Анна Черникова

Королева мусора

Глава первая

— …Т-а-ак… — сказала бабушка, внезапно возникая на пороге комнаты. — Это что ж такое?! — выдержав многозначительную паузу горестно вопросила она, поочередно и укоризненно поглядывая на два русых затылка. Под ее взглядом затылкам стало явно неуютно. Они заерзали, и Наташкин полностью скрылся под одеялом, а Дашкин, наоборот, начал подниматься.

— А что такое, бабушка? — невинно спросила Дарья, сев на кровати и усиленно делая вид, что только что проснулась.

— Не три глаза. Во-первых, ты и не спала вовсе, а во-вторых чернильное пятно размажешь… Марш умываться! Потом поговорим. Наталья, это и тебя касается…

— А я не грязная… — пробубнили из-под одеяла.

Бабушка только фыркнула. Дарья и Наталья были близняшками, и все делали одинаково. Пачкались, разбивали коленки, рвали колготки… Только если Дашка рвала левую колготину, то Наташка обязательно правую. И наоборот. Вот и сейчас бабушка была убеждена, что на правой щеке у Наташки цветет роскошное чернильное пятно. Пожалуй, красное, судя по открытым пузырькам. Потому что у Дарьи оно было на левой. И зеленое.

Когда обе внучки были отмыты и лежали, сердито сопя под одеялами, бабушка еще раз оглядела комнату. Пол усеян обрывками бумаги и какими-то тряпочками-фантиками-гайками, на люстре (чтоб, значит, всегда на виду и под рукой) висят всякие необходимые вещи, типа прыгалок и паяльника, столы завалены, и ладно б еще книгами, игрушками, тетрадями, как у нормальных детей! Так нет! На Наташкином столе куча каких-то тряпок сомнительного происхождения, рассыпанные бусы, вата, поломанные рейки… А у Дашки вообще — куски жести, мотки проволоки, гаечные ключи, автомобильные фары… Плюс ко всему сверху этого безобразия на Наташкином столе лежит удав, сшитый из старых (преимущественно) колготок, а на Дашкином — виброход, сделанный из выброшенных за негодностью зубных щеток и совершенно новенькой мыльницы…

— Вот заберет вас Королева Мусора… — печально проговорила бабушка и, вздохнув, вышла из комнаты, унося с собой ножницы, краски и ватман, то есть вещи совершенно необходимые, если вы хотите успеть за ночь смастерить карнавальный костюм для завтрашнего школьного бала…

Девочки сели в своих кроватях.

— Что будем делать? — сердито спросила Наташка. — Говорила ж я тебе — давай днем сделаем! А ты — «давай на свалку слазаем, давай на свалку слазаем!»… Долазились!

— Кто ж знал, что бабушка проснется…

— Еще бы… Ты ж поднос умудрилась свалить! — Наташка, не выдержав, зашлась от смеха. И тут же, опомнившись, закусила угол подушки, покосилась на дверь. Нет, все вроде спокойно. Бабушка, видимо, уже заснула.

— Она еще и смеется! — Дашка запустила в сестру подушкой и притворно надулась, — Тебе бы так! — она потерла макушку. Зачем ты его на шкаф засунула? Там же всегда ватман лежал.

— Ну… Понимаешь… Санки-то мы еще прошлой зимой разбили. А покататься хочется. Вот я и взяла бабушкин поднос… На нем так здорово с ледянок съезжать! Скорость — с ума сойти какая! Только кто ж знал, что он погнется?… Вот я его и спрятала. Может, бабушка о нем забудет…

— Ладно… — Дашка погрустнела. — Что будем делать с костюмами? Завтра бал. А бабушка все унесла. Один мусор остался… Не из него ж костюмы клепать? Вот уж, действительно, Королева мусора получится…

— Слушай… — Наташкины глаза озорно заблестели. — А ведь это идея! Костюм Королевы мусора! Такого ни у кого не будет!

Сестры переглянулись.

— А?!

— Ага!

И работа закипела. Через три часа комната стала значительно чище. В воздухе витал теплый запах разогретого паяльника — Дашка доделывала короны. Наташка в это время корпела над прической сестры — заплетала вкривь и вкось немыслимое множество косичек, вплетая в них тряпочки и перышки. Себе она такую прическу уже сотворила. На кровати лежали два плаща. Сестры без малейшего колебания пустили на них шторы… Так что плащи получились роскошные — темно-синие, атласные. Но тоже «мусорные». На один плащ были понашиты гайки, скрепки, и прочий железный хлам. В середине плаща блестел гаечный ключ из серебристой бумаги. Другой плащ украшали заплаты и бантики из обрезков и обрывков ткани. В его центре его украшала аппликация — растрепанная, перемазанная рожица. На сестрах были черные джинсы и белые водолазки с аппликационными кляксами.

— Все! — зевнула Дарья. — Примеряй! — и она протянула сестре изящную корону, в которой тем не менее легко угадывалась консервная банка.

— Класс! — Наташа даже зааплодировала от радости и кинулась к зеркалу. Дашка, сладко потягиваясь, подошла к ней. Зеркало отразило две перемазанные (опять!) мордочки в обрамлении множества нелепых косичек и с коронами на головах. Сестры не смогли удержаться от смеха. И разом, как делали многое, картинно запахнулись в плащи. Не успели они насладиться своим видом, как вдруг…

Глава вторая

В комнате как-то потемнело. Замигала, словно сигналя о чем-то, настольная лампочка, в углах зашевелились мохнатые тени… Девочки недоуменно переглянулись. И, не сговариваясь, встали друг к другу спиной. Так, как привыкли вставать, когда чувствовали приближение неизбежной драки. Откуда-то ощутимо тянуло тревогой… Тревога эта нарастала, превращалась в панический страх. «Словно во сне, — подумала Наташка, нет, словно проснулся после ночного кошмара, и не можешь понять, где ты, и страх все не отпускает…» Она обернулась к Дашке. Та, видимо, угадала ее мысли и напряженно улыбнулась:

— Еще немного, и я кинусь в бабушкину комнату, словно пятилетний малыш после страшного сна… Смотри!!!

Стало ясно, откуда шло чувство тревоги. Зеркало!!! Их любимое большущее стенное зеркало, сделанное на заказ по дедушкиным рисункам и словно бы сошедшее со страниц сказки «Королевство Кривых зеркал» — в деревянной раме, на витых ножках, вдруг перестало отражать комнату! Они-то в нем отражались, но на фоне какой-то черной пустоты усыпанной множеством огоньков. Один огонек, трепеща, словно мотылек, приближался… Он увеличивался, увеличивался, а сестры, не в силах пошевелиться, заворожено смотрели на него. И вот уже можно разобрать, что ни какой это не мотылек, а светящаяся женская фигура… В такой же короне, как у них, и такой же, как их, плащ окутывает ее и бьется на ветру…

— Королева мусора! — выдохнула Наташка.

— Бежим! — дернула ее от зеркала Дарья.

Они отскочили от зеркала, больно ударившись о шкаф, стоящий сзади, толкнув дверь кинулись в коридор… И кубарем покатились по заросшему травой склону.

Трава была колючая и жесткая, словно проволока. Кувыркаясь по ней, Дашка успела заметить какие-то высокие холмы, беспорядочно разбросанные вокруг. Что-то в их неровных очертаниях показалось ей странно знакомым. Словно здесь зигзагами проехал гигантский грузовик и из его кузова сыпался песок, образовывая горки то по больше, то по меньше… Или, скорее, не песок, а мусор, судя по неровным силуэтам… Мусор? Дашка больно ударилась плечом о старую ржавую бочку. И от этого удара, а так же оттого, что кувыркание наконец прекратилось, сразу все поняла.

— Так это же свалка!

Да, это была свалка. Сестры сидели друг напротив друга нелепо раскинув ноги и упираясь руками о землю с жесткой «проволочной» травой. Они вдруг очень ясно почувствовали именно то, о чем, по мнению бабушки, всегда забывали. А именно — что они всего лишь маленькие девочки десяти с половиной лет. И чуть ли не впервые в жизни девочки пожалели, что рядом нет взрослых… Впрочем, это испуганное оцепенение продолжалось не долго. Наташкино лицо вдруг стало удивленным. Она что-то нащупала у себя за спиной. Что-то мягкое и пушистое. Оказалось — это большой, чуть ли не в половину самой Наташки, игрушечный мишка. Или, вернее, медвежонок. С грустной рожицей, в вельветовых штанишках и такой же кепке. Но в каком он был состоянии! Голова едва держалась на черных нитках распустившегося шва, одна лапа была оторвана, из «шкуры» выдраны клоки и торчит вата…

— Бедненький… — погладила его по пушистому носу Наташка. Досталось тебе… — она всегда в тайне была уверена, что все игрушки живые. И жалела сейчас несчастное создание так же, как жалела бы раненого щенка или котенка.

— Брось своего урода, — сердито процедила сквозь зубы Дашка, — Нашла время в куклы играть! Вон, смотри, ее Величество движется…

И действительно, неправдоподобно медленно и легко, кругами, словно птичье перышко, с высоты к ним спускалась та самая фигура. В плаще.

— Встанем, может? — неуверенно и чуть напряженно проговорила Наташка.

— Вот еще!

Дарья уселась поудобнее, небрежно привалилась спиной к бочке. «Хорошо! — мысленно похвалила она себя, — Так не будет видно, что я дрожу…» Наташка, поколебавшись, последовала примеру сестры. Обе ждали чего угодно. Что Королева окажется сказочно прекрасной и бессердечной… тоже сказочно (как Снежная из сказки Андерсена), или что она будет похожа на жестокого рыцаря Като (из сказки Линдгрен), или что она окажется глупой куклой, как король в Королевстве кривых зеркал… Уж чего-чего, а типов сказочных злодеев они знали предостаточно! Обе зачитывались сказками. И ничего не имели против того, что бы на время попасть в одну из них. Бояться нечего! Все давно описано! Надо только вспомнить, в какой сказке встречается данный тип злодея (или, вернее, злодейки) и вести себя соответственно…

Ноги Королевы Мусора коснулись земли. Не успела она посмотреть на девочек, как вдруг…

Глава третья

Двойняшки вскочили. Вот сейчас, только сейчас им стало по-настоящему страшно. Потому что не было в Королеве Мусора ничего сказочного. НИ-ЧЕ-ГО. Старый, в пятнах различной формы и величины, засаленный и рваный плащ, наверное, выбросили за ненадобностью из какого-нибудь театра. А может, он раньше был чьей-то скатертью. Так или иначе, ничего сказочного в нем не было. Обыкновенная грязная тряпка. Но главное — это лицо королевы. Обычное человеческое лицо. Оно не приковывало красотой и холодностью, не завораживало ненавистью, не заставляло трепетать от страха. Оно было только невыносимо скучным. Голос тоже был обычный, чуть визгливый, как у их дворничихи или как у скандальных теток в троллейбусе. А уж слова… Скучнее их просто ничего не могло быть, потому что девочки слышали их часто-часто… Каждый день! И не по одному разу…

— Так… Опять бездельничаете? А убираться кто будет? Чтобы к моему приходу здесь был полный порядок! А то ухи-то пообрываю…

Вступать в диалог Королева явно не собиралась. Потому что тут же, едва закончив говорить, нелепо подпрыгнула и полетела обратно. Вот и все. Девочки молчали, ошарашенные. От сказки им достался только волшебная способность Королевы летать, да неимоверно огромные размеры предстоящей уборки.

Придя в себя, Дашка даже подпрыгнула от злости:

— Не будем мы ничего убирать! Не дождешься!!! И не какая ты не Королева!!!

И уже с верху, с неба, в ответ раздался другой голос. Именно такой, какой они ожидали услышать с самого начала. Бархатисто-прекрасный и жестко-насмешливый:

— Ну, конечно, она не Королева… Встречу со мной надо еще заслужить… А вот убираться вы будете… Уберетесь — отпущу… Наверное. Не получится — станете вечными смотрителями этой свалки, как та, кого вы приняли за меня, глупые девчонки! «Вечными… вечными… вечными…» — прошелестело между мусорными холмами. И все. Опять навалилась тишина. Девочки посмотрели друг на друга. Стало понятно, что Королева всегда слышит и видит их. Поэтому и возмущаться, и реветь обоим как-то расхотелось. Тем более, что обе как-то сразу успокоились. Вокруг опять была Сказка, хотя и неприятная. А раз так, то выход найдется. А пока… пока не плохо бы подразнить врага… Но как? Дашка вдруг зевнула:

— Слушай, а давай спать! — просто предложила она.

Тут и Наташка почувствовала, что страшно устала. Она кинула на землю медвежонка, которого до сих пор не выпускала из рук, и, поплотнее завернувшись в плащ, устроилась на нем, как на подушке. Несмотря на нереальность происходящего и на то, что лежать на «проволочной» траве было неудобно, через минуту она уже спала. Дашка, приткнувшаяся рядом, только позавидовала сестре. Сама она так быстро засыпать не умела…

Перевернувшись на спину, Дарья посмотрела на звезды. Они здесь, в непонятном мусорном мире, были не такие, как на земле. Огромны, бутылочно-зеленые, с прямыми длинными лучами, мультяшные какие-то… Дашкины мысли текли сонно, вяло цепляясь за возникающие в голове образы. Мультяшные звезды… Мультяшный мир… С горами… Бутылочно-зелеными, как звезды, и полупрозрачными… Ведь из бутылок горы-то… Здесь, на свалке, столько бутылок, что горы получатся высокие… Только нужен дракон… Уже засыпая, Дашка увидела, как дракон, распустив переливчатые радужные крылья, парит в воздухе и небрежно плюет огнем в высокие, сложенные из бутылок горные хребты… И те плавятся, тают, превращаются в цельные куски зеленого стекла. В полупрозрачные, словно из океанской воды сделанные, гладкие стеклянные горы… Успев порадоваться красивой выдумке Дашка заснула. Засыпала она, действительно, дольше сестры. Но спала куда крепче и просыпалась всегда позже. Любила Дарья поспать…

Проснувшись, Дашка не спешила открывать глаза. Она любила поваляться. Было прохладно, и девочка не могла понять, куда делось ее одеяло. Но шевелиться, искать его было лень. Хорошо было лежать, ощущая на своем лице солнечные лучи, и вспоминать недавний странный сон про Королеву Мусора… Хороший был сон. Сон? А откуда в их северной комнате солнечные лучи? Это зимой-то? И что за колючая трава под рукой? Ой, мамочка… Вставать совсем расхотелось. От огорчения Дашка решила поспать еще часика два (а куда спешить-то?) как вдруг…

Глава четвертая

Как вдруг она поняла, что рядом кто-то разговаривает. Один голос Дашка узнала сразу — он принадлежал, вне всяких сомнений, Наталье. А вот второй… Мягкий и чуть глуховатый, как бы со скрытым намеком не то на рычание, не то на мурлыканье… Так мог бы говорить маленький, сильно простуженный ребенок… Ребенок?! Здесь, на непонятно где находящейся свалке? Дашка вскочила. И тут же плюхнулась обратно. Поплотнее зажмурила глаза, стараясь собрать разбегающиеся мысли в кучу и выловить из них хоть одну дельную. Дело в том, что ее сестра, удобно усевшись на пустой пластиковой бочке мило и непосредственно беседовала… С игрушечным медвежонком. Она пришивала ему лапу, а он, жестикулируя другой, уцелевшей, что-то горячо ей рассказывал. Мысль, наконец, была поймана: «Это же сказка! А в сказках игрушки почти всегда живые. Ничего удивительного…» Подумать так было просто. Но все же Дашка совершенно не в состоянии оказалась принять эту простую мысль. «Не бывает этого!!! Не бывает!» — кричало все в ней. Поэтому девочка благоразумно осталась лежать. Постепенно она начала прислушиваться к разговору.

— Ты понимаешь, — говорила Наташка, — ничего не могу придумать… Голова ну совсем не работает…

— И не будет, — буднично вздыхая, отвечал ей необычный собеседник. — Не станет голова нормально думать когда вокруг такое…

— Ну, да! Только что же делать? Убираться нельзя. Раз ОНА хочет, что бы мы убирались, значит именно этого делать как раз и нельзя… Да и как, куда, убрать все ЭТО…

Дашка замерла. Какая-то мысль только что мелькнула у нее в голове… По поводу КАК и КУДА… Спасительная мысль… Мелькнула, и убежала, спряталась… Дашка тоже понимала, что для того, что бы придумать, как отсюда выбраться, надо сначала создать вокруг себя нормальную обстановку. Потому что нельзя думать в таком «бардаке». Как это бабушка говорила? «Бытие определяет сознание»? Она, милая их бабушка, всегда удивлялась, зачем им с Наташкой столько мусора в комнате, и как они среди этого мусора умудряются придумывать что-то интересное и необычное. Бабушка не понимала, что на столах, полках и полу у сестер лежит не мусор, а материал. Детали будущих поделок. Но… Здесь ведь тоже самое… Можно же смотреть на эти горы не как на мусор, а как на стройматериал… Вон здесь сколько всего… Хватит на то, что бы построить целую сказочную страну… Что-то можно просто починить, что-то переделать… Если все починенные или сделанные игрушки будут оживать, как этот медвежонок, у страны появятся жители. А у них с Наташкой — союзники… Дашка зажмурилась еще крепче. Перед глазами опять возникли бутылочно-зеленые, прозрачные, сверкающие горы… И золотистый дракон над ними… Чешуя, сделанная из донышек консервных банок (где-то она уже слышала или читала о таком), переливается на солнце…

— Наташка!!! — разом вскакивая на ноги возопила она, — Нам нужен ДРАКОН!!!

…Через три часа военный совет, в который входили две совершенно одинаковые девочки и плюшевый медвежонок, был окончен. Дарьина идея всем понравилась. Мишка (так просто и незатейливо назвали медвежонка) подтвердил, что здесь, на сказочной свалке, любая вещь, созданная ими из мусора, немедленно оживет. И станет на их сторону. Потому что ведь это очень обидно — быть мусором. Никому не нужным. Так хочется, что бы тебя пожалели, полюбили, сделали из тебя что-нибудь полезное. Уж кто-кто, а он, Мишка, знает это по себе. Так что компания приступила к строительству… нет, это не точное слово… приступила к СОЗДАНИЮ дракона. Было решено, что именно его они сделают раньше всех других жителей страны. Потому что это же здорово, когда рядом есть большой, сильный, летающий и плюющийся огнем зверь! А в том, что он получится еще и добрым, сестры как-то не сомневались.

Ох, это была и работка! Туловище удалось сделать достаточно просто. Да и что там делать-то? Прикатили ребристую пластиковую бочку, какой-то толстой гармошчатой трубой присоединили к ней так вовремя попавшиеся под руки ласты. Остатки трубы пошли на хвост и шею. Жаль, что на три шеи трубы не хватило, ну да ладно… Наконечник хвоста сделали из донышка большой консервной банки, свернув его конусом. Донышки поменьше пошли на чешую. Прикреплять ее приходилось проволокой, предварительно прокалывая отверстия. Просто счастье, что на свалке удалось найти кучу всякого инструмента. Правда ржавого, но все же работающего. Голову сделали из старого самовара и совсем уж старинного «зубастого» утюга. Глазами стали фары. Все это приматывалось проволокой, приделывалось кое-как… И, доделывая крылья из разноцветных целлофановых плащей, Наташка подумала, что идея была глупой. Даже если этот зверь оживет, то развалится при первом же шаге. А жаль. Она представила себе, каким красивым мог бы быть этот дракон, если бы была возможность сделать его как следует… Но все равно, он остался бы просто игрушкой, забавой кружка «умелые руки». А так хочется, раз уж они попали в сказку, увидеть НАСТОЯЩЕГО живого дракона… Не игрушку, не модель, а сильного и красивого зверя. Наташка вздохнула, намереваясь еще раз воткнуть иголку в полиэтилен, что бы закрепить узелок. Не успела она это сделать, как вдруг…

Глава пятая

…Увидела, что под рукою у нее не хлипкий целлофан, а упругая, вздрагивающая, радужно переливающаяся кожа! По инерции Наташка успела воткнуть в крыло иголку. То вздрогнуло, вырвалось из рук, и дракон, живой, настоящий дракон взмыл в воздух. Девочки зачарованно следили за его полетом. Он был ничуть не похож на то чудище, что они мастерили… Нет, все-таки — похож. Большие, навыкате, лимонно желтые глаза чуть-чуть напоминали фары, очень ровные треугольные зубы вызывали воспоминание о старинном утюге, круглая чешуя золотилась на солнце и, если приглядеться, было видно, что края у нее зазубренные. «Это хорошо, — подумала Дашка, С такой чешуей драться — одно удовольствие. Если она острая, конечно. Вздыбил — и никто близко не подойдет». Порадовали Дашку и мощные острые когти на драконьих лапах (которые сестры не делали!), и язычки огня, вырывающиеся из пасти. Наташка же ничего этого не замечала. Она просто любовалась красивым зверем. Его радужными, переливающимися крыльями (одно — голубое, другое — зеленое, под цвет плащей), изгибом изящной шеи, белой, пушистой шерстью. Надо сказать, что только туловище дракона было покрыто чешуей, а морда, шея, лапы и хвост обросли длинной пушистой шерстью. Наташу это порадовало (потому что красиво), а Дашку раздосадовало (потому что для боя неудобно).

Описав в небе круг, дракон начал снижаться. Девочки слегка попятились. Красивый-то он красивый, но зубы какие… Однако ничего страшного не произошло. Дракон потянул к ним морду и, как они не отбивались, моментально вылизал обоих. Он вообще вел себя, как веселый щенок — терся об ноги, озорно подпрыгивал на толстых (на вырост) лапах, пытался шутливо покусывать Мишку огромными своими зубами. И сестры быстро поняли, что это еще ребенок. Драконий детеныш.

— Как мы его назовем? — спросила Наташка, весело трепя зверя примерно там, где у того, будь он собакой, должны были быть уши. Тот только довольно жмурился.

— Не знаю, — Дашка пожала плечами. — Миш, ты как думаешь?

— Ну, наверное, нужно его самого спросить, — неуверенно протянул медвежонок.

— Разве он разговаривает?! — хором удивились девочки.

— Извините… — раздался неожиданно тонкий и высокий, мальчишечий голос, — Я, в общем-то, наверное, разговариваю… Так сказать…

Все разом посмотрели на дракончика. А он очень застеснялся, закрылся крыльями, только один глаз чуть торчал наружу, запереминался на лапах и выдавил из себя:

— Еще раз извините… Мне бы хотелось именоваться Васькой… Если вы не возражаете… Видите ли, это немного похоже на имя моего дальнего предка — Василиска. Ну, на Василия я еще не тяну, так что самое подходящее — Васька…

Тут он почувствовал себя совсем уж неловко и даже зажмурился от смущения. Девочки переглянулись.

— Слушай, Васька, ты перестань прятаться, пожалуйста! Мы не кусаемся — неловко пошутила Наташа. — Сначала ты вроде посмелее был.

— Обрадовался очень… Извините. До того надоело в качестве мусора существовать. Кроме того, вы ж меня не только… как бы это… Не просто вещью сделали. И не только оживили. Вы меня в зверя превратили. В настоящего.

— Как?! — удивились сестры (они-то думали, что все так и должно было произойти по законам сказочного мира)

— Очень просто. Неужели вы сами не догадались? Извините… Силой своего воображения. Кто-то из вас представил себе живого дракона и очень-очень захотел его увидеть… Вот, собственно, и все… Простите.

Наверное, Васька был самым вежливым и застенчивым дракончиком в мире. Сестрам он чем-то напоминал их одноклассника Алешку. Тому было всего-то 8 лет, то есть он был на 2 года младше всех в классе. И, может быть, поэтому держался всегда тихо и скромно. Однако голова у него работала — на уроке математики он иногда ухитрялся получить по 2–3 пятерки. Оставалось надеяться, что мохнатая голова их нового товарища будет работать не хуже.

Скромность — скромностью, но скоро вся четверка с визгом и хохотом носилась по свалке, кубарем скатываясь с песчаных откосов и собирая на себя всевозможный мусор. Двойняшки могли растормошить кого угодно. Девочки пробовали даже летать на Ваське. Однако оказалось, что дракончик в состоянии поднять только Мишку. Это немного всех огорчило…

Отдышались, отряхнулись и уселись в тени единственного чахлого деревца, из-под корней которого бил чистый, как не странно, родничок. Пить хотелось всем. Дашка быстренько сотворила из прозрачных разноцветных пластиковых колпачков (здесь явно выбросили что-то дискотечное) вполне миленькие кружки и на некоторое время друзья забыли обо всем. Было так здорово глотать холодную, прозрачную, удивительно вкусную воду, любоваться сквозь разноцветные стенки кружек, как она вспыхивает на солнце. Правда, дракончик пил прямо из ручья. В кружку у него разве что язык пролазил, но лакать он отказался на отрез — «Я же не кот… Извините…». И теперь тянул воду через найденную здесь же стеклянную толстую трубочку, сладко жмурился.

— Еще бы и поесть… — вздохнула Дашка.

Девочки немного приуныли. И не странно. Не ели они со вчерашнего дня. До сих пор голод как-то не чувствовался, а вот сейчас желудки начали требовать свое. Васька и Мишка только сочувственно вздыхали. Дракончик, как выяснилось, питался солнечными лучами, а медвежонок вообще не испытывал потребности в еде и питье. То есть, он мог и пить, и есть (особенно сладкое), но ему это было не обязательно. Потом медвежонок почесал затылок… Сбегал куда-то и принес, радостно сияя, целую кучу белых и зеленых пластиковых мячиков.

— Вот!

— Не-е… — Наташка подбросила один мячик в руке. — Это мы не едим…

— Извините… — подал голос дракоша — Но яблоки и яйца — еда вполне соответствующая потребностям…

— Ура!!!! — дружный вопль не дал ему договорить.

…Вскоре на полянке у деревца потрескивал костерок. Наташка с Мишкой пекли яблоки, нанизав их на стальные короткие прутья неизвестного назначения, а Дашка жарила яичницу из десяти яиц. На сковороде, как положено. Чего только не найдешь на свалке…

Незаметно наступил вечер. Потемнело. На небе зажглись зеленые «мультяшные» звезды. Компания, сытая и довольная, тихо сидела у костра.

— Что-то мы расслабились — Даша недовольно чертила что-то на земле прутиком. — А ведь мы на вражеской территории. Не пора ли открывать военные действия? Васька, как ты смотришь на то, что бы слетать на разведку?

Дракончик на такую перспективу смотрел положительно.

— И я с ним, — решил медвежонок, — Одна голова хорошо, а две… Ну, понятно, в общем.

Их не было около часа. Известно, что ждать — труднее всего. И девочки успели перенервничать. Им представлялись различные неприятные происшествия, которые могли случиться с их мохнатыми друзьями. И они уже готовы были пешком двинуться в ту сторону, куда улетел дракон. Их останавливало только одно — костер. Его надо было поддерживать, иначе дракон не нашел бы место посадки. Время текло медленно… Но всему бывает предел. Кончилось и муторное ожидание. В воздухе раздался знакомый уже свист крыльев, и дракоша, родной и милый дракоша опустился на поляну. Близняшки кинулись к нему. Наташка обняла Ваську за теплую морду. Дашка протянула руку медвежонку, который был еле виден в темноте:

— Давай, помогу!..

Она стояла, прижимаясь коленкой к дракону и ожидая, когда на ее ладонь обопрется мягкая Мишкина лапа. Как вдруг…

Глава шестая

— Спасибо! — раздался шелестящий шепот, и в Дашкиной ладони оказалось что-то холодное, металлическое. Завизжав, девочка отпрянула назад. И, не удержавшись, шлепнулась на землю. Ладонь при этом она не разжала а, наоборот, стиснула. Поэтому буквально-таки сдернула с дракончика непонятное металлическое существо. Хорошо еще, что упало оно не на Дарью, а чуть в стороне. При свете костра девочки разглядывали незнакомца. Тонкий и какой-то весь ломкий он напоминал помесь богомола с крабом. Тяжелые металлические клешни, казалось, оттягивают ему руки. И был он весь какой-то неприглядный, покрытый рыжими пятнами ржавчины. Только глаза оказались хороши — огромные, фасеточные, «стрекозьи». В них то и дело вспыхивали слабые зеленые огоньки. «Богомол» не спеша поднялся на ноги. Девочки почему-то ожидали, что при каждом движении он будет поскрипывать, как несмазанная дверь. На самом деле двигался он совершенно бесшумно. На суставах выступили и поблескивали, словно брильянтики, капли смазки. Медленные, плавные его движения вызывали ощущение силы и угрозы. И не как не вязались с этим металлическим чучелом. Так мог бы двигаться сильный хищный зверь. Девочки насторожено следили за непрошеным гостем. Что-то подсказывало им, что он не друг. Но вот и врагом они не могли его ощутить. Наконец существо заговорило… Голос шелестел, как трава под ветром и, казалось, стелился над землей словно дым:

— З-з-здра-а-авств-у-уйте-ее…

Впрочем, сестры быстро привыкли к необычному произношению их собеседника, перестали его замечать. И не мудрено. Уж больно страшным показалось им сообщение:

— Я, как вы, наверное, догадались, пос-сланник Ее Величес-ства, Королевы Мус-сора… Первой Мус-сорной Королевы… О, не надо пугатьс-ся… Я здесь не для того, что бы причинять з-зло… Пока, во всяком с-случае (в этих словах девочкам почудилась легкая усмешка)… Моя мис-сия — передать, что один из ваш-ших друзей, тот, которого вы именуете Мишкой, остался у нас-с… В гостях, так сказ-зать. О, временно, раз-зумеется! Королева прослышала (тут «богомол» презрительно глянул на близняшек) о ваших с-способностях… И з-замыслах… Она предлагает вам договор. Очень простой. Вы хотите строить волшебную страну? Не с-скрою, это не входило в планы Королевы… Но — пожалус-ста! Все желания должны исполняться! (тут сестрам показалось, что гость несколько нажал на свой голос, еле заметно, но так, словно бы хотел что-то подсказать…) С-стройте! Одно условие — в вашем рас-споряжении — только эта ночь. З-заметьте, она только-только началас-сь! Королева щедра… Если ус-спеете… — тут гость опять слегка усмехнулся и посмотрел на Дашку «война» будет выиграна. Ваш друг вернется к вам, а Королева… Ну, что в этом с-случае будет со всеми нами — решать вам. Если не ус-спеете… О, Королева добра! Она не убьет вас-с, как Вы, Даша, только что неумно подумали. Прос-сто… Вы с-станете такими же, как я. Дракончику придется испытать еще одно превращение — Королева давно хотела иметь у дворца статую дракона. При этом он останется жив. Как и Мишка, который (в с-случае вашего проигрыша, раз-зумеется) станет очень живой, только очень немой и неподвижной, шкурой медведя… На полу, у камина. Вот, с-собствнно, и вс-се. О, не с-спорьте, пожалуйста! К чему с-слова… Просто пожмите мне руку в з-знак с-соглас-сия.

Девочки молча выслушали эту дипломатичную речь, с удивлением глядя на странное существо, которое держалось с достоинством международного посла, а жестикулировало с изяществом английского лорда… Придворные поклоны, которые несколько раз позволил себе «богомол» совершенно добили двойняшек. Но обе понимали, что согласится на это безумие — все равно что подписать себе смертный приговор. Поэтому Дашка все же решилась на вопрос:

— А что будет, если мы не согласимся?

— Ну… Вы вынуждаете меня признаться… Тогда — действительно война. Спросите у вашего друга, как ему понравились воины Королевы. «богомол» кивнул на дракошу. Вместо ответа тот прикрыл глаза и мелко задрожал.

— Когда… Будет объявлено начало войны? — уже не на что не надеясь, уточнила Дашка.

— Объявлено? — «богомол» не владел мимикой, но интонации у него были более чем выразительны, Дашка так и представила себе взлетающую вверх бровь, — Но, молодая леди, Вы его уже объявили… Предложив вашему другу с-слетать на разведку. Я понимаю, что вы просто забыли, что Королева слышит каждое ваше с-слово… Но… Я прошу прощения, вы же не в гос-сти его посылали. Не возводите нас в з-злодеи… Это Королева предлагает вам возможность урегулировать конфликт мирным путем. И не надо с-сылаться на то, что вас похитили! — голос «богомола» вдруг взвился и стал неприятно визгливым, — Ничего подобного! Вы не убиралис-сь у себя в комнате ровно 13 дней и 13 час-сов! После этого вы автоматичес-ски должны были попас-сть в рас-споряжение Королевы! Таков з-закон!

— Но мы не знали!..

— Не знание з-закона не освобождает от ответс-ственности… «богомол» явно успокоился, теперь его голос звучал почти устало. — Кроме того, вас-с предупреждали!

— Кто?!

— Ваша бабушка! Она не раз говорила: «Вот заберет вас-с Королева Мус-сора!» Раз-зве не так?… Но мы теряем время… И так, вы соглас-сны? В противном с-случае удар последует немедля…

Дашка порывисто встала, и прежде чем Наташка успела дернуть ее за плащ, пожала «богомолу» клешню. После чего лицо у нее стало каким-то удивленным.

— Моя мис-сия выполнена… Да, Королева добра. То, о чем Вы, Наташа, подумали, будет исполнено… Не утруждайте себя проводами. Я с-сам…

Богомол вдруг подмигнул девочкам (что выглядело довольно жутковато) и многозначительно поднял в верх указательный палец. И… На том месте, где только что стоял их странный гость, воздух на мгновение помутнел, скрутился в спираль…

Некоторое время все молчали. Наташка прибывала в полезном раздумье на тему «не пора ли зареветь?», дракоша зализывал большую рваную рану на боку (ее с начала никто не заметил), а Дашка рассматривала что-то в свете костра. И лицо у нее было такое, словно она пытается что-то понять. Наташка уже совсем решила, что зареветь самый момент, как вдруг…

Глава седьмая

— Палочка-выручалочка, выручи меня… — разорвал тишину Дашкин напряженный шепот. — Наташка, а ведь это выход.

— Что — выход? — не поняла Наталья.

— Подожди, сейчас скажу… А, к стати, о чем ты там подумала? Что будет исполнено?

— А… — Наташка шмыгнула носом, — О том, что раз уж война, они должны снять наблюдение за нами. Иначе положение не равное.

— Ура!!! — Дашка в полном восторге встала на голову, помахала ногами. А молодец все-таки «богомольчик».

— Это еще с чего?! — возмутилась Наташка.

— Ты посмотри, что он мне в руку сунул, — Дашка протянула сестре какую-то палочку.

— Ну и что? Обломок трости какой-то! Разве что резьба красивая… Подумаешь!

— Вот и подумай! Если концы закруглить, да с одной стороны жестяной наконечник сделать, а с другой какой-нибудь шарик примотать… Лучше стеклянный, конечно… Что получится?

Наташке показалось, что у нее мозги скрипят в тишине — так напряженно она старалась сообразить. Наконец девочка неуверенно протянула:

— …Волшебная палочка?

— Именно! А имея волшебную палочку мы сказочную страну из этого мусора за три часа спокойно создадим, не то что за ночь! Только нужна карта… Ты давай, рисуй, а я пойду поищу, чем палочку доделать! Хотя нет, сначала… — и Дашка взглянула на дракончика. Он был совершенно несчастный, дрожащий, рана на боку все еще сильно кровоточила. На девочек Васька старался не смотреть, видимо считал себя виноватым в происшедшем. Дашка вздохнула. Выбрала из кучки пластмассовых мячиков один, большой и желтый, «сделала» из него яблоко. Чуть задумалась. И протянула яблоко дракоше. Тот совсем уж засмущался, опять спрятал голову под крыло.

— Надо, Васька, надо… Это лекарство.

Васька вздохнул совсем по-детски и деликатно зажевал. Потом глаза его закрылись, и дракончик заснул сладким сном. Перестал вздрагивать. Тихонько погладив его по теплому пушистому носу Дашка, прихватив с собой горящую палку (которая, впрочем, тут же превратилась в факел — к местному мелкому колдовству девочки привыкли быстро), скрылась в темноте.

А Наташка осталась. Ей было нужно нарисовать карту будущей страны. Что ж, это не сложно. Подобными вещами они с Наташкой развлекались часто. У них в ящике стола валялись карты многих сказочных стран: Слонопотамии, Облагории, Лилипутии, Приведении… И так далее.

Из карманчика джинсов Наташа достала мини-блокнотик и огрызок карандаша. В буквальном смысле огрызок. Дело в том, что, задумываясь о чем-то, девочка часто, не замечая того, грызла ручки и карандаши. Не красивая привычка, конечно, но что поделаешь?

И так Страна… Она должна быть неприступной, так как жить ей придется среди врагов. И прежде всего Наташка изобразила горы, окружающие Страну практически со всех сторон. Их грушевидное кольцо было разорвано лишь в одном месте. Но именно в этом месте делала подковообразную петлю протекающая через страну речка (в нее должен был превратиться тот самый ручеек, у которого девочка сейчас сидела). Так что, что бы попасть в Страну, врагам пришлось бы дважды переправляться через эту самую речку. А для друзей будет существовать лодочная переправа. Наташка улыбнулась, представив себе лодки, чем-то удивительно похожие на старые башмаки и туфли… Кстати, здесь же, внутри речной «подковы» удобно устроить городок-крепость. Наташка увлеклась. Она тщательно вырисовывала очертания крепостных стен, стараясь расположить их так, чтобы подходы к ней были максимально затруднены, попутно «ломая» местность буграми и оврагами и думая, из чего эту самую крепость они будут делать. Ничего путного не придумывалось. В голове почему-то упорно возникал набор детских разноцветных кубиков. В конце концов Наташка махнула рукой. Кубики так кубики. Где-то здесь она видела что-то подобное. А поселить в крепости можно игрушечных зайцев. Здесь, практически на полуострове, морковка должна расти достаточно хорошо. А если еще чуть-чуть поколдовать… Девочка аж зажмурилась от удовольствия, представляя себе эту волшебную морковку: огромную и ярко-красную. Та-ак… Сразу от подножия гор будет начинаться лес. Отличный густой ельник. Искусственные елки тоже выбрасывают. Хотя и не так часто, как настоящие, но… Несколько пластмассовых маленьких елочек она здесь видела. И даже одну большую. Так что можно сделать волшебную ель. Поселить на нее, естественно белку. Тоже волшебную. Белка эта будет знать ответы на все вопросы. Только для того, что бы она ответила, ее нужно угостить серебряным орешком из волшебного орешника. Его мы поместим вот сюда, в самую гущу леса. Да еще и болот вокруг наляпаем… Наташка чувствовала, как закипают под ее руками начала будущих сказочных историй. Потом девочка вспомнила о том, что не раз им попадались на свалках часы-ходики в виде избушек. Наверняка и здесь есть что-то подобное! И Наташка уверено разбросала по лесу несколько избушек на курьих ножках, решив, что были бы избушки, а уж Бабы-Еги в них сами появятся…

Страна стремительно вырастала на листе бумаги. Появлялись деревни, города и крепости. Придумывались волшебные места и предметы. Девочка так увлеклась, что забыла и про время, и про Дашку.

Наконец осталось придумать только последний город. Самый-самый главный. Столицу. Место для него Наташка оставила ровно в середине карты. Она уже совсем начала придумывать его, как вдруг…

Глава восьмая

— Стоп! — весело сказала Дашка, бесшумно возникая у Натальи за спиной. — Передохни. И так уже почти все готово, а времени всего ничего прошло. Часа три от силы.

— Так это ж на бумаге… — уныло протянула Наташка, с удовольствием потягиваясь и поднимая глаза от блокнота. — Ой… — она взялась руками за щеки и замерла в изумлении.

Свалки как не бывало. Вокруг высился лес. Почти черные в темноте ели были словно нарисованы на бледно зеленом от множества звезд небе. А в тех местах, где лес разрезали широкие просеки и дороги, были видны далекие горы. Даже сейчас, ночью, они мерцали зеленым, отражая звездный и лунный свет. В пяти шагах журчала широкая и полноводная река. Она лениво разливалась тихими заводями и там в ее воде купали свои ветви ивы. А чуть ниже по течению дробились на мелких волнах желтые огоньки какого-то городка — смутно виднелись островерхие башни и тонкие шпили с флюгерами. Смутно, потому что от реки поднимался белый и пушистый туман.

— Ой… Даш, как ты это? — Наташка не смела поверить своим глазам.

— Да просто. Я подумала: «А зачем мне доделывать эту палочку? Она и так совсем как волшебная! Надо только отбросить „совсем как“ и поверить…»

— И ты…

— Поверила, как видишь! — Дашка улыбнулась. — Сначала попробовала Дракоше рану залечить — получилось. А потом посмотрела на тебя. А ты сосредоточенная сидела, карандаш грызла. Ну, я и пожелала тебя удачных выдумок… Легко ведь придумывалось?

— Не то слово…

— Вот. А потом пожелала, что бы все твои придумки тут же возникали в реальности. Видишь? Все получилось! Ну, и я по ходу кое-что добавляла. Правда, немного. Потому что мне надо было за твоими желаниями следить. Палочка-то хоть и многоразовая, да не вечная. Тысячу и одно желание исполнить может, а потом — все. Будет простая деревяшка. В бесконечную я, извини, поверить не смогла… Вот. В общем, у нас всего три желания осталось. Так что давай город сначала придумаем до конца. Одно желание на непредвиденные обстоятельства оставим. И одно… Ну… Что бы домой вернуться, да?

Наташка согласно кивнула. Она уже совсем успокоилась. И твердо верила, что домой они попадут обязательно. И что Город у них получится хороший. И вообще, все будет хорошо!

— Кто первый придумывает? — деловито поинтересовалась она.

— Я, конечно! — Дашка тряхнула косичками. Ты во-о-он уже сколько напридумывала! Так что пока отдохни.

Наташка не спорила. Она прислонилась спиной к дереву, и стала слушать сестру.

— Значит так, — деловито начала Дашка, — этот город — самый красивый в стране. А главное — самый интересный! В нем множество парков… Самых разных — и очень больших, и совсем крошечных. И есть среди этих парков один, очень старый и очень большой. Он усажен вековыми липами и дубами. В нем множество запутанных дорожек, которые выводят тебя к совершенно неожиданным местам. Ну например… Например, можно совершенно случайно выйти к деревянной замшелой избушке, в которой расположен самый замечательный в городе книжный магазин. Зайдя в него, ты убедишься, что на полках стоят все твои самые-самые любимые книги. Среди обложек будут попадаться и незнакомые, но, можешь быть уверена, стоит тебе их прочитать — ты полюбишь их. Они ТВОИ.

— Да, — вздохнула Наташка, — попасть бы в этот магазин… А то, помнишь? Кто-то взял почитать «Тимма Таллера» да так и с концами… И «Требуется дворник» не вернули… А где их сейчас купишь?

— Не перебивай! — Дашка недовольно посмотрела на сестру. Впрочем, не слишком недовольно. Пропавших книг ей тоже было жаль. Может, именно поэтому и придумалась у нее эта палатка? — Даже если у тебя совсем-вовсе нет денег, одну книгу тебе все же разрешат взять. Но не стоит искать этот магазинчик специально, все равно не найдешь. На него можно наткнуться только случайно. В городе вообще много таких мест. Например есть площадь Неожиданностей. Все знают, что на нее можно выйти только через узкий переулочек с большими желтыми фонарями — он называется Кирпичный. И только через арку. Но вот через какую — никто не помнит. А арки, между прочим, в этом переулке встречаются на каждом шагу. Сколько раз метить пробовали нужную — бесполезно! Начнешь искать площадь — неизвестно куда попадешь. То в кафе тебя арка выведет, то на берег моря (хотя город совсем не морской!), то в какой-нибудь из парков. Да мало ли еще куда?..

— Даш… — опять подала голос Наташка, — а что это за площадь Неожиданностей такая? Чего ее все ищут?

— Ну, ищут ее далеко не все… А площадь… В самой площади нет ничего интересного. Просто пустырик такой, окруженный арками и покрытый плитами из чего-то, что больше всего напоминает синее стекло, но они не скользкие, а как бы слегка шероховатые. Все дело в том, что на этой площади случится может все, что угодно. Можно встретить человека, который очень нужен, но неизвестно, где его искать. Можно увидеть ночную радугу, звездный дождь, НЛО… Летающие тарелки, кстати, часто там садятся. Так что и с инопланетянами можно пообщаться. А можно что-нибудь найти необычное. Поющую сиреневую ракушку, колокольчик, который звонит сам по себе, букет нездешних цветов. Да что угодно! Там может быть ВСЕ, ЧТО УГОДНО. И всегда это что-то будет неожиданностью для тебя. И еще у этой площади интересная особенность есть. Если ты пришел туда не один — ты больше никого не встретишь, хоть сколько там пробудь. Ну, понимаешь, эта площадь существует как бы только для тех, кто на ней сейчас находится… Две компании могут быть там в одно и тоже время, но не увидят друг друга. Словно есть не одна площадь Неожиданностей, а несколько. А если ты ищешь кого-то, то встретить его можешь, лишь придя совсем один…

— Ладно, я поняла. — Наташке не терпелось узнать, что еще есть в этом удивительном городе, — А дальше? Ну, что там еще есть?

— Еще… Да много всего! Есть, например, такой памятник… Ну, не памятник, а так — скульптура. Маленькая девочка держит в руках голубя. Славная такая девочка. Совсем как живая. Стоит эта скульптура на обрыве большого оврага. И пройти к ней можно только по подвесному мосту.

— И что, ее тоже не всегда удается найти?

— Ага… Не всегда. И не всем. Пока человек помнит свое детство найдет. А те, кто забыл… Ну, они и не ищут. Потому что просто про нее забывают. А для ребят эта девочка — словно подружка. Почти все как-то по-своему играют с ней. И, говорят, она иногда взаправду превращается в девочку. В живую. Только не надолго.

— Здорово… Помнишь тот памятник в Тарусе? Спящего мальчика? Помнишь?

— Да. Как мы тогда представляли, что он просыпается и играет с нами, бегает. Иногда казалось — вот-вот его ладошку в своих пальцах почувствуешь…

— Ага… Мы его Сережкой звали. Слушай, а пускай он тоже… Тоже здесь будет, а? Пусть тоже иногда побегает!

— Нет, Нат, не получится…

— Ну, почему?!

— Да потому… Мы тогда маленькие были, вот мама и сказала нам, что памятник называется «Уснувший мальчик»…

— А по правде как?

— А по правде он не уснувший… Утонувший он, вот…

— Сережка? — ахнула Наташа, словно речь шла не о гранитном мальчике, а о живом.

— Вот так… Сама понимаешь.

— Угу… Жалко так… Рассказывай дальше, ладно?

— А что дальше? Мест таких много, о каждом не расскажешь. Да и зачем? А есть места совсем простые, но тоже интересные. Например, игрушечная лавка, где работает самая настоящая добрая фея. И игрушки в этой лавке все разные, двух одинаковых нет. И все… Ну, как сказать? Симпатичные? Хорошенькие? Ну, не знаю… В общем, они все такие, что из рук выпускать не хочется. А воздушные шарики в этой лавке огромные, яркие, и долго-долго могут летать и не сдуваться. Несколько месяцев. А еще по городу ходит дядька… Ну, самый обычный дядька. Не знаю, как его описать, потому что на него никто и не смотрит. Все смотрят на Разбойника. Это такая кукла-марионетка. Дядька ее на ниточках водит перед собой. И всем кажется, что Разбойник — живой. Дядьку словно и не замечают, а с Разбойником здороваются, разговаривают…

А все дома в этом городе или деревянные (на окраинах), или из красного кирпича, или серого камня. И все — разные. И все — красивые. И все — сказочные. А фонари граненые, на ажурных столбах или на длинных цепях. И в них вставлены разноцветные стеклышки, так что, когда дует ветер, кажется, что по городу мечется разноцветная метель…

А вообще, что я тебе рассказываю?! Смотри сама!!! — и Дашка махнула волшебной палочкой…

…Город был прекрасен. Не смотря на то, что стояла глубокая ночь. А, может быть именно поэтому. Девочки непроизвольно схватились за руки, потому что им показалось, что они сейчас упадут. Ветер шумел в кронах деревьев, и с непривычки казалось, что все вокруг движется — это качались на цепях и разбрасывали вокруг разноцветные отблески граненые старинные фонари. И этот теплый свет, и этот теплый ветер, и теплый запах не успевшего остыть камня… Девочкам стало так хорошо, что они засмеялись. Наташка раскинула руки, как крылья, словно стараясь обнять ветер, закружилась. А Дашка смотрела на дракончика. Тот проснулся. И, ничего не понимая, оглядывался, часто моргая:

— А… Простите… Где я?.. Я заснул почему-то?

— Ой… Васенька! — Наташка бросилась к дракончику. — Тебе лучше, да? Ты себя как чувствуешь?

— Спасибо, хорошо… А мы, извините, где? И где Мишка?.. А что стало с Королевой? — вопросы так и сыпались из дракончика.

— Стоп, стоп, стоп! — запротестовала Дашка. — Если ты, Васька, задашь еще хоть пару вопросов, мы забудем первый!

— Извините… — смутился дракончик и по привычке засунул голову под крыло.

— Опять двадцать пять! Да высунь ты голову! И не извиняйся так часто…

— Даш, не шуми на него! Это нам все понятно, а он-то заснул посреди свалки, а проснулся в незнакомом городе… Конечно, у него каша в голове… Вась, ты помнишь, какое условие поставила Королева?

Дракончик деликатно закивал, видимо, боясь что-то говорить, потому что волосы в нем так и бурлили.

— Ну, вот… «Богомол», который на тебе прилетел, он хороший был…

Дракончику Ваське это утверждение показалось, мягко говоря, спорным. И он протестующее затрещал крыльями.

— Ну, может и не хорошим, — встряла в разговор Дашка, — Но, во всяком случае, он тоже был против Королевы. Вот уж не знаю, почему…

— Ну вот, — опять заговорила Наташа, — Он Дашке, когда руку пожимал, сунул волшебную палочку. Понимаешь?

— Я, извините, не тупой… — почему-то обиделся Васька. — Конечно, с такой палочкой Волшебную страну сделать достаточно просто… Но все же тоже времени требует. Как там со сроками? Сколько сейчас времени? Если вы закончили, может, пора Мишку выручать? Нам-то хорошо, а он там…

— Ой, конечно… — Наташка и Дашка разом покраснели. — Стыдно-то как… Надо бы с Королевой связаться. Пусть выполняет договор!

Но придумать, как связаться, они не успели. Королева, видимо, сама поняла, что проигрывает. И опять с неба послышался голос… Нет, не голос, а смех. Мягкий, переливчатый и, в общем-то, даже красивый. Только по спине от него почему-то бежали мурашки… А отсмеявшись, Королева заговорила:

— Ну что, торжествуете победу, девчонки? А не рано ли?

— Но… — Дашка задохнулась от негодования, — Но Вы же сами…

— Во-первых, обращаясь ко мне, добавляй «Ваше величество»! А не то…

Раздался щелчок, в небе громыхнуло, и в одно из стоящих по близости деревьев ударила молния. Дерево заполыхало. Наташка в ужасе прижалась спиной к Дашкиной спине, Васька опять затрещал крыльями, вздыбил чешую.

— А во-вторых… Во-вторых — спасибо! — продолжал насмешливый голос.

— Что?! — девочки не верили своим ушам.

— А что слышали! Вы не только хорошо убрали эту свалку, но и выстроили мне отличную мусорную страну.

— Это волшебная страна, волшебная, а не мусорная! — Наташка в возмущении сорвала голос.

— А какая разница? Королевой-то буду Я! И все жители станут моими мусорными подданными!

— Нет! — Дашка сжала кулаки. — Нет! Мы не позволим!

— А как? — голос стал вкрадчивым, не утратив, впрочем, насмешки. Как милые мои? С вашими двумя жалкими желаниями… Одно я вам советую оставить для возвращения домой. А второе… Ну, второе вам будет на что потратить!

Опять ударила молния, и тут же рядом с девочками раздался жалобный стон. Они, уже понимая, что произошло, и холодея от этого понимания, обернулись.

Васька был еще жив. Но… В каком он был виде… Радужные, переливчатые крылья обгорели, жалко и нелепо торчали тонкие кости, да кое-где свисали лохмотья кожи… Белая шерсть обуглилась и почернела, один глаз лопнул и вытек… Неловко ворочаясь, он тянул к девочкам шею, и все пытался что-то сказать, трудно выталкивая из себя слова:

— Не… тратьте… желание. На… меня. Не… надо. Измените… историю. Прошлое… Прошлое создайте… И — маму… Мне…

Тут дракончик уронил голову. Наташка кинулась к нему, заливаясь слезами. А Дашка не двинулась с места. Она только яростно сжимала в руках волшебную палочку, и мысленно приказывала себе: «Не плакать… Не плакать… Не сметь! Думать… Думать надо! Ведь что-то он имел в виду? Ведь что-то хотел сказать! Васенька, малыш, да как же это!.. Нет, не сметь. Не сметь жалеть! Думать… Как же это — изменить прошлое?! Как… Будущее — понятно… Но прошлое!»

Наташка тем временем склонилась над несчастным зверенышем. Она побоялась даже прикоснуться к нему, настолько бедняга был обожжен. Васькины желтые глаза помутнели, затянулись третьим веком, дракончик был без сознания, но все еще жив. Дыхание с хрипом вырывалось из открытой пасти, бока подергивались. Наташка не выдержала:

— Дашка! Ну, сделай что-нибудь! — взмолилась она, хотя сама понимала, что все бесполезно. Можно за одну секунду вылечить Ваську, но что помешает Королеве опять шарахнуть молнией? Его или кого-то из них… Можно перенестись в другое место, даже вернуться домой. Но как же город? Как же Мишка?

Васька опять тихо застонал, приходя в себя. А, будь что будет! Лишь бы ему стало легче…

— Дашка! Загадывай!!!

— Сейчас… — Дашка застыла на месте, только глаза блестели лихорадочно.

— Да Дашка же!!!

— Сейчас… Я начинаю понимать…

Но тут, видимо, понимать начала и Королева. В воздухе опять раздался бездушный сухой щелчок, и Дашка вдруг с места прыгнула далеко в сторону, не удержалась на ногах, упала. Но тут же вскочила и крикнула Наташке:

— Не стой! Прыгай, беги… Зигзагами беги!

Совет был дельным: молнии били теперь не переставая. Со стороны казалось, что девочки играют в «ляпки» с грозой. В смертельные «ляпки». Думать в таких условия было тяжело. И все же Дашка поняла! Поняла и крикнула, перекрывая раскаты грома:

— Наташка! Этот город называется Старгород…

— Дашка!!! Господи, да сделай же ты что-нибудь!!! Ну, не все ли равно сейчас, как называется это чертов город!

— Нет! Не все равно! Он называется Старгород! Потому что ему очень-очень много сотен лет! Да и вся страна очень старая. А называется она Мусория. Никто из ее жителей не знает, почему. Ведь никто и никогда не слышал здесь о Королеве Мусора! Никогда. Не было ее просто. И свалок здесь нет. Ну вот совсем нет. Потому что из старых вещей с помощью воображения и волшебства делают что-нибудь интересное. Есть даже специальные такие мастерские, и в них работают добрые волшебники. А помогают им дети. И рядом нет никаких свалок. А есть много-много других сказочных стран. И Облогория, и Приведения, и Слонопатамия… И все-все, когда-либо кем-либо придуманные! Нет, не все, а только добрые… Но этот город все равно — самый-самый… Он… А еще в нем живет наш Мишка, у него сад пасека… А еще… Наш дракончик тоже здесь… То есть не здесь, а в горах. Живет с мамой и папой в большой и красивой пещере… И сейчас им обоим снится сон. Сон про нас и Королеву Мусора… А Васькины мама и папа стоят рядом с сыном, думая, что он проснется и испугается грозы… Вот!

Дашка махнула палочкой. Упала, задыхаясь. Поняла, что больше держаться нет не сил, ни нужды и наконец-то дала волю слезам. И тут, очень к стати, пошел дождь. Да что там дождь — ливень! И они с Наташкой промокли до нитки в одну секунду. Дождь умывал их, а они все ни как не могли успокоиться. Все вздрагивали от плача. Но этот плач был не страшным. От него становилось так легко, так свободно! Потому что все плохое было уже позади. Потому что все-таки оказалось, что прошлое можно изменить. По крайней мере здесь, в сказочной стране, которой отроду всего-то несколько часов… Нет, ей уже много сотен лет… Прошлое можно изменить, потому что его тут можно просто придумать!

А потом дождь кончился. Девочки посмотрели друг на друга, и засмеялись. Такие они были зареванные и грязные! Отсмеявшись, Наташка вздохнула:

— А жаль все же, что мы никогда уже не увидим ни Мишку, ни Ваську…

— Жаль… Слушай, а может еще увидим? Может, как-нибудь мы сюда попадем? Ведь это и наша страна тоже… Раз уж мы ее придумали!

— Может…

— Ой, Наташка! Ты смотри, где мы!

— А где?

— Ну, ты что, не видишь? Это же площадь Неожиданностей!

Наташка посмотрела под ноги. Да, под ней явно было что-то, похожее на синее стекло. Площадь неожиданностей… А кого бы она хотела встреть на этой площади, раз уж они здесь? Наверное, друга детства. Сережку. Уснувшего мальчика, с которым они так часто играли на берегах реки Оки, в славном городе Таруса. Точнее, утонувшего. А раз утонувшего, то сказка бессильна, да? И нельзя увидеть его, живого, а не гранитного, даже здесь, на площади Неожиданностей? А может быть…

— Даш, мы сейчас домой, да?

— Да, видимо… А хочешь, сначала по городу погуляем. Или даже поживем здесь несколько дней. Ведь куда нам спешить? Палочка нас домой доставит так, что там и минуты не пройдет! Бабушка все так же будет спать, и даже паяльник остыть не успеет. Натик, да что с тобой? У нас же все получилось! Вот он город, вот она — волшебная страна, а Королевы мусора нет и не было никогда!

— Да, конечно…

— Так что ж ты такая траурная?! — Дашка просто кипела возмущением и недоумением.

— Да нет, все нормально, — Наташка заставила себя улыбнуться. Дашунь, ты иди во-он в ту арку, ага? И подожди меня там. Я тут посижу одна минут пять, ладно?

— Встретить кого-то хочешь? Понимаю! — успокоилась Дашка. Она улыбнулась сестре, и быстро пошла к нужной арке. За аркой оказался небольшой скверик с фонтаном. Дашка с удовольствием улеглась спиной на жесткую лавку, и стала смотреть на звездное небо. Оно было очень красивым. Сказочно красивым… Вот только глаза все время закрывались, и веки стали такими тяжелыми… Дашка совсем уж было задремала, как вдруг…

Глава девятая

— Я поз-зволю с-себе прервать Ваш отдых. — раздался совсем рядом чуть насмешливый и очень хорошо знакомый металлический голос.

Дашка вздрогнула и вскочила на ноги. Захлопала глазами:

— А… Откуда? Ты же… Вы же… Вас ведь…

— Ты хочешь с-сказать, что меня не было никогда? — вкрадчиво осведомился богомол и вдруг… засмеялся. Надо сказать, металлический этот смех звучал довольно-таки жутковато. Отсмеявшись, он поклонился Дашке с грацией и достоинством, которые странно было видеть в этом металлическом страшилище:

— Я мыс-сленно с-снимаю ш-шляпу и аплодирую. Ваш-ша пос-следняя идея была великолепна… Что — да, то — да. Я и не думал, что Вы так просто и из-зящ-щно решите эту задачу. Да, Королевы нет и никогда не было. А я ес-сть. О, не удивляйтес-сь! С-совсем с-скоро я вам вс-се объяс-сню… Только поз-звольте мне вос-спользоваться волшебной палочкой… С-соглакситес-сь, я помог Вам, и имею право на одно желание…

— Но… — Дашка вскочила. Оказывается, ничего еще не кончилось! Но… Это ведь… Последнее желание! А как же мы домой-то…

Богомол сник. Потухли зеленые глаза, «клешни», казалось, стали еще тяжелее.

— Пос-следнее? Вы уверены? — безнадежно переспросил он.

— Да… — Дашка расслабилась. Что бы там ни было, отнимать у нее палочку это страшилище явно не собиралось.

— Тогда я, конеш-шно, не претендую… — и богомол тяжело вздохнул. — Ну, что ж… Видно, с-судьба! То есть, как раз-з не с-судьба…

И он развернулся, что бы уйти. Но этого Дашка допустить не могла. В конце концов, он действительно имел право на это желание! Без него она бы никогда не додумалась до волшебной палочки…

— Постойте! Ну, не уходите же! Сейчас Наташка придет, и мы что-нибудь придумаем!

— Да что уш-ш тут придумаеш-шь! — пробормотал «богомол», но все же остался. Присел на край скамейки. Помолчали. Потом еще помолчали. И еще… Наконец Дашка не выдержала этой пытки тишиной, и спросила первое, что в голову пришло:

— Так почему вы не исчезли? Вы кто?

— Я-то? Я с-сказ-зочник.

— Кто?!

— Да, Даша, да… Я — с-сказочник. Хоть и оч-чень плохой… А зовут меня Игорь Петрович.

Дашка помотала головой. Помолчала. Немного пришла в себя. И начала соображать:

— Так, значит, Королева вас заколдовала? И вы на самом деле хороший?

— Ну, знаеш-шь… Что такое «хорош-ший» или «нехорош-ший»? С-с одной с-стороны, плох-хого я никому не х-хотел. Так что с-с этой с-стороны я, без-зусловно, хороший. А с-с другой… Даже и не з-знаю. Ведь Королеву Мус-сора придумал именно я. Да-да, я.

— Не понимаю… — Дашка честно старалась сообразить, — Как же так? Вы ее придумали, а она Вас заколдовала?.. Что-то здесь не вяжется…

— Глупый ты ребенок! Из-звини… Но подумай головкой х-хоть чуть-чуть! Да, я ее придумал. Но, как и ты, придумывая С-старгород, я придумал ее вмес-сте с ис-сторией, вмес-сте с правилами. И получилось так, что эти правила существуют давно. Ну и вот… Допридумывав и поставив точку, я тут же оказ-зался у нее в плену. Потому что очень увлекся с-сказкой о Королеве Мус-сора и не убиралс-ся в с-своей комнатке даже дольше, чем вы. Так бывает иногда. Наши выдумки вдруг оживают, и с-становятся с-сильнее нас-с.

— Во… А еще говорили, что плохой сказочник! Вон как напридумывали… Ведь не все сказки оживают? А ваша…

— Ну, в этом нет моей зас-слуги! Прос-сто то ли мес-сто оказалось волшебным, то ли время, то ли ручка…

— Ладно-ладно, не прибедняйтесь!.. Ох, ну что же нам все-таки делать? Ведь нельзя вас в таком виде оставлять!..

И они опять надолго замолчали. И опять тишину разорвала Дашка:

— Ну, хорошо… А почему Вы не исчезли вместе с Королевой? Я как-то все же не понимаю…

— Однако… Знаешь ли! Это ведь все-таки МОЯ сказка.

Дашка даже вскочила от возмущения:

— Это как Ваша сказка?! И мы с Наташкой, что, лишь сказка?! И бабушка?!

Игорь Петрович тихонько засмеялся-заскрежитал:

— Да не кричи ты так! Нет, вы не с-сказка… Далеко… Ой, не могу… Вы просто УЧАСТНИКИ с-сказки, которая начала жить сама по себе… И вам, надо с-сказать, просто с-сказочно повезло. В самом прямом смысле. И в отличие от меня.

Он еще бы долго смеялся над Дашкиным возмущением, и не потому, что это действительно было смешно, а просто потому, что очень боялся заплакать, и тем самым подтолкнуть девочку истратить на него последнее желание. Но тут вдруг…

Глава десятая

— Дашка, ничего у меня не получилось! — прервал его смех горестный возглас.

И из-под арки вышла понурая Наташка.

— Погоди, Наташ, ты о чем?.. — забуксовала Дашка, пытаясь переключиться с одной проблемы на другую.

— Я о Сережке! Ну, об Уснувшем мальчике, помнишь? Я так ждала его, я так надеялась, что он хоть тут станет реальным! Ведь мы его так хорошо тогда представляли! Он как живой был… Неужели для Сказки имеет значение реальное название памятника?!

— Конеш-шно имеет! — возмутился Игорь Петрович.

Наташка завизжала и отпрыгнула шага на три:

— Ой, Дашка… А он тут откуда?!

— Это Игорь Петрович, — представила «богомола» Дарья. И очень ровным голосом, толково и внятно, объяснила Наташке положение вещей.

Наступила тишина. И она долго, долго висела над компанией, прерываемая лишь шумом ветра.

— Ладно. — Первой пришла в себя Наташка. — Это все не страшно… Не очень страшно. Игоря Петровича, конечно, надо расколдовать. А как же иначе! Он нам помог… Да и вообще было бы свинством бросить человека в таком состоянии!

— Я тоже так думаю… — Дашка почесала щиколотку, зевнула. Тронула вскинувшегося «богомола» за плечо:

— Вы не вздумайте возражать… Все не так уж плохо. Вы не виноваты… А сказка у Вас… У нас с Вами получилась хорошая. Хотя бы потому, что теперь Мишка, и умница Васька… И целая сказочная страна… И этот город…

— Нет, я как раз-з очень даже воз-зраж-жаю! Немедленно отправляйтес-сь домой! В конце концов, я вз-зрос-слый человек! Я с-сам найду выход!

— Еще чего! — возмутилась Наташка, — Да мы себе в жизни не простим, если бросим вас так! Дашка! Ну, не тяни ты!

И Дашка взмахнула палочкой.

— Во-от это да! — ахнули девочки в один голос.

Перед ними на скамейке сидел совсем молодой парень, в очках и с русой бородкой. Странно только, что одет он был в очень теплый серый пушистый свитер.

— Что же вы наделали! — почти простонал он.

— А что такого? — очень спокойно проговорила Наташка, — Вы огорчены, что мы оказались нормальными людьми и не бросили Вас?

— О, Господи! Конечно, нет! Вы десять раз молодцы, но как вы теперь попадете домой?! И как жить мне, зная, что это из-за меня…

— Ну… — Наташка поморщилась, — Не надо устраивать из сказки трагедию. Просто… Приключения продолжается! И это тоже здорово! И вы нам поможете в них! Дашка! Мы найдем белку, помнишь? Белку, которая знает ответы на все вопросы. И она скажет, как нам вернуться домой!

— Хорошая идея! — обрадовалась Дашка, — Но как-нибудь в другой раз, ладно, Наташ? Я что-то по бабушке соскучилась… Игорь Петрович, вы не обижайтесь, но нам и правда домой пора…

— Дашка!!! Ты спятила от волнения! Или у тебя температура! Наташка испуганно положила ладошку на лоб сестры. — Как мы домой-то попадем?! Палочка же того… Тю-тю… Разрядилась…

Дашка обвела глазами вытянутые лица и не выдержала — прыснула смехом.

— Посмотрели бы вы сейчас на себя… Репин, картина маслом. «Приплыли» называется… Ладно, не буду больше мучить. Скажу. Наташ, я тебе удивляюсь! Сколько мы с тобой сказок перечитали! А вы, Игорь Петрович! Вы-то вообще сказочник! Вы что, не знаете, что одного желания всегда не хватает?

— Ну… Да. А дальше-то что?

— А то! Я-то про это сразу вспомнила. И первым моим желанием было: «Хочу еще одну такую же волшебную палочку!» Вот она! — И Дашка торжествующе вытащила из кармана еще одну волшебную палочку — точную копию первой.

— Ой… А почему ты мне про нее сразу не сказала? У, Дашище! Наташка всерьез нацелилась обидеться.

— Да потому… Ну что толку тогда было бы? Желания все равно бы кончились. Это какой-то сказочный закон, наверное. Нет, надо было, что бы палочка была, но что бы ее как бы и не было. Для нас не было. Ну, я и пожелала, что бы она исчезла и появилась лишь тогда, когда все желания кончатся. А для верности я еще пожелала про нее забыть и вспомнить только когда она опять появится… Вот и все…

— Да-ашка! Ты — гений! — выдохнула Наташка.

— Ага! — с готовностью согласилась Дарья и высоко задрала нос.

Игорь Петрович восхищался молча, но по его лицу было заметно, что с Наташкой он согласен.

— Ладно… Пора нам. — Дашка ни за что на свете не призналась бы, что стремится поскорее выбраться из сказки просто потому, что смертельно устала от всего успевшего произойти и совершенно прозаически хочет спать…

— Игорь Петрович…

— Что, Даш? — печально спросил молодой сказочник. Нет, он был рад, конечно, что все закончилось благополучно. Но, как ни крути, его первая сказка подходила к концу. А это всегда немного грустно.

— Вы не могли бы придумать сказку про то, как две девочки играют, придумывая, что гранитный мальчик с памятника Борису Мусатову, ну, тот самый, который в Тарусе, живой. И что они с ним дружат. А потом… Ну, они так верят в это, что он и в правду оживает!

— Я попробую, Даш…

— Попробуйте… Вдруг дело все-таки не в столе и не в ручке, а вас самом? Тогда и эта сказка сбудется. Оживет.

— Может быть. Но вы-то об этом не узнаете!

— Ну, почему? У нас ведь тысяча желаний впереди! Так что — ждите нас в гости!

И Дашка махнула палочкой.

Как странно было вновь очутиться дома! В своей комнате, знакомой до последнего сантиметра! И как здорово оказалось вытянуться на своей собственной кровати, под уютным и теплым одеялом… Девочки думали, что проговорят до утра. Ведь столько событий! Но разговора не получилось. Как только голова коснулась подушки, глаза тут же отказались открываться, а мысли текли вяло, причудливо цепляясь за случайные образы…

— Даш, — сонно пробормотала Наташа, — Ты не забудь пожелать, что бы бабушкин поднос стал новым, ага? А еще надо полки купить… Что бы в комнате порядок был, а то и правда…

Но Даша уже спала. Наташка, впрочем, тоже провалилась в сон, даже не успев договорить начатую фразу. Тишина воцарилась в комнате. Только тихонько тикали часы, да ворочалась за стенкой бабушка — ей снилось, что ее любимых внучек похитила Королева Мусора.

А самим девочкам не снилось ничего. Слишком они устали. Впрочем, отдохнуть как следует им так и не удалось. Потому что, не успела минутная стрелка на часах закончить свой третий (с момента их появления в комнате) круг, как вдруг… А впрочем, вовсе не вдруг. Да и не случилось ничего особенного. Просто зазвонил будильник…

Content

Анна Черникова
Королева мусора

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая