Кирстен Миллер

ВСЁ, ЧЕГО ТЫ ЖЕЛАЕШЬ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Хейвен Мур бросила взгляд на наручные часы и повернула назад, к центру города. У нее еще было достаточно времени, чтобы вернуться домой засветло, однако она решила поторопиться. Ей не хотелось остаться наедине с мертвецами в тот момент, когда солнце сядет за деревьями.

Хейвен не ожидала, что Старая Аппиева дорога окажется настолько безлюдной. Иначе бы она выбрала другое место для прогулки. Летом прославленная дорога на окраине Рима прямо-таки кишела любопытными туристами. Но сейчас был холодный февральский вечер, и Хейвен столкнулась лишь с парой-тройкой отважных путешественников в теплых куртках и походных шнурованных ботинках. Целых три часа она провела наедине со своими мыслями, а это с некоторых пор представляло для нее опасность.

Ветер усилился. Он подхватывал и развевал черные кудри Хейвен. Она сжала в руке прядь, упавшую на ее серо-голубые глаза, и заправила волосы за ухо. Впереди, на вершине холма, находился знакомый склеп. Высокий и идеально круглый, он напоминал изящную башенку. Хейвен нравилось воображать, что ниже прячется целый замок. Как обычно, она на минуту остановилась и пристально посмотрела на каменную резьбу — пыльную гирлянду из бычьих черепов. Простая плита сообщала о том, что склеп служит местом упокоения Сесилии Метеллы. А вот о самой Сесилии было почти ничего не известно. Наверное, кто-то ее безумно обожал, если выстроил в ее честь такой монумент. Возможно, она была красива, талантлива или мудра. Но, так или иначе, история ее жизни уже давно забыта и быльем поросла. Спустя две тысячи лет после своей смерти Сесилия Метелла стала всего-навсего еще одной потерявшейся во времени душой.

Хейвен вдруг стало зябко. Она застегнула молнию на куртке и ускорила шаг. На горизонте появилось безупречно-белое такси — словно призрак нью-йоркского желтого кэба. Когда машина подъехала ближе, открылась задняя дверца. Из салона выбрались две девушки и вытащили за руку третью. Они направились к склепу, и Хейвен увидела, что им лет шестнадцать-семнадцать. Значит, они на пару лет младше нее. Все трое — в джинсах и одинаковых синих свитерах с вышитыми буквами «НН». «Американские школьницы-старшеклассницы», — подумала Хейвен. Суперпривилегированные двоечницы, отправленные в Рим, дабы здесь они приобщились к культурным ценностям Европы. Хейвен случалось видеть подобных девиц на площади, куда выходили окна ее квартиры. Они обычно пили дешевое вино, а потом дурачились, купаясь в фонтанах. Порой она им завидовала. Она-то повзрослела слишком быстро.

Девушки о чем-то увлеченно разговаривали и на Хейвен особого внимания не обратили. И вообще, они не слишком походили на вертихвосток. Одна была бледна и даже испуганна. Она брела, опустив глаза, а подружки держали ее под руки.

— Зачем вы меня обманули? — жалобно спросила она.

— Ты потом нам спасибо скажешь, — услышала Хейвен в ответ. — Я до сих пор не понимаю, как ты могла трижды побывать в Риме и не удосужиться взглянуть на собственную могилу.

Хейвен застыла посреди дороги.

— Я вам уже объясняла. Я не представляла, что она здесь, — послышался хрипловатый голос девушки. — И вообще я бы сюда ни за что не пошла.

— Но ведь ты узнала про склеп несколько месяцев назад. Почему ты не скачала фотки из Интернета? Разве тебе не интересно?

Девушка промолчала. Хейвен обернулась и обнаружила, что она качает головой.

— Ну, ладно, теперь мы у цели.

— Эй, Кэролайн!

Но та лишь всхлипывала.

— Пожалуйста, не плачь, — умоляюще произнесла одна из спутниц Кэролайн, тронутая глубиной переживаний подруги. — Твой муж тебя, наверное, очень любил, если построил такое. Говорят, это один из самых красивых склепов в Риме.

— Вы ничего не понимаете. Если бы он меня любил, он бы непременно снова разыскал меня, — попыталась объяснить Кэролайн. — Я его искала повсюду. Я уверена, что он вернулся. Просто он и не думал разыскивать меня.

Хейвен хотела подойти к девушкам, но внезапно голос подала третья из них.

— Ну, Кэролайн, — весело прощебетала она. — Ты глупо себя ведешь! Подумать только: ведь ты бы не приехала сюда, если бы Адам не предложил.

При звуке этого имени у Хейвен перехватило дыхание. Ее сердце заколотилось, она покраснела и бросилась прочь.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Поезд до Флоренции отъезжает через час, — заявил Йейн. Он наблюдал за Хейвен, стоя в дверях. — Тебе не кажется, что пора собрать вещи?

Его чемоданы уже находились в прихожей.

— А зачем мне одежда? — попыталась отшутиться Хейвен.

Сидя на балконе, она сделала неторопливый глоток кофе и устремила взгляд на раскинувшуюся внизу площадь Пьяцца Навона. Струи воды в трех фонтанах сверкали в лучах утреннего солнца. Потихоньку начали заполняться места за столиками в уличных кафе. Когда-то Хейвен любила наблюдать за туристами, бродящими по центру Рима с картами, фотоаппаратами и непослушными детишками. В те дни ей часто казалось, что она стоит на страже, в дозоре, и выслеживает любого, кто может помешать ее счастью.

— Я думала, у нас будет отпуск, — добавила она.

— С таким отношением к одежде ты будешь чрезвычайно популярна в отеле, — Йейн подмигнул Хейвен. — Но хватит канителиться, иначе мы опоздаем.

— А если я не хочу ехать?

Хейвен старательно разыгрывала легкомыслие, но ей никак не удавалось унять дрожь в голосе. Когда она переступила порог гостиной, Йейн крепко обнял ее. Она услышала, как бьется его сердце — медленно и ровно.

— Нам будет очень весело, — пообещал он, зарывшись лицом в ее пышные черные волосы. — Ты запомнишь нашу поездку надолго, если не навсегда.

Хейвен неохотно прошла из прихожей в гардеробную — впервые за несколько месяцев. Здесь висели ее дизайнерские платья, но в каждом что-то было не так. Поблекла или протерлась ткань. А еще тут лежали чемоданы, покрытые тонким слоем. Хейвен боялась притронуться к своим вещам. Вдруг она к ним прикоснется и все чары мгновенно развеются? Время, проведенное в Риме, было по-настоящему волшебным. Хейвен — бывшая пария, отверженная в своем родном городке Сноуп-сити, штат Теннесси, наконец-то обрела жизнь, которой так жаждала. Ей едва исполнилось девятнадцать, а она уже имела собственный бутик на Виа дель Кондотти. Оттуда она каждый день возвращалась в прогретую солнцем квартиру, окна которой выходили на великолепную Пьяцца Навона.

На протяжении почти целого года она всегда распахивала балконные двери и ждала самого прекрасного звука на свете. Вскоре до нее доносилась мелодия песенки, которую Йейн насвистывал, пересекая площадь. Это была старинная мелодия без названия — их условный сигнал.

А затем Йейн появлялся в квартире. В руках он нес множество пакетов с едой. Порой при виде Хейвен он ронял их на пол. Яйца разбивались, и им не удавалось поужинать раньше девяти вечера. Поздно ночью, насытившись едой и друг другом, влюбленные покидали свое жилище. Они гуляли по пустым улицам, взявшись за руки, и Йейн негромко рассказывал Хейвен истории из бесчисленного количества их совместных жизней.

Хейвен позволила себе надеяться на то, что счастье будет продолжаться вечно. А сейчас они с Йейном уезжали из Рима. Неужели золотой год закончен? Больше недели Хейвен чувствовала тревогу. Все началось с того дня, когда она заметила человека в черном, гуляющего под ее балконом. Она не успела толком разглядеть мужчину. Им мог быть кто угодно, но именно это и пугало ее сильнее всего. Значит, и Рим что-то скрывает от нее. Дни стали мрачнее, похолодало. Хейвен подозревала, что за ней следят, и нервничала.

Сначала она как-то держалась. Однако после встречи с тремя девушками на Старой Аппиевой дороге Хейвен поняла, что медлить нельзя. Если они останутся в Риме, есть риск, что их найдут. Йейн подумал, что она чересчур осторожничает, но с радостью предложил ей посетить Флоренцию. Он сказал, что в старинном городе есть нечто особенное для Хейвен.

Хейвен взяла один из чемоданов за ручку и выкатила в прихожую. Валявшийся на полке пакет с лоскутками упал на пол. Она в отчаянии застонала, наклонилась и принялась собирать обрывки ткани. Внезапно ее пальцы прикоснулись к холсту. Надо же, прислоненная к стенке картина! Она и забыла о том, что полотно хранилось в гардеробной. Это был подарок на новоселье от одной из тех немногих, кто знал об их с Йейном убежище. Девушка отодвинула в сторону тяжелое пальто и вгляделась в просвет между двумя стопками вещей. Вблизи картина представляла собой беспорядочное скопище цветных пятен. Только сделав шаг назад, Хейвен начала различать в хаосе детали.

Произведение ее заворожило. Еще пара подобных работ висела на третьем этаже полуразрушенного дома неподалеку от Бруклинского моста. Остальные — несколько сотен — медленно гнили на складе в Квинсе. Их не стал бы выставлять даже самый законченный псих-коллекционер. На каждом из холстов была запечатлена трагическая сцена из прошлого, а вместе они образовывали каталог катастроф — больших и малых. Кораблекрушения и пожары, предательства и измены приводил в движение таинственный человек в черном. Его можно было заметить на каждом полотне — но только не сразу.

В тот день, когда картину доставили в квартиру, Хейвен нетерпеливо сорвала с нее коричневую упаковочную бумагу. Художница Марта Вега являлась старым другом Йейна. Прежде творчество Марты вдохновляли жуткие видения из прошлого. Они прекратились, когда Марта поселилась в Париже. Там она начала новую серию, отражавшую ее надежды на будущее. Но когда Хейвен увидела подарок, то испугалась. Она обнаружила совершенно безумную работу, к которой прилагалась ярко-желтая открытка.

«Моя самая свежая картина предназначена для вас», — прочитала Хейвен, а Йейн тут же убрал ее в гардеробную. Позже Хейвен услышала его сердитый разговор по телефону с Мартой. Он заявил художнице о том, что ей не следовало посылать ему такой холст. Хейвен это не пойдет на пользу, и о чем только Марта думала? Настанет время, и они встретятся со своими демонами, а пока он не желал напрасно пугать Хейвен.

Но она успела рассмотреть полотно, и оно оставило в ней неизгладимое впечатление. Там были изображены двое — мужчина и женщина, которых окружила рассвирепевшая толпа. Марта прорисовала лица нечетко, но Хейвен узнала себя в главной героине с растрепанными черными волосами. И еще она поняла: Марта Вега изобразила не прошлое, а будущее.

И сейчас Хейвен углубилась в изучение картины. Где же крошечная фигурка мужчины в черном — фирменный знак Марты? На сей раз его нигде не было видно, но его отсутствие не утешало. Он словно сошел с холста в жизнь Хейвен. Он где-то рядом. Ведь он не первое столетие охотился за ней.

— Ты в порядке? — послышался взволнованный голос Йейна.

Хейвен быстро засунула картину на место.

— Буду готова через десять минут, — ответила она, проигнорировав вопрос Йейна. — Попроси водителя приехать как можно скорее.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Все это Хейвен видела раньше. Гуляя по набережным реки Арно, она не могла от этого избавиться. Большинство людей спокойно называли подобные ощущения дежавю. Но Хейвен понимала, что они ошибаются. Если уж у нее возникло чувство насчет Флоренции раньше, значит, можно не сомневаться — она здесь была. Только не в этой жизни.

Рука Хейвен, затянутая в перчатку, сжала пальцы Йейна.

— Я знаю город.

Она заметила мост, переброшенный через реку в самом узком ее месте. По обе стороны от него возвышались дома с оранжевыми и шафрановыми фасадами, нависавшие над Арно. В серой воде плыли две крупные ондатры.

— Я видела, как река смыла мост. Наверное, я была совсем маленькая, когда это случилось, но я помню все очень ясно. А потом его опять возвели.

Йейн рассмеялся. С его губ сорвалось облачко пара и повисло в воздухе.

— А я все ждал, когда же ты что-нибудь скажешь. — Его воспоминания были гораздо более четкими, чем у Хейвен, да и у всех остальных. — Мост называется Понте Веккио. Он был разрушен при наводнении в тысяча триста тридцать третьем году. А заново его отстроили в тысяча триста сорок пятом.

— И мы тогда жили здесь? — спросила Хейвен. — В тысяча триста сорок пятом?

— В тысяча триста сорок пятом здесь жила ты, — произнес Йейн. — Я умер годом раньше, в возрасте шестнадцати лет.

Хейвен постоянно вздрагивала, когда Йейн упоминал о какой-либо из своих смертей. Не имело значения, сколько раз они уже были вместе в прошлом. Каждая оборвавшаяся жизнь напоминала Хейвен о том, как хрупко их теперешнее существование.

— Тебе исполнилось шестнадцать?

— Я упал с лошади по дороге в Рим. Сломал шею. Но мне, вообще-то, повезло. Половина Флоренции вымерла три годя спустя.

— Что может быть хуже перелома шеи?

— Черная смерть.

Йейн увел Хейвен от реки подальше. Они зашагали между стройными колоннами галереи Уффици. Зимнее солнце почти совсем не грело, и во внутреннем дворе музея царил холод. Тут и там чернели замерзшие лужи. Неподалеку стояла группа испанских туристов, которые явно мерзли в своих пуховиках. Одна женщина уставилась на Йейна так, будто он был местной статуей, которая внезапно ожила. Кое-кто начал указывать на него пальцами и шептаться. Йейн все проигнорировал, а Хейвен улыбнулась и притянула своего красавца ближе к себе.

Когда они выбрались на площадь Синьории, Хейвен остолбенела. Здесь не было ни души, кроме мужчины в черном балахоне — таком длинном, что подол задевал мостовую. На голове — широкополая шляпа, на лице — жуткая белая маска с длинным остроконечным клювом. Глаза незнакомца закрывали очки с красными стеклами. Настоящее чудовище из бездны ада! Но Хейвен, конечно, узнала его костюм. Таким образом одевались в Средние века врачи во время эпидемий чумы. А этот тип остановился около неподвижно лежавшего на мостовой тела и потрогал его клюкой. Затем перевел взгляд на Хейвен. Его глаза неодобрительно блестели в прорезях маски. Девушка моргнула, и все исчезло.

— Пойдем. Надо поторопиться, пока не стемнело, — произнес Йейн.

Хейвен поняла, что ее возлюбленный ничего необычного не видел.

Миновало восемнадцать месяцев с тех пор, как Хейвен узнала правду о посещавших ее странных видениях. Это были не галлюцинации, не фантазии, а воспоминания — сцены, свидетельницей которых ей случалось становиться в прежних воплощениях. Врач не принадлежал к двадцать первому веку, но некогда он был настолько же реален, как тот юноша, который сейчас держал ее за руку.

Видения начались в раннем детстве. Хейвен часто падала в обморок и переносилась в иную жизнь. Например, когда-то ее звали Констанс, и она в молодости погибла при пожаре. Непонятные «припадки» Хейвен пугали окружающих. Они не сомневались, что девочка больна или не в себе. Только ее отец догадывался о том, что его дочь, лишаясь чувств, всякий раз отправляется в другое время. Отец Хейвен стал жертвой несчастного случая и унес в могилу тайну Хейвен. С тех пор прошло почти десять лет.

Вскоре после того как Хейвен исполнилось семнадцать, видения возобновились с новой силой. Наконец-то ей было открыто их истинное значение! Все они являлись воспоминаниями о ее прежних реинкарнациях. Движимая потребностью узнать как можно больше о безвременной кончине Констанс, Хейвен покинула родной городок в штате Теннесси и приехала в Нью-Йорк. Там она нашла того, кто ее убил, и своего вечного возлюбленного, а также человека в черном, который преследовал ее не меньше двух тысяч лет.

Однако потом видения, связанные с Констанс, прекратились. Обмороки у Хейвен случались редко, и по ночам она оказывалась в далеких временах и экзотических странах. Ее посещали яркие сны, но они всегда гасли с зарей. Днем, когда светило солнце, Хейвен была свободна от «припадков». Но когда она слышала звук давно забытого имени или ветерок приносил знакомый ей аромат, или дыхание Йейна касалось ее кожи — прошлое Хейвен мгновенно сливалось с настоящим. У нее кружилась голова от любви к Йейну. А иногда ее охватывала могучая смесь старых страхов и смутных желаний.

— Тебе ни о чем не напоминает палаццо?

Йейн отпустил руку Хейвен и указал на особняк в конце тесной маленькой площади. Она сначала посмотрела на лицо Йейна, а уже потом — на тот особняк. Она до сих пор ощущала прилив волнения, встречаясь глазами с любимым. Его волнистые каштановые волосы были спрятаны под вязаной шапочкой, а нос покраснел на морозе, но даже сейчас Йейн был мало похож на простого смертного. На миг Хейвен стала безразлична ее прежняя жизнь во Флоренции. Что в ней толку, если она не смогла разделить ее с Йейном?

Девушка неохотно повернулась к зданию, о котором ее спросил Йейн. Настоящая крепость, а не дворец. Нижний этаж оказался сложен из больших квадратных блоков. В трех отдельных арках темнели громадные металлические двери. В каждую из них без труда вошел бы великан, и все они были крепко-накрепко закрыты. Но Хейвен знала: за ними находится внутренний двор. А лестницы, которые ведут к жилым комнатам на второй и третий этажи, могут быть убраны в случае опасности. В те времена, когда возводилось палаццо, богатые люди весьма решительно защищали свои ценности.

Веки Хейвен затрепетали. Она почувствовала, что бежит, путаясь в тяжелых нижних юбках. Вокруг нее стены, выкрашенные в красный цвет и покрытые позолотой. Половицы громко заскрипели. Она бросилась к окну. Она — маленького роста, поэтому забралась на подоконник. Улеглась на живот, высунула голову и обвела взглядом площадь.

От палаццо мчался прочь мальчик-подросток. Синяя туника и красные чулки велики размера на два. «Беги! — прокричала она ему вслед и расхохоталась до слез. — Не давай им поймать тебя!»

Произнесенные слова на слух показались ей странными, иноземными, однако их значение она поняла без труда.

«Беатриче! — послышался позади нее резкий женский голос. — Слезь немедленно! Что там еще натворил твой братец?»

— Здесь был мой дом, — пробормотала Хейвен, вернувшись в двадцать первый век. — Меня звали Беатриче, и у меня был брат.

— Значит, ты его увидела? — заинтересовался Йейн, по обыкновению, криво усмехнувшись.

— Да я его толком разглядеть не успела. Он куда-то улепетывал во весь опор, — Хейвен умолкла. — Погоди, ты спросил…

Йейн сложил руки на груди, словно напыщенный профессор, и начал читать лекцию, достойную почтенного историка:

— Стоящий перед вами палаццо был приобретен в тысяча триста двадцать девятом году Джерардо Веттори, богатым виноторговцем. Обратите внимание на герб семейства Веттори над парадной дверью. Здесь изображены три довольно-таки безумных дельфина, держащие в пастях грозди винограда…

— Хватит паясничать и перестань надо мной издеваться! — воскликнула Хейвен, осознавая, что если она начнет смеяться, то только подстегнет Йейна. — Ты имеешь в виду, что в той жизни моим братом был…

Она не могла решиться произнести это имя.

— Невзирая на могучее либидо и взор, не упускающий ни одной юбки, Джерардо Веттори смог зачать лишь двоих отпрысков. Ты — его дочь. А первенцем был твой нынешний приятель Бью. Тогда его звали Пьеро Веттори. Хулиган мирового класса, между прочим.

На миг Хейвен лишилась дара речи. Конечно, она была в курсе того, что Бью Декер, ее лучший друг из Теннесси, являлся ее братом в прежней реинкарнации. Но она никак не ожидала, что когда-нибудь обнаружит дом, где они дрались и играли семьсот лет назад.

— Я хотел привезти тебя сюда с первого дня, как только мы приехали в Италию, — объяснил Йейн. — Приберегал, как сюрприз.

— Ты и с братом Беатриче был знаком?

— Я подружился с Пьеро незадолго до моей гибели. И безумно влюбился в его младшую сестренку. Не сказать, чтобы он был в восторге.

Хейвен вспомнила мальчишку в длинной, не по росту, тунике, и то, как она обожала старшего брата. Беатриче Веттори боготворила Пьеро. В ее видении ему было не больше тринадцати, но она говорила всем подряд, как он бесстрашен и гениален.

— Жалко, что все так быстро закончилось, — вздохнула Хейвен. — И я не увидела тебя. У меня в голове — сплошные обрывки.

— Но в один прекрасный день все изменится, — успокоил ее Йейн. — Тогда ты будешь рассказывать мне истории.

— Наверное, — кивнула Хейвен, хотя втайне понадеялась, что такого никогда не случится.

Ей удалось запечатлеть в памяти лишь несколько фрагментов из былых жизней. Но почему? Вероятно, в ее прошлом таились очень неприятные и пугающие моменты. А вот с Йейн сложилась совсем иная ситуация. Он мог с легкостью вспомнить любую из своих реинкарнаций. Именно этот талант делал его таким опасным для некоторых — а особенно для человека в черном.

— Хорошо бы сфотографировать палаццо для Бью, — заявила Хейвен.

— Подожди минуту. Сначала — кое-что другое. Когда ты упомянула, что хотела попутешествовать, я именно поэтому и предложил Флоренцию. И теперь я смогу наверстать упущенное.

— Ты о чем? — удивилась Хейвен.

Йейн снял перчатки и сунул в карман пальто. Потом он нежно прикоснулся пальцами к щекам Хейвен. Она закрыла глаза и ощутила его теплое дыхание. Их губы соприкоснулись, время остановилось. Рука Хейвен скользнула между пуговицами на пальто Йейна и легла на его грудь. Порой она так делала — исключительно ради того, чтобы убедиться, что он есть, и он — абсолютно реальный.

Она не имела понятия, как долго они простояли, обнявшись. А когда Хейвен открыла глаза, во Флоренции уже стемнело.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

У входа в ресторан Хейвен и Йейна встретила хорошенькая молодая хостес в таком наряде, от вида которого слюнки могли потечь сильнее, чем от аппетита. Хейвен обратила внимание на то, что грудь красотки — явный продукт пластической хирургии, а ее пышные волосы искусственно удлинены, и усмехнулась. Она точно знала, что сейчас произойдет, и не ошиблась. Хостес, полностью игнорируя Хейвен, лучисто улыбнулась ее красивому спутнику. Подобную улыбку Хейвен бесчисленное количество раз видела на губах женщин, которые таращились на Йейна, и почти никогда это не означало: «Привет».

— Добрый вечер, signore,[1] — кокетливо произнесла девица. По-английски она говорила с милым акцентом. — У вас заказан столик.

Йейн подмигнул Хейвен и одарил хостес обезоруживающей улыбкой.

— Buona sera, signorina.[2] А нужно было заказать?

Кокетливая улыбочка хостес сменилась откровенно зазывной.

— Сегодня — нет, — прошептала она, словно это был их общий секрет.

Она просто обезумела от Йейна и готова была ему отдаться. Хейвен стиснула зубы, чтобы не расхохотаться. Столько женских тел бросалось к ногам Йейна. Их не вместил бы и Колизей! Стоило Хейвен отойти от него в магазине, вернувшись, она обнаруживала его в компании продавщиц, слетевшихся, как пчелы на мед. Однажды дама-полисмен ухитрилась сунуть Йейну бумажку с номером своего телефона, пока выписывала Хейвен штраф за неправильную парковку. Официантки заваливали его дармовыми напитками и десертами. Хейвен подшучивала над Йейном из-за его «фанаток», а год назад наглость хостес ее не на шутку бы возмутила. Но теперь ревность была неуместна и попросту нелепа. И пусть дурочки флиртуют с тем, чье сердце безраздельно принадлежит ей одной.

— Можно взять у вас пальто? — осведомилась хостес, лаская глазами Йейна.

— Да, пожалуйста, — ответила Хейвен и встала перед хостес, чтобы привлечь хотя бы часть ее внимания к себе.

Снимая шапку, Хейвен почувствовала, что на нее пялятся, будто на статуэтку на аукционе. К счастью, она надела платье, которое смоделировала сама. Из красного шелка, без единой оборочки, оно было скроено так, что скрадывало недостатки фигуры, а достоинства — только подчеркивало. Двое мужчин, сидевших неподалеку от входа, мгновенно обернулись, когда хостес повела их с Йейном к свободным местам. Столики в ресторане стояли слишком тесно, и пока Хейвен протискивалась между спинками стульев, сотни глаз странствовали от ее платья к лицу, а от лица — к пышным, непослушным черным волосам девушки. Один мужчина принялся буквально сверлить взглядом грудь Хейвен и заработал почти незаметный, но неприятный толчок локтем от Йейна.

Эти людские реакции были ей давно знакомы. Она же выросла в крошечном городке Сноуп-сити в штате Теннесси. Но там люди ее побаивались. Маленькой девочке с загадочными припадками никогда не доверяли. Кроме того, ее собственная бабушка заявляла, что видения посылаются внучке не кем-нибудь, а самим дьяволом. Теперь от Сноуп-сити Хейвен отделяли пять тысяч миль и целый год. Хейвен стала другим человеком и впервые в жизни начала наслаждаться уделяемым ей вниманием. Ей нравилось, как на нее смотрят — со смесью восхищения и зависти. Она даже старалась одеваться напоказ — хотя, по идее, они с Йейном скрывались.

— Прости, что привел тебя в ресторан, где столько народа, — прошептал юноша, когда они заняли свои места. — Моя мать всегда говорила, что еда тут намного лучше, чем атмосфера.

— Если не считать твоих фанаток, все очень неплохо, — парировала Хейвен, оторвавшись от игры в «гляделки» с очередной девицей. Барышня, разумеется, мгновенно влюбилась в Йейна. — Но я сомневаюсь, что в Италии найдется повар, способный приготовить такой же вкусный омлет, какой делаешь ты. И, вообще-то, мистер Морроу, хватит болтовни. Пора перейти к делу. Ты заставил меня страдать целых три часа. Расскажи мне о Пьеро и Беатриче. Какими они были?

— Весьма несдержанными, мягко говоря. С Пьеро я познакомился в день, когда мне исполнилось пятнадцать. Он пытался размозжить мне голову камнем.

— Очаровательно! — усмехнулась Хейвен. Она очень любила Бью, который не отличался миролюбием.

— Ага. Пьеро был славным малым со взрывным характером. Он обвинил меня в том, что я украл его коня. Пьеро оставил его без привязи, а я случайно проходил мимо как раз после того, как он поскакал за тележкой зеленщика. Мы, конечно, подрались. Но конь все же вернулся — он отыскал своего хозяина. Пьеро извинился передо мной, и мы заключили мир и решили объединиться. Несколько дней спустя он пригласил меня в гости, и там я смог полюбоваться его младшей сестренкой. Она, жутко усталая, шила платье для матери. Если я верно запомнил, то ее наказали за то, что накануне ночью она украдкой выбралась из дома. Беатриче была непослушной, как и ее брат. Они вечно подбивали друг дружку на всякие шалости. Сама понимаешь, кое-что никогда не меняется.

— Значит, ты сразу влюбился в Беатриче?

Хейвен пыталась подшутить над Йейном, но он ответил совершенно серьезно:

— Как всегда. Я сразу же узнал тебя, как только увидел Беатриче с иголкой в руках. Потом я слонялся около дома Веттори и пытался увидеть ее хоть одним глазком. Пьеро жутко бесился. Он тебя чересчур опекал.

— А тебя как звали в те времена? — спросила Хейвен.

— Этторе, — произнес Йейн.

— Этторе, — повторила она, и ее сердце забилось чаще.

Ничто не радовало ее так, как рассказы о ее собственных романах. Истории всегда были разными, а обстоятельства уникальными. И когда ей казалось, что она выслушала уже все повествования, Йейн уводил ее в другие эпохи, в какую-нибудь далекую страну. Однако странствовать в прошлое было небезопасно — их жизнь либо обрывалась слишком рано, либо они безнадежно долго и тщетно разыскивали друг друга. Хейвен эти мрачные дни не помнила, а Йейн редко о них упоминал, но она догадывалась, что грустные воспоминания из его памяти не выветриваются.

— У тебя была возможность хотя бы раз пообщаться с Беатриче? — поинтересовалась она. — Ты сказал ей о своих чувствах?

— Да, хотя и нелегко. Родителей Беатриче нельзя было назвать приятными людьми. Своей суровостью они делали жизнь Беатриче тоскливой, а с Пьеро они вели себя невероятно жестоко. Если бы нас заметили вместе, тебя бы выпороли, поэтому мы шептались через живую изгородь во внутреннем дворе. Беатриче боялась, что отец заставит ее выйти замуж за одного из своих деловых партнеров. Я пообещал ей, что такого никогда не случится. Но, увы, я прожил недостаточно долго и не сдержал своего слова.

— Так что же стало с Беатриче?

— Точно не знаю, — признался Йейн.

Хейвен откинулась на спинку стула. К их столику приблизился официант. Йейн просмотрел меню и сделал заказ на беглом, безупречном итальянском. У Хейвен на языке вертелся вопрос.

— Правда? — спросила она, когда официант ушел.

— Догадываюсь, что Беатриче скорее всего умерла от чумы, как и большинство жителей Флоренции, — ответил Йейн. — Могу сказать лишь одно: семейство Веттори покинуло палаццо. Судя по тому, что мне удалось прочесть, затем в доме забаррикадировалась компания бродячих врачей. Они отчаялись исцелить заразившихся и решили спасти себя. Они заняли особняк. Выпили вино из погребов Веттори, съели всю еду, а потом начали умирать один за другим. Один из них вел дневник до дня своей смерти, но и он не представлял, что случилось с семейством Веттори после того, как те бежали из Флоренции. Не исключено, что Веттори покоятся в каком-нибудь из массовых захоронений за пределами города.

— Ужасно, — вздохнула Хейвен. Она вдруг пожалела о своем любопытстве.

— Верно, — кивнул Йейн. — Но не надо сильно огорчаться. Счастливых финалов у нас с тобой и так предостаточно. В следующем воплощении мы с тобой были крестьянами в Катманду. Мы поженились, когда нам исполнилось семнадцать, и прожили вместе более сорока лет.

— А дети у нас были? — громко произнесла Хейвен, и мужчина за соседним столиком покосился на нее. — Были? — повторила она шепотом.

— Нет, только три яка. Настоящие красавцы, — улыбнулся Йейн. Официантка поставила перед ними стаканы с водой. — А еще — тридцать шесть племянников и племянниц.

— Что? — У Хейвен от этой новости чуть голова не разболелась. — Только в нашей семье имелось столько детишек, или тогда все трахались, как кролики?

Йейн поперхнулся водой и едва успел закрыть рот салфеткой.

— Какая ты милая, хорошо воспитанная, моя южная красотка, — заявил он, смеясь. — Это же — Непал четырнадцатого века! Порой там было скучновато, но я всегда считал ту реинкарнацию самой лучшей. До сих пор иногда с утра хочется якового масла… — Похоже, ему очень понравилась гримаса Хейвен. — Ты от него тоже не отказывалась, — заверил он ее. — Как-нибудь непременно отвезу тебя в Непал, чтобы ты его снова попробовала.

— Главное — чтобы яков доить не пришлось, — хихикнула Хейвен. — Я, конечно, не принцесса, но с крупным рогатым скотом вряд ли сумею найти общий язык.

— Неужели? — поддразнил ее Йейн. — А я с тобой не согласен.

— Ну, ладно, удиви меня, — прищурилась Хейвен.

— Секундочку… — Йейн постучал себя по виску и вздернул брови. — Сейчас вспомню что-нибудь подобающе шокирующее.

В ожидании ответа Хейвен перевела взгляд на женщину, которая в этот момент встала из-за столика, расположенного у дальней стены зала. Незнакомка направилась к выходу, набросив на плечи шубу, которую не стала оставлять в гардеробе. Хейвен никак не могла понять, каких несчастных зверей принесли в жертву моде. Мех казался столь же необычным, как и его владелица. Что-то в ней было… не совсем человеческое. Когда дама шествовала мимо Хейвен, рукав ее одеяния задел скатерть. Девушка поспешно схватила стакан, чтобы он не упал. От резкого движения Хейвен женщина вздрогнула и запахнула шубу на груди с таким видом, будто боялась оскорбительного прикосновения нахала. На одном из тонких холеных пальцев женщины блеснуло платиновое кольцо. Оно имело форму змейки, кусающей собственный хвост. Эта змея называлась Уроборос.

— Хейвен, ты в порядке?

Она промолчала и принялась изучать обстановку. За столиком, где только что сидела дама, под большим портретом вельможи времени эпохи Возрождения, уже расположились двое мужчин в строгих костюмах. Для итальянцев — одеты слишком просто. Наверняка путешествующие бизнесмены. Или отдыхающие предприниматели. Или люди, отправленные, чтобы разыскать ее, Хейвен.

Она подозвала официанта. Тот принес первое из заказанных Йейном блюд. Хейвен попросила счет.

— Что-то не так? — спросил официант.

— Хейвен? — проговорил Йейн.

— Мне что-то нехорошо, — пробормотала она, порывшись в сумочке и вытащив кредитную карточку. Как только официант удалился, она наклонилась к столику. Она должна защитить Йейна. — Ты должен уйти отсюда, — произнесла она. — Возможно, они еще не поняли, кто ты такой.

— Кто — «они»? — осведомился юноша.

Хейвен кивком указала на мужчин в деловых костюмах.

Йейн облегченно рассмеялся.

— Эти парни? Они — не из Общества «Уроборос». Обычные продавцы копировальной техники. Из Кливленда. Я слышал, как они переговаривались.

— Ты уверен? — спросила Хейвен. — Но кое-кто из Общества здесь сегодня побывал. Дама в шубе. У нее на руке кольцо «Уроборос».

— Хейвен, это просто совпадение. Почему бы нам не остаться тут и поужинать? Я еще кое-что должен…

Йейну не удалось договорить.

— Ни в коем случае! — взволнованно прошептала Хейвен. — Я чувствовала такое и в Риме. Он следит за мной, Йейн.

— Signora, мне очень жаль, — сообщил официант, снова возникший рядом со столиком. — Но ваша карточка недействительна.

— Этого не может быть, — резко проговорила Хейвен.

— Нет, signora, — сказал официант, с каждой секундой становившийся все более раздраженным. — Недействительна. А у джентльмена есть карточка?

«Конечно же нет! — хотелось крикнуть Хейвен. — Ведь джентльмен, по идее, мертв».

— Я с радостью расплачусь наличными, — успокоил официанта Йейн.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

На улицах Флоренции было безлюдно. В воздухе кружились снежинки, и казалось, что они не падают на землю. Их словно пугало ее ледяное прикосновение. Свет из окон рассеивал темноту только возле ресторана. Хейвен принялась озираться по сторонам и не узнала ровным счетом ничего. Она даже не могла сообразить, по какой улице они сюда пришли.

— Я отдал официанту все деньги, — заметил Йейн. — На такси точно не хватит.

Странно, но юноша вовсе не был расстроен. Он улыбнулся, потуже затянул шарф у нее на шее и заправил его концы за воротник пальто.

— Ничего, если мы пройдемся? С тобой все будет нормально?

— Со мной? Йейн, — умоляюще вымолвила Хейвен. У нее уже стучали зубы. — Он наверняка где-то рядом. — Она почти ждала, что из-за угла или из-за припаркованного автомобиля появится человек в черном. Он мерещился ей везде, в любом темном переулке. — Он преследует нас. Нам нельзя оставаться во Флоренции.

— Хейвен, даю тебе слово. Его тут нет. И в любом случае мой вопрос был риторическим. Ты вроде не любительница ловить частников в надежде, что подвезут даром. В общем, давай прогуляемся.

— Тогда побыстрей.

И она первой зашагала по мостовой, стуча трехдюймовыми шпильками.

— Хейвен! — окликнул ее Йейн. Она обернулась и увидела, что он показывает в противоположную сторону. — Наш отель вон там!

Натянув кашемировый шарф до носа, Хейвен прикусила губу и почувствовала вкус собственной крови. Она не спятила. Она запомнила кольцо той женщины. Платиновая змейка, глотающая свой хвост. Значит, незнакомка является членом Общества «Уроборос». Тайной организации, возглавляемой человеком в черном. Адамом Розиером. О случайных совпадениях не могло быть и речи. Зря Хейвен надеялась, что сумеет когда-либо его обмануть.

Прошло много месяцев с тех пор, как она в последний раз побывала в штаб-квартире Общества «Уроборос». Но несмотря на то, что организация находилась по другую сторону Атлантического океана, она не покидала мыслей Хейвен. Поселившееся в старинном, поросшем плющом особняке на краю Грамерси-Парка на Манхэттене, Общество «Уроборос» некогда посвящало себя научным исследованиям феномена реинкарнации. Его благонамеренный основатель всегда придерживался такого мнения, что люди, рожденные со знанием о своих прежних жизнях — вроде Йейна Морроу и Хейвен Мур, — должны посвятить себя тому, чтобы сделать мир лучше. Адам Розиер это изменил. Завладев «ОУ», он превратил его в безумный закрытый клуб. Мужчины и женщины с необычными воспоминаниями все еще стекались в Грамерси-Парк со всего света, надеясь узнать больше о самих себе. Многие из них были наделены необычайными талантами, отточенными за множество существований. Среди них попадались медицинские и математические гении. Художники и актеры. Политики, способные словом разжигать толпы или доводить до слез. Пианисты, творящие рай кончиками пальцев.

Но, впрочем, не важно, кем они являлись, какими были наделены дарованиями. Когда они вступали в «ОУ», то превращались в рабов системы. Всем «Вечным» (так они себя называли) присваивались личные счета. Они получали наставления на предмет обретения весьма ценных «баллов» за счет взаимной поддержки. Система внешне выглядела совершенно безвредной — до тех пор, пока члены «ОУ» не обнаруживали, что на полученные баллы можно купить все, чего втайне жаждет сердце — славу, богатство, наркотики, секс. Постепенно власть и вожделенные «отметки» становились манией для каждого члена Общества «Уроборос». Тех, кто отказывался включаться в игру, навещали послушные солдатики Адама — серые люди, и некоторые новички бесследно исчезали. Однако так поступали очень немногие, и постепенно тучи сгущались.

В конце концов, именно таков был замысел Адама Розиера. Именно он являлся героем жутковатых картин Марты Вега — подстрекателем трагедий и катастроф. На вопрос о том, что он собой представлял, могли ответить лишь ученые, шаманы или священники. На протяжении тысячелетий он странствовал по миру, сея хаос и распространяя ложь. Но в тысяча девятьсот двадцать пятом году он обосновался на Манхэттене. Общество «Уроборос» позволяло ему продолжать грязные делишки в то время, как он ожидал появления в Нью-Йорке некой девушки. Она должна была встретиться с судьбой, предназначенной для нее Адамом.

Розиер питался самыми темными людскими желаниями и имел одну-единственную слабость — Хейвен Мур. Две тысячи лет назад они были женаты, но страх потерять Хейвен заставил его держать любимую взаперти. Она бежала из дома супруга с помощью его слуги, в котором она нашла мужчину всей своей жизни. Вернее говоря — всех своих жизней. Но Адам не желал отпускать ее. Каких только преступлений он не совершил, преследуя ее!

Наконец он разыскал Хейвен, когда та была слишком мала. Он наблюдал за ней с девятилетнего возраста и оберегал. Однако, несмотря на ухищрения Адама, Хейвен и Йейн встретились вновь — их просто притянуло друг к другу. Для того чтобы обрести спокойствие, им следовало перехитрить человека в черном. Хейвен убедила Адама в том, что разлюбила Йейна, а юноша разыграл собственную смерть. Поверив, что одержал победу над соперником, Адам пообещал Хейвен, что теперь она свободна. Он был готов терпеливо дожидаться ее очередной реинкарнации, чтобы сделать ее своей женой.

Адам согласился на такое, поскольку поверил, что его соперник мертв, а любовь Хейвен и Йейна уничтожена. Если он узнает, что Йейн жив, то последствия будут самыми трагическими. Прежде чем юноша «умер», Адам обвинил его в убийстве музыканта Джереми Джонса. Один звонок в полицию — и Йейна упрячут за решетку. Но если Розиер сейчас находился во Флоренции, а Йейн действительно погибнет, никто не мог сказать, когда же в будущем произойдет воссоединение влюбленных. Даже год без него казался Хейвен ужасным, а век стал бы пыткой.

Вот почему Хейвен изумилась, когда Йейн повел себя так беспечно. Можно подумать, океан превратился для Адама в непреодолимую преграду! Хейвен знала: им от Розиера не уйти. Он мог оставаться в Нью-Йорке, но некая его частица до сих пор преследовала Хейвен, куда бы та ни отправилась. Он часто являлся ей в снах о прошлом. Подробности она помнила редко, но самое странное заключалось в другом. Ни один из этих снов не был ночным кошмаром.

Тревога обострила ее чувства. Хейвен услышала шум мотора «Веспы»[3] задолго до того, как увидела свет фары мотороллера. Он появился на перекрестке и затормозил перед знаком «Стоп». Простоял он там слишком долго, а потом резко поехал навстречу им с Йейном. Жмурясь от яркого света, Хейвен и Йейн пропустили «Веспу». Пока он урчал мотором возле них, Хейвен всеми силами сдерживала желание пуститься наутек. Когда они с Йейном в последний раз столкнулись с угрозой смерти, она явилась в обличье двух членов «ОУ», ехавших на мотоцикле. Но сейчас скутер оседлала девушка-подросток в длинном коричневом пальто и мотоциклетных ботинках. На ней не было ни шлема, ни шапки, и снежинки на ее светлых волосах сверкали, как блестки. «Веспа» замедлила ход, и девушка бросила долгий взгляд на Хейвен. Йейн ее почему-то не заинтересовал. И она показалась Хейвен знакомой. Несомненно, они где-то встречались. Усмешка на губах девицы служила тому доказательством.

Хейвен и Йейн миновали пару улиц, а шум мотора скутера все еще слышался вдалеке. Этот звук заставлял Хейвен шагать быстрее. Она воображала себе девчонку на мотороллере, которая кружила по соседним кварталам, как хищник, охотящийся за добычей. Даже когда впереди за клубящимся снегом стали видны огни их отеля, Хейвен не позволила себе испытать чувство облегчения. Она понимала, что они могут не добежать до убежища и на пороге норки ее сцапают, как кролика.

Едва за ними закрылись двери и они очутились в вестибюле гостиницы, Хейвен развернулась и прижалась лицом к стеклу.

— Ну что? — спросил Йейн.

Он обнял Хейвен за плечи и тоже всмотрелся в ночную тьму.

— Тс-с-с! — отозвалась она.

На улице было пусто. Внезапно Хейвен заметила крошечный огонек. Сначала она решила, что это зловещий мотороллер. Но огонек задержался на одном месте не меньше минуты, и тревога постепенно отступила, сменившись желанием принять горячий душ. Йейн взял Хейвен за руку, и они направились к лифту.

— Прошу прощения, мисс Мур. — На их пути возникла чопорная администраторша. Телосложения она была хрупкого, однако отличалась суровостью. — Не уделите мне несколько минут?

— Мы немного торопимся, — устало произнесла Хейвен и попыталась обойти администраторшу, но та ее опередила:

— Я вас не задержу.

Женщина указала на открытую дверь кабинета. Хейвен и Йейн неохотно проследовали за ней.

— Я вас слушаю, — сказала Хейвен, чувствуя себя нашкодившей школьницей, которую вызвали в кабинет директора.

— У нас проблемы с вашей кредитной карточкой. Администрация отеля получила инструкции в дальнейшем не списывать суммы с вашего счета.

— Инструкции — от кого? — требовательно спросила Хейвен, чувствуя, как ее лицо покрывается красными пятнами.

— От компании, выпустившей карточку. Желаете перейти на оплату наличными или готовы рано утром освободить номер?

Яснее ясного, какой вариант для администраторши предпочтителен.

— Мы расплатимся наличными, — заявил Йейн. — Я поместил конверт в гостиничный сейф. Вы не могли бы его достать?

— Без проблем, — поджав губы, ответила администраторша.

— Ну, теперь ты мне веришь? — воскликнула Хейвен, когда они с Йейном остались в кабинете одни. — Кто-то перекрыл мои счета. Наверняка это проделки Адама. Только он мог такое подстроить.

— Не будем делать скоропалительных выводов, — предложил Йейн. — Сейчас в Нью-Йорке половина пятого утра. У нас есть время. Первым делом проверь свою почту — погляди, нет ли новых сообщений. Может, кредитная компания посылала тебе предупреждение. Или это просто недоразумение.

— А откуда взялась девица на «Веспе»? Она за нами шпионила.

— Мы же в Италии, Хейвен, — возразил Йейн. — Знаешь, сколько тут девчонок гоняет на мотороллерах?

— В метель? — фыркнула она.

— Пожалуйста, Хейвен. Проверь почту.

Девушка порылась в сумочке и выудила мобильник. Верно: два часа назад пришло сообщение от нью-йоркского адвоката Хейвен. Она прочла сообщение.

— Ну, теперь понятно, — хмыкнула она. — Твоя мать подала на меня в суд.

— Она… что сделала? — Йейн наконец сорвался.

— Она утверждает, что я подделала твое завещание.

— Прочитай вслух.

— «Дорогая мисс Мур, с сожалением сообщаю Вам, что Ваши счета временно заморожены. Мать Вашего покойного бойфренда, миссис Вирджиния Морроу, завела судебное дело, суть которого состоит в обвинении Вас в подделке завещания. Она полагает, что подпись Йейна на завещании не является подлинной. Главный судья Манхэттена распорядился арестовать все ценности семейства Морроу до решения суда. Он также потребовал, чтобы оригинал завещания, подписанный Йейном Морроу, был передан мистеру Гарольду Такерману, известному специалисту по выявлению подделок документов. Прошу Вас, позвоните мне при первой возможности. Нам нужно срочно все обсудить».

— Невероятно, — пробормотал Йейн. — Я своим завещанием оставил этой женщине пять миллионов! Думал, что она будет мирно пропивать их лет десять.

— Давай посмотрим на все с положительной стороны, — произнесла Хейвен. — По крайней мере, Адам за этим не стоит.

— Не надо недооценивать мою мамочку, — покачал головой Йейн. — Когда доходит до злости в чистом виде, Розиер рядом с ней покажется пасхальным зайцем.

За последний год Хейвен выслушала десятки рассказов об отце Йейна, который умер незадолго до того, как она с встретилась с любимым. Джером Морроу обладал тяжелым характером, и из-за него детство Йейна протекало сложнее, чем могло бы быть. Отец таскал сына по психиатрам, каждый из которых назначал ему новые таблетки. Однако Джером Морроу любил своего сына — даже при том, что выражал свое чувство крайне странно. А вот о матери Йейн предпочитал помалкивать.

— Ты преувеличиваешь, — негромко проговорила Хейвен.

— Нет, — решительно отрезал Йейн. — Однажды она держала меня заложником на своей вилле до тех пор, пока отец не согласился увеличить сумму алиментов. Я тогда учился в шестом классе и пропустил целый месяц занятий. Она заставит нас с тобой голодать, если почует, что имеет хоть мизерный шанс прибрать к рукам состояние Морроу.

— Но мы же не умрем от голода? — нервно рассмеялась Хейвен. — Наверняка какие-то деньги на черный день у тебя отложены.

— Да, — кивнул Йейн. — Но навечно их не хватит.

— Но у нас есть мой бутик. Проживем на доходы от продаж.

— Магазин закроют. Здание и все прочее было куплено на деньги Морроу. Ты испугана, — добавил он, заметив панику Хейвен. — Не бойся. Я всегда смогу слетать в Нью-Йорк. У меня остались кое-какие связи. Попробую раздобыть немного наличности на то время, пока мы будем воевать в суде.

— С каких это пор мертвецы могут похвастаться связями? — Хейвен вздохнула и прижалась щекой к груди Йейна. Его сердце по-прежнему билось медленно и ровно. «Интересно, что должно произойти, чтобы оно разбушевалось, как мое?» — подумала она.

— Знаешь, мне нужно, чтобы ты был здесь, со мной. Пусть Вирджиния Морроу забирает наши деньги, но я не позволю ей разлучить нас.

Йейн поцеловал ее в шею.

— Моя мать не отберет у нас ни цента. Она лишь осложнит нашу жизнь. Но мы и раньше бывали бедны. Как-нибудь прорвемся.

— Конечно, — пробормотала Хейвен, хотя мысль об экономии ее вовсе не радовала. Она уже гадала, как будет просить взаймы у своей жуткой бабки, живущей в Сноуп-сити.

— Станем вести себя осторожно, не будем выписывать чеки на крупные суммы.

Последние два слова Хейвен ощутила, как удар под дых. Она вырвалась из объятий Йейна и отшатнулась от него.

— Господи! — ахнула она. — Я ведь послала чек как раз перед тем, как мы с тобой улетели в Рим. Он, наверное, еще не дошел…

— За что ты расплатилась? — осведомился он.

— За учебу Бью. Платить надо на следующей неделе.

ГЛАВА ПЯТАЯ

— Неужели это Хейвен Мур, бывшая жительница Сноуп-сити, штат Теннесси? Чем обязан столь редкостному удовольствию?

Бархатный баритон Бью успокоил Хейвен. Теперь они чаще общались посредством электронной почты, а лично она с Бью не виделась уже полгода. Она и не предполагала, что так сильно соскучится по нему. Разлука с Бью немного ее угнетала. В течение почти десяти лет они встречались каждый день. Хейвен до сих пор не верилось, что она лишилась возможности сесть в материнскую машину и доехать до старинного фермерского дома Декеров, как только ей взбредет в голову поболтать с Бью.

Он стал для нее родным человеком с первого дня, как только они познакомились, а когда Хейвен поняла, что прежде он был ее братом, то она ни капельки не удивилась. Бью знал обо всех ее недостатках, но, как и полагается брату, все равно любил ее. Поэтому, унаследовав капиталы семейства Морроу после мнимой смерти Йейна, она первым делом выписала чек за обучение Бью в университете. Это было самым малым, чем она могла отблагодарить его. А сейчас ей предстояло сообщить Бью о том, что деньги Морроу под арестом. И ничего тут не поделаешь.

— Хотелось бы тебя порадовать, но, к сожалению, у меня невеселые новости, — сказала Хейвен, невольно прислушиваясь к своему голосу. Беседуя с Бью, она, сама того не замечая, переходила на южный выговор — медлительное, с растяжкой произношение. — Так что ты лучше приготовься.

— Ой-ой-ой, — протянул Бью. Какое бы у него ни было настроение — хорошее или плохое, — было непонятно. Пока его голос звучал непоколебимо весело. Хейвен слышала, как ее друг бродит по комнате. Звякнули проволочные вешалки в шкафу.

«Он собирается домой», — с тоской подумала она.

— Ну, а у меня — хорошие вести, — заявил Бью, — поэтому наши новости друг дружку уравняют. Но позвонила ты, поэтому давай выкладывай.

— Речь о твоем обучении, — начала Хейвен и умолкла.

— А, ты вот о чем… — беззаботно проговорил Бью. — Сегодня утром звонила секретарша из Вандербильта. И объявила, что твой чек на весенний семестр недействителен. Я сказал ей, что это, конечно, ошибка…

— Нет, так и есть.

Бурная деятельность на другом конце провода внезапно прервалась.

— Погоди-ка. Я ни разу не видел, чтобы ты покупала что-то, кроме швейных принадлежностей, капучино и выпрямителя для волос. Неужели ты профукала все свое состояние, потратив его на тряпки?

В голосе Бью до сих пор не было тревоги.

— Мои счета заморожены, — выдавила Хейвен. — Мать Йейна обвиняет меня в подделке документов.

— В подделке? — Бью закашлялся. — Тебя?

— Она утверждает, что я каким-то образом ухитрилась подделать завещание Йейна.

— Что? Кем она тебя считает? Преступным гением?

— Понятия не имею. Но, похоже, она нашла в Нью-Йорке судью, который готов ей поверить. Я только что разговаривала со своим адвокатом. Возможно, мне придется встретиться с Вирджинией Морроу в суде.

— Мне кажется, тебе следовало бы потолковать с ней, как женщине с женщиной.

— Шутишь? — выдохнула Хейвен. — Если я попытаюсь ей позвонить, она трубку бросит.

— А я тебе не предлагаю ей звонить. Мать Йейна живет в Италии, верно? Почему бы тебе не съездить к ней? Вдруг ты ее убедишь? А если нет — ну, тогда врежешь ей от души. Или вручишь толстую пачку наличных. Скорее всего она именно за ними охотится.

— Неплохая идея, — задумчиво произнесла Хейвен.

Вирджиния Морроу жила в Тоскане, не так далеко от Флоренции. Ее адрес попадался Хейвен в бумагах, которые она подписывала после мнимой смерти Йейна.

— А может, тебе просто сказать миссис Морроу, что ее сын на самом деле не умер? Пожалуй, тогда ее планы дали бы сильный крен.

Именно такой план Хейвен предложила Йейну до разговора с Бью, но юноша решительно отказался. Он не доверял своей матери и не собирался вводить ее в курс дела.

— Йейн считает, что это не выход, — дипломатично ответила Хейвен, оглянувшись на любимого.

Йейн до сих пор не снял облегающий темно-синий костюм, в котором он был в ресторане, сосредоточенно уставился в ноутбук. Он просматривал документы, присланные по электронной почте адвокатом, и искал решение возникшей проблемы. Уверенность Йейна обычно была заразительна, но на сей раз Хейвен не сомневалась: быстрых ответов не будет.

— Бью, мы что-нибудь придумаем и оплатим твое обучение. Нужно немножко подождать, а сейчас я чертовски мало могу сделать.

— Не переживай. Все нормально, — успокоил ее Бью. — Я, так или иначе, собирался сделать небольшой перерывчик.

— Перерывчик? — переспросила Хейвен. — Зачем?

— Ну… Это и есть моя новость, — сказал Бью. — Я кое с кем познакомился.

— Волшебно! — воскликнула Хейвен с деланым энтузиазмом.

В Сноуп-сити Бью являлся единственным геем, не скрывавшим своей ориентации, но за четыре года учебы в старших классах у него не было ни одного свидания. «Сухому закону» пришел конец, когда Бью поступил в университет. Там нашлось немало студентов, способных по достоинству оценить обаяние южанина с внешностью скандинавского бога. Однако Бью вскоре понял, что любовные отношения для него — не спорт. Во втором семестре его сердце было разбито, и Хейвен хотелось верить, что печальный опыт научит ее друга осторожности.

— Не волнуйся, — возразил Бью. — Парень просто потрясающий.

— Ты о Стивене то же самое говорил, — заметила Хейвен.

— Да, но он — совсем не такой. И, кстати, он вроде был знаком с нами.

Хейвен фыркнула.

— Он бывал в Сноуп-сити? Я не считаю, что это — блестящая рекомендация.

— Нет. Все намного лучше. — Хейвен почувствовала, как волнение Бью рвется наружу. — И Сноуп-сити здесь совершенно ни при чем. Мы встречались с ним еще в прошлом воплощении. Когда были с тобой братом и сестрой.

У Хейвен закружилась голова. Она присела на край кровати.

— Можно поподробней? — спросила она.

— В общем, он мне сказал, что меня звали Пьеро, тебя — Беатриче, а его — Наддо. Мы жили во Флоренции в середине четырнадцатого века. Беатриче и Пьеро росли у богатых родителей. Семья занимала целое палаццо. В доме имелись три большущие двери. Пьеро и Наддо познакомились, когда им исполнилось шестнадцать лет и у них начался тайный роман. Представляешь, свидания при свечах…

— Погоди секундочку, Ромео, — вмешалась Хейвен. — Откуда у твоего Стивена такие сведения?

Йейн оторвал взгляд от экрана ноутбука и прислушался к ее разговору с Бью.

— Он тебя не знает, — буркнул Бью. — Я сам с ним познакомился. По его словам, у Пьеро была сестренка, которую тот обожал. Та еще заноза.

Бью продолжал болтать, а Хейвен прижала телефонную трубку к груди. Йейн не спускал с нее глаз.

— Тебе имя «Наддо» что-нибудь говорит? — осведомилась она.

Йейн расплылся в улыбке.

— Нет, — ответил он. — А вот Пьеро о нем трещал без умолку.

— Эй, я не глухой, — заявил Бью, когда Хейвен снова приложила трубку к уху. — Йейн и в той жизни был? Неужели ты никогда не достанешься мне одному?

— Угадай, где я сейчас, — усмехнулась Хейвен.

— Что-что?

— Угадай, где я сейчас, — повторила она.

— Понятия не имею! — рявкнул Бью. — Можно, я вернусь к своей истории?

— Я во Флоренции.

— Что?

— Я во Флоренции. А знаешь, куда меня сегодня водил Йейн?

Наступила пауза.

— Нет! — наконец прошептал ее друг.

— Мы видели палаццо с тремя огромными дверями.

— Особняк все еще стоит?

— Да. А только что я спросила у Йейна, знакомо ли ему имя «Наддо».

— И?!

— Судя по его ухмылке, есть шанс, что Наддо — тот самый парень, который тебе предназначен, — возвестила Хейвен.

— О, боже… — ахнул Бью. Они с Хейвен несколько секунд молчали. Бью было непросто свыкнуться с этим известием. — Неужели все так легко?

— Возможно, — ответила Хейвен. — А как ты с ним познакомился, кстати? Он тоже учится в Вандербильте?

— Нет, он из Нью-Йорка. Он сам нашел меня. Увидел мою фотографию в «Фейсбуке». И сразу понял, что я — именно тот, кто ему нужен.

— А ты? Ты что-нибудь почувствовал, увидев его фото?

— Если честно — нет, — признался Бью. — Хотя, поверь мне, он очень симпатичный. Но ведь ты тоже не была уверена в том, что Йейн — «тот самый», пока не встретилась с ним лично. Поэтому я и лечу завтра в Нью-Йорк, чтобы повидаться со Стивеном с глазу на глаз.

— И когда же ты, интересно, собирался сообщить мне об этом? — чуть обиженно осведомилась Хейвен. Сама она редко предпринимала серьезные шаги, для начала не написав другу.

— Чуть позже, — произнес Бью. — Не хотел беспокоить тебя понапрасну.

— А ты уверен, что тебе надо ехать в Нью-Йорк? — сказала Хейвен. Наверное, у нее началась паранойя, но что-то ее всерьез пугало. — Тебе там может грозить опасность. Если тебя увидит Адам…

— Да ладно. Я думал, что «Эль Дьябло» оставил нас в покое на ближайшие лет шестьдесят-семьдесят.

— Между прочим, меня он должен оставить в покое. Насчет тебя он никаких обещаний не давал. А после того как ты пригрозил, что пошлешь список членов «ОУ» в редакцию «New York Times»…

— Остынь, Хейвен. Я все понял. Но в Нью-Йорке восемь миллионов человек. Рой учится в Колумбийском университете. Он живет в Морнингсайд-Хайтс,[4] я тебя умоляю. Я не собираюсь близко подходить к Грамерси-Парку и Обществу «Уроборос».

— Значит, его зовут Рой?

Хейвен не удержалась от улыбки.

— Рой Брэдфорд, — подтвердил Бью. — Звучит, как имя кинозвезды, правда?

— Ага. И ты будешь осторожен, хорошо? Не хочу, чтобы твои чувства пострадали. Вдруг он окажется психом?

У большинства людей ни за что не возникло бы потребности оберегать высоченного футболиста с взрывным темпераментом от житейских невзгод, но Хейвен знала, что ахиллесова пята Бью — его сердце. А теперь, после того как она обрела Йейна, ее друг всерьез занялся поисками спутника жизни. Беда в том, что за свою вторую половинку он принимал почти всех мужчин, с которыми знакомился. И как ни старалась Хейвен, она никак не могла избавиться от опасений, что Рой Брэдфорд — очередная ошибка Бью.

— Я не дам волю воображению, — пообещал Бью, словно прочел ее мысли. — А ты, Хейвен, не позволяй какой-то старушенции тебя ограбить. Повидайся с Вирджинией Морроу.

— Я подумаю, — произнесла Хейвен.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Вилла примостилась на заросшем холме, который возвышался посреди изумрудных тосканских полей. С шоссе Хейвен разглядела только глиняную черепицу на крыше, явно требующей ремонта. А свернув на подъездную дорожку, Хейвен обнаружила громадный раскидистый кипарис. Лозы дикого винограда, оплетшего стены, содрали с них последние остатки штукатурки и обнажили кирпичи.

Хейвен подъехала поближе к дому. Она надеялась побыстрей покончить с этой встречей и вернуться во Флоренцию до заката. Йейн был уверен, что она решила прогуляться по магазинам, и если она вернется часа через три, то у него не возникнет никаких подозрений. Вилла миссис Морроу оказалась заброшенной и покинутой.

«Интересно, куда подевалась хозяйка?» — подумала Хейвен, пробираясь к крыльцу через заросли дикого винограда. Холодный ветер шуршал листвой. Хейвен поморщилась от едва заметного запаха падали. Опустив глаза, она поняла, что стоит на краю бассейна. На дне, в лужице, зеленоватой от водорослей ледяной воды, плавал трупик птицы. Хейвен вздрогнула и едва не бросилась к машине, но заставила себя остановиться. Хватит глупостей!

Когда Хейвен подошла к входной двери виллы, из-под куста выбралась кошка и стала тереться о ее лодыжки. Девушка наклонилась и почесала ее между ушками. «Бедняжка, — пронеслось у Хейвен в голове. — Ребра торчат. Брошенная, голодная. Может, забрать ее с собой?»

— Кто там? — сердито спросили из-за двери.

Хейвен вздрогнула. Кошка поспешно скользнула в кусты.

— Миссис Морроу? — проговорила Хейвен.

— Я с репортерами не общаюсь.

— Я не репортер, и мне необходимо поговорить с вами, если у вас есть минутка. Меня зовут Хейвен Мур.

Послышался гортанный смешок.

— Я занята. Вам лучше связаться с моим адвокатом.

— Я надеялась, что этого не понадобится. Хотелось бы решить дело без суда. Я готова предложить вам сделку.

Женщина за дверью громко рассмеялась.

— И какую же?

— Я могла бы сказать вам, если вы меня впустите, — ответила Хейвен.

— Ладно. Забавная ситуация, — произнесла миссис Морроу, распахивая дверь.

В половине третьего мать Йейна все еще была в ночной сорочке. В правой руке она держала хрустальный стакан, наполовину наполненный янтарной жидкостью. «Виски», — догадалась Хейвен по аромату, который до нее донес налетевший ветерок.

Однажды ночью в Риме ей не спалось. Девушка переключала телевизионные каналы и случайно наткнулась на эпизод из старого кулинарного шоу «Изысканный повар», которое вела Вирджиния Морроу. Боясь разбудить Йейна, Хейвен убавила звук до предела и стала смотреть, как мать ее возлюбленного бродит по павильону, стилизованному под скромную тосканскую кухню. Стиль одежды и внешность ведущей соответствовали времени, когда снималось шоу — концу девяностых, незадолго до впечатляющего саморазрушения Вирджинии. Знаки приближающейся беды уже были заметны. Впалые глаза, слишком яркая помада. Она напоминала раскрашенный труп. Восстала из мертвых, чтобы отомстить живым.

Свернувшись калачиком рядом со спящим сыном миссис Морроу, Хейвен наблюдала за женщиной на телеэкране. Она знала, что Вирджиния в конце концов испоганит шоу, которое перейдет в разряд классики YouTube. Оператор, уставший от поведения ведущей, кое-что слил в прессу — кадры, на которых утонченная кулинарка швыряла в студийную публику яйца, свиные копчености и отборную ругань. В какой-то момент она кинула в зал увесистый окорок, и одна из зрительниц потеряла сознание. Когда скандальные кадры показали в вечернем выпуске новостей, Вирджиния бежала из Штатов. Сплетни о ее падении продолжались до сих пор, и время от времени какой-нибудь предприимчивый журналист пытался подкатить к ней в надежде заполучить интервью. Но миссис Морроу была непреклонна. Только Хейвен и Йейн знали всю правду. Вирджинию уничтожила любовь всей ее жизни — та, которую она нашла на дне бутылки.

И вот теперь она предстала перед Хейвен во плоти. Естественно, она постарела, но возраст был ей к лицу. Резкие черты лица смягчились, фигура утратила пухлость. Несомненно, именно ей сын обязан своей красотой. Волосы Вирджинии поседели раньше времени, но по-прежнему ниспадали до плеч мягкими волнами. В белом пеньюаре, необычайно бледная, она была похожа на призрак. Прекрасный, но не слишком дружелюбный.

— Ты моложе, чем я ожидала, — заявила Вирджиния, смерив Хейвен оценивающим взглядом. Затем она развернулась и исчезла в глубине прихожей. — Иди за мной.

Ее слова прозвучали, как приказ, но Хейвен замерла на пороге. Теперь она увидела, что внутри дом пребывает в таком же плачевном состоянии, как и снаружи. Как ни странно, здесь царил холод. «Вилле не меньше двухсот лет, — подумала Хейвен, — а Вирджиния ее угробила за два десятка». Заметив мясницкий нож, воткнутый в стену прихожей, Хейвен поняла, что часть разрухи произведена человеческими руками.

— Понимаешь, как я вынуждена жить? — спросила Вирджиния, не оборачиваясь. — Вот что я получила, истратив свою молодость на Джерома Морроу. Ну, ты идешь или нет?

— Да, конечно.

Хейвен опомнилась и последовала за матерью Йейна.

Вскоре они оказались в комнате, обставленной пыльной старинной рухлядью. Хейвен не переставала удивляться — ведь все помещения, которые они только что миновали, были пусты. Здесь же плешивые коврики прикрывали подгнившие половицы, а в камине чахлый огонь облизывал ножку стула. Хейвен ждала, что Вирджиния предложит ей сесть, но та не обращала на нее внимания. Подлила себе виски из бутылки весьма дешевого вида и облокотилась о каминную доску.

— Ну, и какую же сделку ты мне собралась предложить? — спросила Вирджиния, разыгрывая полное неведение. — Надеюсь, достаточную сумму, чтобы тут все починить?

— Мне сказали, что по завещанию Йейна вам оставлено пять миллионов долларов, — произнесла Хейвен, опасаясь глубже вторгаться на территорию Вирджинии.

— И, наверное, ты гадаешь, что же стало с денежками? — хмыкнула миссис Морроу. — Налоги и долги, дорогуша. Когда Йейн умер, мне сразу начали названивать из международной службы взыскания налогов. Кредитные компании тоже не отставали. В итоге — все отобрали.

— Уверена, я смогу дать вам достаточно денег для того, чтобы…

Девушка умолкла. Мать Йейна медленно качала головой. Она предупреждала гостью о том, что ее старания бессмысленны. Похоже, Вирджиния собралась выжать состояние Морроу до последнего цента и ни за что не согласится на меньшее.

— Сколько времени вы с Йейном прожили до его смерти? — осведомилась мать возлюбленного у Хейвен. — В этой жизни, я имею в виду.

— Вы знаете?

Вопрос миссис Морроу застиг ее врасплох.

— Сколько? — повторила Вирджиния с довольной усмешкой.

— В общем, долго…

Хейвен поглубже засунула руки в карманы пальто, чтобы согреться. Даже камин не спасал. И как Вирджиния могла расхаживать по дому в одной рваной шелковой ночной сорочке?

— Мне исполнилось двадцать пять, когда я познакомилась с отцом Йейна, и тридцать семь, когда мы развелись. К тому времени, когда он со мной порвал, мне осталось не так много. И сколько же получается? Двенадцать лет? Конечно, я заслуживаю большего, чем мне было дано. Как считаешь?

— Не мне судить, — ответила Хейвен. — Ваш сын решил сделать меня своей главной наследницей. Я полагала, вы предпочтете с уважением отнестись к его желанию. Тем не менее…

— Что? — Похоже, данная фраза позабавила Вирджинию. — Йейн Морроу никогда не был моим сыном. До сих пор не пойму, кем он мне приходится. Ты можешь себе представить? Ты жертвуешь своим телом и свободой, чтобы иметь ребенка, но как только он обретает дар речи, ты обнаруживаешь, что он тебе не принадлежит. Он заявляет, что у него были другие матери — десятки, сотни… Потом, когда он становится старше, он заявляет, что ты — самая худшая из его мамочек. Ты назвала его моим сыном? Он для меня — подкидыш. Кто-то украл моего малютку, а мне подсунул это… существо.

Вирджиния капризно скривила губы.

— Не могу поверить, что слышу от вас такое. Наверняка Йейн любил вас.

— Ты путаешь любовь и необходимость. Это совершенно разные вещи, Хейвен. И запомни — он никогда не был моим сыном.

— Вы ошибаетесь! Он похож на вас, как две капли воды, — выпалила Хейвен и поспешно умолкла.

— Неужели? — Вирджиния хлебнула из стакана, и к ее лицу вернулось прежнее, расслабленное выражение. «Сколько же виски ей требуется для укрощения внутренних бесов?» — подумала Хейвен. — Интересное ты выбрала словечко. Да ладно, не пугайся, милочка. Ты небось меня чудовищем считаешь, а сама нисколечко не лучше меня. Ты была способна Йейну причинить сильную боль. И тебе это удавалось.

— Вы про меня ничего не знаете.

Миссис Морроу разозлила Хейвен по-настоящему.

— О, нет. И у тебя, кстати, немало имен. Констанс. Сесилия. Бао. Беатриче. Но ты всегда одинаковая.

— Как…

— Думаешь, я не слушала моего маленького подкидыша? А я не хлопала ушами, когда он начал рассказывать свои истории. Йейн уже в три годика был странным мальчиком. Куда бы мы с ним ни ходили, он постоянно пытался убежать. Но мы выяснили, почему. Он сообщил моему супругу, что ищет кого-то, с кем был знаком в прежней жизни. Ну, ясное дело, Джером на следующий же день поволок его к психиатру. После нескольких сеансов Йейн в итоге протрепался врачу. Он отчаянно разыскивал некую девушку и кого-то еще. И ему нужно было добраться до нее раньше, чем его соперник получит шанс завоевать ее.

— Завоевать меня? — Хейвен расхохоталась. Ей хотелось верить, что за смехом она спрячет возмущение. Что же, Йейн и вправду считал Адама Розиера соперником? — Я вовсе не приз и не награда.

Вирджиния, похоже, поняла, что нащупала слабое место Хейвен.

— Ну, Йейн выразился как-то по другому. Но он стал просто одержимым. Он дергался и жутко боялся, что в один прекрасный день ты разобьешь его сердце.

— Ни разу не слышала ничего более нелепого, — буркнула Хейвен, но неприятная мысль пробралась в ее разум и, видимо, собралась там поселиться.

— Нелепо, говоришь? — прищурилась Вирджиния. — Да мы, обыватели, своих почтальонов знаем лучше, чем самих себя. Полагаешь, многие бы поверили, что смогут убить? Или изменить супругу? Или разрушить свою карьеру с помощью коробки яиц или свиного окорока? Конечно, нет. Нам всем нравится думать, что мы — образцы непогрешимости. Мы понятия не имеем, что способны вытворить, если боги решатся ополчиться против нас. Но те из нас, кто уже видел свои худшие стороны… скажем так: мы можем просчитать их потенциал. А ты, дорогуша, едва не лопаешься от своих дарований.

Вирджиния допила виски, стукнула стаканом по каминной доске и нахально усмехнулась. В дымоход залетел порыв ветра, раздул пламя. Хозяйку виллы окутал дым.

«Она просто ядовитая», — подумала Хейвен.

— Я никогда не стану такой, как вы.

— Докажи, — протянула Вирджиния заплетающимся языком. — Не сомневаюсь, тебе очень нравилось тратить мои денежки. Твое платьице стоит целое состояние.

— Я его сшила сама, — процедила сквозь зубы Хейвен.

Мать Йейна прихватила край рукава наряда Хейвен и потерла ткань кончиками пальцев.

— Вряд ли тряпочка досталась тебе даром. У тебя изысканный вкус. А что будет, когда денежки кончатся? Снова станешь девчонкой из среднего класса? Во что ты превратишься, когда Йейн не сможет тебя обеспечивать?

— Это он вас науськал, да?

— Он? — нахмурилась миссис Морроу. — Какой еще «он»?

— Адам Розиер.

— Что ты несешь, — с ухмылкой произнесла Вирджиния. — И с какой стати тебе вздумалось, что есть мужчина, который может меня нау… науськивать? Я своих мотивов не скрывала. Хочу вернуть мое богатство — жить в доме без мышей и носить красивую одежду. Хочу, чтобы все со мной любезничали. Я верну то, что потеряла, и очень скоро. Мой адвокат уверен, что мы выиграем дело. А потом он получит хорошенький, огромненький чек.

— Не надейтесь, что я не стану сражаться с вами, — предупредила Хейвен.

— Удачи тебе, дорогуша, — сказала Вирджиния. — Но кому из нас больше терять?

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

В номере флорентийской гостиницы царила тишина. За окнами темнело. Последние отсветы заката пробивались сквозь тонкие шторы и подкрашивали стены бледным серебром. Хейвен вспомнила маленький домик в Нью-Йорке, где она провела самую первую ночь с Йейном. Точно такое же освещение было там, в спальне с мансардным окном. Странно, что этого дома уже нет, что он разрушен при пожаре, от которого едва не погибли они с Йейном. Хейвен застыла на пороге, стараясь запечатлеть в памяти номер отеля. Она понимала: нет никаких гарантий того, что спокойствие сможет продлиться. Их мир начал распадаться.

Йейн лежал на кровати, не раздевшись, — только пиджак снял. Перед тем как заснуть, он читал книгу и заложил палец между страниц. Хейвен приблизилась к изголовью. Ее взгляд пробежался по едва заметному шраму на лбу любимого. Ему не удалось выбраться из горящего дома невредимым. Порой Хейвен охватывало желание прикоснуться к шрамику. Она понимала: вот предупреждение, напоминание о том, что Йейн — человек. Каким бы храбрым и могущественным он ни казался, он не обладал неуязвимостью.

Перед мысленным взором Хейвен предстал образ матери Йейна. Красавица стояла посреди руин жизни, которую она разрушила своим алкоголизмом. От возмущения, сменившего воспоминания, Хейвен замерла и скрипнула зубами. Возвращаясь на машине во Флоренцию, она так сильно расплакалась, что ей пришлось съехать на обочину. С каким же монстром вырос Йейн! Она-то знала, что такое одиночество, и понимала, как тосковал Йейн. Сама Хейвен с восьми лет стала в некотором роде сиротой. Отец погиб, мать повредилась рассудком. Ее воспитывала бабушка. Но у Хейвен всегда был Бью. Она до сих пор представляла его и себя братцем и сестрицей из сказки. Они пробирались в темноте по страшному лесу и не имели ничего, кроме корзинки с хлебными крошками, которыми они отмечали дорогу. Вместе они могли выбраться из чащи, а поодиночке каждый из них наверняка бы погиб.

Она сбросила туфли и забралась на кровать. Обняла за талию Йейна, прижалась к его теплой спине и сделала глубокий вдох. От Йейна пахло домом. Всякий раз, когда Хейвен испытывала грусть или тревогу, запах кожи любимого мог всколыхнуть в ее памяти тысячи прекрасных воспоминаний. Порой она перебирала их, отдавая предпочтение самому ясному. Но чаще она просто купалась в ощущении воссоединения, первых поцелуев, долгожданной ласки. Рай, да и только. Вот почему злые слова Вирджинии Морроу наверняка лишены смысла. Хейвен никогда не полюбит кого-то другого, кроме Йейна. Она бы ни за что не рискнула.

Или нет?

Хейвен резко открыла глаза. Она не рассказала Йейну о визите к его матери. Она солгала ему, нарушила его доверие. И ради чего? Ради состояния, которое никогда ей не принадлежало? От страха у Хейвен сжалось горло. Пару секунд она не могла дышать. Значит, Вирджиния Морроу права? Неужели это первый предвестник тех ужасных поступков, которые пророчила ей мать Йейна?

Йейн повернулся лицом к Хейвен.

— Ты вернулась, — пробормотал он. — А я уже начал волноваться.

Он притянул к себе Хейвен и поцеловал. В эти мгновения мог наступить конец света, а она ничего бы не заметила.

— Я ездила к твоей матери, — призналась она. — Утором взяла машину напрокат.

— Знаю, — кивнул он. — Звонили из автомобильной компании, подтвердили заказ.

— И не попытался меня остановить?

Он усмехнулся.

— Я люблю тебя две тысячи лет. Я давным-давно понял, что если тебе что-то взбредет в голову, никто тебя не остановит. И вообще я подумал, что было бы неплохо тебе познакомиться с моей дражайшей мамочкой. Теперь ты понимаешь, во что мы ввязались.

— Верно, Йейн, — вздохнула она. — Эта женщина — чудовище. И как тебе удалось выжить рядом с такой матерью?

Он подпер щеку ладонью и посмотрел на лежащую рядом с ним Хейвен.

— Сейчас объясню, — произнес он спокойным тоном. — Я не сомневался, что где-то есть ты, и был уверен, что теперь-то я тебя разыщу. Вот как я прожил первые девятнадцать лет своей жизни. Ничего удивительного.

— Но она не должна была так сурово с тобой обращаться, — прошептала она. — Мать должна любить своего ребенка.

— Теперь все позади. Моя семья — это ты, и больше мне никто не нужен. Чуть не забыл! — воскликнул Йейн, неожиданно вскочив с кровати. — Я собирался тебе кое-что подарить в ресторане, но ты меня утащила оттуда.

Юноша подошел к шкафу и что-то вытащил из кармана пиджака. Вернулся он с маленькой деревянной шкатулкой в руках.

— Мне удалось совершить весьма важную покупку до того, как мы с тобой потеряли ферму.

Хейвен молча открыла шкатулку и обнаружила перстень. Широкий золотой ободок с прозрачным кабошоном.

— Обычное стекло, — нервно пробормотал Йейн, глядя на Хейвен, которая любовалась золотыми искорками внутри бледно-голубого камешка. — В точности, как прежнее. В смысле, первое. Самое первое кольцо, которое я тебе подарил.

— Когда мы вместе убежали в Рим две тысячи лет назад? — уточнила она.

— Да. И на него я тоже истратил наши последние гроши. Вот почему сейчас я выбрал именно его. Это — старина, древность…

— Оно очень красивое. Потрясающее, — произнесла Хейвен.

— Вот и славно, — облегченно выдохнул Йейн. — Я увидел его в римской лавочке и…

— И?.. — спросила она.

Йейн сел рядом с ней и отодвинул в сторону завиток упрямых волос, упавший на ее щеку.

— Мы принадлежим друг другу. Это означает, что, как только ты будешь готова, мы зарегистрируем наши отношения с помощью какой-нибудь официальной печати. А можем продолжать нежиться в божественном грехе еще шестьдесят лет. Все будет, как ты пожелаешь, Хейвен.

— Спасибо тебе.

У нее ком подступил к горлу. Хейвен никогда не представляла себя девушкой, которая заплачет над колечком, да и чувства Йейна ее уже не удивляли. Но почему-то здесь, в номере отеля, она ощутила нечто странное. Перстень был наделен силой. Ничего подобного она прежде не испытывала. Она знала: ее мать была бы против подобных украшений. Мэй Мур до сих пор молилась о том, чтобы ее девятнадцатилетняя дочь вернулась в Сноуп-сити. Она не понимала, что Хейвен обрела свой дом.

— Пожалуйста, — ответил Йейн и закончил разговор поцелуем.

Потом, лежа возле Йейна под тонкой смятой простыней, она увидела сон. Она была флорентийской девушкой и жила семьсот лет назад. Беатриче стояла в просторной пустой комнате и разглядывала фреску. Мебель из дома вынесли и погрузили на повозки, которые днем раньше спешно уехали из города. В палаццо могли явиться грабители, воровавшие все, что осталось — ну, разве что кроме фресок. На той картине, которую рассматривала Беатриче, было изображено массовое убийство невинных — истребление новорожденных младенцев в Вифлееме по приказу царя Ирода. По улицам бежали испуганные женщины, пытавшиеся спасти своих детей от мечей римских воинов. В верхнем левом углу фрески Беатриче заметила человека в черном, который наблюдал за кровавой бойней из окна.

Беатриче шагнула поближе, но внезапно услышала звук шагов позади. Она обернулась, а в комнату уже ворвалась группа женщин. Одни — юные, другие — старухи. Тут были и крестьянки, и дочери или жены богачей. Одна из них была переодета в воинские доспехи. Компанию возглавляла девочка не старше одиннадцати лет. Личико у нее оказалось чумазым, одежда рваной, но говорила она серьезно и властно.

— Ты передумала? — требовательно спросила она.

— Да, — услышала Хейвен свой голос.

А в следующее мгновение она проснулась от звонка мобильника.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— Мам? — простонала Хейвен. — Ты забыла, что у нас тут на шесть часов раньше, чем у вас? Сейчас ночь.

— Прости, что разбудила тебя, детка, — произнесла Мэй Мур. — Но Бен Декер только что попросил меня позвонить тебе. Дело срочное.

Хейвен приподнялась и села.

— Что-то случилось с Бью? — спросила она, и в ее воображении сразу возникла сотня самых худших вариантов развития событий.

— Понимаешь, мы ничего не знаем и надеялись, что ты нам поможешь.

— Каким образом?

Раньше Хейвен и ее мать всеми силами старалась держаться подальше от реального мира. Измученная жестокими слухами, окружившими гибель мужа, Мэй Мур, что называется, ушла в себя. Чаще всего она говорила шепотом и никому не могла смотреть в глаза. Только когда имя ее супруга реабилитировали, психическое состояние Мэй Мур значительно улучшилось. Еще немного — и она стала бы той самой, солнечной, очаровательной женщиной — прежней Мэй Мур. Однако она до сих пор с трудом ориентировалась в окружающей действительности.

— Бью пропал.

Хейвен упала на подушки. Как это было в духе Бью — уехать из города и никого не предупредить!

— Он улетел в Нью-Йорк, — заявила Хейвен. — Я тебе все расскажу утром, как только немного посплю.

— Бен знает про поездку, — произнесла Мэй. — Вчера вечером Бью должен был позвонить. Его самолет приземлился, а от мальчика — никаких вестей. Он с тобой не связывался?

— Нет.

Хейвен зазнобило.

— Ох, — еле слышно вымолвила Мэй.

— Мистер Декер сильно встревожен?

Отец Бью двадцать лет служил в армии. Он бы не стал психовать без причины.

— О, да, — ответила Мэй. — Думаю, он с самого начала был не очень-то рад тому, что Бью собрался в Нью-Йорк, но что тут поделаешь? По словам Бена, Бью всегда звонит. В отличие от некоторых моих знакомых.

Язвительный намек матери Хейвен оставила без внимания.

— Я уверена, с ним — полный порядок, — сказала девушка, пытаясь успокоиться.

— Значит, ты знаешь того человека, с которым собрался встретиться Бью?

— Лишь его имя. Рой Брэдфорд.

— Верно. Бью сообщил отцу, что познакомился с Роем в Интернете. Бен вечером завис в сети, но никого с таким именем и фамилией не обнаружил.

— Передай мистеру Декеру, чтобы он позвонил в Колумбийский университет, — предложила Хейвен. — Рой там учится.

— Бен уже испробовал. Студента нет в списках.

— А как насчет телефонных книг? — спросила Хейвен.

— С таким именем на Манхэттене нашлось три человека. Никто ничего не слышал о Бью.

Хейвен тщетно обшарила память в поисках подсказки.

— Милая? — прервала мать ее раздумья. — Я понимаю: официально ты — взрослая, и все такое прочее. У тебя есть собственные деньги, но тебе не кажется, что пора приехать домой? Ты бы поддержала Бена.

— С Бью — полный порядок, — неуверенно повторила Хейвен.

Мэй вздохнула.

— Если он свяжется с тобой, скажи ему, чтобы он позвонил отцу.

— Конечно, — пообещала девушка.

— Ну, хорошо. Теперь поспи еще немного, детка. Прости, что побеспокоила.

Конечно же, заснуть Хейвен не смогла. После разговора с матерью она еще долго сидела, сжав мобильник в кулаке.

— Что случилось? — поинтересовался Йейн. — Это твоя мама?

— Бью исчез, — пробормотала Хейвен. Дисплей телефона погас, и она уставилась в темноту, окаменев от страха. — Вчера вечером он улетел в Нью-Йорк, и с тех пор — все заглохло. Отец Бью хотел разыскать Роя Брэдфорда, но похоже, такого человека не существует.

Теплая рука Йейна легла на плечо Хейвен.

— Может, Бью прислал тебе письмо?

Надежда всколыхнулась в ее сердце. Ведь она весь день провела в пути и ни разу не проверила входящие сообщения!

— Точно, — кивнула она и ввела пароль почтового ящика. — Да! — прокричала она, увидев значок в виде нераспечатанного конверта рядом с именем Бью.

Хейвен кликнула на иконку, и послание открылось.

«ПЭН-ПЭН, ПЭН-ПЭН»,[5] — вот и все, что написал Бью. Мобильник мягко выскользнул на пол. Ужас с такой силой сковал Хейвен, что она перестала владеть своим телом.

— Хейвен, тебе нехорошо? — Йейн подобрал телефон и прочел письмо. — Что за «пэн-пэн»?

— Мы с Бью так говорили, когда были маленькими, — прошептала Хейвен, когда к ней вернулся дар речи. — Он в беде. Бью послал сообщение через несколько часов после того, как его самолет приземлился. Видимо, что-то случилось, когда он прибыл в Нью-Йорк, но он никому не позвонил, не попросил помощи. Значит, он не мог этого сделать. То ли он ранен, то ли его где-то удерживают против его воли. Черт! Почему я не догадалась, что Ройд Брэдфорд слишком уж хорош! Одного того, что он знал Бью в прошлой жизни, мало. А вдруг Наддо был психопатом? Или Пьеро разбил ему сердце, и Наддо семьсот лет ждал шанса отомстить? И…

Чудовищные варианты. Когда Бью рассказывал Хейвен о предстоящем свидании, она понадеялась на лучшее. А следовало приготовиться к худшему. Она знала, что реинкарнация чревата кровавыми вендеттами, а не только встречами с вечными возлюбленными.

— Что ж, тогда решено, — заявил Йейн и встал с кровати.

— Что? — Глазами, залитыми слезами, она посмотрела на Йейна.

— Сейчас я закажу билет на самолет до Нью-Йорка. Я сумею наскрести денег, чтобы нанять частного детектива и выследить Роя Брэдфорда. У меня есть знакомый…

— Нам не нужен частник, Йейн. Я позвоню отцу Бью и скажу ему, чтобы он связался с полицейским департаментом Нью-Йорка.

Щелкнул выключатель, и в комнате стало светло. Утерев слезы, Хейвен увидела, как встревожен Йейн.

— Скорее всего они не сразу начнут поиски. Бью — взрослый парень, и еще суток не прошло с тех пор, как он пропал.

— Но медлить нельзя! Вдруг он ранен? — произнесла Хейвен в отчаянии.

Если бы она умела путешествовать во времени, она бы своими руками прикончила Наддо, не дала бы ему притронуться к Бью. Она почувствовала, как ее пальцы сжимаются на его глотке… но его лица она вспомнить не могла.

— Погоди, Йейн! — воскликнула она. — Что ты помнишь о Наддо? В те времена в нем было что-либо необычное? Какой-нибудь редкий талант?

— Минутку. — Йейн зажмурился. — Как-то раз Пьеро сообщил мне, что у Наддо здорово подвешен язык. Он работал на одного из важных людей, правителей Флоренции. Но это не поможет нам узнать Наддо в его нынешнем воплощении. Жаль, мне не удалось лично с ним встретиться.

Хейвен внезапно осенило:

— Как ты думаешь, а я могла быть тогда знакома с Наддо?

— Конечно. Наверняка Пьеро захотел бы представить своей сестренке возлюбленного.

— Если так, то у нас есть шанс, — Хейвен пристально посмотрела на Йейна. — Но как нам выследить его?

Йейн сел на стул у окна и провел рукой по волосам.

— Это выстрел вслепую.

— Ты уверен? — напряглась Хейвен, которая уцепилась за свою идею, как за соломинку. — Сегодня у меня уже было видение. А что если я вернусь к тому палаццо и смогу вызвать у себя новое!

— Стоп, Хейвен. Давай все продумаем. Допустим, ты сумеешь удостовериться в том, что Наддо был наделен каким-то необычайным даром. Например, он являлся величайшим лютнистом в Италии. Или блестящим наездником. И что ты скажешь полицейским? Если ты начнешь говорить о реинкарнации, тебя сочтут чокнутой. Нужно отыскать того, кто отнесется к нам серьезно. Вот почему…

— Да! — воскликнула Хейвен. Она не смогла сдержаться. У нее в мозгу словно бомба взорвалась. — Если Наддо сейчас живет в Нью-Йорке и помнит о своих перевоплощениях, готова голову дать на отсечение — он захаживал в Общество «Уроборос». Даже если он официально не вступил в «ОУ», там есть его личное дело!

Она думала, что Йейн встретит ее догадку аплодисментами, а он уставился на нее так, будто не поверил собственным ушам.

— Ты хоть понимаешь, что ты только что сказала? — спросил он. — Нам нельзя и близко приближаться к Обществу «Уроборос».

— Должен быть выход! — настойчиво проговорила Хейвен. — Это же Бью. Я стольким ему обязана.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Однажды, когда Хейвен училась в седьмом классе, она обнаружила в школьном шкафчике веселую розовую открытку. Это было приглашение на вечеринку с ночевкой. Гостей созывала Морган Мэрфи — самая популярная девочка в школе. Они дружили, пока «припадки» Хейвен не отпугнули от нее всех, кроме Бью. И вдруг у Хейвен появилась возможность вернуться на законное место рядом с Морган.

В тот день она сидела за столиком в столовой рядом с Морган и шушукалась с девчонками, которые игнорировали ее целых три года. А Бью ел свой ланч в одиночестве. После уроков Хейвен со всех ног помчалась домой, чтобы похвастаться перед бабушкой. Та сочла приглашение в гости знаком того, что беды их семьи наконец-то останутся позади.

Вечером следующего дня Мэй Мур подвезла свою дочь к коттеджу Мэрфи. Хейвен положила свой спальный мешок у парадной двери и позвонила. Только спустя пять минут она поняла, что Мэрфи уехали. Никакой вечеринки и не намечалось.

Хейвен следовало позвонить матери, чтобы та забрала ее, но она этого не сделала. Смеркалось. Она решила поискать место, где бы разложить спальник. Мысль о том, что придется провести ночь в одиночестве, во дворе Мэрфи, пугала ее. Но она не могла пойти домой. Она едва не сгорела со стыда. Меньше всего ей хотелось сообщать бабушке, что над ней так жестоко подшутили.

А Бью был тут. Он взял в одну руку спальник Хейвен, а другой — обнял ее.

— В следующий раз, когда я тебе понадоблюсь, шли такую смску: «пэн-пэн». Поняла? П-Э-Н П-Э-Н.

— «Пэн-пэн»? — удивленно переспросила Хейвен.

— Отец мне объяснил, что так говорят в армии. Кажется, это что-то означает по-французски.

— Почему бы им просто не позвать на помощь? Зачем произносить такие глупые слова?

— Откуда я знаю? И перестань задавать вопросы. Я голодный, как волк. Хот-догов хочешь?

— Ага, — кивнула Хейвен. Она ничего не ела уже несколько часов, и у нее кружилась голова.

Они вместе прошагали милю до дома Декеров. А потом отец Бью развел во дворе костер, и они жарили маршмэллоу.[6] О несостоявшейся вечеринке никто не упомянул. Это была одна из лучших ночей в жизни Хейвен.

Перебирая детские воспоминания, Хейвен нашла там десятки подобных случаев. Бью всегда выручал ее — даже тогда, когда она этого не заслуживала. И теперь она сможет воздать ему должное. Чего бы это ей ни стоило, она не допустит, чтобы с ним случилась беда.

Миновало два дня со времени исчезновения Бью. Бен Декер обратился в Нью-Йоркский департамент полиции с заявлением о пропаже сына, но никого не устраивало то, как продвигаются поиски. Не было ни единой зацепки. Впечатление создавалось такое, что Бью сошел с трапа самолета в аэропорту Ла Гуардия и исчез без следа. Копы посоветовали отцу Бью приготовиться к худшему. Но Хейвен чувствовала, что еще есть время спасти ее лучшего друга. Маленькая искорка надежды — без каких бы то ни было доказательств — помогала ей не впасть в отчаяние.

Она заставляла себя вставать до рассвета и направлялась к палаццо, который ей показал Йейн. Хейвен стояла на площади и мерзла. Она пыталась призвать видения из прошлого. Она не замечала туристов, которые фотографировали ее, не обращала внимания на горожан, когда те шушукались и смеялись. Йейн предлагал ей свою компанию, но девушка отказалась. Она не должна отвлекаться. Ей необходимо погрузиться в жизнь Беатриче и ее брата. А еще важнее — увидеть Наддо.

Но у Хейвен ничего не получалось. На пару мучительно кратких мгновений перед ней представала средневековая Флоренция. Веревка, сброшенная из окна комнаты на третьем этаже. Пьеро, спускающийся вдоль стены дома и спрыгивающий на мостовую. Беатриче, втягивающая веревку назад. Еще — Беатриче, прячущаяся в шкафу от рассвирепевшей матери. Но она ждала. И постепенно ее видения стали мрачнее. Она наблюдала за тем, как пожитки семейства Веттори погрузили на повозки и в спешке увезли. Возницы с трудом лавировали между валявшимися на мостовой трупами. После перед ней предстали врачи, явившиеся к дому, как стая стервятников. Все они нацепили темные плащи и страшные носатые маски. Доктора поселились в палаццо и кутили там каждый день напролет. Но вскоре пиршества прекратились.

На третий день бдения Йейн уехал на поезде в Рим, чтобы забрать оттуда наличные деньги и кое-что из одежды. Вечером предыдущего дня они вывезли свои чемоданы из роскошного отеля и перебрались в обшарпанный молодежный хостел на окраине. В комнате воняло травкой и спреем от тараканов. В соседнем номере четыре британские студентки веселились напропалую с местной футбольной командой, а Хейвен и Йейн прижимались друг к другу на бугристом матрасе. Мучаясь от бессонницы, девушка смотрела на золотое кольцо — подарок Йейна, и жалела о том, что оно не волшебное и не может перенести их назад, в их римскую квартиру. На рассвете они отправились в долгий путь к центру города. На площади Йейн заправил шарф Хейвен за воротник и рассовал по карманам ее пальто сэндвичи, купленные по дороге. Она не осмелилась сказать ему, что не голодна. Она ощущала тревогу и не могла даже думать о еде.

Когда церковные колокола пробили два часа дня, ее желудок был еще пуст, а голову занимали ужасные мысли. Внезапно она услышала звонок своего мобильника. Решив, что Йейн звонит ей из поезда, она автоматически нажала клавишу ответа.

— Хейвен Мур? Это ты?

Она мгновенно узнала чуть гнусавый горский выговор Леи Фризелл. Они обе выросли в Сноуп-сити и были изгоями, отщепенками, но Леа не стала бы «своей» ни в одном городе. Она родилась в семье заклинателей змей и была наделена даром пророчества. Как и Хейвен, она знала, каково это — иметь талант, отличающий тебя от других. Они могли бы стать лучшими подругами. Но, сталкиваясь с тощей рыжеволосой девчонкой, которая носила старомодные платья в комплекте с армейскими ботинками, Хейвен, как и остальные, видела в ней чудачку и уродку.

Только когда Хейвен встретилась с Адамом Розиером, Леа превратилась в ее союзницу. Ей Хейвен доверяла свои тайны. И Леа была действительно особенной. Хейвен нашла немало людей, которые, как и она сама, могли заглядывать в прошлое. Но лишь Лея видела будущее.

— Слава богу, ты позвонила! Бью пропал, — затараторила Хейвен.

— Слышала.

Хейвен знала: Леа попусту языком не болтает. Она всегда говорила только самое важное — не больше и не меньше. К этому пришлось какое-то время привыкать.

— Почему я не позвонила тебе в Дьюк! — воскликнула Хейвен, и двое прохожих устремили на нее сочувствующие взгляды. — Ты можешь подсказать мне какую-нибудь зацепку?

— Притормози, Хейвен, — прервала ее Леа. — Мне только что позвонила мама и заявила, что Бью исчез. Она, вообще-то, редко наведывается в Сноуп-сити, а там только об этом и трещат. Но, похоже, информации ни у кого нет. Я подумала, что ты сумеешь заполнить несколько пробелов.

Хейвен громко всхлипнула.

— Ты в порядке?

— Он кое с кем познакомился в Интернете, — пояснила девушка, заливаясь слезами. — С парнем, который назвался Роем Брэдфордом. Он встречался с Бью в прежней реинкарнации и пригласил его в Нью-Йорк. А я не отговорила Бью от поездки. Даже не попыталась.

— Как же так? — изумилась Леа.

— Я повела себя как дура! Но этот Рой знал Бью в четырнадцатом веке, во Флоренции. Я тогда была сестрой Бью. Меня посетили видения, и я не сомневаюсь, что Рой Брэдфорд не лжет. Бью решил, что Рой, возможно, его суженый. А мне следовало понять, что он опасен.

— Я что еще ты выяснила? — спросила Леа.

— Его звали Наддо!

— Ладно, Хейвен, давай без истерики. Кое-какой прогресс у нас наметился. Вчера ночью я впала в транс и разобралась что к чему. А тебе нужно хорошенько сосредоточиться на проблеме.

— Поэтому я и во Флоренции.

— Ты во Флоренции? — недоуменно переспросила Леа. — В Италии?

— Я каждый день торчу напротив палаццо, где жили мы с Бью! По идее, Наддо должен был обладать каким-нибудь необычным даром. Тогда я бы разыскала его в наши дни. Но до сих пор все безрезультатно!

— Тебе не стоит задерживаться в Италии, — сказала Леа. — Прилетай в Нью-Йорк. Тут есть человек, который тебе поможет.

— Что ты имеешь в виду?

— В моем видении ты разговаривала со старушкой. Понимаю, прозвучит дико, но голову она замотала полотенцем. И вдобавок была окутана дымом.

— Дымом?

— Да. Но эта женщина приходит на выручку таким людям, как ты.

— Разве такое возможно? — вздохнула Хейвен.

— Ничего невозможного нет, — уверила ее Леа. — Спроси Йейна. Странно, что он до сих пор молчал.

— Йейн с ней общался?

— По крайней мере, я услышала, как она назвала его имя — мистер Морроу.

— И она в Нью-Йорке?

— Ну, да. Какие у тебя планы?

— Прилечу первым же рейсом, — ответила Хейвен.

Даже если она истратит последний цент, утром она будет на Манхэттене.

— Отлично, — заявила Леа. — Кстати, я собираюсь немного попутешествовать в весенние каникулы.

— Ты будешь в Нью-Йорке?

Слова «Леа Фризелл» и «Нью-Йорк» плохо укладывались в одно предложение.

— У меня не прекращаются видения. Действие разворачивается в Нью-Йорке. Чаще всего я наблюдаю за мужчиной с тросточкой. Он гуляет в парке. Вокруг него — деревья и цветы. Поначалу мне казалось, что он в лесу. А потом я заметила вдалеке круглый вход в метро — что-то наподобие маленького храма. И я не сомневаюсь, что должна разыскать этого типа. Не догадываешься, откуда мне начать?

— А как он выглядит? — ахнула Хейвен.

— Не бойся, он — не Адам Розиер, — успокоила ее Леа.

— Точно? — испуганно спросила Хейвен.

— Ты мне говорила, что Адам всегда одного и того же возраста, верно? И он не стареет? А моему незнакомцу — примерно шестьдесят лет. И он лысый. Ну что? Деревья, цветы, круглая станция метро?

— В Нью-Йорке — парков и станций метро — пруд пруди, — произнесла Хейвен. — Больше ничего не помнишь?

— Птицу. По-моему, ястреба.

— Толку маловато, — покачала головой Хейвен. Такую подробность могла запомнить только Леа. — Но скоро я буду в Нью-Йорке. На месте и проверю. И Йейна расспрошу. Может, он в курсе насчет твоего старика.

— Не говори с Йейном ни в коем случае, — поспешно возразила Леа. — Это — наш секрет, хорошо?

— Почему?

— Будущее непостоянно. А у меня такое чувство, что мужчина с палочкой и женщина, окутанная дымом, как-то связаны между собой. Но чем больше людей услышит о моем пророчестве, тем хуже для нас. Ведь если я пойму, где искать старика, он может исчезнуть.

— А зачем он тебе? — спросила Хейвен.

Леа фыркнула.

— Если бы я знала, то не стала бы тратиться на авиабилет. Но полагаю, он хочет меня предупредить. У меня — нехорошее предчувствие.

— Ты серьезно? — поинтересовалась Хейвен.

— Да.

— И тучи сгущаются?

— Вероятно, — ответила подруга.

«Пусть у меня будет шанс сначала вытащить из переделки Бью, — мысленно взмолилась Хейвен. — До того как Леа Фризелл попытается спасти мир».

Когда Йейн вернулся в хостел, Хейвен сидела на кровати и ждала его. Она уже надела пальто и собрала свои вещи.

— Что случилось? — произнес Йейн, наклонился и поцеловал Хейвен в щеку.

— Я должна уехать сегодня, — вымолвила она.

— Ясно, — пробормотал Йейн, кивая на чемоданы. — И куда?

— Почему ты скрывал от меня то, что один человек в Нью-Йорке может мне помочь с поисками Бью?

— Я тебя не совсем понимаю.

— Мне позвонила Леа Фризелл. Ей явилась старуха, окутанная дымом, которая умеет заглядывать в чужие реинкарнации. И еще Леа уверена, что ты ее знаешь.

Йейн промолчал. Хейвен пожалела о том, что не умеет читать его мысли.

— Это не дым, а пар, — наконец сказал Йейн.

— Значит, это правда? — ахнула Хейвен.

— Ее имя Феба, — пояснил Йейн. — Но мне и в голову не приходило, что ты захочешь с ней познакомиться. Она работает на Общество «Уроборос». Там ее прозвали Пифией.

— И я бы вспомнила свою жизнь в средневековой Флоренции?

— Не исключено, — неохотно признался Йейн.

Хейвен вскочила.

— Скорее в аэропорт! Нельзя больше торчать в Италии и тратить время зря!

Йейн забрал у Хейвен чемодан и поставил на пол.

— Подожди. Все не так просто, как ты думаешь.

— Неужели? Я с тобой не согласна.

— Пифия — темная лошадка. Она сотрудничает только с высокопоставленными членами «ОУ». Но уж слишком много в Обществе тех, кто считает себя знаменитостью или особой королевского рода. А вот горничных или слуг — совсем мало. Мы все когда-то были крестьянами. Так что Пифия многое сочиняет.

— Но если сказать ей, что это — вопрос жизни и смерти, она ведь не солжет?

— Вряд ли, — покачал головой Йейн. — И есть кое-что еще.

— Что?

— Пифия регулярно общается с Адамом.

Хейвен не проронила ни слова. Когда мать сообщила об исчезновении Бью, Хейвен вступила в тайный сговор с богами. Она пообещала им любую жертву, если они пощадят жизнь Бью Декера. И теперь решимость девушки подвергалась испытанию. Как далеко она на самом деле была готова зайти?

— Если ты отправишься к Пифии, ты подвергнешь свою жизнь опасности. Однажды настанет день, когда нам придется столкнуться с Адамом и Обществом «Уроборос». Мы перебрались в Италию, чтобы хоть на несколько лет избавиться от Розиера. Потом мы сбежали из Рима, поскольку ты решила, что он охотится за нами. А сейчас ты намерена лететь в Нью-Йорк, чтобы оказаться в его объятиях?

— В его объятиях? — После разговора с матерью слова Йейна больно резанули Хейвен. — Что с тобой, Йейн?

— Он маньяк, Хейвен…

— Какое отношение это имеет ко мне? На тебя женщины каждый день табунами кидаются, но я тебе доверяю.

— И я тебе тоже. Но…

— Я должна. Речь идет о Бью. Раньше я его подводила, — прошептала она и тихо добавила: — Больше я такого не сделаю никогда.

— Обойдемся без Фебы. Мы найдем другой способ спасти Бью. Я не могу позволить тебе так рисковать. Нам удалось перехитрить Адама, но он запросто нас обставит. Вдруг я не смогу спасти тебя?

— Что? — вспылила Хейвен. — Насколько я помню, когда мы были в беде, именно я спасла тебя. Я не какая-нибудь хныкающая дамочка. И сегодня же я лечу в Нью-Йорк.

Йейн, похоже, осознал, что решение Хейвен окончательно.

— Ладно, — сказал он. — Мы вернемся вместе. С одним условием.

— С каким?

— Я скажу тебе, где найти Пифию. Ты с ней побеседуешь, а потом сразу пойдешь в полицию. И мы немедленно покидаем Нью-Йорк. Договорились?

— Да, — кивнула она. Ее злость начала угасать. Ей захотелось обнять Йейна. Она понимала, что была требовательна, а он почти не сопротивлялся. Хейвен дала очередную безмолвную клятву — она не позволит никаким испытаниям увести ее от любимого.

— Прости меня, — произнес Йейн. — Мне стоило вспомнить о Пифии. Я готов облететь полмира, чтобы найти Бью. Но я боюсь потерять тебя. Извини, если это звучит эгоистично.

Хейвен не смогла дольше сдерживаться и расплакалась.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Хейвен разжала веки, почувствовав, что самолет идет на посадку. Свет в салоне был слабым, и почти все пассажиры мирно спали в креслах. На фоне гула двигателей Хейвен различила автоматную перестрелку и сердитые голоса. Мальчишка, сидевший слева от нее, играл в «войнушку» с момента вылета из Флоренции. «Интересно, — подумала она, — сколько вражеских солдат он успел перебить за восемь часов полета?»

Девушка поправила сползший с Йейна плед. Он что-то пробормотал во сне. Хейвен потянулась к иллюминатору и подняла шторку. Наклонившись к Йейну, она не удержалась от соблазна и поцеловала его в щеку. Ее возлюбленный не должен волноваться. Конечно, Адам Розиер — опасен. Несомненно, они сильно рискуют. «Но действительно ли это заботит Йейна? — гадала Хейвен. — Он так разволновался, что обвинил меня в том, что я стремлюсь в объятия Адама!» Что он имел в виду? Неужели его мать не ошиблась, и он считал Адама своим соперником? Но ничто на свете не заставит Хейвен изменить ему!

И в сознании Хейвен сразу прозвучал голос Бью Декера: «Наверное, он ревнует из-за того, что его совесть нечиста. Мой дед, например, считал, что виноватый пес всегда лает громче всех».

Это был обрывок разговора, который они вели много месяцев назад. Но говорил Бью не о Йейне, а о Стивене — парне, разбившем его сердце. Бью весьма польстило заявление Стивена о том, что он не желает его ни с кем делить. Его позабавила ревность друга, полагавшего, что все мужское население кампуса — его конкуренты. А затем он с ужасом обнаружил, что его возлюбленный дарил свое тело половине Нэшвилла.

Самолет летел на небольшой высоте над Манхэттеном, чтобы приземлиться на другой стороне Гудзона, в Квинсе. Хейвен оторвала взгляд от Йейна и уставилась в иллюминатор. Она увидела верхушки небоскребов так близко, что удивилась: «Уж не решил ли пилот провести самолет по улицам?» Широкий проспект внезапно целиком сделался ярко-красным — водители притормозили перед светофорами.

Где-то там, внизу, находился Бью. Хейвен это чувствовала. Но город-то огромный. «Бедный Бью, — с тоской вздохнула Хейвен. — Он проделал такой долгий путь, чтобы разыскать свою половинку».

— Можно мне тоже? — прозвучал детский голос.

Мальчишка, сосед Хейвен, бросил свою видеоигру на кресло и встал на коленки, чтобы посмотреть в иллюминатор.

— Конечно.

Хейвен откинулась на спинку кресла, и мальчик потянулся к окошку.

— В точности так, как я помнил, — торжественно объявил он.

— Ты бывал в Нью-Йорке? — поинтересовалась Хейвен.

— Гм-м-м… Очень давно.

— Вовсе нет, — мелодично возразила его мать, сидевшая по другую сторону от прохода. Хейвен не заметила, что женщина проснулась. — У него — чересчур богатое воображение. А ведь лгать нехорошо, Джордан.

— Я не вру, — обиженно отозвался мальчик. — Я прилетел сюда в гигантской надувной штуке.

— Понимаете? — улыбнулась его мать. — Понятия не имею, почему он постоянно фантазирует.

— Что за надувная штука? — прошептала Хейвен Джордану. — Воздушный шар? Или дирижабль?

— Не скажу, — сердито буркнул тот.

Вид у него был все еще несчастный, когда полчаса спустя Хейвен с Йейном оказались рядом с ним и его матерью в очереди на такси. Дул пронизывающий, ледяной ветер. Он забирался в рукава пальто Хейвен. Девушка поежилась.

— Тебе хоть раз бывало так холодно? — спросила Хейвен, решив немного поболтать с расстроенным мальчиком.

Он презрительно фыркнул, а потом вытащил из кармана свою видеоигру и отвернулся.

— Джордан! — упрекнула сына его мать. — Нельзя вести себя грубо!

— Отстань от меня, — проворчал тот.

— Все нормально, — заверил женщину Йейн. — Уже поздно, и все мы устали.

Когда подъехало такси, Хейвен уселась на заднее сиденье и прижалась к Йейну. Она старалась прогнать страх, грызущий ее сердце. Машина помчалась по Манхэттену. На глазах у Хейвен начали вырастать дома на другом берегу Ист-Ривер. Наконец они встали по обе стороны от шоссе — чудовищные тени, озаренные яркими огнями. Прекрасный, но отнюдь не безопасный город. Такси неслось по Нью-Йорку, а Хейвен мерещилось, что за ней следят. А когда они проезжали облетевший Центральный парк, ей стала мерещиться засада. На пути машины могло возникнуть препятствие. Тогда завизжали бы тормоза, а из-за покрытых снегом деревьев вышел бы человек в черном. Хейвен прижалась щекой к плечу Йена, к мягкому кашемиру его пальто. Они благополучно прибыли к месту назначения — грандиозному зданию с двумя башенками, стоявшему к западу от Центрального парка. Хейвен и Йейн торопливо вошли в подъезд дома с гордым названием «Андорра». Девушка подняла воротник пальто, а Йейн низко опустил козырек бейсболки, чтобы спрятать лицо. Поднявшись на семнадцатый этаж, они постучали в дверь.

— Здравствуйте! — радушно улыбаясь, пригласила их Френсис Уильямс — бодрая, подтянутая блондинка лет тридцати с небольшим. Она стояла на пороге своей громадной квартиры в старенькой фланелевой пижаме. Вид у нее был, как у простолюдинки, которой по наследству достался дворец. — Как я рада, что вы приехали! В моих хоромах порой очень одиноко!

— Йейн, познакомься с Френсис, моей… — Хейвен запнулась. — Кем мы друг другу приходимся?

— Четвероюродными сестрами — минус одна жизнь, — подмигнула ей Френсис.

Они познакомились полтора года назад, когда Хейвен пыталась узнать о своей прежней жизни в теле Констанс Уитмен. С изумлением она обнаружила, что у Констанс на Манхэттене осталась дальняя родственница. Однако настоящим потрясением для нее стало то, что Френсис досталась по наследству квартира родителей Констанс. В последний раз они общались после мнимых похорон Йейна. Хейвен позвонила Френсис, и та отнеслась к ней, как к давно пропавшей родственнице.

— Рад с вами познакомиться, — произнес Йейн, сняв бейсболку.

— О-о-о, какой красавчик! — театрально прошептала Френсис на ухо Хейвен. — На твоем месте я бы в него тоже вцепилась. — Она повернулась к Йейну и протянула ему руку. — Ты не представляешь, как я была счастлива узнать, что ты не погиб при пожаре. Теперь мы все можем любоваться твоим прекрасным лицом.

— Благодарю за комплимент, миссис Уитмен, — сказал Йейн, целуя ее руку.

Она явно не ожидала, что он ей подыграет.

— Просто очаровашка! — заявила она Хейвен. — Прошу тебя, Йейн, называй меня Френсис. Хейвен рассказала мне, что случилось. Сюжет для сентиментального романа — да и только! Надеюсь, ребята, вас не коробят мои шутки?

Йейн рассмеялся.

— Ни в коей мере.

— Огромное спасибо за то, что ты позволила нам остановиться у тебя, — добавила Хейвен. — Ты — единственный человек в городе, кому я доверяю.

— К тому же трудно найти номер в отеле. Ведь здесь, в Нью-Йорке, один из вас считается умершим, — кивнула Френсис.

— А еще сложнее сделать это, когда оба — банкроты, — усмехнулась Хейвен.

— А, ладно, — отмахнулась Френсис от разговора о деньгах. — Я бы все отдала, чтобы стать юной, нищей и влюбленной. Я за свои деньги могу покупать только юристов и золотодобытчиков. А вам надо наслаждаться своей бедностью.

— Вот в чем я пытаюсь убедить Хейвен, — подытожил Йейн.

— Если так, то ты кое-чему успел научиться за последнюю сотню жизней, — прощебетала Френсис.

Йейн пристально посмотрел на Хейвен. Он будто безмолвно спросил: «Что ты ей такое рассказала?»

Хейвен ответила ему улыбкой: «Не все». Она просто привнесла в жизнь Френсис романтизм, по которому та тосковала.

Френсис, шаркая шлепанцами, побрела по коридору. Йейн и Хейвен устремились за ней. На стенах висели картины, собранные многими поколениями Уитменов. Хейвен мельком взглянула на акварель, которую мать Констанс Уитмен приобрела во время поездки в Рим в тысяча девятьсот двадцать четвертом году. Неожиданно она услышала крики в одной из комнат. В первый момент ей показалось, что там включен телевизор, но три голоса были ей знакомы. Ссорились Констанс и ее родители. Предметом разногласий являлся молодой человек по имени Этан. Хейвен сжала руку Йейна, и шум стих. Прошлое и настоящее смешались в громадной квартире.

— А вот и ваше гнездышко, — Френсис открыла дверь и отошла в сторону. Она явно ждала похвалы. — Тут недавно был ремонт.

— Это комната Констанс! — воскликнула Хейвен.

И мебель, и обои, конечно же, — совсем другие, но атмосфера не изменилась. Хейвен вспомнила, как стояла у окна, мечтая оказаться где-нибудь еще.

— Ох! Я думала, ты будешь рада. Что, тебе нехорошо? — засуетилась напуганная Френсис. — Хочешь, чтобы я поселила вас в соседней комнате? Пара минут — и она будет готова.

— Нет-нет, все отлично, — отказалась Хейвен, хотя ее начало слегка подташнивать.

Однако она ошиблась. Даже лежа рядом с Йейном, она целую ночь металась и ворочалась. В конце концов Хейвен изнемогла и впала в отчаяние. Открыв глаза, она очутилась в ресторане. На ней было неудобное белое платье — множество слоев оборок. Она снова превратилась в Констанс, и сегодня ей исполнялось шестнадцать. Спустя несколько лет она встретит любовь всей своей жизни. В ресторане она обедала с матерью. Та беззаботно болтала о чем-то с подругой в другом конце зала. Констанс ждала ее, лениво перебирая лепестки роз в букете, стоявшем посередине столика. Официантка принесла Констанс порцию мороженого с фруктами и орехами.

— Я этого не просила, — произнесла Констанс. На самом деле она бы, пожалуй, с удовольствием угостилась мороженым, но заметила, что мать посматривает на нее. Элизабет в юности была толстушкой, поэтому бдительно следила за фигурой дочери.

— Нет? — с чуть фамильярной улыбкой проговорила официантка. Она казалось ненамного старше Констанс — лет восемнадцати-девятнадцати. — Прошу прощения.

Она взяла вазочку с десертом и водрузила на поднос. На столике остался конверт с надписью «Констанс Уитмен». Девушка оторвала от него недоуменный взгляд, но официантка уже исчезла за дверью кухни. Констанс торопливо положила конверт на колени и аккуратно открыла.

Когда Хейвен проснулась, она не сразу поняла, кто она и где находится. Она осторожно встала с кровати, чтобы не разбудить Йейна. Френсис сидела на диване в гостиной и читала газету. За ее спиной в огромном окне голубело небо. У Хейвен возникло ощущение полета.

— Доброе утро, — проговорила Френсис, подвинулась и похлопала по обивке дивана. — Хочешь кофе и тосты?

— Не откажусь, — хрипловато ответила Хейвен.

— Йейн спит? — спросила Френсис.

— Да.

— Если так, то, может, ты меня просветишь, почему вы вернулись в Нью-Йорк? — произнесла Френсис. — По телефону все прозвучало как-то загадочно.

— Мой друг Бью пропал без вести.

— Тот высокий, широкоплечий, красивый мальчик, с которым ты была на похоронах Йейна?

— Он самый. Несколько дней назад он прилетел в Нью-Йорк, чтобы увидеться с парнем, который убедил его в том, что они — вечные возлюбленные. И с тех пор никто ничего о Бью не слышал.

— Ужасно, — сокрушенно покачала головой Френсис.

— Не надо огорчаться. — Хейвен прожевала кусочек тоста, запила черным кофе и сразу почувствовала себя увереннее. — Он жив, и я его найду.

Френсис ничего не ответила. Наверняка она ждала продолжения рассказа.

— Ты?

— Да. Я обязана.

— Не полиция?

— Они тоже ведут розыск. Но они не станут стараться, как я.

— Но ты, милая, в сущности, еще ребенок.

Хейвен едва не рассмеялась. «Еще ребенком» она не была никогда.

— О, нет, Френсис.

Подруга скрестила руки на груди. Впервые со времени их знакомства эта хрупкая блондинка стала по-настоящему похожа на взрослую женщину.

— Вы оба сильно рискуете. Если хоть кто-нибудь здесь увидит твоего дружка, такое начнется… Он готов объяснить миру, почему он больше года притворялся мертвецом?

— Мы надеялись, что никто ничего не узнает, — вздохнула Хейвен.

— Я тоже. Но разве Йейн не был главным подозреваемым по делу об убийстве того музыканта… как его звали? Джереми?

— Джереми Джонс. Йейн не имеет к преступлению никакого отношения.

— Я тебе верю. А у копов может быть другое мнение.

«Сколько меня можно ругать», — с тоской подумала Хейвен. Она сама прекрасно понимала опасность ситуации.

— Ты права, Френсис. Было бы лучше мне вернуться одной, но Йейн бы не согласился. Но я и не представляю, чем он собирается заниматься в Нью-Йорке. Не исключено, что он будет сидеть дома, с тобой. Ему нельзя светиться на людях.

Френсис сделала глоток кофе. Когда она поставила чашку на блюдце, ее губы тронула усмешка.

— Я на этой планете живу впервые, но я кое-что знаю о мужчинах. Ты действительно считаешь, что твой красавец будет торчать в Верхнем Вест-Сайде с дамочкой, которая ему в тетки годится?

— Почему бы и нет? — парировала Хейвен.

— Не сомневаюсь, у него есть свои соображения, — Френсис отпила еще немного кофе. — Но сейчас меня гораздо больше интересуют твои планы. Ты догадываешься, где может находиться Бью?

— Нет, но у меня есть зацепка. Тот парень, на встречу с которым отправился Бью, многое помнил о нашем воплощении в средневековой Флоренции. Я могла бы определить похитителя Бью, если узнаю побольше о нашей прежней жизни в Италии.

— И каким образом?

Хейвен растерялась. Френсис не следует говорить лишнего.

— Есть одна женщина, — решилась Хейвен. — Она утверждает, что может заглядывать в прошлые жизни других людей. Сегодня я ее навещу.

— Звучит любопытно.

— Точно, но это не главное. Очевидно, женщина работает в спа-салоне.

— Неужели?

— Так говорит Йейн. Она дает консультации в классном спа-салоне, который по карману только богачкам.

— Неужели на Мортон-стрит?

— Именно! — воскликнула Хейвен. — А ты откуда знаешь?

— Ну, я-то в средствах не стеснена, — негромко рассмеялась Френсис. — Несколько раз я там бывала, когда училась в университете. В последнее время я туда не наведываюсь. Народец у них — специфический, замкнутый. Но я с радостью составлю тебе компанию.

— Спасибо, не стоит, — сдержанно поблагодарила Хейвен.

— Я тебе еще пригожусь, — возразила Френсис. — Место очень странное. Ты сама поймешь, что я имею в виду.

— С какой стати это должно меня пугать? Вся моя жизнь необычна.

— Верно, счастливица! О, кстати, у меня для тебя что-то есть. Хотела вчера отдать, но при Йейне не решилась. Я подумала, что лучше сделать это тет-а-тет.

Френсис принялась рыться в выдвижном ящике письменного стола и наконец победно помахала клочком бумаги.

— Письмецо нашел рабочий, когда комнату Констанс ремонтировали. Оно лежало под половицей…

Хейвен узнала записку, хотя плотная белая бумага давно пожелтела.

Сохрани это, чтобы помнить. Ты — не та, кем себя считаешь. Когда он придет к тебе, ты должна разыскать нас. Телефон LE4-8987.

— Жуть какая-то, правда? — проговорила Френсис.

— Вчера мне приснился сон, и в нем была эта записка. Я видела, как официантка ее отдала Констанс.

— Может, ее предупредили насчет Этана?

Френсис явно жаждала посплетничать.

— Понятия не имею, — ответила Хейвен и взяла со столика чистую чашку. — Отнесу Йейну кофе и поспрашиваю его.

— Привет, красавица, — произнес Йейн, когда Хейвен отворила дверь в их комнату.

Она надеялась застать его в постели, с растрепанными волосами, в полурасстегнутой пижаме. А он уже был одет и просматривал сообщения на своем мобильнике.

— Я принесла тебе завтрак в постель, — заявила Хейвен, водрузив на стол поднос с тостами, булочками, кофе и джемом. — Ты уходишь?

— Да. — Йейн взял булочку с кунжутом и разломил пополам. — Спасибо тебе огромное, Хейвен. Я по всему этому безумно соскучился.

— И куда?

— Надо проверить, что я могу сделать для поисков Бью, — ответил он, когда прожевал тост.

— Но…

Хейвен хотела возразить — ведь они так не договаривались. Но по взгляду Йейна она поняла, что слушать ее он не станет.

— Не отговаривай меня. Ты посетишь Пифию, а я тоже не буду сидеть сложа руки.

— Но…

— Хватит. Иди сюда.

Хейвен шагнула к Йейну. Он усадил ее к себе на колени.

— Мы оба будем осторожны, — прошептал он перед поцелуем.

К тому моменту, когда поцелуй закончился, она успела позабыть о своих тревогах и страхах.

— Ну, что еще ты мне принесла? — поинтересовался он и взял у Хейвен пожелтевший листок бумаги.

— Чуть не забыла! Послание нашла Френсис. Я почти не сомневаюсь, что оно принадлежало Констанс.

Йейн молчал. Похоже, он перечитал записку три или четыре раза и только потом вернулся взглядом к Хейвен.

— Нет. Я не помню, чтобы она рассказывала что-нибудь подобное. А кто прислал ее Констанс?

— В моем сне ее принесла официантка в ресторане. А что значит «Ты не та, кем себя считаешь»?

Йейн покачал головой.

— Не представляю.

— Есть хоть что-то, о чем мы можем откровенно поговорить?

— Например? — уклончиво отозвался он.

— Знала бы — не спрашивала!

— Хейвен, ты только не спали меня своим южным огнем. Полагаю, что тебя о чем-то предупреждали.

— Ничего не понимаю. Зачем мне надо звонить этим людям, когда встречу тебя?

Он нахмурился и вернул записку Хейвен.

— Считаешь, речь шла обо мне?

— А о ком же еще?

— Разумеется, об Адаме.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

У входа в спа-салон (а точнее, в бани) не имелось никакой официальной вывески. Френсис и Хейвен обнаружили лишь тускло-голубую дверь с адресом, написанным от руки. За дверью начиналась лестница, ведущая вниз. С каждой ступенью воздух становился все более горячим и влажным. Наконец Френсис и Хейвен добрались до тесной комнатки, где за столиком сидела девушка-администратор. Она оказалась чрезвычайно привлекательной, но тщательно это скрывала. Волосы она стянула на затылке в тугой хвост, а ее белый халат был совершенно безразмерный.

Объявление на стене тактично предупреждало о том, что сюда не допускаются лица младше восемнадцати лет. Когда Хейвен показала свое удостоверение личности, Френсис, не дожидаясь выписки счета, протянула администраторше кредитную карточку. Всякий, кто знал, как разыскать бани, не интересовался ценой сеанса, — это Френсис объяснила подруге еще в такси. Как только перевод денег состоялся, девушка провела клиенток в раздевалку.

Хейвен ожидала увидеть унылое помещение с белыми кафельными стенками и золоченой фурнитурой, а они очутились в комнате, напоминающей пещеру. Похоже, ее высекли прямо в скальной породе Манхэттена. Мебель отсутствовала, если не считать гранитных плит, служивших скамьями. Администраторша поставила на одну из них две проволочные корзинки с простыми хлопковыми халатами.

— Пожалуйста, оставьте свои личные вещи в корзинках, — сказала она Френсис и Хейвен. — К концу сеанса я их вам принесу. Бани за дверью направо.

После краткого инструктажа она удалилась.

В халатике, едва прикрывавшем тело, Хейвен приоткрыла дверь, и девушку моментально окутал горячий воздух. Они с Френсис прошли по коридору и попали в зал с мраморными колоннами и бассейном посередине. От мутно-зеленой воды поднимался пар. Вокруг стояли деревянные шезлонги. Пахло чем-то вроде серы. Свет был тусклым, сквозь пелену проступали призрачные силуэты. Из бассейна поднялась обнаженная женщина и улеглась в ближайший шезлонг.

— Вода поступает из подземной реки, — прошептала Френсис.

— Наверное, это — очень гадкая река, — отозвалась Хейвен. — Прямо из канализации.

— Зелень в бассейне — полезная. А то, что добавляют в воздух, расслабляет, создает хорошее настроение.

— Правда? — изумилась Хейвен.

— Вдохни поглубже, — посоветовала Френсис. — Я понятия не имею, что там за вещества, но я слышала, что у некоторых случаются галлюцинации. Моя бывшая одноклассница, к примеру, десять минут беседовала с канделябром, приняв его за бога.

— Давно здесь бани? — поинтересовалась Хейвен.

Вид у зала был такой древний, будто его построили римляне.

— Не знаю, — призналась Френсис. — Моя бабушка утверждала, что это — лучшее средство от ревматизма. А еще она мне говорила, что в старые добрые времена богатым нью-йоркским девушкам адресок дарили на восемнадцатилетие. Может, и Констанс сюда захаживала, чтобы немножечко shvitz.[7]

— Что?

Френсис печально покачала головой.

— Тебе надо подольше пожить в Нью-Йорке. В Италии к культуре не приобщишься. Ну ладно, где же та дама-прорицательница?

Хейвен побрела вокруг бассейна. Куда бы она ни глянула, всюду натыкалась на компании женщин в белых халатах.

— Ее зовут Феба. Она пожилая. И я сомневаюсь, что она сейчас одна.

— Смотри-ка, — произнесла Френсис и кивнула в сторону.

В темном углу на стуле восседала высокая сухопарая женщина с головой, повязанной полотенцем. Хейвен различила в полумраке только ее шевелящиеся губы. Напротив старухи, наклонившись, расположились две клиентки. Они внимали каждому ее слову.

— Наверное, — согласилась Хейвен. — Ты расслабься, поплавай, а я поговорю с ней.

— Ой, нет, — растерянно пробормотала Френсис. — Я обещала Йейну от тебя не отходить.

— Она — безобидная старушка, — фыркнула Хейвен.

И, не дожидаясь ответа, она оставила подругу у бассейна. Затем нашла шезлонг неподалеку от Пифии, уселась, закрыла глаза и навострила слух.

— Ты была королевой, и тебя убил твой муж, — донесся до Хейвен голос Фебы — плавный и почему-то знакомый. — Он мир перевернул, чтобы заполучить тебя в жены, а потом, когда ты родила ему дочь, а не сына, от тебя отвернулся. И он убил тебя не своими руками. Обвинил тебя в колдовстве, супружеской неверности, инцесте и добился, чтобы за все преступления тебе отрубили голову.

— Боже мой, — жалобно проговорила клиентка.

— Не все наши жизни прекрасны, — устало отозвалась Пифия. — Но ты изменила течение истории. А твоя дочь стала одной из самых могущественных женщин, которых только знал свет.

— Моя? — переспросила та. — Не я?

— Я поняла! — воскликнула ее подруга. — Джоан, похоже, ты была Анной Болейн!

— А кто это? — спросила первая.

— Ну, как же! Жена Генриха VIII. Он отрубил ей голову, чтобы жениться на другой. А у тебя никогда не случалось необъяснимых головных болей?

— Еще бы! — воскликнула первая, едва сдерживаясь от волнения. — У меня порой чудовищные мигрени случаются! И я всегда боялась топоров!

— Правильно! — вскричала ее подружка. — Теперь-то ты знаешь, почему. И не забывай, что в мужчинах ты совершенно не разбираешься. Твой последний муженек тоже бы тебя прикончил, будь у него такая возможность.

Ее спутница, заметно оживившись, повернулась к Пифии.

— Вы не могли бы рассказать мне что-нибудь еще? — умоляюще произнесла она. — У меня вправду были романы?

— Теперь все скрыто во мраке, — ответила Пифия. — Мои силы иссякли. Сеанс окончен.

— Прошу вас! У меня в выходные намечается вечеринка. Я надеялась пригласить Миранду Беннетт, а она даже не здоровается с теми, у кого нет родословной…

Феба остановила женщину мановением руки.

— Хватит. Умолкни. Приходи через два дня.

— Спасибо! — вскричала женщина. — Было так… захватывающе!

— Ступайте! — произнесла Пифия.

Дамы удалились, перешептываясь. Когда они исчезли в дымке, Хейвен встала и направилась к Пифии.

— Многое ли правда из того, что вы им наболтали? — осведомилась она.

Старуха устремила взгляд на Хейвен. Ее лицо, наполовину замотанное полотенцем, казалось старым и хрупким, но светло-карие глаза весело сверкали.

— А ты — дерзкая, — заметила она без обиды. — Неужто ни одна из твоих матерей не говорила тебе, что подслушивать нехорошо?

— Извините, — ответила Хейвен. — Но, по-моему, вы им просто льстите.

— Верно. Вряд ли миссис Мортимер было бы интересно узнать о том, что во всех своих реинкарнациях она была скучна и никчемна. Единственное, чем она отличилась, так это тем, что довела до совершенства искусство разводов с богачами. Если бы я выложила дамочкам правду, они бы приставали ко мне до тех пор, пока бы не добились лжи, которой жаждали.

— Значит, она не Анна Болейн.

— Конечно же нет! — воскликнула Пифия. — Я была знакома с Анной Болейн. И она бы велела мне отрубить голову за мои истории. К счастью для меня и для миссис Мортимер, Анна больше не возвращалась в наш мир. Одной жизни ей за глаза хватило. Но… Чем могу быть полезна?

— Скажите мне правду об одной из моих прежних жизней, — произнесла Хейвен. — Пожалуйста.

— Нет, — заявила Пифия. — Через десять минут у меня встреча с новой клиенткой.

— Тогда давайте перенесем встречу. Чем скорее, тем лучше. Пропал без вести мой друг. Он приехал в Нью-Йорк, чтобы встретиться кое с кем. Мне нужно побывать в четырнадцатом веке. Это вопрос жизни и смерти…

— Так бывает всегда, мисс Мур, — сказала старуха.

Хейвен замерла.

— Ни тебе, ни мистеру Морроу не следовало прилетать в город, — продолжала Пифия. — Вы понимаете, где находитесь?

Хейвен обвела взглядом зал и обнаружила, что за ней наблюдают несколько женщин. Чего они хотели? Она запаниковала. Ее охватил слепой страх загнанного зверя, выкуренного из логова. В отчаянии Хейвен стала искать глазами Френсис, но та куда-то запропастилась.

— Успокойся, милочка. Они тебя не тронут, — заверила ее Пифия. — Они ждали твоего возвращения. Но я, увы, бессильна. Помощь тебе строго-настрого запрещена, а у стен есть уши.

— Кем запрещена? — прошептала девушка.

— Догадайся сама, — вымолвила Пифия.

Хейвен развернулась и помчалась в раздевалку.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Раздевалка пустовала. Ни клиенток, ни администраторши. Ни Френсис, ни проволочной корзинки с вещами Хейвен. Она остановилась посреди комнаты, похожей на пещеру, лихорадочно соображая, как быть дальше. Она не могла покинуть спа-салон в одном легком халатике. Пока она поймает такси, замерзнет насмерть, да и заплатить нечем. Положение безвыходное.

Она выглянула за дверь. В вестибюле тоже никого не оказалось. Хейвен на цыпочках подкралась к телефону, стоявшему на столе, и взяла трубку. Гудка она не услышала — только тихое шелестение вроде шума ветра. Вернувшись в раздевалку, Хейвен заглянула за все двери, надеясь обнаружить Френсис или хотя бы кого-нибудь из обслуживающего персонала. В конце концов она присела на скамью в дальнем углу. «Попробую решить, как мне выкрутиться», — подумала она.

Неужели посетительницы бань являлись членами Общества «Уроборос»? И откуда они знали, кто она такая? Йейн тревожился не напрасно. Зря они вернулись в Нью-Йорк. Деньги Морроу, исчезновение Бью… И то, и другое запросто могло быть частью злого умысла, рассчитанного на то, чтобы вытянуть сюда Хейвен. Наверное, скоро за ней явится Адам? Она увидела свое отражение в зеркале, висевшем на противоположной стене, и сразу отвернулась. Беспомощная, бледная, почти обнаженная, с растрепанными черными волосами… Зеркало показало ей девушку, которой ей совсем не хотелось быть.

Неожиданно дверь распахнулась, и в коридор вылетели клубы пара. На пороге возник высокий мужчина. Хейвен бесшумно поднялась со скамьи и на цыпочках пробралась в одну из кабинок. Сев на сиденье унитаза, она принялась безмолвно молиться.

Она услышала звук подошв, стучащих по гранитному полу. Шаги стихли на середине комнаты.

— Хейвен, — звук ее имени эхом отлетел от каменных стен. — Не могла бы ты выйти?

Просьба прозвучала вежливо, но она поняла — у нее уже нет выбора, надо повиноваться. Она встала и поплотнее запахнула халатик, едва прикрывавший ее наготу. Затем открыла дверцу и шагнула в раздевалку с видом женщины, смирившейся со своей судьбой.

Хейвен не забыла его мрачную и дерзкую красоту. Его по-прежнему окутывала аура могущества. Казалось, он может щелкнуть пальцами — и мир угаснет. Но выглядел он моложе, чем запомнился Хейвен. Сейчас ему было не больше двадцати лет. Одет — по-зимнему, в кашемировое пальто безупречного покроя. Руки затянуты в черные кожаные перчатки, шея закрыта черным шарфом. «Маскарадный костюм, — догадалась Хейвен. — Он не нуждается в защите от холода».

— Привет, Адам, — выдавила она, тяжело дыша. Но вот что удивительно: она перестала ощущать страх.

Возможно, потому что стала старше. Или Адам успешно замаскировался под обычного человека. Но что-то изменилось со времени их последней встречи.

Поначалу Адам молчал. Он стоял, сжав губы. Острые скулы проступали под кожей. Он смотрел на Хейвен так, словно не мог поверить собственной удаче. Затем стянул перчатки и провел ладонью по своим густым блестящим черным волосам. Потом засунул руки в карманы. «Может, чтобы себе волю не давать?» — пронеслось у нее в голове. Она знала, что этим рукам в далеком прошлом было позволено ласкать ее. Да и он — тоже.

— Мне сообщили, что ты здесь, — произнес он. — Я засомневался. Но я ошибся. И ты прекрасна. Как всегда.

Его глаза заблестели. Хейвен никогда не была любительницей комплиментов, но если Адам говорил нечто подобное, он не лгал.

— Ошибка? — попыталась усмехнуться Хейвен, однако не нашла в себе сил подобающе возмутиться. — Ты хочешь, чтобы я тебе поверила. Ведь все это подстроено.

— И что же я натворил? — спросил Адам недоуменно. Такое выражение лица для него было несвойственным. — Никогда не беру того, что мне не принадлежит.

— Три дня назад исчез мой друг Бью. Он приехал сюда, чтобы кое с кем встретиться, и пропал. Где он? Я не уйду отсюда с тобой, если только ты его не отпустишь. Мне нужна гарантия, что он будет в порядке.

— Прости, — произнес Адам. — У тебя неверные сведения. Я не имею никакого отношения к исчезновению Бью. Но ты встревожена. В чем дело?

Хейвен старалась понять, к чему он клонит.

— Позволь мне поговорить с Пифией. Мне сказали, что ей запрещено мне помогать.

— Да, — подтвердил Адам. — И сейчас, и в дальнейшем.

— Почему?

— Она — шарлатанка. Кстати, Феба в качестве Пифии — сотрудница Общества «Уроборос». Я плачу ей, чтобы высокопоставленные члены «ОУ» были счастливы. Им нравится слушать выдуманные истории о прекрасных жизнях. А Феба — талантлива, но никакая она не ясновидящая. Никто не способен заглядывать в чужие реинкарнации. Такое попросту невозможно.

— Вот как… — выдохнула Хейвен.

Ее надежда разыскать Бью растаяла, разочарование больно ударило по ней.

— Я не хотел тебя огорчать, — проговорил Адам. Он шагнул к Хейвен и был готов прикоснуться к ней, но одумался и отступил. — Почему ты решила, что Пифия даст тебе ценную информацию?

Ответ на вопрос был очевиден. Леа Фризелл посоветовала ей найти женщину, окутанную дымом, и в итоге Хейвен очутилась в закрытом спа-салоне. Значит, Хейвен по какой-то причине должна была встретиться лицом к лицу с Адамом. А сейчас ей надо докопаться до сути.

— Я уцепилась за нее, как за соломинку. Но неужели ты не знал, что я прилетела в Нью-Йорк?

— Ты еще подозреваешь меня? — обиделся Адам. — А я, между прочим, сдерживаю свои обещания. Если честно, я часто сожалею о своей клятве, но нарушать ее не намерен. Ну а ты сама пришла ко мне. Общество «Уроборос» владеет банями уже давно. Я думал, тебе это известно. Ты свободна. А я просто поздоровался с тобой — и не более того.

И Розиер направился к выходу.

— Подожди, — окликнула его Хейвен. — Пифия заявила, что здесь меня поджидали.

— Понятия не имею, о чем она болтает, — буркнул Адам. — Похоже, Феба надышалась дурманящего пара. Я, в свою очередь, был приятно удивлен. Но, так или иначе…

— Что?

Это слово слетело невольно с губ Хейвен, и разговор продолжился. Как ни странно, Хейвен не хотелось, чтобы Адам уходил.

— У нас есть связи в правоохранительных органах. Я с радостью позвоню и попрошу об услуге. Через пятнадцать минут шеф полиции поднимет весь Нью-Йорк на ноги.

— Ты ненавидишь Бью, — с опаской сказала Хейвен. Она никак не могла уловить смысл происходящего. — Полтора года назад ты был готов его прикончить. Зачем тебе заниматься благотворительностью?

— Шанс провести еще немного времени рядом с тобой, конечно, — проговорил Адам с искоркой надежды в глазах. — И я собираюсь доказать, что я — не тот, кем ты меня считаешь.

— Как же! — с горечью рассмеялась Хейвен. — Адам, ты сжег два моих дома. Ты убил моего отца!

— Я не убивал твоего отца, — горячо возразил Адам. — А насчет остального… При поджогах никто не должен был пострадать.

— Доктор Тидмор…

Это имя до сих пор вызывало ужас у Хейвен. Как раз его Адам заслал в Теннесси, чтобы тот следил за Хейвен, пока она не повзрослеет. — Как он? Наслаждается наградой за то, что изуродовал мое детство?

— Кто его знает… Пару месяцев назад он покинул Общество. С тех пор я его не видел.

— Правда? — Хейвен язвительно рассмеялась. — Странно, что ты не сделал Тидмора своей правой рукой.

— Многое изменилось. Я не нуждаюсь в его услугах, — сухо ответил Адам.

— Значит, ты себя реабилитировал, и по твоему приказу не будут казнить невинных людей?

Адам молчал. Похоже, пытался свыкнуться с обвинением.

— Я кое-что понял. Если есть возможность, что в следующей жизни ты станешь моей, я желаю лишь одного — стать достойным тебя. Только по этой причине я предлагаю тебе помощь.

— И не мечтай, — фыркнула Хейвен. — Убирайся.

Адам не пошевелился. Его темные глаза так и сверлили Хейвен.

— Уходи.

— Хорошо, — наконец согласился Адам. — Рад был снова повидаться с тобой. Прощай.

И он исчез за дверью. Хейвен поспешно огляделась по сторонам. Вдруг их подслушивали? Надо же — Адам Розиер выполнил ее просьбу! У Хейвен возникло ощущение, будто она подняла восемнадцатиколесный грузовик или проломила стену кулаком. Ей удалось обрести силу, о которой она даже не помышляла.

Внезапно в раздевалку ворвалась запыхавшаяся Френсис.

— Хейвен! Куда ты подевалась? — визгливо спросила она, словно Хейвен была маленькой девочкой, потерявшейся в гипермаркете. — Я повсюду тебя искала!

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Хейвен и Френсис расстались около выхода из бань. Девушка уже не нуждалась в сопровождающих и хотела побыть в одиночестве. Что тут вообще творится? Реализовались и мгновенно испарились самые жуткие страхи. Получается, что Адам сменил гнев на милость. Но можно ли ему верить?

Хейвен пошла на север, пересекла парк на площади Вашингтона и остановилась перед Вашингтон-Мьюз. Когда-то на узкой мощеной улочке стоял белый домик с красной дверью и зелеными бархатными шторами. Сколько раз она ждала у окна любимого! Маленький коттедж стал для них укромным пристанищем. Закрывая глаза, Хейвен представляла, как он взбегает по лестнице в спальню и обнимает ее. Вот ее обитель и укрытие.

Но теперь домика и в помине не было. Он сгорел дотла. У Хейвен сжалось сердце, когда она увидела выстроенный на его месте небоскреб. И тут без Адама не обошлось! Он стер с лица Земли все следы жизни, которую Хейвен делила с Йейном. Гнев и страх вновь волной нахлынули на Хейвен. Того, кто уничтожил ее дом, можно назвать только чудовищем.

Она вошла в метро на Юнион Сквер.[8] Женщина, одетая как девица на подтанцовке в старомодном рэперском клипе, вошла в вагон следом за ней. Разместив на сиденье внушительные телеса, обтянутые леггинсами, она сдвинула Хейвен в сторону и раскрыла «New York Daily News». Когда поезд тронулся, незнакомка к ней обратилась:

— Ты забыла об осторожности, — пробормотала она, уткнувшись носом в газету.

— Прошу прощения? — изумленно спросила Хейвен. Сигнализация в ее сознании, можно сказать, оглушительно взвыла.

— Не смотри на меня, — приказала та. — Справа сидит серый человек.

Хейвен была напугана, но забота ее порадовала. Она непринужденно повернула голову и заметила мужчину в джинсах, кроссовках и бейсбольной кепке без логотипа. Он мгновенно устремил взгляд в другую сторону. На миг блеснул металл. К уху мужчины был прикреплен наушник «Bluetooth». Адам приказал одному из своих людей шпионить за ней. У Хейвен кровь закипела в жилах, руки в перчатках стали влажными.

Женщина опять подала голос:

— Тебе надо выйти из поезда и пересесть в третий вагон от конца. Остальное я беру на себя.

— С какой стати? — процедила Хейвен сквозь зубы.

— Мы много раз тебе помогали в прошлом.

— Мы? — переспросила Хейвен.

— Тс-с-с, — сердито прошипела женщина.

Поезд подъехал к станции «Двадцать третья улица». Едва двери открылись, Хейвен выскочила наружу и смешалась с толпой. Затем протолкалась по платформе и втиснулась в нужный вагон. Ухватившись за поручень, она услышала шум скандала.

— Извращенец! — завопила женщина в леггинсах, показывая на типа, который следил за Хейвен. — Как ты смеешь меня лапать? Я тебя проучу! Ишь, руки распустил. Я — приличная женщина, а не девка!

Толпа подбадривала ее веселыми возгласами, а она колотила уже мужчину здоровенной увесистой сумкой.

— Грязный, грязный ублюдок! — выкрикивала женщина, сопровождая каждое слово ударом.

— Дамы и господа, — раздался голос машиниста. — Мне не меньше вас хотелось бы задержаться и стать свидетелем торжества справедливости, однако я должен соблюдать график движения. Если вы едете со мной, прошу вас вернуться в вагоны. Осторожно, двери закрываются.

Вскоре поезд тронулся. Хейвен принялась изучать обстановку. Пассажиры, рассевшиеся на пластиковых сиденьях, в основном читали. Некоторые тупо уставились в одну точку. Двое-трое дремали. Миловидная индуска с длинными черными волосами и ярко-красным кружком на переносице смотрела на Хейвен в упор. К великому облегчению девушки, никто не был похож на серых людей Розиера. Она глубоко вдохнула затхлый воздух подземки.

— Привет.

Хейвен вздрогнула. Индуска встала со своего места и взялась за поручень.

— Помнишь меня? — спросила она.

— Что-что?

Страхи возобновились.

— Помнишь меня? — повторила девушка, акцентируя слова.

— Гм-м-м…

Хейвен прикусила губу, попыталась сосредоточиться. Где же они могли встречаться?

— Мы познакомились в индийском магазинчике на Лексингтон-авеню. Вы с братом забежали к нам однажды поздно вечером — примерно год назад. За вами кто-то гнался.

И Хейвен осенило. Конечно, тогда они с Бью притаились в тесной кладовке, а люди Адама обыскивали ту самую лавку. Бью крепко обнял Хейвен. Она знала, что если серые люди их обнаружат, Бью будет драться насмерть, чтобы ее защитить.

— Ты спрятала нас! — облегченно произнесла Хейвен. — Я все собиралась зайти и поблагодарить тебя.

— Но так и не заглянула, — улыбнулась девушка.

— Да, — смутилась Хейвен. — Прошу прощения.

Индуска протянула ей тонкую руку.

— Меня зовут Чандра, — представилась она.

— Хейвен Мур.

Чандра уверенно кивнула и лукаво усмехнулась. Похоже, она играла с Хейвен, а той надоели всяческие игры.

— Послушай, — Хейвен шагнула к ней поближе, но та не сдвинулась с места. — Все слишком необычно. Что здесь происходит? Ты была с той женщиной, которая меня только что выручила?

— Ее зовут Клео. Мы состоим в одной организации. Меня попросили поговорить с тобой от имени Фебы.

— Фебы? — вырвалось у Хейвен.

— Или Пифии. Ты ведь с ней сегодня встречалась, не так ли?

Хейвен собралась ответить, но поезд с грохотом и визгом подъехал к очередной станции.

— Минуту, — произнесла Чандра приказным тоном.

В вагон ввалилась группа туристов-европейцев. Чандра внимательно их рассмотрела. Последним в вагон вошел бизнесмен, уставившийся в экран BlackBerry. Когда он ухватился за поручень рядом с Чандрой, она похлопала его по плечу.

— Не задерживайся, приятель, — сердито рявкнула она.

Мужчина оторопело взглянул на красавицу, покачал головой, но спорить не стал.

— И что нужно Фебе? — осведомилась Хейвен, как только мужчина удалился в глубь вагона.

— Она хочет тебе помочь, — ответила Чандра. — Как и все мы.

— Каким же образом? — хмыкнула Хейвен. — Пифия просто жульничает. Сочиняет небылицы на радость богачам.

Чандра по-детски захихикала.

— Кто тебе такое сказал?

Хейвен предпочла молчать.

— Ты пользуешься недостоверными сведениями, — заявила Чандра. — Феба работает на «Уроборос» под прикрытием. Она притворяется шарлатанкой, но ее дар вполне реален.

— Ну, а ты кто? — требовательно спросила Хейвен у загадочной девицы.

— Я — одна из сестер в нашей группе. Мы называем себя «Хоры».[9] У каждой из нас было множество реинкарнаций. Мы посвятили себя спасению человечества от влияния Адама Розиера. Хотя это не его истинное имя.

— Объясни мне поподробней.

— Почему бы тебе не узнать обо всем от Фебы? У нее есть для тебя очень выгодное предложение.

— Звучит заманчиво, — небрежно бросила Хейвен. — Но я в Нью-Йорк приехала не для того, чтобы новых друзей заводить. У меня — дела поважнее.

— И это является частью нашего плана, — кивнула Чандра. — Ты призналась Фебе, что пропал без вести твой друг. Ты окажешь нам кое-какую услугу, а мы поддержим тебя в поисках.

— Я должна подумать.

— Ты имеешь в виду, что тебе надо все обсудить с Йейном Морроу.

Произнесенное громким голосом в переполненном вагоне метро имя Йейна прозвучало явно провокационно.

— Прошу прощения? — переспросила Хейвен.

— Мы в курсе того, что Морроу жив. И мы в силах позаботиться о том, чтобы вам с ним больше никогда не пришлось скрываться. Вы сможете жить где пожелаете, и серые люди не причинят вам вреда.

— Неужели?

— Приходи к нам на Леннокс-авеню,[10] дом шестьсот двадцать три. — Чандра протянула Хейвен грязную и помятую визитную карточку. — Сегодня вечером в шесть. Обязательно приведи мистера Морроу.

Хейвен посмотрела на адрес и номер телефона: 534–8987.

Поезд подъехал к станции «Гранд Централ». Хейвен отодвинулась, чтобы пропустить женщину с детской коляской, набитой старыми грязными куклами. Вернувшись на прежнее место, она обнаружила, что Чандра исчезла.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

— Ты его видела!

Они стояли на обледеневшей террасе в квартире Френсис Уитмен. Йейн нервно ходил из стороны в сторону. Хейвен боялась, что он оступится на скользком льду и перевалится через перила.

— У меня не было выбора. Кто-то в банях доложил ему обо мне.

Хейвен заметила, что Френсис подглядывает за ними в щелочку между шторами гостиной.

— Но ты могла с ним не разговаривать, верно?

Хейвен обхватила себя руками. Они находились на семнадцатом этаже. Дул пронизывающий ветер.

— Как же я должна была себя вести?

— Ты могла убежать, — буркнул Йейн.

— На мне был только коротенький халатик.

— Что? — воскликнул он.

В квартире наверху включили свет. Хейвен заметила, как кто-то подошел к парапету, наклонился и заглянул вниз.

— Ладно, — махнул рукой Йейн. — Избавь меня от подробностей. Не хочу, чтобы эта картинка торчала у меня перед глазами. И что же поведал тебе Адам?

— Он вновь пообещал оставить меня в покое. Заявил, что не имеет никакого отношения к исчезновению Бью.

— Теперь он знает, что ты вернулась. И ты вправду ему веришь? Наверняка он приставил к тебе «хвост». Возможно, прямо сейчас около подъезда дежурят серые люди!

— Нет, — возразила Хейвен. — От того единственного, который потащился за мной, я удрала.

Йейн резко остановился. Казалось, он ведет себя так, будто окружен невидимыми врагами.

— Значит, кто-то за тобой шпионил.

— Да, но…

— Мы должны уехать из города. С Фебой ты повидалась. Нам пора. Мы так договаривались.

Йейн сжал запястье Хейвен и потащил ее к двери в гостиную.

— Эй! — Хейвен рывком высвободилась. — У нас есть шанс разыскать Бью.

Йейн замер и глубоко вдохнул морозный воздух.

— В поезде метро я встретилась с женщиной. Она заметила серого человека и помогла мне от него оторваться.

— Обычная женщина? — уточнил Йейн.

— Не думаю. Она состоит в организации «Хоры». Видимо, это те самые люди, которые мне снились. Они послали записку Констанс.

— Женщина в метро сообщила тебе, что она — одна из Хор?

— Не она. Так сказала девушка по имени Чандра. Сегодня ты с ней познакомишься. — Хейвен выудила из кармана пальто визитную карточку. — Хоры хотят повидаться с нами.

— Я полагал, что они — просто миф, — протянул Йейн. — Даже не представлял, что они реальны.

— Чандра спасла меня и Бью, когда за нами гнались серые люди. Она нас спрятала. Но что ты знаешь о Хорах?

Йейн вернул ей визитку.

— Не слишком много. Их вроде бы двенадцать. Они следуют за Адамом, куда бы он ни направился. Когда-то они были родными сестрами. Адам сделал с ними нечто ужасное, и теперь они в каждой жизни пытаются его наказать.

— А в чем он провинился?

— Понятия не имею, — пожал плечами Йейн. — Вероятно, какой-нибудь кошмар в его духе.

— Ты сопроводишь меня? — спросила Хейвен, вспомнив о клятве, которую она дала себе. Куда бы ни вели ее поиски Бью, Йейн должен остаться с ней.

— Они знают, что я жив?

Девушка кивнула.

— Ладно, согласен. А ты не догадываешься, почему они так жаждут встречи с нами?

— Пифия — одна из них, — ответила Хейвен. — Она притворяется шарлатанкой. И она поможет мне увидеть ту жизнь, в которой мы с Бью были братом и сестрой.

— А чего они ожидают взамен?

Этот вопрос не давал покоя самой Хейвен.

— У нас будет взаимовыгодная сделка. Но если Хоры сражаются с Адамом, они не так уж и плохи.

— Ты рассуждаешь наивно. Легко угодить под жернова кровной мести, которая длится пару тысячелетий.

— Чего бы от меня ни хотели Хоры, они это получат, — упрямо выговорила Хейвен.

Ее реплика, похоже, напугала Йейна сильнее всего остального.

— Не давай никаких обещаний, пока не выслушаешь их требований, — предупредил он. — Они враги Адама, но это вовсе не значит, что они — наши друзья.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

На противоположной стороне улицы темнели окна бывшего церковного здания. На выцветшей лиловой вывеске проглядывали буквы «ХРАМ МОГУЩЕСТВА». Сохранилась даже неоновая подсветка. «ГРЕХ НАЙДЕТ», — гласили ярко-красные буквы. «ТЕБЯ», — добавляли ослепительно белые. Изнутри стекла были заклеены пожелтевшими газетами. Похоже, проповеди в «Храме Могущества» не звучали давно.

— Мы на месте, — произнесла Хейвен. — Готова поклясться чем угодно.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? — мрачно спросил Йейн.

— Абсолютно, — ответила Хейвен и решительно шагнула к двери.

Она не была заперта. Когда Йейн ее толкнул, зазвучали колокольчики. Переступив порог, Хейвен несколько секунд привыкала к темноте. Когда она ощутила под ногами половицы, сразу поняла: дом обитаем, хотя и выпотрошен до основания. Электрические провода свисали с потолка, а пучки разноцветной проволоки торчали из стен. Все вокруг было покрыто слоями краски из баллончиков и расписано «тэгами»[11] самых известных в Нью-Йорке вандалов.

— Заприте дверь и быстро следуйте за мной, — прозвучал женский голос. — Никогда нельзя опаздывать на встречу с Фебой.

Появилась Чандра в синем джинсовом комбинезоне и бейсболке.

— Куда ты собираешься нас отвести? — требовательно сказал Йейн.

— Увидите.

— А Феба далеко? — поинтересовалась Хейвен, больше волнуясь за Йейна, чем за себя.

— Ты что, думаешь, что мы дали тебе наш настоящий адрес? — язвительно рассмеялась Чандра. — Мы позволим привести к себе орду серых людей?

— Хвоста я не заметил, — буркнул Йейн. Похоже, Чандра ему не понравилась с первого взгляда.

— Мы были осторожны, — добавила Хейвен, пытаясь сгладить напряженность.

— Уверены? — протокольным голосом спросила Чандра.

Хейвен невольно обернулась и посмотрела на улицу через просвет на закрашенном окне. Та пустовала, но это не было гарантией того, что там действительно никого нет.

— Да, — отчеканил Йейн, — иначе меня бы уже не было в живых.

— Возможно, — кивнула Чандра. — Но вдруг они наблюдают за нами?

Девушка была права, но выразить свое согласие Хейвен не решилась. Настроение Йейна ухудшилось. Она едва удержалась, чтобы не подтолкнуть его вперед, когда Чандра направилась к задней двери. В переулке стоял фургон электромонтера. На боку машины был нарисован мультипликационный бог, сжимающий в руке молнию. Ниже оказалось название компании: «БОЖЕСТВЕННАЯ ЭЛЕКТРИКА».

— Садитесь назад, — распорядилась Чандра.

Хейвен и Йейн устроились на сиденьях посреди раздвижных лестниц и груды различных механизмов и инструментов. Чандра вела фургон минут десять. Наконец она затормозила и обратилась к пассажирам:

— Вылезайте. Первый дом слева. Дверь на нижнем этаже.

— Где мы, черт побери? — спросил Йейн, когда фургон умчался прочь. — На задворках Нью-Йорка?

Они находились в конце узкой улочки с двумя рядами деревянных зданий. Многие из них явно построены в девятнадцатом веке. Фасады покрашены солнечно-желтой краской, ставни — зеленой, оконные рамы — коричневой. Газовые фонари негромко жужжали и бросали тусклые отблески на асфальт. Хейвен принялась озираться по сторонам. Позади, на холме возвышался старинный белый особняк. Царила тишина.

— Мы ехали недолго, — заметила она. — Наверняка мы около Гарлема.

Дверь одного из ближайших домов чуточку приоткрылась.

Хейвен взяла Йейна за руку. Он растерялся.

— Пойдем, — прошептала она и потянула его за собой.

На пороге их встретила девушка лет двадцати с небольшим. На ней был балахон цвета шоколада. Волосы оттенка «электрик» она уложила в шикарную прическу.

— Добро пожаловать в Сильван-Террас. Меня зовут Вера. Вы, похоже, замерзли.

— Мы знакомы? — выдохнула Хейвен, уставившись на синие волосы Веры.

— В этой жизни мы видимся во второй раз, — ответила та с приветливой, терпеливой улыбкой воспитательницы детского сада. — Наша первая встреча произошла в кафе в Гринвич-Вилидж. Но у меня такое чувство, словно я знаю тебя вечно. Можно взять ваши пальто?

— Точно! Теперь вспомнила! — радостно воскликнула Хейвен, снимая шарф. — Серый человек следил за мной в кафе. Ты была моей официанткой и посоветовала мне выбраться через окошко в туалете. Но…

Однако Хейвен сразу отбросила эту мысль. На смену ей пришел миллион новых вопросов. Вытащив одну руку из рукава, она стала осматривать помещение. Они с Йейном вошли в круглый зал с четырьмя закрытыми дверями в стенах, оклеенных желтоватыми обоями. У дальней стены вверх уводила винтовая лестница, напоминающая закрученную ленту из песчаника. У нее не было перил, поэтому она казалась высеченной из монолитного камня. У стены расположились диваны и кресла, обтянутые бархатом медового цвета. Рядом пылал мраморный камин, на котором стояли старинные часы. Зал освещали две изящные люстры. А там, где заканчивалась лестница, в громадном потолочном окне, словно в раме картины, белела луна. В целом обстановка — уютная и какая-то теплая. Хейвен немного расслабилась.

— Как же здесь просторно, — удивилась она.

— Мои сестры давным-давно научились правильно использовать пространство, — объяснила Вера. — Во многих домах — уйма бесполезных ниш и закутков. Я бы с радостью устроила вам экскурсию, но не стоит заставлять Фебу ждать. Здесь ценится пунктуальность. Астерия! — позвала Вера, и к ним подошла юная девушка. — Будь добра, возьми верхнюю одежду наших гостей, а я провожу их на четвертый этаж.

— Конечно, — произнесла Астерия. Лицо у нее было детское, но в глазах таилась мудрость. — Приятно видеть вас снова, — сказала она Хейвен. — И вас тоже, мистер Морроу, — добавила она с усмешкой.

— Спасибо, Астерия. Можешь заняться своими делами. Хейвен, Йейн? — проговорила Вера и поманила их за собой.

Она повела их вверх по величественной лестнице. Чем выше, тем сильнее сужалась спираль. По пути им то и дело попадались женщины разного возраста. Все они вежливо кивали Хейвен и Йейну, но ни одна не остановилась. Стройная, гибкая девушка с царственной осанкой представительницы африканского племени масаи проскользнула вниз со стопкой книг в кожаных переплетах. Хейвен не сомневалась — она уже где-то ее видела. Затем мимо прошествовала чопорная дама с корзинкой, наполненной обрезками веток домашних растений. Хейвен признала в ней японскую туристку, которая однажды приобрела четыре платья в ее римском бутике. Следом за дамой по ступеням спускалась маленькая девочка лет шести. Она держала в руках парик и на ходу расчесывала его. Даже она показалась Хейвен знакомой. Она замерла при виде молодой женщины, которая продала ей пару туфель в первые дни ее пребывания в Нью-Йорке. Йейн тоже застыл на месте. Веру встревожила неожиданная задержка.

— Вы наблюдали за мной, — вымолвила Хейвен, вдруг ощутив себя в западне. Она почувствовала себя диким зверем, проснувшимся в клетке зоопарка.

— Да. Но не волнуйся, — Вера указала на высокие напольные часы, стоявшие на всех лестничных площадках. Минутная стрелка подбиралась к верхней точке циферблата. — Надо спешить.

Когда они поднялись на четвертый этаж, часы начали бить. Стройная блондинка отпирала ключом левую дверь. На ней было длинное коричневое пальто и мотоциклетные ботинки. Девица на «Веспе» из Флоренции! Хейвен собралась потянуть Йейна за рукав, но бой часов уже утих. А дверь, перед которой остановилась Вера, распахнулась.

— Мы пришли, — сказала она.

На ярко освещенной застекленной террасе стояла Пифия и поливала цветы. В банях она показалась Хейвен очень старой, но тут она обнаружила, что Фебе не больше шестидесяти. Все ее загадочные одеяния и намотанные на голову полотенца исчезли. Волосы были уложены в гладкий серебристый пучок. Простое бежевое платье представляло собой настоящий портновский шедевр. К тому же оно безупречно сидело на Фебе. В Нью-Йорке немногие женщины могли быть такими элегантными без особых усилий.

— Пожалуйста, располагайтесь, — произнесла Вера Хейвен и Йейну и указала на три плетеных кресла в углу террасы.

— Здравствуйте! — тепло поприветствовала Феба своих гостей. Заметив тревогу Хейвен, она улыбнулась. — Полагаю, ты шокирована тем, что я выгляжу весьма заурядно.

— Немного, — призналась Хейвен.

— В банях я разыгрываю спектакли. Мои клиентки ужасно разочаровались бы, если бы я заявлялась на работу в обычной одежде. А вот и мистер Морроу.

И Пифия стала изучать его взглядом. Хейвен это позабавило. Даже женщины старше Фебы не могли противиться чарам Йейна.

— Мы встречались, — сдержанно проговорил он. — В Обществе «Уроборос».

— Да, конечно. И Вера, дорогая, не возражаешь, если я побеседую с нашими гостями с глазу на глаз?

— Нисколько, — ответила девушка.

Однако Хейвен могла поклясться, что та была не прочь остаться.

Вера затворила за собой дверь, а Феба закончила поливать растения, расставленные на подоконниках. Хейвен обратила внимание на то, что это не обычные комнатные цветы. Высокие стебли без листьев напоминали тростники, растущие по берегам далеких рек. Они испускали еле заметный странный аромат.

— Что вы выращиваете? — поинтересовалась она.

— Ни в одном из нынешних языков для них нет названия. Уже несколько столетий они полностью истреблены. — Феба зажмурилась и сделала глубокий вдох. — Для меня это запах кипарисовых рощ и цветущих олив. Догадываюсь, что они вызывают у тебя совсем другие ощущения. В этом заключается их уникальность. Но чуть позже я объясню подробнее. Думаю, у тебя ко мне много вопросов.

— Да, — подтвердила Хейвен, стараясь решить, с чего начать. — Я узнала в лицо половину женщин в доме. Давно ли вы следите за мной? Кто вы такие? Что вам нужно?

Феба слегка улыбнулась.

— Я отвечу на них по очереди, если не возражаешь. Мы наблюдаем за тобой со времени твоего первого приезда в Нью-Йорк восемнадцать месяцев назад. Я знала, что ты непременно появишься в Обществе «Уроборос», и мы с сестрами ждали твоего приезда. Когда ты сбежала в Италию, мы на год потеряли тебя. А потом отыскали в Риме. Мы могли бы лично встретиться с тобой во Флоренции, но ты опять исчезла. Должна признаться: я была изумлена, когда ты появилась в спа-салоне.

— Вы говорите только об этой жизни, — заявила Хейвен. — В девятнадцатом веке меня звали Констанс Уитмен. У меня есть послание, которое кто-то прислал ей. Констанс настоятельно советуют позвонить по определенному номеру телефона, если он ее разыщет.

— Верно. Записку написала я. Но Констанс, увы, так и не позвонила. Она могла бы прожить дольше, если бы последовала моему совету.

— «Он» — Адам Розиер, не так ли? — сердито буркнул Йейн.

Феба повернула голову к нему.

— Да, но мы зовем его Магом. Именно из-за него я пригласила вас сюда.

Пифия достала из кармана ключ и открыла им старинный шкафчик, инкрустированный слоновой костью. Произведение искусства давно умерших мастеров, этот шкафчик явно всегда предназначался для хранения особо ценных предметов. Протянув руку, Феба взяла с полки толстую книгу, переплетенную вручную, и с величайшей осторожностью вручила ее Хейвен.

— Здесь наша история. Мы храним ее во все времена, чтобы не забывать о важности нашей миссии. Тут собраны все сведения о нашем недруге.

Хейвен начала нетерпеливо листать фолиант. Только последние страницы были напечатаны на ее родном языке. Остальные оказались написаны от руки — от иероглифов до древнеанглийского. Между обложками и форзацами лежали десятки фотографий. На первой сняли Адама, бредущего по кладбищу. Судя по стилю его костюма, снимок сделали в конце девятнадцатого века. Его лицо украшала аккуратная бородка, чуть заостренная на конце. На обратной стороне кто-то написал по-французски:

«Кладбище Пер-Лашез, 29 мая 1871».

Следующая фотография перенесла Хейвен к зданию фондовой биржи на Уолл-стрит. Тысячи мужчин в шляпах и костюмах двадцатых годов прошлого века заполняли улицу и мешали автомобилям. Из окна одной из машин выглядывал мужчина. У Хейвен забилось сердце.

— Я узнаю Адама, но не понимаю большую часть текста, — пробормотала она, пытаясь перевернуть страницу. — Не могли бы вы мне все объяснить?

Феба села в кресло. У Хейвен вдруг возникло такое чувство, что Пифия оказывает ей великую честь — словно королева снизошла до чашки чая со своей подданной.

— Пожалуй, начну с самого начала. Нас было двенадцать, — произнесла Феба. — И прежде мы были сестрами. Мы жили в маленьком городке на восточном побережье Греции. Наш отец умер, и нам пришлось заниматься стиркой, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Труд прачек тяжел, но честен. А потом поползли слухи. Один мужчина увидел нас и разнес по всему городу грязные сплетни. Он уверил наших соседей в том, что мы держим бордель. Нас насмерть забили камнями на улице. Я была старшей. Мне исполнилось двадцать. А самой младшей — одиннадцать. Совсем ребенок.

— Мне жаль, — сказала Хейвен. — И, значит, вас оклеветал Адам?

— Несомненно. За две тысячи лет он не изменился.

— И что он собой представляет? — осведомился Йейн.

Феба взяла фолиант из рук Хейвен и закрыла.

— Ответа на вопрос в нашей книге нет. Возможно, он и не вечен, но он стар, как само человечество. Во всех цивилизациях есть имя для него. В Греции его именовали Хаосом. В Египте — он Сет,[12] в Индии — Равана.[13] Кое-кто называет его дьяволом, но это не совсем верно. Дьявол, как его понимают христиане, все делает по какой-то причине. А Маг — нет.

— Чандра сказала мне, что Хоры постоянно ведут борьбу с Адамом, — уточнила Хейвен.

— Моих сестер и меня тянет вернуться в мир живых по единственной причине: найти Мага и свершить возмездие. Мы рождаемся в семьях, рассеянных по всему земному шару. И каждая из нас слышит зов. Точно так же, как пчелы всегда находят дорогу к родному улью, так и мы всегда воссоединяемся друг с другом. Даже в детстве мы посвящаем свою жизнь общему делу.

— А вы — главная? — спросила Хейвен.

— Я — самая старшая. Когда я могу, то забочусь о сестрах.

— И вы возвращаетесь на Землю уже две тысячи лет?

— Гораздо дольше, — ответила Феба. — Хоры сражаются с Магом столько веков, что мы превратились в систему сдержек и противовесов. Без нас мир погрузился бы во тьму.

— И каким же образом? — скептически произнес Йейн.

Но Феба была невозмутима.

— Превосходный вопрос, мистер Морроу. Мы не можем убить Мага, поэтому при малейшей возможности мы лишаем его свободы. Обычно его сложно разыскать, и он часто ускользает. Однако когда он теряет свою власть, человечество процветает. Ренессанс, к примеру, — вот пример прекрасной эпохи.

— И какова в этом роль Хейвен? — спросил Йейн.

— Она способна помочь нам поместить его туда, где он не сможет никому причинить вреда. Понимаете, Хор просто не в состоянии приблизиться к Магу, чтобы взять его в плен. Мы пытались и постоянно терпели провал. Но Хейвен — его слабость. Ей он никогда не может противостоять. Только благодаря ей нам удавалось его выслеживать. Он никогда не задерживается на одном месте подолгу. А в Нью-Йорке он прожил почти девяносто лет. Теперь мы наконец-то имеем все, что нужно. И мы заманим его в ловушку.

— Нет, — отчеканил Йейн. — Вы не будете использовать Хейвен как приманку.

— Йейн! — воскликнула девушка. — Тебе не кажется, что стоит дослушать до конца?

— Хватит с нас, Хейвен, — гневно сказал Йейн. — Итак, прежде вам удавалось держать Адама в плену. Значит, он совершал побег. Я прав?

— Да, — ответила Пифия.

— И что же случится с Хейвен, если он опять улизнет?

— Я не умею предсказывать будущее, мистер Морроу. И я не знаю, что случится. Но если Хейвен откажет нам сейчас, у нее не будет никакой надежды разыскать своего друга. Только я могу проникнуть в прежнюю жизнь, — произнесла Феба и обратилась к Хейвен. — Ведь именно его видела Чандра, когда вы спасались бегством от серых людей?

— Да. Его зовут Бью, — подтвердила Хейвен.

— Чандра почувствовала особую связь между вами.

У Хейвен сжалось сердце.

— Он был моим братом.

— Чандра так и подумала. Когда мы встретились в банях, ты мне сообщила, что Бью в Нью-Йорке.

— Да, — кивнула Хейвен.

— Не хотелось бы пугать тебя, — невесело проговорила Феба, — но Бью грозит большая опасность. Недавно пропала женщина, член Общества — вскоре после того как она воссоединилась с возлюбленным из прежней реинкарнации. Я пыталась предупредить ее о том, что мужчина — не тот, за кого себя выдает. Ее труп обнаружили полгода спустя. Бедняжку несколько недель подвергали страшным пыткам.

«Нет». Хейвен покачала головой. С Бью такого случиться не могло. «Могло», — прошептал ее внутренний голос, и у нее по спине пробежали мурашки.

— Кто эта погибшая женщина? — требовательно спросил Йейн. — Почему об убийстве не сообщали в газетах?

— Скандальные происшествия в Обществе «Уроборос» редко доходят до журналистов.

— Я согласна, Феба, — вмешалась Хейвен. — Но вы поможете мне с Бью.

— Наберитесь терпения — обе, — встрял Йейн. — Ладно, для спасения Бью мы должны действовать как можно скорее. Но зачем иметь дело с Адамом, если он не собирается покидать Нью-Йорк? Почему бы нам не объединиться и не разработать план, при котором Хейвен не будет рисковать?

— У вас привычка поддаваться эмоциям, мистер Морроу. Не позволяйте им затуманивать ваш разум, — заметила Феба. — Маг живет на Манхэттене с двадцатых годов. Вдобавок он сеет здесь хаос и разногласия. Все биржевые кризисы и финансовые обвалы произошли исключительно по его вине. И еще Маг стал весьма подозрительным. Но то, что он торчит здесь почти сто лет, нехорошо для каждого из нас — ведь в мире нарушается равновесие. Нью-Йорку может быть нанесен непоправимый вред, да и всей стране.

— А как вы думаете, что произойдет? — поинтересовалась Хейвен.

— Не представляю, — ответила Феба. — Но Маг стал работать по новой, невероятно опасной схеме. Ты ведь бывала в правлении Общества «Уроборос»?

— Да.

— И кого ты видела?

Хейвен задумалась, стараясь никого не забыть.

— Несколько сотрудников низшего звена. А еще — детей. Родители привезли их для того, чтобы в Обществе проанализировали их прежние жизни.

— Верно.

— Не понимаю, — проговорила Хейвен. — Я что-то упустила.

— Ты не заметила, что дети в приемной были одного и того же возраста?

— Правда?

Хейвен вспомнила маленькую светловолосую девочку, с которой она разговорилась в приемной «ОУ». Ее звали Флора, и она утверждала, что когда-то была известным эпидемиологом по имени Джозефина. Хейвен испугалась. «Надеюсь, — подумала она, — с Флорой ничего плохого не случилось!»

— Еще десять лет назад их в Обществе «Уроборос» не жаловали, — пояснила Феба. — За парой-тройкой исключений, их даже внутрь здания правления не пускали. А потом вдруг было объявлено, что «ОУ» начинает набор детей девятилетнего возраста.

— Ты наверняка сталкивался с ними, когда состоял в Обществе, — сказала Хейвен Йейну.

— Конечно, — кивнул он. — Но я не придавал этому значения. Меня интересовало то, чем там занимаются взрослые. Мне и в голову не приходило, что горстка девятилетних малышей может разрушить мир.

— Но сейчас нас волнует вопрос о том, что могут сделать с ними, мистер Морроу, — продолжала Феба. — Только за первый год в Общество «Уроборос» было включено двадцать детей. Мы хотели наладить с ними контакт. Но всех сразу отправляют в школу-интернат к северу от города. Место называется Гальцион-Холл. Интернат охраняется самым суровым образом, подобраться к нему невозможно. Воспитанники возвращаются в Нью-Йорк раз в году, на свой день рождения. Даже их родители отказываются говорить об «ОУ». Полагаю, они подкуплены.

— Как вы считаете, что замыслил Адам? — спросила Хейвен.

— Мы подозреваем, что он создает нечто вроде армии. Сознанием детей легко управлять, а юные члены «ОУ» наделены удивительными способностями. Кроме того, дети из самого первого набора уже выросли. — Феба пристально посмотрела на Йейна. — Теперь вы понимаете, почему нам нельзя медлить? Надо положить конец деятельности Мага.

— Ясно, — отозвался Йейн. — Но до сих пор не могу взять в толк, зачем вам нужно подвергать Хейвен опасности. Я сам сделаю все, что в моих силах.

В глазах Фебы мелькнули искорки раздражения.

— Простите мне мою несдержанность, мистер Морроу, но вы свой шанс упустили. За вами мы тоже наблюдали. Мы знаем, что вам не удалось уничтожить Общество во время вашего последнего пребывания в Нью-Йорке. Почему же вы решили, что на этот раз вам будет сопутствовать успех? — произнесла она. — Одна из моих сестер была истреблена Магом у меня на глазах. Вы сами были свидетелем его чудовищных злодеяний. Хейвен — наша единственная надежда.

Йейн промолчал. Слова Фебы его не убедили.

— Вот сделка, которую я предлагаю тебе, Хейвен, — произнесла Пифия. — Ты загоняешь Мага в ловушку. А мы помогаем тебе найти Бью. Ты согласна?

— Да, — ответила Хейвен.

Феба поднялась с кресла.

— Если так, следуйте за мной.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Они оказались под звездами. Стеклянный потолок сиял янтарным светом. Феба провела Йейна и Хейвен вокруг потолочного окна, к темному углу, где на стальных опорах был закреплен водонапорный бак. Пифия поднялась по приставной лесенке и открыла дверцу в боку круглой деревянной конструкции.

— Вот где вы заглядываете в прежние жизни? — стуча зубами, проговорила Хейвен.

Знай она, что они выберутся на крышу, попросила бы, чтобы ей принесли пальто. Поднявшись на верхнюю ступеньку, Хейвен увидела раскинувшийся внизу город. На крышах домов возвышались сотни подобных баков. «Многие ли из них до сих пор наполнены водой? — задумалась она. — А сколько таких, которые хранят чьи-то тайны?»

— Чем ближе к небесам, тем легче странствовать душе, — ответила Феба и указала на привычные сочетания созвездий.

Бак превратили в круглую комнатку. Пол, застланный соломенной циновкой, имел в диаметре около двенадцати футов. Убежище освещали угли, горящие в очаге, который был устроен в самой середине. Рядом стояла плетеная корзинка. Жар ударил в лицо Хейвен, сдавил ее грудь. Тяжело дыша, она сняла толстый зимний свитер.

Феба сбросила туфли и ловко, словно опытная гейша, надела шлепанцы на высокой платформе. Похоже, на нее не действовали ни высокая температура, ни холод.

— Садитесь со мной, — сказала она.

Хейвен и Йейн послушались и расположились на циновке, скрестив ноги. Пифия извлекла из корзинки несколько веточек и бросила их в огонь. На Хейвен нахлынула новая волна жара. У нее пересохли глаза. Яростно моргая, она вдыхала сильнейший аромат. Она различила жимолость и пластилин, свежескошенную траву, опилки и прочие запахи из своего детства и юности. Млечно-белый дымок заструился над очагом вверх, к отверстию куполообразного потолка.

— Не откажетесь надеть это, мистер Морроу? — проговорила Феба и протянула Йейну белую хирургическую маску.

— Вы сжигаете те самые растения, которые выращиваете на террасе? — спросил он. — А если они опасны?

— О, нет. Но маска вас предохранит. Ароматы, испускаемые горящими растениями, могут пробудить воспоминания, захороненные в глубинах сознания. Мы с вами должны остаться здесь, в настоящем, а Хейвен отправится в прошлое. Но заверяю вас: тревожиться не о чем. Я совершаю ритуал с тех самых пор, как его довели до совершенства древние греки. — Феба закрыла нос и губы точно такой же маской. — Итак, — прозвучал ее приглушенный голос, — где ты хочешь оказаться?

— Во Флоренции, в середине четырнадцатого столетия. Меня звали Беатриче Веттори, а моего брата — Пьеро, — ответила девушка. — Мне надо вернуться в тысяча триста сорок седьмой год и увидеть друга — Наддо.

— Ты хорошо его знала?

— Вряд ли, — призналась Хейвен. — Надеюсь, что встречалась с ним хотя бы раз.

Феба нахмурилась.

— Мой дар не безграничен. Я отправлю тебя в нужное место. Но я не могу показать тебе какую-то особую сцену, если только я сама не была их свидетельницей. Тебе придется предпринять несколько попыток, прежде чем ты обнаружишь того молодого человека. И каждый раз ты будешь погружаться в прошлое всего на две-три минуты. Если сегодня вечером ты не добьешься результата, мы продолжим послезавтра.

— Но почему я не могу задержаться в четырнадцатом веке? — спросила Хейвен.

— Подобное проникновение сильно напрягает тело и мозг. Если пробудешь там чересчур долго, твой разум может навсегда зацепиться за прежнее воплощение. И тогда твое тело в этой жизни умрет.

— Ты действительно готова? — шепнул Хейвен ее возлюбленный.

— Да, — отозвалась она. — Приступим.

— Тогда закрой глаза, — распорядилась Феба.

Хейвен повиновалась.

— Сделай глубокий вдох и сосредоточься на звучании моего голоса. Ты пребываешь в темноте, но твоя душа странствует по времени и пространству. Ты разыскиваешь своего брата. Отправляйся назад на двести лет, на триста, на четыреста. Каждая эра наделена своим, особым запахом. У каждого человека — свой аромат, он подобен личной подписи. Сейчас ты приближаешься к четырнадцатому веку. Почувствуй Флоренцию…

«Ни за что не получится», — мелькнула мысль у Хейвен. А потом она медленно открыла глаза.

Она лежала ничком на земле и плакала. Холод проникал сквозь бархатное платье, иголками впивался в кожу. А он был в могиле. Беатриче приподняла голову. Миновало пять месяцев с того дня, как она захоронила его тело здесь, под дубом. Тогда вокруг дерева простиралось красивейшее поле. Теперь свежие холмики чернели со всех сторон. Половина Флоренции разделила судьбу Пьеро.

Беатриче жаждала поскорее к нему попасть. Она заслуживала страданий за свои проступки. Но чума ее не тронула. Она осталась здесь, с сестрами из монастыря. Она лишь смотрела из окна на то, как умирает Флоренция. Из своей комнаты она выходила только два раза в неделю, отправлялась к своему мертвому брату и молила его о прощении.

Когда Хейвен очнулась, тоска не покинула ее. Беатриче была едва жива. Она никому не доверяла — даже себе. Все подверглось разрушению. У нее отняли родных и любимых. Хейвен догадалась, что видение стало предупреждением для нее самой. Если что-то случится с Бью, ее ожидает судьба Беатриче.

— Ну? — осторожно проговорила Феба.

— Ужасно, — прошептала девушка. — Пьеро умер. И вся моя семья. Я была совсем одна.

— А Наддо? — заволновался Йейн. — Может, теперь ты знаешь что-нибудь такое, о чем можно сообщить полиции?

— Я никого не видела, — ответила Хейвен, и ее затрясло, несмотря на жару. — Беатриче находилась на поле, превращенном в кладбище. Я лежала на могиле Пьеро. Почему-то я считала себя виноватой в его смерти.

— И почему же? — спросила Феба.

— Не понимаю, — покачала головой Хейвен.

— Значит, нам нужно встретиться еще раз, — заключила Пифия. — Через два дня.

— Что? — воскликнул юноша. — Сколько это будет продолжаться?

— Столько, сколько потребуется, — спокойно произнесла Феба. — А теперь давайте поговорим о роли Хейвен…

— Но… — пробормотала та.

— Полагаю, я ясно объяснила, почему нам нельзя откладывать осуществление наших планов, — перебила ее Феба. — Да и тебе тоже. У нас каждая минута на счету. И я не сомневаюсь: тебе не хочется чувствовать себя виноватой в том, что может случиться с детьми в Обществе «Уроборос».

— Нет, конечно! Но…

Хейвен пыталась выбраться из зыбучего песка логики Фебы, но она уже успела слишком увязнуть.

— Давай не будем тратить время попусту. Прежде всего, должна дать тебе совет: никогда не приходи в этот дом сама. Мы привезем тебя сюда на новый сеанс. Со временем тебя посетит нужное видение. — Феба сделала многозначительную паузу. — Если будешь продолжать делать то, что тебе велено.

Хейвен вздохнула.

— Завтра утром ты отправишься в Общество «Уроборос» и попросишь о встрече с Адамом Розиером.

— Что?! — Йейн резко встал на колени и сорвал с себя маску. — Вы ни слова не говорили о рандеву с Розиером!

— Позвольте мне закончить, мистер Морроу. Завтра Хейвен встретится с Магом. Она попросит у него помощи в розысках своего друга. Кроме того, она позволит Магу подыскать для нее жилье.

— Почему? — изумилась Хейвен.

Йейн едва сдерживал гнев.

— Тебе необходимо не упускать его из виду, чтобы завершить вторую часть задания. Ты должна будешь добиться, чтобы он забыл об осторожности, и тогда мы нанесем удар, — спокойно произнесла Пифия, снимая хирургическую маску.

— Каким образом? — не унималась Хейвен.

— Притворись, что влюбилась в него. — Феба подняла указательный палец, предупредив недовольные возгласы. — Тебе, разумеется, потребуется время. Маг по природе своей очень подозрителен. Он понимает, что у него есть враги. Но он весьма самоуверен. Пусть думает, что завоевывает тебя мало-помалу. А когда настанет верный момент, ты найдешь способ привести его в дом, расположенный по тому адресу, где вы с мистером Морроу уже побывали сегодня — на Леннокс-авеню. Много лет по соседству с ним располагался банк. Хранилище и по сей день находится в подвале. Там мы приготовили камеру для Мага.

— Нет! — крикнул Йейн. — Ни в коем случае. Может, вы посадите его на цепь, но он будет знать о том, что его предала Хейвен. Что с ней станет, когда Адам вырвется на волю?

Феба не дрогнула. Как опытный юрист она была готова к ответу на любой каверзный вопрос.

— Если Хейвен заманит его в ловушку, Маг не сможет обрести свободу. Мы с сестрами владеем домами на Леннокс-авеню. Одно слово — и хранилище будет погребено под землей, а на месте снесенных зданий построят новый многоквартирный небоскреб.

— Адам Розиер — не дурак, — напомнил Фебе Йейн. — Он найдет способ выбраться из заточения.

— Послушайте меня, мистер Морроу. Именно я настояла на том, чтобы вы сопровождали Хейвен. И она сама сделает выбор.

— А если он снова запрет тебя на замок? — возмутился Йейн, обращаясь к Хейвен. Затем он переключился на Пифию. — Вы просто не представляете, что он творил с ней в прежних воплощениях! У него целый шкаф набит ее телами!

— Я понимаю вас. Но зачем Магу делать Хейвен что-то дурное, если он поверит, что она в него потихоньку влюбляется? — холодно парировала Феба. — И не забывайте: все двенадцать Хор глаз с нее не спустят. Нам удалось уберечь Хейвен в прошлый раз, когда она была в Нью-Йорке, не так ли?

Юноша строптиво скрестил руки на груди.

— Нет.

— Если вопрос о безопасности Хейвен снят, что еще вас пугает, мистер Морроу? — с ноткой язвительности осведомилась Феба. — Вы же не боитесь, что Хейвен и вправду влюбится в Мага? Хотя ему не откажешь ни в красоте, ни в обаянии.

— Глупости! — вскричала Хейвен. — Мы с Йейном созданы друг для друга. Я не смогла бы полюбить другого, даже если бы захотела!

— Вы согласны, мистер Морроу? — поинтересовалась Пифия.

— Мои чувства не имеют к вам никакого отношения, — сверкнув глазами, буркнул тот.

— А если то, что говорит Хейвен — правда, тогда никто — включая Мага — не встанет между вами. Нет причин для тревоги… у вас же нет повода сомневаться в крепости ваших уз. Простите, мистер Морроу. Я лишь делаю предположения.

— Я выразился ясно и четко, — отчеканил он. — И я не обязан вам ничего объяснять.

— Верно, — кивнула Пифия. — Но все-таки вам стоит хорошенько подумать.

— Ладно! — вмешалась Хейвен. — Вам, конечно, хочется мне помочь, Феба, но вы должны нас извинить. Нам надо побыть наедине.

Они вышли, спустились по лесенке и сели на парапет. Внизу по улице на огромной скорости мчался минивэн, а за ним — три полицейские машины. Район также патрулировал вертолет. Голубой луч прожектора пробежался по крышам домов и выхватил из темноты бродяг, влюбленных и наркодилеров.

— Мы совершили большую ошибку, — пробормотал Йейн, немного успокоившись. — Хорам плевать на твои интересы. Ты — пешка в их руках. Феба сделает все на свете ради войны с Адамом. Не помедлит ни секунды, если понадобится принести тебя в жертву.

— Точно, — негромко призналась Хейвен. — Если только мы не выкрадем пучок веток этих странных растений, Феба понадобится мне для поисков Наддо. Кроме того, мне, так или иначе, придется обратиться в Общество «Уроборос».

— Пифия запросила слишком высокую цену.

— Я готова рискнуть жизнью, если речь идет о спасении Бью.

— Но я не уверен, готов ли я к подобному риску со своей стороны?

— Что? — удивилась Хейвен.

— Неужели ты не видишь? Я могу потерять тебя! Тогда я буду вновь разыскивать тебя столетиями! Хейвен, порой мне кажется, что ты счастливица. Перерождаясь, ты все забываешь. А я-то все помню. Ты хотя бы догадываешься, каково это? Настоящая пытка! Никому бы такого не пожелал.

Хейвен в сердцах стукнула по кирпичному парапету ботинком. Легкого решения не предвиделось.

— Ну, и что же мне делать? — спросила она. — Я не могу ждать. Вдруг с Бью случится что-то ужасное? Я же сама сломаюсь. И не думаю, что тогда ты сможешь быть вместе со мной.

— Бью не хотел подвергать тебя такой опасности.

Йейн был прав.

— Но речь идет не только о Бью. Что будет с детьми в Обществе «Уроборос»? Наверняка ничего хорошего. Я не хочу носить такое бремя. Позволь мне иметь дело с Адамом. Но…

— Что?

— Ты вправду боишься, что я могу влюбиться в Адама? — прошептала Хейвен.

Йейн вздохнул.

— Нет. Но Феба доведет нас до беды. А ты никогда не задумывалась о том, почему Общество «Уроборос» так успешно? Почему туда втянуто столько народа?

— Многие люди алчные и слабые.

Йейн покачал головой.

— Я провел в Обществе не один год. Я знаю немало членов «Уроборос». Некоторые весьма порядочны. Но каждый попросту увяз в делах «ОУ». Порой они ловят себя на том, что совершают поступки, о которых и помышлять не могли. А все начинается с маленькой лжи или с дурной привычки. Там была одна милая девушка, которая попала в очень неприятное положение. Она истратила свои баллы на пластическую хирургию, а затем стала торговать наркотиками, чтобы расплатиться с долгами.

— Но пока ты состоял в Обществе, Адаму тебя подкупить не удалось. Что, если я справлюсь?

— Ты незаслуженно возвышаешь меня. — Йейн спрыгнул на крышу, перегнулся через парапет и посмотрел вниз с оценивающим видом. — Меня нельзя назвать неподкупным. Я совершал поступки, которыми не горжусь, но как-никак приобрел жизненный опыт. Адам не может дать мне то, в чем я нуждаюсь. Я всегда хотел только тебя.

Его признание породило тысячу вопросов, но Хейвен понимала, что сейчас не время их задавать. Она сжала локоть Йейна и заставила его повернуться к ней лицом.

— И я хочу лишь тебя только. Я знаю, с кем мне придется иметь дело, и понимаю, что можно делать, а что — нельзя.

— По-твоему, все так легко и просто?

— Да.

— Ты ошибаешься. У нас есть другие варианты.

— Какие же?

— Сегодня, пока вы с Френсис ходили в спа-салон, я встретился с детективом, — произнес Йейн. — Ее зовут Миа Михальски. Я хочу нанять ее для поисков Бью.

Хейвен опустила руки.

— И она — хороший сыщик?

«Хорошенькая ли она? Не состоит ли в фан-клубе Йейна Морроу?» Однако больше ревность ее не мучила, и она прогнала прочь все гадкие мысли. Нельзя позволить эмоциям встать на пути к спасению Бью.

— Миа наша ровесница, она — лучший из местных детективов. Мы познакомились с ней пару лет назад в Обществе «Уроборос». Она не является активным членом, но если речь зайдет о реинкарнации, не станет хихикать.

— Здорово, — сдержанно кивнула Хейвен. — Я принимаю Миа Михальски в команду. Когда она хочет со мной повидаться?

— Ей этого не потребуется.

— Но я могу быть ей полезна!

— Миа слишком молода, у нее нет лицензии для проведения частных расследований. Почти всю работу она ведет в сети и уже собрала кучу сведений о Бью. Чуть позже я ей позвоню и сообщу, что мы стартуем на полной скорости. Ну как, ты скажешь Фебе «нет»?

Его голос звучал оптимистично. Хейвен вздохнула.

— Прости, Йейн. Я вынуждена согласиться с Пифией. Подумай об учениках школы в Гальцион-Холле и о том, что там с ними творят? И даже твоя приятельница Миа ничего не сможет сделать для закрытия интерната.

— Но почему ты должна все делать сама?

— Ты также будешь мне помогать и наймешь свою знакомую для розыска Бью. Ты станешь давать мне советы. Я — не против Хор и Фебы. Единственное, что мне противно, так это встречаться с Адамом.

Йейн пытливо взглянул на Хейвен.

— Ты его не боишься?

— Мне страшно. Но Адама я не боюсь.

— Почему?

— Он не причинит мне вреда. И никто на свете никогда не отнимет меня у тебя.

— Клянешься?

Вопрос был задан серьезно, но Хейвен хотелось рассмеяться.

— Клянусь.

Она привстала на цыпочки и поцеловала Йейна.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

В стерильно-белой приемной Общества «Уроборос» нетерпеливо ерзали в креслах и на диванах не меньше десяти детей. Хейвен наблюдала за ними. Время от времени то одного, то другого ребенка вызывали для беседы. Несколько непосед, пара-тройка тихонь, а остальные выглядели так, словно все им прискучило. Никто не показался ей особо примечательным. Она гадала, кого из них пригласят вступить в Общество. И что с ними станет потом.

— Прошу прощения, мисс? — прозвучал резкий тон секретаря.

— Что? — Хейвен повернулась на каблуках и оказалась лицом к лицу с мужчиной, похожим на хорька. Он поджидал ее, прижав к груди клипборд. — Да? — проговорила Хейвен чуть мягче и улыбнулась. Все утро она нервничала, а в такси ее едва не стошнило.

— У вас есть…

Секретарь умолк. Хейвен сняла вязаную шапку и провела рукой по волосам. Красота ее пышных черных кудрей порой лишала окружающих дара речи.

— Это вы, — подобострастно произнес клерк.

Хейвен обернулась через плечо, уверенная, что секретарь разговаривает не с ней. Но позади нее находился девятилетний мальчишка. Он убежал от родителей и мчался к выходу.

— Иеремия! — За мальчиком бросилась женщина и поймала его у дверей.

— Вы меня знаете? — спросила Хейвен у секретаря.

Тот нервно скривил губы и принялся вертеть в руках клипборд.

— Подождите здесь, мисс Мур, — почти умоляюще вымолвил он. — Буквально одну минуту.

Хейвен кивнула. Клерк метнулся к письменному столу и снял телефонную трубку. Слов Хейвен не слышала, но результат беседы не заставил себя ждать. Хлопнула дверь на втором этаже, раздались торопливые шаги по лестнице. Вскоре перед ней стоял Адам Розиер. Он был в обтягивающих черных брюках и свитере. Его глаза, как обычно, прятались под темными очками. Прикид выглядел строго, круто и астрономически дорого.

— Ты вернулась! — воскликнул Адам и широко улыбнулся.

«Неужели он — тот самый монстр, которого Феба называла Магом? — удивилась Хейвен. — Но ведь он действительно повинен в бесчисленных смертях, катастрофах и жестокостях», — одернула она себя.

— Да, — сказала она, и у нее сразу закружилась голова. Она постаралась следовать придуманному ею сценарию. — Мне надо с тобой поговорить. Нужна твоя помощь.

— Конечно, — ответил Адам. — Давай прогуляемся? Мне не помешал бы глоток свежего воздуха.

— Хорошо, — согласилась Хейвен, надеясь, что на морозе почувствует себя более сосредоточенной.

Они направились к двери. В этот миг мальчишка вновь вырвался на волю. Молниеносным движением Адам выбросил руку вперед и схватил непоседу за ворот свитера. Ребенок замер на месте.

— Привет, — Адам опустился на колени. — Ты куда собрался? — поинтересовался он.

— На улицу.

Мальчик тяжело и глубоко дышал, будто попал под действие гипноза. Он не отрывал взгляда от Адама.

— Спасибо, что поймали моего сынишку! — проговорила подбежавшая мать.

Она была старше большинства родителей, собравшихся в приемной. Женщина явно была избалована успехом. Похоже, ее усмирил этот поздний ребенок.

— Не за что, — буркнул Адам. Он решил посвятить свое время исключительно мальчику. — И что же ты хотел увидеть на улице? — продолжал он.

— Птичек, — сообщил тот. Он обрадовался тому, что наконец нашелся человек, который воспринял его всерьез. — Я заметил в парке черноногую моевку. А они очень редкие, понимаете?

— Да. Ты всегда любил птиц, Иеремия?

Мать уже раскрыла рот для ответа, но Адам прижал палец к губам.

— Иеремия? — поторопил он мальчика.

— Когда наблюдаю за птицами, я успокаиваюсь.

— Значит, у тебя очень напряженная жизнь?

Хейвен с трудом удержалась от смеха, но поняла, что Адам не шутит.

Мальчик помрачнел.

— Я работал инженером-биологом в… — Он вдруг умолк и сдвинул брови. — В одном институте в Бостоне.

— И как там все обстояло?

— Мне хотелось делать что-нибудь хорошее. Но то, что я придумывал, отдавали богачам.

— А, вот оно что. Сильная нервная нагрузка. — Адам встал, выпрямился и дал знак секретарю. — Иеремию следует пропустить первым, — сказал он подбежавшему клерку.

— Правда? Спасибо вам огромное!

Всякий, кто увидел бы в этот момент мать Иеремии, решил бы, что ее сын только что крупно выиграл в лотерее.

— Вам спасибо, мадам, — отозвался Адам, снимая пальто с вешалки у дверей. — У меня возникло такое чувство, что мы теперь будем часто видеться с Иеремией. А сейчас прошу прощения. — Он толкнул створку парадных дверей и пропустил Хейвен вперед. — Полюбуемся черноногой моевкой?

Очутившись на крыльце дома, в котором размещалось Общество «Уроборос», Хейвен обвела взглядом Грамерси-Парк. Как обычно, его дорожки пустовали, и никто не сидел на скамейках. Сад являлся частной собственностью, его окружала чугунная ограда, и уже более полутора столетий обычным ньюйоркцам вход сюда был воспрещен. В центре парка возвышалась одинокая статуя Эдвина Бута — актера, брат которого убил Авраама Линкольна. Каменный Эдвин был словно заперт на века в живописной клетке. Хейвен знала скульптуру в двух разных жизнях и надеялась, что больше с ней встречаться не придется. Увы.

Адам первым спустился по ступеням.

— Нам не обязательно быть именно здесь, — сказал он. — Может, погуляем где-нибудь еще?

Хейвен растерялась. Когда она в последний раз ходила по Грамерси-Парку, в Нью-Йорке царило лето, и на деревьях зеленела густая листва. Прохожие останавливались у садовых решеток и любовались цветами. А сегодня никому не хотелось даже смотреть на это унылое, замерзшее место.

— Нет, — ответила она. — Лучше уж парк.

Перейдя узкую улицу, Адам вытащил из кармана пальто ключ и отпер ворота. Они молча побрели по дорожке, под их ногами захрустел гравий.

— А у тебя замечательный перстень, — отметил Адам. — Наверное, старинный. Я прав?

Ужасное начало. Почему она не сняла подарок Йейна?

— Верно, — выдавила она и натянула перчатки. — Но я за него чересчур дорого заплатила.

— Оно стоит любых денег, — сказал Адам. — Камень такого же цвета, как твои глаза.

— Спасибо… — поблагодарила Хейвен, лихорадочно думая, как бы ей сменить тему. — А с каких пор в Общество начали принимать детей? — поморщившись, спросила она.

— Примерно десять лет назад, — ответил Адам. — И это вполне логично, не так ли? В детстве люди способны вспоминать свои прежние реинкарнации. А с возрастом они все забывают. Поэтому надо записывать их истории как можно раньше.

— А сколько лет тем малышам, которых вы принимаете в Общество? — продолжала Хейвен.

— Им всем девять.

— Почему?

Адам чуть смущенно улыбнулся.

— Думаю, число имеет чисто сентиментальное значение. Тебе исполнилось девять, когда я разыскал тебя в нынешней жизни. На самом деле ты меня вдохновила.

— Как лестно, — буркнула Хейвен. — И вы открыли нечто вроде академии для своих маленьких новобранцев?

— Естественно. Им нужно особенное обучение, — объяснил Адам. — В обычной школе им скучно. Нельзя требовать от ребенка, который в прошлом воплощении конструировал космические шаттлы, слушать занудного учителя. К чему ему уроки про деление в столбик или орфографические правила? Но почему ты спрашиваешь?

— Да просто пытаюсь поддержать разговор, — пробормотала Хейвен.

— А, понятно.

Беседа застопорилась. Хейвен притворилась, что очарована парком, хотя деревья стояли голые, а трава пожухла. Кое-где еще лежал снег. На Хейвен вдруг повеяло не то болотными кочками, не то могильной землей.

Когда за забором показался особняк из красного кирпича, от страха у нее подогнулись колени. И не скажешь, что ее спутник — обаятельный, красивый юноша, повинен в чудовищных преступлениях! Но дом из красного кирпича служит тому неопровержимым доказательством. Порой Хейвен не могла заснуть по ночам, а перед ее внутренним взором разворачивались ужасные картины. Верхний этаж представлял из себя своеобразный музей. Там были собраны предметы из многих жизней Хейвен. Адам копил их веками. В комнатах хранились платья, украшения, потрескавшиеся от старости снимки. А в деревянном шкафу Адам держал шесть мумифицированных тел. Все они принадлежали женщинам, которыми некогда являлась Хейвен. Девушка знала: если она будет неосторожна, ее ожидает подобная участь.

— Хейвен?

Услышав голос Адама, она вздрогнула. Что, если он прочел ее мысли?

— Прости, — отозвалась она и поразилась тому, как легко ее губы тронула фальшивая улыбка. — Стараюсь найти ту птицу, про которую говорил тот мальчуган. А что случилось?

— Ничего важного, — ответил Адам. Он оглянулся на нее и застыл на дорожке.

Хейвен пришлось сделать несколько шагов, прежде чем она с ним поравнялась.

Когда она приблизилась к Адаму, он не шевелился, деловито скрестив руки на груди. Вечерело, и его бледная кожа приобрела голубоватый оттенок, а губы стали багрово-красными. Контраст был настолько велик, что Хейвен вспомнила о старинных фотографиях, подкрашенных ретушерами.

— Я был бы счастлив, если бы ты пришла сюда ради меня, Хейвен. Но это не так. В чем же дело?

Страхи Хейвен быстро рассеялись.

— Бью до сих пор не нашли. Полиция мало чем помогает. И я подумала о твоем предложении.

— Похоже, ты весьма встревожена, — заявил он, — если решила обратиться ко мне. Я сразу же сделаю пару звонков в своем офисе.

— Спасибо. Но есть еще кое-что.

— Проси, чего хочешь, — произнес он без раздумий.

Хейвен понимала: все было во власти Адама, и это изумляло даже ее.

— У меня финансовые сложности. Ты же в курсе, что я унаследовала состояние Йейна Морроу?

При упоминании имени Йейна Адам нервно моргнул.

— Да.

— Но я лишилась всех денег. Его мать утверждает, что я подделала завещание. Мои счета заморожены.

— И улажу твои финансовые проблемы, — заверил ее Адам. — Я знаком с Вирджинией Морроу.

— Правда? — выпалила Хейвен, стараясь, чтобы ее вопрос не прозвучал обвинительно.

Но истинный смысл не укрылся от Адама.

— Я был знаком с Вирджинией, — поправился он. — В начале девяностых она какое-то время состояла в Обществе. Я ее много лет не видел. Но подозреваю, что она не изменилась. Если она шантажирует тебя, я это прекращу.

Предложение было искушающим. Вирджиния заслуживала наказания.

— Не стоит, — тихо сказала Хейвен. — Если честно, мне нужно где-то жить, пока я разыскиваю Бью.

— Ты хочешь, чтобы я подыскал тебе квартиру? — спокойно уточнил Адам, но его темные глаза сверкнули. — Уникальная ситуация…

У Хейвен чаще забилось сердце, но свою роль она играла идеально. Она даже почувствовала, как слезы щиплют глаза.

— Я совсем одна, средств нет, и мой лучший друг пропал.

— Значит, ты используешь меня, — подытожил Адам.

— Нет!

— Но я не против. Всегда приходится с чего-то начинать, верно? Я хочу позаботиться о тебе, Хейвен. В прошлом я многое испортил, но теперь я помогу тебе всем, чем сумею.

Она испытала громадное облегчение.

— Я зарезервирую для тебя номер в отеле «Грамерси-Гарденз», — произнес Адам и опять зашагал по гравиевой дорожке. Казалось, он немного расслабился, отбросил подозрения. — Ты можешь поселиться там, когда тебе будет угодно. И я открою для тебя банковский счет.

— Не надо, — покачала головой Хейвен. — И роскошный номер мне ни к чему. Мне бы только иметь место, где поспать. Я без всего на свете могу обойтись, за исключением кровати.

— Похоже, то, что для тебя — предмет первой необходимости, для меня — непозволительная роскошь, — протянул Адам. — Сон — это единственное, чего я себе не могу позволить.

Хейвен не забыла о том, как в последний раз побывала в доме Адама — старинном здании на Уотер-стрит. Она помнила стену, завешанную картинами Марты Вега с изображениями жутких катастроф. Она знала, что никогда не забудет страшное подземелье под фундаментом. Но кровати она там не видела, совершенно точно.

— Ты совсем не спишь? — осведомилась она.

— Я постоянно занят, — ответил Адам.

— Но ты… ешь?

Он искоса взглянул на Хейвен. В первый момент она перепугалась, что перегнула палку, но Адама ее вопрос, похоже, позабавил.

— Я могу есть, но я редко испытываю голод. Хейвен, ты хочешь понять, человек ли я?

— Мне просто любопытно. Но ты не возражаешь?

— Суть в том, что я не знаю, кто я такой. Я почти ничего не чувствую. Как правило, у меня нет ни порывов, ни желаний. Но все меняется, когда я с тобой. Когда ты рядом, я оживаю. И не важно, что в основном они приносят мне страдания.

— Я причиняю тебе страдания? — прошептала она.

Адам вымученно усмехнулся.

— В девятнадцатом веке я провел долгую зиму, странствуя по России с войском Наполеона. Французские солдаты говорили мне, что замерзать не больно. Хуже всего — оттаивать. — Адам указал на расстояние между ними. — Сохранение дистанции продлевает агонию. Я жажду впитать твое тепло. Мои муки закончатся от прикосновения к тебе. Но я так не поступлю. — Внезапно Адам перевел взгляд за садовую ограду. У кованой решетки на них таращилась какая-то бродяжка. — Извини, я покину тебя на минутку.

Адам стремительно бросился к незнакомке. До Хейвен донеслись звуки рассерженного голоса Розиера. Затем подъехала машина, и двое мужчин в деловых костюмах схватили женщину под руки и усадили на заднее сиденье. Он вернулся к Хейвен помрачневшим.

— Кто это? — требовательно воскликнула Хейвен. — Что ты сделал с этой бедняжкой?

— Бедняжкой? — сердито переспросил Адам. — Она — бывший президент Общества «Уроборос». Она дважды пыталась тебя убить, и однажды ей это удалось.

— Падма Сингх? — ахнула Хейвен. — Но…

— Ты думала, что я отдал приказ казнить ее.

— Я читала в газетах, что она пропала. А ты мне сказал, что заставил ее заплатить за все, что она натворила.

— Поверь мне — Падма страдает за свои грехи, — произнес Адам. — Но я ее и пальцем не тронул. Я лишь изгнал ее из Общества. Она часто является сюда, чтобы вымолить у меня прощение. Сегодня она объявила, что располагает ценными сведениями. Падма меня сильно раздражает. Но я знаю — ты бы ни за что не пожелала, чтобы кого-то убили ради тебя. Или я ошибался?

— Конечно же нет!

— Разумеется. Твое слово — закон, — горделиво сообщил Адам. — Я — древнее создание, и я консервативен в своих обычаях. Новое я постигаю медленно. — Неожиданно он запрокинул голову и указал вверх. — Смотри! Вот она!

— Кто? — спросила Хейвен.

— Черноногая моевка Иеремии.

На ветку села небольшая чайка. Птица зябко ежилась и практически слилась с серым пасмурным небом. «Наверное, сбилась с пути», — решила Хейвен. Птице, как и ей, было бы лучше остаться там, где зеленела листва, а не здесь, в холодной зимней пустыне. «Есть ли у нее или у меня надежда найти дорогу домой?» — тоскливо подумала Хейвен.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Номер Хейвен в гостинице оказался угловым. Из высокого окна виднелись замерзшие реки по обе стороны от острова Манхэттен. По поверхности Ист-Ривер плыли плоские льдины, а Гудзон представлял собой почти неразрывную, припорошенную снегом ленту. Находясь внизу, в темных траншеях улиц, было легко забыть о существовании рек, которые окружали неприступный остров, подобно рву. На дальнем конце Манхэттена, словно стальные дозорные, высились небоскребы. Они царили над кораблями, заходившими в гавань. Хейвен чувствовала себя шпионкой, оказавшейся во вражеской крепости. Она — саботажница, и ей поручено уничтожить врага в его собственном логове. Если она провалит задание, бежать ей будет некуда.

Миновало двадцать четыре часа с того момента, когда она в последний раз виделась с Йейном. Уже больше года они ни разу не расставались надолго. Хейвен ощущала внутри себя пустоту. Она будто провела ночь на операционном столе. У нее словно что-то вырезали, а наркоз до сих пор не выветрился. Она не помнила, спала или нет. Несколько часов она лежала, смотрела в темноту и молилась о том, чтобы поскорее выполнить требования Хор.

У Хейвен заурчало в животе, и она распечатала энергетический батончик. На прикроватной тумбочке лежало еще несколько. На вкус они были не лучше подсахаренной грязи, но каждый кусочек напоминал ей о том, зачем она здесь, в номере 2024 гостиницы «Грамерси-Гарденз». Полтора года назад, после пожара, при котором «погиб» Йейн Морроу, Бью отказался покинуть Хейвен. Денег было в обрез, и они питались батончиками на завтрак, обед и ужин. Бью при его габаритах страдал от голода. И тем не менее он терпеливо ждал момента, когда Хейвен сможет попрощаться с Нью-Йорком. Только тогда он забросил ее чемоданы в кузов своего пикапа и повез ее на восток штата Теннесси.

А теперь каждые три-четыре часа в дверь ее комнаты стучала горничная с тележкой, нагруженной всевозможными деликатесами. Хейвен ни к чему не притрагивалась. Блюда остывали, и она выкатывала тележку в коридор, чтобы обслуга забрала. Она не осмеливалась взять хоть что-нибудь с подносов. Поступали и другие подношения. Элегантный мужчина (вероятно, сам президент банка) вручил ей кредитную карточку. Приносили цветы всевозможных оттенков. Хейвен отказывалась от даров Адама, но невольно оценила ауру роскоши. Обслуживающий персонал кланялся ей, как персоне королевских кровей. Все знали, как ее зовут, любое ее желание исполнялось.

Хейвен проглотила последний кусочек энергетического батончика и посмотрелась в зеркало. Для встречи с представителями полиции она выбрала простое серое платье, которое сшила сама. О визите договорился Адам. Несмотря на неглубокий вырез и длину до середины колен, наряд выглядел слишком сексуально. Но Хоры одобрили бы ее выбор.

Она нахмурилась и попыталась выбросить из головы мысли о двенадцати сестрах. Ей не нравилось думать о том, что она является приманкой. Адама Розиера следовало лишить свободы. Но Хейвен ненавидела то, что Феба поручила ей самую грязную работу. Каков бы ни был Адам, если его чувства к ней абсолютно искренни. Зачем играть на его любви ради его уничтожения? Но Хейвен не имела выбора. На кону — спасение Бью.

Кабина лифта плавно скользила вниз, к вестибюлю. Девушка сняла перстень, подаренный Йейном, и убрала в сумочку. Потом долго терла вмятинку на пальце, пока кожа не стала гладкой. Ничего не поделаешь. Нельзя позволить себе ни малейшей ошибки. Главное, не выдать того, что Йейн жив. Хейвен не собиралась проверять способность Адама на прочность.

Розиер был в приемной Общества «Уроборос». Он неподвижно расположился в одном из бежевых кожаных кресел. Адам сплел длинные пальцы и наблюдал за происходящим. По приемной носилась пара мальчишек. Маленькая девочка плакала. Парнишку, который, судя по всему, ударил ее школьным учебником, отчитывал отец. Однако хаос не нарушал спокойствия Адама. Пока он не заметил Хейвен, выражение его лица было безмятежным. Но когда он обнаружил, что она направляется к нему, он вздрогнул. Ее появление на миг выбило его из равновесия.

— Ты выглядишь потрясающе.

Адам встал, чтобы поздороваться с Хейвен.

— Спасибо.

Ей захотелось, чтобы Адам отвел взгляд, который был недалек от неприличия. Хейвен покраснела. Он отчаянно желал ее и мог бы завладеть ею, когда угодно. Но почему-то он предпочел другую тактику.

— Пойдем со мной, — наконец, проговорил Адам с чуть заметной усмешкой. Когда он притронулся ладонью к ее спине, Хейвен даже через плотную шерсть ощутила прикосновение льда, и по спине у нее побежали приятные мурашки. — Они в переговорной.

В конце коридора Адам открыл дверь. Хейвен переступила порог и очутилась в комнате, где за длинным столом со стеклянной крышкой сидело четверо мужчин и женщина. Всем — от сорока до пятидесяти, на вид — опытные профессионалы. Годы напряженной работы отметились на их лицах неглубокими складками. Они моментально уставились на Адама со смесью уважения, любопытства и страха.

— Дамы и господа, — объявил он. — Это моя подруга, Хейвен Мур. Хейвен, позволь представить тебе Гордона Уильямса, начальника полиции Нью-Йорка.

Грузный тип в двубортном костюме поднялся и пожал руку Хейвен.

— Господин Уильямс пригласил двоих своих лучших людей, детективов Харви и Хэйеса. Также сегодня у нас в гостях два представителя Федерального бюро расследований — агенты Джексон и Агнелли. — Адам отодвинул от стола стул и предложил Хейвен сесть. — Ну, начнем? — спросил он.

— Мог бы я для начала сказать несколько слов? — осведомился шеф нью-йоркской полиции.

— Конечно, — кивнул Адам.

— Благодарю вас, — Уильямс разговаривал с сильным бруклинским акцентом, что показалось Хейвен странным. — Напомню, что приглашенные сюда представители правоохранительных органов известны своей порядочностью. Ничто не должно покинуть пределы этой комнаты. Если утечка информации все же произойдет, я лично накажу виновного. Я ясно выразился?

Детективы и агенты ФБР обменялись взволнованными взглядами.

— Я ясно выразился? — повторил шеф Уильямс.

— Да, — робко проговорил кто-то.

— Отлично. Итак, мисс Мур, какая у вас проблема?

Хейвен замешкалась. Адам подбадривающе кивнул ей. Она поняла, что эти люди явились в Общество «Уроборос», не догадываясь, о чем их попросят. Может, им надо вытащить котенка из водостока, а может, спасти город от террористов.

Хейвен кашлянула.

— Пропал без вести мой друг. Полиция разыскивает его уже неделю, но пока безрезультатно. Он прилетел сюда из Нэшвилла, штат Теннесси…

— Секундочку, — произнес Гордон Уильямс.

Хейвен приготовилась к тому, что ее начнут отчитывать. Он, конечно, заявит, что расследование исчезновения самого обычного, рядового гражданина не входит в круг обязанностей шефа нью-йоркской полиции. Но Уильямс выудил из внутреннего кармана пиджака карандаш и маленький блокнотик.

— Прошу прощения за то, что прервал вас, мисс Мур. Не хочу упускать ни одной мелочи.

Брифинг продолжался более двух часов. Представители органов правопорядка желали знать о Бью все досконально — от цвета волос до военных заслуг его отца. Хейвен сообщила любые известные ей подробности. Шеф Уильямс и его коллеги серьезно кивали и делали заметки. Когда Хейвен коснулась деталей поездки Бью в Нью-Йорк, она заметила, что мужчина из ФБР занервничал.

— Что-то не так, мистер Джексон? — осведомился Адам.

— Послушайте, мне не хотелось бы показаться невежливым, мисс Мур, — обратился к Хейвен агент ФБР. — Но вы и Бью Декер родом из маленького городка и, вероятно, жили там беззаботной жизнью. Почему вы не отговорили своего друга от встречи с человеком, с которым он познакомился в Интернете? Вы разве не читаете газет, не смотрите выпусков новостей?

Хейвен всеми силами старалась не затрагивать тему реинкарнации, но ей стало ясно, что она не выкрутится.

— Бью не сомневался в том, что знал того юношу, Роя Брэдфорда, в прежней жизни. Он сказал, что и я — тоже. Но вы правы. Мне не стоило позволять Бью ехать в Нью-Йорк.

— Значит, вы действительно считаете… — начал агент.

— Вы находитесь в Обществе «Уроборос», мистер Джексон, — прервал его Адам. — Здесь мы все в это верим.

— И, пожалуйста, не забывайте о том, что сведения не подлежат разглашению! — рявкнул шеф Уильямс. — Итак, вы могли знать Роя Брэдфорда в иной реинкарнации, мисс Мур? Располагаете ли вы какой-нибудь информацией, чтобы помочь нам установить его личность?

— Нет, — призналась Хейвен. — Пока.

— Пока? — не унимался агент Джексон.

— Я пытаюсь лучше вспомнить то воплощение, — пояснила Хейвен.

— И вы думаете…

— Мистер Джексон, — отчеканил Адам. — У вас прекрасные рекомендации. Ваше начальство заверило меня в том, что вы обладаете широкими взглядами. Но если скепсис будет мешать вашей работе, я предлагаю вам сменить деятельность.

Даже краткой вспышки энергии Адама было достаточно для того, чтобы в комнате воцарилась полная тишина.

— Благодарю вас, мисс Мур, — нарушил паузу шеф полиции Уильямс. — Наша беседа прошла весьма продуктивно. Желаете еще что-нибудь добавить?

— Нет, — ответила Хейвен.

— В таком случае, — произнес Уильямс, поднявшись со стула, — мы пообщаемся с отцом мистера Декера и теми офицерами нью-йоркского департамента полиции, которые уже приступили к расследованию. Мы разыщем вашего друга, мисс Мур, — заверил он Хейвен.

— Спасибо вам, Гордон. Я в вас не сомневаюсь, — сказал Адам, и Хейвен услышала в его голосе нотки угрозы. — Все свободны. Я хочу поговорить с мисс Мур наедине.

После того как полицейские и агенты ФБР послушно покинули комнату, Хейвен устремила испуганный взгляд на Адама.

— Прошу прощения за Джексона, — сказал Адам. — Он не член Общества, и ему нужно время, чтобы свыкнуться с привычными для нас понятиями. Надеюсь, тебя не разочаровали его выпады.

— Бог с ним. Я опомниться не могу. Каждое мое слово записывал шеф полиции Нью-Йорка!

— Ты удивлена? — спросил Адам.

— Но ведь он — начальник полиции! — покачала головой Хейвен. — Вряд ли он тратит свое драгоценное время на розыск девятнадцатилетних парней. Как тебе удалось его уговорить?

— Он — член Общества. Сам вызвался.

— Чтобы угодить тебе?

— Хочет получить лишние баллы, — поправил ее Адам. — Кроме того, он вообще не в курсе того, кто я такой.

— Значит, шеф полиции состоит в «ОУ»? — пробормотала Хейвен, гадая, на что Гордон Уильямс планирует истратить баллы. Какая у него имелась тайная слабость?

— Да, и не очень влиятельный. Кстати, моя роль в Обществе известна только самым высокопоставленным членам. Боюсь, Гордон Уильямс никогда не достигнет подобных высот.

— Если Уильямс — не высокопоставленный, то кто же тогда? — воскликнула Хейвен, надеясь, что ей удастся хоть одним глазком взглянуть на внутреннее устройство «ОУ».

— Тебе интересно? — с лукавой улыбкой спросил Адам.

— Очень! — выдохнула Хейвен.

— Тогда — за мной.

Адам вывел Хейвен из переговорной. Часы в приемной показывали двенадцать минут седьмого. Работа секретариата закончилась, дети из вестибюля исчезли. Теперь здесь сидели три элегантно одетые молодые женщины. Одна из них — рыжеволосая, с пышными формами, в огромных солнцезащитных очках, бросилась Розиеру навстречу.

— Привет! — она с налета чмокнула Адама в щеку и только в следующую секунду опомнилась и отскочила назад, будто наткнулась на невидимое силовое поле.

— Добрый вечер, Алекс, — произнес он. — Позволь представить тебе мою подругу, Хейвен Мур.

Алекс сняла очки. Перед Хейвен предстало чисто вымытое, ничем не примечательное личико. Но Хейвен остолбенела. Без макияжа девицу можно было принять за чирлидершу со Среднего Запада. Но между тем это была Александра Харбридж, одна из самых знаменитых молодых американских актрис. Бью пристально следил за карьерой Алекс с тех пор, как та шумно дебютировала в кино в возрасте тринадцати лет. Критики в ней разочаровались, однако в свои девятнадцать она уже являлась звездой. Теперь она снималась в главных ролях в половине романтических комедий, которые, как блины, пек Голливуд. Большинство из них были настолько слащавыми, что Хейвен едва не тошнило, а вот Бью их глотал, как конфетки. Шесть лет он потчевал Хейвен информацией об Алекс, включая ее любовные романы, срочное удаление аппендикса, лишние килограммы и предпочтения в дизайнерской моде.

— Хейвен, это Алекс Харбридж, — сказал Адам. — Она любезно согласилась помочь нам в компании привлечения новых членов в Общество «Уроборос».

— Привет… — хрипло выдавила Хейвен.

— Привет! — пропела Алекс. — Вы уж простите, что я так налетела. Никогда не упущу возможности познакомиться с друзьями Адама. Они все просто невероятные! — Алекс помедлила, прикусила губу и кокетливо улыбнулась. — Можно личный вопрос? Где вы купили платье? Я на него сразу запала.

Алекс покачала пальчиком. Хейвен не сразу сообразила, что актриса просит ее повернуться. Будь на ее месте кто-то другой, жест показался бы ей оскорбительным, но у Алекс это получилось дружелюбно, интимно.

— Я сама его сшила, — сообщила Хейвен. — Моя собственная модель.

— У вас есть своей бренд? — ахнула Алекс. — Где находится ваш бутик? Я могу к вам забежать вечерком?

— В Нью-Йорке у меня магазина нет, — ответила Хейвен. — Сейчас я шью только для себя.

— Зачем лишать остальных такого счастья? Какая жестокость! — промурлыкала актриса.

И Хейвен мигом поняла, что так привлекало Бью в Алекс.

— Как вы думаете, — продолжала кинозвезда, — мне удастся уговорить вас что-нибудь сделать для меня?

— Я бы с радостью, но я, что называется, живу на чемоданах, — объяснила Хейвен. — Боюсь, я не захватила с собой ни тканей, ни швейной машинки.

— Только скажите «да» — и вам немедленно доставят все необходимое! И я заплачу столько, сколько вы попросите.

Хейвен поняла: отказа Алекс не примет, а ей отчаянно были нужны деньги.

— Что бы вы хотели заказать у меня? — спросила она. — Если я соглашусь.

— Во-первых, точно такое же платье, — заявила Алекс, и глаза у нее сразу разгорелись. — Но на самом деле… Как насчет вечернего наряда?

— Что именно вас интересует?

Уильямс Что-нибудь для церемонии вручения «Оскара». Она практически на носу, а я себе до сих пор так ничего и не подобрала. Моя стилистка безнадежна. Я начинаю подозревать, что она тайно сотрудничает с моими соперницами.

— Для «Оскара»? — переспросила Хейвен и наморщила нос. Карьеры модельеров подчас погибали на красной ковровой дорожке. — Не уверена, что готова…

Алекс сжала руку Хейвен.

— О, прошу вас! — умоляюще провозгласила она. — Вы видели, в чем я была, когда мне вручали «Оскара» за «Обещания, обещания»? Ну, тот кошмар с лиловыми оборками? В журнале «Star» написали, что я была похожа на подростка-мутанта морского слизня. И если я не явлюсь туда в чем-то сногсшибательном в этом году, я погибну!

Платье и правду было отвратительным — Хейвен его вспомнила. Бью клеймил его позором целый месяц подряд. Он даже выкопал старенькую Барби, принадлежащую Хейвен, и смастерил для куклы более подобающее одеяние.

— Ладно, — неохотно кивнула она. — Я живу в гостинице «Грамерси-Гарденз», номер две тысячи двадцать четыре. У вас будет время заглянуть ко мне завтра утром? Я сниму мерки и покажу вам кое-какие наброски.

— Отлично! Давайте в девять, — объявила Алекс и забила время встречи в память своего мобильника.

— Пора, Хейвен, — сказал Адам. — Я провожу тебя до выхода. Алекс, до скорого.

— Это твои проделки? — накинулась Хейвен на Адама, когда Алекс не могла их услышать.

— Прошу прощения? — проговорил Адам, снял с вешалки пальто и подал Хейвен.

— Ты устроил для меня встречу с Алекс Харбридж?

— Ты полагаешь? — он приоткрыл парадную дверь особняка. Начался снегопад. За его пеленой едва проступали контуры облетевших деревьев Грамерси-Парка. — А ты на себя в зеркало смотрела перед выходом? Твое платье — истинный шедевр. Хейвен, ты необычайно талантлива. Даже не знаю, почему тебе понадобилась моя помощь?

— Спасибо за комплимент, Адам. Но я согласилась на эту работу только ради денег.

— Ясно, — кивнул Адам. — У тебя сейчас нелегкое время. Но пусть из плохого вырастет хорошее. Твой друг не пожелал бы, чтобы ты выбрасывала бриллиант, даже если бы нашла его в грязи. Верно?

«Точно», — подумала Хейвен, поспешно сбегая по ступенькам крыльца. И она знала, как именно повел себя Бью, если бы к нему хоть раз обратилась с заказом Алекс Харбридж. Она до сих пор помнила то утро, когда показала Бью письмо, в котором ее извещали о зачислении в институт технологии моды в Нью-Йорке. Бью даже ни на минуту не задумался о том, что это означает для него расставание с единственным другом. Он испустил победный вопль, усадил Хейвен на закорки и прогарцевал по школьным коридорам, выкрикивая новость каждому встречному.

Сейчас Хейвен волновала только безопасность Бью, а не его одобрение. Ей нужны деньги, чтобы продолжать поиски, а наличные от кинозвезды вполне ее устраивали. «Все будет хорошо, — мысленно утешала себя Хейвен. — Только бы „оскаровское“ платье получилось».

Мечтая поскорее приступить к работе, Хейвен изменила маршрут до гостиницы. В аптеке на Третьей авеню она купила блокнот для рисования. Тот стоил дневного запаса энергетических батончиков, но Хейвен решила считать это не тратой, а вложением капитала. Выйдя на улицу, она остановилась на углу и сделала пару набросков. Однако идеи мелькали слишком быстро, да и странички намокали от снега. Мимо пробежала группа подростков. Они визжали и весьма красочно обзывали друг друга, скользя по тротуарам. «Счастливые», — подумала Хейвен и задержала взгляд на мальчике и девочке. Они отстали от компании и, спрятавшись в тени, куда не падал свет фонарей, стали целоваться. Вдохновение покинуло Хейвен, она сунула блокнот в сумку и направилась к отелю, переполненная жалостью к себе.

Добравшись до двери своего номера, Хейвен повернула ключ в замке и замерла на пороге. Она была уверена, что, отправляясь в Общество «Уроборос», свет не гасила, а теперь в комнате царила темнота. Она выглянула в коридор. Табличка «НЕ БЕСПОКОИТЬ» висела на дверной ручке. Вернувшись в номер, Хейвен заметила, что в кресле у окна кто-то сидит. Узкий луч из коридора упал на мужские туфли. Девушка принялась лихорадочно искать на ощупь выключатель. Пока она отчаянно шарила ладонью по стене, человек встал и шагнул к ней.

— Не надо включать свет. Шторы открыты.

— Йейн, — ахнула Хейвен.

— Тс-с-с-с!

Йейн быстро закрыл дверь и втащил Хейвен в номер. Когда их губы встретились, ее онемевшее сердце сразу растаяло и тело запылало. В объятиях Йейна она была совершенно счастлива. Остальное не имело никакого значения. Она ни за что не расстанется с этим чувством, но… Укол страха заставил ее оттолкнуть Йейна.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Хейвен. — Как ты прошел в отель?

— Прокрался через служебный вход. Хотел тебя повидать.

— Я тоже тоскую по тебе, но ты понимаешь, насколько это опасно? Когда мы разыщем Бью, снова станем неразлучны. Кроме того, завтра у нас очередная встреча с Хорами.

— Ты права. Больше так никогда не буду поступать. Но мне надо сообщить тебе кое-что важное. Миа узнала, что Падма Сингх жива.

Хейвен на миг показалось, что Йейн плохо соображает из-за стресса.

— Зачем тебе понадобилась Падма? — осторожно прошептала она.

— Падма — первая большая ошибка Адама, вот зачем!

Хейвен давно не видела Йейна таким взволнованным.

— Странно, что он ее не тронул. Когда Падма была президентом Общества, она хранила секретные файлы членов Общества «Уроборос». В ее руках был компромат на каждого. Если Падма до сих пор имеет доступ к этой информации, она может отправить половину ватаги за решетку.

— Но Падма не захочет губить Общество «Уроборос», — возразила Хейвен. — Вчера я ее видела. Она умоляла Адама взять ее обратно.

— Отлично! — воскликнул Йейн. — Если Падма удостоверилась, что ты с Адамом, то она наверняка рассталась с надеждой вернуться в Общество. И она будет со мной сотрудничать!

«Тут все же есть смысл», — подумала Хейвен, повернувшись к окну. С неба падали крупные хлопья снега. Грамерси-Парк превратился в белую пустошь. Тем не менее кто-то бродил по дорожкам в полном одиночестве.

— Дай мне одну неделю, — попросил Йейн. — Держи Адама на расстоянии, пока я попытаюсь договориться с Падмой. А если у меня ничего не выйдет, ты всегда можешь вернуться к первоначальному плану Хор.

— А Бью? — произнесла Хейвен.

— Розыском занимаются Миа и полиция. Ты можешь вдыхать дым Фебы сколько пожелаешь. Но будь осторожна с Адамом.

— Без проблем, — заверила его Хейвен. — Но что нам делать с планом Фебы?

— Я пообщаюсь с ней завтра. С какой стати ей возражать? Если Обществу «Уроборос» придет конец, то интернат закроют. Дети, которых собрал Адам, возвратятся к себе домой. А у нас будет время, чтобы продумать, как избавиться от Адама навсегда.

— Ты все учел, — пробормотала Хейвен.

— Есть одна маленькая загвоздка, — сказал Йейн.

— О, нет, — вздохнула она.

— Ничего страшного. Я ненадолго исчезну. Адам, конечно, приставил к Падме людей, которые за ней следят. Если они меня обнаружат, не хочу, чтобы они изъяли мобильник с твоим номером.

— Значит, я даже не смогу с тобой поговорить? — простонала Хейвен.

— Не бойся, — успокоил ее Йейн. — Я найду другой способ для связи.

Она почувствовала, как Йейн расстегивает и снимает с нее пальто. Из кармана выпал на ковер блокнот для рисования, а следом за ним — верхняя одежда.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Алекс Харбридж явилась ровно в девять с двумя пластиковыми стаканами кофе и пакетом круассанов. В джинсах и черной водолазке, с фирменной медно-рыжей гривой, стянутой простой заколкой, она напоминала самую обычную нью-йоркскую девушку. Но Хейвен знала, что многие из модельеров удушили бы друг друга за встречу с Алекс, поэтому постаралась подготовиться как следует. Йейн покинул номер на рассвете, а потом Хейвен рисовала платья, пока не заполнила весь блокнот целиком. В семь утра она вбежала в ближайшую химчистку и стала умолять сотрудницу одолжить ей портновский сантиметр. В семь пятнадцать та согласилась, что обошлось Хейвен в последние двадцать долларов.

— Они роскошные, — вздыхала Алекс, проглядывая эскизы. — Не представляю, как они у тебя получаются. (Они незаметно перешли на «ты».) — Я много чего умею, но одеваться — увы, нет.

— Хочешь, я тебе посоветую? — немного нервничая, спросила Хейвен.

— Конечно! Сама я точно не выберу!

— Как насчет чего-нибудь в этом роде? — Хейвен открыла предпоследнюю страничку. На ней было изображено платье сложного кроя, длиной до колена, с расшитой стразами линией выреза. — Цветных карандашей у меня с собой нет, но ты просто представь, что модель — из переливающегося зеленого шелка.

— А я не буду выглядеть, как гигантский жук?

Хейвен рассмеялась.

— Я рассчитывала сделать тебя похожей на бабочку.

— И ты вправду думаешь, что мне пойдет такой цвет?

— С твоими волосами ты будешь ослепительна, — заверила актрису Хейвен.

— А как быть с моим здоровенным задом? Он может казаться поменьше?

Алекс начала вызывать у Хейвен симпатию.

— Нет ничего ужасного в размерах твоей попки. В правильно подобранном платье она станет твоим козырем.

— И, конечно же, самым большим. Пора завязывать с этими штуками, — произнесла Алекс.

Затем она плюхнулась на диван и принялась за второй по счету круассан.

«Интересно, — подумала Хейвен, — чего бы только ни отдал Бью за то, чтобы увидеть Алекс Харбридж с хлебными крошками на водолазке?»

— Если бы ты знала, — продолжала Алекс, — сколько часов приходится маяться в спортзале, чтобы выгнать из себя все, что я съедаю!

— А почему бы тебе не отдохнуть? — поинтересовалась Хейвен. — Ты богата и знаменита с тринадцати лет.

— Ты прямо как моя мамочка. Но скоро у меня будет уйма свободного времени, — прощебетала Алекс. — Поверь мне, я не собираюсь вечно вкалывать. Но именно сейчас мои фотки красуются на обложках половины глянцевых журналов в стране, стоит мне только набрать пять фунтов лишнего веса. Как меня только не обзывали… И «принцессой свинкой», и «самой жирной милашкой Америки». Но мне, вообще-то, наплевать. Я и не такое пережила. Беда только в том, что если я слишком сильно растолстею, мне перестанут предлагать роли. Поэтому сейчас я буду силком таскать себя в спортзал, чтобы продолжать заниматься любимым делом.

— Ты и раньше была актрисой? — вырвалось у Хейвен.

Алекс оказалась настолько милой собеседницей, что у Хейвен чуть не вылетело из головы то, что она — член «ОУ», а значит, очень важная персона, поэтому не может быть невинной овечкой.

— Да, и, между прочим, на протяжении семи жизней. А в Голливуде я второй раз. В Обществе считают, что я вернулась за славой, но они ошибаются. Слава — просто мерзость. Думаешь, я кайфую от того, что за мной всюду бегают возбужденные мужики с фотокамерами? Я мирюсь с этим только потому, что я наконец-то раскрою свой талант!

— А когда ты снималась в Голливуде в прежней реинкарнации, ты была знаменитостью?

Алекс смущенно усмехнулась.

— Возможно.

— Как тебя звали?

— Позже скажу. Надо мной и так смеются. Никто мне не верил, пока я не познакомилась с Адамом. Да, кстати, откуда ты его знаешь? Раньше я тебя в нашем клубе что-то не замечала.

— Мы знакомы целую вечность, — ответила Хейвен, вплотную приблизившись к неприятной правде. — Даже вспомнить не могу, когда именно мы впервые увиделись. А у тебя как все сложилось?

— Как у всех, наверное. Он очень загадочный. Я…

Алекс прикусила губу и покраснела.

— Что? — пытливо посмотрела на нее Хейвен.

— Я в него втюрилась по уши поначалу. Он ведь красавчик, и он был очень мил со мной, когда я была маленькая. Мои родители решили, что я сумасшедшая, а Адам — нет. И я сразу почувствовала себя особенной. Он нанял для меня репетиторов и гувернеров. И помог мне с пластической операцией.

— Алекс!..

— Если бы не пластика, играть бы мне до скончания моих дней скромных сестричек главных героинь или их уродских лучших подруг. Ладно, это давно прошло. Та влюбленность испарилась. К тому же я слышала, что теперь у него есть ненаглядная. А ты не обращала внимания…

Хейвен удивленно вздернула брови. Алекс наклонилась к ней и заговорщицки прошептала:

— Адам-то не стареет. Мне девятнадцать, а я выгляжу старше его!

Хейвен вдруг стало зябко, и она поежилась.

— Верно.

— Значит, ты в курсе?

— Чего?

— Говорят, когда доберешься до самого высокого уровня в Обществе, тебе раскроют большой секрет. Я думаю, он касается Адама.

— А ты не на высшем уровне в «ОУ»? — изумилась Хейвен. — По идее, если ты лично знакома с Адамом, то должна занимать высокое положение.

— Так и есть, но мне предстоит подняться еще на одну ступеньку. Ну, как насчет секрета?

Хейвен нервно рассмеялась.

— Что ты! Я даже в Обществе не состою. Давай-ка займемся делом. Позволь мне снять мерки.

Хейвен достала портновский сантиметр и подвела Алекс к зеркалу в ванной.

— Ты не из Общества, но при этом — одна из нас, — уточнила Алекс, глядя на отражение Хейвен.

— Одна из нас? — переспросила девушка, измеряя талию кинозвезды.

— Вечная. Та, которая возвращается. Откуда еще у моей ровесницы возьмется такой талант?

— Ну, наверное, ты права.

— Если тебе захочется вступить в наш клуб, я буду рада представить тебя. У тебя есть кто-нибудь на примете?

Хейвен не удержалась.

— Женщина по имени Миа Михальски. Она детектив.

— Ого! Я могу познакомить тебя со звездами, с лауреатами Нобелевской премии, с редакторами любых модных журналов, а ты мечтаешь о Миа Михальски?

— Она — приятельница моего друга. Ну как?

— Я не слишком с ней близка, — призналась Алекс. — Миа лишь изредка проводит время в ОУ. По-моему, она избегает Адама.

— Почему?

— Ты хоть раз видела Миа?

— Нет.

— Она чудо как хороша, — сказала Алекс, и портновский сантиметр чуть не выпал из рук Хейвен. — Когда вступила в Общество, половина наших парней были готовы отдать все свои баллы за одну ночь с ней. Но она положила глаз на Адама, который ее игнорировал. Миа начала на него бросаться при каждом удобном случае. В итоге он послал ее далеко и надолго. В общем, шумная получилась история.

— Догадываюсь, — без особой радости выговорила Хейвен.

— Но с какой стати мы с тобой болтаем про эту скучную Миа Михальски? А ты помнишь себя в прежних жизнях? — осведомилась Алекс.

— У меня было только несколько видений. Не возражаешь, если я приподниму твои волосы? Мне надо измерить окружность шеи.

— Конечно, — кивнула Алекс и придержала рыжие пряди на макушке. Прямо у кромки волос красовалась татуировка в виде змеи, заглатывающей собственный хвост. — У меня тоже не все реинкарнации ясные и понятные, — продолжала она. — А потом я услышала о женщине, которая умеет заглядывать в чужое прошлое, и она мне рассказала столько интересного…

— Ой! Феба!

Хейвен выронила сантиметр. Рулетка покатилась по полу.

— Ее так зовут по-настоящему? Другие называют ее Пифией.

— Извини, Алекс. Я вспомнила, что у меня назначена важная встреча. Я сняла необходимые мерки и позвоню, когда подберу подходящие образцы тканей.

— Прекрасно, — произнесла Алекс и начала собираться. — Но тебе стоит сменить расписание.

— Почему? — удивилась Хейвен.

Алекс ехидно улыбнулась.

— Я дала номер твоего мобильника одной моей подружке. В ближайшие дни ты будешь очень занята.

За ночь в Нью-Йорке выпало больше фута снега. Во все стороны от гостиницы «Грамерси-Гарденз» расходились утоптанные белые дорожки. Швейцар провел Хейвен к обочине и распахнул дверь такси. Забравшись на заднее сиденье, девушка обнаружила на месте водителя Чандру. Поверх яркого сари она надела пальто в стиле милитари.

— Двадцать минут одиннадцатого, — проворчала она и указала на циферблат приборной доски. При этом золотые браслеты у нее на запястье звякнули. — Мы сильно опаздываем.

— Извини. А где Йейн? — спросила Хейвен. — Мы его подхватим по дороге?

— Им займется Вера, — ответила Чандра. — Моя работа — отвязаться от двух серых типов, которые следят за тобой. Обернись, посмотри в заднее стекло. Они садятся в машину, припаркованную в соседнем квартале.

Хейвен осторожно оглянулась. Действительно, два неприметных серых человека забирались в бежевый седан. Это зрелище заставило ее задрожать от страха.

— Адам приказал им шпионить за мной? Думаешь, он что-то подозревает?

— Сомневаюсь. Вероятно, он просто хочет тебя защитить. А теперь внимание, принцесса. Когда мы выедем на Парк-авеню, ты выйдешь, как только я заторможу на первом светофоре. На противоположном углу будет стоять синий минивэн. Мимо будет проезжать автобус. Дождись момента, когда от тебя закроет, и быстро садись в минивэн. За рулем — Клео. Женщина, с которой ты познакомилась в метро. Она отвезет тебя к Фебе.

— Впечатляюще, — покачала головой Хейвен.

— Мы никогда не забываем о том, с кем имеем дело, — отозвалась Чандра без тени юмора и включила двигатель.

Пересадка прошла как по маслу. Полчаса, пока они ехали вдоль Ист-Ривер, Клео не сказала Хейвен ни слова. Пряча глаза под черными очками «Гуччи», она постоянно поглядывала в зеркало заднего обзора. Когда они подъехали к Сильван-Террас, Феба уже стояла на высоком крыльце. С серебристыми волосами, в светлом льняном платье без рукавов, она напоминала ледяную статую.

— Ты опоздала, — царственным голосом проговорила Феба.

Хейвен почувствовала себя горничной, которую отчитывает хозяйка.

— Прошу прощения, — пробормотала она. — Я работала и потеряла счет времени.

— Что? — сердито спросила Феба. — И над чем же?

— У меня нет ни гроша, — начала объяснять Хейвен. — Мне надо как-то прокормить себя, поэтому я шью платье для знакомой. Обещаю, впредь это не помешает нашим планам.

— Эта «знакомая» — некто, с кем тебя свел Адам? — произнесла Феба.

— Да, — подтвердила Хейвен.

— Превосходно, — сказала Пифия, мгновенно сменив гнев на милость. — Бери то, что он тебе дает. Это будет первым шагом. Скоро он убедится, что завоевал тебя. Но не бери ни денег, ни драгоценностей — принимай небольшие услуги. Иначе он заподозрит неладное.

— Вряд ли, — вспыхнула Хейвен. — Я хороший модельер и могу продавать свои платья без помощи Адама Розиера.

— Ладно, — кивнула Феба, — но постарайся не опаздывать. Даже талантливый дизайнер должен уделять пару часов спасению лучшего друга. Что, если с ним случится беда в тот момент, когда ты будешь шить очередной красивый наряд?

Хейвен приготовилась возразить, но спорить не имело смысла.

— Начнем, — заявила Феба и жестом поторопила Хейвен. Та поднялась на крыльцо. — Мне нужно вернуться в спа-салон. У меня там встреча с женщиной, которая уверена, что была Жанной д'Арк. — Пифия театрально вздохнула. — Бедняжка.

— Минутку. А где Йейн? Его должна привезти Вера.

— Он здесь. Мы немного поговорили, а потом распрощались. Плохо, что ты с ним разминулась.

— Йейн поделился с вами своей идеей?

Феба замерла на ступени лестницы.

— Да, и я его поддержала. Также объяснила, почему Хоры не могут отказаться от собственных действий. Наша сделка еще в силе.

— Но…

— Если у Йейна все получится, я пересмотрю условия нашего соглашения. Не исключено, что твой друг угодил в руки психопата. Наверняка ты понимаешь, что два плана лучше, чем один?

В комнатке было жарко и сухо. Хейвен торопливо сняла верхнюю одежду. Воздух пропитался странным ароматом трав Фебы. Девушка уселась на пол у очага, рядом с Пифией. «Я слишком встревожена, — подумала Хейвен. — О видениях на сегодня можно забыть. И я упустила шанс повидаться с Йейном! Почему Феба такая упрямая?»

— Закрой глаза, — вымолвила Пифия, подбросив веточек в очаг. — Сосредоточься на своих ощущениях.

Хейвен вспомнила, как лежала на могиле Пьеро и вдыхала запах мокрой земли. Но тут она ощутила другой аромат — тонкий, цветочный. Любимые духи Беатриче. Он сохранился, несмотря на то что ему мешала вонь средневековых нечистот.

— Пусть запахи несут тебя назад…

В комнату вошли двое слуг, каждый нес по большому сундуку. Некоторые девушки ахнули. Беатриче с удовольствием наблюдала за тем, как ее подруги пытаются скрыть зависть.

— Это от Адама. Откройте сундуки, — приказала она слугам.

Она приучила себя говорить надменно и скучающе, однако была взволнована. Только подношения могли увести ее из страны тоски, заставить чувствовать себя по-настоящему живой. Однако радость никогда не длилась долго.

Щелкнули замки, и слуги откинули крышки. Первый сундук оказался набит дорогими шелками. Во втором лежали лен, кружева и меха. А сверху стоял украшенный каменьями ларец. Шесть девушек сбежались, чтобы поглазеть на сокровища. Одна из них потянулась к шкатулке, но Беатриче ее опередила. Она ударила приятельницу по руке и схватила подарок. Внутри сияли три золотых ожерелья.

— Надень их на меня, — приказала Беатриче подруге, откинув с шеи длинные светлые локоны.

Девушки предпочитали высокие прически, скручивая длинные волосы в жгут. Но Беатриче не желала следовать моде. Ее волосами следовало восхищаться. Она залюбовалась собой перед зеркалом. Даже в самом простом платье она выглядела ослепительно, а печаль ее только красила.

— И ты дерзаешь носить подобные украшения? — прошептала ее подруга. — Ведь ты дочь торговца. Благородным господам это не понравится.

— Как только я стану женой человека, который ссужает им деньги, я буду делать все, что пожелаю.

— А когда свадьба?

— Скоро узнаешь, — бросила Беатриче.

Свадьба являлась ценой за золото и ткани. Но она вернет долг, когда захочет. Мать и отец не могли дождаться дня венчания дочери, но они уже не имели власти над ней. Ее жених дал ей полную свободу. Лишь ее брат, Пьеро, не стеснялся высказывать собственное мнение. Он говорил, что она ведет себя глупо и безрассудно.

— Удача улыбнулась тебе, — произнесла подруга.

— Наконец-то, — добавила невеста.

Хейвен очнулась. Она почувствовала, как жесткие волокна циновки царапают щеку.

— Что там произошло? — осведомилась Феба.

— Все ужасно, — прошептала Хейвен. Она еще не оправилась от шока. Видение ее потрясло. От запаха духов Беатриче слегка подташнивало. — Но вы не показали мне Наддо!

— Что ты видела? — потребовала ответа Феба.

— Это очень личное.

Хейвен не хотелось признаваться в том, что прежде она была тщеславной и алчной девицей со смазливой мордашкой и бесподобными светлыми локонами. Она не смела назвать имя жениха Беатриче. Несомненно одно — Беатриче Веттори должна была сочетаться браком с Адамом Розиером. Но Хейвен не собиралась выкладывать все Фебе.

— Я не получила никакой информации, нужной для поисков Бью.

— Уверена? — спросила Феба.

— Да, — буркнула Хейвен.

— Ты побледнела. Похоже, тебя что-то расстроило, — произнесла Пифия. — Не стоит ничего скрывать от меня.

— Пожалуйста, — умоляюще проговорила Хейвен. — Я неважно себя чувствую. Мне надо в отель.

Уголки губ Фебы едва заметно приподнялись. Хейвен показалось, что пожилая жрица готова отпраздновать победу.

— Хорошо, — согласилась Пифия. — Возвращайся в гостиницу. Мы навестим тебя через пару дней.

На улице Хейвен захотела поймать такси, но на заваленных мокрым снегом улицах было пусто — ни людей, ни машин. Стремясь как можно скорее убраться восвояси от Хор, девушка перебежала на противоположную сторону улицы. Потом она направилась к слегка покосившемуся белому особняку, который возвышался посередине квартала, к северу от Гарлема. Когда-то это был солидный загородный дом, возведенный на холме в девственном лесу. Тот, кто построил его в восемнадцатом веке, конечно, не мог себе представить, что настанет день и здание будет окружено громадными небоскребами Нью-Йорка.

Пробираясь через сугробы, Хейвен обогнула особняк. Хорошо хоть, что здесь ее не увидят Хоры. Заметив крыльцо с навесом, девушка решила укрыться там от ледяного ветра. Поперек ступенек была натянута желтая полицейская лента, но Хейвен поднырнула под нее и отряхнула снег с ботинок. Она вытащила из кармана пальто мобильник и позвонила Йейну. Увы, безрезультатно. Она не дождалась даже приветствия автоответчика голосовой почты. В отчаянии Хейвен села и прижалась спиной к кирпичной стене. Ей необходимо поговорить с кем-то, кому она доверяла, и она пробежала глазами список принятых вызовов. Обнаружив номер с региональным кодом Северной Каролины, нажала клавишу вызова.

— Алло?

Абонент ответил с полным ртом чего-то хрустящего. В детстве Леа Фризелл не расставалась с пакетиком чипсов и шоколадкой. Однако она не поправлялась ни на унцию — всегда была тощей. Казалось, внутри девочки живет какой-то зверь, которого ей приходилось постоянно подкармливать. Возможно, из-за слухов, ходивших насчет семьи Фризеллов, Хейвен часто воображала себе, что в животе у Леи свернулась гигантская змея. Именно она и заглатывала невероятное количество фастфуда своей хозяйки.

— Леа, это Хейвен. У тебя есть минута?

Рот девушки непроизвольно наполнился слюной. Она понятия не имела, что именно жует Леа, но отдала бы все на свете за крошечный кусочек.

— Ты разыскала Бью? — в конце концов спросила Леа.

— Нет. Но я сейчас в Нью-Йорке.

— Ты побывала у женщины, окутанной дымом?

— Ее зовут Феба. Я с ней встречалась три раза.

— И?

Из динамика телефона вновь послышался аппетитный хруст.

— Толку мало. Она возвращает меня к той самой реинкарнации, но я пока не попадала в нужные моменты. Жаль, что нет другого способа.

— Грустно слышать такое. Но ты не сдавайся.

— Ну, да. Просто… — Хейвен на миг умолкла. — Понимаешь, мои видения — они не особенно приятные. Оказывается, я была злой, тщеславной и алчной девицей. И у меня есть подозрение, что я согласилась на помолвку с Адамом Розиером. Похоже, это могло привести к гибели моего брата. Леа, если я погубила Пьеро… Я не знаю, как мне с этим жить.

— Не думаю, что ты и вправду сделала кому-нибудь что-то дурное. И вообще все осталось в прошлом. Кстати, сейчас двадцать первый век, и ты поумнела.

— Конечно, но…

— Вот в чем смысл реинкарнации, — произнесла Леа. — В том, чтобы учиться на собственных ошибках.

— Ну, не знаю, — протянула Хейвен. — Но мы же не становимся лучше?

— Ты уверена? — парировала Леа. — А может, люди сами хотят возродиться? Как говорится в физике, на всякое действие есть равное противодействие.

— На физику мне всегда не хватало времени, — вздохнула Хейвен.

— Жаль. Но боюсь, сейчас и у меня для объяснений времени нет.

— Нет?

Настал черед Леи вздохнуть.

— Мои видения стали такими ужасными, что я плохо соображаю.

— Тебе по-прежнему является тот старик в саду?

Хейвен обвела взглядом окрестности особняка и попыталась представить, как здесь будет красиво весной, когда растает снег. На Манхэттене — сотни садов. Любой из них мог быть тем, который узрела Леа.

— Да, — ответила подруга. — И он не хочет, чтобы я выжидала. Ему надо, чтобы я поторопилась. Прежде я ни разу не ощущала такого давления. Должно произойти что-то серьезное. Я бы уже сегодня примчалась в Нью-Йорк, но я и понятия не имею, где его искать. А ты?

— Аналогично, — произнесла Хейвен. Издалека раздался вой сирены пожарной машины. — Ты не дашь мне каких-нибудь подсказок? Ты ощущаешь странные запахи?

— Точно! Чудовищную вонь. Словно в карбюратор машины моего дяди Эрла забрался опоссум, а затем издох.

— В Нью-Йорке так летом пахнет, — усмехнулась Хейвен. — А насчет звуков? Ты слышишь церковный колокол? Фургон с мороженым?

— Нет, — после продолжительной паузы ответила Леа. — Ничего.

— Ни гудков машин, ни шума моторов?

— Ничего, — подтвердила Леа. — Полнейшая тишина.

В телефоне опять послышался хруст.

— Ситуация сложная, — пробормотала Хейвен, и у нее заурчало в животе. — Честно говоря, я и сама соображаю плоховато. Целый день не ела.

— Почему?

— Долгая история. В общем, пытаюсь устоять перед искушением.

— И моришь себя голодом? — с укоризной воскликнула Леа. — От гамбургера беды с тобой не случится, Хейвен. Перекуси чем-нибудь. Ты никого не спасешь, если будешь едва ноги волочить.

— Верно подмечено, — улыбнулась Хейвен.

— Еще бы. И я хочу дать тебе один совет.

— Да?

— Не переживай так сильно насчет искушения. Просто доверяй себе и будешь поступать правильно.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Войдя в метро, Хейвен помчалась по платформе и едва успела вскочить в последний вагон поезда. Все сиденья были заняты усталыми пассажирами, возвращавшимися с работы домой. Хейвен встала около двери кабины машиниста и уставилась на исчезающий вдали туннель. Даже на заброшенных участках имелись признаки того, что он обитаем. Грязная банкетка. Чемодан. Детская коляска. По обе стороны от рельсов жили люди. Они бродили в темноте, словно кроты.

Хейвен чувствовала себя такой же слепой. Ее зрение выхватило из мрака единственную сцену из прошлого. Беатриче не являлась пленницей Адама. Она стала его невестой. Но осознание этого факта не принесло ей облегчения. Сколько раз Хейвен добровольно выбирала Адама? Знал ли об этом Йейн на протяжении всех своих реинкарнаций? Хейвен боялась ответов на свои вопросы, она понимала: их следует задать.

Когда поезд остановился на станции «Семьдесят вторая улица и Сентрал-парк-уэст»,[14] она выскочила на платформу. Поезда-экспрессы[15] с грохотом проносились мимо. Она села на скамью и дождалась момента, когда зал опустеет. Возможно, Чандре удалось отделаться от серых людей, которые преследовали Хейвен пару часов назад. Тем не менее они могут снова учуять ее след. Убедившись в том, что на станции никого нет, Хейвен опрометью бросилась вверх по ступенькам. Девушка проскочила между машинами, затормозившими на красный свет, и подбежала к забору Центрального парка. Замерла напротив дома, в котором находилась квартира Френсис Уитмен. Она не должна приводить серых людей к Йейну. Но она уже десяток раз безуспешно пыталась дозвониться до него, и желание услышать его голос достигло точки кипения.

Хейвен осматривала улицу — нет ли на ней подозрительных седанов. Внезапно из подъезда «Андорры» вышел молодой человек. Она мгновенно узнала походку Йейна. Юноша натянул на голову вязаную шапку с эмблемой «New York Yankees».[16] Уличное движение в центре оказалось плотным, да и кричать было бесполезно. Поэтому она последовала за Йейном по противоположной стороне улицы. А он тем временем повернул за угол. Дождавшись зеленого сигнала светофора, Хейвен пересекла дорогу, но Йейн уже исчез. Хейвен в отчаянии искала глазами его черное пальто. Наконец она обнаружила Йейна на Амстердам-авеню. Он открывал дверь дешевого и грязного бара с неоновой вывеской.

У Хейвен была возможность его окликнуть, однако она спряталась за деревом напротив заведения. С какой стати Йейн отправился туда? Через закопченные окна Хейвен разглядела маленький зал с бильярдным столом. Вдоль стены разместились три кабинки, напротив них — старинная дубовая стойка. Йейн поздоровался с какой-то девицей. Миа Михальски! Он поцеловал ее в щеку, и у Хейвен мерзко засосало под ложечкой.

Кроме того, она поняла, что Миа еще слишком юна для хождений по барам и весьма хороша собой. Отзывы о ней Алекс Харбридж вполне справедливы. Теперь Хейвен гадала, почему привлекательная девушка предпочла делать большую часть своей работы в Интернете? Стоило бы Миа взмахнуть ресницами или покачать головой, украшенной пышной гривой светлых волос, и к ней бы кинулись почти все мужчины Манхэттена.

Хейвен прислонилась спиной к стволу и ударилась затылком о кору. Она потеряла еще одну возможность поговорить с Йейном. Ей нельзя появляться в баре, иначе Йейн заподозрит самое худшее.

Наверное, она не такая, какой себя считает — ведь Хоры уже предупредили ее однажды. То же самое ей сказала Вирджиния Мур. Хейвен задумалась об эгоистичной, испорченной Беатриче. Она любила только дорогие подарки, согласилась выйти замуж за Адама Розиера. Неужели Беатриче жила где-то глубоко внутри нее? Не из-за этой ли девицы Хейвен была так ослеплена общением с Алекс Харбридж, что забыла о встрече с Фебой? Не из-за нее ли Хейвен, ничего не говоря Йейну, пыталась спасти состояние, которое ей на самом деле не принадлежало? Вдобавок она шпионила за ним! А он рисковал всем, что имел, ради нее.

«Доверяй себе и будешь поступать правильно», — раздался в ее голове голос Леи Фризелл. Подруга никогда не лгала. Она никогда не подбирала ласковые выражения для того, чтобы пощадить чьи-то чувства. Значит, пора действовать. И Хейвен решилась. Она вышла из-за дерева и зашагала по Амстердам-авеню.

В магазинчике она купила перекидной блокнот, решив написать Йейну записку — с извинениями и благодарностью. Но слова не вмещали всего, что было в ее сердце. Поэтому еще два часа Хейвен просидела в кафе, рисуя на страничках самые счастливые сцены из своей жизни. Маленький белый домик на Вашингтон-Мьюз, Эдемский водопад. Полуподвал театра «Аполло». Балкон их квартиры, выходивший на Пьяцца Навона. Извилистые улочки Рима. На последней страничке блокнота Хейвен написала: «Я люблю тебя».

Консьерж в подъезде дома «Андорра» взял блокнот и положил его в конверт, на котором написал: «Гостю Френсис Уитмен». А Хейвен поймала такси и попросила водителя отвезти ее к гостинице «Грамерси-Гарденз». Добравшись до отеля, она вбежала в вестибюль и направилась к лифту. «Надо быть осторожной», — подумала она. Внезапно ее окликнули.

— Прошу прощения! Мисс Мур!

За Хейвен устремилась женщина в шикарном черном костюме.

Она неохотно остановилась. Женщину она узнала. Это была администратор отеля, дежурившая в тот день, когда Хейвен здесь поселилась. Хоть бы ее не выгнали из номера! Но тут она вспомнила, что по счету платит Общество «Уроборос». При таком раскладе она бы, пожалуй, могла велеть администраторше раздеться догола, распевая «Усыпанный звездами флаг»,[17] и та с готовностью исполнила бы ее пожелание.

— Наконец-то я нашла вас!

Женщина запыхалась, однако пыталась сердечно улыбаться.

— Есть проблемы? — осведомилась Хейвен.

— О нет, мисс Мур! Я хотела сообщить вам, что несколько часов назад вам кое-что доставили. Надеюсь, вы не будете против, но я велела портье отнести вещи в ваш номер.

— Спасибо, никаких возражений, — ответила Хейвен.

«Что бы это ни было, презент от Адама сразу отправится в мусорную корзину», — добавила она про себя.

— Весьма необычная посылка, — произнесла администратор.

— Не волнуйтесь, все в порядке, — успокоила ее Хейвен.

Поднявшись наверх, она отперла дверь комнаты и остолбенела. У окна кто-то стоял.

— Йейн?

Загорелся свет, и она ахнула, увидев портновский манекен. Рядом выстроились рулоны зеленых тканей всевозможных оттенков. На столе оказалась роскошная швейная машинка. На столике у окна — подарочная корзина, доверху набитая маленькими кексами с розовой глазурью и шампанским. Возле нее лежал конверт.

Записка, вложенная в него, гласила:

Я скупила все зеленые ткани в магазине.

Позвони мне, как только все будет готово. Не торопись!

Целую,

Алекс.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Хейвен сидела перед швейной машинкой и пропускала между пальцами шелк, выползающий из-под иглы. Она даже не стала делать выкройку платья. Фасон был не тот, который выбрала Алекс, но Хейвен не сомневалась в своем вкусе. Она знала, что мастерит именно тот наряд, который нужен кинозвезде. Все мрачные мысли моментально улетучились. Она держала мобильник поблизости, но понимала: Йейн начал выполнять свой план. Наверное, пройдет целая неделя, прежде чем она получит от него весточку. Сейчас Хейвен могла только ждать очередного видения. И надеяться, что кто-нибудь спасет Бью. А вдруг Йейну удастся разыскать Падму Сингх? «Мне надо поработать, — решила Хейвен. — Чем дольше я буду сидеть одна в номере, тем меньше у меня шансов все испортить».

Она кроила, скрепляла детали булавками и шила всю ночь. Только около трех часов утра она сделала перерыв. Запив бокалом шампанского кекс, она бросила обертку от него на пол, где валялись обрезки ткани и неподходящие молнии. Четыре часа спустя она без сил легла на ковер и крепко уснула. В комнате царил хаос, но на манекене красовалось самое восхитительное из платьев, когда-либо созданных Хейвен.

Во сне к Хейвен явился Бью. Она находилась на кухне отца Бью и уплетала фруктовые колечки с молоком из большой миски. Бью водрузил на стол куклу в облегающем изумрудном одеянии.

— Это Барби-проститутка? — спросила Хейвен и случайно капнула молоком на свою рубашку.

— Обязательно гадости говорить? Она — Алекс Харбридж, — заявил Бью. — Я освободил ее от тирании плохого фасона.

— Алекс ни за что такое не наденет.

— А вот и нет, — горячо возразил Бью. — Кроме того, я смоделировал платье для девушки с пышными формами. Барби не совсем подходит, но другого манекена у меня не имелось.

— Послушай. Алекс Харбридж оно не понравится. Она явно психует из-за своего лишнего веса. Ты можешь считать ее роскошной, но большинство девушек понятия не имеют, как они на самом деле выглядят. Когда мы смотримся в зеркало, мы вечно собой недовольны.

— Вот почему каждой даме не помешал бы такой друг, как я. Он бы прочищал ей мозги.

Хейвен вздрогнула и проснулась от громкого крика. В окна лился дневной свет. На пороге стояла женщина с пылесосом. В первый момент Хейвен решила, что горничную испугал беспорядок. И тут она поняла, что раскинулась на полу посреди комнаты, похожей на место, где совершили жестокое преступление.

— Я не умерла! — воскликнула Хейвен, но горничная уже упала в обморок в коридоре.

* * *

Алекс Харбридж сняла темные очки и принялась покусывать конец одной дужки.

— Я думала, ты через несколько дней позвонишь. Ты сшила его за одну ночь? — недоверчиво спросила она. — Целиком?

— Могу доказать. У меня мозоли на пальцах, — ответила Хейвен.

— Но мы договорились о другом платье, — Алекс подошла к манекену и начала его медленно поворачивать. В ее взгляде было нескрываемое разочарование. — Не слишком ли оно откровенное, а?

— Тебе девятнадцать лет. В твоей фигуре нет ничего такого, что стоило бы скрывать. Я понимаю. И, кстати, эту модель придумал тот, кто мечтал сшить что-нибудь для тебя на протяжении шести последних лет.

— Ты мечтала одевать меня с восьмого класса?

— Нет, не я, — призналась Хейвен, аккуратно снимая с манекена переливчатую ткань. — Я позаимствовала фасон, придуманный моим другом. Он всегда считал, что тебе следует подчеркивать свои формы, а не прятать их. Почему бы тебе не попробовать?

— Ну… может быть, — с натянутой улыбкой отозвалась Алекс и, сделав глубокий вдох, добавила: — Ох, какого черта? Почему бы и нет?

Хейвен протянула ей платье. Алекс унесла его в ванную и заперлась изнутри. Спустя минут десять Хейвен набралась храбрости и постучала.

Дверь приоткрылась, и в щелочке блеснул глаз Алекс.

— Как ты делаешь? — прошептала та.

— Я? — пробормотала Хейвен.

Алекс распахнула дверь. Платье не скрывало ее фигуры и сидело на кинозвезде просто бесподобно. Ее плоть не была ни затянута молниями, ни сдавлена плотной материей. Алекс преобразилась. Она казалась богиней, мифическим созданием.

— Как тебе это удалось? Я потратила сотни тысяч долларов на врачей и тренеров, а ты добилась такого эффекта меньше, чем за сутки.

— Все дело в тебе, — покачала головой Хейвен.

— Нет! Я носила миллионы прикидов, но только в твоем я выгляжу замечательно!

— Рада, что тебе нравится, — улыбнулась Хейвен.

— Знаешь, мы с тобой отпразднуем то, что мне уже не надо сидеть на диете! Сегодня я обедаю с другом в центре, в «Амрите». Почему бы тебе к нам не присоединиться? Он потрясающий парень.

— Пожалуй, я бы вздремнула. Я ночью почти не спала.

— Шутишь? Выпей кофе! До церемонии вручения «Оскара» тебе нужно как можно чаще бывать на людях. Потом ты будешь очень занята и знаменита.

Даже девушка из городка Сноуп-сити, штат Теннесси, понимала, что в такое заведение, как «Амрита», нельзя просто зайти поесть. Столик надо было заказывать заранее. Но людей влекла в «Амриту» вовсе не еда, а возможность посидеть рядом с богатыми и знаменитыми и хотя бы на полчасика почувствовать себя одним из них. С взволнованным гомоном толпа расступилась, пропустив Алекс к метрдотелю. Хейвен прошла «в кильватере» у звезды, жалея о том, что рядом с ней нет Бью. Уж он бы порадовался подобному зрелищу.

— Здравствуйте, мисс Харбридж, — расплылся в улыбке метрдотель. — Сюда, пожалуйста. Вас ждут.

Вдоль стойки выстроились два десятка столов, покрытых простыми скатертями. На стенах висели черно-белые фотографии древних руин. Ресторан мог показаться самым обычным, если бы не его завсегдатаи. Каждый гость был узнаваем, хотя имена и фамилии Хейвен могла вспомнить не всегда. Однако она обратила внимание на то, как эти персоны отличаются от людей у входа. Никто из них не обернулся, не поднял головы, когда мимо проходила Алекс Харбридж. Им не нужно было притворяться. У Хейвен создалось впечатление, что она наткнулась на потайное гнездышко hoi oligoi.[18]

Она заметила молодого человека с копной пшеничных волос, который энергично махал Алекс рукой. Стройный, безупречно ухоженный, в рубашке, скроенной специально для того, чтобы демонстрировать накачанную грудь. Конечно, это был именно Кэлум Дэниел — звезда раскрученного подросткового сериала. У Хейвен сил хватило всего на пару серий. Кэлум исполнял роль миллиардера-ловеласа, который соблазнял всех девушек подряд. Говорили, что актерской игры ему для этого почти не требовалось.

Рядом с Кэлумом сидел русоволосый юноша. Не такой спортивный, как его приятель, но весьма привлекательный. Вряд ли ему исполнилось двадцать, но Хейвен сразу почувствовала, что он не разгильдяй, а парень серьезный и вдумчивый.

— Кэлум! — воскликнула Алекс. — Вот не знала, что ты здесь! Ты, как обычно, пригласил себя сам?

— Приветик, милашка! — произнес Дэниел. Когда они обнялись, он подмигнул Хейвен через плечо Алекс. — А кто это прелестное создание, которое ты привела нынче с собой?

— Хейвен Мур, это Кэлум Дэниел. А молчуна зовут Оуэн Белл.

— Здравствуйте, — сказала Хейвен.

— Боже мой! Посмотрите только на ее кудри! — всплеснул руками Кэлум. — Никогда не видел ничего подобного!

Вообще-то, Хейвен считала, что Кэлум Дэниел — гей. Однако, когда он запустил пальцы в ее черную гриву и принялся обшаривать взглядом ее фигуру, она решила, что актер скорее всего всеяден.

— Где ты нашла чудесную маленькую богиню, Алекс? — спросил Кэлум.

— Дай Хейвен сесть, — вмешался Оуэн. — Ты ее смущаешь.

— Действительно, Кэлум, — подхватила Алекс. — У нее пока нет иммунитета к твоим закидонам.

— Я тебя умоляю. С такой шевелюрой она наверняка привыкла, что на нее пялятся окружающие, — возразил Кэлум, выдвигая для девушки стул. — И как вы познакомились?

— Хейвен только что сшила мне платье для оскаровской церемонии. Такое потрясающее, что просто нет слов.

— Неужели? — удивился Кэлум. — А я полагал, что ты остановишь свой выбор на «Шанель». Позавчера я истратил три часа своего драгоценного времени, наблюдая, как ты меряешь наряды!

— Я передумала. Увидишь платье — поймешь, почему.

— Надеюсь, ты заработаешь уйму баллов, Хейвен, — сказал Кэлум. — И не продешеви. Не позволяй Алекс дурачить тебя только потому, что ты новенькая.

— На самом деле я плачу наличными, — заметила Алекс. — И в любом случае тебя это не касается.

— Наличными? — изумился Кэлум.

Лицо у него стало такое, будто Алекс собралась расплатиться навозом.

— Похоже, Хейвен не состоит в Обществе, — объяснил Оуэн.

— Как жаль… — Кэлум наморщил нос и расправил салфетку на коленях.

— Она не член «ОУ», но при этом одна из нас, — поспешила вставить Алекс. — Как бы иначе девочка ее возраста могла моделировать и шить такие потрясающие вещи?

Кэлум пожал плечами.

— Мало ли… Случались и более странные дела.

— Кроме того, она подруга Адама.

— Близкая? — заинтересовался Кэлум. — И в его жизни ты уже давно, верно?

— Это долгая история, — ответила Хейвен.

— Отлично. Обожаю длинные рассказы, — заявил Кэлум.

— Отстань от нее, — сердито посоветовал ему Оуэн.

— Ладно. Но если ты наша и дружишь с Адамом, почему же ты не член клуба?

— Так уж сложилось.

Хейвен надеялась, что Кэлум сменит тему разговора, но ей было приятно, что такая знаменитость уделяет ей внимание. Он явно не тратил время на первых попавшихся девушек.

— И не пытайся, — промурлыкала Алекс Кэлуму. — Я пыталась завербовать ее. Говорила, что с радостью познакомлю ее кое с кем из наших высокопоставленных коллег. А она пожелала встретиться исключительно с Миа Михальски.

Хейвен смущенно потупилась.

— С ней? — пренебрежительно произнес Кэлум.

— И я того же мнения, — заявила Алекс.

— Ну, будет тебе, Хейвен, — простонал Кэлум. — Ты обязана вступить в Общество! Все самые крутые ребята у нас, я могу это доказать. — Он подмигнул друзьям. — Не сыграть ли нам в «Найди змейку»?

— Я голодная, — жалобно протянула Алекс. — Может, сделаем заказ?

— Ох, дорогуша! Хорошо. Кстати, Хейвен, я хочу, чтобы ты обернулась и внимательно посмотрела на серьезного джентльмена, сидящего на два столика позади тебя. Удели внимание его запонкам.

Хейвен послушалась. Представительный мужчина подписывал счет. Девушка успела бросить взгляд на одну из его запонок, прежде чем та исчезла под краем рукава пиджака. Она представляла собой платиновую змейку, кусающую собственный хвост.

— Ну, что? — спросил Кэлум, и Хейвен заторможено кивнула. — Он управляет самым крупным банком в Нью-Йорке. И самое забавное то, что он сорок лет не держал в руках наличных. Расплачивается исключительно баллами Общества. А женщина, которая с ним, тоже из наших. Она фотограф, ее работы красуются на обложках глянцевых журналов. Мне из достоверных источников известно, что свою змейку она прячет там, куда не падают лучи солнца… Ой! — прервал он сам себя. — Еще один! Справа от тебя, у стены. Посмотри на зажим для галстука.

Хейвен украдкой глянула на указанного Кэлумом завсегдатая ресторана и отвела взгляд.

— Это же мэр! — прошептала она.

— Он самый, — проговорил Кэлум.

— Но почему они носят знак на виду? Ведь членство в Обществе засекречено.

— Верно. Просто никто не знает, что нужно искать змеек. Только мы. И ты. А мэру сейчас нужна небольшая реклама. Просочились слухи насчет того, что он за время последних выборов истратил львиную долю своих баллов. И у меня есть просьба к нему. Прямо под моей квартирой, на два этажа ниже, находится бар. Там порой ужасный шум, и я не могу выспаться как следует. А табачный дым наверняка вреден для моей нежной кожи. Может, мэр распорядится закрыть мерзкое заведение.

— Ты злишься только из-за того, что тамошний вышибала тебя на прошлой неделе выгнал, — усмехнулся Оуэн. — Пусть молодежь постарше веселится. Но тебе скоро стукнет двадцать один.

— Я устал. К тому же мне в том баре всегда подают свежее мясо. Владельцу я необходим — я же как-никак звезда. Короче, я добьюсь, чтобы вышибалу уволили. Но ты понимаешь, к чему я клоню, Хейвен?

— Извините. Я сейчас.

Звонил ее мобильник. Она порылась в сумке и выудила телефон, но Кэлум проворно выхватил его.

— Нет-нет-нет, — укоризненно сказал он, выключил мобильник и бросил его Хейвен. — За обедом нельзя, дорогуша. Итак, те члены Общества, которые тут находятся, могут сделать все, что только пожелает твое маленькое сердечко. А поскольку ты красотка, то можешь смело рассчитывать на халяву.

— Мне не требуется их помощь, — фыркнула Хейвен, раздраженная выходкой Кэлума. Номер на дисплее она не успела рассмотреть. Вдруг ей звонил Йейн? — Я полагаюсь на свои силы.

— Очень мило, — протянул Кэлум. — Но для Вечной ты безумно наивна. Никто не выживет в Нью-Йорке без поддержки со стороны. Ну, нашьешь ты ворох самых распрекрасных платьев на свете, но какой от них будет прок, если никто не замолвит за тебя словечко? Тебе даже кредит не дадут, чтобы открыть бутик. И никто не попросит, чтобы твои наряды взяли на реализацию в крупные магазины. А как насчет разворота в журнале «Vogue»? Одна ты никак с этим не справишься, детка. Обращайся к добрым друзьям либо привыкай к безвестности. Все просто.

— Кэлум, — попытался урезонить его Оуэн. — Остановись. Мы оба знаем, что есть немало людей, которым удалось добиться успеха, не прибегая к Обществу.

— Наверное, — не стал спорить Кэлум. — Но если им повезет и они снова вернутся в наш мир, в следующий раз они непременно к нам присоединятся. Кто может совершить такую глупость и отказаться от уникального приглашения?

— Я, — упрямо ответила Хейвен. — Я слышала об «ОУ» много нелестного.

— Например? — оживился Оуэн.

— Некоторые не слишком удачливые члены «ОУ» вынуждены пойти на крайние меры ради того, чтобы разобраться со своими счетами.

— Боже, — вздохнула Алекс. — Ты наслушалась всяких сплетен? Но тогда балом правила Падма Сингх. Она была ужасным президентом.

— Да уж, — согласился Кэлум. — Но надо признать…

— Что? — перебила его Алекс.

— Прежняя пора казалась мне гораздо интереснее. Мы вроде как попали в «золотые двадцатые» в годы Веймарской республики. Ты понимал, что скоро случится нечто ужасное, но было весело ждать момента, когда корабль потонет.

— У тебя плохая память, — буркнула Алекс. — Ты цепляешься исключительно за те дни, когда ты был любимчиком Адама.

Впервые у Кэлума не нашлось готового ответа. Но только Хейвен увидела его замешательство. Как ему удалось попасть в немилость к Адаму?

— А вы знали Падму? — спросила Хейвен у Оуэна.

— Нет, не имел такого удовольствия. Я вступил в Общество в прошлом году, — ответил тот.

— Оуэн — часть нового порядка, — объяснил Кэлум, овладев собой. — Он расчищает наши маленькие авгиевы конюшни.

— Делаю, что могу, — смутился Оуэн.

— И ты отлично выполняешь свою работу, — добавил Кэлум и провел кончиком языка по губам.

— Забудь от этом, Кэлум, — вмешалась Алекс и закатила глаза. — Давайте поговорим о чем-нибудь другом. Я тебя сто лет не видела. Наверняка у тебя есть какой-нибудь юный жеребчик?

— Ты испорченная маленькая шлюшка, и ум у тебя извращенный, — поджав губы, отозвался актер. — К твоему сведению, я оттачивал свое искусство. Мне светит шикарная роль.

— И ты молчал? — взмахнув ресницами, воскликнула Алекс.

— А зачем? Чтобы ты протрепалась журналу «Us»? Нет, спасибо, мисс Харбридж. Всему свое время. А сейчас… — Он схватил Хейвен за руку и наклонился ближе. — Расскажи мне все, что только можно узнать о сказочной Хейвен Мур.

Спустя три часа они наконец покинули ресторан, предварительно вручив красавчику-официанту щедрые чаевые. Хейвен была почти в восторге, хотя и не хотела себе в этом признаваться. Слушая перепалку Алекс и Кэлума, похожую на привычную пикировку брата с сестрой, она отвлеклась от своих проблем. Но более сильное впечатление на нее произвел Оуэн Белл. Он произнес не более пары десятков фраз, но зря языком не болтал. Теперь Хейвен понимала, что Йейн был прав. Не каждый в Обществе «Уроборос» начинал жизнь, как законченный негодяй. На Алекс она особых надежд не возлагала — так же, как и на Кэлума, но молилась о том, чтобы можно было спасти душу Оуэна.

— Вот она! — прокричал какой-то мужчина, когда компания спускалась по ступеням.

Хейвен заморгала, ослепленная вспышками фотокамер.

— Алекс! — взревел небритый тип с пивным животиком. — Улыбнись мне, красотка!

— Ты потрясающе выглядишь, Алекс, — гаркнул еще один. — Сбросила пару фунтов, что ли?

— Кто-то приманил сюда папарацци, — пробормотала Алекс. Она послала в объектив воздушный поцелуй, но голос ее прозвучал раздраженно. — Не ты ли? — осведомилась Алекс у Кэлума.

— Ой, я тебя умоляю, — отмахнулся тот. — Я давно этим не занимаюсь.

Алекс и ее компания с трудом протолкались к выходу на улицу. Кэлум стал ловить такси. Неожиданно ближайший папарацци схватил Хейвен за локоть.

— Эй! Ты кто такая? — сдвинув брови, спросил он. — Не узнаешь? — обратился он к своему коллеге.

— Да, мордашка знакомая, — уклончиво отозвался тот.

— Как тебя зовут, милашка? Ты звезда или как?

— Отпусти ее! — раздался чей-то гневный голос, и Хейвен увидела прорывающегося к папарацци Оуэна.

Юноша был на голову выше и на двадцать лет моложе обрюзгшего мужика с фотоаппаратом.

— Ладно, приятель, — пробормотал тот, отпустил Хейвен и попятился. — Я что? Я ничего.

— Ты сфоткал девчонку? — услышала Хейвен чей-то вопрос.

— Ага. И, клянусь, я помню эту черную гриву.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Стены, ковер и потолок в коридоре, ведущем к номеру Хейвен в гостинице «Грамерси-Гарденз», были мрачного бордового цвета. Здесь постоянно горел тусклый свет. Пятьдесят пять шагов до двери своей комнаты Хейвен проходила, будто бы странствуя по венам гигантского зверя. Никто из постояльцев не стремился тут задерживаться. Однако она остановилась на полпути, вспомнив о телефонном звонке. Ругая себя за забывчивость, девушка принялась лихорадочно рыться в сумочке. На дне она нащупала перстень, а уж потом — мобильник. Она включила телефон, и на дисплее сразу замигал сигнал голосового сообщения.

— Хейвен, это я.

Бью. Она затаила дыхание и опустилась на колени. Ей казалось, что кроваво-красные стены коридора пульсируют.

— Надеюсь, мое сообщение тебя не испугает. Я в безопасности. Будь храброй, и мы скоро увидимся. О'кей? Я люблю тебя.

Хейвен мгновенно набрала номер, с которого было послано сообщение. Раздались гудки. В конце концов трубку сняли.

— Да? — прозвучал грубый мужской голос.

Она кашлянула и сказала:

— Позовите, пожалуйста, Бью Декера.

— Знать такого не знаю. Вы на ту станцию звоните?

— Простите, я вас не понимаю.

— Это автозаправочная станция. Таксофон.

— А какой адрес?

— Угол Восьмой авеню и Сентрал-парк-Норт, — буркнул мужчина. — Мне, леди, работать надо. Нету тут никакого Бью. И больше не звоните.

Он повесил трубку.

— Черт! — вскрикнула Хейвен, в отчаянии уставившись на дисплей.

Она сумела набрать номер Йейна трясущимися пальцами. Ответом ей была тишина. Почему он так упорно пытался выполнять собственный план? Почему его нет рядом с ней?

— Черт… — всхлипнула Хейвен.

Остался только один человек, с которым она может поговорить.

— Общество «Уроборос».

— Соедините меня с Адамом Розиером.

— Конечно, мисс Мур. Минутку, пожалуйста.

— Хейвен?

От звука этого спокойного и заботливого голоса у Хейвен слезы набежали на глаза.

— Адам? Кое-что случилось. Бью звонил! А я все пропустила!

Пять минут спустя Адам обнаружил Хейвен сидящей на полу коридора в полном ступоре. Она перебирала воспоминания и не могла припомнить ни одного случая, чтобы Бью Декер ее подвел. Он всегда знал, когда ее нужно поддержать. Как-то раз двое девятиклассников решили услужить врагам Хейвен и украли ее одежду, когда она принимала душ после занятий в спортзале. Бью пришел в раздевалку и принес лабораторный халат, похищенный им из кабинета химии. Он подпоясал мешковатую одежду своим ремнем, и получилось шикарное белое платье. А однажды Брэдли Саттон прижал Хейвен к стене в пустом классе и попытался поцеловать. Бью поставил Брэдли фингалы под оба глаза и пообещал отделать его еще сильнее, если он будет приставать к Хейвен. Таких эпизодов хватило бы на пару десятков кинофильмов. Но именно тогда, когда Бью обратился за помощью к Хейвен, она пропустила звонок. Она просто-напросто развлекалась в ресторане «Амрита» с глупыми кинозвездами.

После Адама в гостиницу прибыли Гордон Уильямс и его подчиненные. Хейвен до сих пор пребывала в шоковом состоянии. К счастью, всю инициативу взял на себя Розиер. А она постоянно прокручивала голосовое сообщение Бью, пытаясь разгадать его смысл. В конце концов она закрыла глаза и поддалась навалившейся слабости. Когда полицейские убрались восвояси, она уже дремала на диване. Адам пожелал ей спокойной ночи и обещал позвонить, как только он узнает какие-нибудь новости. Полусонная Хейвен едва не попросила его остаться.

Во сне она вернулась в Сноуп-сити. Она узнала свою одежду и тарелки, стоявшие перед ней. При воспоминаниях об этом дне у нее до сих пор мурашки бежали по коже — так ей было совестно.

Бью две недели не посещал школу, и Хейвен молчала по семь часов каждый день. С ней вообще никто не разговаривал. Она опасалась, что если Бью в скором времени не вернется, она потеряет и голос, и дар речи. Но жаловаться не стоило. Надо запастись терпением. Нельзя сейчас тревожить Бью. Хейвен понимала, что это такое — потерять одного из родителей, но ее отец стал жертвой несчастного случая, он умер внезапно. Он не страдал так, как мать Бью.

Хейвен услышала, как на стол позади нее со стуком опустились подносы. Трое парней уселись завтракать и принялись сплетничать. Хейвен думала, что трещат только девочки. Они игнорировали ее. «А может, — подумала Хейвен, — меня действительно нет».

— Я утром Декера не видел. Похоже, он пропустит тренировку, — проворчал Дьюи Джонс.

— Тогда тренер выберет нового куотербэка, — вставил Джастин Снед.

— Вот папаша Декера расстроится. Это его почти убьет.

— Ну, мамашу свою Бью Декер сам и прикончил, — хмыкнул Брэдли Саттон. — Она когда захворала-то? Когда прознала, что он педик. Мой дядя говорит, что сердце у нее разбилось, оттого и померла.

Хейвен охватил чудовищный гнев. Ей хотелось вскочить и перевернуть стол, за которым сидели эти парни. Она могла вцепиться зубами Брэдли в глотку и пинать ногами Дьюи Джонса. Ей следовало защитить Бью. Но она взяла свой поднос и убралась из столовой. Злые слезы застилали ее глаза. О своем решении она сожалела всю жизнь.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

— Ой, вы Хейвен! — взвизгнула девушка, с которой Хейвен снимала мерки.

Это была восходящая кинозвездочка. Город пестрел постерами с ее изображением, но ее имя Хейвен запамятовала. Девица постучала в дверь номера ни свет ни заря. Она явилась с смс от Алекс Харбридж в памяти мобильника и чековой книжкой. Хейвен встала с кровати, натянула халат и вооружилась портновским сантиметром. События вчерашнего дня мучили ее. Странный звонок Бью, доброта Адама. Хейвен сопоставляла детали в поисках хоть какой-нибудь истины или факта, на который можно положиться, однако у нее ничего не получалось.

Еще в детстве она обнаружила, что максимально сосредотачивается, держа в пальцах швейную иглу. Поэтому она обрадовалась появлению новой клиентки. Она надеялась, что привычное занятие успокоит ее. Но клиентка щебетала без умолку о том, как удлиняла волосы, как много она вынуждена работать, и обо всех знаменитых актерах, с которыми она мечтала переспать.

— В каком смысле — «я»?

Девица наклонилась и сунула мобильник под нос Хейвен.

— Видишь?

На дисплее красовались две фотографии, размещенные на «желтых» сайтах. На первом снимке оказались запечатлены Хейвен, Алекс и Кэлум, покидающие ресторан. А вот второму было почти два года. Это единственная фотография, на которой Хейвен и Йейн были вместе засняты в Риме, на мосту Сант-Анджело. Тогда Йейн умолял ее остаться с ним в Италии. Если бы только тогда она могла дать ему то, чего он хотел… Хейвен прогнала горькую мысль, чтобы не разбилось сердце.

«НАСЛЕДНИЦА МОРРОУ ЗАМЕЧЕНА В НЬЮ-ЙОРКЕ»,

— гласил заголовок.

— Да, это я, — пробормотала Хейвен.

Зачем отрицать очевидное?

— Значит, ты — девушка, которая унаследовала деньги Морроу? — воскликнула старлетка и слегка покачнулась. — Ты наверняка купаешься в роскоши! Зачем тебе шить платья?

— Мне просто нравится, — немного покривила душой Хейвен. — Я художник, а не портниха.

— Но ты бы могла придумывать фасоны…

— Погоди, — проговорила Хейвен негромко и прижала палец к губам.

Когда девица умолкла, стало слышно, что кто-то стучится в дверь. Хейвен на цыпочках прошла по ковру и посмотрела в дверной глазок. В коридоре стоял молодой человек в новеньком белом костюме и старомодных очках.

— Да? — не открывая дверь, произнесла Хейвен.

— Здравствуйте, мисс Мур. Я из Общества «Уроборос». Адам интересуется, нет ли у вас немного свободного времени. У него для вас важные новости.

Хейвен торопливо надела кроссовки.

— Ты куда? — заверещала старлетка. — А как же мой наряд?

— Я записала все твои мерки, — пояснила Хейвен. — Приходи завтра.

— Так быстро?

— Да.

— Эй! — прокричала девушка вслед Хейвен, мчавшейся по коридору. — Ты даже не оденешься?

Пешеходы, кутающиеся в теплые пальто и шубы, оборачивались на Хейвен, которая бежала по асфальту в махровом халате с логотипом отеля «Грамерси-Гарденз». А она не обращала внимания ни на людей, ни на пронизывающий ветер.

Было без четверти девять. Приемные часы в Обществе «Уроборос» закончились. Матери и отцы топтались на противоположной стороне улицы, а их девятилетние дети пытались перелезть через ворота ограды Грамерси-Парка. Хейвен взлетела по ступеням крыльца, и перед ней распахнулись двери.

— Сюда, мисс Мур, — произнесла женщина в стандартном облачении сотрудницы «ОУ».

Она провела Хейвен вверх по лестнице и впустила в аскетичный кабинет размером с гардеробную. Адам развалился в кресле, положив ноги на стол.

На миг Хейвен чуть было не забыла о цели своего визита.

— Ты тут работаешь? — спросила она, подумав, что картонная коробка — и та выглядела бы более стильно.

— У меня не один кабинет, — улыбнулся Адам. — Хейвен, ты шьешь потрясающие вещи, но слишком часто разгуливаешь по городу в халате. Правда, я бы предпочел тот из спа-салона.

— Что ты узнал о Бью? — выпалила она.

Она не собиралась флиртовать с Адамом.

— Хорошо, — кивнул он и спустил ноги со стола. — Сегодня утром мне позвонил шеф полиции Уильямс. Он заявил, что в розыске наступил прорыв. Они показали фото Бью людям, работающим неподалеку от автозаправочной станции, с которой звонил твой друг. Вчера вечером полицейским встретился уличный торговец, продающий зонты на углу бульвара Фредерика Дугласа и Сто двенадцатой улицы. Несколько дней назад он видел молодого человека, по описанию похожего на Бью. Этот парень вылез из такси с чемоданом и вошел в одно из зданий на Сто двенадцатой улице.

— Полиция его нашла? — выдохнула Хейвен.

Адам поднял руку, тем самым попросив ее не делать поспешных выводов.

— Нет. Но сейчас, когда мы с тобой разговариваем, полиция прочесывает весь квартал. Не волнуйся, я обязательно введу тебя в курс дела. Но есть кое-что еще.

— Что?

Он нахмурился.

— Еще двое офицеров побеседовали с владелицей небольшого магазина в том же районе. Вчера во второй половине дня Бью якобы проходил мимо ее лавки. Его сопровождали мужчина и женщина, но спутников Бью она толком не разглядела.

— Но Бью в порядке?

— Не совсем, — произнес Адам. — Хозяйка магазина утверждала, что он был сильно избит.

— Боже мой! — ахнула Хейвен.

— Лицо в синяках. Вдобавок он прихрамывал.

— Что они с ним сделали?!

Хейвен сразу вспомнила историю, которую ей поведала Феба в качестве предупреждения. До сих пор девушка предпочитала не вспоминать о женщине, состоявшей в Обществе «Уроборос», которую замучил и убил ее любовник из прежней жизни. Шагни Хейвен в этот мрак — и она никогда не выберется наружу. Но теперь она задумалась о том, что приключение Бью тоже могло иметь трагический финал.

— Хейвен, — произнес Адам. — Не давай волю воображению. Постарайся сосредоточиться только на фактах. Бью жив. У него нет серьезных ранений. Скоро он вернется домой.

— Ты уверен? — всхлипнула она.

— Гордон Уильямс дал мне слово.

У нее едва не подкосились ноги от облегчения. Неужели нужда в жутких видениях отпадет, и она перестанет страдать бессонными ночами, беспокоясь за своих любимых?

— Надеюсь, что шеф Уильямс прав, — прошептала Хейвен, вытирая слезы. — Спасибо тебе, Адам. Я тебе безумно благодарна.

— Мне было приятно помогать тебе, — сказал он. — Полагаю, как только Бью найдется, ты покинешь Нью-Йорк. Могу ли я попросить тебя об одолжении?

— Конечно! — вырвалось у Хейвен.

— Ты пообедаешь со мной?

Хейвен с трудом удержалась, чтобы не поморщиться. Она угодила в ловушку! Ясно, почему Адам пригласил ее в «ОУ», а не позвонил в гостиничный номер или на мобильный.

— Я бы с радостью, но боюсь, буду крайне занята, — ответ прозвучал чересчур поспешно и неискренне. — Алекс Харбридж дала мой телефон одной из своих знаменитых подружек. Девушке срочно необходимо платье, а я и так опаздываю.

— Понимаю, — кивнул он.

— Мне вправду жаль, — произнесла Хейвен, на сей раз не покривив душой. Адам попросил взамен не слишком многого. — Пожалуй, мне пора.

— Постой, — приказным тоном отчеканил он.

У Хейвен часто забилось сердце.

— Да?

— Я не могу отпустить тебя в таком виде. Ты в банном халате. Позволь подыскать тебе подобающую одежду. — Адам приоткрыл дверь и крикнул: — Мэдисон, принесите, пожалуйста, пальто для Хейвен.

Не прошло и минуты, как по лестнице взбежала красивая молодая женщина с шубой в руках.

— Хейвен не носит мехов, — сообщил сотруднице Адам. — Поищите что-нибудь другое.

— Думаю, мех искусственный, — ответила Мэдисон.

— Не важно, натуральный или искусственный. Я не могу принять подобный подарок, — покачала головой Хейвен.

— Я хочу просто одолжить тебе одежду, которая принадлежит одной из моих служащих.

Адам подал Хейвен шубу. Когда она сунула руки в рукава, то сразу согрелась.

— Я велю администратору гостиницы прислать ее обратно, — добавил Адам.

Хейвен застегнула пуговицы. Розиер положил руки ей на плечи и устремил на нее пристальный взгляд.

— Ты придешь попрощаться?

— Конечно, — пообещала Хейвен, не зная, сдержит ли слово.

На улице светило вовсю солнце и ветер стих. Бью жив! Впервые за несколько дней Хейвен избавилась от панического страха. Она будто скиталась по мрачному, странному лабиринту — бросалась к неверным коридорам, упиралась в тупики, на каждом углу сталкивалась с чудовищами. Но наконец-то нашла правильный путь. В самой середине лабиринта ее ждал Бью, и она почти добралась до цели. Она представляла себе, как обнимет друга, как он оторвет ее от земли и закружит. И Хейвен заставит его поклясться, что ноги его больше не будет в Нью-Йорке. А потом оба отправятся домой.

Но что будет в Риме? Из-за судебного иска Вирджинии Морроу в квартире на Пьяцца-Навона поселиться не удастся. Бутик Хейвен на Виа дель Кондотти тоже закрыт. Золотой город превратится в воспоминание. Они с Йейном станут искать новое убежище.

Но о грустном можно подумать и завтра. Обогнув парк, Хейвен заметила такси, стоявшее напротив входа в гостиницу «Грамерси-Гарденз». За рулем сидела Чандра. Она собиралась отвезти Хейвен на очередную встречу с Хорами, но сейчас девушка имела возможность отказаться. Ей не требуется помощь Фебы. Пусть Хоры сами выполнят свой замысел и пленят Мага. Именно Адам выручил Хейвен, она не намерена отплатить предательством за его доброту и участие.

Приблизившись к машине, Хейвен знаком попросила Чандру опустить стекло.

— Как ты заполучила эту шубку? — осведомилась Чандра. — Похоже, она стоит целое состояние.

— Мне ее одолжили.

— Готова ехать? — спросила Чандра.

— Пожалуйста, поблагодари Фебу, но я больше не буду навещать Хор, — ответила Хейвен. — Я практически нашла своего друга.

Чандра рассмеялась.

— Ты шутишь.

— Нет. Мне бы хотелось сказать Фебе спасибо лично, но я должна работать. Мне нужны деньги.

— Ты спятила? — рассердилась Чандра.

— Вряд ли, — буркнула Хейвен.

— А вдруг ты ошибаешься? Что, если твоего друга покалечат или убьют?

Последнее слово Чандры прозвучало для Хейвен, как пощечина.

— Нет, — упрямо произнесла девушка, оскорбленная тоном Чандры.

— Ты заключила с нами сделку, Хейвен!

— Прости. Сделка расторгнута, — произнесла Хейвен и быстро зашагала к отелю.

Такси с визгом выехало на середину проезжей части.

Оказавшись в номере, Хейвен заставила себя не хвататься за мобильник. Она решила никому не звонить до тех пор, пока не получит достоверные новости. Она принялась за платье для подружки Алекс. Раскроив один из отрезов, лежавших у стены, Хейвен села за машинку. Она строчила, то и дело поглядывая на телефон. Минута утекала за минутой, и в какой-то момент Хейвен поняла, что следует повременить с надеждами. Что-то было не так. Почему полиция тянула время?

Три часа спустя она закончила последний стежок на потрясающей зеленоватой копии бледно-голубого платья, которое стало бестселлером ее авторской коллекции в Риме. Когда Хейвен бережно повесила наряд на плечики, дисплей мобильника вспыхнул. Пришло сообщение. Хейвен уронила платье на пол и прочитала смс.

«Добро пожаловать в Общество „Уроборос“, Хейвен Мур. На ваше имя открыт счет. Получены поступления от имени Люси Фредерикс».

— Что? — пробормотала Хейвен, но в итоге вспомнила имя юной актрисы.

Она же попросила ее заплатить наличными! Надо поскорей закрыть счет, а посоветоваться она могла только с единственным человеком.

Хейвен набрала номер Френсис Уитмен. «Если я не могу дозвониться Йейну, попрошу Френсис кое-что передать ему при встрече», — решила она.

— Хейвен? Как твои дела? — прозвучал голос Френсис.

— Отлично. Бью скоро разыщут, — ответила она, жалея, что не может говорить более уверенно.

— Прекрасная новость! — воскликнула Френсис. — И где же он был?

— Об этом позже. Я надеялась, что мне удастся хоть бы минутку поговорить с Йейном.

— Он куда-то запропастился, — ответила Френсис. — Я думала, он с тобой.

— Правда? — спросила Хейвен, стараясь не выдать тревоги. — То есть он у тебя не ночует?

— Последние несколько ночей — нет.

Хейвен поняла, что Френсис тоже разволновалась.

— Разве он не боится, что его заметят? — воскликнула Френсис. — Ведь Йейн считается мертвым!

Внезапно в телефоне раздались гудки.

— Френсис, не клади трубку, — попросила она. — Мне звонят по другой линии. — Она нажала клавишу мобильника. — Алло?

— Хейвен Мур? — послышался мужской голос со знакомым бруклинским акцентом.

— Да?

— Это Гордон Уильямс из департамента полиции Нью-Йорка. Меня попросили позвонить вам лично. Я знаю, вам сообщили, что мы сегодня вели поиски, руководствуясь обнадеживающей наводкой. Однако мы не обнаружили в городе вашего друга, Бью Декера.

— Что? Но ведь вы обещали! — крикнула Хейвен.

— Приношу вам мои извинения, мисс Мур. Мне не следовало бросаться словами.

— И вы просто сдаетесь? Вы не имеете права прекращать розыск! Та женщина, хозяйка магазина, заявила, что он избит!

— Позвольте заверить вас в том, что мы продолжим расследование. Я отдал необходимые распоряжения, — шеф Уильямс говорил решительно, как человек, которому поручили сделать снайперский выстрел. — Но если вы вспомните что-нибудь еще, прошу вас, немедленно обратитесь ко мне. Мы рады любым подсказкам.

— Ладно, — пробормотала Хейвен.

— Не теряйте надежду, — подытожил шеф Уильямс.

— Постараюсь, — отозвалась она и прервала связь, забыв, что на первой линии ее ждет Френсис.

Паника вновь охватила ее. Она забрела в очередной тупик. Стены лабиринта вокруг нее смыкались. Ей нужно действовать, но как?

Зазвонил гостиничный телефон. Хейвен бросилась к нему, как к спасательному кругу.

— Вам посылка, мисс Мур, — пропела администратор. — Можно принести ее вам?

— Да, — ответила она, чувствуя, как ее захлестывают волны отчаяния.

Портье, постучавшего в дверь ее номера, скрывал громадный букет белых пионов. Он оказался великолепен — ни одного увядшего лепестка.

— Куда положить букет?

— На комод, наверное, — ответила Хейвен.

Она так расстроилась, что даже не додумалась отказаться от цветов. Когда портье проходил мимо, она выхватила из букета карточку.

«Я слышал новости. Это просто маленькая заминка. Мы не сдадимся.

Адам»

Жуткие подозрения начали роиться в сознании Хейвен. Не Адам ли застопорил поиски Бью? Может, все являлось фальшивкой с самого начала? Значит, она доверилась не тому человеку? Но в ее душе сверкнула искорка надежды. Ведь у Бью еще оставались шансы на спасение. Все-таки в дело вмешался глава Общества «Уроборос».

Портье покинул комнату, не закрыв за собой дверь, и Хейвен услышала, как кто-то напевает песенку из диснеевского мультика. Она выглянула наружу. Девочка лет семи-восьми вприпрыжку бежала по коридору. Она широко улыбалась и держала в руке небольшой букет нарциссов. Остановившись перед Хейвен, сунула ей цветы.

— Ты Хейвен?

— Да.

— Значит, они для тебя.

— Для меня? — недоверчиво переспросила Хейвен. — Ты их сама нарвала?

— Нет, они от парня. Он велел передать тебе… — Девочка зажмурилась. — Он сказал, что цветочки напоминают ему про Рим. И он скучает по тебе. Он почти все закончил и скоро к тебе придет.

Йейн.

— Где ты с ним разговаривала?

— В парке, — ответила девочка, развернулась и вприпрыжку побежала дальше.

— Джорджия! — раздался женский голос из-за угла.

Джорджия помахала Хейвен и скрылась из виду.

Хейвен нашла в ванной комнате стакан и поставила в него нарциссы. Цветы на длинных стеблях понурили тяжелые головки. Они напомнили Хейвен о той единственной весне, которую они с Йейном провели в Риме. В апреле все вазы в квартире были заняты нарциссами. Цветы были повсюду — в кувшинах, стаканчиках для карандашей и в пустых консервных банках. Каждый букет походил на солнечный зайчик.

Хейвен помолилась о том, чтобы у Йейна все получилось. Что с ней? Ей так хотелось, чтобы ее героем стал Йейн, но… если он потерпит неудачу, Хейвен была готова прибегнуть к помощи Адама.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

— Мы привезли его во Флоренцию! Выполни обещание! — выкрикнула девочка.

Она явилась к Беатриче, как и прежде, прикинувшись дочерью служанки. Поначалу Беатриче была потрясена гневным тоном малышки. Но со времени их первой встречи Беатриче повидала такое, что теперь уже ничему не удивлялась.

— Жизнь утратила для меня всякий смысл, когда я согласилась помочь вам, — ответила она. — Дом стал для меня тюрьмой. А сейчас я обрела свободу.

— И тебе все равно, что случится с людьми?

— Почему я должна жертвовать своей свободой ради них, когда они ни разу пальцем не шевельнули? Я не видела ни одного доказательства тому, о чем ты рассказываешь. Мой жених делает все, о чем бы я его ни попросила. Даже если он именно таков, каким ты его расписываешь, я позабочусь о том, чтобы твои пророчества не сбылись.

Девочка одарила ее взглядом, полным нескрываемого отвращения.

— Ты продала свою душу, Беатриче Веттори. Теперь тебе остается винить только себя.

* * *

— Алло? — пробормотала Хейвен, нажав клавишу ответа.

— Я тут с Кэлумом, — прощебетала Алекс Харбридж. — Мы в вестибюле. У тебя ровно десять минут, чтобы причесаться и спуститься к нам.

— Не говори ей, чтобы она причесывалась! — простонал Кэлум. — Она потратит на это сутки!

— Я только что проснулась, — сказала Хейвен. — У меня миллион дел.

— И каких же? — изумилась Алекс. — Мне точно известно, что заказов на платья у тебя сегодня нет. Утром мне звонила Люси Фредерикс и рассыпалась в восторгах по поводу наряда, который ты ей сшила. Надеюсь, что платье не лучше моего. Давай истратим несколько из заработанных тобой баллов.

Хейвен нахмурилась. На ее счету в Обществе «Уроборос», который Люси Фредерикс открыла без ее ведома, имелось двадцать баллов.

— Я не состою в Обществе, Алекс, — произнесла она. — И никогда в него не вступлю.

— Ну и ладно, — отозвалась та. — Но твои баллы не должны пропасть попусту. Должна же ты как-то отблагодарить меня за то, что я сделала тебя звездным модельером.

— Правда, не могу.

— Можешь, Хейвен, — капризно проговорила Алекс. — Люси мне заявила, что, когда она утром забирала у тебя платье, ты была одета точно так же, как вчера. По ее словам, ты скоро превратишься в бомжиху. Пришлось уверять ее в том, что ты регулярно моешься.

Хейвен обвела взглядом комнату, из которой не выходила два дня. Люси права. Она ведь и душ не принимала. Боялась отлучиться хоть на секунду и пропустить звонок. Но Бью по-прежнему не нашли. Адам и Йейн затаились. Хейвен начала размышлять о том, не совершила ли она ошибку, порвав с Хорами.

— У тебя восемь минут, — предупредила ее Алекс. — Поверь мне: тебе совсем не хочется увидеть, какие сцены я мастерица закатывать.

— Хорошо, — вздохнула Хейвен. — Но мне надо двадцать минут.

Алекс и Кэлума она обнаружила в гостиничном вестибюле. Они расположились вдвоем в большом кресле. Они представляли собой безупречно красивую пару, и в первый миг даже не верилось, что это — живые люди. Идеальные, фарфоровые лица. Волосы, сверкающие золотом. Алекс была в темно-лиловом пальто, и цвет чудесно сочетался с сиреневым шарфом, выглядывающим из-за воротника куртки Кэлума. Словно они сошли со страниц книги Фицджеральда или с обложки журнала винтажной моды. «Интересно, это совпадение, — подумала Хейвен, — или они нарочно так нарядились?»

— Ох, малышка, видок у тебя действительно неважный, — возвестил Кэлум. — Может, тебе стоило причесаться?

— В кои-то веки не стану спорить с Кэлумом, — улыбнулась Алекс. — Что, если мы оторвемся от нашего кавалера, чтобы немножко себя побаловать? Я знаю один спа-салончик на Мортон-стрит…

— Нет! — воскликнула Хейвен.

— Да, она просто минуты без меня прожить не может. — Кэлум порывисто поднялся и, обвив рукой плечи Хейвен, нагло ухмыльнулся. — Меня не только джентльмены, меня и дамы обожают.

— Тогда, может быть, мы культурно развлечемся? — предложила Алекс.

— Звучит блестяще, — произнес Кэлум с великолепным британским аристократическим акцентом. — Именно такой досуг необходим этой юной леди.

И, взяв Хейвен под руки с двух сторон, они фактически вытащили ее из вестибюля на улицу, где их ждал черный «универсал».

— К художественному музею «Метрополитен», — распорядилась Алекс.

— Сегодня понедельник, — заметила Хейвен. — Разве он не закрыт?

Кэлум и Алекс дружно расхохотались.

— Только не для нас! — сообщил Кэлум.

За парадными дверями музея их встретила женщина. В белой блузке и непритязательном сером костюме — явно мелкая сошка из Общества «Уроборос». «Они и в почтенный „Метрополитен“ пробрались!» — ужаснулась Хейвен.

— Все устроено, как обычно, мисс Харбридж, — сказала служительница. — Вы помните дорогу?

— Конечно!

Алекс прошмыгнула мимо женщины, даже не глянув на нее. Кэлум и Хейвен устремились за ней. Быстро одолев просторный нижний этаж, они спустились по лестнице. Наконец Алекс достигла своей цели. У входа в галерею находился стол, а на нем — три хрустальных фужера и бутылка шампанского. Алекс открыла пробку и наполнила бокалы.

— Спасибо, — пробормотала Хейвен, хотя было еще далеко до полудня, да и по возрасту им выпивать не полагалось.

— За Хейвен, — провозгласила тост Алекс. — Чтобы ее модели однажды демонстрировались здесь, в «Метрополитене». — Она залпом осушила бокал и снова наполнила его шампанским. — А теперь — вперед.

Хейвен вошла в галерею, и ее со всех сторон окружили бледные стройные манекены. Их бездушные глаза таращились из-за стеклянных колпаков. На каждом красовался наряд из далеких эпох. Тут были и платья испанских придворных, расшитые золотом из ацтекских храмов, и наряды девятнадцатого века с пышными турнюрами, которые наверняка мешали дамам садиться. Некоторые манекены словно позировали для воображаемых фотографов, а другие прятали лица за разрисованными вручную веерами. Хейвен поежилась. Идеальные музейные призраки не имели права изображать умерших женщин из плоти и крови.

— Где мы? — поинтересовалась она.

— В Институте костюма, — объяснила Алекс. — Я часто сюда заглядываю. Пытаюсь вообразить себя в других жизнях. — Она остановилась напротив манекена в алом платье, украшенном жемчугом и драгоценными камнями, и задумалась.

— Алекс плоховато помнит свои реинкарнации, — прошептал Кэлум. — А ее родители не записывали за ней в детстве. Считали дочку чокнутой. Насколько мне известно, они до сих пор такого же мнения. С мамочкой и папочкой Харбридж я имел несчастье познакомиться прошлым Рождеством. Только не проболтайся Алекс, но они — самые скучные люди на свете. Жутко психуют, если при них заговоришь про что-нибудь, кроме футбола или погоды. Но наша миленькая, добренькая Алекс их боготворит.

— Но Алекс в последних семи жизнях была актрисой, — возразила Хейвен.

— Это ей внушила Пифия, — фыркнул Кэлум. — Кстати, Алекс тебе призналась, что являлась самой Мэрилин Монро?

— Алекс умница. Разве Мэрилин Монро не была немного глуповата?

— Ни в коем случае. Она имела специфическое чувство юмора. И если бы критики не обращали столько внимания на ее грудь, то заметили бы, что она неплохо играла.

— А ты? — спросила Хейвен. — Ты многое помнишь?

— Теперь уже нет. Мне повезло: мать притащила меня в «ОУ» в раннем детстве. Тогда я болтал про три реинкарнации. Не исключено, что для меня Шекспир написал роль Гамлета. Пару столетий спустя я был хорошо известным актером-ребенком, но умер от какой-то изнурительной болезни. А в предпоследнем воплощении меня звали Уоллес Рид.[19]

— Как? — переспросила Хейвен.

Кэлум насупился.

— Уоллес Рид был звездой немого кино. Лучшим героем-любовником. Ну, в общем, матушка не сомневалась, что меня ждет блестящее будущее.

— Конечно, она очень гордится тобой, — сказала Хейвен. — Ты добился успеха.

— Все относительно, — пожал плечами Кэлум, и из его голоса исчезла обычная заносчивость. — Мы с матерью в данный момент не общаемся.

— Эй, вы! — окликнула их Алекс. — Хотите взглянуть на нечто потрясающее? Хочу показать вам новый экспонат.

Алекс застыла перед платьем свободного покроя, расшитым тысячами золотых бусинок. А всего их было десять тысяч семьсот двадцать пять штук, и каждая из них содержала двадцать четыре карата чистого золота. Хейвен знала это точно, поскольку наряд принадлежал ей в прежнем воплощении. Тогда она носила имя Констанс Уитмен. У нее слегка закружилась голова. Она присела на корточки и прочитала табличку у ног манекена. Надпись гласила:

ВЕЧЕРНЕЕ ПЛАТЬЕ, ШЕЛК С ВЫШИВКОЙ ЗОЛОТЫМИ БУСИНАМИ, ок. 1924

ДАР ДРУГА СЕМЬИ УИТМЕНОВ

— Ты в порядке? — осведомилась Алекс.

— Вроде бы, — ответила Хейвен.

— А теперь поднимись и посмотри на руку манекена.

Хейвен медленно выпрямилась, но едва не упала в обморок, заметив на гипсовом запястье браслет в виде золотой змейки с рубиновыми глазками. Она кусала собственный хвост.

— Ну, как? Думаете, вещицы принадлежали кому-то из наших? — спросила Алекс.

— Понятия не имею, — пробормотал Кэлум. — А когда создали Общество?

— В тысяча девятьсот двадцать третьем году, — автоматически ответила Хейвен.

Алекс и Кэлум резко обернулись и уставились на нее.

— Откуда ты знаешь? — требовательно произнес Кэлум. — Ты там не состоишь!

— Я жила в те годы, — объяснила она. — Я сшила это платье, и браслет тоже мой.

— Ничего себе! — воскликнула Алекс. — Не зря я привела тебя сюда. Может, я ясновидящая?

— Хватит хвастаться, пусть Хейвен расскажет! — перебил ее Кэлум. — Выкладывай, детка!

— Нет, погодите, — покачала головой Алекс. — Давайте-ка сперва остынем и пообедаем.

— Отличная идея! — пропел Кэлум, и все трое быстро взбежали по ступенькам на первый этаж.

— Эй! — окликнула Хейвен своих спутников, когда те направились в Египетский зал. — Выход же с другой стороны.

— Верно, — подтвердила Алекс. — Но зачем нам уходить?

Они миновали египетский каменный храм Дендура, витрину со сверкающими средневековыми доспехами и статую Андромеды, прикованной к утесу. В одном из залов французского искусства Алекс и Кэлум перешагнули через бархатный канат и уселись в роскошные кресла с золочеными ножками. Атмосфера была утонченной и богатой, несмотря на сильный мясной запах.

— Угощайтесь, — сказала Алекс.

На французском столике восемнадцатого века стояли тарелки с серебряными крышками. Кэлум проворно вскочил с кресла и открыл одну из них.

— Хот-доги? — простонал он. — Мы находимся в комнате с мебелью из дома маркиза де Кабри и собираемся обедать хот-догами?

— А я люблю хот-доги! — заявила Алекс. — И французы, кстати, тоже. Перестань привередничать, Кэлум. К тому же народ в те времена отличался простым нравом. Люди бывало мочились в углу.

— Ты и это помнишь? — корчась от смеха, проговорил Кэлум.

— Нет, — буркнула Алекс. — В книжке прочла.

От хот-догов Хейвен отказалась. Она лишь налила себе чашку кофе из старинного кофейника.

— Не рассчитал! — вскрикнул Кэлум, случайно капнувший горчичным соусом на трехсотлетнюю обивку подлокотника кресла.

Он принялся ожесточенно тереть пятно белоснежной хлопковой салфеткой.

— Ладно, — кивнула Алекс. — Мы тебя слушаем, Хейвен.

— А что вам известно об истории «ОУ»? — осведомилась она.

— Не очень много, — признался Кэлум, оторвавшись от пятна, которое он всеми силами пытался уничтожить. — Меня никакие истории, кроме моей собственной, не интересуют.

— Не тяни, — притворно вздыхая, вымолвила Алекс.

Хейвен растерялась, но так и не смогла придумать отговорку.

— В двадцатых годах я была девушкой по имени Констанс Уитмен. Она стала одним из первых членов Общества «Уроборос». Видения начали посещать меня еще в раннем детстве. Констанс и ее возлюбленный погибли при пожаре в тысяча девятьсот двадцать пятом. На самом деле это был поджог. Я приехала в Нью-Йорк примерно полтора года назад, чтобы выяснить правду.

— И что случилось? — Алекс придвинулась ближе к Хейвен.

— Их обоих убила девушка, влюбленная в бойфренда Констанс.

О том, что впоследствии она возродилась в теле Падмы Сингх, Хейвен решила не упоминать.

— Кошмар! — воскликнула Алекс. — А Констанс действительно обожала парня, который погиб вместе с ней?

— Да.

— Значит, вы, возможно, еще разыщете друг друга. Такое происходит довольно часто.

Хейвен ненадолго задумалась.

— Мы нашли друг друга, — наконец объявила она.

— И? — нетерпеливо выпалил Кэлум.

— Что произошло? — добавила Алекс.

— Сначала он меня разочаровал. А потом умер.

— Ты имеешь в виду Йейна Морроу? — не унималась Алекс.

— Как ты догадалась?

— Хейвен, ты считаешь, мы «желтые» странички не читаем? Ты — наследница состояния Морроу. Если честно, нам немножко обидно, что ты сама не призналась. Но может, Йейн тебе что-нибудь гадкое про нас говорил…

— Йейн? — с неподдельным изумлением произнесла Хейвен.

— Конечно, — кивнула Алекс. — Мы встречались в Обществе. Я с ним даже в свет выходила. Нам обоим была нужна публичность.

— Йейн — слабак, — фыркнул Кэлум. — Хотя и крутой.

— Ага, — печально подтвердила Алекс.

— Почему? — спросила Хейвен.

— Мы были близкими друзьями, — ответила Алекс. — А однажды он объявил, что больше не хочет со мной знаться.

— Без всякой причины? — спросила Хейвен.

— Ну… — Алекс перевела взгляд на Кэлума.

— Не стесняйся, — посоветовал тот.

— Пару лет назад у меня на счету в «ОУ» почти не осталось баллов. А надвигалась очередная «оскаровская» кампания. Хейвен, ты не представляешь, сколько денег на это надо! Я отстегивала баллы каждому встречному-поперечному! Ну, а наш прежний президент — Падма Сингх, строго следила за тем, чтобы у членов Общества был хороший баланс на счету. У меня он упал ниже пятнадцати минимальных баллов, и мне сразу сообщили, что я должна немедленно привести свои дела в порядок. Иначе я бы вылетела из клуба. Йейн хотел одолжить мне баллы, но потом позвонила Падма и предложила мне работу. Ей требовалась юная особа невинной внешности, которая отвезла бы наркотики большой шишке из членов «ОУ». Важная персона тогда развлекалась в Париже. Мне оплачивали перелет до Парижа и обратно, и я имела возможность моментально вылезти из долгов. Предложение показалось заманчивым, и я согласилась.

— Ты доставила наркотики?

— Нет. В итоге я передумала. Нашла другой способ выкрутиться.

— Алекс даже мне не проболталась, — заявил Кэлум.

Алекс свирепо взглянула на него.

— Я пыталась поговорить с Йейном, но он жутко перепугался. И стал меня игнорировать.

— Он всегда смотрел на нас свысока, — протянул Кэлум. — Будто мы второго сорта.

— Верно, — кивнула Алекс. — Но и его самого нельзя было назвать образцом для подражания. К восемнадцати годам он не пропустил ни одной хорошенькой девицы.

— Я об этом слышала, — подала голос Хейвен.

Несколько лет назад Йейн внедрился в Общество в обличье плейбоя, чтобы скрыть от Адама, кем он является на самом деле. Очевидно, маскарад обманул и Алекс с Кэлумом.

— Ты поэтому интересовалась Миа Михальски? — спросила Алекс.

— Йейн и Миа…?

Хейвен вспомнила, как он поцеловал Миа в щеку. Но она запретила себе ревновать Йена к детективу. Но почему не признался ей в том, что Миа была одной из тех девушек, за которыми он ухаживал напоказ?

— Да. Хотя сладкая парочка и пыталась скрывать свой роман. Внезапно Миа исчезла, и Йейн решил приударить за старушкой Падмой Сингх. Но… — Алекс принялась за сосиску. — Это случилось в стародавние, мрачные времена. Теперь в Обществе оргии под запретом.

— Тоска, — пожаловался Кэлум. — Но если ты спросишь меня, то я тебе отвечу: Йейн всегда напоминал мне нынешних детишек-роботов.

— Детишек-роботов? — пробормотала Хейвен.

Ей стало трудно поддерживать разговор. Если любовные похождения Йейна существовали исключительно для прикрытия, то для чего он скрывал правду о Миа Михальски?

Кэлум скривился. Похоже, только упоминание об этой теме его сильно раздражало.

— Ты много молодежи в «ОУ» встречала?

— Нет, — ответила Хейвен.

— Настоящие зомби. Большинство из них слишком зациклены насчет ерунды, которая касается Вечных. И думают они исключительно о своем блестящем будущем.

— Просто поразительно, как изменилось «ОУ», — подтвердила Алекс.

— И к худшему, — простонал Кэлум. — Представь, что будет, когда юные роботы из Гальцион-Холла закончат учебу?

— Дети из интерната, который открыл Адам? А какие они?

Волна угрызений совести захлестнула Хейвен. Она чуть не забыла о маленьких рекрутах Розиера.

— Им много разговаривать не разрешается, — буркнул Кэлум. — Но главный у них — парень, которого зовут Мило Эллиот. Натуральная марионетка. Наверняка он еще в третьем классе ходил за покупками в «Brooks Brothers».[20]

— Адам любит Мило, — вставила Алекс.

— Не сомневаюсь, — произнес Кэлум. — А нам остается только смириться. Адам планирует великие дела для своей армии роботов. Я думаю, все начнется с власти над миром.

— Что ты несешь? — воскликнула Алекс. — Детишки в Гальцион-Холле — просто паиньки. Вовсе они не злодеи.

— Мои источники сообщают мне другое, — вполне серьезно возразил Кэлум.

— Глупости, — проворчала Алекс. — Я не собираюсь сидеть здесь и позволять тебе забивать Хейвен голову чепухой. Лучше отвезем ее на благотворительный вечер, пусть сама решит что и как.

— Даже не думай! — заслонился руками Кэлум. — Я не хочу, чтобы Хейвен померла от скуки! Мне потом отдуваться…

— А что за вечер? — вставила реплику Хейвен.

— Обычный сбор средств, — пояснила Алекс. — А у тебя есть какие-то планы? — невинно осведомилась она.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Когда Хейвен увидела, как члены Общества «Уроборос» послушно поднимаются по ступеням ко входу в Сити-Холл, она порадовалась, что надела самое консервативное платье. Алекс в клетчатой юбке и со скромной ниткой жемчуга была похожа на воспитательницу детского сада. Даже Кэлум застегнул рубашку на все пуговицы и нацепил красно-синий галстук в полоску.

— Вы мне не сказали про Сити-Холл, — прошептала Хейвен.

От зрелища озаренного прожекторами здания мэрии Нью-Йорка, построенного двести лет назад, захватывало дух.

— Не надо так восторгаться, милая, — мрачно буркнул Кэлум. Ему совсем не хотелось присутствовать на акции по сбору денег, и он непрерывно ныл и жаловался, пока Алекс не пригрозила выбросить его из машины. — Наш мэр надеется таким образом заработать несколько драгоценных баллов.

— Он сдает в аренду мэрию?

— Разумеется, — сказала Алекс. — За пятнадцать баллов можно устроить вечеринку с коктейлями внутри статуи Свободы. Если ты когда-нибудь решишь вступить в «ОУ», я в твою честь закачу прием на вершине Эмпайр-стейт-билдинг.

Очутившись внутри здания, троица прошествовала мимо охранников, стоявших около величественной белой ротонды, где некогда находился гроб с телом Авраама Линкольна.[21] Затем, слившись с толпой гостей, они поднялись по лестнице и вошли в ярко-зеленый Губернаторский зал, стены которого украшали бесценные картины в золоченых рамах.

Несмотря на роскошь, атмосфера была сдержанной. В отличие от других мероприятий «ОУ», выпивка явно не лилась рекой и дамы не ходили полуголыми.

— А вот и Мило, — шепнул Кэлум, хватая Хейвен за руку. — Ну, как? Робот он или нет?

Он кивнул на коротко стриженного юношу лет семнадцати-девятнадцати. Мило оказался светловолосым и абсолютно непримечательным. Даже его новенький костюм был лишь чуточку лучше тех, которые носили клерки «ОУ». При этом Мило явно был важной персоной. В лысом мужчине, с которым он беседовал, Хейвен узнала управлявшего самым крупным банком Нью-Йорка. Мило сказал что-то забавное, и банкир угодливо рассмеялся.

— А я думал, ребята, что вам и дела нет до того, чтобы изменить мир.

Хейвен обернулась и увидела Оуэна Белла. В строгом костюме он выглядел замечательно. Оуэн улыбнулся Хейвен.

— Как я рад, что тебя вытащили из унылого отеля!

— Спасибо, — поблагодарила Хейвен. — Что ты тут делаешь?

— Вот именно, — вмешался Кэлум.

— Ты, возможно, забыл, что я являюсь сотрудником Общества «Уроборос». Мне платят за то, что я здесь нахожусь.

— Конечно. Ведь Оуэн направил свои таланты на то, чтобы помочь роботам захватить власть, — съязвил Кэлум. Сказано это было шутливо, но его взгляд остался серьезным. — Он — предатель человечества.

— А может, я двойной агент, — усмехнулся Оуэн. — И оберегаю нашу планету от Мило.

— Шути, сколько твой душеньке угодно, но я до сих пор не понимаю, зачем Адам тратит столько времени на Мило, — сказала Алекс. — Зато ты у нас генератор идей, Оуэн. Именно к тебе Адам прислушивается.

— Правда? — спросила Хейвен у Оуэна, стараясь не выказать охватившее ее разочарование.

Неужели она ошибалась насчет Оуэна и его испорченную душу уже нельзя спасти?

— Он посмеивается надо мной, — поправил ее Оуэн.

— Оуэн просто скромничает, — встряла Алекс. — У него куча новых проектов насчет того, как улучшить «ОУ». Он выложил все Адаму, и тот теперь проводит реформы.

— Ты преувеличиваешь, Алекс, — смутился Оуэн.

— Да? Но ты уговорил Адама прощать долги членам общества, у которых на счету меньше двадцати одного балла, и поэтому убрал с дороги наркоторговцев.

— И Адам действительно согласился? — изумилась Хейвен.

— Ага, — поторопился вставить Кэлум. — Скоро в Обществе все станет законно, уныло и безрадостно. Мы же не хотим, чтобы карьеру Мило испортили слухи о криминальной деятельности, верно?

— Мои предложения никогда не были направлены на помощь Мило, — возразил Оуэн. — Он мне так же не нравится, как и вам. Но если Адам убежден в том, что за Мило — будущее, то мне следует быть особенно внимательным. А сейчас прошу прощения. Я вынужден отлучиться. Пора вывести на сцену великую надежду Общества.

— Вы с ним давно знакомы? — поинтересовалась Хейвен у Алекс.

— Около года, — ответила та. — Кэлум присмотрелся к Оуэну сразу после того, как тот вступил в «ОУ», и решил стать его наперсником.

— Но потерпел неудачу, — добавил Кэлум. — Похоже, я не во вкусе Оуэна. С ума сойти — ведь я на любой вкус!

— Оэун всего год состоит в Обществе? — уточнила Хейвен.

— А он у нас даровитый малый, — хмыкнул Кэлум. — Жаль, у меня не получается так ловко увиливать от вопросов.

— Внимание, дамы и господа! — провозгласил пожилой джентльмен в твидовом костюме, поднявшись на подиум.

— Кто это? — прошептала Хейвен.

— Джеффри Лемке. Новый президент «ОУ». По сравнению с демонической миссис Сингх этот Лемке — скучнее ватного шарика.

— Может, все не так плохо, — заметила Хейвен, а Лемке уже начал вещать.

— Я хотел бы представить вам одного чудесного молодого человека. В возрасте девяти лет Мило Эллиот стал первым, принятым в школу в Гальцион-Холле. В мае он завершит свое обучение с отличием, а в сентябре станет первокурсником в Йельском университете. Мило — не только одна из самых ярких звезд Общества «Уроборос», он — надежда нашей организации.

Собравшиеся вежливо поаплодировали.

— Спасибо, Джеффри, — произнес Мило.

Он заглянул в текст своей речи и перевел взгляд на портрет Джорджа Вашингтона, висевший на стене. Хейвен обомлела. Неприметный светловолосый парнишка куда-то исчез. Его место занял уверенный лидер с теплой, обезоруживающей улыбкой.

— Когда я увидел лица тех, кто пришел сюда, я узрел лучших и умнейших людей в стране. Артисты, бизнесмены, филантропы, изобретатели… полагаю, денег, талантов и умов нам хватит с лихвой, — непринужденно добавил он. — В конце концов, именно к переменам и стремилось Общество «Уроборос». Когда Август Стрикленд в тысяча девятьсот двадцать третьем году основал эту организацию, он собрал первых Вечных с одной целью. Он грезил о мире, в котором пригодятся наши уникальные способности. К сожалению, на протяжении почти целого века его мечта оставалась неосуществленной. Ирония судьбы в том, что могущество Общества возросло, но наше влияние уменьшилось. Мы сосредоточились на собственных мелких потребностях и желаниях. Мы забыли о том, что возвращаемся сюда не для того, чтобы набивать карманы, а для того, чтобы вести за собой тех, кому не так повезло, как нам.

Хейвен вздрогнула. Рядом с ней возник человек в черном. Адам улыбнулся ей. У Хейвен возникло ощущение, что их окутало невидимое силовое поле — пузырь, который нельзя взорвать. Казалось, никто не способен повредить ей, пока с ней рядом Адам.

— Дамы и господа, — продолжал Мило. — Думаю, наш час настал. В тот день, когда я завершу обучение в Йельском университете, я посвящу свою жизнь служению другим. Заняв общественный пост, я смогу повлиять на будущее нашего города, штата и нашей страны. И я — не единственный учащийся школы в Гальцион-Холле, который ставит перед собой подобные задачи. Следующее поколение членов Общества знает, что наша судьба — править миром. Через десять лет мы будем американскими политиками, учеными, бизнесменами. С вашей поддержкой в течение ближайших двадцати пяти лет мы станем нобелевскими лауреатами и главными исполнительными директорами крупнейших корпораций. Не стоит забывать и о должности президента нашей державы.

Поэтому сейчас я прошу вашей помощи. У вас появился уникальный шанс. Просто перечислите столько баллов, сколько можете, в фонд поддержки Гальцион-Холла. Мы учтем каждый взнос и будем признательны за все пожертвования. Спасибо вам, желаю приятно провести время.

На этот раз аплодисменты были громче и сердечнее.

— Добрый вечер, Хейвен, — вымолвил Адам, когда в зале стало тише. — Не ожидал встретить тебя.

— Меня привели Алекс и Кэлум, — объяснила Хейвен и указала туда, где только что стояли ее спутники, но те словно испарились.

— Твое мнение о Мило?

Хейвен посмотрела на юношу. Тот пожимал руки очарованным его речью членам Общества. Она заметила Кэлума и Алекс — они были в стороне от толпы и посмеивались.

— Он — прекрасный оратор, — сказала Хейвен. — Не ожидала такой харизмы. А вот его слова меня немного смутили. Странно, что ты его поддерживаешь. Ведь члены Общества помешаны на своих баллах, им даже в голову не приходит что-либо менять.

— Моя стратегия изменилась, — ответил Адам. — Я решил попробовать иную тактику. Вскоре ты не узнаешь «ОУ».

— Ты вроде бы сотрудничаешь с Оуэном Беллом и выполняешь все его пожелания, — недоверчиво произнесла Хейвен.

— Да. Оуэн весьма талантлив, — подтвердил Адам. — А теперь он мой соратник. Мило — всего лишь лицо будущего, а Оуэн станет сердцем и голосом грядущего. Кстати, как раз он написал ту речь, которую ты только что выслушала.

— Вот как?

Хейвен поискала взглядом Оуэна и обнаружила, что тот мрачно таращится на Мило из дальнего угла зала. Оуэн стоял, скрестив руки на груди. Он был бледен и, похоже, сердит.

— Я бы хотел, чтобы мистер Белл имел возможность раскрыть свои ораторские способности. Но пока ему следует находиться за кулисами, — заявил Адам тоном ученого, гордящегося своим экспериментом. — Я встречал Оуэна в нескольких реинкарнациях, и он меня всегда впечатлял. Но он — крепкий орешек.

— Почему? — вырвалось у Хейвен.

— Оуэн Белл неподкупен, — буркнул Адам. — Представь себе, у него более трех тысяч баллов на счету в ОУ. И он не истратил ни одного. Уверен, он будет продолжать в том же духе. Однако я рад, что вы познакомились. Оуэну не помешал бы хороший друг. Жаль, что ты уезжаешь. — Последняя фраза навела Адама на какую-то мысль, и он от дружеского тона перешел на деловой. — Я не стану задерживать тебя. Я просто хотел извиниться. Я действительно сожалею, что Бью до сих пор не удалось найти. Шеф Уильямс заверяет меня в том, что это — дело пары дней, если не часов. И еще. Не стесняйся обращаться в ОУ, мои сотрудники сделают твое пребывание в Нью-Йорке как можно более приятным.

— Спасибо, — смущенно поблагодарила Хейвен. Неужели Адам и вправду отказался от попыток завоевать ее?

— А сейчас я вынужден тебя покинуть и уделить внимание гостям.

— Ты оставишь меня совсем одну? — проговорила Хейвен и была поражена тем, что начала флиртовать с Адамом.

Он печально кивнул. Хейвен заметила, что его глаза утратили блеск. Он будто бы страдал от мучительной боли. «Интересно, можно ли так умело притворяться?» — подумала она.

— Я должен уйти, — сказал Адам. — Ради тебя, — добавил он. — Вчера я столкнулся с ужасной правдой и поддался искушению. Хейвен, я нарушил данную себе клятву. Но скоро я вновь потеряю тебя. Если я не буду сохранять дистанцию между нами, то не смогу отпустить тебя. Я абсолютно честен с тобой. Надеюсь, ты простишь меня.

— Но… — начала Хейвен и умолкла.

Внезапно она отчетливо поняла, что прежний Адам ни за что не стал бы ее предупреждать. Наоборот, он никогда не отказывал себе в удовольствии — даже за чужой счет. Раньше она не верила в то, что любовь Адама может быть искренней, и ее счастье значит для него больше, чем собственное. Вероятно, все это являлось лишь новой игрой, уловкой, придуманной Адамом, чтобы заманить Хейвен в его объятия. Но если человек, стоящий перед ней, действительно стал другим?

— Доброй ночи, Хейвен, — произнес Розиер и, резко развернувшись, скрылся в толпе.

— Что ты брякнула боссу, Хейвен? — послышался голос Кэлума. Он подошел к Хейвен, а следом за ним Алекс. — Никогда его таким не видел. А ты-то покраснела, совсем как девственница в секс-шопе! И ты по-прежнему будешь уверять меня в том, что вы с ним — только друзья?

— Какое тебе дело? — буркнула она. — И почему ты за мной шпионил?

— Не обижайся на Кэлума, — посоветовала Алекс. — Он проныра, конечно, но вреда от него никакого.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Хейвен думала о тех днях, когда ее мир был прост. Йейн был ее вечным возлюбленным, а Бью — ее лучшим другом. Общество «Уроборос» безнадежно погрязло в коррупции. Адам являлся воплощением зла. Хейвен даже не подозревала, что за каждым ее шагом следят Хоры. И имя «Миа Михальски» ничего ей не говорило. А спустя две недели все разлетелось на кусочки. И Хейвен решила действовать сама. «Сейчас главное — спасение Бью, остальное значения не имеет», — уговаривала она себя.

Сити-Холл она покинула подобно Золушке. Сбежала по лестнице и пошла к улице, по которой неслись машины. Она не заметила микроавтобуса, припаркованного на Бродвее. О том, что Чандра и Клео устроили для нее засаду, она догадалась только тогда, когда ее схватили и затащили внутрь. И пока ее куда-то везли в холодном фургоне, она успела порядком разозлиться. Наконец автомобиль затормозил, открылись задние дверцы. В фургон забралась Чандра.

— Завяжи глаза! — приказала она и протянула Хейвен черную повязку.

— И не подумаю, — огрызнулась та.

— Завяжи глаза, — повторила девушка.

Хейвен повиновалась, и захватчицы вытащили ее из микроавтобуса, словно мешок с мукой. Затем повели вперед. В туфли Хейвен набился снег, ее лодыжки задевали ветки кустов. Через некоторое время Чандра и Клео отпустили ее.

— Сосчитай до шестидесяти, — распорядилась Чандра, — и снимай повязку.

Хейвен услышала, как Хоры удаляются. Стащив плотную ткань, она обнаружила, что стоит посреди густого леса. За деревьями мерцал огонек. Пробравшись через чащу, Хейвен оказалась на заснеженной поляне, посередине которой горел костер. На поваленном дереве, в нескольких футах от пламени, сидела Феба. Она чувствовала себя совершенно комфортно, хотя ее бежевый костюм скорее подошел бы для зала заседаний совета директоров, чем для такой глуши.

— Не могу поверить, что меня похитили! Где я нахожусь? — требовательно спросила Хейвен.

Ветви сосен со всех сторон сплетались в непроходимую преграду.

— Постарайся сохранять спокойствие, Хейвен, — произнесла Феба таким тоном, будто разговаривала с испуганным ребенком. — Здесь мы с тобой можем побеседовать без всяких помех.

— И о чем же? После того, что вы натворили, я не собираюсь вам помогать. Нам нечего обсуждать.

— Я бы не советовала тебе оставаться тут в одиночестве. — Феба обвела рукой поляну. — Мне достоверно известно, что в лесах водятся чудовища.

— Вы меня не испугаете, — процедила сквозь зубы Хейвен, однако шагнула ближе к костру. Ей не нравилось то, что у нее за спиной — темнота.

— Чандра сказала мне о твоем решении. Ты разорвала сделку с Хорами.

— Да. И я не нуждаюсь в вашей поддержке. Я сама разыщу Бью, — заявила Хейвен и моментально усомнилась в собственных словах. Но пока она тряслась в холодном фургоне, то успела кое-что понять. Сестры были способны на все. Но что-то подсказывало Хейвен, что им с Бью будет лучше без разгневанных Хор.

Феба рассмеялась.

— Сама? И ты считаешь, что Маг подключил к розыску полицию Нью-Йорка? Откуда тебе известно, что не он повинен в похищении Бью? Что, если серые людишки пытают Бью прямо сейчас?

— Нет, Адам ни при чем! — воскликнула Хейвен и отчетливо представила себе Адама, теряющегося в толпе гостей Сити-Холла. Если бы он использовал Бью как приманку, он бы ее просто так не отпустил. Все очень логично. — Он изменился, — сказала она вслух.

— Неужели? И жизнь скольких людей ты готова поставить на кон, чтобы поспорить об этом? — Феба палкой пошевелила поленья в костре, и вверх полетели искры. — Я надеялась, что ты будешь более дальновидна. Но ты — такая же дурочка, какой была всегда.

— Полегче с оскорблениями, — предупредила пожилую женщину Хейвен. — Вы хотя бы представляете себе, что сделает Адам, если обо всем узнает?

— О да, твой рыцарь в сверкающих доспехах примчался бы на белом коне, чтобы спасти свою прекрасную принцессу и наказать ее врагов, — презрительно бросила Феба. — Быстро же он тебя завоевал! Одна секунда — и ты падаешь в его объятия. А как насчет детей — тех малышей, которых уже десять лет набирает в свою школу Маг? Тебе все равно, что с ними случится?

— Конечно нет. Но я пока не видела ни единого доказательства, что детям из Общества что-то угрожает. Сегодня я была на вечере по сбору средств для Гальцион-Холла…

— Маг полюбил благотворительность. Видимо, то, что он затеял, стоит недешево.

— Акция выглядела более чем пристойно, — заупрямилась Хейвен. — И, между прочим, Адам очень добр к детям.

— Добр? — переспросила Феба. — Ах ты, бедняжка.

— Мне наплевать, что вы про меня думаете, — вспылила Хейвен. В детстве она являлась предметом насмешек и терпеть не могла, когда над ней подшучивали. — Позовите Клео и Чандру. Пусть меня отвезут в гостиницу. Мои отношения с Хорами закончены.

— Не глупи. Маг нащупал твое слабое место. Это же спектакль, Хейвен. Он хочет, чтобы ты поверила, будто ты вдохновила его на перемены к лучшему. Но не забывай: тысячи лет Маг сеял зло и несчастья. Он убивал и калечил людей. Я была свидетельницей чудовищных трагедий. Если ты согласишься, я позволю тебе увидеть это своими глазами.

Но Хейвен не нуждалась в доказательствах преступлений Адама. Она вспомнила о своем отце, убитом одним из людей Розиера. Маг легко подбивал своих приспешников на ужасные поступки. Но способа избавиться от него не существовало. Хоры могли только пленить его на какое-то время. Хейвен принялась лихорадочно размышлять и искать аргументы.

— Адам наводит порядок в Обществе «Уроборос», — начала она. — Он проводит там чистку и вдохновляет молодых людей. Может, он и вправду пытается завоевать меня, но какая разница? Он способен и на хорошее.

— У твоих доводов — два серьезных просчета. Меняются только люди, а Маг — не человек.

— Поживем — увидим, — парировала Хейвен, саркастично пожав плечами.

Феба покачала головой.

— Боюсь, ты не права. Но сегодня ты должна сделать выбор. Итак, ты соглашаешься помочь нам выполнить наш первоначальный план. Или молишься о том, чтобы Маг оказался таким святошей, каким притворяется.

Хейвен сжала кулаки и открыла рот, но Феба жестом остановила ее.

— Но давай сперва взвесим все как следует. Начнем с детей из Гальцион-Холла. Ты ясно дала понять, что готова рискнуть их жизнью. Отлично. А как насчет твоего друга Бью? А Йейн? Ты еще помнишь мистера Морроу? Ты должна осознать: если ты ошибаешься насчет Адама, твое решение дорого обойдется Йейну.

Хейвен не могла отрицать доводов Пифии. Даже если сердце подсказывало ей, что Адам «исправился», ее разум в этом сомневался. Кроме того, на ней лежала слишком большая ответственность.

— Есть только один способ защитить твоих близких, — продолжала Феба. — Не отказывайся от договора, который ты заключила с Хорами. Ты не хочешь предавать Адама. Понимаю, ты бы предпочла, чтобы его не пришлось лишать свободы. Но подумай, кто и что для тебя важнее всего на свете.

Хейвен будто лишилась дара речи, а Феба улыбнулась.

— Это твой последний шанс, — вымолвила Пифия и кивнула на бревно, лежавшее у костра. — Принимаешь мое предложение?

— Разве у меня есть выбор? — пробормотала Хейвен, села на ствол поваленного дерева и ощутила тепло огня.

— Ты поймешь, какое мудрое решение приняла.

Феба бросила в костер пучок пахучих веток, и по поляне распространился сладкий, пьянящий аромат.

Беатриче лежала на кровати и смотрела на цветочные гирлянды, нарисованные на стропилах. Новое золотое ожерелье мешало ей дышать, и девушка боролась с удушьем. Услышав, как скрипнула дверь, она подняла руку и поправила украшение.

— Скажи мне, что ты не согласилась, — прозвучал мужской голос.

— Свадьба состоится третьего числа следующего месяца.

— Это невозможно. Ты продала свою душу.

Беатриче почувствовала, как на ее грудь упали меха.

— Ты позволила ему купить тебя за несколько жалких безделушек?

В груди Беатриче вскипела злоба. Она рывком села и вперила взор в своего брата. Пьеро был высоким, хорошо сложенным и почти таким же красивым, как она.

— Мне безразлично, глупец! — Она зашвырнула шубу через всю комнату в угол. — Единственное, чего я хочу, тебе достается даром. Не заметил? Со дня моей помолвки никто не может мне приказывать, куда идти, что делать. И отец и мать его боятся. Адам дал мне свободу, Пьеро. И платой будет мое тело. Моя душа покинула меня в тот день, когда погиб Этторе. Даже если бы я захотела, то не смогла бы отдать свою душу другому.

Пьеро присел на край кровати.

— Прости, — тихо произнес он. — Я не смог спасти Этторе. Но тебе не надо приносить себя в жертву.

— Какая разница? — воскликнула она с горечью. — Все равно надо выходить замуж, и почему бы не за Адама? Он, несомненно, обожает меня.

— Лучше бы кто угодно, только не он, — покачал головой Пьеро. — Ты знаешь, что по городу расползается ужасная хворь?

— Я видела на улицах врачей в страшных масках.

— Чума прибыла в Геную на кораблях Адама и добралась до Флоренции. Когда суда причалили в Генуе, там уже начали умирать моряки. Даже крысы передохли. Адам принес чуму в наш город.

— Пьеро, ты безумен! — разгневалась Беатриче. — Как ты смеешь являться ко мне и нагло лгать? Ты заявляешь, что мой будущий супруг вызвал чуму? Такое под силу одному дьяволу!

— Не я один думаю, что повинен Адам. Наддо сказал мне, что такого же мнения властители города. Адам хочет очистить Флоренцию от соперников. И когда здесь никого не останется, он захватит власть.

— Чепуха. И Адам прав насчет тебя. Ты ревнуешь, Пьеро. И ты мне завидуешь. Вы с Наддо прячетесь по углам. Если кто-то узнает про вашу любовь, вам и недели не прожить — вас прикончат. И тебе нестерпима мысль о том, что остальные могут жить открыто. Ты хочешь лишить меня свободы — единственного кусочка счастья! — крикнула она.

Беатриче понимала, что их разговор может быть подслушан кем угодно, но она слишком разозлилась на брата.

— Ты действительно так думаешь? — спросил Пьеро.

— Да.

— Жаль, что я тебя побеспокоил. Не стоило тратить время и взывать к твоему здравомыслию. Придется взять дело в свои руки.

— Только попробуй! — брызнув слюной, завопила она.

— Ты его увидела? — осведомилась Феба.

Хейвен вытерла глаза, слезившиеся от дыма. Она догадывалась, что Пифия спрашивает об Адаме, но решила не удовлетворять любопытства старшей Хоры.

— Я ссорилась с Пьеро. Он упомянул Наддо. Вот и все.

— Не сдавайся, — настойчиво проговорила Феба. — Видения ведут к откровениям. Тебя непременно посетят нужные воспоминания.

— Тогда отправь меня назад сейчас же, — потребовала девушка.

— Нет, — ответила Феба. — Я отказываюсь рисковать твоим рассудком. Ты должна вернуться к Магу и притвориться влюбленной в него. Тогда наш план осуществится.

— Я должна попытаться еще раз! — взмолилась Хейвен. — Тогда я найду того, кто похитил Бью! Выполните свою часть договора!

— Тебе больше нельзя ждать, Хейвен. Твой возлюбленный — я имею в виду мистера Морроу — совсем утратил осторожность. Одна из моих сестер засекла его в Грамерси-Парке. Он беседовал с маленькой девочкой прямо напротив окон здания Общества «Уроборос». Если ты будешь медлить, Йейн Морроу столкнется с Магом лицом к лицу. И кто возьмет верх в схватке?

Ответ был очевиден.

— Позаботься о Йейне, — мягко, но настойчиво произнесла Феба, и Хейвен догадалась, что ее ждет очередной сюрприз. — Молодой человек всегда действовал необдуманно. Однажды из-за него погибли вы оба.

— Откуда вам известно? — фыркнула Хейвен.

— Не забудь, что я Пифия. Двенадцать веков назад ты была дочерью эмира Кордовы, и твой отец решил сосватать тебя своему союзнику. А ты ни разу не разговаривала с мужчиной за пределами своей семьи — ни с будущим мужем, ни с молодым учителем, которого твой отец вызвал в Испанию для обучения сыновей. Трое из числа Хор стали рабынями в гареме эмира, и мы немедленно разведали — кто есть кто из этих молодых людей. Я поговорила с Йейном. Свою истинную сущность открыть ему я не могла, но умоляла его не строить помех твоему браку с Магом. Я уверяла его в том, что вскоре после свадьбы Маг навсегда исчезнет, и ты будешь принадлежать Йейну до конца ваших дней. Но Йейн не желал соглашаться на компромиссы. Как-то раз ночью он прорвался на женскую половину дворца и похитил тебя. Твой отец отправил вам вслед погоню. За совершенное преступление Йейна казнили, а тебя убили за то, что ты покрыла семейство позором. Вас обоих сгубила неразумность Йейна, его импульсивность. Тебе надо поторопиться.

— Потрясающая легенда, Феба. А я не была случайно Анной Болейн? Или Жанной д'Арк? — строптиво проговорила Хейвен.

Однако она мысленно призналась самой себе, что история звучала правдиво. Йейн порой прислушивался только к своим инстинктам, а разубедить его бывало очень трудно. Посторонний человек вообще не имел никаких шансов как-то его урезонить.

— У меня есть свидетель, — заявила Феба. — А сейчас ты можешь уходить.

Она махнула рукой в знак того, что Хейвен свободна.

— Но мы посреди чащи!

— Ступай по тропе, которая у тебя за спиной, — буркнула Пифия.

Хейвен крутанулась на месте. Каким-то образом она проглядела ухоженную гравиевую дорожку между деревьями. Когда Хейвен вновь развернулась к костру, то Феба уже исчезла и пламя почти угасло. Девушка поспешно зашагала по дорожке. Небо над лесом словно светилось. Внезапно издалека донесся звук — гудок машины. Хейвен побежала. Вскоре деревья поредели, и она оказалась на лугу. Только теперь она заметила массивные здания, расположенные неподалеку. Она находилась в Центральном парке.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Город за ночь замерз. На карнизах повисли сосульки, около пожарного гидранта образовался настоящий каток, сугробы вдоль улиц обледенели. Хейвен шагала по тротуару, невольно опасаясь, что он треснет у нее под ногами. Машины на Лексингтон-авеню разбрызгивали слякоть.

Приблизившись к зданию Общества «Уроборос», Хейвен увидела группу людей. Они собрались на крыльце, ступени которого были посыпаны солью. «Родители со своими чадами», — подумала Хейвен поначалу, пока не поняла, что взрослый среди детей только один. Приблизившись, она обнаружила Адама в окружении шестерых смирных ребятишек. Все они молчали и стояли совершенно неподвижно.

Вдруг услышала шепот какого-то мальчика:

— Вон она.

Хейвен оглянулась — величественная птица с бурым оперением опустилась на парковую статую. Птица немного посидела на голове скульптуры, а потом расправила могучие крылья, сделала круг над парком и унеслась в сторону Ист-Ривер. Когда она скрылась из виду, дети дружно выдохнули.

— В Древнем мире, — начал Адам, — люди верили, что волю богов можно узнать, наблюдая за полетом птиц. Жрецов, умевших читать такие знаки, называли авгурами. Наверняка авгур счел бы нашего ястреба могущественным предзнаменованием.

— Что же это значит? — взволнованно спросил один из детей.

— Сначала нам придется разыскать авгура, — произнес Адам. — Немногим из нас позволяется видеть будущее. На самом деле… — Он умолк, увидев Хейвен.

— Вы наблюдаете за птицами? — спросила она.

Адам обнял ближайшего к себе мальчика, и тот просиял.

— Иеремия первым заметил краснохвостого ястреба.

— А как зовут остальных в вашей компании?

— Джеймс, Хантер, Оливия, Эвери, — представил Адам детей, указав на каждого из них поочередно. — И Флора. Все, кроме Иеремии, приехали в Нью-Йорк отметить день рождения.

— Поздравляю вас! — Хейвен улыбнулась девочке с ангельским личиком. Она подросла со времени их последней встречи. — Привет, Флора, — поздоровалась Хейвен. — Мы с тобой познакомились в приемной.

— Да и я тебя никогда не забуду, — дружелюбно отозвалась та. — В тот же день я встретилась с Адамом.

— Верно, — подтвердил Адам и погладил Флору по голове. — Прекрасная память. Неудивительно, что ты самая лучшая в классе. А теперь, дамы и господа, — шутливо проговорил он, — мне нужно ненадолго с вами расстаться. — Он встал со ступеньки. — Пожалуй, вам следует попросить Мэдисон приготовить горячий шоколад. А я вернусь к вам через минуту.

Визжа от радости, дети вбежали в двери. Может, они и являлись вундеркиндами, но сладкое все равно обожали.

— Что-то случилось? — настороженно спросил Адам, прикрываясь вежливостью, как щитом.

— Нет, я… Просто я подумала, не захочешь ли ты пообедать со мной, — пробормотала Хейвен.

Еще никогда в жизни она так себя не ненавидела. Если Адам действительно любил ее, то она совершила непростительную жестокость. «Сделай это ради Бью, — напомнила себе Хейвен. — И ради Йейна».

— Ты приглашаешь меня на свидание? — опасливо поинтересовался Адам. — И ты собираешься остаться в Нью-Йорке?

— Наверное. Но, если ты вечером занят, то можно и подождать, — развела руками Хейвен.

— Вовсе нет, — заверил ее Адам. Он не сумел скрыть радость. — В семь у меня важная встреча, но ненадолго. Как насчет восьми?

— Отлично, — кивнула Хейвен и шагнула назад. Наконец-то она покончила с неприятным делом. — Я зайду за тобой.

— Сегодня вечером меня здесь не будет.

— О, — вырвалось у Хейвен, и она устремила взгляд на особняк из красного кирпича, построенный неподалеку от «ОУ».

Когда она впервые посетила тот дом, у входа висела маленькая бронзовая табличка, которая гласила, что в здании размещалось Историческое общество Грамерси-Парка. Теперь таблички не было. Ее место заняла другая, с изображением серебристой змейки-уробороса. Тут проходили тайные встречи Адама с сильными мира сего.

А на четвертом этаже располагался жуткий музей Розиера.

— Не бойся, — произнес Адам.

— Что? — переспросила Хейвен, притворившись, что не поняла.

— Я о комнате наверху. Она пуста.

Хейвен с трудом поверила в то, что Адам сам заговорил о «святилище». Там хранились вещи из ее прежних реинкарнаций, включая мумии шести женщин, каждой из которых она некогда была.

— Лучше минутная неловкость, чем много лет неуверенности, — продолжил Адам. — Кое-что я подарил Институту костюма в «Метрополитен». Если хочешь, я дам тебе ключ.

— А… тела? — со страхом спросила Хейвен.

— Они обрели упокоение. Я распорядился о постройке склепа в Бруклине. Ты когда-нибудь бывала на кладбище Гринвуд?

— Нет.

— Там красиво, — заверил ее Адам. — Высокие деревья и холмы, с которых открывается вид на город. Дивный пейзаж. Склеп устроен в склоне одного из холмов. В нескольких ярдах от входа — озеро, летом по нему плавают лебеди. Даже мне зрелище приносит покой. Хотя со времени устройства склепа я там не бывал, твои тела не надо тревожить.

— Ты изменился, — выдохнула Хейвен.

— Я в процессе работы над собой, — поправил ее Адам. — Дело в том, что я никак не ожидал, что ты вернешься ко мне. Я мечтаю создать такое Общество, которым бы ты гордилась и которое тебе было бы не стыдно возглавить вместе со мной.

— И у меня будет выбор?

— Да, — пообещал ей Адам.

* * *

В восемь часов вечера Хейвен остановилась неподалеку от дома из красного кирпича. Ноги не слушались ее. План, придуманный Хорами, ей не давался. Ее сердце разрывалось от любви к Йейну и Бью, но ей была нестерпима мысль о предательстве Адама. Он обожал ее, а она его жалела. Как жестоко распорядилась судьба… Адам должен заплатить своей свободой за счастье двоих самых близких Хейвен людей. Если бы только существовал иной способ… Она тщетно пыталась дозвониться до Йейна. Он не отвечал на звонки, а Френсис Уитмен его не видела несколько дней.

Хейвен почувствовала, что трясется от холода. Но она не могла ни повернуть обратно, ни заставить себя идти вперед. Вдруг она увидела, как открылась парадная дверь здания. По лестнице сбежал шеф полиции Нью-Йорка Уильямс и повернул к Третьей авеню. «Подумай, кто и что для тебя важнее всего на свете», — словно услышала Хейвен голос Фебы и сорвалась с места.

Адам встал на ее пути только в прихожей особняка и взял за руки.

— Ты мчалась всю дорогу от гостиницы? — шутливо спросил он. — Неужели мое общество тебя так влечет?

— Отсюда вышел шеф Уильямс, — выпалила Хейвен, тяжело дыша. — Он что-то узнал о Бью?

— Раньше я молчал — не хотел понапрасну волновать тебя. Есть новости. Хочешь присесть?

Хейвен огляделась по сторонам. Ей было не по себе. На лбу выступил пот, по коже поползли мурашки.

Адам, похоже, заметил, что она нервничает.

— У меня есть предложение получше. Я заказал столик в «Амрите». Ресторан совсем близко.

И он распахнул дверь, пропуская ее вперед. Спустя пять минут Хейвен обратила внимание на то, что ее спутник не удосужился надеть пальто. А на улице — не выше двадцати градусов.[22] Адам в тонком шерстяном свитере в такой мороз — это почти то же самое, что Кларк Кент[23] без очков.

— Расскажи мне, — попросила Хейвен.

— Хейвен, как по-твоему, что, если Бью исчез нарочно?

— Нет! — воскликнула она. — Откуда вообще у тебя могло взяться такое предположение?

— На взгляд Гордона Уильямса, странно то, что Бью покинул университет непосредственно перед полусеместровыми экзаменами.

— Он очень разволновался, — заявила Хейвен. — Он считал, что летит в Нью-Йорк на встречу с парнем, который предназначен ему судьбой.

— Кроме того, Гордону показалось подозрительным и то, что Бью видели на улице. Вряд ли его удерживают против воли.

— У него все лицо было в синяках! — воскликнула Хейвен.

— За обучение Бью платила ты, верно?

Хейвен нахмурилась.

— Да, до тех пор, пока Вирджиния Морроу не обвинила меня в подделке завещания. Но при чем тут Бью?

— Гордон сообщил мне, что в текущем семестре Бью хотел получить академический отпуск. Он пропускал занятия и отметки получал отвратительные.

— Но у него было достаточно времени, чтобы подготовиться к экзаменам!

— Но возможно, он и не собирался ничего исправлять, — спокойно произнес Адам. — Полагаю, ему стало стыдно, что твои деньги тратятся попусту.

— Ясно. — Хейвен гневно посмотрела на Адама. — Шеф Уильямс начал искать оправдания собственной некомпетентности. Он решил убедить тебя в том, что Бью скрывается для того, чтобы я не узнала о его прогулах в Вандербилте?

— Это всего лишь версия Гордона. — Адам остановился. — Хейвен, я способен видеть недостатки людей. Как думаешь, есть шанс, что Бью избегает тебя?

— Нет! — вскричала Хейвен. — Ни за что не поверю! А шеф Уильямс думает, что Бью сам себя изувечил?

— У синяков может быть и другое объяснение.

— Нет! Бью не стал бы пугать тех, кого он любит! К тому же, если бы у него что-то разладилось с учебой, он бы сразу признался мне!

— И рискнул тем, что разрушил бы свой идеальный образ в твоих глазах?

— Он мне никогда не лгал! — не унималась Хейвен.

Однако кое-что странное почувствовала и она. Вероятно, в университете у Бью действительно возникли проблемы. Но он не стал бы по своей воле заставлять Хейвен так сильно страдать. Это Хейвен знала наверняка.

— Прости, пожалуйста, — проговорил Адам. — Гордон весьма удивлен тем, что его люди до сих пор не сумели закончить дело Бью. А они — настоящие профессионалы.

Хейвен принялась кусать губы. Она еле сдерживала гнев.

— Прости, — повторил Адам. — Мы продолжим поиски Бью. И я надавлю на Гордона. Не волнуйся. Ну что, пообедаем вместе?

— У меня нет аппетита, — буркнула Хейвен.

Они уже добрались до дальнего края парка на Мэдисон-сквер. При виде Флэтайрон-билдинг[24] Хейвен замерла. Треугольную башню построили всего за несколько лет до рождения Констанс Уитмен. Будучи маленькой девочкой, Констанс восхищалась небоскребом, который тогда был одним из самых знаменитых зданий в мире. Хейвен будто воочию увидела, как порывистый ветер вздымал подолы дамских юбок, а мужчины в костюмах-тройках придерживали шляпы и ждали момента, когда в складках материи мелькнет женская лодыжка.

— О чем ты задумалась? — спросил Адам, и видение оборвалось. — У тебя сейчас было очень забавное лицо.

— Порой прошлое и настоящее соединяются, — прошептала Хейвен. — Тогда мне кажется, что я схожу с ума.

— Такое случается с каждым. Время — вовсе не прямая линия, как себе его представляет большинство людей.

В другой день Хейвен попросила бы, чтобы Адам объяснил ей свою теорию подробнее, но она проворчала:

— Хватит, я устала.

— Извини. Давай отложим наш визит в «Амриту»? Может, немного пройдемся?

Хейвен промолчала. Ведь она собиралась в ресторан, поэтому оделась легко. И обувь на ней была не подходящая для улиц зимнего Манхэттена, и платье под пальто слишком легкое. Но она понимала, что отказываться нельзя. Романтическая прогулка являлась прекрасной возможностью выполнить задание, порученное ей Фебой.

— И куда мы направимся? — спросила Хейвен делано-беспечным тоном.

— В ту сторону. Там есть кое-что интересное.

Они пошли на запад, прямиком к Гудзону. На Двадцать пятой улице находилось множество антикварных магазинов и мастерских по изготовлению манекенов. В одной из витрин, за металлической сеткой были выставлены сотни лысых женских головок. Одни смеялись, другие смотрели крайне серьезно или недоуменно. Недалеко от Десятой авеню Адам остановился перед покрытыми ржавчиной коваными воротами, возле которых стоял старинный дом из бурого песчаника. Розиер наклонился и вытащил из стены кирпич. В углублении лежал ключ.

— Не беспокойся, — сообщил Адам, отпирая ворота. — Мне разрешено бывать тут в любое время.

— Где мы? — поинтересовалась Хейвен.

— Особняк принадлежит древнему старику по имени Маттео Сальвадоре. Он мой друг.

Они очутились в саду, где белели статуи, озаренные лунным светом. Они были так правдоподобны, что напоминали женщин, застывших от колдовского заклинания. Адам приблизился к скульптуре танцующей девушки. Ее платье походило на греческую тунику и облегало изгибы изящного тела. Длинные вьющиеся волосы свободно ниспадали ниже плеч, цветочный венок сполз с макушки и, казалось, вот-вот упадет. Адам встал на цыпочки и притронулся к ледяной руке изваяния. Его глаза заблестели.

— Ты ее узнаешь? — спросил он.

— Нет, — честно ответила она. Почему-то ей сразу захотелось поверить, что прелестное создание когда-то было из плоти и крови.

— Это ты.

— Я?

— Так ты выглядела, когда мы впервые с тобой встретились. Ты танцевала в саду за домом твоего отца на Крите, — улыбнулся Адам. — Ты кружилась под музыку, которую слышала только ты одна. И представляешь, что я сделал? Я рассмеялся — впервые в жизни. Ты была прекрасна и полна страсти. Видимо, тебя заметил и Маттео. Сходство поразительное. Порой я гадаю, сколько реинкарнаций ему потребовалось, чтобы отточить свое мастерство.

— Маттео Сальвадоре — член Общества?

— Нет, — строго отозвался Адам. — Он бывал в «ОУ» в сороковые годы прошлого века. Когда мы с ним познакомились, ему исполнилось восемнадцать. Он помнил краткие обрывки прежних воплощений. Ничего примечательного — совершенно бессмысленные видения, вспыхивающие без особых причин. Я попросил, чтобы он показал мне свои произведения, и он привел меня сюда. Тогда он завершил работу над этой статуей. Сказал, что изобразил девушку, которую наверняка когда-то и где-то видел. Конечно, я сразу узнал тебя. Это случилось вскоре после того, как я потерял Констанс и боль еще не утихла. Я попросил Маттео разрешить мне немного посидеть рядом с тобой. Я провел в саду три дня. Маттео не задал мне ни единого вопроса.

Адам вздохнул.

— Он хотел вступить в Общество, но я ему отказал, — продолжал он. — Мне была нестерпима мысль о том, что его талант уничтожат. В итоге я стал его покровителем. Я давал ему столько денег, чтобы он мог безбедно существовать и беспрепятственно заниматься творчеством. За последние семьдесят лет я трижды обращался к нему с просьбами. Я попросил его никогда не продавать скульптуру. Еще — чтобы он позволил мне посещать это место в любое время. А год назад я обратился к Маттео с пожеланием, чтобы он создал две новые статуи для склепа, построенного на кладбище Гринвуд.

— Он знаком с тобой семьдесят лет? И никогда не удивлялся тому, что внешне ты не меняешься?

— Маттео знает, что я не такой, как все.

— Он тебя боится?

— С какой стати? — пожал плечами Адам. — Я всегда был добр к нему. Можно задать тебе вопрос?

— Да.

— А ты до сих пор боишься меня?

— Немного, — призналась Хейвен. — Когда я в прошлый раз была в Нью-Йорке, мы с тобой находились в комнате на верхнем этаже. Ты собирался… — она запнулась. — Скажи, что случилось бы, если бы мне на помощь не явился Бью?

— Не знаю, — произнес Адам, опустив глаза. — Мне стыдно вспоминать тот день.

Он дал название тому чувству, которое начало овладевать Хейвен. Она использовала Адама и подарила ему надежду на взаимность. А еще она стыдилась того, что отчасти это уже произошло.

— Хейвен? Я тебя огорчил?

— Нет. Не ты, — ответила она, стараясь удержаться от слез. — Ты очень добр ко мне. Ты помогал мне в поисках Бью, ты снял для меня номер в отеле, ты уговорил Алекс Харбридж заказать у меня платье…

— К наряду Алекс я не имею никакого отношения. А до остального… мне это было в радость. Я не могу сделать для тебя больше. Но готов ждать. — Он перевел взгляд на изваяние своей первой любви. — Сейчас ты не отвергаешь меня, и я просто ничего не понимаю…

— Наверное, я благодарна тебе. И ты стал другим.

— Я с нетерпением смотрю в будущее, — отозвался Адам. — Раньше у меня было только прошлое. Вот почему я так дорожил всем, к чему ты прикасалась. Теперь эти вещи мне не нужны. Прости, — добавил он, заметив нервные красные пятна на лице Хейвен.

— Ты даже не испугал меня, — солгала она. — Я просто гадала, почему ты раньше не был таким. Похоже, мы многое упустили.

— Я не отличался особой мудростью, — вымолвил Адам. — Сначала, мне казалось, что твоей привязанности можно добиться золотом и драгоценными камнями. Но я всегда терпел поражение. Потом я пытался решать проблемы, с которыми ты сталкивалась. Это дало кое-какие результаты. Несколько лет в Константинополе мы были счастливы. Но потом ты узнала правду обо мне и утопилась в Босфоре. Позже, во Флоренции, я снова проиграл. Но теперь я знаю, чего тебе хочется.

— И чего же? — спросила Хейвен.

— Это — кто-то хороший. Человек, которому ты сможешь доверять. Я видел твою печаль, когда тебя разочаровал Йейн. И я начал действовать. Я реформирую Общество. Я вдохновлю «Уроборос». Однажды ты захочешь управлять им вместе со мной. Ты будешь гордиться тем, что мы имеем. Подумай о том, чего мы можем достичь, опираясь на «ОУ». Оно может стать силой добра, как того желал Август Стрикленд.

— Но, Адам, разве не ты утверждал, что хаос необходим? Ты заявлял, что без тебя в мире наступил бы застой.

— Вселенная знает способы сохранять равновесие, — парировал он. — У меня есть план, но то, что я задумал, представляет собой большую опасность. Я не знаю, каковы будут результаты.

— И тем не менее ты настроился на перемены? — уточнила Хейвен. — Только ради меня?

— Я люблю тебя, — безыскусно произнес он. — Так было всегда. Ты не осознаешь, насколько ты важна для меня, Хейвен. Ты — мой единственный изъян.

— Изъян?

Трудно счесть подобные слова комплиментом.

— Ничто в мире не лишено недостатков. Тысячи лет я верил, что являюсь исключением из правила. Я считал себя сверхсуществом, посланным, чтобы возгласить расу более слабых созданий. Я презирал людей, которыми я управлял с помощью их потаенных желаний. Но когда я нашел тебя, то понял, что жалеть надо меня. Только рядом с тобой я чувствую себя живым и дышу полной грудью. Я испытываю муки, свойственные смертным. Я стал рабом своего чувства и завидую остальным. Ты была послана, чтобы унизить меня, Хейвен. Когда ты возле меня, я — человек.

Хейвен понимала, что Фебу порадовало бы признание Адама. А она не ощутила ни облегчения, ни злорадства — только грусть. Адам имел право лишь на воспоминания. Ее сердце принадлежит другому. Она взяла Адама за руку: пальцы были безжизненными и гладкими, как у статуй в саду. Он не спускал с нее глаз, и наконец изумление в его взгляде сменилось радостью.

— Пора, — прошептал он. — Я провожу тебя до отеля.

К тому моменту, когда они вошли в вестибюль «Грамерси-Гарденз», ладонь Адама согрелась от тепла Хейвен.

— Ты не рассердишься, если я…

— Не рассержусь, — сказала Хейвен.

Она понимала, что это мгновение рано или поздно настанет. Она зажмурилась, и его рот прижался к ее губам. Ее кожу закололо, словно она ее обморозила. Она едва не рухнула на пол, если бы не объятия Адама. Неожиданно для себя она ответила на его поцелуй.

И она поняла, что могла бы любить его. Она всегда считала, что на пути судьбы не бывает никаких развилок и не приходится выбирать варианты. Ей суждено быть с Йейном. Вот и все. Но вдруг она увидела другую жизнь. Жизнь с тем, кто бесконечно обожал ее. С тем, в чьих силах было изменить течение истории. С прекрасным созданием, чей поцелуй ввел ее в состоянии блаженного ступора.

— Доброй ночи, — тихо произнес Адам на ухо Хейвен. — Когда я увижу тебя снова?

— Скоро, — пообещала Хейвен и слегка покачнулась. — Обязательно.

Она осталась одна в ярко освещенном вестибюле. Какое-то время она не могла сдвинуться с места. Что же она только что натворила? Сгорая от стыда, Хейвен могла взбежать вверх по лестнице или кинуться вслед за Адамом.

— Феба будет довольна, — послышался девичий голос.

Слова были произнесены с легким акцентом. Мимо Хейвен быстро прошла светловолосая девушка.

Хейвен сначала узнала ее мотоциклетные ботинки, а потом обратила внимание на ее лицо.

— А поцелуй выглядел даже слишком реально, — бросила девица.

Когда она, толкнув створку стеклянных дверей, выскочила на улицу, до Хейвен донеслась мелодия. Кто-то негромко насвистывал на улице. Она сразу узнала старинную песенку, которую слышала каждый вечер в Риме. Йейн дал ей знак. Хейвен развернулась к лестнице. Она сделала свой выбор.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Трудно сказать, сон это был или реальность. Она чувствовала, как мужские руки раздевают ее. Хейвен слышала его дыхание, но не видела его. И она помогла ему расстегнуть несколько последних пуговиц. Затем, полностью обнаженная, замерла в ожидании. Но ее кожу коснулись холодные, как лед, пальцы.

Хейвен проснулась, вскрикнув. Кто-то сидел в изножье ее кровати.

— Йейн? — хрипло спросила она.

— Да.

Она бросилась к нему и обняла его. Йейн жив и здоров! Хейвен ощутила невероятную легкость.

— Йейн, любимый! Я так рада, что ты здесь. Ты в порядке!

Но он не отвечал на ее поцелуи.

— Я видел тебя, Хейвен.

Она отпрянула. Чувство вины охватило ее. Она успела убедить себя в том, что свист у отеля ей просто-напросто померещился.

— Сегодня? — опасливо осведомилась она, надеясь, что Йейн стал свидетелем другой сцены.

— Я хотел сообщить тебе, что разыскал Падму. Я заметил, как вы с Адамом вошли в отель и целовались в вестибюле. Ты обещала держаться от него подальше.

— Все дело в Фебе!

— Феба? — повторил Йейн, озадаченно нахмурив брови. Он запрокинул голову, несколько секунд смотрел в потолок и кивнул своим мыслям. — Теперь понимаю. Пифия решила отвязаться от меня, поэтому и согласилась на мой план по розыску Падмы. Ловко у нее все получилось, верно?

— Нет, — покачала головой Хейвен. — Кстати, она настаивала на том, что мы должны выполнять оба плана одновременно.

Но Йейн прав. Их обманули. Феба вела двойную игру. И Хейвен сглупила, опоздав на встречу с Хорами. Она дала Фебе прекрасную возможность разлучить их и убрать Йейна с дороги.

— Ладно, — пожал плечами Йейн. — Тогда ясно, почему ты провела вечер с Адамом. Но зачем тебе понадобилось целоваться с ним, Хейвен? И сколько раз ты это делала?

Он имел полное право спрашивать, но у нее перехватило дыхание.

— Всего лишь один, Йейн. Не обращайся со мной так, словно я какая-нибудь изменница. Я честна с тобой. А вот ты — нет. Почему ты скрывал от меня, что Миа Михальски — твоя бывшая подружка? А точнее — любовница?

— Кто тебе такое сказал?

— Неважно, — парировала Хейвен.

Ей было гораздо проще смириться с тем, что она флиртовала с Адамом, если Йейн тоже не отличался невинностью.

— Тот, кто тебе это ляпнул, должен полечить голову. Но если тебе действительно так интересно, Хейвен, то с Миа я не встречался уже несколько дней. Она занята поисками Бью, а я — Падмой. Мы помогаем тебе.

На его лице отразилась боль. Хейвен стало очень горько. Теперь она причинила ему страдания. Похоже, та противная девица из прошлого, Беатриче, жила где-то внутри нее. Но Хейвен не собиралась сдаваться.

— Прости, — всхлипнула она. — Мне не следовало целовать Адама и сомневаться в твоей верности. Ты потратил немало сил. Но если я перегнула палку с Адамом, то только потому, чтобы поскорее выбраться из этого кошмара. Когда я выручу Бью, то мы сразу улетим в Рим. Я бы все на свете отдала, чтобы прямо сейчас очутиться на нашем балконе и послушать твои истории про прежние жизни.

— И я тоже, — кивнул Йейн. — Но мы чуточку ближе к возвращению домой.

— Потому что ты отыскал Падму?

Хейвен утерла слезы простыней. Сорок восемь часов назад подобная новость ее бы ни капельки не обрадовала.

— Да. Я побывал в тех местах, которые она использовала для допросов, когда являлась президентом «ОУ». Вчера я наблюдал за ней. Падма выходила из одной жуткой дыры в Нижнем Ист-Сайде.

— И она согласилась помочь тебе уничтожить Общество? — выпалила Хейвен.

— Нет, но она открыта для предложений, если чует в них выгоду для себя.

— Значит, пока все тихо?

— На что ты намекаешь? — насторожился Йейн.

— Я о многом думала. А что, если Общество уничтожать не стоит?

Он посмотрел на Хейвен так, словно она заговорила на тарабарском наречии.

— Ты не шутишь! Общество «Уроборос» прогнило до основания.

— Сомневаюсь. — Хейвен придвинулась поближе к Йейну. — Я познакомилась с людьми, которые могли бы превратить «ОУ» в ту самую организацию, о которой мечтал доктор Стрикленд. Есть один молодой человек, Оуэн Белл…

— А как насчет Адама? — резко прервал ее Йейн. — Ты и о нем изменила свое мнение?

Хейвен прикусила губу.

— Он стал другим, — призналась она. — И мне не хочется сотрудничать с Хорами. Если он не желает зла Бью и тебе, получится, что я его предам. Но я попытаюсь найти решение.

— Поэтому я и попросил тебя дать мне неделю! — воскликнул Йейн.

— Не понимаю.

— Ты зашла слишком далеко, Хейвен. Ты попала в сети Адама.

Хейвен вспыхнула. Ей не нравилось, когда с ней обращались, как с наивной маленькой девочкой.

— Ты становишься похожим на Фебу. Если бы только ты позволил мне познакомить тебя с Оуэном…

— У меня нет времени. Нам нужно уехать из Нью-Йорка, пока ты не увязла еще глубже. Миа будет продолжать поиски Бью. Она мне сообщила, что взломала все его счета. Еще немного, и она…

— Нет, — отрезала Хейвен.

— Нет?

— Я серьезно, Йейн. Ты считаешь, что я спятила, но порой и ты совершаешь ошибки. Помнишь, что случилось в Испании, когда я была дочерью эмира Кордовы? Феба сказала мне, что ты тогда никого не пожелал слушать, и в результате нас обоих казнили! Тебе стоило бы поубавить упрямства.

По тому, как смутился Йейн, Хейвен поняла: Феба ей не солгала.

— Откуда она узнала про Кордову? — спросил Йейн.

— Она там жила, — произнесла Хейвен, жалея о том, что затронула эту тему. — Если бы только ты позволил мне объяснить, почему я думаю, что «ОУ»…

— Хватит, Хейвен, — оборвал ее Йейн. — Я действительно был опрометчивым. Но если бы ты имела хоть малейшее представление о том, в какую беду угодила, ты бы со всех ног помчалась в аэропорт. Члены Общества, с которыми ты познакомилась — они, может, не чудовища, однако они — пешки в руках Адама. Я видел фотографии, сделанные папарацци, на которых ты заснята рядом с Алекс Харбридж и Кэлумом Дэниелсом. Думаешь, они — твои друзья? Прежде всего, они верны Обществу. И, кстати, откуда у тебя взялась идея насчет того, что Общество возможно спасти? Ты бродишь впотьмах. Разве тебя приглашали хотя бы на одну из тех тайных встреч, которые он устраивает в особняке неподалеку от здания правления Общества? Разве ты села на поезд и съездила в Гальцион-Холл? Ты в курсе того, что происходит с детьми, которые обучаются в созданной Адамом школе?

— На самом деле про Гальцион-Холл я кое-что знаю, — возразила Хейвен. — Не думаю, что с ними делают что-то дурное. Я кое-кого видела, и мне они показались абсолютно счастливыми. Адам с ними очень мил.

Йейн громко рассмеялся.

— Надо же! Он успел превратиться из самого дьявола в доброго друга маленьких детишек. Нечего дивиться тому, что вы с ним гуляете по Манхэттену. Да ты в него просто влюблена.

— Это несправедливо! — воскликнула Хейвен. У нее от возмущения горели щеки.

— Ты уверена? — осведомился Йейн.

— Я предпочла тебя! Я всегда выбирала тебя!

— Но сейчас ты что-то чувствуешь к Адаму?

— Да. Мне его жаль.

Утверждение было правдиво только наполовину. Хейвен помнила поцелуй. В те мгновения она испытывала не только жалость и поэтому теперь ощущала вину и стыд. Она взяла Йейна за руку, надеясь утешить его. Он поднес ее ладонь к свету лампы.

— А где перстень, который я тебе подарил? — произнес он.

Хейвен о нем и не вспоминала.

— Я была вынуждена его снять, чтобы избежать неприятностей. Адам его заметил.

— Я тебя о другом спросил. Где перстень, Хейвен?

— В моей сумочке.

Она вскочила с кровати.

— Все бесполезно, — пробормотал он.

Хейвен мысленно выругала себя.

— Пожалуйста, не злись! Я его не потеряла. Он где-то здесь.

Она отшвырнула сумку в сторону и села на колени к Йейну. Но когда она прижалась губами к его губам, он отвернулся.

— Ты останешься сегодня здесь, со мной? — прошептала она.

— Нет.

— Прекрасно.

Он встал, держа Хейвен в объятиях. Она подумала, что он возьмет ее на руки и вынесет из гостиницы. Но он уложил ее на кровать и зашагал к двери.

— Куда ты? — крикнула она ему вслед.

— Искать способ спасти тебя.

— Йейн!

Он молча переступил порог и захлопнул за собой дверь.

Когда Хейвен поняла, что он не вернется, она кинулась к окну. Улица под окном оказалась безлюдна, но вскоре она увидела одинокую фигуру в парке. Затем ее глаза налились слезами, и все словно заволокло дымкой.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Беатриче смотрела вниз, на площадь за окном. На мостовой ничком лежал мужчина. Она видела, как он пошатнулся и упал. И никто не бросился ему на помощь. Все разбежались, как тараканы по щелям. «И они смертельно больные», — подумала Беатриче. А потом из переулка появился человек в черном. Беатриче посылала служанку за священником. Незнакомец остановился рядом с умершим, поднял голову и устремил взгляд на Беатриче. Девушке стало ясно: это не святой отец, которого она ждала. Он прятал свое лицо под страшной маской с длинным крючковатым носом. Кончиком трости он брезгливо ткнул в бок труп, распростертый на мостовой. На площадь выехала конная повозка. Из телеги торчали окоченевшие руки, ноги, головы. Двое спрыгнули с козел, подняли тело, раскачали и бросили в телегу, поверх других мертвецов.

Прихлебывая горячий кофе из картонного стаканчика, Хейвен стояла на подземной платформе вокзала Гранд-Сентрал. Поезд подошел ровно в половине девятого утра, и она сразу оказалась посреди толпы, состоявшей из мрачных мужчин и женщин в деловых костюмах. Все приехали в центр из состоятельных пригородов. Будто автоматы, выполняющие некое запрограммированное задание, они двинулись к выходу. Почти все на ходу надевали пальто и даже сбивались с шагу. Когда поезд опустел, Хейвен вошла в вагон. Она старалась не поскользнуться на рассыпанных по полу номерах «Wall-Street Journal». Теперь она — единственная пассажирка, собравшаяся ехать на север.

Хейвен допила кофе. Она надеялась, что напиток прибавит ей бодрости. Ночью она почти не спала. Всякий раз, стоило ей сомкнуть веки, она слышала его укоризненный голос. «Неужели я действительно влюбилась в Адама, и он околдовал меня своей ложью?» — думала она. Йейн считал, что только этим объяснялись перемены в ней. Возможно, он прав. Однако Хейвен инстинктивно чувствовала: Йейн ошибается. Конечно, когда давала волю своим мыслям, они быстро прилетали к мгновению ее поцелуя с Адамом. В его присутствии она преображалась. К тому же ей льстило то, на что был способен Адам, чтобы завоевать ее сердце. Но он ее не ослепил. Она до сих пор могла мыслить ясно и четко.

Йейну следовало узнать, что неожиданное желание Хейвен пощадить Общество «Уроборос» не имело ничего общего с ее отношением к Розиеру. У Хейвен появилась возможность одним глазком взглянуть на те чудеса, которых «ОУ» могло добиться, если за кулисами будут трудиться люди вроде Оуэна. Если бы Йейн ее выслушал, он бы с ней согласился. И понял бы, что ее любовь к нему не потускнела, не умерла — даже если в ее сердце нашлось немного места для другого.

В три часа утра Хейвен осенило. Хоры утверждали, что в Гальцион-Холле творятся темные дела. Йейн, похоже, также был в этом убежден. Но ни ей, ни Йейну не стоило верить Фебе на слово. И хотя поездка означала, что на целый день она отвлечется от поисков Бью, Хейвен твердо решила увидеть созданную Адамом школу. «Сейчас или никогда», — сказала она себе.

Гальцион-Холл находился на окраине маленького городка на восточном берегу реки Гудзон. От станции Паукипси Хейвен взяла такси. Подъезжая к Гальцион-Холлу, ее поразил весь комплекс зданий. Он представлял собой причудливое нагромождение каменных и деревянных конструкций. Снабженный изящными арками, балконами и башенками, Гальцион-Холл напоминал роскошный отель на фешенебельном лыжном курорте.

— Вы уверены, что мы на месте? — уточнила Хейвен у таксиста.

— Угу, — кивнул тот.

— А вы что-нибудь знаете об этом заведении? Оно немного… необычное.

— Школа как школа, — буркнул водитель, и по его тону стало ясно, что он не в настроении болтать. — Ничего такого особенного, насколько я знаю. Правда, кто-то в ремонт вбухал кучу денег. Тут ведь раньше гостиница была. Затем — дорогущий пансион для девочек. Особняк много лет пустовал. А пока не открыли Гальцион-Холл, здание было у местных жителей, как бельмо в глазу.

Водитель посмотрел в зеркальце заднего обзора на дорогу. Вечером предыдущего дня по городку и окрестностям пронеслось очередное ненастье — метель и ледяной дождь. Над дорогой нависли тяжелые обледеневшие ветки — так низко, что царапали крышу машины. Правда, бульдозеры уже проехали по шоссе и отодвинули снег к обочинам. Повсюду возвышались сугробы высотой в пять футов, но асфальт оставался скользким. Наконец машина покатила по подъездной дорожке. Хейвен очень захотелось увидеть признаки строжайшей системы безопасности, которыми ее стращала Феба. Таксист беспрепятственно въехал в открытые ворота и миновал пустую будку охранника. Возможно, раньше Гальцион-Холл и вправду строго охранялся, но теперь территорию патрулировала лишь пара крупных воронов. Птицы описывали круги над девственно-белым снегом. Когда автомобиль затормозил у главного здания школы, на крыльцо никто не вышел и не сказал, что тут стоянка запрещена.

— Вы меня подождете? — спросила Хейвен водителя.

— А вы заплатите? — поинтересовался шофер.

— Конечно.

— Ну, раз так, почему не подождать?

Таксист надвинул на глаза кепку и погрузился в дремоту под мерное пощелкивание счетчика.

В просторном вестибюле было тепло и уютно. Сияли люстры, подвешенные к некрашеным стропилам. Слева и справа горели камины. Кожаные диваны и шезлонги словно приглашали к отдыху. На фотографии в рамке, стоявшей на шершавой каминной полке одного из очагов, были запечатлены девочки в белоснежных платьях. Они играли в крокет на лужайке перед главным корпусом.

— Я могу вам помочь? — осведомился молодой человек, высунувший голову из-за двери ближайшего кабинета. Его галстук был заправлен за вырез пуловера.

— Да, — проговорила Хейвен и сняла шапку.

— О, здравствуйте, мисс Мур. Простите, что не сразу узнал вас.

Юноша бросился ей навстречу.

— Меня?

Хейвен попыталась скрыть волнение под улыбкой.

— Да, но вы меня вряд ли помните. Мы встретились в Обществе. Я тогда работал там секретарем.

— Прошу прощения…

— Не извиняйтесь! В форменных костюмах «ОУ» мы все похожи друг на друга. Меня зовут Альберт Синклер. Я помощник директора.

Он протянул Хейвен руку. Немного растерявшись, она помедлила и пожала руку Альберта.

— Приятно снова видеть вас, — произнесла она, всеми силами стараясь скрыть неловкость.

— Что вас привело сюда, мисс Мур?

— Я ехала к друзьям. Но я наслышана о вашей школе, поэтому решила сойти в Паукипси и заглянуть в Гальцион-Холл. Здание красивое — и такое громадное! Сколько же у вас учащихся?

— В данный момент чуть меньше двухсот, — гордо ответил Альберт Синклер. — Но следующей осенью набор будет более многочисленным, чем обычно. Программа осуществляется удивительно успешно. Вероятно, вы знаете, что ученики из нашего первого набора поступают в университеты. Все до одного будут приняты в высшие учебные заведения, входящие в «Лигу плюща»[25] — и без всякого вмешательства со стороны высокопоставленных членов Общества, должен заметить.

— Впечатляюще, — кивнула Хейвен, продолжая подыгрывать Альберту.

Зазвонил телефон. Синклер вздрогнул. В первое мгновение он будто не мог понять, надо ли ему прерывать разговор с Хейвен, но, услышав второй звонок, он попятился в кабинет.

— Как жаль, мисс Мур! Я был бы счастлив устроить вам экскурсию, но в данный момент я весьма занят. Понимаете, директор временно отсутствует, и я держу оборону один. Не возражаете, если я дам вам возможность посмотреть все самой?

Гальцион-Холл явно был полон неожиданностей.

— Это разрешено? — спросила Хейвен.

— Ну… обычно — нет. Но поскольку вы — друг Общества, никто не станет возражать. У нас тут школа, в конце концов, а не тюрьма. Кабинеты с четвертого по восьмой классы — на втором этаже. Старшеклассники учатся на третьем, жилые комнаты находятся на четвертом. Будет желание, послушайте через дверь. Только ни в коем случае не прерывайте уроки. Если возникнут вопросы, найдете меня здесь.

— Спасибо, — поблагодарила она, и Альберт пулей бросился к телефону.

Коридоры на втором этаже пестрели работами учеников. Хейвен вспомнила, что в ее начальной школе в Сноуп-сити детские рисунки прикалывали кнопками к доске возле кабинета директора. Рисунков Хейвен там никогда не было. «Они слишком сильные», — однажды объяснила ей учительница. А в Гальцион-Холле все произведения помещали в рамки, под стекло — и не без причины. Многие из них вполне могли бы украсить коллекцию любой картинной галереи Нью-Йорка. Хейвен наклонилась, чтобы узнать имя автора на белой табличке под картиной, изображавшей грозу. Молния озаряла странную сцену на первом плане. Два человека на кладбище не то рыли могилу, не то эксгумировали труп. «Джулиан Томас, четвертый класс», — прочитала она.

Хейвен направилась дальше по коридору. Вскоре до ее слуха донеслись звуки скрипки. Кто-то играл сонату Моцарта. Заглянув в стеклянное окошечко в двери кабинета, Хейвен обнаружила маленького музыканта. Закончив исполнение, он покраснел и поклонился. Одноклассники и учитель одарили его бурными аплодисментами. В соседнем классе девочка рисовала на доске разноцветными мелками серию сложных молекул. Хейвен не сразу поняла, что она не решает задачу. Нет, она сама вела урок.

И это — та страшная, адская академия, которой ее пугала Феба? Безумная школа, где творили чудовищные вещи с маленькими, невинными, беспомощными детишками? Зазвенел звонок, и расшумевшиеся ученики выбежали в коридор. Почти не замечая Хейвен, они принялись носиться друг за другом. Они хохотали, обменивались шутками и перешептывались. Хейвен обратила внимание, что на детях нет одинаковой формы. Джинсы, кроссовки, свитера.

— Заблудилась, красавица? — прозвучал писклявый голосок.

Хейвен обернулась. Мальчик с темными курчавыми волосами подмигивал ей. Она не удержалась от смеха.

— Нет, — ответила она. — А ты всегда заигрываешь со взрослыми тетями?

— Только с сексуальными, — ответил тот, и двое его приятелей, ждавших его у противоположной стены, захихикали. — А вы чья-нибудь мама?

— Что? — притворно возмутилась она. — Мне пока рановато. Как тебя зовут, кстати?

— Хорхе, — ответил мальчик.

— А меня — Хейвен. Тебе нравится учиться в школе, Хорхе?

— Да, тут круто, — ответил он. — Ребята умные. И нам разрешают изучать все, что нам нравится. Гораздо лучше, чем в средней школе номер двадцать, куда я раньше ходил. Там всегда пахло туалетом.

— И ты не скучаешь по родителям? — спросила Хейвен.

— Нет, — надувшись, буркнул Хорхе. — Они каждые выходные сюда из Бронкса приезжают. Уж я им говорил, чтобы перестали. Они никак меня в покое не оставят. Правда, начинают на нервы действовать.

— Ну, наверняка они очень гордятся тобой, — заметила Хейвен.

— Еще бы! Когда вырасту, я стану большим человеком. Как и все в школе.

— А кем ты хочешь быть?

— Сначала я стану фотомоделью, — объявил Хорхе.

— Понятно, — кивнула Хейвен. — Трудно в этом сомневаться.

— А потом буду политиком. В последней жизни я как раз этим занимался. И мистер Адам со мной согласен.

— Он определенно прав, — подтвердила Хейвен. — А какие планы у твоих друзей?

Хорхе указал на первого мальчика.

— Изобретатель, — сообщил он и добавил, кивая на второго: — И алкоголик.

— Эй! — возмутился его приятель. — Это было две реинкарнации назад!

— Да шучу я, старый пьяница, — расхохотался Хорхе. — Он был знаменитым писателем, кажется. Не хотите с нами пообедать, мисс Хейвен? У нас сегодня день гамбургеров.

— Спасибо, — произнесла Хейвен, — но мне пора возвращаться домой.

— Но когда вы будете у нас в следующий раз, заглянете ко мне?

— Конечно, Хорхе, — заверила его Хейвен. — Обязательно.

— Ну, как? — донесся до нее голосок Хорхе, который вместе с друзьями зашагал к столовой. — Говорил же вам: я с женщинами обращаться умею.

«Может, я что-то упустила?» — гадала Хейвен. Вдруг под зданием школы пряталось подземелье, а наверху находился холодный чердак, где провинившихся учеников держали на заплесневелом хлебе и тухлой воде? Однако все дети показались ей такими же веселыми и счастливыми, как Хорхе. Учителя и другие взрослые, встреченные ею в коридоре, улыбались или вежливо кивали ей. Ничего необычного она не заметила. Кроме одного.

Захлопнулась дверца шкафчика, и Хейвен лицом к лицу столкнулась с Мило Эллиотом. На нем был темно-синий блейзер с медными пуговицами, а под пиджаком — чистенькая, аккуратно выглаженная оксфордская рубашка. Светлые волосы юноши стояли торчком, нарушая все законы гравитации, а голубые глаза как-то потускнели и вылиняли. По сравнению с ним даже ноутбук выглядел более человечным. Куда девался обаятельный лидер, произносивший пламенную речь на благотворительном вечере по сбору средств? Похоже, у него на спине имелась кнопка, благодаря которой андроид обретал жизнь.

— Прошу прощения, — сказал Мило.

Он ничем не дал понять, что узнал ее. Под мышкой юноша зажал три книги.

Хейвен попыталась прочесть названия, но успела разглядеть только имя автора. Эдвард Бернейз.[26]

Мило открыл дверь в класс, где уже начался урок. Хейвен вздохнула с облегчением. Она миновала очередной кабинет. Там сидели подростки — всего на два-три года младше ее. Когда Хейвен проходила мимо, она краем глаза заметила ярко-синее пятно и быстро вернулась.

Перед одноклассниками стояла девушка — прямо скажем, не красавица, но в потрясающем одеянии из синего шелка. Наряд, сшитый в стиле ампир, был великолепен. Настоящий шедевр из эпохи Наполеона! Ученица медленно поворачивалась на месте, в то время как на детали ее наряда указывал стройный крашеный блондин с изящными чертами лица. Хейвен поняла, что он демонстрирует свою модель одноклассникам. Мастерство парня приближалось к ее таланту, а чувство цвета и пропорций у него было не хуже, чем у Бью.

Хейвен перевела взгляд на остальных учеников. Они тихо делали заметки. Юноша атлетического телосложения, сидевший в дальнем ряду, поднял руку и задал вразумительный вопрос насчет строчки на лифе. Не прозвучало ни гадких шуточек, ни издевок, которыми осыпали Бью в Сноуп-сити, штат Теннесси. Никто не спрашивал, где он хранит свои выкройки. Юношу здесь воспринимали как художника и отдавали должное его дару.

У Хейвен сжалось горло. «Интересно, — подумала она, — он хотя бы догадывается, как ему повезло?» Если бы только Бью мог учиться в таком месте, как Гальцион-Холл — ему бы не пришлось драться или играть в футбол исключительно для того, чтобы заработать хоть немного неохотного уважения. Бью выжил в Сноуп-сити, но получил много ран, которые не затянулись до сих пор.

Что же руководило Адамом, когда он основал Гальцион-Холл? Теперь Хейвен это было безразлично. Он создал уникальную школу. Возможно, когда-то Адам и планировал превратить своих питомцев в бессмысленных андроидов вроде Мило Эллиота, но Хейвен твердо убедилась в двух вещах. Первое: не все дети в Гальцион-Холле — послушные роботы. Второе: Общество «Уроборос» заслуживало спасения.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Дверь кафе со стуком открылась. На пороге появился Оуэн Белл и обвел зал взглядом. Хейвен. Алекс и Кэлум сидели за столиком в центре пустого зала. Взволнованный официант суетился за стойкой. Хейвен попросила у Алекс номер телефона Оуэна, надеясь, что удастся встретиться с ним с глазу на глаз за чашкой кофе, но Алекс настояла на общем рандеву.

— Алекс! Тебе удалось договориться, чтобы кафе закрыли для посетителей! — воскликнул Оуэн, снимая пальто. — Тебе не кажется, что это немного нагло?

— Правда? — неподдельно удивилась актриса. — Но я хорошо заплатила.

— Полагаю, мистер Белл переживает за других, дорогуша, — пояснил Кэлум. — Он всегда весьма участлив.

Оуэн дружески положил руку на плечо Хейвен.

— Кстати, я однажды был у тебя в гостях, Алекс. У тебя на кухне стоит кофе-машина за десять тысяч долларов и у тебя есть домработница, которая отлично знает, как ею пользоваться. Зачем же тебе понадобилось выгонять весь народ отсюда в одиннадцать утра в четверг?

— Оуэн очень любит меня отчитывать, — заявила Алекс, повернувшись к Хейвен. — По его мнению, я забыла, что такое быть нормальным человеком.

— Наоборот, — встрял Кэлум. — На самом деле Оуэн превращается в робота. Он не понимает, как надо развлекаться. Бьюсь об заклад: он даже на вечеринку сегодня не пойдет.

— На вечеринку? — удивилась Хейвен.

— Ее устраивает один модельер, — объяснила Алекс. — Ты обязательно должна там присутствовать! Будет уйма членов Общества!

— Ладно, хватит про связи «ОУ», — махнул рукой Кэлум. — Нынешнее сборище — это возврат к старым добрым временам. Выпивка, наркотики, красивые мальчики и девочки, которые еще не знают, как держать свои счета в порядке.

— Три мои самые любимые вещи, — без тени шутки проговорил Оуэн. — Увы, но мне еще необходимо поработать.

— Точнее, ты будешь мучиться со своим лучшим дружком, Мило, — хмыкнул Кэлум.

— У Мило нет друзей, — возразил Оуэн. — У него только контакты. Он собирает вокруг себя нужных людей, которые помогут ему стать президентом.

— Президентом «ОУ»? — осведомилась Хейвен.

— Президентом США, — поправил ее Оуэн.

— Оуэн, напоминаю в сотый раз, что карьеру в политике следует делать тебе, — заметила Алекс.

— А я отвечаю: я — тот, кто работает за кулисами.

— О, но ты прекрасно смотришься в свете рампы! — промурлыкала Алекс. — Хейвен, представь себе его в темно-синем костюме рядом с американским флагом? Он мог бы стать нашим первым президентом-геем.

Хейвен попыталась скрыть изумление. Она вообще не задумывалась о том, что в жизни Оуэна имеется секс.

— Ну, как? — ухмыльнулся Кэлум, наклоняясь к столу.

Хейвен невольно напряглась. Похоже, у Кэлума было важное сообщение.

— Оуэн, — заговорщицким полушепотом изрек Кэлум, — держится за сценой, потому что не хочет, чтобы кто-нибудь узнал, что он — гей.

Оуэн на оскорбление не отреагировал.

— Просто я ценю свободу частной жизни. И зачем совать нос в мои дела?

Кэлума ответ явно не убедил. И он оскорбился.

— Ты уверен? На дворе — не Средние века. Повсюду полным-полно людей вроде нас.

— Людей вроде тебя на государственной службе точно нет, — попытался отшутиться Оуэн, но Кэлум не рассмеялся.

— Между прочим, если бы мне кто-нибудь предложил пойти в политику или возглавить Общество, я бы не сдрейфил.

— Кэлум! — с притворным возмущением воскликнула Алекс. — Хейвен совсем не интересно слушать, как вы препираетесь с Оуэном.

— А мне надоела болтовня о том, в какого фантастического лидера со временем превратится Оуэн. Как он может вдохновлять людей, если себя самого стыдится? — Кэлум встретился взглядом с Оуэном. — А что бы подумал красавчик Мило, если бы узнал, что ты такой трус?

— Кэлум! — Алекс схватила приятеля за ворот рубашки и заставила подняться со стула. — Остынь!

Она подтащила Кэлума к стойке и заставила встать и смотреть на витрину с выпечкой, пока он не одумается.

— Ого… — покачала головой Хейвен. — Не слабо. Не думала, что в Кэлуме столько злости.

— Ты полагала, что Кэлум Дэниелс — милая, добрая душа? — спросил Оуэн.

— Нет, но я не догадывалась, что он способен осуждать окружающих.

— Ерунда, — пожал плечами Оуэн. — С ним в детстве нянчилось Общество, а я вырос рядом с двумя милейшими людьми, которые считают гомосексуальность моральной болезнью. Я уехал из дома год назад. Веришь или нет, но это — одно из моих самых легких воплощений. Я рассказывал Кэлуму о том, что мне довелось пережить в прошлом, но он до сих пор не понимает, каково это, когда тебя предают, лишают наследства, швыряют за решетку или казнят. С детства мне каждую ночь снятся кошмары. Вот почему у меня нет ни малейшего желания публично признаваться в своей ориентации. Но я ее и не скрываю. Кэлум считает, что я старомоден. Может, и так.

— Даже если он не ошибается, это не дает ему права хамить, — рассердилась Хейвен. — И почему ты с ним дружишь?

— Кэлум первым проявил инициативу, — уточнил Оуэн.

— Я знаю парня, с которым у тебя могли бы сложиться более теплые отношения, — поспешно проговорила Хейвен. Она торопилась посекретничать с Оуэном, пока Алекс и Кэлум не вернулись за столик. Вероятно, Оуэн — единственный, кто способен уговорить Йейна пощадить Общество «Уроборос». — Раньше он был членом «ОУ», но решил, что оно погрязло в коррупции. Я пытаюсь безуспешно убедить его, что Общество начало меняться.

Оуэн покачал головой.

— Не хотелось бы тебя разочаровывать, Хейвен, но даже без торговли наркотиками и проституции «ОУ» осталось примерно таким же, как и прежде.

— Правда? — спросила Хейвен с упавшим сердцем.

— Посмотри вокруг, — произнес Оуэн и обвел рукой пустое кафе. — Неужели вот так должны тратиться баллы? Чтобы девятнадцатилетняя кинодива имела возможность лично для себя снять кафе? Я не хочу осуждать Алекс. Она — чудесная девушка, но не понимает элементарных вещей. Я абсолютно уверен, что ничего подобного у Августа Стрикленда на уме не было, когда он разрабатывал систему баллов для Общества.

— Доктор Стрикленд ее не придумывал, — возразила Хейвен. — Система заработала после его смерти.

Оуэн усмехнулся.

— Точно! Алекс упомянула, что ты стала одним из первых членов «ОУ».

— Да. И тогда никаких баллов и в помине не было.

— И как же люди отслеживали свои услуги на благо Общества?

— Мы не вели учета, — пояснила Хейвен. — Доктор Стрикленд не сомневался, что добро само себя вознаграждает.

— Интересная теория, — протянул Оуэн.

— Я серьезно думаю о том, что тебе надо познакомиться с моим другом, — настойчиво вымолвила Хейвен, но внезапно распахнулась дверь, и на пороге появилось двое мужчин.

Оба — в черных брюках и белых рубашках. Они совершенно не походили друг на друга, но почему-то их можно было принять за близнецов.

— Закрыто! — крикнула Алекс. — Чуть дальше по улице есть другое кафе!

— Мисс Мур, — не обращая внимания на Алекс, произнес один из незнакомцев. — Не могли бы вы последовать вместе с нами?

Хейвен встала и повернулась лицом к серым людям.

— Что случилось? — спросила она. — Вам известно, что нужно Адаму?

— Нет, мисс Мур. Нам только приказано найти вас.

— Тебе помочь? — прошептал Оуэн.

Кэлум и Алекс замерли с раскрытыми ртами и не смели сдвинуться с места.

— Вам надо пойти в правление Общества, — отчеканил серый человек.

— Хейвен? — позвал ее Оуэн. — Хочешь, я разберусь с ними?

— Все нормально, — заверила его Хейвен.

Получается, что ее ожидает наказание. Если бы рядом не было свидетелей, она бы рухнула в обморок от страха. Но каким-то образом Хейвен удалось сохранить равновесие, а руки она сунула в карманы, чтобы никто не заметил, как они дрожат.

— Скорее, мисс Мур, — сказал мужчина и повел ее к выходу из кафе.

— Как они разведали, где ее искать? — донесся до Хейвен голос Кэлума, а потом за ней захлопнулась дверь.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Спустя некоторое время они очутились перед фасадом здания правления Общества «Уроборос».

— Ждите внутри, — велел ей один из людей Адама.

Сами они остались на тротуаре.

В приемной, как обычно, кипела жизнь. Хейвен насчитала семь человек.

— Здравствуйте, мисс Мур, — с вежливой улыбкой поприветствовал ее секретарь. — Адам освободится через минуту.

Хейвен принялась медленно ходить кругами. Ее сильно подташнивало. С другой стороны вестибюля открылась дверь, и оттуда выбежала группа детей. Хейвен узнала в них тех ребятишек, которых видела на крыльце с Адамом. Каждый из них приехал в Нью-Йорк, чтобы отметить день рождения. Почти ровным строем они прошествовали мимо Хейвен. Последней шла Флора. Она притормозила и начала застегивать молнию на пальто.

— Здравствуйте, мисс Мур, — сказала она.

Хейвен кашлянула.

— Привет, Флора. Как поживаешь?

— Прекрасно, — ответила та. — Но мне не терпится поскорее вернуться в школу.

«Какая-то она странная», — не в первый раз подумала Хейвен. Флора очень сильно изменилась с прошлого года. И вдруг Хейвен осенило. Подчеркнутая вежливость, немного высокопарная речь, и даже до странности пристальный взгляд. Она подражала Адаму Розиеру.

— А я слышала, вы там вчера побывали, — произнесла Флора.

— Ты знаешь, что я ездила в Гальцион-Холл? — изумилась Хейвен, ощутив собственную беззащитность.

Девчушка нахмурилась.

— Конечно. Посетители для нас — редкость. Вам понравилось?

— О, да! — Хейвен попыталась рассмеяться, но чуть не поперхнулась. Не поэтому ли ее доставили в «ОУ»? Вдруг Адам рассвирепел из-за того, что она отправилась в Гальцион-Холл без его разрешения? — Там намного лучше, чем в той школе, где училась я. Такие интересные уроки! А ты там что изучаешь? — спросила Хейвен.

— То же самое, что и другие ребята.

— Но разве у тебя нет особого таланта? Ведь в прошлой жизни ты была эпидемиологом, верно? Разве тебе не следовало бы изучать биологию, медицину?

— Мне ни к чему естественные науки, — учтиво сообщила Флора. — Мне предстоит подготовиться к будущему. Адам говорит, что на наших плечах лежит величайшая ответственность.

— Флора, — вмешался секретарь. — Хватит болтать. На улице ждет машина.

— До свидания, мисс Мур, — попрощалась девочка. — Надеюсь вновь увидеться с вами.

— Пока, Флора, — кивнула Хейвен.

Вдруг она почувствовала, что за ней кто-то наблюдает. Хейвен оглянулась — в дверях комнаты стоял Адам. Она бросилась к нему.

— Что случилось? — воскликнула она. — Почему меня сюда привели? Это связано с Гальцион-Холлом?

— Извини, что оторвал тебя от твоих друзей, — сказал Адам. — Но мне необходимо срочно побеседовать с тобой.

— Есть новости насчет Бью? — спросила она, отчаянно пытаясь разведать почву.

— Нет. Следуй за мной.

Адам стал подниматься по лестнице к своему кабинету на втором этаже. Войдя, он указал Хейвен на кресло. Она повиновалась, а Адам закрыл дверь, после чего начал мерить шагами маленькую комнатку. Наконец он застыл в трех футах от Хейвен и присел на край письменного стола. Кончики его пальцев впились в древесину, и Хейвен испугалась.

— Адам?

Взгляд его темных глаз обратился к ней.

— Хейвен, Йейн Морроу жив.

Мгновенно кожа на ее шее покрылась красными пятнами.

— Что? — хрипло выговорила она.

— Я осведомлен об этом уже давно. Вас видели вместе в Риме. Мои люди сообщили мне и о том, что Марта Вега тоже цела и невредима.

Он не обвинял Хейвен, всего лишь констатировал факт.

— Но ты…

— Я пообещал, что не причиню тебе никакого вреда.

Мысли Хейвен лихорадочно заметались.

К несчастью, объяснение явно было не единственное. Если Адам вознамерился отомстить, он мог оставить безупречный план. Хейвен мысленно помолилась о том, чтобы Адам остался верен своему слову.

— Сегодня утром Йейн обратился к одному из моих людей и попросил меня встретиться с ним, — продолжал Розиер.

— Вот как? — пробормотала Хейвен. Она была шокирована. Почему Йейн настолько безрассуден? Чего он хотел добиться? Феба поступила мудро, предупредив ее. Если она, Хейвен, не будет осторожна, из-за Йейна они оба могут погибнуть.

Похоже, Адам даже не дышал.

— И каковы ваши отношения в данный момент? — проговорил он, опустив глаза. — Я бы не стал спрашивать, если бы не вчерашний вечер.

— Наши отношения? — переспросила Хейвен. Она почти не услышала собственного голоса — так громко колотилось ее сердце.

— Вы с Йейном вместе?

Адам застал ее врасплох. У нее должен быть заготовлен ответ, но в голове царила пустота. Что, если она скажет «да»? В лучшем случае Адам даст распоряжение полиции прекратить поиски Бью. О худшем Хейвен даже думать не хотелось.

— Мы прилетели в Нью-Йорк из-за Бью, — произнесла она. — Я решила, что Пифия мне поможет. Йейн нанял частного детектива. Он не желал меня и близко подпускать к Обществу «Уроборос». И к тебе. Он не доверяет мне. Узнав о том, что мы с тобой встретились в спа-салоне, он просто обезумел. И я догадалась, что ему наплевать на Бью. Тогда я обратилась к тебе. С того дня мы с Йейном больше не виделись. С моей стороны все кончено.

Хейвен медленно поднялась с кресла и приблизилась к Адаму осторожно, как к раненому зверю. Она прикоснулась к его ледяной руке. Он немного успокоился.

— Зачем Йейн настаивал на встрече с тобой? — спросила Хейвен.

— Он хочет, чтобы ты вернулась. И — в первый и последний раз — мне его жаль.

— Мне все равно, — заявила Хейвен.

— Как ты можешь быть в этом уверена? Меня же ты простила, — тоскливо произнес Адам, и у Хейвен заныло сердце. — Йейн от тебя не откажется. Кроме того, он надеялся взять меня в плен.

— Почему ты так считаешь? — выдавила Хейвен.

Очевидно, Адам решил, что она попросту ошарашена.

— Йейн предложил встретиться в Гарлеме. Сказал — «на нейтральной территории». Я отправил одного из своих людей на разведку. Оказалось, что речь идет о неработающем магазине в квартале, предназначенном к сносу. Ничего особенного в том доме не было, а вот в подвале соседнего здания мой человек обнаружил заброшенное банковское хранилище. Подозреваю, что если бы я согласился, то угодил бы в ловушку.

Адам умолк. Он ждал реакции Хейвен, а она пребывала в замешательстве. Теперь-то она поняла замысел Йейна. Феба же ввела его в курс дела. Йейн решил использовать себя в качестве приманки. Неужели он думал, что сумеет перехитрить Адама? Или он решил пожертвовать собой и доказать, что Адам — воплощение зла? Так или иначе, но это являлось безумием.

— Сомневаюсь, что идея насчет банковского хранилища принадлежит Йейну, — заметил Адам. — Возможно, Йейн вошел в контакт с группой, которая именует себя Хорами. Ты слыхала о них?

— Нет, — солгала Хейвен. — Кто они?

— Мои враги. Хоры посвятили себя тому, чтобы мешать моей работе. Раз или два в тысячу лет они находят какую-нибудь легковерную душу и уговаривают оказать им услугу. Они рассказывают историю о том, как некогда были сестрами, с которыми по моей вине случилась ужасная трагедия.

— Но это неправда? — вырвалось у Хейвен.

— Я мог быть виновен. Я поступал с миром ужасно, навлекал на него страшные катастрофы. Но в данном случае обвинения против меня вымышлены. Хоры — не невинные девушки.

— Кто они? — повторила она.

— Во вселенной много загадочных сил, Хейвен. Я рождаю хаос. Хоры восстанавливают порядок. Но мы — не единственные.

— Я не понимаю.

— Это очень похоже на погоду, — объяснил Адам. — Большинство людей рассматривает ее как солнце или дождь, жару или мороз. Но существуют бесчисленные невидимые силы, вечно сражающиеся друг с другом. Наиболее важна сама битва. Ни в коем случае нельзя позволить ей завершиться. Если кто-то возьмет верх, возникнет засуха. Победит другая — Земля будет затоплена.

— И Хоры пытаются победить, заперев тебя в банковском хранилище? — спросила Хейвен и поежилась.

— Верно. И они готовы на все. Они так же безжалостны, как и я. Но порядок ничем не лучше хаоса. Спроси любого, кто жил во время правления Гитлера или других тиранов и диктаторов, бывших на дружеской ноге с главной Хорой. Помнишь, я говорил тебе, что не знаю, что именно творится со мной сейчас. Я, возможно, изменяюсь, эволюционирую, а вот Хоры — нет.

— Значит, Хоры действительно имеют преимущество и выиграют? — выдохнула Хейвен. — Что будет, если не останется хаоса, который бы боролся с порядком?

— Я не намерен позволить им одержать победу, — заверил ее Адам. — Я проверяю свой подход. Хаос не всегда требует смерти и разрушений. Ты вчера побывала в Гальцион-Холле?

— Да, и прости меня за то, что я не…

— Не извиняйся. Теперь ты знаешь, что я наметил для Общества «Уроборос». Представь каждого из этих молодых людей после окончания школы. Им никто и никогда не внушал, как именно нужно мыслить. Их творческие порывы никогда не были ограничены глупыми правилами, придуманными жалкими, ничтожными личностями. Они встряхнут цивилизацию. В их власти создание новой разновидности хаоса.

Это звучало бы замечательно, если бы не одна маленькая загвоздка.

— Ты основал Гальцион-Холл десять лет назад. Что было у тебя на уме поначалу?

— Хейвен, тогда я устроил поиск самых одаренных детей, наделенных невероятными способностями. Я верил, что мне, взявшему их под свою опеку, удастся добиться полного послушания с их стороны. Я хотел манипулировать ими, как того пожелаю.

— И они тебя обожают. Как ты добился их верности? — расхрабрилась Хейвен.

— Я давал им образование. Я не жалел для них ни времени, ни внимания.

— И все?

— А тебе представлялось нечто мистическое? Какое-нибудь промывание мозгов? Но ты посетила Гальцион-Холл. Разве ученики показались тебе зомбированными?

— Нет, — ответила Хейвен, вспомнив Хорхе.

— Я никогда не прибегал к суровым методикам, — заявил Адам. — В энергии нет ни добра, ни зла. Ее можно направить в любое русло, соответствующим образом вдохновляя людей. Ученики Гальцион-Холла воодушевлены идеями о переустройстве мира. То, что ты увидела во время экскурсии по школе, тебе понравилось?

— Да, — призналась Хейвен. — Поистине чудесное место.

— Я рад услышать твое мнение. Настанет день, и мы сумеем расширить программу обучения, откроем школы во всех странах… Но сперва нам надо разобраться с одной проблемой.

— Ты имеешь в виду Йейна? — возвращение к реальности стало для Хейвен чем-то вроде жесткой посадки. — Как ты намерен с ним поступить?

— Еще не думал об этом, — покачал головой Адам. — А ты бы чего хотела?

— Я?

— Ты знаешь его лучше, чем кто бы то ни было.

Хейвен оказалась перед серьезным испытанием. Если Адам по-прежнему оставался чудовищем, то неправильный ответ мог стоить жизни ей и Йейну. Если же он изменился, ей необходимо держаться рядом с ним, поскольку он оставался единственной спасительной соломинкой для Бью.

— Я верна тебе. Поступай, как считаешь нужным, — твердо ответила она.

— Ты говоришь так, чтобы сделать мне приятное. Но ты бы, конечно, предпочла, чтобы никто не пострадал, — сказал Адам. — Поэтому я постараюсь не обращать внимания на Йейна Морроу. Но я должен кое о чем попросить тебя взамен.

— Что угодно, — произнесла Хейвен, пытаясь скрыть облегчение.

— Сегодня вечером в Обществе «Уроборос» состоится прием. Ничего важного, но будут присутствовать несколько высокопоставленных членов. Ты составишь мне компанию?

— Да.

— Как моя спутница?

— Да.

— И мы появимся на публике как пара.

— Понимаю, — кивнула она.

— Многое может стать для тебя неожиданностью.

— Понимаю, — повторила Хейвен.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Телефонный звонок застиг Хейвен врасплох. Голос Йейна, начитывающий сообщение, заставил ее сердце радостно забиться. Но она тут же вспомнила, как сердита на него за безрассудство, чуть было не погубившее их обоих.

— Чего ты хотел добиться? — прошептала Хейвен в трубку. Она стояла около служебного входа многоквартирного дома на Девятнадцатой улице. Кругом ни души, но Хейвен все равно не покидало чувство, что за ней следят. — Ты считал, что Адам клюнет на приманку? Решил показать мне, как глупо я себя вела? Но я-то была права. Адам теперь другой. И ты сам подтолкнул меня еще ближе к нему. Сегодня Адам представит меня членам Общества как свою подругу. Ты догадываешься, что это означает? Ты…

Послышался громкий сигнал.

— Ваше сообщение достигло максимальной длины, — сообщил синтезированный голос.

— Ну и пусть! — прохрипела Хейвен, не боясь, что ее кто-то услышит.

Она пнула стену дома носком ботинка и уже была готова ударить по стене кулаком, но передумала. Хейвен прижалась лбом к холодному бетону, тяжело дыша. Она сжимала руке свой мобильник, словно стресс-бол,[27] и вдруг с адреса Бью Декера ей пришло электронное послание.

Собственно, она обнаружила не письмо, а только приложение к нему. Фотография. Лицо Бью. Один опухший глаз был закрыт, а второй смотрел с нескрываемой злостью. Он лежал на полу, из свежих ран на его скуле и нижней губе текла кровь. Тонкая алая струйка тянулась к уху. Хейвен ужаснулась. Бью ранен и страдает!

Мир вокруг нее погрузился в безмолвие. Она не видела ничего, кроме фотографии на дисплее телефона. Адам и Йейн были забыты. Только две вещи теперь имели значение. Спасти Бью. И разыскать его врагов.

Фотография исчезла. На экране появились буквы, сложившиеся в имя Леи Фризелл. Хейвен ответила на звонок.

— Они опять избили его, — выпалила Хейвен, даже не удосужившись поздороваться.

— Знаю, — произнесла Леа. — Фото разослали всем, чьи адреса есть в телефонной книге Бью. Но он жив, Хейвен…

— Я должна идти, — объявила она бесчувственным голосом. — Я собираюсь найти его обидчиков.

— Подожди! — крикнула Леа, не дав Хейвен прервать разговор. — Послушай меня, Хейвен! Ничего не делай до встречи со мной!

— Я не могу ждать, пока ты прилетишь.

— Я здесь! Вчера я прилетела из Рейли. Дядя Эрл разрешил мне воспользоваться его кредитной карточкой. Я собиралась позвонить тебе утром.

— Где же ты спала?

— На скамейке в парке, который называется «Юнион-Сквер».[28] Вообще-то, я проснулась только тогда, когда зазвонил мой мобильник.

Волна тревоги вернула Хейвен к реальности.

— Ты ночевала в парке? Это безумно опасно! Тут тебе не Сноуп-сити или Дарем. В Нью-Йорке есть люди, которые развлекаются охотой на туристов. Ты могла попасть в беду!

— Прибереги свой гнев для похитителей, Хейвен. Мы с тобой прекрасно знаем, что на меня никто не позарится.

— Оставайся на месте, — приказным тоном проговорила Хейвен, направившись на запад. — Я иду к тебе. А как ты, кстати, оказалась на Юнион-Сквер?

— Этот парк представал передо мной в видениях, — ответила Леа. — И я нашла и того мужчину, которого искала. Когда я заявилась сюда в половине шестого утра, он уже ждал меня. А я была такая усталая, что сразу начала говорить с ним. Только потом поняла, что это — всего-навсего статуя Ганди.

— Ясно, — бросила Хейвен. Памятник она видела сто раз. — Я буду там через две минуты.

В парке оказалось полно людей, которые, несмотря на холод, отважились перекусить под открытым небом. Не заметить Лею Фризелл было невозможно. На голове у нее красовалась черная с оранжевым охотничья шапка, из-под которой торчали пружинистые рыжие волосы. Она надела юбку, старый китель с нашивкой «Фризелл» над нагрудным карманом, а ноги обула в потертые армейские ботинки. Прохожие глазели на странную, слишком легко одетую девушку и обходили ее стороной. Увидев Хейвен, Леа подняла руку и бросилась ей навстречу.

— Леа, дорогая! Неужели ты с собой не взяла ни колготок, ни леггинсов? — воскликнула Хейвен.

Даже у Ганди под носом висела сосулька, а Леа Фризелл явилась в Нью-Йорк налегке. Еще чуть-чуть — и Хейвен пожалела бы о том, что ответила на ее звонок. Зачем ей чокнутая подружка?

Леа словно прочла ее мысли.

— Только не думай, что ты будешь со мной нянчиться, Хейвен Мур. Может, я и деревенщина, но не дурочка.

— Но ты прилетела сюда, чтобы встретиться с памятником.

— Верно, и, на мой взгляд, оно того стоило. Я поняла причину ужасного запаха, который чувствовала в своих видениях. — Леа указала на тротуар. — Сегодня утром я опять впала в транс. Прямо здесь лежала гора тел.

Леа вдруг перестала выглядеть нелепо.

— То есть трупов? Кто были эти люди?

— Понятия не имею. Похоже, что долго, потому что они успели разложиться.

— Что ты собираешься делать? — спросила Хейвен.

— Ждать нового видения. Такие вещи не поторопишь.

Леа всегда говорила спокойно, невозмутимо. Казалось, кто-то шепчет ей на ухо верные ответы.

— И ты ничего не будешь предпринимать?

— Время у меня есть, — сказала Леа. — На всех мертвецах были рубашки с короткими рукавами. Короче, я полагаю, что трагедия случится не сейчас, а летом. Но давай приступим к делу о пропаже Бью.

— Мне надо позвонить Адаму.

— Прошу прощения? — нахмурилась Леа. — Адаму Розиеру?

— Он мне помогает, — буркнула Хейвен, набирая основной номер «ОУ».

— Стоп, — строго произнесла Леа.

Она не повысила голоса, не изменила тона, но Хейвен сразу поняла, что это не просьба, а приказ. Она убрала телефон в карман и опустила руки.

— Почему ты молчала об этом? — осведомилась Леа.

— Не знаю, — призналась Хейвен. — За последние дни столько всего произошло.

Почему она находится тут, в сквере, на морозе, и отвечает на вопросы Леи, когда Бью избит?

— Ну, выкладывай, — произнесла Леа.

Хейвен вздохнула.

— Помнишь окутанную паром женщину из твоего видения?

Леа кивнула.

— Ее зовут Феба, — продолжала Хейвен. — Она возглавляет группу женщин, которые называют себя «Хоры». Их двенадцать, и они живут в человеческих телах, но они не являются людьми. Они — враги Адама. Он приносит в мир хаос, а они — порядок.

Хейвен умолкла, чтобы убедиться, что Леа ее слушает.

— Понятно.

— Феба обещала помочь мне опознать человека, который похитил Бью, если я окажу ей услугу. Я должна сблизиться с Адамом Розиером. Хоры считают, что Адам проводит набор детей в «ОУ», чтобы создать нечто вроде армии. Они хотят помешать ему.

— В чем же заключается твоя миссия?

— Я притворилась, что влюбилась в него. Потом я заманю его в ловушку.

Леа часто заморгала.

— Звучит жутко. Я удивлена, что ты согласилась.

— Я готова на все ради спасения Бью. Но когда я начала общаться с Адамом, то поняла: он изменился. Он пытается очистить Общество «Уроборос» от грязи и коррупции. Он упросил шефа полиции Нью-Йорка и агентов ФБР начать розыск Бью. И я больше не желаю иметь ничего общего с Хорами. — Хейвен сжала в кулаке телефон. — Пожалуйста, позволь мне позвонить ему!

— Потерпи, Хейвен. А где же Йейн?

— Долгая история. И сейчас он стоит на моем пути. Он не верит мне. Поэтому он решил сам взять Адама в плен.

Леа вздернула брови.

— А ты действительно влюбилась в Розиера?

Хейвен замерла. Прямой вопрос Леи ударил по ней с силой средневековой булавы. Ей хотелось рассмеяться, обратить все в шутку.

— Не знаю, — пробормотала Хейвен. — Я по-прежнему люблю Йейна. Просто я…

— Как ты думаешь, Адам любит тебя? Ты уверена, что это не какая-нибудь болезненная страсть?

Хейвен замешкалась.

— Не раздумывай, Хейвен, — поторопила ее Леа.

— Он любит меня, — сказала Хейвен.

— И он действительно стал другим?

— Да. Ты считаешь, что я спятила?

— Нет, — с полной уверенностью заявила Леа. — Но я сомневаюсь, что Адам способен на искренние чувства. Хотя мне следует кое-что пересмотреть.

Хейвен покачала головой. Ей не хотелось думать ни об Адаме, ни о Йейне. Ей нужно сосредоточиться на Бью.

— Значение имеет только это, — сказала Хейвен.

Она повернула телефон экраном к Лее и нажала клавишу.

— Фотография уже передана полиции, — сообщила ей Леа. — Я переправила снимок. Почти наверняка так же поступила половина из тех, чьи имена есть в телефонной книге Бью. Тебе уже не надо связываться с Адамом.

Хейвен с ней мысленно не согласилась. На ее счету сохранилось двадцать баллов, переданных ей Люси Фредерикс. Если пятнадцати хватит на то, чтобы устроить вечеринку на вершине Эмпайр-стейт-билдинг, за двадцать можно нанять пару бандитов и натравить их на истязателей Бью. Пусть отморозки помучаются! Адам бы сразу понял Хейвен, а вот Леа — нет.

— Но что мне делать?! — почти прокричала Хейвен.

— Помнишь, я тебе звонила во Флоренцию? Отгадка, которую ты ищешь, прячется в твоих воспоминаниях. Нам стоит навестить Фебу. Я и сама не прочь потолковать с ней по душам.

— Что?

— Все это — звенья одной цепи, — медленно проговорила Леа, обводя взглядом Юнион-Сквер. — Исчезновение Бью. Мертвецы в парке. Типы, которые тебя шантажируют. И то, что ты втюрилась в Адама Розиера.

— Я не…

— Ладно, ладно, — махнула рукой Леа. — Ты знаешь, где Феба?

— Она не станет помогать, если только я не предам Адама.

Леа пожала плечами.

— Если она тебе лгала, почему ты обязана говорить ей правду и ничего, кроме правды?

— Точно. У Фебы есть дом неподалеку от Гарлема. Но мне не разрешается приходить туда самой. Хоры боятся, что за мной будет «хвост».

Леа принялась озираться по сторонам.

— По-моему, за нами никто не шпионит.

— Наверное, — отозвалась Хейвен.

— Тогда пора действовать.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Хейвен постучала в дверь маленького желтого дома на углу Сильван-Террас. Дверь открыла голубоволосая Вера и вытаращила глаза.

— Хейвен! Что ты творишь? — нервно прошептала девушка. — Ты не должна была никого приводить с собой. Из-за тебя мы все окажемся в беде.

— За нами никто не следил, — произнесла Леа вежливым, но решительным тоном. — Но если вы сейчас же нас не впустите, все в городе узнают, где мы находимся.

— Что, к нам пожаловала Хейвен?

От звука этого голоса Вера втянула голову в плечи. Она посторонилась и дала Фебе дорогу, чтобы та сама увидела незваных гостей.

Пожилая женщина улыбнулась, но вдруг заметила Лею.

— Приятельницу привела? — вскрикнула она. — Ладно, входите скорей, пока вас не заметили. Как ты могла подвергнуть наш план такому риску?

Хейвен ничего не ответила. Она наблюдала за Верой, которую напугала вспышка гнева Фебы. Похоже, обычное спокойствие главы Хор являлось притворным.

— Это я виновата, мэм, — храбро объяснила Леа, когда они поднялись по винтовой лестнице в «приемную» Пифии. — В свое время я сказала Хейвен, что ей нужно встретиться с вами. И теперь я приехала в Нью-Йорк погостить и решила — надо бы заглянуть к вам. Не ругайте Хейвен.

Феба перебросила свое раздражение на рыжеволосую девушку.

— Да кем ты себя возомнила, хотела бы я… — Она вдруг умолкла. Куда подевалась ее злость? — Значит, из-за тебя Хейвен пришла в спа-салон?

— Вы предстали передо мной в видении, — пояснила Леа. — В облаке дыма и с полотенцем на голове.

— Так это ты? — прошептала Феба.

— Что значит «ты?» — поинтересовалась Хейвен.

Пифия проигнорировала ее вопрос.

— Зачем ты здесь? — обратилась она к Лее. — Что ты видела?

Леа усмехнулась. Она профессионально играла роль дурочки. Между тем одной своей фразой она изменила расстановку сил и стала главной.

— Меня зовут Леа Фризелл. Я подруга Хейвен из городка Сноуп-сити, штат Теннесси. Я пришла узнать, чем вы можете помочь нам в поисках нашего общего друга, Бью.

— Мы делаем все, что в наших силах.

— А Хейвен так не думает. Так что нам надо побеседовать откровенно.

— Мы должны выполнить ее просьбу, — проговорила Вера, коснувшись руки Фебы. — Если она та самая…

Пифия оттолкнула Веру.

— Наши сестры захотят… — предприняла Вера новую попытку.

— Хватит! — рявкнула Феба. — Следуйте за мной в зал Совета.

Комната без окон с чисто выбеленными стенами оказалась идеально круглой. В ней не было ничего, кроме камина и двенадцати стульев с высокими спинками, стоящими по кругу. Здесь ничто не отвлекало взгляд, украшен был только потолок. Запрокинув голову, Хейвен обнаружила карту неба, нарисованную золотом на штукатурке. На миг ей почудилось, что небо вращается, но в следующее мгновение ее внимание переключилось на Хор. Среди них были Вера и Клео, а также светловолосая девушка из Флоренции. Хейвен почему-то поняла: они пришли посмотреть на Лею.

Пифия разжала губы, но Фризелл опередила ее:

— Прежде всего, Хейвен, хотелось бы снять камень с души. Полагаю, вам лучше сесть.

Она выдвинула стул и указала Фебе на него.

Пожилая женщина повиновалась. Остальные Хоры встали у нее за спиной. Хейвен была поражена. Леа — девятнадцатилетняя хрупкая девчонка. Почему же Хоры беспрекословно подчинялись ее приказам?

— Хейвен? — окликнула подругу Леа. — Хочешь начать?

— Мне известно, кем являются Хоры, — произнесла девушка. — Кроме того, история насчет двенадцати убитых сестер — выдумка.

— Тебе это Маг сказал? Как ты смеешь верить его лжи?

— Ай-яй-яй, — укоризненно покачала головой Леа. — Вам будет дано слово. Сейчас речь держит Хейвен.

— Лжи? — переспросила Хейвен. — Но именно вы обманули Йейна, и вы наврали про Гальцион-Холл. Вчера я съездила туда. Там в помине нет системы охраны. Никто не зомбирует детей, не делает из них роботов. Возможно, когда Адам открывал Гальцион-Холл, у него были другие планы, но сейчас это просто школа, Феба.

На убежденные заявления Хейвен Пифия ответила ухмылкой.

— Неужели?

— Я говорю о том, что видела своими глазами. И когда я вернулась в Нью-Йорк, то решила, что с вами, ведьмами, я не буду иметь ничего общего. Я здесь только потому, что хочу разыскать Бью. Но если вы не поможете мне увидеть Наддо, ноги моей больше не будет на Сильван-Террас. Кстати, не забудьте, что Адам у меня на крючке, как вы о том мечтали.

— Вот как? — Феба резко наклонилась вперед и стала похожа на питбуля, рвущегося с цепи. — Считаешь, у меня мало информации об Обществе «Уроборос»? Я слышала о том, что не далее как сегодня утром тебя силком притащили к Магу.

— Он сообщил мне о том, что Йейн жив. Это ему известно уже несколько месяцев. А я смогла убедить его, что абсолютно охладела к Йейну. Вечером я дебютирую в качестве официальной подруги Адама. В Обществе — вечеринка.

Хоры обменялись тяжелыми взглядами.

— Новость просто великолепная, — осторожно проговорила глава Хор.

— Но есть одна маленькая проблема. Адам в курсе насчет банковского хранилища.

— Почему?!

— Йейн. Он попросил Адама встретиться с ним по адресу на Леннокс-авеню. Адам приказал проверить все здания, и в конце концов его люди обнаружили подвал. Вряд ли мне удастся уговорить его спуститься со мной туда.

— Идиот слабоумный! — вырвалось у Фебы. — Зря мы не избавились от Йейна! Вот что мы получаем за то, что щадим чувства людей.

— Феба! — крикнула Хейвен. — Может, Йейн и совершил ошибку, но у меня есть решение. Я знаю, где вы могли бы посадить Адама под замок.

— Где?

— Хейвен, молчи! — вмешалась Леа. — Сначала Феба должна помочь нам найти ответы на интересующие нас вопросы.

Пифия вскочила и встала лицом к лицу с Леей. Девушка и глазом не моргнула. Остальные Хоры наблюдали за зрелищем со смесью восторга и ужаса.

— Если вы так настаиваете, — процедила Феба сквозь зубы. — Хейвен, пойдем со мной на крышу. А вы окажите гостеприимство мисс Фризелл.

— Если вы не возражаете, я бы предпочла сопровождать Хейвен, — настаивала Леа.

— Ни в коем случае, — возразила Феба. — Со своим прошлым она должна встречаться сама. Посмотрим, хватит ли у нее мужества сказать своим друзьям о своем видении.

Беатриче брела по берегу реки Арно. Рядом с ней шел молодой человек. Впереди виднелся мост — новый, отстроенный вместо прежнего, снесенного паводком. Четыре врача в длинных балахонах и жутких масках, похожих на птичьи лики, остановились и постучали в дверь особняка на противоположной стороне улицы. Дверь открыла испуганная женщина.

— Болезнь распространяется, — заметила девушка.

Мать уговаривала ее сидеть дома, но теперь Беатриче поступала, как желала.

— Да, — бесстрастно подтвердил ее спутник.

Она искоса посмотрела на него. Несомненно, он хорош собой — все ее подруги так считали. Высокий, темноволосый, с низким властным голосом. Но глаза у него были холодные. Им недоставало той теплоты Этторе. Хотя жених нравился ей. Она ему даже верила, но не любила Адама так, как когда-то любила Этторе.

— Пьеро утверждает, что чума прибыла на твоих кораблях, — произнесла она.

«Это неправда, — снова мысленно напомнила себе Беатриче. — Просто Пьеро поддается страстям. Ему недостает здравого смысла».

— Твой брат попросту ревнует, — вымолвил Адам. — Потому что у него никогда не будет того, что есть между нами.

Беатриче до крови прикусила губу.

— Зачем я тебе это сказала? — пробормотала она. — И я знаю: тебе все равно, какие пристрастия у Пьеро.

— Мы собираемся пожениться. Между нами не должно быть тайн. Вот почему я должен поговорить с тобой сейчас. Это касается твоего брата.

— В чем дело?

— Когда ты в последний раз видела Пьеро?

— Три дня назад. Мы поссорились. С тех пор он пропал. Думаю, он где-то с Наддо.

— Он действительно с Наддо. Но боюсь, их обоих уже нет во Флоренции.

— Куда они отправились?

— Мне неизвестно, и такой расклад не очень хорош.

— Почему? — осторожно спросила она.

Адам повернулся к ней. Его ледяные пальцы сжали ее руку.

— Их должны были схватить, Беатриче. Отцы города узнали об их связи. Пьеро покинул Флоренцию вместе с Наддо. Он попросил меня попрощаться с тобой от его имени.

Беатриче пронзила острая боль.

— Значит, ты с ним виделся? — прошептала она.

— Я сам пришел к нему. Я хотел, чтобы между нами не было враждебности. Он согласился со мной.

— Удастся ли им уцелеть? — спросила Беатриче.

— У них есть все, что нужно, — заверил Адам свою невесту. — Я дал им денег больше, чем они смогут истратить за год. Твой брат весьма находчив, а Наддо всегда подскажет ему правильные слова.

Беатриче молчала. Мутные воды рек утекали из города к морю. Она поняла, что потеряла брата навсегда.

— Те, кто вынудил Пьеро пуститься в бега, заплатят за это, — заявила она. — Я хочу, чтобы ты заставил их помучиться.

— Так и будет, — пообещал Адам. — И очень скоро.

— Опять не то! — выпалила Хейвен, очнувшись. — Вы хотите, чтобы я начала сомневаться в себе! Беатриче и Адам были помолвлены. Но мне теперь наплевать. Мне нужно увидеть Наддо, а не Адама!

Феба сняла хирургическую маску.

— Рассказывай, Хейвен.

— Адам сообщил Беатриче, что ее брат и Наддо бежали из города.

— Ты права, — бесстрастно кивнула Феба. — Похоже, тебе еще далеко до цели.

— Меня уже от всего тошнит! — вскипела Хейвен. — Что вы хотите, Феба? Вам ведь надо другое видение?

— Пока ситуация очень туманная, — ответила Феба. — Беатриче не объяснила, почему решила не продавать свою душу.

Обрывок недавнего сна завертелся в голове у Хейвен. Она вспомнила, как белокурая девчонка кричала на Беатриче. Та девочка притворялась дочерью служанки.

— Секундочку, — пробормотала Хейвен. — Вы там тоже были, Феба? Во Флоренции? Вы мне снились. В виде ребенка.

Феба устремила на Хейвен уважительный взгляд.

— Да. И мои сестры тоже. Мы привели Мага к Беатриче. Тебе следовало выполнить наши наставления, и тогда человечество избавилось бы от него. Но ты предала нас. Маг дал тебе все, чего ты желала, и ты отказалась слушать наши предупреждения. А потом твой брат исчез вместе со своим возлюбленным. Мы не знаем в точности, что именно случилось в те дни, которые последовали за смертью Пьеро. Так или иначе, но ты отвергла Мага. Ты должна поймать тот момент вновь.

— С какой стати? — фыркнула Хейвен.

— Мы веками искали твоей помощи, — недовольно проворчала Феба. — Ты всегда строила нам препоны. Ты запросто предашь нас, если получишь такой шанс.

У Хейвен запылали щеки.

— Я могу доказать, что готова с вами сотрудничать. Вам нужно новое место для пленения Адама. Что ж, я нашла его. Оно находится на кладбище Гринвуд в Бруклине.

— Было бы неплохо, чтобы он там оказался, но убить Мага мы не в состоянии.

— Я имею в виду другое. В особняке неподалеку от здания правления Общества «Уроборос» Адам хранил шесть мумий. Это были мои тела. Теперь он решил, что им пора упокоиться с миром. По его приказу на кладбище Гринвуд сооружен склеп. Он устроен в склоне холма возле озера. Я легко уговорю Адама сводить меня туда. А затем вы заточите его в склепе.

Феба задумалась.

— Утром я пошлю Чандру и Клео осмотреть гробницу, — пробормотала она. — А сегодня побываю на сборище в «ОУ». Ты утверждаешь, что Маг уверился в твоей любви? Если ты вправду добилась подобного, я это увижу собственными глазами.

— Шпионьте за мной. Показывайте мне столько ужасов, сколько желаете. Но мне, в свою очередь, надо получить от вас видение, напрямую связанное с Бью.

— Ясно. А теперь сменим тему. Откуда ты знаешь девушку, которую привела с собой?

— Я с ней выросла, — произнесла Хейвен. — Она училась в одной школе со мной и Бью.

— Она предсказывает будущее, не так ли?

— Об этом вам лучше спросить у самой Леи.

— Я задала вопрос тебе, Хейвен.

— А я вам уже ответила.

— Пора прекратить глупые игры! — Пустой водонапорный бак содрогнулся, когда Феба топнула ногой. — Если Леа — та самая, то вы встретились не просто так. Такого поворота событий я не предвидела.

— Предлагаю вам пообщаться с Леей.

Феба поднялась и открыла дверцу.

— Пойдем, — процедила она сквозь зубы.

Леа, ожидавшая их в зале Совета, и не подумала раздеться. В комнате царила жара, но Леа даже не вспотела. Хейвен вдруг вспомнила, как в десятилетнем возрасте ее подруга выскочила из школьного автобуса в футболке и коротенькой юбочке, а дело было зимой. Однажды летом она явилась в городской открытый бассейн в шерстяном свитере с плеча взрослого мужчины. Группа мальчишек в плавках собралась, чтобы подразнить странную девчонку. Но на ее защиту выступил Бью, и началась драка. А Леа просто сидела на солнышке и обращала на потасовку не больше внимания, чем на погоду.

Хейвен, конечно, не забыла тот вечер, когда Адам гулял с ней и забыл надеть пальто. Похоже, что Адам, Леа и Феба ощущали жару и холод не так, как обычные люди. Тут Хейвен догадалась, почему Хоры так серьезно отнеслись к Лее. Значит, она такая же, как они.

— И как результат? — осведомилась Фризелл у Хейвен.

— Никак, — буркнула та.

— Тогда нам пора, — сказала Леа Пифии. — Было очень приятно познакомиться.

— Стойте! — рявкнула Феба, но быстро смягчилась: — Подождите. Пожалуйста.

— Да? — обернулась Леа.

— Ты догадываешься, кто ты? — спросила пожилая женщина.

— Кто же? — равнодушно произнесла та.

— В каждом поколении всегда рождается одна-единственная женщина, способная узреть будущее. Другим оно является отрывочно. Истинные пророчества способна изрекать только она. И она приходит к нам во времена великих бед. Вот уже две тысячи лет мы зовем ее змеиной богиней.[29]

— Значит, это я, — пожала плечами рассудительная Леа. — Но я — не богиня.

— Что было в твоем видении? — требовательно спросила Феба, утвердившись в своих подозрениях. — Что-то привело тебя сюда?

Вперед выступила Вера.

— Мы все просим тебя, предсказательница.

— Сперва я подумаю, а потом вернусь к вам, — сказала Леа.

— Когда? — заволновалась Пифия.

— Поживем — увидим. Кроме того, дело Хейвен — более срочное.

Они покинули дом Хор, и никто не осмелился их остановить.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

— И как ты решилась явиться сюда после вчерашнего скандала с Йейном? — проворчала Френсис Уитмен, глядя на Хейвен, но тут же улыбнулась Лее. — Извини. У нас обычная семейная перебранка. Меня зовут Френсис Уитмен.

— Леа, — представилась девушка и пожала руку хозяйке квартиры.

— Рада познакомиться с тобой, Леа, — произнесла Френсис. — Проходи в гостиную. Если ты не против, мне бы хотелось побыть с Хейвен наедине.

Леа ушла по коридору в глубь квартиры. Френсис прищурилась.

— Откуда ты знаешь про вчерашнюю ночь? — удивилась Хейвен.

— А кто провел Йейна в гостиницу для встречи с тобой? Он мне все рассказал.

— Я могу объяснить… — промямлила Хейвен.

— Просто до смерти хочется услышать, какое же ты состряпала объяснение.

— …но не сейчас. Поверь мне на слово: это не то, что ты думаешь.

— Ой, правда? То есть, не ты целовалась с каким-то мужчиной в вестибюле отеля «Грамерси-Гарденз»?

Хейвен впала в отчаяние.

— Я действовала исключительно ради спасения Бью, — заявила она неуверенно. — Йейн здесь? Передай ему, что мне надо с ним поговорить. Это важно.

— Здесь? — усмехнулась Френсис. — Нет. Я понятия не имею, где он. Кстати, на твоем месте я бы предупредила твоего ухажера, с которым ты обнималась, чтобы он почаще оглядывался назад. А кто он такой?

— Друг.

— Конечно, — кивнула Френсис. — У моего бывшего супруга было немало подобных приятельниц. Ну и тоска. Я бы все на свете отдала, чтобы на меня кто-нибудь так смотрел, как на тебя Йейн — будто ты единственная во вселенной.

Резкое чувство вины застигло Хейвен врасплох. На этот раз безнадежно романтичная Френсис была права. А во вселенной Хейвен сейчас обитало двое.

— Прости. Я тебя разочаровала.

— Переживай не за меня, а за Йейна. А теперь выкладывай: кто эта девица, которую ты привела в мой дом?

— Ее зовут Леа Фризелл, — ответила Хейвен. — Она моя подруга из Теннесси, и ей нужно где-то пожить.

— Она, что… бездомная? — прошептала Френсис.

— Нет, — улыбнулась Хейвен. — Она прилетела сюда в спешке и ночь проспала на Юнион-Сквер. Послушай, если она тебя пугает, Йейн может за нее поручиться.

— Да нет, мне не страшно, — пожала плечами Френсис, и в этот момент из гостиной послышался грохот.

Хейвен и Френсис опрометью вбежали в комнату. Леа, закрыв лицо ладонями, лежала на полу перед окном, выходившим на террасу. Падая, она задела накрытый серебряный чайный поднос, стоявший на журнальном столике. По восточному ковру расплескались лужицы молока и чая «Earl Grey».

— Леа! — прокричала Хейвен. — Что случилось?

Та медленно опустила руки. Лицо у нее было совершенно белым.

— Птица, — вымолвила она, указав за окно. — Она улетела? Я не могу смотреть.

Френсис поспешила к окну.

— Никого там нет, — сообщила она.

— Что-нибудь есть… — Леа поморщилась. — Что-нибудь есть на террасе?

— Что конкретно? — уточнила Френсис с опаской.

— Похоже, у меня только что было видение.

— Видение? — переспросила Френсис.

— Я наблюдала за хищной птицей вроде ястреба, которая парила в небе. И она держала в клюве что-то зеленое, полусгнившее. Птица бросила это на балкон. Сначала я решила, что она швырнула мертвую змею, но пригляделась повнимательнее и поняла: это рука. Женская.

— Ужас! — воскликнула Френсис и попятилась.

— Потом птица вернулась. Она села и начала…

Френсис отвела Хейвен в сторону.

— Нужно вызвать «неотложку». У нее галлюцинации. Думаешь, она наглоталась какой-то дряни?

— Леа не употребляет наркотиков, — неохотно отозвалась Хейвен. — Она только что видела будущее.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Адам пришел за Хейвен в гостиницу «Грамерси-Гарденз». Она остановилась в лифтовом холле, одернула платье и попыталась успокоить растрепанные нервы. Двадцать минут назад она выскочила из такси и стрелой влетела в номер. Она собиралась совсем ненадолго заскочить к Френсис, но задержалась там на несколько часов. Хейвен покинула ее жилище, оставив множество вопросов Френсис без ответа.

И вот теперь она издалека смотрела на Адама, который стоял перед зеркалом в вестибюле отеля. Он поправил узел галстука и смахнул с рукава смокинга воображаемую пылинку. «Волнуется, — подумала Хейвен, — как обычный молодой человек перед свиданием с девушкой». Хейвен постаралась справиться с собственным смятением и заставила себя сдвинуться с места. Адам обернулся, услышав ее шаги, и его черные глаза сверкнули. Он молчал, но его лицо говорило само за себя.

— Привет, Адам.

Хейвен надела то самое красное платье, в котором она была с Йейном в ресторане во Флоренции. Тогда посетители таращились на нее, а сегодня все изменилось. Казалось, что и гостям, и служащим отеля дали распоряжение не смотреть на нее. Когда она приблизилась к Адаму, он взял ее руку и нежно поцеловал. Кровь под кожей Хейвен заледенела, но ощущение было даже приятным.

— Я не был уверен, что смогу насладиться твоим обществом, — сказал Адам тоном делового человека. — События приняли не самый хороший оборот.

— Я знаю о фотографии, — ответила Хейвен почти бесстрастно.

Он почувствовал глубину ее отчаяния.

— Шеф Уильямс отправил лучших офицеров полиции в городе на поиски Бью. Я обещал утроить вознаграждение, если Бью обнаружат в ближайшие сутки.

— Ты всегда обо всем позаботишься, — произнесла Хейвен чуть хрипловато.

— Ты не позвонила, и я очень встревожился, — признался Адам. — Даже не могу представить, что ты испытала, увидев фотоснимок.

Впервые за день глаза Хейвен заволокло слезами. Конечно, она плакала о Бью, но немного и о себе.

— Я была такой беспомощной! Я обшаривала свои воспоминания, но все без толку. А тот человек, который избил Бью, где-то рядом.

— Я доберусь до него, — заявил Адам.

— И я хочу, чтобы этого мерзавца не просто арестовали. — Хейвен замерла, чтобы посмотреть на реакцию Адама, и не увидела осуждения в его взгляде. — У меня есть двадцать баллов Общества. Я кого-нибудь найму, и его изобьют.

— Тебе совершенно не обязательно тратить свои баллы, — возразил Адам.

— Нет. Ответственность будет на мне. И кровь этой сволочи будет на моих руках, а не на твоих.

— В таком случае я сделаю пару звонков от твоего имени. Похититель Бью дорого заплатит за свое преступление.

Его слова всколыхнули в памяти Хейвен последнюю сцену во Флоренции, свидетельницей которой она стала благодаря видению.

— Что-то похожее ты говорил много лет назад. Сегодня передо мной предстал обрывок одной из моих прежних реинкарнаций. Мы были вместе.

Адам напрягся. Казалось, он приготовился к плохим новостям.

— Надеюсь, я не причинил тебе вреда. В прошлом…

Хейвен нежно сжала его пальцы.

— Тогда я тоже доверяла тебе. И когда мы спасем Бью, нам не придется страдать из-за былых ошибок.

«Господи, что я говорю?» — изумленно подумала Хейвен.

— Обещаю, этот день скоро настанет, — сказал Адам, притянув Хейвен к себе. — Я обо всем позабочусь.

Хейвен ощутила холод его дыхания на своей шее. От его кожи исходил аромат нежных белых цветов, растущих в тени. Только их Хейвен и помнила из своего самого первого воплощения — жизни на острове Крит.

Она осторожно отстранилась.

— Я хотела бы попросить тебя еще об одной услуге.

— Проси о чем угодно, — ответил Адам. — У тебя будет все, чего ты желаешь.

— Ты мне покажешь склеп, который построен по твоему приказу? Мне хотелось бы попрощаться с прошлым раз и навсегда.

— Блестящая мысль. Я отведу тебя туда, как только ты будешь готова.

— Спасибо, Адам. — Хейвен заставила себя улыбнуться. — Что ж, а теперь — на вечеринку?

— Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? Не беспокойся, я не обижусь…

— Если честно, мне не мешает немного развлечься.

Адам кивнул.

— Я с радостью тебе в этом помогу.

* * *

По другую сторону от парка, в здании правления Общества «Уроборос», ярко горели окна. Вдоль южной ограды Грамерси-Парка ползла вереница черных машин. Каждый автомобиль останавливался напротив крыльца особняка, и из него выходили роскошно одетые гости. Когда Хейвен и Адам миновали чугунные ворота, фары очередной машины ненадолго выхватили из мрака угол парка. Адам, похоже, не заметил силуэта женщины, спрятавшейся за стволом сикомора.[30] Но Хейвен не сомневалась, что это сама Падма Сингх. Она попыталась вглядеться в темноту, но Падмы и след простыл.

Хейвен твердо решила ничего не бояться. Ее появление на приеме должно пройти идеально. Леа уверена в том, что где-то в памяти Хейвен таится подсказка, связанная с Бью. А видение можно получить только за определенную цену. До тех пор, пока ей не удастся увидеть Наддо, надо притворяться, что она выполняет план Фебы. Пожилая женщина, лидер Хор, будет присутствовать на вечеринке. Разумеется, она начнет наблюдать за Хейвен и Адамом, чтобы убедиться, что Розиер попался на крючок.

Когда парадные двери здания правления «ОУ» распахнулись и они вошли внутрь, в первые секунды никто не обратил на них внимания. Члены «ОУ» продолжали пить шампанское и поглощать легкие закуски с серебряных блюд, которые разносили по залу официанты. Однако некоторые все же обернулись и устремили на парочку изумленные взгляды. Подойти к Адаму и Хейвен отважилась только одна гостья в легком белом платье и тюрбаном на голове. Хейвен с трудом узнала Фебу. Женщина в шикарном бежевом костюме исчезла, ее место заняла жрица с глазами, подведенными черным карандашом, и губами цвета запекшейся крови.

— Феба, — поприветствовал ее Адам учтивым кивком.

— Добрый вечер, Адам. Не могли бы вы представить меня вашей прекрасной спутнице?

— В этом нет необходимости. Вы и раньше встречались.

От неожиданности Феба широко распахнула глаза. Осведомленность Адама ее явно испугала.

— В банях на Мортон-стрит, — напомнила ей Хейвен.

— Конечно, — напряженно улыбнулась Пифия. — Когда я увидела, то сразу поняла — вы предназначены для Адама. Ведь вы были супругами во многих реинкарнациях.

— Прибереги свои байки для других, — посоветовал Адам.

— Но большинство людей как раз предпочитает мои выдумки, — парировала Феба.

— У тебя есть еще какие-то вопросы? — холодно осведомился Розиер. — Тебе пора заняться делом.

— Вы правы, — сказала Феба, стерпев оскорбление. — Желаю хорошо провести время.

— Ты ее презираешь, — заметила Хейвен, как только Феба затерялась в толпе. Перепалка Адама с Пифией доставила ей удовольствие.

— Никогда не верь тем, кто привык к предательству, — произнес Адам.

— Кого предала Феба? — поинтересовалась Хейвен.

— Расскажу чуть позже. А сейчас… посмотри, вон там, у стойки двое отчаянно пытаются привлечь твое внимание. Надо бы с ними поздороваться.

С другой стороны зала Алекс и Кэлум махали цветными салфетками, как миниатюрными флагами.

— Ты не возражаешь? — спросила Хейвен.

— Разумеется, нет, — ответил Адам и поцеловал ее в щеку. — Ты здесь для того, чтобы отвлечься.

Хейвен проскользнула мимо известного рок-музыканта, который флиртовал с тремя подвыпившими светскими львицами, а потом протиснулась между напыщенным модельером и мужчиной в полосатом костюме, привычном для банкиров.

— Ты в порядке? — воскликнула Алекс и крепко обняла Хейвен. — Мы так волновались!

«Вы и пальцем не пошевелили, чтобы помочь мне», — мрачно подумала Хейвен.

Кэлум, похоже, догадался о ее мыслях.

— Ну, не так уж сильно мы беспокоились, — уточнил он. — Наш герой, Оуэн Белл, проследовал за тобой и теми, кто тебя увел. Когда ты обрела свободу, он находился в приемной и сказал, что видок у тебя был не слишком приветливый. Но почему же тебя вытащили из кафе сегодня утром? Что-то из разряда «милые бранятся»?

— Обычное недоразумение, — буркнула Хейвен.

— Наверное, все позади, раз вы уже вместе, — пропела Алекс. — Кстати, ты сегодня сногсшибательна.

— Точно, — подтвердил Кэлум. — Правда, я бы употребил слово «царственна». Мария-Антуанетта смотрелась бы маленькой грязной крестьянкой рядом с мисс Хейвен Мур.

— И давно ты встречаешься с Адамом? — прошептала Алекс.

— Некоторое время, скажем так, — ответила Хейвен. — А кажется, что целую вечность.

— Но теперь каждый, кто хоть что-нибудь из себя представляет, начнет к тебе подлизываться, — заявил Кэлум. — Обернись, дорогуша. Наш мэр как раз решает, стоит ли ему подойти к тебе и представиться. Ну, давай. Будь паинькой. Помаши ручкой старому дурню.

— Нет, я пас, — покачала головой Хейвен. — Ни с кем не хочу общаться, кроме вас двоих.

— Ой-ой-ой! — кокетливо протянул Кэлум и шутливо ущипнул ее за щеку. — Тебе бы в актрисы. Знаешь, почти искренне получилось.

— Кстати об искренности, — произнесла она. — А где Оуэн Белл?

— Работает с Мило, — ответил Кэлум. — Забыла? Версия такая, что они готовятся к завтрашнему выступлению, но я подозреваю, что там какие-то шуры-муры. Больно много времени парочка проводит вместе.

— Фу! Кэлум! — воскликнула Алекс. — Ты можешь такое представить? Это же все равно, что заниматься сексом с манекеном!

— У меня прекрасное воображение, — заверил ее Кэлум. — И было бы оскорбительно, если бы Оуэн выбрал Мило. Он якобы заботится исключительно о том, чтобы наш мальчик-робот произносил правильные слова.

Последняя фраза эхом отозвалась в сознании Хейвен.

— Что-что? — спросила она у Кэлума.

— Оуэн клянется, что не предается любовным утехам с роботом Мило.

Вовсе не эту фразу хотела услышать Хейвен. Оуэн умел учить других произносить «правильные слова». Именно так сказал Адам в ее видении о Наддо.

— Кстати, а где живет Оуэн? — небрежно бросила Хейвен.

— Знаешь бывший департамент полиции — сказочное здание в Маленькой Италии,[31] которое недавно превратили в кондоминиум? — произнесла Алекс. — У Оуэна там пентхаус.

— Пентхаус?

— Оуэн сделал много хорошего для Общества, и Общество отплатило ему тем же, — съязвил Кэлум.

— Ты побледнела, Хейвен, — проговорила Алекс. — Ты себя хорошо чувствуешь?

— Я в порядке, — натянуто улыбнувшись, выдавила Хейвен. — И мне надо выпить. Я сейчас вернусь.

Она направилась к дверям, и ее раздражение росло с каждой секундой. Какая она дура! Похититель Бью был у нее перед глазами. Неподкупный и честный Оуэн Белл! «Не нужны мне бандиты, — решила Хейвен. — Я убью Оуэна Белла своими руками».

— Вот ты где, — улыбнулся Адам, внезапно оказавшийся перед ней. — Я подумал, что ты будешь не против познакомиться кое с кем…

Договорить ему не дал шум у дверей.

— Адам Розиер! — послышался оклик.

Это был голос Йейна.

В зале стало тихо. Гости повернулись к входу. Вид у всех был такой, словно в зал вошел призрак. Хейвен замерла.

— Где он? — не унимался Йейн.

Никто ему не ответил, но толпа перед ним начала расступаться. Хейвен услышала шаги в тишине. Йейн приблизился к ней и Адаму. На нем был костюм из магазина на Виа дель Кондотти. Он называл его «костюмом Джеймса Бонда». Хейвен пыталась его перешить, но Йейн во время примерки, глядя на свое отражение в зеркале, пытался пристрелить воображаемых злодеев. Хейвен так хохотала, что уколола его булавкой. В итоге работу пришлось передать портному, жившему неподалеку. Юноша приберегал свою обновку для особого случая.

— Воскресли из мертвых, мистер Морроу? — протянул Адам. — Может, вы и нас научите подобному фокусу?

— Почему ты отказался встретиться со мной? — рявкнул Йейн.

— Полагаю, все ясно. Мне нечего с тобой обсуждать. А теперь извини нас…

Адам потянулся к руке Хейвен. Йейн сжал кулаки. Но ему не дали сдвинуться с места. Двое серых людей мгновенно схватили его.

— Нет, — процедил Йейн. — Мне нужно кое-что сообщить тебе.

— Ступайте домой, мистер Морроу, — распорядился Адам приказным тоном. — Вы мешаете моим гостям, а Хейвен ставите в неловкое положение. Вы этого хотите?

— Чего я хочу? — произнес Йейн с кривой усмешкой. — Я сейчас покажу тебе.

Он рывком высвободился, бросился вперед и ударил Адама кулаком по лицу. Послышался неприятный хруст, и очки Розиера полетели на пол. Хейвен поспешно подобрала их и вернула владельцу. Однако сам Адам нисколько не пострадал.

«Пожалуйста, не трогай Йейна», — мысленно взмолилась она.

— Спасибо, дорогая, — поблагодарил ее Адам и убрал разбитые очки в нагрудный карман смокинга. — Ты наверняка понял расклад, — осведомился он у Йейна. — На сей раз Хейвен выбрала меня. Джентльмен должен смириться с таким решением.

— Я здесь не из-за нее, — сказал Йейн. — Я пришел отобрать у тебя то, что ты любишь больше всего на свете. И это не Хейвен.

Йейн повернулся к Адаму спиной и обратился к толпе гостей.

— Вам известно, кто он? — прокричал Йейн. — Адам Розиер! Он — ваш настоящий лидер. Некоторые из вас знают об этом. Он обретается здесь с тысяча девятьсот двадцать пятого года. За это время другие состарились, а он даже не изменился. Потому что он — не один из нас. Он вообще не человек.

Адам снисходительно улыбнулся. Кто-то захихикал. Хейвен затрясло. «Просто уйди отсюда!» — пронеслось у нее в голове.

— Давайте, смейтесь! — кивнул Йейн. — Вас одурачили. Он всех вас притащил в Нью-Йорк. Каждый из вас продал свою душу за баллы Общества. Он не дает вам жить своей жизнью. Он поработил людей, которым на роду было написано сделать этот мир лучше. Он превратил их в алчных наркоманов, пристрастившихся к его подачкам.

— Ну-ну, — еле слышно выговорил Адам. — Неужели обязательно так орать?

Смех в зале усилился.

Внезапно вперед шагнула стройная ухоженная женщина с бокалом шампанского в руке. Ее серебристые волосы были уложены в прическу, напоминавшую шлем, а холодные голубые глаза излучали силу и власть. Хейвен сразу узнала Кэтрин Мейсон, главного редактора одного из любимых модных журналов Бью. И этой весьма важной персоне явно не понравилась ссора, способная испортить праздник.

— Что вы себе позволяете, мистер Морроу? — произнесла Кэтрин. — По вашему мнению, мы все заключили сделку с дьяволом?

— Вы сами ответили на вопрос, — заявил Йейн.

— В таком случае вам надо вернуться в психушку, где вы, очевидно, и прятались последний год.

— Считайте меня безумцем, Кэтрин, но вы только подтверждаете мои слова. Вы могли бы использовать ваш журнал, чтобы помогать женщинам, но в действительности вы только подчеркиваете их незащищенность. Вы нанимаете фотографов-извращенцев, которые кормятся, снимая девочек-подростков, работающих у вас моделями. Вы раскручиваете модельеров, чьи платья с непомерно высокими искусственно поднятыми ценами шьют дети. Вы…

— Хватит… — вмешался мужчина с писклявым и гнусавым голосом.

Хейвен увидела веснушчатое, женоподобное лицо. Этот тип часто мелькал на телевидении рядом с известными главарями преступных группировок. Он являлся мафиозным адвокатом — самым преуспевающим в Нью-Йорке.

— Вы вправду думаете, — продолжал мужчина, — что мы тут будем молча сносить ваши оскорбления? А вас, между прочим, разыскивают за убийство одного из членов Общества! Вы предъявляете нам совершенно нелепые обвинения, — заверещал он и вытащил из кармана мобильник. — Чарльз, иди сюда и прихвати с собой Мартина.

— Стойте! — приказал Адам, когда у края толпы возникла пара дюжих телохранителей. — Мистер Морроу покинет нашу вечеринку сам. Доброй ночи, Йейн.

Но прежде чем Адам успел отвернуться, Йейн выхватил у Кэтрин Мейсон бокал и разбил его о каблук своего ботинка. В его руке остался длинный стеклянный клинок, который он вонзил в грудь Адама. Все ахнули. Хейвен вскрикнула.

— Вам доказательства нужны? Получайте! — выкрикнул Йейн.

Адам сжал в руке ножку бокала и выдернул стекло из груди. Там не было ни капли крови, как и на белоснежной сорочке под смокингом.

— Ну, как? Он — не человек! — воскликнул Йейн.

Телохранители схватили его и повалили на пол.

— Устройте-ка мистеру Морроу экскурсию по Медоулэндз, — распорядился адвокат.

Он имел в виду унылую болотистую местность за городом — излюбленное кладбище мафии.

— Нет! — прозвучал над гомоном толпы голос Адама. — Я запрещаю! Никто из вас пальцем не тронет Йейна Морроу. Ни сейчас, ни в будущем.

Но прежде чем верзилы-телохранители успели отпустить своего пленника, из середины толпы протолкалась женщина. Она помогла Йейну подняться.

— Вы слышали, что он сказал! Вели своим ребяткам уйти, Брюс!

Щеки у женщины были впалые, под лихорадочно сверкающими глазами залегли темные круги. Она казалась болезненной и истощенной, но все еще сохранила свою красоту. Хейвен наконец поняла, что сюда явилась сама Падма Сингх.

— Йейн Морроу не лгал, — сообщила Падма гостям. — Но не сомневаюсь: большинству из вас это безразлично. Поэтому вот факт, который никто из вас не сможет игнорировать. Адам Розиер заправляет «ОУ», но я была президентом Общества «Уроборос» целых пять лет. Я лично вела и контролировала ваши счета и знаю, какие дела числятся за каждым из вас.

Падма выдернула из толпы пухлого мужчину профессорской внешности. Тот втянул голову в плечи. Падма, поправив его галстук, с издевкой произнесла:

— Этот джентльмен поддерживает юных дам, нуждающихся в дополнительных баллах. А твоя жена имеет сведения о твоей филантропии, Уинтроп? — Падма перешла к другому члену «ОУ», ведущему утренних новостей. — А сколько кокаина требуется этому уважаемому гражданину, чтобы по утрам выйти в эфир? — фыркнула она и скользнула к мафиозному адвокату. — А наш Брюс начал жизнь женщиной. Здесь ничего постыдного, но его мафиозные дружки, конечно, слегка удивятся. Итак, я знаю все ваши самые грязные тайны. Я в курсе того, кто из вас торговал своим телом ради вожделенных баллов, уклонялся от уплаты налогов и заказывал убийство. И все документы по сей день в целости и сохранности.

— В свое время Падма сильно злоупотребляла учетом и контролем, — заметил Адам. — Но скоро Общество «Уроборос» станет другим.

— Прибереги свои заверения для легковерных дурачков, Адам. — Падма остановилась перед Хейвен. — За годы немало членов Общества бесследно пропало — и я могу сообщить полиции о том, где лежат их трупы. В Нью-Йорке еще остались копы, которые не принадлежат к вашей организации. Вряд ли они так же забывчивы и милосердны, как твоя новая подружка.

— Отойди от нее! — прорычал Адам.

— Или что, Адам? Если что-то случится со мной или с Йейном… или мне просто захочется немного развлечься, мои файлы станут достоянием общественности. И тогда — прости-прощай ваш маленький клуб.

— Чего тебе надо?

— Может, прислать тебе счет? — усмехнулась Падма и потащила Йейна за собой к выходу.

Хейвен испытала минутное облегчение. Йейн цел и невредим, а Бью — нет.

— Прости. Мне пора, — прошептала она Адаму.

— Сейчас? С Йейном?

Адам, похоже, забыл, что находится в окружении высокопоставленных членов Общества.

— Падма Сингх говорила правду? — восклицал какой-то мужчина. — У нее действительно есть файлы с компроматом?

— Почему вы оставили в живых ее и Йейна Морроу? — изумилась высокая женщина.

— Что вы собираетесь делать, мистер Розиер?

Адам никого не слушал. Он ждал ответа Хейвен.

— Нет, — сказала она. — Йейн тут ни при чем. Я догадалась, кто похитил Бью, и должна снасти его, пока еще есть шанс.

— Я с тобой.

— Тебе нельзя, — решительно отказалась Хейвен. — Ты должен быть здесь.

— Йейн ошибается, — покачал головой Адам. — Без тебя Общество для меня ничего не значит. Я люблю тебя. Пожалуйста, позволь мне помочь тебе.

— Нет, — повторила Хейвен. — Нельзя позволить Падме уничтожить «ОУ». Я вернусь, когда все сделаю.

— Ты решила исчезнуть? После того, что вытворил Йейн? — прошипела Феба, поймав Хейвен у двери. — Ты испортишь наш план!

— Иди ты к черту, — произнесла Хейвен и оттолкнула в сторону главную Хору.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Леа Фризелл стояла в арке дома напротив здания, где прежде размещался департамент полиции. Хейвен ее не узнала бы, если бы не голые худенькие коленки. Френсис одолжила Лее свое пальто и теплый шарф. Она закуталась в него доверху, и виднелись только ее бледно-зеленые глаза.

— Ты в порядке? — спросила Леа. — Ты наткнулась на привидение?

— Гораздо хуже. А каким образом ты так быстро добралась? Я тебе всего десять минут назад позвонила.

— На такси, — буркнула Леа. — Пожалуй, и тебе стоило поступить так же. За тобой какой-то парень следил.

Хейвен оглянулась и обнаружила торчащих на углу квартала серых людей.

— Второй уже давно здесь ошивается, — сообщила Леа.

— Он тебя хорошо рассмотрел? — осведомилась Хейвен.

— Нет. Думаю, до твоего появления он считал меня бродяжкой. И я прятала лицо. Ну, а ты как?

— Мне на них наплевать, — заявила Хейвен. — Я нашла Бью. Он там. — Она указала на красивое здание на противоположной стороне улицы.

Построенное в стиле роскошного европейского дворца, с медным куполом и статуей богини над входом, оно резко выделялось на фоне обшарпанных домов Маленькой Италии. И в этом был некий смысл. Когда полиция выбирала место для размещения департамента, вокруг располагались трущобы. А великолепный дворец яснее любых слов говорил манхэттенской бедноте: «Власть — только в наших руках».

— Слишком шикарно для логова похитителя, — заметила Леа.

— Думаешь, я ошибаюсь? — нахмурилась Хейвен.

— Похоже, ты слишком настырна, — парировала Леа.

В фойе девушек поприветствовал консьерж в простом костюме и с белыми лампасами на брюках. Как ни скучна была его униформа, лицо у юноши оказалось еще менее запоминающимся. Хейвен улыбнулась, надеясь очаровать консьержа, чтобы тот пропустил их с Леей наверх, не спрашивая их имен. Тот улыбнулся в ответ.

— Добрый вечер, мисс Мур, — уныло произнес он. — Чем могу помочь?

Хейвен вздрогнула.

— Откуда вы знаете, как меня зовут?

— Я работаю на Общество «Уроборос», мисс Мур.

— О… — озадаченно проговорила Хейвен. — Ну… а мы решили повидать Оуэна Белла.

— Мистера Белла в данный момент нет дома. Больше часа назад он ушел вместе с мистером Эллиотом. Не желаете подождать его наверху, в пентхаусе?

— Вы впустите нас в квартиру Оуэна? — спросила Хейвен.

— Пентхаус принадлежит Обществу «Уроборос», мисс Мур. Вам предоставлен неограниченный доступ.

— Спасибо, — поблагодарила его Хейвен.

Все складывалось как нельзя лучше. Тем не менее Хейвен несколько раз опасливо обернулась. Что, если консьерж передумал? Однако он даже не менял свою позу и неподвижно стоял в фойе.

— Жаль, если мы угодим в ловушку, — пробормотала она, когда они очутились в лифте.

— Не волнуйся.

— Ты, конечно, все знаешь заранее, — чуть раздраженно проговорила Хейвен.

— Может, и так.

Хейвен собралась спросить, откуда, но в это мгновение двери кабины открылись прямо в пентхаусе Оуэна.

— Неплохо, — вымолвила Леа. — Видимо, мы под куполом.

Панорамные окна, расположенные по кругу, заменили собой стены. Отсюда был виден весь город. Девушки словно попали внутрь прозрачного шара, летящего над Манхэттеном. А еще казалось, что этот шар может в любую секунду лопнуть, и тогда они кубарем полетят вниз. Когда глаза Хейвен привыкли к темноте, она разглядела очертания трех современных стульев и журнальный столик. И лестницу, ведущую на другой этаж. В гостиной было до странности пусто. Значит, Оуэн не собирался здесь надолго задерживаться. Никаких следов Бью тоже не было.

— Ты проверь все внизу, — прошептала Хейвен. — А я поднимусь наверх.

Но ей даже не пришлось включать свет — она сразу поняла, что осматривать тут нечего. Здесь находилась маленькая комнатка с неприбранной кроватью. Вдоль стен — стопки книг. Хейвен опустилась на колени и приподняла край простыни. Но она испуганно отдернула руку, отпрянула и села на пол. Постельное белье еще сохранило тепло.

Она вскочила на ноги и резко развернулась на месте. Слева была гардеробная, справа располагалась ванная комната. Хейвен заметила полоску белых кафельных плиток. Она бросилась к гардеробной и открыла дверь нараспашку. Там висело несколько аккуратно отглаженных костюмов. Тогда Хейвен решила заняться ванной. Наверняка там кто-то прятался.

— Бью? — позвала Хейвен. — Ты там? Это я!

Ответа не последовало. Девушка взялась за дверную ручку и резко ее повернула. Яркий свет ударил ей в глаза, и она отпрянула назад. В следующее мгновение кто-то крепко обхватил ее шею.

— Ты кто такая? — прорычал Оуэн Белл. — И что тебе нужно?

— Где он? — попыталась прокричать Хейвен, но с ее губ сорвался только нечленораздельный хрип.

Оуэн разомкнул «объятия». Хейвен упала на пол, и подол ее красного шелкового платья задрался. Она услышала топот ног бегущей по лестнице Леи.

— Хейвен! — воскликнула Леа. — Что с тобой?

— Хейвен? — спросил Оуэн. В одной руке он держал бритвенное зеркало. — Что здесь творится? Я мог тебя прикончить!

— Где он? — повторила свой гневный вопрос Хейвен, потирая шею.

— Кто? — удивился Оуэн, включив верхний свет. Он был в полосатой пижаме. Видимо, шум лифта разбудил его.

— Бью Декер! Тот парень, которого ты похитил! Куда ты его девал?

Оуэн покачал головой.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, Хейвен. Пожалуйста, можешь тут все обыскать, но клянусь: я никого не прячу. И кто такой этот Бью?

— Он наш друг. Между прочим, меня зовут Леа Фризелл, — представилась Леа. — Рада с тобой познакомиться. Мне нравится твой дом.

— Оуэн Белл, — представился Оуэн, еще более смущенный, чем Хейвен. — С чего вы взяли, что я украл вашего друга?

— Бью прилетел в Нью-Йорк из Теннесси, чтобы встретиться со своим вечным возлюбленным, — объяснила Леа, не дав Хейвен и рта раскрыть. — Какой-то малый, назвавшийся Роем Брэдфордом, связался с ним в Интернете и заявил, что они были знакомы в прежней жизни. Кажется, во Флоренции в четырнадцатом веке. Думаю, что парень сообщил какие-то подробности в качестве доказательства. А когда Бью прибыл в Нью-Йорк, он исчез. А Роя Брэдфорда скорее всего не существует в природе.

Оуэн замер.

— Ты упомянула Флоренцию?

— Ой, хватит уже! Не прикидывайся тупицей! — гневно воскликнула Хейвен и топнула ногой. — Похититель заявил, что в то время его звали Наддо. А имя Бью было Пьеро. Я знаю, что Наддо — это ты, Оуэн. Ты наделен таким же даром. Ты умеешь вкладывать правильные слова в уста других людей.

— Не возражаешь, если я присяду? — пробормотал Оуэн. — Я пока еще во многом сомневаюсь. Я считал, что она меня чем-то одурманила.

— Кто? — спросила Хейвен.

— Феба. Она помогает людям увидеть их реинкарнации.

— Ты тоже встречался с Пифией? — буркнула Хейвен.

— Нас познакомил Кэлум. У нас состоялся приватный сеанс. Она бросила какие-то веточки в огонь и объявила, что уведет меня в прошлое. Я вдохнул дым, и передо мной предстал мой возлюбленный. Красивый светловолосый юноша, он жил в палаццо. Очевидно, дым от горящих листьев вызвал у меня галлюцинации.

— Ты сообщил Пифии о том, что увидел?

— Нет. Похоже, ее это не заинтересовало, — произнес Оуэн. — Но, получается, все происходило в реальности?

— Да, — вздохнула Хейвен.

Оуэн был слишком потрясен, а значит, невиновен. Разочарование мрачной волной нахлынуло на Хейвен.

— А твой знакомый, Бью. Его я любил?

— Да. Он — мой лучший друг.

Оуэн схватил с тумбочки блокнот и что-то быстро написал на страничке. Прижав палец к губам, он протянул записку Хейвен.

«Квартира может прослушиваться. Подыгрывай мне».

«Может, я не в тупике», — подумала Хейвен, и к ней вернулась надежда.

— Ты Адама просила о помощи? — поинтересовался Оуэн.

— По его просьбе Бью разыскивает полиция.

— Желаю тебе удачи, — сказал Оуэн и покрутил указательным пальцем, словно хотел сказать: «Закругляйся». — Адам как-никак президент «ОУ».

— Спасибо, Оуэн, — ответила она. — Извини, что мы нагло к тебе вломились. Ложись спать.

— Нет проблем. Я вас провожу. Приятно было познакомиться с тобой, Леа. Хейвен, скоро увидимся.

Оуэн вышел в холл и указал своим гостьям на пожарный выход, к которому сам незамедлительно отправился. На лестнице автоматически включился свет — сработал датчик движения. Оуэн перегнулся через перила и убедился, что ни ниже, ни выше никого нет.

— Прошу прощения, — произнес он, — но я предпочитаю дома личных разговоров не вести.

— Неужели твоя квартира на прослушке?

— Не удивлюсь. Наверное, у меня паранойя, но порой у меня складывается такое ощущение, что консьержи за мной шпионят.

— Если так, то парень, который сейчас дежурит внизу, халтурит, — заявила Леа. — Он утверждал, что тебя нет дома.

Оуэн усмехнулся.

— Я делаю все, что в моих силах, чтобы сбить его с толку. Когда здание принадлежало полицейскому участку, кто-то из больших шишек построил подземный ход, ведущий из подвала к бару на противоположной стороне улицы. Я опасаюсь, что консьержи меня раскусят, но, видимо, пока они не знают, что я фанат истории.

— Не бойся, мы тебя не выдадим, — произнесла Хейвен.

— А я тебе верю, — улыбнулся Оуэн. — Вот почему я поступлю крайне неразумно и поделюсь еще одной тайной, из-за которой у меня могут возникнуть крупные неприятности. Кэлум или Алекс тебе не рассказывали, как мне предлагали вступить в Общество?

— Нет, — покачала головой Хейвен.

— Мои родители отказались платить за мою учебу в университете до тех пор, пока я не соглашусь на «лечение». Тогда я занял денег у любимой тетки и приехал в Нью-Йорк, чтобы поучаствовать в предвыборной кампании. Однажды поздно вечером я подметал пол в предвыборном штабе, и вдруг звякнул колокольчик. Я был уверен, что запер дверь, и побежал посмотреть, не грабят ли нас. В приемной я увидел импозантного молодого человека. Он спросил, не я ли Оуэн Белл, и заявил, что искал меня.

— Это был Адам? — уточнила Леа.

— Верно. Он якобы следил за моей «карьерой», что не имело никакого смысла, поскольку я только что закончил школу. Затем он поинтересовался у меня, знаю ли я, почему у меня так хорошо получаются предвыборные речи. Не буду скромничать, но с их помощью наши кандидаты побеждали во всех дебатах. Ответить я не успел, потому что он задал мне новый вопрос — о реинкарнации.

— Бьюсь об заклад, он застал тебя врасплох, — фыркнула Леа.

— Да. У меня с детства случались странные сны. Точнее — кошмары. Я видел, как меня убивали. Меня часто избивали совершенно незнакомые люди. Вдобавок меня изгоняли из городов, где я ни разу не бывал. Адам заверил меня, что это не просто сны, а воспоминания из прежних жизней. И он сказал мне, что в Обществе «Уроборос» немало таких же людей, как я. Адам объяснил, что мой талант — умение произносить нужные слова — развился, как самозащита. И я мог бы применить его на благо мира. На тот момент я ни разу не слышал об «ОУ». Но затем Адам скороговоркой произнес перечень членов Общества. Я понял, что его стоит воспринимать всерьез.

Оуэн ненадолго умолк.

— И я вступил в Общество, — продолжал он. — Ко мне сразу прилепился Кэлум. Потом — Алекс. Именно она старательно убеждала меня в том, что Общество действительно нуждается в моей поддержке. Она призналась мне, что в «ОУ» процветает торговля наркотиками и проституция. И я начал работать с Адамом, чтобы положить этому конец. Казалось, он искренне ценит мое мнение. А в один прекрасный день Кэлум потащил меня к Пифии.

Оуэн глубоко вздохнул.

— Беседуя с вами, я кое о чем умолчал. В своем видении я видел не только Пьеро, но и Адама. Вот почему я решил, что у меня галлюцинации. Он выглядел в точности так, как сегодня. Тогда Адам являлся преуспевающим дельцом, приехавшим во Флоренцию из Генуи. Отцы города полагали, что он собирается свергнуть их. Они боялись Адама. Некоторые даже утверждали, что он принес в Италию Черную смерть. Но была ли у Адама какая-то стычка с правителями Флоренции — понятия не имею. Кто-то распустил слухи о том, что мы с Пьеро — геи. А я служил у одного из отцов города. У него имелись собственные тайны, и он не мог себе позволить скандала. Еще бы, ведь Флоренция отчаянно искала козла отпущения. Словом, он отдал приказ о том, чтобы нас обоих казнили.

— Ты все это видел? — спросила Хейвен. — За время одного сеанса у Пифии?

— Да, — произнес Оуэн. — Потом меня целую неделю мутило. Очевидно, дым какой-то ядовитый. Но получается, что я действительно оказался в прошлом?

— Да, — подтвердила Хейвен.

— И Адам за семьсот лет ни капельки не состарился? — Хейвен кивнула головой.

Оуэн замолчал: похоже, он переваривал информацию.

— Кто он? — спросил он наконец. — Слухи до меня доходили, но…

— Даже не представляю, — развела руками Хейвен. — Но он живет на свете уже несколько тысяч лет. И Адам мне сказал, что он встречался с тобой в прежних реинкарнациях.

Когда последняя фраза слетела с ее губ, ее осенило. Адам следил за Оуэном с детства. А из своего последнего видения Хейвен поняла, что Адам встречался с Наддо во Флоренции четырнадцатого века. Значит, Розиер наблюдал за Оуэном еще со времен прежних реинкарнаций.

Хейвен стало страшно. Человек, назвавшийся Роем Брэдфордом, знал такие подробности, какие, по мнению Хейвен, были известны только Наддо. Ну, и Адаму Розиеру.

— Алекс как-то обмолвилась, что у вас с Адамом что-то было. Это правда?

Хейвен почти не расслышала вопроса Оуэна.

— Я прилетела в Нью-Йорк с одной-единственной целью — спасти Бью, — настойчиво проговорила она. — Кстати, а Адаму о своем видении ты рассказывал?

— Нет. После посещения Пифии я не мог ему доверять. На самом деле я бы уже тогда покинул «ОУ», если бы не познакомился с Мило. Я остался именно из-за него. Он меня жутко пугает.

Хейвен смутила внезапная смена темы разговора.

— Почему? Он просто робот.

— Так считает Кэлум. А Мило — марионетка. Причем идеальная. В последний раз мы собрали пятьдесят тысяч баллов. Это миллионы в долларовом эквиваленте. Люди смотрят на Мило, разинув рты. Если бы он произнес речь, в которой призывал их жертвовать баллы для того, чтобы у каждого ребенка был свой собственный автомат «узи», они бы так и сделали.

— И Мило не сам пишет свои речи, — заключила Хейвен.

— Он не умеет. У Мило никогда не было идей. Но он до сих пор считает себя избранным. Кстати, смысл доклада, который я написал для мероприятия по сбору средств, таков: дети в Гальцион-Холле считают своим долгом возглавить мир. А Мило заменил слово «долг» на слово «судьба».

— Судьба? — оживилась Леа. — А каков он собой, ваш Мило?

— Похож на игрушечного Кена[32] — белесый и безликий. Но Мило отнюдь не безвреден. Я стараюсь держаться поближе к нему, чтобы никто не вложил в пустую маленькую головку Мило опасные мысли. Простите. Я отвлекся. Понимаю, вы пришли сюда не для того, чтобы поговорить о Мило. Могу я сообщить вам какую-нибудь ценную информацию насчет Бью?

— Я должна задать тебе еще один вопрос, — произнесла Хейвен. — Ты сказал нам, что Наддо и Пьеро казнили по приказу того человека, на которого ты работал во Флоренции. Адам имел к этому отношение?

— Вряд ли. Единственным человеком во Флоренции, кто знал о наших отношениях, была младшая сестра Пьеро. Я почти уверен, что она выболтала нашу тайну.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

— Ничего подобного, — проворчала Леа. — Хейвен Мур! Очнись! Оуэн — милый парень, но фрагменты прошлого могут быть ошибочны.

Чтобы улизнуть от серых людей Адама, они воспользовались подземным туннелем Оуэна. Леа поймала такси, будто коренная жительница Нью-Йорка. Теперь они мчались на север вдоль реки. Хейвен прижалась лбом к стеклу и смотрела, как мимо пролетает квартал за кварталом. Она была просто убита горем и даже плакать не хотела. В ее жизни бывало и хорошее, и плохое, но такой тоски, как сейчас, она еще ни разу не испытывала.

— Он прав, Леа. Я помню, как призналась Адаму о том, что Пьеро и Наддо — геи. Беатриче могла насплетничать об этом всей Флоренции. Они погибли из-за меня.

— Хейвен, ты бы ни за что…

— Леа, если бы ты сегодня вечером оказалась в здании Общества «Уроборос», ты бы все поняла. У меня и так уже случился самый мерзкий день в жизни. А новость о том, что я убила Пьеро и Наддо — последняя капля.

— Что произошло в «ОУ»? — спросила Леа.

— Там устроили вечеринку, на которую ворвался Йейн. Я была с Адамом. А Йейн объявил собравшимся, кем является Адам. А потом он его уколол.

— Что?

— Он ударил Адама разбитым бокалом, но кровь не потекла. Йейн, наверное, думал — пусть гости сами убедятся в том, что Адам — не человек.

— Ну и?

— А затем появилась Падма Сингх и спасла Йейна. Она пригрозила всем членам Общества компроматом.

— Значит, с Йейном все в порядке?

— Благодаря Падме, — вздохнула Хейвен. — Потом до меня вдруг дошло, что Оуэн и Наддо — один и тот же человек. Но оказывается, я напрасно потратила время. Не Оуэн заманил Бью в Нью-Йорк, а Адам. Он устроил ловушку, и я в нее попалась. Теперь я потеряла Бью. И Йейна.

— Получается, за этим стоит Адам?

— Другого объяснения нет!

— Ладно, — произнесла она. — Ты слишком много размышляешь. Прекрати заниматься самоедством и прислушайся к своему сердцу.

— Ты вечно уговариваешь меня доверять себе. А если я не такая, какой ты меня считаешь, Леа? Беатриче Веттори стала убийцей своего брага!

Хейвен заметила в стекле машины отражение худенькой рыжеволосой девушки. На вид Лее было на больше пятнадцати лет. Что она могла знать о темных уголках сердца Хейвен?

— Между прочим, мать Йейна меня предупреждала, — добавила она. — Она заявила, что если боги отвернутся от меня, я способна совершить ужасные поступки.

— И какие же?

Хейвен не ответила, но в ее сознании уже начал складываться перечень преступлений. Солгала Йейну. Шпионила за Йейном. Целовалась с Адамом Розиером. Пыталась нанять бандитов, чтобы те избили похитителя Бью. Разбила сердце Йейна. Доказала, что его мать права.

— Ты очень устала, — проговорила Леа, когда такси затормозило напротив дома «Андорра». — Но тебе нельзя сдаваться. Твоя история сложнее, чем ты думаешь, и, похоже, ее героиня — Хейвен Мур. Скажи, ты знакома с этим мальчишкой, Мило? Кажется, я его некоторое время назад видела.

— Где?

— По телевизору, пару недель назад. Он нес какую-то чушь насчет «судьбы». В тот момент мне показалось, что он просто глупый мечтатель. А сейчас я гадаю, не было ли это особым знаком.

— И что ты надумала?

— Похоже, что Мило связан с трупами на Юнион-Сквер.

— Дамочки, мы уже на месте! — рявкнул таксист.

— Поднимешься со мной к Френсис? — спросила Леа. — Мы выпьем кофе, и ты поможешь мне спасти мир.

Леа пошутила, конечно, но Хейвен была не в настроении смеяться.

— Куда мне еще деваться, — вздохнула она и скользнула по сиденью к дверце.

Когда они подошли к двери квартиры Френсис Уитмен, Леа вытащила из кармана ключ и прижала палец к губам.

— Рано легла сегодня, — прошептала она. — Мы ее порядком измучили, так что ей надо хорошенько отдохнуть.

— Я ее нисколько не виню, — тихо ответила Хейвен, когда Леа отперла дверь. — А когда она услышит всю историю до конца…

— Ой! — внезапно воскликнула Леа.

Она еще не вынула ключ из замочной скважины и едва успела переступить порог, но тут же резко развернулась и выскочила обратно на лестничную клетку.

— Я совсем забыла. Утром Френсис сказала, что у нее закончился кофе. Я сейчас быстренько спущусь, забегу в супермаркет и куплю.

— Леа, — окликнула Хейвен подругу, бегущую к лифту. — Ты хоть знаешь, где супермаркет?

— Я вернусь через несколько минут, — заявила та.

Хейвен открыла дверь и обнаружила в коридоре Йейна. В первое мгновение она просто молча уставилась на него. Йейн встретился с ней взглядом, но с места не сдвинулся. Она словно перенеслась в Рим. В тот день он попросил ее остаться с ним в Италии. Просьба ее испугала. Она еще не была готова признать, что Йейн — именно тот, кто предназначен ей судьбой. А сейчас все повторилось вновь, только ему нет нужды произносить слова, а ей не надо подыскивать ответ. Хейвен бросилась в объятия Йейна.

— Почему ты всегда так глупо ведешь себя? — всхлипывала она. — Ты хотел, чтобы тебя убили?

— Хейвен, — прошептал Йейн. — Не плачь. Мне вовсе не грозила опасность.

— Нет, — произнесла она, отстранившись. — Если бы Адам согласился увидеться с тобой в Гарлеме, тебе не удалось бы в одиночку засадить его в подвал.

— Хочешь — верь, хочешь — нет, но кое-чему после Кордовы я научился. На этот раз я все спланировал. И я отчаянно жаждал вернуть тебя. Ты была цела, невредима, и я наконец решился встретиться с ним в твоем присутствии. Мне хотелось, чтобы ты увидела, что он до сих пор способен вести себя, как чудовище. Но он держал себя в руках.

— Тебе повезло! — воскликнула Хейвен. — Некоторые из членов «ОУ» запросто бы убили тебя на месте!

— Да, но этого не могло случиться. По двум причинам. Во-первых, я все подстроил таким образом, чтобы Падма появилась в тот момент, когда мне грозила беда. А вторая причина… ну… пожалуй, я был не прав. Я ошибался.

— Ты? — не веря своим ушам, выдохнула Хейвен.

— Адам действительно стал другим. Два года назад он бы велел охранникам забить меня до смерти, а сегодня запретил им ко мне прикасаться. Из-за тебя, Хейвен. Ты имеешь некую власть над ним. И, похоже, он намерен что-то наладить в «ОУ». Падма жутко напугала гостей на приеме, но ее криков будет недостаточно для ликвидации Общества. Она же хочет лишь одного — чтобы ей заплатили за молчание. Поэтому, если ты считаешь, что «ОУ» можно спасти, я сделаю все, чтобы тебе помочь.

— Я уже сама ничего не понимаю, — призналась Хейвен, почувствовав странную пустоту.

Йейн повел Хейвен к креслу, усадил и встал перед ней на колени.

— Что с тобой? — спросил он.

— Я нашла Наддо. Теперь его зовут Оуэн Белл. Но он не похищал Бью. Наверное, это сделал Адам. А значит, я есть главная идиотка.

— Ты уверена, что здесь замешан Адам?

— Нет, — сказала Хейвен. — Но я видела фотографию избитого Бью.

— Она и мне пришла по электронной почте, — произнес Йейн. — Но Адам… он не стал бы приносить тебе такую боль.

— Блеск! — воскликнула Хейвен, откинувшись на спинку кресла. — Ты доверяешь Адаму Розиеру! Я натворила столько ужасного, внушила себе, что должна пойти на что угодно ради Бью. Но это была отговорка. Во всех моих реинкарнациях я была порядочной дрянью. Я — Беатриче Веттори. Девушка, предавшая родного брата, которого потом казнили.

— Нет, — уверенно ответил Йейн. — Тут какая-то ошибка. Беатриче не могла причинить вред Пьеро.

— Вот и Леа твердит то же самое. Хоть бы кто-то из вас был прав!

Услышав имя Леи, Йейн вздернул брови.

— Мне показалось, что дверь отперла Леа. Она что, в Нью-Йорке?

У Хейвен застучало в висках.

— Ее в последнее время донимают видения. Ей часто мерещатся трупы на Юнион-Сквер. И она предполагает, что с этим связан ученик школы Гальцион-Холл по имени Мило Эллиот.

— Почему ты мне не говорила? — удивился Йейн.

— Леа попросила меня молчать. По ее мнению, чем больше людей знает о будущем, тем сильнее вероятность, что оно изменится. Но ей хочется исправить все самой. Она решила, что трагедия произойдет летом.

— Ближайшим летом? — спросил Йейн.

Хейвен беспомощно пожала плечами.

— Ясно. Леа примет мою помощь — хочет она того или нет. Сначала разберемся с Бью, а затем приступим к спасению Нью-Йорка.

— Послушай, Йейн, — попыталась предупредить своего возлюбленного Хейвен. — Тебе даже нельзя расхаживать по Манхэттену. Многие влиятельные люди мечтают убрать тебя за убийство Джереми Джонса.

— Я не собираюсь волноваться по пустякам, — заявил он. — Давай сосредоточимся на поисках Бью.

— Но с чего же мне начать? Теперь у меня есть единственный подозреваемый — Адам Розиер!

— Тогда тебе следует узнать, что об этом думает сам Адам.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Свет в здании правления Общества «Уроборос» погасили несколько часов назад. В особняке царила тишина. На ступеньке крыльца сидел молодой человек в смокинге и любовался морозной ночью. То, что он увидел, заставило его затаить дыхание, и он словно забыл обо всем. Хейвен почти слышала, как покрываются льдом ветки деревьев в Грамерси-Парке. Стук ее каблуков привлек внимание Адама. Он встретил появление Хейвен озадаченным взглядом, будто счел ее плодом своего воображения.

— Ты разыскала Бью? — спросил Адам.

— Нет, — ответила Хейвен, сев рядом с ним. — Прости. Мне не стоило уходить. Как ты?

— Я в порядке. А вот насчет Общества я не настолько уверен.

— Что будет с «ОУ»?

— Кое-кто покинет «Уроборос», — произнес Адам. — Вероятно, останутся самые лучшие представители.

Хейвен промолчала.

— Что-то не так, — негромко начал Адам. — Йейну удалось изменить твое мнение обо мне? Я понимал, чем рискую. Но я готов выполнить любую твою просьбу. И я такой, какой есть. Но я бы все отдал за то, чтобы в моих жилах текла настоящая кровь.

— Ты знаешь, где я была? — выпалила Хейвен.

— Да. Я послал человека, чтобы он позаботился о твоей безопасности. Ты навестила Оуэна Белла.

— Почти две недели я потратила на поиски человека, которого Бью любил в своем прежнем воплощении. А ты, похоже, следил за Наддо еще с четырнадцатого века. Почему ты мне ничего не сказал?

— Наддо? Но ты мне ни разу не говорила о том, в какой жизни прячутся подсказки к нынешней ситуации, — возразил Адам.

— Верно, — кивнула она.

— А мне не хотелось допытываться, приставать к тебе с расспросами. Но если бы ты мне только намекнула, я бы заверил тебя в том, что Оуэн Белл не причастен к похищению Бью.

— А сейчас есть единственный подозреваемый. Адам, не ты ли похитил Бью ради того, чтобы я вернулась в Нью-Йорк? Не лги мне. Пожалуйста.

— Хейвен! — с неподдельным изумлением воскликнул Адам. — Я не имею никакого отношения к пропаже Бью. Хотя кто-то пытается настроить тебя против меня.

Хейвен твердо решила не смягчаться. Она заставила себя придерживаться фактов.

— Человек, назвавшийся Роем Брэдфордом, знал о том, что Бью жил во Флоренции. И ему было известно об Оуэне Белле. Получается, Рой Брэдфорд — это ты.

— Хейвен, поверь мне. Я бы ни за что не стал напоминать тебе о том времени во Флоренции! И я не имел намерений приманить тебя в Нью-Йорк. Я занимался собой и реформами в Обществе.

Он был убедителен. Хейвен казалось, что она снова покатилась по наклонной плоскости.

— Есть еще кое-что, Адам. Вы с Беатриче были помолвлены.

— Правда, — согласился Адам. — Я испытал истинное счастье. Жаль, что ты не разделила его со мной.

Сердце Хейвен на миг сжалось от сострадания к Адаму, однако она продолжала:

— Пьеро выступил против нашей женитьбы. Не ты ли распустил слухи о моем брате и подстроил все таким образом, чтобы его осудили на казнь?

На мгновение озаренное луной лицо Адама превратилось в лик древнего старика.

— То, что случилось во Флоренции, Хейвен, было семьсот лет назад. Я думал, ты стремишься забыть о прошлом.

— Ты не обязан меня оберегать. Я не такая хрупкая и нежная, как ты думаешь, — настойчиво проговорила Хейвен.

— Твой брат собрался помешать нашей свадьбе. Кстати, ты не была влюблена в меня. Но я дал тебе то, в чем ты больше всего нуждалась — свободу. Ты не желала возвращаться в ежовые рукавицы матери. Вы с Пьеро повздорили, и у тебя развязался язык. Вашу ссору подслушал кто-то из слуг. В конце концов сплетни дошли до работодателя Наддо, и он добился казни твоего брата и Наддо. Их тела швырнули в реку Арно.

— Нет! — в ужасе прошептала она.

— Увы, Хейвен. Когда ты узнала о его гибели, то обвинила в этом меня. Ты отвергла меня, а потом помогла Хорам взять меня в плен и заточить.

— Несмотря на твою невиновность?

— Невинной овечкой я не являлся, но Пьеро я не убивал.

— Но почему же я поддержала Хор?

— Годы спустя я задал тебе этот вопрос. Ты ответила, что тебе было проще поверить, что я злодей, чем смириться с собственной ролью в гибели брата.

Беатриче отличалась беспощадностью и эгоизмом, но Хейвен не представляла, что она способна на такую хладнокровную жестокость. Ей хотелось проникнуть внутрь себя и вырвать с корнем все следы той девицы.

— Как мне жить дальше? — произнесла она.

Адам взял ее за руку. Она не отстранилась.

— Ты сможешь, — пылко сказал Адам. — Ты найдешь способ примириться с собой и не станешь совершать подобных ошибок в настоящем. Посмотри вокруг, Хейвен. Общество «Уроборос» способно изменить мир, но ему ни за что не возместить того вреда, который я нанес. Но дело начато. Если ты будешь рядом со мной, нам представится замечательная возможность покаяния.

— Ты имеешь в виду наше руководство Обществом?

— Да, — кивнул Адам.

Хейвен повернулась к нему лицом.

— Тогда докажи, что тебе можно верить. Найди Бью. И избавься от Мило Эллиота. Отошли его из Нью-Йорка.

Слова Хейвен безмерно удивили Адама.

— При чем здесь Мило? — спросил он озадаченно. — В данный момент он озвучивает идеи Оуэна Белла.

«Но такова ли была его цель изначально?» — задумалась Хейвен.

— Но Мило опасен, — произнесла она.

— Я могу им управлять. Мило таков, каким его делаю я.

Хейвен зябко поежилась.

— Ты с ним был знаком раньше?

— Да, мы в прошлом много раз сотрудничали вместе. Я считал его своим секретным оружием. Мило удавалось вдохновить своими речами целые народы. А после он передавал власть мне. Но не волнуйся, сейчас я стал мудрее.

Казалось, Адам не понимал, что натворил. Мило представлял собой реальную угрозу. Оставить его здесь — все равно, что пользоваться заряженным противотанковым ружьем вместо вешалки.

— Ты должен избавиться от него, Адам. Иначе в Нью-Йорке произойдет катастрофа.

— Ты видела будущее?

— Не я. Моя подруга.

Адам пристально вгляделся в темный парк.

— Мои люди доложили мне, что когда ты отправилась к Оуэну Беллу, напротив его дома тебя ждала какая-то девушка. Это она предсказывает будущее?

Хейвен промолчала.

— Ладно, — подытожил Адам. — Похоже, в игре появился новый козырь. Тем не менее я сделаю так, как ты просишь. Мои мотивы чисты. Змеиная богиня подтвердит, что мне нечего скрывать.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

— Сюда! Хейвен!

Кэлум вскочил и подтащил стул к столику, за которым расположилась компания. Алекс позвонил Хейвен в десять часов утра и уговорила ее встретиться с ней и Кэлумом в кафе, которое находилось возле гостиницы. Хейвен приняла приглашение, хотя при мысли о еде ее начало мутить. Поговорить ей хотелось намного сильнее, чем позавтракать.

— Ты не стала выкупать кафе целиком? — поинтересовалась она у Алекс, кивая на других посетителей. Некоторые уже с любопытством поглядывали на юных кинозвезд, устроившихся в кабинке. — По какой же причине вы решили поесть вместе с плебсом?

— Мы под прикрытием, — объяснила Алекс. — Сюда мы приходим, чтобы быть подальше от Общества. В такое место никто из членов носа не сунет. Кроме того, Оуэн отчитал меня по поводу того, что я выкупила кондитерскую на целый день…

— Он придет? — прервала ее Хейвен.

— Нет, его вызвали в «ОУ», — ответил Кэлум, наклонившись к тарелке с омлетом, к которому он не притронулся. — Слухи веером разлетаются по Грамерси-Парку. Оуэн сообщил мне, что сегодня утром тридцать человек решили расстаться с Обществом. И Адам их просто отпускает! Если бы президентом до сих пор была Падма, она бы велела снайперам всех перестрелять. Кстати говоря, Хейвен Мур, а куда ты исчезла вчера вечером? Ты покинула нас в самый разгар веселья.

— Я себя плохо чувствовала, — произнесла Хейвен.

— Бедняжка, — сочувственно проговорила Алекс. — Кэлум был уверен, что ты не вернешься. Но, похоже, я выиграла. Умненькая Алекс всегда получает то, что хочет.

— Есть у меня подозрение, что скоро расстановка сил изменится, — заметил Кэлум. — В любом случае я болел за Йейна, поскольку он круче. Адам тоже ничего, но он немного странный. И все-таки было приятно видеть, как парни вот-вот сцепятся.

— Парни? — повторила Алекс, набив рот омлетом. — Они не остаются в живых, если их протыкают разбитыми бокалами от шампанского.

— Теперь вам известна правда про Адама. Что вы собираетесь делать? Останетесь в «ОУ»? — спросила Хейвен.

— Шутишь? — хмыкнул Кэлум. — Мы давно подозревали, что в Адаме есть нечто нечеловеческое. К тому же как долго он сам собирается возглавлять Общество? Кстати… ты насчет Мило слышала?

— Насчет Мило? — удивилась Хейвен.

Кэлум хихикнул.

— Сегодня утром объявили. Когда Мило закончит Гальцион-Холл, его сразу отправят в Бразилию. Адам хочет открыть школу за границей, и Мило будет за нее отвечать. Все подается под видом «потрясающих перспектив», но мы понимаем, что Мило отправляют в ссылку. Оуэн, когда сообщил мне об этом, прямо сиял от радости. И почему?.. Ведь мистер Белл тоже лишится работы.

Хейвен испытующе посмотрела на Кэлума.

— А ты не относишься к переменам серьезно. Разве тебе не стоит встревожиться из-за вчерашних угроз Падмы? Неужели у тебя нет ни одного «скелета в шкафу»?

— В случае с Кэлумом правильнее было бы вести речь о массовом захоронении, — съязвила Алекс.

— Ты бы не строила из себя пай-девочку, мисс Харбридж. Тебе пришлось сделать кое-что весьма гадкое, чтобы удержать свой счет на плаву.

— Не твое дело, — буркнула Алекс, хотя лицо у нее стало такое же красное, как кетчуп на тарелке.

— В общем, Падма нам не страшна, — заверил Хейвен Кэлум. — Готов биться об заклад: до полудня она будет отправлена на переработку.

— Адам ее убьет? — вырвалось у Хейвен.

Алекс покачала головой.

— Адам таким не занимается, но я бы вызвалась помочь ему. Но, к сожалению, мне надо улетать через два часа.

— Вот именно! — воскликнул Кэлум. — Хейвен, ты, наверное, так взволнована!

— Что? — изумилась она, озадаченная внезапной сменой темы разговора.

— Речь о вручении «Оскаров», дорогуша! Алекс будет блистать в твоем платье!

— И очень вовремя, между прочим, — заявила Алекс. — Тебе совсем не помешали бы хорошие отзывы в прессе.

— Что ты имеешь в виду? — непонимающе спросила Хейвен.

— Ты утром газет не открывала? Везде пишут только о Йейне Морроу. Дам тебе совет. Воспользуйся баллами, которыми с тобой расплатилась Люси Фредерикс, и найми пиаровцев из Общества. Они мигом превратят в одну из невинных жертв Йейна. В противном случае люди будут думать, что ты полтора года скрывалась в компании с убийцей.

— Точно. И подделывала завещания, — добавил Кэлум. — Плохая девочка.

Хейвен встала. Ножки стула скрипнули по плиточному полу.

— Куда ты? — воскликнул Кэлум. — Ты не станешь снова убегать? Мы же пытаемся тебе помочь.

— Мне нужно в туалет, — пробормотала она и в знак подтверждения своих слов положила на столик телефон дисплеем вниз. — Закажите мне кофе.

Быстро пройдя между столиками, Хейвен сбежала вниз по лестнице. Даже в отсутствие Алекс и Кэлума она старалась держаться так, чтобы не было заметно ее потрясение. В туалете Хейвен открыла кран и смочила щеки холодной водой, надеясь выбраться из кошмара, в который угодила. А когда подняла голову, то увидела в зеркале чужое женское лицо с фиалковыми глазами.

— Как ты сюда попала? — вскрикнула Хейвен.

— Через заднюю дверь, — ответила Падма Сингх.

Она была в темном шерстяном платье. Широкий кожаный ремень дважды обвивал ее исхудавшую талию. Веки Падмы покраснели, а некогда шикарная блестящая черная грива сменилась короткой стрижкой. Она напоминала красивого голодного зверя.

— Я следила за тобой от гостиницы, — сообщила она.

— Тебе лучше убраться отсюда, — сказала Хейвен. — Общество «Уроборос» жаждет твоей крови.

— Если они попытаются причинить мне вред, им несдобровать, — небрежно бросила Падма. — Как только я исчезну, мои файлы в то же мгновение окажутся на столах у каждого репортера в городе.

— Чего ты от меня хочешь?

Женщина с дерзкой усмешкой прижалась спиной к раковине и попыталась сыграть роль былой Падмы Сингх.

— Я не могла поверить, что ты бросила Йейна. Пока не увидела тебя с Адамом на вечеринке. Значит, ты сблизилась с боссом. Рано или поздно, но такое обязательно случилось бы. Ты затаилась, всех осуждала. Но я-то знала — в один прекрасный день ты вступишь в игру.

— Ты что, так ничему и не научилась? — спросила Хейвен. — Погляди в зеркало! Как тебе, кстати, живется в нищете? Все твои надежды сбылись?

— Мне недолго оставаться нищенкой, — процедила сквозь зубы Падма. — Слишком много времени я потратила зря, пытаясь вернуться в Общество. Теперь оно в беде, а в моих руках — информация, которая нужна для смертного приговора. Передай Адаму, что он должен хорошо заплатить за молчание.

— Скажи ему сама, — злорадно усмехнулась Хейвен. — Я и пальцем не шевельну. Кстати, ты жива лишь благодаря мне. А теперь убирайся.

— Нет, Хейвен. А ты не боишься, что первыми погибнут двое твоих приятелей? У меня столько грязного компромата на Алекс Харбридж и Кэлума Дэниелса, что хватит на передовицы в «New York Times» еще лет на двадцать.

— Шантажируй их, если тебе так хочется. Но скоро скандалы прекратятся, — отчеканила Хейвен. — Общество «Уроборос» переходит на абсолютно легальное положение.

— Глупышка, ты купилась на вранье Адама, — хмыкнула Падма.

— На что ты намекаешь? — сердито спросила Хейвен.

Падма намотала на палец прядь волос.

— Не очень-то мне хочется тебе говорить. Понимаешь… со взрослыми порой так трудно. Попробуй их убедить… А вот детишки послушно делают то, что им велят.

— Ты имеешь в виду учеников в Гальцион-Холле?

— Грандиозный проект. Мистер Розиер намерен устроить чистку в Обществе, чтобы произвести на тебя впечатление. На самом деле театр боевых действий перенесен за город.

— Я ездила в Гальцион-Холл. Я осведомлена о планах Адама. Ты закончила? У меня нет ни малейшего интереса выслушивать твои новоиспеченные теории.

— Поспрашивай своих дружков. Уж они-то знают о том, что творят с детками в Обществе «Уроборос». Они — первенцы в эксперименте Адама.

— Прекрати. Кэлум и Алекс в Гальцион-Холле не учились.

— Ты права. Но Кэлум был первым ребенком, принятым Адамом в «ОУ». А вторым стала Алекс. Они — его маленькие комнатные собачонки. Выполняют любые приказания хозяина. Поэтому они так любезны с тобой.

— Ты лжешь.

— Ладно, — притворно вздохнула Падма, пожав плечами. — Ты только позаботься, чтобы я получила свои денежки.

С этими словами Падма ретировалась. Хейвен осталась одна. Теперь она молча смотрела, как капли падают в мутную воду засорившейся раковины.

С сильной головной болью Хейвен поднялась по лестнице наверх. Очутившись в зале, она обнаружила, ее место занял какой-то парень. Хейвен сразу поняла: он — не член Общества. Слишком дешево одет, чересчур заискивающе улыбается. Кэлум с явным удовольствием производил на незнакомца впечатление. Алекс впала в тоску. Заметив Хейвен, она проворно вскочила и направилась к ней.

— Лучше не ходи туда, — шепотом предупредила Алекс. — Кэлум перья распустил. Бедняга, его захваливает. Мне совсем тошно.

Последовав совету Алекс, Хейвен приблизилась к стойке и сделала вид, что разглядывает вчерашние пончики. До нее доносилась болтовня Кэлума с его поклонником, и она бы, пожалуй, от души посмеялась, если бы чувство юмора не покинуло ее в туалете.

— …А еще ты сказочно играл в «Обещания, обещания». Только не говори Алекс, но «Оскара» достоин именно ты. У тебя была бесподобная роль бабника! Мне хотелось познакомиться с тобой еще с первого сезона «Блистающего мира».

— Ничего себе! — рассмеялся Кэлум. — А я и не надеялся, что первый сезон вообще хоть кто-то смотрел. Студия миллион звонков сделала, чтобы шоу не закрыли.

— Я по этому поводу даже DVD-проигрыватель купил. Мой любимый эпизод — тот, где твоя сестрица приводит домой бойфренда из школы-интерната, а ты притворяешься ее соседом по имени Рой! Гениальная сцена! Поверить не могу, что мне наконец-то выпал шанс встретиться с тобой лично!

Хейвен присела на корточки. Рой Брэдфорд. Имя кинозвезды. Имя парня, на встречу с которым в Нью-Йорк приехал Бью. Что, если это Кэлум? Хейвен решила, что надо послушать разговор дальше. Смущенный официант обошел ее стороной, но не выдал. В зале у кого-то зазвонил мобильник. Ответил Кэлум.

— Что? Нет!.. Сейчас приеду. Но постарайтесь, чтобы она это узнала, — мрачно произнес Кэлум. А потом его тон сразу стал приторным. — Послушай, красавчик, ты уж меня прости, но имя твое я запамятовал.

— Гэвин.

— Гэвин, очень приятно было с тобой побеседовать, но у меня намечаются пробы в центре. Хочешь, подвезу?

— Спасибо, — поблагодарил Гэвин. — Но я живу за углом.

— И? — выговорил Кэлум таким тоном, что сомнений быть не могло.

— Само собой, — ответил Гэвин заговорщицким полушепотом.

— Кэлум! — послышался голос Алекс. — Ты собрался свалить отсюда, не дождавшись меня?

— Не переживай, за еду я с тобой расплачусь.

— Ну, конечно. Куда собрался?

— В развлекательный круиз, — улыбнулся Кэлум. — Сайонара![33] И тебе, и Хейвен!

— Где она, интересно? — проворчала Алекс. — Она оставила мобильник на столе.

— Дай-ка его мне. Я позабочусь, чтобы она его получила, — заявил Кэлум.

ГЛАВА СОРОКОВАЯ

Хейвен выбежала из служебного входа кафе и успела выскочить из-за угла как раз в тот момент, когда Кэлум и его фанат сели в такси. Хейвен прыгнула в ближайшую свободную машину. Они проехали десять кварталов, и лишь потом автомобиль, в котором находился Кэлум, затормозил. Дверца открылась, и из салона неуклюже выбрался Гэвин. Судя по расстроенному выражению его ангелоподобной мордашки, мечты парня разбились вдребезги.

— Не останавливайтесь, — сказала Хейвен водителю. — Похоже, нам чуть дальше.

Когда машина, которую преследовала Хейвен, замерла на углу Сто двенадцатой улицы и бульвара Фредерика Дугласа, счетчик показывал тридцать пять долларов и пятнадцать центов.

— Выходите, барышня? — осведомился водитель.

— Через секунду, — ответила она, просовывая две двадцатки и десятку в щель в разделительной перегородке. — Можете взять сдачу себе, если скажете мне, в какой дом войдет тот парень.

— А это не кинозвезда, случаем? А вы — фанатка?

— Вы пятнадцать долларов чаевых хотите или нет?

— По западной стороне улицы два подъезда вперед, — проворчал водитель и вдруг воскликнул: — Ой-ой-ой!

— Что еще? — встревожилась Хейвен.

— Похоже, у твоего дружка — незваные гости.

Хейвен решилась выглянуть в окошко. Кэлума окружили пятеро офицеров полиции и наставили на него пистолеты. Он медленно опустился на колени и положил руки на затылок. Копы надели на него наручники и рывком подняли на ноги. Красивые зеленые брюки Кэлума испачкались в снежной слякоти.

— Мать честная, — пробормотал водитель и вытащил телефон. — Это надо щелкнуть.

Хейвен вылезла из такси и помчалась к месту событий. Заметив ее, Кэлум осклабился. Похоже, он не был ни испуган, ни изумлен. Полицейские уже вели его к патрульной машине.

— Назад, мисс, — распорядился один из копов.

— Ничего, все нормально, — произнес мужской голос с бруклинским акцентом за спиной Хейвен. — Пусть девушка побеседует с ним минуту.

— Где Бью, скотина? — закричала Хейвен.

Ей хотелось бить Кэлума кулаками, пинать ногами, разбить в кровь его красивый нос.

Кэлум оглянулся.

— Ушел, — ответил он абсолютно бесстрастно. — Тебе надо его поискать.

— Ушел? — переспросила Хейвен. — Если с ним что-то случилось, клянусь, я…

— Ну, что ты? Скажешь своему дружку, чтобы он меня убил?

— Но почему, Кэлум? Зачем тебе понадобилось делать такое?

— Прекрати вести себя, словно жертва, Хейвен. Тут невиновных нет. А уж ты — никак не невинная овечка.

Хейвен намеревалась спросить у Кэлума, что тот имеет в виду, но внезапно ее озарило:

— У меня есть двадцать баллов «ОУ». Я смогу нанять кого-нибудь, кто выбьет из тебя правду. Тебе никакая пластическая хирургия не поможет.

— Какая прелесть! — расхохотался Кэлум. — Нам не терпится поскорей перейти на темную сторону, лишь бы спасти лучшего дружка. Давай, Хейвен! Попробуй. Весьма скоро никто не решится на подобную работенку, сколько бы баллов ты ни посулила.

— Не волнуйтесь, мисс Мур. В участке мистер Дэниелс расколется, — произнес шеф нью-йоркской полиции Уильямс.

— А сверлить будут? — осведомился Кэлум, подмигнув Уильямсу.

— Сажайте его в машину, — рявкнул Уильямс подчиненным.

— Как вы узнали, что виноват Кэлум Дэниелс? — спросила Хейвен у шефа полиции.

— Час назад нам позвонил анонимный информатор и предложил проверить здание. В одной из квартир мы обнаружили личные вещи Бью Декера и его идентификационную карточку. Сам юноша отсутствовал. Управляющий сообщил нам, что квартира принадлежит Кэлуму Дэниелсу. Но это — не главное место его обитания, а запасной аэродром.

— А где сейчас Бью?

— Такими сведениями мы пока не располагаем, мисс Мур. Но не беспокойтесь. На допросе Кэлум Дэниелс и часа не продержится.

— А можно мне заглянуть в его квартиру?

Уильямсу ее идея явно не была по вкусу, но он решил не отказывать Хейвен.

— Когда уйдут мои ребята, поднимайтесь на четвертый этаж, — произнес он, еле заметно шевеля губами. — Только ничего там не трогайте, договорились?

Хейвен села на скамейку. Когда красавчика Кэлума увезли, толпа зевак на тротуаре сразу рассосалась. Хейвен взглянула на дом. Она попыталась хоть как-то упорядочить факты. Если Кэлум Дэниелс держал Бью в плену, то куда же сейчас подевался «заложник»?

— Не возражаешь, если я присоединюсь?

Хейвен повернула голову и увидела рядом с собой Миа Михальски. Вид у девицы был такой, будто она сию секунду выпрыгнула из рекламы шампуня.

— Меня зовут Миа. Мы знакомы, но заочно.

— Верно! — воскликнула Хейвен, чувствуя себя неловко и незащищенно. — Садись, пожалуйста, — пробормотала она и подвинулась.

Хейвен надеялась, что красотка не станет привлекать слишком сильное внимание прохожих.

— Бью отыскали?

— Нет. Но он был здесь. Его вещи в квартире. Я жду, когда можно будет все проверить.

— Извини, что получилось так долго, — сказала Миа. — Жаль, что мне не удалось выяснить адрес быстрее.

— Значит, ты позвонила в полицию?

Если бы Хейвен не сидела, новость сшибла бы ее с ног. Подруга Йейна, детектив-любитель, добилась успеха там, где остальные потерпели неудачу. Встречи с Хорами, вечера с Адамом — во всем этом не было никакой необходимости.

— Мы с моей партнершей взломали аккаунты Бью, — объяснила Миа. — Электронную почту, Facebook и прочее. Свою переписку с Роем Брэдфордом он стер, но в сети ничто не исчезает навсегда. И сегодня рано утром мы нашли ответ.

— Почему полиция до такого не додумалась? Или ФБР?

— Властные структуры действуют в рамках закона, играют по определенным правилам. Я этого делать не обязана. Я вхожу в одну из лучших хакерских команд. Если чего-то не может один, почти наверняка сумеет другой. Но мы обе — слишком молоды и пока не сотрудничаем с полицией. Представь себе, моя подружка — настоящий компьютерный гений.

— Подружка? — непонимающе переспросила Хейвен.

А Миа была в полном восторге от замешательства Хейвен.

— Похоже, у тебя того и гляди взорвутся мозги. Йейн говорил, что ты спрашивала насчет нашего романа. Я тогда вдоволь посмеялась, но тебе все-таки несладко пришлось. Поэтому сейчас я решила говорить с тобой начистоту. Но неужели Йейн отмалчивался?

— Да.

— Ясно. Типичный Йейн. Рисковать собой, чтобы защитить честь девушки. Однажды у меня была маленькая, но неприятная проблема с наркотиками. Я истратила все баллы «ОУ» и попала в «черный список» Падмы Сингх. Она велела мне спать с высокопоставленными членами Общества, иначе мне грозила встреча с серыми людьми. Мне исполнилось семнадцать. Я попыталась попросить о помощи Адама, но у него для меня не нашлось времени. Йейн обо всем узнал от Падмы и дал мне нужные баллы. А ей он заявил, что таким образом расплатился со мной за секс. На самом деле Йейн попросил меня лишь о том, чтобы я завязала с наркотиками и не приближалась к «ОУ». А я стала возражать. Я подсела на игру, которую ведет с людьми Общество. Тогда Йейн выложил мне правду об Адаме и его «клубе». Если бы я проболталась, Йейна бы сразу пристрелили.

— Я понимаю, почему Йейн так поступил, — сказала Хейвен. — Он решил, что так будет правильно.

— Да. И он обратился ко мне только в связи с Бью. Насколько мне известно, он никому ни слова не сказал о моем бегстве из Общества. В общем, много ли найдется парней, которые отказались бы от возможности превратить себя в «мистера Очарование»?

— Немного, — кивнула Хейвен.

«Действительно, — осознала она наконец. — Вот в чем разница между Йейном и Адамом». Йейн всегда оставался самим собой. Адам же выставлял добродетели напоказ. Реформы, устраиваемые им в «ОУ», проводились для того, чтобы ублажить Хейвен. Он до сих пор жаждал завоевать ее сердце. Хейвен было лестно думать, что Адам преобразился исключительно из-за нее. Но он, в отличие от Йейна, надеялся на вознаграждение. А Йейн сохранил тайны Миа, хотя именно они могли бы послужить доказательством его невиновности. Он ничего не ожидал взамен. Вот почему Хейвен всегда тянулась к нему.

— Внимание, — произнесла Миа и указала на дорогу. Последняя из полицейских машин отъезжала от тротуара. — Копы отбывают. Можешь идти на разведку.

— Спасибо тебе за все, — сказала Хейвен.

— Не стоит меня благодарить, — улыбнулась Миа. — Мне просто представился шанс отплатить добром за добро.

Полицейские оставили дверь квартиры незапертой. Хейвен поднырнула под пластиковую ленту и попала в другую эпоху. Жалюзи закрыты, и в гостиной — кромешная тьма. На ощупь добравшись до лампы в углу комнаты, Хейвен зацепилась ногой за что-то большое, лежащее на полу. Включив свет, она увидела тигриную шкуру с янтарными стеклянными глазами и отполированными клыками. В комнате стояли тяжелые кресла, обитые бархатом, на полках были аккуратно расставлены книги в кожаных переплетах. На стене висела пара боксерских перчаток, а на каминной доске выстроились хрустальные бутылки, наполовину наполненные скотчем. Казалось, вещи украли из холостяцкой берлоги образа примерно тысяча девятьсот десятого года.

Хейвен заметила портрет мужчины благодушного вида, которому было слегка за тридцать. Волосы зачесаны назад, губы кривились в неприятной усмешке. По соседству с картиной поблескивала обложка киношного журнала, заключенная в рамочку. На фото красовался этот же молодой человек в твидовом пиджаке и с трубкой в руке. С его губ слетали колечки голубого дыма. Уоллес Рид. Актер немого кино. Кэлум утверждал, что был им в одной из прежних жизней. Хейвен догадалась, что квартира обставлена и декорирована вещами покойной звезды. Кэлум устроил здесь святилище в честь самого себя.

В одной из двух маленьких спален Хейвен обнаружила лежащий на кровати открытый чемодан Бью. Рядом валялся бумажник. Никаких следов борьбы. Комната не запиралась на замок.

— Прости, Хейвен.

Она резко обернулась. Адам — в черном пальто и с длинным шарфом, обернутым вокруг шеи, — стоял на пороге. Он идеально вписался в вычурную обстановку. Однако вид у него был усталый. «Понял ли он, что связь между нами начала слабеть?» — подумала Хейвен. Миа открыла Хейвен глаза на правду — точно так же, как в свое время Йейн. Адам устроил ради нее целый спектакль. И вот теперь, когда Хейвен выпала возможность заглянуть за кулисы, она поняла, что сценарий шоу изменился.

— Гордон Уильямс позвонил мне перед тем, как они проникли в квартиру, — сказал Адам. — Боюсь, новость застигла меня врасплох.

Хейвен скрестила руки на груди и, прищурившись, уставилась на Адама.

— Ты имеешь ко всему этому отношение, Адам? Падма считает, что Кэлум Дэниелс — твоя комнатная собачка.

— Когда ты разговаривала с Падмой Сингх?

— Она сегодня утром за мной проследила и явилась в кафе, куда меня пригласили Кэлум и Алекс. Она хочет денег за то, что будет держать рот на замке.

По лицу Адама пробежала мрачная тень.

— Я позабочусь о Падме. И я очень волновался за тебя. Кроме того, Падма не знает всего, Хейвен.

— Может, тебе стоит просветить меня?

Адам быстро обвел взглядом квартиру и начал свой рассказ.

— Мать Кэлума привела его в Общество десять лет назад. До того дня мне в голову не приходило приглашать детей для вступления в «ОУ». Но эта женщина не желала и слышать об отказе. Она сочинила десяток историй о прежних реинкарнациях своего сыночка. А мальчик настолько привык ко лжи, что сам поверил ее выдумкам. Матери Кэлума отчаянно хотелось, чтобы он выделялся среди других. Но я в одно мгновение понял, что никаких воплощений у него не было.

— Неужели?

Святилище, устроенное Кэлумом, сразу показалось Хейвен жалким.

— Но нечто пророческое в утверждении матери Кэлума все же имелось. Я общался с Уоллесом Ридом. Очень многие слабости Кэлума были свойственны и ему.

— Значит, Кэлум — не Вечный. Ты принял его в Общество из жалости?

— Тогда я не блистал благородными мотивами. Кэлум был очаровательным ребенком и стремился к любви. Своего отца он помнил и хватался за любую толику моего внимания. Я позволил Кэлуму стать членом Общества. Я полагал, его преданность мне пригодится. Когда он повзрослел, я нашел для него работу. Он занимался новичками. Он приветствовал их и знакомил с системой баллов. И когда появилась ты, Кэлум просто взбесился, что я приставил к тебе не его, а Алекс Харбридж.

— Получается, Алекс подружилась со мной только потому, что ты попросил ее об этом? — оскорбленно спросила Хейвен.

— Не совсем. Она должна была лишь представить тебя Оуэну Беллу. Я надеялся, что ему удастся убедить тебя в искренности моих планов относительно Общества. А когда Кэлум спросил, можно ли ему присоединиться к вашей компании, я не стал возражать. Я подумал, что так он угомонится. Вот почему теперь мне следует перед тобой извиниться. Я был опрометчив, а Кэлум — раздражен и недоволен.

— Недоволен? Чем?

Адам сел в одно из бархатных кресел.

— Перемены в Обществе даются ему нелегко. На его глазах другие молодые люди быстро продвинулись вперед, а его влияние уменьшилось. Кэлум никогда не скрывал ненависти к Мило. Но за последний год он переключился на Оуэна. Вот его истинный соперник. Кэлум понимает, что Оуэн — будущее Общества, а сам он — прошлое. Я думал, что отверну Кэлума от дурных поступков. Но я ошибался.

— Но при чем здесь Бью?

— Очевидно, Кэлум узнал о том, что Оуэн и Бью — вечные возлюбленные. Возможно, он решил, что лучшим способом отомстить Оуэну будет совращение Бью.

— Погоди, — у Хейвен закружилась голова. — Я верю в то, что Кэлум вышел в Интернет и притворился Оуэном. Потом он заманил Бью в Нью-Йорк. Но откуда у него подробные сведения о Флоренции четырнадцатого века?

— Подозреваю, что Оуэн мог поделиться своими воспоминаниями с Кэлумом. Жаль, я не предостерег его. Я уже начал догадываться, что Кэлум разыскивает компромат на Оуэна. Ведь он потащил Оуэна к Пифии. А Кэлум много лет от Фебы шарахался, как от огня.

«В головоломке отсутствует здоровенный кусок», — засомневалась Хейвен. Даже если Оуэн так разоткровенничался, с какой стати Кэлум мог прознать о том, что возлюбленный Оуэна в этой жизни носит имя Бью Декер? Ни сам Кэлум, ни Белл с Бью ни разу не встречались. Наверняка кто-то другой соединил между собой живущего в двадцать первом веке студента университета из штата Теннесси и сына купца из Флоренции эпохи Ренессанса.

У Хейвен противно засосало под ложечкой. Где же подсказка? Йейн. Адам. И Хоры. Все они жили во Флоренции одновременно с Пьеро. А Чандра познакомилась с Бью в тот день, когда спасла Хейвен от серых людей.

— Кэлум опасается Фебу, — произнесла Хейвен. — Почему?

— Все считали, что Кэлум вступил в Общество сам по себе. В действительности вместе с ним членство «ОУ» также получила его мать. Но она настояла на том, чтобы их родство осталось тайной. Когда они оба вступили в Общество, она покинула Кэлума. Женщина пестовала определенную репутацию — она якобы «не от мира сего». Ребенок служил ей помехой.

— Феба — мать Кэлума? — в ужасе прошептала Хейвен.

— Да, — ответил Адам.

— Окажи мне услугу, пока Кэлум за решеткой, — взмолилась она.

— Конечно. Я с радостью все устрою для подобающего наказания. Сколько баллов ты готова истратить?

— Нет. Бить его не нужно.

Фантазии грели душу Хейвен, а реальность вызывала у нее отвращение.

— Чем же я могу помочь? — спросил Адам.

— Не дай Кэлуму освободиться под залог.

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

— Хейвен! — воскликнула Френсис Уитмен, когда Хейвен вышла из лифта. — Сюда! Скорее!

— Что случилось?

Хейвен побежала по холлу к квартире Френсис.

— Твоей подруге опять плохо. Ты разве не получала сообщений?

— Нет.

Свой мобильник Хейвен оставила на столе в кафе. Вероятно, Кэлум прикарманил его.

— Я сегодня проснулась поздно и вижу — Леа валяется на террасе в футболке и трусиках. Кожа у нее была холодная, как лед. Йейн принес ее в комнату. С этого момента она только молится на каком-то тарабарском языке. Понимает она, похоже, одно слово — «врач», но когда его слышит, с ней начинается припадок. Еще бормочет, что ей надо встретиться с тобой.

— Она здесь? — строго спросила Хейвен.

— Да.

Хейвен бросила сумку в коридоре и кинулась в гостиную. Леа лежала на обтянутом шелком диване, укрытая полудюжиной одеял. Рядом на ковре сидел Йейн и держал ее за беспомощно повисшую руку. Глаза Леи были закрыты, губы девушки слабо подрагивали. Казалось, она говорит с невидимым собеседником.

— Ей жарко, — произнесла Хейвен и сняла несколько одеял, чтобы Леа могла пошевелиться. — Она не боится холода.

При звуке голоса Хейвен веки Леи мгновенно разжались.

— Случилось нечто ужасное! Мы должны им помешать!

— Что случилось?

— Видения. Они стали ярче и страшнее. Вчера вечером я смотрела новости и впала в транс. Зато теперь я знаю, что через пять лет, четвертого июля, произойдет террористическая атака. Я увидела вход в метро на Юнион-Сквер и памятник Ганди. И повсюду — трупы. Сотни. Может быть, даже тысячи. На волю выпустили…

— Что?..

— Какую-то болезнь, от которой все погибли. Меня это потрясло, я ослабела и легла спать. А когда проснулась, чувствовала себя просто ужасно. Я вышла на террасу подышать свежим воздухом, и меня посетило новое видение. На дороге было множество брошенных машин. Дома горели. Только летали вертолеты, а в них находились военные в защитных костюмах и шлемах. Птицы клевали мертвецов. Город погиб.

— Боже! — ахнула Френсис.

— Что вчера стряслось, Хейвен? — спросила Леа. — Что-то подтолкнуло нас ближе к этому будущему!

— Не знаю! — в отчаянии воскликнула Хейвен. — Я думала, что положила всему конец. Я заставила Адама пообещать, что он отошлет Мило Эллиота из Нью-Йорка.

— Думаю, Мило тут ни при чем. Дело в какой-то девушке. — Леа с трудом приподнялась и села. — Лет шестнадцати или семнадцати. В моем видении ее показывали по телевизору в новостях. Я запомнила фрагмент пресс-конференции. Она утверждала, что изобрела вирус.

— Наверное, это одна из Хор, — предположила Хейвен.

— Из Хор? — недоверчиво переспросил Йейн. — Феба — порядочная стерва, но…

— У них — Бью. Феба заставила своего сына заманить Бью в Нью-Йорк, чтобы сюда приехала я. Ведь ей ни за что не избавиться от Адама без моей помощи.

— У Фебы есть ребенок? — оторопел Йейн.

— Да, Кэлум Дэниелс. Сейчас он арестован и его допрашивают в полиции. Адам позаботится о том, чтобы его пока не отпускали под залог. Я должна нанести визит Хорам и обменять жизнь Кэлума на жизнь Бью.

— Я с тобой. Тебе нельзя встречаться с ними в одиночку.

— Нет, Йейн, — возразила она. — Мне надо убедить Фебу в том, что только от моего решения зависит судьба Кэлума.

— Возьми меня, — прошептала Леа. — Если в том, что я вижу, повинны Хоры, мне нужно увидеться с ними как можно скорее.

— Да ты на ногах едва стоишь! — пылко произнес Йейн. — Считаешь, Хейвен тебя на руках понесет?

— Я пойду с ними, — заявила Френсис. — Мы с Хейвен усадим Лею в такси.

— Ты не должна вмешиваться, — сказала Хейвен Френсис. — Это слишком опасно.

— Нет уж! Разве я не заслуживаю шанса спасти собственную жизнь?

— Хватит! — вмешался Йейн. — Времени у нас в обрез! Хейвен, поговорим минутку наедине. — Он отвел ее в соседнюю комнату. — Ты действительно все продумала? — тихо спросил он. — Ты готова встать на пути у Хор — при том что рядом с тобой будет полузамерзшая ясновидящая и сумасбродная родственница из прошлой жизни?

— Ничего не поделаешь, — ответила Хейвен.

— Хоры — это не Адам, имей в виду. Над ними у тебя никакой власти нет. Если они поймут, что ты собираешься им препятствовать, они тебя уничтожат.

— Я им не позволю.

— Почему ты такая храбрая? — вздохнул Йейн.

— Я? Ты сколько раз рисковал жизнью, чтобы помочь мне. И я знаю, что я — не единственная, кого ты спасал. Я слышала про Миа Михальски.

— От кого?

— Она сама мне все рассказала. И Миа выяснила, что Бью держат в квартире Кэлума Дэниелса. После того как Кэлума арестовали, я случайно с ней пересеклась. Почему ты молчал?

— Это не моя история, — коротко ответил Йейн.

У Хейвен сжалось горло. Никогда прежде она не испытывала к нему такую любовь.

— Догадываюсь, что есть масса историй, которых я ни разу не слышала. Вот почему я не позволю тебе сопровождать меня.

Йейн усмехнулся, но его глаза остались печальными.

— Хочешь послушать одну из них сейчас?

— Конечно, — кивнула она.

— Когда мне было годика три или четыре, всякий раз, выходя из дома, я начинал искать тебя. Я подбегал к каждой девушке, которую видел на улице, и спрашивал, не знает ли она кого-нибудь по имени Констанс. И когда мне отвечали «нет», у меня едва не разрывалось сердце. Я бы свихнулся, если бы тогда узнал, сколько времени мне придется разыскивать тебя. Девятнадцать лет — это невыносимо долгий срок. И я не хочу вспоминать о тех воплощениях, на протяжении которых я оставался один. Поэтому, пожалуйста, Хейвен, делай то, что считаешь нужным. Но пообещай, что мы с тобой увидимся в этой жизни.

— Клянусь, — прошептала она. — Ничто на свете не разлучит нас.

ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ

— Мы ждали вас, — важно произнесла Феба.

Она провела Хейвен, Леа и Френсис в главный зал. В камине жарко полыхал огонь. Двенадцать стульев с высокими спинками теперь вытянулись в две прямые линии, словно скамьи присяжных. Только один из стульев не был занят. На остальных расположились женщины и девушки в одинаковых белых льняных балахонах. Феба заняла место посередине первого ряда. Хейвен увидела Хор, которых она прежде не встречала на Сильван-Террас. Она заметила элегантную даму из ресторана во Флоренции. Сейчас на ее руке не блестело кольцо в виде змейки. Узнала Хейвен и администратора из гостиницы, которая сообщила ей, что ее кредитные карточки не обслуживаются. А по правую руку от Фебы восседала Вирджиния Мур.

— А что она тут делает? — возмутилась Хейвен. — Пусть уйдет, иначе ноги моей здесь не будет!

— Она — одна из нас, — пояснила Феба. — Слишком давно мы не собирались вместе, но наконец Вирджиния воссоединилась со своими сестрами.

— Мне плевать на ваши семейные посиделки! Я хочу, чтобы она немедленно убралась отсюда!

— А я думала, что ты будешь милосерднее к одной из жертв Адама.

— Прошу прощения? — воскликнула Хейвен. — Я что-то не понимаю!

— Всему свое время, — сказала Феба. — Похоже, мисс Фризелл нездорова. Уложите ее возле камина. Другая твоя подруга может сесть рядом с ней.

— Не принести ли стул для змеиной богини? — предложила Вера.

— Оставайся на своем месте, — приказала Феба. — А Хейвен станет к нам лицом.

— Думаю, сегодня приказывать буду я, — дерзко заявила Хейвен.

Френсис между тем бережно подкладывала под голову Леи пальто, скатанное в рулон.

— Нет, — отрезала Пифия. — В наших руках — Бью Декер, и мы будем удерживать его столько, сколько пожелаем. Кстати, мы можем его убить. Чандра и Клео отлично разрисовали его физиономию. Полагаю, они очень собой довольны.

— Если вы хоть пальцем еще раз тронете Бью, я скажу Адаму, чтобы он прикончил вашего сына.

Пифия и глазом не моргнула.

— К подобной жертве я готова.

Остальные Хоры неловко заерзали на стульях. Вирджиния Морроу устремила на сестру взгляд, полный искреннего ужаса.

— Феба! — прошептала Вера, но Феба была непреклонна.

— Вы омерзительны, — процедила Хейвен.

— Я реалистка. С хаосом невозможно сражаться с помощью маргариток и солнечных зайчиков. Поэтому отвечай мне. Отчего мисс Фризелл стало так худо?

— Она увидела плоды осуществления вашего плана. Но мы здесь для того, чтобы помешать вам.

— Нашего плана? — Феба встала и приблизилась к Лее. — Расскажи мне о своих видениях, — сказала она.

— Ужасная болезнь. Какая-то зараза в воздухе. Все погибают. Нью-Йорк мертв, — ответила Леа.

— Когда? — осведомилась Феба.

— Через пять лет.

Пифия резко развернулась к Хейвен.

— И ты считаешь нас виновниками будущей трагедии? Мы трудимся над тем, чтобы предотвратить эпидемию, дура ты этакая. Маг и прежде распространял болезни. К этому приему он прибегает, когда желает захватить власть. Семьсот лет назад он принес Черную смерть в Европу из азиатских степей. Тогда нам была нужна помощь Беатриче, а ты нас предала. Ты поверила в ложь Мага и поддалась искушению. Из-за тебя вымерло пол-Европы.

Хейвен вспомнились трупы на улицах Флоренции и врачи в жутких масках.

— Даже если Адам сумел принести в Европу чуму, не он в ответе за болезнь, которая погубит Нью-Йорк, — возразила она. — Леа упоминала одну девушку.

— Несомненно, Маг с этим связан.

— И я должна вам поверить? — хмыкнула Хейвен.

— Почему бы и нет? — спокойно проговорила Феба. — Ведь из-за тебя мы были вынуждены похитить твоего друга. Нам необходимо твое сотрудничество. Только тогда мы избавим мир от Мага. Рядом с тобой он расслабляется и теряет бдительность. Но я предчувствовала, что он сумеет завоевать твое сердце. Мы украли Бью и не оставили тебе выбора.

— Наши отношения закончены, — парировала Хейвен. — Я не буду вам помогать. Может, вам нет дела до Кэлума, но отпустите Бью, иначе я скажу Адаму о вашем убежище. Берегитесь!

— Ты, жалкая девчонка! Ты думаешь, что Маг повинуется чьим-то приказам?

— Адам готов на все ради меня. Он считает, что я послана сюда, чтобы смирить его. Я — его единственная слабость. Разве не так?

— Верно, Хейвен. Но у тебя тоже есть слабость. Древние греки именовали данный порок спесью. Маг льстит тебе, ласкает твое себялюбие. Он притворяется святым и одновременно сеет повсюду хаос, как обычно. А ты ослеплена своей гордыней и ничего не замечаешь.

«Неужели я упустила момент, когда Адам взялся за старое?» — подумала Хейвен. Тем не менее она не хотела признаваться в этом Фебе.

— Я не обязана тебя выслушивать, — объявила она. — Освободите Бью или будьте готовы к последствиям.

— Ты увидишь своего друга, когда мы пленим Мага. А сейчас ты узнаешь правду о существе, которое ты называешь Адамом. Тебе предстоит новое видение. Беатриче тоже была убеждена, что способна управлять Магом. И что же с ней случилось?

Феба достала из кармана хирургическую маску и надела ее. Хоры последовали ее примеру.

— Нет, — решительно произнесла Хейвен. — Уходим, — сказала она Лее и Френсис, но не успела она приблизиться к двери, как ее окутал запах смерти.

Телеги, нагруженные трупами, грохотали на мостовой под окнами палаццо Беатриче. Сладковатая вонь гниющей плоти распространилась по всей Флоренции. Запах был невыносим. По утрам на улицах валялось столько тел, что их не успевали собирать. Только очень богатые люди могли себе позволить подобающее погребение, но уже давно никого не отпевали.

В особняке семейства Веттори царила суета и спешка. Большую часть мебели вывезли в загородное поместье. Сундуки, набитые одеждой и посудой, вынесли во внутренний двор. Откуда их вскоре должны были забрать и погрузить на повозки. Угрюмые слуги укладывали прочие ценные вещи. Они знали, что их самих бросят в городе.

Состоятельные родители Беатриче собрались бежать из Флоренции. Она умоляла их остаться. Вдруг Пьеро и Наддо вернутся в город? Где им тогда спрятаться? Отец потребовал, чтобы Беатриче прекратила фантазировать и готовилась к отъезду. Но она отказалась слушаться отца. Девушка все еще лелеяла надежду снова увидеть Пьеро. Лишь это заставляло ее сердце биться.

Ответ не замедлил себя ждать. Утром под дверь ее комнаты просунули листок бумаги. «Повидайся с Адамом», — прочитала она. Беатриче даже не стала гадать, кто сжалился над ней. Она выбежала из палаццо и помчалась к жилищу Адама. Если они немедленно повенчаются, она не покинет Флоренцию. Адам никогда ей не откажет.

Вскоре она увидела особняк своего жениха. Около него стояла телега с мертвецами. Беатриче застыла на месте как вкопанная. Один из возниц постучался в дверь. Слуга впустил его внутрь. Беатриче решила, что из дома вынесут тело Адама. Но она ошибалась. Наоборот, Адаму кое-что привезли.

Возницы стащили два трупа с заднего края повозки и уложили на мостовую. Слуга вручил им, несколько монет, и телега вскоре запрыгала по булыжникам. Беатриче бросилась к дому Адама. Одежда на мертвецах оказалась мокрой, их тела раздулись от долгого пребывания в воде, однако она сразу узнала обоих. На коже Пьеро не было уродливых чумных пятен, но красная полоса рассекала кожу вокруг его шеи. Беатриче рухнула на колени и прижалась щекой к груди Пьеро. Она услышала нечеловеческий вопль, сорвавшийся с ее собственных уст.

Хейвен очнулась. Пьеро убили люди Адама. А он заставил Хейвен поверить, что в смерти брата повинна она. Ни тому, ни другому не могло быть прощения. Хейвен закашлялась. Комнату заволокло густым дымом. Она едва различала тринадцать силуэтов, сгрудившихся у стены. Кто-то, лежащий на полу в середине круга, скороговоркой произносил слова, смысл которых Хейвен не могла разобрать.

— Чем вы тут надымили? — послышался требовательный голос Френсис. — Мы должны отвезти их обеих в больницу.

— Тихо! — шикнула Феба. — Настал час пророчества!

— Леа больна. Она болтает абракадабру! — не унималась Френсис.

— Это язык древнего Крита, — сообщила ей одна из Хор. — На нем никто не говорил уже две тысячи лет.

— Змеиная богиня видела девушку с древним именем, — начала переводить Феба. — Она создала болезнь в секретной лаборатории. Она входит в многочисленную группу. Членам группы было сказано, что они станут править миром, но их покровитель покинул их. Теперь они жаждут обещанной власти. Они захватят ее силой. По их мнению, цель оправдывает средства.

Пифия замолчала. Хейвен приподнялась, встала и побрела к кругу, образованному Хорами. Видение Леи поразило ее. Глаза подруги Хейвен были закрыты, губы не шевелились. Френсис прижала руку к груди девушки.

— Она перестала дышать! — вскричала Френсис.

— Быстро принеси мою сумку, — приказала Феба младшей Хоре. — Она должна закончить пророчество.

Женщина выбежала из комнаты и тут же вернулась с черным докторским саквояжем. Феба вытащила из него флакон с бесцветной жидкостью и наполнила ею шприц.

— Что вы собираетесь ей ввести? — сердито спросила Хейвен.

— Змеиный яд.

— Вы убьете ее!

— Я ее оживлю, — буркнула Феба. — Она не такая, как ты.

Яд проник в кровеносные сосуды Леи. Она открыла рот и сделала долгий, отчаянный вдох.

— Флора, — прошептала Леа. — Имя девушки — Флора.

— Нет! — ахнула Хейвен.

— Тебе она знакома? — осведомилась Феба. — Где она? Она должна умереть!

— Нет! — воскликнула Хейвен. — Она — обычная маленькая девочка.

— Она — ребенок? — удивилась Пифия.

— Она — из школы, которую создал Адам, — объяснила Хейвен. — Флора — член Общества «Уроборос».

— Они тоже там учились, — вновь заговорила Леа, уже по-английски. — Все, кто причастен к распространению болезни, когда-то посещали Гальцион-Холл. Их лидер — Мило Эллиот.

Веки Леи дрогнули, и она потеряла сознание.

— Вот каков замысел Мага, — провозгласила Феба, повернувшись лицом к Хейвен. — А ты поверила, что к школе не может быть никаких претензий? Он очень хитер. Если мы не остановим Мага, все ученики Гальцион-Холла распрощаются с жизнью.

Хейвен молча смотрела на Фебу широко раскрытыми глазами. Она лишилась дара речи. Главная Хора схватила ее за руку и потащила за собой вверх по лестнице.

— Надеюсь, ты понимаешь, почему ты должна выполнить нашу просьбу?

— Да, — вяло пробормотала Хейвен.

— Теперь о твоем видении. Ты попала в нужное время?

Хейвен осознавала, что кошмарные воспоминания теперь всегда будут с ней. Но она заставит Адама заплатить за его преступления.

— Да, — ответила она. — Сейчас мне все ясно. Я помогу вам.

— Это твоя судьба, Хейвен. И ее никак не избежишь, — вздохнула Феба, устало садясь в кресло. — На протяжении столетий каждая из моих сестер пыталась обмануть судьбу. Вирджиния была последней. В молодости она проникла в Общество, и Адам мгновенно догадался о ее слабости. Она хотела иметь семью. Адам сделал ее знаменитой и познакомил с Джеромом Морроу. Вскоре после женитьбы родился Йейн, и Вирджиния забыла о своей истинной миссии. Я не могла позволить этому случиться, поэтому я сделала так, чтобы у меня тоже родился ребенок от Джерома.

— Вы соблазнили мужа своей сестры?

Феба пожала плечами.

— Я сделала то, что следовало. Но Вирджиния оказалась упрямой. А когда Йейн начал вспоминать о своих реинкарнациях, она совсем лишилась рассудка. Она мечтала о свободе, а в итоге все получилось наоборот. Моя сестра томилась в Тоскане двадцать лет, пока она не осознала, что жребий давно брошен. Тебе потребовалось меньше времени.

— У меня нет намерений бежать от своей судьбы.

— Да, — кивнула Пифия. — Но до сегодняшнего дня ты искала способ предать нас. Змеиная богиня тебя образумила.

— Что тебе нужно, Феба?

— Клео и Чандра побывали в склепе на кладбище Гринвуд. Он вполне годится для нашей цели. Там есть нечто вроде вестибюля с фонтаном. За ним находится более просторное помещение с семью дверями. В шести погребальных камерах хранятся саркофаги. А седьмая пока пустует. Мы изготовили замочный ключ для последней двери. За ней Маг проведет целую вечность. Вообще-то, это весьма комфортное место для него.

— Вы уверены, что склеп удержит его?

— Да, — подтвердила Пифия. — Он оттуда не выберется.

— Тогда я позвоню Адаму. Я попрошу его встретиться там со мной завтра утром в десять часов, — произнесла Хейвен. — А сегодня вечером я уничтожу Общество «Уроборос».

ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ

— К нам приближается Алекс Харбридж, одетая в то, что знатоки моды уже назвали «платьем вечера».

— Добрый вечер, Джек, — поздоровалась Алекс с импозантным репортером, стоящим у края красной ковровой дорожки с микрофоном в руке.

Алекс выглядела просто ослепительно в платье из блестящей зеленой ткани, с распущенными, взъерошенными рыжими волосами. Она напоминала юную богиню, родившуюся из морских волн.

— Алекс, ты не славишься, как эксперт моды…

— А я прощаю тебе эти слова, Джек, потому что знаю, что у тебя нет особого опыта в комплиментах юным дамам.

Смех Алекс резал острее, чем бритва. Не нужно было присматриваться, чтобы заметить — она готова глазами прожечь дырки в наглом репортере.

— Я имел в виду, что ты сосредоточена на своем творчестве, а не на поверхностных сторонах шоу-бизнеса. Тем не менее сегодня на тебе — один из самых потрясающих нарядов, в каких когда-либо блистали звезды на церемонии вручения «Оскара».

— Благодарю. Автор моего наряда — молодой модельер. Ее зовут Хейвен Мур.

Джек склонил голову к плечу.

— Где я слышал ее имя?

— Она также сшила платье для Люси Фредерикс.

— Тогда понятно, — сказал Джек. — И завтра утром оно будет у всех на устах. Теперь, когда ты с нами, Алекс, я полагаю, зрителям будет интересно услышать, что ты думаешь о событиях последних дней.

Алекс нахмурилась.

— Я здесь не для того, чтобы…

— Твоего друга, звезду телесериалов Кэлума Дэниелса арестовали по обвинению в похищении человека. Странный поворот событий, верно?

— Произошла ужасная ошибка. Не сомневаюсь, что в любой момент с Кэлума могут снять обвинения.

— А как насчет неожиданного воскрешения Йейна Морроу? — поспешно задал Джек новый вопрос, не дав Алекс ускользнуть. — Вы когда-то были дружны. Каково было узнать, что он восстал из мертвых?

— Я желаю Йейну только добра.

— Значит, ты не веришь, что он виновен в убийстве музыканта Джереми Джонса, случившемся два года назад?

— Мы в Америке, Джек. Вину еще требуется доказать, — произнесла Алекс со свирепой усмешкой.

— Выключи телевизор, — хмуро попросила Хейвен.

Рассерженное лицо Алекс померкло вместе с экраном.

— Извини, — пробормотала Френсис. — Я хотела отвлечь тебя от грустных мыслей.

— Ничего страшного, — успокоила ее Хейвен. Она не хотела срываться на Френсис, но вид Алекс Харбридж вывел ее из себя. Она должна успокоиться и сосредоточиться. — Мне бы прилечь.

— Ты хочешь спать? — спросила Френсис. — Скоро вернется Йейн.

— Я этого не говорила, — уточнила Хейвен. Она сомневалась, что вообще когда-нибудь сумеет заснуть.

Она легла на кровать в комнате Констанс Уитмен, уставилась в потолок и стала размышлять о Бью. Даже в детстве он не мог видеть ее печальной. Он постоянно смешил ее. Однажды, когда бабушка Хейвен в очередной раз принялась «закручивать гайки», Бью целую ночь посвятил шитью гигантской копии одного из платьев старухи. На следующее утро он появился под окном спальни Хейвен в этом наряде и прочел лекцию о том, как важно остерегаться бейсболистов. После его спектакля бабушка Хейвен чудовищно обиделась на Бью, а Хейвен едва успела добежать до туалета, чтобы не описаться со смеху.

На сей раз Бью не было рядом. Он до сих пор находится в заложниках у Хор, и винить следует только ее, Хейвен.

Дверь приоткрылась, вошел Йейн.

— Ты разыскал Падму? — спросила Хейвен.

— Она затаилась в своей норе в Нижнем Ист-Сайде. Уверена, что лишь я знаю об ее убежище. Если честно, я тоже на это надеюсь.

— Она согласилась опубликовать файлы?

— Да.

— Сколько она хочет?

— Все.

— Все?

У Хейвен екнуло сердце.

— Все состояние семейства Морроу, до последнего цента — в ту же секунду, как только мы станем платежеспособны.

Хейвен спокойно кивнула.

— Дело того стоит.

— Да, — согласился Йейн.

— И что теперь будет?

— Вечером Падма будет общаться с репортерами. Завтра сядет в самолет. Спустя сутки информацию предадут огласке. Когда у нас будут деньги, мы переведем их на счет в швейцарском банке.

— А потом?

Йейн сел на кровать.

— А потом Общество «Уроборос» развалится на куски. Из-за скандала его закроют. Гальцион-Холл тоже перестанет существовать. Флора вырастет обычным врачом. Пророчество Леи не сбудется.

— Слава богу, — вздохнула Хейвен.

— Есть кое-что еще. Падма утверждает, что признается журналистам в том, что она «заказала» Джереми Джонса. И она назовет полиции имя убийцы. Мы с тобой наконец сможем перестать скрываться.

— Мы? — в отчаянии вырвалось у Хейвен. — Ты уверен? Йейн, я проклята! Адам и Хоры не оставят меня в покое! Я разрушу твою жизнь. Пока ты со мной, ты от них не освободишься.

— Нет, Хейвен, — покачал головой Йейн. — Мне плевать на Адама и на Хор. Все мои воплощения не имели никакого смысла без тебя.

— Йейн! — воскликнула она. — Я выяснила, почему ты был несчастен в детстве. Я знаю, почему твоя мать плохо к тебе относилась. Она — одна из Хор, и…

— Моя мать? Но…

— Пожалуйста. Позволь мне закончить. Когда мы с Леей и Френсис посетили Хор, Вирджиния была там. Феба заявила, что твоя мать десятки лет пыталась порвать со своими сестрами. Она мечтала о собственной жизни и отчаянно желала иметь ребенка — такого, который бы принадлежал только ей. Затем она поняла, что ты необходим Хорам для их цели. Когда Вирджиния впервые услышала от тебя, что ты хочешь найти меня, ее сердце разбилось.

Йейн был ошеломлен новостью, быстро взял себя в руки.

— Ты не виновна в поступках моей матери, — настойчиво проговорил он. — Я бы все равно ее любил, если бы она дала мне такую возможность.

— Феба соблазнила твоего отца. Кэлум Дэниелс — твой сводный брат.

— Ничего себе… — буркнул Йейн с таким видом, словно сто стукнули по голове бейсбольной битой. — Пожалуй, мне надо выпить.

— Все дело во мне, — с горечью произнесла Хейвен. — Я что-то вроде твоего личного амулета, приносящего несчастья. Самые разрушительные силы во вселенной притягиваются ко мне!

— Меня тоже тянет к тебе. И Бью. И Лею.

— Теперь я поняла, что может случиться с теми, кто меня любит, — пробормотала Хейвен. — Я видела труп Пьеро. Его убили, перерезали глотку… А я доверилась Адаму.

— Ты не должна брать на себя ответственность за чужие деяния.

— В том, что погиб Пьеро, виновата я. Хоры сделали так, что Адам оказался во Флоренции и познакомился со мной. А я предала их. Мне вскружила голову свобода, обещанная Адамом, и я слишком поздно опомнилась. Пьеро умер, а корабли Адама привезли в Европу чуму. И я едва не совершила ту же самую ошибку. Я могла навлечь чуму на Нью-Йорк.

— Но ты готова помешать эпидемии, Хейвен. Из-за тебя сейчас здесь находится Леа. Именно ты знаешь Флору. Без тебя никто из нас не догадался бы о том, что задумал Адам. Мы возьмем его в плен, и все закончится.

Хейвен ощутила ужас, подобного которому не испытывала никогда в жизни. Но она решилась.

— Йейн, я не та, какой ты меня считаешь. Я должна признаться кое в чем еще. Я сшила платье для девушки — она актриса и член «ОУ», и она открыла счет на мое имя. Она заплатила мне двадцатью баллами, и я собиралась истратить их на то, чтобы наемный бандит избил похитителя Бью. Мне хотелось, чтобы мерзавец получил по заслугам.

— И ты истратила свои баллы? — поинтересовался Йейн.

— Нет, — ответила она. — Я струсила.

— Значит, ты считаешь, что тебя следует наказать за злобные помыслы?

— Я практически сама превратилась в Хору. Я решила отомстить…

— Но ты ничего не сделала. Ты — человек, Хейвен. Иногда тебе в голову непременно будут приходить подобные мысли. Главное — станешь ли ты их осуществлять.

— Я целовалась с Адамом.

— Ну, это действительно очень дурно, — пошутил Йейн. — Но… Хейвен?

Она подняла голову и посмотрела на Йейна. «Какой он хороший, — подумала она. — И как я могла рисковать тем, что есть между нами?»

— Я верю в тебя, — прошептал он. — Если ты совершила ошибки, их всегда можно исправить.

— Мне страшно, — призналась она.

— Мне тоже.

Йейн лег рядом с Хейвен, его теплые руки скользнули под одеяло и прикоснулись к ее телу.

ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ

— Хейвен, Йейн, вставайте! — прокричала Френсис, постучав в дверь спальни.

— Который час? Я опоздала? — сонно пробормотала Хейвен.

Было еще темно. Хейвен на ощупь нашла телефон Йейна на тумбочке. Засветился дисплей. Часы показывали тридцать пять минут шестого.

Йейн натянул джинсы, встал и открыл дверь.

— Как Леа? — спросил он. — Что-нибудь случилось?

— Она спит. Скорей в гостиную.

Когда Йейн и Хейвен вошли в комнату, Френсис указала на экран телевизора. — Это сейчас передают по всем каналам.

«New York Post» сообщает о том, что бывший президент манхэттенской общественной организации выступила со скандальным заявлением. По словам Падмы Сингх, Общество «Уроборос», правление которого занимает здание около Грамерси-Парка, на протяжении нескольких десятков лет действовало как преступная организация. Во время своего президентства мисс Сингх сама вела подробную документацию относительно беззаконной деятельности членов клуба «ОУ». В файлах содержатся обвинения, касающиеся некоторых весьма известных жителей Нью-Йорка. Упоминаются различные преступления — от проституции и торговли наркотиками до поджогов и убийств. Мисс Сингх даже…

— Лживые ублюдки! — прорычал Йейн. — Газетенка выдала информацию на сутки раньше!

Он умчался в спальню и через минуту вернулся в пальто и ботинках.

— Что случилось? — удивилась Френсис.

— Я должен добраться до Падмы раньше, чем «ОУ», — объяснил Йейн. — Она не должна была покидать Нью-Йорк до завтрашнего дня.

— Нет! — воскликнула Хейвен. — Они и тебя будут искать!

— Вот почему я должен поторопиться. — Йейн поцеловал ее в лоб. — Не беспокойся обо мне.

— Йейн! — крикнула Хейвен ему вслед. — Будь осторожен!

Но он уже не слышал ее.

Йейн не вернулся к тому времени, когда Хейвен нужно было уходить. Она попыталась позвонить ему, но его мобильник отозвался из спальни. Хейвен приняла душ, оделась и стала ждать звонка. В девять тридцать проснулась Леа. В это время Хейвен еще сидела на неприбранной кровати, и у нее на пальце сверкал подаренный Йейном перстень. Она не спускала глаз со стекляшки, оправленной в золото, и молилась о том, чтобы подарок любимого принес ей удачу.

— Ты можешь воспользоваться машиной Френсис, — заметила Леа. — Тебе нельзя опаздывать.

— Я правильно поступаю? — спросила Хейвен у подруги.

Рыжеволосая девушка покачала головой.

— Не знаю. Но я в тебя верю.

Хейвен протянула Лее мобильник Йейна.

— Вдруг Йейн позвонит в мое отсутствие?

— Почему ты сама не хочешь его взять?

— Что, если Йейну понадобится помощь, а я буду в другом месте? Позаботься о нем, пожалуйста.

— А ты справишься сама? — спросила Леа.

— Поживем — увидим.

Хейвен затормозила рядом с высокими готическими воротами кладбища Гринвуд. За потемневшими от времени известняковыми шпилями ворот лежал другой мир. Безмолвный, неподвижный и абсолютно белый. На улицах снег давно превратился в слякоть, а за оградой кладбища даже не начал таять. Расчистили только пару дорожек, и они вились между могилами, словно черные ленты. Это зрелище заставило Хейвен вспомнить день, когда хоронили мать Бью. Она держала Бью за руку. И они стояли на краю могилы, вырытой в мерзлой земле. Тогда она поклялась, что будет защищать его, подбадривать и любить несмотря ни на что. Но теперь она снова его подвела.

Хейвен взглянула на наручные часы. До десяти оставалось совсем немного. Она была одна, не считая сторожа в будке у ворот, который прихлебывал кофе из картонного стаканчика. Минуты текли, и Хейвен начала волноваться. Где же Адам? Неужели утренние события задержали его?

— Вы кого-то ждете? Не хотите зайти? — осведомился сторож, приоткрыв дверь.

— У меня здесь назначена встреча с другом, — произнесла Хейвен.

— Вы говорите о высоком молодом человеке в темном пальто?

— Да, — ответила Хейвен.

— Он уже здесь. Кроме двух дам, сегодня — он наш единственный посетитель.

— Вы не видели, куда он направился?

— Вверх по пригорку и налево, — пояснил сторож.

— Спасибо, — поблагодарила его Хейвен.

Нью-Йорк остался за оградой, тишина окружила девушку со всех сторон. Холодный ветер дул в спину и подталкивал ее вперед по тропинке. В какую бы сторону она ни взглянула, она видела каменных ангелов, которые будто отворачивались от нее. Добравшись до вершины холма, поросшего деревьями, Хейвен вздохнула. Еще никогда в жизни она не чувствовала себя такой бесприютной.

Тропа спускалась по противоположному склону к озеру. У самого подножия Хейвен заметила дверь — вход в склеп, выбитый в скальной породе. Дверь была отделана белоснежным мрамором с резьбой в старинном стиле. По обе стороны возвышались две статуи — мужчина и женщина. Хейвен догадалась, что их изваял Маттео Сальвадоре. Обе скульптуры были в плащах с капюшонами, отбрасывающими густую тень на их лица. Большинство посетителей приняли бы статуи за персонификации скорби, но в каменных глазах застыло не горе, а гордыня. Они возвышались на кладбище, чтобы править им.

На скамье возле пруда сидел человек в черном.

— Тут красиво, — вымолвила Хейвен.

Она пожалела о том, что не может схватить Адама, засунуть его голову под воду и заставить его мучиться так, как Пьеро.

Адам не шелохнулся.

— Да, — сказал он. — И спокойно. Я никогда не понимал, почему некоторые из вас предпочитают возвращаться сюда. Будь у меня выбор, я бы навсегда остался в царстве мертвых.

— Почему ты не дождался меня у ворот? — осведомилась Хейвен.

— Я надеялся на то, что ты не придешь.

— Почему же?

— Наверняка ты смотрела новости, — произнес Адам.

— Да.

— Ты должна понимать, что Общество «Уроборос» ни за что не уцелеет. Мне нечего тебе предложить. Но я хочу, чтобы ты знала — я пытался. Я стремился дать тебе именно то, что тебе не мог предложить никто другой. Мир объединился против меня. Я хотел измениться, но, увы…

— Адам…

Он поднялся и вытащил из кармана золотой ключ.

— Раз уж ты проделала такой путь, не желаешь ли заглянуть внутрь склепа? Это подлинный шедевр.

Адам побрел по снегу ко входу в усыпальницу. Дверь представляла собой мраморную плиту толщиной более двенадцати дюймов. Однако стоило Адаму толкнуть ее — и она открылась легко, словно ее сделали из пенопласта.

Первое помещение за дверью было небольшим, со сводчатым потолком. В центре фурчал фонтан. Вода выливалась из клюва блестящей синей птицы, вылепленной из глины. В воздухе висела тончайшая водяная дымка. Стены оказались расписаны фресками, изображавшими сад с цветущими плодовыми деревьями и порхающими бабочками.

— Замечательно, — холодно отметила Хейвен.

— Это еще не все, — заявил Адам, снял с крюка газовый фонарь, зажег его и распахнул другую дверь.

Хейвен переступила порог и очутилась в просторном зале с семью дверями. Пол украшала искусная мозаика из крошечных осколков стекла и драгоценных камней. Хейвен увидела бога на золотой колеснице, запряженной двумя черными конями. Он удерживал пытающуюся вырваться девушку. Посреди поля чернела дыра, и кони неслись к этому провалу, чтобы поскорее вернуться во мрак. Хейвен хорошо знала и мифологический сюжет, и мозаику.

— Ты перевез ее из такой дали? Из нашего дома на Крите? — поинтересовалась она, и ее голос эхом отлетел от стен зала.

— Нет. Перед тобой копия. Твои ступни никогда не касались этих камней. Для меня огромное значение имеет само изображение. С того мгновения, когда я впервые узрел тебя в саду твоего отца, я понял, что никогда не буду тебя достоин. Я был убежден, что обладать тобой я смогу единственным способом — если украду тебя, как похитил свою возлюбленную Гадес,[34] а потом обманом заставлю остаться со мной. Я купил мозаику в Риме, чтобы она напоминала мне о совершенных мной ошибках. Каждая из женщин, захороненных в склепе, была моей совсем недолго. Как цветы, они увядали и умирали. Я надеялся прервать печальный цикл. На сей раз я хотел, чтобы ты избрала меня по собственной воле. Тогда я бы уже не боялся потерять тебя. Но все тщетно. Ведь ты объединилась с Хорами.

Хейвен показалось, что стены гробницы сузились.

— Ты знаешь про Хор?

— У меня имелись подозрения. И когда ты пригласила меня сюда, они подтвердились. Но…

У него не хватило сил продолжать.

— Что же? — спросила Хейвен.

— Я считал, что ты оценишь произведенные мной перемены — во мне самом и в Обществе. Я решил, что ты навсегда покинешь Йейна ради меня. Но каким-то образом Хорам удалось вновь настроить тебя против меня.

— Они утверждают, что в четырнадцатом веке ты принес чуму в Италию. И ты нашлешь страшную болезнь на Нью-Йорк.

— Они правы насчет Италии, — признался Адам. — Я провел слишком много времени в других странах, и Хоры начали доминировать в Европе. Не без причины эти века назвали Темными. Люди были буквально заперты в оковах и не могли бежать. Родившиеся крестьянами умирали крестьянами. Идею образования срубили на корню. Власть сосредоточилась в руках горстки людей. Я нашел способ разрушить пагубную систему. После чумы возник хаос, и он был предпочтительнее существовавшего до него порядка.

— Твое решение истребило миллионы.

— Но их потомки стали жить лучше.

— Вот почему ты замыслил новую эпидемию? Чтобы опять встряхнуть систему?

— Нет, Хейвен, — возразил Адам. — Спроси змеиную богиню. Только ей ты можешь доверять. У нее нет никаких причин лгать.

— Она видела будущее, Адам.

— И я — единственный враг?

Хейвен промолчала.

— Ты уже сомневаешься в себе, — пробормотал Адам, пытливо глядя на Хейвен.

— У меня было видение, — проговорила она. — Трупы Пьеро и Наддо привезли к твоему дому. У каждого перерезали горло.

— Я приказал выловить их трупы из реки. Мне хотелось, чтобы ты устроила для них подобающее погребение.

Хейвен сердито покачала головой. Зачем он лжет ей?

— Ты убил моего брата!

— Нет. Повторяю: я непричастен к тому, в чем ты меня обвиняешь. Ты предпочла отвернуться от правды. Ты видела только обрывки истории.

Нечто похожее однажды произнесла Леа. А Леа Фризелл никогда не врала. Гнев Хейвен пошел на убыль. Не стоит обвинять Адама в преступлениях без веских доказательств его вины.

— Кроме того, ты не знаешь финал, — заметил он.

— Отнюдь. Я помогла Хорам отправить тебя в заточение.

— Да, вы заперли меня. Но тридцать лет спустя ты передумала и выпустила меня на волю.

— Я? — выдохнула Хейвен.

В это самое мгновение раздался легкий шорох. А потом заскрипели стальные петли. Хейвен бросилась назад, в первую комнату, и увидела, как зимний свет меркнет. Дверь закрылась. Еле слышно повернулся ключ в замке, и наступила тишина.

— Перестаньте! — крикнула Хейвен и ударила по двери кулаками. — Я внутри! Прекратите!

— Никто не услышит тебя, — прозвучал у нее за спиной голос Адама. — Стены толще фута.

Хейвен резко обернулась. При свете фонаря глаза Адама ничего не выражали, его бледная кожа напоминала гипс. Тень, отбрасываемая им на стену, была огромной. Он становился все менее похожим на человека. Хейвен угодила в подземную ловушку. А заманил ее туда Адам — бессмертный Маг.

— Мы вели двойную игру, — улыбнулся он. — Хоры тоже тебе не доверяли.

На миг Хейвен лишилась дара речи. Слова застряли у нее в горле.

— Что ты сделаешь со мной? — прохрипела она.

— Пока не знаю, — рассудительно ответил Адам. Его хладнокровие пугало Хейвен сильнее, чем злость. — Не будешь ли так добра рассказать мне поподробнее о плане Хор?

Она растерялась.

— Необязательно сейчас. У нас с тобой в распоряжении вечность.

— Они осматривали склеп, изготовили ключ от седьмой погребальной камеры — той, в которой нет саркофага. Я должна была запереть тебя там.

— Умно, — произнес Адам. — Можно взглянуть на ключ, который тебе дали?

Хейвен вытащила его из кармана и протянула Адаму.

— Бесполезен, — поставил он свой диагноз и швырнул ключ на пол.

— Они и не собирались тебя выпускать из склепа, — подытожил он и направился к ней медленными, ровными шагами. Она опустила голову и ощутила, как от его ледяного дыхания шевелятся ее волосы. — А как бы ты поступила в ответ на просьбу Хор?

— Не представляю, — честно сказала Хейвен. — Но даже если бы Хоры не предали меня, я все равно не стала бы с ними связываться. Они похитили Бью. Зря я согласилась на сделку. Я до сих пор не знаю, где правда, а где ложь. И я бы не смогла запереть тебя, даже если бы была абсолютно уверена в том, что ты причастен к убийству Пьеро и Наддо.

— Значит, Бью у Хор?

— Их возглавляет Феба. Поэтому он находился в квартире Кэлума.

Адам громко рассмеялся.

— Просто блестяще! Конечно, ей известно о всех переменах в Обществе! Ей нужно было вернуть тебя в Нью-Йорк до завершения моих реформ. Она понимала, что я сделаю тебе предложение, от которого трудно будет отказаться. Феба боялась лишиться своего единственного оружия против меня.

— У тебя не было шансов завоевать мое сердце, — сказала Хейвен мягко. — Ты хотел произвести на меня впечатление. Давай будем честны друг с другом, Адам. Ты попросту манипулировал мной, а я оказалась очень глупой. Я поддалась на твою лесть и решила, что могла послужить источником вдохновения для такого могущественного создания. Но позже я непременно поняла бы, что тут нет ничего настоящего.

— Значит, чудесные цели, которых «ОУ» могло бы достигнуть, были напрасны, — заявил Адам. — Нравственного компаса у меня нет. Мне безразлично, как распространяется хаос. Вот почему я привлек к работе Оуэна Белла. Он бы компенсировал мои недостатки. Увы, Общество уничтожат… А Оуэн мог бы преобразить «Уроборос».

— Его надо непременно разрушить? — спросила Хейвен.

— А как его спасти, если мы торчим внутри этой гробницы? — парировал Адам.

— Мы выберемся, — с искоркой надежды в душе прошептала Хейвен. — Нас скоро найдут.

— Все, кому ты говорила о склепе, долго не проживут, — вымолвил Адам. — Хоры безжалостно заперли тебя здесь вместе со мной. Они убьют твоих друзей.

— Неужели? — ахнула Хейвен.

— Именно так, — произнес он. — В любом случае Хоры сделали бы твое существование невыносимым. Их двенадцать, если ты забыла. Они могут находиться повсюду одновременно.

Хейвен принялась нервно ходить вокруг фонтана. Паника охватывала ее все сильнее.

— Но есть один выход, — еле слышно проговорил Адам.

— Какой? — с тоской спросила Хейвен.

— Я отпущу тебя, и ты спасешь своих друзей. Но меня ты должна оставить здесь.

— Пожалуйста, не мучай меня.

— Не жалей меня, — продолжал Адам. — Знаешь, почему погребальных камер семь, когда тел захоронено всего шесть? Седьмая камера изначально предназначена для меня. Я ни разу не бывал в склепе, чтобы не нарушать покой твоих предшественниц. Но я всегда планировал вернуться сюда. Неподвижность и безмолвие — это для меня самое близкое подобие сна. Я велел построить склеп так, чтобы мог приходить сюда, когда пожелаю. — Словно иллюзионист, достающий монету из воздуха, Адам взмахнул рукой, и в его пальцах возник золотой ключ. — Им можно отпереть дверь. Возьми, Хейвен. Он твой.

— Но ведь с этой стороны нет замочной скважины! — воскликнула она.

— Маттео Сальвадоре считал склеп жемчужиной своего творчества. Особенно он гордился кладкой в этом помещении. Он замаскировал швы между камнями и хитро спрятал скважину, — объяснил Адам и снял с внутреннего края двери мраморную плитку. — Ты свободна.

— А ты?

Он невесело улыбнулся.

— Мне необходим отдых. Последнее столетие оказалось очень утомительным — даже для меня.

— У тебя есть запасной ключ?

— Нет, — просто сказал он.

Хейвен пристально посмотрела на Адама.

— Но ты будешь взаперти!

— Только так я сдержу клятву и позволю тебе жить, как ты пожелаешь. Поспеши! Ты должна спасти своих любимых. Включая и молодого человека, подарившего тебе перстень.

Хейвен не снимала перчатки. Адам не мог увидеть перстень на ее пальце.

— Как ты догадался?

— Ты сделала свой выбор. Как джентльмен я с ним смиряюсь. В ответ я прошу тебя лишь о двух вещах. Первое: пожалуйста, отдай ключ змеиной богине, и она выпустит меня, когда придет срок.

— Но Леа считает тебя почти что дьяволом.

— Змеиная богиня знает, что даже дьяволу порой кое-что полагается.

— А вторая просьба?

— Поцелуй меня, — вымолвил Адам. — Я на миг представлю, что ты принадлежишь мне. Воспоминания скрасят мое одиночество.

«Новая ужасная сделка, — подумала Хейвен. — Поцелуй в обмен на мою жизнь. Он заслуживает большего». Не сказав ни слова, она отдала Адаму частичку своего сердца. Все остальное принадлежало Йейну, но Хейвен нужно было хоть что-то оставить Адаму в уплату за его жертву.

Она шагнула к нему и закрыла глаза. Губы Адама холодили ее кожу. И поцелуй был совсем не таким, как тогда, в вестибюле гостиницы «Грамерси-Гарденз». В те мгновения Хейвен обнимала юношу из плоти и крови. А сейчас она оказалась в объятиях бессмертного существа. Адам втягивал в себя ее тепло. Ее сердце забилось медленнее. Смерть затягивала ее в бездну. Силы быстро покинули ее. Последняя ее мысль была о Йейне.

ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ

С неба плавно падали снежинки и ложились между могилами. Тропинки засыпало снегом. Хейвен брела по кладбищу в сумерках. В ее руке, как льдинка, блестел золотой ключ. Дорогу ей преградило надгробье с мраморным ангелом. Он молитвенно сложил ладони, а его глаза заклинали Хейвен остаться. Она попыталась обойти статую и почувствовала, что подкашиваются колени. Ее начало клонить в сон. Могильный холм манил к себе, словно кровать с мягкой периной.

Сколько времени она провела в склепе? Их с Адамом там заперли утром, а теперь уже стемнело. Она помнила, как губы Адама прижались к ее рту, но потом все смешалось, уподобилось клубам метели.

Она легла на снег лицом к небу, зажмурилась и расслабилась. Пусть ее укроет белый покров. Но вдруг она обнаружила, что находится на балконе своей квартиры в Риме. Сияло солнце, и она ощущала его жар. Внизу на площади кто-то насвистывал старинную песенку.

Мелодия еще звенела у нее в ушах, когда Хейвен разжала веки, поднялась и решила идти дальше. На вершине холма она увидела три ярких круга света. Они быстро приближались.

— Хейвен! — послышался знакомый голос.

Но она не могла сдвинуться с места. Мучительная боль распространилась по ее телу, как это бывает с обмороженным пальцем, когда на него льется горячая вода. Она зашаталась и рухнула на землю.

Беатриче спускалась по лестнице. Она могла поклясться, что слышит, как скрипят ее кости. Она еще не состарилась, но тридцать лет коленопреклоненных молитв на жестком полу собора сделали свое дело. У Беатриче ныли колени. Все эти годы чувство вины изъедало ее душу. Она ругала себя за длинный язык, сгубивший ее любимого брата. К тому же она позволила, чтобы другой понес наказание за преступление, которого не совершал.

У подножия лестницы находилась дверь его темницы. Беатриче прижала ухо к замочной скважине. Затем она, одну за другой, оторвала доски, которыми была забита дверь. Сделав глубокий вдох, она наконец приготовилась получить по заслугам и потянула дверь на себя. Что скажет ей Адам?

— Она в порядке, — произнес мужской голос. — Она не обморожена, и ее температура возвращается к норме. Когда она в последний раз ела?

Хейвен положила руку на живот. Ей показалось, что там зияет дыра. Она несколько суток голодала.

— Она пошевелилась!

Она узнала интонации Леи.

— Хейвен, — прошептал другой мужской голос. — Ты очнулась?

Она открыла глаза и обнаружила потолок с разводами и капельницу на штативе.

— Йейн?

Он склонился над ней, и она ощутила прикосновение его теплых губ. Хейвен обняла его и притянула к себе. Одну руку она просунула под его свитер — хотела убедиться в том, что Йейн настоящий, живой и он ей не мерещится.

— Ты сделала это? — спросил он, отстранившись ровно настолько, чтобы увидеть ее лицо.

Хейвен кивнула, и слезы потекли по ее щекам.

— Он разрешил мне.

— Разрешил?

— Хоры вели со мной двойную игру. Они заперли в склепе нас обоих. Наверное, боялись, что однажды я освобожу Адама.

Похоже, ее слова ввели Йейна в состояние ступора. Хейвен поняла — он ожидал сотню других развязок, каждая из которых была страшнее предыдущей. Йейн уставился в одну точку и наконец заговорил:

— Я должен был все предвидеть! Почему я не поехал с тобой на кладбище, а отправился к Падме? Я едва не потерял тебя навсегда!

— Как ты выбралась наружу? — спросила Леа.

— Адам имел при себе ключ, которым можно было отпереть дверь изнутри. Он дал его мне, а сам остался в склепе. Он спас меня.

— А я — нет, — пробормотал Йейн.

— Мне хотелось жить только из-за тебя, — сказала Хейвен и улыбнулась впервые за несколько дней.

— Этот? — осведомилась Леа, вертя золотой ключ между большим и указательным пальцами.

И подруга попыталась вручить его Хейвен.

— Нет, он теперь твой, — проговорила Хейвен, отказавшись даже притронуться к ключу. — Адам хочет, чтобы ты его хранила.

— Я? — удивилась Леа.

— Ты будешь знать, когда им воспользоваться.

— Неужели Хоры действительно способны на такое? — покачал головой Йейн. — Они что, не понимали, что мы обязательно придем к тебе на помощь?

— Адам заявил, что всех вас Хоры тоже собирались убить, — объяснила Хейвен.

Йейн оторопел.

— Возможно, они предпринимали подобные попытки, но большую часть дня мы провели с полицейскими. Я позвонил им, когда нашел тело Падмы.

— Она мертва? — воскликнула Хейвен и рывком села на больничной койке. — Что случилось?

Йейн глубоко вздохнул.

— Ее повесили на дереве в Грамерси-Парке. Адам превратил ее в образец для устрашения.

— Нет! Он не мог!

— Пока ни у кого нет информации о преступнике, — вмешалась Леа. — Подозреваемых у копов — выше крыши.

— Но этот человек в итоге уберег и меня, и Лею от Хор, — заметил Йейн. — Я целое утро провел в участке, меня допрашивали. Леа услышала об убийстве по радио и сама прибежала в участок. Она оказалась там ровно в три часа, когда полицейские заставили меня отвечать на вопросы стаи репортеров.

— В «Новостях Нью-Йорка» недавно показали фрагмент пресс-конференции, — произнесла Леа. — Здесь, в больнице, медсестры смотрели телик, когда я искала туалет.

— Йейн, включи телевизор, — попросила Хейвен.

Он послушался и принялся «листать» меню. Когда он добрался до круглосуточного городского канала, Хейвен взяла у него пульт и прибавила громкость. Второй раз в жизни она видела Йейна Морроу на экране. Минуло почти два года с того дня, когда его прекрасное лицо предстало перед ней на телеэкране в доме бабушки.

Хейвен ощутила прилив гордости. Йейн стоял рядом с седым капитаном полиции Нью-Йорка. Вид у юноши оказался немного взъерошенный и неловкий. Ему явно было не по душе то, что на него накинулась толпа журналистов. Однако страх в его глазах отсутствовал напрочь.

— Мистер Морроу. Вы обнаружили тело Падмы Сингх сегодня утром, верно? — спросил какой-то мужчина.

— Да, — подтвердил Йейн и моргнул, поскольку в эту секунду сверкнули вспышки полусотни фотокамер.

— Не могли бы вы описать детально?

Йейн поморщился. Похоже, воспоминание об этом вызывало у него тошноту. Капитан полиции ободряюще похлопал его по спине.

— Я пришел в Грамерси-Парк в половине седьмого утра. Обнаженное тело Падмы Сингх висело на дереве напротив здания правления Общества «Уроборос». На ее животе каким-то острым предметом было вырезано слово «предательница».

— А почему вы так рано оказались в Грамерси-Парке? — поинтересовалась женщина-корреспондент тоном обвинителя.

Хейвен поняла — прессе не терпится превратить Йейна в главного злодея в сенсационной истории.

— Я разыскивал мисс Сингх. Газета «New York Post» опубликовала содержание ее файлов, касавшихся деятельности Общества «Уроборос», на день раньше оговоренного срока. Мне хотелось помочь ей уехать из Нью-Йорка, поскольку ей грозила реальная опасность. Но я опоздал.

В разговор вмешался очередной журналист.

— Капитан Фейхи, а почему же мистер Морроу не является подозреваемым в убийстве мисс Сингх?

Высокорослый капитан полиции наклонился и проговорил в микрофон.

— У мистера Морроу имеется достоверное алиби. Также у него нет никаких мотивов для убийства. Мисс Сингх обвинила в тяжких преступлениях многих членов Общества «Уроборос», но мистер Морроу — единственный, кого показания мисс Сингх оправдывают.

С места вскочила женщина-корреспондент.

— Мистер Морроу, каково это — больше не чувствовать себя главным подозреваемым в убийстве Джереми Джонса?

— Прекрасно. Жду не дождусь, когда можно будет прогуляться по улице, не оглядываясь через плечо.

— Значит, вы успешно скрывались последние полтора года?

— Мне нельзя было оставаться в Нью-Йорке, — объяснил Йейн. — Меня подставили. Когда все поверили, что я погиб при пожаре, я решил на некоторое время затаиться в Европе.

— А где именно? Не могли бы вы уточнить?

— Нет, не мог бы, — процедил сквозь зубы Йейн.

— Ваши комментарии насчет тяжбы, затеянной вашей матерью против Хейвен Мур? Ведь эта девушка унаследовала ваше состояние!

— Я бы предпочел не отвечать на вопросы личного характера. Но полагаю, теперь ясно, что моя мать откажется от своих претензий. Мое завещание не являлось подделкой. Мои деньги достанутся Хейвен Мур.

— Вы были членом Общества «Уроборос». Вы располагаете данными о правонарушениях, описанных в файлах мисс Сингх?

Наблюдая за этой сценой, Хейвен не на шутку встревожилась. Репортеры превратились в стаю голодных диких псов, каждый из которых дрался за свой кусок мяса.

— Пусть файлы Падмы Сингх говорят сами за себя, — несколько раздраженно бросил Йейн.

— Капитан Фейхи, какова ваша реакция на то, что шеф полиции Нью-Йорка Гордон Уильямс состоит в Обществе «Уроборос»? Именно он оказывал услуги высокопоставленным членам этой организации!

Фейхи фыркнул.

— Полная чушь!

— В файлах Падмы Сингх постоянно упоминается одно и то же имя — Адам Розиер. Насколько мне известно, этого человека обнаружить не удалось. Вы имеете представление о том, где находится мистер Розиер?

Капитан начал отвечать на вопрос. Йейн украдкой взглянул на Лею, сидевшую позади. Девушка подняла руки, в которых держала два мобильных телефона, и покачала головой. Ее лицо было мрачным. Йейн что-то прошептал капитану на ухо.

— Прошу прощения, господа и дамы, но пресс-конференция окончена, — сообщил репортерам Фейхи.

Камера последовала за Йейном и Леей, поспешившими к выходу из зала. Хейвен успела заметить Чандру и Клео, которые стояли в стороне.

ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ

— Ты уверена, что у тебя хватит сил? — спросил Йейн, когда такси повернуло на север и выехало на Вест-Сайдское шоссе.

— Ты слышал, что сказал врач. Мне просто нужно было поесть. Есть еще энергетические батончики? — поинтересовалась Хейвен с набитым ртом.

Леа протянула ей новую упаковку лакомства с привкусом земли.

— Не очень-то разумное решение, — заявил Йейн. — Даже Адам не сомневался, что Хоры нас уничтожат.

— Они нас убьют? — прочавкала Хейвен, запустив зубы в очередной батончик и уставившись на Лею.

— Нет, — отчеканила Леа.

— Откуда тебе известно? — осведомился Йейн. — Тебя посетило видение?

— Нет. Но я умру не так, — уверенно ответила Леа. — У Господа другие планы относительно меня.

— Ты постоянно говоришь о Боге, а Хоры тебя называют змеиной богиней, — шутливо произнесла Хейвен. — И Адам тоже.

— Мне все равно, — буркнула Леа. — Я точно знаю, кто я такая.

— И кто же? — не унимался Йейн.

— Девушка, наделенная даром.

— Ну, а сам Адам? — усмехнулась Хейвен. — Ты по-прежнему считаешь, что он дьявол?

Леа вздернула брови.

— Возможно, «дьявол» — не самое лучшее название для него, но лично я бы не доверяла Адаму ни секунды: в меня он не влюблен.

Такси остановилось у подножия лестницы на Сейнт Николас-Авеню. На холме раскинулся квартал Сильван-Террас. Большинство строений были покрашены бледно-желтой краской. Только в самом дальнем доме горел свет. Леа первой выскочила из машины, поднялась по ступеням крыльца и забарабанила в дверь. Открыла Чандра.

— Привет, — бросила Леа и прошла мимо нее. — Нам нужен Бью.

Чандра едва не облизнулась, как лиса, в нору которой явился кролик. Однако она заметила Хейвен и испуганно попятилась в глубь прихожей.

— Феба! — прокричала младшая Хора, опрометью кинувшись в главный зал.

Хейвен, Йейн и Леа последовали за ней. Все Хоры были в сборе. Хейвен насчитала двенадцать женщин в белых балахонах, но сегодня среди них находился юноша в одежде ярких, кричащих цветов. Кэлум Дэниелс от испуга чуть не свалился в горящий камин. Вирджиния Морроу, увидев Йейна, практически лишилась чувств. Одна из ее сестер помогла ей сесть.

— Хейвен! — воскликнула Пифия. Даже она, всегда невозмутимая, сильно побледнела. — Что ты здесь делаешь? А где Маг?

— На кладбище, — процедила Хейвен. — Просил передать вам привет. Он с вами свяжется позже.

— Не понимаю, — пробормотала Феба. — Как тебе удалось выбраться из склепа?

— У Адама был ключ, которым дверь отпирается изнутри, — сообщила ей Хейвен. — Он отпустил меня.

Хоры зашептались. Их тихие голоса напоминали шипение пара, выходящего из носика закипевшего чайника.

— Маг пожертвовал собой ради тебя? — уточнила Вера.

— Да. Но Леа может выпустить его на волю, когда пожелает, — подтвердила Хейвен. — И тогда Адам вас найдет. Я ему все рассказала.

Краешки ноздрей Фебы дрогнули, и она противно оскалила зубы.

— Как вы позволили такому случиться? — рявкнула она, уставившись на Чандру. — Вы с Клео должны были убедиться в том, что из склепа никому не выбраться!

— Не беспокойся, — ответила за Чандру Клео. — Теперь они сами облегчили нам задачу. Мы сожжем их тела в печи.

— Вы… что? — требовательно спросила Вирджиния Морроу.

Растолкав сестер, она шагнула к Фебе.

Хейвен было знакомо злобное выражение лица матери Йейна. Пифии сильно повезло, что под рукой у Вирджинии не оказалось пармских окороков.

Остальные Хоры снова зашушукались.

— Убить змеиную богиню?

— Мы будем прокляты!

— Они безумны!

— Нашим гостям нельзя оставаться в живых, — провозгласила Феба, не обращая внимания на сестер. Она пыталась урезонить Вирджинию. — Любой из них может освободить Мага. Я знаю, как ты страдала, сестра, но мы должны чем-то пожертвовать ради общего дела.

Леа приблизилась к двум враждующим женщинам с таким небрежным видом, будто они являлись ее подружками на коктейльной вечеринке.

— Ты очень мудра, Феба. Ты же понимаешь, что жертвы всегда намного приятнее, когда их совершают другие. — Затем Леа обратилась к Вирджинии. — Вы ведь с самого начала знали, что Хоры задумали убить Хейвен?

— Нет! — пылко возразила та. — Мы планировали запереть Мага в банковском хранилище, а потом разрушить все дома в квартале. У нас не было причин убивать Хейвен. Но Йейн сделал так, что хранилищем мы воспользоваться не могли. Никто из нас не хотел, чтобы Хейвен погибла, но Феба отдала нам приказ о заточении Мага.

Леа с отвращением покачала головой.

— Но ваше решение чревато последствиями! Кроме того, Феба готова на все.

— Феба, давно ли ты задумала убийство моего сына? — гневно произнесла Вирджиния. — Мы так не договаривались!

— В обмен за твою помощь я обещала тебе состояние семейства Морроу, — заявила Пифия. — Для тебя цель всегда оправдывала средства. Тебе следовало оповестить меня о своей материнской любви.

— Есть вещи, о которых нет нужды говорить вслух! — оглушительно крикнула Вирджиния.

— Тетя Вирджиния, — Кэлум Дэниелс оттолкнул Лею и встал между Пифией и миссис Морроу. — Боюсь, мама права. За высшее Добро надо сражаться.

— Ты ошибаешься, — сказала Вирджиния наставительно. — И, между прочим, за высшее Добро отвечает змеиная богиня. Ты считаешь, что ее мы тоже должны прикончить, Кэлум? А ты хотя бы представляешь себе, какая кара нас постигнет, если мы осмелимся на подобное преступление?

— Это наш долг, — торжественно ответил Кэлум.

— Твоя мать и тобой могла пожертвовать, — заметила Хейвен. — Я приехала повидаться с ней после твоего ареста. Я грозила, что Адам сотрет тебя в порошок, если не будет освобожден Бью. Феба заявила мне что-то вроде: «Пусть его убивают». Даже глазом не моргнула.

— Ты лжешь! — воскликнул Кэлум и умоляюще посмотрел на мать.

— Хейвен говорит правду, — вымолвила Вирджиния в то время, пока Феба пыталась найти себе оправдание. — Мы собрались здесь, когда твоя мать приняла решение, обрекавшее тебя на смерть. Ей было дано провести тебя через первое воплощение, но она просто грязно использовала тебя.

— Что? — вырвалось у Кэлума. — Но я…

— Феба обманывала тебя со дня твоего появления на свет. Прежде ты не жил, Кэлум.

— Мама? — пролепетал юноша.

Куда подевалась его всегдашняя самоуверенность?

Хейвен отвела взгляд. Что бы ни натворил Кэлум, сейчас ей было жаль его. Хейвен помнила, как он гордился своими «реинкарнациями». Но его шаткий мир разрушился, как замок на песке.

— Не слушай Вирджинию. Она постоянно полупьяная, — наконец выступила в свою защиту Феба. — Она завидовала нам с тех пор, как…

— Хватит! — вскричала Вера. Она словно стала выше ростом, а Феба, наоборот, съежилась. — Тебе пора узнать истину.

За спиной Веры сразу же выстроились семеро Хор. Новый порядок сформировался в мгновение ока.

Кэлум фыркнул. Он всеми силами пытался сохранить достоинство.

— Да я и сам ради нее ничего не делал, между прочим. Мы заключили сделку. Если бы я помог мамочке с ее планом, то после исчезновения Адама я бы возглавил «ОУ».

— Нет, Кэлум, — покачала головой Вера. — Феба обманула тебя. Ты можешь забыть об «Уроборосе».

Он развернулся к матери.

— Ты обещала! — капризно взвыл он. — Ты бы ничего не узнала про Оуэна, если бы я не притащил его к тебе! И я придумал, как вытянуть в Нью-Йорк дружка Хейвен! Я разрешил Бью жить в моей квартире и согласился на собственный арест, чтобы вы его перепрятали!

— Ты проиграл, Кэлум, — презрительно протянула Феба. — Ты слишком слаб.

— Вини себя, а не своего сына, — посоветовала Пифии Вера. — Лишь Чандра и Клео повинуются тебе, но мы не позволили бы тебе убить Йейна и змеиную богиню.

— Вы что, ослепли? — в отчаянии взвизгнула Феба. — Это его происки! Маг одерживает победу! Он разделяет нас, сеет вражду между нами!

— Маг заперт в склепе в Бруклине, — уточнила Вера.

— И если ты, Феба, будешь вести себя неразумно, то присоединишься к нему, — предупредила Леа. — Ты хуже Адама. Вам, дамочки, пора выбрать себе другую предводительницу.

— Змеиная богиня права, — возвестила Вера. — Если нет возражений, руководство Хорами возьму на себя я. С сегодняшнего дня мы изменим нашу тактику. Феба, Чандра и Клео, вы лишены своих прав. Можете воссоединиться с нами в будущих реинкарнациях.

— Опомнись, Вера! Ты чересчур мягкосердечна! Ты позволишь им освободить Мага! — взъярилась Феба. — Им нельзя доверять!

— Змеиная богиня никогда не встает ни на чью сторону, — произнесла Вера. — Вы можете уйти, когда пожелаете, — обратилась она к гостям.

— Как насчет Бью? — сердито спросила Хейвен.

— Где он? — осведомилась Вера у Пифии.

— Секрет, — с отвратительной ухмылкой отозвалась та. Похоже, у нее был припрятан козырь в рукаве. — Он умрет до рассвета. Если еще не сдох.

— Он в банковском хранилище в доме на Леннокс-авеню, — неожиданно заговорил Кэлум. — Вам надо поспешить. Комбинация цифр такая…

ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ

Если бы Йейн не схватил Хейвен за руку и не затолкал в такси, она бы, пожалуй, бежала всю дорогу до Леннокс-авеню. Она ругала себя за то, что не додумалась раньше заглянуть в треклятый подвал. Эту тюрьму заранее приготовили для Адама, а он не нуждался ни в воде, ни в воздухе. Хейвен уперлась лбом в колени и начала молиться. Только бы они успели! Леа и Йейн молчали. Похоже, они решили приберечь запас кислорода и все свои силы для Бью.

Неоновая вывеска посередине квартала мигала то красным, то белым светом, но все здания были подготовлены к сносу. Рядом с церковью находился бывший банк. На его двери до сих пор оставался рекламный плакат, изображавший довольных клиентов. Леа уставилась на вывеску, а Йейн пнул ногой лист фанеры, изрисованный граффити и прикрывавший разбитое окно. Хейвен протиснулась в образовавшуюся дыру и принялась искать лестницу.

В конце концов она обнаружила провал в полу, с краю которого свисала веревка. Ухватившись за нее, она соскользнула вниз, не дожидаясь друзей. Спрыгнув на пол, она увидела перед собой огромную круглую дверь хранилища.

— Ты за парнем пришла? — послышался голос в темноте.

Хейвен вздрогнула. В углу лежали две женщины. Одна спала, а вторая проснулась и протирала глаза.

— Откуда вам известно? — спросила Хейвен оторопело.

— Его вчера двое привели. Он внутри.

— Он в порядке?

— Немного побитый, кажется, но на ногах держался.

— Человек медленно умирает рядом с вами уже целые сутки, а вы не позвонили в полицию? — яростно воскликнула Хейвен.

— Он и не сопротивлялся, когда его туда завели. А две дамочки, которые его конвоировали, были жутко злющие. Они заявили, что если я рот раскрою, то мне и моей приятельнице тут больше спать не позволят. Ты извини, детка, но у меня своих забот по горло.

— А они, случайно, не сказали, что дом скоро снесут? — поинтересовалась Хейвен. — Вам нужно поискать другое место для ночлега, иначе вас завалит камнями.

Бомжиха несколько секунд молча смотрела на Хейвен.

— Нет. Похоже, забыли. Да ладно, а как ты собираешься его вызволить?

Теперь в голосе женщины было искреннее любопытство.

— Я знаю комбинацию.

— Ну, это еще только полдела, — проговорила женщина, поднявшись с пола. — Если хочешь, я тебе покажу, как они открывали дверь.

В этот момент по веревке в подвал спустились Йейн и Леа.

— Это кто? — удивился Йейн.

— А это кто? — эхом отозвалась бомжиха и вытаращила глаза на Лею, которая при свете фонариков напоминала инопланетянку.

— Мои друзья, Йейн и Леа. А эту любезную женщину зовут…

— Рамона, — неохотно буркнула та.

— Рамона готова нам помочь, — пояснила Хейвен.

— А Рамоне чего-нибудь отстегнут за услугу? — осведомилась бомжиха.

— Я отдам тебе свои последние двадцать баксов, — сказала Леа, порылась в карманах и вытащила мятую купюру.

— Уже за полночь, — проворчала Рамона, глянув на воображаемые часы. — Время неурочное, я беру в полтора раза больше.

Йейн вывернул карманы пальто.

— У меня пять долларов.

— Ладно, — улыбнулась Рамона и выхватила у него деньги. — Ты меня вроде не обманываешь. Пора приниматься за работу.

Она продемонстрировала Хейвен, как правильно набирать комбинацию цифр и какие надо поворачивать штурвалы. Когда они потянули дверь на себя, из хранилища на них пахнуло жарким, спертым воздухом.

— Ну и вонища! — наморщила нос Рамона. — Извиняюсь, — добавила она, заметив гневный взгляд Леи. — Хоть тепло, и то хлеб, как говорится. Как у меня еще от холода пальцы на ногах не отвалились, не представляю.

Внутри хранилища на боку неподвижно лежал Бью. Его светлые курчавые волосы промокли от пота. В дальнем углу стояло пластмассовое ведро, вокруг него валялись обертки от шоколадок. Больше в помещении не было ничего, не считая пустой пластиковой бутылки от воды.

— Бью! — крикнула Хейвен, пробежав по стальному полу, упав на колени и коснувшись рукой спины друга. К счастью, он дышал. — Бью, — проговорила Хейвен и начала трясти его за плечи. — Пожалуйста, очнись!

— Какого черта? — пробормотал Бью, повернулся и прикрыл глаза ладонью. — Хейвен?

— Бью! Ты как?

— Хейвен… — Бью, ослепленный светом, отчаянно заморгал. — Мне снился кошмар. Я видел эту жуткую девчонку, и она… Погоди. Ты привела его?

— Йейн за дверью, — успокоила его Хейвен. — И Леа тоже. Мы тебя спасем.

В хранилище вошел Йейн.

— Я здесь, Бью, — вымолвил он.

— Да нет, не Йейн, — возразил Бью. — Адам.

— При чем тут Адам?

Хейвен утерла слезы рукавом.

— Ты велела мне его ждать! Ты сказала, что мне надо спрятаться, а потом — напугать его. И я, конечно, согласился.

— Когда я такое говорила? — недоумевала Хейвен.

— Да вчера, черт побери! Ты чокнулась?

— Бью, — мягко произнесла Хейвен. — Я с тобой не общалась несколько недель. Я недавно вернулась из Италии, чтобы разыскать тебя.

— Ты все перепутала. У Адама наши телефоны на прослушке. Ты послала мне e-mail.

— Он бредит, — шепнула Хейвен Йейну. — Нам нужно…

— Нет у меня никакого бреда! — рявкнул Бью.

— Эй, ребятки! — окликнула их Рамона. — С вашей рыжей подружкой что-то неладное творится.

— А это кто? А Леа почему сюда пожаловала? — прохрипел Бью.

Хейвен и Йейн выбежали из хранилища. Леа лежала на полу, ее руки и ноги судорожно дергались. Глаза у нее закатились и виднелись одни белки. Ее губы произносили неразборчивые слова.

— Что с ней? — спросила Рамона. — Она больная, да? Может, мне за врачом сбегать?

— Нет, — ответила Хейвен, взяв Лею за руку. — Она предсказывает будущее.

— Она — ясновидящая? — испуганно пискнула Рамона.

— Да, — подтвердила Хейвен.

Рамона склонила голову и молитвенно сплела пальцы. Вторая женщина проснулась и присоединилась к подруге. Спустя несколько минут Леа затихла.

— Леа, — прошептала Хейвен. — Ты вернулась?

Девушка резко разжала веки и глубоко вздохнула.

— До конца далеко, — выговорила она.

— Что здесь творится?

Хейвен запрокинула голову — рядом стоял Бью.

— Эпидемия все равно будет, — продолжала Леа. — Мы ей не помешали. Наоборот, мы подстегнули события.

— Но как? — простонала Хейвен. — Адам заперт в склепе. Единственный ключ у тебя.

— Что? — вмешался Бью. — А я думал…

Йейн положил руку на могучее плечо Бью.

— Ты обязательно поделишься с нами своей историей, но позже, — произнес он. — А пока слушай.

— Почему, Леа? — не унималась Хейвен. — Общество «Уроборос» будет ликвидировано. Школу Гальцион-Холл закроют. Дети разъедутся по домам.

— Возникнут серьезные проблемы, — сказала Леа. — Они не смогут вернуться к обычной жизни. Теперь они знают, кто они такие и на что способны, но они еще маленькие. Им нужно внушить, что их силу можно применить во благо мира.

— То есть Гальцион-Холл нельзя трогать?

— В отсутствие Адама Мило не придется покидать Нью-Йорк. И кое-кто начнет вкладывать в его голову дурные мысли. Она повлияет на Мило, и он убедит детей из Гальцион-Холла, что они должны захватить власть любыми доступными средствами.

— Она?

— Я почти уверена, что это Чандра.

— Чанд… — вырвалось у Бью, но Йейн опять успокаивающе похлопал его по плечу.

— Верно, — пробормотала Хейвен. — Чандра в курсе всего. Она будет использовать Мило, чтобы получить контроль… над Хорами и всем городом. Остановить ее можно одним-единственным способом — сохранить Общество и школу.

— Но как? — спросил Йейн. — Общество «Уроборос» мертво. Никто не пожелает с ним связываться.

— Похоже, я знаю человека, который годится для такой работы, — заявила Хейвен.

— Ты имеешь в виду… — оживилась Леа.

— Ага, — Хейвен протянула руку и помогла ей встать. — Ты как?

— В порядке, — ответила Леа.

— О чем они болтают? — поинтересовался Бью у Йейна.

Йейн лишь пожал плечами.

— Подожди, Хейвен, — вмешался Бью. — Куда мы теперь направляемся?

— Мы познакомим тебя с твоим вечным возлюбленным, — усмехнулась она.

— Шутишь, — хмыкнул Бью.

— Нет, — покачала головой Хейвен. — И я бы посоветовала тебе принять душ.

— Слушайте, а вы вообще кто? — послышался робкий голос Рамоны.

— Я скоро вернусь, — сказала ей Леа. — Я вам очень благодарна за молитву. Я добра не забываю.

ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ

— Из аэропорта я поехал на Сто двенадцатую улицу. Адрес мне дали в электронном письме, — скороговоркой выпалил Бью. Остальные, устроившись на заднем сиденье такси, завороженно слушали его. — Водитель высадил меня не на том углу, и я долго искал нужный дом. Но потом все-таки нашел. Поднимаюсь по лестнице, звоню. Дверь открывает Чандра. А что она натворила в видении Леи?

— Потом расскажем, — успокоила его Хейвен. — Давай дальше, Бью.

— Ладно. Только для протокола уточню: дикость просто невероятная.

— Точно, — отозвалась Хейвен.

— Значит, Чандра отворяет дверь той квартиры, в которой, по идее, должен жить Рой Брэдфорд. Я вообще не ожидал увидеть там какую-то девицу, а уж тем более — в хоромах из прошлого века. Я ей говорю: «Извините за беспокойство, адрес перепутал». Но она утверждает, что все правильно, и приглашает меня зайти и выпить пивка. Сижу я в гостиной и думаю, что девчонка мне знакома. И вдруг меня осенило. Она выручила нас с Хейвен и спрятала в индийском магазинчике. Тут у меня мозги слегка поплыли.

— Ты испугался?

— Нет конечно! Девица ростом в пять футов? Да мне случалось сэндвичи есть подлиннее. Но вскоре я догадался, что все крутится вокруг тебя, Хейвен. Ты, пожалуйста, не обижайся, но я слегка разочаровался.

— Прости, — улыбнулась Хейвен. — Клянусь, скоро я тебе все объясню.

— О'кей. Так вот, Чандра заявила, что принадлежит к группе, называемой Хорами. А их главная задача — заботиться о тебе.

Хейвен не выдержала и расхохоталась. К ней присоединились Йейн и Леа.

— Мне почему-то ни капельки не смешно! — сердито прорычал Бью. — Из-за тебя только что провел ночь в банковском хранилище.

— Извини, — пробормотала Хейвен.

— Принято. Чандра быстро напомнила мне о том случае, когда она нам помогла, а затем у нее все получилось очень даже складно. По ее словам, ты опять попала в беду. Адам, дескать, засек вас с Йейном в Италии. А Хоры пытались вас спасти. Поэтому Чандра дала мне поручение. Я должен был уговорить тебя прилететь в Нью-Йорк.

— А как же Рой Брэдфорд?

— Брэдфорда не существует. Его выдумали, чтобы вытащить меня сюда.

— Но как Чандра узнала о нашей реинкарнации во Флоренции?

Бью взглянул на Хейвен, как на ненормальную.

— Она тогда тоже там жила!

— Забавно. Но если мои милые подружки Хоры так хотели, чтобы я вернулась в Нью-Йорк, почему они меня сами об этом не попросили? — возмутилась Хейвен.

— Адам заподозрил бы неладное. Хоры инсценировали некую срочную необходимость.

— Ага, — кивнула Хейвен.

— Мне не нравится эта игра, — проворчал Бью и продолжал: — Чандра попросила меня послать тебе сообщение, из которого бы ты поняла, что я попал в беду. А я решил использовать наш старый добрый «пэн-пэн».

— Верно, — произнесла она.

— Вот именно. Хейвен, я устал!

— Пожалуйста, Бью. Развесели меня.

— Чандра поклялась, что как только ты приедешь в Нью-Йорк, то узнаешь правду. Но я начал сомневаться. Однажды мы собрались за продуктами, я ускользнул и позвонил тебе с таксофона на автозаправке. Чандра рассвирепела. Она сказала, что теперь из-за меня тебя наверняка убьют.

— И тогда тебя избили?

— Что? Меня обчистили. Через день после приезда я выскочил за минералкой, и на меня напали двое парней в масках. Забрали деньги и мобильник. После этого Чандра не отпускала меня из дома без сопровождения. А потом квартиру вычислил Адам и отправил туда копов, и тогда меня вывели на крышу и провели в соседний дом. Я хотел послать их куда подальше, но мне показали твой e-mail.

Бью умолк и внимательно посмотрел на Хейвен.

— Что было написано в моем письме?

— А то, что пора действовать по плану. Ты намеревалась запереть Адама в хранилище, но тебе требовался помощник. Мне следовало спрятаться внутри и неожиданно напасть на него.

— А почему ты решил, что письмо от меня?

— Интуиция, — процедил сквозь зубы Бью, — и твой электронный адрес. А ты, значит, его не писала?

Хейвен покачала головой.

— Тогда кто же его отправил?

— Скорее всего Кэлум Дэниелс. Вчера он украл мой мобильник.

— Погоди. Так вы все и с Кэлумом знакомы?

— Ну да, — негромко ответил Йейн.

— Гм-м-м… — протянул Бью. Новость шокировала его, но не слишком сильно. — Похоже, я наделал массу ошибок. Кэлум в эту схему никак не вписывался. В первый же день он явился с бутылкой шампанского. Чандра мне намекнула, что он дружен с Хорами, хотя мне показалось, что она парня недолюбливает. Но она Кэлума не выгоняла, поскольку квартира-то принадлежала ему. Кстати, Хейвен, как тебе тигровая шкура на полу и прочая обстановка, как в доме какой-нибудь дряхлой старушенции?

— Никак, — буркнула она.

— Просто мороз по коже, — произнес Бью и поежился. — В общем, сперва Кэлум мне постоянно льстил и обещал, что представит меня Алекс Харбридж. Я даже почувствовал признаки «звездной болезни»… А потом ситуация изменилась. Кэлум меня стал игнорировать. Он даже не спросил, в каком городе я закончил школу. Наконец я вспылил и заявил этому хорьку, что он не в моем вкусе. Он тоже взбесился. Но мне было наплевать. Если бы Чандра не посоветовала ему убраться, то я бы точно набил ему морду.

— Такой шанс у тебя есть, — улыбнулась Хейвен.

— Правда? — обрадовался Бью.

— И у меня руки чешутся, — вмешался Йейн. — В конце концов, он мой младший брат.

— Прошу прощения! — воскликнул Бью. — Что здесь происходит? Почему ты в родстве с Кэлумом? И ради чего я проторчал почти сутки в банковском хранилище? И что вы несете за дребедень насчет «вечного возлюбленного»?

— А на какой вопрос ответить сначала? — ехидно осведомилась Хейвен.

— Начни с вечного возлюбленного, — настойчиво проговорила Леа. — Это самое хорошее.

Такси подъехало к дому «Андорра» в два часа ночи. На другой стороне улицы, у ограды Центрального парка, стояло десять шезлонгов, в каждом из которых лежала темная бесформенная масса. Но внезапно одно из аморфных существ шевельнулось, и Хейвен заметила блеск объектива фотокамеры. Она поняла, что здесь расположились папарацци, укутавшиеся в спальные мешки.

— Нас выслеживают, — пробормотала она. Разумеется, они держали здание на прицеле. — И каким образом они все пронюхали?

— Наверное, я виноват, — вздохнул Йейн. — Я сообщил полицейским, что остановился в «Андорре». Думаю, кто-то из копов проболтался репортерам.

— Слушайте! А у вас есть другое убежище? — спросил Бью, потирая виски. — Я что-то не в настроении позировать фотографам.

Он все еще пытался «переварить» ту абсолютно фантастическую историю, которую ему поведали друзья. Вид у Бью был такой, словно у него в любой момент могли взорваться мозги.

— Я быстренько прошмыгну, — сказала Леа. — Меня они щелкать не захотят.

— Ты хочешь войти в дом? — удивилась Хейвен.

— Френсис нас убьет, если я не расскажу ей, что случилось! И я возьму денег, чтобы расплатиться за такси, и одежду для Бью. От него несет, как от помойного ведра. Не возражаешь, если я позаимствую что-нибудь из твоих вещей? — обратилась она к Йейну.

— Разумеется, нет, — ответил тот.

Лее явно не терпелось познакомить Бью с Оуэном.

— У нашей Леи по-прежнему крыша набекрень, — произнес Бью, когда за их рыжеволосой подругой захлопнулась дверца машины. — Ну и прекрасно. А вы и вправду считаете, что Леа Фризелл способна избавить Нью-Йорк от чумы двадцать первого века?

— Именно, — заявила Хейвен.

— И вы меня втянули в космический заговор?

— А для чего еще нужны друзья?

— Похоже, мне надо побольше времени проводить в одиночестве, — проворчал Бью.

— Ты изменишь свое мнение, когда эта ночь закончится, — хихикнула Хейвен.

— Мне жутко надоело, что ты мне голову морочишь, Хейвен Мур. На самом деле мне бы хотелось спокойно подумать. Я все-таки разумное существо.

Бью закрыл глаза, а Хейвен уткнулась носом в грудь Йейна, чтобы приглушить смех.

— Я тебя слышу! — рявкнул Бью.

Пять минут спустя в салон машины скользнула Леа.

— У Френсис не голова, а улица с односторонним движением, — выдохнула она. — Сперва она стала допытываться, погибнем мы или нет. А потом поинтересовалась, пытаются ли Йейн и Хейвен все исправить.

— Чисто теоретически я бы сказал, что это смахивает на улицу с двусторонним движением, — произнес Йейн.

— Ладно. Одежду я принесла. Что теперь? — спросила Леа.

Хейвен наклонилась вперед и постучала по плексигласовой перегородке, отделявшей пассажиров от водителя.

— К «Грамерси-Гарденз», пожалуйста.

* * *

В вестибюле отеля не было ни души. Администраторша, сидевшая за стойкой, только кивнула Хейвен и троим ее спутникам и снова углубилась в дебри Интернета. После исчезновения Адама с гостиницы словно спали чары, и Хейвен почувствовала себя самым обычным постояльцем.

— Йейн? — раздался женский голос.

В одном из кресел сидела Вирджиния Морроу. Поднявшись, она поплыла к ним навстречу, как призрак. Она даже не сняла свой белый льняной балахон.

— Ребята, поднимайтесь наверх. Номер две тысячи двадцать четвертый, — шепнула Хейвен и вручила Лее ключ от номера.

Затем девушка, не раздумывая, сделала шаг вперед и закрыла собой Йейна.

— Пожалуйста, можно мне поговорить с сыном наедине? — вымолвила Вирджиния.

«С подкидышем? — хотелось крикнуть Хейвен. — С мальчиком, которого вы терзали лишь за то, что он не мог безраздельно принадлежать вам?»

— Только в присутствии Хейвен. Она для меня — родной человек, — спокойно, сдержанно проговорил Йейн.

— Отлично, — кивнула Вирджиния. — Я хочу сообщить тебе, Йейн, что покидаю Нью-Йорк. Завтра я возвращаюсь на свою виллу. Давай отойдем в сторонку.

— Ни за что, — возразил Йейн.

Хейвен взяла его за руку. Он в ответ сжал ее пальцы, и она почувствовала, как он нервничает. Еще чуть-чуть — и ее кости хрустнули бы, но Хейвен стерпела боль, не проронив ни слова.

— У тебя, наверное, ко мне много вопросов? — начала Вирджиния.

— Нет, — ответил Йейн. — Я уже выяснил, кто ты. Мне известно про Фебу и Кэлума.

— Значит, Хейвен просветила тебя. Тебе повезло, что ты нашел ее, — протянула Вирджиния. — Ведь это ужасно — быть одной на свете.

— Ты никогда не была одна! — воскликнул Йейн, потеряв терпение. — А как же твои сестры? А я?

— Словом сестры мы просто пользуемся. Это обычное название. А мне хотелось иметь настоящую семью. Я мечтала о ребенке, который бы любил меня. Я жаждала посвятить ему свою жизнь. Когда ты был совсем маленький, я тебя обожала. Я даже не разрешила отцу нанять няньку. Я хотела, чтобы ты был только мой. А потом…

— Я начал вспоминать, — подсказал матери Йейн.

— Да. И тогда я поняла, что твоим сердцем завладела Хейвен.

— Ты не пошла на компромисс, — заметил Йейн.

— Возможно. Но удар был сокрушительным. Затем у твоего отца случился роман с Фебой, и она гордо продемонстрировала мне своего сына. Я ей завидовала. Моей отвратительной сестре досталась чистая душа.

— Но теперь Кэлум вовсе не так чист, — вмешалась Хейвен.

— Да, — кивнула Вирджиния. — У бедного мальчика никогда не было матери, которая направляла бы его в жизни.

— У меня тоже, — напомнил ей Йейн.

— Ты не нуждался во мне. У тебя была Хейвен, а Кэлума бросили на произвол судьбы. Вот кого мне искренне жаль. Поэтому я предложила ему поехать вместе со мной в Тоскану. Если он здесь останется, то его упекут в тюрьму. Если не сейчас, то позже.

— Но зачем ты вообще прилетела в Нью-Йорк, мама? — озадаченно спросил Йейн. — Ты же терпеть не можешь Фебу. Почему ты вызвалась помогать ей?

— Деньги закончились. Только они и алкоголь успокаивали меня. Но я знала — однажды настанет день, когда я лишусь всего. Это пугало меня. Почти двадцать лет я не смотрела на мир трезвыми глазами.

— Ты никогда меня ни о чем не просила, — с горечью сказал Йейн.

— А зачем? — произнесла Вирджиния. — Тогда моя ненависть к тебе могла исчезнуть. А так я держалась на плаву.

Наступила пауза. Безмолвие окутало их троих. Хейвен внезапно почувствовала сильное раздражение против матери Йейна. Она была готова наброситься на нее и придушить.

— Но кое-что изменилось, — наконец проговорила миссис Морроу. — Нам с Кэлумом необходимы средства, чтобы выжить.

— С какой стати я должен давать тебе деньги? — буркнул Йейн. — Ты их потратишь на виски. А на что их будет транжирить Кэлум — одному богу известно.

— Последний раз я пила две недели назад, — изрекла Вирджиния. — Я понимаю — наших отношений уже не спасти, но я хотела бы помочь твоему брату.

— А как насчет Хор? — вырвалось у Хейвен.

— Мы с сестрами разошлись разными путями. Маг в заточении, и каждая из нас заслужила право на свободу. Если змеиная богиня выпустит его, мы, конечно, воссоединимся. Но Феба нас больше никогда не возглавит. Ее место заняла Вера.

— Пусть она хорошенько приглядывает за Чандрой и Клео, — посоветовала Хейвен. — Они ничуть не лучше Фебы.

— Не суди их слишком поспешно. Мы все способны на ужасные поступки.

— Точно, — усмехнулась Хейвен.

— Намекаешь на наш разговор на вилле? — вспыхнула Вирджиния. — А я, между прочим, предупредила тебя о том, какая ты? Я оказала тебе услугу. Тебе следовало бы поблагодарить меня.

Йейн, похоже, понял, что накал страстей нарастает.

— Хейвен, — прошептал он, — поднимайся в номер. А я провожу маму.

Она скрипнула зубами, но кивнула. Девушка направилась в лифтовый холл, спряталась за углом и принялась наблюдать за Йейном и Вирджинией. Миновало полчаса, а они все еще продолжали беседовать. Но даже если бы они проговорили до утра, Хейвен все равно не оставила бы Йейна наедине с Вирджинией.

— Шпионишь?

Хейвен вздрогнула. Из кабины лифта вышли Бью и Леа. Обернувшись, Хейвен не удержалась от улыбки. Как приятно смотреть на помывшегося, чисто одетого парня с курчавыми волосами песочного цвета! Даже выцветающие синяки под глазами его не портили.

— Неплохо он над собой поработал! — гордо проговорила Леа.

— Ты уверена, что я хорошо выгляжу? — забеспокоился Бью. — Джинсы Йейна мне немного тесноваты.

— А по мне — замечательно, — возразила Леа.

— Но мне до сих пор не сообщили, куда мы потащимся в такую темень, — заметил Бью. — Тогда я бы сообразил, джинсы в обтяжку — это правильный прикид или нет.

— Мы собираемся разбудить одного нашего друга, — произнесла Хейвен. — Когда Йейн распрощается со своей мамочкой.

— А-а-а, злобная старая мамуля? — заинтересовался Бью. — А платье ее ни капельки не украшает. Большинство женщин с такой фигурой, как у нее, предпочли бы одеться более вызывающе. Если бы я над ней поработал, из нее бы получилась Круэлла де Виль.[35] Самая крутая злодейка Диснейленда.

Хейвен широко улыбнулась.

— У меня для тебя такой сюрприз, — заверила она Бью.

— Прибереги на потом. В данный момент моя реакция мертва. Но Круэлла уже ретировалась.

Хейвен выглянула из-за угла. Йейн был один. Она кинулась к нему и крепко обняла любимого. Она не спросила, какой ответ он дал матери. Хейвен не сомневалась — Йейн принял правильное решение.

ГЛАВА СОРОК ДЕВЯТАЯ

— Вот где обитает мой предполагаемый «вечный друг»? А смогу ли я привыкнуть к такой роскоши? — нервно пошутил Бью.

Они вчетвером стояли в роскошном вестибюле здания бывшего полицейского департамента и ждали появления консьержа.

— Да, тяжеловато, — вздохнула Леа, уставившись на позолоченный потолок. — А у него еще вдобавок пентхаус…

— Ты видела его квартиру? — изумился Бью.

— Я же — змеиная богиня. Предсказательница будущего.

— Выпендривайся перед теми, кто с тобой вместе в детский сад не ходил, — буркнул Бью. — А старина Эрл? Твой дядя всегда знал, что с ним рядом живет богиня?

— Еще бы! Я ему вчера вечером позвонила и призналась во всем. Он хохотал, пока я не повесила трубку.

— Вот пусть одна из змеюк его цапнет, когда он в следующий раз будет проповедь произносить. Будет ему наука.

Леа нахмурила брови.

— Змеями Эрла я управляю не лучше, чем своими видениями. А я просто пошутила.

Бью ласково взъерошил волосы подружки.

— Да, Леа. Я понимаю.

— Вы к кому? — осведомился консьерж, держа в одной руке чашку с кофе, а в другой — разогретую в микроволновке лепешку-буррито.

Хейвен шагнула к стойке.

— Я хотела бы повидаться с Оуэном Беллом. Пожалуйста, передайте ему, что пришла Хейвен Мур.

— Ты свои часики дома забыла, милая? Сейчас три утра. Ты уверена, что мистер Оуэн ждет гостей?

Молодой человек явно не состоял в Обществе «Уроборос».

— Почему бы не спросить у него? — произнесла Хейвен, почти сожалея о том, что лишилась VIP-статуса.

— О'кей, — неожиданно согласился консьерж. — Как зовут твоих приятелей?

— Сначала я поднимусь одна, — Хейвен обернулась и посмотрела на Бью. — Делу — время, потехе — час.

— Ладно, — пожал плечами консьерж и позвонил в квартиру Оуэна. Долго никто не отвечал. — Прошу прощения, мистер Белл, но вас решила навестить Хейвен Мур. А? Договорились. — Он положил трубку и указал на дверь кабины лифта. — Пожалуйста, мисс Мур.

— Хейвен, — пробормотал Оуэн, вышедший к Хейвен в пижаме. — Я несколько дней пытался связаться с тобой. Я слышал, что к исчезновению твоего друга как-то причастен Кэлум Дэниелс. Но, клянусь, я ни при чем.

— Знаю, — сказала Хейвен. — Я нашла Бью. Он сейчас внизу и хочет с тобой познакомиться.

Оуэн опустил глаза.

— Если так, то мне надо одеться.

— Не спеши. Я надеялась, что мне удастся с тобой перемолвиться парой словечек об Обществе «Уроборос».

— С ним покончено, — вздохнул Оуэн, провожая Хейвен к двум креслам, стоявшим посреди пустой комнаты. — Ты разве газет не читала?

— В последние двадцать четыре часа я была немного занята. И насколько все плохо?

— На самом деле чудовищно. Падма Сингх погубила сотни карьер. Кэлум Дэниелс был одним из худших. Там и мэр замешан. Ты знала о его маленьком фетише?

Хейвен покачала головой.

— Я тоже. И я попросту закрывал глаза на недостатки Общества. И теперь мне тошно из-за того, что я имел общее с Адамом Розиером. Новостные каналы только и твердят про него и «ОУ». Наверное, он отмажется. А я — хорош, нечего сказать. Помогал Розиеру во всем…

— Адам собирался реформировать Общество, — сообщила ему Хейвен. — По-настоящему.

— Ты уверена?

— Но Адам взял на работу именно тебя. И не переживай за него. Оттуда, где он находится, он никому не причинит вреда.

— Где он?

— Пожалуй, тебе лучше не спрашивать.

— Ты права, — согласился Оуэн.

Хейвен откинулась на спинку кресла.

— Итак, Падма погубила сотни карьер. Но в Обществе «Уроборос» наверняка состоит не меньше тысячи человек.

— Тысяча двести, включая детей в Гальцион-Холле.

— Значит, совсем небольшой процент людей в вашем клубе коррумпирован.

— Увы, каждый, — возразил Оуэн. — Хотя лишь некоторые из нас действительно являлись преступниками. Большинство жили, как Алекс Харбридж. Она расплачивалась своими баллами за пластические операции или голоса в жюри «Оскара». Но, если честно, Алекс не очень-то заслуживает тех страданий, которые свалятся на ее голову.

— Что ты имеешь в виду?

— Пресса выудила пикантные подробности из отчета Падмы. Некоторое время назад счет Алекс снизился почти до нуля. Она обратилась к Падму, а та решила ее унизить. Всякий раз, когда у детишек кого-нибудь из высокопоставленных членов Общества случался день рождения, Алекс выступала в роли массовика-затейника. Ей платили по пять баллов, но из долгов она в итоге вылезла.

— Это еще не так страшно.

— Слушай дальше. Алекс безумно переживает из-за своей полноты. А Падма заставляла ее одеваться в костюм поросенка и подавать детишкам кексы. Думаю, гости не догадывались, кто их обслуживает, но фотографии Падма хранила в архиве.

— О, нет! — Хейвен с трудом удержалась от смеха. — Но у твоего рассказа есть предыстория.

— И какая же?

— Поросенок с кексами не был первой работой, которую предложили Алекс. Падма попросила ее доставить наркотики члену «ОУ», отдыхающему во Франции. Алекс отказалась от задания. Она предпочла унижение чему бы то ни было противозаконному.

— Тем не менее она якшалась с Кэлумом.

— И мы тоже. Но Кэлум скоро покинет Нью-Йорк. У него будет очень длительный отпуск.

Оуэн сложил руки на груди.

— Что именно ты пытаешься мне втолковать, Хейвен?

— А то, что Общество «Уроборос» не так сильно прогнило, как все считают. И я помню речь, которую ты написал для Мило. Ты ухватил суть, Оуэн. И ты стремишься изменить мир. А с честным лидером члены «Уробороса» могли бы много добиться.

— Подожди. Ты имеешь в виду меня? — вымолвил Оуэн. Похоже, собственное предположение его испугало. — Но огни рампы не для меня.

— Сделай это ради детей из Гальцион-Холла.

— Из Гальцион-Холла? — Оуэн явно смутился. — Но я считал, что они — маленькие роботы.

— А кто тебе так говорил? Кэлум?

Оуэн медленно кивнул.

— Я ездила в Гальцион-Холл, — продолжала она. — Я успела заглянуть в несколько классов и пообщалась с учениками. Им можно позавидовать. Когда мы с Бью учились в школе, все знали, что мы с ним — другие, и остальные ребята подпортили нам жизнь. Особенно доставалось Бью. Но ты же помнишь старую поговорку: «То, что тебя не убивает, делает тебя сильнее»?

— Конечно.

— Поэтому Бью выстоял. Но большинство детей в таких школах, как моя, до восемнадцати лет не продержалось бы — они бы зачахли. А я запомнила парня из Гальцион-Холла, который сшил просто потрясающее платье. Никто из одноклассников над ним не потешался, не обзывал его унизительными кличками, не грозил побить. Все ценили его талант. Вот что значит Гальцион-Холл. Кроме того, ты создан для того, чтобы возглавлять общество «Уроборос».

— Это огромная ответственность, Хейвен. Я никогда не собирался становиться для кого-то образцом для подражания.

— Но этих детей нужно вдохновлять, иначе их таланты принесут одно разрушение. Мило, к примеру, невероятно опасен, а существуют люди, которые только и ждут возможности, чтобы нашептывать ему на ухо. Они гораздо хуже Адама. Тебе нельзя покидать Общество.

— Ничего себе… — произнес Оуэн. — И ты действительно уверена, что возглавить «ОУ» должен именно я?

— Да, Оуэн. Я сразу это поняла, с того самого момента, когда тебя увидела. Даже Адам говорил, что ты неподкупен. Из чистого любопытства хочу спросить, сколько баллов на твоем счету в «ОУ»? Три тысячи? Четыре?

— Что-то вроде того, — пожал плечами юноша.

— А сколько ты истратил?

— Хейвен, я вовсе не ожидал такого крутого поворота событий. Разреши мне немного подумать?

— Разумеется, — ответила она. — А я спущусь и пришлю к тебе Бью.

— Оуэн почти согласился, — заявила Хейвен своим спутникам, ожидавшим ее в вестибюле. — Но пока боится повышенного внимания к своей персоне. Теперь дело за тобой, Бью. Ты готов?

— Кажется, да.

— Тогда поднимайся на верхний этаж.

— Один? — спросил Бью.

— А как же мы? — недовольно воскликнула Леа. — Зря я, что ли, целую ночь не спала!

— Бью будет не очень приятно, чтобы мы на него глазели.

— Хейвен права, — сказал Йейн. — Только не обижайтесь, но я рад, что никого из вас рядом не было в ту минуту, когда она меня нашла.

— Но еще одного разочарования я точно не вынесу, — растерянно проговорил Бью.

— Ты не разочаруешься, — заверила его Хейвен. — Клянусь.

ГЛАВА ПЯТИДЕСЯТАЯ

Всем членам Общества «Уроборос» заранее разослали электронные письма. Не только богатым и знаменитым. Сотрудникам и серым людям — тоже. Собрание назначили на десятое марта, на девять часов утра. Присутствие не было обязательным.

— Думаешь, кто-нибудь появится? — поинтересовалась Хейвен у Йейна, когда они, взявшись за руки, шагали по Ирвинг-Плейс.[36]

Даже Леа отказалась посещать собрание. Она задержалась в Нью-Йорке для того, чтобы убедиться, что ее видения закончились, но с «ОУ» больше не желала иметь ничего общего. Девушка предупредила Хейвен накануне и отправилась в зоопарк в Бронксе.

— Понятия не имею, — отозвался Йейн. — У всех нас выдались нелегкие дни. Но, полагаю, Оуэн нас не подведет. А как Бью?

— Я ему звонила, но он не хотел долго болтать. Просто не могу представить, что происходило в пентхаусе.

— Нет, можешь! — со смехом возразил Йейн.

— Твоя взяла. Но ведь прошла неделя! По идее, их уже должно тошнить друг от друга.

— Ты ревнуешь, Хейвен! Понятно, почему ты так злишься.

Она свирепо прищурилась. Вдобавок отсутствие Бью было не единственной причиной ее плохого настроения.

— Да и Оуэн наверняка волнуется из-за своего дебюта, — заметил Йейн.

— Надеюсь, что сегодня он подберет правильные слова, — проворчала Хейвен, нисколько не сомневаясь, что так и будет.

Они повернули к южной стороне Грамерси-Парка. Хейвен достала мобильник и проверила время. Без пяти девять, а тротуар около здания правления Общества «Уроборос» уже был заполнен народом. Двери оказались заперты, и толпа явно нервничала. Увидев Хейвен и Йейна, какая-то женщина указала на них.

— Вот он! — прокричала она, и несколько сотен голов, как по команде, повернулись в их сторону.

Йейн и Хейвен замерли на месте.

— Это ты виноват! — завопила женщина. — Ты уничтожил «Уроборос»! Ты и Падма Сингх продали нас прессе. Теперь все считают, что каждый из нас или торговец наркотиками, или проститутка. А я сочиняла книги для детей. И я первой признаюсь в том, что получала огромную помощь от Общества, но никогда никому не продавала своего тела.

— Точно, — сердито поддержал писательницу какой-то мужчина. — Моя бывшая жена убеждена, что в «ОУ» полно извращенцев. Запретила мне приближаться к нашим детям.

Люди двинулись навстречу Хейвен и Йейну, не дав им возможности сказать хоть слово в свою защиту. Перед глазами девушки вдруг возникла картина, которую Йейн спрятал в гардеробную в их римской квартире. Подарок на новоселье от Марты Вега. Художница изобразила толпу, смыкающуюся вокруг них обоих. Неужели сейчас их история завершится?

* * *

— Стойте!

Знакомый голос прозвучал настолько оглушительно, что Хейвен решила — Оуэн прихватил с собой мегафон. Но его руки были пусты. Все обернулись и уставились на него. Оуэн быстро протолкался к крыльцу. Он встал перед членами «ОУ», Хейвен внезапно поняла, что картина Марты Вега предсказывала не грядущую катастрофу, а триумф.

— Меня зовут Оуэн Белл, — представился юноша. — Именно я предложил всем встретиться сегодня.

— Мы знаем, кто ты такой! — выкрикнул кто-то. — Ты двери открывать собираешься или как?

— Нет, — ответил Оуэн, и люди вновь зароптали. — Пообщаемся на свежем воздухе.

— Где Адам? — послышался следующий вопрос.

— Адама Розиера больше нет. Я принимаю на себя временное руководство Обществом до внеочередных выборов, дата которых будет в ближайшее время назначена. Я намерен произвести несколько реформ. Всякий, кто не согласен с ними, волен покинуть «Уроборос» или проголосовать против меня.

— А можно подробней? — раздраженно осведомился один мужчина.

— Во-первых, любой член «ОУ», обвиняемый в тяжелом уголовном преступлении, подлежит немедленному исключению. Во-вторых, списки членов Общества будут открыто опубликованы. И последнее: система баллов ликвидируется. Ваши долги аннулированы.

Аудитория встретила эти новости сдавленным молчанием.

— Но система баллов побуждает нас помогать друг другу, — наконец выговорила женщина, прежде кричащая на Йейна. — Разве добрые дела не заслуживают вознаграждения?

— Вознаграждение существует. Некоторые люди называют его кармой, — пояснил Оуэн. — Кроме того, наша организации начнет заботиться о том, чтобы сделать мир лучше. Вот каким мечтал видеть «Уроборос» его создатель, Август Стрикленд. Нынешний скандал испортил нашу репутацию. Однако у нас есть ресурсы для того, чтобы начать все заново.

Оуэн выразительно помолчал.

— Ну, а те двое, которых вы хотели растерзать несколько минут назад, первыми взялись за дело. Йейн Морроу и Хейвен Мур только что пожертвовали пятьдесят миллионов долларов Гальцион-Холлу. Без их щедрости школа могла бы закрыться. Ни Йейн, ни Хейвен взамен не получили ни единого балла.

Йейн не отрывал глаз от Оуэна, а Бью, появившийся возле Хейвен, обнял ее.

— Здорово, — прошептал он.

Оуэн продолжал отвечать на вопросы собравшихся. Никто ни на миг не задумался о том, что перед ними находится человек, который взял на себя лидерство с превеликой неохотой.

— Да, — согласилась Хейвен. — А Оуэн — пылкий и справедливый. Лучшее сочетание.

— Спасибо тебе, — произнес Бью и поднял руку, не дав ей пошутить. — Нет, я серьезно.

— Это — самое малое, что я могла сделать, — пожала плечами она.

— Считай, что мы квиты.

— Ты всегда меня выручал, а я не уверена, что заслуживала такого отношения с твоей стороны.

Бью озадаченно нахмурился.

— Хейвен, ты себя недооцениваешь! Ты помнишь случай, когда ты склеила мою розовую коробку для завтрака после того, как я в четвертом классе подрался с мальчишками? А как-то раз ты стукнула Дьюи Джонса по башке за то, что он изводил меня?

— Да, но было и другое…

— Никто из нас не идеален. Между прочим, когда я послал тебе смс с текстом «пэн-пэн», ты бросилась в аэропорт и прилетела в Нью-Йорк!

— Я все-таки задержалась во Флоренции. Пыталась кое-что узнать о нашей реинкарнации в четырнадцатом веке. Решила, что отыщу подсказку и спасу тебя. Теперь мне надо тебе признаться в одной вещи…

— Ох, нет, — пробормотал он.

— Послушай, Бью. Тебя и Наддо убили во Флоренции из-за меня. Я не сберегла вашу тайну. Я оказалась слишком болтливой.

— Нет. Ты ни в чем не виновата, — заявил Бью. — Все случилось из-за маленькой дряни, мать которой работала у нас.

— Что?

— В ту ночь, когда меня заперли в хранилище, мне приснился кошмар. Я рассказал его Оуэну, а он мне объяснил, что это скорее всего — фрагмент воспоминаний. Мы с Наддо спрятались в конюшне. Мы хотели сбежать, и тут нас обнаружила ватага разъяренных горожан. И ситуация наша резко ухудшилась. А наводчиком была та самая светловолосая девчонка. Она вечно всюду совала нос.

— Феба! И она обманом уговорила меня предать Адама! — озарило Хейвен. — А я гадала, как Фебе удается подсунуть мне именно то видение, которое нужно ей. Она сама жила в то время. Значит, именно Феба предложила Беатриче пройтись к дому Адама, когда туда привезли мертвые тела Наддо и Пьеро!

— Какая-то она вездесущая, верно? Но главное, что ты себя совершенно напрасно винила во всем.

«Нет, — подумала она. — Ты ошибаешься».

— Хейвен? — послышался голос Алекс Харбридж.

Бью устремил взгляд на рыжую красавицу и дважды моргнул.

— Будь я проклят… — прошептал он.

— Алекс, — произнесла Хейвен. — Позволь представить тебе моего друга Бью. Твой верный фанат.

— Бью Декер? — усмехнулась Алекс. — О нем Оуэн трещит, не закрывая рта? Теперь я понимаю, почему. Это же типичный красавчик-южанин.

— Мне не послышалось? — спросил Бью. — Алекс Харбридж только что назвала меня красавчиком-южанином? Сегодня — величайший день в моей жизни.

— А будет еще лучше, — подытожила Хейвен. — Алекс, Бью принадлежит дизайн платья, в котором ты была на оскаровской церемонии.

— Что? — прохрипел Бью.

— Вы с Оуэном что, телик не включали? — улыбнулась Хейвен. — Алекс попросила меня сшить ей наряд. И я воспользовалась твоей моделью. Просто раскроила и сшила.

— Ты говоришь о зеленом облегающем платье? — уточнил Бью. — О том, которое я сделал для Барби?

— Ага, — подтвердила Хейвен. — И оно оказалось лучшим платьем вечера.

— Знаете, только оно утешило меня на фоне «кексового» скандала, — призналась Алекс. — В таблоидах опубликовали две фотки. «До» и «после». И пусть «до» — кошмарна, зато «после» — выше всех похвал.

— А что за скандал? — поинтересовался Бью.

— Ты перестал следить за светскими сплетнями? Что с тобой сотворил Оуэн Белл?

Алекс рассмеялась.

— Вообще-то, я собиралась обратиться к Хейвен, но если настоящий гений здесь ты, может, создашь для меня пару-тройку нарядов?

Бью лишился дара речи.

Хейвен поддела его локтем.

— Скажи «да», болван.

— А университет?

— Ты спешишь обратно? Но тебя собирались отчислить.

— Ты про это знаешь? — простонал Бью.

ЭПИЛОГ

Хейвен повернулась и поцеловала спящего Йейна. Прощальная вечеринка затянулась далеко за полночь, и гости Френсис Уитмен только недавно начали просыпаться. Хейвен услышала, как скрипнула дверь комнаты, которую заняла Леа. Потом в коридоре раздались тихие шаги. Хейвен выскользнула из-под одеяла, постаравшись не разбудить Йейна, и направилась на кухню.

Френсис во фланелевой пижаме наливала Лее кофе, а на Лее красовалась шелковая кружевная сорочка.

— Ух, ты! Сексуально! Где ты ее раздобыла? — изумилась Хейвен.

— Подарок бывшего мужа, — заявила Френсис. — Но не мне, а другой женщине. По нелепой случайности из магазина ночнушку доставили сюда. Я хранила ее, как сувенир, но, пожалуй, подарю Лее. Пусть возьмет с собой.

— Когда у тебя рейс? — обратилась Хейвен к Лее.

— В полдень. А у вас?

— В девять вечера.

— Не верится, что вы меня покидаете, — вздохнула Френсис.

— Бью и Оуэн остаются в Нью-Йорке, — напомнила ей Хейвен.

— Но они оба ужасно заняты, — заметила Френсис. — Закажу-ка я себе платье, когда в следующий раз встречусь с Бью.

— Ты всегда можешь навестить нас с Йейном в Риме.

— Или заехать ко мне в Дьюк, — добавила Леа. — Тебе было бы полезно попутешествовать.

— Почему? Тебе что-то известно? — требовательно спросила Френсис. — Ты видела в моем будущем красавца из Северной Каролины?

— Понятия не имею, откуда он, — пробормотала Леа, жуя печенье. — Но он — не электрик и не водопроводчик. Кстати, если ты будешь торчать здесь, ты можешь рассчитывать только на электриков.

— Что? — взвизгнула Френсис. — Издеваешься? Меня где-то ждет мужчина?

— Не исключено, — пожала плечами Леа.

— Выкладывай, Леа! Ну, пожалуйста! — взмолилась Френсис. — Неужели нельзя поточнее? Той тетке в Гарлеме ты заявила, что она заработает целое состояние на неоновой вывеске. А ведь она не дарила тебе потрясающую ночнушку!

— Рамона? — уточнила Леа. — Ну, мы заключили одноразовую сделку. Я лишь предположила, что за старую вывеску с надписью «ГРЕХ НАЙДЕТ ТЕБЯ» можно выручить пару баксов. Хорошо, что я успела вовремя. Подумать только — ведь дом собирались сровнять с землей вместе с другими зданиями!

— Хейвен! — простонала Френсис. — Почему она такая упрямая?

— Придется вам, мои дорогие, между собой договариваться, — произнесла Хейвен. — А мне пора одеваться. Леа, прилетай на каникулы.

Они обнялись.

— Будь осторожна сегодня, — прошептала Леа ей на ухо.

— Не волнуйся, — ответила Хейвен.

* * *

Йейн проснулся, когда она натягивала джинсы.

— Ты решила? — спросил он.

— Да, — откликнулась она.

— Надень новые снегоступы.

— Собираюсь.

— И поцелуй меня.

Хейвен легла на кровать и потянулась к любимому. Ей не нужен был дар Леи, чтобы знать — ее будущее принадлежит ему. По крайней мере, сейчас она имела все, чего когда-либо желала.

Сторож у ворот кладбища Гринвуд вышел из своей будки и поздоровался.

— Не заблудитесь? — осведомился он.

— Нет.

— Сегодня дорожки отлично расчищены, — сообщил ей сторож. — Но если через час не вернетесь, я вас проведаю.

— Ладно, — кивнула Хейвен. — Спасибо вам.

Снег таял под ярким солнцем. Ей стало жарко, и она расстегнула пальто. В воздухе витали ароматы весны. Поравнявшись с маленьким озером, Хейвен зашагала вдоль берега. На деревьях у воды сидели птицы. Дубоносы, сойки и множество каких-то маленьких пташек. Она остановилась, послушала их пение и лишь потом направилась к своей цели.

Хейвен хотела попрощаться с Адамом. Целую неделю она размышляла над этим. Пусть другие считают ее замысел бессмыслицей! Адам пожертвовал своей свободой ради нее, а это не забывается.

Беломраморный вход в склеп сверкал в солнечных лучах. Лики статуй, облаченных в плащи с капюшонами, по-прежнему прятались в тени. Хейвен заглянула под капюшон женской фигуры, и на нее воззрилось ее собственное лицо. Хейвен вздрогнула, но быстро успокоилась. Она вытащила из кармана золотой ключ, который Адам просил передать змеиной богине. Когда она вернется в квартиру Френсис, то сразу отправит его Лее по почте. Дверь оказалась тяжелой. Хейвен с огромным трудом отворила ее.

— Адам? — крикнула она в темноту.

Но ответа не последовало. В склепе было пусто.

Примечания

1

Синьор, господин (итал.). — Здесь и далее примечания переводчика.

2

Добрый вечер, синьорина (итал.).

3

Популярный мотороллер итальянского производства.

4

Морнингсайд-Хайтс — район Нью-Йорка, расположенный к северо-западу от Центрального парка.

5

Pan-Pan (от франц. panne — поломка) — сигнал в голосовой радиотелефонной связи, обозначающий возникновение аварийной ситуации. При этом транспортное средство и его пассажиры подвержены конкретной угрозе, однако отсутствует угроза их жизни и немедленная помощь не требуется.

6

Маршмэллоу — зефироподобные конфеты, состоящие из сахара или кукурузного сиропа, желатина и других ингредиентов, взбитых до состояния губки. Самый известный способ приготовления в Америке — это жарить пастилки на костре, во время лесных пикников. Разогреваясь, маршмэллоу увеличиваются в размерах, внутри становятся воздушными и тягучими, а сверху приобретают коричневый цвет.

7

Потеть (идиш).

8

Юнион Сквер — одна из главных площадей Манхэттена, построенная в начале 1830-х гг. На станции «Юнион Сквер» пересекаются несколько веток метро.

9

Хора — философское понятие, описанное Платоном в его диалоге «Тимей». Хора — место, в котором происходит переход от умозрительного к материальному, иными словами, именно там происходит материализация идеи.

10

Леннокс-авеню — улица в Гарлеме.

11

Тэг (англ. «tag» — хвостик) — своеобразные подписи, оставляемые на стенах зданий художниками-граффитчиками.

12

Сет — в древнеегипетской мифологии бог ярости, разрушения, войны и смерти.

13

Равана — правнук Брахмы. Персонаж эпоса «Рамаяна», антагонист главного героя — Рамы.

14

Сентрал-парк-уэст — улица в Нью-Йорке, расположенная неподалеку от Центрального парка.

15

Поезда-экспрессы в подземке Нью-Йорка останавливаются только на узловых станциях.

16

«New York Yankees» — нью-йоркская бейсбольная команда.

17

«Усыпанный звездами флаг» (англ.: «Star-Spangled Banner») — официальный гимн США.

18

От древнегреч. οι σλιγοι — «мало», «меньшинство», в отличие от οι πολλοι — «много», «большинство». Первое выражение употреблялось для обозначения аристократов, второе — для плебса, простонародья.

19

Уильям Уоллес Рид (1891–1923) — знаменитый американский актер немого кино, режиссер и сценарист.

20

Старейшая сеть магазинов готовой мужской одежды в Нью-Йорке, основанная в 1818 году. В «Brooks Brothers» покупали одежду знаменитые кинозвезды и почти все президенты США.

21

Гроб с телом убитого Авраама Линкольна был перевезен специальным траурным поездом из Вашингтона в его родной город Спрингфилд. В ротонде Сити-Холла гроб находился два дня в апреле 1865 года.

22

По Фаренгейту, конечно. А по Цельсию это — около 7 градусов ниже нуля.

23

Настоящее имя Супермена — героя комиксов и кинофильмов. В обычной жизни Кларк Кент — очкарик.

24

Флэтайрон-билдинг (англ. Flatiron Building — дом «Утюг») — небоскреб на Манхэттене. Постройку небоскреба завершили в 1902 году.

25

«Лига плюща» — престижная ассоциация, включающая восемь частных университетов, которые расположены на северо-востоке США. Название происходит от побегов плюща, обвивающих старые университетские здания.

26

Эдвард Бернейз (Бернейс) (1891–995) — племянник Зигмунда Фрейда, создатель науки общественных отношений, «отец современного пиара». Журнал «Life» включил его в число ста наиболее влиятельных американцев XX века.

27

Офисная игрушка — мячик, который сжимают для снятия напряжения.

28

Юнион-Сквер — одна из главных площадей Манхэттена, созданная в начале 1830-х гг. С XIX века площадь известна как место политических демонстраций и протестов.

29

Змеиная богиня — общее название для статуэток, обнаруженных при раскопках Кносского дворца на острове Крит.

30

Сикомор — крупное дерево семейства платановых.

31

Маленькая Италия — район Манхэттена, где изначально селились итальянские иммигранты.

32

Кен — кукла, бойфренд Барби.

33

До свидания (яп.).

34

Гадес (Аид) — у древних греков — бог подземного царства. Свою супругу Персефону он похитил, когда та собирала на лугу цветы.

35

Круэлла де Виль — отрицательная героиня книги и фильма «Сто один далматинец».

36

Ирвинг-Плейс — улица в Нью-Йорке к востоку от площади Юнион-Сквер.

Content

Кирстен Миллер
ВСЁ, ЧЕГО ТЫ ЖЕЛАЕШЬ

ПРЕДИСЛОВИЕ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА СОРОКОВАЯ

ГЛАВА СОРОК ПЕРВАЯ

ГЛАВА СОРОК ВТОРАЯ

ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ

ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА СОРОК ПЯТАЯ

ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ

ГЛАВА СОРОК СЕДЬМАЯ

ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ

ГЛАВА СОРОК ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ПЯТИДЕСЯТАЯ

ЭПИЛОГ

Примечания