Надежда Чернецкая

Дело драматической актрисы

Берясь описать тот или иной случай из детективной практики моего друга Шерлока Холмса, я каждый раз выбираю его из разных соображений. Не скрою, иногда меня привлекают дела, выдающиеся по своей сенсационности, и еще чаще те, в которых удивительный талант моего друга проявился наиболее полно. Однако иногда я не могу удержаться и не описать те случаи, обстоятельства которых сами по себе представляют интерес, в которых я оказался невольным свидетелем удивительных, даже причудливых событий и небанальных человеческих мотивов. В этом последнем случае я вынужден вступать в борьбу со своим знаменитым другом и доказывать целесообразность своих литературных изысканий, так как Холмс всякий раз настаивает на том, что подобные произведения бессмысленны. Тот рассказ, который сейчас представляет на суд публики ваш покорный слуга, именно такого свойства, и прошло более десяти лет прежде, чем я смог убедить Холмса описать, наконец, события, именуемые в его архиве как «Дело драматической актрисы».

Когда однажды хмурым февральским днем Бертран Карроун вбежал в нашу гостиную на Бейкер-стрит прежде, чем квартирная хозяйка успела позаботиться о его визитной карточке, мы с Холмсом не были слишком удивлены — направлявшиеся по этому адресу клиенты часто забывали об условностях и тем самым выдавали свое волнение.

Наш посетитель, стоя перед нами в распахнутом пальто и перекошенном шарфе, размахивая руками и раскидывая комочки снега с рукавов по комнате, принялся что-то рассказывать и настойчиво тянуть Холмса за рукав халата в попытках увезти его с собой. Он успокоился немного и замолчал лишь тогда, когда Холмс, получив, наконец, его карточку, вкрадчиво, но властно попросил его сесть:

— Прошу вас, мистер Карроун, сядьте на этот диван — там вам будет удобнее. Вот так. Начнем сначала: что произошло в «Лицеуме» и почему я должен ехать с вами?

— О, мистер Холмс! — Бертран Карроун снова заговорил, с трудом сдерживая нетерпение. — Вы должны поехать со мной немедленно! У нас произошло нечто совершенно ужасное… Но, боже мой, вы уже знаете?!

— О чем?

— Об убийстве несчастной Джессики Уордер!.. Вы только что сами сказали о театре!

— Я ничего не знаю ни о Джессике Уордер, ни о ее смерти, мистер Карроун, но из вашей карточки следует, что вы импресарио лондонского театра «Лицеум»…

— Ах, да, конечно!.. Но тогда вам нужно все знать, и я расскажу вам!

— Да, это было бы кстати — прежде чем взяться за дело, я предпочитаю узнать его суть и оценить необходимость моего вмешательства.

— Да-да, я понимаю! Нам срочно нужна ваша помощь, мистер Холмс! Я не намерен упустить ни одной возможности найти убийцу, поэтому я и обратился к вам и готов щедро платить за услуги!

— Об этом позже. Расскажите по порядку, что произошло.

— Это случилось сегодня, совсем недавно! Я нашел Джессику Уордер убитой прямо на сцене нашего театра!.. Святой боже! Что теперь будет со спектаклями — впереди целый сезон!..

— Джессика Уордер актриса?

— Да. Она была актрисой, замечательной актрисой!

— Молода, красива?

— Достаточно молода и достаточно красива. При всем этом и достаточно талантлива!

— Как вы нашли ее?

— Ее нашел не только я, но и один из наших лучших режиссеров. Это было всего пару часов назад. Мы зашли в зал, чтобы убедиться, все ли готово с декорациями на вечерний спектакль — так часто делается… Теперь, конечно, спектакль отменят…

— Мисс Уордер была занята в нем?

— К счастью, нет… То есть я хотел сказать, это несколько уменьшило постигший нас удар. Однако было бы кощунственным играть на сцене после того, как еще несколько часов назад на ней погибла женщина, притом известная всем нам актриса!

— Понимаю. Вы что-то слышали, прежде чем войти в зал: голоса, крики?

— Нет, сэр, ничего.

— Что вы увидели, когда вошли в зал?

— Сначала мне показалось, что на там лежит груда одежды или несколько кусков материи. Видимо, мистер Дэвис тоже так подумал, потому что мы оба поняли, в чем дело, только вплотную подойдя к сцене. Там мы с ужасом увидели, что это Джессика! Она лежала на спине с ножом в груди. Руки раскинуты, остекленевший взгляд, устремленный в потолок, помертвевшие губы… Это было ужасно! Мистеру Дэвису стало плохо, и я испугался, как бы он не упал в обморок. Однако вскоре он пришел в себя.

— Простите меня, но я вынужден задать этот вопрос, мистер Карроун. Между Джессикой Уордер и мистером Дэвисом было нечто похожее на любовную связь? Знаете, это случается весьма часто — режиссер и актриса…

— Что вы, мистер Холмс! Они терпеть друг друга не могли, особенно Джессика!

— Вот как? Почему?

— Я не знаю. Все в театре знали, что они плохо ладят, и я сам пару раз слышал их ссоры, но все это касалось только профессиональных интересов каждого из них — что-то о ролях и спектаклях, о вкусах и способностях…

— Итак, что вы сделали, когда обнаружили тело?

— Мы позвали служащих и отправили их за доктором и полицией.

— Сами вы проверили, жива ли девушка?

— Я нет, но мистер Дэвис проверил. Он прикоснулся к ее шее, тут же отдернул руку и сказал, что все кончено. Да это и так было видно — более явной маски смерти мне видеть не приходилось. Это было ужасно, просто ужасно!.. Мы накрыли ее лицо платком.

— Полагаю, вокруг было много крови?

— Все ее белое платье было пропитано кровью. Большие алые пятна на белом платье! И кровь была на руках — видимо, она умерла не сразу после удара и пыталась вытащить нож…

— Да, возможно, — неуверенно согласился Холмс. — Что было дальше?

— Когда пришли служащие, они подняли шум, и тогда мы с мистером Дэвисом, опасаясь паники, вывели всех из зала.

— И вышли сами?

— Да, мы решили, что так будет лучше и для бедной Джессики и для следствия. Я оставил мистера Дэвиса в театре дожидаться доктора и полицию, а сам поскорее поехал к вам, мистер Холмс, потому что убийца должен быть найден как можно скорее! Это очень важно! А о вашем таланте много говорят в последнее время, поэтому я и…

— Понятно, — Холмс прервал нашего посетителя и, по-видимому, задумался над тем, что услышал.

Мистер Бертран Карроун переводил нетерпеливый взгляд с Холмса на меня, но не решался прервать молчание. Под диваном образовались несколько маленьких луж от стекавшего с его пальто снега.

— Так вы говорите, мисс Уордер все еще в «Лицеуме»? — наконец спросил Холмс.

— Да. Во всяком случае более чем вероятно, что полиция еще не успела увезти тело. Поэтому я и прошу вас, мистер Холмс, как можно скорее поехать со мной.

— Вы должны быть там в любом случае, мистер Карроун, — заметил Холмс, — полиция обязательно захочет расспросить вас. Что же касается меня, то не в моих правилах переходить дорогу полиции. Впрочем, тут дело особое, и мы с доктором Уотсоном поедем с вами, но вы должны быть готовы к тому, что я оставлю дело, если оно окажется банальным убийством — такими делами пусть занимается Скотланд-Ярд и в них мое участие кажется мне неуместным.

Мистер Карроун энергично закивал. Казалось, его целью было лишь привезти Холмса в театр, или же он был уверен, что разыгравшаяся трагедия не может не занять прославленного сыщика.

Сначала меня удивила эта энергия мистера Карроуна — он так страстно желал найти убийцу и заставить Холмса заняться этим, как будто это сулило ему воскрешение погибшей актрисы и восстановление сезонной программы театра. Однако вскоре, глядя на него, я понял, что это был единственный путь, который находила его врожденная активность в трагической ситуации. Он делал это во многом потому, что не мог сидеть сложа руки, когда рядом происходило нечто из ряда вон выходящее.

Когда мы втроем, Холмс, Карроун и я, ехали в кебе до знаменитого театра, наш клиент быстро и сбивчиво говорил о деталях происшедшего, но, видно, ни одна из них не была важной для дела — Холмс молча глядел в окно и за всю дорогу не проронил не слова.

Мы с Холмсом часто бывали в театре — его живая и восприимчивая натура с интересом и страстью впитывала искусство, и каждый раз, глядя на то, как при очередной оперной арии меняется его лицо, я невольно думал, что являюсь едва ли не единственным свидетелем каких-то его чувств. Однако теперь наш визит в театр был более чем далек от романтики и эстетических наслаждений — мы покинули кеб и вошли в здание, где уже царила нервозная, хотя еще и неопределенная атмосфера, какая бывает, пока чья-то смерть витает в воздухе, но не у всех нашлись силы осознать ее присутствие.

Наш спутник, оказавшись в своей стихии, уверенно повел нас на второй этаж к центральному входу в театральный зал со стороны большого мраморного холла. Пальто Карроуна развевалось от быстрой ходьбы, подобно крыльям большой птицы, и я с некоторым трудом поспевал за его широкими шагами и шагами следовавшего за ним Холмса.

Наверху нас ожидала неожиданная картина: у распахнутых настежь дверей в театральный зал инспектор Этенли Джонс, знакомый нам по нескольким громким делам, включая происшествие, описанное мною как «Знак четырех», громко кричал на невысокого лысоватого человека, а несколько полисменов и целая толпа служащих окружали их плотным кольцом.

— Какого черта, я вас спрашиваю, вам это понадобилось? — четко услышали мы, подходя ближе. — С какой стати, скажите мне, многоуважаемый сэр, полиция должна играть с вами в такие игры?..

— Но, сэр, вы не можете… — лысоватый человечек смущенно пытался оправдываться, но Джонс не позволял ему вставить и слова, продолжая при этом осыпать его вопросами, которые, впрочем, были скорее риторическими:

— Вы думаете, очевидно, что это смешно?! Но ваши выдумки нас не забавляют! У полиции и так слишком много работы, чтобы тратить время на подобную чушь! Отвечайте вразумительно, что на самом деле происходит!

— Сэр, прошу вас! Это правда! Клянусь, все так и было!.. О, мистер Карроун! Вот он может подтвердить, что я говорю правду! Идите сюда, Карроун! Ради всего святого, идите скорее!

— Что здесь происходит? — громко спросил Холмс, пробираясь сквозь толпу.

— А, мистер Холмс! — встрепенулся Джонс. — Рад вас видеть! Признаться, я и сам был бы не прочь знать, что здесь происходит!

Холмс повернулся к лысоватому человечку:

— Насколько я понимаю, вы мистер Дэвис?

— Да, сэр.

— Что произошло?

— Она пропала, сэр!.. Мисс Уордер пропала!

— Что вы говорите, Дэвис! — вмешался Карроун. — Куда она пропала? Как?

— Я не знаю! Я ничего не знаю! Пришла полиция, я открыл двери — и ее там уже не было! Она исчезла, пока я охранял двери… Тело похитили!

— Вы можете подтвердить, что видели мертвую женщину, мистер Карроун? — звучно спросил инспектор.

— Да, конечно! — наш новоявленный клиент не терял самообладания. — Мы с мистером Дэвисом вместе нашли ее! К тому времени она была мертва, я думаю, уже несколько часов.

— Почему вы так решили?

— Ее губы были синими, а с лица ушел его нормальный цвет.

— Вы можете подтвердить свои слова под присягой, мистер Карроун? Вы можете поклясться, что видели мисс Джессику Уордер убитой?

Все вокруг уставились на него в ожидании, и Карроун, заметно смутившись, переводил взгляд с одного из нас на другого.

— Господа, я… я… Вы должны нам верить, господа! — сказал он, и в его голосе уже не было прежнего напора.

— Замечательно! — воскликнул Джонс. — Как вам это нравится, мистер Холмс? Я нахожу, что тут два варианта: либо эти двое попросту морочат нам голову и несут чушь, которую зачем-то придумали, либо они оба злоумышленники и убийцы! Во всяком случае сейчас я не вижу состава преступления. Я оставлю здесь моих людей на всякий случай, а один из них отправится по адресу мисс Уордер, чтобы проверить, где она и жива ли. Надеюсь, ее адрес у вас есть? — выделившаяся из толпы женщина, наверное, костюмерша, написала необходимый адрес на листке бумаге из блокнота инспектора. — Спасибо. Если вы понадобитесь нам, джентльмены, мы вас известим. А пока прошу никуда не отлучаться из города и больше не делать глупостей!

— Но сэр!..

— До свидания!

Толпа стала понемногу расходиться, но тревожные настроения никого не покидали. Мистер Дэвис и Бертран Карроун переговаривались у дверей зала в полной растерянности, а Холмс остановил двинувшегося к выходу инспектора. Они о чем-то беседовали пару минут в отдалении, а потом Холмс двинулся к нашему клиенту и его напарнику, сделав мне знак следовать за ним.

— Что нам делать, мистер Холмс? — вопрос Карроуна выражал мысли обоих. — Как теперь быть? Я готов поклясться, что видел Джессику мертвой!

— Почему же вы не сделали этого перед инспектором, мистер Карроун? — спросил Холмс, устремив на него свой цепкий взгляд.

— Дело в том, что я… Все обступили нас, да и мистер Дэвис колебался…

— Вы ошибаетесь, Карроун, — возразил режиссер, — я был растерян и напуган, но я ни секунды не сомневаюсь, что видел мисс Уордер с ножом в груди.

— Простите, Дэвис, я не совсем точно выразился… Видите ли, мистер Холмс, когда инспектор задал вопрос, я вдруг подумал…

— Говорите, мистер Карроун!

— Я подумал, что не могу поклясться, что видел ее убитой! Помните, я говорил о том, что ее руки были в крови? Может быть, она покончила с собой?

— На сцене?

— Возможно, ей хотелось умереть красиво, как подобает актрисе.

— У нее были на то основания?

— Я не знаю. Никто, наверное, не знает.

— Хорошо, — Холмс принял решение, — если вы оба действительно видели погибшую женщину, то это обязательно подтвердится рано или поздно… Вы были правы, мистер Карроун, это дело стоит того, чтобы за него взяться. Пройдемте в зал, и вы покажете мне, как обнаружили тело.

Мы вошли в театральный зал. Поднявшись на сцену, Холмс преобразился — оказавшись на месте преступления, он мгновенно обратился в зрение, слух и мозг. В то время, как Дэвис в бессилии опустился в кресло первого ряда, а Карроун, стоя у занавеса, указывал на детали происшедшего, Холмс энергично ходил по сцене и, казалось, впитывал в себя все, что его окружало:

— Итак, тело лежало здесь. Вы уверены, мистер Карроун? В самом деле? Почему же нет ни одного следа крови? Вам это не кажется странным, Уотсон? Тело пролежало на полу несколько часов, а следов крови нет!.. О, ну конечно! Вот и кровь! Почти незаметное пятно у самой рампы. Взгляните, Уотсон! Оно полностью впиталось в дощатый пол, и теперь вряд ли можно сказать наверняка даже кровь ли это. Впрочем… — он лег на пол и понюхал небольшое расплывчатое пятно на полу, затем стал обследовать пространство вокруг.

Какое-то время он ползал по сцене с лупой в руках, время от времени задавая Карроуну вопросы, на которые тот незамедлительно отвечал. Наконец, он поднялся, положил лупу в карман и спустился в партер.

— Вы ведь верите нам, мистер Холмс? — спросил импресарио, тронув Холмса за рукав. — Вы ведь не думаете, что мы с мистером Дэвисом все это выдумали?

— Я вам верю, но мне нужно еще многое выяснить.

— В таком случае, возможно, мне стоит отправиться в Скотланд-Ярд? Полисмен, которого отправили по адресу мисс Уордер, скоро вернется в полицию, и инспектор не сможет больше игнорировать наши слова! Кроме того, я расскажу о пятне крови, которое вы обнаружили.

Я подумал, что Холмс будет против этого, но он молча кивнул, и мистер Карроун, схватив шляпу, быстро выбежал из зала.

— Надеюсь, вы никуда не торопитесь, мистер Дэвис, — сказал Холмс, обращаясь к сидевшему в кресле режиссеру, — вы можете быть мне полезны.

— Буду рад помочь, мистер Холмс. Признаюсь, когда Карроун, обнаружив мисс Уордер, бросился к вам, я не был полностью согласен с ним и не видел необходимости в частном сыщике. Я позволил Карроуну поехать к вам только потому, что того требовала его энергия. Вы же видите, какой он! Но теперь я понимаю, каковы ваши преимущества перед полицией.

— У меня их больше, чем вы думаете, мистер Дэвис, — заметил Холмс. — Прошу вас ответить на мои вопросы. Вы всегда заходите в зал днем проверить декорации?

— Если вечером идет мой спектакль, то почти всегда. И проверяю я не только декорации, а общий вид зала, вообще настраиваюсь на вечерний спектакль.

— Вы делаете это в одно и то же время?

— Приблизительно. Я работаю здесь с полудня, и мое расписание отличается сравнительным постоянством.

— Вы хорошо знали погибшую?

Дэвис пожал плечами:

— Я знал ее как всякий другой в этом театре. Она была привлекательной женщиной и неплохой актрисой, работала в «Лицеуме» больше четырех лет.

— Мистер Карроун сказал, что вы с ней не слишком хорошо ладили.

— Да, это так, — смутился Дэвис, — мы довольно часто ссорились, но уверяю вас, в этом не было ничего серьезного! Джессика Уордер была, как бы это сказать… Она была гордой и амбициозной женщиной, немного заносчивой, достаточно тщеславной и, я бы сказал, слишком уверенной в своем таланте. Вы понимаете, о чем я? Вообще-то, многим молодым актрисам это свойственно, но она была искренне уверена, что станет по меньшей мере второй Сарой Бернар или Эллен Терри!

— Вы ведь ведущий режиссер этого театра, мистер Дэвис?

— Да, наверное, так и есть. Мне принадлежит право на постановку основных спектаклей сезона, и я принимаю непосредственное участие в отборе репертуара.

— И в отборе актеров, я полагаю?

— Совершенно верно. Для своих спектаклей актеров я выбираю сам.

— Здесь работает постоянная труппа?

— В основном да. Мы редко приглашаем посторонних актеров.

— Мисс Уордер работала под вашим руководством?

— Нет.

— Почему?

— Ну, я не находил ее достаточно талантливой для тех ролей, на которые она претендовала, а на меньшее она не была согласна. Она играла в других спектаклях.

— У нее были только маленькие роли?

— Нет, что вы! Она часто играла значительные женские роли, но в других спектаклях. Поэтому я и не понимал, чего она хочет от меня.

— У нее были поклонники?

— О, да! Она пользовалась успехом. Правда, в основном как женщина, а не как актриса.

— Она была помолвлена?

— Насколько я знаю, нет, но… тут есть один молодой актер, к которому она явно была расположена больше, чем ко всем остальным.

— Как его зовут?

— Бен Тейлор.

— Что вы знаете об их отношениях? Ссоры, ревность, возможно, зависть?

— Не могу сказать ничего конкретного. Вам лучше спросить его самого. Он, наверняка, уже в своей гримерной — еще мало кто знает, что вечернего спектакля не будет.

— Так мы и сделаем. Но мне бы хотелось, чтобы прежде, мистер Дэвис, вы ненадолго стали нашим экскурсоводом и помощником.

Режиссер провел рукой по своим редким волосам.

— Конечно, мистер Холмс, — сказал он, — если это нужно для дела.

С помощью мистера Дэвиса мы прошли путь со сцены через кулисы, длинный коридор гримерных и другие помещения к самому ближнему из черных ходов театра. Мне показалось, что проделанный путь был идеальным для того, кто захотел бы похитить тело, но Холмс не остался удовлетворен осмотром. Когда, расположившись в личной комнате мистера Дэвиса, мы вызывали и расспрашивали разных служащих театра, лицо Холмса ни разу не изменило своего сосредоточенного и, как мне показалось, мрачного выражения. Затем мы отправились в комнату Джессики Уордер. По просьбе мистера Дэвиса служащие привели уборщицу, которая имела ключи от всех помещений театра. Она и открыла необходимую дверь.

Комната, в которой мы оказались, не отличалась ничем примечательным: небольшое душное помещение, довольно пыльное от большого количества одежды, обычной и театральной, разбросанной по немногочисленной мебели, с узким окном и некоторыми предметами женского туалета на столике у зеркала. Холмс бегло осмотрел те из вещей, которые привлекли его внимание, но не нашел ничего особенного.

— Вы говорите, мистер Дэвис, мисс Уордер была в белом платье, когда вы ее обнаружили? — спросил Холмс.

— Да, верно. Вид крови на нем был просто ужасен!

— Это платье было обычным или предназначалось для спектакля?

— Не могу сказать точно, я не обратил особого внимания. Кажется, оно было из нашей костюмерной… Да, теперь я уверен! Это было театральное платье — часть какого-то костюма.

— Мисс Уордер должна была играть в нем?

Мистер Дэвис изумленно посмотрел на Холмса:

— Нет. Насколько я помню, в ее спектакле не было ничего подобного.

— Благодарю вас.

Наконец, Холмс выразил желание посетить мистера Тейлора. Однако наша встреча с мистером Беном Тейлором произошла даже раньше, чем мы могли предполагать. Уже собираясь покинуть комнату мисс Уордер, мы услышали, как в замок вставили ключ. Холмс дал нам знак сохранять молчание и стал ждать. Ключ повертели в замке, потом вытащили. В этот момент Холмс сделал пару шагов к двери и резко дернул ее на себя… На пороге стоял молодой человек, белокурый и красивый, одетый в высшей степени странно: коричневые брюки от добротного английского костюма дополнялись расшитой льняной сорочкой времен средневековья.

— Что вы тут делаете? Кто вы такие? — проговорил он испуганно.

Мистер Дэвис выступил вперед из-за высокого кресла:

— Здравствуйте, Бен. Это мистер Шерлок Холмс и доктор Уотсон — они занимаются…

— Добрый день, мистер Тейлор, — прервал его Холмс, — прошу вас, проходите.

Молодой человек неловко переступил порог и остановился. Холмсу пришлось еще раз просить его пройти, прежде чем он смог закрыть за ним дверь.

— Вы ищете мисс Уордер, не правда ли? — спросил Холмс любезно.

— Нет, — мистер Тейлор опустил взгляд.

— Кого в таком случае вы ищете?

— Никого. Не темните, господа, я уже знаю, что случилось с Джессикой — костюмерша сказала мне.

— Вот как? Соболезную вам! Для вас это более чем печальная потеря, не так ли, мистер Тейлор?

— Да, вы правы, — он посмотрел на Холмса своими голубыми глазами, и я невольно представил этого молодого человека с его белокурыми кудрями в роли какого-нибудь греческого бога.

— Итак, если вы никого не искали здесь, то вы искали что-то? Что именно, мистер Тейлор?

— Я… хотел убедиться, хотел увидеть, что ее действительно больше нет. В этот час она всегда была в своей гримерной, учила роль или примеряла платья к спектаклям.

— Откуда у вас ключ?

— Джессика сама дала мне его.

— В знак своего расположения?

— В знак своей любви! — мистер Тейлор гордо тряхнул кудрявой головой.

Холмс улыбнулся и некоторое время разглядывал молодого актера, так что тот вскоре вынужден был отвести взгляд.

— Не очень это красиво с вашей стороны, Бен, — нравоучительно заметил мистер Дэвис, — подумайте, что скажет директор театра!

— Мне все равно! Мы имели право на чувства, если они не мешали работе!

— Вы видели мисс Уордер сегодня, мистер Тейлор? — спросил Холмс.

— Нет. Вчера она обещала зайти ко мне сегодня, но не сделала этого, и я подумал, что, наверное, у нее много работы. Только недавно, когда костюмерша принесла мне мой костюм, я все узнал… Простите мне этот дурацкий вид — я не успел переодеться ни в одно, ни в другое.

— Вы предполагаете, зачем кому-то нужно было убивать мисс Уордер?

— Нет.

— Вы подозреваете кого-нибудь?

— Нет.

— Вы знаете что-нибудь, что могло бы толкнуть ее на самоубийство?

— Нет.

— Вы знаете что-нибудь, чем она была крайне недовольна, что отравляло ей жизнь?

Мистер Тейлор бросил не слишком любезный взгляд в сторону мистера Дэвиса:

— Да, но это не могло стать причиной ни убийства, ни самоубийства.

— Что же это?

— Вам лучше спросить у мистера Дэвиса!

— А мне бы хотелось услышать это от вас, мистер Тейлор.

— А я не хочу говорить об этом. Если Джессики больше нет, все это не имеет значения.

— Что ж, в таком случае наш разговор окончен, но, думаю, мистер Тейлор, нам придется встретиться еще раз. Идемте, Уотсон.

Когда мы с Холмсом покидали «Лицеум», мистер Дэвис проводил нас до самого выхода.

— Вы пришли к чему-нибудь, мистер Холмс? — спросил он, поглаживая редеющие волосы однообразным жестом, вошедшим у него в привычку, очевидно с тех времен, когда его шевелюра была гораздо более пышной.

Холмс повернулся к нему и одарил его рассеянным взглядом.

— Думаю, скоро я приду к чему-нибудь — не может же загадка остаться без ответа! — сказал он. — А вы, мистер Дэвис, не слишком беспокойтесь: у меня есть некоторые основания думать, что все не так плохо.

— Не так плохо? Да хуже быть не может, мистер Холмс! Театр будет вынужден менять часть программы нового сезона, а это значительные убытки для всех нас! Погибла девушка, но эта смерть, будучи трагедией самой по себе, принесет уйму других проблем. Взгляните только, — он извлек из кармана длинный лист, свернутый в несколько раз, — это программа нового сезона, но теперь она потеряла свой смысл. Если хотите, возьмите, мистер Холмс — может быть, придете с доктором Уотсоном на мои спектакли, они ведь останутся без изменений…

Холмс рассеянно взял программу, сунул ее в карман пальто и, поблагодарив мистера Дэвиса, вышел на улицу.

Я надеялся, что Холмс захочет поделиться со мной своими мыслями, но он упорно молчал. В таком молчании мы доехали до нашей квартиры на Бейкер-стрит. В таком же молчании пообедали. Он заговорил лишь спустя несколько часов, когда прочел адресованную ему телеграмму:

— Карроун сообщает, что полиция завела дело — выяснилось, что мисс Уордер действительно пропала.

Он замолчал, и я понял, что продолжения ждать не имеет смысла. С этим я и отправился спать.

Когда утром я вышел к завтраку, Холмс уже сидел за столом. Он приветствовал меня кивком головы и указал чайной ложкой на заголовок передовицы утренней газеты, лежавшей рядом с моей тарелкой.

— «Молодой актер Бен Тейлор обвиняется в убийстве мисс Джессики Уордер»? — прочел я. — Это отвратительно, Холмс! Я так надеялся, что этого не случится.

— Они случайно обнаружили нож в его кармане, когда вечером пришли навести справки о пропавшей женщине. Кроме того, у него нет алиби даже на приблизительное время смерти мисс Уордер.

— Он еще вчера показался мне подозрительным. При той любви, о которой он говорил, он не очень-то убивался по несчастной возлюбленной!

— А вы не находите это странным, Уотсон? Ведь этот херувим — профессиональный актер и легко мог бы позаботиться о том, чтобы вызвать к себе симпатию своим горем.

— Мы застали его врасплох.

— Возможно, возможно… — Холмс отодвинул тарелку и задумчиво закурил, откинувшись на стуле.

— Ума не приложу, Холмс, куда могла подеваться несчастная девушка! Если ее действительно убил этот Тейлор, то где сейчас ее тело?

— Да, все это странно… Вообще, театр — такое место, в котором происходят чрезвычайно загадочные истории. Я сегодня с самого раннего утра раздумываю над этим. Может быть, эти непрерывные перевоплощения делают с людьми свое черное дело, и они начинают терять свои истинные лица… Посмотрите только, чего стоит этот причудливый список! — он вытащил из стопки на столе программу, врученную ему накануне театральным режиссером, и развернул ее на коленях. — Представьте только, что если в понедельник и среду вы грозный мавр, во вторник и четверг — Фигаро, а в пятницу — принц Датский — одно это к субботе может поставить под сомнение ваше психическое состояние!.. О, Бог мой!

— В чем дело, Холмс?

Он внезапно рассмеялся и перекинул листок мне.

— Я ничего не вижу, Холмс! — сказал я, разглядывая план театрального сезона и списки занятых актеров. — Что вы хотите сказать?

— Мы с вами стали участниками удивительной истории, Уотсон, — воскликнул он, вскакивая и скидывая халат по пути к своей спальне. — Немедленно собирайтесь, если не хотите пропустить развязку! Белокурый херувим незаслуженно обижен, но он будет вознагражден! Скорее, Уотсон, скорее!

За ним захлопнулась дверь, но я слышал, как он продолжает хохотать.

Холмс рассчитал правильно: когда мы оказались в «Лицеуме», там, несмотря на сравнительно ранний час, все работники были в сборе, потому что инспектор Джонс приказал каждому быть на своем месте во время утреннего обыска. Сам Джонс прохаживался по нижнему холлу и раздавал указания констеблям. Увидев нас, он расплылся в улыбке и первым пожал нам руки.

— Доброе утро, джентльмены! Я вижу, вы решили помочь нам найти последние улики против мистера Тейлора. Что ж, можете присутствовать, но лишь в качестве наблюдателей — это дело не для вас, мистер Холмс, тут все предельно ясно.

— Кроме того, где находится тело Джессики Уордер, не так ли, инспектор?

— Да, но мы непременно найдем его в скором времени! Может быть, уже сегодня и прямо в этом театре.

— Желаю вам удачи, инспектор, но могу я просить вас об одолжении?

— Смотря чего вы хотите.

— Немногого. Дайте мне лишь пару минут до того, как вы начнете свои дела.

Добродушие Джонса простиралось сегодня неимоверно далеко:

— Конечно, мистер Холмс! — сказал он. — Пара минут нам не помеха.

— Вы можете пойти со мной, Джонс.

— Если это доставит вам удовольствие!

Холмс попросил швейцара разыскать мистера Дэвиса и мистера Карроуна. Когда они присоединились к нам, вся процессия во главе с Холмсом двинулась наверх. На этот раз мы направились прямиком в коридор, где располагались гримерные актеров театра. Холмс спросил, какая комната принадлежит Бену Тейлору, и мистер Дэвис указал на нужную дверь. Мы остановились, и Холмс громко постучал.

— Кого вы ожидаете там найти, мистер Холмс? — спросил инспектор насмешливо. — Мистер Тейлор арестован и находится в участке.

— …а его напарник, с которым они делят эту комнату, давно болеет и пока не работает, — добавил мистер Дэвис.

Холмс не обратил внимания на обращенный к нему слова и снова настойчиво постучал.

— Откройте! — громко сказал он. — Мисс Уордер, откройте, прошу вас! Если вы не сделаете этого, Бен Тейлор так и останется под арестом.

Через пару секунд щелкнул замок и дверь отворилась. Карроун, Дэвис, инспектор и я не смогли сдержать возгласов удивления, а Холмс шагнул в комнату. Джессика Уордер отступила перед ним и посмотрела на нас.

Это была красивая темноволосая женщина с яркими карими глазами и прелестной кожей персикового цвета. Гибкость ее фигуры, мягкость жестов и особая одухотворенность в лице говорили о том, что перед нами незаурядная актриса.

— Что с Беном? — спросила она. — Вы не можете его арестовать — это не имеет смысла!

— Да, теперь я это вижу, — мрачно согласился инспектор.

— Кто эти люди, мистер Карроун? Что им здесь нужно?

Холмс предпочел сам дать объяснения.

— Меня зовут Шерлок Холмс, — сказал он, — а это мистер Уотсон и мистер Этенли Джонс из Скотланд-Ярда. Полагаю, мистера Дэвиса вам представлять не нужно. Мы пришли, чтобы помочь вам, мисс, покончить, наконец, с этой историей. Уверен, вы не совсем представляли себе, как это сделать.

Мисс Уордер испытующе взглянула на Холмса, потом на всех остальных и устало вздохнула.

— Вы правы, сэр, я действительно не знала, что мне теперь делать, — сказала она, — тем более сегодня, когда Бен не пришел в условленное время. Все задумывалось несколько иначе…

— Но что все это значит, мисс Уордер? — воскликнул Карроун. — Что произошло на самом деле, если вы живы?

— Я полагаю, мисс Уордер несколько взволнована нашим внезапным вторжением, — сказал Холмс, — и поэтому я предлагаю вам выслушать мои объяснения, а мисс Уордер поправит и дополнит меня. Вы согласны, мисс? Хорошо.

Он предложил мисс Уордер присесть, а сам обратился к нам как к большой зрительской аудитории:

— Итак, как видите, мисс Джессика Уордер жива и невредима. Это естественно, потому что не было ни убийства, ни самоубийства, ни покушения. Она сама разыграла свою смерть. Я понял причины этого поступка сегодня, когда читал вашу программу, мистер Дэвис…

— Я не понимаю…

— Мисс Уордер замечательная актриса, и она работает в этом театре уже более четырех лет. Однако по непонятным причинам, вы, мистер Дэвис, закрыли ей дорогу к настоящим драматическим ролям и оставили на откуп оперетты и комедийные пьесы. После долгой и безрезультатной борьбы с вами мисс Уордер попросту решила доказать, что вы напрасно отказываете ей в драматическом таланте, и она выбрала для этого весьма своеобразный путь…

— О Боже! — воскликнул мистер Дэвис. — О Боже!

— Сейчас вы как раз готовили новую сезонную программу, и мисс Уордер решила показать вам, что заслуживает большего, чем веселить публику легкомысленными ролями. Она отлично знала, что вы обычно обходите театр и заглядываете в зал приблизительно в одно и то же время, не так ли, мисс Уордер? И она выбрала именно это время, чтобы предстать перед вами убитой…

— Простите меня, мистер Дэвис! — воскликнула девушка, вытирая нахлынувшие слезы. — Только теперь я понимаю, как необдуманно поступила! Я хотела убедить вас в своей внезапной кончине, может быть, напугать немного, а потом встать и все объяснить, но вы явились с мистером Карроуном, и… признаться, мне понравилось наблюдать за вами обоими. Ваша бледность, мистер Дэвис, внезапно нахлынувшая тошнота лучше всяких похвал говорили о том, что моя роль удалась! Когда вы дотронулись до моей шеи и провозгласили мистеру Карроуну, что я мертва, я ликовала, как никогда в жизни!!! Я убедила не только ваши глаза, но и ваши чувства! И тогда я решила подождать и посмотреть, что будет… Простите меня, если это только в ваших силах!

— Однако к вашему удивлению, мистер Карроун и мистер Дэвис оставили вас одну и закрыли двери зала, — продолжал Холмс, — тогда вы встали и легко добрались до комнаты мистера Тейлора.

— Да, я услышала шаги неподалеку, и было опасно идти к себе — моя гримерная располагается намного дальше. Я вошла к Бену и рассказала ему все… Боже мой, как он испугался сначала, увидев меня в этой красной краске! Но он все понял — он всегда понимал меня и соглашался, что театр предлагает мне меньше, чем я заслуживаю!

— Полагаю, его любовь к вам играла тут не последнюю роль, мисс, — улыбнулся Холмс.

— Да, он любит меня, и я люблю его. Просидев у него некоторое время, я лишь потом сообразила, что из-за моей мнимой смерти может сорваться вечерний спектакль! Когда Бен сходил разузнать, что происходит, он сообщил, что спектакль уже отменили и что меня ищут. Но мы не знали, что к делу привлекли полицию — ведь моего тела нигде не было! Я решила остаться у Бена и посмотреть, что произойдет… Честно говоря, я уже боялась выходить из своего убежища — Бен сказал, что вы, мистер Дэвис, вне себя от расстройства. Я плохо представляла себе, что произойдет, если бы я вдруг внезапно появилась перед вами.

— Думаю, дело могло закончиться моим инсультом, — проворчал мистер Дэвис.

— Вот видите! И я решила провести в театре ночь. Но я была в грязном от краски платье и в толстом слое грима. Я дала Бену ключ и отправила его принести мне другое платье. Как потом выяснилось, он смог сделать это только после вашего ухода. После этого он принес мне побольше воды, чтобы умыться, оставил еды, дал уборщице строгое указание не убирать в его гримерной и ушел, пообещав прийти утром пораньше и придумать, как получше представить мое «воскрешение».

— Тот нож, что вы использовали для своего представления, мы нашли в кармане у мистера Тейлора, — заметил Джонс, — он выпал, когда мистер Тейлор убирал от дверей свою кошку.

— О Боже! Он действительно обтер нож и второпях положил его в карман пиджака! Но это ведь бутафорский атрибут! Неужели вы не поняли этого?

— Нет, — смутился инспектор, — я сразу опустил нож в бумажный пакет и с тех пор в него еще не заглядывал.

— Видите, Бен не испугался даже полиции! — Джессика Уордер гордо вскинула подбородок. — Он не стал ничего говорить вам, потому что не знал, каковы мои планы!

Возбужденный и взволнованный всем услышанным, Бертран Карроун опустился на низкий стул.

— Одного я не понимаю, — сказал он. — Как вы, мистер Холмс, могли обо всем этом догадаться? Ведь вы знали столько же, сколько и мы, а видели и того меньше!

Холмс улыбнулся, и в его улыбке проскользнуло едва заметное снисхождение.

— Многое вчера показалось мне странным, но когда я прочел сегодня утром эту программу, все встало на свои места, — сказал он.

— Объясните ради бога!

— Общее впечатление заслонило вам глаза, джентльмены. Между тем, многое указывало на то, что эта смерть была мало похожа на обычное убийство. Она явно была чересчур демонстративной, я бы сказал, слишком театральной. Вспомните: белое платье, чтобы алые пятна были лучше видны, нож в груди, «кровавые» руки, «маска смерти на лице», как вы изволили выразиться, мистер Карроун, были чересчур красочными. Странным мне показалось и то, что пятно от вашей мнимой крови, мисс Уордер, совершенно не пахло кровью, и то, что, по словам этих джентльменов, после нескольких часов, прошедших с вашей смерти, пятна на платье были все еще ярко красными! Бен Тейлор, отвечая на мои вопросы, лгал довольно неумело, из чего я заключил, что он действительно волновался и что он скрывал что-то происшедшее недавно — иначе он как хороший актер, наверняка, сумел бы придумать некоторую версию своего поведения. То, что он влюблен в вас, мисс, не вызывало сомнений. Так почему он был столь скуп на скорбь о вашей утрате? Очевидно, потому, что вовсе не утратил вас!.. Когда сегодня я заглянул в программу, я увидел, как именно заняты актеры в спектаклях «Лицеума»: мисс Уордер фигурировала исключительно в комедийных ролях и легких водевилях, а затем следовали более серьезные драматические постановки мистера Дэвиса. Зная со слов мистера Дэвиса о ваших разногласиях, я вдруг понял точную причину и смысл всего происшедшего: мисс Уордер не просто хотела больших ролей — она стремилась к драматизму, к большим и ярким чувствам, к серьезным образам! То орудие, которое она выбрала на пути к своей цели, полностью отражало предмет ее желаний! В основе ее поступка лежал совершенно особый мотив — сменить, наконец, амплуа и получить роль, достойную ее драматического таланта! Поняв, что мисс Уордер жива, я понял и то, кто помогает ей, а, обнаружив, что Бен Тейлор арестован, было логично предположить, что мисс Уордер оказалась пленницей его гримерной. Я привел вас сюда и оказался прав.

Мы все молчали, не решаясь нарушить эту полную восхищения паузу. Тишину прервали тихие рыдания актрисы и последовавшие за ними слова Холмса, обращенные к полицейскому инспектору:

— Как видите, Джонс, в настоящий момент вы самый неуместный человек среди всех присутствующих — преступление не было совершено вовсе!

— Вообще-то, мисс Уордер, мне следовало бы арестовать вас за попытку ввести полицию в заблуждение, — проворчал инспектор, — но принимая во внимание факты, я делаю вам поблажку! Учтите, это единственное снисхождение Скотланд-Ярда к вам!

Однако мисс Уордер занимало не это.

— Скажите мне, что вы собираетесь делать, мистер Дэвис? — спросила она, вытирая лицо платком. — Я понимаю, что могу остаться без работы! Скажите, каким будет мое наказание?

Мистер Дэвис сделал то, что составило бы честь лучшим из нас. Он подошел к девушке и, прикоснувшись к ее плечу, произнес:

— Я полагаю, мы начнем с «Антигоны», моя дорогая, прямо в следующем сезоне. Если вы ничего не имеете против, прошу явиться на репетицию завтра в два пополудни, хотя, впрочем, вы и так уже неплохо попрактиковались в некоторых сценах!

Она подняла на него полные слез глаза и не смогла сказать ни слова…

Когда мы с Холмсом покидали театр, Бертран Карроун провожал нас до выхода.

— Что касается вашего гонорара, мистер Холмс, — обратился он к Холмсу, — то это дело настолько необычное, что я предлагаю вам принять его в несколько причудливой форме. Лучшая ложа на любой спектакль в течение всего следующего сезона будет достаточным вознаграждением за вашу блестящую работу?

Холмс остановился и с улыбкой посмотрел на театрального импресарио:

— Это более чем удовлетворительно, мистер Карроун, — это превосходно! Я уверен, благодаря вашей любезности, нам с Уотсоном выпала честь среди первых наблюдать рождение новой драматической примадонны! Когда-нибудь, Уотсон, мы расскажем потомкам, что сами были свидетелями того, как великой Джессике Уордер не позволяли играть в драме!..

Content

Надежда Чернецкая
Дело драматической актрисы