.

Когда люди наконец стали похожи на людей, вновь посыпались вопросы, которые не так давно задавали себе Эрик и Антон Николаевич. В ответ на какие-то вопросы они отвечали, на другие еле смогли найти ответы, на третьи — молчали, потому как сами ответов не знали, в частности о том, где они находятся.

— Ну вот, — сказал Антон Николаевич, подводя итог, когда поток вопросов иссяк, — теперь нужно успокоить людей в других отсеках, пойдите и расскажите, что знаете сами, и убедите их не делать глупостей. Нужно чтобы все сохраняли спокойствие и не тратили энергию, ни физическую, ни эмоциональную. Ищите среди пробудившихся медиков, желательно высокой квалификации, даже ученых из числа вирусологов, бактериологов, просто биологов и химиков. В общем, сами понимаете, нам нужны те, кто сможет при наличии средств, создать щит против местной биосреды, если планета имеет исконные формы жизни от низших до высших. Что вероятнее всего, так как стерильных планет, при этом пригодных для проживания, почти нет.

— А вы? Что будете делать вы?!

— А мы пойдем на разведку… Попытаемся все же узнать, куда нас занесло. Узнаем и будем думать более предметно, как при этом быть. Быстро нас не ждите. Убедительно прошу сохранять спокойствие.

— Антон… — взволнованно позвала жена Ремезова.

— Не волнуйся, дорогая, мы глянем одним глазком и тут же назад. Никакого риска.

Женщина тяжело кивнула.

Ремезов вышел из зала. За ним последовал Махов.

В коридоре появились люди. Некоторые голые, все испуганные, ничего не понимающие.

— Прошу всех вернуться в свои залы, — попросил Антон Николаевич. — Сейчас к вам придут и дадут всю имеющуюся на данный момент информацию. Сохраняйте спокойствие и не делайте глупостей.

Люди стали возвращаться к себе. Вскоре пошли гонцы со скупыми новостями.

— Ты как, готов выйти в неизведанный мир? — спросил Ремезов.

— Почему бы и нет? — пожал плечами Эрик. Особого желания геройствовать, конечно, не было, тем более едва придя в себя. Страшно опять же. Но… с другой стороны, даже любопытно стало. — Рано или поздно все равно придется выйти. Не вечно же в этой коробке сидеть?..

— Тогда пошли.

4

Махов и Ремезов спустились на нижний уровень спускаемого модуля и оказались в грузовом отсеке. Непосредственно в грузовые отделения они заходить не стали, сразу же направившись к выходу, остановившись перед дверью, за которой их ждала абсолютная неизвестность чуждого мира.

Какой он? Действительно условно пригодный или все намного хуже? А может, лучше? В последнее верилось плохо, если уж судьба не в духе, то жди самого плохого.

— Хоть какую-то шлюзовую камеру сделали, — усмехнулся Ремезов.

Махов тоже иронично улыбнулся. Он бы нисколько не удивился, если б обнаружил, что ее нет, а есть только двери, за которыми сразу начинается внешний мир. Впрочем, от шлюзовой камеры толку немного. Она обладала только простейшей системой дезактивации на основе обдува с вытяжной вентиляцией и ультрафиолетовым облучением. Но это хоть что-то.

За большее счастье можно считать наличие индикатора у двери, показывавшего, что за бортом действительно пригодная для дыхания кислородно-азотная среда с довольно большим содержанием углекислого газа и метана, что косвенно уже подтверждало наличие высокоорганизованной жизни. Атмосферное давление составляло восемьдесят процентов от нормы, то есть как на приличной высоте, на Земле. В принципе тоже нормально, как говорится, могло быть и хуже.

— Гораздо более странно, что этот блок имеется в наличии, — сказал Махов.

— Да уж. Видимо, от данного сенсора отказаться строителям в угоду удешевления почему-то не получилось. Хотя почему? Если уж от всего остального избавились…

Что касается внешней среды, то в целом жить можно, хоть и уставать будешь быстро. Также сообщалось, что температура снаружи достигла сорока шести градусов выше нуля по Цельсию.

— Жарковато… — озабоченно заметил Ремезов.

— Тем более что не ясно, день сейчас или ночь? — кивнул Эрик.

— Действительно…

— Если день, то температура хоть как-то приемлема. А если сейчас ночь? Тогда какая адова жара будет стоять днем…

— Да уж… вопрос. Но помимо температуры тут еще один неприятный фактор есть.

Ремезов показал на уровень радиации.

Махов не очень хорошо разбирался в этом вопросе, потому Антон Николаевич пояснил:

— Радиационный фон повышен примерно в пятнадцать-двадцать раз от нормы. На короткое время этот фактор почти незаметен, а вот в длительной перспективе, особенно длиной в годы, он очень даже пакостен… тем более неизвестно, это значение относительно постоянно или же имеет тенденцию к росту? А если так, то насколько сильно?

«Мы сдохнем раньше от разной заразы, чем начнем испытывать неприятности от облучения», — напомнил себе Махов и в связи с этим предложил:

— Надо бы найти какие-нибудь защитные средства для выхода.

— Давай поищем… — согласился Ремезов, но без особого энтузиазма.

Однако все поиски оказались тщетны. Транспортные корабли оснащали по самому минимуму. Как следствие не обнаружилось никаких не то что скафандров, но просто герметичных костюмов.

— Ну и что нам делать? — озадачился Махов. — Все наши прививки для химико-биологической среды Орхана, что мы получили еще перед вылетом, здесь бесполезный балласт. За бортом наверняка враждебная среда. Один вдох — и все… чего-то вдохнул не того, каких-нибудь микробов.

— Да, дело и впрямь дряннее некуда… Может, банально противогазы поищем?

— А что нам еще остается? — согласился Эрик. — Если они тут вообще есть…

— Должны быть, — неуверенно сказал Ремезов.

Развернувшись, напарники двинулись к грузовым складам, чтобы подыскать себе хоть сколько-нибудь приемлемое оснащение для выхода в свет неизвестного мира.

Складские трюмы оказались забиты под потолок. Что-либо искать в них можно до бесконечности — и не найдешь. Но, к счастью, имелся электронный планшет с указанием всего, что находилось конкретно в этом грузовом трюме и вообще в данном посадочном модуле. А значит, во всех остальных модулях транспорта, потому как их грузили по принципу «не клади все яйца в одну корзину», по той же самой причине, что и с корзиной, которая могла упасть, и все яйца разобьются. Так и в данном случае какой-то модуль, загруженный только одним видом грузов, мог разбиться при посадке, и тогда остальные колонисты окажутся без жизненно необходимых средств. А так положили всем всего поровну.

— Ну давай посмотрим, что у нас тут есть…

Список, естественно, оказался очень длинным, даже на то, чтобы его просто просмотреть, ушло бы несколько часов. Поступили проще. В поисковую строку ввели требуемую позицию, а конкретно противогазы, и планшет тут же выдал номер ящика, в котором они лежали, оставалось только его найти и получить необходимое.

— Может, тут и костюмы для ныряния есть? — задался вопросом Ремезов. — Почти скафандр. Герметичен…

— И сваримся вкрутую… при такой-то жаре.

— Уп-с… тут ты прав, это я закосячил. Тогда что нам еще подойти может?

— Костюм пожарного высшего класса защиты?

— Хм-м… давай посмотрим?

К удивлению Эрика и Антона Николаевича, таковые в наличии оказались, но, к большому их огорчению, они лежали в другом модуле. Все-таки что-то было в одном модуле, чего не было в другом.

— Да и черт с этой защитой, — плюнул Ремезов. — В конце концов, если это нам и поможет, то ненадолго. Рано или поздно все равно мы соприкоснемся с внешней средой. Постоянно стерильность поддерживать не удастся в принципе. Собственно, мы с тобой и так уже с ней соприкоснулись.

— Когда?! — испугался Махов.

— Там наверху, на чердаке.

— Точно… Парашюты вытянуло, и внешняя среда попала внутрь. Ч-черт…

— Так что я предлагаю обойтись простыми масками и ремонтными комбинезонами.

Эрик согласился. Они и впрямь плюхнулись в дерьмо и при этом не хотят замараться?! Увы, такое невозможно.

— Интересно, из оружия что-нибудь есть?

Задавшись вопросом, Ремезов одновременно ввел в строку «оружие» и, к удивлению обоих напарников, их ждал утвердительный ответ. Только, в отличие от случая с пожарными комплектами защиты, оружие оказалось и в их модуле тоже.

— Так, что тут у нас… Есть универсальные двуствольные винтовки вертикального расположения УВК-15. Верхний ствол калибра двенадцать миллиметров для стрельбы крупными пулями, они могут быть разрывными, видимо, это совсем уж для здоровых монстров… Не хотелось бы мне с такими сталкиваться… Также можно стрелять крупной картечью и мелкой дробью, ну и, естественно, пластиковым полицейским боеприпасом. Хотя это зачем в колониях? Или там часто демонстрации и акции неповиновения устраиваются? Нижний ствол калибра 5,45 предназначен для стрельбы одиночными и в автоматическом режиме, очередями по пять пуль, это если с отсечкой и без отсечки, тогда можно одной очередью выпустить весь магазин на тридцать патронов. Интересная штукенция… специально для колоний. Все виды боеприпасов прилагаются.

— Не помешают.

— Я тоже так думаю, — кивнул Ремезов, направившись в сторону, где должно было находиться оружие. — Также прилагается полсотни пистолетов ПУ-5. Тоже интересная штука. Есть возможность изменения калибра посредством вставки внутреннего дополнительного ствола. Итак, без вставки дополнительного ствола, он имеет калибр десять миллиметров под полицейский боеприпас. При вставке внутреннего ствола калибр уменьшается до шести миллиметров, это уже боевой. Боеприпас тоже прилагается. Но больше ничего нет, ни гранат, ни взрывчатки, ничего более крупнокалиберного…

— Может, в других модулях…

— Вероятно. На Орхане много живности, и большой, так что там, особенно на окраинах, нужно крупнокалиберное оружие. Но и излишне колонистов Земля тоже вооружать не хочет. А то ведь, как известно, если есть ружье, даже если оно висит на стене, то оно обязательно выстрелит… В том смысле, чтобы вооруженных конфликтов не было.

— Понятно. Только колонистов и так мало, земли наоборот много, чего им там делить?

— Да мало ли? Нравы там проще. Земля далеко… Придет к власти какой-нибудь псих — и пошло-поехало, все должны под его дудку плясать, а кто не желает, того в расход. Мало ли подобных примеров в истории было?

«Да их и сейчас хватает, особенно под землей», — подумал Эрик, и неприятное чувство кольнуло сердце.

Эрик даже не понял из-за чего это. Но потом его осенило.

«Интересно, мы пропали до того, как залетели на Праймзону и сбросили там „крыс“ или после?..» — подумал Махов, осознав, что Сиволапый и прочие «крысы», кто по его милости отправились колонизировать другие миры, могут находиться совсем рядом. Нет, не в этом же посадочном модуле — в других, но рядом…

— Или, что вероятнее, более мощное вооружение и боеприпасы следующим рейсом завезут. Как известно, всего, что нужно, с собой всегда не взять… пупок развяжется от натуги. Так что сейчас одно доставят, потом — другое. Рейсы ведь регулярные.

— Впрочем, это не важно… — задумчиво произнес Эрик.

— Что?

— Ничего, это я так, о своем…

— Ясно… — кивнул Ремезов, продолжая поиски нужных им ящиков.

Махов действительно считал, что наличие поблизости его смертельных врагов уже не важно, потому как он был полностью уверен в том, что они все — он сам и его враги — не проживут на этой неизвестной планете и недели, загнувшись от какого-нибудь вируса, так что даже и не увидятся. Не до того, чтобы выяснять отношения…

Вот если бы они прилетели в нормальном колониальном корабле, с хорошей лабораторией, тогда у них еще появился бы шанс спастись. Были бы взяты пробы воздуха, почвы, воды… и после хитроумных анализов и прочих процессов изготовлены сыворотки. А так… а так они обречены.

Наконец они нашли все необходимые ящики и облачились в плотные ремонтные комбинезоны с капюшонами, надели противогазы и, избавив от консервирующей смазки винтовки, примкнули к ним снаряженные магазины. Нашли ножи и почувствовали себя готовыми к выходу во внешний мир.

«Хотя чего мы напрягаемся? — удивился такой основательности Эрик. — Нам всего-то и надо, что выглянуть на пару минут да по сторонам посмотреть, а не воевать».

Но приготовившись выйти, перед шлюзом все же задержались, замялись. Что ни говори, а внешний мир пугал своей неизвестностью и по определению враждебностью. Они встали у черты, шагнув за которую обратного пути уже не будет. Что их там встретит? Пустыня? Лес? Джунгли? Болото? Ядовитые твари тут же вонзятся в их тела…

— Ну что, идем? — бодро спросил Ремезов, подбадривая не столько своего спутника, сколько самого себя.

— Идем, — обреченно кивнул Эрик, подавив в себе какое-то противное ощущение.

Махов ударил по кнопке открывания шлюзовой камеры.

Они вошли внутрь, и как только дверь за ними закрылась, Эрик, не давая слабости вновь сковать сознание, снова ударил по кнопке открывания уже внешней двери.

5

Жара в один момент ворвалась в шлюзовую камеру, облепив тела напарников-первопроходцев.

— Ух, как в бане… — глухо выдал Ремезов из-под маски.

На теле мгновенно выступил пот и тут же испарился. Маска запотела изнутри. Хорошо, что внутри имелся небольшой дворник, и влагу удалось разогнать, поелозив им из стороны в сторону. Сложилось такое впечатление, что вместе с потом испарялись силы.

Еще этот запредельно яркий свет местного светила, заставлявший слезиться глаза, хотя они еще не вышли из шлюза, просто так сильно оказалось отражение от красновато-бурой каменистой потрескавшейся поверхности. Выходить на такой солнцепек вообще казалось верхом безумия.

— Может, все же повременим с разведкой хотя бы до вечера? — предложил Эрик, осознав, что они несколько переоценили свои силы. — Мы едва встали на ноги, держимся только за счет стимуляторов. Мы в любой момент можем слечь… Эта жара просто добьет нас. Я буквально физически чувствую, как силы покидают меня.

— Ты прав, парень, — после короткой паузы признал Ремезов. — На основательную разведку лучше выходить вечером, когда станет чуть прохладнее и не так убийственно светло. Но на минутку все же выйти стоит, просто осмотреться… А то из шлюзовой камеры много не увидеть.

На взгляд Махова, из дверного проема видно достаточно, чтобы сложилось мнение о мире, в который их занесло волею случая. Это огромная каменистая пустыня, что естественно при такой-то жаре, она уходила, насколько хватало взгляда. Ни гор, только небольшие холмы вдалеке, и никакой растительности в пределах видимости. Что странно, ведь главный компьютер должен был посадить посадочные модули вблизи источника воды, так он запрограммирован.

«Если только здесь вообще есть источники воды и растительность», — подумал Эрик.

Небеса отсвечивали сиреневым. Небольшие рваные белесо-желтые, местами бледно-коричневатые облака плыли так низко, что казалось, стоит немного подпрыгнуть, и можно будет потрогать их рукой. До них едва ли пара сотен метров.

— Хорошо… — ответил он на предложение старшего напарника, и они вышли наружу, ступив на горячий шершавый камень.

Махов невольно присел, когда, подняв голову к небесам, увидел над головой огромный, закрывающий едва ли не полнеба серп газового гиганта, отдаленно походящий на Юпитер. Его поверхность разделяли такие же разноцветные полосы стремительно несущихся атмосферных течений и пятна чудовищных воронок ураганов между поясами.

— Ё-моё… Действительно впечатляет, — нервно хохотнул Ремезов, тоже инстинктивно пригнув колени. — Давай зайдем в тень модуля… может, полегче станет.

В тени действительно стало чуточку полегче, но ничего нового рассмотреть им не удалось. Все тот же бескрайний красноватый пейзаж под сиреневым небом с низкой облачностью.

— Ну что, это определенно не Орхан, — подытожил Антон Николаевич.

— Да уж, — горько усмехнулся Эрик, вспомнив живописное описание планеты, на которую им предстояло попасть. — И близко не стоит. Там просто райские условия, а здесь — адские. Светило едва над горизонтом… что это, восход или закат? Но в любом случае, что творится во время полудня?!

— Ты прав, ничего хорошего. Но… я, кажется, знаю, где мы очутились.

— Вот как?!

— Да.

— И где же?

— Я в молодости увлекался поверхностным ознакомлением со всеми открытыми мирами. Этот мир спутать с чем-то сложно. Он такой один. Это Сахара… не очень-то оригинальное название, но вполне подходящее. Мы на спутнике вот этого газового гиганта размером с Юпитер, плохо только то, что этот Юпитер вращается слишком близко от своего солнца — красного карлика. Отсюда запредельные температуры и повышенная радиация. Сахара почти в два раза меньше Земли, но лишь немногим ее легче, как следствие, здесь достаточно плотная атмосфера. Планета закрыта для колонизации, что неудивительно при такой фоновой радиации и жаре, как в аду… А также из-за малого количества воды. Суша занимает девяносто пять процентов поверхности планеты. То есть это по сути большой каменный шар с каплей воды.

— Каменный шар… — невольно повторил Эрик. — Вы помните из описания, здесь есть жизнь? А то я ее что-то не наблюдаю.

— Есть, и весьма разнообразная…

— Да где же ей тут разнообразной взяться и обитать?! — широким жестом обвел безжизненные окрестности рукой Эрик.

— В каньонах… Этот планетоид испещрен каньонами различных размеров. Несколько больших первого порядка с сетью расходящихся от него трещин второго и третьего порядка. Глубина каньона около трех-четырех километров, в самом глубоком месте, естественно.

— Что еще за порядки? — не понял Эрик.

— От главного каньона первого порядка идет большая трещина — каньон второго порядка. Длина их варьируется от трехсот до пятисот километров. Ширина — два-три километра, глубина до двух. От него соответственно трещины поменьше — каньоны третьего порядка. Длина до двухсот километров, ширина до километра-полутора, глубина до километра. От них в свою очередь идут свои щели, но это несерьезно уже.

— Понятно…

— Как я помню, каньоны образовались не из-за эрозии, хотя и не без этого, а вследствие проседания грунта под собственным весом из-за того, что ядро планетоида остыло и сжалось, — продолжил ознакомительную речь Ремезов. — В каньонах есть вода и, как следствие, свой микроклимат, там же и обитает основная масса местной живности. Теоретически мы должны были сесть рядом с таким каньоном… второго или третьего порядка. Поближе к воде.

Ремезов оживленно осмотрелся по сторонам.

— Да, кажется, вон там… видишь, клубится, светится на солнышке… Сдается мне, что это пар.

— Кажется, да, — кивнул Махов, глядя в указанном направлении.

Там километрах в двух-трех, а может, и меньше, действительно клубился пар. И как он его раньше не заметил? Впрочем, это неудивительно. Мир-то новый…

— Там же настоящая баня…

— Влажно… — согласился Ремезов. — Но не думаю, что жарче, чем здесь, возможно, даже прохладнее будет… В конце концов это не из-за кипения воды. А пар отражает большую часть солнечных лучей. Хотя, как знать, может, и жарче, парниковый эффект все-таки. Впрочем, это все придется проверять опытным путем… но позже. Возвращаемся, нужно рассказать людям, что мы увидели, а то они, наверное, беспокоятся из-за нашего долгого отсутствия.

— Давно пора.

— Солнце, кстати, если ты заметил, чуть приподнялось, значит, сейчас еще утро.

Едва ввалившись в нутро посадочного модуля, напарники развалились на полу, тяжело дыша. Внутренняя прохлада едва привела их в чувство.

— Жарко… — простонал Махов. — Чудовищная планета…

— Да уж, попали в переплет, — пробормотал Антон Николаевич.

— Не то слово. Лучше бы уж нас занесло на какую-нибудь ледяную планету…

— Действительно… Есть, правда, один маленький плюсик в нашей ситуации.

— Это какой же?

— Думаю, бактериологическая опасность здесь на поверхности не очень велика. В каньонах — да, там можно подцепить что угодно и сразу.

— Но сдается мне, что нам нужно именно туда. В каньон, к воде.

— Верно, ибо истину: вода — это жизнь, еще никто не отменял. А вода нам нужна позарез. Очень и очень скоро… Собственных-то запасов — ноль.

Сменив слегка пропылившуюся одежду и обтеревшись дезинфицирующими полотенцами, напарники предстали перед жадными до информации пассажирами. И эта информация незадачливым колонистам, естественно, крайне не понравилась. Большинство пали духом и подавленно молчали, беспомощно глядя на Ремезова и Махова, точно ожидая от них какого-то чуда. Но чудес не бывает.

Неожиданно из задних рядов послышался истеричный женский смех.

— Мы все умрем! Мы все умрем здесь! — причитая сквозь дикий смех, бросалась женщина на своих соседей, заставляя тех отшатываться назад. — Мы уже мертвы!!! Ведь у нас ничего нет! Мы не там, где должны были оказаться! Мы все умрем!!!

Ремезов сблизился с безумной и хорошим ударом в челюсть отправил ее в глубокий нокаут.

— Да, ситуация сложная, но не стоит опускать руки и умирать прямо сейчас, — попытался приободрить подавленных людей Антон Николаевич. — У нас есть кое-какие ресурсы в грузовом отсеке, и мы еще побарахтаемся.

— А смысл?.. — пробубнил кто-то.

— Не знаю, вопросы о смысле жизни не ко мне. Я простой человек, а на этот вечный вопрос не смогли ответить даже величайшие философы всех времен и народов. Не хочешь жить, возьми и удавись. Веревка наверняка найдется, мыло — тоже. Я же так просто сдаваться не собираюсь.

— Да кто ты такой?! — вспылил пассажир.

— Уже лучше, — засмеялся Ремезов. — Может, злость придаст тебе сил.

Выступивший мужик смутился и промолчал, понимая, что его просто подначивают.

— Отлично. Нам предстоит много работы, а времени у нас, наоборот, крайне мало, потому давайте сразу приниматься за дело. Нас много, так что не все потеряно, не только для нас, но и для наших потомков, если мы сумеем выкарабкаться и выжить. Помните, что мы можем стать зерном новой цивилизации. Цивилизации, вашу мать! Только вслушайтесь, как гордо и торжественно это звучит — цивилизация! — заводил людей Антон Николаевич.

Похоже, Ремезов обладал неплохими задатками оратора, если не сказать больше, потому как Махов с удивлением обнаружил, что действительно испытывает некоторый душевный подъем.

— Кому-то это может показаться смешным и нелепым, но мало кому выпадал шанс создать свою культуру. Да, никто из нас такой великой чести себе не желал. Но судьба распорядилась иначе. Она решила, что мы достойны стать семенами будущей человеческой цивилизации, и мы должны использовать этот шанс на все сто процентов. Только ничего не получится, если мы все опустим руки, решив, что нет смысла бороться за жизнь, ведь условия тяжелы и шансов мало.

Люди молчали, но Эрик видел по их глазам и неуловимо изменившимся выражениям лиц, ставших одухотвореннее, что ли, что зажигательная речь Ремезова всколыхнула в их душах какие-то струны. Они будут бороться.

Оставалось только сожалеть, что речь Ремезова слышали всего человек триста, которые сумели скучковаться в данном зале к моменту возвращения разведчиков, а не весь модуль и тем более не все колонисты, прилетевшие на Сахару. Им бы это тоже не помешало.

«А что в других модулях сейчас творится?» — подумал он.

6

Антон Николаевич начал ковать железо пока горячо, принявшись раздавать обязанности и загружать людей работой, понимая, что единственный способ как-то отвлечь их от мыслей об обреченности, это занять делом. Каждого своим и желательно действительно полезным.

— Так, всех медиков и ученых прошу подойти ко мне.

К Ремезову приблизилось около двух десятков человек. Один из них оказался настолько стар, не менее семидесяти лет, что это не могло не вызвать удивления не только у Эрика, но даже у Ремезова.

— А вы среди колонистов какими судьбами?! — спросил он невольно.

— Вы это про мою старость? — понимающе улыбнулся старик.

— Ну да.

— Я доброволец.

— Но зачем?! — вырвалось уже у Эрика.

Старик коротко хохотнул.

— А почему бы и нет? Старость, как известно, не радость. Что делать пенсионеру на Земле? Тупо доживать свои дни в крохотной комнатушке, в доме престарелых, в квартале-муравейнике? Глупо… Скучно… Бесполезно… Так что я решил: уж лучше полечу туда, где потребуются мои знания и опыт, где я еще смогу послужить людям и сам буду чувствовать себя человеком, а не старым глистом, потребляющим впустую ресурсы и ничего не дающим взамен… Доброе дело опять же сделал, заменил собой одного недотепу.

— Сильно… Итак, господа, — продолжил Ремезов, вспомнив о своих обязанностях. — На вас возлагается самая важная миссия по спасению всех людей, попавших в этот, мягко говоря, неуютный мир. Вы должны изучить список грузов и найти все, что потребуется для создания лаборатории и госпиталя… В общем, вам лучше знать, что вам требуется и нужно делать.

— А то, — хмыкнул старик, забирая один из электронных планшетников.

— Весь верхний этаж в вашем распоряжении, после того как там все уберут.

— Ясно, — кивнул старый ученый, уводя за собой всю группу ученых и медиков.

— Отлично. Инженеры?

Подошли вызванные специалисты числом тоже около двух десятков человек.

— Вам также следует изучить списки грузов и подумать о том, как все это можно применить для нашего выживания. Первейшая проблема — вода. За ней пища. Но если еда еще есть, не только эти пудинги, но и сублиматы, а также часть семенного материала, который тоже можно есть после готовки, то с водой полная беда. Она нам нужна до зарезу.

Один из планшетников перекочевал к инженерам, так же ушедших думать, что можно сделать и откуда получить воду.

— Связистам найти средство связи и смонтировать его. Может, другие тоже уже догадались установить связь или вот-вот догадаются это сделать. Тогда мы сможем обмениваться знаниями и опытом, что тоже немаловажно в наших условиях.

Ушли искать и монтировать передатчик три человека.

— Теперь технари.

Таковых оказалась чуть ли не половина из присутствующих.

— Так, для вас работа такая. Всем известно, что из этих коробок в будущем должны были сделать многоквартирные дома, потому как они специально сконструированы с двойным назначением. Так сделайте из этой коробки дом. Налаживайте необходимые коммуникации, откройте и запустите систему вентиляции… а то уже дышать трудно. Не бойтесь, они снабжены фильтрами и ничего опасного из внешней среды к нам не попадет. Включайте кондиционеры. Передайте инструкции по другим секторам…

Оживленные технари вышли в коридор и стали расходиться по посадочному модулю.

— Остальные — оказывайте всяческую помощь специалистам в своих областях, какую они только попросят. А пока они разбираются, можете начать с демонтажа этих наших хрустальных гробов.

— Чего их демонтировать?.. — спросил все тот же недовольный.

— Чтобы под ногами не путались! Зачем нам эти ванны? Спать, что ли, в них? Может, они для чего-нибудь другого понадобятся, например, для оранжерей, чтобы выращивать пищу.

— А с этими необратимыми коматозниками что делать? — спросил другой. — И трупом этим замороженным?.. Все-таки неприятно рядом находиться…

— Пока ничего не делать, пусть остаются на месте. Очень скоро они понадобятся врачам.

— Зачем?! Они же по сути трупы… растения. Их уже не вылечить.

— Их никто не собирается лечить, даже наоборот — заражать.

— Зачем?! — еще больше изумился парень.

— Для того чтобы получить вакцины, нужны антитела, а чтобы получить антитела, кто-то должен переболеть и выработать их. Вот эти так называемые растения и будут болеть. Мозг у них, конечно, накрылся медным тазом, но все остальные функции действуют, а значит, у них проявятся те же реакции на заразу, что и у полноценных людей. На них же будут тестировать первые лекарственные образцы. Кроме того, они же ответят нам на вопрос о съедобности тех или иных форм флоры и фауны Сахары. Или, может, ты добровольцем в дегустаторы запишешься? Не говоря уже обо всем прочем?

Парень нахмурился и ушел.

— Вот ведь фрукт… — фыркнул Ремезов. — Так, вроде всех заняли делом… Ну а мы с тобой попытаемся добраться до головного отсека корабля и получить всю доступную информацию из главного компьютера. Нам нужно узнать, чего ожидать от этого мира в будущем. Благо машины есть… Как ты на это смотришь?

Эрик «смотрел» резко отрицательно. Страх, паника накрыла его с головой. Он никуда не собирался выходить из модуля. Ни за что! А как иначе?! Рвануть по неизвестной планете вдвоем на машине! Самоубийство чистой воды. Вирусы, твари, бог знает что еще…

Но ответить Махов не успел. Антона Николаевича схватила за руку его жена, буквально выкрикнув:

— Я тебя никуда не отпущу! Или поеду с вами!

— Дорогая… Так нужно. Да и бояться по большому счету нечего. Там пустыня, нам ничего не угрожает. А ты слаба, долгую поездку тебе не вынести, тебе нужен отдых.

Первая волна страха отступила, и Эрик ощутил отвращение к самому себе.

«Снова я превращаюсь в трусливую тварь, какой был на Земле, — подумал он. — Опять сидеть и прятаться? Ну уж нет! Именно за этим я полетел в колонию, чтобы избежать уродства души. Остаться человеком».

— Антон Николаевич, я поеду один, — твердо сказал Махов, подавив в себе последние ростки страха.

Хотя нет, страх перед неизвестностью все же остался, но он больше не влиял на его решения.

— Чего?!!

— Вы нужны тут. Без вас, без вашего пинка под зад, они быстро расклеятся, и все застопорится. Их нужно все время подгонять, наставлять, подбадривать… Надо признать, у вас это очень хорошо получается. Есть в вас руководящая жилка. Даже я проникся.

— А то! Раньше это было моей работой! — усмехнулся Ремезов.

Увидев непонимание в лице Эрика, он пояснил:

— Я раньше служил инструктором в полицейском спецназе, натаскивал молодых, так называемых «крысоловов».

Эрик невольно напрягся, даже чуть не отшатнулся, это встрепенулась в нем укоренившаяся глубже, чем он думал, сущность «крысы», но потом быстро успокоился. Все это уже не имеет значения и к нему не относится.

— Но и ты, парень, не промах, один собрался куда-то ехать… Но одного я тебя не отпущу. Тебе нужен напарник. Без напарника нельзя. Кто-то должен в случае чего страховать тебя.

— Лучше я все же один, — настоял Эрик, немного подумав. — Думаете, кто-то вызовется добровольцем махнуть в неизвестность?

— Хм-м… действительно.

— Вот и я про что. Хотя, конечно, можно бросить клич… но я сомневаюсь. А кого-то назначать в напарники в принудительном порядке, так это только усугублять ситуацию. Лучше уж надеяться только на самого себя, чем положиться на кого-то к этому не готового. Беда может случиться еще быстрее. Сами должны понимать…

— Но один… если что-то случится…

— Ну случится и случится. Одним колонистом больше, одним меньше… — ответил Махов с покорностью судьбе, удивившей даже его самого. — Будем связь держать и все такое…

— Тебе что, совсем не страшно?

— Есть немного… — признался Эрик. — Только полные психи ничего не боятся. Бесстрашие — это опасная патология. Но я вам признаюсь: я больше боюсь оказаться здесь, когда все начнут протягивать ноги от обезвоживания… Я просто бегу от всего этого сумасшествия. Так что в каком-то смысле я даже сейчас проявляю трусость. Одному, как ни странно, в такой ситуации легче.

— Спорный вопрос, — усомнился Ремезов. — Впрочем, может, ты и прав… В конце концов ты взрослый парень и отдаешь себе отчет в собственных действиях. Хотя ты странный… никто из нормальных молодых людей на такое бы не решился. Если только ты уже успел пережить что-то очень сильное… и тебя этим путешествием, по сути прогулкой, просто не пробрать…

Ремезов на несколько секунд задумался, вглядываясь в лицо Махова и пытаясь сообразить, что к чему. Где в благополучном мире Земли можно пережить то, что либо ломает, как щепку, либо закаливает?

— «Крыса»?! — наконец догадался Антон Николаевич с изумлением.

Махов только усмехнулся одними уголками губ.

— Но как ты — «крыса», оказался здесь, среди, как вы говорите, «хомяков», если тебя поймали?!

— Не поймали — я сам сдался. Подробности потом расскажу, по возвращении или когда болтать будем по радио, как раз будет о чем. Если вы теперь доверите мне такую миссию…

— Твое право… Да, я доверяю тебе.

— Ну ладно, тогда я пойду готовить машину. Думаю, при помощи добровольцев смогу ее расконсервировать до того, как сядет солнце, чтобы батареи успели зарядиться к ночи.

— Ночью поедешь?

— Нет… мне все-таки нужно немного отдохнуть, но перед поездкой машину опробовать не помешает, чтобы в прохладе устранить все недочеты, если такие возникнут.

— Тогда ладно…

7

Через три часа специально разработанный для колоний шестиколесный, двухтонный внедорожник «круизер» на пять пассажирских мест и с очень обширным крытым багажником, стоял под местным уже клонившемуся к закату светилом и заряжал свои батареи посредством солнечных панелей, коими являлась вся поверхность машины, за исключением стекол да колес.

— Быстро вы, — удивился Ремезов, разглядывая «круизер». — Этому монстру не страшно никакое бездорожье с такими колесами да при таком их количестве.

— Да там сущие пустяки, — отмахнулся Эрик. — Только и требовалось, что шины надуть, залить всяческие технические жидкости и избавить несколько узлов от смазки. Работы на самом деле на час, если бы у нас имелся опыт и все не возились, как сонные мухи. А у вас как дела?

— Не очень. По всем расчетам выходит, что длины труб, даже с учетом тех, что требуются для внутреннего монтажа модуля, не хватит, чтобы дотянуться до источника воды в каньоне. До него только два с половиной километра. Далековато сели. Потом еще вниз полкилометра, если не больше… и до воды тянуть еще минимум полкилометра. Если там вообще вода есть в открытом виде.

— Но пар…

— Пар могут и растения выделять, как когда-то на Земле экваториальные дождевые леса. Собственно, тут и произрастают их аналоги. Но я все же считаю, что вода есть именно в открытом виде. Просто длины труб не хватает.

— Много?

— Порядочно.

— Проклятье… и что, совсем ничего невозможно сделать?

— Думают…

— А до каньона труб хватает?

— Хватает… Ты что-то придумал?!

— Ну я только подумал…

— Говори! — потребовал Ремезов.

— Честное слово, не знаю… можно ведь и паром воспользоваться.

— Паром?

— Ну да. Засосать его и через морозильник прогнать для конденсации влаги. Насосы и морозильники есть…

— Голова! — с силой хлопнул по плечу Эрика Ремезов. — Все, я побежал к этим так называемым инженерам! Они это должны были придумать! Ведь все проще некуда! Значит, хреновые инженеры, что лишний раз подтверждается тем, что их в колонии отправили, потому как на Земле никому не нужны были!

Антон Николаевич и вправду убежал со всех ног. Люди продолжали работать, разбирая необходимое оборудование. Сейчас они занимались в основном медицинскими комплексами.

Предполагалось, что спускаемые модули станут центром нового населенного пункта. И как любой населенный пункт, он должен иметь хорошую медицинскую базу. Оборудования было довольно много, так как клали с запасом еще и для того, чтобы переоснастить часть уже износившегося оборудования в других городах Орхана.

Выковыряли все, что только можно использовать в хозяйстве, выбросили ставшие бесполезными капсулы для низкотемпературного сна. Они вообще-то должны были служить ваннами в ванных же комнатах, но сейчас не до этого.

Выносился наружу груз, чтобы освободить место в грузовых отсеках, и можно было добраться до необходимых в первую очередь для выживания ресурсов.

Расконсервировали новые машины. Те же «круизеры», грузовики «мул» и даже пару автобусов. Вот их зачем, Махов не очень понял. Ну да ладно.

Еще в каждом модуле имелось по десять легких самолетов «стриж» и вертолетов «пчела». Загрузка, как по пассажирам, так и грузом мало чем отличалась от внедорожника — пять человек пассажиров и до полутонны груза. Но пилотов в модуле не оказалось. Иначе от идеи с поездкой на машине можно было бы отказаться. Хоть по воздуху намного проще и быстрее. Но не судьба.

В модуле также обнаружили сельскохозяйственную технику: два мощных трактора на гусеничном ходу и один комбайн. Но их пока не трогали. Пахать пока нечего.

Эрик даже не заметил, как уснул, пристроившись в уголке и наблюдая за людьми, в ожидании когда зарядятся батареи «круизера» и его можно будет обкатать. И не разбудил никто.

Испытывать машину пришлось на следующий день, впрочем, в этом уже не было большой необходимости.

— Нормально твоя машина ездит, все в порядке, — заявил ему Ремезов. — Я ее сам обкатал. Трубы на ней возили.

Махов невольно поразился тому, как сильно за столь короткий срок сдал Антон Николаевич. Лицо осунулось. Под глазами залегли глубокие тени.

— Что с вами? Вы так выглядите…

— Ничего не поделаешь, ты оказался прав, их действительно нужно пинками подбадривать, вот и пришлось гонять без сна. Мне доктора пару укольчиков сделали — и я как заводной. Зато все подготовили. Получили первые литры воды! Вот, держи.

Ремезов протянул Эрику пластиковую фляжку на пол-литра.

— Тебе, как автору идеи. Да ты не бойся. Ее таблетками обеззаразили, через фильтры пропустили и даже вскипятили для надежности. Хотя я не уверен, что перечислил процедуры в правильном порядке… Вкус после всего этого не ахти, но все же вода.

Махов взял фляжку, сделал глоток и поморщился. Вкус действительно оставлял желать лучшего, но зато от жажды не умрешь.

— Производительность, конечно, тоже невысокая с учетом того, что нужно поить без малого пять тысяч человек, но от обезвоживания никто не скопытится, если под солнышком гулять и загорать не будут.

— Ну и отлично.

— Качество воды повысится, когда наберем ее достаточно, чтобы запустить модульную или, правильнее теперь говорить, домовую систему очистки. Но для этого нужно накопить минимум тысячу литров и поддерживать этот уровень.

Эрик действительно испытал громадное облегчение и в то же время большую тревогу. Пять тысяч человек они кое-как спасли, а как остальные колонисты? Смогли ли они обеспечить себя водой или мучаются от жажды?

— Лаборатории пока не готовы, но пару коматозников уже напоили неочищенной водой, а другим дают дышать местной атмосферой, — продолжил рассказывать Ремезов. — Так что скоро узнаем, чего нам стоит опасаться. И стоит ли. Авось все не так страшно, как видится…

— Сколько их всего?

— Только у нас оказалось восемьдесят девять человек необратимых коматозников и два десятка полноценных трупов.

— Много…

— Немало. К потерям можно записать еще троих спятивших. Около двух десятков на грани. Их успокоительными напичкали. Сколько их еще будет — остается только гадать.

Махов скривился. Похоже, психологические тесты на Земле проводились для проформы.

— Но зато опыты проведут наиболее полные и разносторонние. В том числе и над спятившими… Это поможет нам всем.

Эрик кивнул. Комментировать такое как-то не хотелось. Но что поделать, жесткие условия бытия диктуют жесткую мораль поведения и отношения к ближним своим, если они больше ни на что не годны.

— Связаться с кем-то удалось?

— Нет…

— Тогда мне нужно торопиться.

— Поедешь, как будешь готов, — остановил его Ремезов. — Сейчас накапаем тебе пятилитровую флягу воды, соберем, как полагается, вооружим — и тогда поедешь. Держать дольше необходимого не стану, не бойся.

— Так пока то да се, ночь наступит…

— Насчет ночи ты не волнуйся. Нет тут ночи.

— Как так?! — ужаснулся Эрик.

— Да нет, я не в том смысле, что солнце постоянно висит над головой! — приглушенно засмеялся Антон Николаевич. — Успокойся… Просто, когда сядет за горизонт светило, газовый гигант засияет так, что станет светло как днем. Собственно, я считаю, что нам надо переходить на ночной образ жизни. В плане освещения абсолютно ничего не теряем, а вот в температурном плане очень даже выигрываем.

— Прохладнее?! — с нескрываемой надеждой поинтересовался Эрик.

— Существенно. Дневные температуры достигают шестидесяти по Цельсию, а ночью столбик падает до сорока с небольшим. Упало бы и сильнее, да камни отдают накопленную днем жару… И радиация немного спадает. Тоже большой плюс.

— Тогда действительно лучше переходить на ночной образ жизни, — согласился Эрик.

— Еще лучше станет, когда мы уйдем в тень газового гиганта. Сейчас мы крутимся между светилом и планетой. Вот тогда наша ночь с газовым гигантом на небе станет днем, и будет наступать полноценная ночь со звездами на небосклоне. И температура опустится еще ниже. Так что лучше сразу период, когда над нами будет висеть только газовый гигант, считать днем, а когда солнце — солнечной ночью, ведь все равно будем отсыпаться в этот период суток, а когда вообще ничего над головами не станет — темной ночью. Общие же суточные периоды солнце-газовый гигант можно назвать мегаднем, а газовый гигант-темнота — меганочью. Но, как я понял, до меганочи еще довольно далеко.

Эрик невольно встряхнул головой, пытаясь переварить несколько сумбурно данную Ремезовым информацию. Но общий смысл он все же уловил.

— Сколько тут сутки хоть длятся?

— Около восемнадцати-девятнадцати часов. Позже точнее скажу. Я как раз отсечку вчера задал на момент исчезновения солнца за горизонтом.

Эрик кивнул, подумав, что из Ремезова получается неплохой вожак их почти пятитысячной стаи. Хороший организатор, все успевает, предусмотрителен. Если так дело и дальше пойдет, то появляются хоть какие-то шансы на выживание на этой неприветливой планете. Эта мысль согрела душу и даже прибавила сил.

«Еще побарахтаемся», — почти оптимистично подумал Эрик.

Что тут сказать, ему и в самом деле хотелось верить, что все будет хорошо и им действительно удастся не только выжить, но и окрепнуть настолько, чтобы дать импульс развитию новой человеческой цивилизации. Что-то в этом действительно есть героическое…

8

Когда наконец светило скрылось за горизонтом и настал ночной день, действительно стало ясно, что в случае перехода на ночной образ жизни люди ничего не теряют, только приобретают. Огромный шар газового гиганта, вокруг которого вращалась Сахара, освещал поверхность своего спутника мягким светом, который можно сравнить с освещением на Земле, когда небеса скрыты тяжелыми серыми тучами, но при этом все отлично видно без напряжения и защиты глаз. Так же было и здесь.

Правда, сам вид огромного разноцветного шара над головой давил на психику. Но к этому люди скоро привыкнут и станут воспринимать его как само собой разумеющееся, по крайней мере, перестанут инстинктивно пригибаться, каждый раз глядя в небеса.

Особенно естественным все станет для потомков. Если они появятся… Но вопрос в том, захотят ли люди заводить потомство на такой негостепреимной планете как эта?

«Ну а почему нет? — подумал Махов. — Когда все устроится, все устаканится, жизнь войдет в какую-то более предсказуемую колею, природа возьмет свое… и как результат появятся дети, особенно если уничтожить все защитные и противозачаточные средства. Надо будет Антону Николаевичу потом предложить…»

— Восход начнется через девять часов двенадцать минут, — сообщил Эрику Ремезов, уточнивший длительность сахарианских суток.

— Понял. И еще, Антон Николаевич, я вот что хотел сказать, — чуть замявшись, добавил Махов. — Если авария все же случилась до того, как мы достигли Праймзоны, то…

— То «крысы» прилетели вместе с нами и, учитывая, что наш модуль имеет сто семьдесят девятый номер, то они находятся совсем рядом, — закончил за Эрика Ремезов. — Возможно, следующий за ними набит «крысами» или, что вероятнее, их везли в модулях со сто восемьдесят первого по двухсотый. Итого сто тысяч человек. Я вспомнил о них, как только понял, кем ты был. Я уже веду поиск людей, служивших в армии, полиции, охране и просто крепких парней для создания собственных сил самообороны. Оружия и боеприпасов для оснащения своей маленькой армии у нас в достатке.

Махов кивнул. Они оба понимали, что раз в качестве груза на Орхан отправили оружие, то вполне вероятно, что и на Праймзону тоже отправили аналогичный груз. Ведь тамошним колонистам тоже нужно противостоять агрессивному животному миру, да и новым поколениям колонистов, родившихся уже на Праймзоне, нужно защищаться от нового асоциального элемента, который продолжают к ним высылать с Земли и который попытается установить свои порядки. Не для «крыс» же это оружие предназначалось, в самом-то деле.

Всего на Праймзону должны были спустить двадцать спускаемых модулей. Легко подсчитать, что на Сахаре сейчас около ста тысяч «крыс» (чуть меньше, учитывая необратимых коматозников и не переживших полет) и откровенно уголовного элемента: убийц, насильников, воров и просто заблудших душ, совершивших преступление в мало контролируемом, почти в невменяемом состоянии, то есть чисто по пьяни…

Но если они, особо агрессивные, добрались до оружия и не смогли наладить свою жизнь, что, скорее всего, произошло, то вполне вероятно, они попытаются получить ресурсы за чужой счет. Тем более что транспорт у них есть, ведь в каждом спускаемом модуле находится по сотне таких же «круизеров», грузовиков и автобусов.

— Ну тогда все, мне пора, — сказал Эрик, садясь в машину.

— В какую сторону поедешь?

— На восток, навстречу солнцу, — выбрал направление Махов после краткого размышления, посмотрев то на запад, то на восток. — Если следующий встретившийся мне модуль будет под сто восьмидесятым номером, то я просто поверну назад и еще раз помашу вам ручкой, проезжая мимо.

Ремезов только посмеялся.

— Тогда бывай. И будь осторожен.

— Конечно, Антон Николаевич. «Крысы» всегда осторожны, потому и живы до сих пор… А какая-то часть меня навсегда останется «крысиной». Тут уж ничего не поделаешь.

— Это в наших условиях даже к лучшему, — кивнул Ремезов.

9

Эрик захлопнул дверцу внедорожника и, еще раз махнув рукой на прощание, нажал на педаль газа. «Круизер» легко и бесшумно взял с места и покатил по ровной, как стол, поверхности Сахары.

— Бортовому компьютеру включить запоминание пройденного пути.

— Исполнено, — отозвался бортовой компьютер женским голосом, определив, что за рулем находится мужчина. А сидела бы женщина — ответил бы мужским тембром.

Жидкокристаллический монитор мигнул, сменив общие данные внешней и внутренней среды на серую картинку-карту с курсором, посередине которой потянулась желтая линия. Автомобильный радар отмечал точки привязки, для начала взяв за таковой сам посадочный модуль и какой-то большой валун в стороне.

Функция запоминания пути позволяла автопилоту привести машину в стартовую точку в автоматическом режиме, если с водителем случится беда и он сам не сможет вести транспорт. Даже трудно представить, сколько таким образом было спасено жизней в колониях…

Полностью освоившись в управлении, что оказалось не трудно, Эрик разогнал «круизер» аж до пятидесяти километров в час. Бортовой компьютер внешними сенсорами оценивал впередилежащий путь и предупреждал об опасностях в виде большого камня или трещины в грунте (также отмечая их как ориентиры привязки), выделяя их контуры и окрашивая в красный цвет. Но подобных опасностей на пути встречалось не много, и путь получился на удивление ровным.

Двадцать километров пролетели за каких-то полчаса. Эрик даже ничего не почувствовал: ни страха (чего, собственно, бояться, пусто ведь кругом), ни даже особой радости или еще чего-то в том же роде. Не до веселья.

Через двадцать километров бортовой компьютер еще издали подсветил огромную тушу посадочного модуля. Махов не заметил вокруг никаких следов деятельности, тем более людей.

«Неужели они все еще внутри прячутся и все никак не наберутся смелости выйти наружу?» — удивился он не без легкого презрения, уже почти забыв собственный страх, который испытывал вначале.

Подъехав поближе, Махов обрадовался тому, что выбрал правильное направление. Посадочный модуль имел сто семьдесят восьмой номер, значит, его предположение о параллельности посадки спускаемых модулей относительно каньона оказалось верным и путь до головного модуля обещал быть довольно коротким.

«А может, они не проснулись? — снова подумал Махов о колонистах. — Либо компьютер не стал их будить, когда время полета еще не вышло… если не вышло. На самом деле ведь неизвестно, сколько мы в действительности пробыли в пути. Пять, десять, а то и все двадцать лет? Хотя нет, вряд ли двадцать, на такое время просто не хватило бы ресурсов медицинских комплексов. Запасы ограничены. Максимум пятнадцать… Но, собственно, что с ними? Сбой в системе пробуждения? Тогда…»

Махов не стал додумывать, что случится или уже случилось в этом модуле с пятью тысячами пассажиров, надел маску-противогаз и, не забыв прихватить винтовку, вышел из машины.

Внешних повреждений в корпусе посадочного модуля он не заметил. Постояв немного перед дверями и попытавшись представить, как его встретят, если пассажиры все же пробудились, — а вдруг его примут за инопланетянина и убьют со страху — открыл предохранительную крышку и нажал на кнопку открытия двери.

Автоматика сработала без проблем, и дверь в шлюзовую камеру отошла в сторону. Эрик вошел внутрь и снова нажал на кнопку, как только дверь за ним закрылась. Маску он решил пока не снимать. Мало ли что…

— Спокойно! — поднял руки Эрик, как только внутренняя дверь открылась и он увидел, что перед ним находится толпа человек в пятьдесят и многие в руках держат УВК-15 и пистолеты ПУ-5, того и гляди кто-нибудь со страху нажмет на курок.

— Кто ты?!! — истерично спросил один из встречающих.

— Человек, конечно! Или что, по мне это не видно? Хвоста вроде нет… две руки, две ноги, глаза не на стеблях, стало быть не инопланетянин…

Обстановка немного разрядилась. Чего, собственно, и добивался Эрик не бог весть какими шутками.

— Местный?!

— Нет. Такой же, как и вы, колонист из соседнего посадочного модуля. Вы что, как проснулись, так и сидите тут, даже не посмотрев, что там снаружи находится?

Изможденные, страдающие обезвоживанием люди переглянулись между собой, и самый говорливый кивнул:

— Да…

— Решили сдохнуть в этой консервной банке? Вентиляцию-то хоть включили?

Снова кивок.

«Ну да, иначе бы они уже от удушья все коньки откинули, — понял Махов. — Хоть это сделали — и то скорее от безысходности, чем осознанно».

Наконец встречающая делегация окончательно успокоилась, и люди без команды почти одновременно опустили оружие. А потом, после короткой паузы, на Эрика обрушился шквал вопросов.

Махов с Ремезовым предполагали и такой вариант развития событий, потому подготовились и к нему, за оставшееся до отъезда время записав ответы на все возможные вопросы и предложения по обустройству бытия на отдельный информационный носитель. Один такой кристаллодиск из целой сотни Эрик передал этим людям, предварительно ответив на самые насущные вопросы лично.

— Здесь все, что вам нужно. Ознакомьтесь и следуйте рекомендациям. Не бойтесь, иначе вы скорее умрете от страха, чем от болезней. Наши врачи уже монтируют лаборатории. Если среди вас тоже есть высококлассные специалисты, можете либо создать свою лабораторию, либо отправиться к нам, что предпочтительнее, потому как результат в разработке вакцин будет достигнут быстрее. И начинайте работать прямо сейчас. Судя по вашему виду, времени у вас мало. До восхода восемь с половиной часов. Если поторопитесь, то успеете смонтировать установку для получения воды, и к моменту, когда солнце взойдет, получите первый литр живительной влаги. Как ее добыть и сделать безопасной, все описано на диске. Ну а нет…

Эрик пожал плечами и развернулся, чтобы уйти.

— Постой! Куда ты?!! — завопили люди.

— Кроме вас есть еще куча колонистов, которые, возможно, как и вы, трясутся в своем гробу от страха. Им тоже нужно как-то помочь. У вас есть все необходимое, так что за работу. А я не могу терять ни минуты. Мне нужно спешить.

10

Выйдя из модуля и сев в машину, Эрик связался с Антоном Николаевичем и описал ему ситуацию, которую наблюдал у соседей.

— Мн-да, тяжелый случай… — проронил Ремезов и словно только что вспомнив, радостно добавил: — Но к счастью, не все такие! Я только что провел сеанс связи с пятьдесят восьмым посадочным модулем, догадались-таки смонтировать передатчик!

— Ну и слава богу, а то я уже боялся, что мы одни такие шустрые.

— Пока, похоже, что одни. Большего они не достигли, но я им переслал все, что мы наработали, и они тоже возьмутся за дело.

— Ну что ж, как минимум пятнадцать тысяч человек уже на пути к спасению. Сейчас я еще несколько модулей объеду, и будет больше. Главное успеть, а то они все от жажды загнутся.

— Только не гони. Поспешай, что называется, неторопливо. Поговорка: тише едешь — дальше будешь для тебя особенно верна. А то если что-нибудь с тобой случится, то сам пропадешь и других не спасешь. Помни об этом.

— Так точно, буду помнить и поспешать неторопливо. Конец связи.

— Конец связи.

Эрик продолжил путь на восток, но не успел проехать и десяти километров как увидел очередной модуль.

Махов невольно озадачился. Чем вызван такой разброс в расстоянии между посадочными модулями, то двадцать километров, то едва десять? Ведь по идее расстояния должны быть примерно равными. Это требование безопасности. Сбой в блоке, отвечающем за посадку? Или просто компьютеру пришлось пойти на риск и посадить очередной модуль ближе, так как дальше местность не пригодна для посадки?

Как бы то ни было, Эрик направился к модулю. Но чем ближе он подъезжал, тем сильнее ему становилось не по себе. Что-то не так было в очертаниях данного модуля. Его формы явно имели отличия. Он выглядел несколько ниже, но при этом шире. По окрасу блестящий, словно зеркальный. Вокруг тоже никакой деятельности не наблюдается.

Махова аж затрясло от какого-то странного ощущения. Тут смешалось все: страх, любопытство, радость первооткрывателя. Вот только открывателя чего? Ведь уже ясно, что это посадочный модуль не от транспорта «Интестинал ворм», на котором он сам прибыл на эту злосчастную Сахару.

«Инопланетяне?» — невольно подумал Эрик и тут же себя обругал.

Нет, корабль производил полное впечатление земного, но… очень старого. Песчаные бури вылизали верхнюю стальную часть его корпуса до блеска и испещрили глубокими бороздами толстые, частично осыпавшиеся жаропрочные плитки внизу.

Махов остановил машину, вышел и с благоговейным трепетом приблизился к огромной железной коробке посадочного модуля старинного корабля. Он действительно оказался очень стар, о чем свидетельствовало обозначение:

— «Орфей» 100/100, — прочитал Эрик. — Сотый модуль из ста.

Знаменитый «Орфей», названный так в честь системы, в которую он должен был лететь первым. Настоящий первопроходец…

Вот только слава его оказалась трагична. Это десятый, вылетевший с Земли и первый пропавший в пучинах космоса колониальный корабль (разведчики терялись сотнями и раньше, но не колониальные), еще той эпохи, когда люди сами заносили свои имена в ту, еще добровольную «Лотерею», чтобы одними из первых устремиться навстречу к звездам. Они сами летели к другим мирам, чтобы заселить их и жить так, как считали нужным и правильным. Эпоха энтузиастов, первопроходцев, мечтателей… Звезды своим манящим сиянием застилали им глаза. Они не ведали и не знали, как на самом деле жестоки звезды, с какими трудностями им придется столкнуться и… они столкнулись.

«Мы тоже летели в систему Орфей и тоже попали в аварию, как и он, и по какому-то галактическому совпадению прилетели на ту же планету, на какую прилетел он», — подумал Эрик, ощутив, как к горлу подкатывает ком, а сердце сжимается от боли.

Корабль с двумястами тысячами колонистов пропал двести семьдесят восемь лет назад. В те времена в принципе даже не посылали спасательных команд. Бесполезно по определению.

«Что с ними стало?» — подумал Эрик о своих далеких собратьях по несчастью и невольно оглянулся в их поиске.

Конечно, спустя почти три столетия невозможно разглядеть никаких следов их деятельности. Но это все же был колониальный корабль, а не просто транспорт, значит, у них в наличии имелись все средства, какие только можно пожелать для выживания.

Были. Но уж больно неприветлива Сахара. Даже если они и нашли способы уберечься от бактерий, вирусов, жестокой температуры, сумели развить производство продовольствия, но от радиации никуда не деться. Они, скорее всего, выродились. Сначала стали появляться больные и мутанты. А потом и вовсе наступила полная деградация воспроизводящих функций. Они исчезли. Потому к вновь прибывшим несчастным невольным переселенцам на Сахару никто пришел. Некому приходить…

«Они погибли, как погибнем и мы», — сделал неутешительный вывод Махов.

Внутрь посадочного модуля «Орфея» Эрик заходить не стал, хотя все двери были приветливо открыты настежь. Но это приветливость крокодильей пасти. Кто знает, кто там может прятаться в темноте? Подумав о том, что кто-то из местных агрессивных и хищных тварей, а то и целой стаи тварей, мог облюбовать корпус старого посадочного модуля под свои нужды, Махов поспешил отступить и сесть в машину. Не стоит искушать судьбу понапрасну.

Тут же дала о себе знать рация.

— Махов, почему не отвечаешь? — строго и одновременно озабоченно спросил Ремезов.

— Нашел посадочный модуль колониального транспорта «Орфей». Осматривал…

В эфире повисла тишина, только треск помех слышался из динамика. Несложно представить, как эта новость отразилась на лице Ремезова: удивление, смятение, интерес…

— Вот это да… — наконец выдал Антон Николаевич. — Занятно… Что ж, в будущем они нам очень сильно пригодятся.

— Как?

— В основном как оранжереи, ну и как дополнительное жилье. Людей придется расселять, и эти модули как нельзя кстати. Не селить же их в этих надувных домиках, что мы привезли с собой?

«Хозяйственник, блин, — с уважением подумал Махов. — Все-таки башка у него реально варит. И ведь даже не офицер, а „тупой“ служака-сержант, которого Устав много думать не обязывает».

— А что у вас?

— На связь вышло сразу два модуля, семьдесят третий и сто сорок восьмой.

— Что ж, наконец начали оживать не только телом, но и духом.

Что не удивительно и закономерно. Люди осознали, что волею трагического случая попали в безвыходную ситуацию, и хоть с большим запозданием, но выходят из шокового состояния и начинают бороться за жизнь, действуя примерно по одному и тому же алгоритму, просто потому что других вариантов действия нет.

— Ну ладно, продолжай поездку. Конец связи.

— Пока…

«Круизер» вновь стартовал, оставляя позади себя посадочный модуль старого корабля, ставшего очередной точкой привязки для маршрутизатора.

Дальше модули «Орфея» перемежались вместе с модулями «Интестинал ворма», только с большим «шагом» посадки. Все они оставляли гнетущее впечатление от гибели тысяч прилетевших сюда их предшественников, собратьев по несчастью и одновременно на собственном печальном примере рассказывая, что станет с ними самими — новички повторят судьбу орфейцев.

11

Время от времени путь пересекали перпендикулярные каньону расщелины в несколько десятков километров длиной, заставлявшие делать объезды, что отнимало много времени и сил. Да так много, что как бы Махов ни спешил к рассвету, он объехал всего семь посадочных модулей вместо планируемых десяти. Это так его вымотало, что с восходом солнца он вынужден был заночевать в сто шестьдесят втором модуле.

Вечером, то бишь утром (надо привыкать считать солнечный период суток ночью, что психологически очень и очень не просто) путь продолжился с очередного объезда расщелины, что обещало затянуть поездку до неприемлемо больших сроков. Ведь если и дальше будут встречаться такие же большие трещины, то путь удлинится в два-три раза. Но делать нечего…

Во время первой остановки второго дня у посадочного модуля Эрик даже не сразу понял, что с ним не так, и, лишь взглянув на номер модуля, понял, что случилось. Сразу за сто шестьдесят седьмым шел сто двадцать второй. Это значит, что сорок четыре модуля куда-то пропали, а вместе с ними двести двадцать тысяч человек.

Впрочем, гадать, что с ними стало, особо не приходилось — люди погибли, ведь произошла какая-то катастрофа, из-за чего корабль вынужден был сменить курс с Орхана на Сахару, будучи не в силах долететь даже до первого пункта назначения — Праймзона, свернув к условно пригодному для жизни миру. То же самое, скорее всего, случилось с колониальным кораблем «Орфей». Один маршрут, одна беда.

Хотя погибнуть они могли уже при подходе к звездной системе Сахары, проходя через внешний астероидный пояс, где булыжники повредили модули с колонистами, а не в момент непосредственной катастрофы, заставившей сменить курс. Впрочем, это не важно. Ведь колонисты так или иначе погибли.

«Надо будет на обратном пути проверить нумерацию модулей „Орфея“, — подумал Махов, пожалев, что не сделал этого раньше. Но кто знал? — Возможно, что и у него посадочных модулей будет не хватать. Но не факт, ведь „Орфей“ пилотировали люди, а не компьютер, который мог серьезно пострадать при аварии. Люди в таком случае могли провести корабль искуснее».

Потеря двадцати двух процентов колонистов усугубила и без того плохое настроение. Их и так-то всего миллион летело, это считая вместе с «крысами», что, по сути, есть человеческий балласт, а тут такие потери, и ведь среди добропорядочных людей, а не среди «крыс» и откровенных уголовников. Это не считая примерно трех-четырех процентов необратимых коматозников и умерших, и это тоже не маленькая цифра, если считать выживших, и даже без учета смертей среди «крыс», коих не жалко.

«А ведь с „крысами“ наверняка еще проблемы возникнут, если нам удастся избежать скорой смерти, — невольно пророчествовал Эрик Махов. — Не могут не возникнуть. Ведь если тот же Сиволапый (если его отправили на данном транспорте) дорвется до оружия, в чем сомневаться не приходилось, он и здесь на Сахаре постарается привести свой план возвышения на Олимп власти в реальность. Как пить дай попытается, у него просто нет другого пути, чтобы выжить… Съешь или будешь съеденным».

Следующий сто двадцать первый посадочный модуль его тоже не порадовал. Снова никакой активности, хотя уже столько дней на Сахаре, могли бы и ожить не только в физическом, но и эмоциональном плане, и начать борьбу за жизнь. Это уже ни в какие ворота не лезет.

«Неужели до сих пор сидят внутри? — поразился Эрик. — И даже передатчик не догадались развернуть?»

Все-таки в такую тупость и трусость людей верить уже не хотелось. Эрик подъехал вплотную к корпусу модуля и вышел из машины. Нет, никто не выходил. Абсолютно никаких следов. Хотя какие следы на камне? Да еще с вечера на ночь и с ночи на утро поднимается небольшой ветер, несущий песок. Вообще все следы заметает…

Открыв дверь, Эрик вошел внутрь, но и здесь его не встретили как в самом первом случае. Только свет автоматически зажегся — и все, никакой деятельности людей по-прежнему не наблюдалось. Пустота и тишина.

Почувствовав, что дело дрянь, аж в животе неуютно стало, Махов с замиранием сердца поднялся на первый пассажирский уровень и вошел в первый же зал, где должны были находиться колонисты. Колонисты оказались на месте… в своих капсулах.

Но стоило только бросить взгляд на ближайший монитор, как робкая надежда на то, что эти люди по какой-то причине просто продолжают спать, пропала без следа. На мониторах светилась только одна надпись: «Прекращение жизнедеятельности». Все показатели жизнедеятельности действительно оказались на нуле. Это полноценные мертвецы, даже не необратимые коматозники.

Пять тысяч человек в этом посадочном модуле оказались мертвы из-за какого-то сбоя в компьютерной программе, отвечающей за поддержание жизни.

Вернувшись на ватных ногах в машину и едва не проблевавшись, Эрик связался с Ремезовым и сообщил ему печальные новости.

— Хреново, — отозвался тот.

— Да… Но вы бы снарядили экспедицию… собрали бы все необходимое: трубы, насосы и все необходимое, чтобы добраться до открытой воды.

— Прямо сейчас и распоряжусь. Чужие запасы нам действительно очень помогут. Не хочу показаться циником, но возможно, что их смерть это залог спасения остальных.

— Я понимаю. Ладно, я еду дальше.

— Давай… и держись.

— Держусь.

Махов уже боялся ехать к очередному модулю, не желая вновь видеть десятки, сотни и тысячи мертвых тел, застывших в своих хрустальных гробах. Это жутко страшно. Но делать нечего, нужно все выяснить. Назвался груздем…

— Что за черт? — удивился Махов.

Приборная панель показывала что «круизер» проехал уже двадцать два километра по прямой, ничего объезжать не потребовалось, а посадочного модуля в ожидаемом месте нет. На горизонте тоже ничего не видать.

«Куда он подевался?» — недоумевал Махов.

Эрик решил рискнуть и проехаться вдоль края каньона, уже заподозрив, что именно случилось, хотя край каньона хорошо укутывала белесая пелена пара. Пришлось включить фары.

Неприятная догадка полностью подтвердилась. Очередной сбой в программе компьютера, только уже корректировщика, отвечавшего за маневрирование модуля при посадке.

Похоже, что двигатели до последнего пытались поправить положение и вынести модуль на площадку подальше от обрыва, и им это почти удалось, но что-то не заладилось. Посадочный модуль сел на самый край каньона, зависнув какой-то частью над пропастью. Грунт не выдержал сотни тонн стали и груза модуля и обрушился…

Край каньона имел свежие следы облома. Сомнений нет, модуль рухнул в каньон с полукилометровой высоты. Что случилось с колонистами в данном случае, гадать тоже не приходилось. Упасть с такой высоты и выжить просто нереально. Да еще и процедура пробуждения даже не началась, так что там точно все мертвы.

— Еще пять тысяч человек как корова языком… И снова они кому-то подарят дополнительный шанс на выживание. Только чтобы его получить, придется изрядно потрудиться, доставая все, что там хоть немного уцелело.

Вернувшись в машину, Эрик сообщил Ремезову и эту новость.

Планета уже собрала богатую дань только за право попытаться выжить на ней. А сколько еще возьмет непосредственно в процессе попытки?

12

К следующему модулю Эрик подъезжал с совсем уж тяжелым сердцем, ожидая либо первое, либо второе развитие событий. Но, к его большому облегчению, оказалось, что все его волнения напрасны. Возле сто девятнадцатого модуля активно кипела жизнь. С души прямо-таки камень свалился.

За пятнадцать минут до рассвета Эрик остановился у сто пятого посадочного модуля, возле которого также велась радующая глаз активная работа.

Эрик подъехал к модулю и вышел из «круизера». Его заметили еще издали.

— Привет, — поздоровался он с обступившими его людьми.

— Здорово… — поздоровался с Маховым высокий мужик с пудовыми кулаками.

— Вы уже выходили на связь со сто семьдесят девятым модулем?

— Ты оттуда?

— Да.

— Выходили. Получили несколько ценных советов. Сейчас реализуем их на практике…

— На постой пустите? А то ехать дальше при свете солнца очень уж не хочется. Кондиционер в машине сейчас-то едва справляется с нагрузкой, а уж что будет днем…

— Нет проблем, парень. Гостем будешь.

— Благодарю.

— Окрестности осматриваешь?

— Вроде того. Объезжаю соседей по этой стороне каньона, помогаю тем, кто так и не набрался смелости выйти наружу.

— И много таких?

— Хватало. Сейчас уже почти нет, но главная моя цель — добраться до головного модуля и выудить из главного компьютера всю информацию о Сахаре. Надеюсь, что модуль окажется на нашей стороне каньона, а то спускаться вниз на полкилометра, потом переходить сам каньон, возможно, даже вплавь, и подниматься…

— Чистое самоубийство, — закончил за Эрика вожак сто пятого модуля.

— Вот именно.

Осмотревшись по дороге к модулю, Махов даже не сразу понял, над какой конструкцией работают люди, и только лишь когда они стали скрываться под защитой корпуса от жарких лучей встававшего над горизонтом солнца, он увидел, что это легкий вертолет, как и «круизер», работающий на солнечной энергии.

— Вы собираете вертолет?

— Верно.

— То есть у вас есть кому им управлять?!

— А то зачем бы мы стали над ним горбатиться?! — произнесла подошедшая к ним девушка.

— Это Элен, наш пилот, — отчего-то с некоторым неудовольствием представил ее вожак, бросив быстрый взгляд на Эрика.

— Эрик Махов, — в свою очередь представился Эрик.

— Как продвигаются дела со стрекозой? — спросил вожак девушку.

— Нормально, Тимур. Будь у нас еще час, успели бы собрать полностью и даже опробовать. А сейчас только накопители включили. Пусть батареи заряжаются.

— Ничего, закончите, как только сядет солнце. Нам с вертушкой спешить особо некуда…

Девушка кивнула.

— И не страшно тебе, путешественник, одному по неизвестной планете на машине рассекать? — спросила Махова Элен.

— Не очень. Пусто ведь… Был бы кругом лес, монстры за каждым кустом, тогда другое дело, уписался бы от страха. Пришлось бы штаны через каждые десять километров менять. А поскольку их у меня запасных нет, то и вовсе голым ехать.

Девушка звонко засмеялась.

— А вы куда лететь собрались? — в свою очередь поинтересовался Эрик.

— Да просто осмотреться вокруг, что да как…

— Да, воздушная техника — это сила. А то я пока объезжал все эти трещины в грунте, столько лишних крюков наделал…

— Не говоря уже о том, что на машине не перебраться на ту сторону.

— Верно, — кивнул Махов. — Это самая большая проблема. Если головной модуль все же на той стороне, то даже и не знаю, что делать. Одна надежда на вас теперь.

— Нет проблем, — кивнула девушка.

— Как у вас с водой?

— Пить хочешь?

— Да нет, меня снабдили в дорогу вполне достаточным для экономного потребления количеством. Просто интересуюсь.

— Не очень. Установка только заработала и дает едва-едва на поддержание жизни. Но все легче, чем еще несколько часов назад было.

— Знакомо. Укрупняться надо. Будет, конечно, теснее…

— Это ты сейчас к чему про тесноту? — спросила Элен с непонятной улыбкой, пристально взглянув на Эрика.

Махов невольно стушевался.

— Э-э… ты не так поняла… в смысле… я про то, что если объединятся два модуля, то трубы удастся довести до открытой воды на дне каньона и ее можно забирать сколько требуется.

Элен снова заливисто засмеялась, заставив окружающих обратить на них внимание. Здоровый смех, тем более такой громкий, на Сахаре явление редкое, если вообще звучал впервые в истории. Смех сумасшедших в расчет не нужно принимать, потому как он по определению нездоровый.

«Она меня специально подколола», — понял Махов.

Сначала он разозлился, но быстро простил. Злиться на Элен не было никакого желания. Даже наоборот, хотелось смеяться вместе с ней, вот только хмурый взгляд Тимура этому отчего-то не сильно способствовал…

13

Пообщавшись с колонистами из сто пятого модуля и удовлетворив их любопытство, Эрик стал готовиться ко сну в углу наполовину очищенного грузового ангара. Следовало поднакопить сил, поездка обещала быть еще очень долгой, а ведь потом еще возвращаться.

«Хотя можно остановиться на полпути», — уже засыпая, вдруг подумал Махов, вызвав в памяти образ Элен.

Эрик проснулся за полчаса до захода солнца. В ангаре стало шумно, люди толпились у ворот, ожидая, когда солнце исчезнет за горизонтом и можно будет заняться хоть каким-то делом.

К своему большому сожалению, Махов так и не увидел Элен.

«Неужто Тимур прячет ее от меня? — разочарованно подумал он. — Или они…»

Об этом пошлом «или» думать не хотелось. И потом, кто он такой? К тому же не место и не время для дум о женщинах…

Но в голове возникла мысль, что им не прикажешь, и они продолжают свой бег еще некоторое время в заданном направлении.

«А если прячет, то есть причина? — подумалось ему, и сердце легонько встрепенулось, а к лицу прилила кровь. — Прячет, значит, боится. Боится — значит, есть причины…»

Наконец солнце село, и люди вышли в ночную (то бишь дневную, дневную, черт возьми!) жару Сахары. Эрик поспешил спрятаться в своей машине, врубив кондиционер на полную мощность. «Круизер» хоть и стоял большую часть дня (солнечной ночи!!!) в тени посадочного модуля, но успел разогреться неимоверно, и внутри царила атмосфера парилки.

Наконец кондиционер справился с нелегкой работой, и температура снизилась до приемлемого уровня. Эрик, так и не дождавшись ни Тимура, ни тем более Элен, с которой он все же хотел бы переброситься парой слов на прощание и просто еще раз ее увидеть, тронул машину в паршивом состоянии духа.

«И чего я вообще губу раскатал?» — обозлился он на себя, на Тимура и даже на Элен.

Бортовой компьютер предупреждающе пискнул и объявил о приближающейся опасности в виде поперечной трещины на пути. Махову пришлось взять себя в руки, снизить запредельную скорость почти под сто километров в час и начать объезд очередного препятствия.

— Спокойно, а то убьешься, — с самоиронией сказал себе Эрик.

Девятнадцать, двадцать, двадцать один километр пути, если считать по прямой, без объездов, остались позади. Махов, въехав на возвышение, остановился, чтобы осмотреться. Он снова не находил посадочного модуля.

«Неужели еще один шлепнулся в обрыв?» — подумал он.

Подъехав поближе к краю, он не нашел никаких следов такого печального развития событий. Грунт и легкая растительность в виде мха коричневого цвета, растущего по краю и питавшегося испарениями, был не поврежден.

Внизу тоже ничего не видно, обзор закрывал плотный водяной пар. Понимая, что он просто теряет время на бесполезные поиски, Махов продолжил путь на восток к следующему посадочному модулю.

Но и через очередные двадцать километров он ничего не обнаружил.

Даже модулей «Орфея» больше не наблюдалось.

Совпадение? Или закономерность?

— Странно…

На всякий случай Эрик проехал еще двадцать километров, но и там, где следовало находиться очередному посадочному модулю, ничего не обнаружилось.

— Приехали…

Ехать дальше действительно не имело никакого смысла. Что-то подсказывало ему, что никаких модулей дальше нет. Там, где еще минимум полсотни посадочных модулей, если компьютер разделил их поровну и посадил по обе стороны от каньона?

«Может, все правильно, и компьютер действительно разделил их поровну, просто их меньше, чем ожидалось? Может, остальные пропали, как это случилось с модулями со сто шестьдесят восьмого по сто двадцать третий?» — размышлял Эрик.

Если так, то потери колонистов просто чудовищные, и шансов на выживание в связи с этим становится запредельно мало.

Эрик Махов, обрисовав ситуацию Ремезову, повернул назад. Его миссия закончена. Перебираться без надлежащих средств защиты на другую сторону каньона, чтобы продолжить исследование, действительно самоубийство в чистом виде.

Эрик вернулся к сто пятому модулю.

— Быстро ты, — недовольно пробубнил Тимур.

— Дальше вас на этой стороне никого нет. Вы крайние.

— Вот как?!

— Да.

Эрик невольно посмотрел в сторону вертолета. Элен спешила к ним. Махов почувствовал, как у него становится теплее на душе, и невольно широко улыбнулся девушке.

— Привет…

— Что случилось? — спросила она.

Тимур неохотно довел до нее информацию, полученную от Махова.

— Вот как?! Что ж, в этом я могу помочь. Вертолет уже готов, и мы можем…

— Ты никуда не полетишь, — насупился Тимур.

— Полечу.

Тимур хотел сказать что-то еще, уже даже открыл рот и начал жестикулировать, но девушка его заткнула, добавив жестким со сталью, звенящей в голосе, тоном:

— Просто сяду и полечу. И никто меня не остановит. В конце концов это наша обязанность перед другими людьми.

Тимур, похоже, тоже не ожидавший такого активного отпора, пару раз хлопнув глазами, отступил на шаг и закрыл рот.

— Хорошо… делай что хочешь… — сдался он, раздраженно махнув рукой, и, резко развернувшись, отправился восвояси.

Спорить с женщиной на людях, да еще на повышенных тонах, это зря терять свой авторитет.

— Ну что, полетели?! — повернулась к Эрику Элен, вся в нетерпении. Ей, похоже, очень хотелось полетать. — Не будем терять время, тем более что его не так уж и много до восхода.

— Ты подбросишь меня к моему модулю? А то потом возвращаться…

— Без проблем!

— Тогда вперед! Только возьму некоторые вещи и машину домой отправлю…

«Круизер» после соответствующей команды, как только Махов закрыл дверь, плавно взял с места и, аккуратно развернувшись, отправился на запад к точке отправления.

— А твой вертолет так может?

— Он может даже круче! — усмехнулась Элен. — Не только вернуться по проделанному пути, а полететь напрямик, не повторяя каждый поворот, проделанный ранее.

— Специфика. Машина тоже могла бы напрямик, если бы не препятствия на пути, а их оказалось ну очень много.

Элен кивнула и начала запускать свою машину. Приглушенно загудел электрический двигатель, раскручивая широкие винты.

Эрик едва успел разложить свои вещи на заднем сиденье и заскочить в кабину рядом с пилотом, когда вертолет резко оторвался от поверхности.

— Лихачка… — выдохнул он, поспешно пристегиваясь ремнем безопасности. — Я уже начинаю сомневаться, а не безопаснее ли пройти через кишащий местным зверьем и всякой заразой каньон, чем лететь с тобой?..

На это Элен только рассмеялась и заложила крутой вираж, от которого у Махова сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

14

Вертолет легко поднялся над испарениями и, повинуясь пилоту, завис прямо над центром каньона.

— Ты чего? — глухо спросил Эрик, нервно поглядывая вниз, на эту молочную клубящуюся полосу испарений.

— Да вот думаю, может, нам спуститься вниз и посмотреть, что там?

— Слишком рискованно… В этом тумане не видно ни зги… Врежемся еще во что-нибудь — и придет конец нашему путешествию.

— Не врежемся. Я аккуратно, и радар есть, сразу увидим препятствие.

— Лучше уж потом, после того как все сделаем, — настоял Эрик.

Элен кивнула и отвела ручку штурвала в сторону. Вертолет послушно лег на борт и полетел к другому краю каньона. Минута полета, и они оказались аккурат над посадочным модулем, что стоял напротив сто пятого.

Там они увидели примечательную картину и сначала не поняли, что она значит. От модуля куда-то на север бежал мужик, раздеваясь на ходу и махая снятой одеждой. За ним бежало еще несколько человек, явно погоня.

В конце концов мужик разделся догола и продолжал бежать зигзагами, махая руками, то и дело подпрыгивая и что-то выкрикивая. Его все-таки поймали и повалили.

— С катушек слетел, — прокомментировал Эрик происшествие.

— Да, похоже на то… У нас тоже одна женщина спятила. Только втихую, сидит раскачивается, как маятник… Будем садиться? — спросила Элен.

— А смысл?

— А я откуда знаю? Ты начал свое путешествие. Ты главный, тебе и решать. Я всего лишь пилот.

— Не будем, — хмыкнул Махов. — И так видно, что люди работают, значит, все в порядке… за исключением небольшого инцидента с умалишенным, а то будем только время терять.

— И то верно. Тогда летим дальше. Вопрос только: куда? На восток или на запад?

— Давай осмотрим восточную сторону, чтобы убедиться в правильности моих выводов о том, что дальше модулей нет, по аналогии с нашей южной стороной каньона.

— Хорошо.

Как Эрик и ожидал, модулей на востоке не оказалось. Пришлось возвращаться. Но на вертолете все эти маневры занимали совсем мало времени, гораздо меньше, чем на машине, так что особой досады от того, что они только зря мотались туда-сюда, он не испытывал.

— Ты где так вертолетом управляться научилась? — задал вопрос Махов, ответ на который он хотел узнать уже очень давно. Все-таки женщина-пилот, да еще такая молодая, его ровесница, что ни говори — это несколько необычно.

— От нечего делать. Когда работы нет, волей-неволей начинаешь искать себе занятие по душе, чтобы не свихнуться. Думаю, тебе это знакомо…

Эрик согласно кивнул.

— Мне вот приглянулось пилотирование воздушных машин.

— И на самолете умеешь?

— Это вообще легче легкого… Но я предпочитаю вертолет. Мне кажется, он дает больше свободы, чем самолет. Можно зависнуть на месте… можно сесть на самый крохотный пятачок, где не сядет самолет и иначе вообще никак не добраться. Опять же самолет обязан летать, быть в постоянном движении, наматывать круги, все его маневры имеют определенный предел возможностей… то есть он своего рода диктует тебе свою волю.

— А ты, как я это уже успел заметить, этого не любишь, — усмехнулся Эрик.

Элен кивнула, задорно улыбнувшись.

— Не люблю.

— Хорошее у тебя было хобби. Полезное.

— А ты чем занимался?

Махов смутился, вспомнив свое увлечение.

— Ну?

— Модели кораблей строил…

Элен вздернула брови в удивлении и посмотрела на него, будто увидела впервые.

— Я всегда думала, что подобным занимаются глистообразного вида сопляки с прыщами, — засмеялась она.

Эрик только лишь вымученно улыбнулся.

— Но, видимо, я ошибалась, потому как вряд ли кто из них решился бы на путешествие по чужой планете, да еще в одиночку.

На этот раз Эрик воспрянул духом и расправил плечи. Похвала девушки всегда приятна.

Внизу промелькнул еще один посадочный модуль. Возле него тоже копошились люди.

— Здорово все-таки по воздуху… Я это расстояние за час едва осиливал, а то и больше тратил, если трещина совсем уж длинная попадалась. А на вертушке всего пять минут — и на месте. Кстати, надолго топлива хватит?

— В нашем случае, когда груза почти нет, на шесть часов минимум… Это если на батареях только. На солнце при его постоянной подпитке в два раза дольше, но…

— Но на здешнем солнце запечемся, — договорил за Элен Махов.

— Верно. А этот шар над головой дает всего ничего. Может, еще на час с лишним емкости батарей хватит, но не больше.

— Думаю, нам больше и не нужно.

Элен кивнула. Они пролетели уже десятый модуль, и если лететь дальше таким темпом, то можно облететь все места посадки за один присест.

— Снижайся…

— В чем дело?

— У модуля никого нет. Проверим…

— Хорошо.

Элен пошла на посадку. Модуль отличался по форме от обычных и в то же время не являлся модулем «Орфея», которые они также встречали на своем пути и с легкостью отличали по блеску их отшлифованных песчаными ветрами корпусов.

— Да это и есть головной модуль!

— А чего людей нет?

— Потому что транспортные корабли давным-давно, вот уже как лет двести, летают без экипажа. Потому и нет никого.

15

Элен и Эрик покинули вертолет.

Дверь головного модуля послушно открылась и впустила парочку в святую святых любого корабля. Внутри их встретила тишина и пустота с затхлым воздухом.

При появлении людей автоматически заработали системы жизнеобеспечения, зажегся свет. Вспыхнули какие-то панели.

— Добрый день… — прозвучало из динамиков.

Элен невольно вскрикнула и огляделась по сторонам.

— Что это?

Эрик только вздрогнул, едва удержавшись от восклицания, хотя почувствовал, как сердце едва не выскочило из груди. Придя в себя, он лишь матернулся вполголоса.

— Кто ты? — спросил Махов.

— Бортовой компьютер транспортного корабля «Интестинал ворм»…

— Ну да, кто же еще.

— Прошу уточнить ваш статус… — попросил компьютер.

— То есть? Что еще за статус?

— Кем вы являетесь?

Эрик хотел было пошутить, что они вообще инопланетяне из созвездия Ориона, но почел за лучшее промолчать. А ну как на этот счет есть какая-нибудь спящая программа, которая примет все за чистую монету? И что тогда? Еще уничтожит их…

— Уточни вопрос…

— Вы колонисты, прилетевшие на «Интестинал ворм» или колонисты, прилетевшие ранее на других кораблях?

— А ты сам-то как думаешь? — невесело усмехнулся Махов. — Учитывая, где мы находимся.

— Уточните ваш статус…

— Ладно, глупая жестянка. Мы только что прилетевшие колонисты… И вообще, проводи нас к главному терминалу, а то топчемся в дверях!

— Следуйте за огнями на полу…

Элен и Эрик, следуя за переливающимися огоньками, оказались в командной рубке.

— Странно, — прошептала девушка.

— Что?

— К чему все эти кресла для экипажа и классические консоли управления, учитывая уровень автоматизации. Дань традиции или просто строили по старым схемам?

— Скорее последнее. А также на случай если все же придется работать экипажу. Мало ли…

Эрик и Элен разместились в покрытых пылью креслах.

— Компьютер, уточни место нашего пребывания. Где мы приземлились? Мы действительно на Сахаре? — спросил Махов.

— Верно. Посадка совершена на планетоиде, имеющем дополнительное обозначение «Сахара». Сахара — седьмой спутник из двадцати трех планеты типа газовый гигант…

— Стоп, вывести всю информацию на экран, — потребовал Махов, оборвав компьютер.

— Выполнено…

На экране действительно высветился и открылся файл затребованной информации.

— Система Дионис, вторая планета из трех от звезды Диониса — газовый гигант Баос, спутник Баоса — Сахара. Действительно Сахара, — вздохнул Махов и, вложив один из кристаллодисков в специальный приемник, потребовал: — Скопировать на внешний носитель всю информацию о планетоиде Сахара.

— Подождите… выполнено.

Махов забрал кристаллодиск и продолжил знакомиться с полученной информацией. Но чем больше он читал, тем сильнее ужасался.

— Боже мой…

— Я бы сказала много емче… — выдавила девушка, также читая подборку.

— Я бы тоже, но постеснялся.

По всему выходило, что на Сахаре сейчас весна, где-то ее середина, а значит эта нестерпимая, запредельная жара и не жара вовсе, а так, недоразумение… Еще настанет лето — и температура в дневное время поднимется до ста градусов — температура кипения!!! — а ночью не будет опускаться ниже нынешних дневных температур в сорок пять — пятьдесят градусов.

— Это ад… Это кромешный ад. Мы сваримся вкрутую. Запечемся…

Это тем более ад, потому как лето из-за особенности орбиты газового гиганта тут затяжное и длится ровно полгода, то есть примерно девять земных месяцев, потому как период обращения газового гиганта равен полутора земным годам. По три месяца длится весна и осень и три месяца длится зима.

Утешением могло служить разве только то, что Сахара время от времени закрывается от солнца своим хозяином — Баосом, вокруг которого планетоид в свою очередь обращался примерно за тот же месяц. А значит, по пятнадцать дней в течение земного месяца они не будут видеть и ощущать на себе прямого воздействия этой печки под названием Дионис. Будет только ночь, или как предложил ее называть Ремезов — меганочь, освещаемая хозяином, и абсолютная тьма, освещаемая только далекими звездами.

— Интересное тут разделение времени суток, — заметила Элен.

— Да, оригинальное.

Радовали только зимние температуры — три жалких месяца относительно нормальной жизни на этом чертовом планетоиде. Если верить справке, то в это время на Сахаре идут довольно обильные дожди, во что сейчас не очень-то и верится. А в самый холодный месяц во время меганочи температура опускается аж до нуля и появляется вероятность выпадения снега. Во что уже не верилось абсолютно.

«Дожить бы нам только до тех благословенных дней», — не без горькой иронии помечтал Эрик.

Покончив с изучением условий Сахары, Махов вывел на экран карту района посадки.

— Теперь все понятно, — хмыкнул он.

— Что?

— Да вот почему обрывается на сто пятом модуле, хотя должно было идти дальше. Оказывается, все из-за формы каньона.

— У-образная…

— Да. Главный компьютер выбрал этот участок, чтобы модули сели максимально плотно и ближе друг к другу, а не растянулись на тысячу километров. По той же причине здесь же сели модули «Орфея».

— Что тут, мало У-образных каньонов? Их тут тьма тьмущая… И «У», и «Х» и даже «М»-образных, что еще предпочтительнее выбранного компьютером.

Эрик, заглянув в другие файлы, посмотрел данные и сделал заключение:

— Понятно. Компьютер решил, что тут наиболее комфортные условия для выживания. То есть максимально большая плотность водяного пара, а значит, больше всего воды. Высота каньона также относительно минимальна по сравнению с другими вариантами. Ну и как я уже сказал, дополнительным фактором сброса наших модулей именно здесь стало наличие здесь модулей «Орфея».

— А вот тут вообще море плещется…

— Скорее уж озеро… — хмыкнул Эрик, посмотрев на площадь «моря», указанного Элен.

— Все равно воды залейся.

— Я так думаю, что все дело в аналогиях. Раз море, озеро, значит, должно быть соленым… давай-ка сразу проверим…

Эрик затребовал информацию по озеру-морю. Информации по этому вопросу у бортового компьютера не имелось, и он вывел архивные данные, добытые еще первыми разведчиками. Из них действительно выяснилось, что степень солености водоема запредельная.

— По такой воде человек, фигурально выражаясь, ходить может аки посуху, что твой апостол Андрей, — заметил Эрик. — А людей нужно высаживать у пресных источников.

— Ясно.

Выяснилось также, что при подходе к планете корабль выпустил шесть спутников. Один зачем-то запустил вокруг газового гиганта, два висели на геостационарной орбите, точно над районом посадки, остальные вращались вокруг Сахары. Впрочем, как следовало из заключения бортового компьютера, надолго их не хватит. Притяжение газового гиганта сильно мешало им двигаться по орбите, спутникам постоянно приходилось корректировать курс, и как только топливо закончится, они грохнутся на поверхность. Ждать осталось не так уж долго, какой-то год-два.

Эрик проверил работоспособность спутника дальней связи и, убедившись, что с ним все в порядке, заставил его транслировать сигнал бедствия. Впрочем, надежды на него было мало. Даже если сигнал получат, это еще когда произойдет, то все равно спасения ждать слишком долго. Лучше и не надеяться.

Напоследок Махов заглянул в раздел «Флора и фауна Сахары». Но информации оказалось все же не так много, как хотелось бы, потому как большую ее часть собрали автоматические системы. Разведчики тогда редко когда спускались непосредственно на планеты, тем более такие бесперспективные с точки зрения возможности колонизации.

Несколько фотографий довольно впечатляющих на вид животных. Большую их часть по размерам и количеству и длине зубов без колебаний можно было отнести к разряду хищников.

Растительный мир по своей плотности и разнообразности напоминал джунгли, что неудивительно при такой влажности в каньоне. Разве что окраска очень темная. Преобладали коричневый, темно-фиолетовый, какой-то серо-буро-малиновый и даже черный. Все из-за спектра излучения звезды.

Но ничего подробно не описано. Тем более свойства. Разведчики, осознав, что это за мир, его бесперспективность для колонизации, надолго здесь задерживаться не стали и полетели исследовать другой потенциально пригодный для колонизации мир.

Всю полноту информации о флоре и фауне Сахары придется получать самостоятельно и зачастую с риском для жизни невольных исследователей.

— Ну все, можно возвращаться обратно… Я свою миссию выполнил, — подавленным голосом сказал Махов.

— Может, задержимся тут до следующей ночи, а? — предложила Элен. — А то уже рассвет занялся.

Эрик с интересом взглянул на нее.

— Почему бы и нет, — пожал он плечами. — Только отошлем данные — и все.

— Вот и отлично! А то скученность в этих тесных модулях меня просто сводит с ума. А тут столько пространства…

— Признаться, излишняя плотность населения модуля на меня тоже давит. Но… не будет ли волноваться Тимур?

— А пошел он! — скривилась Элен. — То же мне, предводитель… Считает, что раз стал главным волей случая, то все должны ему подчиняться и все ему принадлежать, в том числе и я. Много на себя берет…

— Э-э… Элен… Может, ты тогда останешься с нами? Тем более что у нас вскоре будет налажена полноценная подача воды и недостатка в ней не будет. К тому же наш предводитель женат и жена вместе с ним…

Теперь уже Элен с интересом взглянула на Махова.

— Почему бы и нет, — улыбнулась она после короткой, но очень мучительной для Эрика, паузы.

16

Как бы хорошо им вместе ни было в командном центре, его все же пришлось покинуть. Хотя бы просто потому, что подходили к концу вода и еда. Ничего из необходимого для поддержания жизни в головном модуле не нашлось. А так они плюнули бы на все и остались бы здесь очень и очень надолго.

Парочка с сожалением покинула головной модуль с псевдоинтеллектуальным бортовым компьютером, с которым временами было довольно забавно общаться.

— Мы сюда обязательно еще наведаемся, и в самом ближайшем будущем, — улыбнувшись, с намеком на продолжение отношений сказал Махов.

— Я только за, — повеселела Элен, вновь заводя вертолет. — Куда летим? Сразу к тебе?

— Зачем торопиться? У нас вся ночь… то есть день впереди. Давай облетим остальные модули, проверим, везде ли кипит жизнь, не требуется ли кому помощь, и уже потом к нам.

— Идет!

Вертолет оторвался от поверхности и стал быстро набирать высоту.

— Кажется, я понял, почему в командном модуле стоят кресла и панели управления стандартные.

— И почему?

— Просто командный модуль на планете предполагалось перепрофилировать под какой-то центр управления уже наземными городскими службами, разместив в нем что-то вроде администрации. Еще вспомнил… модуль также должен выполнять функции центра автоматического оповещения населения о различных изменениях внешней среды и нештатных ситуациях…

— Например?

— Ну прогноз погоды должен давать, солнечные ветра там и тому подобное, как по индивидуальному требованию, так и в автоматическом режиме включать наши компьютеры. Но это после того, как мы в модулях перенастроим свои терминалы. Скажем, ситуация с той же солнечной вспышкой. Спутники ее засекли и передали в центр. Центр оповещает нас, централизованно включив все наши мониторы во всех модулях. Потом так же напоминает за час до того, как нас накроет и в момент накрытия.

— Верно, я тоже что-то об этом слышала, — кивнула Элен. — А человек тоже может вот так взять и выйти в эфир, самостоятельно включив все мониторы в модулях?

— Вроде да. А зачем тебе? Выступить с телеобращением хочешь?

— Вот еще! Просто поинтересовалась…

Вертолет снова шел на восток, огибая внутреннюю сторону левой ножки У-образного каньона. Модули закончились, Элен перелетела через каньон, и они снова полетели на запад. Все модули, по счастью, оказались на месте, и никого не постигла такая же участь, как с модулями сто двадцать и сто двадцать один. Никто не упал на дно и не было массовых смертей.

Эрик все же не вытерпел и связался с Ремезовым по радио.

— Привет, Эрик, как дела?

— Нормально. Моя машина еще не приехала?

— Что? — удивился Антон Николаевич. — О чем ты?

— Я отправил машину назад на автопилоте. Должна была уже приехать…

— А сам? Остаться где-то решил? Девчонку поди нашел?

— Нашел, — хохотнул Эрик, глянув на Элен. — Только я с ней приеду назад, точнее прилечу на вертолете.

— Ах, вот оно что! Ну ты шельмец, Махов! Поздравляю.

— Благодарю.

— Как себя чувствуешь? — спросил Антон Николаевич.

— Да нормально… — пожал плечами Эрик. — Или вопрос неспроста? Болезни начались?

— Пока сия чаша обходит нас стороной, — поплевал через плечо Ремезов. — Хотя возможно, что мы уже все давно больны, но пока об этом не знаем и не замечаем. Просто спрашиваю…

Поплевал уже Махов.

— Нет, со мной все в порядке. Никаких тревожных симптомов не ощущаю.

— Ну и слава богам. Наши ученые говорят, что тут наверху нам вообще мало что грозит. Даже если что-то и подцепили уже, то биологические системы настолько несовместимы, что еще долго не смогут нас заразить.

— А вот когда адаптируются, мутируют, тогда и начнутся проблемы, — добавил Махов.

— Не без этого… Трубы из сто двадцатого модуля, что ты разведал, мы уже вывезли, скоро начнем монтаж, так что воды вскоре станет — залейся!

— И то хорошо, — Эрик снова взглянул на Элен.

— Еще новость. Вроде есть хороший результат на съедобность одной местной травы.

— Откуда взяли?

— В каньоне. Спустили туда нескольких. Нашлись храбрецы… которым стало все до одного места. Их в пасть акулы отправь — они и пойдут, даже не почешутся. Своеобразная форма помешательства. Но в данный момент полезная.

— Понятно.

— Испытуемые пока чувствуют себя нормально, даже тот, кто получил ее в сыром, то есть не обработанном виде.

— Вот это новость действительно отличная. С голоду не помрем.

— Да, хоть какая-то еда. Энергетическая ценность, конечно, не очень большая, тем более трава инопланетная, но все же лучше, чем ничего.

— Антон Николаевич…

— Что?

— Как там «крысы»?

— Пока тихо.

— Но они здесь?

— Да…

Эрик чертыхнулся. Он все же надеялся, что катастрофа случилась после отлета от Праймзоны.

— Вы дали им информацию, как обеспечить свою жизнедеятельность?

— А ты бы не дал?

— Нет.

— И обрек бы сто тысяч человек на мучительную смерть? Ведь среди них есть немало нормальных людей, которым просто не повезло по жизни. Странно, что мне приходится объяснять это тебе. Ведь повернись судьба немножко иначе, и ты сам мог оказаться в тех модулях…

— Да, вы правы, все верно. Но я в том модуле, в каком оказался, а не в том, в каком мог бы быть. Все-таки это две большие разницы. И потом беда заключается в том, что если они выживут, то с ними рано или поздно начнутся проблемы. Большие проблемы. И уже неважно, что среди них есть те, кому не повезло по жизни.

— Я знаю. Но эфир для переговоров общий, и «крысам», чтобы получить всю информацию, достаточно было просто молча слушать. К тому же, как я понял, они почти до всего додумались сами. В конце концов среди пассажиров на Праймзону имеется достаточно образованных людей, получивших свой билет за то, что кого-то убили по пьяному делу, своего собутыльника, жену, тещу… А «крысы», тебе ли не знать, мастера в плане выживания и легкости применения силы. Так что если им что-то нужно, они просто пойдут и возьмут.

— Верно.

— Так что лучше их было проинформировать, как всех. Авось все будет в порядке?..

— Сомневаюсь… особенно если к власти над своим модулем пришел Сиволапый.

— Тот самый, которого ты сдал?

— Тот самый. Тот еще придурок с наполеоновскими замашками. Я вот думаю, может, нам нанести превентивный удар?

— Ты считаешь, я об этом не подумал? — горько усмехнулся Ремезов.

— И?

— Ничего не выйдет. Во-первых, люди просто не готовы морально куда-то идти на третий-четвертый день пребывания на Сахаре, да еще кого-то убивать. Им просто не за что идти и умирать. Я нашел всего дюжину семейных, как я. Остальные сами по себе. Если я начну настаивать, приказывать, то меня просто сместят… Максимум, что они могут, это вести оборонительные действия. Я считаю это уже большим достижением. Тем более что «крысы», как ни смотри, гораздо более подготовлены к силовым действиям, атака это или оборона.

— Значит, нужно вбить в их головы понимание того, что это необходимо! Жесткие условия, в которых мы оказались, требуют жестких решений и действий. Это вопрос выживания. Либо мы, либо они. Люди должны это понять, или они станут рабами и погибнут. Сиволапый или любой другой «крысиный» король пожертвуют ими, не посчитаются ни с какими жертвами, чтобы выжить самим и при этом жить хорошо, ни в чем себе не отказывая, даже если такой образ жизни продлится считанные недели. Это ведь даже не от недальновидности, а просто такова их психология, выработанная за многие годы, проведенные под землей, заключающаяся в том, чтобы не заглядывать дальше завтрашнего дня, потому как послезавтра они могут попасться «крысоловам».

— Я это понимаю не хуже тебя, Эрик. Но есть еще пара серьезных причин… Нужно как-то переместить тучу людей на огромное расстояние.

— Машины…

— Их всего сотня. Это пятьсот, ну шестьсот бойцов десанта. Сам должен понимать, что обороняющихся больше, а для штурма нужен как минимум двукратный перевес. Есть еще, конечно, грузовики, даже автобусы. Но они все в большинстве своем в разобранном состоянии. Пока соберем… — Ремезов тяжко вздохнул, давая понять, что на это нет ни времени, ни сил, ни желания людей. — Можно еще поднять своих людей и теоретически уговорить соседей из сто восьмидесятого модуля, тем более что они первыми окажутся под ударом «крыс»… Но это только теория. Никто не захочет подставлять свою шкуру, пока им ее не подпалят и они не осознают, что потеряют ее так или иначе, и чтобы не потерять, нужно активно бороться.

— Вы правы…

— Ну и в-третьих, для такой оравы нужно запасти огромное количество воды, а все, что мы получаем, тут же выпивается, и этого не хватает. Скоро будет больше специалистов, может, тогда что-то удастся придумать. А пока мы в пролете.

— Понятно… Что ж, конец связи.

— До встречи. Ждем тебя.

— Ты был «крысой»? — не без удивления спросила Элен.

— А? Да… был. Это проблема?

— Отнюдь. Даже наоборот плюс. А за что сдал Сиволапого?

Эрик рассказал. Правда, умолчал про убийства. Женщинам такие вещи отчего-то трудно рассказывать. Им нравятся сами великодушные поступки, а не то, какими жертвами они даются.

— Ты поступил очень… благородно, — сказала Элен и как-то по-новому взглянула на Махова. — Мало бы кто поступил так же. А то и вовсе…

— Давай не будем об этом? Это уже все в прошлом, и я не хотел бы лишний раз ворошить неприятные моменты своей жизни.

— Хорошо, — кивнула девушка. — Но… прошлое иногда настигает нас. А вот и последний модуль, то есть, вернее, первый.

— Ну у них там тоже все хорошо, — сказал Эрик, посмотрев в бинокль. — Люди работают. Что ж, всех проверили, теперь можно возвращаться.

Элен направила вертолет, чтобы перемахнуть через каньон.

— Ты куда?

— Ведь твой модуль на той стороне…

— Да, но там «крысы». Двадцать модулей. Лучше еще на этой стороне вернуться на двадцать модулей назад и уже тогда пересекать каньон.

— Можно… но давай посмотрим, как обстоят дела у «крыс».

— Вопрос в том, не поплатимся ли мы за свое любопытство?

— Мы аккуратно. В конце концов, за что им по нам стрелять, если ты этого опасаешься? Мы же ничего плохого не делаем… Они же не конченые психи?

— Ну хорошо, давай… — согласился Махов.

Вертолет снова набрал высоту и перелетел через вал туманной дымки.

17

Отлепив от себя все датчики, вынув из тела иглы капельниц и катетеры для отвода продуктов жизнедеятельности, Сиволапый буквально вывалился из своей капсулы низкотемпературного сна.

— Здорово, босс…

Сиволапый посмотрел в лицо человека, назвавшего его боссом и помогшего ему встать. Он узнал одного из своих подручных. Тот уже успел одеться и выглядел бодрячком.

— Привет, Пестун… что за черт?

— Без понятия… лажа какая-то…

— Встречающие?

— Нет никого. Лампы красные горят…

— Я заметил… Значит, дело дрянь… Вот только в чем эта дрянь заключается?

— Не знаю.

Сиволапый оделся и стал приходить в себя, обдумывая случившееся.

— Много наших? — спросил он, осмотревшись.

— Да почти все в этом зале. Прочие из союзных стай… Треть примерно проснулась уже, остальные вот-вот очнутся.

— Хорошо… Надо срочно разобраться, почему местные нас не охаживают, хотя по условиям должны. И почему аварийная сигнализация горит. Может, приземлились куда-то не туда и потому местные до нас добраться не могут. Если так, то надо знать, чем это нам может грозить. Но сначала… Сначала надо все взять в свои руки…

— Что именно?

— Прежде всего — власть.

— Как?

«Все-таки зря я в приближенные идиотов брал, — подумал Сиволапый. — Совсем мозгой шевелить не умеют… Все-то им приходится разжевывать».

— Оружие, Пестун! Оружие! Сам подумай, встречающих нет… забрать сей груз пока некому, значит, именно мы должны им завладеть и диктовать свои условия, потому как нам вряд ли многое позволят в чужом краю.

— Откуда ты знаешь про оружие? — удивился Пестун, начиная понимать, к чему клонит вожак.

— Его всегда отправляют в колонии, как и боеприпасы. А также еще чертову кучу всего, что не могут производить колонисты. Все это товар, с которым также не стоит расставаться просто так. Сам подумай, вряд ли аборигены, когда доберутся до нас, оставят нам хоть что-то. Ты бы, например, оставил?

— Нет конечно!

— Вот именно… Ты бы этих новоприбывших припахал бы по-черному, заставил работать за краюху хлеба и глоток воды. Верно?

— А то!

— То-то и оно. А мне как-то пахать за один сухарь в день не хочется.

— Мне тоже…

— Потому и нужно всем завладеть. Но, сам понимаешь, сделать это лучше силами нашей стаи и союзниками. Давайте, парни, — обратился Сиволапый уже ко всем остальным «крысам» в зале, что слышали его, ведь не зря ж он говорил так громко, надрывая неокрепшие связки, — соберите всю нашу стаю… Каждая минута промедления грозит нам еще большими неприятностями по сравнению с теми, в которых мы и так уже увязли по самые уши.

Сиволапому удалось собрать почти двести человек. Во все еще вялые мозги «крыс» он сумел вбить простые идеи собственничества с упором на то, что вокруг одни враги, причем не только внешние, но и внутренние, и они только того и желают, чтобы отнять все их богатство. После чего повел их за собой в грузовые отсеки.

Сиволапый немало обрадовался, когда выяснилось, что он отреагировал первым. Осталось теперь только отстоять свое право на захваченную собственность.

— Пестун, возьми десяток — и идем со мной. Остальным удерживать входы в грузовые отсеки ото всех чужих. Никто не должен проникнуть сюда. Всем ясно?!

Получив утвердительный ответ, Сиволапый с десятком «крыс» поспешил в трюм.

— Нужно найти оружие, парни, и побыстрее…

Понимая, что искать требуемое в этих нагромождениях контейнеров можно вечно, Сиволапый завладел планшетом и, введя в поисковую строку слово «оружие», тут же нашел, где оно лежит.

— Давайте, парни, вот этот контейнер!

— Босс! — привлек к себе внимание Сиволапого Пестун.

— Что?

— Шум!

Сиволапый прислушался — и действительно с легкостью опознал гвалт разгорающейся драки.

— Быстрее, парни, быстрее! Не одни мы такие умные! Но мы должны быть более быстрыми!

«Крысы» лихорадочно освобождали стволы УВК-15 от смазки, набивали магазины патронами. Сиволапый выбрал себе пистолет ПУ-5, его очистить и привести в боевое положение можно гораздо быстрее. К тому же он уже имел дело с пистолетами и знал, как с ними обращаться, в отличие от этих громоздких винтовок, за которые схватились его бойцы, уповая на их устрашающий вид.

А драка в коридоре все разрасталась. Там кричали, ругались, что-то гремело… Кто-то не менее умный тоже решил стать хозяином горы, но вся его беда заключалась в том, что он либо догадался на минуту позже, либо просто на минуту позже проснулся и потому опоздал.

— Босс! Их много! — закричал Пестун, выглянув в коридор. — Они уже давят наших!

— Сейчас…

Сиволапый зарядил патронами обойму пистолета, вставил ее в рукоять и передернул затвор, досылая патрон в ствол.

— Готово!

Сиволапый выскочил в коридор и несколько раз выстрелил в потолок. От оглушающего действия выстрелов все впали в легкий ступор и замерли.

— Никому не двигаться! Любой, кто сделает резкое движение, получит пулю в лоб! Я — Сиволапый и теперь я ваш вожак, хотите вы того или нет! Кто-то хочет оспорить мое право на корону?! Ну?!!

Естественно, что под дулом пистолета таких желающих не нашлось.

Немного запоздав, за спиной Сиволапого образовалось десять «крыс», вооруженных универсальными винтовками, и теперь даже самым отчаянным головам стало ясно, что они в пролете.

— Так-то оно лучше. Всем, кто прибыл сюда без моего приглашения, вернуться в свои… каюты. Быстрее! Повторять дважды не стану. Будет говорить вот это! — показал всем пистолет Сиволапый.

«Крысы» стали медленно удаляться вон. Остались лишь немногие не приглашенные — вожаки своих стай. Они хотели заключить союз с захватившим власть узурпатором, чтобы получить свою долю. Сиволапый был не только не против, он, собственно, на это и рассчитывал. Возможные союзники сами идут к нему, никого не надо искать и уговаривать, а значит, делиться властью сверх меры. Все, кто к нему присоединится, получат ровно столько, сколько он посчитает нужным дать и ни грамма больше.

Через час он уже имел под своим началом полторы тысячи бойцов, набрав «крыс» из мелких стаек, они, в отличие от крупных, наглеть не будут. Вооружил, правда, пока только своих, но этого вполне достаточно, чтобы полностью контролировать ситуацию.

— Теперь осталось разобраться с сигнализацией… Чего она, собственно, мигает…

18

Пренеприятная догадка по поводу тревожных сигналов обожгла его сознание, когда он приблизился к дверям и нашел табло с показаниями внешних датчиков. Но верить в это не хотелось.

— Что-то не очень-то показания соответствуют Зоне, ты не находишь? — произнес Сиволапый, искоса глянув на своего верного оруженосца.

Пестун стоял как громом пораженный и смотрел на данные круглыми глазами. Он хоть и не отличался особым умом, но все же понимал, что температура плюс шестьдесят по Цельсию никак не соответствует температуре холодной Праймзоны, где она даже на экваторе, даже в летние месяцы не поднимается выше тридцати.

— Или мы прямиком в вулкан попали? Это объяснило бы многие показания.

Пестун нервно хохотнул и замолк.

— Похоже, мы в гораздо большей заднице, чем я даже мог себе представить, — заключил Сиволапый. — Нет тут никаких аборигенов… по крайней мере разумных, некому нас встречать. А если вдруг есть, то лучше б уж их не было… Догадываешься почему?

Пестун автоматически кивнул и глухо, размеренно, точно робот, спросил:

— Почему?..

— Потому что не люди…

Пестун на этот раз никак не отреагировал.

Сиволапый все же решился провести быструю разведку местности, облачившись в серебристый костюм пожарника высшей защиты. Но он даже выходить не стал за пределы модуля. Просто глянул наружу, в небеса и снова закрыл двери.

— Полная жопа! — почти безумно захохотал он, вернувшись и сняв защитный шлем с головы.

Сиволапый смеялся долго, пока не стало резать легкие, колоть в почках и судорогой сводить дыхание. «Крысы» смотрели на него с недоумением, даже с тревогой, и наконец вожак им все объяснил:

— Парни, уж лучше бы мы оказались на Зоне… Там хоть какой-то шанс был на жизнь. А здесь его нет в принципе! Мы на каком-то каменном шарике, а над головой огромный шар газового гиганта…

— Сахара… — выдохнул кто-то образованный. — Закрытый для колонизации мир, но условно пригодный для жизни.

— Вот именно, что условно!

Сиволапому потребовался час, чтобы оправиться от потрясения. Не так уж и много. Все-таки он «крыса», и вскоре, собрав влиятельных командиров, стал вместе с ними думать, как выжить в новых условиях.

Решения не отличались оригинальностью, собственно, они являлись единственно возможными и верными. Прежде всего они должны как-то добыть воду. Сиволапый распорядился найти в модуле башковитых людей, бывших инженеров, медиков и всех прочих, кто мог понадобиться, и, как Ремезов, отдав им планшетник со списком грузов, приказал придумать, как можно получить воду, выкинув наружу пару человек в таких же пожарных комбинезонах для более детальной разведки местности на наличие воды.

Потом повелел установить радиопередатчик, посадив за него еще двоих.

— В конце концов, мы тут не одни, может, что полезное услышим…

На этом, в общем-то, все и заглохло.

— Это все хорошо, но надо смотреть в будущее.

«Крысы» удивленно посмотрели на своего вожака. «О каком будущем он говорит?» — читался в их глазах немой вопрос.

— Как вы уже догнали, мы свернули, не долетев до Праймзоны, а значит, вместе с нами на эту долбаную Сахару свалились и все прочие колонисты. Теперь догоняете?

«Крысы» не догоняли.

— Объясняю на пальцах. Нас «крыс» тут двадцать модулей, всего сто тысяч человек. «Хомяков» — девятьсот тысяч. Чувствуете разницу?

«Крысы» почувствовали, и разница не в их пользу им, конечно, не понравилась.

— То-то же. Теперь подумайте, какую роль нам могут уготовить «хомяки»? Все-таки, что ни говори, а их потенциал больше, не только количественный, но и качественный. У них больше профессиональных специалистов, чем у нас, ну и ресурсов само собой. Стало быть, у них больше потенциал выживания. А теперь подумайте и скажите, станут «хомяки» делиться хоть чем-то с «крысами», которых они боятся и за людей не считают?

«Крысы» уже откровенно зашумели, подтверждая, что такая вероятность исключается.

— «Хомяки» предпочтут, чтобы мы сдохли! — сказал кто-то.

— Вот и я про что, — кивал Сиволапый. — Так что мы обречены…

— Что ты предлагаешь, Сиволапый? — спросил один из командиров по кличке Ржавый. — Вряд ли бы ты начал этот разговор, чтобы обрадовать тем, что нам конец.

— Верно, не для этого. «Хомяки», в отличие от нас, битых жизнью «крыс», слабы и мягкотелы.

«Крысы» согласно закивали.

— Значит, их количество большой роли не играет, по крайней мере, на первых порах, пока они не организовались… А мы не должны дать им самоорганизоваться. Мы должны их организовать! Для собственного выживания мы должны из разряда изгоев стать правителями.

«Крысы» замерли, ошарашенные выдвинутым революционным предложением, а потом согласно загудели. Эта мысль им понравилась.

— Мы получим все за счет «хомяков»! Их научный потенциал, еду, женщин наконец!

Собравшиеся командиры уже так завелись, что готовы были поднять своих людей и отправиться в завоевательный поход прямо сейчас.

— Но прежде нам предстоит объединиться со своими товарищами из других модулей, дабы стать реальной организованной силой, против которой «хомяки», даже самоорганизовавшись, ничего не смогут поделать.

— Станем!

— Да!

«Я стану королем… даже не „крысиным“, а реальным королем!» — улыбаясь, думал Сиволапый.

Будущее ему уже не виделось столь мрачным, как еще час назад. Если все получится, обязано получиться, то он станет правителем настоящего королевства, которое будет контролировать его армия «крыс», и ему ничего не будет грозить. Среди колонистов обязательно найдутся специалисты, ученые, которые разработают вакцины, лекарства и все прочее необходимое для жизни на этой проклятой планете. Из всего можно найти выгоду, плюсы жизни…

Фантазии унесли его далеко в будущее, где через сотни лет ему поставят памятники, в честь него будут называть улицы, целые города и прочее, прочее… А его самого назовут… как-нибудь величественно. Ведь все заслуги по спасению колонии людей, их организации в жизнеспособную форму и, в конце концов, становление новой цивилизации будут принадлежать ему одному.

Для этого имеет смысл сменить прозвище на более благозвучное имя, а то эпитеты вроде Великий Сиволапый Спаситель, Сиволапый Объединитель, мягко говоря, не фонтан.

19

Вертолет перемахнул через вал испарений, клубящийся над каньоном, и в поле зрения оказался двухсотый посадочный модуль. Возле него, как и везде, копошились люди. Вертолет, конечно, заметили, но руками им, как везде, никто не махал. «Крысы» очень осторожные и чужаков не любят. Инстинкты подземелья никуда не делись.

— Вроде все нормально… — отметил Махов.

Элен кивнула, и вертолет полетел дальше к сто девяносто девятому модулю.

— Это еще что за черт? — удивился Эрик, вскидывая бинокль к глазам.

— Что там? Что это за вспышки?

— Давай резко вправо! — скомандовал Махов. — Эти вспышки — выстрелы!

— Они что, воюют между собой?!

— Именно!

Только теперь, осознав, что они могут попасть под перекрестный огонь, Элен резко увела вертолет в сторону.

Вокруг сто девяносто девятого модуля действительно развернулось масштабное сражение. На той и другой стороне уже лежало много неподвижных тел, но упавшее оружие подхватывали безоружные бойцы, и битва продолжалась. Количество нападавших Махов оценил в две тысячи.

— Похоже, нападающие из двухсотого модуля. Вот их техника, на которой они прибыли.

«Крысы» действительно восстановили первым делом всю технику: сто «круизеров», двадцать грузовиков и десяток автобусов. На всем этом они совершили марш-бросок, начав завоевательный поход на соседей.

— Зачем они воюют?!

— Чтобы выжить…

— О чем ты? — спросила Элен, непонимающе посмотрев на Эрика.

— Им нужны трубы, чтобы добраться до открытой воды и обеспечить себе нормальное водоснабжение, — пояснил он.

— Но если они отберут трубы у своих соседей, те погибнут!

— А им это без разницы. Главное — выжить самим. Закон джунглей. Кто сильнее, тот и прав. Зверье… Именно от этого я ушел. Все-таки жаль, что мы попали в аварию до того, как долетели до Праймзоны, а не после.

— Лучше бы вообще не попадали…

— Да уж конечно! Но если авария — наша карма, то лучше после. По крайней мере этих уродов здесь сейчас бы не было… а вместе с ними и проблем. Ладно, летим дальше. Эта схватка надолго…

Элен кивнула и полетела дальше на восток. Махов связался с Ремезовым и сообщил о творящемся в стане «крыс» беспределе.

— Мы от них этого и ожидали, — ответил Антон Николаевич.

— И здесь то же самое… — отметила Элен.

У сто девяносто восьмого посадочного модуля, как и в предыдущем случае, разгорелась неслабая баталия. Да такая, что дело дошло до рукопашной схватки, и тела убитых довольно густо усеивали поле боя.

Элен вдруг зажала рот рукой, вертолет качнулся. Девушка даже вынуждена была передать управление вертолетом автопилоту. Так ей стало нехорошо.

— Ты чего? — забеспокоился Эрик.

— Да так… поплохело что-то…

— Из-за этого, — указал Махов вниз, — или…

— Из-за этого, — кивнула она.

— Тогда ладно, — успокоился Эрик. — Это сейчас пройдет.

У сто девяносто седьмого модуля шел грабеж. Напавшие разбирали трубы.

Эрик даже невольно засмеялся.

— Чему ты смеешься?

— Да вот… пока «крысы» из сто девяносто седьмого модуля пытаются отбить трубы у сто девяносто восьмых, сто девяносто шестые преспокойно обдирают сто девяносто седьмых!

— Да уж… взаимный грабеж. Все тянут друг у друга, либо в открытой схватке, либо тишком, пока другой отвернулся.

— Что-то вроде того.

«Крысы» воевали друг с другом почти у каждого посадочного модуля, пытаясь за счет соседа обеспечить свое выживание.

— Я одного не пойму, зачем они воюют друг с другом, с равным по силе и решимости противником, когда могли напасть на изнеженных добропорядочных колонистов, которые не смогли бы за себя постоять так яростно? — недоумевала девушка.

— Не факт, что не смогли бы. Если припрут к стенке, то и «хомяк» станет дикой росомахой. Потом, чтобы просто добраться до наших модулей, нужно много времени. Забыла про трещины? Сначала надо добраться до цели, отбить ее и успеть вернуться до того, как пригреет солнышко. Тут пока доберешься до добропорядочных через все эти расщелины, день наступит, и они сами зажарятся. А воды нет. Они ведь с отчаяния на сухую воюют. Победят — напьются. Проиграют… своей крови напьются. Потому и выбирают цели поближе. Соседей. Увлеклись правда. Некоторые даже защиты не оставили, все силы на штурм бросили, за что и поплатились.

У сто восемьдесят первого модуля, когда к нему подлетел вертолет, все было кончено. Повсюду лежали тела убитых защитников и агрессоров. Подобную картину Элен, к счастью, воспринимала уже гораздо спокойнее. Стрельбы уже не было, разве что на добивание, чтобы раненые, коим все равно некому помочь, не мучились зря. Им же уход нужен, квалифицированная врачебная помощь и все прочее. А где это взять?

Напавшие победили в этой схватке и теперь спешно пользовались плодами победы, разбирая систему забора пара и превращения ее в воду. А также подбирали оружие и технику поверженных соперников.

— Плохи дела… — пробормотал Махов.

— То есть?

— Проиграли «крысы», граничащие с нормальными людьми. Понимаешь, что это значит?

— Честно говоря, не очень… Я сейчас вообще плохо соображаю, глядя на все это… зверство.

— Это значит, что «крысам» из сто восемьдесят первого модуля уже нечего терять. Им так и так — смерть. На своих обидчиков они напасть не могут, те стали слишком сильны, значит…

— Значит, под удар попадут наши соседи из сто восьмидесятого модуля, а там добропорядочные колонисты, — все же осознала Элен.

— Именно. Следующей ночью они уже нанесут удар. И он будет страшен, несмотря на недостаток оружия, потерянного на поле боя. Они компенсируют его натиском. А «крысы» это умеют. Ты уж мне поверь…

— Верю, — взглянув на Эрика, кивнула Элен.

20

Вертолет «пчела» приземлился возле сто семьдесят девятого модуля, и навстречу парочке вышел Антон Николаевич.

— Ну здорово, парень! Рад тебя видеть.

— И я рад вас видеть.

— А это…

— Элен Таманцева, — представилась девушка, до того как Эрик успел открыть рот.

— Прекрасно. Пилот нам нужен как воздух… точнее, как вода.

— Кстати, как с водой? — спросил Эрик.

— Полный порядок! Мы протянули трубы до самой речушки, что течет в каньоне. Даже правильнее сказать, до ручья, но тем не менее его при экономном использовании должно всем хватить. Не пересохнет, когда к ручью припадет испить сразу почти миллион глоток.

— Вопрос только в том: не пересохнет ли он с началом настоящего лета?

— Вот тут уже ничего определенного сказать не могу, — нахмурился Ремезов. — Этим занимаются специалисты. Но мы рассматриваем возможность создания внутренних запасов совсем уж на крайний случай.

— Отрадно…

— Ну а пока самый крайний случай не наступил, и с водоснабжением все обстоит благополучно, для таких героев, как вы, я могу даже обеспечить легкий освежающий душ!

— Это, конечно, прекрасно, но пока не стоит так разбазаривать воду. Хватит и мокрых полотенец, — сказал Махов.

— Да, так будет правильнее, — согласился Ремезов.

— А я бы не отказалась от душа…

— Как я сказал: для вас что угодно! Моя жена проводит тебя к кабинке и покажет, что да как. Маргарита! — позвал Ремезов свою жену. — Проводи девушку в душ!

— Идем… — призывно махнула рукой женщина.

— Спасибо! — поблагодарила Элен и убежала к модулю.

— Ну а мы поговорим, — согнав с лица радостное выражение, сказал Антон Николаевич.

— Да… тем более что есть о чем, — согласился Махов.

Он более подробно рассказал Ремезову все, что видел на территории «крыс», и о безвыходном положении «крыс» в сто восемьдесят первом модуле, о том, что, по его мнению, они предпримут для выживания.

— Положение действительно аховое, — согласился Антон Николаевич. — Остальные «крысы» еще долго будут заняты друг другом и потеряют еще не одну тысячу своих бойцов в междоусобных схватках, но вот эти из сто восемьдесят первого действительно буром попрут на нас. Другой возможности собственного спасения у них нет.

— Нужно выдвигаться на помощь к соседям и отбить атаку.

— Не пойдут… — горько усмехнулся Антон Николаевич. — Ты даже не представляешь, как трудно управлять штатскими раздолбаями… Все-то они оспаривают, на все-то у них есть собственное мнение…

— Потому ни один генерал в прошлом, который пришел к власти силой ли оружия, став диктатором, или даже демократическим путем, решив, что государством управлять не тяжелее, чем бригадой, не продержался у власти слишком долго. А если и продержался за счет своих штыков, то был люто ненавидим народом.

— Тут ты прав. Но беда в том, что для общего спасения я даже не могу стать таким диктатором, у меня нет этих верных штыков, готовых выполнить любой мой приказ. Все, кто вооружен, те же штатские, без понятия о дисциплине. Если им что-то не понравится, они тут же взбунтуются. Такие пироги, камрад.

— Надо рассказать им, что произошло в стане «крыс», и описать перспективы, которые нас ожидают в ближайшем будущем, в случае если мы не поможем соседям, — настаивал Эрик.

— Давай попробуем сагитировать… но я тебя предупредил.

Ремезов не стал тянуть, решив провести собрание на открытом воздухе, для того чтобы иметь возможность пообщаться сразу со всеми обитателями модуля, видеть их всех и чтобы они видели его. Так лучше устанавливается личная связь между оратором и слушателями, а это сейчас важнее всего, ведь нужно донести до сознания людей очень непростые вещи.

Люди собрались по выработанному для таких случаев условному сигналу автомобильного клаксона. Некоторые красноречиво поглядывали на восток, откуда вот-вот должно выглянуть солнце, напоминая тем самым, дескать, пора уже прятаться в модуле, а не митинги проводить.

— Благодарю, что собрались так скоро, — начал Ремезов, встав на ящик, дабы его все могли видеть, и он мог видеть настроение всех. — Это мой помощник Эрик Махов, как многие знают, он уезжал на разведку и вот только что вернулся, не с пустыми руками… Некоторые новости, которые доставил нам Эрик, рискуя своей жизнью, я посчитал необходимым довести до вас немедленно. А именно: среди «крыс» начались ожесточенные и кровопролитные сражения. Они начали захватывать друг у друга материальные ресурсы, которые и так ограничены и невосполнимы.

Народ гулко зашумел, переглядываясь между собой и комментируя услышанное.

— С одной стороны, это хорошо, чем меньше «крыс», тем лучше…

Толпа невнятно посмеялась.

— С другой стороны — это плохо, потому что те, кто остался без этих ресурсов, без шансов на выживание, окончательно озвереет и попрет на нас, тех, у кого все это есть. Первым под удар попадут наши западные соседи из сто восьмидесятого модуля. По моим расчетам уже завтра на них обрушится одна такая банда, сегодня потерпевшая поражение от своего более сильного соседа. Но беда в том, что захваченных ресурсов им будет недостаточно. Подмяв наших западных соседей, они пойдут к нам, потому как в сто восьмидесятом модуле воду получают, конденсируя пар, а не напрямую, как это уже делаем мы. Значит, ресурсов им не хватит, и они захотят получить дополнительные средства, и следующими жертвами нападения станем уже мы. Чтобы не допустить нападения на наш модуль, мы должны помочь своим соседям отразить нападение, пока «крысы» еще слабы.

Люди стояли, не проронив ни звука, только лишь продолжали переглядываться.

«Да-а… Похоже, дело действительно дрянь, — с упавшим сердцем подумал Махов, вглядываясь в лица людей. — „Хомяки“ они и есть „хомяки“».

— Вы должны понять, что «крысы» не остановятся на достигнутом, — продолжал увещевать Антон Николаевич. — Вы слышите, они непременно нападут на нас, и случится это послезавтрашней ночью! Но это еще не все. Потом на наш уже захваченный модуль нападут другие банды «крыс». «Крысы» будут воевать друг с другом возле нашего модуля. Модуль будет много раз переходить из рук в руки, но в конечном итоге нести жертвы будем мы. Они будут убивать, грабить, насиловать… У нас есть все шансы отразить это и следующие нападения еще в зародыше, потому как против ослабленных в сегодняшней стычке «крыс», у которых в наличии осталось максимум шестьсот стволов, у нас будет целых две тысячи, если мы, конечно, пойдем и поможем своим друзьям, защитив не только и не столько их, сколько себя.

Но и этот пассаж, в первую очередь о собственной защите, похоже, не возымел действия. Люди по-прежнему стояли хмурые и испуганные, но молчали.

— Но если мы не выступим на подмогу, и наши соседи проиграют, «крысы» хоть и понесут потери, но не ослабнут, как вы, наверное, надеетесь…

Многие люди на этом месте смутились. Действительно, многие надеялись именно на то, что «крысы» при нападении на сто восьмидесятый модуль, понеся потери в стычке, ослабнут, и разобраться с ними уже здесь, если они действительно решатся продолжить завоевательный поход, станет проще.

— …Нет, не надейтесь на это, победив соседей, они станут только сильнее. Парадоксально, но это так. Они завладеют оружием наших друзей и обрушат его уже на нас. В итоге мы уже окажемся в меньшинстве — тысяча стволов против полутора, и это без учета того, что «крысы» умеют и готовы драться, а мы — нет.

Ремезов осмотрел людей. Первые лучи солнца уже показались над горизонтом. На голой каменной земле растянулись длинные черные тени. Вскоре начнет припекать…

— Я не могу вам приказать, но спрашиваю, кто пойдет и отразит нашествие «крыс»?

Толпа не шелохнулась. Чтобы хоть как-то спровоцировать людей, Эрик сделал шаг вперед, громко спросив:

— Кто со мной?!

А в ответ тишина. Никто не хотел подставлять свою шкуру под пули. Все хотели жить. Понятное, в общем-то, желание, все мы хотим жить, но недальновидное, потому как всем грозила смерть в ближайшем будущем, если они не отразят угрозу «крысиного» нашествия. Кто-то умрет сразу, этим можно будет позавидовать, потому как кто-то будет умирать десятки раз от унижения и страха, а некоторые умрут в мучениях от ран и болезней, посланные вниз в каньон на работы без соответствующей защиты, не получив хоть какого-то лечения в случае ранения. Но этого никто не понимал и не хотел понимать.

— У вас есть целый день на размышление, — наконец после долгой паузы обронил Антон Николаевич, сходя со своей трибуны. — Думайте. Крепко думайте…

Люди потянулись к модулю, прячась от первых лучей всходящего жаркого светила.

— Слабаки, — презрительно сплюнул Ремезов. — Вот так и захватывает власть кучка ублюдков, только потому, что все остальные сильно дорожат своей шкурой и не в состоянии защитить свои ценности, если таковые, конечно, имеются, а в итоге и шкуру теряют. Все ждут, что за них кто-то что-то сделает.

21

Внутреннее устройство модуля за время отсутствия Махова довольно сильно изменилось. Теперь пространство вместо больших залов на сто криокамер делилось на небольшие комнатки площадью от четырех до шести квадратных метров. Одну такую комнатку, на шесть квадратов, получили Эрик и Элен.

— Неплохо… — разлеглась девушка на символической кровати, состоящей из упаковочных материалов.

Эрик приземлился рядом. Мягко.

— Не то что у нас, все одной кучей… от чужих глаз не скрыться.

Махов кивнул. Из-за косых взглядов, из-за мнительности людей начинаются сначала мелкие ссоры, со временем перерастающие в горячую вражду. Ремезов убил сразу несколько зайцев одним выстрелом: заставил людей работать, тем самым отвлечься от тяжелых мыслей, и создал относительно спокойную обстановку.

В дверь постучали.

— Войдите…

В комнату вошел парень в белом халате и, удостоверившись, что они те, кто ему нужны, сказал:

— Доктор Грин просил вас зайти к нему как можно быстрее.

— Зачем?

— Небольшое обследование. Просто сдадите кровь и все такое…

— Да нет проблем.

Эрик и Элен поднялись с лежбища и направились за медиком.

— Как вообще успехи на медицинском поприще? — поинтересовался Махов.

— Пока все нормально. Большая часть вирусов, которые мы выявили на данный момент, для человека пока не опасны. Наши биологические системы не совместимы. Мы можем являться носителями, но не болеть. Более того, большинство из уже известных нам микроорганизмов просто погибает внутри человеческого тела.

— Это радует.

— Но есть и опасные… несколько подопытных уже умерли.

— А вот это совсем не радует…

— Правда, эти вирусы взяты из каньона с его богатой биологической средой, так что без особой надобности туда соваться не стоит. В частности, погибшие были напоены сырой водой… Но смерти подопытных не прошли даром. Мы уже завершаем исследование микроорганизмов, послуживших причиной смерти, и готовятся первые образцы вакцин и лекарственных средств.

— Это радует, — как заводной, в который раз повторил Эрик.

Элен даже прыснула со смеху от этой его односложности фраз, так что Махов решил разнообразить свои комментарии:

— На мой взгляд, вы довольно быстро разобрались, учитывая, что техническая база у вас совсем никакая, да и…

Медик обернулся и понимающе скривился, закончив за Эрика:

— И посредственный персонал? Что ж, вы правы… все держится на докторе Грине. Он оказался очень большим специалистом. В отличие от нас всех, он готовился к полету в колонию и своими знаниями и опытом компенсирует нехватку оборудования.

Гости вместе с сопровождающим поднялись на пятый этаж. Одну его половину отвели под обычный лазарет, другую — под лабораторию.

Лазарет оказался переполнен. Люди лежали в открытых капсулах криокамер, переоборудованных под обычные кровати.

— Так много заболевших?! — ужаснулась Элен, оглядываясь.

— Нет, это не то, о чем вы подумали, — успокаивающе, не без снисходительной улыбки ответил сопровождающий. — Эти люди морально и физически истощены, получают успокоительное. Другие получили тепловые удары во время работ. Не все могут выносить высокие температуры.

— Да, здесь действительно жарковато…

Лазарет оказался позади, и гости попали в ту часть, где в закрытых криогенных камерах лежали необратимые коматозники, над которыми ставились опыты. Часть камер уже пустовала. Некоторым шприцами вводили какие-то препараты через удаленные трубки капельниц. Иных кормили через пищеводную трубку различными субстанциями.

— Этих кормят местной пищей? — поинтересовался Махов.

— Да. Мы уже нашли два растения, условно пригодных для употребления. Какие-то лучше есть вареными, другие сырыми, определенной степени спелости, третьи лучше жарить. Есть первые обнадеживающие результаты с некоторыми корнеплодами. Но их тоже необходимо готовить так или иначе и не путать, потому как то, что съедобно в вареном виде, при жарке превращается в чистый яд и наоборот.

— Если проверять все растения на съедобность таким широким методом, нам никаких коматозников не хватит!

— Исследования ведутся сразу в нескольких модулях, и мы стараемся не повторяться, — напомнил сопровождающий. — К тому же, прежде чем начать испытывать то или иное растение, мы проводим анализ растения как до, так и после готовки на наличие вредных веществ и ядов, и если они зашкаливают безопасный порог, то «обед» изначально забраковывается. Другое дело, что наше оборудование не всегда может это определить, потому и проводятся испытания условно съедобных на коматозниках, чтобы уже точно выяснить, съедобно оно или нет.

— Тогда понятно…

— Ну вот мы и пришли, это и есть, собственно, лаборатория.

Подошел другой лаборант и взял у Эрика и Элен на анализ кровь, слюну и даже мочу, для чего пришлось отходить в кабинку.

— Как скоро мы получим результат? — поинтересовался Эрик Махов.

— Через пару часов.

Неожиданно у одного из коматозников начался приступ. Его затрясло в криокамере, изо рта пошла желтоватая пена. Лаборанты попытались что-то сделать. Вводили какие-то вещества, потом пытались запустить остановившееся сердце электрошоком, но все оказалось тщетно. Еще один испытуемый пал в жестокой войне с местной экосистемой за будущее человечества.

— И так везде… — прошептала потрясенная увиденным Элен.

Эрик только кивнул.

«А ведь вскоре появятся настоящие больные, а не специально инфицированные необратимые коматозники, — подумал он. — Вот тогда действительно будет страшно».

Наконец появились результаты исследования крови и всего прочего.

— Вроде все в порядке, — выдал результат сам доктор Грин, тот самый древний старик, полетевший в колонию добровольцем. — Я хотел бы пообщаться с вами подольше, но, как видите, у нас некоторая запарка… Вот, выпейте эти порошки.

— Что это? И зачем, если все в норме?

— Пока все в норме, — уточнил доктор, сделав ударение на первом слове. — А этот порошок поднимет ваш иммунитет. Тут также первые наработки по противодействию местным бактериям. В любом случае лишним не будет.

Эрик кивнул и выпил свою порцию порошка. За ним последовала Элен.

22

Подступил вечер… то есть утро нового дня, когда не светит немилосердное солнце. Махов нисколько не сомневался в том, что «крысы» из сто восемьдесят первого модуля, получившие вчера по шее от своих собратьев, двинулись или вот-вот двинутся в поход на восток. Естественно, что людей в сто восьмидесятом модуле предупредили о грозящей им опасности. Другой вопрос, как они отреагируют на эту угрозу? Могут ведь и побежать… Чтобы отразить нападение, нужно изрядное количество мужества, а с этим у добропорядочных граждан, как правило, большие проблемы. Одно слово — «хомяки».

Мужество — дефицит в мире изобилия, когда все проблемы, даже самые мелкие, решаются через посредников — полицию и суд. Таково развитие цивилизации. Поднять на кого-то руку, даже если твой оппонент не прав и начал первым, это значит заработать привод в полицию и получить больший шанс на победу в «Лотерее». Вот и выродились люди в трясущихся над своей шкурой слюнтяев, не способных дать отпор даже в тот момент, когда от этого зависит их свобода и жизнь.

Но здесь ни полиции, ни суда, ни тем более армии нет. Здесь, в этоим забытом богом и людьми мире, защищать себя придется самостоятельно с оружием в руках. Сейчас они либо вспомнят своих первобытных предков дикарей и станут драться за свою жизнь с соперниками, решившими отобрать у них «пещеру» и женщин, и тогда у них появится шанс, либо, испугавшись смерти от бандитской пули, побегут и все равно погибнут.

Стоило только солнцу скрыться за горизонтом, как Ремезов вновь собрал людей.

— Итак, у вас было время хорошенько все обдумать, и сейчас я еще раз спрашиваю, есть еще добровольцы кроме этого парня, чтобы выдвинуться на помощь к сто восьмидесятому модулю и отразить атаку «крыс»?!

— Зачем вообще с ними воевать?! — выкрикнул кто-то из толпы. — Всегда можно договориться! Они же тоже люди!

— Люди-то они, конечно, люди… ни хвостов у них нет, ни рогов с копытами. Вот только о чем с ними договариваться, хотел бы я узнать? Вот о чем?! Скажите мне! Может, мы пустим их к себе? Сто восьмидесятый модуль не имеет такой возможности, остальные — тоже. Они все едва-едва обеспечивают себя! Только мы можем принять часть людей, потому как у нас все же появился некоторый излишек воды. Но этот излишек очень скоро потребуется на полив оранжерей, и у нас снова начнется дефицит. Так о чем договариваться?!!

Толпа молчала. Договариваться действительно не о чем. Такова реальность непростой ситуации, в которой они все оказались.

«Хотя, в принципе, мы могли бы с ними договориться, — подумал Эрик, вдруг вспомнив упавший на дно каньона модуль. — Там, конечно, многое побилось и вышло из строя, но трубы наверняка уцелели, да и часть оборудования тоже. Но беда в том, что „крысам“ этого будет мало… Им вновь придется нацеживать воду по капле. Опять-таки придут другие „крысы“, а с ним уже точно говорить станет не о чем».

— Неужели совсем никого? У всех кишка тонка?! Ну же! Есть среди вас мужчины или только у этого парня есть яйца между ног?!!

Толпа опять промолчала, лишь немногие что-то обиженно забубнили вполголоса.

Махов же несколько смутился, когда на него бросили взгляд сотни особей мужского пола и женщины.

— Что ж, тогда на помощь нашим соседям придется идти нам вдвоем, а вы сидите здесь и ждите «крыс»! — Ремезов сошел с ящика, уже традиционно используемого в качестве трибуны.

Его жена от такого заявления нервно дернулась, но удержалась от возражения, наверное, прекрасно понимая, что это бесполезно и только укрепит его в принятом решении.

Люди стали расходиться, о чем-то переговариваясь между собой, видимо, поддерживая друг в друге решение о том, что они правильно поступают, оставшись на месте.

— Нет, Антон Николаевич, вы должны остаться, — сказал Махов.

— Это еще почему?! Второй раз меня оставляешь! Ну уж нет!

— А кто останется здесь?

— Да какая разница?! — махнул на расходящихся людей Ремезов.

— Большая. Они, в конце концов, просто люди… слабые, озабоченные только своим выживанием. Это нормально… требовать от них большего в эти трудные времена все же не стоит. Если уйдете вы и с вами что-то случится, им не выжить и не выстоять. С вами, вашими способностями руководителя, командующего, у них, когда реально прижмет и не останется выбора кроме как защищаться с оружием в руках, останется хоть какой-то шанс. И это ваш крест, который вы взялись нести добровольно или по велению судьбы и теперь должны донести его до конца, каким бы он ни был тяжелым.

— Да ты, парень, оказывается, философ! — едко усмехнулся Ремезов. — Другое дело, есть ли смысл тебе в таких условиях туда соваться? Одним бойцом больше, одним меньше…

— Разницы большой действительно нет, но мне это надо… просто для себя, чтобы ощущать себя человеком, а не…

— Понимаю, — улыбнулся Антон Николаевич. — Что ж, держать не буду. Бери свою машину и езжай. Должен успеть к началу веселья.

Махов кивнул. Он приедет всяко быстрее «крыс».

Но стоило ему только отойти от Ремезова, как его настигла Элен.

— Ты на самом деле собрался ехать воевать с «крысами»?!

— Да…

Элен закусила губу. Она явно хотела отговорить Махова от такого безумного поступка, но не стала, чувствуя, что это ей не удастся.

— Тогда я с тобой! — наконец заявила она, сложив руки на груди.

— Чего?!

— Что слышал! Или мы едем вдвоем, или мы не едем вообще! Выбирай!

— Это называется ударом ниже пояса…

— А мне плевать!

Теперь уже Эрику пришлось крепко задуматься. Он не мог позволить Элен участвовать в сражении, но и отступить он не мог. Он также почувствовал, что если все же откажется от ее участия, то потеряет навсегда. Такая уж она своенравная. Эрик успел в этом убедиться, когда Элен отшила своего прежнего ухажера. С ее мнением надо считаться.

— Хорошо… — кивнул Махов, найдя выход из сложного положения.

Брови Элен взлетели на лоб. Такого ответа она, кажется, не ожидала услышать.

— Ты даже будешь очень полезна, учитывая, что умеешь пилотировать.

— То есть?

— Будешь заниматься разведкой местности. «Крысы» могут использовать разные обходные маневры, вот тебе и придется приглядывать за всем с воздуха и предупреждать нас об опасностях.

Девушке пришлось согласиться на такое свое участие. Настаивать на чем-то другом глупо, тем более что ее работа действительно будет очень полезной.

— Тогда полетели.

Часть третья

КРЫСИНАЯ ВОЙНА

1

Прежде чем приземлиться у сто восьмидесятого модуля, Эрик и Элен провели предварительную разведку, долетев до следующего — «крысиного» сто восемьдесят первого.

— Все-таки они решились на нападение, — хмуро констатировала увиденное Элен. — Я до последнего надеялась, что они не станут этого делать…

Махов таких надежд не питал. Нападение на соседа единственная возможность «крысам» выжить.

Походная колонна «крыс», двигавшаяся на восток, растянулась по меньшей мере на километр. Махов оценил их численность примерно в четыре тысячи бойцов. То есть почти все приземлившиеся в сто восемьдесят первом модуле за вычетом тех, кого они потеряли во время прошлого сражения убитыми и ранеными. Раненые остались в модуле на произвол судьбы, так как в походе они только лишний груз. Да и в модуле им надеяться не на что, разве только товарищи о них не забудут, когда победят. Но на это надежд мало. Все-таки они не сплоченная стая, а случайным образом собранные люди, и такой ответственности друг за друга, как в стае, они не несут. Так что тут каждый сам за себя.

Транспорта у «крыс» оказалось мало, всего две дюжины «круизеров», по паре грузовиков и автобусов. Все они битком набиты людьми, но большей части пришлось идти пешком, из-за чего, собственно, колонна растянулась и продолжала растягиваться все больше. Сил-то мало.

Только получив подтверждение, что «крысы» идут, Элен и Эрик сели у сто восьмидесятого модуля. К ним тут же подошел местный вожак по имени Патрик Холидей, интеллигентный, рыхловатого вида человек. Кем он раньше был? Даже удивительно, что он встал во главе людей данного модуля. Обычно на вершину власти восходят крепкие мужики, лидеры, вроде Ремезова и того же Тимура. Но тут, наверное, все дело в его знаниях и организаторских способностях, а не харизме крутого парня.

— Вы из сто семьдесят девятого? — спросил он.

— Да, — кивнул Эрик. — Только что из разведывательного полета.

— И?!

— Новости плохие. От трех с половиной до четырех тысяч «крыс» двигаются в вашу сторону.

— О боже!

— Если они будут двигаться с прежней скоростью и порядком, за которым мы их застали, то по крайней мере передовые отряды «крыс» здесь появятся примерно через пять часов. На штурм у них останется четыре часа, и скорее всего они либо доведут его до конца, либо погибнут, потому как отступать им с восходом солнца будет некуда. Вам нужно продержаться четыре часа. Вроде бы немного, но на самом деле это целая вечность.

— Мы запремся в модуле, и они нас не достанут и все изжарятся на солнце!

— Думаете, они не предвидели такой вариант, мистер Холидей?

— Но что они могут сделать с нами? — удивился Патрик.

— Да им достаточно только повредить устройство открытия-закрытия дверей, как они автоматически откроются. Так уж их сконструировали. «Крысы» ворвутся внутрь…

— Мы заваримся! У нас есть сварочный аппарат!

— Можно подумать, у «крыс» нет сварки, чтобы вас отварить?.. Они потратят на это полчаса, не больше, и результат будет тот же.

— Проклятье! Что же делать?

Патрик Холидей прямо-таки затрясся.

— Защищаться. Разобрать систему сбора воды, чтобы они на первый раз не удовлетворились только ею, и защищаться. У вас тысяча стволов против полутысячи, а то и меньше. Куча боеприпасов, с чем у «крыс» наверняка тоже большие проблемы. Их ведь обобрали как липку… Это серьезное огневое преимущество. Тем более что они будут все на виду, местность-то открытая, — махнул рукой Эрик, указывая на окрестности. — А вы можете палить с высоты, с крыши модуля, выбивать противника, как в тире. Сварочным аппаратом лучше проделайте бойницы в корпусе.

— Верно! Мы засядем в модуле и перебьем их из бойниц!

— Лучше если бы большая часть бойцов осталась снаружи, — заметил Махов.

— Зачем?! Это же лишний и ненужный риск! — поразился вожак здешних «хомяков».

— Да, это так. Но это необходимо. Противник, группа прорыва, стремительным рывком все же может пробиться сквозь огненный заслон, а прикрывающие будут выбивать ваших стрелков на крыше. Им придется серьезно высовываться, чтобы достать «крыс», попавших в мертвую зону обстрела. Тем более что я не думаю, что ваши стрелки так уж хороши. Кто из них до сегодняшнего дня держал реальное, а не игровое оружие, и стрелял, тем более по людям?

Патрик Холидей смутился.

— То-то же… Так что меткость у них будет не ахти, и «крысы» спокойно смогут прорваться в мертвую зону и начать проникновение в модуль, проделав дыру. А это верное поражение, потому как в рукопашной схватке да еще в замкнутых пространствах «крысам» нет равных. По крайней мере, у вас точно нет. Хомя… люди будут разбегаться только от одного их вида.

— Все ясно… что ж, спасибо вам, молодой человек, за эти рекомендации… мы постараемся их немедленно воплотить в жизнь.

Холидей явно переоценил способность людей что-то претворять в жизнь, когда над их головой засвистел меч, который вот-вот отсечет им голову. Как только колонисты узнали, кто идет к ним в гости и с какими намерениями, началась самая настоящая паника. Многие бросились к машинам, чтобы уехать.

Эрик невольно удивился: куда они собрались бежать? В другие модули? Можно подумать, их кто-то там ждет…

Желающих оказалось так много, а машин так мало, что начались ожесточенные драки. Люди отпихивали друг друга, вышвыривали из машин уже успевших забраться внутрь и пытались сами пролезть в салон и их в свою очередь самих вытягивали за ноги, руки, одежду и волосы… И над всем этим безобразием висели крик, гам, плач, стоны и грязная ругань.

Попытки Патрика Холидея их как-то образумить не увенчались успехом. Его в этом гвалте просто не слышали.

— Я, конечно, подозревала, что будет непросто, но чтобы вот так… — потрясенно пробормотала Элен, глядя на эту вакханалию совершенно круглыми от изумления глазами.

— Я, сказать по правде, тоже ничего подобного не ожидал, — признался Эрик, с трудом приходя в себя от увиденного. — Хотя, если подумать, то ничего другого ждать не оставалось.

— Пожалуй…

Наконец одна машина с десятком человек внутри и еще тремя на крыше, вцепившимися в решетку багажника, вырвалась из кучи, чуть ли не давя тех, кто оказался у них на пути, и помчалась на восток.

Все это безобразие как-то срочно требовалось прекратить. Махов не придумал ничего лучше, как вскинуть винтовку, перевести ее на одиночный режим стрельбы и, встав на колено и тщательно прицелившись, уж больно неудобной оказалась позиция, несколько раз выстрелить по колесам.

«Круизер» резко осел на левый борт. Машину развернуло так, что чуть не перевернуло, несмотря на загрузку теми, кто сидел на крыше, сбросило на землю, и вскоре она остановилась. Люди в полном недоумении стали выскакивать наружу и тупо пялиться на пробитые колеса.

Как по волшебству воцарилась тишина. И еще до того, как кто-то опомнился, Эрик, осознав, что захватил инициативу (все внимание было приковано к нему), закричал:

— Посмотрите на себя! Кто вы?! На кого вы похожи?! Разве вы люди?! Нет, вы только внешне похожи на людей! На самом деле вы стадо трусливых вонючих животных! Вы даже не можете постоять за себя! Вы не можете защитить себя, имея для этого все необходимое: крепость и кучу оружия с кучей боеприпасов! Глядя на вас, никак нельзя сказать, что человек — звучит гордо. Глядя на вас можно сказать, что человек — звучит жалко. Трусы!

— Да кто ты такой, щенок?! — вспылил все же один из здоровенных мужиков, которому, похоже, не понравилось, что его обозвали трусом, такого большого и сильного.

— Я тот, кто добровольно пришел к вам, чтобы вместе с вами отразить нашествие «крыс» от вашего же модуля! Но если я щенок, то кто тогда ты, такой большой и грозный, но при этом оказавшийся в первых рядах трусливо бегущих?!

— Да я тебя!..

Махов вскинул винтовку и выстрелил в воздух. Это остановило громилу. После этого Эрик направил ствол на мужика, что заставило того вообще замереть статуей самому себе.

— Следующая пуля твоя. Лучше всю эту браваду, злость и решительность, что из тебя сейчас прямо-таки и прет, того и гляди лопнешь, направь на «крыс». Сделай с ними то, что ты хочешь сделать со мной. Порви их!

Громила спешно отступил назад.

— Теперь все отошли от машин. Ну!

Люди, еще ничего не понимая, как завороженные глядя на оружие, стали медленно отходить от десятка «круизеров», вылезать из кузовов пары «мулов» и выходить из салона единственного автобуса.

— Я сделаю из вас людей…

Частыми выстрелами Эрик начал дырявить колеса машин. Люди возмущенно закричали нечто вроде: «что ж ты делаешь, ирод?!», некоторые даже вновь бросились на него, но поспешно отскочили назад, как только пули засвистели у них под ногами, выбивая каменную крошку и пыль.

Махов дважды сменял магазин, но доделал работу до конца, продырявив как минимум по два колеса, как правило передние (учитывая, что транспорт шестиколесный, и повреждение одного колеса, тем более сзади, не фатально). Теперь ни одна машина не годилась для путешествий без ремонта.

— А теперь за работу! «Крысы» появятся здесь часа через четыре. Можете, конечно, бежать пешедралом и даже успеете добежать до моего сто семьдесят девятого модуля. Но клянусь богом, я добьюсь того, что никого из вас, трусливых вшей, там не примут, а до следующего модуля вам уже не добежать. Спечетесь. Да и не нужны вы там никому. Потому что там сидят точно такие трусливые, думающие только о себе уроды, как и вы.

Махова буравили очень злобными взглядами, обещающими очень много нехорошего. Но поскольку пути отступления оказались отрезаны, а на смену и починку шин уйдет уйма времени (и потом не факт, что этот псих их снова не продырявит), волей-неволей пришлось заняться мерами по обеспечению собственной безопасности.

— Тебе здесь после того, что ты тут натворил, оставаться нельзя, — сказала Элен, когда люди стали расходиться.

— Боишься, что пристукнут? — криво улыбнулся Эрик, потому как сам немного опасался подобного исхода и незаметно, но очень внимательно осматривался при любом удобном случае.

Девушка кивнула.

— Очень…

— Не боись. У них кишка тонка. Сейчас остынут и станут более покладистыми. И потом не забывай, я тоже некоторое время был «крысой», и меня просто так не возьмешь.

Но Элен такое объяснение не удовлетворило.

— Все будет нормально, — пообещал Махов, обняв ее за плечи. — А теперь лети и проверь, как там себя чувствуют «крысы». Не думаю я, что они станут так много времени тратить на переход. Должны обернуться быстрее. Только будь осторожнее, не подлетай слишком близко.

— А ты тем более.

— Обещаю, — кивнул Эрик и поцеловал Элен. — Лети.

Элен поспешила к вертолету, и вскоре он поднялся в воздух.

2

Работа шла медленно. Резка бойниц изрядно затянулась, даже несмотря на то, что их делали совсем крошечными, двадцать на двадцать сантиметров. Но это все же корпус спускаемого модуля, а не простой лист стали.

Вышла на связь Элен.

— Ты оказался прав, Эрик, «крысы» не двигаются единым потоком. Используя транспорт, они делают челночные рейсы и высаживают отряды в непосредственной близости от модуля, всего в четырех километрах.

— Так близко?! — ужаснулся Холидей и даже быстро осмотрелся по сторонам, но «крыс» не увидел, о чем и сказал: — Я их не вижу!

— Они за грядой холмов. Гряда низенькая, но достаточная, чтобы скрыть людей.

— Наверное, вон за тем валом, — указал на едва возвышающиеся бугорки холмов Эрик.

— О боже!

— Сколько их там примерно, Элен?

— Человек двести.

— Вооружены?

— Да.

— Спасибо, Элен. Конец связи.

— Конец связи.

— По-хорошему нужно нанести упреждающий удар, — предложил Махов. — Соотношение в нашу пользу. Мы успеем их перебить до того, как «крысы» привезут новую группу бойцов. Возможно, даже успеем захватить трофеи и оставим без оружия следующие отряды.

— Думаешь, удастся их воодушевить на такой подвиг? — усомнился Патрик Холидей.

— Сомневаюсь, — вздохнул Махов. — Более того. Я уверен, что за мной они после всего того, что я тут натворил, точно не пойдут. Вот что, мистер Холидей, найдите того громилу, который на меня пер, он вроде пользуется авторитетом, назначьте его командующим силами обороны сто восьмидесятого модуля и объясните ситуацию. Обо мне, в связи с моим предложением об упреждающей атаке, лучше вообще не упоминайте.

— Понимаю, — слабо усмехнулся Холидей.

Пока Холидей искал громилу, Эрик поспешил спрятаться. Лучше если этот придурок его вообще не увидит при разговоре с Патриком. Сам Махов имел возможность наблюдать за разговором, но, как он и опасался, мужества у громилы оказалось с гулькин нос. Он мог «наехать» на парня, но вот реально напасть на «крыс», имея серьезное преимущество в числе и вооружении, у него кишка оказалась тонка.

В то же время Эрик удивлялся самому себе, своему решению остаться и встретить противника с оружием в руках, хотя имел полное право плюнуть на все, и никто бы его в этом не упрекнул.

Но видимо, если внутренние изменения нравственного плана начались, то процесс уже не остановить и он пойдет до логического конца. Словно в мозгу сломалась какая-то плотина или, наоборот, что-то начало быстро расти, как сорняк на грядке.

С одной стороны, Махов даже гордился собой, нынешний он нравился себе гораздо больше того, кем он являлся еще совсем недавно, но с другой стороны, понимал, что это становится дополнительным фактором, способным укоротить его жизнь, если он и впредь будет в каждой бочке затычкой, как сегодня. Если, конечно, переживет это сегодня. А сомнений в этом у него с каждой минутой становилось все больше и больше.

— Что он сказал? — спросил Эрик, когда разговор закончился, хотя уже знал примерный ответ.

— Он сказал, что это излишний риск и лучше встретить врага у модуля в полной безопасности.

— Ясно… Ничего другого я не ожидал, хоть и надеялся. Что ж, придется встречать противника здесь.

Эрик осмотрел окрестности в бинокль и увидел аналогичного наблюдателя на вершине холма. «Крыса» — наблюдатель внимательно следил за ведущимися работами у модуля. Обороняющиеся помимо вырезки бойниц выдалбливали в каменистом грунте индивидуальные ячейки окопов. Получалось не ахти, очень уж твердая под ногами оказалась земля.

Копал ямку и Эрик.

Снова вышла на связь Элен.

— Все, Эрик, они закончили переброску сил. Я лечу к вам.

Махов посмотрел в бинокль. Пыльный шлейф подтверждал, что машины привезли последнюю партию «крыс». Сосредоточение завершилось на полтора часа раньше, чем ожидалось в самом начале. И сейчас начнется атака.

— Понял… А теперь, прошу тебя, ради меня, чтобы я не беспокоился за тебя и не наделал в связи с этим ошибок, улетай к сто семьдесят девятому. Прошу тебя, Элен, не перечь, все очень серьезно. А я обязательно вернусь, обещаю.

— Хорошо, Эрик, — после долгой паузы сказала девушка, — я не стану тебя отвлекать своим присутствием. Я все понимаю.

— Спасибо.

Маленькая фигурка вертолета заложила крутой поворот и полетела на восток.

— Побольше бы таких, как вы двое… — с горьким сожалением произнес Холидей.

Эрик промолчал. Что тут скажешь?

3

— Пошли… — прошептал Махов.

И его шепот, но уже откровенными криками тут же продублировали стрелки, засевшие на крыше модуля:

— Идут! «Крысы» идут!!!

Какие-то идиоты даже начали стрелять по противнику, находящемуся почти в четырех километрах, что спустило целую волну залпов. Естественно, что никто ни в кого не попал. Пули, собственно, до целей даже не долетали.

— Прекратить стрельбу! — заорал в рупор громила, которого, как выяснил Махов, звали Мэтью Ллойдом. — Ждать команды!

Стрельба, словно нехотя, затихла.

«Крысы» двигались неспешно. Они растянулись в длинную линию в три шеренги, перемежаемую машинами, и с какой-то ленцой переставляли ноги. Словно прогуливались.

— На психику давят, сволочи, — выругался Патрик Холидей и вздрогнул всем телом, тем самым невольно подтверждая, что у «крыс» это хорошо получается.

Из числа обороняющихся около трех сотен стрелков заняли места на крыше модуля, еще пять десятков прильнули к бойницам, что успели вырезать, остальным же пришлось довольствоваться неглубокими лежанками снаружи, положив стволы на невысокие каменистые холмики выдолбленного грунта. Чисто символическое укрытие. Большего просто не добиться, даже работая лопатами, ломами, топорами и прочим инструментом.

Эрик Махов расположился в своей лежанке, положив УВК-15 на небольшой пластиковый ящик, заполненный собранным по окрестностям камнем и грунтом, который ему удалось выдолбить.

«Крысы» тем временем перешли с ленивого шага на легкий бег. Это позволило им рассредоточиться по большей площади. Большинство «крыс», как и предполагал Эрик, оказались безоружными, тем не менее они тоже принимали участие в атаке не только для численности, но и на тот случай, если придется поднять оружие павшего товарища.

За километр до модуля «крысы» перешли на быстрый бег и яростно закричали во всю глотку, заставляя защитников нервничать еще больше, судорожно сжимая оружие и трясясь от страха.

Вперед вырвались машины: «круизеры», грузовики и автобусы, набитые людьми.

— Огонь! Огонь!

Свинцовый град обрушился на «крыс». Тут и там стали падать атакующие, заплясали пылевые фонтанчики. Но потери противника оказались крайне незначительными. Стрелковая подготовка у обороняющихся и так хуже некуда, подавляющее большинство впервые держало в руках реальное оружие и тем более стреляло и не просто стреляло, а по живым людям, что само по себе психологически непросто, несмотря на то что это враг. А уж когда в крови, зашкаливая все нормы, бурлит адреналин, из-за чего трясутся руки, в глазах мутится, к горлу подкатывает тошнота, слабеют ноги, какие-то мышцы непроизвольно отказывают, вследствие чего часть людей позорно писается и какается, результат стрельбы и вовсе становится просто удручающим. Люди в итоге вообще стреляют куда попало, не целясь, высаживая весь магазин одной косой очередью, а потом долго трясущимися руками не могут вставить новый. Это не виртуальная стрелялка, где можно сохраниться и ожить, потеряв несколько очков, тут все реально и смерти тоже реальные. Лишь очень немногие из обороняющихся действительно на что-то оказались способны, как правило, они прошли какую-то военизированную подготовку.

Эрик планомерно засадил автоматную очередь по несущемуся прямо на него «круизеру». Замутилось стекло, лопнули шины, и машина, резко развернувшись, опрокинулась, разбрасывая десант, и полетела кубарем, превращаясь в груду мятого железа и битого пластика солнечных панелей, давя и плюща попавшихся на пути «крыс».

Атака развивалась стремительно. Другие машины смогли прорваться на расстояние в двести, а то и все сто пятьдесят метров и высадить десант.

«Крысы», выскочив из транспорта, мгновенно рассредоточились, залегли на земле и открыли ответный огонь, заставляя вжиматься в свои ячейки слабовольных защитников, из-за чего даже такая бестолковая стрельба потеряла свою плотность.

У многих обороняющихся банально сдали нервы, и они просто тряслись от звуков выстрелов. Кто-то даже побежал. Никто не хотел умирать.

Вторая волна «крыс» почти без проблем продолжила стремительное наступление. Эрик стрелял как заведенный, снимая одну «крысу» за другой, но их было слишком много, чтобы он один мог остановить их всех. А именно такое у него сложилось впечатление, что он сражается в одиночку.

К тому же Эрика, такого бесстрашного, активного и результативного засекли и обрушили на него огненный шквал. Вокруг вздыбились фонтанчики пыли, пара-тройка пуль звонко впились в ящик с грунтом, и волей-неволей Махову пришлось залечь и не отсвечивать, чтобы не словить пулю в голову.

Все больше защитников не выдерживало такого натиска и бежало с поля боя, надеясь спастись внутри такого с виду надежного модуля, а то и вовсе где-то в каменной пустыне. Правда, добежали до дверей совсем немногие. Большинство погибло еще на полпути, пули «крыс» настигали их в спины. Но это ничему не учило других беглецов, и они продолжали покидать свои позиции, некоторые даже бросив оружие. Еще больше сжалось в комок в своих ячейках, трясясь, что-то надрывно крича и плача, не в силах что-то предпринять.

Махов в этот момент остро пожалел, что не остался дома — в сто семьдесят девятом модуле или, в крайнем случае, не улетел с Элен. Решение остаться здесь было и впрямь глупейшим. Оборона с такими горе-воинами заранее была обречена на поражение. Но делать нечего, он тут, посреди побоища и сейчас он может только сражаться, защищая свою жизнь.

С другой стороны, какая разница здесь или «дома» принять бой? Колонисты-«хомяки» везде одинаковы, и результат сражения с «крысами» у любого другого модуля будет таким же, как и здесь.

Эрик отстреливал скупые очереди, и почти каждая находила свою цель. «Крысы» подламывались и падали недвижимыми, либо корчились смертельно раненными.

Те, кто находился в модуле и стрелял через бойницы и с крыши, все же смогли взять себя в руки и то только потому, что чувствовали себя в большей безопасности. Это обстоятельство несколько сбило темп наступления противника, заставило его залечь в ста метрах от цели, но не остановило продвижение совсем. «Крысы» в принципе не могли вести позиционную войну. Для них это все равно что проигрыш, стоит только дотянуть дело до рассвета.

Эрик возле одного из «круизеров» увидел «крысиного» командира, что-то втолковывающего своим бойцам, показывая при этом на крышу. Махов хотел его подстрелить, но тот спрятался от крайне плохо подготовленной очереди другого стрелка. А потом ему стало не до командира «крыс», требовалось сдерживать планомерное продвижение врага, когда один отряд прикрывает, а другой ползет вперед. Завязалась слишком плотная перестрелка.

А дальше случилось то, чего никто из обороняющихся не ожидал. Правду говорят: голь на выдумку хитра. Имея очень мало оружия и боеприпасов, при этом понимая, что им будет противостоять более многочисленный противник, «крысы» что-то придумали, что-то крайне убойное.

Добравшись до защитников на расстояние броска, они стали забрасывать своих противников «коктейлями Молотова». Вот только взрывы оказались очень мощными.

«Что за черт?!» — изумился Эрик, когда его осыпало камнями от близкого и довольно мощного взрыва.

Лишь по запаху, пробившемуся даже через фильтры противогаза, он определил, что это ракетное топливо из тормозных двигателей. Значит, «крысы» как-то добрались до него, залили в колбы, в которых раньше плескались медицинские препараты, заправленные в блоки криогенных камер, присобачили фитили — и вот пожалуйста, первые гранаты.

Но это еще оказалось не всё. На одном из грузовиков у них оказался самый настоящий миномет, самодельный, конечно, сварганенный из хорошо усиленной скотчем трубы, чтобы ее не разорвало. В трубу, капнув чуть-чуть быстро испаряющегося ракетного топлива, заложили склянку (калибром побольше) «коктейля Молотова» с зажженным фитилем, и она тут же, после гулкого хлопка, взмыла в воздух, оставляя чуть дымный след.

Вслед за первой миной с хорошей скорострельностью (и когда только успели наловчиться так стрелять?) взлетела вторая и третья.

Неизвестно, удачная случайность это или же парни действительно некоторое время тренировались, но одна из колб упала точно на крыше, и там грохнул сильный взрыв, буквально сдувший несколько стрелков вниз. Еще не меньше дюжины, пылая и мечась в безумии, свалились сами.

Махов хотел выдать очередь по продолжающим увлеченно стрелять минометчикам, но «крысы», почувствовав вкус победы, ринулись в решительную атаку. Пришлось стрелять по ним.

В какой-то момент Эрик почувствовал сильный удар в голову в районе виска и уже в следующее мгновение упал, потеряв сознание.

4

С первой же секунды, как только вертолет коснулся земли, Элен горько пожалела, что улетела, поддалась на уговоры Эрика. Ее так и подмывало вновь сесть за штурвал, поднять вертолет в воздух и отправиться обратно.

«Надо было остаться там, вместе с ним», — говорила она себе.

И в то же время Элен понимала, что так правильно. Останься она у сто восьмидесятого модуля — и Эрику пришлось бы несладко. Мужчины вообще не умеют делать сразу несколько дел, так и Махов не смог бы эффективно воевать и одновременно приглядывать за ней, чтобы с ней ничего не случилось. Так и до беды недалеко. Делать сразу два дела, значит, не сделать ни одного.

— Успокойся, — обняла ее за плечи Маргарита, хрупкая женщина, жена Антона Николаевича.

Сам Ремезов сидел у передатчика, через усиливающиеся помехи ведя интенсивные переговоры с другими модулями, объясняя людям, какую опасность представляют «крысы», уже начавшие нападения на посадочные модули добропорядочных колонистов. Но, как видно по выражению его лица, переговоры шли не ахти как удачно.

— Все будет хорошо…

Элен только кивала, смахивая выступившие слезы.

— Зачем ему вообще понадобилось там оставаться?! — спросила она Маргариту, будто та знала ответ. — Зачем? Что он один может сделать?! Все остались, так почему он не остался?!

— Значит, он не такой, как все… Или ты хотела, чтобы он был таким же, как все? Трусливым с трясущимися поджилками?

— Нет, но…

— Никаких «но». Тут или один вариант, либо второй, третьего не дано. Либо он не такой, как все, и действует соответствующим образом и идет на помощь тем, кому помощь требуется, либо он такой, как все, и остается в модуле покорно ждать своей судьбы.

— Но ради меня…

— Может, ради тебя он и пошел туда… — сказала Маргарита. — И потом, подумай и ответь честно, не мне — себе, если бы он остался, не стала бы ты тогда думать, что он испугался, струсил, прикрылся тем, что один человек ничего не изменит, или тем, что не должен оставлять тебя…

— Нет…

— Может, не сегодня, не завтра, даже через месяц ты так не подумала бы, но рано или поздно такая мысль появилась бы. Этот червяк сомнения разъел бы тебе душу, и однажды в запале какой-нибудь ссоры ты бросила бы ему в лицо обвинение в трусости…

— Ни за что!

— Может быть, и не сказала бы, — легко согласилась женщина, — но все равно стала бы относиться к нему иначе, с пренебрежением, потихоньку, помаленьку, сама того не замечая… Что тогда стало бы с вашими отношениями?

— Все равно… — буркнула Элен.

Маргарита только мягко улыбнулась.

— Проклятые «крысы»…

Успокаивающего действия Маргариты надолго не хватило. Элен не находила себе места, то и дело вскакивала и мерила комнату шагами. Не проходило и пяти минут, как она приставала к Антону Николаевичу с одним и тем же вопросом:

— Что-нибудь слышно от сто восьмидесятого?

Ремезов только отрицательно качал головой. С началом боевых действий связь с атакованным модулем оборвалась. Не до связи.

Только в очередной раз сработала автоматическая система оповещения, зачитав модулированным голосом то, что и так уже было написано на всех экранах:

— Внимание! Выслушайте предупреждение! Через час ожидается воздействие потока частиц солнечного ветра! Предполагаемая сила магнитного возмущения предварительно оценивается четвертым-пятым уровнем. Пик активности может достигнуть шестого уровня. Внимание! Дополнительное напоминание! При силе магнитного возмущения со второго по третий уровень рекомендуется отключать все неэкранированные электронные приборы во избежание порчи электронных систем. При силе магнитного возмущения с четвертого по пятый уровень рекомендуется отключать все неэкранированные электронные приборы, а также электронные приборы с экранированием первого класса во избежание порчи электронных систем. При силе магнитного возмущения с шестого по седьмой уровень следует отключать все неэкранированные электронные приборы и электронные приборы с экранированием второго класса включительно, во избежание порчи электронных систем. При силе магнитного возмущения с восьмого по девятый уровень следует отключать неэкранированные электронные приборы и электронные приборы с экранированием третьего класса включительно, во избежание порчи электронных систем. Особое внимание! При силе магнитного возмущения наивысшего десятого уровня следует отключать все электронные приборы!

«Проклятая планета, — подумал Ремезов, сокрушенно покачав головой. — Мы тут всего ничего, а это уже третья магнитная буря… И ладно бы легонькие, так нет, все со второго по шестой уровень… И голова чугунная».

— Такое впечатление, что начинается сезон солнечных ветров… — поморщившись, прошептала Маргарита, потерев пальцами виски.

— Я тоже об этом подумал, — кивнул жене Антон Николаевич. — И такое впечатление, что сила магнитных бурь с течением времени будет только возрастать, и вряд ли наша десятиуровневая шкала сможет их все измерить.

— Боже…

— Да. Видимо, и впрямь начинается летний сезон солнечных ветров. И все наверняка из-за того, что газовый гигант слишком близко от звезды, подходит все ближе и все сильнее воздействует на своего хозяина, возмущая его, дестабилизируя, заставляя выбрасывать сгустки плазмы…

Незаметно подкрался рассвет.

Элен в который раз вопросительно взглянула на Ремезова, тот вновь отрицательно мотнул головой.

— Может, сами свяжемся?

— Я уже пробовал…

— Я сейчас сама полечу!

— Куда! День уже наступает! Забыла о предупреждении?! Нас сейчас накроет магнитная буря пятого уровня! Взлетишь — и вся твоя электроника в вертолете сдохнет! У него экранирование всего-то первого класса. Да и смысла уже нет… Если не связались… — Ремезов замолчал, но потом все же договорил: — Значит, не могут, потому как передатчик в руках врага.

— Я хочу знать, что с Эриком!

— Ну и что ты сможешь узнать? Сама только в плен попадешь, если все же сможешь долететь… Он либо… убит — и тогда ему уже все равно… либо жив — и тогда он в модуле. Твой полет просто бесполезен.

— Тогда свяжитесь с «крысами» и узнайте! Мне нужно знать! Если он жив, предлагайте им все, что они захотят в обмен на него!

— Хорошо… — не стал спорить Антон Николаевич и засел за передатчик, забормотав сквозь все усиливающийся треск помех, перерастающий в непрерывный режущий уши шум, что как нельзя лучше характеризовали буйство надвигающегося солнечного ветра. Еще немного — и связь вообще станет невозможна. А там и передатчик лучше совсем отключить от греха подальше.

— Сто восьмидесятый, это сто семьдесят девятый, ответьте…

На этот раз неожиданно для всех динамики ожили всего на десятом вызове.

— Сто восьмидесятый на связи!

По тому, как прозвучал голос, всем и сразу стало ясно, что за передатчиком сидит «крыса». Модуль захвачен.

— Чего надо, сто семьдесят девятый?!

— Я хочу узнать… о судьбе Махова Эрика. Погиб он или… в вашем плену.

— А больше ты ничего не хочешь?!

— Если он у вас, то мы готовы щедро заплатить за его освобождение.

— Вот как?! И что же вы можете за него такого предложить?

— Лекарства от местных болезней и первые прототипы вакцин. Думаю, это довольно хороший и дорогой, доступный далеко не всем товар в наших условиях. Не правда ли?

— Что верно, то верно… — задумчиво согласился «крыса». — Мы проверим.

«Крысы» проверяли долго. Элен вся извелась, но вот захватчики вышли на связь, хотя треск от помех стоял уже невыносимый — солнечный ветер накрыл Сахару, и его мощность будет только расти.

— Такого среди пленников нет, — признался собеседник, даже не став играть и выдавать еще кого-нибудь за нужного человека, и скоро стало ясно почему. — Если у вас действительно есть вакцины, то ждите нас очень скоро, мы не заставим себя долго ждать!

На этом связь оборвалась.

— Только не это! — вскрикнула Элен. — Этого не может быть! Он не мог погибнуть!

Ремезов и его жена промолчали. Утешения и уверения в обратном сейчас бесполезны.

— Я все равно лечу к ним!

— Зачем?! — хором воскликнули Антон Николаевич и Маргарита.

— Я должна…

— Это бессмысленно! Одумайся! Ты просто попадешь к ним в плен! Подумай, что они с тобой сделают! Ты даже не долетишь, если вообще сможешь завести свой вертолет! Или он сдохнет в любой момент. Хотя, ты знаешь… можно и слетать, — вдруг подозрительно покладисто заявил Ремезов, чем немало удивил не только Элен, но и жену.

— Правда? — с подозрением спросила девушка.

— Да.

— Обещаете?

— Клянусь. Как только позволят условия, как только магнитная буря уляжется, мы обязательно слетаем и постараемся на месте выяснить судьбу твоего… друга. А теперь иди, успокойся, и как только солнце начнет клониться к закату, а вместе с этим затихнет магнитная буря, мы взлетим. Наберись сил. Иди… отдыхай.

Элен, недоверчиво поглядывая на Ремезова, ушла отдыхать.

— Что ты задумал? — спросила Маргарита.

— Ничего особенного. Если уж взрыв неминуем, то его надо хотя бы сделать направленным… Слетать все равно надо, хотя бы на разведку. Покружим над сто восьмидесятым модулем, она убедится, что дело с поиском тела безнадежно, кругом «крысы», волей-неволей успокоится и не наделает каких-нибудь глупостей. Мне в будущем нужен вменяемый пилот. Других ведь нет.

— Ясно.

5

Очнувшись, Эрик Махов почувствовал, что кожу на голове с левой стороны что-то стягивает, стоило поморщиться, как это что-то стало трескаться. Появилось жжение.

Маска противогаза на лице отсутствовала. На зубах противно скрипела пыль Сахары. И эта убийственная жара…

Яркий свет заставил зажмуриться. Эрик осознал, что уже очень давно лежит на солнцепеке весь в засохшей крови. Секунду спустя он вспомнил, что видел краем глаза стрелка с рогаткой. Это его снаряд ударил в висок и вырубил Эрика, а не пуля. Пуля, естественно, вышибла бы ему мозги… Но сейчас ему по-любому грозит смерть от обезвоживания и перегрева. Губы уже растрескались. В носоглотке дикая сушь. Слюны нет.

Махов осмотрелся. Людей, по крайней мере живых, вокруг нет, все попрятались в посадочном модуле. Вокруг лежат только мертвые, уже успевшие вздуться на такой жаре. Вот и его сосед Патрик Холидей смотрит в небо немигающим взглядом с пробитой в нескольких местах грудью.

Махова тоже посчитали мертвым, и неудивительно, ведь кровь залила полголовы. Но нужно спасаться. Еще немного — и он умрет от обезвоживания.

Рядом с Патриком вдруг приземлилась черная тень. Сфокусировав взгляд, Эрик увидел устрашающее местное летающее существо размером с орла с перепончатыми крыльями, телом чем-то отдаленно напоминающее мифического грифона.

Существо прилетело на трупный запах из каньона и, крикнув, кусанув труп, чуть помотав головой, оторвало изрядный кусок мяса вместе с одеждой своим острым частоколом зубов. Проглотив первый шмат, существо откусило еще один кусок и вновь начало торопливо глотать, аж давясь.

Приземлилась еще одна тварь, и после короткой драки с первой принялись совместно поедать свою добычу. В воздухе захлопали крылья других любителей падали. Тут и там раздавались писклявые крики. Одна из тварей приземлилась рядом с Эриком и скачками направилась к нему, расправив крылья и открыв зубастую пасть.

— Кыш, тварь!!! — вскрикнул Махов, слабо взмахнув рукой и отшатнувшись.

Он поискал оружие, чтобы обороняться, но не нашел. «Крысы», конечно же, забрали винтовку и его противогаз.

Тварь инстинктивно отскочила назад и обиженно крикнула. А потом вновь, уже осторожнее, стала приближаться.

Махов очень сильно обрадовался, что твари прилетели именно сейчас, а не пять минут назад, когда он еще был без сознания. Иначе жрали бы его теперь живьем.

— Пошла прочь!

Осознание того, что его сейчас могут сожрать живьем эти чудовища, придало Эрику сил, и он пополз к машинам, коим несколько часов назад самолично пробил шины. Это его единственный шанс выжить и набраться немного сил. Ползти к модулю, который несомненно захвачен «крысами», сейчас глупо. Жаль только, что на машине никуда не уехать.

Дверцы легко открылись и выдохнули из салона «круизера» еще более жаркую волну воздуха, чем снаружи. Но Эрик все равно залез внутрь, снаружи за ним уже плелся целый караван покрикивающих и хлопающих крыльями грифонов.

К счастью, ключи оказались в замке, и Эрик включил кондиционер. Тот нехотя стал выдавать более прохладный воздух.

Ожил бортовой компьютер и порекомендовал отключить электронику в связи с вовсю бушующей магнитной бурей, так как это могло сжечь электронику. Но у Эрика выбор был небольшой, точнее совсем отсутствовал, и он проигнорировал предупреждение.

К счастью для него, экранировка электронных систем держала удар магнитной бури. Видимо, ее все же сделали с хорошим запасом. Кондиционер продолжал ровно работать, выдавая порции прохладного воздуха.

Проблемы возникли только с тонировкой стекол. В какой-то момент затемнение моргнуло и сползло, сделав стекла абсолютно прозрачными. Это, конечно же, создало проблемы в плане температурной комфортности, но все равно лучше, чем снаружи.

Крылатые существа, тем временем дерясь между собой, жрали тела людей, разрывая их на части.

Насытившись, так что их животы раздулись от проглоченной пищи, грифоны с трудом поднимались в воздух и, покрикивая, улетали к каньону. Видимо, даже они плохо переносили дневное солнце и спешили при первой же возможности убраться прочь, под защиту отражающей лучи паровой завесы.

Почувствовав некоторое облегчение, Эрик даже подумал о том, чтобы все же попробовать уехать прочь на спущенных колесах. Медленно, кое-как, но уехать все же можно. В конце концов он обещал Элен вернуться…

Он повернул ключ зажигания и… ничего. Мотор не желал работать. На экране возникла поясняющая надпись. Оказалось, что во время боя был поврежден главный блок распределения энергии на двигатели.

— Проклятье… надо перебираться в другую машину…

Машин кругом достаточно. Большинство, правда, сильно повреждено во время боя, выбиты стекла, корпуса все в дырочках от пуль, пробиты колеса, но это все не смертельно.

Махов вылез из машины и забрался в соседнюю, но в ней отсутствовал ключ. В следующей тоже. В третьей ключ имелся, но она почему-то не заводилась, даже бортовой компьютер не включался. Так, едва не теряя сознание, Эрик обошел все машины, пока в конце концов не оказался в первой, где по-прежнему работал кондиционер.

Ни одна машина не желала трогаться с места. В иных работал только кондиционер, но он там просто бесполезен из-за отсутствия стекол.

— Проклятье… — прошептал Эрик, и тут его сознание поплыло.

Организм, мобилизовавший все ресурсы для собственного спасения, почувствовав, что тело наконец в относительной безопасности и больше ничего предпринять невозможно, вновь отключился.

6

В следующий раз Махов очнулся, когда кто-то открыл дверь машины, и он чуть просто не вывалился наружу.

— Это еще что за явление?! — удивилась «крыса». — Эй, Слон, смотри, что я тут нашел!

«Крыса», позвавшая слона, схватила Эрика за отворот и выдернула из машины, бросив в пыль. Махов попытался встать, но удар в живот снова припечатал его к земле.

— А-а… еще один «хомяк», — трубным голосом пробасил, по всей видимости, Слон, комплекция подтверждала прозвище.

— Что с ним делать?

— А чего с ним можно сделать? Он совсем дохлый… На кой он нам нужен? Пока его в божеский вид приведешь, кучу ресурсов израсходуешь. А толку может быть ноль, видно же, что боец. Такие опасны. В расход его.

— Понял. Эй, вы двое! — вновь крикнула безымянная «крыса». — Берите его — и за мной.

Махова подхватили под руки и куда-то поволокли.

Повсюду хозяйничали «крысы», расхаживая с оружием в руках, понукая своих пленников, заставляя их шевелиться с большей скоростью. Сейчас шла уборка территории: собирали трупы, точнее то, что от них осталось после пиршества грифонов, и бросали в грузовики.

«Наверное, потом в обрыв сбросят, — подумал Эрик. — И меня туда же…»

Но нет, как оказалось, его бросили к прочей куче раненых. Все они изнывали от жажды и мучились в догадках относительно своей дальнейшей судьбы. Впрочем, Эрик слышал достаточно, чтобы понять: ничего хорошего их не ждет, что-то «крысы» придумали иезуитское в своей сущности. Эрик даже фантазировать на эту тему не хотел.

Прошел, наверное, еще час. Все трупы убрали и действительно сбросили в каньон, но это понятно — хоронить тела в таком каменистом грунте весьма проблематично, да и тел этих, как оказалось, немало, около тысячи, даже две. Около тысячи потеряли крысы при штурме. Обороняющиеся много меньше. Но потом «крысы» отыгрались, убивая в модуле направо и налево всех, кто им не понравился, в чем-то по глупости попытался сопротивляться и просто за косой взгляд.

Возле пленников начала собираться толпа, точнее «крысы» сгоняли уставших, перепуганных и изможденных людей, видимо, подготовив какое-то поучительно-развлекательное представление.

Из стана «крыс» вышел вожак вожаков — крысиный король.

— Итак, господа, — обратился он к толпе, — теперь все вы принадлежите нам. Вы наши рабы. Вы будете делать все, что мы вам прикажем, а кто воспротивится — того ждет мучительная смерть на солнце прикованным к столбу. Но у небольшой части из вас есть другая возможность: стать нашими товарищами по оружию и получать равные с нами порции воды, пищи и женщин… Чтобы воспользоваться такой возможностью, вам только и надо, что пройти небольшой и безболезненный проверочный тест на право стать нашими товарищами, — усмехнулся вожак, и часть стаи с готовностью поддержала его смехом. — Нужно взять вот эту винтовку и шлепнуть кого-нибудь из этих дохляков. Если вам такая мысль противна, то представьте, что вы оказываете им последнюю услугу, ведь они все равно обречены на смерть, мучительную, от ран, обезвоживания, а так вы оборвете их мучения. Это даже гуманно.

«Крысы» вновь засмеялись шутке вожака.

«Гуманист хренов… — подумал Эрик, с ненавистью глядя на „крысиного“ короля. — Кровью вяжет, а потом пошлет их в первых шеренгах на очередной штурм».

Очередной целью, конечно же, станет сто семьдесят девятый модуль, а там… Элен.

— Ну есть среди вас желающие воспользоваться всеми доступными нам в данных условиях благами жизни?

Толпа молчала. Никто, понятное дело, не мог вот так просто взять и убить тех, кто еще совсем недавно вместе с ними сражался против «крыс», чтобы самому стать «крысой», даже если кто-то и хотел встать на сторону сильного. Пока еще моральные ограничения работали, но чем дальше, тем слабее они будут становиться.

— Такой простой способ предлагаю только раз, — уже жестче, без улыбок и игривых интонаций продолжил «крысиный» король. — Тем, кто все же надумает присоединиться, позже придется выдержать более трудное испытание, а именно — бой насмерть между претендентами. Так что выбирайте между возможностью оказать последнюю услугу раненым, оборвав их мучения, и возможностью погибнуть за право присоединиться к нашей стае в будущем.

Толпа после короткой паузы зашевелилась, это из ее центра выходил первый желающий. Эрик даже не очень удивился, когда узнал в нем своего «знакомого» громилу Мэтью Ллойда.

— О, молодец! За то, что ты вызвался первым, я награжу тебя тем, что ты станешь командиром группы новообращенных!

«Крысиный» король подал претенденту свою винтовку. Громилу, правда, тут же взяли на прицел, чтобы чего не учудил.

«Можете не напрягаться, — с горькой усмешкой подумал Махов. — Этот геройствовать не станет».

— Выбери того, кого ты хочешь избавить от страданий, — предложил «крысиный» король еще один элемент «связки». Дескать, претендент сам выбрал себе жертву, а не кто-то подсунул. Сильный ход.

Мэтью обвел раненых каким-то горящим полубезумным взглядом, и его взор застыл на Махове. Ллойд буравил его несколько секунд пристальным взглядом, а потом указал:

— Его!

Две «крысы» вломились в толпу раненых, те в страхе отшатывались, и выволокли Эрика, бросив его под ноги Ллойду. Махов был невероятно слаб, но ему все же хватило сил встать, сначала на колени, а потом и в полный рост.

Мэтью взял УВК-15 наизготовку, нацелив ствол точно в центр груди своей жертвы.

— Давай! — выкрикнул «крысиный» король. — Стреляй!

7

— Стой! — раздался властный и при этом какой-то знакомый Эрику голос.

Ллойд подчинился, поднял ствол кверху и вопросительно взглянул на хозяина.

— В чем дело? — недовольно обернулся на посмевшего прервать веселье «крысиный» король.

Эрик сосредоточил на нем все внимание и не без удивления узнал Шульца. Что и говорить, в душе мгновенно вспыхнула надежда на спасение. Ллойд непонимающе озирался, продолжая держать Эрика на мушке.

— Оставь его, Жгут, — сказал Шульц.

— Зачем?

— Моей просьбы, как твоего второго заместителя, мало?

— Недостаточно. Этот «хомяк» наверняка убил много наших.

— Много! — неожиданно встрял Ллойд. — Он стрелял так размеренно, скупо и точно, словно только тем и занимался всю жизнь, как стрелял!

— Захлопни пасть! — рыкнул на Мэтью Шульц. — Ты никто, и права на то, чтобы открывать рот без разрешения, у тебя нет!

— Тем не менее факт остается фактом, этот парень действительно убил многих «крыс», — произнес Жгут.

— Возможно, так и есть…

— Так в чем же дело?! Почему ты за него заступаешься?!

— Он состоял в моей стае еще на Земле.

— Вот оно как?! — искренне удивился Жгут. — Что же он тогда делает среди «хомяков»?

— Вот это я и хотел бы узнать. После того как нас схватили, он остался один…

— Вот тебе и ответ, — усмехнулся Жгут. — Сдал вас и получил билет…

— Глупости, — отмахнулся Шульц. — Чтобы воспользоваться своим билетом, ему достаточно было просто сдаться и покаяться, дескать бес попутал… К тому же нас сдал Сиволапый.

— А кто-то сдал Сиволапого, — сказал Жгут и взглянул на Эрика. — Ты?

— Я, — едва разлепив рот, подтвердил Махов.

— Впрочем, это ничего не меняет. Даже наоборот, ты — «крыса», пусть бывшая, стрелял по своим собратьям. За это ты втройне достоин смерти. Но, может, ты, Шульц, хочешь оспорить мое решение? Для этого тебе придется бросить мне вызов. Вопрос только в том, поддержит ли тебя большинство даже в случае победы? Вот если бы он не стрелял в нас, тогда другое дело, да и я бы и не настаивал на его смерти. А так… Жми на курок.

Мэтью Ллойд вновь вскинул к плечу винтовку, но вдруг из левой части его головы брызнул кровавый фонтан вперемешку с мозгами и обломками черепа. Грохнул выстрел. Но тяжелая пуля двенадцатого калибра улетела куда-то в сторону.

— Что за черт?! — воскликнул Жгут, быстро озираясь по сторонам.

Остальные «крысы», также ничего не понимая, ощетинились стволами, но врага не видели.

По земле заплясали фонтанчики. Несколько «крыс», оказавшихся у них на пути, упало убитыми или ранеными, и только после этого все начали с криками разбегаться кто куда.

Увлеченные зрелищем и спорами никто не заметил, как появился вертолет, и кто-то снайперским выстрелом выбил мозги Ллойду. Впрочем, кто именно стрелял, Махов не сомневался — наверняка сам Ремезов. Только он мог так выстрелить.

Началась суматоха. «Крысы» тем временем открыли огонь по закладывающему вираж вертолету. Эрик воспользовался тем, что на него больше никто не обращает внимания, и подхватил выроненную Мэтью винтовку.

Но что делать дальше? Где спрятаться? Бежать некуда. Да и нет смысла куда-то бежать и прятаться. Махов, осмотревшись, постарался найти Жгута. Такой ублюдок, выдумавший подобный ритуал обращения «хомяков» в «крыс», жить не должен по определению.

Вот он как на ладони. Что-то кричит, показывая на вертолет. В нетерпении и раздражении отобрал у кого-то из своих подчиненных винтовку и сам принялся стрелять длинными очередями.

Эрик прицелился и выстрелил.

Эпизод с Мэтью повторился в точности. Жгут, потеряв почти половину черепа и почти все мозги, рухнул в пыль.

Его бойцы начали оглядываться в поисках убийцы, но Эрик, бросив оружие, смешался с толпой и побежал к модулю. Около модуля он намеревался, все еще пользуясь суматохой, захватить целую машину и попытаться удрать. Шансов мало, но это единственное, что ему оставалось.

Почувствовав, что его кто-то схватил за плечо, Эрик начал проводить прием, но вовремя опомнился. Перед ним стоял Шульц.

— Надень маску… тебя в ней никто не узнает, да еще с оружием.

Эрик воспользовался советом и надел предложенную маску противогаза и взял винтовку Шульца. Сам Шульц вооружился пистолетом. «Крысы» действительно долго в нем не заподозрят чужого, ведь он, как они, вооружен и в противогазе, да еще вместе с другим членом стаи. И одеты они все одинаково. В дополнение ко всему Шульц набросил ему на шею платок — отличительный знак «крыс».

— Шульц…

— Все потом…

— Нет, сейчас.

— Слушаю.

— Ты теоретически можешь возглавить «крыс»?

— Встать на место Жгута?

— Да.

— Теоретически могу. Я был его левой рукой. Вес имею.

— Тогда ты должен стать королем. Иначе беда. Этот бардак нужно пресечь, иначе нам не выжить. Никому. «Крыс» с этой звериной психологией нельзя пускать дальше. Ты это сам понимаешь. Однажды ты так уже поступил, не пошел к Сиволапому. Этот шаг нужно повторить, Шульц, — быстро тараторил Эрик Махов. — Я знаю, ты сам прекрасно понимаешь это. Мы должны остаться людьми, а не «крысами». Мы не должны рвать друг друга, а наоборот помогать друг другу, ибо только благодаря взаимовыручке мы выживем. Если ты сможешь возглавить эту стаю, я даю слово, тебя снабдят всем необходимым для полноценной жизни. Трубами для получения воды из открытого источника на дне каньона, их запас имеется, правда, придется потрудиться, чтобы достать, но воевать и убивать для этого не понадобится. Тебя и твоих людей снабдят лекарствами и вакцинами, которые вот-вот будут готовы. Ты получишь информацию обо всех местных съедобных для людей видах растений и способах их приготовления. Но для этого нужно перестать быть животными. Мы должны действовать совместно…

— Я понял тебя, — сказал Шульц, все еще находясь в раздумьях.

Обстановка тем временем стала стабилизироваться. Стрельба прекратилась, беготня тоже, так как вертолет улетел.

Эрика насторожило другое: два десятка «крыс» погрузились в три машины и помчались на восток.

«Неужели их все же подбили?! — ужаснулся Эрик Махов. — Ведь не зря же они поехали?! Элен!»

Представить, что сделают с его девушкой эти отморозки, не составляло труда. Правда, ее еще мог защитить Антон Николаевич, если он в порядке, если они вообще живы…

Но тишина простояла не долго. Как только стало известно, что Жгут убит, все снова как с цепи сорвались.

— Так что ты решил, Шульц?

— Это будет трудно… В поединке против Слона — правой руки Жгута, если он выставит свою кандидатуру, а он это сделает, у меня мало шансов.

— Насчет Слона не беспокойся…

— То есть? Ты и его убил?!

— Нет. Он только что уехал, не ведая о смерти Жгута. Видимо, вертолет все же подбили, и он хочет получить трофеи. Если мне удастся уехать, я обезврежу его. Сдохну, но сделаю это. Даю слово.

— Хорошо… — кивнул Шульц после секундного колебания. — Я попытаюсь обеспечить тебе это.

8

Король умер, и стая теперь находилась в состоянии брожения. Убийцу прежнего вожака никто не искал — не до того. Сейчас важнее не потерять время в борьбе за власть, и если не возглавить стаю, то подняться как можно выше в иерархии. На самом деле эта, как и другие случайным образом объединенные посадочным модулем, стая состояла из множества мелких стаек, и вот они сейчас вновь обособились и вели поиск союзников, в спешном порядке заключая соглашения между собой, устанавливая новый порядок подчиненности.

Воспользовавшись этой суматохой, теряя драгоценное время, необходимое для собственных переговоров, Шульц провел Эрика к никем не охраняемым «крысиным» машинам.

— Давай, не подведи меня, — сказал он Эрику. — Убери Слона.

— Обещаю.

Шульц убежал вести свою политическую игру, а Махов, убедившись, что все в порядке, медленно тронул «круизер» и скрылся в мертвой зоне модуля, чтобы подольше оставаться незамеченным. Как только ему это удалось, начал быстро набирать скорость. Ему действительно следовало поспешить.

Эрик увидел три «круизера» Слона еще издали, и, как видно, там шла ожесточенная перестрелка. Несколько «крыс» уже валялись с простреленными головами и кишками.

Вертолет лежал на боку с поломанными винтами. Спасшиеся прятались за ним, никого к себе не подпуская.

«Все-таки они уцелели», — с облегчением подумал Махов, но все равно продолжил гнать во весь опор, ведь в таких перестрелках каждая минута на счету — все может решить один удачный выстрел, даже шальная пуля.

Увлеченные пальбой, «крысы» долго не замечали подъехавшую с тыла машину, и это им дорого стоило. Остановившись, Махов через опущенное окно выдал длинную очередь и сразил в спину сразу троих бойцов Слона.

Потом выдал еще одну очередь, но промахнулся. «Крысы» успели отскочить, но сделали это излишне резко и попали на прицел Ремезова, чем тот не преминул воспользоваться, быстрыми одиночными выстрелами сразив еще двоих. В итоге в общей сложности стая Слона потеряла больше половины своего состава.

«Круизер» Махова начали дырявить пули. Оставшиеся в живых «крысы» сосредоточили весь огонь на новом противнике. Эрику пришлось выскочить и спрятаться за двигательным отсеком.

Упав на землю и закрываясь колесом, Махов сделал еще несколько очередей, свалив еще двоих бойцов Слона. Попав под убойный перекрестный огонь, «крысы» все же растерялись, и наконец осознав, что ловить им здесь нечего, того и гляди их сейчас всех завалят, решили смотать удочки и удрать пока целы.

Открыв шквальный огонь по Эрику, шесть оставшихся «крыс» погрузились в две машины, что еще оставались на ходу, и резко стартовали прочь, ведя непрестанный огонь.

«Их нельзя отпускать, — напомнил себе Эрик. — Иначе у Шульца появятся большие проблемы со Слоном».

Махов разрядил остаток боекомплекта калибра 5,45, а потом всю картечь из ружейного ствола. Но всего только и добился, что лопнувшее колесо и разбитое заднее стекло замыкающей машины, что ее не остановило.

Заскочив в свой «круизер», Эрик погнался следом. Он все же заметил, как махала ему сразу двумя руками Элен, видимо догадавшись, что это он.

Задняя машина «крыс» сильно отстала. Как оказалось, у нее были перебиты четыре колеса из шести, все три с левого борта и одно заднее с правого, так что ни скоростью, ни маневром она похвастаться не могла.

Два колеса оказались повреждены и у Эрика: переднее и заднее с левого борта. Но у него все же ситуация получше, и он быстро догнал отставшую машину. Один из бойцов перебрался в багажник и высунул ствол из разбитого стекла.

Эрик вовремя пригнулся, свернул с линии огня, и очередь лишь пробила стекло со стороны пассажирского сиденья, пули также посекли капот и немного дверь.

УВК-15 в руках «крысы» замолкла, наверное, закончились боеприпасы, и пока пришлось менять магазин или переключаться на крупный калибр, что не просто при такой тряске, Махов поддал газу, быстро сблизился и протаранил «круизер» «крыс».

Боец, что обстреливал его и занимался оружием, от удара выпал в окно, сначала на капот машины Эрика, и, соскользнув, скрылся под ней. «Круизер» Эрика несколько раз подскочил, переехав тело.

Махов снова пошел на таран. Больше ему ничего не оставалось. Удар получился удачным. Протараненный «круизер» сильно накренился и под дополнительным нажимом Эрика опрокинулся и несколько раз перевернулся.

Все, с одной машиной покончено. В ней ли Слон — неизвестно, выяснять и отпускать вторую машину, и без того уехавшую достаточно далеко, слишком большой риск, так что ее тоже следовало остановить. А выяснять, кто и где, можно уже потом.

Что произошло с их товарищами, «крысы» в оставшейся на ходу машине не видеть не могли, а потому не подпускали его слишком близко, отсекая огнем из УВК-15. Фонтанчики земли вздымались то тут то там. Из-за тряски и нервозного управления водителем точность стрельбы оставляла желать лучшего. Но отпускать их нельзя, до сто восьмидесятого модуля оставалось всего ничего. Если он будет медлить, то они банально въедут в стан «крыс», и тогда от Эрика не оставят мокрого места.

Преследуемый Эриком «круизер» вдруг резко повернул влево, и в следующий момент бортовой компьютер машины Махова предупредил об опасности впереди в виде трещины в грунте. Эрик увидел в этом свой шанс, он тоже взял резко влево, надеясь выйти беглецам наперерез.

Стрельба на какое-то время прекратилась, более того, машина «крыс» сильно потеряла в скорости из-за многочисленных маневров. Они слишком близко подъехали к трещине и теперь вынуждены были объезжать многочисленные маленькие ответвления в виде небольших трещинок до метра шириной, отходившие от основного разлома, но при этом непреодолимые для «круизера».

Это обстоятельство дало возможность Махову сблизиться с беглецами. «Крысы», увидев, что опасность слишком близко, вновь открыли стрельбу. Крупная картечь окончательно вынесла лобовое стекло, осыпав Эрика стеклянной крошкой. Лопнуло оставшееся переднее колесо, взлетел капот, закрыв обзор, но ничто уже не могло остановить и помешать Махову завершить начатый маневр.

Он, как торпеда, со всей силы врезался в «круизер» «крыс». Водитель попытался отвернуть от опасности и допустил роковую ошибку: он вывернул руль в сторону разлома. Дополнительный толчок, который обеспечил Эрик их машине, как оказалось, уже в корму, ускорил ее, и «круизер», сорвавшись с обрыва, несмотря на отчаянное торможение, полетел вниз.

Эрик сам едва остановился всего в паре метров перед краем расщелины.

Выйдя, он посмотрел вниз. Глубина оказалась порядочной, не меньше двадцати метров, и то, что осталось от внедорожника после удара, едва угадывалось в пыли среди камней, там, на дне. Выжить при таком падении не мог никто. А если даже каким-то чудом и выжил, то выбраться наружу раненым по практически отвесным стенам просто невозможно.

Махов, полюбовавшись на дело рук своих еще пару мгновений, сел в машину и черепашьим темпом поехал назад, к Элен.

Доехал он, правда, только до перевернутой им машины. Его тут уже ждали… Элен и Ремезов.

Антон Николаевич собирал оружие и боеприпасы покалеченных «крыс», а Элен бросилась к нему навстречу, чуть прихрамывая, и повисла на шее вся в слезах, но при этом смеясь.

— Все в порядке, дорогая, я цел, и вернулся, как обещал…

— Черта с два бы ты выполнил свое обещание, если бы не она, — с усмешкой сказал Ремезов. — Солнце еще не село, а она уже в вертолет запрыгнула, хотя никаких шансов, как я ее в этом убеждал, уже нет, ведь вы же проиграли. Да и чем мы могли вдвоем помочь?

— Но все же помогли. Без вас бы мне точно каюк пришел. Отличный выстрел, кстати.

— Неплохой, — с довольной улыбкой кивнул Ремезов.

— Я больше тебя никуда не отпущу, — прошептала Элен.

— Да я, собственно, больше никуда не собираюсь.

9

— Ты зачем вообще за ними погнался? — с явным неодобрением в голосе спросил Антон Николаевич. — Ну сбежали и сбежали, для чего так рисковать с этим преследованием? Вон как твою колымагу издырявили. А могли и тебя заодно с ней…

Элен тоже посмотрела на него осуждающе и требовательно. Конечно же, Махов рассказал, в чем дело, почему требовалось, чтобы никто из этой банды не ушел.

— Если у Шульца все получится, то у нас появится реальный союзник среди «крыс». Ради этого стоило рискнуть.

— Думаешь, ему можно доверять? — поинтересовался Ремезов, в котором тут же проснулся «крысолов».

— Вопрос в том, удастся ли ему подчинить себе всех или же он получит в собственной стае сильную оппозицию. Тогда сами понимаете…

— Да, — кивнул Ремезов, — понимаю. Ему придется действовать с оглядкой и под большим давлением своих противников.

— Вот именно. Но в любом случае можно быть уверенным, что Шульц сделает все от него зависящее, чтобы установить более адекватные отношения между нами. И многое будет зависеть от нас.

— Да уж, мы тоже постараемся. Но давайте поспешим. До рассвета осталось уже не так много времени. Нужно убираться. А на таких машинах быстро и далеко мы не уедем.

Машина Эрика оказалась совсем никакой, так что пришлось воспользоваться трофейным «круизером», на котором подъехали Ремезов и Элен. Но предварительно пришлось его «переобуть» оставшимися целыми колесами от машины Эрика, а также им перевернутой. Только поставив машину на четыре колеса, больше целых не нашлось, троица смогла с должным комфортом доехать до своего модуля под радость его обитателей.

С восходом светила, к этому моменту разборки между «крысами» наверняка уже должны были закончиться появлением нового короля, Махов засел за передатчик, набрав номер западного соседа.

Передатчики уже настроили для работы по принципу телефона с номером соответствующего нумерации модуля. Малые передатчики или просто телефоны также настроили с учетом номера модуля, то есть сначала как код города шел номер посадочного модуля, а уже потом порядковый номер включенного телефона.

К призывно звенящему и мигающему огоньком передатчику долго никто не подходил. Наконец кто-то «взял трубку» и грубым голосом спросил:

— Чего надо?

— Здравствуйте…

— Ну здрасьте. Чего надо?

— Я хотел бы поговорить с вашим… командиром, главным командиром.

— Зачем?

— Затем, что не твоего ума дело, и я не собираюсь разговаривать с шестеркой, что-то возомнившей о себе.

— Да я тебя!..

Эрик отключился, неспешно попил воды и вновь вызвал сто восьмидесятый модуль. На этот раз ответили незамедлительно.

— Итак, начнем сначала. Здравствуйте, могу ли я поговорить с вашим командиром?

— Я здесь.

Эрик облегченно выдохнул. На экране передатчика появилось лицо Шульца. Выглядел он не очень. На лице порез, кое-как залепленный пластырем, под правым глазом сильная краснота, обещающая в скором времени превратиться в смачный синяк, и еще что-то с левой рукой, так как к ней тянулась через шею перевязь. Но главное, что он встал во главе всей банды «крыс».

— Что вы хотели? — спросил Шульц.

Махов принял игру официального тона, понимая, что нового командира окружают ближайшие подручные, в том числе из оппозиционного крыла, которым только дай повод в чем-то заподозрить вожака, чтобы его тут же сместить, и так же официально ответил:

— Сто семьдесят девятый модуль предлагает вам сотрудничество.

— Вот как? В чем же оно будет выражаться?

— Прежде всего в нормальных человеческих отношениях. Вы захватили модуль, но его ресурсов вам недостаточно для нормального функционирования. Чтобы просто вдоволь напиться воды, вам придется этой или скорее следующей ночью напасть на нас. В результате мы потеряем людей, вы потеряете людей, а у вас их и так осталось немного. Но мы признаем, что даже с таким небольшим количеством вы сможете победить. Вопрос в цене победы не только для вашей стаи, но для всего человечества на этой долбаной планетке. Нас и так тут с гулькин нос, а мы, едва прилетев, начали убивать друг друга… Кому это надо? Мы так думаем, что никому… А потому мы предлагаем вам помощь.

— Какую?

— Мы доставляем вам трубы, из которых вы сможете смонтировать полноценный водопровод и получать воду из реки на дне каньона. Как следствие — отпадает необходимость в завоевательном походе, а значит, сохраняются жизни.

— И что вы хотите взамен за такую щедрость?

— Ничего особенного… нормальных человеческих взаимоотношений, а не звериных. Теперь это наш мир, хотим мы того или нет. Нам с него никуда не деться… Никто не знает, как долго мы проживем на этом адском шарике: еще неделю, месяц, год… Но только от нас зависит, как мы на нем проживем отпущенное нам время: в постоянных войнах и убийствах с грубым, даже рабским подчинением других людей себе или же это будет общество, основанное на взаимопомощи. Первый такой шаг взаимопомощи мы предлагаем вам, несмотря на… совершенное вами.

— Вы готовы забыть это? — спросил Шульц, стрельнув глазами куда-то в сторону, видимо, проверяя реакцию своего окружения.

— Мы готовы идти дальше, — ответил Эрик. — А чтобы идти, надо шагать, через что-то перешагивать… Никто не говорит, что это будет легко сделать всем, особенно тем, кто потерпел от вас страдания, но это необходимо. Мы должны переступить через этот инцидент, оставить его за спиной и двигаться дальше, к будущему. Мы готовы рассматривать этот инцидент как своего рода невменяемость, состояние аффекта, под воздействием которого человек делает что-то ужасное, не соображая, что именно он творит. Тем более что вы действительно находились в крайне затруднительном положении и пошли на этот шаг от безысходности. Итак, каков ваш ответ? Мы будем жить дружно, согласно общечеловеческим законам, или по «крысиным» понятиям: кто сильнее, тот и прав, даже если не прав?

— То есть в перспективе нам придется воевать с теми, кто не согласится с общечеловеческими принципами и захочет прибрать всю власть к своим рукам? — скорее констатировал Шульц, чем спросил, снова поглядев по сторонам.

— А в чем проблема? — изобразил удивление Эрик. — Кто напал на вас и оставил без средств к существованию, вынудив в свою очередь напасть на нас? Мы или ваши собратья «крысы»? То-то и оно… Да, нам вместе придется отстаивать свой образ жизни. И это будет для вас самый тяжелый выбор: встать на сторону тех, с кем правда, или на сторону силы — темной силы. Если вы выберете последнее, то повергнете наш затерянный в космосе человеческий анклав в череду жестоких столкновений с большими, в нашем случае невосполнимыми потерями, тем самым поставив его на грань исчезновения. А ведь мы еще потеряем людей от болезней, в борьбе с флорой и фауной… Лекарства и вакцины хоть и разрабатываются, но не забывайте, в каких стесненных условиях это делается, с самым минимумом специалистов, оборудования и ресурсов. Но даже захватив власть над всеми людьми и ресурсами, вы не остановитесь, вот в чем беда. Некоторое время спустя «крысы» начнут вести бесконечную свару между собой, захватывая и деля сферы влияния, что тоже обернется жесткими стычками с потерями не только среди «крыс», но и зависимых от вас людей. Ну и сами должны понимать, что любая война приводит к безвозвратной утере не только человеческого ресурса, но и материальных ценностей: машин, двигателей, батарей, солнечных панелей и прочего оборудования, необходимого для выживания… Потеряем все это, тогда нам всем каюк без вариантов, без малейшей надежды на развитие, кто бы ни оказался в итоге на вершине власти.

Шульц в очередной раз осмотрел невидимых Эрику людей и ответил:

— Я услышал вас. Теперь мне нужно посовещаться. Связь через час.

Экран погас.

— Что ж, неплохая проповедь, все разложено по полочкам, — одобрительно кивнул Ремезов. — Осталось только подождать и узнать, как сильно она повлияла на их черные души.

Эрик кивнул. В Шульца он верил, но как быть с теми, кто находится рядом с ним и рассчитывает на большее? Ведь в человеке всегда есть эта темная сторона, желающая повелевать другими, и ее очень трудно побороть, особенно когда есть возможность навязать свою волю, подкрепляя ее силой оружия. Это очень большое искушение. И как показывает история человечества, не все, далеко не все смогли его избежать.

10

Напившись воды, Махов по настоянию Элен сходил в душ.

— Тебе нужно помыться. Ты весь в пыли, а пыль эта небезопасна со всех точек зрения.

С этим трудно спорить, и Эрик с удовольствием на пару с Элен смыл с себя всю грязь и кровь, пока еще есть такая возможность и режим жесткой экономии вновь не вступил в действие.

«Сколько мы на этой планете? — вдруг задался он вопросом, невольно вспоминая все, что с ним произошло с момента пробуждения. — Неделя еще не прошла, а такое ощущение, что целая вечность прожита…»

После душа Махов почувствовал себя намного лучше. Словно легче стал.

Живот водой не обмануть. Прошло минут пять после душа, и он недовольно заурчал.

— Жрать охота…

— Сейчас принесут, — кивнул Ремезов. — Я уже распорядился.

Еду им принесла жена Антона Николаевича. Поднос с тремя тарелками какой-то каши и по стакану чая.

— Хм-м… — задумчиво издал Эрик, понюхав и помешав кашу ложкой. — Что это? Пахнет как-то странно…

— Просо с… все время забываю эти дурацкие названия, что дали первым изученным растениям наши ученые, — ответила Маргарита.

— Понятно…

Есть как-то сразу расхотелось. Эрик еще раз перемешал содержимое тарелки ложкой.

— Ешь, — усмехнулся Ремезов. — Безопасность доказана всеми возможными способами: и в лаборатории, и на испытателях, значит съедобно. Рано или поздно все равно придется это есть. Запасы семян подходят к концу, да и не стану я все переводить на жратву и другим модулям не советую. Что-то нужно на посев оставить.

Махов кивнул.

— Что ж… действительно, рано или поздно придется…

Глубоко вздохнув, Эрик отправил первую ложку каши в рот и принялся вдумчиво жевать. Вкус оказался еще тот: горько-кислый и слизистый, что было хуже всего.

Элен, которая вслед за Эриком также попробовала принесенную кашу, зажала рот рукой и ее тело пробила судорога, ясно давая понять, что еще немного — и ее вырвет.

— Запей чаем, — подсказал Ремезов.

Девушка поспешила воспользоваться советом и ополовинила кружку.

— Ужас… — выдохнула она, проглотив кашу. — На мой взгляд, еда хоть немного должна приносить удовольствие, в нашем случае хотя бы не вызывать никаких чувств, но это…

— Это — отсутствие выбора… — сказал Махов. — Либо жрем без удовольствия и даже с отвращением, либо подыхаем от голода. Хотя еще немного — и я предпочту последнее…

Как бы там ни было, есть все же нужно, и порция каши оказалась в утробе.

— Но одно радостное чувство я все же испытываю, — допив чай, сказал Эрик.

— Это какое? — удивилась Элен.

— Что каша съедена и больше не надо мучиться. По крайней мере до следующего приема пищи. Остается надеяться, что в следующий раз повара придумают другой рецепт готовки и вкус будет не таким отвратным.

Элен невесело посмеялась. Ей оставалось осилить еще полчашки.

Как только девушка с жуткими гримасами справилась с едой, запиликал передатчик. Высветившийся номер оповестил, что это сто восьмидесятый модуль.

— За полтора часа управились, — прокомментировал Ремезов, посмотрев на часы. — Видать, споры у них на наш счет были жаркие. Осталось узнать, кто в итоге победил.

Эрик хмуро кивнул и включил прием.

— Каково ваше решение? — спросил он у Шульца, который вновь сидел перед своим передатчиком, значит, он все еще предводитель, его не сместили, что уже хорошо.

— Мы согласны.

— Отлично, — повеселел Махов. — Завтра к следующему солнечному рассвету, если не случится ничего экстраординарного, трубы будут уже у вас. А пока в качестве аванса могу снабдить вас информацией о съедобных растениях и способах их приготовления для безопасного употребления. Честно скажу, на вкус полное дерьмо, меня едва не стошнило, но выбирать не из чего.

Шульц улыбнулся одними уголками губ.

— Благодарим. Ждем трубы.

— А вы заберите тех, кто остался в вашем модуле. Окажите им помощь.

— Хорошо.

Как только сеанс связи завершился, за передатчик засел Ремезов.

— Попробуем привлечь на свою сторону кого-нибудь еще из «крыс», — пояснил он.

Ремезов пытался долго, но в большинстве случаев его посылали туда, куда никогда не проникает свет звезд, и только лишь две разбитые банды «крыс», коим в буквальном смысле уже грозила смерть от обезвоживания, согласились на условия Ремезова. Три модуля просто не ответили. Оставалось только гадать: почему? Никого не осталось из-за того, что погибли, или все примкнули к другим стаям?

После переговоров Антон Николаевич связался с Шульцем и попросил принять чуть больше тысячи «крыс» из двух разбитых стай. Шульц отказываться не стал, даже наоборот был только рад усилить свою стаю и укрепить таким образом свое довольно шаткое положение, ведь все новички перейдут под его прямое подчинение.

— Ну вот, мы сделали все, что могли, — сказал Антон Николаевич, закончив агитацию последнего вожака из двухсотого модуля.

Здесь ему тоже ничего не перепало кроме оскорблений. Иначе и быть не могло, ведь предводителем стаи двухсотого был Сиволапый, Эрик его узнал.

— Лучше сразу сдавайтесь! — сказал Сиволапый. — Переходите под мою руку добровольно, чем заслужите себе некоторые послабления, потому как вы так или иначе все равно окажетесь под моей властью!

— А пупок не развяжется от натуги? — поинтересовался Ремезов.

— Не развяжется, — засмеялся Сиволапый. — Потому как нет силы, способной нам противостоять. Вы слишком мягкотелы и слабы, одно слово: «хомяки». Нам всем нужен единый руководитель…

— Такой обязательно появится. Как только мы немного освоимся, и угроза неминуемой смерти отойдет на второй план, люди путем голосования изберут себе президента.

— Не смеши меня, «хомяк»! Мы сейчас все находимся в такой заднице, что игры в демократию не просто глупы, они опасны! Сейчас нужна сильная и жесткая рука! Нужен диктатор, который станет координировать всю деятельность людей на этой планете, и я им стану! Я стану первым главой человеческого сообщества в этом мире!

— У тебя реально мания величия… Но беда даже не в этом, а в том, что ты действительно можешь им стать, и, что еще ужаснее, скорее всего ты станешь и последним руководителем, потому как мы все под твоим диктаторским правлением протянем ноги и отбросим копыта.

Ремезов отключил связь. Говорить с Сиволапым действительно больше не о чем. Невменяемый.

— Ну вожаки — понятно, они не хотят терять власть, — задумчиво сказала Элен после затянувшегося тяжелого молчания.

— О чем ты? — не понял Махов.

— Значит, нужно обращаться напрямую к рядовым «крысам».

— Как? Средства связи контролируются вожаками. Не ехать же нам парламентерами и устраивать тайные встречи?! — усмехнулся Ремезов. — Тем более что тайно никак не получится.

— Конечно нет, но… можно разбросать листовки с воззванием. Соберем новый вертолет и начнем листовочную агитацию.

— А вот это уже действительно трезвая мысль, — задумчиво закивав головой, согласился Ремезов. — Бумага есть, пусть оберточная, но есть… Нужная аппаратура для печати тоже имеется, да если бы и не имелось, от руки бы написали… Отличная идея! Прямо сейчас и начнем претворять ее в жизнь. Даже если сотня человек перейдет к нам, уже хорошо. Как минимум посеем сомнения… За дело!

11

Под вечер уже смонтировали «печатный» станок, который начал выдавать продукцию — листовки из оберточной бумаги (другой просто не имелось, так как всю бумагу в колониях выпускают самостоятельно) с воззванием к «крысам» переходить на «сторону света». Ремезов лишь чуть укоротил до ясных тезисов все то, что сказал Эрик Шульцу.

Элен с заходом солнца начала руководить сборкой вертолета.

Готовилась колонна из десятка «круизеров», а также всех грузовиков и автобусов к поездке за трубами к упавшему в пропасть модулю.

— Я уже начинаю сомневаться, что мы успеем в срок выполнить свое обещание, — признался Махов. — Там ведь высота… Пока спустимся, пока заберем груз, пока его поднимем…

— Все будет намного проще, — успокоил его Антон Николаевич.

— То есть?

— У нас есть конструкция, которая возьмет на себя большую часть работы, так что успеем.

— Что за конструкция?

— Своего рода подъемник в виде крана. Вытягиваем над пропастью стрелу крана, протягиваем через него трос — вот и все. С одной стороны крепим груз, другой конец троса привязываем к машине, которая будет кататься взад-вперед, поднимая и опуская трос. Все проще некуда, но эффективно.

— Все ясно. Только откуда она у вас так быстро появилась, ее ведь готовить не один день надо?

— Конструкцию готовили для подъема грунта для оранжерей с самого начала и ее как раз только-только изготовили.

— Отлично.

Колонна шла быстро, на предельно возможной скорости, путь неблизкий и требовалось торопиться. Чтобы еще выиграть во времени и в расстоянии, пришлось, как ни странно, сделать крюк и уехать подальше от каньона, это для того чтобы объехать многочисленные поперечные и продольные расщелины, коих полно возле главного русла каньона и что так сильно порой затрудняли движение Махова во время его разведывательной поездки.

«Стрелу» собрали и установили довольно споро, за каких-то полчаса, перекинули через блок трос с небольшой корзиной, и можно было спускаться.

Корзину тоже хорошо продумали. Склон каньона хоть и отвесный почти, но именно что почти, где-то непременно будут выступы. Корзину для этого посадили на хорошо загнутые трубы, которые играли роль салазок. Корзина на них съедет с выступа, как санки со снежной горки.

Людям, разумеется, придется непросто, но другого пока ничего нет.

Махов вызвался пойти одним из первых.

— Не имею ничего против, — кивнул Ремезов.

Проползя по стреле крана, Эрик оказался в корзине, вслед за ним в корзину залезли еще четыре человека, и машина, игравшая роль механизма спуска и подъема, начала сдавать назад, опуская первопроходцев в туман каньона.

Поднимающийся снизу туман еще наверху несколько рассеивался ветром, но чем ниже опускалась корзина, тем плотнее он становился, сокращая видимость на добрый десяток шагов с каждым метром.

Сначала люди видели только практически отвесную стену, поросшую от сырости пушистым сиренево-коричневым мхом и кое-где сине-черной травой и даже кустарником в каменных карманах, где скапливалась земля. Там, где модуль, падая вниз, ударялся корпусом в стену, в моховом покрове зияли рваные раны и виднелся чистый скальный грунт в виде глубоких борозд.

Среди мха и травы Эрик заметил маленькие ручейки воды, стекавшие вниз. Сразу стало ясно, что этот мох конденсирует поднимающиеся из каньона испарения и возвращает обратно в виде ручьев воды.

По преодолении где-то стометровой отсечки спуска, люди перестали видеть даже стену, несмотря на то что она, или вернее они иногда приближались к ней на расстояние вытянутой руки.

Появилось такое неприятное ощущение, что они навеки застыли на одном месте без движения. Но легкое подергивание все же напомнило им, что спуск продолжается. Хотелось только знать, как долго он еще продлится…

Дала о себе знать высочайшая влажность. Одежда людей промокла практически насквозь. По телу, оставляя противное ощущение, побежали крупные капли пота.

Неожиданно мимо с криком пронеслась какая-то тень. Все ее так испугались, что разом, кто с матом, а кто просто с вскриком дернулись в сторону, а один едва не выпал из корзины, но удержался. Корзина тут же начала качаться и ударилась в стену так, что из нее чуть все не выпали, но снова удержались.

— Спокойнее… — попросил Махов.

— Что это было за дерьмо?! — вскрикнул мужик, что едва не выпал.

— Наверное, местная птица, — предположил другой с более крепкими нервами.

— Да ты ее видел, птицу эту, Грег?! Это же монстр! Даже описать трудно! Гадость какая… — скривившись, вздрогнул мужик и покрепче сжал в руках винтовку. — Занесло же нас… ч-черт.

Пассажиры в корзине замолчали. Тема о том, куда их всех занесло волею судьбы, являлась для всех если не запретной, то нелюбимой, душераздирающей.

Туман рассеялся как-то сразу, вот он есть, а вот его не стало. Махов, посмотрев вверх, увидел только клубящуюся молочно-белесую дымку, из которой тянется трос. Граница между чистым пространством и туманом оказалась довольно четкой, настолько четкой, что все замерли и вцепились в перила корзины, боясь бросить взгляд вниз, ведь до поверхности оставалось еще метров двести.

— Даже странно как-то… Почему туман не заполняет весь объем каньона, а только наверху клубится? — задался вопросом мужик, самый нервный, по имени Мертон.

Это обстоятельство так или иначе действительно заинтересовало всех остальных.

— А хрен его знает… — пожал плечами Грег. — Ученые изучат, расскажут.

Эрик уже знал, что растительность внизу имеет довольно странную и непривычную для человеческого глаза окраску, но все равно его охватило гнетущее впечатление.

Под ним раскинулись серо-буро-малиновые джунгли, абсолютно не радовавшие глаз. Сюда бы хоть немного зелени, желтого, красного, но вместо этого только темно-коричневое и черное.

Этот темный лес тут и там покрывали пятна белесой дымки испарений, которые, собравшись в более крупное образование, струей поднимались вверх, питая слой испарений над головой.

Стала хорошо видна туша разбитого посадочного модуля. При падении он сильно помялся, и при таких серьезных повреждениях невольно вставал вопрос: работает ли автоматика дверей и смогут ли они попасть внутрь? На крайний случай, конечно, есть резак (его в случае надобности спустят следом), но возиться с ним и терять время не хотелось. Однако придется ли им пользоваться, можно узнать, только проверив работу автоматики.

Где-то на стометровой высоте отвесность стены нарушилась своеобразным выступом, к счастью, достаточно пологим. Корзина встала на салазки еще на стене, плавно соскользнула на выступ и покатилась по нему, как санки, благо влажный мох и трава этому способствовали.

Потом вновь началась отвесная стена, но корзина скользила по ней без проблем.

Лишь под самый конец отвесность стены нарушалась совсем уж сильно, она из-за осыпей и обмывов становилась все более пологой, выглядывали большие валуны, и пришлось изрядно повозиться, по рации координируя скорость спуска, чтобы иметь возможность как-то оттолкнуться прикладами, управляя спуском.

Все получилось нормально, и первая партия исследователей-мародеров оказалась возле модуля. Корзина тут же, с гораздо большей скоростью, полетела наверх, чтобы вскоре спустить еще пять человек.

— Нам изрядно повезло, — заметил Эрик. — Модуль упал, и осыпавшийся грунт заполнил пространство между стеной и модулем, да так, что на корпус высыпало.

— Верно, а то сейчас пришлось бы обезьянами лазить… — согласился Мертон.

Сойдя с грунта, люди оказались на корпусе модуля со стороны его верхней части. Так уж он упал. Пройдя к нижней части, они добрались до дверей. Эрик нажал на кнопку открытия одной из центральных дверей. В центре повреждения корпуса были меньше всего. К его удивлению и облегчению, автоматика сработала, и дверь со свистом отошла в сторону.

Даже сквозь фильтры противогаза Эрик почувствовал приторный запах разложения. И неудивительно, ведь там гниет пять тысяч тел. Ведь многие капсулы разбились, и тела выпали.

— Проклятье, — тихо ругнулся Мертон.

— Можно лезть…

— Как у вас дела? — снова вышел на связь Ремезов, всего на пару мгновений опередив Махова.

— Нормально. Начинаем проникновение.

— Добро. Вторая группа вот-вот подойдет.

— Понял.

Эрик глянул вверх и действительно увидел спускающуюся из облака испарений корзину со второй пятеркой.

Дальше пришлось очень трудно. Весь груз от удара сорвало со своих креплений, и он превратился в единую кучу невообразимого хлама, который пришлось разгребать, чтобы добраться до желанных труб. На это ушел минимум час.

К счастью, трубы оказались не так глубоко, и вскоре первые партии стали подниматься наверх. Сначала из модуля, потом их цепляли к тросу и выдергивали наверх. Вниз спускались все новые партии рабочих, коих в «круизерах» и автобусах приехало целых две сотни.

Эрик работал, пока мог шевелить руками, но вскоре его заменили другие рабочие, а сам он встал, точнее сел, охранять периметр. Не стоило забывать об агрессивном животном мире Сахары. А ну как шалить начнут?

Лишь сейчас на боевом посту Эрик, не без помощи бинокля, смог оценить буйство растительной жизни планеты. Высокие деревья имели длинные, широкие и мясистые листья. Вокруг стволов крутились лианы с пупырчатыми листочками, но тоже толстыми. Трава внизу высокая и такая же мясистая. Виднелись большие синие цветы на толстых высоких стеблях. И много чего еще.

Животный мир разнообразием, похоже, не отставал от растительного. Тут и там взлетали какие-то пичуги, раздавался треск, свист, вскрики, рыки, уханье и аханье неизвестных тварей.

«Интересно все же, какой когда-то была вся планета или она стала такой, когда образовались каньоны с их уникальным микроклиматом?» — невольно размышлял Махов.

Немного подумав, Эрик все же решил, что раньше мир Сахары был гораздо разнообразней. Даже сейчас у планеты слишком уж богатая флора и фауна для начального этапа эволюционного развития. Может, произошла какая-то катастрофа… Или это естественный этап развития.

«Как бы то ни было, безусловно верно одно: этот мир угасает. Виной тому светило… Вот только, сколько ему еще осталось? Сто тысяч? Миллион? Или даже миллиард?.. — подумал Эрик и сам же ответил себе с иронией: — На наш век хватит с избытком».

12

В какой-то момент среди ветвей Эрику почудилось стремительное движение темной тени. Потом еще и еще, то тут, то там…

В связи с этим Махов запоздало отметил, что самые высокие деревья достигают кронами верхнего уровня лежащего плашмя модуля. И деревья эти частью стоят впритык к борту. Иные ветки буквально касаются его. То есть кто-то вполне мог залезть сначала на дерево и с него уже выскочить на модуль.

— Всем внимание, — предупредил Махов других стоящих на посту бойцов.

— Что такое?

— Кажется, у нас гости, и много.

— Что еще за гости? — спросил кто-то нервно.

— Хищники. Трупный запах он и есть трупный запах, а на него, как правило, идут всяческие плотоядные.

— Вот же твою душу…

— Действительно мельтешат… — сказал еще один наблюдательный, вглядываясь в чащу.

— А что у нас над головами творится!

Все тут же задрали головы и увидели жутковатую картину летающих над ними местных птиц, или скорее уж монстрообразных летающих животных.

«Как же я про них забыл?!» — с замиранием сердца подумал Эрик.

Махов подошел к бригадиру, руководящему работами по выгрузке труб и прочего необходимого оборудования.

— Долго еще?

— Может, час или даже два…

— Надо поторопиться.

— Тут уж как получится…

— Надо чтобы получилось быстрее. Как можно быстрее. На периметре складывается напряженная обстановка…

— Понял.

В этот момент с дальнего края на корпус модуля, в длинном прыжке, с соседнего дерева по ветке заскочила местная тварь.

Эрик даже затруднялся ее описать. В файлах о Сахаре ее не было, впрочем, там описано едва ли двадцать процентов всего многообразия флоры и фауны планеты.

Тварь больше напоминала крысу-переростка размером с хорошую собаку. Серую кожу на тигриный манер прорезали коричневатые полоски. Морду украшали саблевидные клыки. На макушке торчали рожки, такие же длинные и острые. Длинный приплюснутый в вертикальной плоскости хвост оканчивался красным шипом, с виду маслянистым и не оставлявшим сомнений в том, что он ядовит.

Тварь, прижав на кошачий манер ушки, открыла свою зубастую пасть и угрожающе зашипела, роняя с клыков вязкую желтоватую слюну на корпус модуля.

— А б…! — выкрикнул стоявший ближе всех к ней охранник и инстинктивно выстрелил из УВК-15, поведя стволом.

Очередь вспорола тушу дико взвывшего зверя и отшвырнула ее, сбросив с модуля.

— Всем отойти от края!

Впрочем, приказ оказался лишним. Все и так отскочили с края модуля поближе к центру, ощетинившись стволами.

— Что у вас?! — тут же вышел на связь Ремезов.

«Неужто услышал? — удивился Эрик. — Разве что эхо…»

— К нам в гости полезли местные хищники. Думаю, мы спугнули их выстрелами. Пока больше ничего не видно, но…

— Что «но»?

— Но это ненадолго. Трупный запах, исходящий из модуля, слишком силен. Эти твари сбегутся к нему отовсюду, и они наверняка голодны. Так что, сами понимаете, рано или поздно они решатся на массовый бросок.

— Понял. Закругляйтесь.

— Бригадир говорит, что еще час до того, как выгрузим все трубы, дополнительные провода и насосы.

— Плевать, что говорит бригадир. Закругляйтесь. Немедленно!

— Но мы не выполним условия договора с «крысами»! Труб, что мы достали, не хватит, чтобы дотянуться до воды. Шульца из-за этого сместят и на нас нападут!

— Ничего страшного. Главное, что труб, которые мы уже достали, хватит, чтобы протянуть их ко дну каньона. Воду же можно подвести к трубе, вырыв канал. Это несложно, тем более что рабочей силы у них много. В случае чего мы поступим так же и отдадим часть своих труб, если уж совсем туго станет. Понял?

— Да…

— Тогда выбирайтесь оттуда!

— Хорошо, уходим.

Эрик, закончив связь, повернулся к бригадиру.

— Слышали?

Бригадир кивнул.

— Тогда отзывайте людей.

Тот спорить не стал и отдал соответствующий приказ. Рабочие начали покидать чрево модуля, вытаскивая последние трубы, которые смогли захватить с собой.

Тут на модуль заскочила новая тварь и, увидев такое количество незнакомых «соперников», угрожающе зашипела, размахивая хвостом из стороны в сторону. На ней сосредоточили огонь сразу трое охранников. Животину изрешетили до кровавого месива.

— Беречь патроны… — напомнил Махов. — У нас их всего ничего!

Люди отошли к стене каньона и встали полукругом, взяв на прицел универсальных винтовок весь периметр. Труб было еще слишком много, и требовалось время, чтобы их поднять. Эрик подумал, что придется сделать еще около пяти подъемов только с грузом, прежде чем начнут поднимать людей. Это куча времени.

Прошла еще минута, и на модуль выскочили сразу три твари. А вслед за ними еще пять.

Люди открыли огонь, и половину животных истерзали пули и картечь, но другая половина показала хорошую реакцию, отскакивая в стороны, и пули высекали искры там, где только что стояли животные. Тем не менее и их удалось расстрелять.

А твари все лезли и лезли.

Стали подходить к концу боеприпасы. Брали их немного. Кто ж думал, что животины такие настойчивые и бесстрашные? Последнее удивляло и пугало больше всего.

С трубами удалось справиться быстро, их ведь можно поднимать с большой скоростью, не заботясь о безопасности при ударе о стенку каньона, лишь бы связка не рассыпалась и эти же трубы не попадали на головы стоящим внизу людям. К счастью, пока ничего такого не происходило, только земля все же сыпалась да камешки… А вот с подъемом рабочих нужно соблюдать предельную осторожность, чтобы никого не покалечить.

С началом подъема людей вопрос с боеприпасами решился за счет того, что свои остатки патронов отдавали поднимающиеся, но в то же время возникала другая проблема — недостаток плотности огневой мощи.

— Вот ведь гадство, а! Мы их уже больше двух сотен положили, а они все лезут и лезут! — вскричал парень, у которого, похоже, начали сдавать нервы. — У них что, совсем инстинкт самосохранения отсутствует?!

То, что у людей стали сдавать нервы, совсем не удивительно. Чуждые человеку твари проявляли удивительное бесстрашие, помноженное на упорство. Людей спасало только то, что заскочив на модуль, твари на некоторое время замирали, приглядываясь и принюхиваясь, становясь при этом достаточно легкой мишенью.

Наверх пошла четвертая группа. Но боеприпасов осталось катастрофически мало, уменьшалось количество стволов, а твари продолжали лезть, и с каждым разом они подбирались все ближе к уменьшающейся горстке людей.

— Скоро у нас кончатся патроны, и они нас порвут! — выкрикнул кто-то и в истерике выдал неоправданно длинную очередь по твари, которая к тому же сумела увернуться и бросилась на людей.

Остановил тварь только выстрел картечью — и то не сразу. Потом еще пришлось добивать.

Вслед за первой на открытую атаку решилось еще около дюжины хищников. По ним открыли шквальный огонь, и последнюю тварь добили уже у собственных ног. Но все новые особи продолжали выскакивать на модуль. Похоже, что их там несчетное число. Поди набежали со всего каньона, а то и из соседних «подкрепление» прибыло.

Образовалась небольшая передышка за счет того, что новички довольствовались тушами своих мертвых сородичей. Иногда на одну тушу приходилось несколько желающих, и тогда начинались жестокие и яростные потасовки. Но вскоре все трупы были подхвачены победителями и унесены обратно в джунгли для более спокойного поглощения. Тем, кому добычи не хватило, вновь начали, виляя хвостами с красными шипами на конце, приближаться к людям, принюхиваясь и шипя.

Эрика вдруг осенило:

— Они думают, что это мы так сладко пахнем…

— И что?! — вне себя от перевозбуждения и страха выкрикнул сосед.

— А то, что какой-то идиот, уходя, закрыл дверь модуля!!!

— Ты предлагаешь ее открыть, чтобы они…

— Да. Мертвым уже все равно ничем не помочь. А если мы не откроем им доступ к пище, то сами с минуты на минуту к мертвым присоединимся! Так, слушайте! Сейчас мы пойдем открывать люк! Давайте встанем в каре!

Тут на дно каньона опустилась пустая корзина, сразу человек двадцать бросились к ней, устроив драку между собой за право занять в ней место. Нескольким людям, хотя если подумать, то от животных они сейчас мало чем отличались, объединившим усилия, удалось забраться внутрь. Тем, кому места не досталось, начали цепляться за ее края, подвергая риску всю конструкцию на перегруз с возможностью обрушения, а значит, угрожали лишить себя и остальных возможности подняться наверх с помощью подъемника. Но, к счастью, этих «висельников» быстро отцепили те, кому посчастливилось первыми оказался внутри корзины. Им опасный перегруз тоже не нужен.

«Животные… Трусливые животные», — с презрением подумал Махов.

Те, кому «билета» не досталось, вынуждены были, подобрав оружие, вернуться в строй.

Когда неудачники немного успокоились, Эрик продолжил доносить до них свою идею:

— Строимся в каре и двигаемся к люку! Нужно открыть его! Животные получат мясо, а мы — безопасность.

Животные не стали дожидаться, пока люди что-то предпримут, и бросились в очередную атаку. Загрохотали выстрелы, но на этот раз тварям повезло больше, некоторые особи, даже раненые, все же прорвались к людям и набросились на них. Сразу пять человек были практически мгновенно убиты этими страшными клыками, перерезавшими шейные вены, и ядовитыми шипами.

Люди в ужасе отскочили к стене каньона, буквально вжавшись в нее, оставив павших на растерзание.

— Ну же! Вперед, пока они заняты борьбой за трупы!

Но уцелевшие оказались шокированы произошедшим, и от них уже почти невозможно стало чего-либо добиться. Страх плохой помощник. Только один из них выкрикнул:

— Это сумасшествие! Нам не дойти до дверей через эту толпу тварей!

— Дойдем! Если не будем терять время! Они заняты жратвой и не оставят ее!

Но бесполезно. Людей сковал безумный страх. Их уже ничто не могло сдвинуть с места.

— Нужно идти, черт бы вас побрал!!!

— Ну так иди!!!

Эрик сплюнул. Действительно нужно идти. Даже одному. Иначе они все сдохнут, без вариантов. А так хоть какой-то шанс.

— Прикройте хотя бы!

И не теряя более ни секунды, любая из которых могла стоить им жизни, Эрик, обогнув пиршествующих тварей, бросился к люку.

— Стой, сумасшедший! — попытался его кто-то остановить, но было уже поздно.

Махов преодолел уже половину пути. Одна из тварей бросилась на него, но заряд крупной картечи отшвырнул ее назад.

Загрохотали выстрелы за спиной, и еще несколько тварей свалились, едва бросившись на бегущего человека.

Еще одна тварь, уже непосредственно у люка, бросилась на Эрика прямо по ходу его движения. Махов нажал на курок, но УВК-15 отозвался только глухим щелчком. Боеприпасы вышли. Он допустил громадную ошибку, побежав к люку не проверив расход патронов, не сменив магазины. Увы, на это просто не оставалось времени.

Эрик едва увернулся от летящего на него с раскрытой пастью зверя. Тварь пролетела мимо, но едва приземлившись, резко развернулась и тут же сделала новый прыжок на Эрика. Никто не стал в нее стрелять, из-за того что существовала слишком большая вероятность попадания в Махова.

Но и очередной прыжок не достиг цели. Эрик воспользовался бесполезной универсальной винтовкой как дубиной и со всей силы заехал твари прямо по морде.

Животное с визгом упало, и Махов нанес добивающий удар прямо промеж рогов. Удар оказался такой силы, что саблевидные клыки животного обломились и разлетелись в разные стороны.

Вокруг еще несколько тварей взвизгнуло от попаданий, на раненых налетали их сородичи, что позволило Эрику добраться до люка и открыть его. После чего под прикрытием он бросился назад.

Впрочем, его уже почти не преследовали. Явственный запах показал животным, где находится много мяса, которое можно взять без риска для жизни.

Толпы тварей стали прыгать в темный люк модуля.

«У них будет настоящее пиршество», — подумал Эрик Махов.

13

Твари больше не беспокоили людей. Разве что иногда кто-то по глупости пытался к ним подобраться, но тут же получал заряд картечи или короткую очередь, после чего животное само становилось жертвой собственных сородичей, добивавших неспособного за себя постоять раненого.

К счастью, таких попыток было немного. Будь их больше — людям несдобровать, потому как у них почти полностью вышли боеприпасы на прикрытие безумного, но спасительного броска Махова.

Эрик поднялся одним из последних, не желая участвовать в постоянных потасовках, сопровождающихся руганью.

Грузовики уже давно уехали, и первые из отбывших по мере заполнения грузом уже, вероятно, достигли места назначения — сто восьмидесятого посадочного модуля, успокоив тех «крыс», кто не доверял «хомякам». Конечно, им не понравится, что труб в половину меньше обещанного, но им придется признать, что обязательства с формальной точки зрения выполнены. Они смогут получать воды в достаточном количестве, если прокопают канал от речки к краю каньона. А еще лучше — запрудят один из ручьев, что стекает прямо со стены.

— Цел?! — вопросом встретил Эрика Ремезов, внимательно его осмотрев.

— Да…

— А то мне про тебя тут такое рассказали!

— Только Элен ничего из услышанного не рассказывайте!

— Да я-то промолчу, а вот остальные будут ли держать рот на замке? Большинство же уже уехало назад с грузом.

Помимо грузовиков (за исключением одного предназначенного для перевозки подъемника) отсутствовали автобусы и половина «круизеров».

— Проклятье…

— Ничего, главное, что цел.

— Сейчас — да, а вот буду ли я цел после встречи с Элен — еще вопрос.

На это Ремезов только посмеялся, похлопав Эрика по спине.

— Теперь туда долго не зайти, — сказал Махов, кивнув в сторону каньона, имея в виду модуль. — Эти твари еще долго хозяйничать там будут. А то и вовсе жить останутся. Отличное место для логова.

— Ничего… Я даже думаю, это к лучшему, что мы «крыс» снабдили лишь половиной труб. Им хватит, зато другую половину еще кому-нибудь отдадим. Трубы всем нужны. Я даже думаю, что надо от половины своих труб отказаться и отдать соседям. Сами такой же канал прокопаем, какой «крысам» предложили сделать.

— Это правильно, — согласился Махов.

— А что касается этих монстров, так оно тоже к лучшему. Как бы это жестоко ни звучало, но они только утилизируют… органику, а из груза вряд ли что попортят. Они же не вандалы.

— Так они могут логова в модуле сделать… потом туда вообще носа не сунуть.

— Выкурим. Хорошая, кстати, ловушка получится, если эти твари окажутся съедобными. Жаль только, что вы ни одной не прихватили…

— Самим бы выбраться, не то что кого-то с собой прихватывать…

— Да я понимаю… Просто ворчу… А что если серьезно? Заманим их в модуль, потом задушим каким-нибудь газом или дымом на крайняк, вот и целая гора мяса. Надеюсь, у него хоть вкус получше, чем у каши этой…

— Хороший план. В первый раз, может, и сработает. Насчет второго уже не уверен. Очень уж они умно действовали.

— Посмотрим…

Подъемник быстро разобрали, сложили в грузовик и поехали. Поторапливаться действительно стоило, так как вот-вот займется рассвет, а вместе с ним вновь забушуют магнитные бури. Хотя на сегодня вроде не прогнозировалось. Но от жары точно никуда не денешься.

«Ничего, — подумал Эрик, глядя на светлеющий восток, — скоро на смену мегадня придет меганочь, солнца вообще не будет, тогда и температура пониже станет, радиация спадет и магнитные бури вообще беспокоить почти не будут…»

— Самолет… — произнес водитель.

Махов и Ремезов тут же посмотрели в указанную сторону. В небе действительно летел легкий одномоторный самолетик «стриж» на шесть мест.

«Элен вроде снова вертолет собирала, — с удивлением подумал Эрик. — Ей вообще самолеты не нравятся. Значит, это не она».

— «Крысы», — глухо проворчал Антон Николаевич.

— Думаете?

— Уверен… почти. Летит с запада, но ни у кого от нас до ближайшего сто двадцать второго модуля пилотов нет. Я узнавал. Значит, летун среди «крыс» нашелся. Удивлен.

— Может, у кого-то с той стороны каньона нашлись пилоты, и они делают разведывательный облет территории?

— Только на это и надеюсь… Но сильно сомневаюсь.

Как Махов и предполагал, стоило только ему прибыть домой, как на него набросилась Элен. Значит, все-таки разболтали.

— Ты же обещал!

— Извини. Если бы я на это не пошел, нас бы всех просто порвали…

Но Элен уже не слушала. Убедившись, что на нем нет ни царапины, девушка уткнулась ему лицом в грудь и немного повсхлипывала.

— Ну ладно… больше так не буду. Обещаю.

— Грош цена твоим обещаниям…

— Ну я же не специально… — развел руками Эрик. — Выхода другого не было. Хотел каре построить, да только…

— Понятно. У всех кишка оказалась тонка. Ладно уж, пойдем, поедим чего-нибудь… а то что-то меня после нервов на еду пробивает.

— Так может, просто не ела? А то я заметил — вертолет в полной готовности стоит, на солнышке заряжается.

— А ведь правда… я все приемы пищи пропустила, заработавшись. Впрочем, это неудивительно, учитывая, что за еду нам дают.

— Да уж…

Но есть пришлось всю ту же кашу. Хорошо хоть под конец им подали какие-то жареные коренья. Они оказались очень даже ничего, сладковатые. Жаль только, что такой еды как назло было немного. Закон подлости в действии.

— Типа конфеты к чаю, — усмехнулась Элен.

— Точно, — соглашаясь, хохотнул Эрик.

14

С заходом солнца Ремезов как всегда нагрузил всех трудоспособных людей работой. Каждому находил занятие. Кто по каким-то причинам не хотел работать, хандра одолела или из боязни, тех особо не заставляли, но действовало простое правило: кто не работает, тот не ест, только воду давали. Так что тут волей-неволей на работу пойдешь. К тому же страх у большинства людей перед опасностями чужого мира так или иначе притупился. Выбора-то у них нет, да и от судьбы не уйдешь.

Инженеры с большой осторожностью начали сливать остатки топлива из баков посадочных двигателей. Позже из них собирались сделать гранаты и даже небольшие бомбы. К последним изделиям уже готовили оперение и внешнюю оболочку из пластиковых коробок. В такие оболочки предполагалось закладывать колбу с топливом, а между колбой и внешним корпусом закладывать камень как основной поражающий элемент.

Поскольку от простого удара топливо не взрывалось, а только от огня (понятно, что для бомб такой запал не очень подходит), то в качестве запала приспособили патроны с мелкой дробью, все равно они в этом мире мало полезны. К капсюлю с помощью нехитрого приспособления подводился гвоздь и при падении на этот гвоздь происходил удар по капсюлю, порох, естественно, возгорался, дробь пробивала колбу с топливом, которое воспламенялось, и происходил взрыв. Ничего сложного. Плохо в данном случае только то, что гильзы безвозвратно терялись, а ведь их можно было бы переснарядить, если изготовить порох. Но тут уже не до мелочей. Выжить бы.

Также не стали тянуть с рытьем канала, чтобы высвободить часть труб для передачи их более нуждающимся. Этим убивали сразу двух зайцев: помогали нуждающимся соседям, а также копали землю для оранжерей, все равно ее пришлось бы выбирать из каньона. Кроме того, раз уж на то пошло, люди под охраной собирали съедобные растения и коренья, обогащая скудный рацион. По сути уже переходили на местную пищу.

Не стали бездельничать и Элен с Эриком. Вертолет, простояв день под солнцем, зарядил свои батареи под завязку и был готов к полету. Махов загрузил в него кипы листовок и скомандовал:

— От винта!

— Есть, командир! — ответила девушка и резко оторвала винтокрылый аппарат от земли, заставив сердце Эрика замереть между «тик» и «так», а самого его вжаться в кресло.

— Полегче, дорогая…

— И не подумаю! — ответила Элен, закладывая крутой вираж.

Махову пришлось смириться и только украдкой закатывать глаза да вжиматься в кресло.

— Это месть?

— В точку!

Впрочем, вскоре Элен сжалилась над вжавшимся в кресло Эриком и перестала вытворять в небе черт-те что.

Когда полет стал ровным, Махов стал чаще осматривать пространство в бинокль.

— Самолет ищешь? — догадалась девушка, уже прознавшая про полет самолета.

— Да. Ремезов считает, что он принадлежит «крысам». Могут быть инциденты…

— Да оставь ты этот бинокль в покое. У нас радар есть, — постучала Элен пальцем по экрану с наматывающей круги зеленой линией. — Как только он появится в пределах видимости, мы его тут же засечем.

Эрик послушался и свесил бинокль на грудь. Действительно ерундой занимается.

— Что он нам может сделать? — не без удивления спросила девушка. — А то ты о каких-то инцидентах говорил.

— Сбить, — лаконично ответил Эрик и дотронулся до своего УВК-15.

Для крупного калибра винтовки он взял разрывные пули. Но, надо полагать, что и его соперники вооружились аналогичным образом.

— Все-таки какой же это маразм, — удрученно покачала головой Элен. — Прилетели на далекую планету, на которой просто выжить целая проблема, и в довершение ко всему начинаем убивать друг друга.

— Полностью с тобой согласен. Хотя если бы не «крысы», все вышло бы вполне пристойно.

— Думаешь?

— Да.

— А я почему-то уверена, что не будь «крыс», мы все равно нашли бы в скором времени причину для конфликта. За те же трубы, например.

— Возможно. Но тут уж ничего не поделать. Такова человеческая природа: если уж мы убиваем ближнего, чтобы просто обогатиться, то что уж говорить, когда речь идет о выживании…

— Да уж…

Внизу показался сто восьмидесятый модуль. Люди там тоже работали, монтируя трубопровод. Надо полагать, что внизу под дымкой тумана уже трудились сотни, если не тысячи людей, копая канаву для подвода воды. Еще сотни так же, под охраной, собирали съедобные растения.

Трубопровод, кстати, представлял собой довольно забавную штуку. Насосы могли поднять воду на высоту до тридцати метров, так что через каждые двадцать пять метров, в стене каньона закрепляли ванну от криокамеры, куда эту воду заливали. Из ванны ее выкачивал уже следующий насос в другую ванну — и так до самого верха.

Остался позади пустующий сто восемьдесят первый посадочный модуль.

— Теперь осторожнее…

— Я знаю… — серьезно кивнула Элен.

Кто знает, чего ждать от спятивших «крыс»? Возьмут да пальнут по вертолету забавы ради? С них станется…

Но нет, стрелять не стали. Элен снизилась, и Эрик смог выбросить первую пачку листовок. Сотня листов разлетелась широким облаком, гарантируя, что с посланием так или иначе смогут ознакомиться все стаи, и главный вожак просто не успеет пресечь «вражескую пропаганду».

Со сто восемьдесят третьим получилось не хуже. «Крысы», заинтересовавшись, хватали листки еще в воздухе.

А вот дальше им пришлось поостеречься. У сто восемьдесят четвертого модуля шла серьезная перестрелка. «Крысы» снова захватывали друг у друга ресурсы самым простым из известных им способов.

Элен поднялась как могла высоко и отвернула в сторону. Эрик все же выбросил еще один пакет с листовками, в надежде, что ветерком листки снесет к «крысам». Нет-нет да после окончания войнушки прочтут воззвание к миру, прежде чем используют по более утилитарному назначению, предварительно размяв.

— Зачем они снова воюют? — удивилась Элен. — Ведь после первого передела имущества победители получили всего в достаточном количестве, чтобы наладить полноценное снабжение водой! Ведь так?!

— Так-то оно так… но ведь у них проблемы с продовольствием, вот они и отбирают его друг у друга. К тому же я подозреваю, что им нужны пленники для опытов. Хотя почему бы и нет? Там ведь не только «крысы»…

— Каких еще опытов?

— Таких же, какие проводим мы. Только мы проводим их на необратимых коматозниках, а они на полностью дееспособных индивидах. Своих коматозников они первым делом вышвырнули из модулей в каньон.

— Ты имеешь в виду выясняют съедобность растений и животных?

Махов кивнул.

— Какое варварство! Так может, нам сообщить им наши результаты?

— А оно нам надо? Пусть потравят друг друга… Чем меньше «крыс», тем… чище.

— Это тоже варварство…

— Наверное. Но…

— Что «но»?

— Варвары умирают последними… Первыми умирают слюнявые слабаки, апеллирующие только к человеколюбию. В то же время нельзя быть только варваром. «Крысиное» поведение тому пример, это поведение животных. Нужно уметь дозировать варварство и человеколюбие, а не падать из крайности в крайность. Это неприятно для собственного сознания, трудно, но необходимо… жизненно необходимо. Особенно в таких непростых условиях, в которых оказались мы. Общество, неспособное за себя постоять — обречено.

Элен на эту сентенцию ничего не ответила, продолжая выдерживать курс на очередной «крысиный» модуль.

У сто восемьдесят седьмого шло еще одно сражение. Но больше всего их поразил размах сражения у сто девяносто третьего модуля. Нападавших было больше раза в два: пять-шесть тысяч против двух-трех. Шла очень интенсивная перестрелка.

— Руку даю на отсечение, но я уверен, что нападающими командует Сиволапый, и делает он это для чистого захвата власти! Он пройдется по всем модулям «крыс», подчинит их себе, а потом пойдет дальше завоевательным походом.

— Кошмар…

— А вот и самолет…

Крылатую машину визуально разглядели раньше, чем заметили отображавшую ее на радаре точку, может, просто потому, что не привыкли часто смотреть на приборы.

Самолет, как видно, участвовал в сражении самым непосредственным образом. Самолетик спикировал, и из его окна по правому борту вылетело около дюжины дымящихся гранат.

Гранаты рассеялись и обрушились на защитников, буквально сметая целый сектор обороны мощными взрывами.

Защитники, конечно же, сосредоточили на таком опасном противнике всю огневую мощь, что не могло не сказаться на общей обстановке. Самолет дернулся, просел по высоте, попытался выровнять полет. Это ему на какое-то время удалось. Но вскоре он продолжил терять высоту, похоже, двигатель получил серьезные повреждения, и самолет шел в режиме планера, благодаря своим длинным и широким крыльям. Пилот, осознав, что машина все равно разобьется, несмотря на все его старания, видимо, судя по неровному полету было повреждено и управление, покинул самолет, а вместе с ним выпрыгнул и гранатометатель.

В воздухе повисли купола парашютов. Самолет же, потеряв всякое управление, резко спикировал вниз, врезался носом в землю и рванул. Вероятно, там еще оставались значительные запасы гранат.

— Ну слава богу, — с облегчением выдохнул Махов. — По крайней мере сегодня мы с ним в воздухе точно не встретимся. Хотя я предпочел бы, чтобы пилот разбился вдребезги вместе со своей машиной.

Элен понятливо хмыкнула.

— Хотя почему бы и не встретиться, раз еще есть такая возможность?! — добавил Эрик Махов, осененный идеей.

— То есть?

Эрик снова тронул УВК-15.

— Я его сниму прямо в воздухе. Тебе нужно только подлететь к ним как можно ближе — и все дела.

— Подстрелишь его вот так, как куклу, пока он беспомощно болтается на парашюте?!

— Ну да… Что тут такого? Он же враг. Он снова будет летать, ведь самолетов еще завались. И нас будет бомбить, как пить дай будет. А это в любом случае жертвы.

— Н-нет… — отрицательно мотнула головой Элен. — Я на это пойти не могу… вот так просто застрелить беспомощного человека… нет…

Девушка даже отвернулась в сторону, подальше от парашютистов, чтобы Эрик не попытался претворить задуманное в жизнь.

— Элен…

— Нет и еще раз нет! — уже категорично, даже с яростью ответила девушка.

— Ну как знаешь… Ведь потом все равно нам придется выяснять отношения, возможно, и даже скорее всего в воздухе.

— Нет… все равно не могу. Извини…

— Эх, женщины-женщины… — вздохнул Махов. — Если бы у вас было поменьше этой глупой жалости и побольше решимости…

— Мы бы превратились в мужиков, — закончила Элен.

— Ну… может, в амазонок, — попытался свести все к шутке Эрик. — Потому как, чтобы стать мужиком, нужно кое-что между ног.

— Пошляк, — улыбнулась Элен.

Облетев поле боя, так чтобы не сближаться при этом с парашютистами, и разбросав оставшиеся листовки над остальными модулями, парочка повернула назад.

15

Битва подходила к концу, и Сиволапый, сидя в своем автобусе-штабе, уже потерял к ней интерес — и так ясно, что он победил — и сейчас испытывал непреодолимое желание обтереться дезинфицирующими салфетками уже в четвертый раз за сутки.

Не в силах себя перебороть, он взял одну салфетку и все же обтер лицо, голову, уши, шею и руки, вполголоса шепча самые грязные проклятья в адрес планеты. Боязнь заразиться какой-нибудь сахарианской гадостью превратилась в навязчивый страх, усиливающийся с каждым днем.

Он перестал здороваться за руку, кого-то касаться, даже если этот человек вообще не был снаружи модуля, ведь это не значит, что он не контактировал с кем-то, кто выходил наружу, не говоря уже о том, что он мог общаться с кем-то, кто спускался в кишащий всеми видами жизни каньон!

Чтобы не подцепить какую-нибудь заразу, Сиволапый даже обрился наголо и сбрил со своего тела волосы — везде, где они только могли расти, вплоть до бровей.

После того как он обтирал тело, в ход шли капли для глаз. И не дай бог в глаз попадала соринка, изводился целый флакончик антибиотика, которого в обычных дозах применения хватило бы на сто раз.

Потом в ход шли различные промывочные средства для носоглотки. Ими он пользовался каждый раз, стоило ему только снять противогаз, чего он старался вообще не делать снаружи.

И наконец процедуры по защите от заразы завершали препараты для внутреннего употребления: таблетки, капсулы, настойки.

Нашедшиеся среди «крыс» доктора, консилиум которых прописал ему вменяемый разовый курс защиты, говорили, что чрезмерное увлечение антибиотиками вредно, только хуже будет, но Сиволапый и слышать ничего не хотел. Боязнь заразиться местными вирусами, микробами была сильнее здравого смысла.

Все запасы дезинфицирующих и лекарственных средств изымались из каждого завоеванного модуля в первую очередь, раньше, чем боеприпасы и продовольствие, и перевозились в «столичный» модуль Сиволапого.

Он сам не заметил, как с трех обтирок — утром, в обед и вечером — перешел к пяти. Хотя защищался, пожалуй, лучше всех среди «крыс»: закрытый комбинезон, противогаз для улицы и респираторная маска с глухими ремонтными очками для внутренних помещений: модулей и транспорта. Это учитывая, что он подвергался наименьшему риску из всех, так как из транспорта почти не выходил, никого не впускал, чтобы не нарушать хотя бы условной стерильности. Внутри автобуса поддерживалось избыточное давление, как в танке.

При этом каждый день он надевал новую одежду, отдавая ношеную в стирку с последующей ультрафиолетовой дезинфекцией. И даже здесь начались прогрессирующие изменения в сторону ухудшения. Так он стал переодеваться уже дважды в день: надевал новое утром и переодевался в свежее где-то в середине дня. В то время как у рядовых бойцов имелся лишь один комплект одежды, который они даже постирать лишний раз не могли. Воды-то лишней нет. Так и пылились…

Конечно, все эти бзики не повышали авторитета Сиволапого в глазах «крыс», но он на это плевал. У него есть преданная ему гвардия, она получает все что нужно в достаточных количествах, при этом не принимая участия в боевых действиях, кроме самого первого случая, и чтобы жить дальше в безопасности, они будут держаться за своего короля, рвя в клочья его внутренних врагов, закрывая глаза на некоторые его странности.

Собственно, что касается завоеваний…

Несмотря на то что Сиволапый хотел начать завоевательный поход как можно быстрее, пришлось немного повременить. Людей банально требовалось напоить водой, накормить и дать хоть немного времени прийти в себя, как-то акклиматизироваться, осознать, куда они попали, что это навсегда, и определить свое место в новом мире: хотят они стать изгоями, какими были на Земле, или же они предпочитают стать правящей верхушкой. Естественно, «крысы» в итоге предпочли последнее — и началось.

Первой жертвой Сиволапого стал сосед — сто девяносто девятый модуль. «Крысы» там слабо организовались, не выбрали единого вожака, поговорка «анархия — мать порядка» здесь не сработала, что в конечном счете и привело их к поражению. У них забрали трубы, и это позволило начать получать воду в достаточном количестве напрямую из реки на дне каньона.

«Крысы», присоединившиеся к нему из завоеванных модулей, становились главной ударной силой для захвата следующих модулей. Собственно, никакого явного принуждения не было. Бойцы сами шли в армию Сиволапого, потому как это являлось единственной возможностью напиться вдоволь и поесть, так как продовольствие очень быстро подошло к концу. И чтобы есть дальше, нужно вновь и вновь кого-то захватывать и забирать их продовольствие для употребления. Остановишься и все… дальше остается друг друга жрать.

Сиволапый только посмеялся над этой последней мыслью. «Крысам» привычно жрать крыс, пусть без кавычек, но понадобится не так много времени, чтобы перейти на крыс с кавычками…

Вот пал, пожалуй, самый серьезный его противник, обосновавшийся в сто девяносто третьем модуле. Он, как и Сиволапый, решил подмять под себя всех «крыс», но допустил большую ошибку: начал свой поход слишком поздно и успел взять под контроль только три модуля. И уже не так важно из-за нерешительности или просто сама идея стать верховным правителем на этой планете пришла ему с опозданием на один-два дня по сравнению с Сиволапым.

— Все, теперь нам никто не сможет противостоять как в объединении всех «крыс» под моим началом, так и в завоевании власти над «хомяками». Не сами же «хомяки»?! — удовлетворенно заявил Сиволапый, когда Боров в затылок пристрелил вожака сто девяносто третьего модуля, поставленного на колени перед автобусом.

Пестун, как ближайший подручный, адъютант для особых поручений, находившийся рядом со своим боссом, только кивнул.

— Кстати, что там с пилотом?

— Все в порядке, босс. Приземлился на парашюте. Гранатометатель, правда, сломал ногу…

— Черт с этим гранатометателем, — отмахнулся Сиволапый. — На его место мы найдем тысячи. А вот пилот — ценность, товар штучный. Доставьте его сюда, а то скоро рассвет.

— Уже послали.

Пилот среди «крыс» действительно оказался всего один. Сиволапый искал их в каждом захваченном модуле, но пока больше не находил. Профессия все же редкая, особенно среди принудительно выселяемых с Земли, то есть преступников всех мастей. Среди «хомяков» их наверняка больше… о чем и свидетельствует разлетавшийся вертолет. Его видели уже несколько раз.

— И еще надо что-то с этими вертолетчиками «хомяков» сделать… летают когда хотят и где хотят. Нервируют.

Пестун промолчал. Он умел определять, когда надо говорить, а когда молчать, несмотря на то что никогда не слышал поговорки: промолчи — и сойдешь за умного.

С неба, сносимые ветром, посыпались какие-то желтовато-коричневые листки бумаги.

— Что за черт?! — удивился Сиволапый, буквально прилипнув к стеклу. — Ну что я говорил?! Опять этот вертолет! Того и гляди на голову что-нибудь сбросит, потяжелее, чем эта бумага, и намного опаснее.

Взявшись за рацию, он позвал Вола, своего внешнего адъютанта:

— Вол, что это там такое?

— Листовка… — поднял с земли бумажку подручный Сиволапого.

— Дай ее мне прочитать.

Вол с подобранной бумажкой направился к дверям автобуса.

— Куда прешь?! — вскрикнул Сиволапый. — Прислони ее текстом к стеклу, и я прочитаю! Будут мне еще заразу заносить…

Вол с недовольно-виноватым видом выполнил распоряжение командира, с каждым днем становившегося все психованней.

Прочитав воззвание к «крысам» жить по законам людей, а не животных, Сиволапый расхохотался.

— Это тактика действия слабаков! «Хомяки» только лишний раз показали свою беспомощность. Более того, я с радостью воспользуюсь этой их слабостью и накажу…

Немного подумав, как именно воспользоваться подвернувшейся возможностью ударить по «хомякам», благо те сами открыли ему дверь, Сиволапый приказал своему подручному:

— Вол, найди мне Жердь, если он выжил после сегодняшнего…

Битва отгремела неслабая, потери с обеих сторон оказались очень большие, так что не удивительно, если кто-то из мелких командиров погиб в бою. Такое случалось.

— Выжил, я его только что видел. Только вроде ранен в руку.

— Отлично! То что он ранен, это даже к лучшему! Достовернее будет! Приведи его, у меня есть для него интересное задание…

Вол кивнул и, выбросив листовку, пошел искать Жердя.

16

Начали проявляться первые признаки надвигающейся меганочи. Теперь после жаркого иссушающего дня и светлой ночи с газовым гигантом над головой (мозг по-прежнему отказывался именовать день с солнцем над головой солнечной ночью, а время суток с газовым гигантом на небосклоне — днем) стала проявляться та самая настоящая темная ночь со звездами над головой. Темень стояла такая, что хоть глаз коли.

Температура с воцарением абсолютной тьмы падала еще на пару градусов, обещая настоящую прохладу, по крайней мере по сравнению с мегаднем, когда меганочь станет полноценной и будет длиться половину сахарианских суток. Это радовало безмерно. От жары все устали просто невыносимо. Кондиционеры посадочных модулей едва справлялись с неимоверной нагрузкой, на какую они просто не рассчитаны. Опять же вместе с температурой падал и уровень радиации, что радовало еще больше, чем падение температуры.

Разве что ветер поднимался немаленький и носил по каменной пустыне радиоактивную пыль. Но шквальный ветер длился не долго. После чего вновь воцарялся почти полный штиль.

Листовки сделали свое дело, появились первые перебежчики, присоединявшиеся к стае Шульца. Неизвестно сколько из них действительно захотело жить по человеческим законам и нормам, а сколько сбежало, будучи недовольными своим низким статусом и невозможностью подняться выше, но главное то, что они своим бегством ослабили общность «крыс» под началом Сиволапого.

Из сто восьмидесятого модуля с появлением там перебежчиков пришлось вывезти обычных людей, коих нет-нет да притесняли рядовые «крысы», несмотря на приказ Шульца не трогать «хомяков», и распределить у соседей. Впрочем, с этим проблем не возникло. Воды теперь было вдоволь не только в сто семьдесят девятом модуле, но и в сто семьдесят восьмом, с которыми модуль Ремезова, после того как прокопали канал, поделился своими трубами, а заодно и беженцами. Это было своего рода платой за трубы.

Вскоре излишки людей предполагалось переселить в сто семьдесят седьмой модуль, когда поднимут остатки труб из упавшего сто двадцать первого. Волки — так по аналогии с земными животными назвали чудовищных тварей — уже наверняка сожрали все трупы погибших во сне колонистов и большей частью покинули стальную коробку. Что им там, собственно, еще делать? Разве что логово устраивать…

После очередной воздушной разведки, подтвердившей, что Сиволапый не собирается останавливаться на достигнутом и продолжает свой завоевательный поход, силой объединяя вокруг себя «крыс», собрался военный совет, состоящий из Ремезова, Махова, Шульца и еще пяти вожаков наиболее многочисленных групп стаи.

— Сиволапый подмял под себя уже половину «крысиных» модулей, — взял слово Антон Николаевич. — Последний сдался без боя, понимая всю бесперспективность сопротивления противнику, превосходящему числом и огневой мощью. Итого под началом Сиволапого армия в десять тысяч стволов! Это только вооруженная универсальными винтовками. И он даже если захочет, а он делать этого не хочет, не может остановить свой поход ни на один день. Потому что стоит ему остановиться, как его люди начнут испытывать голод. Большая часть его подданных уже давно голодает и довольствуется только водой. Его армия, как саранча, захватив очередной модуль, тут же съедает подчистую все запасы продовольствия, то есть семенной материал. И недостатка солдат у Сиволапого не будет. Ведь кто воюет, тот получает еду.

— Может, тогда все же стоит поделиться с ними информацией о съедобных растениях? — предложил «крыса» по прозвищу Бес. — Это ослабит Сиволапого. Добровольцев станет не так просто получить даже в собственных рядах. Зачем подставляться под пули, когда есть другие возможности пропитания? Кроме того, так или иначе они все же найдут съедобные формы и способы их приготовления. Эксперименты идут над ранеными и «бесполезными». Нам нужно опередить этот момент и правильно подать информацию, сделав упор на то, кому они обязаны жизнью, избавлением от голодной смерти и от опытов по выявлению этих самых съедобных форм, возможно даже конкретно на них самих.

— Здравая мысль, — согласился Ремезов после короткой паузы. — Но нас это все равно не спасет от нападения Сиволапого. Нужно привлекать на свою сторону союзников или же… прибирать их к рукам так же, как это делает Сиволапый, и помериться с ним силой на силу.

— Мы опоздали, — заметил «крыса» по прозвищу Кнут. — Между нами и Сиволапым осталась только одна сильная стая с тремя тысячами стволов. У нас столько же… Мы просто тупо перестреляем друг друга, ослабив до предела, и Сиволапый возьмет нас тепленькими, вообще без проблем.

— Тогда нужно сделать его своим союзником путем переговоров.

— Не получится, — заметил еще один вожак по кличке Сухой. — Я знаю Линя… он скорее перейдет к более сильному. А сильнее сейчас, как ни суди, Сиволапый… «Хомяков» мало кто воспринимает всерьез как силу.

Махов явственно увидел, что большинство вожаков усомнились в правильности своего шага, заключавшегося в переходе на сторону «хомяков». Но и обратно ходу им нет. Сиволапый не простит перебежчиков к «бесхвостым». Что ж, пусть, так или иначе они все равно будут сражаться на одной стороне с «хомяками».

— Значит, придется пойти на него войной, — заключил Ремезов.

— Три на три тысячи… — поморщившись с сомнением, покачал головой Кнут.

— Пять на три.

— Откуда еще две?

— Наши…

— «Хомяки»?! — усмехнулся Кнут, остальные «крысы» его поддержали. — Знаем мы, как они воюют и на что способны. Точнее — ни на что не способны. Даже ты не смог поднять своих людей, чтобы пойти на помощь своим соседям. Так с чего ты решил, что сможешь поднять их сейчас, когда опасность еще больше, чем раньше? Они же обоссутся от одной мысли о серьезной битве.

— Теперь смогу, — твердо произнес Ремезов. — Они уже прониклись, в каком мире живут, и понимают, что нужно действовать, если и дальше хотят жить так, как им хочется. Кроме того, в переселении беженцев крылся свой педагогический метод. Люди наслушались тех ужасов, что вытворяли с ними «крысы» после захвата, и вряд ли хотят, чтобы с ними случилось то же самое.

«Крысы» понятливо усмехнулись.

— А опасность близка… Кроме того у многих уже завязались близкие отношения, и мужчине показать трусость перед своей женщиной зачастую страшнее смерти. Ведь она просто бросит его, если он не сможет, не захочет ее защитить. Им теперь есть что терять и некуда отступать, причем в прямом смысле тоже. Так что еще минимум две тысячи стволов я могу обеспечить.

— Ну если так… — все еще неуверенно произнес Кнут. — Тогда у нас есть шанс опередить Сиволапого, и если не приобрести союзника, то хотя бы не дать противнику возможности усилиться за счет стаи Линя.

— И то результат…

Для очистки совести все же сначала решили поговорить с Линем. Взывали к его разуму, увещевали, предупреждали о характере Сиволапого, что с ним лучше не связываться, угрожали наконец, но ничего от вожака трех модулей добиться не удалось. Сухой оказался прав: Линь перешел на сторону Сиволапого если не официально, то мысленно точно предпочел перейти на его сторону.

— Тогда завтра выступаем, — сказал Ремезов под конец венного совета.

— Выступаем, — подтвердил Шульц.

Остальным не оставалось ничего другого как по очереди кивнуть, соглашаясь с решением своего верховного вожака.

17

С закатом армия из пяти тысяч человек — трех тысяч «крыс» и двух тысяч «хомяков» — выступила на запад. Ремезову стоило больших трудов уломать обычных людей, то бишь пресловутых «хомяков» выступить совместно с «крысами» против других «крыс». Но ему это удалось, хотя еще пару дней назад на такое и рассчитывать было нельзя, по определению. Тактический ход Ремезова полностью сработал: беженцы сделали свое дело, напугав обитателей модулей до полусмерти страшными историями о бесчинствах «крыс», и чтобы совсем не погибнуть, оставалось только одно — сражаться.

Битва обещала быть довольно жестокой, потому к ней весьма основательно подготовились, создав из подручных материалов более мощное оружие. Так армия обзавелась сразу десятком минометов, неплохо зарекомендовавших себя при штурме «крысами» сто восьмидесятого посадочного модуля. Успели изготовить достаточное количество ручных гранат с фитильным запалом и бомб с патронным запалом для сбрасывания с вертолета.

Эрик же воспротивился участию Элен в боевой операции. У него перед глазами стоял опыт пилота самолета, сбитого во время одного такого сражения, а ведь самолет гораздо более быстрая машина и попасть в нее сложнее. Что уж говорить, винтокрылую машину вообще подстрелят на раз, даже бомбометания провести не удастся.

Ремезов согласился с доводами и напряг инженеров, чтобы те придумали способ защиты вертушки. Но все, что они могли придумать, это обвесить ее стальной броней, взяв сталь от переборок. Тогда общая масса получалась такой, что не взлететь, не говоря уже о том, чтобы взять дополнительный груз.

Махов уже отчаялся, когда решение нашлось, чисто случайно. Из посадочного модуля выгрузили стеклопакеты, которые предполагалось вставить в вырезанные в корпусе модуля окна. Но поскольку окон никто врезать не собирался, разве что самый минимум, то и стекла по большей части остались без надобности. Ремезов хотел сделать из них внешнюю оранжерею, или, что вероятнее, «аквариумы» — емкости для запаса воды.

Эрик сразу же вспомнил когда-то виденную телепередачку об изготовлении бронестекла. Самый простой способ — это взять несколько стеклянных панелей, переложить их прозрачной пленкой — и бронестекло готово. Такой слоеный пирог останавливает пулю даже с близкого расстояния, хотя каждый элемент сам по себе крайне непрочен.

Недолго думая, Эрик произвел схожий опыт и, как оказалось, стекло вполне держало пулю. Дело осталось за малым, нарезать и соединить между собой пластиковое стекло так, чтобы оно обволакивало корпус вертолета. С этим соответствующие специалисты справились без проблем.

Конечно, за защиту пришлось поплатиться грузоподъемностью, аж в триста килограммов, сведя полезную нагрузку до двухсот, но тут уже ничего не поделать, приходилось выбирать из двух зол меньшее. Или так — или вообще никак.

Из оставшегося стекла люди быстро сварганили себе бронежилеты, и теперь можно было надеяться на серьезное снижение потерь, по крайней мере, среди «хомяков». «Крысам» броников не хватило, так как стекло изначально не отнесли к стратегическим материалам. И неизвестно догадались ли о его свойствах до сих пор во вражеских лагерях. Судя по потерям в прошлых боях — еще нет.

Оставалось только гадать, какой сюрприз подготовят им «крысы» Линя. Ведь они наверняка без дела тоже не сидели, прекрасно зная, что после «пряника», от которого они отказались, идет очередь «кнута».

Как показала воздушная разведка с дальнего расстояния, ближе подлетать слишком опасно, несмотря на броневую защиту, «крысы» Линя действительно трудились вовсю, выдалбливая в неподатливом грунте подобие окопов и индивидуальных стрелковых ячеек. В этом им помогал расконсервированный трактор, плугом пропахивающий каменистую почву. У трактора получалось не очень, но это все равно серьезное подспорье.

Эту новость Эрик, летавший на разведку, сообщил Ремезову.

— Понял тебя, возвращайтесь на загрузку.

— Вас понял.

Элен уже поворачивала к сто семьдесят девятому модулю, чтобы загрузиться бомбами.

— Ты как? — спросил ее Махов.

— Нормально, — чуть вздрогнув, глухо ответила девушка.

— Справишься?

Элен, поджав губы, резко кивнула.

— Да… Я постараюсь.

— Все будет хорошо, вот увидишь…

Девушка снова кивнула, но на этот раз промолчала.

Все-таки война не женское дело. Мужчинам, даже таким слюнтяям, какими они стали, или какими их воспитали, подобное времяпрепровождение несколько привычнее, что ли. Внутри словно просыпается доселе подавляемый сознательно и законами первобытный дикарь. Идет выброс адреналина, появляется необходимая воинственность, тело само подсказывает, как нужно действовать в той или иной обстановке. Зов природы в общем…

Сразу при посадке обслуживающий персонал загрузил вертолет бомбами, заложив их в специально подготовленные ящички, закрепленные на салазках винтокрылой машины.

Сброс бомб производился вытягиванием шнура, последовательно открывавшего донца ящиков с последующим выпадением бомбы. Просто, но надежно. Все лучше, чем руками бросать, как это делал гранатометатель на самолете «крыс». Впрочем, для ручного, то есть более точного, даже снайперского сброса у Махова под рукой имелось десять бомб поменьше.

Теперь осталось скоординировать свои действия. Следовало появиться точно к началу атаки, а не раньше и тем более не позже.

В теории это несложно, ведь скорость вертолета известна, известно примерное время прибытия и развертывание сил. Стоит вычесть одно из другого — и получишь время старта с единовременным временем прибытия. Опять же есть возможность координировать действия по радио.

Но теория одно, а практика совсем другое. Всегда может что-то пойти не так. Недаром же говорят: война — фигня, главное — маневры. Точность маневров на войне действительно самое сложное. Одно неверное движение какой-нибудь стороны — и все летит к чертям. А это жертвы.

Чтобы не оконфузиться в такой решающий момент, Махов решил подстраховаться и принял решение взлетать несколько раньше.

— Можно ведь немного покружить в отдалении, — сказал он Элен.

Так они и поступили.

Колонна машин как раз подъезжала к главной крепости Линя, и началось рассредоточение, чтобы высадить войска по всей ширине фронта.

— Зачем маячите?! — связавшись по рации, выразил свое недовольство Ремезов. — Мы же договаривались, вы должны были внезапно обрушиться на их головы, как снег, даже как град!

— А мы и обрушимся, как снег с градом… Пусть привыкают к нашему виду, — нашелся что ответить Эрик. — Будут считать нас надоедливой, но безопасной стрекозой. А потом мы им как дадим по шапке! А то на внезапное наше появление они среагируют куда агрессивнее, чем на простой пролет…

— Хм-м… что ж, в твоей точке зрения есть своя крупица истины.

Войска коалиции «крыс» и «хомяков» наконец приготовились к атаке. Защитники обеспечили оборону, затаившись за жиденьким валом из камней и залегая в небольших углублениях, которые удалось выдолбить.

— Давай, Эрик, выходи на боевой заход. Думаю, они уже привыкли к вам, — напоследок усмехнулся Ремезов.

— Вас понял. Выходим…

Элен действительно заложила вираж с намерением пройти точно над линией окопов.

В небе тем временем появилась точка еще одного летательного аппарата. Снова профукали появление его на радаре. Но тут не до радаров. Боевой заход все-таки.

— На горизонте самолет, — доложил Махов.

— Да, мы знаем, он нас срисовал еще на полпути к цели.

— Значит, Сиволапый уже идет сюда.

— Скорее всего, но не очень спешит…

— То есть?

— Если бы Сиволапый хотел, он уже был бы здесь, по крайней мере очень близко, и реально смог бы нам помешать. А так он ждет, что мы ослабим его конкурента, а он потом разделается с нами, ведь мы в этой войне, хочешь не хочешь, тоже ослабнем.

— Вот оно что…

— Да. Такова высокая политика…

Сиволапый действительно оказался хорошим политиком. Задержку сухопутных войск, идущих на помощь союзнику, можно объяснить многими причинами — конечно, в том случае если Линь и Сиволапый уже заключили договор о слиянии своих стай в одну под предводительством последнего, чего не скажешь о самолете.

Но даже если такого договора между ними нет, Сиволапый все равно прислал самолет, показывая тем самым рядовым «крысам», находящимся под предводительством Линя, что он не остался в стороне, и помогает им противостоять врагам как может. Делал он это, разумеется, не из врожденного альтруизма, а для того чтобы те, кто останутся после сражения, с радостной готовностью перешли под его руку.

Прилетевший самолет сделал свое дело. Он прошелся над порядками коалиционных сил и забросал наступающих своими гранатами. С борта самолета также был открыт беглый автоматный огонь. Ему ответили.

Взбухли огненные шары взрывов… Впрочем, о том, что они нанесли какой-то серьезный урон наступающим, говорить не приходилось. Самолет пролетел слишком высоко и быстро для сколько-нибудь эффективного гранатометания, к тому же по нему стреляли и пилот выделывал легкие зигзаги, что еще больше снижало эффективность.

Чистая показуха. Сиволапый не хотел рисковать своим пилотом.

Но это представление, как ни странно, сыграло на руку Эрику и Элен. «Крысы» Линя купились на эту показуху и глядели во все глаза. Когда среди порядков наступающих ударили первые взрывы, они восторженно закричали, вскакивая и махая руками, совершенно забыв про вертолет. А зря.

Еще не стихли восторженные крики, как вертолет вышел на линию сброса и начал делать свое дело. Махов быстро вытянул всю веревку, и вниз ровненьким ручейком полетели бомбы, гораздо более мощные и убийственные, чем «крысиные» гранаты, сброшенные с самолета.

Внизу забухали громкие взрывы, разбрасывающие разящие острые каменные элементы.

Теперь пришла очередь атакующим ликовать.

— Вот прекрасный пример пословицы: смеется тот, кто смеется последним, — усмехнулся Эрик, глядя на дело рук своих.

Вертолет, избавившись от бомбовой загрузки, резко пошел в сторону, провожаемый редкими очередями. Несколько пуль даже ударили в днище, заставив Элен нервно вздрогнуть, что сказалось на плавности полета вертолета. Но она все же взяла себя в руки и повела машину ровнее.

— Все нормально, — сказал ей Махов. — Я горжусь тобой. Ты совершила настоящий подвиг, на такой мало кто из мужчин способен.

Девушка кивнула и даже попробовала улыбнуться, но первая попытка походила на какую-то гримасу боли и отвращения.

18

После того как отгремели взрывы в окопах, раскидав одну половину защитников и погрузив в ступор уцелевших, силы коалиции решились на масштабную атаку по всему фронту. Новые взрывы уже от минометных выстрелов довершили разгром противника. Стрельбы практически не было. Выжившие после бомбардировки вожаки, стоявшие под началом Линя, осознав, что ловить в такой ситуации нечего, только людей потеряют да сами погибнут, быстренько выбросили белые флаги.

Эрик подумал, что это, пожалуй, одно из самых быстрых и бескровных сражений, по крайней мере со стороны атакующих, которые традиционно несли самые ощутимые потери в конфликте за всю историю «крысиных» войн на Сахаре.

Атакующие потеряли едва ли более двух дюжин бойцов, в большинстве своем «крыс». Большую часть людей спасли бронежилеты, хотя количество контуженых и обожженных перевалило за сотню.

Люди Линя убитыми и ранеными потеряли треть своего состава, в основном от бомбардировки, это около тысячи человек. Как ни смотри, блестящая победа.

Самолет из стана Сиволапого сделал еще несколько кругов над захваченным модулем, не приближаясь и, тем более, не производя гранатометаний, и улетел на запад.

Победители начали устанавливать свои порядки, на первых порах заключающиеся в разоружении проигравших. Впрочем, вскоре оружие части «крыс», которые решили перейти на сторону коалиции, вернули, точнее вооружили новых — тех, кто ранее к оружию доступа не имел, тех, кого Линь поставил в самый низ социальной лестницы.

— Отлично поработали, — похвалил уже на земле парочку Ремезов.

— Спасибо.

— Но, как понимаете, еще ничего не закончено. Я все же считаю, что Сиволапый нанесет удар. Сегодня. Но он почему-то медлит. Хотя до восхода солнца осталось четыре часа. Он должен торопиться, но его все нет. Это меня сильно беспокоит. Ведь лучшего шанса разгромить нас не представится.

— Может, он решил не рисковать? — предположил Махов. — Ведь его воздушные разведчики донесли, что мы обошлись практически без потерь, находимся в полной силе, даже более того, почти тысяча перешла к нам от проигравшего Линя, и атаковать нас в таких условиях не очень-то выгодно. Такая кровавая каша начнется…

— Возможно, ты прав, — согласился Антон Николаевич, но с большим сомнением в голосе. — Но нам все равно нужно найти армию Сиволапого. По крайней мере узнать, где она находится, чтобы понять, чего ожидать. Может, они и вправду вернулись в свои модули. Подождут, придумают новый план, подготовятся основательнее и только тогда ударят, чтобы наверняка.

— Мы поняли, — кивнул Махов. — Попытаемся их найти.

— Тогда по коням!

Загруженный бомбами вертолет взмыл в воздух. Элен все еще находилась не в духе и молчала. Все-таки она являлась основной причиной гибели такого количества людей, пусть и «крыс». Так что ее можно понять.

«Ничего, отойдет», — подумал Эрик.

Сам он сосредоточенно вглядывался в горизонт в поиске армии Сиволапого, но «крыс» нигде не было видно. Это действительно озадачивало.

— Нужно расширить зону поиска.

— Хорошо…

Но ничего обнаружить не удавалось даже после расширения зоны. Вертолет подходил к модулям, находившимся под контролем Сиволапого, но людей вокруг них топталось по минимуму. По крайней мере никакой техники рядом не было.

— Куда же они все подевались, сволочи?..

— Может, прячутся при виде вертолета? — предположила Элен.

— А смысл? Чего им от нас прятаться?

— Боятся, что мы их разбомбим…

— Вряд ли. Они нам устроят такой шквал огня еще на подлете, что никакая броня не выдержит. Да и техники нет. Ее в таком количестве, сколько имеет Сиволапый, в один-два модуля не спрятать. А тут ничего нет. Тут что-то нечисто…

— Все уехали к дальним западным модулям?

— Опять же в чем смысл? Сиволапый, как Цезарь, везде дома… все его, все ему подчиняются. Да и не успеет он до рассвета вернуться в свой двухсотый модуль. Сегодня ведь опять неслабая магнитная буря должна начаться, и он не может не знать о ней. Застревать в дороге в таких условиях чревато.

Элен согласно кивнула.

— Ладно, давай обратно на восток… подальше от каньона.

— Хорошо…

И снова ничего, один пустынный пейзаж под вертолетом, насколько хватало глаз. Лишь ветвистые и кривые трещины прорезали плато на многие километры. Беда в том, что даже если вся армия Сиволапого проехала здесь, обнаружить следы практически не представлялось возможным, потому как не на чем оставить эти следы, всюду голый камень. Пыли самый минимум, и оседает она быстро.

— Проклятая планета… — вдруг с неожиданной злостью и яростью вымолвила Элен. — За что нас судьба забросила сюда? За что?! Почему мы должны страдать здесь, умирать и убивать?! За что Бог разгневался за нас? В чем мы виноваты перед Ним?!!

— Я не знаю, Элен, — как можно мягче ответил Эрик, понимая, что вопросы риторические.

К тому же ему очень не хотелось, чтобы во время боевой операции у Элен случился нервный срыв. Пилотировать-то он не умеет… а на автопилоте он только и сможет, что вернуться домой.

— Не хотелось бы отвечать словами священников — пути Господни неисповедимы, — продолжил Махов, — но если ты веришь, то, может, это испытание на человечность и просто стойкость духа… Дескать, кто выдержит здесь, тот поймет, что он человек… Хотя лично я в Бога не верю, и для меня все произошедшее с нами просто трагическая, нелепая случайность.

— Да я и раньше не особо в Него верила, а теперь и подавно… — уже гораздо спокойнее произнесла девушка.

— Я их вижу! — воскликнул Эрик, едва поднеся бинокль к глазам.

— Где?

— Вон то облачко пыли на горизонте! Они едут к нам!

Махов лихорадочно связался с Ремезовым по рации.

— «Крысы» едут к нашему модулю! — буквально прокричал Эрик, стоило только Ремезову откликнуться на вызов.

— Проклятье… Как же мы упустили этот момент?.. Они решили взять людей в заложники и шантажировать нас этим… Эрик! Если можете, задержите их! Мы сейчас же возвращаемся! Постарайтесь!

— Постараемся… ничего другого нам не остается.

Махов посмотрел на Элен.

— Давай за ними. Снизься по максимуму — и заходим им в хвост.

Девушка кивнула и прибавила скорости.

Махов тем временем посмотрел на чистый радар и, не доверяя ему, стал внимательно озираться по сторонам в поиске самолета. Если их заметят, то они уже ничего не смогут сделать, просто не сумеют подлететь незамеченными. Но, к счастью, самолета нигде не видно. В конце концов его мельтешение могло привлечь к себе внимание, что Сиволапому не нужно. Так что, скорее всего, самолет стоит где-то на земле, ожидая приказа на боевой вылет. Значит, пока можно не беспокоиться и спокойно подлететь прямо в хвост «крысиной» стае и больно по нему ударить. Возможно даже так больно, что «крыса» предпочтет вернуться в свою нору. А то и вовсе по голове достанется.

19

Вертолет летел так низко, что едва не касался земли, Эрик даже хотел сказать Элен, что можно и повыше, незачем так рисковать, ведь и гробануться ненароком можно. Но, увидев ее напряженно-сосредоточенное лицо, отражавшее еще и злость, почел за лучшее промолчать.

Вертолет быстро нагнал колонну «крыс», объезжающую очередную трещину в земле, и по знаку Махова девушка начала набор высоты. Удивительно, но их не замечали до самого последнего момента, а когда заметили, стало уже слишком поздно. Эрик уже привычно начал быстро вытягивать веревку, и вниз снова полетели бомбы.

Сзади засверкали огненные вспышки и забухали взрывы. В дополнение к сброшенным бомбам Эрик, не глядя, просто потому что промахнуться по колонне очень трудно, стал выбрасывать ручные снаряды, находившиеся в салоне.

Все выбросить не удалось, осталось еще штук пять, когда Элен заложила крутой вираж и стала уходить в сторону, совершая небольшие зигзаги и меняя высоту. Вовремя, потому как «крысы», в панике высыпавшие из машин, немного очухались и начали стрелять по вертолету. По бортам вновь защелкали пули. Но самодельная стеклянная броня превосходно держала попадания, и все же искушать судьбу не стоило. В конце концов кто-то случайно мог попасть в винт…

Как только они отлетели на порядочное расстояние, стал виден результат бомбометания. Четверть, может, даже треть колонны — грузовики, автобусы, внедорожники — оказались полностью разбиты прямыми попаданиями, перевернуты мощными взрывами, изрешечены каменной крошкой и горели. Надо понимать, что и людей погибло порядочно, не говоря уже о большом количестве раненых, которые не смогут более принимать участие в завоевательных походах Сиволапого.

— Мы с тобой отлично сработали! Жаль только, загрузка невелика, а то бы всю колонну в пух и прах разметали бы на одном заходе!

Элен, по-прежнему хмурая и сосредоточенная, промолчала.

— Ладно… возвращаемся.

Сделав широкий круг, Элен направила «пчелу» к сто семьдесят девятому модулю на дополнительную загрузку.

Сиволапый последовал за ними. Но не надо думать, что Эрик и Элен привели его за собой к своему модулю. Просто обнаруженным «крысам» уже незачем делать широкий крюк, после того как их нашли и хорошенько отутюжили, можно и срезать путь, направившись прямо к цели, чтобы в зародыше подавить возникшую среди «хомяков» силу. Пока остальные «хомяки» не объединились вокруг центра этой силы и не стали реальной проблемой.

— Самолет на восемь часов, — предупредила Элен, глянув на радар.

— Проклятье, он летит прямо на нас!

Махов уже визуально заметил точку самолета. Вот и случилось, точнее вот-вот случится то, чего он так опасался — воздушный бой.

— Вот и пробил час расплаты, — заметил он, аккуратно, чтобы не задеть никакие приборы, перебираясь на заднее сидение.

Девушка нервно повела плечами, в полной мере осознавая, что допустила в прошлом большую глупость, не позволив Махову прикончить пилота самолета еще в воздухе, пока он болтался на парашюте. Ведь предупреждал же он, что так случится, и случилось.

— Элен, постарайся всегда оставаться выше него, потому как я не могу стрелять вверх.

— Я поняла.

— Думаю, это будет не очень сложно, потому что ему самому невыгодно подниматься выше нас, тогда как стрелкам будут мешать низко посаженные крылья, как мне винт.

— Ясно…

— И еще, старайся всегда находиться у него прямо по курсу… Им проще стрелять едва высунув ствол в окошко, чем высовываться самим под набегающий поток воздуха. Так вообще никакой прицельности не добиться.

— Ясно…

Элен действительно развернулась и стала приноравливаться точно на курс самолета. Но пилот тоже не дурак и отворачивал в сторону, чтобы стрелки в салоне имели хорошую возможность вести огонь.

Эрик тоже приготовился и высунул ствол своей УВК-15 в окно. Он начал стрелять первым, высаживая длинную очередь с хорошим упреждением, а когда самолет максимально приблизился и закончились автоматные патроны, стал стрелять ружейными пулями двенадцатого калибра.

«Крысы» ударили в ответ сразу с двух стволов.

Элен, как только Эрик закончил стрелять, тут же пошла на вираж, пытаясь уйти с линии огня.

К счастью, огневой контакт получился недолгим, так как самолет более скоростная машина и у нее больший радиус разворота. Но несколько пуль все же впилось в борт вертушки. Одна или две даже, кажется, пробили борт. Оставалось надеяться, что и стрельба Махова не пропала зря.

— Ты в порядке?

— Да, — ответила девушка, вновь пытаясь встать на вектор движения самолета, но тот снова ее обходил, вставая на перпендикуляр.

Эрик уже поменял магазины и изготовился к новой стрельбе. И снова он начал стрелять первым, высаживая длинную очередь на весь магазин, а потом расстрелял ружейные патроны. Махов готов был поклясться чем угодно, что попал. Небольшие кусочки обшивки, то есть солнечных панелей, явно отлетели от корпуса самолета.

И опять выстрелы в ответ. Теперь уже досталось вертолету. Но не так сильно, как ожидалось.

Самолет вновь пролетел мимо и пошел на новый заход. Только на этот раз из него выпало что-то массивное.

— Что это? — удивилась Элен.

Бесформенная поначалу куча под напором воздуха развернулась, и в падающем предмете легко опозналось человеческое тело.

— Одного стрелка я подстрелил…

— А у нас проблемы с питанием… пробита одна батарея. Падает мощность…

— Плохо… Нужно эту воздушную карусель срочно заканчивать. И она закончится, вопрос только в том, в чью пользу?..

Самолет тем временем заходил на третью атаку.

— Кажется, у него тоже проблемы помимо потери стрелка, — заметил Махов, увидев какой-то дерганый полет самолета.

— Похоже на то… — согласилась Элен. — Наверное, ты повредил ему систему управления. Его все время отклоняет вправо…

— Тогда постарайся подойти под правый борт.

— Хорошо.

Получилось плохо. У всех повреждения, и ситуация повторилась. Только на этот раз Элен подставила под огонь противника наиболее целый бок, где броня не так сильно побита и еще может держать удары. Это как ни крути — серьезное преимущество.

— Проклятье… у меня заканчиваются боеприпасы. Еще парочка дуэльных перестрелок и все — я пустой. А у них, надо полагать, с боеприпасами проблем особых нет.

Но делать нечего, нужно воевать с тем, что есть, до самого конца.

И снова атака со стороны «крыс». Только на этот раз у пилота, кажется, дела стали совсем плохи. Самолет мотало из стороны в сторону, потряхивало, в какой-то момент после излишне резкого маневра выравнивания он пошел точно на вертолет, но не на таран, как могло показаться, а под ним. Вообще-то с такими повреждениями вражескому пилоту следовало бы уходить обратно и садиться, может, даже поменять машину, наверняка ему подготовили запасную, чтобы не дай бог не случилось беды. Но, видимо, Сиволапый не терпел никаких задержек и требовал во что бы то ни стало уничтожить вертолет, грозя в противном случае страшными карами. Вот они и пытались изо всех сил, несмотря на повреждения.

— Элен, выдерживай этот курс! Держись над ним!

— Я стараюсь!

Эрик расстрелял весь свой боекомплект, но без особого успеха. Он даже не был уверен, попала ли в самолет хоть одна его пуля. Тут ему в голову пришла совсем дикая мысль. На обдумывание времени не оставалось. Он быстро вернулся на переднее сиденье, открыл окно и стал быстро выбрасывать оставшиеся бомбы.

Внизу сильно громыхнуло, и ударная волна чувствительно тряхнула вертолет, так что Элен пришлось приложить некоторые усилия, чтобы выровнять полет.

Самолету же уже ничто не могло помочь. Без крыла, с дырой в фюзеляже и с сильно поврежденным хвостом особо не полетаешь. Закручиваясь вокруг своей оси и разбрасывая ошметки корпуса, под конец окончательно потеряв хвост, машина спикировала вниз и разбилась, подняв тучу пыли. Взрыва на этот раз не произошло из-за отсутствия гранат.

В небе знакомо раскрылся парашют.

— Тебе понравилось? — спросил Эрик.

— Что? — не поняла Элен, как-то странно взглянув на Махова.

— Я спрашиваю: тебе понравился воздушный бой? Эта небесная карусель…

— Ты что, сумасшедший?! Нет, конечно! — воскликнула девушка.

— Значит, повторить сие веселье желанием не горишь?

— Конечно нет! Почему ты вообще задаешь эти странные вопросы?

Махов кивнул на спускающегося на парашюте пилота, сумевшего выброситься из самолета.

Элен хмуро взглянула на Эрика.

— Это нужно сделать… — сказал он. — Второй воздушный бой может закончиться в его пользу. Не смотри на меня, как кролик на удава… не мы начали эту войну, но раз война началась, нужно воевать и убивать.

— Его могли заставить…

— Он пилот самолета. Ему как никому другому легко сбежать от тирана. Но он не сбежал. Он идейная «крыса». И смерть его будет крысьей.

— Хорошо…

Девушка наклонила ручку штурвала, направив вертолет на сближение со спасшимся пилотом, и зависла рядом с ним метрах в двадцати.

— Так-то лучше… А сделай мы это в прошлый раз, не пришлось бы сегодня крутиться в воздухе как голой задницей на раскаленной сковородке…

— Я понимаю… но давай не будем больше об этом. Заканчивай… — мотнула девушка головой в сторону болтающегося на парашюте пилота самолета, при этом стараясь не смотреть туда.

Эрик вставил последний магазин, прицелился и выстрелил короткой очередью. Тело пилота несколько раз дернулось, обмякло и продолжило спускаться уже мертвым.

— Готово.

Элен поспешно полетела прочь.

«А ведь еще недавно, если, конечно, вычесть годы, которые я провел во сне, если бы кто-то сказал мне, что я вот так просто, хладнокровно убью беззащитного человека, я назвал бы его сумасшедшим», — подумал Махов, вспоминая, каким безобидным слюнтяем он был, пока не выиграл в «Лотерею».

Что ж, жизнь порой меняет людей до неузнаваемости. Оставалось только определиться: радоваться произошедшим с ними изменениям или горевать. Махов не придумал ничего лучше, чем принять все изменения как данность.

— А мы дотянем до дома? — очнулся от своих мыслей Эрик, вслушавшись в натужную работу двигателя и глянув на показания разряда батарей — столбик заряда быстро падал.

— Должны…

Эрик поморщился, услышав явную неуверенность в голосе девушки. Упасть где-нибудь посреди этой каменной пустыни за три часа до рассвета, да еще когда начнется очередная магнитная буря, не самая приятная перспектива. Но хуже того, что они могут грохнуться на пути движения «крыс», которые наверняка охотно возьмут их в плен, особенно Элен. Что они сделают с теми, кто им так больно наступил на хвост, даже представлять не хотелось.

20

Они дотянули. Правда, для этого пришлось изрядно постараться. Эрик, изловчившись так, что обезьяна бы позавидовала, отцепил и выбросил все, что только можно было выбросить: снял большей частью уже бесполезную, покрывшуюся паутиной трещин стеклянную броню, а также вытащил и выбросил пробитую батарею. Масса значительно снизилась, и вертолет смог дотянуть до родного сто семьдесят девятого модуля.

Махов тут же напряг работников, заставив их снять с потрепанного вертолета ящики для бомб и нацепить их на резервный, стоящий, что называется, под парами. Ну и, естественно, загрузить эти ящики бомбами. Элен уже занималась винтокрылой машиной, загрузив с помощью рабочих запасную батарею взамен выброшенной, и проводила тестирование.

Хотя, если честно, Эрик сильно сомневался, что им удастся подлететь к колонне «крыс» достаточно близко для эффективного бомбометания, тем более не имея дополнительной броневой защиты. «Крысы», наученные горьким опытом, теперь наверняка смотрят кругом во все глаза и изрешетят их еще на подлете. Но вдруг шанс все же представится?!

Разобравшись с вертолетом, Махов в очередной раз связался с Ремезовым:

— Где вы? Вы еще долго?! «Крысы» будут уже через час. Максимум!

— Мы спешим, Эрик… Забаррикадируйтесь пока в модуле и постарайтесь продержаться до нашего подхода!

— Ничего другого не остается.

Действительно, ничего другого людям не оставалось. Ведь стрелкового оружия почти нет. Разве что гранат в достатке, да четыре десятка пистолетов, но с ними много не навоевать. «Крысы» не дураки и не подойдут на расстояние броска, пока не перестреляют всех, кто представляет хоть малейшую угрозу еще издалека.

Эрик передал приказ Антона Николаевича о баррикадировании в модуле.

— Элен, ты готова?

— Да.

— Тогда взлетаем.

«Пчела» послушно взмыла в воздух. Как и ожидалось, подлететь к «крысам» для эффективного бомбометания стало невозможно, тут же от колонны отделялась группа, из машин выходило человек пятьдесят, ясно давая понять, что стоит вертолету подлететь ближе, как на него обрушится шквал огня. Вертолет и не подлетал.

Все, что парочке оставалось делать в таких условиях, так это наматывать круги вокруг «крыс», сопровождая их до самого конца и поставляя сведения Ремезову и Шульцу. Но беда заключалась в том, что коалиционные силы сильно опаздывали, огибая бесконечные преграды в виде длинных трещин в земле, а Сиволапый уже отчетливо видел модуль, который собирался захватить. И медлить с этим он не собирался.

Ему, кстати, тоже требовалось торопиться, до рассвета осталось не так уж много времени, о чем свидетельствовало наступление меганочи. Пришлось включить фары.

Заряда батарей в условиях абсолютной тьмы из-за отсутствия подпитки надолго не хватает, потому Эрик принял решение идти на посадку.

— Садись на крышу модуля.

Элен кивнула и приземлилась на крышу.

«Крысы» уже подъезжали к модулю и по размышлении приземляться здесь, когда его вот-вот захватят, было не очень умно, ведь они могли улететь куда угодно. Но Эрик убегать не собирался, а Элен просто не задалась таким вопросом, вымотанная физически и морально тяжелым днем до предела.

— Ты загрузила в этот вертолет маршруты, налетанные на прошлом вертолете? — как бы невзначай спросил Махов.

— Конечно… А зачем ты спрашиваешь?

— Прости меня, Элен…

— За что? — еще больше удивилась девушка, абсолютно ничего не понимая.

— За это…

Эрик Махов хорошо поставленным ударом, которому научили его «крысы» из стаи Шульца и сам Шульц, отправил девушку в глубокий нокаут, успев ее подхватить, чтобы она не упала и не пострадала еще больше. Того, что он сделал, Элен и так хватит надолго. Махов лишь пожалел, что после этого удара она заработает синяки под глазами и сотрясение головного мозга… но это лечится.

Положив Элен в салон вертолета и пристегнув ее ремнем, Эрик вывел маршрутную карту и, немного подумав, задал автопилоту маршрут полета — головной модуль. Элен давно уже мечтала побывать там вновь. Конечно, она хотела побывать там вместе с ним, но… всегда есть многочисленные «но», которые мешают спокойно жить.

«Исполнять», — нажал соответствующую позицию Махов и выскочил из вертолета.

Лопасти закрутились, и через двадцать секунд машина, поднявшись в воздух и осторожно развернувшись, полетела на восток.

Махов не мог допустить, чтобы Элен оказалась в руках «крыс», и отправил ее подальше. Почему таким методом? Потому что чувствовал — иначе она откажется и никакие уговоры на нее не подействуют. Потому как она тоже перешагнула некий психологический порог, за которым страх перед опасностью отступает и появляется решимость этой опасности противостоять до самого конца, каким бы этот конец ни был.

Именно по этой причине остался сам Эрик, хотя какая-то частичка его страстно желала улететь на этом вертолете вместе с Элен, подальше отсюда. Но он не мог. Да и какой в этом смысл? Если «крыс» не остановить сейчас — их вообще уже не остановить, и тогда рано или поздно он попадет им в руки. Так зачем ждать, маяться и бояться, ожидая неизбежного?

Конечно, имелась и такая причина, что Эрик не хотел казаться в глазах Элен трусом. Именно этого по-настоящему боятся все мужчины: показаться трусом в глазах женщины. А она обязательно о нем так подумает. Не скажет, даже наоборот вслух будет говорить, что он поступил правильно — улетел и остался с ней, но нет-нет да и подумает, что он струсил. И это страшнее всего.

Едва вертолет скрылся с глаз, как «крысы» подобрались к самому модулю и высыпали из транспорта. От такого количества «крыс» у кого угодно могли опуститься руки. Эрик насчитал не меньше семи тысяч бойцов. Противостоять такой силе казалось просто нелепостью.

«А не раздолбай мы их хвост, „крыс“ было бы еще больше», — с легким удовлетворением от проделанной работы подумал Махов.

Коалиционные силы все еще двигались к модулю, объезжая многочисленные препятствия на своем пути. Когда они прибудут, все будет кончено, и уж конечно четырем, даже пяти тысячам не выгнать такое количество «крыс» Сиволапого, тем более когда начнется обжигающий рассвет.

21

Двери на крышу открылись, и наверх стали подниматься люди. Это оказались минометчики с пятью минометами, которые успели дополнительно сделать из труб. Правда зарядов к ним оказалось не очень много, но это хоть что-то, что поможет задержать «крыс», выиграв тем самым время до подхода подмоги. Также вытащили некоторое количество ручных гранат.

Минометные расчеты заняли свои места, готовясь к отражению атаки. Она не заставила себя долго ждать. «Крысы» отключили фары своего транспорта, чтобы не освещать собственные войска, и метким огнем вырубили все осветительные прожектора модуля. Все погрузилось почти в абсолютную темноту меганочи.

— Огонь! — скомандовал Эрик.

Первые мины полетели в толпу «крыс», бросившуюся в атаку. Яркие вспышки осветили наступающих. Захлопали редкие пистолетные выстрелы обороняющихся, стреляющих из бойниц, к их хору Махов прибавил голос своей УВК-15. «Крысы» падали, сраженные пулями и взрывами минометных мин, но их было слишком много, чтобы остановить такую ораву столь небольшим количеством оружия.

Не обращая внимания на потери, тем более что они невелики, да и не видно их в темноте, что давало бойцам ощущение личной безопасности, «крысы» подступили практически под самые стены модуля. На головы им полетели гранаты, и «крысы» под таким огненным шквалом вынуждены были отступить, но недалеко и ненадолго.

Ни инженеры Сиволапого, если у него такие вообще имелись, ни рядовые бойцы почему-то не додумались до простейшей пушки или миномета. Времени изготовить подобные образцы у них тоже не было — когда им все же стало известно о таком самодельном оружии от воздушного разведчика, они уже наловчились бросать гранаты с помощью пращи или просто привязав гранату веревкой и бросая вместе с ней.

Большинство таких подарков ударилось о стену модуля, не причинив никакого вреда. Некоторые метатели сами подорвались на своих гранатах, когда их подстрелили обороняющиеся, Эрик лично подстрелил аж троих, но всех не перестрелять, и несколько гранат все же преодолели не только расстояние, но и высоту, рванув на крыше, где затаились защитники, представлявшие для «крыс» самую большую опасность.

Два миномета тут же снесло с крыши вместе с частью стрелков, пострадали гранатометатели, а потом и вовсе случилась жуткая вещь: граната взорвалась рядом с ящиком, где остались две последние мины для минометов, и на крыше грянул настоящий взрыв, смевший большую часть защитников.

Эрик находился вдали от минометов, чтобы не мешать минометчикам, но и ему досталось. Его взрывной волной пронесло по крыше кубарем, и он едва остановился на самом краю, каким-то чудом зацепившись за штангу габаритного фонаря.

Инстинкты придали ему сил и, несмотря на чудовищную боль в ноге, Эрик сумел, подтянувшись, забросить свое тело обратно на крышу. Нога вообще отнялась. Как оказалось, в нее попал поражающий элемент от мины, и срочно требовалось произвести перевязку, чтобы остановить кровотечение.

Замотав рану шейным платком, Махов обессиленно развалился на крыше.

«Крысы» продолжили штурм, защитники едва отстреливались. Но это ненадолго… к дверям уже тащили сварочный аппарат, чтобы вырезать проход, и «крысы» могли ворваться внутрь модуля.

На горизонте появился свет. Много света. Какая-то извивающаяся светящаяся змея ползла по каменной пустыне. Вокруг змеи сиял ореол… Эрик не сразу сообразил, что это не галлюцинация, а колонна машин. Светящийся же ореол — это просто подсвеченная фарами пыль.

— Наконец-то…

«Крысы» тоже заметили противника. Раздались крики, командиры собирали своих бойцов для отражения угрозы со стороны коалиционной армии.

Вскоре возле модуля разразилась настоящая битва, при этом «крысы» продолжили штурм модуля и в конце концов им удалось проникнуть внутрь. Эрику не оставалось ничего другого, как наблюдать за происходящим. Все равно он ничем не мог помочь своим, потому как все оружие, в том числе и его винтовку, сбросило на землю вместе с людьми ударной волной.

Такая перестрелка в ночи, сопровождаемая вспышками и грохотом от выстрелов, могла длиться часами при относительно равных силах (пусть у Сиволапого больше людей, но у коалиции многие защищены самодельными бронежилетами), но все закончилось намного быстрее.

Во-первых, «крысы» взяли-таки штурмом модуль, но Сиволапый даже не стал шантажировать Ремезова и Шульца убийством заложников. Сиволапый не собирался никого отпускать, он хотел уничтожить армию «хомяков» и переметнувшихся на их сторону «крыс» раз и навсегда, чтобы впредь ничего подобного не организовалось. Потому все случилось намного проще и страшнее.

Среди коалиционных сил оказались предатели, засланные казачки. По знаку Сиволапого, прокричавшего в мегафон кодовую фразу, они обратили оружие против тех, с кем только что стояли бок о бок.

Среди порядков коалиционных сил началась суматоха, никто ничего не понимал, и в этот момент «крысы» Сиволапого бросились в настоящую атаку. Они без особых проблем добрались до противника — и началось натуральное избиение, а «крысы» в этом мастера. Но если «крысы», оставшиеся верными коалиции, еще могли стоять против своих противников, то вот «хомяки» такой стойкостью похвастаться не могли.

Люди Ремезова, не выдержав напора, дрогнули и побежали. «Крысам» Шульца, сохранившим ему верность, не осталось ничего другого, как тоже отступить. Все они из-за неорганизованности отхода понесли большие потери и лишь жалкие остатки смогли унести ноги. Машины с беглецами разъезжались во все стороны.

— Проклятье…

За беглецами устремилась погоня. Почти половина «крыс» Сиволапого направилась в сторону сто семьдесят восьмого модуля. Что естественно, ведь запасов пищи в только что захваченном модуле на всю ораву не хватит. Да и места тоже маловато. Значит, нужно захватить соседний модуль, тем более что сделать это легче легкого, ведь почти все защитники обоих модулей полегли в только что отгремевшей битве, а те, что сбежали, большой опасности из-за малочисленности и эмоционального потрясения не представляют.

Эрик даже не заметил, как потерял сознание вместе с предрассветным заревом. Ему лишь показалось, что он слышал стрекот вертолета, а потом частые выстрелы.

22

— Слышь, Башка, а ведь это тот самый, который на вертолете летал…

Несмотря на свое крайне плохое состояние — сознание плавало где-то на грани реальности и бессознательного — Эрик Махов почти сразу определил, что речь идет о нем. Кто, собственно, еще постоянно летал на вертолете с Элен?

— Верно, Муть, — согласился Башка. — И насколько я помню, он сам сознался в том, что сдал Сиволапого копам.

— Давай отнесем его Сиволапому! А то мне не хватило, глядишь, еще раз даст попользоваться!

— Так бери! Вон тут еще сколько!

— Не… — скривился Муть. — На этих у меня не встает… Я там видел одну ляльку, до сих пор перед глазами стоит.

— Что у тебя перед глазами стоит?! — поддел товарища Башка.

«Крысы» засмеялись.

— Лялька стоит, и на нее встает! — вяло поддержал смех Муть, понимая, что попал впросак.

— Ну если только лялька стоит перед глазами, а не то, что стоит, то тогда ладно!

«Крысы» совсем зашлись от хохота.

— Но ты прав, Муть, Сиволапый за этого урода нам действительно будет весьма признателен. Глядишь, поднимемся на ступеньку выше…

Эрик окончательно очнулся от удара по лицу. Кто-то залепил ему хорошую звонкую пощечину.

— Живой, падаль?

Махов открыл глаза.

— Живой… Но ничего, это скоро исправят!

«Крысы» снова гадко засмеялись.

Эрику хотелось пить, но воды от «крыс» с таким-то отношением к нему точно не допросишься, и Махов промолчал. Хорошо и то, что его не сбросили с крыши, а занесли в модуль. Впрочем, это действительно могут вскоре исправить. И даже будет хорошо, если все закончится именно так: пару секунд падения и… — все. А ведь могут что-нибудь придумать. И ведь скорее всего так и случится. Надо думать, что Сиволапый не очень-то рад оказаться на Сахаре и он уж попытается выместить всю злость на непосредственном виновнике того, что его повязали «крысоловы» и отправили в колонию.

Жутко болела нога. Оглянувшись, Эрик понял, что находится на нижнем ярусе модуля, в грузовом отсеке. Сюда «крысы» согнали всех пленников. Нет, не всех… а только оставшихся немногочисленных мужчин и женщин, которых можно охарактеризовать как немолодых. Молодых тут не было. Глухо доносившиеся сюда истошные крики не оставили сомнений в том, где они и что с ними делают. Эрик лишь порадовался, что Элен тут нет…

«Не должно быть», — подумал он с замиранием сердца, вспомнив, что перед тем как потерять сознание, слышал вертолетный стрекот.

— Хватайте его, пока другие не опознали! А то чем больше толпа, тем меньше награда.

«Крысы», признав нехитрую истину, быстро подхватили Эрика под руки и, скрыв лицо какой-то вонючей тряпкой, поволокли к лифту. Лифт быстро доехал до четвертого этажа, где, по всей видимости, располагалось временное пристанище Сиволапого. На выходе «крыс» остановили охранники — личная гвардия «крысиного» короля.

— Чего приперлись?

— У нас для Сиволапого подарок. Очень ценный, — сказал Башка.

— Ты уверен? — с сомнением переспросил «гвардеец». — Насколько я знаю, Сиволапый предпочитает девочек.

Теперь уже пришла очередь смеяться «гвардейцам» над «крысами»-ренегатами, оказавшимися на самом дне иерархической лестницы в стае, что выражалось в том, что им повелели охранять пленников, в то время как остальные вовсю развлекаются.

— Тем не менее Сиволапый будет рад увидеть его, — настаивал Башка.

— Что ж, если ты так уверен, тогда пошли, — не стал спорить «гвардеец», тем более что это действительно могло быть так. — Но если ты ошибся и из-за этого дерьма мы побеспокоим Сиволапого зря, тогда пеняйте на себя. Ясно?

— Ясно.

— Идем.

«Гвардейцы» провели «крыс» с пленником по коридору до двери, постучали и, получив разрешение, открыли дверь, но не входили. Доложили о гостях, стоя в проеме.

— У этих для тебя подарок. Говорят, что ты сильно обрадуешься.

— Да? — удивился Сиволапый, медленно поднимая мутный взгляд.

Он, похоже, умудрился то ли напиться, то ли кайфануть наркотиком, приготовленным из медицинских препаратов.

— Что ж, подарки мне редко дарят… Даже не помню, когда последний раз такое вообще было. Так что я в любом случае заинтригован. Покажите подарок.

— Вот, — сказал Башка.

Эрика провели вперед, жестко поставили на колени перед дверью, задрав за волосы голову, чтобы хозяину лучше было видно лицо «подарка».

— Хм-м… и что? — удивился Сиволапый, поведя мутными глазами с Эрика на Башку.

Сам Махов сразу узнал Сиволапого, несмотря на то что тот обрился. «Крысиный» король, одетый в цветастый халат, возлежал на матрасах и подушках, вокруг горели ночные светильники, сам он курил кальян. Рядом, с забитым видом, укрытая лишь простыней лежала девушка, тоже обритая наголо. Еще несколько так же обритых наложниц из гарема Сиволапого сидели у стен в сумраке, опасаясь лишний раз пошевелиться.

Внутри помещения неожиданно ожил экран, и из динамиков раздалось:

— Внимание! Выслушайте предупреждение! — продолжал говорить бортовой компьютер. — Через час ожидается воздействие потока частиц солнечного ветра! Предполагаемая сила магнитного возмущения предварительно оценивается третьим уровнем. В пик активности может достигнуть четвертого уровня. Внимание! Дополнительное напоминание!

— Выключить! — раздраженно приказал Сиволапый.

Кто-то из пленниц поспешно выключил монитор с раздражающим напоминанием.

После чего «крысиный» король вновь повернулся к «крысам» и их «подарку».

— Итак?

— Этот лох сам признавался, что сдал тебя копам еще на Земле, дескать, он раньше состоял в банде Шульца.

Лицо Сиволапого от недовольно-непонимающего преобразилось в удивленно-пораженное, а потом оно исказилось гримасой яростного гнева.

— Это правда?.. — хрипло, с расстановкой спросил Сиволапый, видимо, едва удерживая себя в руках. Он медленно подошел вплотную и, взглянув в лицо Эрика, истошно крикнул: — Отвечай, падаль!!!

От вскипевшей ярости Сиволапый позабыл о своих страхах заразиться от соприкосновения с тем, кто бывал снаружи, и дыша с ним одним воздухом. Он подскочил к Эрику, взял его голову в свои руки, вплотную приблизил свое лицо к лицу пленника и, брызжа слюной и сотрясаясь всем телом, вновь потребовал ответа:

— Ну?!! Отвечай! Это правда?!! Это из-за тебя меня схватили — и в итоге я попал на эту проклятую планету?!!

— Правда… урод, — выдохнул Махов и сплюнул.

Сиволапый, отшвырнув от себя «подарок», буквально взвыл, как смертельно раненный зверь, от боли и ярости. Его крик, наверное, слышали даже на нижнем уровне модуля в самом глухом уголке. Столько в его голосе было бешенства.

— Убью!!! Убью суку!!! УБЬЮ!!!

Сиволапый тут же начал претворять свое желание в жизнь. Разбушевавшийся «крысиный» король принялся, яростно рыча и брызжа слюной, месить Махова руками и ногами.

23

Элен очнулась в салоне летящего вертолета и не сразу осознала, что произошло, почему она не за штурвалом. А когда все вспомнила, разразилась длинной гневной тирадой.

Пересев на переднее сиденье, что далось ей нелегко, в голове шумело, мутилось в глазах, подкатывала тошнота, девушка взяла управление в свои руки, отключив автопилот, и повернула назад к сто семьдесят девятому модулю, не очень хорошо представляя, зачем она это делает. Но когда она вернулась, все уже было кончено. «Крысы» чувствовали себя хозяевами положения. Повсюду лежали трупы. Много трупов. Запредельно много. Сотни и тысячи.

Элен растерялась. Она не знала, что делать. Попыталась связаться с Ремезовым.

— Дела очень плохи, моя девочка, — усталым голосом сказал Антон Николаевич. — Мы полностью разбиты… Сиволапый одолел нас.

— Что мне делать? Куда лететь?

— Не знаю… Сто семьдесят восьмой модуль тоже захвачен. Мы сами бежим дальше… Лети куда-нибудь, и чем дальше, тем лучше…

Слова Ремезова, сказанные таким потерянным тоном, что было так не похоже на всегда уверенного в своих силах лидера сто семьдесят девятого модуля, совершенно выбили ее из колеи.

Не зная что делать, куда лететь, к кому еще обратиться, Элен не придумала ничего лучше, как направиться туда, куда ее в самом начале отправил Эрик Махов — в головной модуль, чтобы просто успокоиться и что-нибудь придумать.

Девушка вошла в головной модуль, когда солнце уже начало слепить ей глаза.

«Мы проиграли, проиграли, проиграли, — пульсировала только одна мысль в голове Элен. Она не плакала, слез просто не было, но силы все же покинули ее, и она села на пол прямо у дверей. — Теперь „крысы“ станут полновластными хозяевами на Сахаре и будут творить все, что только пожелают. Более никто не сможет им противостоять. Они пройдутся по модулям и подчинят себе их все…»

— Внимание! — раздалось в динамиках.

Ожил ближайший монитор, по которому поползли строчки сообщения.

Элен вздрогнула от неожиданности и очнулась от тяжелых мыслей.

— Выслушайте предупреждение! — продолжал говорить бортовой компьютер. — Через час ожидается воздействие потока частиц солнечного ветра! Предполагаемая сила магнитного возмущения предварительно оценивается третьим уровнем. В пик активности может достигнуть четвертого уровня. Внимание! Дополнительное напоминание!

Дальше Элен не слушала. В ее голове вспышкой появилась идея, но ее следовало развить. Она бегом бросилась в командный центр головного модуля.

— Компьютер!

— Слушаю…

— Требуется установить видеосвязь со всеми модулями!

— Займите центральное кресло…

— Я и так в нем сижу!

— Камера прямо перед вами. Включить обратный отсчет начала трансляции?

— Включай.

— Время задержки?

— Десять секунд.

— Принято. Начинаю обратный отсчет. Десять… Девять… Восемь… Семь…

Элен, осознав, что ее увидят сотни тысяч людей, чисто по-женски попыталась наскоро привести себя в порядок, расчесав пальцами спутавшиеся волосы. На большее отведенного времени не хватило, компьютер закончил отсчет времени, объявив:

— Трансляция началась.

Элен невольно стушевалась, но, собравшись с духом, начала:

— Люди… Послушайте меня… нам всем грозит большая опасность. Вы все знаете, что вместе с нами на Сахару прибыл и антисоциальный элемент, люди больше известные как «крысы». Но вместо того чтобы сплотиться в борьбе за выживание с остальными людьми, они сбились в одну огромную стаю и решили взять всю власть в свои руки и навязать нам свои звериные, крысиные законы. Они уже начали захват наших модулей! Только сегодня пали еще два: сто семьдесят девятый и сто семьдесят восьмой! На очереди сто семьдесят седьмой и далее! Я обращаюсь к вам, люди, если вы не хотите стать рабами «крыс», объединитесь, встаньте единым фронтом! Деритесь, черт бы вас побрал! Или вы так и собираетесь сидеть и ждать, когда «крысы» придут и заполучат все, что захотят взять?!

Девушка сделала паузу, чтобы до людей в полной мере дошел смысл сказанного.

— Вспомните наконец притчу о венике! — продолжала агитировать Элен. — Каждый отдельный модуль — что прутик, и «крысы» будут идти и ломать нас по одному! Один за другим! Я обращаюсь к вам, женщины, если мужчины в модулях, в которых вы находитесь, не смогут или не захотят объединиться для отражения «крысиной» угрозы, требуйте от них этого! Не внимут требованиям, берите власть в свои руки, берите в свои руки оружие наконец и защищайте себя, потому что именно вы станете первым трофеем. Мужчин, если таковые имеются, просто убьют, если у них хватит смелости сражаться, а вот вас затрахают до смерти! Именно такая участь вам уготована! Если вы хотите такой участи, то сидите и дальше сложа руки и ждите «крыс»! И поверьте мне, они себя долго ждать не заставят!!! Они обязательно придут! Компьютер, отключить трансляцию…

— Выполнено.

Элен откинулась на спинку кресла, сложила руки на груди.

— И что теперь? — глухо спросила она себя.

— Не понял вопроса, — тут же отозвался компьютер. — Сформулируйте задачу иначе.

— Да я не тебе…

24

Сиволапый и впрямь бы убил изувеченного избиением Эрика, если бы вдруг не включился недавно по его же приказу выключенный экран и, более того, на экране вместо привычного текста появилось лицо девушки.

Это отвлекло Сиволапого от жертвы. Тяжело дыша, едва переводя дух, он остановился и непонимающе уставился на экран.

— Это что еще за черт?!

— Евонная шлюха, — тихо подсказал Башка. — Та самая вертолетчица.

— Да?!

Эрик, только что пришедший в себя, попытался открыть наименее поврежденный глаз и действительно узнал на экране Элен.

— Люди… — неуверенно начала девушка. — Послушайте меня…

— Хорошенькую сучку ты себе заимел, — хохотнув, не сильно пнул под ребра Эрика Сиволапый. — Я тебе хочу сказать, что она станет моей. Я ее отдеру на твоих глазах…

— …Деритесь! Или вы так и собираетесь сидеть и ждать, когда «крысы» придут и заполучат все, что захотят взять?!

— Зря надрываешься, детка, — прокомментировал выступление Элен Сиволапый. — У «хомяков» выступить против нас кишка тонка. Не говоря уже о том, что большая часть находится за глубоким каньоном. Они просто не смогут сюда добраться. А когда наконец смогут, если захотят, то мы тут уже всех отымеем, а потом и за них возьмемся!

— …Потому что именно вы станете первым трофеем. Мужчин, если таковые имеются, просто убьют, если у них хватит смелости сражаться, а вот вас затрахают до смерти! Именно такая участь вам уготована!

— Что верно, то верно! — засмеялся Сиволапый. — У каждой «крысы» будет целый гарем! А «хомяки» станут рабами!

Элен закончила выступление, и экран потух.

— Ну а с тобой что будем делать? — спросил «крысиный» король, обращаясь к Махову, пнув его по животу в очередной раз. — Легкой смерти ты за содеянное, конечно же, не достоин. Благодари за это свою шлюшку. Тебе придется хорошо помучиться. Заприте его где-нибудь, — обратился Сиволапый к своим подручным и, вспомнив про свой страх заразиться от соприкосновения с другими людьми, взял сразу несколько салфеток и стал ожесточенно обтирать руки. — А я попробую придумать ему что-нибудь эдакое…

Сиволапый думал долго, до самого заката. Все это время Эрик просидел связанный в каком-то закутке. Когда его вытащили, ему даже дали напиться. И только напившись Махов понял, что ему дали необработанной, сырой воды. Оставалось только гадать, какой гадости он напился.

«Да какая теперь разница? — подумал он отрешенно. — Все равно убьют так или иначе… Да и вряд ли только в этом будет состоять казнь».

— Ну что, полегчало? — усмехнулся Сиволапый, когда Махов предстал пред его очи.

— Намного…

— Знай мою доброту! Видишь этот столб?

Эрик посмотрел в указанную сторону. Неподалеку действительно стоял крестообразный столб местного дерева с веревками снизу и на боковых ветках, явно чтобы привязывать ими ноги и руки.

«Хорошо, что не гвоздями прибьют», — подумалось невольно.

— На нем тебе предстоит провести некоторое время. Как долго, зависит только от тебя! Но не думаю, что ты продержишься настолько долго, что мы успеем заскучать, ведь местное солнышко очень уж горячо! Но ты станешь не просто загорать, а реально поджариваться! Знаешь, что это такое?

Сиволапый показал на треногу с солнечной пластиной. Конструкция представляла собой переносной источник питания. От таких источников работают различные наземные устройства для прогнозирования погоды: замера ветра, солнечного облучения, радиации, сейсмоконтроля и так далее. Особенность устройства заключалась в том, что солнечная панель поворачивается вслед за солнцем, получая максимум возможной энергии.

— Вижу, что знаешь, но, видимо, не совсем понимаешь, что тут к чему. А теперь понимаешь?! — захохотал Сиволапый, достал из-за спины большое увеличительное стекло и поиграл со светом от газового гиганта, доводя на своей ладони фокус до небольшой точки.

Махов невольно вздрогнул. Не смог сдержаться, потому что знал, что это очень больно… будет больно от солнца.

— Да-да! Именно так! — радостно заговорил Сиволапый, заметив вспыхнувший в глазах Махова ужас. — Я установлю эту лупу на это устройство и сфокусирую его так, чтобы тебя хорошенько подпалило! И тебя будет резать этим лучом от одного края до другого! Медленно, бесконечно медленно!!! Ну как, я придумал хорошее развлечение?!

— Лучше не придумаешь, — сквозь зубы выдавил Эрик.

— Тогда прошу к столбу на примерку!

Махова толкнули по направлению к месту мучительной казни и накрепко привязали к столбу, так что не дернуться.

— Думаю, твои крики будут слышны даже через обшивку модуля.

Эрик не мог не согласиться с таким предположением. Кричать он будет как недорезанная свинья, это точно. Не сможет сдержаться. Он сам это прекрасно осознавал.

— Это еще что за черт? — удивился Сиволапый, устремив взгляд к горизонту.

Скосив глаза, Эрик увидел, что довольно далеко от модуля сел вертолет.

«Неужели Элен? — подумал Махов. — Зачем она тут?»

— Живо проверить, что там к чему!

«Крысы» побежали к машинам, но вертолет, постояв едва ли десять секунд, вновь поднялся в воздух и улетел. Но не успел он набрать высоту, как неподалеку сел самолет и, едва остановившись, так же взлетел и ушел на восток.

— Ну и что это было? — удивился Сиволапый, вглядываясь в бинокль. — Никто не вышел, они ничего не оставили. Зачем прилетали? Ну да черт с ними… Еще водички хочешь?

«Почему бы и нет?» — подумал Эрик и кивнул.

— Нет проблем!

Махова действительно снова напоили водой, только опять сырой, но да это не имеет никакого значения. Смерть близка, а так хоть от жажды мучений меньше…

Впрочем, Эрик скоро пожалел о том, что напился воды. Лучше уж было поскорее потерять сознание и умереть от жажды, чем мучиться на этом иссушающем пекле.

Солнце выглянуло из-за горизонта — и началось…

Поначалу фокус от увеличительного стекла оставался широким, но даже это крупное пятно света жгло неимоверно, заставляя сморщиваться кожу от потери воды. Но это страдание лишь малая толика того, что его ожидало, когда луч сфокусируется в крохотную точку.

Но вот солнце поднялось выше, пошло по небосводу и начало прижигать по-настоящему.

Махов заорал так громко, что его действительно могли услышать через корпус модуля. Впрочем, Сиволапый с каким-то безумным видом, посмеиваясь, наслаждался первыми мучениями своего пленника в непосредственной близости, укрывшись зонтиком.

На радость «крысиного» короля от невыносимой боли Махов извивался под веревками как мог, чтобы как-то отвертеться от жгущего светового пятна, но все было бесполезно. Привязали его крепко, да и не помогало это.

Свет, собранный линзой в одной точке, лениво полз по коже, сжигая ее в уголь с соответствующим запахом. То, что Эрик вертелся, только прибавляло ему мучений, и полоска сожженной плоти беспорядочной линией изуродовала всю его грудь, но и не вертеться он не мог.

В конце концов он провалился в беспамятство от невыносимых страданий.

— Завтра продолжим, — с безумной улыбкой пообещал ему Сиволапый, когда Махов очнулся в тени модуля. — Я буду возить тебя с собой и постараюсь, чтобы ты жил долго, очень долго! Я даже буду заботиться о тебе. Чувствуешь облегчение? Это противоожоговая мазь…

Эрик действительно чувствовал, что не будь на его теле целебной мази, боль, которую он сейчас ощущает, была бы в десятки, если не сотни раз сильнее. Но не благодарить же за это?

— Твои раны и крики в свою очередь бальзам для моих душевных ран. Или, ты думаешь, мне приятно находиться здесь?! — без перехода крикнул Сиволапый и уже через секунду доброжелательным голосом с улыбкой поинтересовался: — Еще водички хочешь?

Когда Махову поднесли фляжку с необработанной водой, он не смог отказаться. Даже порадовался, что вода необработанная, грязная. Может, какая местная зараза убьет его быстрее, чем пытки на солнце? Эрику только и оставалось, что надеяться на это, потому как больше надеяться не на что.

— Что же ты молчишь? Скажи что-нибудь… Поумоляй меня прикончить тебя быстро, вышибив мозги, — изгалялся «крысиный» король, играя в руке пистолетом на ковбойский манер.

— А есть смысл? — глухо и без надежды поинтересовался Махов.

— Нету! — засмеялся Сиволапый.

Его окружение также радостно заржало.

Когда опустилась ночь, Махова снова привязали к столбу. Растрескавшиеся, закровоточившие раны больно заныли, заранее напоминая, что его ожидает с очередным восходом солнца. Вот-вот наступит отрезок меганочи, а вслед за ним запылает ненавистный рассвет…

«Может, все же эти твари прилетят и сожрут меня?» — с долей надежды подумал Эрик.

Он скорее готов был принять смерть от поедания живьем, чем от того, к чему приговорил его сходящий с ума Сиволапый.

25

Махов на какое-то время забыл о своей боли и даже о грядущих мучениях, наблюдая за все более нервным поведением Сиволапого. «Крысиный» король все чаще пристально глядел на запад и раздраженно прикрикивал на своих подчиненных, то и дело посылая кого-нибудь с кем-то связаться.

«Ну конечно, — вспомнил Эрик, — собственно, он и задержался в нашем модуле, потому как ожидает подкрепления. Ему нужно восполнить понесенные потери и набрать дополнительные силы под захваченное оружие, чтобы захватывать не по одному и даже два, а сразу по три-четыре модуля за раз. Но пополнение почему-то все никак не подходит…»

Наконец на западе появился свет, но только всего от полудюжины машин. Хотя чтобы увеличить свою стаю, Сиволапый послал около сотни «круизеров», грузовиков и автобусов. Куда делись остальные?

Три слегка побитых внедорожника, два грузовика и автобус, носившие следы повреждений, остановились недалеко от столба Эрика.

— В чем дело? Где остальные?! — вскричал Сиволапый, подходя к высыпавшим наружу «крысам». Некоторые из них оказались ранеными.

— Нас разбомбили… Очень много убитых и раненых… — ответили ему.

«Элен… — улыбнулся Махов, вспомнив, что у нее как раз имелась соответствующая загрузка. — Молодца девочка».

— Твоя сучка постаралась? — заметил улыбку Махова Сиволапый. — Вижу, что твоя, сияешь, как лампочка. Но ничего, нас еще много! Мы свое возьмем. А уж как я твою сучку уделаю тогда! Так она будет молить меня о твоей участи!

— Ты уверен? — взглянув в небо, поверх Сиволапого, с усмешкой поинтересовался Эрик и засмеялся.

— Что ты ржешь?..

«Крысиный» король проследил за взглядом беспомощного, но почему-то радостно смеющегося пленника и замер. То, что он увидел, сковало его. В небе двигались десятки, сотни точек, и не птиц, а самолетов и вертолетов. Они единой массой пошли на посадку. Приземлившись, они снова взмыли в воздух, только на этот раз, в отличие от вчерашнего случая, на земле остались сотни людей.

Теперь стало ясно, зачем вчера прилетали и садились одиночные вертолет и самолет. Пилоты просто знакомили бортовые компьютеры с местом автоматической посадки, потому как столько пилотов вряд ли имелось среди колонистов. Полученную информацию размножили и загрузили в другие самолеты и вертолеты, отсюда такая летающая армада. Она почти вся на автопилоте.

В дополнение к воздушному транспорту с востока показалась огромная колонна машин, и вскоре к воздушному десанту не менее чем в тысячу человек прибавился наземный числом еще в две тысячи бойцов.

— Смеется тот, кто смеется последним… — глухо проронил Сиволапый и с силой ударил по лицу Эрика. — Я раздавлю эту жалкую толпу, как таракана тапком. Стая! К бою!!!

Численный перевес действительно был у Сиволапого, и «крысы» довольно быстро приготовились к нападению. Сиволапый решил атаковать прибывших, понимая, что вертолеты и самолеты улетели не просто так, а чтобы привезти еще бойцов, так что с теми, кто есть, нужно покончить прямо сейчас и уничтожать прибывающих по мере их прибытия.

«Крысы» после соответствующего клича своего короля бросились в атаку, но первая попытка захлебнулась в огне минометных разрывов и автоматных очередей.

Впрочем, «крысы» не отступили. Они бойцы не робкого десятка. «Крысы» залегли и ввязались в затяжную перестрелку. Но это как раз то, чего добивались нападавшие. Они связали на себя «крыс» и стали тянуть время. План сработал, поскольку вскоре стали подлетать вертолеты и самолеты с дополнительными силами.

Теперь у «хомяков» набралось достаточно бойцов, чтобы начать обходные маневры. Вторая волна десанта стала заходить «крысам» на левый фланг, и захватчики оказались в невыгодном положении.

Сиволапый понял, что поторопился, отдав приказ атаковать в лоб, понадеявшись исключительно на свои силы, без какого-либо прикрытия. Как известно, хорошая мысля приходит опосля, но это все же лучше, чем вообще никогда. Отведя своих людей, Сиволапый распорядился выгнать из модуля пленников.

— Используем их как щит! Вперед!

Теперь у десанта «хомяков» возникли большие проблемы. Стрелять — значит нет-нет да ненароком убивать заложников. Не стрелять, так «крысы», никаких стеснений не испытывающие и ведущие огонь, доберутся до них вплотную, и начнется такая резня, что мало не покажется…

Видимо, тот, кто руководил десантом, понимал все это в полной мере, потому отдал непростой с моральной точки зрения приказ стрелять. Правда, стреляли теперь не веером, а одиночными, но все равно без жертв среди заложников не обошлось.

Вторая атака «крыс» тоже захлебнулась, а «хомяков» с каждым налетом вертолетов и самолетов становилось все больше и больше. Вскоре их стало так много, что даже у самой тупой «крысы» не могло не возникнуть мысли, что всякое сопротивление просто бесполезно. Сражение как-то само собой сошло на нет и стихло.

— Сдавайтесь! Сдавайся, Сиволапый, ты проиграл!

Эрик узнал голос Ремезова.

Из стана «хомяков» вышла фигура с рупором в одной руке и с винтовкой в другой.

— Черта с два, урод! — выкрикнул Сиволапый, укрывшийся за Эриком, и, прицелившись, выстрелил.

Ремезов упал, но через пару секунд поднялся и встал. Конечно, на предводителе надет усиленный бронежилет, иначе и быть не может.

— Еще один выстрел, Сиволапый, и никому из «крыс» не жить, тем более тебе, — с хрипом отбитых легких сказал Антон Николаевич.

Сиволапый снова хотел вскинуть винтовку, но стоящий рядом подручный по кличке Вол, который умирать не торопился, так красноречиво посмотрел на своего предводителя, что тот передумал стрелять и опустил оружие.

— И что теперь?! — крикнул он вместо стрельбы.

— Ничего! Вы сдаете все оружие, возвращаетесь в свои модули и сидите там тихо-тихо, чтобы вас больше не было слышно и тем более видно. Вы наделали много зла, так что наши требования не только справедливы, но и даже гуманны, так как мы снабдим вас лекарствами, и вы не умрете от болезней. Складывайте оружие! У вас нет выбора, разве что только погибнуть всем до одного.

— Кажется, это ты не догоняешь, фраер! У нас тут несколько тысяч заложников, и мы можем диктовать свои условия! Иначе будем их десятками расстреливать на хрен! И вот мое первое условие: складывайте вы все свое оружие!

Сиволапый прислонил к голове Эрика ствол пистолета.

— Ты смешон, Сиволапый… у тебя даже кликуха смешная. Непонятно как ты вообще с таким погонялом мог стать королем. Но ты, похоже, не только сиволапый, но еще и тупой, раз не можешь понять простых вещей. Включи мозг, конкретно файл «математика» и произведи нехитрые подсчеты. Неужели ты думаешь, что ради спасения менее пяти тысяч человек мы пожертвуем более чем полумиллионом?

К «крысиному» королю подошел один из переметнувшихся к нему бойцов и что-то прошептал на ухо.

— У тебя здесь, кажется, жена, — сказал он, улыбнувшись оскалом демона. — Ты пожертвуешь и ею ради остальных?!

Ремезов поджал губы.

— Я повторяю, убьете еще хоть одного человека — и ни одна «крыса» отсюда не уйдет. Мы уничтожим всех. Всех!

Но Сиволапый не мог сдаться, даже понимая, что победа уплыла из его рук. В его мозгу, кажется, что-то переклинило, потому что он засмеялся как сумасшедший. Он действительно окончательно сошел с ума.

— Ненавижу! — прорычал в ухо Эрику Сиволапый и вручную с сухим щелчком взвел боек пистолета. — Ты во всем виноват и ты заплатишь за всё!

Грянул выстрел, и Махов очень удивился тому, что жив, так как промахнуться Сиволапый не мог, ведь стрелял в упор. Лишь через бесконечно долгие мгновения Эрик осознал, что стрелял Ремезов и дырка в голове появилась не у Махова, а у Сиволапого.

Секунда — и «крысы» стали бросать оружие на землю.

К Эрику подбежала Элен и стала лихорадочно со слезами на глазах его развязывать.

— Что они наделали с тобой… изверги!

«Крыс» согнали в одну толпу.

Жители освобожденного модуля, осознав, что все позади, стали выходить наружу. Кто-то из тех, кого использовали в качестве заложника, схватил брошенную «крысами» винтовку и нацелил ее на толпу «крыс». Еще несколько десятков последовали его примеру.

Сухо щелкнул боек. Кто-то попытался выстрелить, но, не разбираясь в оружии, забыл передернуть затвор. «Крысы», дрогнув, подались назад.

Ремезов почему-то не стал останавливать горящих жаждой мести людей, а ведь могла начаться и вот-вот начнется жестокая расправа. Может, он по-своему прав, люди должны как-то отомстить за свое унижение…

— Стойте! Не стреляйте! — закричал им Эрик. — Остановите их, Антон Николаевич! Не допустите этого!

Словно очнувшись, Ремезов призвал всех сложить оружие.

— Это еще почему?! — вскрикнул один из горящих жаждой мести, тот самый толстяк, что в самом начале воспротивился руководящей роли Ремезова.

Он все еще никак не мог разобраться с оружием и заставить его стрелять. Остальные также испытывали проблемы. У кого-то просто не было патронов.

— Они должны заплатить за всё!

— Потому что если мы убьем их, то перешагнем предел дозволенного и сами станем ничем не лучше «крыс». Мы сами станем животными, потеряем человеческий облик. Вы хотите этого?! Мы строим новое человеческое общество, основанное на законе, на общечеловеческих ценностях… одно из которых — «не убий». Но как мы будем его строить, если в самом начале нарушили все заповеди? Что помешает нам и дальше их нарушать? Сейчас вы рискуете выпустить демона, который пожрет ваши души. Посмотрите на меня… у меня тоже есть основательный повод для мести, но я не стану этого делать.

— Потому что ты сам бывшая «крыса»!

— Нет, потому что я человек…

Кто-то уже привел оружие в боевое состояние, но не стрелял. Все-таки выстрелить первым тоже большая проблема.

А потом винтовки и вовсе начали бросать на землю уже по второму разу.

Content

Вячеслав Кумин
ЛОТЕРЕЯ

Часть первая ЛОТЕРЕЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

Часть вторая ПРИЗ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

Часть третья КРЫСИНАЯ ВОЙНА

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25