Алексей Исаев, Максим Коломиец

Последние контрудары Гитлера

Разгром Панцерваффе

Введение

Бои у озера Балатон представляют особый интерес как пример последней крупной оборонительной операции советских войск во Второй мировой войне. Ход операции можно условно разделить на две фазы, в ходе которых Красная Армия последовательно отразила три контрудара и одно контрнаступление немецких танковых группировок. Боевым действиям присущ ряд характерных особенностей: немецкие войска массированно применяли танковые соединения; боевые действия часто велись не только днем, но и ночью; советские войска на данном участке фронта не имели крупных танковых частей, и удары противника отражала в основном противотанковая артиллерия, а танки и САУ использовались, как правило из засад.

Часть 1

ГИЛЛЕ И БАЛЬК СПЕШАТ НА ПОМОЩЬ

«Кто хоть раз побывал на озере Балатон, никогда не забудет его. Словно огромная палитра, расцвечено оно всеми цветами радуги. Голубое зеркало воды удивительно четко отражает изумрудную зелень берегов и ажурные строения под оранжевыми черепичными крышами. О Балатоне не случайно поют песни, слагают легенды» (Райгородецкий Е. Я. К Альпам. М.: Воениздат, 1969, С. 123).

Таким поэтичным вступлением начинает свое повествование о боях в Венгрии один из его непосредственных участников. Советские солдаты и офицеры сражались в Венгрии не в самое подходящее для любования местными красотами время: в январе-марте 1945 г. Однако они смотрели на венгерские пейзажи другими глазами. Это был взгляд победителей. Они месили грязь в двух шагах от столиц вражеских государств, конец войны был уже близок. Поэтому засыпанные грязно-серым снегом виноградники и леса, дома с выбитыми стеклами выглядели для бойцов Красной армии совсем иначе, чем для стороннего наблюдателя. Однако, нельзя сказать что внешне спокойный пейзаж был безопасным даже за линией фронта. Обстановка в Венгрии была скорее недружественной и цветы на броню не бросали. Венгрия была союзником Германии. Когда военная фортуна на какое-то время отворачивалась от Красной армии, с чердаков «строений под оранжевыми черепичными крышами» по советским солдатам и офицерам стреляли еще вчера кисло им улыбавшиеся венгры.

Танк Т-34–85 с десантом пехоты готовится к атаке. Венгрия, конец 1945 года (РГАКФД).

Бои на озере Балатон в целом не являются «забытым сражением». Последнее крупное наступление немецкой армии во Второй Мировой войне было событием широко известным. О существовании озера Балатон и города с замысловатым названием Секешфехервар знали даже весьма поверхностно интересовавшиеся военной историей люди.

Рота гвардии лейтенанта Г. Кузьмина при поддержке 45-мм противотанкового орудия в контратаке. 8 февраля 1945 года. В зимних боях рота уничтожила до 20 человек, захватила одно орудие, 7 автомобилей и взяла до 80 пленных (ЦМВС).

В какой-то мере заметная роль Венгрии в событиях последних месяцев войны была следствием стечения обстоятельств. В то время как на других фронтах от Балтики до Силезии осенью 1944 г. царило затишье перед бурей, на южном фланге советско-германского фронта продолжались начатые еще летом наступления. В конце 1944 г. 2-й и 3-й Украинские фронты вступили на территорию Венгрии, вышли с востока на подступы к Будапешту, а также форсировали Дунай южнее венгерской столицы. Очередной этап советского наступления с плацдарма на западном берегу Дуная привел к прорыву так называемой «линии Маргариты» и окружению Будапешта вместе с его венгерско-немецким гарнизоном.

Импульсивное решение Гитлера нанести деблокирующий удар последовало 24 декабря 1944 г., за день до замыкания кольца окружения вокруг Будапешта. Нельзя сказать, что это было пустой прихотью. С политической точки зрения Венгрия оставалась последним союзником агонизирующего Третьего Рейха. С экономической точки зрения в Венгрии были едва ли не последние месторождения нефти, остававшиеся под контролем Германии. Также Венгрия лежала на пути в Австрию, где были сосредоточены значительные производственные мощности немецкой военной промышленности. С военной точки зрения потеря такого важного оборонительного рубежа как Дунай, а также потенциальная угроза потерять узел коммуникаций в Будапеште означала снижение устойчивости южного крыла восточного фронта. Удержание Будапешта по типичному для немцев сценарию снабжаемой по воздуху «крепости» возможно было лишь ограниченное время. После этого узел дорог переходил в полное распоряжение советских войск. Ввиду того, что на фронте в Польше, Восточной Пруссии и Курляндии было сравнительно тихо, искушение бросить в бой резервы и переломить ситуацию под Будапештом в свою пользу было, по меньшей мере, объяснимым.

Несколькими днями спустя завертелись колесики германской военной машины, вовлекавшие в свой бег тысячи и десятки тысяч людей. Стоявшие на Висле немецкие армии получили страшный удар от собственного командования — из их рядов был вырван и переброшен в Венгрию IV танковый корпус СС. В декабре 1944 г. он стоял к северу от Варшавы в готовности отразить очередную попытку Красной армии пойти на приступ польской столицы.

Едва ли не главной причиной именно такого выбора фюрера стала репутация командира эсэсовского корпуса, обергруппенфюрера и генерала войск СС Герберта Гилле. Именно он считался человеком, пробившим путь на свободу окруженным в Корсунь-Шевченковском «котле» немецким частям. Тогда он командовал 5-й танковой дивизией СС «Викинг». Сама по себе радиограмма о том, что им на помощь идет Гилле, поднимала боевой дух окруженных в Будапеште немецких частей и давала им надежду на спасение.

Материальные факторы, разумеется, тоже играли свою роль. Дивизии корпуса Гилле имели намного большую численность личного состава, чем дивизии корпуса Неринга. Дивизия СС «Викинг» вообще имела два сверхштатных батальона — восстановленные после разгрома в Прибалтике первые батальоны полков «Норге» и «Данмарк». Они прошли переформирование, но возвращение в изолированную Курляндию было сочтено нецелесообразным. Так они были включены в состав «Викинга» и провоевали в его составе до мая 1945 г.

Танк Pz.VI Ausf.B «Königstiger» из состава 509-го батальона тяжелых танков, подбитый советской артиллерией. Район Будапешта, февраль 1945 года. Ствол танка отбит снарядом, на башне виден тактический номер 213 (АСКМ).

Фактор большего доверия фюрера к ведомству Гиммлера если и имелся, то не перевешивал доводы разума. Также под Будапешт отправились 96-я и 711-я пехотные дивизии, которые должны были усилить пехотную составляющую ударной группировки корпуса Гилле. Когда-то в августе 1944 г. прибытие двух эсэсовских дивизий в Польшу предопределило судьбу Варшавского восстания и остановило казавшееся безостановочным советское продвижение к польской столице. В случае начала нового советского наступления под Варшавой IV танковый корпус СС, несомненно, оказал бы существенное влияние на развитие событий. Однако сильное и опасное соединение буквально за две недели до начала Висло-Одерской операции было отправлено в Венгрию. Это решение во многом определило стратегию Германии в кампании 1945 г. В феврале 1945 г. едва ли не половина танковых дивизий немцев на восточном фронте была задействована в Венгрии. Следует отметить, что в отличие от многих других прорывов к окруженным группировкам, пробивание коридора в Будапешт не должно было завершиться эвакуацией гарнизона города. Напротив, предполагалось усилить оборону венгерской столицы и восстановить фронт по «линии Маргарты». Одним словом, корпус Гилле должен был вернуть ситуацию к той точке, с которой началось советское наступление, приведшее к окружению Будапешта. После этого эсэсовцы могли вернуться назад.

Истребитель танков Pz.IV/70(A), подбитый в районе озера Балатон. Февраль 1945 года. Машина имеет сетчатые бортовые экраны и остатки зимнего камуфляжа (АСКМ).

После того, как предначертание фюрера об использовании IV танкового корпуса СС под Будапештом было принято к исполнению, требовалось выбрать направление деблокирующего удара. Наступление из района Секешфехервара в обход озера Веленце с юга (так называемый план «Паула») обещало успех ввиду подходящей для использования танков местности. Однако в этом случае требовалось на 900 кубометров больше топлива, а сосредоточение войск задерживалось на пять дней. Вторым вариантом было наступление по кратчайшему расстоянию до Будапешта, практически параллельно руслу Дуная севернее озера Веленце. Этот вариант получил наименование «Конрад». Его основным недостатком была необходимость наступать по лесисто-гористой местности, основным преимуществом-момент внезапности. Каждый день и час промедления работал на советские войска, строившие оборону на внешнем фронте окружения Будапешта. Чем быстрее был бы нанесен удар, тем больше было шансов на сокрушение еще «сырой» обороны. Сам Гудериан был сторонником варианта «Паула», однако его представитель Вальтер Венк и командование группы армий «Юг» стояли за «Конрад». В конечном итоге немецкое верховное командование выбрало «Конрад». Тогдашний начальник штаба IV танкового корпуса СС, оберштурмбанфюрер Шэнфелдер впоследствии высказался об этом следующим образом:

105-мм легкая самоходная гаубица «Wespe», брошенная экипажем на окраине Будапешта. Февраль 1945 года. Самоходка имеет зимний камуфляж, обозначения отсутствуют. Предположительно машина принадлежала 13-му артиллерийскому полку 13-й танковой дивизии (АСКМ).

«1. Время играло существенную роль;

2. Силы обороняющихся в Будапеште войск находились на пределе их возможностей к сопротивлению;

3. Кратчайшее расстояние до цели операции было определяющим фактором.

Время года и местность, делали атаку танков более трудной, но это принималось как часть сделки» (Maier G. Op.cit. P. 15).

Гилле, его штаб и его люди в целом были гостями в Венгрии. Они хотели быстро сделать свою работу и вернуться назад под Варшаву.

Высшие руководители операции были новичками, как на своих постах, так и на данном театре военных действий. О прибывшем из Польши Гилле говорить даже не приходится — им предстояло вступить в бой с колес. Однако их непосредственные руководители были немногим лучше. Лишь командующий группой армий «Юг» генерал пехоты Велер был в какой-то мере знаком с ТВД — ранее он командовал 8-й армией в Венгрии. Но при этом был новичком в качестве командующего группой армий. К началу операции по деблокированию Будапешта он занимал этот пост всего восемь дней. Генерал танковых войск Бальк впервые командовал войсками в Венгрии и недавно принял командование 6-й армией. Он был одним из самых титулованных и известных германских танковых командиров Второй мировой войны. К январю 1945 г. он был кавалером Рыцарского Креста с Мечами, Дубовыми Листьями и Бриллиантами. К слову, Велер имел только Рыцарский Крест с Дубовыми листьями. Но если для Гилле задача прорваться в Будапешт было признанием прошлых заслуг, то для Балька новое назначение было понижением. До этого он командовал группой армий «Г» на Западе. Присвоение 6-й армии наименования «армейская группа» лишь несколько сглаживало Бальку горькую пилюлю отстранения от руководства группой армий. У воевавшего большую часть войны на Востоке Балька карьера на Западе попросту не сложилась. Сам он впоследствии характеризовал свои отношения с главнокомандующим германскими войсками на Западе Рундштедтом как «натянутые». Возвращение на Восточный фронт было для Балька шансом реабилитировать себя как военачальника.

75-мм противотанковая самоходная установка Panzerjager 38(t) Ausf.M («Marder III»), уничтоженная прямым попаданием осколочно-фугасного снаряда. Район озера Балатон, февраль 1945 года. Такие машины могли встречаться в составе дивизионов истребителей танков танковых или пехотных дивизий. Самоходная установка имеет зимний камуфляж (АСКМ).

Местность играла важную роль в последующих событиях. Как январские «Конрады», так и мартовское «Весеннее пробуждение» проводились немцами в одном и том же районе. Поэтому имеет смысл остановиться на характеристике района боевых действий подробнее. По характеру рельефа местность четко разделяется на две части — северную и южную.

Северную часть района от линии Чаквар, Мор до берега реки Дунай восточнее Комарно занимают покрытые лесом скалистые горы Вэртэшхедьшэг. Эти горы тянутся несколькими грядами с севера на юг. Их куполообразные вершины возвышаются над окружающей местностью примерно на 300 м (абсолютная высота до 630 м). Склоны этих гор изрезаны глубокими и узкими оврагами, заросшими лесом. Дорог и даже «направлений» через горы здесь очень мало. Движение всех родов войск возможно только вдоль одной железной, двух шоссейных и одной грунтовой дорог. Там, где эти дороги пересекают горные хребты и скалы, образуются теснины от 10 до 40 м шириной. Объездов и обходов этих теснин нет.

Населенных пунктов в горах относительно мало и расположены они в большинстве в предгорьях и долинах. Они в основном расположены в районах разработки залежей бокситов и представляют собой небольшие поселки заводского типа. От поселков в горы ведут многочисленные тропы, которые обычно внезапно обрываются у скал и оврагов. Эти тропы доступны только для движения пехоты.

Западнее гор Вэртэшхедьшэг на пространстве от Комарно до железной дороги Кишбер — Кернье простирается среднепересеченная открытая местность с абсолютными высотами от 100 до 230 м. В этом районе имеется хорошо развитая сеть шоссейных и грунтовых дорог, большинство которых сходится в районе Тата, образуя здесь крупный узел дорог. Именно за выход в этот район развернулась борьба после завершения окружения Будапешта.

Севернее гор Вэртэшхедьшэг протекает река Дунай. Правый берег реки на этом участке господствует над левым, что позволяет просматривать местность на глубину 10–12 км. Вдоль правого берега Дуная тянется узкая полоса местности шириной 1,5–2 км. Здесь проходят шоссейная и железнодорожная магистрали из Комарно на Будапешт. Только в этой полосе могли действовать все роды войск.

На востоке, ближе к Будапешту горы постепенно понижаются и переходят в среднепересеченную равнину с абсолютными высотами от 190 до 300 м. Дорожная сеть в этом районе развита лучше, чем в горах. Основное направление дорог — с запада в сторону Будапешта и от Бичке на юг.

Становится понятно, какой трудный выбор стоял перед немецким командованием. Для «Паулы» не было горючего, а «Конрад» заставлял пробиваться через леса и горные теснины. По характеру рельефа и развитости дорожной сети северная часть района, в котором развернулись боевые действия, представляет значительные трудности для наступления войск, особенно танковых и механизированных соединений. Ставка могла быть сделана на внезапность и силу удара, позволяющую проскочить горы Вэртэшхедьшэг и выйти на равнину на подступах к Будапешту.

Ремонтно-эвакуационный танк Bergepanzer.III, застрявший и брошенный экипажем. Район Будапешта, февраль 1945 года. Судя по балке под гусеницами, машину пытались вытащить. Всего было изготовлено 176 Bergepanzer.III, которые использовались в дивизионах истребителей танков танковых дивизий и бригадах штурмовых орудий (АСКМ).

Южная часть района проведения январской операции по деблокированию Будапешта куда в большей степени подходила для действий танков. Он представляет собой открытую равнину (высоты от 100 до 200 м), которая постепенно понижается ют южных отрогов гор Вэртэшхедьшэг на восток, юго-восток и юг. Этот район располагает хорошо развитой сетью железных, шоссейных и грунтовых дорог. Здесь расположен город Секешфехервар, который является вторым по значению узлом дорог в Венгрии. В районе Секешфехервара сходятся шесть железных и больше десяти шоссейных и грунтовых дорог, четыре из которых подходят к городу с запада, две с севера, две с юга и две со стороны Будапешта. Вся территория южной части района усеяна большим количеством населенных пунктов, связанных между собой грунтовыми и шоссейными дорогами. Дома в них каменные, с большим количеством подвалов, винных погребов, надворных построек и садов. На этой территории много виноградных плантаций с отдельными каменными строениями, большое число усадьб, господских дворов и отдельных хуторов. Несколько омрачает благостную картину южного сектора наличие множества мелких рек и каналов. Наиболее значительные из них каналы Шарвиз, Малом-Чаторна, Елуша, Капош и реки Вали Ласло. Все они протекают с северо-запада на юго-восток и впадают Дунай южнее Будапешта. Эти реки и каналы вброд непроходимы, однако незначительная ширина и глубина дает возможность форсировать их при помощи подручных средств.

«Конрад I». Торопливая внезапность

Спешка с началом наступления обусловила не только выбор немцами рискованного плана операции, но и переход в наступление до завершения полного сосредоточения сил. К началу наступления успели сосредоточиться 32 % из состава 5-й танковой дивизии СС «Викинг» (28 эшелонов из 87), 66 % — 3-й танковой дивизии «Тотенкопф» (51 эшелон из 77) и 43 % — 96-й пехотной дивизии (20 эшелонов из 46). 711-я пехотная дивизия даже не начала выгрузку в назначенном районе. Сосредоточение всех этих дивизий завершилось только 8 января 1945 г.

Переход в наступление до полного сосредоточения сил усугубил и без того не блестящее состояние эсэсовских соединений. Несмотря на раскрученный в катящемся к краю пропасти Третьем Рейхе маховик военного производства, «Викинг» и «Тотенкопф» испытывали нехватку самого необходимого вооружения. Проблемой были даже пулеметы: из 1191 ручных пулеметов по штату в «Тотенкопфе» насчитывалось только 536 штук. Из полагающихся по штату 1011 автомашин повышенной проходимости у «Викинга» имелось 442 единицы, из 921 обычных грузовиков — 658. Это делало танко-гренадерские полки соединения весьма условно моторизованными. По применявшейся в германской армии системе оценки подвижности в % дает для «Викинга» достаточно низкий показатель, меньше 50 %. В свою очередь у «Тотенкопфа» было крайне мало БТРов, гораздо меньше, чем под Курском. Общее состояние соединений корпуса Гилле см. в таблице.

Подготовка «Конрада» в сжатые сроки привела к тому, что уже имевшиеся в Венгрии немецкие танковые силы были привлечены к первому деблокирующему удару в минимальной степени. Помимо свежеприбывших частей IV танкового корпуса СС в наступление перешла только боевая группа фон Папе, оборонявшаяся в районе, примыкавшем к Дунаю. В нее на тот момент входили основные силы 271-й народно-гренадерской дивизии, оставшиеся вне «котла» подразделения «Фельдхернхалле», присланный верховным командованием из резерва 208-й танковый батальон (31 Pz.IV, 17 JgPzIV/70(A)) и две из трех имевшихся в декабре бронегрупп (от 6-й и 8-й танковых дивизий). «Бронегруппами» немцы называли боевые группы, составленные из танкового батальона, мотопехотного батальона на БТР и САУ артполка («Хуммель» и «Веспе»). Они обладали повышенной устойчивостью к заградительному огню артиллерии и вследствие этого могли глубоко вклиниваться в оборону противника. Основная масса собранных в Венгрии немецких танковых соединений была разбросана в пространстве на обоих берегах Дуная и не могла быть немедленно использована как единое целое для деблокирующего удара. Главные силы 3-й и 6-й танковых дивизий все еще оставались к северу от Дуная, а 1-я и 23-я танковые дивизии оборонялась под Секешфехерваром и Мором.

Танк Pz.V Ausf.A «Panther», застрявший и брошенный экипажем. Район озера Балатон, февраль 1945 года. Машина имеет белую зимнюю окраску и номер 225 на башне. Вероятно танк принадлежал 6-й танковой дивизии вермахта (АСКМ).

Спешка не была пустым капризом немецкого верховного командования так как каждый час работал на укрепление обороны. В канун Нового 1945 г. по обе стороны фронта шла лихорадочная подготовка к следующему раунду сражения. Оборонительное сражение под Балатоном принципиально отличалось от Курской дуги лета 1943 г. У советских войск для улучшения позиций на внешнем фронте окружения Будапешта оставалось буквально несколько дней. В 19.00 30 декабря 1944 г. командующий 4-й гв. армии Г. Ф. Захаров поставил подчиненным ему войскам как оборонительные, так и наступательные задачи. В центре построения армии линия фронта образовывала выступ в районе города Мор, из которого можно было развивать наступление в тыл оборонявшимся севернее и южнее города советским частям. В первые дни 1945 г. генерал Захаров поставил задачу срезать этот выступ. Однако основной задачей стрелковых корпусов армии все же была оборона. Перед новым годом 4-я гв. армия перешла к обороне в полосе 160 км (включая берег озера Балатон).

31-му гв. стрелковому корпусу досталась полоса 48 км, 68-му стрелковому корпусу — 18 км, 20-му гв. стрелковому корпусу — 24 км, 135-му стрелковому корпусу — 16 км, 21-му гв. стрелковому корпусу — 20 км и около 35 км южного берега озера Балатон. Средняя численность стрелковой дивизии 4-й гв. армии составляла 5386 человек. Из 14 дивизий армии 11 имели численность от 5000 до 6000 человек, что едва дотягивало до половины штатной численности. Для 1945 г. такая ситуация была типичной для Красной армии. Дополнительного расхода сил и средств также требовала борьба с остатками разгромленных немецко-венгерских частей в лесах гор Вэртэшхедьшэг. Они нападали на советские тыловые части и даже штабы. Это тоже существенно отличало ситуацию в Венгрии от Курской дуги.

Однако у январских боев на Балатоне безусловно были черты, роднившие его с другими оборонительными сражениями войны. Общим для многих оборонительных операций было неверное определение планов противника. Январские бои не стали исключением. Наибольшая плотность обороны была создана ближе к левому флангу 4-й гв. армии в районе Секешфехервара. Именно здесь располагались выведенные в резерв 41-я гв. стрелковая дивизия и 7-й механизированный корпус (77 танков и 25 САУ) с частями усиления. Также у Секешфехервара располагался штаб армии. Во всем этом нет ничего удивительного, если учесть характер местности — удар в районе Секешфехервара выглядел более логичным. На правом фланге 4-й гв. армии оборонялся 31-й гв. стрелковый корпус. Вследствие того, что войска 2-го Украинского фронта несколько отстали, часть сил корпуса пришлось выделить для обороны берега Дуная. Фронтом на север здесь оборонялся полк 4-й гв. стрелковой дивизии. Собственно полосу корпуса фронтом на запад занимали 34-я и 80-й гв. стрелковые дивизии. Находившаяся на направлении главного удара IV танкового корпуса СС 80-я гв. стрелковая дивизия перешла к обороне только в 20.00 30 декабря 1944 г. В каменистом грунте части дивизии не смогли отрыть даже одной сплошной траншеи.

Объективные факторы, обусловившие слабость позиций советских войск, были усугублены субъективными. Позднее в приказе № 011 от 14 января 1945 г. командующий 4-й гв. армии указывал на серьезные недочеты в подготовке обороны 80-й гв. стрелковой дивизии: «Шоссе Таварош — Агостиан, числящееся заминированным, на деле заминировано не было, а мины лежали не закопанными по краям шоссе и в последующем без труда были обнаружены и обезврежены противником» (ЦАМО РФ, ф.320, оп.4522, д.279, л. 14). Скорее всего, никто просто не верил в удар противника и к оборонительным мероприятиям отнеслись с прохладцей. Тем более на фронте за которым лежали горы Вэртэшхедьшэг.

Несколько сглаживалась опасная ситуация на правом фланге 4-й гв. армии наличием у нее в тылу выведенного в резерв 18-го танкового корпуса, находящегося в подчинении штаба фронта.

Немецкий танк Pz.IV Ausf.H, подбитый советской артиллерией. Район озера Балатон, февраль 1945 года. Хорошо виден камуфляж машины, а также запасные траки на переднем и верхнем листах корпуса (АСКМ).

Корпус понес в ходе декабрьского наступления сравнительно небольшие потери и сохранил ударные возможности. На 31 декабря он насчитывал 110 T-34,18 ИСУ-122 и 15 СУ-85. Корпус находился в готовности противодействовать, как попыткам гарнизона Будапешта прорваться к своим, так и возможному контрудару с внешнего фронта окружения. Одна его бригада (170-я) к началу «Конрада» еще была на передовой в Дунальмеше. Ее оставили на фронте с целью содействия пехоте в штурме города. Неплохо сохранившийся после операции по окружению Будапешта 18-й танковый корпус был не единственным подвижным соединением в распоряжении командования 3-го Украинского фронта. Из далекого резерва Ставки в Венгрию направлялся 1-й гв. механизированный корпус И. Н. Руссиянова. Этот корпус вел свою историю от 100-й стрелковой дивизии, отличившейся в первые дни войны в боях под Минском и ставшей 1-й гвардейской. В 1942 г. она была переформирована в мехкорпус. В 1943 г. 1-й гв. мехкорпус участвовал в боях за Донбасс, Запорожье и Кировоград. После этого он был выведен в резерв Ставки в Полтаву, где находился целых 13 месяцев. 8 декабря 1944 г. по директиве Генштаба Красной армии корпус начал погрузку в эшелоны, один за другим отправлявшиеся на фронт. Находясь в резерве, корпус был полностью укомплектован людьми. К декабрю 1944 г. мехкорпус можно было смело называть «Сибирским» — 70 % его личного состава было сибиряками, которые успели получить хорошую тактическую подготовку как пехота. Напротив танки прибыли незадолго до отправки на фронт и совместные учения с ними провести уже не успели. Танки соединению Руссиянова достались нестандартные — корпус укомплектовали полученными по ленд-лизу американскими «Шерманами». Это поначалу вызвало определенные проблемы в ремонтных подразделениях корпуса, готовившихся на Т-34. Также в состав корпуса были включены три самоходно-артиллерийских полка новейших истребителей танков СУ-100. Выгрузка мехкорпуса из эшелонов началась 24 декабря 1944 г., как раз в тот день, когда Гитлер приказал отправить под Будапешт IV танковый корпус СС. Прибытие под Будапешт 1-го гв. механизированного корпуса и трех полков СУ-100 можно оценить как реакцию советского командования на ввод немцами в бой в Венгрии нескольких танковых дивизий в ноябре — декабре 1944 г.

Зенитный танк Flakpanzer IV «Möbelwagen» с 37-мм пушкой Flak 43, захваченный частями Красной Армии в полной исправности в пригороде Будапешта. Февраль 1945 года. Борта рубки откинуты, хорошо видны 37-мм снаряды, лежащие на переднем плане, и каски экипажа, висящие на орудийном щите. Танк имеет камуфляж в виде широких полос (АСКМ).

Застрявшее штурмовое орудие StuG 40. Район озера Балатон, февраль 1945 года. Машина имеет орудийную маску типа Saukopf, хорошо видно циммеритное покрытие самоходки (АСКМ).

Еще одним действующим лицом, пока стоявшим за кулисами, стала 46-я армия. Основные силы армии Шлемина осаждали Буду, однако, ряд соединений оказался выведен из первой линии и фактически они стали резервом обороны на внешнем фронте окружения. Во-первых, это была 86-я гв. стрелковая дивизия, находившаяся южнее Эстергома в обороне фронтом на восток. В случае прорыва немцев и венгров из Будапешта она должна была встать на их пути. Во-вторых, в резерв был выведен 2-й гв. механизированный корпус (31 танк и 13 САУ). Он также получил задачу воспрепятствовать прорыву из Будапешта, если таковой последует. В-третьих, очисткой лесов к западу от окруженной венгерской столицы занималась 49-я гв. стрелковая дивизия. Эти три соединения не были втянуты в штурм Будапешта, т. е. не нужно было тратить время на их вывод из боя.

Стандартом второй половины войны было объединение авиасоединений, действующих в интересах того или иного фронта, армейским управлением. Соответственно помимо общевойсковых армий штабу фронта подчинялась воздушная армия. Каждому фронту полагалась одна воздушная армия, но ее состав варьировался в зависимости от важности стоящих перед войсками задач. Боевой состав 17-й воздушной армии 3-го Украинского фронта на 1 января 1945 г. характеризовался следующими цифрами (исправные/неисправные):

Истребителей Ла-5 — 79/15;

Истребителей Як-3, Як-9 — 202/13;

Штурмовиков Ил-2 — 345/27;

Бомбардировщиков Б-3 (А-20 Бостон) — 98/13;

Ночных бомбардировщиков По-2 — 94/3;

Разведчиков Пе-2 — 12/2;

Разведчиков Як-9 — 2/6;

Корректировщиков Ил-2 — 17/4;

Корректировщиков Як-9 — 12/0.

Итого 861 исправный боевой самолет.

Как по количественному, так и по качественному составу 17-ю воздушную армию можно охарактеризовать как авиационное объединение, предназначенное для действий на вспомогательном направлении. Воздушные армии на ключевых направлениях были в два-три раза многочисленнее. Также 17-я ВА вообще не имела пикирующих бомбардировщиков Пе-2, не говоря уж о мощных Ту-2. Бомбардировщики отечественного производства частично заменяли ленд-лизовские «Бостоны». Это были неплохие машины, но бомбить с пикирования они не могли.

Относительная немногочисленность 17 В А еще больше тускнеет на фоне противника. Несмотря на внимание Гитлера к Венгрии, действовавший на юго-востоке советско-германского фронта 4-й воздушный флот не был самым многочисленным. На 10 января 1945 г. из четырех воздушных флотов Люфтваффе на востоке (1, 4, 5 и 6) самым многочисленным был 6-й, действовавший в Польше и Восточной Пруссии. Он насчитывал 822 боеготовых самолета. Однако 4-й воздушный флот в Венгрии по данным на 10 января 1945 г. был на почетном втором месте с 588 самолетами (78 одномоторных истребителей, 56 бомбардировщиков, 199 штурмовиков, 101 ночной штурмовик, 38 дальних разведчиков, 67 ближних разведчиков и 49 транспортных самолетов). Противником 4-го воздушного флота помимо 17-й ВА 3-го Украинского фронта была 5-я ВА 2-го Украинского фронта — 642 исправных боевых самолета на 1.1.45 г., тоже с А-20 «Бостон» вместо «пешек». Однако все равно соотношение сил в воздухе было хуже, чем на других направлениях в этот период.

Ввиду быстроты перегруппировки корпуса Гилле из-под Варшавы, добыть достоверные сведения о прибытии свежих соединений противника советские разведчики перед началом «Конрада» не успели. В своей разведывательной сводке к 22.00 1 января 1945 г. т. е. за несколько часов до начала наступления противника штаб 4-й гв. армии делал следующий вывод: «Противник всеми силами стремится удержать занимаемые позиции, на отдельных участках фронта предпринимает атаки с целью разведки и улучшения своих позиций». О прибытии на фронт «Викинга» имелись на тот момент достаточно определенные данные от захваченных пленных. О «Мертвой голове» сведений просто не было. Неудивительно, что при таких настроениях, противотанковые мины сваливали на обочине вместо их установки в назначенных местах.

Немецкий танк Pz.IV Ausf.H, подбитый в районе озера Балатон. Февраль 1945 года. Машина имеет зимний камуфляж, нанесенный очень тщательно (АСКМ).

Первыми в новом, 1945 г. перешли в наступление советские войска. В 11.00 1 января пять стрелковых дивизий центра 4-й гв. армии перешли в наступление с целью захвата Мора. Наступающие были встречены сильным огнем и успеха не имели. Во второй половине дня начался сильный снегопад. Несмотря на исключительно плохую видимость, активизировалась немецкая авиация. Группами по нескольку самолетов она бомбила ближний тыл советских войск в полосе наступления по плану «Конрад». Эти небольшие группы (от 3 до 10 машин) самолетов стали предвестниками немецкого наступления. Времена изменились и вместо крупных масс «Штук» теперь действовали мелкие группы истребителей с бомбами.

Разбитые на улице Будапешта немецкие танки Pz.V Ausf.G «Panther». Февраль 1945 года. Ближней машине взрывом разнесло башню (ЦМВС).

С 22.001 января 1945 г. началось прощупывание советской обороны небольшими группами танков с пехотой, а в 2.30 2 января в бой были введены главные силы IV танкового корпуса СС. Сильным ударом на узком фронте оборона 80-й гв. стрелковой дивизии была прорвана, немцы вышли на тылы полков и атаковали штаб соединения в Агостиане. Управление частями дивизии было нарушено. Одновременно в период с 1.00 до 5.00 2 января на правый берег Дуная был высажен десант из состава 96-й пехотной дивизии. Десанту удалось выбить части 4-й гв. стрелковой дивизии из ряда населенных пунктов на берегу Дуная. Вскоре высадившаяся пехота соединилась с наступавшими с запада танками. Часть сил 80-й гв. стрелковой дивизии и 170-я танковая бригада 18-го танкового корпуса (27 Т-34) попали в окружение. С самого начала выделились два направления наступления противника: вдоль Дуная и через Агостиан. Соответственно на первом действовал IV танковый корпус СС, а на втором — боевая группа фон Папе. На какое-то время немцев удалось удержать на перевале у горы Агостиан Горба. Однако заслон на перевале, продержавшись под ударами танков весь день 2 января, был на следующее утро обойден с флангов пехотой противника.

Фронт обороны 31-го гв. стрелкового корпуса стремительно рассыпался, и его нужно было фактически создавать заново. Находившуюся в резерве Захарова 41-ю гв. стрелковую дивизию отделяли от места прорыва 60 км, и ее выдвижение требовало не менее полутора-двух суток. Кроме того, в начале немецкого наступления еще не было ясно, главный это удар или сковывающий. Командующий фронтом принял решение разбирать ударную группировку, нацеленную на Мор. Наступавшая на узком фронте 93-я стрелковая дивизия была выведена из первой линии и получила приказ форсированным маршем выйти к Таряну. Дивизии до него предстояло пройти около 45 км. Тем самым она вставала на пути прорыва немцев из лесисто-горного района на равнину через Бичке. На изъятии 93-й стрелковой дивизии демонтаж ударной группировки 4-й гв. армии не закончился. Во-первых, был начат вывод из первой линии в резерв 40-й и 62-й гв. стрелковых дивизий. Во-вторых, был выведен из боя 5-й гв. кавкорпус генерала Горшкова. Вечером 1 января он участвовал в атаке на Мор, но успеха не имел. Уже утро 2 января корпус получил приказ на марш в новый район сосредоточения.

Однако только силами 4-й гв. армии уже не имелось возможности восстановить линию обороны и примкнуть ее правый фланг к Дунаю. Это могло быть сделано только средствами фронтового командования. Командующий фронтом Толбухин решил, сдерживая противника боем передовых частей, максимально быстро создать новый фронт обороны на глубине 16–20 км от уже прорванных позиций 4-й гв. армии. Как наиболее опасное на тот момент было определено направление вдоль берега Дуная. Быстрее всего на новый рубеж обороны могли быть выдвинуты подвижные соединения, и 18-й танковый корпус (без 170-й бригады) получил приказ выйти на позиции на пути немецкого прорыва. Сюда же выдвигалась 86-я стрелковая дивизия и 2-й гв. мехкорпус 46-й армии. Стрелковая дивизия и мехкорпус подобно сказочной избушке поворачивались к лесу (Будапешту) задом, а к Ивану-царевичу (IV танковому корпусу СС) передом. Фронт двух соединений разворачивался на 180 градусов, преграждая путь противнику к Будапешту вдоль берега Дуная.

Толбухин был артиллеристом, и это наложило определенный отпечаток на стилистику ведения им оборонительной операции. Он приказывал Захарову выдвигать на новую линию обороны «катюши», артиллерию (в том числе зенитную и противотанковую) и минометы, передаваемые из состава 18-го танкового и 5 гв. кавалерийского корпусов. Следует отметить, что такая же тактика применялась немцами. В ходе оборонительных сражений ими создавались и выдвигались на направление удара противника боевые группы из противотанковых и артиллерийских подразделений, имевших большую подвижность, нежели пехота.

3 января новая линия обороны была проверена на прочность ударами немецких танковых соединений. Выдвинутые приказами Захарова и Толбухина резервы вступили в бой. Наступавшие вдоль берега Дуная части IV танкового корпуса СС столкнулись с обороной 86-й гв. стрелковой дивизии и 18-го танкового корпуса, усиленной противотанковой артиллерией. Жестокие танковые бои развернулись за узел дорог Байна. Все решали буквально часы. 110-я танковая бригада и 363-й полк ИСУ-122 вошли в Байну в 5.30.

Истребитель танков Jagdpanzer 38(t) «Hetzer», подбитый в пригороде Будапешта. Февраль 1945 года. Машина имеет заводской камуфляж, хорошо видна пробоина от 76-мм бронебойного снаряда в левой стороне маски орудия. Скорее всего, самоходка принадлежала роте истребителей танков какой-то пехотной дивизии (АСКМ).

3 января и вступили в бой с передовыми частями «Тотенкопфа». Важный узел дорог удалось отбить и удержать. Во второй половине дня последовали яростные но безуспешные атаки эсэсовцев на Байну с севера, а затем с запада и востока. Предпринятые обходные маневры немцев также были разгаданы и парированы.

Активность немецкой авиации днем 3 января была по меркам 1945 г. довольно высокой. Всего немцами было выполнено около 350 самолето-вылетов. Группы по 15–20 штурмовиков почти постоянно висели в воздухе над боевыми порядками подразделений 18-го танкового корпуса в Байне. В течение дня ими были сожжены 6 Т-34 и 2 ИСУ-122 из состава 110-й танковой бригады, 5 Т-34 сгоревшими и 3 подбитыми — из 181-й бригады.

Менее успешными были действия подоспевших советских резервов, противостоявших боевой группе фон Папе и дивизии СС «Викинг». Успешное продвижение наступающего образует выступ, периметр которого больше, чем исходный фронт обороны. Соответственно даже для построения равнопрочной исходным позициям обороны требуется больше в количественном отношении сил. При этом наступающий сохраняет возможность выбирать направление следующего удара с созданием локального превосходства в силах. На второй день операции двигавшиеся с запада на восток через Агостиан немецкие части сменили направление наступления. Теперь их путь пролегал почти строго с севера на юг через Тарян на Бичке, к выходу из горно-лесистого района. Передовым частям 93-й стрелковой дивизии удалось 3 января выйти к Таряну, но выстроить сплошной фронт они уже не успели. В середине дня они были обойдены с обоих флангов и вынужденно отступили назад.

По итогам боев 3 января обе стороны внесли изменения в свои планы. Сильный заслон на пути к Будапешту, созданный переброшенными от Будапешта частями 46-й армии и 18-м танковым корпусом, вынуждал немцев искать резервы для усиления ударной группировки. С этой целью с северного берега Дуная возвращались главные силы 6-й танковой дивизии. Теперь она должна была воссоединиться со своей бронегруппой (входившей в состав группы Папе).

В свою очередь советское командование, осознавая шаткость вновь созданной линии обороны, стремилось ее максимально усилить. 7-й механизированный корпус все еще оставался в резерве в районе Секешфехервара. Однако из его состава были изъята и направлена на отражение удара противника своеобразная «боевая группа» под руководством заместителя командующего 4-й гв. армии генерал-майора Филипповского. В ее состав вошли 16-я механизированная бригада, 78-й гв. тяжелый танковый полки 1289-го самоходно-артиллерийский полк (16 Т-34, 12 ИС-2, 4 СУ-85, 7 СУ-76, 8 бронетранспортеров и 20 85-мм пушек). Также Филлиповскому были переданы 41-я гв. стрелковая дивизия с 152-м гаубичным, 222-м и 127-м пушечными артполками и 205-м минометным полком. Кроме группы Филлиповского на подступы к Бичке были подтянуты значительные силы реактивной артиллерии. Уже к утру 4 января здесь находилось 13 дивизионов М-13 и 1 дивизион М-31 т. е. большая часть «катюш» 3-го Украинского фронта. Гвардейские минометы на шасси автомашин всегда были одним из наиболее маневренных резервов советского командования. «Катюши» можно было сосредотачивать на избранном направлении гораздо быстрее ствольной артиллерии, особенно тяжелой.

Начавшееся немецкое контрнаступление также заставило резко форсировать переброску на западный берег Дуная свежеприбывшего 1-го гв. механизированного корпуса. По плану он должен был переправляться по 60-тонному понтонному мосту. Однако мост был снесен ледоходом (по реке шла сплошная шуга) и в итоге переправа была организована двумя паромами, буксировавшимися бронекатерами. Естественно это существенно снизило темпы переправы. К 6.00 4 января через Дунай был переправлен только боевой состав, без тылов и большей части автотранспорта. Выдвижение мотострелков на линию фронта происходило уже пешим маршем. Вперед была выброшена группа СУ-100 из трех полков (59 САУ) под командованием зам. командира корпуса по артиллерии полковника Свешникова. Она уже к 8.00 4 января сосредоточилась в районе Бичке.

Истребитель танков Pz.IV/70(A), подбитый во время боев на улице Будапешта. Февраль 1945 года. Машина не имеет никаких обозначений. Две передних тележки опорных катков правого борта имеют катки с металлическими бандажами (АСКМ).

События 4 января продемонстрировали правильность принятых Толбухиным и Захаровым решений. Именно собранная ими группа Филлиповского предотвратила выход немцев в этот день на оперативный простор. Обойдя с фланга 93-ю стрелковую дивизию в Таряне и сбив с позиций 12-ю гв. кавдивизию, танки «Викинга» устремились на юг к Бичке, прорвались к селению Мань в 4,5 км от Бичке. Казалось, оставался всего один шаг до того, чтобы прорваться из горно-лесного района на равнину. Однако во второй половине дня 3 января последовал контрудар во фланг наступающим на юг немецким частям силами подоспевших подвижных частей группы Филлиповского. Под угрозой окружения вырвавшиеся вперед немецкие части были вынуждены отступить. К вечеру на позиции вышли стрелковые части группы, и оборона на подступах к Бичке стала достаточно плотной, чтобы выдержать удар танков противника.

На северном участке наступления 4 января немцы вновь применили прием с форсированием Дуная, позволивший им обойти с фланга и оттеснить на восток 86-ю дивизию. Здесь продолжали наступление вдоль русла Дуная две пехотные дивизии корпуса Гилле. Однако советская оборона была «армирована» 2 гв. механизированным корпусом, остановившими продвижение противника.

Тем временем «Тотенкопф» упорно штурмовал Байну. В ночь на 4 января селение было атаковано немецкими гренадерами с фаустпатронами. Байна все больше становилась похожей на мышеловку. Утром 110-я бригада и полк ИСУ-122 был отведен от Байны на юг, заняв позиции на высотах и прикрывшись ручьем. Здесь на поставленные в засаду танки и САУ обрушились немецкие штурмовики. Согласно списку безвозвратных потерь 18-го танкового корпуса за день 4 января в районе селения Байна вражеской авиацией были разбиты и сожжены авиабомбами пять (!!!) тяжелых ИСУ-122. Помимо этого 3–4 января в районе Байны были сожжены артогнем 15 Т-34. Однако исход боя за Байну решил прорыв наступавшего западнее «Викинга» к селению Мань. Хотя этот прорыв развития не получил, части 18-го танкового корпуса оказывались глубоко охваченными с фланга. К утру 5 января они были отведены на линию Мань — Жамбек. К тому моменту в 110-й танковой бригаде и 363-м самоходном артполку осталось 15 Т-34 и 8 ИСУ-122 (Из 37 Т-34 и 19 ИСУ-122 на 1 января).

Танк Pz.IV Ausf.H, брошенный экипажем из-за отсутствия горючего. Февраль 1945 года. Танк имеет бортовые экраны только на башне и двухцветный камуфляж. Обратите внимание на козырек над смотровым прибором механика-водителя и траки от Т-34, уложенные на верхнем листе корпуса для дополнительной защиты (АСКМ).

Поскольку оборонительное сражение затягивалось, оставлять в тылу противника «волноломы» из окруженных частей уже не имело смысла. В ночь на 4 января 80-я гв. стрелковая дивизия и 170-я танковая бригады по приказу командующего 4-й гв. армии пробивались из окружения по горно-лесным дорогам. К своим вышли 11 Т-34 и 11 СУ-85, а также около 100 автомашин. Танкистам удалось даже вывезти раненых.

Пока принявшие на себя первый удар противника соединения приводили в себя в порядок, вновь выстроенный фронт подвергся очередной серии танковых ударов группы фон Папе и «Викинга». Но с прибытием 40-й и 41-й гв. стрелковых дивизий оборона на подступах к Бичке обрела необходимую устойчивость. Даже прибавление к немецкой ударной группировке главных сил 6-й танковой дивизии 6 января не изменило ситуацию. Все немецкие атаки на Бичке были отражены. По итогам нескольких дней боев командир наиболее отличившейся в тех боях 16-й механизированной бригады полковник М. Ф. Малышев был награжден орденом Красного Знамени.

3-я танковая дивизия СС «Тотенкопф» также не смогла преодолеть оборону 18-го танкового корпуса на подступах к Жамбеку. Боевые порядки корпуса были уплотнены за счет прибытия из Будапешта 49-й гв. стрелковой дивизии. Также это направление было усилено двумя самоходно-артиллерийскими полками СУ-100 из состава 1-го гв. механизированного корпуса. Они были переброшены из района Бичке к утру 6 января и оперативно подчинены командиру 18-го танкового корпуса. Поскольку было неизвестно, где именно немцы нанесут следующий удар, группу из трех полков СУ-100 пришлось значительно растянуть по фронту. Именно под Жамбеком состоялось крещение огнем новейших советских САУ истребителей танков.

Танк Pz.V «Panther», подбитый во время боев на улицах Будапешта. Февраль 1945 года. Машина прошла капитальный ремонт и является оригинальным гибридом — корпус от «Panther» Ausf. G, а башня от «Panther» Ausf. D ранних выпусков. И корпус, и башня танка покрыты циммеритом, на нем нет никаких обозначений. Предположительно машина принадлежала 13-й танковой дивизии (АСКМ).

С утра 7 января немцы перешли в наступление в направлении на Жамбек. На их пути оказался 382-й гв. самоходный артполк СУ-100. Под натиском противника пехота 49-й стрелковой дивизии отошла и оставила СУ-100 один на один с наступающими немецкими частями. Немцы бросили против самоходок пехоту. В ход пошли гранаты и бутылки с горючей смесью, а не имевшие пулеметов самоходки отбивались силами экипажей. За день боя полк потерял половину состава — 9 САУ сгоревшими и 2 подбитыми. Однако прорыва советской обороны на этом направлении не произошло. 8 января 1945 г. первое немецкое наступление с целью деблокировать Будапешт, оставшееся в истории как операция «Конрад I», было остановлено.

«Конрад II». Двойной удар

В ходе упорного сражения за Бичке войскам 3-го Украинского фронта удалось предотвратить прорыв эсэсовского корпуса на танкодоступную равнину. Тем самым эсэсовцев заставили сражаться в неблагоприятной для действий танков горно-лесистой местности к западу от Будапешта. До того, как на новом витке была возрождена «Паула» IV танковый корпус СС предпринял еще одну попытку прорваться к Будапешту. На этот раз была проведена перегруппировка сил на левый фланг корпуса, в полосу, прилегающую к Дунаю. Операция получила кодовое наименование «Конрад II». В советских описаниях событий вторая попытка прорыва обычно связывается с ударом в районе Замоля, хотя с точки зрения немцев этот выпад был частью «Конрада I». Однако ввиду того, что хронологически немецкий контрудар под Замолем перекрывается с «Конрадом II» имеет смысл рассказать об этих событиях в одном разделе.

Поскольку прибытие снятых с фронта между Балатоном и Дунаем советских дивизий под Бичке было трудно не заметить, немецкое командование решило сковать противника ударом с фронта в районе Секешфехервара. Тем более изъятие соединений с центрального участка советской обороны на внешнем фронте окружения Будапешта означало ее ослабление. Это обещало некоторый успех действовавшему здесь III танковому корпусу Брейта. Одновременно IV танковый корпус СС должен был возобновить атаки в направлении Будапешта по дороге вдоль берега Дуная.

Подбитый советскими войсками трофейный итальянский танк М15/42, использовавшийся немецкими частями во время боев в Будапеште. Февраль 1945 года (АСКМ).

Уничтоженные во время боев в Будапеште 105-мм легкая самоходная гаубица «Wespe» (слева) и 150-мм тяжелая самоходная гаубица «Hummel» (справа). Февраль 1945 года. Судя по обозначению на кормовом листе «Hummel» обе самоходки принадлежали панцергренадерской дивизии «Фельдхернхалле» (АСКМ).

Несмотря на кризис на правом фланге 4-й гв. армии, главные силы 7-го мехкорпуса оставались в районе Секешфехервара. Этот припрятанный в рукаве козырь оказался очень кстати. На направлении наступления III танкового корпуса немцев (известного также как «корпусная группа Брейт») оборонялся 20-й гвардейский стрелковый корпус 4-й гв. армии. Корпус оборонял полосу шириной 28 км. Все три его дивизии располагались в один эшелон. Командир корпуса в противотанковом резерве имел один истребительно-противотанковый артиллерийский полк. Корпус был усилен армейской артиллерийской подгруппой в составе 123-й пушечной артиллерийской бригады (34 гаубицы калибра 152 мм) и 188-го пушечного артиллерийского полка (12 пушек калибра 122 мм). Большая часть сил и средств располагалась в полосе 5-й гв. воздушно-десантной дивизии, так как в ее полосе ожидался основной удар противника. Дивизия обороняла полосу шириной 9 км. С учетом характерных для 1945 г. численности соединений такую полосу можно расценить как достаточно широкую и уязвимую. Однако в этой же полосе были сосредоточены все силы и средства 7-го механизированного корпуса, противотанковый резерв командира 20-го гвардейского стрелкового корпуса и находилась на огневых позициях армейская артиллерийская подгруппа.

Наступление корпусной группы «Брейт» началось утром 7 января. Ударная группировка объединялась управлением I кавалерийского корпуса и состояла из 3-й и 23-й танковых дивизий и 4-й кавалерийской бригады. К 13 часам танкам противника удалось прорваться через боевые порядки пехоты первого эшелона. 23-я танковая дивизия вышла к высоте 225 (район Борбалы) 251-й истребительно-противотанковый артиллерийский дивизион, стоявший на огневых позициях в районе высоты сумел отразить эту атаку. Тогда немецкая артиллерия обрушила огонь на позиции дивизиона и вывела из строя 11 пушек. После этого танкам противника удалось овладеть высотой 225.

После выявления направления удара противника, в корпус начали перегруппировываться артиллерийские резервы. К 18.00 7 января 20-й гвардейский стрелковый корпус за счет армейского резерва и 68-го и 135-го стрелковых корпусов был усилен 262-м и 438-м истребительно-противотанковыми, 230, 221 и 212-м гаубичными, 1232-м пушечным артиллерийскими и 200-м минометным полками. Всего на усиление корпуса в первый день наступления противника для отражения удара прибыло: пушек 76-мм 43, гаубиц 122-мм 63, гаубиц-пушек 152-мм 10, минометов 120-мм 16.

Кроме того, 7-й механизированный корпус, находясь в полосе 20-го гвардейского стрелкового корпуса, вступил в бой в первые же часы наступления противника и действовал совместно со стрелковыми частями. К вечеру 6 января он насчитывал 63 Т-34, 15 ИС-2, 10 CУ-85 и 10 CУ-76 и был серьезным аргументом против немецких танковых атак.

Ремонтный танк Bergepanther (на базе Pz.V Ausf.D), брошенный на улице Будапешта. Февраль 1945 года. Корпус покрыт циммеритом (АСКМ).

Если ранее Толбухин предпочитал использовать танковые части и соединения для «армирования» обороны, то с началом немецкого наступления на Замоль он решил нанести контрудар. Смена стратегии произошла не сразу. Первым приказом командующего фронтом в адрес 1-го гв. мехкорпуса предусматривалось выдвижение 1-й гв. мехбригады на направление немецкого наступления во второй эшелон обороняющихся стрелковых частей. Этот приказ был отдан в 20.00 7 января. Следующим утром, в 10.00 8 января, Толбухин меняет свое решение и перенацеливает 1-ю гв. механизированную и 9-ю гв. танковую бригаду на контрудар во фланг ударной группировки противника. Уже к 16.00 8 января бригады должны были быть готовы перейти в наступление. Однако к назначенному сроку сосредоточение еще не было завершено и Руссиянов обращается к комфронтом с просьбой перенести начало контрнаступления на следующий день. Толбухин не стал настаивать, и контрудар было решено нанести утром 9 января. Если бы с самого начала контрудар был назначен на это время, части корпуса Руссиянова могли бы выйти в назначенный район ночью. Выдвижение днем 8 января было замечено противником, и контрудар утратил момент внезапности.

Две 150-мм тяжелых самоходных гаубицы «Hummel», брошенные во дворе одного из домов в пригороде Будапешта. Февраль 1945 года (ЦАМО).

Последним ударом по попытке Толбухина использовать механизированные части для контрнаступления стала погода. Командир 1-го гв. мехкорпуса вспоминал: «Еще ночью, когда гвардейцы выдвигались на исходные рубежи, повалил снег, а к утру снегопад усилился настолько, что в 50 метрах ничего не было видно. Густые мокрые хлопья залепили смотровые приборы танков, прицелы орудий, скрыли от глаз все ориентиры. Но в 9 часов 30 минут ударила по позициям фашистов наша артиллерия, двинулись вперед танки и мотопехота. Нужны были предельное внимание, точность, четкость взаимодействия, чтобы не сбиться с боевого курса, не смешать боевые порядки, не принять за войска противника свои части» (Руссиянов И. Н. В боях рожденная… М.: Воениздат, 1982, С. 194). Густой снегопад продолжался до середины дня 9 января.

Как и многие другие контрудары в оборонительных операциях в течение войны, контрудар двух бригад 1-го гв. мехкорпуса под Замолем был подготовлен в большой спешке. Артиллерия 20-го стрелкового корпуса, которая должна была их поддерживать, располагалась на позициях, удобных для обороны в 3–5 км от переднего края. При этом пушечная бригада имела всего 225 снарядов на 20 орудий, а гаубичный полк — 1000 снарядов. Поэтому артподготовка была предельно короткой, всего три минуты. Противотанковая оборона противника таким слабым воздействием подавлена быть не могла и «Шерманы» были встречены плотным огнем противотанковой артиллерии.

Руссиянов вспоминал: «Бой 9 января был трудным и затяжным. До самого вечера, пока не стемнело, на занесенных снегом холмистых равнинах южнее и западнее венгерских сел Залюй, Патка, Чала гремели выстрелы орудий, разрывы снарядов, мин, гранат, трещали длинные пулеметные очереди. Около полудня из района Дьюлы противник предпринял сильные танковые контратаки. Фашистские и советские боевые машины сходились почти в упор. Побеждал тот, кто успевал выстрелить раньше» (Руссиянов И. Н. Указ. соч., С. 194).

К 16.00 9 января обе бригады, понеся большие потери, были вынуждены отойти на исходные позиции. 1-я гв. мехбригада потеряла 19 танков, 123 человека убитыми, 210 ранеными и 303 человека пропавшими без вести. 9-я гв. танковая бригада потеряла 18 танков сгоревшими и 9 подбитыми, 33 человека убитыми, 48 ранеными, 4 пропавшими без вести. По итогам дня в 22.00 Руссиянов получил устное указание от Толбухина прекратить наступление. В 5.00 следующего дня оно было подтверждено письменным приказом, в котором двум бригадам назначались рубежи обороны на подступах к Замоль. Сюда же был подтянут 382-й полк СУ-100. Позиции 1-го мехкорпуса были проверены на прочность 11 января, когда в результате 13 атак немцам удалось захватить Замоль. Однако дальнейшее продвижение было остановлено.

В ночь с 8 на 9 января 1945 г. усиленный полк «Вестланд» дивизии «Викинг» был сменен частями 6-й танковой дивизии. Скрытности смены частей способствовал туман и сильный снегопад. После марша по раскисшим дорогам эсэсовцы ближе к вечеру 9 января сосредоточились в районе к югу от Грона. Их задачей было наступление совместно с частями 96-й и 711-й пехотных дивизий в направлении Будапешта. Ввиду того, что марш продолжался почти весь день, на фронте грядущего наступления было сравнительно тихо. Соединения 46-й армии совершенствовали оборону как фронтом на восток, на подступах к Будапешту, так и фронтом на запад.

Вскоре был сменен также второй полк «Викинга» и дивизия целиком сосредоточилась на новом направлении удара. Помимо перегруппировки частей корпуса Гилле по инициативе Балька была подготовлена так называемая «боевая группа Филиппа» для броска «кавалерийским наскоком» вдоль берега Дуная в Будапешт. Составлена она была, правда, не из лихих кавалеристов, а из усиленного батальона окруженной в Будапеште дивизии «Фельдхернхалле», из бронетехники боевая группа майора Филиппа имела 5 танков и 6 БТРов. Ввиду того, что другой берег Дуная занимали советские войска, сама по себе идея такого прорыва попахивала авантюрой. Однако Бальк возлагал на нее большие надежды. В Гроне даже заготовили около 200 тонн различных припасов, которые должны были быть доставлены в осажденную венгерскую столицу по следам группы Филиппа.

88-мм самоходная установка зенитной пушки Flak 36 на шасси трехосного автомобиля BUSSING-NAG, подбитая на улице в пригороде Будапешта. Февраль 1945 года. На стволе орудия видны кольца — количество сбитых самолетов противника (ЦАМО).

Немецкий танк Pz.IV Ausf.H, подбитый и оставленный на улице Будапешта. Февраль 1945 года (АСКМ).

План Гилле был более реалистичным. Он намеревался пробиваться к Будапешту вдоль дорог через горы Пиллз. Однако едва начавшись, «Конрад II» был поставлен под сомнение. Вечером 9 января Гудериан информировал командование группы армий «Юг» о новом приказе фюрера. Надлежало перегруппировать IV танковый корпус СС южнее, для обходного маневра. Однако такая перегруппировка заняла бы не меньше пяти дней. Командующий группой армий генерал Веллер уговорил Гудериана дать еще один шанс для прорыва в Будапешт по кратчайшему маршруту. В 1.00 10 января начальник оперативного отдела Венк сообщил Веллеру, что разрешение получено, и операцию можно продолжить. Тем временем в ночь на 10 января был занят Сомор.

Однако по непонятным до сих пор причинам наступление было отложено. Приказ на наступление последовал только ближе к вечеру, и заметных успехов добиться не удалось. Как и следовало ожидать, «кавалерийский бросок» боевой группы Филиппа успеха не имел — она была остановлена огнем с северного берега Дуная. В условиях, когда верховное командование уже сделало выбор в пользу перегруппировки и удара в обход озера Веленце, скромные успехи означали сворачивание операции. Гудериан и Венк дали Велеру несколько часов на достижение сколь-нибудь заметного успеха. Если он не достигался, «Конрад II» сворачивался, и начиналась перегруппировка.

Использование «Викинга» целиком на левом фланге IV танкового корпуса СС несколько оживило его наступление. Был взят Пилишсенткерест, оборонявшие его части 99-й стрелковой дивизии 46-й армии были оттеснены на юго-восток от города. До Будапешта было уже, казалось, рукой подать. Однако верховное командование так не считало. Гудериан информировал Велера, что фюрер считает наступление в горах бесперспективным. Эсэсовцы должны были немедленно выведены из боя и направлены в новые районы сосредоточения.

Командир корпуса Гилле попытался спасти ситуацию, и обратился напрямую к Гиммлеру. Он считал, что Гиммлер обладает большим влиянием на фюрера нежели Гудериан. Но вне зависимости от степени влияния на Гитлера, наиболее весомым аргументом были бы успехи на поле боя. А ими IV танковый корпус похвастаться еще не мог. Попытки эсэсовцев в течение ночи с 11 на 12 января захватить деревню Дорог были безуспешными. Усиленная 37-й гв. мехбригадой 2-го гв. мехкорпуса оборона 86-й стрелковой дивизии устояла под ударами немцев.

До Будапешта оставалось всего 17 км. Атакующие могли даже видеть зарево над городом и слышали артиллерийскую канонаду штурма. Однако вопрос был в том, возможно ли будет преодолеть эти километры. Верховное командование считало, что нет.

Что интересно советской стороной это наступление «Викинга» не было расценено как серьезная опасность для обороны. Красноречивей всего о реальной оценке обстановки говорят принятые советским командованием меры. Ввиду обострившегося положения на участке 99-й стрелковой дивизии в районе Пилишсенткерест 12 января, командир 2-го гв. механизированного корпуса отправил туда… три танка Т-34. На тот момент в корпусе было 36 Т-34, 10 CУ-85 и 19 СУ-76, поэтому об отправке последних танков говорить не приходится. Авиация 17-й воздушной армии бездействовала ввиду плохих погодных условий. Таким образом, можно сделать вывод, что для остановки наступления Гилле были предприняты минимальные усилия. Наступление левого фланга IV танкового корпуса СС было остановлено силами стрелковых соединений, незначительно усиленных танками. Можно только гадать, чего могли добиться левофланговые соединения корпуса Гилле, если бы их усилили. Однако на тот момент решение верховного командования о выводе эсэсовских дивизий в новый район сосредоточения было, по крайней мере, обоснованным.

«Паула» становится «Конрадом III»

В середине января 1945 г. начинало казаться, что неожиданно разразившаяся над 3-м Украинским фронтом гроза уходит. В 2.35 17 января командующий 4-й гв. армии отдал боевое распоряжение командирам корпусов:

«1. По данным пленных и перебежчиков противник отводит части СС с будапештского направления на запад.

Наблюдением отмечается и возможное оттягивание танковых частей, действовавших в районе Замоль, Шаркерестеш.

Командарм приказал: 1. Усилить разведку, наблюдение, особенно офицерское. Обеспечить захват пленных на всех участках.

2. Активными действиями разведчиков и отрядов преследования не допустить возможных попыток противника на отдельных участках оторваться с целью занятия более выгодных рубежей».

Как мы видим, как вероятный вариант рассматривался отход противника. Возможность нового наступления практически исключалась. Действительно в это же время в Польше началась операция трех фронтов, оставшаяся в истории как Висло-Одерская. Немецкий фронт на направлении, ведущем к Берлину, начал стремительно рушится. Логично было бы предположить, что немецкие танковые дивизии, сконцентрированные в Венгрии в период относительного затишья на других направлениях, вернутся обратно в Польшу и Восточную Пруссию. Венгрия, конечно, имела определенное экономическое значение для Германии, но защита столицы явно перевешивала.

Данные разведки, казалось, подтверждали эти логические рассуждения. Поначалу с левого фланга 4-й гв. армии прозвучало несколько тревожных звоночков. Пленные и перебежчики из 20-й венгерской пехотной дивизии, захваченные и перешедшие линию фронта 13–14 января, сообщали о циркулировавших среди солдат слухах о совместном наступлении с немцами. Но доверия к венграм было мало. Незадолго до этого, 10 января, перебежчики из 8-й венгерской дивизии сообщали о подходе немецких батальонов с целью перехода в наступление 11 января. Но никакого наступления 11 января не состоялось. Другие венгерские перебежчики 16 января, напротив, сообщили о движении машин, принадлежавших к дивизиям «Мертвая голова» и «Викинг», от Тата на Комарно т. е. прочь от фронта. Авиаразведка фиксировала движение машин в разных направлениях, без ярко выраженной интенсификации движения где-либо.

Немецкий танк Pz.V Ausf.G «Panther», оставленный экипажем во время боев в Будапеште. Февраль 1945 года. На башне машины различим крест (АСКМ).

Однако все эти данные оказались кусками совсем не той картины, которую дорисовали разведчики 3-го Украинского фронта. Несмотря на проблемы с горючим, немецкое командование не стало рокировать войска вдоль фронта по кратчайшему расстоянию. Дивизии IV танкового корпуса СС были действительно оттянуты назад через Комарно на город Дьер, но только для того, чтобы вернуться обратно на другой участок фронта. Потерпев неудачу в наступлении по кратчайшему расстоянию до Будапешта, немцы решили радикально поменять стратегию. Теперь удар должен был последовать по танкодоступной местности к северу от Балатона. В документах IV танкового корпуса СС операция проходила под кодовым наименованием «Сад пряностей», в штабе армейской группы «Бальк» она называлась «Конрад III». Выход дивизий на исходные позиции для наступления происходил буквально за несколько часов до начала операции. В этих условиях на своевременный захват разведчиками контрольных пленных надежды было мало. Возможности авиаразведки также были не безграничны. Подход к фронту осуществлялся немецкими частями по ночам с тщательной маскировкой от воздушного наблюдения днем. Вследствие этого советская воздушная разведка не обнаружила концентрации сил противника на новом направлении немецкого наступления. Справедливости ради нужно сказать, что симметричный просчет допустила немецкая разведка. В приказе на новое наступление, подписанном командиром IV танкового корпуса СС Гилле, в разделе «Оценка противника» сказано: «Противник обороняется перед фронтом корпуса силами одного гв. укрепленного района, двух гвардейских стрелковых дивизий и одной стрелковой дивизии». Эта оценка не соответствовала реальному положению на 18 января 1945 г. Две гвардейские стрелковые дивизии уже были сняты с фронта и направлены на отражение предыдущих немецких наступлений. На выбранном немецким командованием направлении действовал только 1-й гв. укрепленный район С. И. Никитина и 252-я стрелковая дивизия. Если быть точным, то под главный удар попал левофланговый полк 252-й дивизии (фронт 5 км) и целиком полоса 1-го гв. УРа (фронт 13 км). После двух немецких наступлений внутренние резервы армии Захарова были практически исчерпаны. Выделенные в распоряжение командующего 135-го стрелкового корпуса П. В. Гнедина резервы в лице 63-й мехбригады и самоходно-артиллерийского полка были равномерно распределены по фронту корпуса.

Штурмовое орудие StuG 40, оставленное экипажем на улице Будапешта. Февраль 1945 года. Машина покрыта циммеритом, на рубке закреплены запасные траки для дополнительной защиты (АСКМ).

Истребитель танков Pz.IV/70(V), оставленный экипажем из-за поломки из отсутствия горючего. Будапешт, февраль 1945 года. Судя по номеру 103 эта машина стоит за штурмовым орудием, изображенном на предыдущем фото и имеющим трофейный номер 102 (АСКМ).

Главной ударной сил операции «Конрад III» должны были стать танковые дивизии СС «Тотенкопф» и «Викинг». Им придавались 509-й батальон «Королевских тигров» и 303-я бригада штурмовых орудий соответственно. Недостаток сил при большом размахе предполагаемого наступления заставлял немцев искать необычные решения. Действовавшая на южном фланге немецкой ударной группировки 3-я танковая дивизия получила на усиление разведывательные батальоны 1-й и 23-й танковой дивизии. Ее задачей был захват быстрый захват переправ на канале и удержание рубежа на канале Елуша для прикрытия фланга прорывающейся к Будапешту группировки. Канал это шел от Балатона с запада на восток и был удобным рубежом для отражения ударов с юга. 1-я танковая дивизия должна была стать фланговым прикрытием с севера — немцы ожидали контрударов от Секешфехервара. Качественный и количественный состав бронетехники привлеченных к операции соединений см. в таблице.

Как мы видим, число боеготовых танков было намного меньше их общего количества. Потери, понесенные в предыдущих наступлениях, заметно понизили ударные возможности четырех немецких танковых дивизий. Усиление танкового кулака было необходимой предпосылкой успеха операции «Конрад III». Свежий 509-й тяжелый танковый батальон (45 «Королевских тигров» и 3 ЗСУ) был хорошей прибавкой, с помощью которой можно было таранить советскую оборону. 303-я бригада штурмовых орудий вступила в бой, будучи полностью укомплектованной САУ StuG (75-MM орудие) и StuH (105-мм орудие) — 45 машин. Столь же полезной прибавкой стало включение в состав 1-й танковой дивизии I батальона 24-го танкового полка (изначально принадлежащего 24-й тд) в составе 60 «Пантер» (45 боеготовых на 19 января 1945 г.).

Брошенный экипажем немецкий танк Pz.V Ausf.A «Panther». Будапешт, февраль 1945 года. Машина покрыта циммеритом и не имеет никаких обозначений и номеров (АСКМ).

Артиллерийскую поддержку наступления должен был осуществлять 403-й народно-гренадерский артиллерийский корпус и 17-я народная минометная бригада (пусковые установки реактивных снарядов калибром от 150-мм до 300-мм). В народно-артиллерийский корпус входили дивизионы артсистем от 105-мм легких полевых гаубиц до 210-мм мортир и 170-мм пушек, включая трофейные 122-мм советские орудия. Ввиду нехватки топлива для авиации дальнобойным 170-мм орудиям были поставлены характерные для ВВС задачи — воспрепятствовать подходу советских резервов.

В сущности, новый план немецкого командования был реинкарнацией старой «Паулы», от которой в свое время отказались ввиду нехватки горючего. Проблемы с прорывом через леса и горные теснины заставили вновь задуматься о наступлении по равнине. Пространство между озером Балатон и Секешфехерваром почти идеально подходило для применения танков. Это была слегка всхолмленная равнина с отдельными лесами и рощами. Снега было немного, в лесу, лощинах и виноградниках снежный покров достигал 20 см, а на открытой местности всего 5–10 см и никак не мешал маневру бронетехники.

Хотя местность между Балатоном и Секешфехерваром больше благоприятствовала применению танковых войск, чем горы Вэртэшхедьшэг, нужно было позаботиться о преодолении каналов. В приказе Гилле говорилось:

«После подавления первоначального сопротивления противника, 5-й танковой дивизии СС, 3-й танковой дивизии СС и 1-й танковой дивизии, не обращая внимания на угрозу флангам, продвигаться до рубежа канала и захватить плацдармы для того, чтобы воспрепятствовать закрепление противника на канале и обеспечить переправу наших войск на другой берег с целью продолжения наступления».

В том положении, которое занимали части и соединения 4-й гв. армии в начале января 1945 г. быстрый прорыв обороны и захват переправ через канал Шарвиз был практически нереальным. Но к утру 18 января оборона была значительно слабее. Резервы армии и фронта располагались за центром (под Секешфехерваром) и правым флангом 4-й гв. армии. Из резерва Ставки 3-му Украинскому фронту передавался 133-й стрелковый корпус (21, 104, 122-я стрелковые дивизии), но к 18 января его сосредоточение на западном берегу Дуная еще не было завершено. Единственным преимуществом обороны было время, потраченное на инженерное оборудование позиций с 30–31 декабря 1944 г. по 17 января 1945 г.

Авиационная группировка 3-го Украинского фронта к началу третьего немецкого наступления претерпела как количественные, так и качественные изменения. Боевой состав 17-й воздушной армии на 17 января 1945 г. характеризовался следующими цифрами (исправные/неисправные):

Истребителей Ла-5 — 148/40;

Истребителей Як-3, Як-9 — 154/30;

Штурмовиков Ил-2 — 265/33;

Бомбардировщиков Б-3 (А-20 Бостон) — 97/10;

Ночных бомбардировщиков По-2 — 94/2;

Разведчиков Пе-2 — 18/2;

Разведчиков Як-9 — 8/1;

Корректировщиков Ил-2 — 15/1;

Корректировщиков Як-9 — 9/3.

Итого 808 исправных боевых самолетов.

Как мы видим, количество штурмовиков значительно снизилось по сравнению с началом января 1945 г. Напротив, количество истребителей возросло. Более того, изменился их качественный состав — в небе над Венгрией стало больше Ла-5.

Последним «маячком» советскому командованию стало затишье перед бурей, наблюдавшееся 15 и 16 января 1945 г. в полосе обороны 1-го гв. УР. Установилась непривычная, почти звенящая тишина, когда артиллерия и минометы противника практически бездействовали. Также не было ни одного перебежчика из состава венгерских частей. До этого до 15 января 1945 г. таковых набралось аж 205 человек. На следующий день поток неожиданно иссяк. Отсутствие перебежчиков говорило о смене венгров на немцев. В ночь с 17 на 18 января тишину нарушил шум моторов, звук повозок и даже доносившиеся ветром людские голоса. При этом передний край немцами тщательно охранялся, и высланные разведгруппы не смогли проникнуть за линию фронта.

Уничтоженный на улице Будапешта немецкий танк Pz.V Ausf.G «Panther». Февраль 1945 года (АСКМ).

В 6.30 18 января после короткой артподготовки четыре немецкие танковые дивизии перешли в наступление. Верные своей тактике, немцы атаковали на нескольких участках, концентрируя силы на узком фронте. В разделе с оценкой советской обороны в приказе Гилле говорилось: «Боеспособность укрепленного района в обороне следует оценивать высоко». Однако возможности 1-го гв. УРа немцами в данном случае преувеличивались. Укрепрайон был хорошим прикрытием пассивных участков фронта. Несмотря на 90 % укомплектованность личным составом 1-й гв. УР генерал-майора Никитина насчитывал всего 3122 человека, 38 76-мм орудий, 31 45-мм орудие, 7 120-мм минометов, 32 82-мм миномета, 129 станковых и 124 ручных пулемета. Четыре батальона УРа были в первой линии, один — в резерве. Минные поля были только на отдельных участках, прикрывая танкоопасные направления и дороги.

Артиллерийско-пулеметные батальоны УРа встретили атакующие немецкие танки огнем 45-мм пушек, но их огонь был совершенно неэффективным. Орудия расстреливались в упор или раздавливались гусеницами. Огонь 76-мм пушек был несколько более действенным, но их было мало. К сожалению, никаких подразделений СУ-100 на пути «Королевских тигров» 509-го батальона не было. Все они находились на правом крыле 4-й гв. армии. Противотанковым резервом командира 135-го корпуса был 1202-й самоходный артполк, вооруженный 20 CУ-76. Полк лишь незадолго до описываемых событий получил с завода два десятка новеньких САУ и занял свое место в боевых порядках войск 4-й гв. армии. 18 января он оказался на пути «Тотенкопфа», усиленного «Королевскими тиграми». Легкобронированные СУ-76 не могли оказать серьезного сопротивления тяжелым танкам, хотя и пытались стрелять по «Тиграм» в упор со 100–150 м подкалиберными снарядами. За день были сожжены 12 СУ-76, 6 подбиты и 1 застряла и была подорвана экипажем. Потеряв практически всю технику, снова ставший «безлошадным» полк отошел на восток. Если противотанковая оборона 1-го гв. УР оказала слабое сопротивление, то весьма эффективными оказались электризованные проволочные заграждения, на которых осталось по советским данным до 200 солдат противника.

Взлом фронта 1-го гв. УРа позволил 1-й танковой дивизии немцев обойти фланг оборонявшейся севернее 252-й стрелковой дивизии и выйти ей в тыл. Левофланговый 928-й полк был окружен и мелкими группами прорывался к своим. Занимавший оборону справа от него 932-й полк был вынужден отойти и занять оборону на рубеже протекавшего южнее Секешфехервара канала Бармендьей. Прорвав оборону передовых частей 135-го стрелкового корпуса, атакующие немецкие танки вскоре вышли к Урхиде, где располагался штаб корпуса. Управление корпусом было потеряно.

Брошенная в Будапеште венгерская бронетехника: 40-мм зенитные самоходки 40M «Nimrod» и танки «Turan». Февраль 1945 года (ЦМВС).

Быстрый развал обороны 135-го стрелкового корпуса привел к тому, что выдвигаемые к фронту противотанковые резервы вступали в бой с ходу, не успевая подготовить позиции. 1249-й истребительно-противотанковый полк 49-й истребительно-противотанковой бригады уже в 8.30 18 января снялся с позиций и направился в новый район с целью преградить путь немецким танкам. Полк выдвигался на южный фланг немецкого наступления, под Лепшень, находившийся довольно глубоко в тылу, в 10 км от переднего края. Вооружение 1249-го полка составляли трофейные 75-мм противотанковые пушки. Занять оборону он просто не успел. Еще на подходе к назначенным позициям в 13.00 18 января противотанкисты были обстреляны немецкими танками. Это были передовые части двигавшейся к каналу Елуша 3-й танковой дивизии немцев. Полку пришлось разворачиваться и принимать бой с хода. Неподготовленные позиции наступающими танками были вскоре обойдены и пушки раздавлены. Полк быстро потерял все свои орудия — девятнадцать 75-мм пушек. Такая же судьба постигла 438-й иптап на северном фланге немецкого наступления. Он также вступил в бой на марше, разворачивался под огнем и быстро потерял все имевшиеся противотанковые пушки — 21 орудие. Одним из первых мехсоединений, ринувшихся навстречу новому немецкому наступлению, стал 7-й мехкорпус. Его расположение в районе Секешфехервара в принципе благоприятствовало рокировке на юг, в полосу соседнего 135-го стрелкового корпуса. Толбухин сразу поставил 7-му мехкорпусу задачу занять фронт позади рушащихся позиций 1-го гв. УРа. Однако, атакованная свежеприбывшими «Пантерами» и «Королевскими тиграми» оборона пульбатов УРа рассыпалась слишком быстро, чтобы выдвижением мехбригад ее можно было подпереть. Части 7-го мехкорпуса встретились с противником на марше, без сплошного фронта и оказались обойдены через промежутки между маршевыми колоннами. В итоге они были вынуждены отойти на канал Шарвиз. Вместе с тем следует сказать, что для тяжелых танков 509-го батальона первый день наступления не стал праздничной прогулкой. За день было потеряно 11 «Королевских тигров», 7 из которых были потеряны безвозвратно. Наступление батальона остановилось перед взорванными мостами через канал Шарвиз.

Эшелон с трофейными танками: на переднем плане танк «Turan» II с экранами, за ним танки «Turan» I. Пригород Будапешта, февраль 1945 года. Номер 32 нанесен венграми (РГАКФД).

На канал Шарвиз вышли 93-я стрелковая дивизия и части 252-й стрелковой дивизии. Однако взорванными мостами удалось задержать лишь левофланговую группировку IV танкового корпуса СС. Берег канала дальше к югу никем не был занят, и две эсэсовские танковые дивизии могли двигаться на восток, не встречая сопротивления. Полумеры в лице брошенных в бой фронтовых курсов младших лейтенантов, батальонов запасных полков надолго задержать немецкое наступление не могли.

Палочкой-выручалочкой в этой ситуации мог стать 18-й танковый корпус. Он уже сыграл важную роль в оборонительных боях в первые дни января. К началу операции «Конрад III» он сохранил боеспособность — на 17 января корпус насчитывал в строю 66 Т-34, 8 ИСУ-122 и 5 СУ-85. Корпус Говоруненко вновь был в подчинении фронтового командования и располагался в районе к северо-западу от Будапешта. От перебежчиков и пленных поступали сообщения о готовящемся прорыве окруженного гарнизона на запад, и 18-й танковый корпус должен был его предотвратить. Расположение на пути возможного прорыва из Будапешта не слишком благоприятствовало использованию корпуса на левом фланге 4-й гв. армии. Танкистам и мотострелкам нужно было показать чудеса скорости. Уже в 17.00 18 января бригады 18-го танкового корпуса выступили для занятия обороны по рубежу канала Шарвиз. Оборону нужно было занять к 8.00 утра 19 января.

Однако ввиду быстрого продвижения вышедших на оперативный простор немецких дивизий, идея создать новый фронт по рубежу канала Шарвиз оказалась похоронена, не успев родиться. К исходу дня 18 января на рубеже канала в районе города Шаркерестура никаких советских войск еще не было. Вследствие этого наступающие эсэсовские части смогли беспрепятственно форсировать канал, навести мосты и продолжить ночью продвижение дальше на восток. Соответственно бригады 18-го танкового корпуса вступили в бой утром 19 января уже восточнее канала, не имея возможности опереться на какой-либо заметный естественный рубеж.

Выход дивизий корпуса Гилле к каналу Шарвиз отрезал пути отступления артиллерийским частям 135-го стрелкового корпуса. Ведя бой в окружении, они вскоре израсходовали имеющийся запас боеприпасов, потеряв часть орудий и минометов от огня танков, артиллерии и раздавленными танками противника. После этого артиллеристы подорвали оставшиеся орудия и пробивались к своим пешим порядком.

Советский солдат осматривает брошенные на железнодорожных платформах танки «Turan» II с башенными и бортовыми экранами. Пригород Будапешта, февраль 1945 года (РГАКФД).

Ситуация все больше стала напоминать эпизоды лета 1941 г. Для большего сходства на какое-то время изменилась обстановка в воздухе. Немецкой авиации удалось на какое-то время перехватить инициативу. Относительно действий Люфтваффе в журнале боевых действий 4-й гв. армии имеется красноречивая запись за 19 января: «Погода была летная и в воздухе, не встречая сопротивления со стороны нашей авиации, господствовала авиация противника». Похожие слова можно найти также в журнале боевых действий 252-й стрелковой дивизии: «Авиация противника проводила активные действия самолетами Me-109, которые обстреливали из пулеметов и бомбили наши обозы, автомашины с боеприпасами, подходившие резервы пехоты и артиллерии, создавая тем самым пробки на перекрестках дорог, переправах через каналы, в результате чего нарушалось нормальное обеспечение боеприпасами, продфуражем и подкреплением живой силой и техникой наших впереди действующих частей». Советские части в Венгрии в январе 1945 г. ненадолго оказались в шкуре тех, кто слышал заунывный вой «Штук» летом 1941 г. и 1942 г.

Справедливости ради нужно сказать, что сходство было преимущественно внешнее. «Мессершмитты» с 50-кг — 250-кг бомбами были, конечно же, менее опасны как ударные самолеты, чем «Штуки» с 500-кг бомбами, ювелирно укладываемыми с пикирования. К тому же, десятки вылетов истребителей-бомбардировщиков не шли ни в какое сравнение 800–1000 самолетов-вылетов бомбардировочной авиации на направлениях главных ударов немецких войск в самые страшные для Красной армии дни. Также активность 17-й воздушной армии 18 января, несмотря на плохую погоду, была довольно высокой — 718 самолето-вылетов, большей частью на штурмовку (547 самолете-вылетов истребителей и штурмовиков). Советскими летчиками было проведено 48 воздушных боев, в которых было заявлено сбитыми 19 Me-109 и 18 ФВ-190. Для сравнения — за весь январь 1945 г. было 327 воздушных боев. Т. е. один день месяца дал 15 % всех воздушных боев.

Выход немцев на оперативный простор позволял им распространяться сразу в нескольких направлениях, увеличивая периметр вклинения в построение 3-го Украинского фронта. Окаймление этого вклинения введенными в бой из резерва и снятыми со спокойных участков соединениями было уже невозможно. Выдвигавшийся к каналу Шарвиз 18-й танковый корпус и части 133-го стрелкового корпуса оказались обойдены с севера и юга. Фактически они оказались отрезанными от главных сил фронта, попали в окружение. «Котел» пока еще был неплотным, окружение пока еще выражалось в прерывании основных линий снабжения, а не в окаймлении танков и пехоты плотными заслонами на всех направлениях.

САУ StuG 40 (полуразобранная, без орудия) и венгерская 105-мм «Zrinyi». Будапешт, февраль 1945 года (АСКМ).

После обхода и охвата танкового и стрелкового корпусов из резерва фронта, никаких препятствий для дальнейшего продвижения на восток у частей корпуса Гилле не осталось. Во второй половине дня 19 января IV танковый корпус СС вышел к Дунаю и захватил Дунапентеле. Обстановка была такой, что командованию 3-го Украинского фронта было предоставлено право самому решить, продолжать ли удерживать плацдарм на западном берегу Дуная или оставить его. Маршал Ф. И. Толбухин, оценивая впоследствии действия наших войск в районе озера Балатон в январе 1945 года, говорил: «После прорыва противника к Дунаю обстановка для войск 3-го Украинского фронта создалась в первое время тяжелая. Южный фланг прорыва был открыт, это угрожало окружением 57-й армии, 1-й болгарской армии и 12-му югославскому корпусу, занимавшим позиции юго-восточнее озера Балатон и по реке Драве до ее устья. Переправы через Дунай были в одну ночь снесены штормом. Штаб фронта находился в городе Пакш, туда доходила танковая разведка противника… Откровенно говоря, обстановка была опасная, и нам была предоставлена возможность решить вопрос о дальнейшей целесообразности удержания плацдарма западнее Дуная. Уходить за Дунай было обидно — Вена стала казаться далекой, а на вторичное форсирование Дуная при организованной его обороне противником в ближайшее время надежд не было» (Малахов М. М. Освобождение Венгрии и восточной Австрии (октябрь 1944 г. — апрель 1945 г.). М.: Воениздат, 1965, С. 123).

Зенитный танк Flakpanzer IV «Möbelwagen» с 37-мм пушкой Flak 43, брошенный на одной из улиц Будапешта. Февраль 1945 года. Обратите внимание на немецкий десантный планер, воткнувшийся в верхний этаж здания (АСКМ).

Как мы видим, советское командование поначалу расценило немецкое наступление как попытку ликвидировать занимаемый 3-м Украинским фронтом плацдарм на западном берегу Дуная. Действительно перспектива удара в обход озера Балатон в тыл 57-й армии выглядела угрожающе. Неопределенность планов противника поначалу вынудила командование 3-м Украинским фронтом осторожнее распределять резервы. Для прикрытия промежутка между озером Балатон и Дунаем был направлен 30-й стрелковый корпус, переданный со 2-го Украинского фронта (высвобожденный в результате успешного штурма Будапешта). Однако без взаимодействия армейской группы Бальк со 2-й танковой армией и главным командованием «Юго-Восток» на Балканах такая операция была нереализуемой. Следует сказать, что немецкое командование планировало наступление 2-й танковой армии на этом направлении. Она получала кодовое наименование «Ледокол» (Eisbrecher). Наступление было даже запланировано на 25 января 1945 г., однако 24 января пришел приказ из ОКХ, откладывающий «Ледокол» на неопределенный срок. Одним словом даже возможность ввести противника в заблуждение относительно действительных задач нового наступления немецкое командование не использовало.

Впрочем даже без неопределенности планов противника относительно плацдарма в целом, обстановка была угрожающей. Быстрое распространение противника до Дуная привело к тому, что находившиеся в глубине построения 4-й гв. армии резервы оказались израсходованы. Несмотря на отвлечение части сил наступающего на окружение 18-го танкового и 133-го стрелкового корпусов, воспрепятствовать дальнейшему распространению противника по всем направлением советские войска не могли. Именно по такому сценарию развивались катастрофы 1941–42 гг. Если бы позади рухнувшего фронта был не Дунай, а тылы фронта, немцы могли прорываться в глубину подобно «Блау» и «Барбароссе». Задача Толбухина была проще восстановления рухнувшего фронта. Задачей немцев был прорыв к Будапешту, путь к которому лежал через дефиле между озером Веленце и Дунаем. Ширина этого дефиле была всего 17 км, и построение устойчивой обороны с опорой на него было гораздо проще, чем восстановление гигантского рухнувшего фронта.

Однако даже для выстраивания 17-км фронта резервов у командующего 4-й гв. армии уже не было. В связи с этим в подчинение Г. Ф. Захарова из резерва фронта передавались 5-й гв. кавкорпус, 1-я мехбригада 1-го гв. мехкорпуса, 145-й полк СУ-100 и ряд артиллерийских частей. Кавкорпус генерала Горшкова был использован для обороны промежутка между оз. Веленце и Дунаем, через который можно было прорваться к Будапешту.

В общем случае кавалерийские соединения были существенно слабее пехоты. Однако в реалиях 1945 г., при численности стрелковых дивизий по 4–5 тыс. человек, кавалерия смотрелась уже совсем по-другому. Подвижные соединения Красной армии, как наиболее ценный ресурс, поддерживались в хорошей форме. По данным на 20 января 1945 г. 5-й гв. кавкорпус насчитывал 17801 человек личного состава, 86 орудий калибром 45-76-мм, 6 СУ-76 и 26 танков, что вкупе с подвижностью делало его весомым козырем в руках командования 3-го Украинского фронта.

Немецкий танк Pz.VI Ausf.B «Königstiger» из состава 509-го батальона тяжелых танков, подбитый во время боев у озера Балатон. Февраль 1945 года. На лобовом листе корпуса видно тактическое обозначение — буква G (ЦАМО).

Истребитель танков Jagdpanzer 38 (t) «Hetzer», застрявший и брошенный экипажем. Район озера Балатон, февраль 1945 года (АСКМ).

Распоряжение о выходе на новый рубеж обороны кавалеристы получили 19 января. До этого 18 января корпус сосредотачивался в районе к западу от Будапешта. Теперь ему предстояло после 95-километрового марша занять оборону между оз. Веленце и Дунаем. К оборудованию позиций три кавдивизии приступили только около полуночи 19 января. Готовившаяся несколько часов оборона вряд ли бы устояла под ударом главных сил IV танкового корпуса СС. Однако рокового удара по позициям кавалеристов с рассветом следующего дня не последовало. До 14.00 20 января немцы на этом ключевом для них направлении вообще активности не проявляли. Во второй половине дня они ограничились прощупыванием обороны набольшими группами пехоты и танков. Причины этого были тривиальными — проблемы со снабжением. По показаниям захваченных казаками пленных танки корпуса Гилле на этом участке простояли весь день без горючего.

Показания захваченных пленных подтверждаются документами противника. Продвинувшаяся далеко вперед немецкая ударная группировка действительно испытывала проблемы со снабжением. Удержание советскими войсками Секешфехервара, являвшегося крупным узлом дорог, серьезно затрудняло работу тылов IV танкового корпуса СС. Еще больше осложняли работу тыловых служб погодные условия. В два часа ночи 20 января, когда кавалеристы лихорадочно готовили оборону, оберквартирмейстер 6-й армии докладывал начальнику штаба армейской группы «Бальк»:

«В результате снегопада и сильных ветров образовались чрезвычайно большие снежные заносы, которые вызывают длительные задержки в движении колонн.

Доставка предметов снабжения сильно задерживается» (ЦАМО РФ, ф. 500, оп. 12462, д. 243, л. 31).

Заметную роль в сковывании корпуса Гилле сыграли окруженные в районе Абы и Шаркерестура 18-й танковый и 133-й стрелковый корпуса. Даже находясь в окружении, они создали угрозу коммуникациям вышедших к Дунаю дивизии СС «Викинг» и 3-я танковой дивизии. На тот момент в строю в танковом корпусе Говоруненко числились 51 Т-34, 8 ИСУ-122 и 5 СУ-76. Помимо этого вместе с танкистами в окружение попали стрелковые части. Это заставляло немцев с осторожностью относиться к блокированной группировке и не затягивать с ликвидацией «котла» — удар по их коммуникациям мог последовать в любой момент. В период «блицкригов» 1939–1941 гг. разгром окруженных советских частей наверняка был бы поручен идущей следом пехоте. В январе 1945 г. никаких шагающих следом за танковыми клиньями колонн пехоты уже не наблюдалось. Поэтому IV танковому корпусу СС пришлось ликвидировать окруженные советские части самостоятельно. От «Викинга» был отправлен назад, на запад, сильный отряд с танками. Этот отряд вышел с востока к штабу 18-го танкового корпуса и обстрелял его.

Подбитый в ходе боев у озера Балатон немецкий танк Pz.V Ausf.D «Panther» позднего выпуска. Февраль 1945 года. Машина имеет циммеритное покрытие (АСКМ).

Вкупе с захватом «Тотенкопфом» Шергельеша 20 января обстановка вокруг двух советских корпусов стала угрожающей. Толбухин приказал командирам корпусов прорываться в южном направлении. Выбор направлений для прорыва, строго говоря, был невелик. На востоке лежал Дунай, который можно было форсировать и выйти к своим, в лучшем случае, ценой потери большей части боевой и вспомогательной техники. Это было совершенно неприемлемо, даже не принимая во внимание сложности форсирования реки окруженцами. На севере было озеро Веленце и 17-км коридор между ним и Дунаем. Здесь переход линии фронта был бы затруднен присутствием главных сил противника. Колонны окруженцев были бы попросту разгромлены на подходе к линии соприкосновения войск сторон. Оставался один путь — на юг.

Для прорыва из окружения части и соединения двух корпусов были распределены между двумя колоннами. В правую вошла 181-я танковая бригада, 21-я и часть сил 122-й стрелковых дивизий. Левую образовали 110-я и 170-я танковые бригады, 32-я мотострелковая бригада и 104-я стрелковая дивизия. В этой же колонне следовали штабы двух корпусов.

Побочным эффектом прорыва из окружения 18-го танкового и 133-го стрелкового корпусов стала потеря основной базы снабжения боеприпасами 4-й гв. армии — станции Шарашд. Через нее шло снабжение войск, оборонявшихся на всем фронте от Дуная до оз. Балатон. Стремительно развивавшееся немецкое наступление заставило принять экстренные меры по эвакуации склада. В ночь на 19 января погрузили и отправили 37 вагонов боеприпасов. Однако полностью эвакуировать склады, естественно, не успели. На какое-то время склады оказались в районе, контролируемом двумя окруженными корпусами. Но это ненадолго продлило их существование. В ночь на 21 января, с подходом немцев к станции склады были подожжены и частично подорваны. В ночном небе долго грохотал «фейверк» из 60 вагонов боеприпасов, провожавший прорывавшиеся из окружения части.

Оставленный экипажем из-за поломки немецкий танк Pz.V Ausf.G «Panther». Район озера Балатон, февраль 1945 г ода (АСКМ).

Прорыв начался в 12.00 20 января. Сценарий для обоих колонн был примерно одинаковым: они двинулись на юг, ближе к вечеру столкнулись с заслонами немцев и с боем пробивались через них. Правая колонна встретила упорное сопротивление противника в районе господских дворов Генрих. Собрав бригаду в кулак, в 19.00 атаку повторили и успешно прорвались вперед. Здесь 181-й бригадой было потеряно девять танков. Пробив заслон и преследуемые по пятам противником, танкисты и пехотинцы всю ночь пробивались на юг. Выход из окружения завершился утром 21 января. К тому моменту в 181-й танковой бригаде осталось всего 4 танка. Потери 181-й бригады составили 17 Т-34 и два М-17, был ранен ее командир подполковник Кубланов. Вторая колонна выпита из окружения в район Херцегфальвы с меньшими потерями — ее козырем и тараном стал полк тяжелых артсамоходов ИСУ-122. Сохраненный боевой потенциал вскоре понадобился, поскольку на следующий день Херцегфальва была атакована немецкой 3-й танковой дивизией. В течение всего дня 22 января 110-я танковая бригада вела тяжелый танковый бой за удержание города. Потери составили 16 T-34 и 2 СУ-85. Удержать корпус на плаву удалось за счет пополнения — он получил с эшелонов 18 Т-34 и 20 CУ-76.

Положение корпуса Говоруненко было на тот момент двойственным. С одной стороны, выйдя из окружения, части двух корпусов избавили немецкое командование от торчащей в тылу занозы. С другой стороны южный фланг немецкого наступления был наиболее уязвимым. Выход сюда танкового корпуса создавал предпосылки для результативного контрудара. Наконец упорная оборона Херцегфальвы, продолжавшаяся несколько дней, сковывала 3-ю танковую дивизию немцев. Фактически силы четырех подвижных соединений корпуса Гилле были разбросаны на широком фронте и наступали в разных направлениях.

Отсутствие одного или двух армейских корпусов, идущих по следам танков, существенно осложняло не только борьбу с окруженцами, но и затрудняло защиту флангов. Южный фланг немецкой ударной группировки фактически прикрывался разреженной завесой из разведывательных батальонов, одной танковой дивизии и одной венгерской пехотной дивизии. Формально эти силы были подчинены 3-й венгерской армии.

Подбитый в ходе боев в районе озера Балатон немецкий танк Pz.V Ausf. G «Panther». Февраль 1945 года. На машине видны остатки белого зимнего камуфляжа (АСКМ).

Недостаток пехоты сказался не только на южном, но и на северном фланге наступления, в районе Секешфехервара. В начале января вклинение в направлении на Замоль привело к охвату города с севера. В результате нового немецкого наступления Секешфехервар был обойден и охвачен с юга. На это направление была перегруппирована 69-я гв. стрелковая дивизия 21-го гв. стрелкового корпуса, ранее стоявшая фронтом на запад. Ей пришлось сильно растянуть фронт в связи с развалом обороны 135-го стрелкового корпуса и отходом советских войск на восток. В итоге плотность обороны Секешфехервара ввиду существенного увеличения периметра обороны города заметно снизилась. К тому же город фактически был полуокружен. Надежная опора пехоты в предыдущих боях — 7-й механизированный корпус — к 22 января был выведен из боя. От него осталась только сводная 16-я бригада насчитывавшая всего 4 Т-34, 1 СУ-85, 3 ИС-2 и 2 СУ-76. Бригаду направили оборонять северный берег оз. Веленце и в боях за Секешфехервар она уже не участвовала. Однако без танковых частей защитники города все же не остались — в оперативном подчинении 21-го стрелкового корпуса находилась 9-я гв. танковая бригада и 382-й полк СУ-100 (переданные из 1-го гв. мехкорпуса). В эти дни их постоянно тасовали по периметру обороны Секешфехервара, не зная заранее где последует главный удар. Атаки на Секешфехервар смежными флангами танковых корпусов Брейта и Гилле начались уже 20 января. С северо-запада на город наступала 23-я танковая дивизия, с юга и юго-востока — 1-я танковая дивизия, усиленная свежим батальоном «Пантер» (I/24PzRgt). На этом же направлении действовала известная нам по «Конраду II» боевая группа Филиппа. Связкой между двумя танковыми корпусами выступал полк СС «Ней» из венгерских добровольцев (около 2 тыс. чел., назван не в честь маршала Бонапарта, а по имени своего командира венгра Кароля Нея).

Захваченная в пригороде Будапешта венгерская бронетехника: на переднем плане зенитная самоходная установка 40М «Nimrod», за ней легкие танки «Toldi». Февраль 1945 года. (АСКМ).

Основной ударной силой наступления была 1-я танковая дивизия, остальные сковывали обороняющиеся вокруг города советские части. Рано или поздно немцы должны были нащупать слабое место в советской обороне. Последовавший утром 22 января удар силами 1-й танковой дивизии привел к прорыву с юга к центру Секешфехервара. Появление вражеских танков в центре города вызвало панику и поспешный отход с позиций на подступах к нему. Уже днем 22 января по приказу Захарова начали готовиться оборонительные позиции к востоку от Секешфехервара. К 18.00 взятый с боем в декабре 1944 г. город был оставлен его защитниками.

Положение к исходу дня может быть в некоторой степени охарактеризовано следующими словами из донесения заместителя начальника политуправления фронта Катунина: «Общее беспорядочное отступление частей 21 гв. ск продолжалось до наступления темноты. Созданные отряды заграждения наводили порядок, возвращая бегущих по своим частям. Управление войсками в низах по-прежнему отсутствует, отдельные командиры, особенно артиллеристы, растеряли свои войска». Для восстановления фронта под Секешфехерваром командующему 4-й гв. армии была передана 223-я стрелковая дивизия, изъятая из 46-й армии. Таким образом, еще один потенциальный резерв был израсходован для парирования кризиса на ранее спокойном участке фронта.

Однако нельзя сказать, что оценка этих событий в стане противника была однозначной. Наступление на Секешфехервар с юга было проведено по приказу командования IV танкового корпуса СС. Впоследствии это решение Гилле было подвергнуто резкой критике со стороны Балька. Выдвигался тезис о том, что потерянное на штурм Секешфехервара время могло быть использовано 1-й танковой дивизией для продвижения вперед еще до того, как из резервов 3-го Украинского фронта была построена прочная оборона между Веленце и Дунаем. Однако при этом не учитывается насущная необходимость захвата Секешфехервара ввиду его расположения относительно коммуникаций эсэсовского корпуса. К слову Бальк об этом был прекрасно информирован. Так оберквартирмейстер 6-й армии доносил командованию еще 20 января 1945 г.:

«В районе боевых действий юго-восточнее Штульвейсенбург (Секешфехервар) подвоз снабжения часто прерывается благодаря сильному действию неприятельского огня. Из-за этого создаются задержки в доставке продовольствия и боеприпасов» (ЦАМО РФ, ф. 500, оп. 12462, д.243, л.45).

С захватом Секешфехервара эта угроза была устранена. Кроме того, группа армий Бальк могла существенно сократить свой фронт и устранить угрозу с фланга. Но в одном генерал Бальк был, безусловно, прав: необходимость перегруппировки 1-й танковой дивизии заставляла сдвигать сроки начала решительного наступления к Будапешту через промежуток между оз. Веленце и Дунаем. Во времена «блицкригов» вспомогательную задачу расширения фронта прорыва взяла бы на себя пехота. Но ее-то в распоряжении Балька в достаточном количестве не было.

Уничтоженная в январских боях венгерская 105-мм самоходная гаубица «Zrinyi». Район озера Балатон, февраль 1945 года. Судя по разрушенной рубке, у машины сдетонировал боекомплект (АСКМ).

Однако в целом претензии и опасения Балька относительно потери времени были небезосновательны. Оборона 5-го гв. кавкорпуса в промежутке между оз. Веленце и Дунаем непрерывно усиливалась. 1-й гв. мехкорпус был побригадно растащен между различными участками обороны 4-й гв. армии, оставаясь в подчинении командования фронта. Как уже было сказано выше, одна бригада была в Секешфехерваре, 3-я гв. мехбригада была передана в 46-ю армию. На направлении главного удара эсэсовского корпуса была сосредоточены оставшиеся две бригады корпуса. 2-я гв. мехбригада к 8.00 утра 21 января заняла оборону в районе Каполнаш-Ниек, господские дворы Петтенд, Барачка. Эти населенные пункты вскоре стали ареной жестоких боев. Несмотря на расположение в сельской местности они состояли из каменных домов, часто с глубокими подвалами, дополнительную защиту обороне давали кирпичные изгороди.

Один из участников тех боев кратко, но емко охарактеризовал занятые позиции так: «Отличало Барачку особое географическое положение. От поселка рукой подать до Будапешта: тридцать километров по отличной бетонированной дороге. Иными словами, в стратегическом отношении Барачка была очень важным пунктом на подступах к венгерской столице» (Райгородецкий Е. Я. К Альпам. М.: Воениздат, 1969, С. 116).

Одним словом, стимулы удерживать назначенные позиции были вполне очевидные. Помимо «Шерманов» 2-й гв. мехбригады на улицы венгерских сел вошли две батареи СУ-100 и противотанковая артиллерия. 1-я гв. мехбригада с полком СУ-100 встала в оборону на соседнем участке, у господского двора Фельше-Беньше. Днем позже оборона 5-го гв. кавкорпуса получила «подушку безопасности» на тыловых позициях в лице 252-й и 113-й стрелковых дивизий, снятых с более спокойных участков фронта. 252-я стрелковая дивизия вышла на позиции за спиной 5-го гв. кавкорпуса уже к 10.00 22 января, за несколько часов до того, как пал Секешфехервар. Выстроенная Толбухиным оборона была готова выдержать очередной натиск.

Танк Pz.V Ausf.G «Panther», подбитый прямым попаданием осколочно-фугасного снаряда большого калибра с близкого расстояния. Район Будапешта, февраль 1945 года. Машина имеет белую зимнюю окраску, какие-либо обозначения и номера отсутствуют (АСКМ).

Не следует думать, что пока шел штурм Секешфехервара две дивизии корпуса Гилле сидели сложа руки. Их не обескуражил даже марш 509-го батальона «Тигров» к Фельше-Беньше 21 января в результате которого из 12 машин вышли из строя шесть. Эсэсовцы предприняли попытку пробиться к реке Вали и занять плацдарм. «Тотенкопф» наносил удар на левом фланге у оз. Веленце, а «Викинг» на правом — ближе к Дунаю. 21 января наступлением «Тотенкопфа» был отрезан от основных сил дивизии и прижат к озеру один полк 63-й кавдивизии. Куда более сильный удар последовал 22 января. Дивизия «Викинг» ударила в стык 11-й и 12-й гв. кавдивизий. Обороняющиеся оценили силы атакующего противника в «более 100 танков и САУ». Согласно донесению «Викинга» на 21 января в строю было всего 3 PzIV, 5 PzV, 4 Jagdpanzer IV, но приданная 303-я бригада штурмовых орудий насчитывала 34 САУ (26 StuG и 8 StuH). Т. е. бронированным тараном эсэсовцев на тот момент были в основном «Штурмгешюцы». Немцам удалось вбить в советскую оборону узкий клин шириной 3 км и глубиной 4–5 км. Вырвавшийся вперед разведывательный батальон «Викинга» вышел в район господского двора Агг-Сеонтпетер и даже форсировал Вали, но был там блокирован. 23 января, после нескольких атак, немцы восстановили с ним связь и устойчиво заняли Агг-Сеонтпетер. Очередной сильный удар последовал в 22.00 23 января, когда к наступлению присоединилась 1-я танковая дивизия и 403-й народно-артиллерийский корпус. Больших успехов вновь прибывшие не достигли, но сдавший им часть свой полосы «Тотенкопф» пробился к Барачке с юго-запада. Атмосферу происходившего передает донесение командира кавкорпуса от 6.00 24 января 1945 г.: «Остатки боевых порядков дерутся разрозненно. Связь с командирами 11 и 12 кд есть, с 63 кд нет». Он успел передать «на КП — 20 танков». Результатом глубоких вклинений немцев в советскую оборону стал приказ командира кавкорпуса генерала Горшкова на отвод подчиненных ему частей и соединений на следующий рубеж, находившийся в среднем в 4 км от первого.

Немецкий танк Pz.V Ausf.G «Panther», уничтоженный попаданием снаряда крупного калибра (122–152 мм) в правый борт корпуса. Район озера Балатон, февраль 1945 года (АСКМ).

Наконец, 24 января последовало немецкое генеральное наступление с участием трех танковых дивизий IV танкового корпуса Гилле. Но добиться решительного результата в дневном бою наступающим не удалось. Важным преимуществом второго рубежа обороны было прикрытие подступов к Барачке заболоченной долиной с широким и глубоким каналом посередине. 4 немецких танка пытались через него переправиться, но застряли и были сожжены советской артиллерией. Кроме того, занимаемая советскими частями местность господствовала над долиной.

Казалось, что на пути деблокирующей группировки к Будапешту наконец-то выстроен прочный заслон. Такое же впечатление сложилось у немецкого командования. На командном пункте IV танкового корпуса СС Веллер и Бальк провели совещание на тему «Что делать?» и «Кто виноват?». Гилле, имя которого вертелось на языке у Балька в качестве ответа на последний вопрос, на тот момент отсутствовал — он был в одной из передовых частей. Поэтому командующий группой армий и командующий армейской группой приняли решение без него. В журнале боевых действий группы армий «Юг» по итогам этого разговора появляется запись: «Как показал сегодняшний опыт, фронтальная атака на прочную и глубоко эшелонированную оборону противника за Вали не дает шансов на успешный прорыв». Также командование группы армий беспокоила нависавшая над флангом группировка советских войск к северу от озера Веленце. В итоге было принято решение развернуть острие удара на северо-запад. Теперь IV танковый корпус СС должен был развернуться на 90 градусов. Ему поручалось нанести удар в направлении Бичке и во взаимодействии с III танковым немецким и VIII венгерским корпусами окружить советские войска к северу от Веленце.

Побудительные мотивы такого решения достаточно очевидны. Владея инициативой и нанося удар на окружение, наступающий тем самым вырывает кусок фронта обороняющегося, вынуждая восстанавливать его целостность. Тем самым построение обороны разжижается и появляется надежда на успешный прорыв в желаемом направлении. Однако впоследствии решение Балька и Веллера подверглось резкой критике, в частности историографом 6-й танковой армии Георгом Майером. Указывалось, что сохранение прежнего направления удара лучше соответствовало решению главной задачи — прорыву в Будапешт. Несомненно также, что важным фактором было время. Вырывать и перемалывать куски фронта обороны противника, имеет смысл в условиях, когда группировка обороняющегося статична и не может быть усилена. Однако в случае с 3-м Украинским фронтом это было не так — резервы, снятые с соседнего 2-го Украинского фронта были уже на подходе.

Уничтоженная артогнем легкая 105-мм самоходная гаубица «Wespe». Район озера Балатон, февраль 1945 года (АСКМ).

Гилле, считавший необходимым наступать не на северо-запад, а на северо-восток (к Будапешту), лучше других осознавал обстановку перед фронтом своих дивизий, а также их возможности. Бои 24 января не только продемонстрировали стойкость обороны по р. Вали. Они привели к изменению ее конфигурации. Первый рубеж обороны 5-го гв. кавкорпуса имел протяженность 18 км, второй — 24 км. Фронт обороны увеличился, а оборонявшие его войска понесли потери и их возможности уменьшились. Переброшенная для усиления обороны кавалеристов 252-я стрелковая дивизия была уже изрядно потрепана еще в первый день немецкого наступления. Одним из основных принципов немецких наступлений было нанесение удара на узком фронте. При этом усилия концентрировались на одной из точек периметра вклинения в советскую оборону. Напротив, обороняющийся был вынужден относительно равномерно прикрывать весь периметр вклинения, заранее не зная, где последует удар. В этой ситуации наступающий гарантированно получал весомое численное преимущество на направлении своего главного удара. Растягивание фронта при практически неизменных силах обороны увеличивало шансы немцев на успех очередного удара.

Оставленный экипажем немецкий истребитель танков Jagdpanzer IV. Район озера Балатон, февраль 1945 года. Снаружи в ствол 75-мм пушки вставлен снаряд (АСКМ).

Последовавшие вскоре события продемонстрировали неравнопрочность обороны 5-го гв. кавкорпуса. Разворот острия удара на 90 градусов произошел не сразу — большая часть дня 25 января была потрачена на перегруппировку войск. Вновь, как в ходе «Конрада II» эсэсовским частям приходилось переходить к обороне в 18 км от Будапешта и перегруппировываться для нового наступления. Теперь на направлении главного удара немцев оказались господские дворы Петтэнд, превращенные в опорный пункт обороны. Его защищали части 63-й кавдивизии, а также рота автоматчиков, 5 «Шерманов» и 5 СУ-100 из 1-го гв. мехкорпуса. Они продержались семь часов в начавшемся еще ночью бою и почти все погибли. Надо сказать, что потери 1-го гв. мехкорпуса в этих боях были достаточно тяжелыми, всего с 19 по 25 января корпус потерял 54 «Шермана» и 17 СУ-100.

Прорвавшись через шоссе на Будапешт, немцы взломали оборону группы Горшкова на всю глубину, немецкие танки даже ворвались на позиции артиллерии — 877-го гаубичного артполка. Также им удалось обойти с фланга опорный пункт в Барачке. Взять Барачку эсэсовцам все же не удалось. Здесь особую роль в отражении ударов противника сыграла авиация. Командир 5-го гв. кавкорпуса впоследствии даже написал благодарность в адрес штурмовиков 136-й ШАД: «В трудный день 25.1, когда в бою за Барачка наступил кризис, перелом боя в нашу пользу решили появившиеся над полем боя „Ильюшины“. Несмотря на трудные метеорологические условия — снегопад и ограниченную видимость, бомбометание было исключительно меткое и решающая атака танков противника была сорвана. От работы Ваших экипажей 25 января 1945 г. все казаки, сержанты офицеры и генералы казачьего корпуса в восхищении» (ЦАМО РФ, ф.17ВА, оп.6518, д.437, л.222).

Штурмовики 10-го ШАК действовали в районе Барачки достаточно энергично. 58 Ил-2 выполнили за день 164 самолето-вылета на штурмовку, что дает 3 вылета в день на большинство машин корпуса. Потери можно считать незначительными — зенитками был сбит всего один Ил-2.

Но в целом наступление 25 января можно оценить как тактический успех. Пусть на узком фронте, но IV танковому корпусу СС удалось вырваться из дефиле между оз. Веленце и Дунаем. Ночью наступающими с ходу был занят Пазманд, а в 4 утра 26 января немецкие танки ворвались в Вереб. На рассвете танковая разведка немцев даже прорвалась к городку Валь, где располагался штаб 4-й гв. армии. Для сдерживания распространения немцев в тыл 4-й гв. армии пришлось бросить в бой последний резерв — сводную бригаду 7-го мехкорпуса.

Застрявший и брошенный экипажем тяжелый немецкий танк Pz.VI Ausf.E «Tiger I». Район озера Балатон, февраль 1945 года. Предположительно машина входила в состав 3-й танковой дивизии СС «Тотенкопф» (АСКМ).

Несмотря на успех IV танкового корпуса СС 25 января, надежды на смыкание клещей в тылу 4-й гв. армии были более чем призрачными. Атаки III танкового корпуса у Замоля и I кавалерийского корпуса у Бичке были безуспешными. Корпусу Гилле удалось прорваться на 10 км на фронте около 5 км. До Замоля нужно было пройти еще столько же, до Бичке — даже немного дальше. Не исключено, что аналогичный успех с глубоким прорывом мог быть достигнут немцами в случае концентрации усилий в северо-восточном направлении. Т. е. решение Гилле продолжать наступление на Будапешт, возможно, было более подходящим, чем идеи Балька об окружении советских войск к северу от Веленце. В середине дня 26 января между командующим 6-й армией Бальком и командиром IV танкового корпуса СС Гилле состоялся следующий разговор:

Огнеметный танк Pz.III (Flamm), брошенный экипажем во время боев под Будапештом. Февраль 1945 года. Машина имеет двухцветный камуфляж, номера и кресты отсутствуют. На башне и «стволе» имеется приспособление для наводки огнемета на цель, изготовленное из проволоки. Танк принадлежал 351-й роте огнеметных танков (АСКМ).

«БАЛЬК: Мы должны справиться здесь со своей задачей. Это теперь имеет решающее значение. Каково здесь (у Каяцосентпетер) положение?

ГИЛЛЕ: Этот мост, вопреки первоначальным сообщениям, проходим для танков. У нас здесь есть небольшой плацдарм.

БАЛЬК: Это очень хорошо и очень важно. Как вы здесь продвигаетесь (атака на запад)?

ГИЛЛЕ: В 12.10 установлена связь между обеими боевыми группами. Последнее донесение поступило в 13.50.

БАЛЬК: Мы должны здесь пробиться. Это решает все или мы здесь погибнем».

Каяцосентпетер это населенный пункт южнее Валь. Судя по всему речь вдет о переправе через реку Вали т. е. плацдарм был захвачен на ее восточном берегу, немного севернее шоссе на Будапешт.

Интересно, что впоследствии Бальк обрушился на Гилле с обвинениями в том, что мост у Каяцосентпетер был захвачен вопреки приказу и тем самым силы наступления были «распылены». Также Бальк обвинял Гилле, что наступление было задержано на 36 часов. Однако все это уже было «разговорами на лестнице» т. к. обстановка вскоре изменилась кардинальным образом.

Если бы немецкое командование ставило себе ограниченную задачу вывести из окружения будапештский гарнизон, то разумнее было бы не менять направление наступления корпуса Гилле. Сосредоточенный удар в направлении Будапешта, скорее всего, привел бы к такому же 10-км вклинению, но сутками ранее. Оставшиеся в Буде немецкие и венгерские части могли бы организовать прорыв и соединиться с частями корпуса Гилле. Усилить выходящую из окружения группировку можно было рейдом бронегруппы из состава одной из танковых дивизий эсэсовского корпуса аналогично рейду Пайпера под Харьковом в феврале 1943 г. В принципе возможность прорыва будапештского гарнизона еще оставалась даже после поворота на северо-запад. Хотя в этом до Вали дошла бы явно меньшая часть гарнизона. В любом из этих двух вариантов сражение за Будапешт можно было завершить эффектным недо-поражением (полу-победой), которым после войны можно было бы гордиться и воспевать в мемуарах об утерянных победах.

Однако Бальк и Велер ставили себе куда более амбициозные задачи. Здесь нельзя не упрекнуть Балька в чрезмерном и безосновательном оптимизме в оценке обстановки. Он знал как о сосредоточении сил против его южного фланга (18-й танковый корпус), так и о перевозках через Дунай свежих сил под Будапешт. Логичным выводом из этих данных было бы заключение о сомнительных перспективах удержания занятых позиций до Дуная. Соответственно наиболее разумным сценарием становилось «бей и убегай» т. е. деблокирование гарнизона и отход вместе с ним на исходные позиции. Однако смены стратегии до начала советского контрнаступления не произошло. Пожалуй единственным оправданием для Балька может быть оценка его действий как попытки улучшить общую обстановку за счет присланных резервов (IV танкового корпуса СС). С неизбежным падением Будапешта он мог быть отобран у группы армий «Юг» и отправиться куда-нибудь еще. Тем более что в конце января 1945 г., когда рухнул фронт на Висле, подходящих мест для ввода в бой элитных эсэсовских соединений имелось в избытке. В этом случае разгром максимального числа соединений противника мог облегчить жизнь группы армий после изъятия у нее рождественского подарка в лице двух эсэсовских дивизий.

75-мм противотанковая самоходная установка Panzerjager 38(t) Ausf.M («Marder III»), уничтоженная артиллерийским огнем. Район озера Балатон, февраль 1945 года (АСКМ).

Так или иначе, времени реализовать задуманное у немцев уже не оставалось. С 9.00 25 января в подчинение Г. Ф. Захарова передавались 104-й стрелковый корпус (66, 151-я стрелковые и 3-я гв. воздушно-десантная дивизии) и 23-й танковый корпус. Эти соединения были переброшены со 2-го Украинского фронта и переправлялись через Дунай южнее Будапешта. С их помощью предполагалось нанести мощный контрудар и ликвидировать угрозу деблокирования будапештского гарнизона. По плану контрнаступление должно было начаться 28 января, но немецкий прорыв 25 января несколько спутал планы командования 3-го Украинского фронта. Две бригады 23-го танкового корпуса были незамедлительно брошены в бой для ликвидации немецкого прорыва. Сражение перешло в следующую фазу.

Восстановление фронта

Завершающие бои многих операций часто остаются в тени поворотных моментов сражений. Поворотный пункт оборонительных боев, решающий контрудар или переход противника к обороне оказываются подобны последним кадрам мелодрамы — герой и героиня сливаются в поцелуе и дальше по экрану идут титры. Дальнейшее существование героев, совместное проживание и походы в супермаркет никого уже не интересуют. Война в большей степени похожа на производственный процесс, нежели на любовный роман. В данном случае восстановление фронта не только показательно само по себе, но и является необходимой прелюдией к следующему сражению-мартовским боям, отражению удара 6-й танковой армии СС. Кроме того, успешное оттеснение немцев от Будапешта определило незавидную судьбу остатков гарнизона города.

Трофейный венгерский танк «Turan» II, захваченный в пригороде Будапешта. Февраль 1945 года (АСКМ).

Иногда бои под Балатоном называют вторым Курском. Но по законам жанра не обошлось без «Прохоровки» т. е. контрудара по плотной группировке противника, приведшего к большим потерям. Как и в случае с Прохоровкой контрудар наносился свежим, только что прибывшим в состав фронта соединением. Переданный в распоряжение Толбухина со 2-го Украинского фронта 23-й танковый корпус А. О. Ахманова получил приказ переправиться на западный берег Дуная к исходу 24 января. Однако в связи с ледоходом большая часть корпуса собралась на правом берегу только к утру 25 января. В сравнении с изрядно истрепавшимися к концу января механизированными соединениями 3-го Украинского фронта вновь прибывший корпус выглядел более чем внушительно — 153 Т-34 и 21 ИСУ-122.

Советский солдат осматривает брошенные на железнодорожных платформах венгерские танки «Turan» II. Пригород Будапешта, февраль 1945 года (РГАКФД).

23-й танковый и 104-й стрелковый корпуса было решено использовать для крупного фронтового контрудара. По плану Толбухина предполагалось нанести два удара по сходящимся направлениям с севера и юга. Северную ударную группировку составляли два вновь прибывших корпуса, сосредотачивающиеся в районе к северо-востоку от оз. Веленце. С юга должен был наступать пополненный 18-й танковый корпус вместе с двумя стрелковыми корпусами. Точкой схождения был узел дорог Шарашд. Тем самым вышедшие к Дунаю немецкие части отсекались от основных сил 6-й армии в районе к востоку от канала Шарвиз. Начало наступления было назначено на утро 28 января. Занятие исходного положения предполагалось в ночь с 27 на 28 января. Следует отметить, что поставить северную ударную группировку из свежих корпусов в район Секешфехервара и целиком срезать все вклинение противника Толбухин не решился. Между тем Гилле, ставя своим войскам задачи в рамках операции «Сад пряностей», предполагал контрудары именно из района Секешфехервара. Однако выдвижение танкового кулака к Секешфехервару таило в себе опасность потери контроля над ситуацией между Веленце и Дунаем. Советское командование на такой риск не пошло. Прибывающие резервы концентрировались в непосредственной близости от острия немецкого наступления. На всякий случай.

Такой случай вскоре представился ввиду прорыва немцев к городку Валь, где недавно был командный пункт 4-й гв. армии. Были созданы предпосылки как для поворота на Будапешт, так и для окружения оборонявшихся в районе Замоль частей армии. Захаров попросил разрешения у командующего фронта на использование бригад 23-го танкового корпуса для парирования возникшего кризиса. Уже в 10.30 26 января был отдан приказ на контрудар 3-й и 135-й танковым бригадам корпуса Ахманова. Им пришлось действовать против насыщенного танками и САУ острия немецкого ударного клина. 3-я танковая бригада (42 Т-34) уже в 14.00 атаковала передовые части немцев в Валь. Они были оценены в 3 танка и 8 бронетранспортеров с пехотой. После двухчасового боя бригада выбила эту группу из Валь, а к 23.00 полностью очистила город от противника. Этот успех стоил бригаде 3 танков Т-34 сгоревшими. 135-я танковая бригада вечером того же дня вышла к захваченному эсэсовцами плацдарму у Кайясо ст. Петер. Решающего результата контратаки двух бригад не имели, они лишь остановили дальнейшее распространение противника в глубину обороны 4-й гв. армии. В этих боях 23-й танковый корпус понес первые потери — на 26 января он насчитывал уже 126 Т-34 и 19 ИСУ-122.

Следующим шагом должен был стать мощный контрудар во фланг вырвавшейся из дефиле между Веленце и Балатоном немецкой группировки силами 23-го танкового и 104-го стрелкового корпуса. Слабость собственной артиллерии танкового корпуса советским командованием осознавалась и поэтому атаку 23-го танкового корпуса должна была поддерживать 9-я артиллерийская дивизия прорыва (54 152-мм пушки-гаубицы). Для усиления пехотной составляющей корпусу Ахманова была подчинена 151-я стрелковая дивизия. Авиационная поддержка отсутствовала ввиду нелетной погоды.

Наступление 23-го танкового корпуса началось в 10.00 27 января. Поначалу наибольшего успеха достигла 135-я танковая бригада, в 11.00 прорвавшаяся в господские дворы Петтенд. Однако захвата ключевого опорного пункта в основании своего вбитого в советскую оборону клина немцы не потерпели и яростно контратаковали.

Трофейная техника, захваченная на одной из станций в пригороде Будапешта. Февраль 1945 года. На фото видны венгерские танки «Turan» I и «Turan» II, 105-мм самоходки «Zrinyi», немецкие танк Pz.III, 150-мм САУ «Grille» и «Hummel», а также использовавшиеся немцами трофейные танки — английская «Matilda» Mk-II и итальянский М15/42 (АСКМ).

Самой большой неприятностью для советских танкистов в Петтенд стали «Королевские тигры». 509-й батальон тяжелых танков был выведен в Шергельеш для восстановления и отдыха. Известие о советском контрнаступлении заставило бросить в бой 3 танка, позднее к ним присоединилась машина командира батальона. Пехотную поддержку им оказывали норвежцы из «Норге». Медлительные «Тигры» нечасто поспевали на поле боя в первые часы отражения контрударов, но поблизости от острия танкового клина они все же нашлись. Напротив, 151-я стрелковая дивизия, которая должна была совместно со 135-й бригадой наступать на Петенд, своевременно не подошла и оставалась в районе Каясо ст. Петер. В течение двухчасового тяжелого боя 135-я танковая бригада потеряла значительную часть своих боевых машин и вынуждена была отойти на исходные позиции. Это один из немногих подтвержденных эпизодов эффективного использования «Королевских тигров» в бою. Экипажами четырех немецких тяжелых танков было заявлено об уничтожении 41 советского танка. Согласно ведомостям безвозвратных потерь 135-я бригада потеряла у Петенд 27 января 27 танков Т-34 сгоревшими.

Другие бригады корпуса Ахманова были встречены сильным огнем, но после нескольких атак к 21.00 3-я танковая бригада все же ворвалась в Вереб и завязала уличный бой за овладение им. Все атаки 39-й танковой бригады на Пазманд были неуспешными.

Результаты контрудара по главным силам IV танкового корпуса СС были разочаровывающими, но предсказуемыми. За 27 января 1945 г. 23-й танковый корпус потерял 45 Т-34 сгоревшими, 13 Т-34 подбитыми, 1 ИСУ-122 сгоревшей, 2 ИСУ-122 подбитыми т. е. 42 % имевшейся перед вступлением в бой бронетехники. Людские потери составили 160 человек убитыми и 220 ранеными. Это, конечно, было существенно меньше, чем потери корпусов танковой армии П. А. Ротмистрова под Прохоровкой. Напомню, что 12 июля 1943 г. 29-й танковый корпус потерял подбитыми и сгоревшими 153 танка и 17 СУ-76 и СУ-122, что составило 77 % участвовавших в атаках боевых машин. В 18-м танковом корпусе в том же день было подбито и сожжено 84 танка, т. е. 56 % от числа участвовавших в бою.

Застрявшее и подорванное экипажем штурмовое орудие StuG 40. Район озера Балатон, февраль 1945 года. Хорошо виден рисунок циммеритного покрытия (ЦАМО).

Помимо меньшего уровня потерь было еще одно существенное отличие. Относительно решающего влияния боя на Прохоровском поле 12 июля 1943 г. на ход сражения на Курской дуге выдвигаются обоснованные сомнения. Напротив, воздействие на противника атаки корпуса Ахманова четко зафиксировано в немецких документах. В приказе по IV танковому корпусу СС от 27 января сказано:

Подбитый артиллерией немецкий истребитель танков Jagdpanzer IV. Район озера Балатон, февраль 1945 года. Корпус машины покрыт циммеритом (АСКМ).

«Противник сегодня атакует крупными силами танков и пехоты наши передовые танковые отряды в районе Вереб и южнее Валь. 23 танковый корпус перешел в наступление с плацдарма противника в районе Барачка в юго-западном и западном направлениях, имея задачу запереть дефиле между р. Вали и оз. Веленце позади наших наступающих передовых отрядов. В ходе ожесточенных боев сегодня уничтожено в общей сложности 122 танка противника».

Закончив описание обстановки бравурной фразой про уничтоженные танки, командир эсэсовского корпуса далее ставил не внушающие оптимизма задачи. Гилле приказывал:

«Танковому корпусу согласно приказа отвести свои части, находящиеся в районе зап. дефиле р. Вали и оз. Веленце и в ночь с 27 на 28 января 1945 г. временно занять оборону на линии Барачка — Петтэнд — Каполнаш-Ниек, расположив 5 танковую дивизию СС „Викинг“ от р. Дунай по рубежу р. Вали, 3 танковую дивизию „Тотенкопф“ — по обеим сторонам оз. Веленце и группе Хольсте (подчиняется корпусу с 7.00 28.01.45 г.) между Секешфехерваром и южной оконечностью горного массива Вэртешхедьшэг».

Таким образом, уже после первого удара свежего советского танкового корпуса Гилле приказал отвести прорвавшиеся из дефиле части и перейти к обороне. Ударные возможности эсэсовского корпуса были уже на пределе, и изменение соотношения сил заставило свернуть наступление. Одновременно с переходом к обороне последовала перегруппировка сил. 1-я танковая дивизия выводилась из подчинения IV танкового корпуса СС и переходила в непосредственное подчинение командования 6-й армии. Тем самым немецкое командование демонтировало ударную группировку и создавало резервы для отражения надвигающегося советского контрнаступления. Одновременно из подчинения командира «Тотенкопфа» выводились батальон «Королевских тигров», батальон «Пантер» и 303-я бригада «Штурмгешюцев» — они становились корпусным резервом.

Выпадом против вклинения у Веленце контрудары 3-го Украинского фронта не ограничивались. Наступление в тыл ударной группировке с юга было простым и очевидным решением, к реализации которого советское командование приступило сразу же после накопления сил. Для контрудара были использованы войска, отошедшие на рубеж канала Елуша. Здесь была создана группа под общим руководством Члена Военного совета фронта генерал-полковника A. C. Желтова. В нее вошли 18-й танковый корпус и вновь прибывшие 30-й и 133-й стрелковые корпуса. В дальнейшем, с прибытием в состав фронта управления 26-й армии эти соединения вместе с 135-м стрелковым корпусом 57-й армии (233-я и 236-я стрелковые дивизии) были переданы в состав новой армии.

Общее наступление на южном участке фронта началось синхронно с контрударом 23-го танкового и 104-го стрелкового корпусов — в 10.00 27 января 1945 г. 18-й танковый корпус за счет пополнения с эшелонов был доведен до вполне удовлетворительного состояния — к началу наступления он насчитывал в строю 88 Т-34, 8 ИСУ-152, 28 ИСУ-122,1 СУ-85 и 34 СУ-76. Поддержку пехоте также должен был оказывать 1202-й самоходный артполк, который в очередной раз получил 20 CУ-76 с завода.

Уничтоженный Pz.VI Ausf.B «Königstiger» из состава 509-го батальона тяжелых танков. Район озера Балатон, февраль 1945 года. Взрывом сорвало башню машины (АСКМ).

Началось наступление многообещающе. После 8-часового боя была захвачена Херцегфальва, а к исходу дня наступающие вышли на ближние подступы к узлу дорог Н. Перката. С его захватом немецкие части на берегу Дуная были бы фактически окружены. И так с выходом к Н. Переката дорога на Дунапентеле была перехвачена, и его немецкий гарнизон оказался в изоляции. Поэтому Н. Перката оборонялся с особенным упорством. Части 18-го танкового корпуса совместно с пехотой атаковали его с нескольких сторон, в ответ немцы переходили в отчаянные контратаки. В этом районе советским войскам противостояла 3-я танковая дивизия, западнее ее — 23-я танковая дивизия. Также в районе Дунапентеле действовали основные силы 1-й танковой дивизии. Эти соединения объединялись под управлением III танкового корпуса. Таким образом, на южном фланге вбитого до Дуная клина были задействованы достаточно крупные силы, вполне способные сдерживать наступление 26-й армии. На 28 января 30-й стрелковый корпус насчитывал 16832 человека, 133-й стрелковый корпус — 15139 человек. При этом немецкая 3-я танковая дивизия на 1 февраля 1945 г. имела в своем составе 14 тыс. человек, 23-я танковая дивизия — около 14,5 тыс. человек. К тому же если с советской стороны было одно подвижное соединение, то противостоящая 26-й армии немецкая группировка полностью состояла из подвижных соединений. Тем не менее, руководство фронтом было не удовлетворено действиями командарма-26 генерал-лейтенанта Л. C. Сквирского, возглавлявшего армию с мая 1943 г. С 30 января в командование 26-й армией вступил генерал-лейтенант H. A. Гаген.

Брошенное немецкое штурмовое орудие StuG 40. Район озера Балатон, февраль 1945 года. На борту виден кронштейн для крепления экрана, на крыше — щиток для установки пулемета (АСКМ).

Как известно вытеснение немцев на исходные позиции под Курском стоило Воронежскому фронту довольно дорого. Стилистика «Курска II» сохранялась на Балатоне. Бои преимущественно с танковыми соединениями привели к довольно большим потерям бронетехники южной ударной группировки 3-го Украинского фронта. С 27 по 30 января 1945 г. 18-й танковый корпус потерял подбитыми и сгоревшими 73 Т-34, 6 ИСУ-122, 5 ИСУ-152, 15 СУ-76. В этих боях погиб командир 1438-го самоходно-артиллерийского полка полковник Ф. А. Затылкин, бессменно командовавший им с 1943 г. и прошедший с 18-м танковым корпусом долгий путь от Украины до Венгрии. Также здесь имел место довольно необычный эпизод, неплохо демонстрирующий особенности маневренной войны. Наступавшие в обход Н. Перката на север две танковые бригады 18-го танкового корпуса 31 января оказались отрезаны контрударом противника. Не поддавшись панике и продолжая наступление, они 1 февраля продвинулись до Адонь и захватили город. Утром 2 февраля формально окруженные бригады оказались «деблокированы» — они соединились с 3-й гв. воздушно-десантной дивизией 4-й гв. армии, наступавшей навстречу с севера. Умеренные успехи 26-й армии в наступлении с юга, конечно, расстраивали, но наибольшее беспокойство вызывало другое направление. Оттеснение перешедшей к обороне деблокирующей группировки от подступов к Будапешту оставалось наиболее важной задачей 3-го Украинского фронта в последние дни января и в начале февраля 1945 г. После оттягивания назад вырвавшегося из дефиле между Веленце и Дунаем танкового клина позиции IV танкового корпуса на этом направлении уязвимых точек уже не имели. Действовавшая против него ударная группировка 4-й гв. армии развить быстрого успеха не смогла. Опасность прорыва немцев к Будапешту была ликвидирована, однако контрнаступление 23-го танкового и 104-го стрелкового корпусов пока развивалось медленно. Это было неудивительно — атакам подвергалась «голова» ударной группировки немцев, достаточно сильная даже после приказов о перераспределении сил. Перенос 29–30 января направления удара в промежуток между Барачкой и Дунаем, где на относительно широком фронте оборонялся «Викинг» успеха не принес. Требовалось какое-то решение, позволяющее вывести сражение из положения шаткого равновесия, не дающего решительного преимущества ни одной из сторон. Такое решение вскоре было найдено. Успешные действия отрядов 20-го и 21-го гв. стрелковых корпусов под Секешфехерваром, а также данные о переброске 23-й танковой дивизии на южный фланг немецкого вклинения, навстречу 26-й армии, заставили задуматься о переносе направления удара.

Уничтоженная артиллерией 150-мм тяжелая самоходная гаубица «Hummel». Район озера Балатон, февраль 1945 года (АСКМ).

Не откладывая дело в долгий ящик, 30 января Толбухин принял решение рокировать в район севернее Секешфехервара 1-й гв. мехкорпус и 5-й гв. кавкорпус. Силами этих двух подвижных соединений вместе с тремя стрелковыми дивизиями 20-го и 21-го гв. стрелковых корпусов командующий фронтом приказа нанести удар в обход Секешфехервара и перерезать коммуникации, идущие из города на Мор. Далее нужно было прикрыться с севера и атаковать Секешфехервар. Это был план, на возможность реализации которого с опаской указывал Гилле в приказах на «Сад пряностей». Однако шанс потрясти оборону противника у наступающих все же был — в 1-м гв. мехкорпусе к вечеру 30 января оставались 71 «Шерман» и 17 СУ-100. До выхода на исходные позиции 1-му гв. мехкорпусу и 5-му гв. кавкорпусу предстояло пройти около 45 км. Ночь была темная, шел снег, сдуваемый сильным ветром. По одной дороге двигались кавалеристы и мотопехота. Из-за толчеи на дороге и снежных заносов образовывались пробки. Ни о каком сосредоточении для наступления ранним утром 31 января речи уже не шло. Два корпуса подтянулись в назначенный район только в середине дня. Наступление началось в 14.00. Советским войскам противостояла группа Хольсте из спешенных кавалеристов и недавно прибывшая на фронт 356-я пехотная дивизия. Ранее она находилась в Италии и только в январе 1945 г. была переброшена в Венгрию.

Брошенный во время проведения ремонта танк Pz.V Ausf.G «Panther». Район озера Балатон, февраль 1945 года. У машины демонтированы катки и балансиры правого борта (АСКМ).

Не следует думать, что новые соединения получал только 3-й Украинский фронт. 356-я пехотная дивизия прибыла в подчинение IV танкового корпуса незадолго до описываемых событий — 28 января. Ее сразу же поставили в первую линию на наиболее опасный с точки зрения немецкого командования участок — под Секешфехервар. Нельзя не отметить показательного стечения обстоятельств. 23-й танковый корпус и 104-й стрелковый корпус прибыли 25 января. Если бы Толбухин принял решение выдвинуть эти соединения в район Секешфехервара, то вполне можно было успеть ударить до выхода на позиции на подступах к городу свежей немецкой дивизии. Танковый таран из полутора сотен «тридцатьчетверок» корпуса Ахманова обрушился бы на сравнительно слабую оборону спешенных кавалеристов группы Хольсте. Но для этого нужны были совершенно железные нервы. Довольно сложно осуждать командование 3-го Украинского фронта, осторожно сгруппировавшего прибывшие резервы поближе к острию танкового клина противника. Прорыв немецких танков из дефиле между Веленце и Дунаем безусловно внушал опасения и требовал немедленного решения.

Перенос острия удара в последний день января происходил уже в совсем другой обстановке. Немецкое командование правильно оценило выпады 20-го и 21-го гв. стрелковых корпусов, по результатам которой Толбухин принял решение на рокировку 5-го гв. кавкорпуса и 1-го гв. мехкорпуса. Кроме того, осуществленная по приказу командующего 3-м Украинским фронтом торопливая перегруппировка не укрылась от немецкой воздушной разведки: «Предпринятые сегодня на участке дивизионной группы Хольсте атаки следует расценивать как силовую разведку. В связи с подтягиванием резервов в этот район, что установлено авиаразведкой, следует ожидать в этом районе крупных атак» (ЦАМО РФ, ф.243, оп.2900, д.2011, л.311).

Однако именно через боевые порядки свежей 356-й пехотной дивизии частям 1-го гв. мехкорпуса удалось прорваться к Секешфехервару. Как было записано в донесении штаба IV танкового корпуса в оперативный отдел армейской группы «Бальк»: «По мнению командира дивизии и на основании опыта сегодняшнего дня 356 ПД ни в коей мере не отвечает требованиям войны на восточном фронте, особенно зимой. Поведение II батальона 871 ГП на поле боя грозило подорвать боевой дух соседних частей» (ЦАМО РФ, ф.243, оп.2900, д.2011, л.313).

После разгрома оказавшейся на острие советского наступления части, надежды на удержание занятых позиций стали стремительно таять. Демонтаж ударной группировки продолжился. В качестве резерва в Секешфехервар был переброшен один из полков «Тотенкопфа» — 6-й гренадерский полк «Эйке». На второй день наступления, 1 февраля, 1-му гв. мехкорпусу удалось прорваться непосредственно на северную и северо-западную окраины Секешфехервара и завязать уличные бои. За счет прибытия в город части сил «Тотенкопфа» Секешфехервар удалось удержать и части 1-го гв. мехкорпуса были оттеснены на окраины.

Как и в декабре 1941 г. под Москвой, неудача наступления означала для немцев серьезные неприятности в случае перехода Красной армии в наступление. Удары по ослабленным во имя усиления ударной группировки участкам было просто нечем парировать. В результате почти что двух недель напряженных боев ударная группировка корпуса Гилле понесла тяжелые потери в бронетехнике. Данные о состоянии танкового парка дивизий IV танкового корпуса СС см. в таблице.

509-й батальон «Королевских тигров» на 1 февраля насчитывал в строю всего 11 машин. Имея в наличии такое незначительное количество боеготовых танков, Гилле не мог рассчитывать на удержание обширного пространства от оз. Балатон и Секешфехервара до Дуная. Более того, удар в районе Секешфехервара мог закончиться перехватом основных коммуникаций вытянутой в направлении Дуная немецкой группировки. С другой стороны, демонтаж ударной группировки в пользу защиты Секешфехервара ослаблял позиции в промежутке между Дунаем и Веленце, а также южный фланг корпуса Гилле.

2 февраля под Секешфехерваром установилось равновесие. 1-й гв. мехкорпус и действовавшие с ним стрелковые части закрепились на окраине города и отразили контратаки противника. В тот же день в районе Секешфехервара разведчиками 1-го гв. мехкорпуса был атакован немецкий штабной автомобиль в котором находился начальник оперативного отдела IV танкового корпуса СС и лейтенант-переводчик. Они ехали в одну из передовых частей для допроса пленного. Начальник оперативного отдела был убит в перестрелке, а переводчик попал в плен. В машине были обнаружены оперативные документы корпуса, в том числе план операции «Сад пряностей» и стенограммы переговоров Гилле с Бальком. Именно эти захваченные документы цитировались выше.

Если соединения IV танкового корпуса имели в строю буквальное единицы танков, то по другую сторону фронту ситуация тоже не была радужной. 23-й танковый корпус в контрударе по главным силам немецкой ударной группировки понес большие потери. На 1 февраля 1945 г. он имел боеготовыми всего 25 Т-34-85 и 13 ИСУ-122. Безвозвратные потери с момента вступления в бой составили 84 Т-34 и 3 ИСУ-122, 24 Т-34 и 5 ИСУ-122 подлежали среднему ремонту, 11 T-34 — капитальному. Еще 9 Т-34 оставались в подчинении 2-го Украинского фронта и вели бой на улицах Будапешта. При таком падении численности ударные возможности бригад существенно снизились. Так 9-я танковая бригада имела в строю только 9 танков. Благоприятствовала наступательным действиям 23-го танкового и 104-го стрелкового корпусов общая обстановка, когда немцы после удачного выпада 1-го гв. мехкорпуса у Секешфехервара были вынуждены демонтировать свою ударную группировку и постепенно отходить назад.

Подбитый немецкий танк Pz.V Ausf.G «Panther». Район озера Балатон, февраль 1945 года. Циммеритное покрытие отсутствует (АСКМ).

Подбитый немецкий танк Pz.V Ausf.G «Panther». Район озера Балатон, февраль 1945 года (АСКМ).

Серьезное сопротивление наступающие войска 4-й гв. армии встретили на подступах к узлу дорог Шергельеш. К городу 2 февраля вышел 23-й танковый корпус, двигавшаяся за ним пехота 151-й и 66-й стрелковых дивизий отстала. Однако сдавать без боя узел дорог немцы не стали, более того, перешли к активным действиям. Подошедшие к Шергельешу бригады корпуса Ахманова были контратакованы во фланг и тыл с обоих флангов. В результате двухдневного маневренного сражения 23-й танковый корпус был вынужден отойти, а затем был развернут в обход Шергельеша с севера. Более того, корпусу была поставлена амбициозная задача: к исходу 4 февраля овладеть Секешфехерваром.

На пути обходного маневра в пространстве между Шергельешем и оз. Веленце лежал канал, глубиной 2 м и шириной 6 м. Форсировать его с ходу не удалось, с наступлением темноты были захвачены плацдармы и к утру 5 февраля наведен временный мост. Однако канал проходил по широкому заболоченному лугу, передвижение по которому было возможно лишь по узкой дамбе длиной около 2 км. Отсутствие возможностей для маневра и естественных укрытий привело к тому, что при подходе к мосту через канал советские танки попросту расстреливались. Потребовалось расширение плацдарма силами пехоты. Только в ночь с 5 на 6 февраля на плацдарм были введены немногочисленные танки корпуса Ахманова. На тот момент в 3-й танковой бригаде было на ходу 8 танков, в 39-й танковой бригаде — 6 танков, в 135-й танковой бригаде — 5 танков, в 1443-м самоходном артполку — 9 ИСУ-122.

Совместно с 66-й и 151-й стрелковыми дивизиями 23-й танковый корпус начал прорыв с плацдарма на северо-запад Секешфехервар. 6 февраля был захвачен городок Бергенд, от которого до Секешфехервара оставалось рукой подать. Одновременно появление плацдарма к северу от Шергельеша облегчило его штурм. До этого он был охвачен с юга 155-й стрелковой дивизией 26-й армии. Наступавшая с востока пехота 4-й гв. армии ворвалась во взятый в «клещи» город, овладев этим важным узлом дорог.

Однако мириться с потерей удобного рубежа обороны немецкое командование не собиралось. 7 февраля последовал контрудар. Для его проведения были поднят по тревоге и введен в бой 509-й батальон тяжелых танков, располагавший на тот момент 16 «Королевскими тиграми». Советский плацдарм, вытянутый в направлении Секешфехервара был атакован с фланга. Целью атакующих немецких танков были переправы через канал.

Штурмовое орудие StuG 40, подбитое во время боев в районе озера Балатон. Февраль 1945 года (ЦАМО).

Чувствительный удар заставил отказаться от штурма Секешфехервара и перегруппировать 23-й танковый корпус на оборону захваченных рубежей. Две его бригады были сняты с плацдарма и поставлены на оборону Шергельеша. 8 февраля плацдарм был ликвидирован силами «Викинга». Смяв пехоту 581-го полка 151-й стрелковой дивизии, танковый таран немцев отрезал 56-ю мотострелковую бригаду 23-го корпуса. Бригада весь день вела бой в окружении и отступила на восточный берег канала с наступлением темноты. До 65 % вышедших из окружения бойцов и командиров были ранены. 3-я танковая бригада под угрозой окружения отошла за канал. Мосты через него были взорваны. За 7–8 февраля 23-й танковый корпус потерял 10 Т-34 сгоревшими, 2 Т-34 подбитыми, 1 ИСУ-122 сгоревшей, 1 ИСУ-122 подбитой. В строю осталось всего 14 танков и 5 САУ. Оппонент танкистов Ахманова, 509-й батальон «Королевских тигров» остался после ликвидации плацдарма с 5 боеготовыми танками. Однако в целом фронт начал стабилизироваться. Потерянный плацдарм нужно было захватывать заново, а сил для этого уже не было. С идеей захвата Секешфехервара пришлось на время расстаться. Овладение Шергельешем стало последним крупным успехом контрнаступления. Несмотря на то, что существовавшая до 18 января линия обороны не была полностью восстановлена, контрнаступление было безусловным успехом советской стороны. IV танковый корпус СС был оттеснен от Будапешта. Гарнизон окруженного города потерял последнюю надежду на спасение. Также немецкое командование утратило выгодные позиции для дальнейшего развития наступления. С вбитого до Дуная плацдарма можно было развивать наступление в тыл действующим на западном берегу войскам 3-го Украинского фронта. Можно было бить как на юг в тыл 57-й и 1-й болгарской армиям, так и на север в тыл 4-й гв. армии. Отход к позициям между Валенце и Балатоном сокращал фронт обороны и позволял построить ее с достаточной плотностью сил и средств. Секешфехервар, хотя и не был захвачен, как транспортный узел мог использоваться крайне ограничено — советские войска занимали господствующие над местностью высоты к востоку от города и держали его под прицелом артиллерии.

Штурм Будапешта

Эпопея штурма венгерской столицы началась 27 декабря 1944 г., когда кольцо окружения вокруг Будапешта окончательно сомкнулось. Были окружены 8-я и 22-я кавалерийские дивизии СС, 13-я танковая дивизия, дивизия СА «Фельдхернхалле», часть 271-й народно-гренадерской дивизии, 10-я венгерская пехотная дивизия, 12-я венгерская резервная дивизия, венгерская танковая дивизия, часть 1-й венгерской гусарской дивизии и ряд отдельных батальонов и дивизионов, в том числе венгерские добровольческие формирования.

Согласно данным, приведенным в книге венгерского историка Кристиана Унгвари, общая численность венгерских частей и соединений, полиции и добровольческих формирований, окруженных в Будапеште, составляла 55 100 человек. Немецкие части и соединения насчитывали 42 600 человек, включая примерно 1500 больных и раненых в будапештских госпиталях.

Подбитый немецкий танк Pz.IV Ausf.H. Район озера Балатон, февраль 1945 года. Хорошо виден камуфляж и укладка запасных траков (АСКМ).

Советским войскам предстояло преодолеть несколько концентрических линий обороны, проходящих по кольцевым улицам города и флангами упирающихся в Дунай. В Буде, западной части города, таких линий было четыре. В Пеште, восточной части города, насчитывалось шесть основных концентрических линий обороны. Первая, которую уже могли видеть солдаты на передовой, проходила по каналу Ракоши. Этот канал шириной 15–20 м и глубиной 2,5 м представлял собой серьезное противотанковое препятствие. Все мосты через канал были взорваны, подходы к нему простреливались из жилых и фабрично-заводских зданий, расположенных на берегу. Дома на окраинах предместий и самого города были оборудованы под пулеметные позиции. Восточные пригороды Будапешта состояли из сплошных кварталов одноэтажных и двухэтажных кирпичных домов. Между домами располагались небольшие сады и огороды, облегчавшие просачивание штурмовых групп.

Брошенный в пригороде Будапешта венгерский танк «Turan» I. Февраль 1945 года (АСКМ).

Центральная часть города разительно отличалась от окраин и состояла преимущественно из сплошных многоэтажных домов с очень узкими и прямыми улицами. Здесь условия наступления были намного хуже. На перекрестках улиц были установлены бронеколпаки, в которых прятались полицейские во время налетов. В ходе штурмов колпаки стали импровизированными ДОТами. Крупные каменные здания и заборы были приспособлены для длительной обороны, в стенах зданий пробивались бойницы для стрелкового оружия и мелкокалиберных пушек. Улицы были перегорожены баррикады из камня и мешков с песком. Баррикады строили согласно специфике данного района в мирное время. Так у здания крематория улица была перекрыта баррикадой из тесанного камня. Подступы к крематорию прикрывались баррикадой из надгробных плит с противотанковым рвом перед ней. На улицах Карестина и Жигмона встречались баррикады из… пушек больших калибров, частично засыпанных землей и заложенных мешками с песком. В центре Буды было большое количество баррикад из опрокинутых грузовиков, легковых машин и даже бронетранспортеров.

Ввиду необходимости перегруппировки сил для защиты Буды, в составе немецко-венгерской группировки, оборонявшей Пешт, остались:

— танковая дивизия «Фельдхернхалле»;

— 13-я танковая дивизия;

— 10-я и 12-я венгерские пехотные дивизии;

— венгерская танковая дивизия;

— 22-я кавалерийская дивизия СС.

Соединения перечислены в порядке их расположение на периметре обороны восточной части города. Также по периметру обороны были распределены отдельные батальоны.

В штурме Будапешта был использован классический принцип «бей врага по частям». Сначала было решено очистить восточную часть города.

К 1 января 1945 г. в готовности к штурму Пешта стояли у стен города следующие соединения 2-го Украинского фронта:

30-й стрелковый корпус (25-я гвардейская, 151-я и 155-я стрелковые дивизии) со средствами усиления: 16-я артиллерийская дивизия, 18-я гв. гаубичная артбригада, 49-я гв. пушечная артбригада, 115-й гв. истребительно противотанковый артполк;

7-й армейский корпус румын в составе 2-й и 19-й пехотных дивизий, 9-й кавалерийской дивизии;

18-й гв. стрелковый корпус (66-я и 68-й гвардейские, 297-я и 317-я стрелковые дивизии) со средствами усиления: 17-я пушечная артбригада, 95-я гаубичная артбригада, 27-я минометная бригада, 151-я пушечная артбригада, 48-й полк гвардейских минометов и 14-я штурмовая инженерно-саперная бригада.

Застрявший и брошенный экипажем Pz.VI Ausf.B «Königstiger» из состава 509-го батальона тяжелых танков. Район озера Балатон, февраль 1945 года. Машина имеет бортовой номер 231 (АСКМ).

Читатель не обнаружит в этом списке ни одного танкового корпуса и даже танковой бригады. Одной из особенностей боев за Будапешт стало более чем скромное использование в штурме города бронетехники. Если в Берлине танки и САУ были едва ли не главной ударной силой наступающих (в город вошли целиком три танковые армии и части НПП общевойсковых армий), то венгерскую столицу штурмовали в основном силами пехоты, саперов и артиллерии. В штурме восточной части города (Пешта) принимали участие танковый батальон 3-й танковой бригады и танковая рота 39-й танковой бригады (обе из 23-го танкового корпуса). Количество танков в этих частях не превышало 22 единиц. Западную часть города (Буду) советская пехота 46-й армии штурмовала при поддержке двух самоходных полков, насчитывавших к 1 января 1945 г. 30 CУ-76. Позднее, уже в ходе штурма Буды в город была введена рота танков 5-го гв. танкового корпуса.

Ограниченное использование танков было обусловлено как необходимостью вести танковые сражения на внешнем фронте окружения, так и невозможностью развернуть крупные танковые силы в условиях уличных боев. В связи с этим заявки в иностранных источниках, в частности в книге Унгвари об уничтожении в Будапеште 200 советских танков выглядят в лучшем случае как неудачная шутка. Советские танки в Будапеште действовали поодиночке или парами, поддерживая штурмовые группы пехоты.

Ввиду небольшого количества использованных советскими войсками для штурма Будапешта танков, силы обороняющихся были по этому показателю вполне сравнимы с силами наступающих. На 5 января 1945 г. в составе частей немецкой 13-й танковой дивизии немцев в Пеште насчитывалось 7 Pz.IV и 7 Pz.V «Пантера», а в составе дивизии «Фельдхернхалле» — 9 танков Pz.V «Пантера» и 13 «Штурмгешюцев». Венгерские батальоны штурмовой артиллерии имели в своем составе около 30 CАУ, венгерская танковая дивизия — 7 танков. При этом и 13-я танковая дивизия, и «Фельдхернхалле» действовали в Пеште т. е. даже без учета венгерской бронетехники осажденный гарнизон численно даже несколько превосходил танковые силы штурмующих. Нехватка топлива при этом, конечно же, существенно сдерживала использование защитниками Будапешта тяжелой техники. В основном танки и САУ задействовались в Будапеште для ведения огня с места и из засад.

Танки, несмотря на их ведущую роль во многих сражениях Второй Мировой войны, были лишь одним из средств борьбы. Помимо пехоты город штурмовали артиллерия, саперы и «химики». Основной «музыкой» штурма стали не лязг гусениц и отрывистые выстрелы танковых пушек, а взрывы снарядов артиллерии и подрывных зарядов саперных частей. На 1 января 1945 г. войска 2-го Украинского фронта в Пеште располагали:

Захваченное немецкое штурмовое орудие StuG 40. Район озера Балатон, февраль 1945 года. Пушка самоходки полностью ушла в откат, на крыше виден щиток для пулемета (АСКМ).

48 203-мм гаубицами;

172 152-мм орудиями;

294 122-мм орудиями;

191 76-мм дивизионной пушкой;

174 76-мм полковыми пушкам;

158 45-мм и 57-мм противотанковыми пушками.

Это обеспечивало более чем трехкратное превосходство в числе орудий над обороняющимися. При этом большая часть немецкой и венгерской артиллерии была вынуждена умолкнуть ввиду отсутствия боеприпасов. Некоторые оставшиеся без снарядов тяжелые орудия были даже использованы для строительства баррикад поперек улиц города. Основной тактикой действий артиллерии была стрельба прямой наводкой. Таким способом использовалось до 80 % участвующих в бою орудий.

Однако первой скрипкой в концерте штурма Будапешта стало шипение вырывающихся из огнеметов струй пламени. При незначительном числе танков штурмующие венгерскую столицу соединения 2-го Украинского фронта располагали весьма внушительным количеством огнеметов. На 6 января 1945 г. 30-й стрелковый корпус поддерживался армейским батальоном ранцевых огнеметов и 173-й отдельной ротой роксистов (вооруженных огнеметами РОКС), насчитывавшим в сумме около полутора сотен огнеметов. Соответственно 18-му гв. стрелковому корпусу придавался 39-й отдельный батальон роксистов. Что интересно, в одном из боев огнемет был противопоставлен вражескому танку. Курсировавший по одной из улиц Будапешта танк стал жертвой огнеметчика Филатова, который через разрушенный дом пробрался на улицу, по которой двигался танк. Там Филатов затаился в засаде и когда танк проезжал мимо поджег его длинной струей. Такой случай, конечно же, не был типичным для боев за Будапешт. Куда чаще огнеметчики содействовали штурмовым группам при захвате зданий. Саперы проламывали стены взрывчаткой, к образовавшимся брешам сразу же подбегали огнеметчики и пускали внутрь здания струю огня. Такая же тактика применялась для выкуривания противника из подвалов. На полу первого этажа подрывались заряды взрывчатки, а затем через проломы заливали подвал из огнеметов.

Фактически тактика артиллерии радикально изменилась с началом штурма городских кварталов. Если на ближних подступах к городу боевой порядок артиллерии строился по принципу прорыва обычной полосы укреплений, и основная масса орудий вела огонь с закрытых позиций, то с началом уличных боев до 80 % артиллерии действовали на прямой наводке. Для предохранения орудий и расчетов от поражения огнем противника применялось устройство перед орудиями каменных стенок и баррикад. Поскольку в начальный период штурма немецкая и венгерская артиллерия еще давала о себе знать, практиковался отвод орудий и расчетов за стены зданий, чтобы не подвергать их опасности поражения огневыми налетами противника.

Подбитая легкая 105-мм самоходная гаубица «Wespe». Район озера Балатон, февраль 1945 года. Судя по снятым гусеницам, машину пытались буксировать. Обратите внимание на приваренную к надгусеничной полке рамку для укладки ЗИПа и личных вещей экипажа (АСКМ).

Трофейная немецкая бронетехника: на переднем плане 150-мм тяжелая самоходная гаубица «Hummel», на заднем танк Pz.IV. Район озера Балатон, февраль 1945 года. Ствол гаубицы в заднем положении, обратите внимание на дуги для крепления брезента, приваренные над рубкой самоходки (АСКМ).

Танки в ходе штурма поначалу вырывались вперед, теряя связь с пехотой. В результате за 2 и 3 января 1945 г. немногочисленная группировка танков штурмующих потеряла 7 боевых машин сгоревшими и 5 подбитыми. В дальнейшем было организовано плотное взаимодействие с пехотой и артиллерией, позволившее эффективнее использовать танки в городе.

Один из вариантов применения танков в городе был, прямо скажем, нестандартным. К исходу 3 января наступающие войска вышли к станции Ракошсентмихаль. Для продолжения наступления в ночь на 4 января стоявшие на станции эшелоны были расцеплены и с помощью танков 3-й танковой бригады вагоны растаскивали, освобождая проходы для атаки пехоты. За 4 января батальон бригады потерял один танк подбитым. В дальнейшем танки использовались в составе штурмовых групп, расстреливая огневые точки в домах.

Участвующие в штурме танки были разбиты на группы по 1–2 машины и подчинены стрелковым батальонам. Шаг за шагом штурмующие продвигались вперед. К 8 января рота 39-й танковой бригады не имела ни одного боеспособного танка, два оставшихся Т-34 ремонтировались. Батальон 3-й танковой бригады продолжал наступление.

До 5 января советские войска в Пеште, прогрызая укрепления противника, медленно продвигались вперед на всем фронте. Вскоре стратегию пришлось изменить. 7 января командующий 2-м Украинским фронтом Р. Я. Малиновский также решает перераспределить усилия по периметру обороны. Равномерный нажим годился при слабом сопротивлении противника. Упорная и организованная оборона требовала дробления защитников на отдельные группы, уничтожаемые последовательно за счет сосредоточения сил. Констатировав во вводной части приказа № 0020/оп «силы почти равномерно распределены, что не дает крепкого удара с целью разрезания фронта по частям», комфронта приказал:

«1. Командиру 7 гв. А. Главный удар силами трех дивизий нанести в общем направлении улицы Хантшар, проспект Лиист и не позднее 11.1.45 г. выйти на р. Дунай.

2. Командиру 18 гв. ск. Главный удар силами не менее полутора дивизий наносить в общем направлении Валерия и далее на ж.д. мост и не позднее исхода 11.1.45 г. выйти на р. Дунай».

Таким образом, по замыслу Малиновского вся Пештская группа рассекалась пополам. Поскольку в тот момент к западу от Будапешта гремело сражение между войсками 3-го Украинского фронта и идущим на соединение с гарнизоном города IV танковым корпусом СС, в Буде было относительно спокойно. Это теоретически позволяло защитникам маневрировать резервами и усилить оборону Пешта за счет снятия частей из Буды. В связи с этим Малиновский приказал разрушить оставшиеся мосты через Дунай, соединявшие Буду и Пешт. К решению этой задачи привлекалась авиация, 203-мм гаубицы и 152-мм гаубицы-пушки. Поскольку основным типом ударного самолета 5-й воздушной армии был Ил-2, разрушение мостов столкнулось с серьезными трудностями. Те бомбы, которые могли поднимать Илы (до 250 кг) не могли нанести серьезных повреждений прочным каменным и железным мостам через Дунай. Поэтому первые авиаудары оказались неэффективными. Огонь артиллерии на большую дистанцию также поначалу не дал нужного результата. Для лучшей организации штурма города 11 января 1945 г. была создана так называемая Будапештская группа войск под руководством командующего 18-го гв. стрелкового корпуса генерал-майора И. М. Афонина. В нее вошли 18-й гвардейский, 30-й стрелковые корпуса и 7-й армейский корпус румын с приданными частями. Создание Будапештсткой группы можно считать началом серьезного штурма Будапешта, по всем правилам и с учетом уже накопленного опыта.

Румынский корпус продвигался медленнее, чем его соседи и к 15 января их фланги сомкнулись. Румыны оказались в тылу. По приказу командующего 2-го Украинского фронта VII армейский корпус был выведен из города и впоследствии переброшен в северную Венгрию. Потери румын в боях за Будапешт можно оценить как незначительные — 2548 человек убитыми, ранеными и заболевшими.

Застрявший и брошенный экипажем танк Pz.V Ausf.G «Panther». Район озера Балатон, февраль 1945 года. Судя по зацепленному тросу, машину пытались вытащить (АСКМ).

Потери советских войск в ходе штурма также находились на уровне нескольких тысяч человек. Так 18-й гв. стрелковый корпус с 1 по 10 января 1945 г. потерял 791 человека убитыми, 50 пропавшими без вести, 1 по небоевым причинам (офицер ранен от неосторожного обращения с оружием), 2567 ранеными, 72 заболевшими, итого 3481 человек. Эти потери распределялись на четыре стрелковые дивизии. Танковый батальон 3-й танковой бригады и рота 39-й танковой бригады потеряли к 18 января 20 танков сгоревшими т. е. практически весь свой боевой состав. Два наступающих советских корпуса упорно продвигались вперед, рассекая оборону немецких и венгерских частей. 16 января под непрерывными ударами рушится мост Франца-Иосифа. По немецким данным он был разрушен авиабомбой, по венгерским — просто взорван. Вечером 17 января Пфеффер-Вильденбрух получил разрешение эвакуировать Пешт. Отступление к мостам через Дунай превратилось в настоящее светопреставление. На тот момент оставались неразрушенными два моста: цепной мост и мост Эржбеты (Елизаветы). Они были сильно повреждены артиллерией и бомбами, но пока еще стояли.

Разбитая советским артогнем легкая 105-мм самоходная гаубица «Wespe». Район озера Балатон, февраль 1945 года. (АСКМ).

Когда в 7 утра 18 января мосты были, наконец, взорваны, на них еще находились люди. Днем 18 января 18-й гвардейский и 30-й стрелковые корпуса, наконец, соединились в центре города, на берегу Дуная. Крупная группировка между их смежными флангами оказалась отрезана от переправ. Заняв частью сил оборону по восточному берегу Дуная, два стрелковых корпуса занялись ликвидацией окруженного противника. Во второй половине дня эта группировка была разгромлена, частично уничтожена, а частично пленена. Всего за день было взято 18519 пленных, в том числе 320 офицеров и 1 генерал. Следует отметить, что многие венгры оставались в Пеште сознательно, они даже отказывались заправлять свои автомобили, чтобы не эвакуироваться в Буду. Они считали, что война для них уже закончилась.

Подбитый Pz.VI Ausf.B «Königstiger» из состава 509-го батальона тяжелых танков. Район озера Балатон, февраль 1945 года (АСКМ).

Штурм Буды был начат войсками 46-й армии 3-го Украинского фронта еще в конце декабря 1944 г. С начала января фронт вел тяжелые бои фронтом на запад с рвущимся на выручку защитникам Будапешта IV танковым корпусом СС. Вследствие этого атаки на западную часть города носили спорадический характер и не могли серьезно потрясти оборону. Решением Ставки В ГК 18 января руководство операциями по уничтожению группировки противника в Буде было возложено на 2-й Украинский фронт. Соответственно осаждавшие эту часть города 75-й гв. стрелковый корпус (113, 180 и два полка 109-й стрелковой дивизии), 37-й гв. стрелковый корпус (108, 320, 316-я стрелковые дивизии) и 83-я бригада морской пехоты были переданы из 3-го Украинского фронта во 2-й Украинский фронт. Передаваемые корпуса и бригада были подчинены будапештской группе войск генерал-майора И. М. Афонина. Одновременно произошло перемещение войск в обратном направлении — штурмовавший Пешт 30-й стрелковый корпус был передан из подчинения Малиновского в подчинение Толбухина. Позднее в будапештскую группу войск была передана 337-я стрелковая дивизия, но она была поставлена во второй эшелон на пути прорыва из Будапешта.

В итоге всех этих перемещений в состав будапештской группы войск на 21 января 1945 г. входили 75, 37-й и 18-й гвардейские стрелковые корпуса. Они насчитывали, соответственно 14179, 16645 и 13140 человек. Три корпуса усиливались 5, 7 и 16-й артиллерийскими дивизиями, 462-м минометным полком, 48-м гв. минометным полком, 12-й и 14-й штурмовыми инженерно-саперными бригадами. Для штурма Буды были выделены две танковых роты: из 23-го (8 танков Т-34) и 5-го гвардейского (11 танков T-34) танковых корпусов. Начало штурма западной части Будапешта задержалось в связи с началом «Конрада III». IV танковый корпус СС прорвался к Дунаю и вышел вплотную к переправе у Эрчи через которую шло все снабжение будапештской группировки. Последний и решительный штурм пришлось отложить до стабилизации обстановки на 3-м Украинском фронте.

Однако командовать штурмом Буды Ивану Михайловичу Афонину не пришлось. 21 января его машина у эрчинской переправы была ночью обстреляна с вражеского самолета, и генерал был тяжело ранен. Он успел вернуться в строй до конца войны, командовал корпусом в Чехословакии, а потом в войне с Японией. Новым командующий будапештской группы войск был назначен командующий 53-й армией генерал-лейтенант И. М. Манагаров.

Представление о численности защитников Будапешта ко второй фазе штурма города дает донесение IX горного корпуса СС в армейскую группу «Бальк»:

«Чтобы дать представление о состоянии личного состава на 20.1 командование корпуса, после самой тщательной проверки, доносит:

Число состоящих на довольствии — 43500 (включая венгерские части)

Количество раненых 10542 (только немцы) Общий численный состав всего 25667 (без раненых), в том числе 17661 немцев;

Боевая численность корпуса всего 15149, в том числе 11130 немцев» (ЦАМО РФ, ф.500, оп. 12462, д.243, л. 114).

Таким образом, штурмующие превосходили защитников города примерно в 1,7 раза.

До 30 января части будапештской группы войск вели в Буде бои местного значения, незначительно продвигаясь вперед. С переходом советских войск в контрнаступление и ликвидацией угрозы переправе в Эрчи пришло время решающего штурма. Как и в случае штурма Пешта решающую роль должна была сыграть артиллерия. На 1 февраля 1945 г. в составе будапештской группы войск имелось:

45-мм орудий — 114;

76-мм полковых орудий — 60;

76-мм дивизионных орудий — 245;

5 7-мм орудий — 20;

122-мм орудий — 160;

152-мм орудий — 116;

203-мм орудий — 69;

82-мм минометов — 307;

120-мм минометов — 213;

Установок PC — 24.

Подбитый в пригороде Будапешта венгерский танк «Turan» II с экранами на башне и корпусе. Февраль 1945 года. На бортовом экране видна надпись Pipe (АСКМ).

Таким образом, количество стволов артиллерии даже несколько уменьшилось в сравнении со штурмом Пешта. Заметно увеличилось только количество 203-мм гаубиц. С одной стороны, строения в старой части города на западном берегу Дуная были в среднем более прочными. С другой стороны, равнинный характер местности в Пеште не благоприятствовал концентрации огня артиллерии прямой наводки. В изрезанной холмами Буде орудия можно было располагать несколькими ярусами, с сохранением способности вести огонь по одной цели.

В старой части города было большое количество каменных и железных оград вокруг зданий. Ограды держались под обстрелом из соседних домов. Их преодоление было возможно только после их подрыва саперами или разрушения артиллерией. Подрыв производился ночью под прикрытием темноты или же днем под прикрытием дымов или же огня соседних подразделений. Танки во всех случаях шли за боевыми порядками пехоты, поддерживая ее огнем из-за укрытий. Штурмовые группы состояли из 1–2 танков, взвода автоматчиков, отделения сапер и 3–4 ранцевых огнеметов. Танки штурмовых групп шли один за другим или уступом на дистанции 50–60 м за пехотой. Общий принцип действий будапештской группы остался неизменным — рассечение обороняющегося противника на несколько изолированных групп с постепенной их ликвидацией.

В качестве характерного примера действий танков в Будапеште можно привести наступление роты танков 23-го корпуса 4–5 февраля. Дорогу атакующим советским частям преграждал противотанковый ров. Танки заняли удобные позиции на подступах к нему и взяли под обстрел из пушек и пулеметов прилегающие улицы. Тем временем саперы и пехотинцы стали засыпать ров камнями и срывать его земляной бруствер. Мешающие этим работам огневые точки немедленно подавлялись танками. Когда был подготовлен проход, танки прошли по нему и наступление возобновилось.

Потери штурмовавших город частей и соединений можно оценить как умеренные. С 1 по 10 февраля будапештская группа войск потеряла 1044 человек убитыми, 52 пропавшими без вести, 4 по небоевым причинам (неосторожное обращение с оружием и др.), 3407 ранеными, 276 заболевшими, а всего 4783 человека (ЦАМО РФ, ф.240, оп. 2795, д.308, л. 162). Танковая рота 23-го танкового корпуса потеряла в ходе боев за Буду 4 танка сгоревшими и 1 подбитым, танковая рота 5-го гв. танкового корпуса — 5 танков сгоревшими и 2 подбитыми (ЦАМО РФ, ф.240, оп. 2799, д.366, л. 111).

Подбитый немецкий танк Pz.V Ausf.G «Panther». Район озера Балатон, февраль 1945 года (АСКМ).

Переломным моментом стало 11 февраля когда 18-й и 37-й стрелковые корпуса отсекли от основной группировки ее южную часть. Пфеффер-Вильденбрух решил идти на прорыв. Он сообщил по радио о своих намерениях в штаб группы армий «Юг» только в самый последний момент, в 17.50 11 февраля. Он произнес следующее: «Во-первых, все запасы продовольствия израсходованы, скоро закончатся патроны. Остается выбор между капитуляцией и выбыванием из сражения в Будапеште. По этой причине я с последними боеспособными частями немецкой армии, Хонведа и нилашистов предпринимаю наступательную операцию, чтобы вновь обеспечить для них продовольствие и боеприпасы. Во-вторых, прорыв начну 11 февраля с наступлением темноты. Предполагаю выйти из окружения между Сомором и Мариахаломом. Если это не удастся, то удар будет нанесен по Пилишским горам. Прошу подготовить встречу северо-западнее Пилишсентлелека. В-третьих, опознавательные сигналы: две зеленые ракеты — свои. В-четвертых, имеющиеся силы 23900 немцев, из них 9600 ранены; 20000 венгров, из них 2000 ранены».

Едва эти слова были переданы по радио, как связисты уничтожили всю аппаратуру. Пфеффер-Вильденбрух боялся, что ему откажут в отступлении. Он хотел, чтобы ничто уже не могло помешать его операции.

В распоряжении окруженных к 11 февраля 1945 г. оставалось 12 «Пантер», 9 «Хетцеров», 6 штурмовых орудий, 10–15 танков неустановленного типа и 50–60 орудий. Часть из них была взорвана т. к. стояла на позициях, снятие с которых было бы слишком заметно и вскрыло бы планы прорыва раньше времени. Можно утверждать, что для прорыва было собрано не более 10–12 единиц бронетехники. Построение для прорыва было следующим. В первой волне находились части 13-й танковой дивизии и 8-й кавалерийской дивизии СС. Они были разбиты на группы по 30 человек, в каждой из которых был венгр-проводник, знакомый с местностью. Во втором эшелоне были дивизия «Фельдхернхалле» и 22-я кавалерийская дивизия СС, а также венгерские части. План сохранялся в глубокой тайне. Дивизионные командиры были поставлены в известность в 14.00, полковые — в 16.00, а нижестоящие офицеры — после 18.00. Венгерские командиры были информированы в последний момент, поскольку немецкое командование опасалось утечки информации через них. По словам захваченных позднее советскими войсками пленных, в 18.00 всем частям был отдан приказ подготовиться к маршу и взорвать все ненужное для него. Сконцентрировав силы на узком участке в северной части центра города в 20.00 11 февраля остатки IX горного корпуса СС начали прорыв. Прорвав фронт 180-й стрелковой дивизии, окруженцы начали распространяться в западном и северо-западном направлении.

150-мм тяжелая самоходная гаубица «Hummel», подбитая частями Красной Армии на улице Будапешта. Февраль 1945 года (АСКМ).

К утру 12 февраля прорыв в построении 180-й стрелковой дивизии был закрыт, а части будапештской группы войск вошли в город. К исходу дня город был полностью захвачен, при этом были взяты богатые трофеи и около 20 тыс. пленных. С 14 февраля основные силы будапештской группировки (за исключением 297-й стрелковой дивизии и 83-й бригады морской пехоты, оставленных для очистки города) были брошены в преследование прорывающегося противника. Несколько крупных групп окруженцев были уничтожены войсками 46-й армии. Против прорывающихся из Будапешта групп были развернуты 2-й гв. механизированный корпус и 5-й гв. кавкорпус. К 15 февраля основная масса вырвавшихся из города частей была уничтожена или захвачена в плен. Из примерно 28 тыс. солдат и офицеров, пытавшихся вырваться из окружения, к своим вышли всего около 800 человек. Пфеффер-Вильденбрух, прорывавшийся со своим штабом особым маршрутом, по так называемой Чертовой канаве, прорвался из города, но вскоре после этого его группа была окружена, и он попал в плен. 17 февраля будапештская группа войск была расформирована, и вскоре ее соединения были распределены по стоящим фронтом на запад армиям. Несколько затянувшаяся из-за деблокирующих ударов эпопея штурма венгерской столицы завершилась.

Итоги и выводы

Январское наступление немцев с целью деблокировать Будапешт за счет ввода в бой нескольких свежих соединений можно назвать попыткой достичь слишком многого недостаточными силами. Оптимальный с точки зрения действий танков маршрут в обход озера Веленце с юга требовал значительных ресурсов для прикрытия флангов. Однако на дворе был ни 1940 г, ни 1941 г. ни даже 1942 г. Поэтому армейских корпусов с сильными пехотными дивизиями в распоряжении немецкого командования не было. Танковым дивизиям корпуса Гилле пришлось как взламывать оборону, так и ликвидировать фланговые угрозы. Все это снижало темп продвижения вперед и позволяло советскому командованию выстраивать новый фронт обороны.

Потери сторон. При всей неоднозначности такого показателя как потери, они являются мерилом оценки многих сражений. Имеющиеся на сегодняшний день данные ни в коей мере не позволяют причислить успех советских войск в отражении «Конрадов» пирровой победой. Потери личного состава 4-й гв. армии за январь 1945 г. составили 3588 человек убитыми, 4543 пропавшими без вести, 132 небоевые потери, 11552 ранеными и 1682 человека заболевшими (ЦАМО РФ, ф.320, оп.4522, д.279, л. 175). Всего армия Г. Ф. Захарова, вынесшая основную тяжесть немецких наступлений, потеряла 21467 человек. Потери по меркам 1945 г. достаточно высокие, особенно в отношении пропавших без вести. Общие потери подчинявшихся фронту 5-го гв. кавкорпуса за январь 1945 г. составили 2165 человек, 18-го танкового корпуса — 1740 человек. 23-й танковый корпус в ходе контрудара с 26 по 31 января 1945 г. потерял 313 человек убитыми и 659 ранеными.

Трофейная немецкая бронетехника: на переднем плане Pz.V Ausf.G «Panther» с циммеритным покрытием, на заднем Pz.VI Ausf.E «Tiger I». Район озера Балатон, февраль 1945 года (АСКМ).

Потери армейской группы «Бальк» за январь 1945 г. (исключая потери IX корпуса в Будапеште) составили 3598 человек убитыми, 1520 пропавшими без вести, 16504 ранеными и 12751 заболевшими (ЦАМО РФ, ф.500, оп. 12462, д.243, л.255). Причины большого количества заболевших неизвестны, возможно, по этой графе также проходили легкораненые. Неясно также, учтены ли в этих цифрах потери венгров, скорее всего, — нет. В целом можно оценить потери армейской группы Бальк в 25–30 тыс. человек.

В общем балансе потерь армейской группы «Бальк» с одной стороны и противостоявших ей армий 2-го и 3-го Украинских фронтов полное уничтожение и пленение Будапештского гарнизона дает несомненное преимущество советской стороне. Потери штурмовавших венгерскую столицу войск были существенно меньше численности ее гарнизона. Так общие потери штурмовавшего город 18-го гв. стрелкового корпуса за январь 1945 г. составили 2357 человек, 7-й гв. армии — 9120 человек (включая боевые действия вне Будапешта).

Ставший опорой обороны 3-го Украинского фронта 18-й танковый корпус потерял за январь 1945 г. 161 Т-34, ИСУ-122 — 21, СУ-76 — 21, ИСУ-152 — 13, СУ-85 — 12. 23-й танковый корпус по данным штаба фронта с 26 по 31 января 1945 г. потерял 84 Т-34 и 3 ИСУ-122.

Оборона нового поколения. При изучении январских боев на Балатоне сразу обращает на себя стилистика ведения оборонительной операции командованием 3-го Украинского фронта. Толбухин старался держать танковые и механизированные корпуса под своим непосредственным управлением. Однако это делалось не для того, чтобы наносить контрудары. Танковые и механизированные бригады становились «арматурой» обороны. С началом наступления противника собирались новая оборона в 15–20 км позади подвергшейся разрушению. Для восстановления фронта сначала выбрасывались механизированные и кавалерийские части, они принимали на себя первый удар, сдерживали противника. Сравнимой с танковыми и механизированными бригадами подвижностью обладала артиллерия. Ее выдвижение также существенно укрепляло создаваемую заново оборону. За мехчастями как нитка за иголкой шли стрелковые дивизии, цементировавшие линию фронта. Но «арматурой» вновь выстроенных позиций по-прежнему оставались танки, встречавшие противника на статичных позициях.

Оценка такого подхода к использованию танковых войск была неоднозначной. Из Ставки Толбухина критиковали за распыление танков по широкому фронту. Действительно, неопределенность планов противника заставляла «армировать» сразу несколько направлений, без сосредоточения сил на одном из них. Однако у нас есть примеры других оборонительных операций Красной армии, когда механизированные соединения поспешно вводились в бой для контрудара, быстро растрачивали свои силы и далее принцип «арматуры» применялся уже вынужденно и недостаточными силами.

Трофейная 150-мм тяжелая самоходная гаубица «Hummel». Район озера Балатон, февраль 1945 года. Ствол гаубицы в походном положении и закреплен специальным стопором (АСКМ).

«Система Толбухина» дала сбой только во время «Конрада III», когда фронт рассыпался слишком быстро, чтобы можно было выстроить достаточно прочную линию обороны в 5–10–20 км за прежней. Разворачивавшиеся противотанковые артполки были раздавлены, танковый корпус — обойден с двух сторон. Затем вновь себя реабилитировало «армирование» обороны 5-го гв. кавкорпуса, но вскоре последовала «Прохоровка» с контрударом корпуса Ахманова по плотно построенному острию немецкого танкового клина. Впрочем, в ходе «Конрада III» Толбухин показал себя как военачальник, владеющий искусством контрудара. 18-й танковый корпус был целенаправленно пополнен техникой и использован для удара в мягкое подбрюшье IV танкового корпуса СС.

В целом в январских боях обращает на себя внимание гибкость использования танковых и механизированных корпусов. Бригадная организация позволяла формировать «боевые группы» (в немецкой терминологии) вокруг танковых и механизированных бригад, усиливая их самоходной, реактивной и ствольной артиллерией. Наличие штаба бригадного уровня обеспечивало управление такой «боевой группой» даже в отрыве от главных сил корпуса, к которому принадлежала данная бригада. С той структурой танковых войск, которая была у танковых войск Красной армии в 1941 г., такая тактика была практически нереализуемой.

Авиация. ВВС сторон играли важную роль в январских боях. Достаточно вспомнить весомые удары немецких штурмовиков в районе Байны, прокладывавших дорогу эсэсовцам 3–4 января.

Общие потери 17-й воздушной армии 3-го Украинского фронта за январь 1945 г. составили 241 самолет (47 Ла-5, 140 Ил-2, 14 Бостон III (Б-3), 30 Як-3/9, 3 Пе-2, 4 По-2). Живучесть советских самолетов в январских боях характеризуется следующими данными о количестве боевых вылетов и часов налета на 1 боевую потерю:

Если потери Пе-2 по 3 самолетам (к тому же разведчикам) оценивать бессмысленно, то по основным типам хорошо просматриваются высокие потери штурмовиков Ил-2. Будучи основным ударным самолетом 17-й воздушной армии (ни Пе-2, ни Ту-2 в качестве бомбардировщиков у 3 УФ просто не было) «илы» несли потери как от огня с земли, так и в результате атак истребителей противника. 50 Ил-2 было сбито зенитками, 53 — истребителями противника, 14 — не вернулись с боевого задания. «Илы» также летали больше всех, из 12 тыс. самолето-вылетов днем за месяц 6 тыс. выполнили штурмовики.

Выше уже говорилось о невысокой эффективности Ил-2 в качестве разрушителей мостов. Однако они наносили чувствительные удары по наступающим частям немцев. Так 20 января от 3-й танковой дивизии СС «Тотенкопф» последовал запрос офицеру связи с Люфтваффе: «Прошу спешно прикрыть истребителями район Шергельеш 8844; непрерывные налеты неприятельских штурмовиков» (ЦАМО РФ, ф.500, оп. 12462, д.243, л.35).

Ночью нас не видно. Одной из новинок (относительных, конечно) «Конрадов» было широкое использование немцами ночных действий. Такие атаки оказывали существенное влияние на ход боевых действий. В этом отношении показателен разговор, состоявшийся между командующим 6-й армией Бальком и командиром IV танкового корпуса СС Гилле 26 января 1945 г., когда последний прямо сказал: «Основное мы делаем ночью».

Офицеры Красной Армии осматривают брошенный немецкий танк Pz.IV Ausf.J. Район озера Балатон, февраль 1945 года. Машина была оснащена сетчатыми противокумулятивными экранами (РГАКФД).

Не совсем ясно, какую роль в этом играли танки оснащенные приборами ночного видения. Достоверно известно, что в Венгрии действовали «Пантеры» из 130-го учебного танкового полка (учебной танковой дивизии Panzer Lehr), оснащенные инфракрасными приборами. Первое боевое применение ноктовизоров относится к операции «Конрад I». Однако количество танков, имеющих специальную оптику для ночных действий, было невелико. Остальные использовали куда более прозаические средства для ночных боев. Так, например, танкисты I батальона 24-го танкового полка («Пантеры») освещали поле боя с помощью винтовочных гранат. Они выстреливались из надетой на ствол карабина мортирки и, спускаясь на парашюте, горели около минуты.

Так или иначе, ночные действия получили широкое распространение в ходе операции «Конрад» и это потребовало специальных ответных мер с советской стороны. В частности заготавливались горючие материалы перед позициями противотанковой артиллерии для освещения местности. Интересно отметить, что оказавшись в трудном положении летом 1941 г., советские войска также широко применяли ночные действия.

СУ-100. В оборонительных боях под Будапештом были впервые применены новейшие САУ истребители танков СУ-100. Несмотря на смазанный дебют в начале января 1945 г., они сыграли важную роль и получили высокую оценку со стороны экипажей и командования. В отчете командующего артиллерией 1-го гв. мехкорпуса гвардии подполковника Захарова от 15 февраля 1945 г. отмечалось, что, несмотря на больший габарит пушки условия работы экипажа по сравнению с СУ-85 не ухудшились. Также не ухудшилась в сравнении с СУ-85 проходимость самоходки и работа ходовой части. Боевая скорострельность, несмотря на вдвое возросшую массу выстрела (32,6 кг против 16 кг) осталась на приемлемом уровне — 4–5 выстрелов в минуту против 7–8 выстрелов у СУ-85. Отмечалась улучшенная в сравнении с предшественницей боеукладка и командирская башенка. Относительно бронезащиты в отчете Захарова было сказано следующее: «Лобовая часть брони СУ-100 для легкой и средней артиллерии неуязвима, для тяжелых танков и артиллерии калибра 8 8-мм лобовая броня недостаточна, очень хрупкая» (ЦАМО РФ, ф.243, оп.2928, д. 147, л. 11). Из недостатков отмечалась тугая работа механизмов наведения пушки и выход из строя оптики из-за ударов снарядов. Причем указывалось, что на СУ-85 оптика после ударов снарядов сохраняла работоспособность. Также было высказано пожелание иметь на СУ-100 пулемет для самообороны пехоты. В целом самоходки были оценены как «самые эффективные средства борьбы с тяжелыми танками противника».

Советские солдаты и офицеры осматривают подбитый на улице Будапешта танк Pz.V Ausf.G «Panther». Февраль 1945 года (РГАКФД).

Часть 2

ПОСЛЕДНЕЕ НЕМЕЦКОЕ НАСТУПЛЕНИЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Планы немецкого командования

В самом начале 1945 года Гитлер высказал предложение о снятии с Западного фронта 6-й танковой армии СС, ее пополнении и переброске на советско-германский фронт. Уже 8 января 1945 года начальник Генерального Штаба генерал-фельдмаршал Рудштедт получил приказ начать переброску частей 6-й танковой армии СС в центральную Германию. Причем вопреки мнению ряда немецких генералов, в частности, Гудериана, Гитлер предлагал использовать эсэсовские дивизии не на центральном участке фронта в районе Одера, а в Венгрии. Основным аргументом такой позиции была защита нефтепромыслов в Западной Венгрии, составлявших тогда 80 % всей нефтедобычи рейха. Генерал-полковник Йодель так высказался о решении Гитлера:

«Фюрер вновь указал на огромное значение, которое имеет нефтеносная область, находившаяся юго-западнее озера Балатон. Контроль за ней является решающим в деле дальнейшего продолжения войны».

Немецкий тяжелый танк Pz.VI Ausf.E «Tiger I», подбитый в районе озера Балатон. Февраль 1945 года. Машина покрыта циммеритом, обратите внимание на пролом в броне на стыке верхнего и переднего листов корпуса (ЦАМО).

Однако осуществить переброску 6-й танковой армии СС в сжатые сроки не удалось-многие ее дивизии вели боевые действия в Арденнах. Причем из-за натиска англо-американских войск некоторые выводимые с фронта эсэсовские соединения приходилось снова вводить в бой. Например, из-за обострения ситуации на правом фланге фронта, 14 января 1945 года немецкое командование вновь задействовало отводимые 2 и 9-ю танковые дивизии СС.

Лишь к 22 января удалось оттянуть в тыл соединения 6-й танковой армии, заменив их частями 5 и 7-й армий.

Еще одной проблемой переброски эсэсовских дивизий стал транспорт — к этому времени авиация союзников систематически совершала налеты на железнодорожные узлы. Кроме того, немецкие дороги ощущали дефицит угля для паровозов. По личному распоряжению Гитлера для прикрытия эшелонов 6-й танковой армии СС были выделены подразделения 3-го зенитного корпуса.

Следует сказать, что переброска эсесовских дивизий осуществлялась в обстановке строжайшей секретности. Так, проводилась активная дезинформация, целью которой было убеждение разведки союзников, и прежде всего советской, в том, что 6-я танковая армия СС сосредотачивается в районе Берлина. Даже когда эсэсовские соединения из центральной Германии начали перебрасываться в Венгрию, немецкое командование продолжало вести мероприятия по дезинформации, согласно которым 6-я армия якобы находилась восточнее Берлина. Передислокация эшелонов велась главным образом по ночам, причем по приказу командования были закрашены дивизионные значки на технике, а также закрывались регистрационные номера на автомашинах и тягачах.

Сосредоточение 6-й танковой армии СС в Венгрии закончилось к 8 февраля 1945 года. Для соблюдения секретности ее соединения и части получили кодовые наименования. Так, штаб армии стал именоваться как «Штаб высшего саперного командования Венгрии», а штабы корпусов и дивизий стали именоваться «учебными подразделениями войск СС». Например, штаб 2-го танкового корпуса СС — «Учебный штаб группы армий „Юг“», 1-я танковая дивизия СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» — «Учебная команда СС „Тотенкопф“», 2-я танковая дивизия СС «Дас Рейх» — «Учебная команда СС „Норд“» и т. п. Всем дивизиям предписывалось соблюдать полное радиомолчание, а солдат СС запрещалось подпускать к передовой.

Таким образом, начиная с момента прибытия в Венгрию и до начала мартовского наступления 1945 года дивизии 6-й танковой армии СС имели практически месяц на отдых, пополнение и приведение себя в порядок, при этом они были пополнены людьми до штатного состава. Однако как пишет в своей книге «Драма между Будапештом и Веной: последние бои 6-й танковой армии СС» Г. Майер, бывший офицером штаба 6-й танковой армии СС, при получении пополнений «речь шла о численной укомплектованности, а совсем не о качественном составе», так как большинство новоприбывших составляли новобранцы. Поэтому в течение месяца в танковых дивизиях СС имевшие боевой опыт танкисты усиленно готовили новичков. Однако, по мнению того же Майера, «когда идет речь о дивизиях СС 1945 года, надо иметь ввиду, что это совсем не те соединения, которые были три или даже два года назад, с другим боевым духом и другой боеспособностью». Но несмотря на такие заявления бывшего немецкого офицера, танковые дивизии СС и в 1945 году оставались серьезным противником и наиболее сильными соединениями рейха.

Уничтоженный внутренним взрывом танк Pz.V Ausf.G. Район озера Балатон, март 1945 года. Машина имеет обозначение на башне AJ9 и предположительно входила в состав 2-й танковой дивизии СС «Дас Рейх» (АСКМ).

Следует сказать, что секретность выдвижения 6-й танковой армии СС помогла не очень сильно — несмотря на то, что советская разведка не выявила самого штаба армии вплоть до начала мартовского наступления, разведорганы Красной Армии во второй половине февраля вскрыли крупную немецкую танковую группировку перед войсками 3-го Украинского фронта. Это позволило подготовиться к отражению наступления противника в марте 1945 года.

Планирование наступления в районе озеро Веленце — озеро Балатон — река Драва — река Дунай, получившего наименование «Пробуждение весны», началось немецким командованием во второй половине февраля 1945 года. Помимо 6-й танковой армии СС, в операции должны были принять участие части групп армий «Юг» и «Ф».

Первый вариант плана наступления, позднее получившего обозначение «Вариант С1», был разработан генералом Бальком и представлен Верховному командованию сухопутных сил 20 февраля 1945 года. По этому варианту 6-я танковая армия СС наносила удар двумя корпусами западнее канала Шавриз, после чего правым флагом двигалась на юг. Армейская группа Балька атаковала восточнее канала Шавриз, а затем выдвигалась в направлении Адонь, между озером Веленце и Дунаем. После этого две дивизии 6-й танковой армии прорывались между Дунаем и озером Веленце.

Переработанный генерал-лейтенантом Грольманом этот план получил обозначение «Вариант С2». По нему главный удар наносился восточнее канала Шавриз с последующим выходом к Дунаю, а находившиеся северо-восточнее озера Веленце части Красной Армии должны были быть окружены ударами пяти дивизий. Одновременно наносились удары 2-й танковой армией, а также группой армий «Ф» в направлении на Печь.

Pz.VI Ausf.B «Königstiger» 509-го батальона тяжелых танков, захваченный частями Красной Армии. Район озера Балатон, март 1945 года. Судя по отсутствию гусениц и ведущего колеса правого борта, машина находилась в ремонте и ее пытались эвакуировать в тыл. Хорошо виден камуфляж танка и номер 322 на борту башни (АСКМ).

Свой план операции, позже названный «Вариант А», предложил штаб 6-й танковой армии СС. Предполагалось при переходе частей Красной Армии в наступлении на Вену (оно ожидалось в начале марта) нанести удар эсэсовскими танковыми дивизиями вдоль озера Веленце, а пехотные дивизии должны были атаковать в восточном направлении навстречу 2-й танковой армии.

22 февраля 1945 года варианты операции «Пробуждение весны» рассматривались Верховным командованием сухопутных сил и лично Гитлером. В ходе обсуждения был утвержден «Вариант С2».

К его реализации привлекались части 6-й танковой армии СС, армейской группы Балька, 2-й танковой армии (71-я пехотная, 1-я народно-горнострелковая, 118-я егерская дивизии, 16-я панцергренадерская дивизия СС «Рейхсфюрер»), а также 91-й армейский корпус группы армий «Ф».

Немецкие танковые войска

Основной ударной силой во время операции «Пробуждение весны» являлась 6-я танковая армия СС. Танковые армии являлись оперативным объединением танковых войск Германии Второй мировой войны. Однако в отличие от советских танковых армий, имевших постоянный боевой состав, у немецких постоянным был только штаб, а боевой состав мог меняться. Пожалуй, некоторым исключением стала 6-я танковая армия СС. Ее формирование началось 6 сентября 1944 года на базе штаба 90-го армейского корпуса. В конце месяца армию включили в состав группы армий «Б» на западном фронте, в декабре она участвовала в операции «Вахта не Рейне» — наступлении немецких войск в Арденнах.

Основой состава 6-й танковой армии СС стали 1 (1-я танковая дивизия СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» и 12-я танковая дивизия СС «Гитлерюгенд») и 2-й (2-я танковая дивизия СС «Дас Райх» и 9-я танковая дивизия СС «Хохенштауфен») танковые корпуса СС. Кстати, эти два таковых корпуса оставались в составе армии вплоть до конца войны. Помимо них в ее состав в разное время включались другие дивизии и различные боевые группы.

К началу операции «Пробуждение весны» 6-я танковая армия СС имела в своем составе 1 и 2-й танковые корпуса СС, 1-й кавалерийский корпус (3 и 4-я кавалерийские дивизии, переформированные в феврале 1945 года из 3 и 4-й кавбригад), а также 23-ю танковую и 44-ю народно-гренадерскую дивизии. Кроме того, в состав армейской группы Балька, действовавшей на левом фланге 6-й танковой армии СС, входили 1, 3-я танковые и 356-я пехотная дивизии вермахта.

Зенитный танк Flakpanzer IV «Wirbelwind» со счетверенной установкой 20-мм пушек Flak 38, подбитый в районе озера Балатон. Март 1945 года. Машина имеет двухцветный камуфляж, циммеритное покрытие корпуса и тактический номер 044 на башне: редкое явление для зенитных танков. В лобовом листе корпуса видна пробоина от 76-мм бронебойного снаряда (АСКМ).

Подбитый немецкий танк Pz.V Ausf.G. Район озера Балатон, март 1945 года. На лобовом листе корпуса видно обозначение 23-й танковой дивизии вермахта и советский трофейный номер 62. Машина имеет орудийную маску позднего типа, с так называемой «бородой» (АСКМ).

Танковые дивизии СС, участвовавшие в операции «Пробуждение весны», формировались по штату, утвержденному в 1944 году. Согласно нему, дивизия состояла из штаба, танкового, двух панцергренадерских и артиллерийского полков, дивизионов истребителей танков и зенитного, батальона связи, а также разведывательного, саперного, автотранспортного, интендантского, санитарного, запасного батальонов и ремонтного парка.

Танковый полк включал в себя штаб, штабную роту (3 «партеры», 5 Pz.IV и взвод 37-мм зенитных танков Flakpz.IV «Möbelwagen» — 8 машин), два танковых батальона (один на Pz.IV, второй на «пантерах») и ремонтную роту (4 ремонтно-эвакуационных танка «Бергепантера»). Каждый танковый батальон состоял из штаба со штабной ротой (8 танков, 5 бронетранспортеров Sd.Kfz.251, зенитный взвод) и четырех линейных рот (по 22 танка в каждой). Таким образом, танковый полк полного штата насчитывал 208 танков, 10 бронетранспортеров и 4 «бергепантеры».

Панцергренадерские полки дивизии имели различную структуру. Первый состоял из штаба, штабной роты, двух панцергренадерских батальонов на автомобилях, саперной роты и батареи тяжелых самоходных пехотных орудий sIG 33 — 6 машин Sd.Kfz. 138/1 Grille на базе танка 38(t).

Второй полк был значительно сильнее и состоял из штаба со штабной ротой (9 бронетранспортеров Sd.Kfz.251) и двух панцергренадерских батальонов, из которых первый был на бронетранспортерах (88 Sd.Kfz.251, из них 12 Sd.Kfz.251/9 «Stummel» с 75-мм пушкой и 21 Sd.Kfz.251/17 с 20-мм пушкой), а второй на автомобилях. В состав последнего входила саперная рота на бронетранспортерах (14 БТР Sd.Kfz.251, из них один с 20-мм и 6 огнеметных Sd.Kfz.251/16) и батарея тяжелых самоходных пехотных орудий sIG 33 — 6 машин. Всего в двух панцергернадерских полках насчитывалось 111 бронетранспортеров различных модификаций, 44 миномета, 18 20-мм зенитных пушек, 30 огнеметов и 12 самоходных 150-мм орудий.

Артиллерийский полк состоял из и трех дивизионов: одного самоходного (6 150-мм САУ «Хуммель», 12 105-мм САУ «Веспе», 6 бронетранспортеров Sd.Kfz.251, 6 машин передовых артиллерийских наблюдателей Beobpz.III на базе танка Pz.III, 2 подвозчика боеприпасов на базе САУ «Веспе») и двух буксируемых (12 105-мм гаубиц leFH 18, 8 150-мм гаубиц sFH 18 и 4 105-мм пушки К. 18). Кроме того, в дивизионах имелись зенитные взводы 20-мм пушек.

Танковая дивизия имела в своем составе очень сильный разведывательный батальон, способный самостоятельно выполнять многие боевые задачи. Он включал в себя штаб со штабной ротой, четыре роты на бронетранспортерах и роту снабжения, всего 111 бронетранспортеров различных модификаций (55 Sd.Kfz.250,56 Sd.Kfz.251) и 16 бронеавтомобилей Sd.Kfz.234.

Дивизион истребителей танков имел смешанную структуру: в его состав входили как противотанковые пушки на мехтяге, так и штурмовые орудия, всего 21 штурмовое орудие StuG III, 1 бронетранспортер Sd.Kfz.251, 2 Bergepanzer.III и 12 75-мм противотанковых орудий РаК 40.

Зенитный дивизион включал в себя различные орудия — и 88-мм (12 штук), и 37-мм (9), и 20-мм (12).

Саперный батальон также имеем на вооружении бронетранспортеры — всего 33 Sd.Kfz.251 (в их числе несколько саперных Sd.Kfz.251/7), как впрочем и батальон связи (16 Sd.Kfz.251, среди которых были Sd.Kfz.251/3 (вариант с двумя радиостанциями) и Sd.Kfz.251/11 для прокладки кабельных линий.

Всего танковая дивизия полного штата должна была иметь более 19000 человек, 571 бронеединицу (208 танков, 49 штурмовых и самоходных орудий, 6 машин передовых артиллерийских наблюдателей, 6 ремонтно-эвакуационных танков, 2 подвозчика боеприпасов, 290 бронетранспортеров и 16 бронеавтомобилей), а также 156 орудий и минометов и 848 пулеметов. По аналогичному штату формировались и танковые дивизии вермахта, участвовавшие в операции «Пробуждение весны».

По своему составу немецкая танковая дивизия полного штата превосходила и танковый, и механизированный корпуса Красной Армии. Наличие в ее составе большого количества различных бронеединиц (танки, самоходки, бронетранспортеры, ЗСУ) позволяло выполнять самые разные боевые задачи. При этом немцами широко практиковалось использование боевых групп, в состав которых включались, наряду с танками, подразделения панцергренадеров, саперов и артиллерии, что позволяло более гибко осуществлять маневр на поле боя в меняющейся обстановке.

Pz.VI Ausf.B «Königstiger» из состава 509-го батальона тяжелых танков, уничтоженный огнем советской артиллерии. Район озера Балатон, март 1945 года. Судя по четному цвету, танк полностью сгорел (АСКМ).

Справедливости ради следует сказать, что в 1945 году ни одна танковая дивизия (как вермахта, так и СС) не была укомплектована техникой до полного штата. Это было связано как с большими потерями на фронтах, так и со снижающимся производством бронетехники на заводах рейха. Чтобы как-то выйти из создавшейся ситуации, еще осенью 1944 года принимается решение о включении в состав рот танковых полков вместо танков Pz.IV и «Пантера», которых не хватало, самоходок Pz.IV/70. Кроме того, предусматривалась возможность формирования батальонов с меньшим количеством танков в роте — по 17, 14 или даже 10 машин вместо 22. Но и эти меры не могли исправить ситуацию. Помимо танковых дивизий в операции «Пробуждение весны» участвовали и другие танковые части. Наиболее сильными из них (и по составу, и по количеству машин) были батальоны тяжелых танков сухопутных войск, вооруженные «королевскими тиграми». В боях на Балатоне в марте 1945 года участвовали 501-й батальон войск СС и 509-й батальон вермахта.

Истребитель танков Jagdpanther из состава 560-го тяжелого армейского дивизиона истребителей танков, захваченный частями Красной Армии в районе озера Балатон. Март 1945 года. Судя по отсутствию видимых повреждений, машина была брошена экипажем из-за поломки или отсутствия горючего (АСКМ).

По штату, утвержденному в ноябре 1944 года, батальон «тигров» включал в себя штаб со штабной ротой (3 танка), три линейных роты по 14 танков (три взвода по 4 танка и 2 танка штаба роты), зенитный взвод (8 зенитных Flak Pz.IV), роту снабжения и транспортную колонну (16 автомобилей и 3 полугусеничных тягача Sd.Kfz. 9). Всего в составе батальона насчитывалось 45 «тигров», 8 зенитных танков, 97 автомобилей и тягачей.

К 6 марта 1945 года в составе 509-го батальона числилось 35 исправных «королевских тигров», а в 501-м — 31, плюс еще 23 танка находилось в ремонте. Кроме того, в резерве находился батальон тяжелых танков «Фельдхернхалле» (33 исправных «королевских тигра»), а также рота «тигров I» (8 машин) в дивизии «Тотенкопф». Всего в операции «Пробуждение весны» участвовало не менее 65–70 «тигров».

Бои у озера Балатон стали одними из немногих на советско-германском фронте, в которых использовались тяжелые истребители танков «Ягдпантера», созданные на базе Pz.V «Пантера». Ими был вооружен 560-й тяжелый батальон истребителей танков, сформированный летом 1944 года. Правда, к марту 1945 года в его составе имелось всего 6 «ягдпантер» и 12 «тигров», из них 6 в ремонте.

Помимо танковых частей в составе немецких частей имелось большое количество штурмовых орудий и истребителей танков. Первые, помимо танковых и панцергренадерских дивизий, входили в состав бригад штурмовой артиллерии: 303-я бригада имелась в составе группы Балька, а 261-я — во 2-й танковой армии. По штату бригада состояла из штаба, трех батарей и транспортной роты, всего 45 (33 StuG 40 и 12 StuH 42) или 31 (22 StuG40 и 9 StuH 42). К началу операции «Пробуждение весны» 303-я бригада насчитывала около 30 штурмовых орудий, а 261-я — 25.

Оставленная экипажем из-за поломок 75-мм противотанковая самоходная установка «Marder II» (на базе танка Pz.II). Район озера Балатон, март 1945 года. Машина имеет трехцветный камуфляж и бортовой номер 114 (АСКМ).

Испытание прибора ночного видения «Beobachtungsgerat» 1251, смонтированного на командирской башенке танка Pz.V Ausf.G «Panther». 1944 год. «Пантеры» с такими приборами в небольших количествах использовались в боевых действиях у озера Балатон в январе и марте 1945 года (ИП).

Подразделения истребителей танков, помимо дивизионов в составе танковых дивизий, были представлены ротами истребителей танков в составе пехотных, гренадерских и народно-гренадерских дивизий. По утвержденному штату рота состояла из штаба, имевшего 2 машины, и трех взводов по 4 машины, всего 14 легких истребителей танков «Хетцер». К началу марта 1945 года сформировали 81 такую роту.

Кроме всех вышеперечисленных частей и соединений в составе армейской группы Балька имелись 219-й батальон штурмовых танков, имевший к 6 марта не менее 20 штурмовых танков «Brummbär» (на базе танка Pz.IV), а также 351-я рота огнеметных танков, насчитывающая 7 огнеметных Pz.III (Flamm).

К началу 1945 года основным танком, состоявшим на вооружении немецких танковых частей, был Pz.V «Panther» — во время операции «Пробуждение весны» более половины танков в танковых полках составляли «пантеры». Кроме того, имелось довольно большое число истребителей танков Jagdpanzer IV/70, «Хетцер», а также штурмовых орудий. Во время мартовских боев у Балатона эти самоходки составляли до трети всех имевшихся танков и САУ.

Отдельной темой, заслуживающей внимания, является использование в боях на озере Балатон инфракрасных приборов ночного видения.

Работы по созданию таких устройств велись в Германии фирмой AFG еще с начала 1930-х годов. В 1939 году удалось создать первый вариант такого прибора для использования в войсках. Его испытания прошли на 37-мм пушке РаК 35/36, но их результаты не удовлетворили военных. Они потребовали, чтобы возможности ночного прицела были такими же, как и при стрельбе днем.

Осенью 1942 года начались испытания ночного прицела для 75-мм пушки РаК 40, завершившиеся в середине следующего года. Несмотря на то, что результаты были неплохие — стрельба могла вестись на дистанцию до 400 м — управление вооружений Германии тянуло с принятием прибора на вооружение. В начале 1944 года фирма AEG, не дожидаясь окончательного решения, изготовила 1000 комплектов ночных прицелов для РаК 40.

Толчком для активизации работ по инфракрасным приборам послужили боевые действия в Нормандии. Здесь господствовала авиация союзников, и зачастую передислокацию войск можно было вести только ночью. Поэтому осенью 1944 года приборы ночного видения стали поступать в армию.

Прибор состоял из инфракрасной фары и конвертера изображения. При этом фары могли быть разных диаметров (например, на РаК 40 или САУ «Мардер» — 30 сантиметров), но все они получили обозначение Uhu — филин. В зависимости от назначения, имелось несколько вариантов приборов: три типа для ночной стрельбы «Zielgerat» 1128, 1221 и 1222, столько же для ночного вождения «Fahrgerat» 1250, 1252 и 1253, и один для наблюдения «Beobachtungsgerat» 1251. Главным образом между собой эти приборы отличались размерами фар, конвертерами и могли устанавливаться на танки, САУ и автомобили.

Ремонтный танк Bergepanther (на базе Pz.V Ausf.А) и буксируемый им танк Pz.V Ausf.G «Panther», подорванные экипажами из-за отсутствия горючего. Район озера Балатон, март 1945 года (АСКМ).

Осенью 1944 года прошло испытание прибора ночного видения, установленного на танке «Пантера». При этом использовался вариант для наблюдения «Beobachtungsgerat» 1251, смонтированный на командирской башенке. Кроме того, в танке установили дополнительный преобразователь, аккумуляторы, обеспечивающие работу прибора в течение четырех часов. Данный комплект получил обозначение «Sperber» — ястреб-перепелятник. Несмотря на то, что он обеспечивал командиру танка видимость до 300 метров, вождение машины и, особенно стрельба, требовали большого мастерства и слаженности экипажа. Дело в том, что дорогу и цели ночью мог видеть только командир танка, который давал команды механику-водителю и наводчику. Для того, чтобы увеличить поле зрения ночью, спроектировали Uhu большего диаметра — 600 мм. Его установили на бронетранспортер Sd. Kfz. 251/21, который получил собственное имя «Falke» — сокол. С помощью этого прибора можно было «видеть» ночью на дистанцию до 600 метров. «Сокол» должен был действовать вместе с подразделениями «пантер», обнаруживать цель и сообщать о них по радио танковым экипажам.

Бронетранспортер Sd.Kfz.251/21 «Falke» с установленным на нем 600-мм инфракрасным прожектором Uhu. Такие машины использовались в подразделениях «пантер» для ведения ночных боев. Кроме того, на этом Sd.Kfz.251/21 установлен прибор для ночного вождения перед местом механика-водителя. Есть данные о том, что как минимум один такой бронетранспортер был отправлен в район озера Балатон весной 1945 года (ИП).

Точных данных о том, сколько танков с инфракрасными приборами участвовало в операции «Пробуждение весны» нет. Есть упоминания об отправке на фронт нескольких машин, включая один бронетранспортер Sd.Kfz.251/21 «Falke». Упоминается об использовании танков с такими приборами и советской стороной. В любом случае, вопрос боевого применения машин с инфракрасными приборами в боях на Балатоне в марте 1945 года требует дополнительного изучения.

Несколько слов о численности немецких ударных группировок. Естественно, наиболее мощной была 6-я танковая армия СС — к 5 марта она насчитывала более 125000 солдат и офицеров. Еще 45000 входило в состав армейской группы Балька. Таким образом, группировка, наступавшая между озерами Веленце и Балатон насчитывала более 170000 солдат и офицеров. Части 2-й танковой армии, наносившей удар южнее Балатона, имели до 50000 человек, примерно 40000 было в составе частей группы армий «Ф», которым предстояло форсировать Драву.

Теперь что касается количества танков. Согласно рапорту штаба группы армий «Юг» от 5 марта 1945 года (см. таблицу на стр. 190–191), 6-я танковая армия насчитывала 333 исправных танка и САУ (без учета «Веспе» и «Хуммель»). 184 танка и САУ было в армейской группе Балька (включая два батальона «тигров», но без учета 303-й бригады штурмовых орудий и 219-го батальона штурмовых танков). Таким образом, между озерами Веленце и Балатон к 6 марта было сосредоточено более 500 танков и САУ, это без учета резервов — 6-й танковой дивизии, а также машин, находящихся в ремонте.

По сведениям на 13 марта 1945 года (таблица на стр. 193), в составе только 6-й танковой армии числилось 583 боеспособных танка и САУ (то есть на 150 больше, чем на 5 марта), а еще почти 400 было в ремонте. Как видно, несмотря на неделю боев число боеспособных машин возросло почти на 50 %. Такие расхождения можно объяснить только одним — ремонтные службы 6-й танковой армии СС активно занимались восстановлением техники. Таким образом можно смело говорить о том, что в немецком наступлении между озерами Веленце и Балатон участвовало не менее 700–750 танков и самоходок.

Планы советского командования

Сразу после завершения боев в Будапеште 17 февраля 1945 года Ставка Верховного Главнокомандования отдала приказ командующим 2-го и 3-го Украинских фронтов о подготовке наступления на Венском и Братиславско-Брновском направлении. Однако вскоре ситуация изменилась — были получены сведения о том, что готовится крупное немецкое наступление в полосе 3-го Украинского фронта.

Следует сказать, что в отличие от январских немецких наступлений (операции «Конрад»), когда противнику удалось достичь внезапности, подготовка операции «Пробуждение весны» была вскрыта советской разведкой.

Подбитый и полностью сгоревший немецкий танк Pz.IV Ausf.J. Район озера Балатон, март 1945 года (АСКМ).

Так, две дивизии 6-й танковой армии СС (1-я танковая СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» и 12-я танковая СС «Гитлерюгенд») 17–18 февраля 1945 года были засечены в полосе 2-го Украинского фронта, во время боев на плацдарме на реке Грон, севернее Эстергома. Затем радиоразведка засекла передвижение этих дивизий в южном направлении. По агентурным данным в феврале 1945 года была выявлена переброска через Мюнхен на Секешфехервар 2-й танковой дивизии СС «Дас Рейх» и 9-й танковой дивизии СС «Хохенштауфен». В период с 18 по 25 февраля в районах Копривница, Дьюрдьевец, Вировитца была выявлена работа четырех штабов танковых дивизий противника. По показанию ряда пленных также стало известно о подготовке нового немецкого наступления и выдвижении новых танковых частей в район Секешфехервар. На основе этих, а также ряда других сведений советское командование сделало вывод о подготовке немецкого наступления, начало которого 3-й Украинский фронт ожидал в период не позднее 10–12 марта 1945 года.

Уничтоженный попаданием снаряда крупного калибра в левый борт зенитный танк Flakpanzer IV «Wirbelwind» со счетверенной установкой 20-мм пушек Flak 38. Район озера Балатон, март 1945 года. Машина имеет тактический номер 28 на башне (просматривается на задней верхней грани) (АСКМ).

Исходя из создавшейся обстановки и целей, которые ставил себе противник в январских наступлениях, командование 3-го Украинского фронта считало вероятными следующие действия немцев:

«1. Если противник все же окажется вынужденным ослабить свои силы на юге переброской части соединений на север — удар из района Секешфехервар между озерами Веленце и Балатон с целью измотать наши силы и сделать их на длительный период времени не способными к решению активных задач. Таким образом обезопасить себя на юге, и создать возможность переброски части сил с южного участка фронта.

2. Если противник, независимо от своего поражения в Померании, Бранденбурге и Силезии, все же будет направлять свои главные активные усилия против наших войск на плацдарме правого берега Дуная — концентрический удар крупными, главным образом танковыми силами, из района Секешфехервар, из района Надьканижа и с южного берега р. Драва из района Осиек, Дольни Михкольц с задачей: разгромить войска 3-го Украинского фронта, отбросить их за Дунай и этим на длительный срок гарантировать безопасность направлений на Вену и Грац. Удар может быть нанесен как одновременно с трех направлений, так и разновременно».

При этом предполагалось три варианта действий противника.

Первый вариант — удар из района Надьканижа на восток и с участка Осиек, Доньи Михольяц через реку Драва на север вдоль Дуная с целью отвлечь силы правого крыла 3-го Украинского фронта, и этим обеспечить успех главного удара из района Секешфехервар. Главный удар наносился на восток и юго-восток тогда, когда будет отвлечено достаточно сил с правого крыла фронта. При этом немецкие войска должны были выйти к Дунаю, разрезав 3-й Украинский фронт на двое. При этом ожидалось нанесение главного удара южнее озера Веленце (хотя не исключалась возможность удара и севернее озера). В дальнейшем ожидалось нанесение удара южнее Дуная с задачей разгрома правого крыла 3-го и левого крыла 2-го Украинских фронтов.

Второй вариант — нанесение противником удара южнее озера Веленце с теми же задачами, что и в первом варианте, с одновременным сковыванием войск фронта южнее озера Балатон и на реке Драва.

Третий вариант — нанесение противником одновременного удара со всех трех направлений, с главным ударом из района Секешфехервар.

По состоянию на 4 марта 1945 года командование 3-го Украинского фронта оценивало противостоящую немецкую группировку в 10 танковых (1, 3, 6, 23-я танковые, 1, 2, 5, 9 и 12-я танковые СС, 2-я венгерская танковая), 19 пехотных (16-я панцергренадерская СС «Рейхсфюрер», 13, 31, 96, 118, 356, 711, 11, 22, 41, 104, 117,181, 264, 297 пехотные, 7-я горнострелковая, 20, 23 и 25-я пехотные венгерские) дивизий, две кавалерийских дивизии (казачья и венгерская) и две кавбригады немцев (3 и 4-я). Всего, по оценкам штаба 3-го Украинского фронта, войска противника имели более 310000 солдат и офицеров, 5630 орудий и минометов, 1430 танков и штурмовых орудий (из них 877 исправных), 900 бронетранспортеров и около 850 самолетов.

При этом большая часть этой группировки была сконцентрирована на направлении главного удара-между озерами Веленце и Балатон:

«Из состава 6-й полевой армии против правого фланга фронта были сосредоточены 356-я пехотная дивизия, 3-й и 4-й танковые корпуса (шесть танковых дивизий, батальон штурмовых танков, два батальона тяжелых танков „тигр“, две бригады штурмовых орудий), всего 258 исправных танков, 114 штурмовых орудий и более 400 бронетранспортеров.

Еще одни сгоревший танк Pz.IV Ausf.J. Район озера Балатон, март 1945 года. На башне различим номер 633, в нижней части борта видна пробоина, обведенная белой краской (АСКМ).

В 6-ю танковую армию СС входили 1-й и 2-й танковые корпуса СС (1, 2, 9 и 12-я танковые дивизии СС), а также три пехотные дивизии (44-я немецкая, 20-я и 25-я венгерские), одна танковая (23-я) и две кавалерийские бригады (3-я и 4-я), два батальона тяжелых танков, дивизион штурмовых и дивизион противотанковых орудий. В этих частях и соединениях насчитывалось 303 исправных танка (из них 114 тяжелых), 132 штурмовых орудия и около 500 бронетранспортеров. Армия была заново укомплектована наиболее боеспособными кадрами из нацистов и пополнена самой совершенной по тому времени боевой техникой. Личный состав ее прошел специальную подготовку для действий в ночных условиях». Здесь следует пояснить, что естественно, данные советской разведки отличались от фактического наличия сил и средств немецкой ударной группировки. Однако справедливости ради надо сказать, что расхождения были не такими уж и сильными, а по бронетехнике довольно близки. Правда, скорее всего в число боеспособных танков были включены машины, находившиеся в ремонте. Что касается указанной численности войск (310000 человек, 5630 орудий и минометов и т. д.), то это данные по всей группе армий «Юг», а не по ударным группировкам, участвовавшим в операции «Пробуждение весны». В послевоенное время ряд советских исследователей отнесли эти цифры к немецким частям, участвовавшим в мартовском наступлении. Естественно, при таком подходе соотношение сил смотрелось совершенно по-иному.

Уничтоженный попаданием в верхнюю часть левого борта танк Pz.V Ausf.А «Panther». Район озера Балатон, март 1945 года (АСКМ).

Подготовка обороны

В соответствии с полученными сведениями о предстоящем немецком наступлении, приказом по фронту № 0012 от 20 февраля войска 3-го Украинского фронта получили указания быть готовыми к отражению удара противника, не прекращая подготовки к предстоящему наступлению. 24 февраля командующий фронтом предупредил войска о том, что следует ожидать массированную атаку танков противника, и требовал быть готовыми к отражению ее как днем, так и ночью. На следующий день были разосланы «Указания по организации противотанковой обороны», в которых говорилось:

«1. Оборона должна быть глубокой и противотанковой, рассчитанной на отражение массированной атаки танков и пехоты противника, поддерживаемых артиллерией и боевой авиацией.

2. Ответственным за организацию противотанковой обороны является общевойсковой командир, организующий оборону в полосе своего соединения, обязанный обеспечить взаимодействие родов войск, сочетание огневых противотанковых средств с искусственными препятствиями.

3. Батальонные узлы и ротные районы обороны, расположенные на танкоопасных направлениях, должны быть оборудованы как противотанковые. Ротный противотанковый район включает в себя стрелковую роту, 3–5 орудий, группу противотанковых ружей, минометы и пулеметы. Дальнейшего дробления противотанковых средств не допускать. Ротные ПТ районы и батальонные ПТ узлы оборудуются противотанковыми заграждениями, подходы к которым должны надежно обеспечиваться огневой системой района.

4. Глубину противотанковой обороны обеспечивать путем создания сильных противотанковых районов на важнейших танкоопасных направлениях. Эти противотанковые районы должны включать значительные артиллерийские средства (до артиллерийского полка, бригады), расположенные в компактных боевых порядках и имеющие задачей уничтожения большой массы прорвавшихся в глубину танков.

Противотанковые районы оборудовать в инженерном отношении и иметь в составе ПТ района подвижные противотанковые средства. ПТ районы должны иметь запасы: боеприпасов — не менее полтора боекомплекта, ГСМ — двух-трех заправок.

В состав ПТ районов включаются минометные, пулеметные и инженерные подразделения с запасом мин.

Комендантом противотанкового района в глубине назначается старший артиллерийский начальник (командир артиллерийского полка, бригады)».

Также этим документом предусматривалось иметь подготовленные рубежи с готовыми позициями для стрельбы примой наводкой всей гаубичной и тяжелой пушечной артиллерии на тех направлениях, где ожидались массированные танковые атаки. При наличии у противника тяжелых танков во второй эшелон противотанковой обороны стрелковых войск предполагалось выдвигать отдельные гаубицы и тяжелые пушки.

Оставленный из-за поломки танк Pz.V Ausf.G «Panther». Район озера Балатон, март 1945 года (АСКМ).

Маневр артиллерией планировался за счет дивизионных, корпусных и армейских противотанковых резервов, а также за счет переброски части артиллерии с менее ответственных направлений. Несмотря на крайне ограниченное время — восемь — десять дней с момента рассылки этого документа в войска до начала боев — большая часть указаний была выполнена.

В течение двух недель (начиная с 20 февраля) армии первого эшелона смогли создать многополосную, глубоко эшелонированную оборону, при этом особое внимание обращалось на организацию противотанковой борьбы. Для обеспечения необходимой устойчивости обороны приказывалось спланировать и тщательно организовать широкий маневр резервов всех видов как по фронту, так и из глубины, чтобы к моменту атаки противника какой-либо позиции очередной рубеж в глубине обороны был уже занят нашими войсками.

Занимаемый войсками 3-го Украинского фронта плацдарм на правом берегу Дуная, несмотря на большие его размеры, все же ограничивал маневр войсками и усложнял работу тылов по обеспечению войск всем необходимым. Тем не менее, пересеченная местность, наличие большого количества каналов и рек способствовали созданию прочной обороны с рядом оборонительных полос и рубежей. На плацдарме имелось большое количество шоссейных и грунтовых дорог, при этом последние из-за весенней распутицы были почти непроходимы для колесного транспорта. В первой половине марта 1945 года стояла пасмурная погода, часто шли снег с дождем, а по утрам густые туманы, температура воздуха колебалась в пределах +4–7 градусов.

Застрявший и затем подбитый (76-мм снарядная пробоина видна в передней части верхнего бортового листа, рядом с трофейным номером 98) Pz.V Ausf.G «Panther». Район озера Балатон, март 1945 года. На машине видны остатки белого зимнего камуфляжа (АСКМ).

На многих участках фронта имелись районы, пригодные для скрытного размещения войск. Однако на участке между озерами Веленце и Балатон, там, где ожидался главный удар немцев, местность в районе переднего края частей 3-го Украинского фронта была равнинной, затруднявшей установку и маскировку орудий, выдвинутых для стрельбы прямой наводкой. Кроме того, наличие большого числа рек, заболоченная местность и неглубокое залегание грунтовых вод не позволяло отрывать окопы для пехоты, орудий и наблюдательные пункты полного профиля. Поэтому приходилось укреплять дно настилами, особенно под колесами орудий, а для увеличения глубины укрытий сооружать насыпи, земляные стенки, заборы и т. д. Армии первого эшелона оборудовали три полосы обороны. Главная, глубиной 5–7 километров, состояла из трех позиций по одной — три траншеи в каждой, соединенных ходами сообщений. Последние одновременно являлись отсечными или промежуточными позициями. Вторая полоса состояла из одной позиции, имевшей две траншеи. За ней находилась тыловая армейская полоса. Между оборонительными полосами подготавливались промежуточные позиции, расстояние между первой и второй позициями составляло 8–12, а между второй и тыловой — 6–10 километров. Все крупные населенные пункты, находящиеся в армейских и промежуточных рубежах или между ними оборудовались в качестве опорных пунктов.

Уничтоженный артогнем танк Pz.V Ausf.А «Panther». Район озера Балатон, март 1945 года. Машина имеет циммеритное покрытие (АСКМ).

За армейскими готовились фронтовые рубежи обороны, а также промежуточные и отсечные позиции. В целом глубина обороны советских войск между озерами Веленце и Балатон составляла 30–50 километров от переднего края. Минные поля создавались по всему фронту, при этом средняя плотность в полосе 4-й гвардейской, 26 и 57-й армий составляла 730 противотанковых и 670 противопехотных мин на километр, на важнейших танкоопасных направлениях достигала 2700 и 2500 мин соответственно.

Уничтоженное внутренним взрывом штурмовое орудие StuG 40. Район озера Балатон, март 1945 года. Машина имеет дополнительную защиту переднего листа корпуса и бортовых рубки траками от танка Т-34, а переднюю часть рубки — бетонными «подушками» (АСКМ).

Следует сказать, что несмотря на довольно большую глубину обороны 3-го Украинского фронта, она была слабее той, что создали советские войска на Курской дуге (некоторые авторы пытаются сравнивать эти операции). Основу оборонительных сооружений в районе Балатона составляли окопы для пехоты, орудий и танков, а также минные поля. Практически отсутствовали проволочные заграждения, противотанковые препятствия, ДЗОТы и т. п. Правда, попытки усилить оборону были. Например, 27 февраля начальник штаба 4-й гвардейской армии утвердил план использования «подбитых танков противника как неподвижных огневых точек». Предполагалось таким образом установить 38 танков в период с 28 февраля по 10 марта, но было ли это выполнено неизвестно.

Оставленный экипажем танк Pz.V Ausf.А «Panther». Район озера Балатон, март 1945 года. Хорошо виден камуфляж машины (АСКМ).

К началу марта 1945 года 3-й Украинский фронт имел в своем составе пять общевойсковых армий (4-ю гвардейскую, 26, 27, 57, 1-ю болгарскую) и 12-й армейский корпус 3-й югославской армии, одну воздушную армию (17-ю), два танковых, один механизированный и один кавалерийский корпус, всего 407357 человек, 6163 орудия и миномета (без реактивной артиллерии), 407 танков и САУ и 965 самолетов.

4-я гвардейская армия (командующий генерал-лейтенант Н. Захватаев) в составе трех стрелковых корпусов (20, 21 и 31-й гвардейские) и одного укрепленного района занимала оборону на рубеже Гант, Замоль, восточный пригород Секешфехервар, Шерегельеш протяженностью 39 километров. К 1 марта численность ее стрелковых дивизий составляла: до 4500 человек — одна, до 5000 — одна, до 5500 — пять, до 6000 — одна.

Перед армией стояла задача не допустить прорыва танков и пехоты противника из района севернее и южнее Секешфехервар в направлении на Будапешт, а также прикрыть правый фланг 26-й и 27-й армий с севера.

В первом эшелоне армии находились 20 и 21-й стрелковые корпуса и 1-й гвардейский укрепленный район, занимавшие главную и вторую полосы, во втором эшелоне — 31-й стрелковый корпус. При этом плотность войск на участке Гант — озеро Веленце составляла 3,3 километра на дивизию.

Значительно слабее был левый фланг армии, южнее озера Веленце. Здесь на 10-километровом участке Диниеш — Шерегельеш, оборонялся 1-й гвардейский укрепрайон (пять отдельных пулеметно-артиллерийских батальонов примерно по 650 человек в каждом). В первом эшелоне укрепленного района находились три, а во втором два батальона, общая глубина обороны не превышала 5 километров, вторая полоса обороны частями не занималась. Своими средствами (без артиллерии усиления) укрепрайон обеспечивал плотность в 0,5 батальона, 19 пулеметов, 7 орудий и минометов километр фронта.

Из 32 полков артиллерии усиления армии и армейской артиллерии девять придавалось дивизиям первого эшелона стрелковых корпусов и пять (из них три истребительно-противотанковых) — 1-му гвардейскому укрепленному району. Кроме того, имелась сильная армейская артиллерийская группа, насчитывавшая 113 орудий 152–203-мм, а также армейский артиллерийско-противотанковый резерв — четыре артполка.

26-я армия (командующий генерал-лейтенант Н. Гаген) в составе трех стрелковых корпусов (30, 135 и 104-й) оборонялась на рубеже в 44 километра от Шерегельеш до озера Балатон. Численность ее стрелковых дивизий на 1 марта составляла: до 3500 человек — одна, до 4500 — четыре, до 5000 — четыре, до 5500 — одна.

К началу немецкого наступления все три корпуса размещались в одну линию, в армейском резерве имелась только 21-я стрелковая дивизия.

30-й стрелковый корпус оборонялся на 20-километровом участке, все три его дивизии (155, 36-я гвардейская и 68-я гвардейская) находились в первом эшелоне. Дивизии, оборонявшиеся на главном направлении, получили меньшую ширину полосы обороны (155-я — 6 и 36-я гвардейская — 4 километра). Отсутствие второго эшелона 30-го корпуса в некоторой степени компенсировалось расположением за ним армейского резерва — 21-й дивизии.

Подбитый танк Pz.V Ausf.G «Panther». Район озера Балатон, март 1945 года. Хорошо виден камуфляж машины (АСКМ).

В 135-м стрелковом корпусе две дивизии (233 и 74-я) размещались в первом эшелоне и одна (236-я) во втором, а в 104-м корпусе, наоборот — одна дивизия (93-я) в первом и две (66-я гвардейская и 151-я) — во втором.

Таким образом, главная полоса 26-й армии оборонялась шестью, а вторая — четырьмя дивизиями. При этом средняя плотность составляла 4,4 километра на дивизию.

Командование армии больше всего беспокоилось за прикрытие своих флангов, особенно правого, где занимал оборону 30-й стрелковый корпус (кстати, последующие бои показали, что эти опасения не были напрасными). Поэтому из 34 артполков усиления армии 15 придали этому корпусу, что обеспечило на его участке плотность (с учетом артиллерии стрелковых дивизий) в 25,7 орудия и миномета на километр фронта.

Кроме того, в полосе обороны 30-го корпуса командование армии разместило более половины приданной армии артиллерии — армейскую артгруппу, армейский артиллерийско-противотанковый резерв, большую часть зенитных орудий и реактивных установок. В результате, в полосе 30-го стрелкового корпуса имелось 34 орудия и миномета на километр фронта.

Следует сказать, что при распределении артиллерии внутри корпуса больше всего орудий сконцентрировали на его правом фланге: оборонявшаяся здесь 155-я стрелковая дивизия получила на усиление восемь артполков и один дивизион, а две другие дивизии пять полков и два дивизиона. Такая концентрация артсредств на предполагаемом направлении главного удара немцев позволила создать на участке Шерегельеш — канал Шарвиз плотность в 67 орудий и минометов на километр. Эти меры позволили создать устойчивую противотанковую оборону, и в ходе последующих боев продвижение немецких частей на этом участке было минимальным.

На левом фланге 26-й армии, в полосе 104-го стрелкового корпуса, плотность артиллерии составляла 35,4 орудия и миномета километр фронта, причем это достигалось не приданием большого числа артчастей, а сужением фронта обороны корпуса до 8 километров.

Этому Pz.V Ausf.G «Panther» маскировка не помогла: танк получил попадание в нижнюю часть корпуса (пробоина видна во втором опорном катке). Район озера Балатон, март 1945 года (АСКМ).

Естественно, такое усиление флангов армии не прошло безболезненно -135-й стрелковый корпус, оборонявшийся в центре на фронте 16 километров, имел всего 306 орудий и минометов, и 16 установок БМ-13. Таким образом, плотность артиллерии в его полосе была в полтора — два раза ниже, чем в других корпусах.

Таким образом, если в построении обороны 26-й армии сосредоточение основных сил на предполагаемом направлении главного удара противника практически не прослеживалось, то в артиллерийском отношении это нашло более конкретное выражение в полосе 30-го стрелкового корпуса, который получил наибольшее количество арчастей усиления.

57-я армия (командующий генерал-лейтенант М. Шарохин), оборонявшаяся на участке в 133 километра (включая побережье озера Балатон), с начала и до конца операции фактически имела лишь два корпуса (6 гвардейский и 64-й) из шести дивизий. Численность ее стрелковых дивизий была несколько выше, чем в остальных армиях, и на 1 марта составляла: до 5500 человек — пять и до 6000 — одна дивизия. Переданный 5 марта в состав армии 133-й стрелковый корпус на следующий день направили для ликвидации прорыва противника на участке 1-й болгарской армии, где он находился до 21 марта, а 104-ю дивизию этого корпуса вывели в армейский резерв. 6-й гвардейский стрелковый корпус получил полосу обороны 34 километра, а 64-й — 26. Участок фронта по берегу озера Балатон прикрывался двумя мотоциклетными полками и батальоном плавающих автомобилей (амфибий).

Эта «Пантера» Pz.V Ausf.А попала под сосредоточенный артогонь 45-76-мм орудий, снаряды которых изрешетили ее левый борт. Район озера Балатон, март 1945 года (АСКМ).

Наиболее угрожаемым считалось направление вдоль шоссе Нэдьбайом — Капошвар в полосе 64-го корпуса, который имел построение в два эшелона. В первом находилась 73-я гвардейская стрелковая дивизия, оборонявшая 11-километровый участок, и 299-я дивизия — 15-километровый. За 73-й дивизией, на второй полосе обороны, размещался второй эшелон корпуса — 113-я стрелковая дивизия. Обороняясь на направлении, считавшимся командованием фронта второстепенным, 57-я армия получила на усиление всего два артиллерийских и два минометных полка, которые, вместе с армейской артиллерией, передали в распоряжение стрелковых корпусов.

У этого танка Pz.V Ausf.A «Panther» сдетонировал боекомплект, сорвавший башню. Район озера Балатон, март 1945 года (АСКМ).

На левом фланге 57-й армии по северному берегу реки Драва на фронте 150 километров оборонялась 1-я болгарская армия (генерал Стойчев) — 3, 8, 11, 12 и 16-я пехотные дивизии, два противотанковых дивизиона, армейский инженерный полк и армейский зенитный дивизион. Несмотря на то, что болгарские дивизии и имели численность до 12000-13000 человек, их боевой опыт и боеспособность оценивались советским командованием значительно ниже частей Красной Армии, что впоследствии подтвердилось. Правда, наступление противника на этом участке считалось маловероятным, да и позиции болгар прикрывались рекой Драва.

Левее болгар, на 40-километровом участке до впадения Дравы в Дунай, занимали оборону части 12-го армейского корпуса 3-й югославской армии генерала Наджа.

Во втором эшелоне фронта находились части 27-й армии (три стрелковых корпуса). Дивизии этой армии, прибывшей в состав фронта 20 февраля 1945 года, имели наиболее низкую укомплектованность по сравнению с другими, и на 1 марта их численность составляла: 3300 — одна, до 4000 — две, до 4500 — четыре и до 5000 — две.

Ее 35-й (3-я гвардейская воздушно-десантная, 78, 163-я стрелковые дивизии) и 37-й (320, 316, 108-я стрелковые дивизии) стрелковые корпуса размещался на тыловых армейских оборонительных рубежах от озера Веленце до реки Дунай. Третий корпус 27-й армии — 33-й стрелковый (206, 337 и 202-я стрелковые дивизии) находился в резерве на левом берегу Дуная. Существенным моментом, осложнявшим оборону участка озеро Веленце — канал Шавриз являлась его небольшая глубина. Так, от переднего края тылового рубежа, занимаемого частями 27-й армии, до реки Дунай было всего 8–15 километров. Поэтому в случае выхода противника к этому рубежу тыл армии находился бы под артогнем, что затруднило перегруппировку сил.

Брошенный экипажем танк Pz.V Ausf.G «Panther». Район озера Балатон, март 1945 года. Хорошо видно циммеритное покрытие машины (АСКМ).

Во фронтовом резерве находились подвижные части — 18, 23-й танковые, 1-й гвардейский механизированный и 5-й гвардейский кавалерийский корпуса.

23-й танковый корпус занимал позиции за правым флангом 4-й гвардейской армии, севернее озера Веленце в районе Ловашберень.

18-й танковый корпус размещался за стыком 4-й гвардейской и 26-й армий в районе Шараш. Его размещение было произведено таким образом, чтобы он мог усилить оборону на любом участке армейского промежуточного рубежа как в полосе 1-го гвардейского укрепрайона, так и в полосе 30-го стрелкового корпуса 26-й армии.

1-й гвардейский мехкорпус сосредоточился за центром 26-й армии и мог использоваться, в зависимости от обстановки, для усиления армейского промежуточного рубежа совместно с 18-м танковым корпусом 5-й гвардейский кавкорпус (11, 12 гвардейские и 63-я кавалерийская дивизии) занимал позиции на фронтовом рубеже в районе Алап. За ним размещался резерв фронта — 84-я стрелковая дивизия. В случае крайней необходимости для усиления обороны могли привлекаться фронтовые курсы младших лейтенантов, а также запасные стрелковые полки: два из состава 27-й и один 4-й гвардейской армий, фронтовые запасные стрелковый, артиллерийский и танковый полки. Общая численность этих частей определялась до двух дивизий (кроме артиллерии).

В конце февраля — первых числах марта 1945 года по заданию штаба фронта специальные группы офицеров провели инспекцию всех армий и фронтовых частей на предмет определения их готовности к отражению немецкого наступления. По результатам проверок были составлены документы, направленные в штаб фронта. Небезынтересно привести выдержки из доклада о «состоянии обороны и обороноспособности 26-й армии», составленного офицерами штаба фронта 1 марта 1945 года (по остальным армиям ситуация была примерно аналогичной), тем более, что это объединение приняло на себя основной удар 6-й танковой армии СС:

«1. Организация обороны.

135 СК. Глубина боевых порядков не превышает 5–7 км. Передний край обороны проходит по линии, на которой остановились войска при наступлении. Вследствие этого, на отдельных участках передний край не отвечает своему назначению (плохой обзор и обстрел, ограниченные возможности производства земляных работ).

Организация системы огня. Система пехотного огня командирами подразделений и частей организована недостаточно продуманно. Как правило, в частях первого эшелона все пулеметы и ПТР поставлены в одну линию на переднем крае, и никакой глубины не создано. Исключение имеют 36 и 68 гв. СД, где батальоны первого эшелона имеют в глубине станковые и ручные пулеметы.

Ремонтный танк Bergepanther на базе Pz.V Ausf. D, брошенный на сборном пункте аварийных машин. Район озера Балатон, март 1945 года (АСКМ).

Ремонтный танк Bergepanther на базе Pz.V Ausf.D. Район озера Балатон, март 1945 года. Как и изображенная на предыдущем снимке „Бергепантера“, эта машина также находилась в ремонте (АСКМ).

Начальники и расчеты пулеметов задачи знают. Планы артиллерийского обеспечения обороны составлены во всех соединениях и частях. Подготовка исходных данных для стрельбы закончена всеми артиллерийскими частями и подразделениями. Пристрелка огней и реперов закончена. Точность пристрелки удовлетворительная.

Система ПТО организована путем создания ПТОРов и установки орудий для стрельбы прямой наводкой на танкоопасных направлениях. Противотанковые средства в основном эшелонируются в глубину, но есть факты линейного построения артиллерии ПТО.

Артиллерия на закрытых ОП подготовлена не полностью к круговой обороне и к отражению танковых атак прямой наводкой (9 батарея 65 АП 36 гв. СД).

Батареи тяжелых калибров на закрытых ОП не подготовлены к ПТО (9 батарея 205 ПАБР в полосе 36 гв. СД).

Боеприпасы для всех видов оружия в траншеях и на позициях находятся от одного до полутора боекомплектов. В 39 ИПТД 36 гв. СД на позициях орудий прямой наводки мало бронебойных снарядов. На позиции 1 орудия 2 батареи 39 ИПТД имелось всего 17 бронебойных снарядов.

2. Инженерное обеспечение обороны.

Оборонительные работы в войсках не закончены и продвигаются очень медленно. Ни в одной дивизии 1 эшелона нет сплошной траншеи полной профили по переднему краю. Имеются разрывы от 100–300 м между полковыми участками и даже батальонными районами обороны. Планы оборонительных работ и нормы не выполняются.

Траншеи по переднему краю имеют различную глубину — от 0,4 метр, до 1,4 метр. Выемок для расхождения в траншеях нет. Раненых нести по траншеям очень трудно. На песчаном и супесчаном грунте (36 гв. СД) траншеи обваливаются и не восстанавливаются.

Пулеметные площадки оборудуются плохо, одеждой не покрываются, в результате много площадок, особенно где грунт супесчаный и песчаный, пришли в негодность. Траншеи в хозяйственном и боевом отношении оборудованы плохо или совершено не оборудованы. Подбрустверных блиндажей нет, землянок для отдыха личного состава оборудовано не более 10–15 %, при этом с легким перекрытием.

В 36 гв. СД большинство личного состава артиллерийских частей и частей вторых эшелонов отдыхают в хатах. Отрывка вторых и третьих траншей не закончена.

Перед передним краем каждой дивизии установлены минные поля в 2–4 ряда. Системой огня минные поля обеспечиваются. Других инженерных заграждений не установлено. Артиллерийские позиции, в том числе и ПТОРы, минными полями не прикрыты. Подвижные отряды заграждения в дивизиях (по 250 мин) и в полках (по 50 мин) имеются на автомашинах и повозках.

Обеспеченность шанцевым инструментом — до 70 %.

3. Обеспечение стыков.

Стыки обеспечиваются согласно схемы, предложенной штабом армии в штаб фронта.

4. Организация управления.

Все командные пункты полков, дивизий, корпусов расположены в населенных пунктах, в хатах. Все узлы связи — в хатах. Подготовленных блиндажей для размещения КП нет, имеются только щели. В районах КП размещаются местные жители, в том числе и в районе КП армии, а в 36 гв. СД находятся местные жители даже на КП и НП полков и батальонов.

Наблюдательные пункты в большинстве случаев оборудованы примитивно: блиндаж с легким перекрытием, а наблюдение ведется с домов, со стогов сена и т. п. На НП организовано круглосуточное дежурство. Связь с командованием и взаимодействие во всех звеньях организована.

5. Организация войсковой разведки.

Застрявший и брошенный экипажем танк Pz.V Ausf.G „Panther“. Район озера Балатон, март 1945 года. На башне машины закреплены запасные гусеничные траки (АСКМ).

Войсковое наблюдение организовано недостаточно четко. Разведгруппы для захвата „языков“ готовятся второстепенными лицами и в большинстве случаев успеха не имеют (155, 36, 233 СД).

6. Бдительность и боевая служба.

В основном личный состав частей задачи свои знает. В ночное время на переднем крае бодрствуют все роты первого эшелона, а днем 50–60 % отдыхают. Бдительность личного состава на недостаточно высоком уровне. Пропуск знают все, но, как правило, его не спрашивают и верят на слово „свои“, как на переднем крае, так и в глубине боевых порядков.

Дисциплина в некоторых частях войск армии не на должной высоте. Вид многих офицеров и бойцов неряшливый (без погон, без ремней, в расстегнутом виде и т. п.).

Застрявшая и брошенная экипажем 75-мм противотанковая самоходная установка „Marder II“ (на базе танка Pz.II). Район озера Балатон, март 1945 года. Машина имеет трехцветный камуфляж (АСКМ).

4. Укомплектованность стрелковых рот и учет личного состава.

30 CК — 155 СД средняя укомплектованность рот: 286 СП — 20 человек, 436 СП — 80–90 чел., 659 СП — 75–80 чел. 36 гв. СД — по 80 чел., 68 гв. СД — по 55–60 чел.

135 СК — 233 СД — по 30–35 чел., 74 СД — по 55–60 чел., 236 СД — 40–50 чел.

5. Политико-моральное состояние и бытовые условия бойцов и офицеров.

Политико-морально состояние личного состава вполне здоровое. Бойцы и офицеры в своем подавляющем большинстве честно и добросовестно выполняют поставленные задачи.

Питание организовано вполне удовлетворительно. Офицеры и бойцы, находящиеся на переднем плане, получают два раза в сутки горячую пищу из двух блюд, вполне калорийную, и в большинстве случаев вкусную. Не было ни одной жалобы со стороны офицеров и солдат на плохое питание.

Состояние обмундирования в основном удовлетворительное, но различной формы. Многие офицеры и солдаты носят гражданские костюмы, особенно в тех дивизиях, которые дрались в Будапеште.

ВЫВОДЫ:

1. Организация обороны в основном соответствует поставленным задачам, требованиям приказа фронта и боевому опыту войск, за исключением вышеуказанных недостатков.

2. Оборонительные работы проводятся в соответствии с планом, но в сроки не укладываются, и качество работ низкое. Контроль за выполнением оборонительных работ организован недостаточно четко.

3. Войска армии в постоянной боевой готовности.

Результаты проверки докладывались командирам частей и соединений. Обнаруженные недочеты, в зависимости от времени, устранялись на местах.

Проверку состояния обороны армии произвела группа офицеров штаба фронта (подписи)».

Оборонительная операция советских войск у озера Балатон в марте 1945 года интересна тем, что основную роль в отражении немецкого наступления и борьбе с танками противника сыграли артиллерийские части. Поэтому рассмотрим их несколько поподробнее.

В составе 3-го Украинского фронта на 6 марта 1945 года имелось 185 артиллерийских и минометных полков. Все эти части, а также подразделения стрелковых дивизий насчитывали 2556 82–160-мм минометов, 2995 45–203-мм орудий, 612 20–85-мм зенитных пушек и 293 реактивных установки («катюши»).

Многие артиллерийские части 3-го Украинского фронта имели опыт действий в обороне, особенно противотанковой, полученный во время январских боев 1945 года. Однако их боеспособность снижалась значительным некомплектом орудий, и, особенно, автомобилей. Например, если укомплектованность артиллерийских частей армейского и фронтового подчинения минометами, 57 и 76-мм пушками составляла 57–65 % штатной, а средствами тяги 70–85 %, то автомобилями — только 28,3 %. Полностью укомплектованными были только 105-я гаубичная бригада большой мощности и 12-я истребительная противотанковая бригада (16 76-мм пушек ЗИС-З и 20 57-мм ЗИС-2).

Застрявший и брошенный экипажем ремонтный танк Bergepanther на базе Pz.V Ausf.D. Район озера Балатон, март 1945 года. Машина была переделана из обычной линейной «Пантеры» Ausf.D в ходе ремонта (АСКМ).

Что касается стрелковых дивизий, то укомплектованность их артчастей была еще ниже. Так, на 3 марта 1945 года в дивизиях 4-й гвардейской армии имелось по 6 полковых, 20 дивизионных 76-мм орудий и 9 122-мм гаубиц, в 26-й армии — по 4–5 полковых, 12 дивизионных пушек и 7 122-гаубиц, в 27-й армии — по 5–6, 22, 10–11, а в 57-й армии — 9, 22 и 10–11 единиц соответственно.

Большая часть артиллерии распределялась по армиям и корпусам. Во фронтовом резерве имелись: 19-я артиллерийская дивизия прорыва (семь бригад), 12-я истребительная противотанковая, 170-я легкая артиллерийская, 208-я самоходно-артиллерийская бригады, 105-я гаубичная бригада большой мощности, три бригады «катюш», два артполка, тяжелая минометная бригада и минометный полк. При этом 19-я артдивизия предназначалась только для поддержки предстоящего наступления, и использование ее в обороне Ставкой ВГК запрещалось.

Артиллерия, распределенная для поддержки стрелковых корпусов, дивизий и полков, объединялась в артиллерийские группы. Во всех дивизиях первого эшелона создавались полковые артиллерийские группы: например, двух дивизиях 20-го гвардейского стрелкового корпуса 4-й гвардейской армии имелось пять таких групп (два дивизионных, гаубичный и минометный полки), а в шести дивизиях 26-й армии — 16 групп (6 минометных, 6 артиллерийских полков). Как правило, в полковую группу входили два — четыре дивизиона. В 57-й армии, имевшей артиллерии меньше других, создали 12 полковых групп по одному — два дивизиона. Полковая и батальонная артиллерия в состав артиллерийских групп не включалась.

Кроме того, 5-я гвардейская воздушно-десантная, 155-я и 36-я гвардейская стрелковые дивизии, оборонявшиеся на особо важных направлениях, имели помимо полковых и дивизионные арттруппы. Последние могли вести сосредоточенный огонь перед всем фронтом обороны дивизии.

Оставленная экипажем 75-мм противотанковая самоходная установка «Marder III» (на базе танка 38(t)). Район озера Балатон, март 1945 года. Машина имеет трехцветный камуфляж и бортовой номер 39 (АСКМ).

Корпусные артиллерийские группы организовали только в трех стрелковых корпусах — 135, 6-м гвардейском и 64-м. Кроме того, 4-я гвардейская и 26-я армии создали армейские артгруппы (по две бригады). Они могли одновременно вести сосредоточенный огонь по площади до 30 га, поставить подвижный заградогонь на фронте в 1300 м, или неподвижный на 3000 м. Учитывая недостаток средств и предвидя большой размах предстоящего сражения, командование фронта предусмотрело несколько вариантов маневра артиллерийскими частями в зависимости от действий противника.

Противотанковая оборона

Как уже говорилось указания командующего фронтом по организации противотанковой обороны были разосланы в войска 25–26 февраля. При этом кроме противотанковой артиллерии предусматривалось привлечь, для борьбы с танками орудия стрелковых частей, все пушечные батареи дивизионной, армейской артиллерии и артиллерии усиления, всю зенитную артиллерию среднего калибра, танки и самоходно-артиллерийские установки, что составило более 4000 калибром от 45 до 152 мм.

Особое внимание уделялось организации противотанковой обороны на участке озеро Вселенце — озеро Балатон: по распоряжению командующего 3-м Украинским фронтом семь из восьми истребительно-противотанковых и две из трех легких артиллерийских бригады подчинили 4-й гвардейской и 26-й армиям, при этом в первой было 12, во второй 16 истребительно-противотанковых и легких артиллерийских полков (2/3 всех имевшихся).

Пытаясь вытащить Pz.IV, этот Bergepanther на базе Pz.V Ausf.D застрял сам. Район озера Балатон, март 1945 года. На лобовом листе корпуса виден кронштейн для установки 20-мм пушки (ими предусматривалось вооружать «бергепантеры»), а также запасные гусеничные траки (АСКМ).

В полосах обороны этих армий, начиная с расстояния 500–800 м от переднего края и на глубину 30–35 километров имелась сеть сильных противотанковых районов. В полосе 4-й гвардейской армии их было 32, а в 26-й — 34. Противотанковые районы размещались на наиболее вероятных танкоопасных. Так, участке озеро Веленце — канал Шарвиз советским командованием было выделено три таких направления: Диниеш — Кишвеление, Шерегельеш — Адонь и Аба — Шаркерестур. На первом из них имелось шоссе, но перед фронтом оборонявшегося здесь 1-го гвардейского укрепрайона имелась долина, которую в первых числах марта залила талая вода. Поэтому тут имелся только один противотанковый район.

Брошенный на улице одного из населенных пунктов ремонтный танк Bergepanther на базе Pz.V Ausf.D. Район озера Балатон, март 1945 года. Хорошо виден установленный на корме сошник, опускавшийся при вытаскивании застрявших танков (АСКМ).

На втором танкоопасном направлении находился населенный пункт Шерегельеш, являвшийся крупным узлом дорог. Для его прикрытия здесь создали два крупных района (по 20–25 орудий в каждом), и еще семь мелких районов — в глубине обороны.

На третьем танкоопасном направлении проходило шоссе Секешфехервар — Цеце и несколько более мелких дорог. Чтобы перекрыть данный участок организовали три района на первой линии обороны (по 15–20 орудий) и два в глубине. Кроме того, на всех возможных участках движения немецких танков были подготовлены рубежи для развертывания противотанковых резервов и подвижных отрядов заграждения.

Артиллерийские части, находившиеся на закрытых позициях, также готовились для борьбы с танками, при этом часть орудий устанавливались таким образом, чтобы они могли вести огонь прямой наводкой или с дальности прямого выстрела. В глубине обороны за счет самоходно-артиллерийских полков и бригад, а также артиллерии и танков механизированного и танковых корпусов также создавались противотанковые районы.

Для более успешной борьбы с танками противника широко применялось использование так называемых «засадных» и «заигрывающих» орудий. Первые как правило ставились перпендикулярно предполагаемому движению танков противника и должны были вести огонь с близких дистанций в борт.

В задачу «заигрывающих» орудий входило отвлечение на себя немецких танков и самоходок и подведение их под огонь других пушек, которые до этого огня не открывали.

Командование 3-го Украинского фронта и армий, учитывая опыт январских боев, особое внимание уделяло подготовке к отражению ночных танковых атак противника. Для этого ночью усиливалось боевое охранение, а также выставлялись специальные посты, в задачу которых входило предупреждение своих войск и освещение местности (ракетами или кострами) при танковых атаках противника.

С артиллерийскими частями проводились специальные занятия по проведению ночных стрельб как с закрытых позиций, так и прямой наводкой. При выборе позиций для стрельбы прямой наводкой по танкам ночью основное внимание уделялось тому, чтобы рядом с расположением орудий не было каких-то предметов, которые могли бы служить ночью ориентирами для немецких танков или на фоне которых орудие при выстреле было видно. Также с артиллерийских позиций убирали все легковоспламеняющиеся предметы. В период подготовки к боям расчеты противотанковых орудий проводили ночные стрельбы по целям, освещенным ракетами или лунным светом.

Особое внимание уделялось возможному маневру противотанковыми резервами. При этом предусматривалось выдвижение артчастей в разные районы и на различные рубежи обороны, в зависимости от направлений ударов противника и сложившийся обстановки. Для обеспечения скорейшей переброски противотанковых резервов на угрожаемые участки предварительно проводилась разведка маршрутов предполагаемого движения. При этом наибольшее предпочтение отдавалось не наиболее коротким, а наиболее удобным для переброски артиллерии маршрутам.

Тот же танк, что и на предыдущем фото, вид спереди. Хорошо видны стойки для крепления брезента над местом механика-водителя (АСКМ).

Кроме артиллерии предполагалось широкое использование в обороне подвижных отрядов заграждения — саперных подразделений с запасом противотанковых и противопехотных мин. Всего к 5 марта имелось 68 таких отрядов, насчитывавших 73 автомобиля, 164 повозки, 30000 противотанковых и 9000 противопехотных мин, а также 9 тонн взрывчатки. Фронтовое командование имело в своем распоряжении три отряда заграждения (на автомобилях), в составе мото-инженерного батальона и двух рот сапер, каждый из которых располагал 4500 противотанковыми минами. 4-я гвардейская армия на базе своего инженерно-саперного батальона сформировала два таких отряда на автомобилях по 3200 противотанковых и 1000 противопехотных мин в каждом. В 26-й и 57-й армиях было по одному отряду (рота сапер на четырех автомашинах с 1000 противотанковых мин). Корпусные отряды, как правило, состояли из роты — взвода сапер с запасом 300–500 противотанковых мин, дивизионные — 10–25 сапер на одной автомашине с 200–250 минами, полковые — 5–7 сапер со 100 противотанковыми минами на повозках.

Каждый отряд имел свой план выдвижения на то или иное направление в зависимости от обстановки. Их действия увязывались с противотанковой артиллерией и стрелковыми частями.

На основании полученных разведывательных данных, командование 3-го Украинского фронта пришло к выводу, что немецкие части могут начать наступление в любой момент. Поэтому вечером 5 марта штаб фронта предупредил войска о возможности начала наступления противника утром следующего дня. Штабы армий и корпусов отдали приказ о приведении частей и соединений в полную боевую готовность. Например, штаб артиллерии 30-го стрелкового корпуса 26-й армии отдал следующее боевое распоряжение.

«Наблюдением установлено в течение дня оживленное движение автотранспорта и живой силы противника к переднему краю. Имеются данные, что противник будет вести активные действия. Для своевременного предупреждения активных действий противника командующий артиллерией корпуса приказал:

1. В ночь с 5 на 6.3.45 г. всему офицерскому составу быть на своих местах; командирам батарей и до командующих артиллерией быть на НП и проверить готовность всей артиллерии к ведению массированного огня согласно плану контрподготовки. Артиллерии, стоящей на прямой наводке, быть в полной готовности к отражению танковых атак противника.

2. Личному составу находиться при орудиях и на НП (50 % дежурит, 50 % отдыхает).

3. Подготовить боеприпасы для ведения огня по танкам и живой силе противника.

4. Проверить связь и управление огнем от командующего артиллерией дивизии до командира батареи как штатной, так и приданной артиллерии. В случае порыва проводной связи немедленно включать радиостанции.

5. Получение подтвердить, исполнение донести».

Танковые части 3-го Украинского фронта

К началу марта 1945 года в состав 3-го Украинского фронта входили: 6-я танковая армия (в оборонительных боях не участвовала, поэтому в данной главе не рассматривается), два танковых (18 и 23-й) и один механизированный (1-й гвардейский) корпуса, 32-я отдельная гвардейская механизированная и 208-я самоходно-артиллерийская бригады, четыре танковых, шесть самоходно-артиллерийских полков (не считая полков в составе танковых и механизированного корпусов), два мотоциклетных полка и восемь самоходно-артиллерийских дивизионов. В начале оборонительных боев в состав 3-го Украинского передали еще две самоходно-артиллерийских бригады — 207 и 209-ю.

Большинство частей понесли большие потери в январских и февральских боях 1945 года, и имели значительный некомплект матчасти. Особенно это касалось танковых и механизированного корпусов, в лучшую сторону отличались самоходно-артиллерийские полки и бригады.

В начале 1945 года танковый корпус Красной Армии по штату включал в себя три танковых и механизированную бригаду, три самоходно-артиллерийских полка (легкий, средний и тяжелый), минометный и зенитный полки, мотоциклетный, саперный, медико-санитарный батальоны, батальон связи, дивизион гвардейских минометов («катюши»), роты химзащиты, подвоза ГСМ, две подвижных рембазы (колесных и гусеничных машин), мастерские вещевого и артиллерийского имущества и ряд других подразделений. Всего в танковом корпусе насчитывалось 12010 человек, 207 танков Т-34, 63 самоходки (21 СУ-76, 21 СУ-85 и 21 ИСУ-152), 80 орудий (76 мм — 36, 57 мм — 16, 45 мм — 12, 37 мм — 16), 102 миномета (120 мм — 42, 82 мм — 52, БМ-13 — 8), 149 противотанковых ружей и 1456 автомобилей.

Еще один брошенный ремонтный танк Bergepanther на базе Pz.V Ausf.D. Район озера Балатон, март 1945 года (АСКМ).

Брошенная на огневой позиции 105-мм легкая самоходная гаубица «Wespe». Район озера Балатон, март 1945 года. Машина имеет бортовой номер 508 (АСКМ).

18-й танковый Знаменский Краснознаменный корпус (110,170,181-я танковые и 32-я механизированная бригады, 1438-й и 363-й гвардейский тяжелый самоходно-артиллерийские полки) к 6 марта 1945 года имел в своем составе всего 42 Т-34, 5 ИСУ-152, 16 ИСУ-122 и 17 СУ-76, по числу боевых машин представляя таким образом усиленную танковую бригаду.

Не в лучшем состоянии находился и 23-й Краснознаменный танковый корпус (3, 39, 135-я танковые, 56-я механизированная бригады, 1443, 1891-й самоходно-артиллерийские полки), насчитывавший к 6 марта 20 танк Т-34-85, 7 ИСУ-122 и 1 ИС-2.

К началу 1945 года по штату механизированный корпус включал три механизированных и танковую бригады, три самоходно-артиллерийских полка (легкий, средний и тяжелый), минометный и зенитный полки, мотоциклетный, саперный, медико-санитарный батальоны, батальон связи, дивизион гвардейских минометов («катюши»), роты химзащиты, подвоза ГСМ, две подвижных рембазы, мастерские вещевого и артиллерийского имущества и ряд других подразделений. Всего мехкорпус полного штата насчитывал 16422 человека, 133 танка, 63 самоходки (21 СУ-76, 21 СУ-85 и 21 ИСУ-152), 96 орудий (76 мм — 36, 57 мм — 8, 45 мм — 36, 37 мм — 16), 162 миномета (120 мм — 54, 82 мм — 100, БМ-13 — 8), 287 противотанковых ружей и 1849 автомобилей. Механизированные корпуса Красной Армии, даже в конце войны, часто комплектовались полученными по ленд-лизу американскими танками, как правило «шерманами». Не был исключением и 1-й гвардейский ордена Ленина механизированный корпус (1, 2, 3-я гвардейские механизированные и 9-я гвардейская танковая бригады, 382 и 1821-й самоходно-артиллерийские полки), имевший на вооружении танки М4А2. К началу марта 1945 года этот мехкорпус понес большие потери, и имел в своем составе всего 47 М4А2 «Шерман», 15 СУ-100 и 3 Т-34.

Таким образом, к 6 марта 1945 года танковые и механизированный корпуса 3-го Украинского фронта имели большой некомплект бронетехники. Это обстоятельство определило их использование — соединения применялись в обороне, при этом их мотострелковые батальоны усиливались танками. Кроме того, для усиления корпусам придавались самоходно-артиллерийские полки или бригады.

Отдельные танковые полки Красной Армии к 1945 году были переведены на штат № 010/463 (танки Т-34-76) или 010/464 (танки Т-34-85) — штаб с взводом управления (один T-34), две танковых роты (по 10 T-34), разведывательного, ремонтного, автотранспортного взводов, хозяйственного отделения и пункта медицинской помощи, всего 225 человек (243 при укомплектовании танками Т-34-85) и 21 Т-34. В боях на Балатоне участвовал один отдельный танковый полк — 249-й, укомплектованный танками Т-34-76.

Кроме того, в составе каждой дивизии 5-го кавалерийского корпуса имелось по одному танковому полку — 54, 60 и 71-й. Они понесли большие потери в предыдущих боях, и насчитывали от одной до семи машин, причем в двух из них были американские легкие танки М3А1 «Стюарт». Они остались от переформирования полков со штата № 010/414,по которому в их состав входило четыре танковых роты, из них одна на легких танках.

Отдельный мотоциклетный полк штата № 010/433 состоял из управления, мотоциклетного батальона, истребительно-противотанкового дивизиона и четырех рот — танковой, минометной, пулеметной, автомобильной и обеспечения, всего 1188 человек, 10 танков Т-34,18 бронетранспортеров М3А1 «Скаут» и 3 бронемашины БА-64.

В боевых действиях у озера Балатон участвовало два мотоциклетных полка — 3-й гвардейский и 53-й, оба находились в составе 57-й армии.

С точки зрения использования танковых частей и соединений основная тяжесть боев у озера Балатон в марте 1945 года легла на самоходную артиллерию. Ее подразделения были представлены легкими, тяжелыми и средними самоходно-артиллерийскими полками.

Легкие самоходные полки, имевшие на вооружении самоходки СУ-76, формировавшиеся по штату № 010/484, включали в себя штаб со взводом управления (1 СУ-76), четыре батареи по 5 СУ-76 и службы тыла (медпункт, взводы боепитания, ремонта, транспортный и хозяйственное отделение), всего 225 человек и 21 СУ-76. В составе фронта имелось четыре таких полка— 1896, 1891, 1202 и 864-й. Кроме легких самоходно-артиллерийских полков имелись и другие подразделения на СУ-76 — отдельные самоходно-артиллерийские дивизионы стрелковых дивизий. Их формирование началось еще в начале 1944 года — эти дивизионы включались в состав стрелковых дивизий вместо отдельных истребительно-противотанковых дивизионов. При этом за самоходными сохранялись номера истребительно-противотанковых дивизионов.

Доставленная на сборный пункт аварийных машин 105-мм легкая самоходная гаубица «Wespe». Район озера Балатон, март 1945 года (АСКМ).

По штату № 04/568 самоходный дивизион состоял из штаба с отделением управления (1 СУ-76), трех батарей по 5 САУ и отделения боепитания, всего 152 человека и 16 СУ-76. В составе 3-го Украинского фронта к марту 1945 года имелось восемь таких дивизионов — шесть в составе 4-й гвардейской армии (8, 13, 75, 88, 44-й гвардейские и 122-й), один в 26-й (72-й) и один в 27-й (432-й).

Брошенный подвозчик боеприпасов на базе CAY «Wespe». Район озера Балатон, март 1945 года. Всего было изготовлено 159 таких машин, которые использовались в составе первых (самоходных) дивизионов артиллерийских полков немецких танковых дивизий (АСКМ).

Средние самоходно-артиллерийские полки по штату № 010/462, включали в себя штаб с взводом управления (1 САУ), четыре батареи по 5 самоходок, службы тыла (медпункт, взводы боепитания, ремонта, транспортный и хозяйственное отделение), роту автоматчиков и саперный взвод, всего 318 человек и 21 САУ. Сначала эти полки оснащались средними самоходно-артиллерийскими установками СУ-85, а с ноября 1944 года их стали перевооружать новыми самоходками СУ-100. В мартовских боях участвовало три таких полка — 382 и 1821-й в составе 1-го гвардейского мехкорпуса, имевшие к 6 марта всего 15 СУ-100, и 1201-й, входивший в состав 57-й армии. Причем последний имел на вооружении вместо самоходок 14 танков Т-34.

Оборонительная операция 3-го Украинского фронта в марте 1945 года стала дебютом средних самоходно-артиллерийских бригад РГК. Их формирование началось в декабре 1945 года по штату № 010/500. Согласно последнему, бригада состояла из штаба с ротой управления (2 СУ-100), разведывательной (3 СУ-76), зенитно-пулеметной и противотанковой рот, трех самоходно-артиллерийских полков штата № 010/462 (21 СУ-100 в каждом) и роты технического обслуживания, всего 1492 человека, 65 СУ-100 и 3 СУ-76.

Бригады СУ-100 формировались на базе танковых бригад — 1-й Ленинградской, 118-й Двинской и 209-й, и получили номера 207, 208 и 209-я соответственно. В начале февраля 1945 года все бригады СУ-100 отправили в Действующую Армию — 207 и 209-ю на 2-й Украинский, а 208-ю на 3-й Украинский фронты. После начала немецкого наступления 207 и 209-ю бригады перебросили в состав 3-го Украинского фронта. Боевые действия у озера Балатон в марте 1945 года стали самым массовым применением самоходных установок СУ-100 — здесь на достаточно узком участке действовало более 200 таких машин.

Гвардейские (это звание им присваивалось при формировании) тяжелые самоходно-артиллерийские полки по штату № 010/461 состояли из штаба со взводом управления (1 ИСУ-122 или ИСУ-152), четырех батарей по пять самоходок в каждой, роты автоматчиков, саперного и хозяйственного взводов, всего 420 человек и 21 И СУ. Не считая тяжелых самоходно-артиллерийских полков в составе танковых и механизированного корпусов в боях на Балатоне участвовал только один такой полк — 366-й гвардейский.

По состоянию на 6 марта 1945 года в составе танковых частей и соединений 3-го Украинского фронта имелось 398 боевых машин — 193 танка и 205 САУ, из которых 95 (46 %) легкие СУ-76. Причем последние составляли больше четверти всего танкового парка фронта. С прибытием двух бригад СУ-100 число самоходок составило более 60 % всех боевых машин. Таким образом, с точки зрения использования танковых войск в оборонительной операции 3-го Украинского фронта в марте 1945 года большую роль сыграли самоходки.

Операция «Пробуждение весны»

Как и предполагалось, 6 марта 1945 года немецкие войска перешли в наступление, практически одновременно нанеся удары на трех направлениях.

Первый удар противник нанес в полосе 1-й болгарской армии на фронте р. Драва. В час ночи части 91-го армейского корпуса группы армий «Е» в пяти местах внезапно форсировали реку Драва в районах Осиек, Валпово, Дольни Михоляц, отбросили оборонявшиеся подразделения болгарской и югославской армий и к исходу дня заняли два небольших плацдарма.

В 6.00 части 2-й танковой армии группы армий «Юг», после артиллерийской подготовки перешли в наступление против войск 57-й армии.

Главный удар в 8.47 нанесла 6-я танковая армия СС и армейская группа Балька между озерами Веленце и Балатон. Атаке предшествовала мощная 30-минутная артиллерийская подготовка. Основная масса артиллерийского огня была направлена на подавление наших войск, занимавших главную полосу обороны. К последнему огневому налету привлекались также самоходные установки и танки, которые вели довольно эффективный огонь по переднему краю обороны прямой наводкой с дистанции 800–1000 м. Огонь же немецкой артиллерии с закрытых позиций был менее эффективен: разрывы нередко ложились в стороне от целей и большая часть советских батарей оказалась вне огневого воздействия.

Действия немецкой авиации во время артиллерийской подготовки и при поддержке атаки сильно затруднялись низкой облачностью, снегопадом и плохим состоянием аэродромов.

С началом артиллерийской подготовки противника артиллерия стрелковых дивизий и армейские артиллерийские группы 4-й гвардейской и 26-й армий произвели огневые налеты по ранее выявленным местам скопления немецкой пехоты и танков.

На стыке 4-й гвардейской и 26-й армий противник нанес удар силами группы Балька, атаковавшими по обе стороны от Шерегельеша (части 1-й танковой и 356-й пехотной дивизий). При этом до двух полков пехоты с 30 танками атаковали позиции 1-го гвардейского укрепленного района и правый фланг 155-й стрелковой дивизии. Артиллерийским огнем немецкую пехоту удалось отсечь от танков, а танки, вырвавшись вперед попали под огонь орудий батальонных противотанковых узлов 155-й стрелковой дивизии. Благодаря стойкости советских солдат и хорошо организованной системе артогня немецкую атаку удалось сорвать, при этом только на участке 436-го стрелкового полка 155-й стрелковой дивизии было подбито 15 танков и 5 бронетранспортеров.

Истребитель танков Pz.IV/70(V), подбитый 76 или 85-мм снарядом в заднюю часть левого борта. Район озера Балатон, март 1945 года. Машина имеет бортовой номер 333 (АСКМ).

В полосе обороны 1-го гвардейского укрепленного района обстановка осложнилась с первых же минут боя. Это было связано с тем, что командование укрепрайона не уделило достаточного внимания организации артиллерийского огня и наблюдению за действиями противника. В результате, во время паузы между немецкой артподготовкой и началом атаки командиры 10-го пулеметно-артиллерийского батальона и 1963-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка решили, что противник не будет атаковать их позиции, дали команду «Отбой». А немецкая пехота при поддержке танков, используя начавшийся снегопад, неожиданно атаковала позиции батальона, который в беспорядке отошел за боевые порядки 1963-го истребительно-противотанкового артполка (командир — гвардии подполковник Полубинский). Оставшись без пехотного прикрытия, артиллеристы вступили в бой и сумели подбить десять немецких танков противника, потеряв при этом почти все свои орудия. Вечером полк вывели на доукомплектование.

Полностью уничтоженная на огневой позиции 105-мм легкая самоходная гаубица «Wespe». Район озера Балатон, март 1945 года. Рубка машины полностью снесена артогнем (АСКМ).

В 10.15 немцы сумели ворваться на северную окраину Шерегельеш, в результате чего создалась угроза прорыва главной полосы обороны на стыке 4-й гвардейской и 26-й армий.

Командир 155-й стрелковой дивизии в спешном порядке перебросил в район южнее Шерегельеш 786-й стрелковый полк, занявший оборону фронтом на север, а также 407-й легкий артиллерийский полк и 320-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион.

Комендант 1-го гвардейского укрепленного района также ввел в бой свой резерв — роту автоматчиков и две батареи противотанковых орудий. Кроме того, по указанию командующего 4-й гвардейской армии севернее Шерегельеша разворачивались два минометных дивизиона, две батареи ПТО, а восточнее — 1670 и 338-й истребительно-противотанковые артполки, причем последний сразу же вступил в бой.

Одновременно с этим командование 4-й гвардейской и 26-й армий приняло ряд других мер по укреплению стыка — ближе к линии фронта выдвигались артиллерийские и минометные части, полки «катюш». Для ведения огня по наступавшим немецким частям привлекалась армейская артиллерия, а также артиллерия 21-го гвардейского стрелкового корпуса, находившаяся севернее озера Веленце.

В результате такого артиллерийского маневра удалось значительно усилить огневую мощь частей 155-й стрелковой дивизии и 1-го гвардейского укрепленного района. При этом большую помощь стрелковым частям в отражении все усиливавшихся немецких атак оказывали полковые артиллерийские группы и части истребительно-противотанковой артиллерии.

В результате принятых мер части группы Балька не смогли реализовать первоначальный успех, несмотря на яростные атаки. К исходу 6 марта немцы сумели продвинуться в глубину советской обороны до 3–4 км на узком участке шириной по фронту всего 3,5 км. При этом, в штабе группы отмечалось, что это «недостаточно, чтобы в полной мере использовать силы 3-й танковой дивизии». Последняя в наступлении 6 марта не участвовала, так как не успела выйти в исходный район.

Бой 6 марта выявил слабое обеспечение стыка между 4-й гвардейской (1-й гвардейский укрепрайон) и 26-й армий (30-й стрелковый корпус). Несмотря на то, что значительная часть артиллерии 26-й армии была сосредоточена в полосе 155-й и 36-й гвардейской стрелковых дивизий 30-го корпуса, она оказалась неспособной помочь соседу справа. Кроме того, отмечалось, что артиллерийские части, поддерживавшие 1-й гвардейский укрепрайон огнем с закрытых позиций, действовали неэффективно из-за неудачного управления и плохо организованного взаимодействия.

Брошенный истребитель танков Pz.IV/70(A). Район озера Балатон, март 1945 года. Машина имеет бортовой номер 454, судя по отсутствию ведущих колес и натянутой гусенице машину пытались буксировать (АСКМ).

Одновременно с ударом на стыке 26-й и 4-й гвардейской армий части 6-й танковой армии СС — 1-й кавалерийский корпус и 1-й танковый корпус СС (3, 4-я кавалерийские дивизии, 1-я танковая дивизия СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» и 12-я танковая дивизия СС «Гитлерюгенд») атаковали советские позиции между озером Веленце и каналом Шарвиз. Основной удар наносившийся юг, вдоль шоссе Секешфехервар — Цеце, пришелся на позиции 68-й гвардейской стрелковой дивизии 30-го стрелкового корпуса. Здесь действовало до четырех полков пехоты с 60–80 танками и штурмовыми орудиями. В первом эшелоне шли танки, а за ними пехота в пешем строю, во втором эшелоне — штурмовые орудия и пехота на бронетранспортерах.

Захваченный истребитель танков Jagdpanzer IV (с циммеритным покрытием). Район озера Балатон, март 1945 года. Обратите внимание, как натянута гусеница — скорее всего, машина находилась в ремонте и ее пытались отбуксировать в тыл (АСКМ).

В результате боя дивизия оказалась отрезанной от остальных частей корпуса и имела непосредственную связь лишь с соседом слева — 233-й стрелковой дивизией 135-го стрелкового корпуса. Но благодаря хорошо организованной системе артиллерийского огня удалось отсечь немецкую пехоту от танков, а последние оказались в зоне огня противотанковых орудий, расположенных в батальонных противотанковых узлах. В результате боя только орудия 202-го гвардейского стрелкового полка сумели подбить 11 танков.

Немецкая атака на участке 233-й стрелковой дивизии была встречена огнем артиллерии с закрытых позиций по заранее пристрелянным районам. Но из-за сумерек и тумана эффективность артогня было сложно определить, поэтому командир 135-го стрелкового корпуса приказал открыть заградительный огонь. Кроме того, пехота открыла огонь из стрелкового оружия и орудий, выставленных для стрельбы прямой наводкой. Первую атаку немцев удалось отбить. В дальнейшем, нащупав границы полковых участков обороны, немцы начали атаку на стыках частей.

После 9 часов утра местность в районе Шопонья и Калоз затянуло туманом, видимость не превышала 200 м. Из-за этого резко упала эффективность огня советской артиллерии с закрытых позиций. Воспользовавшись этим, немецкая пехота при поддержке танков сумела подойти вплотную к переднему краю и снова атаковать позиции 68-й гвардейской и 233-й стрелковых дивизий. На этот раз противнику удалось потеснить левофланговый батальон 68-й дивизии и занять господствующую над местностью высоту.

Уничтоженный советским артогнем истребитель танков Pz.IV/70(V). Район озера Балатон, март 1945 года (АСКМ).

Во второй половине дня после мощной артподготовки части 1-го танкового корпуса СС — до полка пехоты при поддержке нескольких десятков танков и САУ — вновь перешли в атаку, пытаясь прорваться к Калоз. Командир 68-й гвардейской стрелковой дивизии ввел в бой все свои резервы и всю артиллерию, включая приданный дивизии 1966-й истребительно-противотанковый артполк, но атаку противника остановить не удалось. Понеся большие потери, дивизия начала отход, и занимаемый ею на западном берегу канала Шарвиз плацдарм резко сократился по фронту и в глубину. Для усиления обороны командующий 26-й армией передал в состав 68-й гвардейской дивизии свой артиллерийско-противотанковый резерв — 1965-й истребительно-противотанковый полк, который переправившись на западный берег канала Шарвиз, занял позиции западнее Калоз.

Подбитый и оставленный на поле боя истребитель танков Pz.IV/70(V). Район озера Балатон, март 1945 года (АСКМ).

С наступлением темноты немецкие атаки не прекратились — до 20 танков в сумерках атаковали участок 198-го гвардейского стрелкового полка. В ходе боя рота пехоты и шесть танков противника вышли на позиции одной из батарей 1966-го истребительно-противотанкового полка. По приказу командира батареи разведчики осветили местность ракетами, одновременно с этим один взвод открыл огонь бронебойными снарядами по танкам, а другой — картечью и осколочными гранатами по пехоте. Первыми же выстрелами удалось подбить один танк, остальные остановились и огнем с места стали поддерживать наступление своей пехоты. В результате боя, длившегося более часа, немецкую атаку на этом участке удалось отбить. Всего за 6 марта 1945 года артиллеристы 1965-го истребительно-противотанкового полка подбили и уничтожили 11 танков противника, не потеряв при этом ни одного орудия.

Наступление 3 и 4-й кавалерийских дивизий на левом на левом крыле 26-й армии закончилось неудачно — части 74 и 151-й стрелковых дивизий контратакой отбросили противника. В документах 6-й танковой армии СС отмечалось:

«Кавалерийский корпус смог продвинуться всего на 300 метров вдоль шоссе Шифок — Лепшень, противник непрерывно контратакует из района Эньинг».

Что касается 2-го танкового корпуса СС, то из-за запаздывания в развертывании он перешел в наступление на Аба — Шаркерестур только в 18.30. При этом в бой были введены незначительные силы, в результате чего продвижение в течение 6 марта практически не было.

Оставленный из-за поломок Pz.VI Ausf.В «Königstiger» 509-го батальона тяжелых танков. Район озера Балатон, март 1945 года. Машина имеет башенный номер 234 (АСКМ).

Оценив обстановку после первого дня боя, командование 3-го Украинского фронта провела ряд мероприятий по усилению обороны на обозначившихся направлениях ударов противника. Так, две бригады 18-го танкового корпуса (110-я и 170-я) и 3-я гвардейская воздушно-десантная дивизия 35-го гвардейского стрелкового корпуса были выдвинуты на вторую полосу обороны восточнее и юго-восточнее Шерегельеш. На заранее подготовленный рубеж в районе Шаркерестур направлялся танковый полк 1-го гвардейского мехкорпуса, южнее которого разворачивалась 21-я стрелковая дивизия, переданная из резерва 26-й армии в состав 30-го стрелкового корпуса. 33-й стрелковый корпус 27-й армии получил приказ выдвинуться в район Дунафельдвар и, в зависимости от обстановки, быть готовым вступить в бой восточнее или западнее канала Шавриз. Кроме того, была проведена перегруппировка артиллерийских частей — с левого берега Дуная на правый перебрасывались и выдвигались в район обороны 30-го стрелкового корпуса две гаубичных и минометная бригады, а также артиллерийский, противотанковый, минометный полки и полк «катюш». Одна артбригада из резерва фронта выдвигалась в район Калоз — Шаркерестур, на стык обороны 36-й и 68-й гвардейских стрелковых дивизий.

Еще один брошенный на дороге Pz.VI Ausf.В «Königstiger» 509-го батальона тяжелых танков. Район озера Балатон, март 1945 года. Борт, башня и корма машины покрашены советскими солдатами в белый цвет — это сделано для того, чтобы «Королевский тигр» было лучше видно ночью водителям автомашин (АСКМ).

Немецкое командование также невысоко оценивало успехи первого дня операции «Пробуждение весны». Так, командующий группой армий «Юг» генерал Велер докладывал генерал-инспектору танковых войск Гудериану вечером 6 марта: «Танки с трудом могут двигаться по пересеченной местности из-за сильной грязи, а все дороги перекрыты минными полями и артиллерией противника. Пехотные части не смогли обеспечить быстрого прорыва позиций, а ожесточенные бои привели к большому расходу боеприпасов, в результате чего солдаты могут остаться без патронов. Выяснилось, что противник ожидал нашего наступления и готовился к нему, хотя не знал точного времени начала и места нанесения главных ударов».

Утром 7 марта после артиллерийской и авиационной подготовки части группы Балька, 1 и 2-го танковых корпусов СС вновь перешли в наступление в направлении на Шерегельеш, Шарашд и Шаркерестур. 7 марта только в полосе 26-й армии наступало до девяти полков пехоты и свыше 170 танков, штурмовых и самоходных орудий противника. Особенно упорные бои развернулись на участке 155-й стрелковой дивизии, где немцы предприняли пять, следовавших одна за другой, атак. Как и в первый день боя, важнейшую роль в отражении этих атак играли батальонные противотанковые узлы и противотанковые районы, поддерживаемые огнем артиллерии с закрытых позиций. Из-за часто менявшейся обстановки артиллеристам нередко приходилось разворачивать орудия на 90–100 градусов для ведения огня по наступавшим танкам.

Только после того как инженерные сооружения обороны были разрушены огнем вражеской артиллерии и действиями авиации, а противотанковая артиллерия понесла большие потери, противнику удалось занять несколько опорных пунктов южнее Шерегельеш. На участке 1-го гвардейского укрепленного района[1] немцы также расширили свой участок прорыва в сторону озера Веленце, но благодаря выдвинутым сюда резервам продвинуться вперед не смогли. Продвижение противника южнее Шерегельеш было остановлено введенными в бой двумя танковыми бригадами 18-го танкового корпуса.

У этого истребителя танков Pz.IV/70(V) скорее всего сдетонировал боекомплект, сорвавший крышу машины. Район озера Балатон, март 1945 года (АСКМ).

Но наиболее упорные бои шли западнее канала Шарвиз, на участке Шопонья — Калоз. В 6.00 7 марта части 1-го танкового корпуса СС — до 40 танков и бронетранспортеров с пехотой — атаковали позиции 1965-го истребительно-противотанкового полка. Атака танков велась на больших скоростях под прикрытием огня штурмовых орудий из-за укрытий. Советские артиллеристы оказались в крайне затруднительном положении, так как из-за сильного тумана видимость не превышала 400 м. Батареям пришлось отбиваться одновременно от танков и пехоты противника. В результате тяжелого боя 6-я батарея подбила шесть танков, потеряв при этом все свои пушки от огня штурмовых орудий противника. Еще три боевых машины подбила 3-я батарея, прежде чем ее орудия были раздавлены гусеницами прорывавшихся в тыл танков. Однако дальнейшая попытка немецкой бронетехники прорваться по мосту через канал Шарвиз не удалась — своим огнем 85-мм орудия двух батарей расположенного здесь 974-го зенитного артполка подбили четыре танка, вынудив остальные отойти.

Застрявший и оставленный экипажем тяжелый танк Pz.VI Ausf.E «Tiger I». Район озера Балатон, март 1945 года. Машина позднего выпуска оснащена опорными катками с внутренней амортизацией (АСКМ).

Однако немцы не прекращали атак на Калоз до конца дня. Уцелевшие после утреннего боя батареи 1965-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка сражались до последнего снаряда, а после гибели орудий артиллеристы продолжали сражаться, как пехота. Но несмотря на героическое сопротивление советских частей, к вечеру 7 марта 1-й танковый корпус СС занял Калоз.

Севернее этого населенного пункта в течение всего дня, находясь в полуокружении, вели четыре батареи 1966-го истребительно-противотанкового полка. Они сумели отразить три немецкие атаки, но, потеряв все орудия, вынуждены были отойти.

К вечеру 7 марта положение на этом направлении осложнилось настолько серьезно, что командир 68-й гвардейской стрелковой дивизии поставил на прямую наводку почти всю артиллерию дивизии, которая с трудом сдерживала наступление эсэсовских танков и пехоты на плацдарме, сократившемся до 3–4 километров по фронту и 1,5–2 в глубину. С наступлением темноты бой затих, и части дивизии стали отходить на восточный берег канала Шарвиз[2].

За два дня боя два 1965 и 1966-й артполки доложили о подбитии и уничтожении 54 танков, САУ и бронетранспортеров, 7 автомашин, 3 орудий и 12 пулеметов. Свои потери при этом составили 30 орудий, 3 автомашины, 12 человек убитыми, 46 ранеными и 23 пропавшими без вести. С шестью оставшимися орудиями полки вывели в резерв фронта на доукомплектование.

Части 233-й и соседней с ней 74-й дивизий 135-го стрелкового корпуса под давлением частей 1-го танкового корпуса СС к вечеру 7 марта отошли на новую позицию южнее Калоз. К этому времени 233-я дивизия имела всего 62 орудия на 7 километров фронта обороны, а 74-я — лишь 35 орудий на 14 километров. Несмотря на это, личный состав этих дивизий оказывал немцам ожесточенное сопротивление, нередко атаки заканчивались рукопашными схватками, после которых советские подразделения отходили на очередной рубеж.

Pz.VI Ausf.B «Königstiger», несмотря на высокие боевые качества, отличались низкой надежностью. На фото брошенный из-за поломок «Королевский тигр» 509-го батальона тяжелых танков. Район озера Балатон, март 1945 года. Машина имеет башенный номер 334 (АСКМ).

8 марта частям 2-й танковой дивизии СС «Дас Рейх» удалось прорвать советскую оборону между населенными пунктами Шарашд и Аба, перерезав дорогу между ними в районе высоты 159,0. Стремясь развить успех, немцы предприняли здесь девять, следовавших одна за другой, атак. Однако встреченные мощным огнем артиллерии с закрытых позиций, противотанковых орудий, и, особенно, тяжелых самоходно-артиллерийских установок, стрелявших из засад, они отошли оставив на поле боя 24 сожженных и подбитых танков и САУ.

Западнее канала Шарвиз, 1-й танковый корпус СС, атакуя на широком фронте, вынудил части 233-й и 74-й стрелковых дивизий к вечеру 8 марта отойти на вторую полосу обороны. 3 и 4-й кавалерийским дивизиям также удалось немного потеснить советские части у озера Балатон.

Западнее канала Шарвиз, атакуя на широком фронте, немцы вынудили части 233-й и 74-й стрелковых дивизий к исходу дня 8 марта отойти на вторую полосу обороны.

В ночь с 8 на 9 марта командование 3-го Украинского фронта продолжало подтягивать резервы на участок между озером Веленце и каналом Шарвиз. К утру 9 марта севернее, восточнее и южнее участка прорыва противника дополнительно были развернуты артиллерийская, гаубичная и минометная бригады, четыре артиллерийских и минометный полки, дивизион «катюш» и 1438, 1453, 1821 и 382-й гвардейский самоходно-артиллерийские полки. В результате этого плотность артиллерии перед фронтом прорыва противника составила до 65 орудий и минометов на километр.

Весь день 9 марта немецкие части продолжали настойчивые атаки на всей полосе обороны 26-й армии и на участке озеро Веленце — Шерегельеш. Так, в полосе обороны 1-го гвардейского укрепленного района армейской группе Балька удалось продвинуться вдоль озера Веленце до Гардонь, где ее удалось остановить. В боях на этом направлении большую роль сыграли части 24-й истребительно-противотанковой артбригады полковника Власенко, занимавшей ряд противотанковых районов в полосе обороны 1-го гвардейского укрепленного района на фронте около 10 км. В ходе боев с 6 по 9 марта бригада подбила и уничтожила 39 танков, САУ и бронетранспортеров, потеряв при этом 16 своих орудий.

2-й танковый корпус СС продолжал наступление в юго-восточном направлении. При этом части 9-й танковой дивизии СС «Хохенштауфен» нанесли концентрированный удар на участке в 1,5 киломерта по подразделениям 36-й гвардейской стрелковой дивизии, стремясь прорваться в направлении Аба, Шаркерестур. Однако все атаки на этом направлении дивизия отбила при поддержке массированного артиллерийского огня. Не удалось эсэсовцам достигнуть существенных результатов и на участке 155-й стрелковой дивизии, которая в течение дня отбила девять танковых атак.

На участке 135-го стрелкового корпуса 26-й армии части 1-го танкового корпуса СС предприняли атаку в ночь с 8 на 9 марта. При этом основной удар пришелся по позициям 233-й стрелковой дивизии в районе Араньош. Малочисленная артиллерия дивизии не смогла оказать необходимой поддержки своим частям. Артиллерия корпуса также оказалась не в состоянии вести ночью эффективный массированный огонь на участке прорыва. В результате немецким танкам удалось под покровом ночной темноты прорвать вторую полосу обороны. Правда, положение несколько облегчалось тем обстоятельством, что немцы в этих условиях также действовали неуверенно и поэтому не смогли реализовать успех первоначальной атаки. Воспользовавшись этим, части 233-й и 236-й стрелковых дивизий начали организованный отход на юг.

Командование 26-й армии еще 8 марта решило усилить 135-й стрелковый корпус, и передало ему 208-ю самоходно-артиллерийскую бригаду из резерва фронта. Столь мощное и подвижное соединение (63 СУ-100) могло оказать существенное влияние на ход боевых действий. Но с вводом его в бой командование корпуса явно опоздало. Бригада получила задачу к 7.00 9 марта двумя полками занять оборону засадами на рубеже Надьхерчек, Дег и во взаимодействии с частями 233-й и 236-й стрелковых дивизий при поддержке 1008-го и 1245-го истребительно-противотанковых полков не допустить прорыва танков и пехоты противника вдоль западного берега канала Шарвиз. При этом третий полк бригады оставался в армейском резерве в районе Шар.

Еще один брошенный из-за поломок «Королевский тигр» 509-го батальона тяжелых танков. Район озера Балатон, март 1945 года. В отличие от танка на предыдущем фото, у этого на башне нанесен только крест (АСКМ).

Выдвижение частей бригады происходило медленно, связь командира бригады с дивизиями, действующими впереди, отсутствовала, разведка велась плохо. В результате, 1068-й самоходно-артиллерийский полк, двигавшийся маршем по шоссе Цеце — Секешфехервар, был неожиданно атакован прорвавшимися немецкими танками, и, потеряв в результате скоротечного боя 14 СУ-100 из 21 поспешно отошел в район Шар Егреш.

Прорвавшиеся вдоль шоссе танки 23-й танковой дивизии противника были остановлены севернее Шар Егреш частями 11-й гвардейской кавалерийской дивизии. Попытка вражеских танков прорвать армейскую полосу и овладеть переправами через канал Капош с ходу успеха не имела.

В отражении атак противника в направлении Цеце с целью захвата переправы через канал Шарвиз большую роль сыграл мощный противотанковый район, созданный утром 9 марта в районе Цеце — Шимонторниа. Его комендантом назначили командира 49-й истребительно-противотанковой артбригады полковника Шпека. Помимо двух полков бригады (1008 и 1249-й), в состав этого района включили дивизион 407-го легкого артиллерийского полка, 1089-й зенитный артиллерийский полк, 227-й отдельный зенитный артиллерийский дивизион, 117-й истребительно-противотанковый полк, 1953-й самоходно-артиллерийский полк 209-й самоходно-артиллерийской бригады, дивизион «Мститель» (сформирован 6–10 января 1945 года в составе 4-й зенитной дивизии по распоряжению командующего артиллерией 3-го Украинского фронта, предназначался для борьбы с танками и был вооружен трофейными 88-мм зенитными пушками. — Прим. автора ) и 268-й гвардейский зенитный полк, всего более 100 орудий и САУ. При поддержке переброшенных на этот участок спешенных частей 11-й гвардейской кавдивизии, этот противотанковый район в течение 9 и 10 марта отразил все попытки немцев захватить переправы через канал Шарвиз и Капош в районе Цеце и Шимонторниа и удержал занимаемые позиции.

Подбитый (видны три снарядных пробоины в правом борту) «Королевский тигр» 509-го батальона тяжелых танков. Район озера Балатон, март 1945 года (АСКМ).

Однако, несмотря на это, к вечеру 9 марта положение частей 3-го Украинского сильно осложнилось. Восточнее канала Шарвиз части 1-го танкового корпуса СС и 1-го кавалерийского корпуса (3 и 4-я кавдивизии) полностью прорвали главную полосу обороны: части 35-го гвардейского стрелкового корпуса 26-й армии с большим трудом сдерживали противника на промежуточной позиции. В полосе обороны 135-го стрелкового корпуса немцы вышли к армейской полосе, создав реальную угрозу ее прорыва. Войска 26-й армии понесли значительные потери и были измотаны тяжелыми боями, а фронт ее обороны оказался растянутым до 90 км. К этому времени основные резервы фронта были уже введены в действие. В частности, к вечеру 9 марта 1945 года были введены в бой все силы 18-го танкового, 1-го гвардейского механизированного и 5-го гвардейского кавалерийского корпусов, а также все части и соединения резерва артиллерии фронта, в том числе и артиллерийско-противотанковый резерв.

Брошенный из-за поломки тяжелый истребитель танков «Jagdpanther» 560-го тяжелого дивизиона истребителей танков. Район озера Балатон, март 1945 года (АСКМ).

Командующий фронтом Маршал Советского Союза Толбухин обратился в Ставку Верховного Главнокомандования с просьбой разрешить использовать находящуюся в резерве фронта 9-ю гвардейскую армию в обороне. Однако Ставка подтвердила свое прежнее решение — 9-ю армию в оборонительные бои не втягивать, а фронту не позднее 15–16 марта перейти в наступление.

В результате, командованию 3-го Украинского фронта пришлось изыскивать что называется «внутренние ресурсы» для ликвидации угрозы прорыва противника к Дунаю.

Так, находившийся во втором эшелоне 4-й гвардейской армии 31-й гвардейский стрелковый корпус, занял оборону между озером Веленце и Дунаем на заранее подготовленном рубеже. Оборона участка фронта от озера Веленце до канала Шарвиз и далее по восточному берегу канала до Цеце возлагалась на 27-ю армию, а оборона на участке фронта от Цеце до озера Балатон — на 26-ю армию.

1-й гвардейский укрепленный район и 30-й стрелковый корпус со всеми средствами усиления, а также 1-й гвардейский механизированный и 18-й танковый корпуса, находившиеся в резерве фронта и введенные в бой, передавались в 27-ю армию, а 33-й стрелковый корпус, 208 и 209-я самоходно-артиллерийские бригады СУ-100 — в 26-ю армию.

23-й танковый корпус с 207-й самоходно-артиллерийской бригадой, а также 5-й гвардейский кавалерийский корпус выводились в резерв фронта. При этом 33-й стрелковый корпус, усиленный двумя самоходно-артиллерийскими бригадами, сменял части 5-го гвардейского кавалерийского корпуса и занимал оборону на рубеже Шар Егреш, Шимонторниа, Озора.

На усиление 27-й армии передавались: из 4-й гвардейской истребительно-противотанковая, минометная и артиллерийская бригады, а также четыре артполка, из 26-й армии — артдивизия прорыва, зенитная артдивизия, истребительно-противотанковая бригада, пять артиллерийских и минометных полков, а также артдивизия прорыва из резерва фронта.

10 марта на всем фронте бои разгорелись с новой силой. В районе севернее Шерегельеш немцы ввели в бой 3-ю танковую дивизию. Воспользовавшись густым снегопадом, пехота и танки противника, наступавшие в северо-восточном направлении из района севернее Шерегельеш, на рассвете 10 марта незаметно подошли вплотную к советским позициям и начали теснить подразделения 1-го гвардейского укрепленного района и 3-й гвардейской воздушно-десантной дивизии. На других участках немцы также упорно пытались прорвать оборону, и несмотря на потери продвигались вперед.

Командование 3-го Украинского фронта было вынуждено ввести в бой на этом участке свой последний резерв — части 23-го танкового корпуса и 207-ю самоходно-артиллерийскую бригаду. Артиллерия и танки этих соединений, развернутые на рубеже Агард — Чириб, существенно усилили оборону войск 27-й армии.

Транспортер боеприпасов, изготовленный на базе танка Pz.IV. Район озера Балатон, март 1945 года. На месте башни смонтирован большой двухстворчатый люк (АСКМ).

Несмотря на это к вечеру 10 марта немецкие танки вышли ко второй оборонительной полосе, занятой дивизией второго эшелона 35-го гвардейского стрелкового корпуса. 3-я гвардейская воздушно-десантная дивизия этого корпуса заняла отсечную позицию фронтом на север.

В боях за промежуточную позицию 10 марта снова основная тяжесть борьбы с танками легла на части истребительно-противотанковой, самоходной и зенитной артиллерии. Так, действовавшие в полосе 30-го стрелкового корпуса артиллерийские полки и дивизионы отражали по 16–18 немецких атак в день.

Боевые действия не прекращались и ночью. Так, в полосе 155-й стрелковой дивизии в течение 9 и 10 марта шел ожесточенный бой за овладение господствующей над местностью высотой 159,0, на которой находился командный пункт командира корпуса и дивизии. В течение дня 9 марта противник пять раз атаковал высоту, но все атаки успешно отражались частями Красной Армии при поддержке массированного огня артиллерии.

Брошенное немецкое штурмовое орудие StuG 40. Район озера Балатон, март 1945 года. Машина имеет циммеритное покрытие (АСКМ).

Не добившись успеха лобовыми атаками, немцы пытались наступать в обход высоты. Группе танков удалось вклиниться в нашу оборону в районе Аба, но она была уничтожена огнем танков 110-й танковой бригады из засад.

С наступлением темноты атаки высоты не прекратились. Медленно двигаясь, танки противника охватили высоту полукольцом, а затем открыли пулеметный огонь зажигательно-трассирующими пулями по группе отдельных домов и построек, расположенных на ней. Постройки загорелись, и часть советских орудий и танков, стоявших вблизи них, оказалась в невыгодном положении: их расчеты были ослеплены, а сами они стали видны хорошо. Немецкие танки открыли интенсивный огонь и стали приближаться. Орудия 155-й дивизии, в свою очередь вели огонь по вспышкам выстрелов танков, однако стрельба была малоэффективной, а огонь танков противника (среди них были машины с инфракрасными приборами), оказался более точным.

В критический момент боя командир 1964-го истребительно-противотанкового полка приказал одной батарее выдвинуться во фланг атакующим танкам. Быстро развернувшись, орудия открыли огонь в тот момент, когда головной танк противника подошел к позиции на 50 м. Осуществляя наводку по стволу, артиллеристам удалось подбить три танка, что несколько задержало атаку и дало возможность советским подразделениям организованно отойти с высоты на новые позиции.

Тем временем командование 27-й армии ввело в бой из своего резерва 363-й тяжелый самоходно-артиллерийский полк (ИСУ-152 — 6, ИСУ-122 — 11), который развернулся на рубеже 1–1,5 километра восточнее и юго-восточнее высоты 159,0 и своим огнем остановил продвижение немецких танков. Воспользовавшись этим, командир 1964-го артполка отвел свои батареи от высоты. В этом ночном бою батареи полка подбили до 10 танков и бронетранспортеров, потеряв при этом 8 орудий.

Одновременно с ночной атакой на высоту 159,0 до двух батальонов немецкой пехоты с танками вели наступление в направлении на Шарашд и захватили опорный пункт Чиллаг. Командование 27-й армии ввело в бой на этом направлении 68-ю гвардейскую стрелковую дивизию. В 4 часа утра 200-й полк этой дивизии (двухбатальонного состава) неожиданной контратакой выбил немцев из Чиллаг. При этом для артиллерийской поддержки атаки использовалась вся артиллерия дивизии. Любопытно, что 2-й дивизион 320-го гаубичного артиллерийского полка в течение всего боя вел огонь осветительными снарядами, непрерывно освещая участок до 5 км по фронту и до 3 км в глубину. За два часа дивизион израсходовал около тысячи осветительных снарядов.

С утра 11 марта части группы Балька и 2-го танкового корпуса СС вновь перешли в наступление, при этом для поддержки наземных частей широко привлекалась авиация. В результате неоднократных атак немцам удалось потеснить части 27-й армии на 2–4 километра, и выйти на рубеж Кишвеленце — Шандор.

Подбитая огнем 45-мм орудий (две пробоины в правом борту рубки) 150-мм тяжелая самоходная гаубица «Hummel». Район озера Балатон, март 1945 года (АСКМ).

Упорное сопротивление частей 3-го Украинского фронта вынуждало противника часто менять и тактику, и направление своих атак, предпринимая их то после сильной артиллерийской и авиационной подготовки, то неожиданно, без подготовки. Так, 12 марта немецкие части наносили удары на Кишвеленце в северо-восточном направлении, а 13 марта — на Ад они Саболч, то есть в юго-восточном направлении. В атаках на Адони Саболч на узком участке фронта было сосредоточено до четырех полков пехоты и до 100 танков и САУ. Танки шли в плотных боевых порядках и, попав под массированный огонь советской артиллерии, несли большие потери. В конце концов немцам все же удалось незначительно вклиниться в оборону, но их дальнейшее продвижение было остановлено частями 23-го танкового корпуса при поддержке трех артполков.

Вечером 13 марта около 90 танков и САУ при поддержке пехоты нанесли удар из района Тюкреш на юго-восток, но, встретив здесь сильную противотанковую оборону, атака успеха не имела.

Таким образом, к исходу 13 марта армейской группе Балка удалось только оттеснить части 163-й стрелковой дивизии и оседлать дорогу Кишвеленце — Адони Саболч.

Учитывая нависшую угрозу прорыва немецких танковых дивизий к Дунаю, командование 3-го Украинского фронта и 27-й армии приняло все меры, чтобы остановить продвижение противника. Помимо 23-го танкового корпуса, с 10 по 12 марта в полосу обороны 35-го гвардейского стрелкового корпуса были переброшены: 207-я самоходно-артиллерийская бригада, три артиллерийских и минометный полки. Всего за три дня в полосе 78-й гвардейской и 163-й стрелковых дивизий советское командование ввело в бой 14 артиллерийских и минометных полков и более 150 танков и самоходно-артиллерийских установок, что позволило значительно укрепить оборону.

Одновременно с атаками армейской группы Балька, немцы предприняли наступление силами 2-го танкового корпуса СС на части 30-го стрелкового корпуса, сосредоточив основные усилия в полосе 68-й гвардейской стрелковой дивизии. После упорных боев, длившихся целый день, противнику удалось к вечеру 11 марта захватить населенный пункт Генрих.

Ночью, заглушая шум моторов танков артиллерийскими выстрелами, немцы скрытно подтянули к левофланговым подразделениям 36-й гвардейской стрелковой дивизии до 20 танков и начали атаку. Танки двигались медленно, ведя интенсивный огонь зажигательными снарядами, чтобы поджечь встречающиеся на их пути дома. Одновременно с этим специально выделенные для этого группы солдат 36-й дивизии ракетами осветили местность, а стоявшие здесь в обороне батареи 1249-го истребительно-противотанкового и 1821-го самоходно-артиллерийского полков внезапно открыв огонь подбили три танка. Тем временем артиллерия, открыв огонь зажигательными снарядами, подожгла два дома на пути движения немецких танков, а две гаубичные батареи открыли огонь осветительными снарядами. Благодаря этому удалось открыть сосредоточенный артогонь по атакующим немецким подразделениям, и атака захлебнулась. В течение ночи противник еще трижды пытался атаковать на этом направлении, но также безуспешно.

Брошенные штурмовые орудия StuG 40 (орудийные маски типа Saukopf). Район озера Балатон, март 1945 года. На передней машине в качестве дополнительной защиты используются траки танка «Пантера» (АСКМ).

Учитывая, что противник, захватив Генрих, мог окружить части 36-й гвардейской стрелковой дивизии, командующий фронтом приказал отвести ее из района Аба. Одновременно с этим командир 1-го гвардейского механизированного корпуса получил приказ:

«К утру 12 марта главные силы сосредоточить на рубеже Шарашд (иск), Шаркерестур, где во взаимодействии со стрелковыми дивизиями организовать прочную оборону и не допустить прорыва танков противника в юго-восточном направлении».

Одновременно в район Генрих выдвигались артиллерийские части. Все они объединялись под общим командованием командира 170-й легкой артиллерийской бригады, прибывшей из резерва фронта. Командиру этой бригады было приказано объединить командование всеми частями противотанковой артиллерии в полосе 68-й гвардейской стрелковой дивизии и создать здесь мощный противотанковый район.

В результате, к утру 12 марта по прорвавшимся севернее Генрих немецким частям была готова вести огонь мощная артиллерийская группировка, насчитывавшая более 400 орудий и минометов. В боях 12 и 13 марта эта группировка, используя выгодное расположение для ведения флангового огня, нанесла тяжелые потери частям 2-го танкового корпуса СС, в результате чего все попытки прорвать оборону на этом направлении успеха не имели.

14 и 15 марта командование армейской группы Балька предприняло еще одну попытку прорвать нашу оборону в районе Шандор. Для этого после артиллерийской и авиационной подготовки на участке до 2 километров была введена в бой 6-я танковая дивизия. Однако части 3-й гвардейской воздушно-десантной дивизии и 18-го танкового корпуса сумели отбить предпринятые одна за другой три немецких атаки. При этом большая роль принадлежала артиллерийским частям, переброшенным на этот участок. В результате принятых мер в полосе 3-й гвардейской воздушно-десантной дивизии плотность только артиллерийских противотанковых средств к 14 марта составляла до 35 орудий на километр фронта.

Застрявшее и оставленное экипажем штурмовое орудие StuG 40. Район озера Балатон, март 1945 года. Передняя часть рубки самоходки усилена дополнительными бетонными «подушками» (АСКМ).

С утра 15 марта немцы предприняли последнюю попытку атаковать позиции 35-го гвардейского стрелкового корпуса крупными танковыми силами. Однако успеха это наступление не принесло, и к вечеру атаки противника на всем фронте 27-й армии были прекращены.

В полосе 26-й армии в период боев с 11 по 15 марта главные события развернулись в треугольнике Шар Егреш — Шимонторниа — Цеце, где части 11-й гвардейской кавалерийской дивизии удерживали небольшой плацдарм на сходящихся здесь каналах Шарвиз и Калош. Пытаясь овладеть переправами в этом районе, 1-й танковый корпус СС не прекращал своих атак ни днем ни ночью. Только в течение двух суток — 10 и 11 марта — немцы предприняли до 20 атак с участием крупных сил пехоты и танков.

Положение частей 26-й армии с самого начала осложнилось тем, что противник нанес свой удар по плацдарму в ночь на 11 марта во время смены частей 11-й гвардейской кавалерийской дивизии частями 202-й стрелковой дивизии. Внезапной атакой немцы ворвались на северную окраину Шимонторниа, а с рассветом после сильной артиллерийской подготовки пытались прорваться к переправе через канал Капош. В отражении этой атаки решающую роль сыграл 227-й отдельный зенитный артиллерийский дивизион гвардии майора Мрукало (85-мм орудия), вступивший в бой с пехотой и танками противника и подбивший десять из них.

Брошенный ремонтно-эвакуационный танк Bergepanzer 38(t), изготовленный на базе САУ «Хетцер». Район озера Балатон, март 1945 года. Всего было изготовлено 170 таких машин, использовавшихся в подразделениях истребителей танков, вооруженных Jagdpanzer 38(t) (АСКМ).

Учитывая создавшееся положение, командование 26-й армии решило оставить части 11-й гвардейской кавалерийской дивизии на занимаемом рубеже. В боях 11 марта эти части восстановили положение в северной части города, а прорвавшаяся группа пехоты 2-го панцергренадерского полка 1-й танковой дивизии СС была окружена и частью уничтожена, а частью взята в плен. Большую роль в этом сыграли реактивные установки М-13 45-го гвардейского минометного полка, огнем которых была накрыта основная часть прорвавшейся группы пехоты и танков противника.

Особенно эффективно на этом участке действовали самоходно-артиллерийские установки СУ-100. Располагаясь скрытно в засадах, они внезапным огнем наносили немецким танкам большие потери. Например, в бою 11 марта 2-я батарея 1953-го самоходно-артиллерийского полка, заняв огневую позицию в густой лесной посадке юго-восточнее Шар Егреш, отразила атаку 14 танков, из которых три подбила шестью выстрелами с дальности 1500 метров.

В ночных боях для освещения поля боя успешно использовались зенитные прожекторы, которые располагались на восточном берегу канала Шарвиз и в районе Цеце. Взаимодействуя с прожекторами, артиллерия 26-й армии успешно отразила четыре ночные немецкие атаки с участием танков в районе Шар Егреш. В одной из этих атак три танка, освещенные лучом прожектора, были уничтожены несколькими выстрелами артиллерии. При отражении ночных атак в районе Шимонторниа для освещения местности использовались ракеты, а также костры из горючих материалов.

С наступлением темноты 12 марта части 1-го танкового корпуса СС вновь выбили оборонявшееся в северной части Шимонторниа советские подразделения, а ночью форсировали канал Капош и переправили на его южный берег до двух рот пехоты. В ту же ночь до двух батальонов пехоты противника с 14 танками обошли противотанковый район с юга и вклинились в юго-западную часть города.

Героически сражался в эти дни 2-й дивизион 407-го легкого артиллерийского полка, с 9 марта занимавший позиции на северной окраине Шимонторниа. В ночь на 11 марта дивизион вел бой за северную часть города, а днем участвовал в отражении трех атак немецких танков. К вечеру 12 марта дивизион имел на своем счету десять подбитых и сожженных танков.

В вечерних сумерках группа немецких автоматчиков численностью до 100 человек просочилась по балке и подошла к орудиям 5-й и 6-й батарей. В течение ночи дивизион вел бой без пехотного прикрытия, подбил семь танков, но сам потерял всю материальную часть. Личный состав дивизиона переправились на южный берег канала вплавь, так как мост уже был взорван.

Оставленное на поле боя штурмовое орудие StuG 40. Район озера Балатон, март 1945 года. Машина имеет маску типа Saukopf и бортовой номер 712 (АСКМ).

12 марта 11-я гвардейская кавалерийская дивизия была выведена с плацдарма, а приданная ей артиллерия, находящаяся в обороне на рубеже Шар Егреш — Шимонторниа подчинена командиру 202-й стрелковой дивизии.

Одновременно с атаками на участке Шар Егреш — Шимонторниа противник вел наступление и на плацдармы в районах Озора, Мезе Комаром и в полосе 104-го стрелкового корпуса. Части 104-го стрелкового корпуса только в течение дня 11 марта отразили 17 немецких атак, но все же были вынуждены отойти на южный берег канала Елуша. Утром 12 марта под прикрытием дымовой завесы, а также огня артиллерии и танков противник форсировал канал Елуша в полосе 74-й стрелковой дивизии, переправил на южный берег до батальона пехоты и закрепился там. Борьба за плацдармы с обеих сторон приняла ожесточенный характер.

В боях 13 марта основные усилия 1-го танкового корпуса СС концентрировались на ликвидации советского плацдарма на северном берегу канала Капош и на расширении своего плацдарма на его южном берегу. Бои шли с большим ожесточением, с советской стороны для борьбы с немецкими танками и пехотой привлекались все артиллерийские части, включая зенитные. Так, 227-й отдельный зенитный артиллерийский дивизион (85-мм орудия) только за 12 и 13 марта отразил шесть танковых атак, уничтожив 14 танков и САУ. Правда и в дивизионе после этого осталось всего лишь три орудия.

Во второй половине дня 13 марта, после того как 20 самолетов двукратно бомбардировали позиции 202-й стрелковой дивизии 26-й армии, до двух полков пехоты немцев с 25 танками атаковали подразделения дивизии направлении на Шар Егреш с запада и с севера. Бой за этот населенный пункт продолжался до темноты и не прекратился даже ночью. Для облегчения ведения огня по немецким танкам советская авиация через каждые 20–30 минут сбрасывала осветительные бомбы, а пехота и артиллерия поджигали заранее подготовленные костры и постройки. Однако стоявший в эту ночь густой туман сильно снижал эффект освещения и ведение артогня было затруднено. В конце концов, немцам удалось ворваться в Шар Егреш, после чего части 202-й стрелковой дивизии по приказу командования отошли в район Цеце, взорвав мост через канал Шарвиз.

14–15 марта части 1-й танковой дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» пытались расширить занятый ими плацдарм у Шимонторниа на южном берегу канала Капош. Им удалось немного продвинуться вперед, но это был единственный успех 1-го танкового корпуса СС. К вечеру 15 марта немецкое наступление на фронте 26-й армии было прекращено.

Боевые действия в полосе 57-й армии. Наступление 2-й танковой армии группы армий «Юг» против войск 57-й армии 3-го Украинского фронта началось 6 марта 1945 года в 6.00 после 45-минутной артиллерийской подготовки. Немецкие части атаковали севернее и южнее Надьбайома — с одной стороны три дивизии 68-го армейского корпуса, с другой — одна дивизия 22-го горно-стрелкового корпуса. Следует сказать, что в отличие от других участков 3-го Украинского фронта, в полосе 57-й армии была проведена контрартподготовка — на участке в 3 километра вели огонь 145 орудий и минометов. Благодаря этому немецкие части еще до начала атаки понесли потери, а наступление задержалось на 15 минут.

Брошенное штурмовое орудие StuG 40. Район озера Балатон, март 1945 года. Самоходка оснащена уширенными, так называемыми «восточными» гусеницами и имеет циммеритное покрытие (АСКМ).

Подбитый истребитель танков Jagdpanzer 38(t) «Hetzer». Район озера Балатон, март 1945 года. Судя по номеру на верхней части левого борта — Т-033 — самоходка может принадлежать одной из венгерских частей (АСКМ).

Атаке в полосе 73-й гвардейской стрелковой дивизии сначала сопутствовал успех: частям 118-й легкой пехотной дивизии при поддержке 20 самоходных орудий удалось к 9.30 на 1,5 километра отбросить один из полков дивизии, захватив первую и вторую траншеи. Однако через полчаса, после проведенной артподготовки, советские войска отбросили противника назад.

Главный удар немецкое командование нанесло южнее Надьбайома после мощной артподготовки, начавшейся в 6.45. Провести здесь контрартподготовку командованию 57 армии не удалось, так как основная масса артиллерии уже вела огонь по противнику севернее Надьбайом.

В 7.30 немецкие части силой до пяти полков пехоты при поддержке 30 танков и штурмовых орудий нанесли удар по стыку между полками 299-й стрелковой дивизии в направлении Яко. Продвигаясь по траншеям и ходам сообщения в глубь обороны, немецкая пехота просочилась в тыл и атаковала огневые позиции артиллерии. Например, 1-я батарея 843-го артиллерийского полка 299-й стрелковой дивизии была атакована одновременно с фланга, тыла и фронта, и после нескольких часов боя в окружении она почти вся погибла в рукопашной схватке. Отдельным немецким САУ удалось прорваться даже к шоссейной дороге Надьбайом — Капошвар, но здесь они были уничтожены огнем орудий противотанкового района.

К 10.00 противнику удалось овладеть Дьета, а затем и Яко, К середине дня назрела реальная угроза прорыва главной полосы обороны на стыке 299-й и 73-й гвардейской стрелковых дивизий. Советская авиационная разведка доносила о выдвижении из района Бегене к участку прорыва крупных автоколонн противника.

Командир 64-го стрелкового корпуса с разрешения командующего армией ввел в бой свой второй эшелон — 113-ю стрелковую дивизию. Ее выдвижение проходило под прикрытием 1201-го и 864-го самоходно-артиллерийских полков. Контратаке предшествовал бомбовый удар авиации и 15-минутный огневой налет более 250 орудий и минометов по скоплениям живой силы и техники противника. Согласованными ударами пехоты, артиллерии и авиации немцев удалось становить, а затем и отбросить на 1–1,5 километра назад. В результате, за день боя 6 марта противнику удалось продвинуться всего на 2–4 километра.

Уничтоженный артогнем истребитель танков Jagdpanzer 38(t) «Hetzer». Район озера Балатон, март 1945 года. Обратите внимание на снарядную пробоину в стыке переднего и лобового листов корпуса (АСКМ).

К вечеру немецкие атаки прекратились, что позволило командованию 57-й армии провести перегруппировку сил для усиления обороны. Для этого к участку прорыва в спешном порядке выдвигались несколько артиллерийских и минометных дивизионов. При этом в условиях слаборазвитой сети шоссейных дорог и весенней распутицы артиллерийские соединения перемещались со средней скоростью 25–30 км/ч днем и 15–20 км/ч км ночью.

Командование 3-го Украинского фронта, внимательно следившее за ходом боев, решило перебросить в состав 57-й армии 184-й истребительно-противотанковый полк и 12-ю истребительно-противотанковую бригаду. При этом 184-й полк в условиях весенней распутицы за шесть часов прошел 85 километров, а 12-я бригада — 190 километров за 10 часов.

Одновременно с выдвижением артчастей были предприняты меры по минированию местности, для чего в район Балажка еще днем 6 марта перебросили подвижные отряды заграждения 64-го стрелкового корпуса и 57-й армии. За первые сутки эти отряды установили более 6600 противотанковых и 1300 противопехотных мин. К утру 7 марта весь участок вклинения противника был окаймлен минными полями, а плотность минирования на глубину главной полосы обороны в полосе 113-й стрелковой дивизии достигала 1000 противотанковых мин на километр фронта.

В последующие дни немцы не прекращал попыток прорвать оборону 64-го стрелкового корпуса, для чего 7 марта ввели в бой 16-ю панцергренадерскую дивизию СС «Рейхсфюрер». Части 57-й армии упорно оборонялись — только 113-я стрелковая дивизия за 7 марта отразила 15 атак. Бои продолжались не только днем, но и ночью. При этом ночные атаки, так же как и дневные, отражались массированным артиллерийским огнем.

В 15.00 8 марта немцы бросили в бой все имевшиеся на ходу во 2-й танковой армии танки и самоходки, пытаясь прорваться в направлении Балажка. Однако атака была отбита с большими для противника потерями. В этом бою геройски сражалась 4-я батарея 872-го артиллерийского полка 113-й стрелковой дивизии (командир батареи лейтенант Селищев), занимавшая позиции северо-восточнее Яко. Артиллеристы совместно с пехотинцами отбили атаку двух батальонов немцев с 10 танками и САУ, подбив несколько машин. При этом удачно действовали «засадные» орудия 872-го артполка.

На дороге, являющейся наиболее вероятным путем движения танков были созданы у подъема на безымянную высоту ложные минные поля и ложные огневые позиции. Для прохода танков в обход ложного узла сопротивления была оставлена узкая полоса над болотистым ручьем, заросшая редким кустарником. На другом берегу у кустарнике были поставлены два «засадных» орудия. Если бы танки противника сумели их обойти, они оказались бы напротив противотанкового района, расположенного на обратных скатах высоты. На самой высоте размещалось одно орудие, которое «оживляло» ложные позиции и должно было заставить танки идти в обход.

После артподготовки, до батальона пехоты противника при поддержке нескольких бронеединиц двинулись в атаку. Впереди двигались четыре самоходки и два танка. Огнем советской артиллерии с закрытых позиций удалось отсечь немецкую пехоту. Танки противника, подойдя к ложным позициям и обстреляв высоту, повернули вправо и двинулись в обход. Здесь их встретили «засадные» орудия, которые огнем с 250–400 м 18 выстрелами в борта подбили три самоходки и один танк. Сумели уйти только две машины, двигавшиеся сзади.

Брошенный на поле боя истребитель танков Jagdpanzer 38(t) «Hetzer». Район озера Балатон, март 1945 года. Машина имеет бортовой номер К-025 и, скорее всего, входила в состав венгерских частей (АСКМ).

В 20-й гвардейской стрелковой дивизии «засадные» орудия применялись вместе с «заигрывающим», которое первым открывало огонь и заставляло немецкие танки менять направление движения, подставляя борта под огонь «засадных» орудий.

Так, 10 марта в районе Сенге 10 танков противника двигались по дороге. 76-мм «заигрывающее» орудие ЗИС-З гвардии сержанта Якушева с дистанции 500 метров открыло по ним огонь. Заметив его, немецкие танки двинулись на него в атаку, подставив борта «засадному» орудию, которое с 200 метров подбило один танк. Пока боевые машины разворачивалось, расчет пушки сумел сжечь еще одну вражескую машину, остальные отошли.

Потерпев неудачу в центре полосы обороны 64-го стрелкового корпуса, противник в ночь на 9 марта перебросил 16-ю панцергренадерскую дивизию СС и 1-ю народно-горнострелковую дивизию из района Яко в район Этвеш-Коньи — Белег, на стык корпуса с 1-й болгарской армией. Во второй половине дня 10 марта после 40-минутной артиллерийской и авиационной подготовки силами до пяти полков пехоты при поддержке до 50 танков и САУ немцы нанесли удар в стык между 299-й стрелковой дивизией 64-го корпуса и 10-й пехотной дивизии болгар.

299-я дивизия к этому времени обороняла полосу протяжением 15 километров, и не имела достаточно глубокой обороны и артиллерийского усиления. Воспользовавшись этим, немцы уже в начале атаки заняли первую позицию, а к 17.00 вышли к северной окраине Киш-Байом, продвинувшись на 3,5 километра.

Для ликвидации прорыва сюда спешно перебросили 184-й истребительно-противотанковый полк. А так как полк до этого участвовал в бою и располагался на местности, просматриваемой и простреливаемой противником, то для избежания потерь и быстрого снятия с позиций, командир полка приказал поставить дымовую завесу и под ее прикрытием вывел свою часть. На снятие с огневых позиций и 20-километровый марш полк затратил не более одного часа, в 16.00 занял позиции на северной окраине Сабаш, а в 17.15 вступил в бой с атаковавшей пехотой и САУ противника. В течение трех часов, действуя без пехотного прикрытия, полк подбил два штурмовых орудия и два бронетранспортера и задержал немецкое наступление. Эта задержка позволила советскому командованию подтянуть на участок Киш-Байом — Сабаш резервы и приостановить продвижение противника.

Разбитая и брошенная на дороге 150-мм тяжелая самоходная гаубица «Hummel». Район озера Балатон, март 1945 года (АСКМ).

10–12 марта немецкие части несколько раз предпринимали атаки в направлении Сабаш, Надь-Корпед, но значительного успеха не добились, и к вечеру 12 марта закрепились на достигнутом рубеже.

Командование 2-й танковой армии немцев, произведя перегруппировку своих войск 11–12 марта, в 11.10 14 марта нанесло удар в полосе 6-го гвардейского стрелкового корпуса в направлении на Никла — Остопан. Оборонявшиеся здесь части 61-й гвардейской стрелковой и 10-й гвардейской воздушно-десантной дивизий весь день вели ожесточенные бои с немецкими частями, выставив для стрельбы прямой наводкой всю дивизионную и полковую артиллерию. В течение 15 и 16 марта командование 57-й армии перебросило на этот участок 20-ю гвардейскую стрелковую дивизию, которая совместно с 32-й гвардейской механизированной бригадой и артиллерийскими частями остановили немецкое наступление в районе Тотсентпаль.

Встретив упорное сопротивление, части 2-й танковой армии немцев 17 марта вновь изменили направление своих атак, нанеся удар на юг из района Сенге — Марцали. Противнику удалось продвинуться на 1–1,5 километра, после чего наступление на этом участке захлебнулось. На этом закончилась последняя попытка немцев прорвать оборону 57-й армии.

Бои на реке Драва. На южном участке фронта, у города Осиек, войска группы армий «Е» генерала Лера, 6 марта 1945 года форсировав Драву, нанесли два удара по позициям союзников советских войск. Первый удар из района Дольни Михоляц пришелся по частям 1-й болгарской армии (генерал Стойчев), а второй — из района Валново по подразделениям 3-й югославской армии. Немцам удалось захватить плацдармы на левом берегу Дравы, расширив их затем до 8 километров по фронту и до 5 в глубину.

Разбитый и захваченный истребитель танков Jagdpanzer 38(t) «Hetzer». Район озера Балатон, март 1945 года (АСКМ).

При этом 3 и 11-я пехотные дивизии болгар в панике разбежались, а их командиры и командование 4-го армейского корпуса, в состав которого они входили, не приняли никаких мер по приведению частей в порядок. Лишь вмешательство штаба 3-го Украинского фронта смогло исправить положение. При этом в директиве штаба фронта № 00/0П говорилось:

«Принять меры к готовности войск к ночным действиям, предупредив жесткими мерами проявление паники во всех частях армии (Болгарской. — Прим. автора ). О фактах паники в частях 3 и 11 пд начать немедленное расследование и виновных старших командиров предать суду».

Не надеясь больше на союзников, советское командование 7 марта перебросило в район немецких плацдармов на реке Драва части 133-го стрелкового корпуса и артиллерию, а также привлекло авиацию. Справедливости ради следует сказать, что части 3-й югославской армии — 16 и 51-я пехотные дивизии — оказали немцам ожесточенное сопротивление, и контратаками пытались сбросить противника с занятого плацдарма. Югославские соединения имели советское вооружение (в частности артиллерию), но сформированные на основе партизанских подразделений еще не являлись регулярной армией.

В последующие дни немцам так и не удалось расширить занятые у Дравы плацдармы. Мощный артиллерийский огонь и удары штурмовой авиации 17-й воздушной армии не позволяли наступавшим перебросить на северный берег достаточное количество войск. Все старания немцев продвинуться вперед на этом участке фронта не увенчались успехом, хотя отдельные попытки отмечались вплоть до 16 марта.

Таким образом, за время операции «Пробуждение весны» немецким войскам не удалось достичь поставленной цели. В результате упорных десятидневных боев, ценою огромных потерь, они смогли продвинуться западнее канала Шарвиз на глубину до 30 километров, южнее озера Веленце продвижение не превышало 12 километров, а южнее озера Балатон, в полосе 57-й армии — еще меньше.

Использование танковых войск фронта

Представляет интерес использование танковых соединений во время мартовских боев 3-го Украинского фронта. Заранее было спланировано использование танков и САУ для усиления обороны на подготовленных рубежах, и с началом немецкого наступления танковые соединения были выдвинуты на эти рубежи.

В основу действий танков и САУ была принята тактика жесткой обороны — боевые машины закапывались в землю в боевых порядках пехоты или в засадах. Для более гибкого управления танковые части передали из подчинения фронта в распоряжение командующих армиями.

Построение боевых порядков соединений в обороне зависело от обстановке и поставленной задачи. Например, 18-й танковый корпус, заняв позиции в боевых порядках пехоты южнее Шегерельеш, выделил каждой танковой бригаде свои полосы обороны, а мотострелковая бригада побатальонно распределялась между танковыми. Оборона строилась отдельными опорными пунктами, в состав каждого из которых входило 2–5 танков, взвод мотопехоты и 2–3 орудия.

105-мм штурмовая гаубица StuH 42 с перебитой гусеницей. Район озера Балатон, март 1945 года (АСКМ).

Для усиления корпусу придали 207-ю самоход но-артиллерийскую бригаду СУ-100, которая побатарейно заняла позиции во втором эшелоне обороны. При этом в первом эшелоне самоходки имели оборудованные огневые позиции на которые выдвигались при танковых атаках противника. Все это позволило создать перед передним краем 18-го танкового корпуса плотную стену противотанкового и противопехотного огня, и в течение десяти дней ожесточенных боев противник так и не смог прорвать оборону на этом участке.

Так, только за 7 и 8 марта частями корпуса было подбито и уничтожено 33 немецких танка и самоходки. При этом свои потери составили: подбитыми — 2 Т-34, 2 ИСУ-122, 3 СУ-76, сгоревшими — 6 Т-34 и 3 ИСУ-122.

Часть сил 1-го гвардейского мехкорпуса заняла позиции на участке Генрих, Шаркерестур, Цеце, Шарбогард. Здесь оборона строилась ротными опорными пунктами, в каждом из которых было от 5 до 8 танков или самоходок. В опорных пунктах имелись окопы полного профиля, открытые пулеметные площадки, аппарели для боевых машин и позиции противотанковых орудий. При этом последние выдвигались на позиции только для ведения огня, а в остальное время находились в укрытиях. Батареи СУ-100 находились во втором эшелоне, и контратаками накоротке уничтожали танки и бронетранспортеры противника.

Широко и успешно применялись танковые засады. При этом группы танков и САУ урывались на флангах вероятного направления действий танков противника с расчетом ведения огня по их бортам. Для прикрытия находящихся в засаде танков обычно выделялись артиллерийские орудия.

Опыт боев показал, что при организации танковых засад целесообразно применение «заманивающих» танков, которые своими действиями должны были выводить бронетехнику противника под фланговый огонь «засадных» танков.

Довольно любопытную тактику избрал 18-й танковый полк 1-го гвардейского мехкорпуса, занимавший оборону в районе Шаркерестур. Когда позиции полка атаковало до батальона пехоты, чтобы не вскрыть места танковых засад, командир полка подполковник Лысенко решил контратаковать противника тягачами Т-34 и бронетранспортерами. Таким образом танкисты отбили две атаки немецкой пехоты, захватив в плен 35 человек.

Наиболее эффективно показали себя в мартовских боях самоходно-артиллерийские установки СУ-100. Помимо имевшейся 208-й бригады и двух полков в 1-м гвардейском мехкорпусе, 9 марта 1945 года в состав 3-го Украинского фронта прибыли 207 (СУ-100 — 62, Т-34 — 2, СУ-57 — 3) и 209-я (СУ-100 — 56, Т-34 — 2, СУ-57 — 3) самоход но-артиллерийских бригады. По прибытии 207-ю бригаду включили в состав 27-й, а 209-ю — 26-й армий. Таким образом, к 10 марта 1945 года общее количество СУ-100 в районе Балатона составило (за вычетом потерь) 188 единиц.

Эти самоходки активно использовались в обороне во взаимодействии с пехотой для отражения танковых атак противника, а также для прикрытия переправ на каналах Шарвиз и Елуша. При этом действовали достаточно эффективно. Например, 208-я бригада за 8 и 9 марта подбила 13 танков и САУ, а также 33 бронетранспортера противника, потеряв 8 СУ-100 сгоревшими и 4 подбитыми.

У этого штурмового орудия StuG 40 (с орудийной маской типа Saukopf) внутренним взрывом сорвало рубку. Район озера Балатон, март 1945 года (АСКМ).

Основным приемом борьбы СУ-100 с бронетехникой противника являлись засады. Как правило, они организовывались следующим образом.

Батарея СУ-100 устанавливалась в укрытии, маскировалась в лесу или на обратных склонах высот. Впереди, на дистанции 100–200 метров готовились огневые позиции с хорошим обзором и обстрелом, как правило с круговым. На позициях или рядом с ними оборудовался наблюдательный пункт, на котором находился офицер, имевший связь с батареей. При появлении немецких танков на дистанции 1000–1500 метров самоходки занимали позиции, производили несколько выстрелов, и задним ходом уходили в укрытия. Такая тактика оправдала себя при отражении атак противника в районах Шар Егреш и Шимонторниа. Например. 11 марта батарея 1953-го самоходно-артиллерийского полка 209-й бригады, заняв позиции в густой лесной посадке западнее станции Шимонторниа, отразила атаку 14 немецких танков, из которых три машины сожгла с дистанции 1500 метров.

Обычной дистанцией для ведения огня из СУ-100 по тяжелым танками — 1000–1300 метров, по средним танками и самоходкам — до 1500 метров, а иногда и больше. Огонь как правило велся с места, а иногда с коротких остановок. С указанных дистанций СУ-100 поражали все типы немецкой бронетехники, причем как правило, с первого попадания.

Взаимодействие самоходок с другими частями осуществлялось следующим образом. Командир самоходно-артиллерийского полка и командир стрелкового полка как правило находились на одном наблюдательном пункте или имели между собой телефонную связь. Командиры стрелкового батальона и батареи САУ все вопросы урегулировали на местности лично, и также при необходимости имели телефонную связь. Командир бригады СУ-100 поддерживал постоянную связь по радио с командиром стрелковой дивизии, которой он был придан. Это позволяло в ходе боя оперативно получать информацию и принимать необходимые решения.

Вместе с тем, во время сражения выявился ряд существенных недочетов в организации взаимодействия с СУ-100.

Так, слабо организовывалось огневое прикрытие самоходок полевой артиллерией, пехота не оказывала помощи экипажам при преодолении заболоченных участков местности, а некоторые общевойсковые командиры пытались использовать СУ-100 в качестве танков поддержки пехоты. Например, командир 36-й гвардейской стрелковой дивизии приказал батарее самоходок наступать впереди пехоты. Из-за отсутствия пехотного и артиллерийского прикрытия СУ-100 попали под огонь немецких противотанковых орудий, в результате чего три самоходки сгорело.

Существенным недостатком СУ-100, выявленным в ходе боев, было отсутствие на ней пулемета. Из-за этого машины на близких дистанциях оказывались беззащитными против немецкой пехоты. В качестве временной меры рекомендовалось придавать каждому экипажу ручной пулемет, а также 8–10 таких пулеметов включать в состав рот автоматчиков самоходно-артиллерийских полков СУ-100.

Огнеметный танк Pz.III (Flamm), оставленный на поле боя. Район озера Балатон, март 1945 года. Танк принадлежал 351-й роте огнеметных танков (АСКМ).

В первые дни немецкого наступления для усиления танковых частей фронта использовали даже учебные части. Так, 8 марта в состав 26-й армии прибыл 22-й танковый полк, сформированный из учебного полка с тем же номером. В докладе отмечалось, что «ввиду того, что танки были из состава учебного танкового батальона и находились на полигоне и танкодроме, а также то, что расстояние до места сосредоточения 115 км, полк сосредоточился с опозданием на 10 часов». Всего в полку имелось 11 Т-34, 3 СУ-76, 1 СУ-85 и 1 КВ-1с. Эта часть вела боевые действия вплоть до 16 марта. Что касается пополнения матчастью, то за период с 6 по 16 марта фронт получал пополнения только один раз — 10 марта прибыло из центра 75 СУ-76, 20 «шерманов» и 20 Т-34. Самоходки поступили на укомплектование 1896, 1891, 1202-го самоходных полков, 18-го танкового корпуса и самоходных дивизионов 4-й гвардейской армии, «шерманы» — в 1-й гвардейский механизированный, а тридцатьчетверки — в 23-й танковый корпуса. Кроме того, некоторое количество танков восстановил 3-й подвижный танкоремонтный завод фронта. Например, 6 марта с него передали 18-му танковому корпусу 20 отремонтированных тридцатьчетверок.

Заключение

Последняя немецкая наступательная операция Второй мировой войны планировалась с большим размахом. Однако даже в это время — а на дворе была уже весна 1945 года — многие немецкие расчеты проводились на основе недооценки возможностей противника.

В тактическом отношении немецкие танковые силы проявили себя много слабее, чем в предыдущих операциях, например в январских «конрадах». В советских документах по этому поводу говорилось:

«Если в предыдущей операции противник применял широкий маневр своими механизированными войсками, то в данной операции маневренность с одного участка на другой была незначительной. Противник вел бой в одном направлении используя лишь отдельные группы танков с одного участка на другой в пределах действия соединения».

Оборонительные бои под Балатоном в марте 1945 года интересны тем, основная тяжесть борьбы с танками противника легла на артиллерию. Советские танковые части играли в этих боях второстепенную роль.

Тактически советская противотанковая, дивизионная и самоходная артиллерия проявила себя с самой лучшей стороны. Твердо укоренились приемы ведения огня с коротких расстояний в наиболее уязвимые места танков и САУ — борта и корму. При этом наиболее боеспособное на тот момент танковое объединение Германии — 6-я танковая армия СС — понесла огромные потери:

«В период наступления немецкое командование предприняло ввод танковых групп от 40 до 80 единиц одновременно на нескольких направлениях с целью рассредоточения и распыления наших средств противотанковой борьбы. При таких действиях противник не достиг успеха, а такая тактика привела его к потере 80 % танков и САУ, которые были уничтожены нашей противотанковой артиллерией, танками, самоходками и авиацией».

Что касается потерь, в технике, то по данным фронта за десять дней боев было сожжено 324 танка и САУ, а также 120 бронетранспортеров; еще 332 танка и САУ и 97 бронетранспортеров было подбито. По немецким же данным, на 13 марта безвозвратные потери 6-й танковой армии СС составили 42 танка и 1 БТР (!). правда при этом 396 танков и САУ и 228 БТР находилось в краткосрочном и долгосрочном ремонте. А если учесть, что по немецким документам краткосрочный ремонт мог длиться месяц (а иногда и больше), а для долгосрочного время вообще не определялось, то будет ясно, что немецкая система учета потерь весьма далека от истины. Кроме того, следует учесть, что к долгосрочному ремонту относили и те машины, которые требовалось эвакуировать с поля боя. А еще у немцев машины могли переходить из категории в категорию: сначала краткосрочный ремонт, потом долгосрочный, а затем ее списывают как безвозвратную потерю. Вот так.

В целом, если мы возьмем цифру сгоревших бронеединиц, заявленных 3-м Украинским фронтом, мы не сильно погрешим против истины. Подтверждением этому служат фото подбитой в районе озера Балатон немецкой бронетехники, которую снимали во второй половине марта 1945 года. В распоряжении автора имеются фото, на которых отмаркировано советской трофейной командой 279 танков и САУ, из них 70 «пантер», 40 Pz.IV, 28 «королевских тигров», 3 «тигра I», 44 истребителя танков (Pz.IV/70 и «Херцер»), 22 штурмовых орудия, 17 венгерских танков и САУ и ряд других машин. При этом максимально видный на подбитой технике номер трофейной команды — 355. Учитывая, что на фото 279 бронеединиц и всего один бронетранспортер можно предположить, что пропуски в нумерации относятся к БТРам. Таким образом можно смело говорить о безвозвратных потерях немцами не менее чем 250 танков и САУ в ходе операции «Пробуждение весны». Что касается советских потерь, то за 10 дней боев они составили 165 танков и САУ, из них больше всего было Т-34 — 84 штуки и СУ-110 — 48. 16 марта 1945 года части 3-го Украинского фронта начали наступательную операцию, позже получившую название «Венской». Понесшая огромные потери 6-я танковая армия С С не смогла оказать серьезного сопротивления, и буквально через две недели оказалась выбитой из Венгрии в Австрию. Ее остатки сдались частично советским, частично американским войскам под Веной в мае 1945 года.

Литература и источники

1. Центральный архив Министерства обороны. Фонды: Оперативное управление командующего 3-го Украинского фронта, штаб бронетанковых и механизированных войск 3-го Украинского фронта, штаб командующего артиллерией 3-го Украинского фронта, Штаб 4-й гвардейской армии, Штаб 26-й армии, Штаб 27-й армии, Штаб 57-й армии, Штаб 18-го танкового корпуса, Штаб 23-го танкового корпуса, Штаб 1-го гвардейского механизированного корпуса.

2. Die Schlacht am Plattensee — Erlebnisberichte Zur Geschichtedes Zweiten Weltkrieges. — Band 1562 Orange. Sander L.

3. Gosztonyi, Peter. Der Kampfum Budapest 1944–45. Studia Hungarica, 1964.

4. Jester, Werner. Im Todessturm von Budapest 1945. — Rumerberg, Eigenverlag W. Jester, 1985.

5. Maier, Georg. Drama between Budapest and Vienna. The final battles of the 6 panzer-Armee in the east — 1945. J.J Fedorowicz Publishing, Inc., 2004.

В книге использованы фотографии из фондов Российского государственного архива кинофотодокументов (РГАКФД), Центрального музея Вооруженных сил (ЦМВС), архива издательства «Стратегия КМ» (АСКМ), а также из коллекции И. Переяславцева (ИП).

Примечания

1

Для удобства управления 7 марта 1945 года 1-й гвардейский укрепрайон передали в состав 27-й армии, так как от частей 4-й гвардейской армии он был отделен озером Веленце.

2

Из-за понесенных потерь на следующий день 68-ю гвардейскую стрелковую дивизию вывели в резерв 26-й армии.

Content

Алексей Исаев, Максим Коломиец
Последние контрудары Гитлера
Разгром Панцерваффе

Введение

Часть 1 ГИЛЛЕ И БАЛЬК СПЕШАТ НА ПОМОЩЬ

«Конрад I». Торопливая внезапность

«Конрад II». Двойной удар

«Паула» становится «Конрадом III»

Восстановление фронта

Штурм Будапешта

Итоги и выводы

Часть 2 ПОСЛЕДНЕЕ НЕМЕЦКОЕ НАСТУПЛЕНИЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Планы немецкого командования

Немецкие танковые войска

Планы советского командования

Подготовка обороны

Противотанковая оборона

Танковые части 3-го Украинского фронта

Операция «Пробуждение весны»

Использование танковых войск фронта

Заключение

Литература и источники

Примечания