Галина Куликова

Два ужасных мужа

– Какие же у тебя, подруга, ноги красивые, – заявил Степа, раскинувшись в громадном белом кресле и закурив. – Просто загляденье! Смотрю и любуюсь.

– Интересно, что ты хочешь услышать в ответ? – проворчала Тася, перегружая с подноса на журнальный столик традиционные принадлежности чайно-кофейной церемонии. – Вернуть комплимент я тебе все равно не смогу.

– Я и не напрашиваюсь, – великодушно ухмыльнулся Степа и аккуратно стряхнул пепел в блюдечко, которое пристроил на своем впалом животе. – Однако как человек искусства…

– Какого такого искусства? То, что ты со своими подельниками вытворяешь, искусством никак назвать нельзя.

Но Степа невозмутимо продолжил:

– …Не могу молча взирать на красоту, достойную кисти… Ну, хотя бы… Коровьева.

– Замолчи, ни слова больше! – фыркнула Тася и буквально свалилась в кресло напротив. Летнее солнце, брызнувшее в окно, подожгло ее рыжие кудри. Веснушки запылали на хорошеньком носу. – Ты должен закончить хотя бы одно приличное учебное заведение. А то ведь так и проживешь неучем.

– Что такого я сказал? – забеспокоился Степа. – Я имел в виду, что твою замечательную фигуру может оценить лишь большой художник, человек с безупречным вкусом, такой как…

– Константин Коровин!

– Да? – озадачился вдруг Степа. – А кто такой Коровьев? Ужасно знакомая фамилия.

– Может быть, это твой сосед по лестничной площадке? – насмешливо спросила Тася.

– Судя по выражению твоего лица, кажется, это не сосед…

– …А очередная отрыжка твоей многообещающей юности. Вероятно, давным-давно ты все-таки сунул нос в Булгакова, – посетовала Тася. – А теперь с увлечением читаешь только комменты в Фейсбуке.

– Ладно-ладно, – Степа быстро затушил сигарету и протянул худосочную руку к чашечке с кофе.

Он вообще был вызывающе тощим. Казалось, что его ребра, ключицы, колени, локти и другие косточки, позвонки и хрящики изо всех сил рвутся наружу. Одевался Степа хорошо, но несколько небрежно, был белобрыс и носил челку пай-мальчика – на косой пробор.

– Расскажи лучше, как ты собираешься провести свой отпуск, – перевел он разговор на другую тему. – Сколько свободного времени тебе выделил твой упырь? Дней пять максимум?

– Отпустил надолго! – похвасталась Тася, отпив глоточек чая.

– Неужели нашел себе источник свежей крови и сможет две недели обходиться без любимой помощницы?

– Не две недели, а месяц. Вот так-то.

– Не может быть! Наверное, сошел с ума. Или он в тебя втюрился?! – пришла вдруг Степе в голову неожиданная мысль. – Мы с тобой так долго не общались, я наверняка упустил массу интересного. Признайся, он за тобой ухлестывал? Кипели страсти роковые?

– У моего босса, кроме работы, ничего не кипит. А его единственная всепоглощающая страсть – это деньги. В силу преклонного возраста женщины его мало интересуют. Он и к собственной жене равнодушен, хотя она, на минуточку, на четверть века моложе его.

– На целых двадцать пять лет? – изумился Степан. – Тяжеловато мужику приходится. Понятно теперь, почему флиртовать с помощницей у него ни сил, ни желания…

– Не жалей упыря, – махнула рукой Тася. – У него абсолютно все в порядке. Только характер подкачал. Так он мне надоел с этим своим характером, сил моих нет. Подумываю уйти от него, уже начала искать новую работу. Но сначала – отпуск!

Тася села поудобнее и скрестила вытянутые ноги. Ногами она гордилась, хотя ни за что на свете не призналась бы в этом никому, в том числе и лучшему другу. Недавний Степкин комплимент, конечно, доставил ей удовольствие.

– Блеск твоих выразительных глаз, взволнованность и некоторая нервозность подсказывают мне, что важно не столько то, где ты проведешь свой долгожданный отпуск, сколько то, с кем ты его проведешь. – Светлые Степины брови выразительно поднялись вверх.

– Экий ты догадливый, – проворчала Тася и интригующе улыбнулась.

– Знаешь, я искренне боюсь расспрашивать. От твоих прежних увлечений у меня волосы вставали дыбом. Я уж не говорю о твоих бывших мужьях…

– Даже не вспоминай, – тяжело вздохнула Тася. – Я убеждаю себя, что это просто страшный сон. Ночной кошмар!

– Который в твоей жизни почему-то с завидным упорством повторяется. Когда дело касается мужиков, ты, Таська, становишься непроходимой дурой.

Они жили рядом и дружили с начальной школы. Дружба не прервалась и после того, как их жизненные пути разошлись. Тася поступила на истфак МГУ, потом недолго работала в школе, затем довольно долго – редактором в издательстве. Теперь же служила у известного писателя-фантаста литературным агентом и доверенным помощником. Дважды побывала замужем, оба раза неудачно.

Степа после школы учился в каких-то сомнительных платных вузах, ни один из которых не закончил. Специализацию он всегда выбирал одну – дизайн и реклама. Наверное, потому, что несколько лет по настоянию родителей прилежно посещал художественную школу. Поначалу он работал в рекламных агентствах и дизайн-бюро, но потом познакомился с группой независимых художников и стал организатором и участником шумных и скандальных выставок современного актуального искусства.

Все эти годы Тася и Степа не выпускали друг друга из виду, хотя у каждого были свои друзья, свои компании. Их отношения не омрачили любовные переживания, это была добрая и чистая дружба. Почему так получилось, Тася никогда не задумывалась.

– И как зовут твое новое увлечение? – спосил Степа, отхлебнув из чашки.

– Илья, – ответила Тася с невероятной гордостью. Как будто имя являлось своеобразным знаком качества.

– Надеюсь, не Муромец? Мне кажется, с тебя хватит огромных, волосатых и агрессивных мужчин.

– Ой, вот только не перегибай палку. Не все они были огромными и волосатыми. Кроме того, я уверена: тебе Илья понравится. Он веселый, симпатичный, умный…

– День и ночь читает Булгакова, – подхватил Степа.

Тася хрюкнула. Незнакомому человеку ее друг мог бы показаться язвительным и нетерпимым. Но она-то знала, насколько Степка добрый парень.

– Да, Илья много читает, и это сближает нас еще больше, – беззлобно ответила она. – Уверяю: будь ты женщиной, тебя сразили бы его высокий рост и спортивная фигура. А глаза у него…

– Замолчи, Румянцева. Ты так расписываешь своего Илью, что я вот-вот решу сменить сексуальную ориентацию.

– Меняй сколько хочешь, но этого парня я никому не уступлю. Он в самом деле потрясающий.

Тася ничуточки не преувеличивала. Нахваливая своего нового бойфренда, она рдела от удовольствия и удивлялась в душе, что ей так сказочно повезло. Конечно, она и сама не кикимора какая-нибудь, но ведь и не первая же красавица королевства.

– Короче, твой Илья – просто принц на белом коне, – констатировал Степа.

– Для меня – принц. Только не на белом коне – на белом «Хорьхе».

– На чем?! На хорьке? – поперхнувшись кофе, воскликнул Степа.

– Сам ты хорек! На белом «Хорьхе». Машина такая: немецкая, очень старая.

– Ах да, я что-то слышал. Ассоциируется почему-то с фашистами. Геббельс, Геринг…

– Все правильно, они и ездили на «Хорьхах». Автомобиль представительского класса, для руководителей и богатых людей Третьего рейха. Ты хоть знаешь, что это одна из лучших машин за всю историю автомобилестроения?

– Но сейчас-то это уже рухлядь, а не автотранспорт! Послушай, зачем тебе лох на старом автомобиле? Более состоятельного принца ты не могла найти? Если он в период ухаживания не может наскрести денег, чтобы катать тебя на новой машине, пусть даже и не самой престижной, то потом, когда ваши отношения станут совсем близкими…

– Глупый ты, Степка! Да ты знаешь, сколько такая тачка стоит? И потом… – вдруг рассердилась Тася, – при чем тут деньги? Мне нравится сам Илья. Вероятно, я влюбилась.

– Вероятно, – согласился Степа. – Причем настолько, что уже выучила все про старинные автомобили. Шпаришь, как по писаному. Так я не понял: твой принц Илья, он что – торговец подержанными автомобилями?

– Он не торговец, а коллекционер и реставратор. Коллекционирует редкие старые автомобили. Покупает их сломанными, иногда в совершенно плачевном состоянии, и своими руками восстанавливает.

– Вот теперь мне все понятно. Твой Илья – автослесарь. Так откуда у него деньги?

– Не автослесарь, а коллекционер, голова садовая! Понял? Да было бы тебе известно, Илья бывший спортсмен, автогонщик. Они с друзьями недавно открыли новый бизнес в Европе, тоже связанный с ретроавтомобилями. Несколько салонов, где можно взять напрокат старинную машину с водителем. Желающих море!

– И как тебя угораздило с ним познакомиться? Бывший автогонщик сбил тебя на пешеходном переходе? После чего на руках донес до больницы?

– Можешь издеваться, сколько хочешь, но мы и впрямь познакомились совсем как в кино, – воодушевилась Тася.

И вредный Степа тут же подсказал:

– В мелодраме.

– Удивительно красивая история! – продолжала Тася, сверкая глазами и не обращая внимания на Степины выпады. – Случилось это пару месяцев назад. Пошла я с Нелькой на крытый каток, она любительница массовых развлечений. И там был Илья со своим другом и его девушкой.

– Твой Илья еще и на коньках катается? – с преувеличенным восторгом спросил Степа. – Делает вращение «винт» и мастерски выполняет «кораблик»?

– Будешь издеваться, ничего не узнаешь, – пригрозила Тася. – Ой, да ладно, ты все равно будешь издеваться… Короче, представь себе: бело-голубой лед, каток освещен прожекторами. Народу много, все смеются, музыка играет… Настроение прямо новогоднее! Я в короткой юбочке разгоняюсь и мчусь вперед, ощущая себя Еленой Водорезовой, и вдруг зубец моего конька попадает на какую-то неровность, я подскакиваю вверх и лечу… Это было как в замедленной съемке. Я лечу и понимаю: еще немного – и я брякнусь на лед животом, а мои зубы разлетятся во все стороны. И тут прямо передо мной вырастает Илья. Он раскидывает руки и ловит меня! Хватает в охапку! Мы оба падаем, он на спину, а я сверху. И вот так я оказываюсь у него в объятиях…

– И вы целуетесь, лежа на льду! Слушай, а зачем он вообще поперся на каток? – наморщил лоб Степа.

Рассказчица кокетливо улыбнулась, продемонстрировав ямочки на щеках:

– Хотел познакомиться с какой-нибудь симпатичной девушкой.

– Ему что, лет четырнадцать?

– Двадцать семь, – засмеялась Тася.

– В двадцать семь лет не знакомятся на катке, – категорично заявил Степан.

– Ерунда! Люди знакомятся везде, даже в травмпунктах. Любовь – как инфекция. На кого, как говорится, бог пошлет…

– Значит, у тебя, Таська, слабый иммунитет, – сделал неожиданный вывод Степа. – Чуть что – и тебя уже накрыло. Два твоих ужасных мужа – лучшее тому доказательство.

– Даже не знаю, как это получается. – На лице Таси появилось раскаяние. – Я очень быстро втягиваюсь в отношения, они начинают развиваться, закручиваться, запутываться… Получается целый огромный клубок… А потом в какой-то момент – раз! – и я уже замужем.

Степа недоверчиво покачал головой:

– Не могу себе представить, чтобы я вдруг – раз! – и проснулся женатым. Да уж, Таська, с тобой не соскучишься. И ведь ты не ешь мухоморы, не нюхаешь толченые таблетки или еще чего похуже… Вероятно, в тебе романтики больше, чем здравого смысла. – Он посмотрел на подругу оценивающе. – Да что там! Ты нашпигована романтикой, как рождественский гусь грецкими орехами. И еще ты скрытая авантюристка. Мне кажется, попади ты в плохую компанию, ты стала бы какой-нибудь медвежатницей.

– Очень смешно, – проворчала Тася, наливая себе новую чашечку чаю. – Просто я излишне доверчивая. И первое впечатление о человеке может сбить меня с толку.

– А этот распрекрасный Илья – не какой-нибудь хлыщ, который пускает тебе пыль в глаза? Автогонщик, коллекционер… Все прямо как в бульварном романе. Кстати, что там было дальше? Я имею в виду – на катке? После того, как вы повалились друг на друга? Все-таки вы поцеловались или нет?

– Да ты что? Какие поцелуи? Илья здорово головой стукнулся. Я как честный человек пригласила его выпить чего-нибудь… Кофе или вина. В общем, бросила я Нельку на произвол судьбы, а он – своего друга с девушкой. И мы вдвоем отправились в ресторан. Там поболтали, потанцевали… В общем, Степка, втюрилась я.

– И теперь вы вместе собираетесь провести отпуск, верно? – уточнил Степа.

– Да, в Прибалтике, на Янтарном берегу. Илья уже там и с нетерпением меня ждет. Билет на самолет у меня уже заказан.

– Умоляю тебя, никому об этом не рассказывай. Ни знакомым, ни боссу твоему, ни бывшим мужьям. А то получится, как в прошлый раз. Тоже, помнится, намечалась романтическая история аккурат во время отпуска. Очередной прекрасный принц ждал тебя в аэропорту, но… Не дождался. Глядишь, и этот мимо пролетит!

Тася мгновенно, без замаха, кинула в приятеля чайную ложечку, но промахнулась, и та со звоном ударилась о стену.

– Ты меня чуть не убила! – закричал Степа, вытаращив глаза. – За что?!

– Чтобы не каркал, – ответила Тася, глядя на него в упор. – А то раскаркаешься и спугнешь мое счастье. А я по личному счастью уже соскучилась. И везение необходимо мне как воздух.

* * *

Артур Швыряев с трудом открыл правый глаз, и в него сразу ударило яркое солнце. Он со стоном зажмурился, одновременно пытаясь понять, отчего не открывается левый. Сделав еще одно титаническое усилие, которое, впрочем, ни к чему не привело, Артур неуверенной, дрожащей рукой попытался ощупать лицо и ахнул – лицо опухло и сильно болело. Мысли, одна мрачней другой, тут же полезли в голову: глаз выбили, он станет инвалидом.

Господи, как же это случилось-то? Вроде драки никакой вчера не было. Или он так набрался в кабаке, что ничего не помнит? Да и в кабаке ли он пил? Может быть, у кого-то дома. Или на улице. Или в каком-нибудь притоне. Словом, ужас.

Его фантазия разгулялась вовсю. Накачанное загорелое тело покрылось противными холодными мурашками, а зубы непроизвольно принялись выстукивать дробь. И тут же знакомая похмельная боль ударила в виски. Артуру показалось, что прямо сейчас его череп расколется на несколько частей, образовав на подушке жуткий натюрморт.

Необходимо было срочно бежать к зеркалу, чтобы установить истинные масштабы постигшей его трагедии. Перевалившись через какое-то препятствие, мешавшее ему слезть с кровати, Артур, холодея от ужаса, направился в ванную. Зрячий глаз, нащупывая дорогу, горел безумным огнем, словно прожектор ночной подмосковной электрички. Добравшись до цели, Артур, почти теряя сознание от страха, некоторое время стоял перед зеркалом на трясущихся ногах, потупя взор и страшась взглянуть на свое отражение. Сейчас он был похож на невесту, которая должна впервые увидеть суженого-ряженого, а тот вполне может оказаться чудищем поганым.

Когда же он все-таки посмотрел на себя, то облегченно выдохнул – левая половина лица заплыла и превратилась в сплошной черно-лиловый синяк, зато глаз был на месте, хотя и напоминал заколоченную досками амбразуру.

Кто его так приложил, Артур вспомнить не мог. Впрочем, возможен был и другой вариант – неудачное падение. Наверное, кто-нибудь из вчерашних собутыльников расскажет, что с ним приключилось. Так или иначе, но пора было возвращаться в строй, начинать новый день. Разбитая физиономия не отменяла намеченных дел.

Артур полез под душ, немного поплескался, а потом сделал глубокий вдох и пустил ледяную воду. На голову ему обрушился Северный Ледовитый океан. Это принесло некоторое облегчение, и он направился обратно в спальню, насвистывая припухшими губами Yellow Submarin. Привести себя в порядок, позавтракать – и за работу.

Видимо, придется несколько дней посидеть дома – выйти с такой рожей к людям невозможно. Впрочем, нет худа без добра. У Артура буквально на днях появилась одна свеженькая идейка, которая требовала серьезного осмысления, а в ближайшей перспективе могла принести вполне реальные дивиденды. Поэтому временное заточение может даже пойти на пользу.

Как-то один из приятелей поинтересовался, где он берет деньги на существование.

– Для этого Господь создал женщин и Интернет, – легко ответил Швыряев. – Вокруг много богатых старух, а в Сети – богатых дураков. Те и другие просто напрашиваются, чтобы их немного пощипали красивые и умные молодые люди.

Он работал системным администратором, но не изменял своей главной жизненной установке. Став завзятым сетевым аферистом, он умудрялся периодически вытягивать из доверчивых граждан денежные суммы, иногда весьма значительные. Женщин он тоже не забывал. Они регулярно пополняли его бумажник. Но, к сожалению, кардинально финансовую ситуацию это не меняло. А Швыряев строил грандиозные планы, и ему нужно было много денег. Причем, говоря словами Остапа Бендера, не частями, а сразу.

Приковыляв в спальню, Артур решил немного прибраться. Свинства он не терпел, а беспорядок в квартире царил основательный. Для начала стоило поменять постельное белье. Продолжая насвистывать бессмертный битловский хит, Швыряев подошел к кровати и удивленно замер. Одеяло, которое он, проснувшись, сбросил с себя, не лежало, как обычно, в ногах. И не валялось неряшливой кучей в изголовье, а странно холмилось. Как будто под одеялом кто-то прятался.

Артур был абсолютно уверен, что в квартире он один. Поэтому он стоял и продолжал удивляться. «Может, я вчера спьяну приволок сюда диванные подушки?» – мелькнула нелепая мысль. В конце концов ему надоело раздумывать, он сделал шаг вперед, решительно ухватил легкое одеяло за угол и с силой дернул на себя.

Картина, представшая единственному ширяевскому глазу, повергла молодого человека в состояние сильнейшего замешательства. На его постели среди сбившихся шелковых простыней лежала миниатюрная девушка. На ней были розовые трусики и такого же цвета короткая маечка. «Сколько же я выпил вчера, что не помню, как привел бабу? Вряд ли меня посетила галлюцинация – после ледяного-то душа».

На всякий случай он все-таки сильно ущипнул себя, чтобы убедиться в реальности происходящего. Девушка не исчезла, а продолжала мирно лежать, где лежала. Опознать ее Швыряев так и не смог. Значит – новое приобретение.

– Эй! – едва сумел выдавить Артур, лишившись на время не только левого глаза, но еще и голоса. – Давай вставай! Это… Типа… Уже утро.

Девушка не отреагировала. Она лежала неподвижно, не издавая никаких звуков – не сопела, не похрапывала и даже как будто не дышала.

– Если хочешь, я тебе кофе сварю, – обескровленным голосом предложил Швыряев, сглотнув. – Тебе с молоком или черный?

Так как неизвестная и этот вопрос проигнорировала, Артур сделал шаг вперед, протянул руку и потряс ее за плечо. Плечо было ледяным, и у Швыряева создалось впечатление, что он пытается разбудить манекен. Он толкнул его. Манекен каменно перевернулся на спину, и… Артур отскочил, как ошпаренный! На него накатила тошнота, и он сдавил горло двумя руками. Потом покачнулся и со стоном опустился на пол рядом с кроватью.

Трупы Швыряев видел только в кино, однако и его скромных познаний хватило, чтобы понять: девушка, странным образом оказавшаяся в его постели, мертва. Артур встал на четвереньки и тупо уставился в пол. Мысли мешались и прыгали в его голове, как шары в лототроне. Что делать? Что делать?! Вызвать врача? Уже поздно. Полицию? Но разве ментам объяснишь, что произошло? Они его как пить дать уволокут с собой, бросят в камеру, начнут допрашивать… Ведь неизвестно, отчего девчонка умерла! Крови нет, но это ничего не значит. Может, сердечный приступ, а может, Артур ее во сне случайно задушил! Да кто она вообще такая? Нет, нельзя звонить в полицию, надо как-то по-другому выпутываться.

Хотя его по-прежнему мутило, Швыряев встал на ноги и, схватившись за голову и скрючившись, как старик, стал нервно бродить по комнате, изредка бросая испуганные взгляды на неподвижное тело. «Может, поискать что-нибудь похожее в Интернете? Вдруг есть рекомендации на случай вот таких нештатных ситуаций? Господи, что только в голову не придет… Или позвонить какому-нибудь адвокату, чтобы проконсультировал… Глупость! Адвокат мне не поверит, посоветует признаться. А в чем мне признаваться? Что приютил у себя труп незнакомой девицы? Да и нет у меня на примете надежного адвоката… Так. Не паникуй, лучше подумай: кто реально сможет помочь?» И тут же понял, что ответ все время лежал на поверхности. Он схватил айфон и набрал номер.

– Где тебя черти носят? – услышал он вместо приветствия пронзительный крик. – У нас с утра дикие проблемы с сайтом, мне Глебов трезвонит, а ты как сквозь землю провалился! Почему не отвечаешь на звонки?

– Ты погоди орать, – попросил Швыряев, отставив айфон подальше от уха. Голова раскалывалась, в ней сидел кто-то маленький, злой, с острым шилом в руке.

– Ты должен приходить на работу хотя бы в десять, а сейчас уже…

– Да погоди ты! – рявкнул Швыряев. – У меня тут ужасная проблема.

– Знаю я твои проблемы – напился и к бабам.

Вместо того чтобы возражать, как обычно, Артур смиренно сказал:

– Мне очень, очень нужна твоя помощь. Прямо сейчас. Ты можешь приехать?

– Куда приехать? – На том конце слышалось раздраженное сопение, готовое перерасти в очередной раскат грома.

– Ко мне домой. И это срочно.

Артур боязливо обернулся, словно труп незнакомки мог за это время встать с постели и двинуться к нему.

– Ехать к тебе домой? Ты шутишь?

– Да уж какие тут шутки… Дело серьезное.

Он отошел к окну, чтобы оказаться подальше от кровати. За окном стояло лето, и веселая синева билась в окна, будто вознамерилась перевалить через подоконник и затопить всю комнату. Внизу, во дворе, бегали и хохотали глупые дети. Они понятия не имели, что мир уже не такой, как раньше. Не такой, каким был вчера.

– У меня сегодня до вечера все распланировано.

– У меня тоже было распланировано, но теперь планы к черту. Я тебе на месте объясню, что случилось. Выезжай прямо сейчас.

Закончив разговор, Артур прижал айфон к груди и сделал глубокий выдох. Кажется, он решил проблему. Точнее, позвал на помощь того, кто сможет ее грамотно решить.

Почувствовав облегчение, Швыряев сел на подоконник и замер. Он бы с удовольствием закрыл глаза или спрятался на кухне, но боялся оставить тело без присмотра. Конечно, он не верил в оживших мертвецов, но лучше точно знать, что манекен, который еще недавно был живой девушкой, по-прежнему неподвижно лежит на кровати.

* * *

История, которую припомнил Тасе Степа Горьков, случилась два года назад. В то утро она проснулась от странных звуков: что-то шипело, стрекотало и щелкало. Было похоже, что неподалеку искрит электрический кабель. Или догорает гигантский фейерверк.

К тому же по квартире распространился неприятный запах, напомнивший Тасе о школьной практике на стройке. Она бросила взгляд на будильник – шесть утра. Накинула халат и отправилась выяснить, что происходит. Немного порыскав по квартире, Тася определила, что источник звуков и запахов находится в районе входной двери. Причем снаружи, на лестничной площадке, поскольку в коридоре ничего подозрительного не обнаружилось.

Она посмотрела в «глазок», но ничего не увидела – за дверью была космическая темнота. «Странно, – подумала Тася. – Что за фигня такая? Может, дети «глазок» жвачкой залепили?» Выходить на площадку было страшновато – мало ли что там, снаружи? Но как еще разведаешь обстановку?

Отперев оба замка, Тася повернула ручку и толкнула дверь, однако ничего не произошло, железная дверь даже не шелохнулась. Толкнула сильнее – результат был тот же. Слегка растерявшись, Тася надавила на дверь плечом, но та стояла насмерть, как русский гренадер на Бородинском поле. В отчаянии она уперлась в подлую дверь обеими руками и даже головой. Но тут же забуксовала на скользком линолеуме, съехала вниз и едва не расквасила себе нос о дверную ручку.

– Эй! – крикнула она сердито. – Кто это там?! Что случилось?

Снаружи что-то явно происходило – до ее слуха доносились негромкие голоса, и периодически раздавался тот самый странный звук, который ее разбудил. Сев на корточки, она прислушалась, но разобрать слова было невозможно. Зато противный запах становился все сильней, и Тася испугалась, что неизвестные злоумышленники решили поджечь ее квартиру или развели на лестнице костер, а ее дверь чем-то забаррикадировали. А может быть, и двери соседей.

– Эй вы, откройте немедленно! – закричала Тася во весь голос и забарабанила по двери. – Откройте, не то я вызову полицию!

Но никто не отозвался на ее отчаянный крик. Уже не на шутку перепугавшись, Тася поскакала в комнату и бросилась к окну. Распахнула его и выглянула во двор. Внизу кто-то из соседей выгуливал таксу, и Тася попыталась привлечь к себе внимание, покричав и поразмахивав руками. Но поскольку жила она на шестнадцатом этаже, размахивание никакого эффекта не дало. Даже из окон никто не высунулся. Тася завопила еще громче и чуть не сорвала горло. Хозяин таксы наконец поднял голову, несколько секунд смотрел вверх, потом выразительно покрутил пальцем у виска. Вероятно, решил, что девица на шестнадцатом этаже пьяная или сумасшедшая.

– О времена, о нравы! – воскликнула Тася и со злостью захлопнула створки.

Ее охватывали то гнев, то страх, и из-за этого она не знала, что делать. То ли сидеть тихо, то ли продолжать вопить и колотить по батареям, чтобы кто-нибудь наконец проснулся и отважился выяснить, что происходит. Впрочем, надежды на такой исход мало. Справа живет глухая бабка с таким же глухим котом, а слева сейчас так и вообще никто не живет – соседи уехали на все лето за город.

Возвратившись в коридор и еще немного побросавшись на дверь, Тася вернулась в комнату и остановилась перед будильником, который взволнованно отсчитывал секунды на комоде. Уперла руки в бока и прикусила губу. Через два часа придет машина, на которой она должна ехать в аэропорт. В аэропорту ее будет ждать Мишин, с которым у нее, возможно – почти наверняка! – начнется нечеловечески прекрасный роман. По крайней мере Тася на это надеялась. Надо же было случиться такому именно сегодня!

Тася уже решилась было позвонить в полицию или в службу спасения, но замерла с трубкой в руке. А вдруг на лестнице какая-нибудь фигня на постном масле? Вдруг дверь подпирает что-нибудь совершенно безобидное – чей-то новый холодильник, например? Или, может быть, строители оставили на лестничной площадке какие-нибудь ящики? Но уж если полиция явится, то без протоколов или других каких бумажек точно не уедет. А времени-то в обрез!

И тогда Тася позвонила Степке Горькову, который жил совсем рядом. «Только бы он был дома, – тихо молилась Тася. – Только бы был дома!»

Степа оказался дома, но обругал ее последними словами.

– Куда вставать? Куда бежать? – кричал он хриплым со сна голосом. – Ты спятила, Румянцева? Сейчас еще семи нет! Я лег час назад.

– У меня случилась катастрофа, – сказала Тася и неожиданно для себя расплакалась.

Да ведь и было из-за чего! Мишин уже, наверное, едет в аэропорт, а она… Тася представила себе Мишина в светлых джинсах, гавайке и неизменных темных очках, его сногсшибательную улыбку и длинно, с подвыванием всхлипнула.

– Таська, это ты воешь? – уже совершенно проснувшимся голосом спросил Степа. – Что с тобой случилось-то?

– У меня входная дверь не открывается-а-а-а!

– Ну, мать, ты даешь! – рассердился Степа. – Тебе не меня надо звать, а слесаря. Ты же знаешь, мои руки не приспособлены для взламывания дверей. Вот бутылку открыть я еще могу…

– Степка, я боюсь, у меня дымом воняет, кто-то снаружи ходит, шуршит и шепчется! – не желала сдаваться Тася. – И я не знаю – кто!

– Эй, ты чего паникуешь? В «глазок» посмотри!

– Он не работает! – продолжала стенать Тася.

Она так и видела Степку, который в трусах сидит на постели, свесив вниз тощие ноги, и разглагольствует о том, как следует поступить.

– Что значит – не работает? Это же «глазок», а не телевизор.

– Похоже, его чем-то залепили…

– Вот бред! – вздохнул Степа. – Ладно, жди, скоро буду, только джинсы надену.

– Ты там поосторожнее, – поспешно сказала Тася. – Не геройствуй, ладно? Тихонько поднимайся наверх или поезжай на лифте, но выйди этажом ниже. Мало ли что…

– Не беспокойся, справлюсь, если надо. У меня есть пистолет.

– Ты с ума сошел?! Перестрелку на моей лестничной площадке хочешь устроить?

– Он газовый, – успокоил ее Степа. – Из него убить не так-то просто.

Минут через пятнадцать томительного ожидания раздался звонок в дверь. Тася метнулась в коридор и машинально схватилась за дверную ручку. Но тут же громко закричала:

– Степа, это ты?

– Нет, это Фантомас, – раздался приглушенный металлической преградой знакомый голос. – Можешь посмотреть на меня.

– Да ведь «глазок» не работает, – возразила поглупевшая на нервной почве Тася.

– Работает, я его включил в розетку.

– Я переживаю, а ты шутки шутишь! – Она топнула ногой и чуть не отбила пятку.

– Перестань нервничать и посмотри на меня.

Тася осторожно прильнула к круглому смотровому стеклышку. На сей раз все было в порядке – перед ее взором маячила ухмыляющаяся физиономия друга Степы.

– Вижу! – обрадовалась Тася. Затем опасливо поинтересовалась: – А кроме тебя, там больше никого нет?

– Ни единой души. Правда, здесь жутко грязно и стоит очень странный запах.

– И никакой баррикады?

– Да ничего тут нет.

– Почему же я тогда дверь не могу открыть? Замок в порядке, ручка отлично поворачивается, язычок ходит туда-сюда… Не понимаю! Что-то явно мешает.

– Говорил же тебе, надо слесаря вызывать. Хотя воняет на площадке действительно будь здоров. Не зря ты волновалась из-за запаха. Как будто горело что-то.

– Степка, сделай что-нибудь, я же в отпуск улетаю! Опаздываю на самолет. У меня внутри уже все дрожит.

– Во сколько рейс? – деловито спросил Степа.

– В двенадцать тридцать пять!

В «глазок» Тася видела, что одет он в какие-то дикие штаны и рубашку навыпуск. Наверное, прячет там свой пугач.

– Может, и успеешь. С кем летишь? – Степа неожиданно нырнул вниз и скрылся из виду.

– Какая разница? С Мишиным лечу…

Голос снизу посоветовал:

– Лучше позвони ему сейчас, предупреди на всякий случай…

– Господи, да если я ему позвоню и начну лепетать про дверь, которая не открывается… У нас же еще самое начало романа! Он меня не поймет, точно не поймет.

– Если не поймет, значит, он не твой тип. Пусть тогда летит один, скатертью дорога.

– Как-то ты легко распоряжаешься моей личной жизнью! – возмутилась Тася и еще плотнее прижалась к «глазку». – Эй, ты где?

– Исследую дверь. Значит, самое начало романа, а Золушка превратилась в тыкву еще до полуночи.

– Если бы в тыкву превращалась сама Золушка, – проворчала Тася, – принц откинул бы копыта от страха еще в середине сказки.

– Низменные слесарно-бытовые проблемы прервали их любовный роман на взлете…

– Степа, я тебя задушу!

– Это за все хорошее, что я для тебя сделал? Погоди, погоди…

Вдруг Тася услышала еще чей-то голос и посмотрела в многострадальный «глазок» – на площадку, привлеченный шумом, вышел сосед, Геннадий Александрович. Тася знала, что сосед работает на каком-то заводе, так что вполне может оказать Степе посильную помощь. Мужчины о чем-то негромко переговорили – о чем, она не расслышала, и вместе стали осматривать металлическую дверь. Тася вся обратилась в слух. Старалась даже дышать потише.

– Таська! Ты здесь? – донесся до нее голос Степы. Голос был странный.

– Нет, улетела на Мальдивы через форточку! Ну, так что там такое?

– Знаешь, тебя заварили…

– Повтори!

– Заварили.

– Как это – заварили? Я что, пакетик с чаем?!

Степа отчетливо фыркнул.

– Дверь заварили. Твой сосед говорит, скорее всего электросваркой. Здесь слесарь не поможет.

Тася открыла рот, да так и осталась стоять. И стояла бы, наверное, еще долго, если бы в комнате не задребезжал телефон.

– Думаю, в МЧС пора звонить, – рассудительно вещал с лестничной площадки Степа. – Иначе как? Искать где-то сварочный аппарат? Да где его в такую рань найдешь? Интересно, кому такая шуточка в голову пришла? Ладно, вызываю спасателей, согласна?

Тася слабым голосом крикнула, что согласна, и на деревянных ногах прошествовала в комнату. Она думала, что названивает Мишин. Недоумевает, куда она подевалась. И что ему сказать?!

– Привет, – раздался в трубке хриплый, грубоватый голос. – Что ж, дорогуша… Желаю тебе с любовничком хорошего отдыха. Лети к нему, если из квартиры выберешься.

– Ах ты, подлый, низкий, дрянский… Ах ты, змей подколодный! – задохнулась было Тася, но змей уже прервал связь.

…Когда дверь была наконец вскрыта и спасатели уехали, зареванная Тася повела Степана на кухню пить кофе. К слову сказать, кофе ему пришлось варить самому, а заодно утирать подружкины слезы.

– У всех бывшие мужья, как бывшие мужья! – рыдала Тася, трубно сморкаясь в предложенное утешителем кухонное полотенце. – А у меня какой-то страшный бред. Такое впечатление, что эта скотина считает меня своей собственностью! Отслеживает все мои романы и рушит их…

– И сам не ам, и другим не дам, – поддакнул Степа.

– Дай мне твой пистолет, я его убью.

– Говорю же, из него убить проблематично. Искалечить можно.

Тася сузила глаза. Было ясно, что она живо представляет себе искалеченного Ефрема и заранее мстительно радуется.

– Знаешь, он меня так достал, что я могу спокойно нажать на спусковой крючок, – сообщила она.

– По-моему, сейчас ты готова убить своего благоверного одной только силой мысли, – покачал головой Степа. – В жизни не видел тебя такой рассвирепевшей.

Ефрем Рысаков был первым мужем Таси. Первым увлечением и первым настоящим кошмаром ее жизни. Она помнила его здоровым шпанистым парнем, который лучше всех во дворе катался на коньках, гонял в футбол, играл на гитаре. Ефрем выпивал, курил, дрался, верховодил компанией местных хулиганов и даже имел дело с какой-то криминальной группировкой. Тем не менее Тасе, которая тогда еще только заканчивала школу, этот отчаянный парень нравился. Впрочем, сам Ефрем зеленоглазую отличницу в упор не замечал.

Потом Рысаков надолго исчез. Все думали – попал в тюрьму, но он ушел в армию. Отслужил в морской пехоте и, вернувшись, стал терроризировать родной микрорайон. Вот тогда, на Тасино несчастье, он и обратил на нее внимание.

Однако впоследствии, когда они уже развелись, Тася во всем винила себя. Она совершила традиционную женскую ошибку. Решила, что сможет переделать Ефрема. Она уповала на то, что, как только они поженятся, она тут же начнет на него правильно влиять. И ради любви к ней он переменится. Ухаживал Рысаков красиво, с размахом, в искренности его чувств Тася не сомневалась. С ней он всегда был заботлив, предупредителен и нежен.

Правда, Ефрем по-прежнему был резок, вспыльчив и груб с другими, однако Тася легкомысленно посчитала, что со временем сумеет привить ему хорошие манеры и научить ладить с окружающими. Кроме того, она собралась направить Рысакова на путь истинный, сделав порядочным бизнесменом.

Как ни отговаривали мама и подруги, Тася решила выйти замуж.

Действительность превзошла самые худшие опасения близких. Рысаков не желал становиться честным предпринимателем. Он по-прежнему занимался какими-то темными махинациями и общался со своими криминальными дружками. Но самое главное, Ефрем оказался патологически ревнив. Он ревновал молодую жену ко всем мужчинам, включая дворников, сантехников и стоматологов. Каждого подозреваемого он норовил избить до потери пульса. Однажды Рысаков выстрелил в таксиста, который капельку с Тасей пофлиртовал. Ефрем подслушивал ее телефонные разговоры, читал эсэмэски, шарил в компьютере, организовывал за женой слежку. Он ревновал ее даже к Степе, хотя прекрасно знал, что они дружат давным-давно и подозревать их глупо.

За год Тася вся извелась, похудела почти на десять килограммов и пыталась сбежать к подруге, но была силой возвращена домой и на неделю посажена под замок, отчего в издательстве, где она тогда работала, разразился скандал.

Именно в тот день Рысаков в первый раз ударил Тасю и пригрозил: еще раз попытаешься скрыться – убью. С грехом пополам они помирились, а потом Ефрема посадили на пять лет. Тася едва начала приходить в себя, как грянула амнистия, его выпустили, и все началось заново. Только добавились еще подозрения относительно того, как и с кем Тася проводила время, пока любимый муж парился на зоне. Угрозы закопать, порезать, пристрелить звучали в их доме через день.

Помочь никто не решался, все боялись Рысакова. Мама, которая по профессии была химиком и как раз только что сделала какое-то важное изобретение, твердила одно – я тебя предупреждала, ты меня не послушала, вот и расхлебывай сама.

От Степки, развернувшего тогда художественную деятельность в провинции и наездами бывавшего в Москве, Тася правду скрывала изо всех сил. Но однажды, приехав из очередной творческой командировки и заглянув на огонек, тот застал подругу детства в слезах и с внушительным синяком под глазом. Пришлось Тасе исповедоваться.

– И ты все это время молчала? Нет, я, конечно, кое о чем догадывался… Но вмешиваться не хотел. Все-таки твой муж, ты его полюбила и все такое. Зачем-то же ты вышла за него замуж, верно?

Тася смотрела на Степу, как побитая собака. От этого взгляда ему захотелось скрежетать зубами.

– Разводись с ним, немедленно, – приказал он.

– Да ведь он меня убьет!

– Ничего он тебе не сделает. Ефрем не самый крутой на белом свете. Если ты дашь «добро», я начну действовать. Умные слова, они ведь и до фонарного столба доходят.

– Хочешь попытаться его вразумить? – Тася недоверчиво оглядела хрупкую фигуру Степана и помотала головой. – Еще не хватало, чтобы Ефрем и тебе жизнь испоганил. Он ведь псих, искалечит тебя или вообще убьет на месте. Даже не вздумай к нему соваться.

– Я и не собираюсь к нему соваться, – заверил ее Степа. – С такими отморозками, как твой муженек, должны разговаривать правильные люди.

– Что это за правильные люди? – удивилась Тася.

– Неважно. У правильных людей есть правильные слова, – продолжал темнить Степа. – Допустим, я кое с кем знаком и могу обратиться с просьбой помочь. Устраивает тебя?

– Степа, я знаю всех твоих корешей. Они с ног до головы перепачканы акварелью, и у них даже на ногах музыкальные пальцы. А Рысаков ведь бандит, у него и друзья соответствующие…

– Ты, Таська, только согласие дай, больше от тебя ничего не требуется. Обещаю – Рысаков тебя отпустит. Разведешься с ним и забудешь, как страшный сон. Он к тебе больше никогда не сунется.

– Я в это не верю, – честно сказала Тася. – Если только его не пристрелят. Его же не пристрелят? – тут же ужаснулась она.

– Вот еще, руки марать, – презрительно бросил Степа. – Короче, подруга, собирай его чемоданы и выставляй к порогу, готовься к свободной жизни.

Появления мужа Тася ждала с ужасом. Однако Рысаков два дня дома не появлялся. Наконец все-таки явился и, не раздеваясь, протопал в гостиную. Плюхнувшись в кресло, долго молчал, исподлобья разглядывая забившуюся в угол дивана жену, словно видел ее впервые.

От нервного напряжения Тасю трясло. Она ожидала взрыва, воплей, размахивания кулаками, однако Ефрем спокойно заявил:

– Да… Круто ты забрала. Здесь я пас. Жаль, раньше не понял, что ты за птица, теперь поздно. Все вы бабы – змеи поганые. Провернула дельце за моей спиной! А ведь такая тихоня, и не подумаешь… Короче, чего ты хочешь?

– Я хочу развестись! – сказала Тася, поняв, что Степа выполнил обещание и чья-то твердая рука легла на шальное плечо безбашенного Рысакова. – И чтобы ты убрался из моей квартиры сегодня же.

– Сегодня не могу, только…

– Сегодня, – с неожиданной для себя непреклонностью повторила Тася. – Или тебе надо еще раз объяснить?

– Пугаешь? – зловеще оскалился Ефрем. – Меня можно прогнуть, но не сломать. Пусть будет по-твоему, но смотри! Еще вспомнишь меня…

Рысаков встал и стремительно вышел из гостиной – пошел собирать вещи.

Тася попыталась выяснить у Степы, какой страшный волшебник укротил ее необузданного муженька. Но тот лишь отмахнулся, туманно бросив:

– Какая тебе разница? Главное, дело сделано.

Вскоре последовал развод, и с тех пор Тася с Ефремом не виделись, хотя бывший муж периодически напоминал о себе какими-нибудь дикими выходками. Но в случае с дверью он превзошел сам себя.

Мишин, которому Тася позвонила, дотянув до последней секунды, разумеется, решил, что его продинамили. Он оскорбился. Он сопел, разговаривал металлическим голосом и в конечном итоге попрощался так, что стало ясно – больше никаких свиданий, а уж тем более совместных отпусков не предвидится.

– Да он просто козел! Если бы мою девушку замуровали в квартире, я бы наплевал на Мальдивы и бросился на помощь.

– Но я Мишина и не звала на помощь, – резонно возразила Тася. – Знаешь, даже хорошо, что так вышло. Слишком уж он обидчивым оказался. Он, видишь ли, старался сделать наше путешествие волшебной сказкой, а я все испортила. Как будто я сама эту дверь заварила, а потом забралась по водосточной трубе обратно в квартиру, чтобы испортить ему сказку.

– А как же отпуск? – Степа смотрел на нее сочувственно.

Тася ненавидела этот его взгляд, поэтому преувеличенно бодро ответила:

– Поеду к маме на дачу. Может, все к лучшему, а то еще Рысаков аэропорт заминирует.

– И твое сердце не разбито? – на всякий случай уточнил Степа.

По его лицу трудно было понять, насколько сильно его это волнует. Тася поспешила его успокоить:

– Целехонько. Думаю, у меня еще будет волшебная сказка. С кем-нибудь другим.

* * *

На черном небе сияла луна. В ее голубоватом колдовском свете на книжных полках мерцали целлофанированные обложки. Полки занимали всю стену – книг было очень много. Они стояли, как экипированные в новое обмундирование призывники, выстроившиеся в шеренги по приказу главнокомандующего.

Силуян сел на кровати и потянулся за сигаретами. Врачи активно не рекомендовали ему курить, но сейчас он решил наплевать на их запреты. За последние несколько месяцев бессонница совершенно измучила его, снотворное не помогало. Лишь курево примиряло его с этими тягостными ночными бдениями.

Когда-то папа с мамой учили сынишку – если не можешь уснуть, медленно считай белых слонов. Досчитаешь до ста, и сон к тебе придет. Но белых слонов он боялся еще больше темноты. В зоопарке и на картинках мальчик видел слонов исключительно серого цвета, поэтому белые казались ему очень страшными. И маленький Альфред, или Алик, как обычно его звали, пытался вести счет торопливым шелестящим звукам, которые издавала стрелка настенных часов, отсчитывая секунды. И быстро, спокойно засыпал. Вернуться бы в ту счастливую пору!

Закурив, он вновь обвел задумчивым взглядом ряды мерцающих книг и усмехнулся. Теперь, перевалив за шестой десяток, он мог считать не белых слонов, а собственные книги, которых он написал уже более сотни. Один корешок, два корешка, один роман, два романа… Эта мысль показалась ему забавной, и он решил вставить ее в очередную книгу.

Докурив, включил свет и подсел к компьютеру – вдруг удастся немного поработать? Но по опыту знал – ничего хорошего сейчас, среди ночи, не придумает. Так и вышло. Промаявшись около трех часов, он наконец забылся беспокойным, тяжелым сном прямо в кресле…

…Городской телефон заливался пронзительными трелями уже давно, поэтому пришлось подойти. В трубке раздался металлический голос главного редактора издательства:

– Мы приняли решение ставить на обложке ваших романов имя Альфред Шислер.

– Вы с ума сошли! – закричал он в ответ. – Мой псевдоним – Силуян Космос. Все книги вышли под этим псевдонимом, читатели ничего не поймут! Они знают меня как Силуяна Космоса!

– А теперь будут знать под именем Шислера, – гнул свое редактор. – Мы все объясним людям, проведем пресс-конференции, дадим объявления в СМИ.

– Но зачем это нужно? Я ничего не понимаю.

– Вам и не надо ничего понимать, вы же писатель, – захохотал собеседник. – В общем, с сегодняшнего дня будете Аликом Шислером.

– Я и так Алик Шислер! То есть Альфред. Но ведь именно вы много лет назад заставили меня стать Силуяном Космосом, сказав, что моим родным именем можно подписывать только заметки фенолога или шахматные обозрения. Но не фантастические саги.

– Правильно, но теперь я изменил свое мнение.

– Но я протестую!!

С этими словами разъяренный писатель бросил трубку и… проснулся от того, что едва не вывалился из кресла.

«Надо же, какой бред приснился, – подумал он, массируя затекшую ногу. – Нужно перебраться на кровать и заснуть нормально».

Однако за окном луну уже давно сменило яркое солнце, и спать ему расхотелось. В этот момент раздалось тарахтение кофеварки – видимо, на работу собиралась жена Эльвира. Мысль о кофе показалась Силуяну привлекательной, и он поплелся на кухню.

– О, Фреди! – Эльвира в знак приветствия приподняла чашечку. – Что-то ты рано. Плохо спал?

– Голова болит, ночью почти глаз не сомкнул. И не называй меня этим дурацким именем!

Силуян был высоким, плотным, осанистым. Благородно отступившие ото лба волосы, седые виски. Большую часть времени он носил маску волевого, целеустремленного мужчины, но когда оставался один на один с самим собой, маска сползала, и миру являлось вялое пресыщенное лицо. Как будто он взял от жизни все. Выжал ее досуха, высосал, как бутылку пива.

– А что в нем плохого? – не сдавалась Эльвира. – Альфред, Фреди… По-моему, симпатично.

– Добавь еще – Крюгер, и будет просто чудесно.

– Маньяка-убийцу звали, если мне память не изменяет, Фредерик, и в сокращенном варианте его имени «д» – удвоенное…

– Перестань кривляться, дай лучше кофе.

– И чего ты злишься? Тебе плохо, а я-то здесь при чем? Принял бы снотворное и спал нормально. Хочешь, я попрошу Дарью Михайловну, она тебе выпишет что-нибудь успокаивающее…

– Например, цианистый калий. Вы все ждете моей смерти.

– Ну, вот, опять завел любимую пластинку, – закатила глаза Эльвира.

Каждое утро, едва выйдя из душа, она наводила красоту, тщательно прокрашивая каждую ресничку. Эльвира знала, что хороша собой, и увлеченно работала над деталями. Легкий загар, пухлые губы, ни грамма лишнего жира… Все это можно купить за деньги, если приложить к деньгам немного воли. Воли у нее было хоть отбавляй.

– Тебе надо отдохнуть, съездить на море или в горы… Нельзя столько работать, – посетовала она, изображая заботливую жену.

Впрочем, почему – изображая? Здоровье и работоспособность Силуяна были залогом ее безбедной жизни.

– Если я начну разъезжать по морям и валяться на пляжах, у тебя не будет денег на побрякушки и тряпки. А также машины, которые ты меняешь каждый год, как заводная.

– Для твоей же безопасности, – Эльвира повела бровью и посмотрела на мужа в упор.

В который уже раз тому показалось, что ее зрачки сделаны из очень твердого искусственного сплава. Он не уступил их нажиму и фыркнул:

– Для моей? Ты же сама на них целыми днями раскатываешь.

– Но и тебя вожу.

– Пару раз в год, после долгих уговоров.

Кофе, как всегда, был великолепным. Его жена никогда не покупала что придется: выискивала люксовые сорта, интересовалась обжаркой и экологичностью упаковки.

– Объясни, чего ты взъелся? – удивилась Эльвира. – Не хочешь, чтобы я звала тебя Фреди – не буду. Но имя Алик тебе самому не надоело?

– Когда замуж выходила, тебе оно нравилось, – развредничался Силуян.

Давешний сон все еще легкой дымкой туманил ему голову.

– Никогда не нравилось. Есть в нем что-то несерьезное. Так и представляется шалопай с усиками. А ты у нас почти классик, надо соответствовать. Как тебе, например, Фрейди? Старикашка Фрейд наверняка не обидится там, у себя! – Эльвира потыкала пальцем в потолок. – Что скажешь? По-моему, оригинально, сексуально и респектабельно.

– Тебе не пора на службу? – раздраженно прервал ее веселье Силуян.

– Увы, надо бежать. Не дуйся, милый, я же шучу. У тебя прекрасное мужественное имя. Пока! Если буду задерживаться – позвоню.

Когда за женой захлопнулась дверь, Силуян сварил себе еще кофе и, шаркая тапочками, направился в кабинет. «Интересно, почему так совпало, – вдруг подумал он, – что тему ночного разговора с главным редактором гармонично продолжила Эльвира? Ведь ей ничего про сон не было известно».

– Удивительно, – бормотал он, расхаживая вдоль полок с книгами. – Как такое можно объяснить? Еще одна загадка, подброшенная невзначай, словно в шутку, высшим разумом. Только вот для разгадок знания не дают. Не доросли люди.

Немного поразмышляв над странным совпадением, Силуян незаметно переключился на другую волну. Его взаимоотношения с Эльвирой за последние несколько лет совершенно расстроились. И то сказать – они продержались вместе долго, очень долго. Поженились целых пятнадцать лет назад. Он тогда находился в зените славы: гигантские тиражи, поездки, встречи с читателями, нескончаемые телевизионные съемки. Неудивительно, что он расслабился… И влюбился в яркую, бойкую журналистку. Разница в четверть века его не испугала. Ее, кажется, тоже.

У Эльвиры было красивое русалочье тело и собачья хватка. Это сочетание делало ее в глазах Силуяна поистине неотразимой. Он ненавидел кисейных барышень и характер жены ценил высоко. Однако в последнее время стал думать, что та уж слишком увлеклась самостоятельностью. Раньше она фокусировалась на нем, теперь он был только расплывчатым фоном ее жизни. В шестьдесят пять не очень-то приятно иметь под боком безразличную, стремящуюся вон из дому супругу. Еще немного, и она превратится в совершенно чужую женщину. Которую вдобавок он еще и обязан содержать, что выливается ежемесячно в очень приличные суммы.

Но долго предаваться мрачным мыслям было не в правилах Силуяна. Наступивший день обещал быть интересным. Предстояло срочно внести довольно значительные поправки в сценарий фильма, который снимался по его роману «Бластер отдай врагу». С режиссером и сценаристами он бился не на жизнь, а на смерть, почти как главный герой этого самого «Бластера». Они хотели поменять все! Включая имена, характеры, внешность, бэкграунд… И оставить только завязку и развязку, начинив середину всякой бредовой хренью. Нет уж, он не позволит прикрывать бесталанную отсебятину громким именем Силуяна Космоса! У них, видишь ли, собственное понимание силуяновского творчества. Вот сейчас он им и продемонстрирует, чего стоят их жалкие потуги. Пусть учатся у мастера, пока тот еще жив.

Силуян с детства обожал фантастику, скупал все, что находил в книжных магазинах, даже выменивал книги у друзей. Потом появилась мечта стать писателем. И именно писателем-фантастом! Никем иным. Работая буквально день и ночь, он создавал роман за романом и через некоторое время сделался одним из любимейших авторов многочисленной армии почитателей этого литературного жанра. В работе ему очень помогло образование – физфак университета. Поэтому с описанием научно-технических достижений земных и внеземных цивилизаций он не затруднялся. А уж воображением бог его наделил щедрее некуда.

Ко всему прочему Силуян любил работать с архивами. Прошлое наравне с будущим всегда интриговало его, давало пищу для новых замыслов. Именно это сочетание – фантастическое будущее и историческое прошлое – делало его книги уникальными и весьма популярными.

Архивы государственные, частные, столичные, провинциальные были ему одинаково интересны. В каждый новый архив он входил с трепетом, словно в пещеру Али-Бабы, где спрятаны сокровища. Да ведь так оно и было! Новые уникальные знания, исторические загадки, информационные сюрпризы – всем этим щедро дарили писателя-фантаста большие и малые собрания документов. Однако то, что обнаружил Силуян некоторое время назад, грозило повернуть уже, казалось, состоявшуюся жизнь в совершенно иное русло.

Тоненькую серую папку он нашел в скромном архиве клуба ветеранов Великой Отечественной войны «Доблесть». Он открыл ее с привычным любопытством, а когда закрывал, руки у него дрожали от волнения. Он забрал папку с собой, принес домой и принялся тщательно изучать. Призвав на помощь Интернет и книги, начал просеивать информацию, компоновать данные. Каждой находке радовался, как ребенок.

Тайна, к которой ему посчастливилось прикоснуться, будоражила воображение и заставляла кровь бежать быстрее.

И сегодня, прежде чем взяться за сценарий, Силуян снова достал заветные листочки и флешку, на которой хранились результаты его импровизированного расследования. Взвесил флешку на ладони и прикрыл глаза. Мысль о том, что никто на свете не знает того, что теперь знает он, заставила его губы растянуться в улыбке. Да весь мир встанет на уши, когда Силуян Космос откроет миру правду. Восток, Запад, Соединенные Штаты… Журналисты всего мира слетятся, чтобы взять у него интервью!

Силуян снова открыл глаза и аккуратно положил флешку в пластиковый кармашек внутри папки. Не-е-ет, он не будет прятать ее в сейф, иначе какой-нибудь вор может случайно завладеть его сокровщем. Он оставит папку среди других бумаг на своем рабочем столе. Он умен. И до поры до времени будет держать рот на замке. Как там у Шекспира? «Держи подальше мысль от языка, а необдуманную мысль – от действий…» Он начнет действовать, только когда будет уверен в том, что идет по правильному пути.

* * *

– А твой упырь в курсе, где и с кем ты собираешься проводить отпуск? – поинтересовался Степа.

– Ну, я ему говорила, что еду на Балтику, но в детали не вдавалась. Зачем ему детали? А уж про Илью мне бы и в голову не пришло ему рассказывать. У нас с Силуяном чисто деловые отношения.

– Он не называет тебя деточкой и не чешет пальцем под подбородком?

– Я же не кошка, – фыркнула Тася. – Нет, он ведет себя интеллигентно. Что не мешает ему пить мою кровь.

– Интеллигентный кровопийца, – подытожил Степа. – Слушай, я не понял, а вы с Ильей после катка вообще-то встречались?

– Ну конечно встречались! – воскликнула Тася. – Правда, свидания были короткими, как-то так вышло, что мы оба оказались страшно заняты. Но теперь все изменится! У нас есть шанс узнать друг друга поближе.

– Куда уж ближе, вы же вместе лежали на льду!

– Если честно, мы еще толком даже не целовались, – призналась Тася и быстро приложила ладони к щекам. Ей показалось, что щеки предательски горят.

– Значит, впереди – холодная Балтика, зато горячая любовь?

– Хочется верить. Впрочем, сейчас там жарко и море довольно теплое. У тебя-то какие планы на лето?

– Да надо в Европу скатать – в Мюнхене и Амстердаме наши две большие выставки организуют. Потом я Маринку обещал недели на две в Мексику вывезти. Поплавать, позагорать… Она постоянно жалуется, что нас связывает исключительно секс, и это для нее вроде как оскорбительно.

– А поездка в Мексику вас сразу сблизит духовно, – хмыкнула Тася.

Степина Маринка ей не нравилась, и скрывать этого она не собиралась.

– Меня вообще не прельщает духовная близость с женщиной, – важно заявил Степа. – Мне и тебя с лихвой хватает для духовного общения.

– Короче, ты все лето будешь где-то мотаться, – Тася вздохнула. – Хотя бы звони иногда. И вообще будь на связи. Мало ли что!

– Давай обойдемся без «мало ли что».

– Давай! Да не волнуйся ты. Я просто лечу к Илье, и мы вместе будем отдыхать.

– Ты, Таська, девушка стремная, у тебя «просто» ничего не бывает. То замуж внезапно выйдешь не за того, за кого надо, то тебя в квартире замуруют… Знаешь, я действительно буду звонить и проверять, как ты. Если, конечно, Маринка не вмешается. Ей наши с тобой отношения категорически не нравятся.

– А мне, наоборот, очень даже нравятся, – заявила Тася и игриво подмигнула.

Закрыв за Степой дверь, Тася покружилась на месте, раскинув руки.

– Ура! – крикнула она во весь голос. – Отпуск начинается!

Завтра утром – на самолет, который за два часа перенесет ее на Янтарное побережье. А сегодня – пропасть всяких дел. Подготовить одежду, собрать чемодан, зайти к соседке, которая будет кормить любимого попугая Шуру, и так далее, и тому подобное.

Начать она решила с самого неприятного – прощального звонка работодателю.

– Альфред Исаевич, я завтра улетаю, поэтому хотела попрощаться и еще раз уточнить…

– Да, помню, – послышался раздраженный голос писателя. – Тася, сколько раз я просил! От твоих обращений у меня начинается раздвоение личности. Зови меня, как называют все нормальные люди… Кроме моей жены.

– Но я занимаюсь вашими делами, а во всех документах вы значитесь…

– Вот и пусть все это останется в документах. В жизни я Силуян Космос, уже сроднился с этим именем. Так что ты хотела сказать?

– В компьютере вы найдете план мероприятий на ближайший месяц. Там же – координаты людей, с которыми назначены встречи, и темы, которые предстоит обсудить. Отдельно – график встреч с журналистами, места и время съемок на телевидении. Еще не забудьте, что вам надо подписать два договора. Только сначала прочитайте документы, они лежат в верхнем ящике стола, в тонкой серой папке…

– В какой еще папке? – сердито переспросил Силуян.

– В тонкой папке, серовато-бежевой. Там была еще одна, такая же по цвету, я ее убрала вниз, чтобы вы не перепутали. Но их на самом деле перепутать сложно, во второй какие-то старые бумаги. Вы уж извините, что я посамовольничала и немного прибралась на вашем столе, зато теперь там полный порядок. Значит, пятнадцатого числа вам позвонят юристы, они помогут, если будут возражения и замечания. Я на связи, звоните, если понадоблюсь.

– Как же ты невовремя идешь в отпуск! Столько дел… Надеюсь, это в последний раз.

– Как это – в последний раз? – удивилась Тася. – Я же не раб на галерах, и отпуск положен по законодательству.

– Я имел в виду, что в последний раз отпускаю тебя так надолго. Месяц! Мыслимое ли дело? О чем, интересно, я думал, когда разрешал такое? Ладно уж, гуляй. Я начинаю новый роман, поэтому все бумажные дела оставлю до твоего возвращения. И следи за тем, чтобы твой мобильный не разряжался.

– Это я вам обещаю, – облегченно вздохнула Тася и быстренько распрощалась с занудой Космосом.

Сборы были закончены лишь во втором часу ночи, и Тася с удовольствием завалилась спать. Визит к соседке, Шуриной будущей кормилице, она отложила на утро.

Проснулась Тася очень рано и в самом превосходном расположении духа. Долго нежилась под душем, а потом, включив какую-то легкомысленную музыку, неторопливо пила на кухне кофе.

Позвонил Илья:

– Тась, привет. А я тебя уже жду! Аэропорт украшен цветами, к месту посадки твоего самолета раскатывают ковровую дорожку.

Она с удовольствием слушала его низкий, приятный голос.

– А белый лимузин?

– Будет ждать тебя у трапа. Между прочим, я могу вынести тебя из самолета на руках.

– Правда? – кокетливо засмеялась Тася. – Потому что я маленькая и компактная?

– Маленькая, компактная и ужасно тяжелая. Помнишь, как ты повалила меня на лед? У меня до сих пор голова кружится. И вовсе не оттого, что я стукнулся затылком.

– Я уже предвкушаю нашу встречу, – сказала Тася, сияя от удовольствия.

– Надеюсь, у тебя нет друзей в нашем городе? – неожиданно спросил Илья. – А то вдруг тебя захочет встретить кто-то другой?

– Другой? Где же я себе найду другого на таком замечательном автомобиле?

– Это верно, не найдешь. Очень большая редкость!

– Короче, готовься к торжественной встрече. А я пошла пристраивать своего многострадального попугая. Бедный Шура, как он тут будет без меня?

– Я ему ужасно сочувствую, так как знаю, насколько плохо может быть без тебя. Подумай обо мне тоже.

– Ну, сравнил себя с попугаем!

Они еще немного поболтали, посмеялись и расстались, почти счастливые.

Положив трубку, Тася посмотрела на часы – действительно, пора было идти к соседке. Взяв здоровенную клетку с нахохлившимся Шурой, который всем своим видом выражал отвращение к хозяйскому самоуправству и произволу, Тася отперла замки и толкнула входную дверь. Однако дверь не открылась, лишь немного подалась вперед. Тогда она пнула ее ногой, но и это не помогло – снаружи явно что-то мешало. Тася содрогнулась. И тут же взмолилась:

– О, нет! Только не это! Пожалуйста!

Мысли лихорадочно заметались. Не может быть, чтобы Рысаков вновь взялся за старое. А если это так, то мерзкому гаду больше не жить. Ее терпение лопнуло, и что-нибудь тяжелое на тупую рысаковскую башку она обязательно уронит.

Поставив клетку на пол, Тася плечом навалилась на дверь. Железное полотно уступило усилиям и еще немного приоткрылось. Образовалась небольшая щель, в которую Тася попыталась просунуть голову.

Увиденное ее не обрадовало. Прямо у двери, на полу, кто-то лежал. Во всяком случае, Тася увидела белую руку и кудрявую голову.

– Эй, вы! – позвала Тася. Но потом подумала, что это наверняка пьяница, наркоман или бомж, и отбросила вежливый тон: – Эй, ты! Что ты там разлегся? Мне надо дверь открыть! Немедленно вставай и убирайся отсюда!

Ноль эмоций. Пьяный, наркоман или бомж безмолвствовал. Тася мельком глянула на попугая. Шура, склонив голову набок и предельно округлив глаза, со страстью футбольного фаната наблюдал за происходящим. Наверное, надеялся, что фортуна улыбнется ему, и клетку поставят обратно на знакомый уютный столик.

Тася сделала глубокий вдох, словно ей предстояло погружение без акваланга, и предприняла еще одну попытку выйти из квартиры. На сей раз щель оказалась достаточной, чтобы протиснуть в нее плечо, однако целиком выдраться наружу все-таки не получилось.

Вдруг она услышала, что на этаже остановился лифт. Раздался характерный звук раздвигающихся дверей.

– На помощь! – крикнула что было сил Тася. – Пожалуйста!

– Таисия, почему ты так неприлично громко кричишь? – раздался знакомый квакающий голос, от которого у Таси мгновенно обострился позабытый гастрит. – Как всегда, наводишь панику. Ведь все можно сделать спокойно…

– Ты чего сюда приперся? – на секунду забыв о своих горестях, рявкнула она.

– Не приперся, а пришел, точнее – приехал. На лифте. А до этого ехал на метро и троллейбусе. Мы можем поговорить нормально? Впусти меня, я хочу…

– Разуй глаза, Копейкин! Как я тебя впущу, если не могу открыть дверь и выйти из квартиры? Там кто-то разлегся и мешает.

– Действительно, – квакнули из-за двери. – Здесь лежит какая-то женщина. Нет, скорее девушка. И она не совсем лежит. Если быть точным, отчасти висит.

– Как это – висит?

В кваканье отчетливо прозвучали назидательные лекторские интонации.

– Видишь ли, Таисия, это выглядит совершенно дико, но одна рука девушки прикована наручником к твоей двери. Поэтому она отчасти висит, отчасти лежит. И ногами упирается в коляску, которая стоит возле соседской квартиры. Мне кажется, из-за коляски ты никак не можешь столкнуть ее с места и полностью открыть дверь. Мне представляется сомнительным, чтобы эта особа сама себя приковала. Наверное, это сделал кто-то другой… Пока она была в состоянии невменяемости. Она и сейчас именно в таком состоянии.

– А то я не поняла! Копейкин, отцепи ее от двери как-нибудь. Отодвинь хотя бы коляску. Мне надо вылезти из квартиры, отдать попугая соседке, мне лететь скоро…

– Сейчас я ее потормошу. Хотя это не совсем прилично, ведь я ее совершенно не знаю…

– Вы потом познакомитесь.

– Может быть, ты ее знаешь? – не унимался Копейкин.

– Господи, ну откуда я могу знать, знаю ли я ее! Я же ее не вижу. С ума с тобой сойдешь. Действуй, Копейкин, не стой, как этажерка.

– Хорошо, только не кричи. Сейчас портфель поставлю и попробую привести ее в чувство.

Послышалось шуршание, затем кваканье возобновилось:

– Эй, девушка, с вами все в порядке? Посмотрите на меня. Вы меня слышите?

Судя по всему, с девушкой было не все в порядке. В сердце Таси начал медленно вползать страх. Неужели высшие силы вычеркнули ее из списка нормальных людей? Прав Степка – вокруг нее постоянно происходит что-то нелепое и даже страшное.

Тася жалобно застонала и прислонилась к стене. Появление Копейкина, с одной стороны, давало шанс решить неожиданную проблему без привлечения соседей и полиции. Но с другой – грозило превратить оставшиеся до отлета немногие часы в кромешный ад. Если, конечно, ей вообще удастся улететь.

Юлий Копейкин был вторым по счету мужем Таси Румянцевой. К счастью, тоже бывшим.

После феерического первого брака Тасе очень хотелось тишины, домашнего тепла, беззаботных дней, уютных вечеров. И чтобы рядом был мужчина любящий, спокойный и рассудительный. Который не имел бы дворового прошлого и дружков-бандитов. Именно таким ей вначале и показался ученый-археолог Юлий Копейкин. Она познакомилась с ним, когда поступила в аспирантуру.

На фоне брутального Рысакова потомственный интеллигент Копейкин смотрелся очень выигрышно. Довольно симпатичный, воспитанный, из семьи научных работников. Ухаживал Юлий по всем правилам, развлекал интересными байками из жизни археологов, расширял Тасин кругозор, так как был весьма начитан. Благосостояние собирался повышать без помощи кулаков и пистолета. Правда, Тасю слегка обескураживал его специфически-квакающий голос, но – боже мой! – какой ерундой казалось это по сравнению со всем тем, что ей пришлось пережить. Еще Копейкин отличался излишним многословием, но поначалу Тасю это даже восхищало.

Соглашаясь стать женой Копейкина, она понимала, что большого богатства Юлий в семью не принесет. Она готовилась стать верной спутницей молодого начинающего ученого, который лишь своим трудом и талантом пробивает дорогу в жизни, изредка получая признание в виде какой-нибудь международной или государственной премии.

Действительность разнесла наивные иллюзии вдребезги. Тася вскоре поняла, что в лице ее новоиспеченного супруга археология вряд получит новое светило или хотя бы скромного неутомимого энтузиаста-труженика.

Милый интеллигент на поверку оказался безрассудным авантюристом худшего разбора, праздным мечтателем и вечной жертвой финансовых пирамид и всяческих темных афер. Он разорял семью, вкладывая деньги в банки, которые потом обязательно лопались, играл во все существующие лотереи, неизменно проигрывая все подчистую. Забросив науку, он вербовал единомышленников, чтобы вместе с ними искать библиотеку Ивана Грозного, золото инков, сокровища затонувших кораблей, секретную базу НЛО, места обитания исчезнувших миллионы лет назад динозавров.

Денег не было, они сидели по уши в долгах, и конца кошмару не предвиделось.

Хуже всего то, что Копейкин искренне мечтал, чтобы жена прониклась его идеями. Тася, доведенная до отчаяния нелепой семейной жизнью, пробовала бороться, но все было тщетно. В итоге после двух лет совместных мучений они развелись.

Однако и после развода Копейкин не оставил Тасю в покое, продолжая таскаться к бывшей жене. Обычно это происходило, когда Юлий начинал новый безумный проект. Цель у Копейкина всегда была одна. Ясная и чистая, как дорога к коммунизму, уговорить бывшую жену финансово поддержать очередное многообещающее предприятие. Иными словами, позаимствовать сколько-нибудь денег.

– Копейкин, – крикнула Тася, испугав притихшего в клетке Шуру. Попугай забегал по жердочке и заквохтал. – Ты говоришь, что девушка в наручниках, верно? Может быть, ключ от наручников где-то рядом валяется? Или посмотри у нее в кармане. Надо ведь что-то делать.

– Ключа от наручников нигде нет, – квакнуло за дверью. – А спрашивать у нее самой бесполезно, по-моему, она умерла.

Тася закрыла глаза. Худшие ее опасения сбывались.

– Ты уверен? – спросила она все еще твердым голосом. – Или просто издеваешься?

– Ничего я не издеваюсь, – обиделся второй бывший муж. – Умерла, причем уже давно. Я ее потрогал – она совершенно ледяная, как из морозилки.

– Из мор-р-розилки! – отчетливо повторил Шура.

Тася посмотрела на попугая круглыми глазами, и тот издевательски захохотал, копируя квакающие интонации Копейкина.

* * *

Поговорив с помощницей, Силуян повалился в кресло и нервно закурил. Его мозг заработал с удвоенной, утроенной энергией. Мысли мчались наперегонки, причем первыми финишировали самые мрачные. Тася Румянцева видела серую папку! Она держала ее в руках и даже убрала в нижний ящик стола. С одной стороны, она человек ответственный и серьезный. С другой стороны, ей всего двадцать с чем-то лет! В таком возрасте девушки отличаются неуемным любопытством и ветреностью. Черт ее разберет, эту Румянцеву! Вдруг она тайком просматривает все его бумаги? Может быть, она и флешку проверила, кто ее знает? А если прочитала внимательно и все поняла? «Нет, вряд ли, – стал сам себя уговаривать Силуян. – Нечего бояться. Если бы она проверяла флешку, никогда бы не напомнила ему про серую папку. Не полная же она дура. То есть она вообще не дура, и тут не знаешь, то ли радоваться этому, то ли огорчаться».

Силуян откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, вспоминая, с чего все началось…

О существовании этого архива он случайно узнал от соседа по даче, Сергея Григорьевича Позднышева. Старик практически круглый год жил в поселке, лишь изредка выбираясь в город по делам. Родные его навещали редко, поэтому он скучал без собеседников и всегда был рад пообщаться с Силуяном, почтительно называя его «товарищ писатель». Силуян, который приезжал на дачу, чтобы поработать в тишине и покое, с удовольствием отвлекался на разговоры. Позднышев, несмотря на свои восемьдесят восемь лет, сохранил ясность ума и был интересным собеседником. Однажды во время совместного послеобеденного чаепития он задал вопрос, который, видимо, давно его мучил:

– Скажи, а ты всю свою заковыристую фантастику из головы выдумываешь? Или какие-то специальные книги читаешь, изучаешь научные труды?

Они сидели на веранде, глядя в грушевый сад, воздух был теплым и нежным, запах скошенной травы щекотал ноздри. Стада белых капустниц паслись на цветущих грядках; под смородиновым кустом, сторожа мировой порядок, спал хмурый лохматый кот.

– В основном, конечно, из головы, – усмехнулся Силуян, не в силах оторвать глаз от этой красоты. – Труды изучаю, но только в порядке самообразования. Чужого брать не могу, надо свое изобретать. К тому же современная наука науке будущего плохой помощник. Так что, Сергей Григорьевич, приходится включать фантазию.

Позднышев потренькал ложкой в чашке со старомодными цветочками, потом запустил ложку в большую банку и потянул оттуда стеклянную нить меда.

– Значит, того, что в твоих книгах написано, в действительности нет и не будет, так можно понимать?

– А вот этого никто не знает. Может, и будет. Ведь говорят же, что человек не способен выдумать такого, чего в природе не существует. Так уж его мозг устроен. Просто писателю силой своего воображения удается проникать в иные миры, переноситься в другие эпохи. В общем, видеть то, что не могут видеть обычные люди.

– Ты хочешь сказать, что писатели – необыкновенные люди? Вроде как волшебники? – укоризненно покачал головой Позднышев. – Ты это брось, не выдумывай. Фантазии всякие – это я еще понимаю.

Различив в голосе хозяина недовольные нотки, кот приоткрыл мармеладные глаза и предостерегающе посмотрел на Силуяна. Тот усмехнулся.

– Да ладно, Сергей Григорьевич, это же я так просто. Кстати, не только фантазии помогают книжки писать. Вот сейчас я уже несколько месяцев сижу в архиве, собираю материал для будущей книги. И никакого волшебства здесь нет.

– В архиве? – удивился старик. – Но там ведь все о прошлом, а тебе про будущее надо.

– Так ведь любое будущее строится на прошлом. И потом, мне нравится писать фантастику, построенную на историческом фундаменте. Я ведь уже практически все более-менее значимые архивы перерыл, так что…

– Интересная у вас, писателей, работа, – хмыкнул Сергей Григорьевич. – Но я не думал, что тебе тоже нужно копаться в старых документах. Те, кто исторические романы пишет, понимаю, но фантасты!

Силуян мог бы поклясться, что в душе деда борются старческая вредность и простое человеческое любопытство. Ему хотелось поучить жизни «товарища писателя», но ссориться было жаль – собеседник ведь может уплыть, беседуй тогда с котом…

– Да ведь там можно хорошую тему зацепить. И это очень подпитывает вдохновение.

– Скажи на милость! – недоверчиво покрутил седой головой Позднышев. – Знаешь, Силуян, меня однажды едва не назначили заместителем начальника архива Министерства обороны.

– Серьезно?

Силуян вдруг понял, что интереснее стариков собеседников просто не бывает. Они сами как живые архивы, и в их памяти зачастую хранятся такие детали, которых ни в одной бумажке не найдешь.

– Ты думаешь – шучу? – обиделся Позднышев. – Номенклатура! Знаешь, что это?

«Почти девяносто лет, а гонору хоть отбавляй. Забавно!» – про себя усмехнулся Силуян, а вслух сказал:

– Слышал, конечно.

– Слышал, тоже мне! Номенклатура – это сила. Раз туда попал – считай, жизнь удалась. Сколько я должностей поменял, и всегда это были ответственные назначения. Партия посылала нас на самые сложные участки. И мы всегда оправдывали высокое доверие!

Кот на всякий случай переселился из-под куста на веранду и лег так, чтобы держать гостя в поле зрения. Поза его казалась расслабленной, но уши были настороже. «Тоже мне, кавказская овчарка, – подумал Силуян, улыбнувшись. – Хотя скотинка ничего себе, откормленная. И зубы у него, небось, как у циркулярной пилы».

– Как же все-таки с архивом? – напомнил он, подливая старику чай.

– Мне предложили подумать, я отказался. Скучной показалась работа – быть начальником над бумажками. А я люблю живое дело, общение с людьми. Тогда и освоение целины велось, и освоение космоса, промышленность развивали. Большие дела делали! Вот я и отказался, попросился на более ответственный участок работы.

– И никогда не жалели? Интересно ведь.

– Да я вообще про то забыл. Ты вот сказал про архивы, я и вспомнил. Говорю же – возня с бумажками мне всегда была не по сердцу. Так что жалеть – не жалел. Однако понимаю, что дело это нужное. В нашем совете ветеранов мы организовали собственный архив – закачаешься. Знаешь, интересно получилось – народ приносил уникальные документы, письма, фотографии. Так что начальником архива я все-таки стал. Но уже другого, общественного. Жаль, теперь это никому не нужно. Наверняка после моей смерти все на помойку выкинут.

– Почему – на помойку? – удивился Силуян.

Кот тоже удивился – открыл глаза и посмотрел на людей недоверчиво.

– Так ведь из тех, кто войну прошел, в живых почти никого. У нас в совете ветеранов три человека осталось, из них я один своими ногами хожу. Пытались договориться с библиотеками, школами, специалистов к себе звали – все без толку! У одних помещений нет, у других – фондов на обработку и содержание, третьи говорят, что бессистемно собранные документы их не интересуют. Ты бы хоть, что ли, похлопотал – жалко ведь, история страны как-никак. Героическая история!

– Слушай, Сергей Григорьевич, а это мысль, – загорелся идеей Силуян, который действительно обожал копаться в старых документах. Разглагольствуя о вдохновении, он не врал. – Можно мне как-нибудь подъехать, взглянуть?

– Да конечно, я дам тебе ключ – поезжай, разберись, посмотри, может, что и пригодится для твоих книжек. Я сам уже давно туда не заглядывал, редко в Москве стал бывать. А там, глядишь, пристроишь кому-нибудь. Я позвоню Аркадию, он на хозяйстве остался, предупрежу.

После этого разговора прошло больше двух месяцев. Силуяна закрутило в водовороте более важных дел, и он забыл о намерении заняться самодеятельным архивом ветеранской организации. Но однажды ему позвонил Позднышев:

– Ты уж извини, Силуян, что беспокою, но дело вот какое. Ты хотел на архив наш глянуть, однако не дождались тебя. Но вот новая беда – две комнаты у нас забирают, районные власти мудрят. Надо вывозить архив, негде его теперь хранить. А куда вывозить – неизвестно.

– Сергей Григорьевич, обещаю – приеду завтра же, – твердо пообещал Силуян старику. – Все посмотрю и заодно выясню насчет помещения.

Почти неделю провел он в маленьких пыльных комнатках, разбирая документы, кое-как сваленные на грубо сколоченные стеллажи. Чтобы ему не помешали, Силуян предварительно сделал несколько нужных звонков и получил заверения, что ветеранские помещения пока оставят в покое. Правда, сюда и без того никто не заглядывал. Тоскливое запустение свидетельствовало только об одном – следующим пунктом пребывания собранных за долгие годы материалов, вероятнее всего, станет городская свалка.

Тонкую папку из грубоватого серого картона он обнаружил на шестой день раскопок. В верхнем правом углу разглядел затертые буквы СС-ОВ. Такое Силуяну уже доводилось встречать. Это означало: совершенно секретно – особой важности. Он подумал, что папка с грозной аббревиатурой, скорее всего, использовалась не по назначению. Может быть, давным-давно в ней и помещались какие-то страшные государственные тайны, но сейчас там наверняка лежат вырезки из старых газет, фронтовые любительские снимки, письма с фронта или что-то похожее.

Но в папке лежало нечто иное – три основательно пожелтевших стандартных листа бумаги, прихваченные стальной скрепкой, такой блестящей, словно ее изготовили пару дней назад.

И Силуян тайно, по-воровски, унес серую папку домой. Ни Позднышеву, ни его заместителю Аркадию Ивановичу он не сказал ни слова.

Разве мог он предвидеть, что именно с этих выцвевших страниц начнется история, которая внезапно приобретет не только мистический, но и откровенно зловещий характер.

Силуян снова вернулся мыслями к Тасе Румянцевой. Невозможно выяснить, поняла она, что держала в руках, или нет – ведь уезжает на целый месяц в отпуск! Не бежать же сейчас к ней с расспросами или лететь следом… Куда там она собралась со своим хахалем? Она ведь говорила ему на днях…

Тут Силуян буквально подпрыгнул в кресле. Она едет отдыхать на Янтарный берег! Вообще-то странный выбор для современной молодой женщины. Бермуды, Сейшелы, Флорида, Мальдивы, Хорватия, Черногория – это было бы понятно. Но Калининградская область с довольно холодным морем и специфическим климатом…

Что это – блажь, случайное совпадение? Или ушлая девчонка что-то разнюхала и теперь хочет разыграть собственную карту?

Силуян вспомнил Тасю, ее серьезную мордашку, ответственное отношение к любому поручению… Нет, пожалуй, хитрости в ней не больше, чем в корзинке с вязанием. Она сразу произвела на него впечатление человека порядочного. Однако и самые порядочные иногда не могут устоять, когда появляется возможность сорвать огромный куш.

* * *

Эльвира гнала машину так, словно в городе отменили правила дорожного движения. Опаздывала она катастрофически – с одиннадцати часов в своем офисе на Арбате ее ждал Малинин, вице-президент «Интермаш холдинга». Эльвира добивалась встречи с этим неуловимым, но очень влиятельным человеком больше полугода. И вот когда все получилось – вдруг такая незадача. Ее звонок с извинениями, ссылками на форс-мажор и пробки был встречен холодно. Эльвира буквально умолила этого надменного барбоса немного сместить рандеву.

– В двенадцать я уеду, – без всякого выражения сообщил Малинин. – Заодно хочу предупредить – вторично к этому вопросу возвращаться не буду.

«Только дождись, – шептала Эльвира, пролетев очередной светофор практически на красный свет и ловко подрезав какой-то отчаянно загудевший «Фиат». – Главное – дождись, а там я из тебя душу выну. Вернешься к вопросу о деньгах как миленький. Причем неоднократно».

Эльвира была вполне уверена в себе и своих возможностях влиять на людей любого ранга. Приехав в Москву из маленького городка в Читинской области, она довольно быстро преуспела. Твердость, решительность, беспринципность, умение общаться с людьми и втираться в доверие в конце концов привели ее в журналистику. Начав работать в глянцевых журналах, она постепенно пришла к парадоксальному выводу, что гораздо больше ей нравится писать про криминал.

Презрев то, что криминальную тему крепко держали в руках мужчины, Эльвира смело вторглась на опасную территорию. Год за годом она укрепляла свои позиции, расширяя влияние и оттесняя конкурентов. В конце концов она оказалась владелицей небольшой продюсерской компании «Криминальная изюминка», поставлявшей телевизионным каналам программы и фильмы, а также информационного портала «Преступность нон-стоп», который, впрочем, еще предстояло раскручивать.

Помимо этого, Эльвире удалось выйти замуж за популярного Силуяна Космоса. Даже особых усилий прикладывать не пришлось. Еще работая в глянцевых журналах, она договорилась с писателем-фантастом об интервью и окрутила его на раз-два: облизнулась и проглотила, как пирожное. Благо внешностью и фигурой бог ее не обидел. Помимо материального благополучия, замужество принесло еще и иные дивиденды: она стала статусной дамой, вхожей в круги, ранее недоступные молодой провинциалке.

При этом Эльвира так поставила дело, что пожилой муж был в основном для протокола, а для чувств и прочих удовольствий находились более темпераментные мужчины. В общем, жизнь складывалась, как чудесная песня, лишь одно обстоятельство слегка омрачало ее существование – фамилия. От рождения и поныне она оставалась Хомячковой. И замужество совсем не помогло! Стать Эльвирой Шислер или, того хуже, Эльвирой Космос она совсем не жаждала. Впрочем, это была лишь ложечка дегтя в бочке меда. В очень большой бочке…

Эльвира мельком взглянула на часы – половина двенадцатого. Вот черт! Если по дороге попадется хоть одна пробка, это будет катастрофа. Малинин – денежный мешок, который вполне способен отсыпать немножко наличности для финансирования ее телевизионных проектов. И надо же такому случиться, что именно в тот момент, когда дело было наполовину сделано, она почти что сорвала жизненно важную встречу, да еще не по своей вине. Идиотизм! А все потому, что нарушила «золотое правило Эльвиры» – заниматься только своими собственными проблемами. Иногда хочется просто удавить эту гадину, которая то и дело отравляет ей жизнь. Веселенький денек получается, ничего не скажешь!

…Без семи минут двенадцать Эльвира своей фирменной походочкой вошла в громадный кабинет Малинина. Вернее, вплыла. Тот нехотя отложил бумаги и сообщил:

– У вас мало времени. В двенадцать я уже должен быть на пути в аэропорт.

– Ну и отлично, – Эльвира продемонстрировала улыбку чеширской кошки. – Чем меньше времени, тем проще нам договориться.

– Да неужели? – саркастически переспросил тот.

Это был мужчина средних лет, с тяжелой челюстью, тяжелым взглядом и тяжелым характером. Неприлично дорогой костюм маскировал его волчью сущность. Когда самоуверенные птички попадали к нему в зубы, от них только перышки да лапки оставались.

– Мы с вами сразу перейдем к сути, а не будем ходить вокруг да около, чтобы в результате решить вопрос за две минуты. Я даже не присяду.

– Да нет уж, садитесь, – вице-президент указал на стоящее напротив его стола кресло. И в порыве недружелюбной вежливости даже слегка оторвал поджарый волчий зад от стула.

Эльвира села и так выразительно закинула ногу на ногу, что сидящий напротив волк едва не тявкнул по-собачьи.

– Как я вам и сказала, все проще пареной репы…

Через несколько минут переговорщица, улыбаясь, вышла из кабинета, имея твердое заверение Малинина о финансировании корпорацией «Интермаш холдинг» двух многообещающих телевизионных проектов: документального сериала и цикла передач. «Краткость, четкость и наглость – сестры таланта», – творчески переосмыслила Эльвира известный постулат Антона Павловича.

Уже на улице ее обогнал Малинин, сопровождаемый двумя охранниками. Они направлялись к черному лимузину, стоящему у подъезда.

– Еще увидимся, – кивнул ей на ходу вице-президент. – После моего возвращения.

«Увидимся, дорогуша, куда же ты денешься, – усмехнулась про себя Эльвира. – Смотрю, ты уже по-другому запел. А то – уеду, уеду…»

Дождавшись, пока черный лимузин скроется за поворотом, она деловито огляделась, заметила на противоположной стороне улицы маленькое кафе и направилась туда. Заказав чашку кофе, сделала несколько оперативных звонков и только после этого позволила себе немного расслабиться и подумать о личной жизни. Набрала номер и прижала трубку к уху.

– Привет, это я. – Она искусственно смягчила голос.

– Ну, привет.

– Что так мрачно? Ты мне не рад?

На самом деле вопрос был риторическим – Эльвира и мысли не допускала, что кто-то может быть ей не рад.

– Рад, просто чувствую себя погано… Голова разламывается. И глотку как будто песком набили. Слышишь, как хриплю?

– У тебя от выпивки гланды склеились, – сказала Эльвира. – Пора перестать день и ночь коктейли тянуть. Давай приводи себя в порядок – сегодня вечером нужно встретиться.

– Да ладно, не наезжай. Кстати, я не успел с тобой кое-чем поделиться. Касается твоего шибздика.

– Его фамилия Шислер. И что, интересно, ты можешь знать о нем такого, чего не знаю я?

– Вечером расскажу, – пообещал ее собеседник. – Да, и тут еще одно дельце нарисовалось. Офигенное, я тебе скажу. Можно бабла срубить немерено. Но ты должна помочь, а не то…

– Встретимся, обсудим. И запомни – я тебе ничего не должна, забудь об этом. Сам принимай решения, не маленький. Ты на работе?

– Нет еще, – неохотно проскрипел голос.

– С ума сошел? Хочешь, чтобы тебя турнули?

– Не шуми, уже выдвигаюсь. Ты небось тоже не из офиса звонишь.

Официантка принесла кофе и положила рядом ложечку и маленькое печенье на блюдце. Вместо благодарности Эльвира смерила ее взглядом заводчика, оценивающего щенка на выставке. Щенок получил низший балл и быстро ретировался.

– Я, к твоему сведению, уже нашла инвестора, – сообщила она с законной гордостью.

– Это хорошо. Может, он и меня заодно профинансирует?

«Самец одноклеточный, – раздраженно думала Эльвира, садясь в машину. – Только пить, качать мышцы и в постели кувыркаться, больше ни на что не способен. Мне нужен локомотив для моих проектов, а не бессмысленный балласт. Каждый, кто входит в мою жизнь, должен отработать свое появление. Иначе зачем пускать?»

* * *

Следователь уехал, оперативники разбежались опрашивать соседей, труп неизвестной девушки увезли врачи. Тася, обессиленная и потерявшая веру во все хорошее, угрюмо сидела на кухне и смотрела, как нудный Копейкин заваривает чай по рецепту исчезнувшего много лет назад племени джиноки. Ингредиенты – какие-то травы, цветы, листья деревьев и тому подобный высушенный мусор – Юлий таскал с собой в особой жестяной коробочке, а иногда уже готовый в маленьком термосе. И хотя чудодейственный чай не спас племя от вымирания, Копейкин пил его при каждом удобном случае и очень любил угощать окружающих.

– Вот, уже готов, можно употреблять, – заявил он с таким гордым видом, словно только что родил тройню. – Тебе надо отхлебнуть капельку, и ты сразу почувствуешь прилив сил.

– Мне не нужны силы! Хлебай сам эту гадость. И вообще, оставь меня в покое, мне плохо.

– Сделай хотя бы глоток, – не обращая внимания на Тасины слова, зудел Копейкин. – К нему бы еще хорошо ложечку дикого меда. Но где достать дикий мед? Я как-то специально снарядил небольшую экспедицию в джунгли. Это, надо тебе доложить, тяжелое испытание даже для таких специалистов, как я. Ведь без навыков залезать на высоченные деревья, где пчелы строят гнезда, невероятно опасно. Я падал два раза, сломал руку. Хотя, прошу заметить, незадолго до этого прошел специальную подготовку на базе альпинистов…

Внешность Копейкина настолько не соответствовала его внутренней сущности, что это даже обескураживало. Он был строен, подтянут, приятен лицом и наводил на мысль о дипломе с отличием и молочной диете. Вот только квакающий голос разрушал очарование, а нечеловеческое занудство довершало дело.

– Моего напарника почти до смерти зажалили, – продолжал повествовать Копейкин. – Потому что он забыл поджечь дымовуху. Вообще, надо сказать, подобные экспедиции хороши еще и тем, что повадки пчел можно наблюдать в естественной среде, а не в искусственно созданных человеком условиях. Сказать по правде, пчелы мне очень близки как вид.

– Напиши книжку «Копейкин – покровитель пчел», – сказала Тася, глядя в стол. – Наверняка прославишься.

– А ты знаешь, например, что пчела для многих ныне существующих племен является объектом поклонения? Есть поверье, что души предков переселяются именно в пчел. Только вот не помню, у кого именно.

– Послушай, Юлий, – перебила этот поток сознания Тася. – Я тебе, конечно, благодарна за помощь и за то, что взял на себя общение с полицией…

На самом деле Копейкин заговорил полицейских так, что бедные мужики попросту сбежали.

– Да-а? – заныл тот. – Легко тебе говорить, они тебя почти не допрашивали. А вот меня они вывернули наизнанку, прямо голова разболелась. Когда выяснилось, что я твой бывший муж, их страшно заинтересовала причина развода. Я, разумеется, подробнейшим образом объяснил суть твоих ко мне претензий. Тут-то они и заявили – раз у меня есть склонность к быстрому обогащению, значит, я по натуре авантюрист. И вполне способен на подобные проделки. То есть могу приковать наручниками к двери мертвого человека, чтобы отомстить или потребовать денег.

– Ты им сказал, что хочешь требовать у меня денег? – изумилась Тася. – Из ряда вон выходящая откровенность.

Она сидела за кухонным столом, обхватив голову руками, и глядела на второго бывшего мужа с чувством глубокого неудовольствия.

– Нет, я не сказал, но, честно говоря, я пришел к тебе с одним фантастическим предложением. Я потом объясню, чтобы…

– Нет.

– Что – нет?

– Денег нет. И не надо ничего объяснять.

Копейкин понюхал свой ужасный чай, разгрыз снежно-белыми зубами кусок рафинада и с жаром возразил:

– Погоди, ты еще не знаешь…

– Сказала – нет. Лучше просвети меня, чем закончилось дело с полицией.

– Оно еще не закончилось, только начинается, к твоему сведению. Так вот. О моем общении с полицейскими. Они стали чуть ли не обвинять меня в том, что это именно я принес труп и приковал к твоей двери. Вроде как я тебя шантажировал, понимаешь? Но я им на это ответил, что даже худшие из авантюристов не идут на убийство. Потом я рассказал, что у тебя есть еще один бывший муж, самый настоящий бандит, который тебя бил и держал в страхе. А после развода продолжает угрожать и делать гадости.

– Ты рассказал им про Рысакова?! – не поверила Тася.

– Естественно, – непринужденно кивнул Юлий, отхлебнув свой зловонный чай. – И вот тогда они выкинули номер – предположили, что я и Рысаков вступили в сговор. Он убил девушку, а я помог ему организовать эту отвратительную инсталляцию. В общем, мы едва не подрались. Я им говорю – ищите Рысакова, а они говорят – разберемся без посторонней помощи. Я им стал доказывать, ссылаясь на литературные источники, что они выбрали неправильный путь…

– На какие источники? – против воли заинтересовалась Тася.

Пораженная рассказом Копейкина, она даже перестала поддерживать голову руками.

– В первую очередь – на Достоевского, – незамутненным голосом ответил тот. – Посоветовал перечитать «Преступление и наказание», «Игрока». Как же! Они вообще их не читали. Тогда я интересуюсь – читали они хотя бы Уголовный кодекс? Ведь по закону они не имеют права…

– Бедные ребята! – не выдержала Тася. – Все, Копейкин, не хочу я больше этого слушать. Давай попрощаемся. Я сегодня должна была улететь в отпуск, но, как видишь, осталась дома. На самолет я опоздала, и настроение у меня на нуле. Если с меня еще и возьмут подписку о невыезде…

– Я, конечно, не специалист, но, по-моему, это определяет следователь в процессе следствия. Подписки берут лишь у подозреваемых, а ты пока что считаешься свидетелем.

– Это ты тоже почерпнул у Достоевского? – угрюмо спросила Тася.

Видение Ильи на роскошном старом автомобиле мелькнуло и исчезло. Вместо него перед ней по-прежнему маячила жизнерадостная физиономия второго бывшего мужа. Физиономия была гладко выбрита и сияла здоровьем, достойным этикетки на пакетике пророщенных злаков.

– В каком-то сериале видел или в журнале читал, я уж и не помню. Но я вот что хотел сказать. У меня к тебе потрясающее предложение.

– Ты неоднократно делал потрясающие предложения, от которых оторопел бы даже барон Мюнхгаузен. И все они без исключения заканчивались просьбой одолжить денег.

– Это неправда, – заволновался Копейкин. – Помнишь историю с золотом финских партизан? А перезахоронение мумии внебрачного сына фараона Тутанхамона? Разве я просил денег? Я предлагал тебе участие в интереснейших проектах! Мне нужны были только твоя смекалка, твой энтузиазм!

– Ты прекрасно знаешь, что я даже за город на пикник не люблю выезжать, а уж скитаться по лесам и пустяням… Можешь мне голову не морочить: ты специально меня звал, чтобы я отказалась, но денег предложила.

– Если ты так считаешь, я не буду тебя разубеждать, – с чувством оскорбленного достоинства ответил Юлий. И тут же снова воодушевился: – Но если бы ты знала, какая тема сейчас у меня в руках! – Он сделал большие глаза, наклонился вперед и свистящим шепотом произнес: – Речь идет о секретных распоряжениях вождей Третьего рейха.

Тася не впечатлилась. Она отодвинула стул, встала и пошла к плите варить кофе.

– Опять золото нацистов искать будете? – спросила она, обернувшись через плечо. – Не надоело? Его только ленивый еще не искал.

Копейкин поерзал на стуле, словно решая, открывать тайну или не открывать. Но тайна была горячей, как печеная картофелина, и он не смог удержать ее в руках.

– Дело не в золоте, Таисия! Хотя и его хочется найти, – честно прибавил он. – Распоряжение это открывает такие перспективы! Над ним, конечно, придется еще побиться…

– Вот и бейтесь. Хоть головой об стену! Детский сад, честное слово. Копейкин, ты бы занялся чем-то полезным. Вспомни, ты ведь археолог. Может, поищешь древние города какие-нибудь? Купи себе кисточку и совок, отправляйся на раскопки…

– Я бываю на раскопках! – всплеснул тот руками. – Но ведь до того, как начать копать, нужно провести предварительные исследования. И когда я их провожу, попутно обнаруживается масса интересных фактов, пройти мимо которых невозможно. Иногда они оказываются интереснее и важнее всего, чем я собирался заниматься изначально. Где, ты думаешь, я взял документ, про который тебе рассказывал?

– Понятия не имею. – Тася налила себе в чашку горячего кофе, добавила сливок и сахара. Кофе всегда был ее утешением в трудные минуты.

– Один мой университетский знакомый еще в восьмидесятые годы вел раскопки под Калининградом. И ему попался спрятанный в глубоком бетонированном блиндаже маленький железный ящик с документами, который бросили отступающие фашисты.

Одним ухом Тася все-таки слушала Копейкина, который был сладкоречивее Шахерезады.

– Мой знакомый передал документы в местный музей, – продолжал вещать бывший второй муж, – но несколько бумаг оставил себе – заинтересовался. Но потом про них позабыл… Спустя много лет он обнаружил документы в старой коробке и притащил мне, так как я довольно хорошо знаю немецкий. Таисия, – неожиданно прервал он сам себя, – так ты согласна участвовать в этом проекте или нет?

Он смотрел на нее с напряжением, как петух, сообразивший, что на обед у хозяев будет куриный суп.

– Конечно, нет! Почему ты считаешь, что очередная сказка про фашистов и сокровища меня вдруг заинтригует? Все, Копейкин, желаю удачи. А мне надо заниматься своим отпуском, пока он окончательно не пропал.

Тася отчаянно надеялась, что больше никаких кошмарных приключений с ней не случится. При воспоминании о трупе, прикованном к ее двери наручниками, сердце противно екало. Если бы можно было оставить Копейкина снаружи в качестве часового, было бы гораздо спокойнее. Но ведь этот тип бесплатно не останется, будет требовать денег, соблазняя ее фашистским золотом.

Она представила Копейкина, который, как Кот Баюн, бродит по лестничной площадке и безостановочно травит байки, и все соседи одновременно стучат по батареям, требуя, чтобы он заткнулся. А что, не такая уж и фантастическая картина!

* * *

– Артур, ты сегодня серо-зеленый, как Шрек, – усмехнулась Эльвира, стряхивая пепел в чашечку. – Встал не с той ноги?

– Да надоело все, – с кислой мордой ответил тот, едва пригубив безалкогольный коктейль, который Эльвира для него заказала.

Синяк под глазом за два дня потемнел и перестал быть таким страшным. Швыряев замазал его кремом из тюбика, который посоветовали ему продавщицы в магазине косметики, и теперь мог спокойно появляться на людях.

– Тебе хорошо, ты ни перед кем не отчитываешься, – продолжал жаловаться он. – Бегаешь по инвесторам, глазки строишь.

– И что с того?

– Мне тоже хочется большими делами ворочать.

Эльвира сначала прикусила губу, но все-таки не смогла сдержаться и презрительно сказала:

– Из малька селедки никогда не вырастет акула бизнеса.

– Ну, конечно, некоторым легко говорить. К тебе бабки рекой текут.

На загорелого Швыряева смотрели все девушки в ресторане, и он картинно откинулся на спинку стула.

– Текут, потому что я их направляю, – бросила Эльвира. – И еще тебя подкармливаю. Зарплату тебе плачу, если ты забыл. Причем за работу, которую ты делаешь кое-как. Милый мой, мне нахлебники не нужны, ты неправильно понял ситуацию. Мне нужен соратник, партнер…

На физиономии Швыряева проступило самодовольство.

– А я разве не партнер? – Его улыбкой можно было смело пугать невинных дев.

– Я имею в виду деловое партнерство. – Эльвира смотрела на любовника в упор, как будто прикидывала, отправить его в расход сразу или еще немного повременить.

– Чего ты ко мне придираешься? – голосом обиженного ребенка воскликнул Швыряев. – Забыла, как по твоей просьбе мы организовали атаку на сайт министерства…

– Это не принесло ожидаемых результатов, – жестко прервала его Эльвира. – Соответственно и денег тоже.

– А когда мы распространяли по Сети компромат на депутата, который не расплатился с тобой за программу о хищениях нефти? – не сдавался тот.

– Ну вот, – Эльвира помахала сигаретой в воздухе, – ты буквально в двух словах перечислил все, что сделал за полтора года. На этом список твоих доблестей закончился. А теперь слушай внимательно. Ты числишься у меня администратором сайта, хотя на работе появляешься раз в неделю. Мой финансовый директор все уши прожужжал, чтобы я тебя уволила или уменьшила зарплату раза в три. Он ведь не в курсе наших с тобой особых отношений.

– А ты избавься от него, – посоветовал Швыряев, засунув в рот зубочистку.

– Естественно, я должна уволить человека, который приносит мне стабильный ежемесячный доход! Может, тебя посадить на его место?

– Ты же не знаешь, каков я буду на его месте? – хвастливо спросил тот.

Официантка подошла заменить пепельницу и зарделась, как роза, когда Артур словно бы случайно провел рукой по ее спине и чуть пониже спины. Эльвира вздохнула.

– Не знаю, но догадываюсь. Ты пустишь меня по миру. Но к тому, что ты бездельник, я привыкла. Однако появилась еще одна проблема. Не то чтобы она меня сильно пугает, однако может повлиять на некоторые стратегические планы, поэтому я хочу ее решить.

– Что еще за проблема?

Артур не любил проблем и обычно ловко от них уворачивался.

– Силуян пронюхал о твоем существовании, – сообщила Эльвира. – По крайней мере, он мне об этом прозрачно намекнул.

– И что теперь?

– Думаю, он не собирается мириться с тем, что из него хотят сделать посмешище. Он человек публичный, медийная фигура и наверняка не желает скандальных историй.

– С чего бы это вдруг? Он же старик. Ему положено быть рогоносцем.

– Артур, ты еще молодой и не понимаешь. Можно носить рога незаметные. Такие, знаешь ли, аккуратные рожки. А можно выставить их напоказ обществу, которое всегда радо таким историям. Вот Силуян и опасается, что ты своим безрассудным поведением его опозоришь. Рогами, знаешь ли, гордятся только олени.

– А не старые козлы, – процедил Швыряев сквозь зубы. – Но каким образом он узнал?

Эльвира раздраженно загасила сигарету в пепельнице. Окурок скрутился, как испорченный гвоздь.

– У моего мужа есть одна милая привычка – играть в межгалактических шпионов, – объяснила она, – которые прилетают на Землю и похищают лучших представителей нашей цивилизации, чтобы использовать в корыстных целях. Силуян может часами бродить по улицам, меняя одежду и внешность, подслушивать, подглядывать. Такая вот у него забава. Он как-то мне говорил, что это помогает ему в работе. Дает новый импульс творчеству. Думаю, он случайно наткнулся на нас во время одной из таких прогулок по городу. Или специально за мной следил.

– Чего он к тебе прицепился? Можно подумать, я у тебя первый.

Швыряеву была чужда ревность, и это Эльвиру задевало, хотя она свою обиду не демонстрировала.

– Не ко мне он прицепился, а к тебе! Конечно, голубь мой мускулистый, до твоего появления у меня были другие мужчины. Но они появлялись и исчезали незаметно, не привлекая внимания. А ты со своими безрассудствами, гонками на мотоциклах, драками в ресторанах и прочими выходками то и дело становишься объектом скандальных новостей. И меня можешь запросто втянуть в скандал. Сразу возникнет вопрос – что жена популярнейшего писателя-фантаста Силуяна Космоса делает ночью в клубе с известным тусовщиком и скандалистом Артуром Швыряевым? С тобой вечно происходят какие-то дикие истории, и я не желаю в них участвовать. В общем, дорогой, скорее всего нам придется на некоторое время расстаться.

Швыряев едва не подавился разжеванной зубочисткой.

– Ты шутишь? – воскликнул он. – Неужели так боишься своего шибздика?

– Силуян, в отличие от некоторых, неплохо зарабатывает.

Эльвира встретилась с Артуром взглядом. Если глаза – зеркало души, то его зеркало было кривым. И не как в комнате смеха, а как в лабиринте ужасов.

– Послушай, я обещаю, все будет по-другому. – В голосе Артура появилось нетерпение. – У меня уже есть план.

– У тебя? План? Не смеши.

Швыряев занервничал. Эльвира с самого начала казалась ему волшебной золотой рыбкой. Но сейчас он понял, что некоторые золотые рыбки исполняют только свои собственные желания. Поэтому торопливо заговорил:

– Да нет, серьезно. Я тут совершенно случайно вскрыл конфиденциальную переписку двух чудиков и наткнулся на такое! Как раз хотел с тобой обсудить, там зреет грандиозный проект на многие миллионы. А фантаста твоего я могу взять за глотку хоть сейчас. Он сразу от тебя отцепится. Не до того ему будет.

– Каким это образом ты можешь взять его за глотку? – небрежно спросила Эльвира.

На ее виске запульсировала жилка.

– Твой старикан своими активами управляет как дурак. Мой знакомый – хакер международного масштаба. Его ни ФСБ, ни ФБР накрыть не могут. Я навел его на эту тему, он готов войти в долю и вывести деньги твоего мужа. Ты знаешь, сколько их у него?

– Можно подумать, ты знаешь.

Швыряев мгновенно распушил хвост.

– Если он ничего не прячет на даче в стеклянных банках, то знаю. Миллионерами не станем, но на развитие твоего телебизнеса хватит. А он пусть новые зарабатывает. Но можем и просто его шантажнуть, чтобы сидел тихо и не рыпался. Ну, как тебе?

На его правильно вылепленном лице нарисовалась надежда. Сколько бы он ни пыжился, а Эльвира была ему нужна. Она умнее, решительнее и прозорливее него. С ней у него больше шансов довести до конца любое денежное предприятие.

– Насчет Силуяна я подумаю. Ты пока ничего не делай, надо все взвесить. Хотя мысль интересная. И переписка меня тоже заинтересовала – что там за дело на миллионы? Ты не свистишь?

– Да чтобы я?.. – расправил могучие плечи Артур. – Хочешь, поедем ко мне, я тебе все покажу?

– Я вечером к тебе приеду, – пообещала Эльвира, искусственно смягчив голос. В этой мягкости не было ничего натурального – не шелк, а чистая синтетика. – Часиков в девять, идет? Только будь дома.

Это была кость, брошенная псу. Правда, пес слегка обнаглел и уже занес свои лапы на хозяйскую территорию… Но Эльвира полагала, что у нее еще есть шанс надеть на него строгий ошейник.

– У нас намечается деловое свидание или…

– Разберемся с делами, будет тебе «или».

– Значит, ты передумала меня бросать? – Швыряев улыбнулся, показав начищенные до блеска зубы.

Перед мысленным взором Эльвиры встала картина: сонный Артур стоит перед зеркалом в ванной и драит свою драгоценную эмаль, как салага палубу. И вот он, результат.

– Передумала. Ты меня заинтриговал, – призналась она.

А про себя подумала: «Ах ты, скотина тупоумная! Неужели ты не понимаешь, что, ограбив Силуяна, ты ограбишь и меня тоже?! Видишь ли, мы станем партнерами! То есть ты хочешь получить половину денег моего мужа, а значит, моих денег! Никогда этому не бывать!»

И Эльвира сладко улыбнулась любовнику.

* * *

Тася целый час придумывала, что сказать Илье. Сначала она не хотела говорить ему про труп и задумала сочинить какую-нибудь менее жуткую историю, из-за которой опоздала на самолет, но потом решила, что начинать отношения с вранья – плохая идея. Поэтому позвонила и выложила все, как есть, одним махом.

– Господи, Тася! Ты, наверное, до смерти перепугалась, – воскликнул Илья. – Ничего себе приключение…

Ни следа обиды в голосе, только сочувствие. Тася на секунду прижала телефонную трубку к груди и закрыла глаза. Может быть, Господь наконец посылает ей человека, о котором она так долго мечтала? Не спесивого индюка, не бандита, не афериста, а хорошего парня, с которым можно построить прочные, счастливые отношения…

– Надеюсь, тебя-то ни в чем не подозревают? – спросил Илья. – Или нам с тобой придется переносить отпуск?

Тася сказала, что ничего переносить не надо и что послезавтра она вылетает.

– Как ты думаешь, может быть, мне до отъезда переселиться к маме? – спросила она жалобно. – Вдруг эту девушку не просто так к моей двери приковали? Может, меня тоже хотят убить и к чему-нибудь приковать?

– Тась, да ты что? – опешил Илья. – Кто тебе может угорожать? Почему? С какой стати? Ну, хочешь, я приеду? Прямо сейчас рвану в аэропорт. Если ты боишься…

– Да нет, нет, не боюсь! – воскликнула Тася. – Просто немного не по себе. Жди меня в аэропорту послезавтра, как договорились, хорошо?

– Хорошо, – смирился Илья. – А с этой мертвой девушкой… Думаю, пошутил кто-то. Согласен, по-дурацки. Но у нас же дураками можно вымостить дорогу Москва – Владивосток в четыре слоя. Сама говоришь – смертельных врагов, чтобы устроить такую подлость, у тебя нет, в криминальной жизни нашей родины ты не участвуешь, в преступных группировках не состоишь. Выходит, это жестокие шутки молодняка или просто недоразумение. Скорее всего, перепутали квартиры. Несчастная девушка должна была напугать кого-то другого.

– Умеешь ты успокаивать. – Прежде хмурое лицо Таси немного просветлело.

– Приезжай скорее, я скучаю. И море по тебе скучает, оно сейчас теплое. Температура как на заказ, двадцать три – двадцать пять каждый день.

– Я бы и сегодня к тебе рванула, но билетов не было. Хотела поездом, но там на месяц вперед все распродано.

– Поездом долго, – поцокал языком Илья. – Тем более как же лимузин к трапу?

– А к вагону или перрону разве нельзя?

– Для тебя все, что угодно! В случае чего Макс поможет, он ужасно пробивной.

– Кто такой Макс? – озадачилась Тася.

Прежде ни о каких Максах речь не шла. Она была уверена, что отпуск они проведут с Ильем вдвоем.

– Да это приятель мой, вместе учились, – оживленно пояснил Илья. – Теперь оба сходим с ума от старинных автомобилей. Он вчера прилетел, ему предложили чудесный американский «фордик»… Впрочем, сама все увидишь и с Максом познакомишься. Давай прилетай. Тебя точно полиция из города выпустит? По допросам не таскают?

– Да нет, – успокоила его Тася. – С утра ходила к следователю, но что я могу рассказать? Да и он не особенно настаивал. Копытами землю не роет, это точно. Документов у девушки нет, никто ее не разыскивает. Принимала наркотики. То ли отравили, то ли сама отравилась.

– Ладно, давай не будем о грустном. Лучше готовься к отдыху.

А ей и готовиться было нечего. Собранный чемодан вторые сутки одиноко стоял в коридоре. Попугай Шура, обрадованный тем, что эвакуация в чужую квартиру не состоялась, лузгал семечки и периодически оглашал комнату одобрительными возгласами. Иногда он громко знакомо квакал, и Тася аж подпрыгивала от неожиданности.

Благодаря разговору с Ильей ее настроение начало выправляться. Теперь она не бегала то и дело в коридор и не прикладывала ухо к двери, проверяя, все ли нормально снаружи. Вместо этого она включила телевизор и завалилась на диван с книжкой в руках. И почти сразу заснула.

А проснулась от телефонного звонка. Нашарив трубку, приложила ее к пылающему со сна уху, и на нее сразу же обрушился разъяренный крик Рысакова:

– Ты зачем подослала ко мне своего кретина? Я его грохну, гадом буду! Повешу за ноги на фонарном столбе перед подъездом, и пусть вещает вместо громкоговорителя!

Тася не сразу поняла, о каком кретине идет речь. И тут же возмутилась:

– Ефрем, ну что ты несешь?! Кого я подослала?

– Муженька своего, идиота конченого. Сначала он ментов на меня наводит, потом херню несет, предлагает миллионы. За такой базар ему положено язык выдрать.

– Опять этот твой бандитский жаргон! – вознегодовала Тася. – К твоему сведению, Копейкин сам тебя нашел, я тут совершенно ни при чем. И он мне давно не муж, мы в разводе уже несколько лет.

– Да плевать мне, сколько вы в разводе, – Рысаков никак не мог усмирить свой темперамент. – Этот интеллигентский чих на меня следака навел!

– Перестань скрежетать зубами и объясни, что случилось.

– Что тебе сказать? – Ее собеседник немного сбавил тон. – Вызывает меня следователь и начинает допрашивать про какую-то бабу, которую будто бы я мог замочить. А я ночью только прилетел из Владивостока, устал, не выспался. Ничего не понимаю, естественно. Оказывается, у тебя проблема, а твой Гривенников…

– Копейкин, – поправила Тася.

– Какая разница! Стуканул, что я мог сотворить подобное. В смысле – убить и приковать наручниками к двери.

– А что, не мог?

– Мог. Но я этого не делал. Вдобавок у меня алиби. Короче, отпустили. Так этот…

Рысаков запнулся, подбирая определение, но Тася его опередила:

– Можешь пропустить нецензурные выражения. Рассказывай дальше.

– Он мне звонит и на голубом глазу, словно это не он меня закладывал, предлагает совместное дело. И долго, нудно, противно гонит чушь, от которой вянут уши. А голос – будто он на болоте родился.

– И что ты ему сказал? – спросила Тася с опаской и одновременно любопытством.

– Сказал, что сам он – Копейкин и дела его копеечные, – ответил Рысаков.

– Юлий наверняка оскорбился. Ведь он считает, что уже почти что завладел золотом нацистов. Хотел у меня денег занять на раскрутку. Пожалуй, это не лечится.

– Пусть еще раз придет, я его так вылечу, что век здоровым ходить будет.

– Да… – протянула Тася. – Повезло мне с вами… обоими. У других женщин разводы как разводы. Свидетельство в зубы и – прости-прощай! А я…

– Эх, дура ты, Таська, что меня бросила! Я ведь любил тебя. Не взбрыкни ты, мы бы с тобой жили душа в душу. Да я б на руках тебя носил. Вот хочешь, возвращайся ко мне и поглядишь.

– Ефрем, ты спятил?

– Да ладно, ладно… Это я просто так, на всякий пожарный. Я все равно во Владик переезжаю.

– Что, серьезно?

– Серьезнее не бывает. Думаю, это правильно, корни надо рубить, а то нормальной жизни в столице для меня нет. Пока! Может, еще свидимся.

Вопреки всякой логике Тася вдруг пожалела Рысакова и мысленно пожелала ему удачи и хорошей жизни в далеком Владике. Потом подумала, что Копейкин наверняка сбрендил, если додумался звать себе в соратники Ефрема, которого он знал только по Тасиным рассказам. Видать, у Юлия совсем плохи дела.

На следующее утро Тася первым делом побежала к двери и проверила, открывается ли она. С дверью все было в порядке, на лестничной площадке никого, и уже одно это страшно ее обрадовало. Тася отправилась в душ, и, как только вышла, зазвонил телефон.

– Румянцева Таисия Андреевна? – спросил казенный голос.

– Да, а в чем дело? – Она насторожилась.

– Вас беспокоит следователь…

У Таси мгновенно потемнело в глазах – она испугалась, что сейчас запретят ей выезжать из города и отпуск окончательно и бесповоротно накроется медным тазом.

– Я ведь давала показания, – растерянно заговорила она. – Я ничего больше не знаю. И девушку убитую не знаю. Я уже все вам рассказала!

В трубке немного помолчали, а потом вновь раздался тот же голос:

– Я не понял, Таисия Андреевна, кому и что вы рассказали?

– Вам!

– Мне? Но мы впервые с вами разговариваем. И о какой девушке идет речь?

– О той, которую приковали наручниками, – с опаской ответила Тася.

Она совсем не понимала, что происходит. Снова последовало молчание, потом мужчина, представившийся следователем, поинтересовался:

– Таисия Андреевна, у вас все в порядке?

– Даже не знаю, как ответить, – пробормотала Тася. – Сначала было не все в порядке, а сейчас вроде бы все… Но тут вы позвонили, и опять не все в порядке…

– Я хотел спросить, не могли бы вы приехать для опознания.

– А кого я должна опознать? – удивилась Тася.

Она ведь сто раз объясняла, что никогда прежде не видела убитую.

– Ефрема Георгиевича Рысакова.

– Что он опять натворил?! – Тася едва не подпрыгнула до потолка. Да будет ли этому конец?

– Ничего не натворил, – смиренно ответил следователь. – Он умер.

– Умер?!

– Тело обнаружили утром в здании аэропорта Домодедово. По нашим сведениям, родителей Рысакова нет в живых, семьи тоже нет. А вы его бывшая жена, правильно? Ничего не перепутали?

Тася закрыла глаза. Вероятно, где-то в небесной канцелярии ее занесли в черный список. И теперь каждый божий день будет происходить что-нибудь ужасное, что испортит ей не только отпуск, но и всю оставшуюся жизнь.

* * *

Расстояние от машины до офиса Эльвира преодолела со скоростью, которой позавидовал бы сэр Генри, узревший несущуюся к нему веселыми скачками собаку Баскервилей. Кометой пролетев по коридору, госпожа Хомячкова разметала группу мирно куривших сотрудников и едва не сбила с ног собственную секретаршу.

Приказав обалдевшей девице ни с кем не соединять и никого не впускать, Эльвира заперла дверь кабинета и, упав в кресло, потянулась к телефонной трубке.

«Горилла безмозглая, – продолжала она мысленно поносить Швыряева. – Вот погоди, я с тобой разберусь! Не видать тебе моих денег, как своих ушей».

Существует закон телефонной подлости, который гласит: если тебе нужно срочно кому-то дозвониться – забудь об этом. Аппарат абонента будет отключен или окажется вне зоны действия, или линия будет занята, или в трубке без объяснений повиснет гробовая тишина. Именно так сейчас и происходило.

«Да возьми же трубку, болван! – мысленно взывала она к Силуяну. – Твои бабки, возможно, уже сейчас растворяются в мировом пространстве, а ты болтаешься неизвестно где». Так, нервно набирая и сбрасывая номер, Эльвира провела целых полчаса. А счет, возможно, шел на минуты. Ни мобильный, ни домашний телефоны не отвечали.

Тогда она решила сосредоточиться и поразмыслить, где с наибольшей вероятностью ее драгоценный муженек может сейчас находиться. В магазины и по всяким мелким домашним делам он ходит с превеликой неохотой, в основном когда она выкрутит ему руки. Не исключено, что Силуян уехал в издательство, на переговоры, сидит в библиотеке или архиве, встречается с читателями, проводит автограф-сессию. Но как узнать, где именно? Кто может подсказать? Как назло, времени в обрез.

Эльвира вдруг подумала, что точный ответ может знать Румянцева, которая составляет для Силуяна план дня. Правда, она в отпуске уже несколько дней, однако наверняка расписала ему все по дням и минутам на месяц вперед. И отправила, как обычно, на электронку, а также распечатала и положила на письменный стол. Но звонить ей Эльвира не хотела, так как не питала к Тасе теплых чувств. Даже более того – она ее не любила. Слишком деятельна, педантична, любознательна не в меру – с такой дружественный женский союз заключить невозможно, у нее служебный долг всегда на первом месте. Кроме того, слишком мила для помощницы и пресс-секретаря.

Впрочем, мысль о наличии плана дня Эльвире понравилась. Чтобы узнать, где сейчас муж, ей не нужно было звонить Румянцевой или ехать домой, смотреть бумажки. Эльвира всегда помнила, что самый дорогой товар – это информация, поэтому давно вооружилась паролем от почтового ящика Силуяна. Через пять минут она уже знала, что он в магазине «Книжный уголок» представляет новую книгу комиксов «СИКО: компромиссы для слабаков».

Эльвира усмехнулась – какие же тщеславные эти писатели! Ее муж назвал своего супергероя Сико – сокращенно от Силуян Космос. Может быть, он сидит за компьютером и целыми днями воображает себя молодым и непобедимым?

К ее великой досаде, двери магазина «Книжный уголок» оказались заперты. На тротуаре стояла довольно большая толпа удрученных поклонников Силуяна Космоса. Встреча оказалась юбилейной, и чтобы попасть на нее, требовался пригласительный билет.

Но Эльвиры это, разумеется, не касалось. С деловым видом она подошла к стеклянной двери, за которой маячила квадратная спина охранника, и громко постучала. Жена знаменитого писателя не сомневалась, что дверь немедленно распахнется перед ней, однако надежды ее не оправдались. Охранник нехотя повернул голову, бросил на нее равнодушный взгляд и снова отвернулся.

– Эй! – чуть не задохнулась от возмущения Эльвира и заколотила по двери еще громче.

Мерзкий тип даже не удосужился еще раз повернуть башку, а уж тем более подойти и спросить, в чем дело. Он поводил лопатками и, проигнорировав ее бурное негодование, тяжелыми шагами удалился в глубину зала.

Эльвира слегка оторопела от подобной наглости, но потом все же взяла себя в руки и огляделась по сторонам.

«Где-нибудь за углом наверняка должен быть служебный вход», – подумала она и двинулась вдоль здания магазина, огромная витрина которого пестрела рекламой на тему приключений Сико. Эльвира против воли пробежала глазами яркие строчки.

«Планеты, населенные землянами, в опасности! Отрицатели жаждут уничтожить нашу цивилизацию. Они действуют тайно, разжигая конфликты и провоцируя войны. Они маскируются и втираются в доверие, они могут обмануть любого из вас! И кто же встанет у них на пути? Межгалактический следователь, супергерой Сико!»

«Нормальная фантастическая лабуда, – сделала вывод Эльвира. – Почему, интересно, она пользуется такой бешеной популярностью? А может, это я чего-то не понимаю и Силуян действительно ужасно талантлив? Просто я так привыкла над ним подсмеиваться…»

Впрочем, сейчас ей точно было не до смеха.

«Идиотизм какой-то, до собственного мужа не доберешься!» – раздраженно подумала Эльвира и снова отправилась на поиски служебного входа.

Завернув за угол, она тут же увидела большую железную дверь и зацементированную площадку с эстакадой, куда подвозили товар. Дверь была слегка приоткрыта, и возле нее обретался грузчик с папироской в зубах.

Несмотря на то что конкуренция уже глубоко проникла в современное российское общество, грузчики на задворках магазинов водились прежней советской породы – вечно поддатые, плохо выбритые, ленивые и веселые. Со своими обязанностями они справлялись кое-как, но почему-то никогда не оставались без работы.

– Скажите, пожалуйста, – еще издали крикнула Эльвира, – это ведь вход в книжный магазин?

– Не, это не вход, – сообщил грузчик с улыбкой, освещенной золотым передним зубом. – Это выход. А тебе чего надо?

– Мне нужен Космос, – отрывисто бросила Эльвира, деловито взбираясь по ступенькам.

– Космос? Так это тебе на космодром! – захохотал грузчик, а потом попятился и совершенно неожиданно захлопнул дверь прямо перед ее носом. В воздухе от него остался лишь горький дымок дешевой папиросы, и Эльвира закашлялась.

– Да что сегодня, черт возьми, происходит?! – рявкнула она и в сердцах пнула дверь ногой. – Ну ладно, дорогие мои, вы меня еще плохо знаете… Вы у меня еще попляшете…

Она готова была рвать и метать, но необходимость встретиться с мужем как можно скорее снова заставила ее сосредоточиться. Вернувшись к главному входу, она увидела, что охранник уже занял свое «церберское» место. Что бы такое предпринять, чтобы вынудить его открыть дверь? Эльвира быстро огляделась по сторонам и сразу наткнулась взглядом на тощего сутулого мальчика со слезящимися глазами. Мальчик был бледен и наводил на мысль о затяжных компьютерных играх. Его тщедушный вид вполне мог вызвать жалость даже у такого индифферентного идиота, как охранник.

– Эй, ребенок, хочешь заработать двести рублей? – спросила Эльвира, приблизившись к нему.

– А че делать надо? – не слишком заинтересованно поинтересовался бледнолицый.

– Ничего особенного. Сделаешь вид, что ты мой сын. Мы сейчас вместе подойдем к двери в магазин, я постучу, а когда охранник откроет, ты плаксивым голосом скажешь ему, что забыл дома наши пригласительные билеты. Желательно при этом пустить слезу. Все понятно?

– Не, я не хочу. Мне влом, – сказал мальчик и исчез, будто его корова языком слизнула.

Эльвира от злости скрипнула зубами, и в этот момент кто-то схватил ее за локоть. Она тут же выдернула руку, резко обернулась и увидела перед собой упитанного подростка в клетчатых бриджах, который был удивительно похож на разъевшегося Элтона Джона.

– Тетенька, а давайте я прикинусь вашим сынишкой, – растянув рот до ушей, предложил он. А потом, чтобы продемонстрировать свои способности, втянул голову в плечи, припал на одну ногу, закатил левый глаз под веко и высунул язык.

– Мне нужен нормальный мальчик, а не полоумный, – брезгливо скривила рот Эльвира. – Иди отсюда, чтобы глаза мои…

Но договорить она не успела, потому что толстый Элтон совершенно неожиданно решил действовать по собственному почину – он головой вперед бросился на дверь магазина и принялся биться об нее, как бешеный шмель. Изумленный охранник мгновенно развернулся, живо открыл замок и уже разинул пасть, чтобы излить свой гнев на нарушителя порядка, но Элтон не доставил ему такого удовольствия и, ловко извернувшись, толстой пиявкой проскользнул внутрь. Однако про свою роль «сыночка» Элтон все же не забыл.

– Мамочка, прости, что я потерял билеты, – обратился он к Эльвире, выглядывая из-за плеча замешкавшегося охранника. Голос его звучал утробно, как у сытого кота, и вместо сочувствия вызывал исключительно изумление.

Впрочем, Эльвире было наплевать. Свое дело этот самозванец сделал – врата распахнулись. А штурмовать крепость теперь предстояло ей.

– Я жена Силуяна Космоса, – рявкнула она на охранника так грозно, что тот даже отшатнулся. – И мне срочно нужно поговорить с мужем. Проведите меня к нему немедленно.

– Конечно, конечно, – сразу же залебезил тот, в одно мгновение превращаясь из хозяина жизни в подобострастного холуя. – Что же вы сразу-то не сказали, госпожа Космос?

– Я бы сказала, но вы временно оглохли.

– Да я ж оглох по служебной необходимости… У мужа вашего прямо прорва поклонников, и все такие настырные. Вы ж понимаете?.. А это ваш мальчик? – уточнил он и покосился на упитанного Элтона, резво скачущего рядом. – Приятно посмотреть, кровь с молоком!

«Скорее, жир с молоком», – хмыкнула про себя Эльвира.

Они прошли мимо длинных стеллажей, окаменевших под тяжестью книг. Всюду порхали менеджеры в белых блузках и рубашках, с бумажными улыбками, которые так легко слетают с лица.

Большой зал, где находились разделы фантастики и приключений, был битком набит любителями этого жанра. Разновозрастные поклонники агента Сико с книгами в руках старались пробиться ближе к столу, за которым царствовал Силуян Космос. Кажется, он выглядел еще представительнее, чем пятнадцать лет назад. И он, черт побери, до сих пор был Эльвире удивительно дорог. Он и его счет в банке.

Между тем очередь, через которую охранник широкой грудью прокладывал дорогу Эльвире и «ее мальчику», глухо зароптала.

– Куда это вы лезете, женщина? – возмущенно спросил встрепанный очкарик с лицом вечного младшего научного сотрудника и схватил ее цепкими пальцами за рукав. – Мы тут все стоим и культурно ждем. И вы тоже подождите.

Окружающие загомонили, с готовностью поддерживая борца за справедливость. Но остановить Эльвиру было не так-то просто. Не теряя времени даром, она пустила в ход свой острый как бритва язычок, и очень скоро противник ослабел, сраженный ее «красноречием». Однако перепалка с недовольной толпой все же несколько задержала ее, поэтому толстый Элтон добрался до Силуяна Космоса первым.

– Тут вот жена ваша с сынишкой пришли, – заискивающе улыбаясь, сообщил охранник, который так и не заметил, что Эльвира от них отстала.

– Жена? Да еще и с сынишкой? – с веселым изумлением глядя по сторонам, спросил Силуян. – И где же они, позвольте узнать? Особенно хочется взглянуть на сынишку.

– Так вот же он, – охранник мотнул подбородком на Элтона.

Тот сиял навстречу Силуяну всей своей пятнадцатилетней наглостью.

– Ах вот ты, значит, каков, – протянул писатель. – И чего тебе надо, сынуля, в этот праздничный день?

– Автограф! – с готовностью выдохнул Элтон.

– А звать тебя как? – Силуян смотрел на него, не мигая.

– Петя. – У него была сияющая физиономия человека, не знающего, что такое смущение.

– А по батюшке?

– Петр Николаевич.

Силуян раскрыл поданную книгу и размашисто написал на форзаце: «Дорогой сынуля! Расти большой и никогда не обманывай. Твой папа Коля».

Элтон схватил книжку, сунул в нее нос и посмотрел на Силуяна с уважением.

– Один-один, – сказал он. – Ладно, я тогда встану в очередь. В общем, я еще вернусь.

И он исчез в одну секунду, без следа, как будто телепортировался.

– Давай, давай, Терминатор хренов. Он еще вернется, видишь ли,– проворчал Силуян и тут увидел Эльвиру.

Лицо жены было таким хмурым и сосредоточенным, что он сразу понял: случилось что-то серьезное. Раз его половина осчастливила своим присутствием магазин, встречу с читателями нужно завершать как можно скорее. Потому что до этого дня Эльвира ни разу не появлялась в местах скопления его поклонников.

– Ну, чего ты вдруг примчалась? – выговаривал Силуян жене, сидя в машине. С места он не трогался, всего лишь завел мотор. – Только не говори, что соскучилась, все равно не поверю. Всех перебаламутила! Хочешь перессорить меня с фанатами?

– Нужны мне твои фанаты!

– Я знаю, у тебя свои фанаты есть. Козлы молодые…

– Послушай, мне достаточно одного твоего слова, чтобы я всех разогнала и снова стала примерной женой. Ты этого хочешь?

– А как ты думаешь? – сварливо спросил Силуян. – Иначе зачем весь этот спектакль под названием «брак»? Давай разведемся, и дело с концом.

Слово «развод» прозвучало в первый раз, и Эльвиру словно морозом продрало до костей. Да, она, конечно, женщина деловая, но… Конница особо отважно скачет на врага, когда в тылу имеются пулеметы.

– Послушай, милый, есть дело. Очень срочное и чрезвычайно важное.

– Ты назвала меня «милый»? – Силуян посмотрел на жену так, будто она разделась догола посреди города. – Видимо, дело действительно важное.

– Наше с тобой будущее под угрозой.

Силуян вздохнул. В молодости, когда его мозг еще был начинен всякой чепухой, красота казалась ему едва ли не антисептиком, убивающим микробы порока. Теперь он постарел. Прелестная жена уже не могла заговорить ему зубы, хлопая ресничками.

– Ты проигралась в карты? – Его осуждающая правая бровь поползла вверх.

– В какие карты?! Силуян, сейчас не время для шуток. У нас нет ни одного лишнего дня, а может быть, даже и часа.

– О чем это ты? – наконец всерьез озадачился Космос.

– О деньгах, разумеется. Если о чем-то и стоит говорить серьезно, так это о деньгах. И чем больше их, тем серьезней разговор.

– Твое жизненное кредо мне уже знакомо.

– Выслушай сначала, потом будешь брюзжать. – Ей в конце концов надоело ходить вокруг да около, и она выпалила: – На твое состояние покушаются.

– На мое состояние? Ты ничего не путаешь? У меня нет собственного замка в Италии или маленькой нефтяной скважинки где-нибудь в Западной Сибири…

– У тебя есть счета в банках, и кое-кто хочет их обчистить.

Лицо Силуяна сначала потемнело, а потом побледнело. Он всем корпусом повернулся к Эльвире, неловко нажал локтем на клаксон, и машина жалобно тявкнула.

– А этот кое-кто случайно не тот загорелый лось с татуировкой на предплечье? – спросил он бесцветным голосом.

Эльвира дрогнула. Такого испепеляющего взгляда она не видела у Силуяна никогда.

– Я расскажу тебе все, – пообещала она, и в ее словах впервые за многие годы прозвучало раскаянье.

В эту самую секунду она действительно раскаивалась в том, что позволила Швыряеву хоть сколько-нибудь влиять на свою жизнь. Из-за этого типа она могла потерять и власть, и деньги. А ведь, по ее глубокому убеждению, ничто не могло сравниться по силе удовольствия с властью и деньгами.

* * *

Со всех сторон их толкали, и какой-то старик нелюбезно отпихнул ногой Тасин чемодан, который она бросила, как только увидела Илью. Широко улыбнувшись, Илья схватил ее в объятия, покружил в воздухе, снова поставил на каблучки и коротко поцеловал в губы.

– Таська, как же я рад тебя видеть! Хорошо долетела?

Он был высоким и грациозным, как торреро. Загар чайного цвета, коротко стриженный светлый «ежик», бесшабашная улыбка парня, привыкшего гоняться за ветром на скоростных машинах… Если бы Тасе сказали, что перед ней кинозвезда мирового масштаба, она бы сразу поверила. «Господи, только бы не упустить его», – пронеслась в ее голове испуганная мысль.

В этот момент к ним фланирующей походкой подошел молодой человек в темных очках, поднял Тасин чемодан и молча двинулся прочь.

– Эй, минуточку! – растерянно закричала она, метнувшись следом. – Погодите, куда вы понесли мои вещи?

Илья схватил ее за руку.

– Не волнуйся, это Макс. Я тебе про него рассказывал. Просто он деликатный, не хотел мешать нам целоваться. Но и без дела стоять ему было скучно.

Тася хотела сказать: «Ну, так давай целоваться!» – но сдержалась. У них еще будет время для поцелуев. Рано или поздно они останутся наедине, и вот тогда…

Они вышли из здания аэровокзала под светло-синее небо с кремовыми завитушками облаков. После московской липучей жары с густым наваром смога воздух казался чистым кислородом.

– Янтарное побережье! – воскликнула Тася таким тоном, словно уже стояла на берегу моря и смотрела вдаль. – Звучит потрясающе. Я ведь здесь никогда не была.

– Значит, тебя ждет множество новых впечатлений, – сказал Илья и посмотрел на нее не без некоторого лукавства.

Тасю взбудоражило это двусмысленное обещание, и она засмеялась.

На стоянке они подошли к заурядному черному седану, за рулем которого невозмутимо восседал приятель Ильи.

– А где же обещанный белый лимузин, принадлежавший гитлеровским начальникам? – воскликнула Тася. – Единственное белое, что я увидела, прилетев сюда, твои штаны.

– Извини, – сокрушенно покачал головой Илья. – «Хорьх» пришлось ремонтировать. Мы в нем чуточку покопались, разобрали кое-что, а собрать до твоего приезда не успели. Но ничего, еще покатаемся на нашем красавце и по Калининграду, и по Москве.

– Ладно, – великодушно махнула рукой Тася. – Познакомь меня наконец с твоим приятелем, а то он сидит мрачный, у меня аж мурашки по коже.

– Макс, не сиди мрачный, – тут же потребовал Илья. – Познакомься! Это Тася. Тася – это Макс.

– Привет! – приятель Ильи развернулся и отсалютовал поднятой рукой.

– Привет. Очень приятно познакомиться, – ответила Тася и посмотрела в черные очки. В них плавали кусочки солнца и кривые отражения стекол аэровокзала.

«Не видишь глаз, не знаешь человека», – вспомнила Тася цитату из старого фильма. Словно подслушав ее мысли, Макс снял очки и отсалютовал еще раз, держа их в руке. Глаза у него оказались темными. Салютуя, Макс скупо улыбнулся. «Слава богу, хоть не принял меня в штыки, – подумала Тася. – А то они там с упоением копаются в моторах, а потом приезжает барышня из Москвы и рушит мужскую компанию. Как говорил Ефрем, мужские игрушки не терпят не только женских рук, но даже и женского присутствия».

В который уже раз мысль о том, что Ефрем мертв, вызвала у Таси сильное сердцебиение. Думать об этом было страшно. Хотя при той жизни, которую вел ее первый муж, конец мог наступить и раньше. Темные делишки, водка, сомнительные дружки… Добром такое редко кончается.

Усилием воли Тася заставила себя переключиться с горького прошлого на прекрасное настоящее. Всю дорогу они с Ильей болтали о всяких важных мелочах – кто что делал, кого видел, уточняли отпускную программу, спорили относительно маршрутов, обсуждали особенности местной кухни. Иногда Тася прилипала к окну – то красивые, абсолютно прусские домики увидит, то гнезда аистов. Макс рулил молча, в их болтовне участия почти не принимал, разве что его Илья о чем-то конкретном спросит. Тася несколько раз посмотрела на него в зеркало заднего вида – бесстрастное лицо, наполовину скрытое темными очками, плотно сжатые губы, агрессивный подбородок.

Как объяснил Илья, его приятель закончил в Калининграде свои дела и собирался уезжать уже через несколько дней – перегонять купленный здесь автомобиль домой, в Москву.

– А какая машина у Макса? – вежливо спросила Тася, светски демонстрируя, что ей небезразличны мужские увлечения. – Ты мне уже говорил, но я забыла…

– Макс, похвались, – пригласил Илья.

Все это время он держал Тасю за руку, иногда наклонялся и целовал ее в висок или в макушку, как ребенка, которому просто радуешься. Ей было приятно.

– Илья собирает все немецкое, я – американское, – невозмутимо глядя на дорогу, ответил Макс. – Взял редкий «Форд». Давно искал. В отличном состоянии. Я доволен.

И замолчал.

Тася ждала продолжения, но не дождалась. Илья беззаботно улыбался, явно ничего больше не ожидая. Выдержав приличествующую случаю паузу, Тася с чувством произнесла:

– Большое спасибо! Рассказ был интересный, красочный, изобилующий многими увлекательными подробностями, а потому очень информативный.

Илья от души рассмеялся.

– Таська, не придирайся. Макс – классный мужик, большой знаток техники…

– Великолепный спортсмен, отличный семьянин, характер нордический, стойкий, – продолжила Тася.

– Спортсмен – да, а вот насчет семьянина не угадала, он у нас стойкий холостяк. Макс! Ничего, что мы тебя так бесцеремонно обсуждаем?

– Валяйте, – невозмутимо ответил тот.

Отель, где жили Илья с Максом и куда сейчас привезли Тасю, оказался очаровательным – небольшой, уютный, комфортабельный.

Пока она умывалась и переодевалась с дороги, мужчины ждали в холле, а потом все вместе они отправились ужинать.

– Ну, что наша единственная дама желает посетить вечером? – спросил Илья, когда подали кофе.

Тасе хотелось, чтобы Илья называл ее своей девушкой, а не «нашей дамой», но она, конечно, не посмела настаивать. Хотя могла бы! Ведь после совершенно сказочного знакомства на катке и дюжины романтических свиданий он пригласил ее провести вместе отпуск. А это о чем-то говорит!

– Илюш, вы простите единственную даму, если она отложит свои пожелания на завтра, а сегодня пойдет баиньки? Честное слово, я так устала за эти дни, просто хочу выспаться как следует.

– О чем разговор, конечно, отдыхай. – Тасе показалось, что Илья даже обрадовался. – Мы с Максом тогда пойдем, покопаемся в моем «Хорьхе».

– А где он стоит? – поинтересовалась она.

– У наших партнеров тут есть несколько боксов на стоянке. Только имей в виду – мы там можем надолго зависнуть. Если вдруг проснешься и тебе станет страшно или захочется поболтать – звони. Обо всем остальном позаботится гостиничный персонал.

Илья пошел проводить ее до номера и возле двери развернул к себе лицом.

– Таська, ты такая красивая! – вполголоса сказал он. – Твои рыжие волосы и веснушки сводят меня с ума.

С этими словами он крепко обнял ее и быстро поцеловал сначала в губы, потом в шею. По Тасиной спине за одну секунду стройной колонной пробежал миллиард мурашек.

– Может быть, ты зря заказал мне отдельный номер? – шепотом спросила она. – В конце концов, я уже побывала замужем… Даже два раза.

– Никогда не думал, что влюблюсь в дважды разведенную женщину. – Илья отстранился и посмотрел ей прямо в глаза. Широко улыбнулся. – Если ты хочешь спросить меня о моих намерениях, так и скажи.

– Я так и говорю! – храбрясь, ответила Тася.

– Мои намерения избыточно честны, как выразился штандартенфюрер Штирлиц, вербуя пастора Шлага. – Илья взял ее руку, прижал к груди, потом поцеловал и отпустил. – Пусть все идет своим чередом, договорились?

– Конечно, – ответила Тася разомлевшим голосом, хотя, сказать по правде, ничего не поняла.

Что куда идет и каким чередом? Она, черт побери, надеялась на бурное развитие их романа, а теперь, выходит, все останется как есть?

– Ложись и отсыпайся, – сказал Илья и нежно похлопал ее по плечу.

Его обаяния хватило бы на целый самолет, набитый разведенными женщинами. Тася вздохнула и открыла дверь в номер.

Ее чемодан по-солдатски замер возле широкой кровати. На столике стояла ваза с садовыми ромашками, на подушке лежала шоколадка в форме сердца. Тася содрала с нее фольгу и засунула шоколадку в рот. Подошла к зеркалу, критически посмотрела на свое отражение и печально сказала:

– Тоже мне, пожирательница сердец!

* * *

– Ты полагаешь, он это всерьез? – глядя на жену ошалелыми глазами, спросил Силуян.

– Понимаешь, – нервно облизнула губы Эльвира, – Артур бойкий, но ленивый и довольно глупый. Я его прекрасно знаю.

– Не сомневаюсь, – сердито вставил Силуян. – Я как-то встретил вас в ночном клубе и просто глазам своим не поверил. Ты виснешь на типе, у которого мускулы проросли прямо в мозг.

– Да ты посмотри на меня! – вознегодовала Эльвира, выпятив грудь. – Я еще так молода!

«По крайней мере по сравнению с тобой», – мысленно добавила она.

– Эльвира, сейчас не время для семейных скандалов.

Не обращая на него внимания, та продолжала на повышенных тонах:

– Но разве ты уделяешь мне внимание? Нет, ну как же! Ты же у нас звезда – поездки, круглые столы, книжные ярмарки. В промежутках – творческие запои на даче. И не вздумай к тебе приставать, пока ты не сдашь рукопись! И что мне прикажешь, удалиться в монастырь?

Эльвира была так хороша в гневе, что Силуян дрогнул.

– Ладно. В чем-то ты права, – вынужден был признать он.

– Ах, в чем-то?!

– Ты сейчас тратишь время на ерунду. А ведь сама сказала – дорог каждый час. Или, может быть, твой Артур просто языком трепал? Чтобы перед тобой покрасоваться?

Эльвира на секунду задумалась, вспомнила физиономию Швыряева и отрицательно покачала головой:

– Нет, я его напугала, и он выложил, так сказать, свою козырную карту.

– Но откуда ему знать про мои счета? – продолжал рассуждать вслух Силуян. – Ведь есть банковская тайна, у них тоже не дураки придумывают всякие системы безопасности.

– Вот в этом весь и фокус! Сам по себе Швыряев ничего сделать не может. Но у него действительно есть друг, который некоторое время назад считался одним из наиболее сильных международных хакеров.

– Откуда ты знаешь? – Силуян достал зажигалку и принялся нервно крутить ее в руках.

– Когда Артур похвастался своим другом, я кое-кому позвонила.

– У тебя на каждый чих находится кое-кто, – свирепо заметил Силуян. – А ведь я когда-то тебе доверял. Думал, что нашел родственную душу.

Эльвира и в самом деле казалась ему родственной душой. Единственное, в чем она его перещеголяла, так это в алчности. Его жена была целеустремленно жадной и беспощадной в своей жадности. Но он ее не винил. Такая уж у нее натура! Чтобы держаться на плаву, одному нужен спасательный жилет, а другому – собственная яхта.

– А почему ты сказала, что друг Швыряева «считался хакером»? – снова вернулся Силуян к животрепещущей теме. – Что с ним такое случилось?

– Он стал примерным мальчиком. Создал независимую ассоциацию, которая проверяет, как работают системы компьютерной безопасности.

– У твоего идиота такие умные друзья?

– Да ладно тебе! У них давняя дружба, с мозгами не связанная. Росли вместе, в одном дворике гуляли. Сентиментальные привязанности – самые крепкие. Я думаю, Артур занимается мелким мошенничеством – тырит потихоньку деньги в Интернете. А друг его прикрывает, если что.

– А могут они вдвоем вывести финансы из европейских банков? – гнул свое Силуян.

– Артур – наводчик, а друг его – технический исполнитель? Может быть… Впрочем, я не специалист.

– Тогда надо найти специалиста!

Эльвира негодующе взглянула на мужа:

– И привлечь еще одного постороннего человека к этому делу? Ни в коем случае.

– Следует сообщить в полицию, – потер лоб Силуян. – Нет! Лучше прямо в банки звонить, предупредить о готовящемся мошенничестве.

– Но у нас нет фактов! К тому же подумай сам – в каждом банке разработаны всякие системы защиты от постороннего проникновения. Это огромные средства, специальный штат людей. И вот звонит вкладчик – караул, меня собираются ограбить. Думаешь, они в две минуты все там переделают? В лучшем случае возьмут твое сообщение на контроль. Да и это не главное. Хуже всего то, что Артур с его другом-хакером уже готовы обойти все ловушки.

– Да пусть их арестуют! – взвился Силуян.

Достал из кармана полупустую мятую пачку сигарет и нервно закурил.

– Кто? Полиция вряд ли поверит твоему честному слову, а службы безопасности банков не имеют таких полномочий.

– Так что же делать? Время уходит. Вдруг эти типы прямо сегодня захотят выкрасть мои деньги? Может, уже крадут! Ты же сама кричала – нет ни одной минуты в запасе!

– Я мчалась к тебе, потому что сама ничего не смогла придумать, – призналась Эльвира.

Переложив проблему на плечи мужа, она немного успокоилась. Впрочем, мозг ее лихорадочно работал, она нервно кусала губы.

– Нет, я решительно не понимаю, как такое возможно? – помахал сигаретой в воздухе Силуян. – Включаешь компьютер, стучишь по клавишам и потом – хоп-ля! – опустошаешь банковский счет. Нереально!

– Ты же фантаст, у тебя прекрасное воображение. Когда-то не представляли, как можно перелететь по воздуху из Европы в Америку, а теперь летают каждый день, да еще жалуются, что медленно.

Супруги по-прежнему сидели в машине с работающим мотором. Фанаты межгалактического агента Сико все еще клубились возле магазина. Каждый держал в руках новый роман, и со стороны все это удивительно напоминало флешмоб. В другой раз Силуян непременно впечатлился бы, но только не сегодня.

– У тебя есть хоть какой-нибудь план? – спросил он, испытующе глядя на жену. – Как нам остановить мошенников?

– Я вот что вспомнила. – Эльвира, не спрашивая, взяла у мужа сигарету и жадно затянулась. – Когда Артур понял, что я действительно могу его бросить, стал сыпать деловыми предложениями. И между делом употребил такое словечко – шантажнуть. Видимо, из его постоянного арсенала, больно уверенно произнес.

– Моя жена связалась с шантажистом! Пила с ним в ночном клубе коктейли «Электрический банан» и «Зомби-пушистик»! Сюрреализм какой-то.

– Силуян, немедленно прекрати ревновать. Ревность повышает артериальное давление.

– Поэтому старые мужья обычно так снисходительны, – с едкой иронией сказал тот. – Все равно не могу поверить, что твоего лося с татуировкой до сих пор никто за руку не схватил. Шантажист – занятие на пару сезонов. Ты же должна понимать.

– Тем не менее он промышляет именно вымогательством. И я предлагаю побить Артура его же оружием.

– Каким это? – поинтересовался Силуян. – Бейсбольной битой? Мне кажется, такие типы другим оружием не пользуются. Так что ты придумала?

– Шантажнем его мы!

У Эльвиры в глазах появился тот самый блеск, от которого у мужчин мгновенно мутнеет разум. «Как же хороша, чертовка, – вздохнул Силуян. – И она все еще моя жена. Как только поняла, что дело пахнет керосином, приняла мою сторону. Я ей все еще нужен».

– Чем же мы будем его шантажировать? – вслух спросил он, стараясь не упустить нить разговора.

– Вот слушай. Сегодня вечером мы с тобой явимся к Артуру домой. Точнее, ты явишься, прихватив меня в качестве пленной. Скажешь, что тебе все известно про нашу с ним любовную связь. Что ты шпионил за нами или, если угодно, нанял частного сыщика. Имеются соответствующие документы и фотографии. Но главное – у тебя есть запись нашей последней беседы, где мы договариваемся ограбить тебя, обчистив банковские счета.

– Но ведь такой записи не существует! Твой Артур просто пошлет меня…

– Отчего же? Запись у меня есть. Я ведь женщина деловая и дальновидная. Собиралась сказать Артуру кое-что неприятное, не знала, как он отреагирует, вот и подстраховалась на всякий случай.

– Так ведь можно отнести эту запись в полицию! – мгновенно вскинулся Силуян и тут же сдулся. – Ах да… Ты же сама участница заговора. Там твой голос, я сразу не сообразил.

– Но Артуру ты запросто можешь пригрозить тем, что пойдешь в полицию! Он ведь не знает, что ты меня простил и мы с тобой заодно, верно? Так что непременно поверит в то, что ты готов и меня сдать.

– Ну, и что будет дальше? – нетерпеливо спросил Силуян. – Допустим, я потребую, чтобы он оставил в покое мои счета. Он даст мне честное слово, и я уйду счастливым, так, что ли?

– Я не знаю, – Эльвира сделала последнюю нервную затяжку. – Думаю, дальше надо будет действовать по обстоятельствам. Кстати, Артур еще такую вещь мне сказал. Вскрыл, дескать, чью-то переписку, а там – миллионное дело. Он не очень распространялся, а я нажимать не стала. Вдруг удастся взять его за глотку и выяснить, о чем речь? Ну так как тебе мой план?

План казался Силуяну ужасным. Шантажировать мелкого жулика, который соблазнил его жену? Кроме того, мелкий жулик совсем даже не маленького размера. И ручищи у него такие, словно внутри спрятаны две огромные гантели. А ему придется трясти перед носом этого бугая какой-то фитюлькой, любительской записью! Однако другого выхода спасти свои деньги Силуян просто не видел.

– Ладно, я согласен, – мрачно сказал он. – Попробовать можно. Все-таки запись – это компромат, как ни крути. Только я не очень хорошо понимаю, зачем мне тебя с собой тащить.

– Один ты с ним можешь не справиться. – Эльвира взяла мужа за руку и крепко сжала. – Обещаю, я тебе пригожусь. Кстати, чтобы усилить мою роль, можешь трясти меня за воротник, пинать ногой и называть непотребными словами. Сумеешь?

– Запросто. – Силуян коротко взглянул на жену. – В душе я, конечно, буду обливаться слезами.

– Я рада, что чувство юмора все еще при тебе.

– А что, если твой Артур, как только меня увидит, сразу развернется и даст мне в зубы?

Эльвира снова покусала губу, прикидывая, может такое случиться или нет.

– Я на один вечер добуду тебе пистолет, – наконец решила она.

Силуян посмотрел на нее с недоверием.

– Пистоле-е-ет? – протянул он. – Опять загадочный «кое-кто» поможет?

Эльвира решила проигнорировать его выпад.

– Ты вот что. Как только Артур откроет дверь, сразу предупреди, что у твоего юриста есть документы, которые пустят его жизнь под откос. И если с тобой что-нибудь случится…

«Со мной обязательно что-нибудь случится», – обреченно подумал Силуян.

Все-таки он был писателем и знал, как развиваются подобные сюжеты – как в жизни, так и в романах.

* * *

Тася была по-настоящему очарована. Калининград-Кёнигсберг, невзирая на колоссальные разрушения военных времен, по-прежнему хранил величественные черты старинного европейского города, древней столицы прусских королей.

Весь день они с Ильей гуляли по улицам и последовательно осмотрели кирху Святого Семейства, готический кафедральный собор, Королевские ворота и Литовский вал. Илья отлично ориентировался в городе и сыпал историческими справками, как заправский экскурсовод.

– Завтра нам обязательно нужно побывать в музее янтаря, – сообщил он.

– И еще ты непременно должен меня поцеловать, – сказала Тася, улыбаясь и ненавидя себя за свои слова.

Хотя, если честно, сдержаться было очень трудно. Илья не поцеловал ее даже утром, когда зашел за ней перед завтраком. Он похвалил ее платье, а потом шутя приложился к ручке. И это все! Тася с горя написала эсэмэску своей подруге и посетовала, что намерения Ильи ей непонятны. На что получила лаконичный ответ: «Ерунда! Мужские намерения всегда понятны. Если они непонятны, значит, у мужчины вообще нет намерений».

Тася совершенно растерялась. Их с Ильей романтическое знакомство на катке обещало стать новогодней сказкой. Мир казался волшебным, он блистал и переливался всеми цветами радуги, словно они вдвоем попали внутрь мыльного пузыря, взмывшего под самые облака. Но вот праздники кончились, и пузырь лопнул. Добро пожаловать в реальную жизнь! «Да уж, не стоит радоваться, если узреешь перст судьбы, – грустно размышляла Тася. – Возможно, судьба всего лишь собирается щелкнуть тебя по носу».

Примерно так она себя и ощущала – как будто ее щелкнули по носу. В ответ на предложение поцеловаться Илья засмеялся, схватил Тасю в объятия, поднял на уровень своего лица и действительно крепко поцеловал. Но сделал он это с улыбкой, и поцелуй получился совершенно несерьезным. Тася вообще ничего не почувствовала. Вернее, испытала разочарование.

– Осмотрим город – рванем на побережье, – сказал Илья все тем же беззаботным тоном и поставил ее на землю. – Вот где полюбуешься на красоту! Янтарный берег – сказка. Завтра поедем на Куршскую косу, а когда проводим Макса – по городам. Светлогорск и так далее. Я в этот край, Таська, просто влюблен.

Тася постаралась не поддаваться плохому настроению и из гордости решила вести себя как ни в чем не бывало.

– Ты вообще влюблен во все немецкое, я уже поняла, – сказала она. – А здесь прусский дух чувствуется во всем.

– Там прусский дух, там пруссью пахнет, – засмеялся Илья. – Ну, не без того, конечно. Мой прапрадед по отцовской лини был немец. Он приехал в Россию и женился на русской девушке. Когда-нибудь я тебе расскажу эту трогательную историю.

«Слава богу, он считает, что у нас будет это когда-нибудь», – промелькнуло в Тасиной голове.

– Что касается наследия Пруссии, – продолжал Илья, – тут немного осталось. А ведь какой город потрясающий был! Дух захватывает. Потом фашисты его в неприступную крепость превратили. Ну, то есть она была неприступной до тех пор, пока наши ее не заняли. Правда, заняли с кровью – десятки тысяч погибших и практически полностью разрушенный Кёнигсберг.

– Боже мой, сколько людей полегло…

Тася, конечно, кое-что знала из курса истории, да и по Интернету побродила перед отпуском, но одно дело – исторические справки читать и совсем другое – вести беседу с парнем, похожим на Пола Уокера.

– Наверное, город многое значил для нации, раз его так яростно обороняли, – с важным видом предположила она.

– Ну… Это, конечно, так… Но была еще причина, может быть, более веская. – Илья давно уже перестал улыбаться и даже слегка разгорячился, рассказывая о том, что его по-настоящему увлекало. – Кёнигсберг по особому распоряжению гитлеровского начальства стал одним из немногих центров, куда свозили изъятые в захваченных городах культурные ценности. К концу войны их скопилось гигантское количество. Настоящую стоимость хранившихся здесь сокровищ не знал никто. По некоторым оценкам, она исчислялась миллионами, а вероятнее всего – миллиардами.

– Ничего себе! А я-то всегда думала, что награбленное в Берлин тащили.

Тася так удивилась, что на время даже позабыла о горестях личной жизни.

– Многие так до сих пор думают, – криво улыбнулся Илья. – Знаешь, сколько народа каждый год рыщет по Германии в поисках спрятанных нацистами сокровищ?

Тася мгновенно вспомнила Копейкина и энергично покивала:

– Могу себе представить!

– Да и здесь тоже кладоискателей хватает. У моих родителей были друзья в Германии, супружеская пара, Лотар и Эмма. Так вот Эмма родом из Кёнигсберга, и она рассказывала, как в сорок пятом немцев семьями выселяли отсюда. Давали несколько часов на сборы и – ауфвидерзеен!

– Серьезно? Но почему?

Они сели на лавочку и вытянули ноги, гудевшие от долгой ходьбы. Ноги Ильи были в два раза длиннее Тасиных, и ее маленькие туфли оказались где-то в районе его коленок.

– Не знаю точно, – пожал плечами Илья. – Территорию очищали. А может быть, здешние немцы боялись, что с ними расправятся просто потому, что они – немцы. Люди бросали свое имущество, а самое ценное, что не могли унести с собой, – закапывали в землю. Понимаешь, что произошло? К ценностям, которые тут несколько лет складировали фашисты и которые они не успели вывезти перед приходом советских войск, добавились спрятанные клады отнюдь не бедных немецких бюргеров.

– Послушать тебя, так надо брать лопату и копать! – воскликнула Тася.

Странное ощущение под ложечкой, которое возникло у нее при воспоминании о Копейкине, неожиданно обострилось. Клады и нацистское золото! Господи боже мой, это словно знак судьбы, словно «кирпич» на дороге! Направо пойдешь – ничего не найдешь…

Илья не следил за Тасиной мимикой и совсем не замечал перемен в ее настроении.

– Многие именно так и делают, – покивал он. – Хватают лопаты и копают.

– А результаты? – спросила Тася с легкой иронией.

– Насколько я знаю, практически нулевые. Нет, кое-что, конечно, находят, но если сравнивать с тем, что здесь предположительно спрятано, – сущие пустяки.

Изо всех сил борясь с призраком Копейкина, который привязался к ней совершенно наглым образом, Тася с опаской поинтересовалась:

– А откуда ты все это знаешь? Ну, про Кёнигсберг и всякие похищенные ценности? От знакомых твоих родителей?

– И от них тоже. Кое-что наши партнеры калининградские поведали… Так сказать, местные легенды и предания. Надо же туристов привлекать! Это примерно то же самое, что и поиски янтаря на побережье. Наверняка ты видела, как вдоль берега по песку бродят люди с палочками. Есть любители, которые неделями от моря не отходят, надеются найти камень с каким-нибудь редким вкраплением. Так же и с этими сокровищами, действительными или мнимыми.

– А ты сам никогда не соблазнялся поисками фашистского золота? – с некоторой опаской спросила Тася.

– Представь себе, никогда, – развел руками Илья. – Меня машины интересуют. Я скоро диссертацию смогу защитить на эту тему. В одних только архивах полжизни провел – и в московских, и в местных. А как я «Хорьх» раскопал! Это ж целая история…

Тут Тася поймала себя на мысли, что ей не очень-то интересна история о том, как Илья раскопал свой «Хорьх». Вот если бы он с ума сходил от любви и все было бы, как она мечтала… Вот тогда все его увлечения непременно стали бы и ее увлечениями тоже. А так…

По-прежнему не подозревающий о ее тайных муках Илья тем временем продолжал:

– Вообрази, что эта машина некоторое время принадлежала Герингу, а потом ее долго держали в спецгараже рейхсканцелярии. Лишь потому она и дожила до наших дней. По неподтвержденной информации, на нее имел виды один из наших маршалов. По его приказу автомобиль отправили в Москву, но произошла путаница в документах, и маршалу доставили довольно средненький «Мерседес-Бенц», а красавец «Хорьх» осенью сорок пятого года оказался на военных складах в Литве. На машину сразу положил глаз один из начальников местного НКВД. Однако рассекать по литовским дорогам в то время было небезопасно, потому как бушевала война с «лесными братьями». Да и сама машина привлекала ненужное внимание.

Тася пристально смотрела на Илью. Часть ее сознания внимала его рассказу, а другая часть отмечала, какие у него длинные ресницы и какая темная родинка над бровью… И эта улыбка, от которой стынет сердце! Вот кто настоящее сокровище. И это сокровище почти что у нее в руках. Почти что.

– В общем, особиста несколько раз обстреляли, – продолжало между тем сокровище, – а в последний раз серьезно ранили. Машину запрятали подальше, потом списали как негодную, и ее забрал какой-то шустрый деятель из местных хозяйственников. Не знаю, зачем она ему понадобилась, может, он ее просто из жадности захапал, только простоял «Хорьх» в сарае у него на даче аж до распада СССР. В начале девяностых сын этого хозяйственника переехал в Калининград и забрал машину с собой. Больше двадцати лет «Хорьх» провел в гараже, и вот – я его разыскал.

Илья замолчал, повернул голову и внимательно посмотрел на Тасю. Потом вдруг потянулся к ней и внезапно крепко обнял.

– Таська, я тебя заговорил, – шепнул он и поцеловал ее.

Наконец-то так, как ей хотелось! Страстно. Нежно. Долго. Тася закрыла глаза и приготовилась упасть в бездну. Но вместо этого почувствовала, какие сухие и растрескавшиеся у него губы. Илья целовал ее, а она думала о том, как приятно он пахнет, какая у него жесткая рубашка и до чего холодные на ней пуговицы. Когда поцелуй закончился, Тася испытала облегчение, потому что ей уже давно было нечем дышать.

Разжав объятия, Илья отстранился, откинулся на спинку скамейки и улыбнулся Тасе. Она поспешно опустила ресницы. «Наверное, он почувствовал, что я ничего не почувствовала, – в смятении подумала она. – Или, наоборот, он сам ничего не почувствовал и поэтому хочет понять, что почувствовала я».

– Так на чем, бишь, я остановился? – Илья взъерошил волосы на макушке, пытаясь собраться с мыслями.

– Ты рассказал мне настоящую детективную историю про то, как искал свой «Хорьх». – Тася пыталась обуздать нахлынувшие на нее эмоции.

– Ну, детективную – не детективную, а расследование я провел самое настоящее. И результат потрясающий, сама увидишь. А когда мы сядем и поедем по городу – гордиться мной будешь.

Илья очень быстро пришел в себя и вел себя так, как прежде. Казалось, поцелуй был для него всего лишь обязательным «вставным эпизодом» в их культурную программу.

– Я уже тобой горжусь, – похвалила его Тася. – Значит, все-таки не такие уж и сказки про забытые или зарытые сокровища.

– Да сказки, конечно. А «Хорьх» – какое же это сокровище? Военный трофей, раритет, очень дорогая игрушка – вот и все. Разве сравнишь с картинами великих мастеров, коллекциями драгоценностей, уникальной посудой, старинными монетами, редкостными книгами, которые исчезли во время войны и которые до сих пор не нашли?

– Мой второй бывший муж, Юлий Копейкин, по образованию археолог, – неожиданно для самой себя сказала Тася.

– Ты про него рассказывала, – кивнул Илья. – Он пришел к тебе как раз в тот день, когда случилась неприятная история с умершей девушкой.

– И зачем, ты думаешь, он тогда явился? – Тасе вдруг тоже захотелось рассказать Илье что-нибудь в тему. – Просить денег на очередную дурацкую авантюру. Якобы они с каким-то приятелем, вероятно, таким же авантюристом, нашли документы вождей Третьего рейха.

– А что за документы? – озадачился Илья.

– Какие-то офигенно секретные бумаги, в общем – чушь собачья. Он намекал, что речь идет не о золоте нацистов, а о чем-то другом. Видишь ли, золото нацистов Копейкин уже раньше искал. И деньги Бормана искал! И еще хотел присвоить золотой запас Испании, который республиканцы якобы передали Сталину, чтобы тот зарыл его на Северном полюсе. Даже совал мне в нос географические карты, тоже секретные.

– Судя по всему, у него мания кладоискательства,– засмеялся Илья.

– Не уверена насчет мании, но авантюрист он первостатейный. И врун. Врет, как маленький ребенок – увлеченно, неправдоподобно и без запинки.

– А что, если про бумаги он не выдумал? – спросил Илья, глядя на Тасю испытующе. – В архивах иногда такие документы можно найти – закачаешься. Только и думаешь – почему это на них раньше никто внимания не обратил?

– Но ты же не бежишь сразу организовывать экспедиции на Северный полюс, в джунгли, в пустыни, на Луну! А Копейкин тут же начинает действовать. Ой, вот что я еще вспомнила. У Юлия есть друг, тоже археолог. И где-то в восьмидесятых он раскапывал военное укрепление, в нем нашел железный ящик. В этом ящике хранились документы, оставленные бежавшими немцами.

– Стоит дуб, на нем – сундук, в сундуке – заяц, в зайце – утка, – процитировал Илья известную сказку. – Только если находку сделали в восьмидесятые годы, что ж так долго ею не занимались?

– Да вроде как приятель про эти документы забыл. А когда нашел, понес их Копейкину. И тот загорелся новым проектом. Прибежал ко мне с предложением в нем поучаствовать. Иначе говоря – стрельнуть энную сумму на свои хотелки.

– Почему же друг спустя три десятка лет вдруг очнулся и обратился именно к твоему бывшему мужу? – продолжал вслух размышлять Илья.

– Я его тоже все время спрашивала – почему да почему? Но внятных ответов никогда не получала, у него все внезапно и вдруг. Впрочем, Юлий сказал, что к нему обратились, потому что он хорошо знает немецкий.

– Чушь, – фыркнул Илья. – Какой хочешь текст можно самому перевести с помощью электронного словаря или переводчика.

В этот момент в сумочке у Таси зазвонил мобильный телефон. Это был первый звонок с тех пор, как она прилетела в Калининград. Тася нажала на кнопку и приложила телефон к уху. И почти мгновенно лицо ее потешно вытянулось, как у изумленного кролика Багса Банни.

– Что?! – одними губами спросил Илья.

И Тася, закрыв микрофон рукой, прошипела:

– Вообрази! Это Копейкин.

Следующие несколько минут она молча слушала далекие квакающие звуки, затем неожиданно взорвалась:

– За каким фигом ты полез к нему? Ничего бы он тебе не дал, разве пару раз по шее. И что ты хочешь теперь от меня? Нет, сам заварил кашу, сам и расхлебывай. Дай мне спокойно отдохнуть, я в отпуске! Какая тебе разница? В Калининграде! Как?! Только посмей! Если появишься здесь – утоплю на мелководье!

– Ты чего разошлась? – удивился Илья.

– У меня слов нет! – продолжала бушевать Тася. – Можешь себе представить? Этот кретин впутался в дело о смерти Рысакова. Он, видишь ли, оказался последним человеком, который видел Ефрема живым.

– Разве твои мужья были знакомы друг с другом? – Илья честно пытался вникнуть в Тасины дела.

– В том-то и дело, что нет. После развода Рысаков в порыве ревности грозился убить моего нового мужа, хотя лично его не знал.

– Тогда каким образом?..

– Самым дурацким, как и все у Копейкина. Когда его допрашивал следователь относительно убитой девушки, Юлий зачем-то сказал, что мой первый муж – настоящий бандит. Ну а следователь сделал свои выводы – мол, два бывших мужа сговорились и учинили всю эту чехарду с трупом у моей двери. Кстати, Рысаков в последнем разговоре со мной поведал, что Копейкин озвучил ему идею совместно заняться какими-то делами. Короче, полез к нему искать денег. Ну, и нарвался.

– Как же они все-таки познакомились?

– У следователя, как я поняла. А потом Копейкин пристал к Ефрему со своей дикой идеей. А нарвался просто – увязался за Рысаковым в аэропорт. Решил ему по дороге рассказать о своих грандиозных планах. Уехал он, естественно, ни с чем, а Ефрем остался в аэропорту. Там его потом и нашли…

– И как же вычислили, что именно Копейкин был последним собеседником Рысакова?

– Следователи обнаружили его номер в списке последних вызовов в телефоне Рысакова. Теперь он у них на подозрении.

– Погоди, погоди. Но ты же сказала, что твой первый муж умер своей смертью?

– Мне ничего не сказали по поводу причин смерти, – помотала головой Тася. – Возможно, его дружки постарались. Он собирался навсегда уехать из Москвы. Мог что-нибудь учудить напоследок.

– Все это ужасно, – покачал головой Илья, взял Тасю за руку и сочувственно сжал.

– Самого ужасного ты еще не знаешь, – мрачно ответила та. – Копейкин собирается лететь сюда.

Она говорила и понимала, что все эти рассказы о бывших мужьях, о смерти Ефрема, о маниях глупого Копейкина, о мертвой девушке могут развалить их с Ильей отношения. Зачем такому парню, у которого все в жизни классно, связываться с девицей, обремененной целой кучей житейских проблем?! Он звал ее к себе, чтобы покатать на машине, повозить по побережью, оторваться по полной программе…

– Ну, вот что, Тася, – сказал Илья, прервав ее горестные размышления. – Пора тебе вырваться из этого хоровода бывших мужей. А если ты сама не можешь этого сделать, то это сделаю я.

* * *

К дому, где жил Артур Швыряев, они подъехали за полночь. На город после удушающей дневной жары упал хрустальный холод. Налетевший ветер терзал бумажки в урне возле подъезда и раскачивал детские качели, которые зловеще поскрипывали.

– А он точно на месте? – шепотом спросил Силуян, хотя слышать в машине их никто не мог.

– Точно, я же звонила ему час назад.

Эльвира была одета так, словно собиралась на официальный прием. «Если что, – сказала она, – лучше выглядеть приличными людьми, согласен?» Силуян был ни с чем не согласен, но на него словно помрачение нашло. Какие-то козлы собираются забрать его деньги, и сделать с этим ничего нельзя! Даже если он станет переводить свои сбережения из банка в банк, их все равно смогут украсть. Не обналичивать же все, что у него есть, чтобы хранить в кладовке! В происходящем была виновата Эльвира, которая стала для своего любовника источником информации, но Силуян уже смирился со случившимся и простил ее. В конце концов, в претензиях Эльвиры к нему самому имелось рациональное зерно. Он действительно уделял ей мало внимания, увлекшись карьерой, и половину времени жил не в собственной квартире, а в фантастическом мире, который так любовно выписывал.

– Как здесь с охраной? – спросил Силуян, заметно нервничая.

Они припарковались и выбрались из машины. Звук захлопнувшейся дверцы в тишине двора показался выстрелом.

– Никого, – уверенно бросила Эльвира, задрав голову и оглядев фасад дома. – Думаю, твое появление будет для Артура сюрпризом.

– А если он не один?

Силуян шкурой чувствовал, что от страшной беды его отделяет всего лишь несколько лестничных пролетов, тонюсенькая преграда, слой папиросной бумаги, осторожный поворот ключа в замке.

– Он один. Я же сказала ему, что заскочу на несколько минут для серьезного разговора, а меня он злить опасается. Держись уверенно и агрессивно, и он быстро увянет. Артур понтярщик и трус. Прямо с порога заявляй, что ты меня выследил и схватил как раз перед его квартирой, ну а дальше – как договорились. Можешь для храбрости размахивать пистолетом. Пистолет-то не потерял?

– Нет, – коротко ответил Силуян.

Пистолет оттягивал карман легкой куртки и обладал настолько мощной энергетикой, что забыть про него было невозможно. А уж тем более потерять.

– Перестань психовать. Представь, что ты сочиняешь сюжет новой книги. Перенесешь действие в другую галактику, и дело в шляпе. Пошли, смелее!

Благополучно миновав пустынный холл первого этажа, они нырнули в лифт и поднялись на седьмой этаж. Лифт скрежетал, стрекотал и щелкал, словно хотел предупредить всех жильцов, что в подъезде чужие.

– Теперь так, – шепотом распорядилась Эльвира. – Я встану перед дверью, чтобы в «глазок» было видно только меня одну. Ты прячешься вот здесь, сбоку. Как только Артур откроет дверь, ты выскочишь, схватишь меня за шиворот и втолкнешь внутрь. Из-за того, что я окажусь между вами, он не сможет сразу устроить потасовку.

– Такое впечатление, что ты всю жизнь проработала командиром ОМОНа, – процедил Силуян. – Звони быстрее, а то я раздумаю.

– Ладно, начали! – сама себе скомандовала Эльвира и нажала на кнопку звонка. Затем еще и еще раз. Однако никто не спешил открывать дверь.

– Он точно дома? – У Силуяна от волнения пересохло во рту, а ноги стали пластилиновыми.

– Должен быть на месте, – с досадой сказала Эльвира. – Я ведь предупреждала, что у меня мало времени. Наверное, Артур в душе или в туалете… Или музыка орет, как ему нравится.

– Если бы орала музыка, мы бы это услышали, – резонно заметил Силуян. – Кроме того, сейчас ночь. Позвони ему по телефону.

Однако и на телефонный звонок Швыряев не откликнулся.

– Что делать будем? – задал неизбежный вопрос Силуян. Он чувствовал себя так, словно казнь неожиданно отложили. Но, к сожалению, вопрос с банковскими счетами все еще оставался открытым. Поэтому облегчение мешалось в его душе с разочарованием.

– Уходить нельзя, завтра может быть поздно. – Эльвира полезла в сумочку и достала связку ключей. – Сейчас потихоньку войдем и устроим засаду.

– За проникновение в чужую квартиру мы попадаем под статью, – Силуян все еще стоял одной ногой в своей прежней, чистоплюйской жизни. – А статья – это бетонная плита, которая нас с тобой раздавит.

– Артур сам дал мне ключи, – возразила Эльвира. – И перестань сыпать цитатами из дешевых сериалов. Забыл, что тебя собираются обобрать до нитки?

– Только не повышай голос, – посоветовал Силуян. – Иначе бдительные соседи нас засекут. Мы и так уже слишком долго здесь топчемся.

– Да, ты прав. Вдруг Артур вышел за сигаретами и вот-вот вернется? Пропадет фактор внезапности. А мы сейчас должны действовать, как твой Сико – с напором и натиском.

– Ты что, читаешь мои романы?! – Силуян от изумления пропустил мимо сознания тот страшный момент, когда пришлось перешагнуть порог незнакомой квартиры и закрыть за собой дверь.

Темнота внутри была густой и плотной. Запахи чужого жилища ворвались в нос и заполнили легкие, и ему остро захотелось глотнуть свежего воздуха. Несколько минут заговорщики, затаив дыхание, стояли рядом, дожидаясь, пока глаза привыкнут к темноте, а уши убедятся в том, что вокруг тихо.

– Похоже, в квартире пусто, – свистящим шепотом сообщил Силуян жене. – А ты говорила, он обязательно будет дома.

– Может быть, этот болван не такой уж и болван, – пробормотала та.

Мысль была неприятной. До сих пор Эльвира была убеждена, что имеет на Артура влияние. А вдруг это не так? Что, если он даже не собирался ее слушаться? Возможно, он у своего дружка, и как раз сейчас они занимаются тем, что обнуляют банковские счета?

– Опиши мне обстановку, – потребовал Силуян. – Что здесь и как?

Он попытался последовать совету жены и представил себя персонажем собственной книги. Это здорово помогло.

– Квартира из двух комнат, – ответила Эльвира. – Прямо по курсу – кухня, справа – туалет и ванная. Вон там гостиная, дальше – спальня. Балкона нет. Предлагаю разыграть всю сцену в гостиной, там просторнее.

– Где тут выключатель?

– Силуян, ты меня удивляешь! А если Артур с улицы свет увидит? Тогда ты встретишься здесь не с ним, а с нарядом полиции. Не исключено, конечно, что этот негодяй пьян и ничего не заметит. Но на такой шанс лучше не рассчитывать. Так что давай обойдемся без света. Тем более ночь сегодня лунная, а занавески не задернуты.

Эльвира уверенно двигалась вперед, Силуян старался не отрываться от нее. Впрочем, он уже освоился в темноте и довольно отчетливо видел контуры окружавших его предметов.

– Поступим так, – уже не шепотом, а обычным голосом заговорила Эльвира. – Ты свяжешь мне руки. Артур знает, что я женщина боевая и сидеть, поникнув головой, не стану. Значит, я обязательно должна быть хоть как-то нейтрализована. Только руки свяжешь мне не очень туго, а так, чтобы я могла сама их развязать, если что.

– Что – если что? – недовольно спросил Силуян.

– Откуда я знаю! Я раньше никого не шантажировала, – сварливо ответила Эльвира.

Ей хотелось, чтобы Силуян был мрачен и храбр, а он все время задавал вопросы и огрызался, и становилось совершенно ясно, что он боится.

– Я сижу связанная на диване. Ты – в кресле с пистолетом в руках. Он входит, включает свет…

– И от неожиданности падает замертво, – проворчал Силуян.

Картина, нарисованная Эльвирой, и в самом деле напоминала сцену из какого-нибудь сериала про бандитов-неудачников. В том, что они неудачники, Силуян ни секунды не сомневался.

– Артур обязательно растеряется, – продолжала Эльвира, проигнорировав бурчание мужа. – Ты сразу начинай атаку. Не истери, не ори на весь дом, говори спокойно и уверенно. Понятно? Попробуй вытрясти из него имя подельника… А сейчас надо достать из шкафа галстук или ремень.

– Ты в темноте ничего не найдешь, – предрек Силуян. – Надо было прихватить из дому веревку.

– Кто же знал, что планы придется менять на ходу? – озабоченно пробормотала Эльвира, сдвигая в сторону одну из стеклянных дверей огромного шкафа-купе. Силуян встал и пошел за ней, натыкаясь на стены. – Кажется, галстуки были где-то здесь, рядом с костюмами. Костюмов у него раз-два и обчелся. В основном он носит джинсы и…

После «и» раздался вскрик, а потом глухой отчетливый стук, словно на пол уронили завернутый в дубленку холодильник. Презрев все законы конспирации, Силуян метнулся туда, где, по его мнению, мог находиться выключатель. Про то, что его могут увидеть с улицы, он в этот момент напрочь забыл. Включил свет и непроизвольно зажмурился. А когда открыл глаза, увидел жену, которую всем телом прижимал к полу бугай в махровом халате.

– Руки вверх! – срывающимся голосом закричал Силуян, пытаясь достать из кармана пистолет.

Пистолет выскальзывал, как мокрая жаба. Миниатюрная Эльвира молча барахталась под бугаем. Понимая, что теряет драгоценное время, Силуян схватил со стола что-то круглое и ощутимо тяжелое, прыгнул вперед и с размаху опустил импровизированное оружие на голову противника.

После удара орудие выскочило у него из пальцев, грохнулось об пол и брызнуло в разные стороны стеклянными осколками. Эльвира, освободившись, встала на четвереньки, а потом резво вскочила на ноги.

– Полагаю, это твой Артур? – спросил Силуян, не сводя глаз с неподвижного тела. У него тряслись руки, коленки и, кажется, даже селезенка дрожала, ужасаясь содеянному.

– Я под ним чуть не задохнулась! – пожаловалась Эльвира, пятясь.

– Ну, тебе не привыкать, – сказал Силуян чужим голосом. – Мне кажется, я его убил.

Они вдвоем перевернули Артура на спину и сразу же поняли, что тот был убит гораздо раньше. И не ударом стеклянной вазы по голове, а выстрелом в сердце.

– Господи, вот же вляпались! – прошептала Эльвира, схватившись за голову.

– Может быть, это самоубийство? – предположил Силуян.

Сейчас его жизнь была рекой, которая внезапно потекла в обратную сторону. И сам он стал человеком-перевертышем. «А роза упала на лапу Азора…»

– Ты думаешь, решив застрелиться, Артур полез бы в шкаф? – В голосе Эльвиры появился обычный напор. Как будто это не на нее только что свалился труп любовника. – Ты же вроде не юмористические рассказы пишешь!

– Мне кажется, тебе его совсем не жалко, – промямлил Силуян, тиская в кармане пистолет.

– С какой стати мне его жалеть? – удивилась Эльвира. – У меня с Артуром был всего лишь вшивый романчик. Кроме того, он хотел нас обокрасть.

В другой ситуации это «нас» наверняка заставило бы Силуяна ответить что-нибудь едкое. Но сейчас он не был готов иронизировать.

– Почему убийца не оставил Артура там, где застрелил? – спросил он, не в силах выйти из ступора и сдвинуться с места. Взгляд его словно прилип к лицу покойника. – Наверное, действовал психопат. А может, и того хуже… Помнишь «Убийство на улице Морг»?

– Полагаешь, здесь побывала огромная обезьяна и затолкала Артура в шкаф, предварительно выстрелив в него из пистолета? – Эльвира озабоченно озиралась по сторонам.

– Надо позвонить в полицию, – сказал Силуян, вспомнив, что еще недавно он был примерным гражданином.

– Ты спятил? – Эльвира дернула мужа за рукав, пытаясь привести его в чувство. – Надо тихо сматываться отсюда. Только сначала сотрем твои отпечатки пальцев. Свои-то я всегда смогу объяснить! Если меня вообще вызовут на допрос. Я ведь всего лишь его работодатель…

– Наверняка следователи узнают о ваших особых отношениях. – Силуян тоже начал озираться, вспоминая, к каким предметам прикасался.

– И что с того? Но, скорее всего, они не докопаются. Здесь я бывала очень редко, приезжала поздно, так что вряд ли кто меня в доме помнит. Тем более мы встречались месяцев пять или шесть, информация не успела уйти в массы. Это только ты оказался таким прозорливым…

– Эля, но, если мы сотрем отпечатки пальцев, мы тем самым поможем настоящему убийце! – неожиданно сообразил Силуян.

– Думаю, убийца сам о себе позаботился, – отрезала та. – Я соберу осколки вазы, выбросим их по дороге. А ты проверь письменный стол и бумаги – вдруг удастся найти хоть какие-то зацепки? Я имею в виду подельника Артура. Он ведь может начать действовать и один, понимаешь?

Силуян понимал. По приказу жены он постарался на время забыть о трупе на полу и, надев перчатки, которые она где-то выкопала и сунула ему в руки, отправился исследовать компьютер Швыряева и его мобильный телефон.

– И задерни занавески! – напомнила ему Эльвира, как только он приступил к делу. – А то ты весь как на ладони.

«Никогда не думал, что высшее техническое образование поможет мне освоить профессию домушника, – размышлял он, баюкая страх, от которого у него ныло все тело. – И как всегда, во всем виновата женщина. Сначала она производит тебя на свет, а потом медленно, но верно сживает со свету».

* * *

– Тась, ты не будешь против, если к нам присоединится Макс? – спросил Илья.

Он наклонился, чтобы завязать шнурок на кроссовке, поэтому Тася не видела выражения его лица. Сама она онемела от изумления. Макс?! Какого черта Макс поедет с ними?

– Он мечтает постоять на могиле Канта? – с иронией спросила она.

С легкой иронией. Чтобы не переборщить.

Илья засмеялся.

– Нет, просто мне днем придется ненадолго уехать по делам. Смотаюсь мигом – туда и обратно. Но не оставлять же тебя одну посреди города! Макс меня подстрахует, станет на некоторое время твоим кавалером.

Макс в этот самый момент как раз вышел из дверей отеля и молча отсалютовал рукой. Неизменные темные очки сидели на его носу, словно приклеенные. «У него даже нос угрюмый, – подумала Тася раздраженно. – В сущности, он неплохой мужик, но уж больно молчаливый. Рядом с ним чувствуешь себя болтливой дурочкой».

– Доброе утро! – сказала она с улыбкой, полагая, что легкое кокетство, как и легкий загар, несомненно, украшает всякую женщину. – Значит, у меня сегодня целых два телохранителя? Что ж, мне везет!

Она демонстративно взяла Илью под руку, и Макс сразу же оказался третьим лишним. Впрочем, на него это не произвело никакого впечатления. Он насвистывал и крутил на пальце ключи от машины. Макс вообще казался Тасе инопланетянином. Ларцом, закрытым на сто замков. Возможно, он даже обладал даром читать чужие мысли. Когда он снимал свои очки, каждый его взгляд втыкался в Тасю, как нож в центр мишени. Ей чудилось, что она слышит соответствующий глухой и страшный звук. Возможно, к концу их знакомства она будет вся истыкана, как пробковая доска.

К концу их знакомства… Но если у нее с Ильей все сложится хорошо, никакого конца знакомства не будет. И Макс останется маячить на периферии их общей жизни. Пожалуй, это ее устраивало. По крайней мере, при мысли об этом Тася почувствовала необъяснимое удовлетворение. «Но я другому отдана и буду век ему верна!» – с веселым озорством процитировала она про себя и неожиданно подмигнула Максу. На его лице молнией сверкнула улыбка. Хм… Не такой уж он и непробиваемый!

Весь вчерашний день Тася и Илья провели вдвоем на берегу моря. Дюны, сосны и отсутсвие пляжников привели девушку в полный и абсолютный восторг. Воздух был тепким и плотным от запаха йода. Ветер рвал ее юбку, вздымал маленькие песчаные бури и гнал облака по огромному пустынному небу. Белый немигающий глаз солнца смотрел на них. Тасе казалось, что время остановилось, и в этом вневременье они будут сидеть рядом с Ильей среди дюн и кустиков травы, касаясь друг друга то локтем, то коленкой до тех пор, пока он снова ее не поцелует.

И он поцеловал. Уложил спиной на песок и некоторое время смотрел сверху вниз улыбающимися глазами. Глаза были синими, как небо, и Тася подумала, что это, вероятно, и есть счастье. Илья целовал ее долго, вдумчиво и нежно. Она обняла его руками за шею и застонала. Ей захотелось раствориться в счастливой неге, но… Никакой неги не было. Вместо нее в душе заскреблось странное беспокойство. Мерзкий назойливый червяк, который принялся грызть ее сердце. Почему все так хорошо? Хорошо и странно? Как будто смотришь на себя со стороны. Вот она я, лежу в объятиях шикарного парня, закрыв глаза. «Да уж, – подумала Тася, – ничто так не настораживает, как мечта, которая начинает сбываться».

Впрочем, этот поцелуй оказался единственным проявлением нежности со стороны Ильи. Все остальное время он вел себя по-братски, и к вечеру Тася решила, что обзавелась еще одним Степкой Горьковым.

А сегодня с утра вот такой сюрприз – Макс в качестве сопровождающего. Просто отлично!

Дела, о которых говорил Илья, настигли его довольно быстро. Один телефонный звонок, и он сорвался с места, пообещав вернуться как можно быстрее.

– Макс будет тебя развлекать, – снова сказал Илья, поцеловав Тасю в каменную щеку.

И умчался на машине, оставив их посреди улицы.

– Ну и что ты на это скажешь? – обескураженно спросила Тася, повернувшись к Максу лицом.

Тот пожал плечами:

– А что сказать? Женщина – игрушка в руках мужчины, а мужчина – игрушка в руках судьбы.

– Очень оригинально, – проворчала Тася и, вздохнув, добавила: – Ну, что ж? Тебе велено меня развлекать? Развлекай! Веди меня куда-нибудь.

– Что насчет чашки кофе? – спросил Макс, излучая вежливость.

При слове «кофе» у Таси, как у собаки Павлова, началось слюноотделение.

– Лучше чашечки кофе может быть только вторая чашечка, – заявила она, оживившись. – И еще хочется перекусить.

– Я ем – значит, я существую, – провозгласил Макс и отвел ее в хороший ресторан, где накормил до отвала.

Вообще-то он оказался вполне сносным спутником. Не вредничал, не командовал, не лез в душу, но и не молчал, чего Тася опасалась больше всего. Даже время от времени шутил, изо всех сил стараясь быть милым.

– Под очками у него обнаружились глаза, брови и чувство юмора, – сострила Тася, когда Макс выдал очередную шутку. – Может быть, тебе их вообще не надевать?

– А как же я стану скрывать свою ранимость? – удивился он. – Пусть все думают, что я жесткий и непреклонный.

– А ты разве не такой?

– Нет, что ты. На самом деле я очень мягкий. – Он подумал и добавил: – Особенно в области живота.

Тася рассмеялась и тут же решила, что если у Ильи в друзьях такой классный парень, значит, он и сам ничего. Просто у нее, Таси, из-за последних собыий аура сбита набекрень. Она вся взбаламученная, и это не может не передаваться окружающему миру.

Илья постоянно звонил по телефону то ей, то Максу, но так и не сумел вырваться до самого вечера. Он примчался в гостиничный ресторан, когда они уже заканчивали ужинать.

– Таська, прости, прости! – горячо заговорил он, поцеловав сначала одну ее руку, а потом другую. – Так замотался, нет никаких сил. Валюсь с ног. Есть совсем не хочу, выпью бокал вина и сразу в постель. Простишь меня?

Конечно, ей пришлось его простить. Не изображать же из себя мамзель с надутыми губками? Провожая ее до номера, он отчаянно зевал, закрывая лицо руками. Глупо было из-за этого обижаться, но Тася почему-то здорово обиделась. Со стороны все выглядело так, будто Илье с ней скучно и он мечтает от нее отделаться.

Макс попрощался с ними обоими возле лифта и с непробиваемым видом удалился. Тася с вымученной улыбкой повернулась к Илье.

– Ну, что ж? Спокойной ночи?

– Спокойной ночи, девочка моя, – нежно ответил он и полез целоваться.

Но Тася в этом жарком поцелуе углядела лишь жалкую попытку ее задобрить и вырвалась.

– Завтра. Все завтра, – сказала она и, чтобы подсластить пилюлю, добавила: – Не хочу целоваться с парнем, который валится с ног от усталости.

Закрыв за собой дверь номера, она обессиленно прислонилась к ней спиной. Вокруг было темно, лишь на кровати и на ковре лежала ажурная лунная сетка. Тася представила долгий одинокий вечер и долгую бессонную ночь в чужом городе. Ей стало очень тоскливо. «Пойду напьюсь, – неожиданно решила она. – Каждый имеет право напиться, если ему так же хреново, как сейчас мне».

В соседнем баре гремела музыка, мигали разноцветные огни, длиннорукий бармен за стойкой подбрасывал бутылки с таким упоением, как будто готовился стать жонглером. Два измочаленных официанта метались между столиками. Когда кто-то из них останавливался возле клиента, создавалось впечатление, что его ноги сейчас подломятся и он падет, как конь, отдавший все лошадиные силы неблагодарной работе.

Поймав одного из этих бедолаг за короткий фартук, Тася заказала коктейль «До поросячьего визга», не удосужившись поинтересоваться, из чего его смешивают. После коктейля ей полегчало, и она заказала еще один, цвета индиго, под названием «Синие шурупчики». После «шурупчиков» она принялась заказывать все подряд. Официант только и успевал метать на ее столик бокалы, украшенные зонтиками, вишенками и веточками мяты, выкрикивая названия:

– «Полосатый кот» для дамы! Одно «Кораблекрушение» по вашей просьбе! «Бешеная шишка» – не проходите мимо! «Гусарский каламбур» – девушки его обожают! «Мартышка в космосе» лично для вас.

– «Чокнутый огрызок»! – сказала Тася парню, который сунулся к ней знакомиться.

– Я обиделся и ушел, – сказал тот гордо.

– Ой, а я думала, что вы официант, – пробормотала она ему в спину. И тут же возмутилась: – Почему в моем бокале четыре трубочки?! Разве у меня четыре рта?

Весь бар ходил перед Тасей то влево, то вправо, как огромный маятник. Когда откуда-то всплыла знакомая физиономия, она широко махнула рукой.

– Бармен! А смешать для моего лучшего друга «Скрипучий сапог»!

– По какому поводу скрипим? – поинтересовался Макс, плотно усевшись на стул.

– Запиваю сердечные огорчения, – сразу же призналась Тася, которой казалось совершенно нормальным делом выложить всю правду сразу. – Похоже, наш с Ильей крылатый Амур сбит над Калининградом, как фашистский «Мессершмит».

Она всхлипнула и вытерла нос рукой. Макс подал ей салфетку.

– Да не собираюсь я плакать! – возмутилась Тася, оттолкнув его руку. И в ту же секунду губы ее скривились, и слезы хлынули из глаз мутным потоком. – Или собира-а-а-юсь…

Через полчаса она уже изливала ему душу над блюдечком с засахаренными вишнями.

– Я еще так молода, – рыдала она. – А у меня уже было два мужа. Два! – Она растопырила пальцы и сунула их Максу в нос. – И что же осталось от двух моих браков?! Руины! Как будто мне девяносто лет.

– Ты не выглядишь на девяносто, – подбодрил ее Макс.

Он неторопливо курил и внимательно слушал весь тот бред, который лез из Таси, словно фарш из взбесившейся мясорубки.

– Меня швыряет от одного романа к другому, как щепку, – горестно продолжала вещать она. – Я настоящий обломок кораблекрушения… Всякий раз мне кажется, что вот он, желанный берег! Но потом выходит, что или долгота не та, или я ошиблась с широтой, и меня занесло на необитаемый остров, где нет ни любви, ни привязанности… Почему ты молчишь?

– Я думал, ты цитируешь «Детей капитана Гранта», – невозмутимо ответил Макс.

– Ты пытаешься меня развеселить, – пьяно растрогалась Тася. – Ты такой милый… Знаешь, что? А давай займемся чем-нибудь предосудительным!

– Ладно, пойдем в гостиницу, будем плевать с балкона на прохожих, – Макс затушил окурок и поднялся на ноги. – Вставай, а то мне придется тащить тебя силой.

– Я никуда не пойду, – заявила Тася, мотнув головой.

Макс обогнул стол, взял ее под мышки и потащил вверх. Она принялась отбиваться и даже укусила его за руку, но в конце концов вынуждена была смириться, потому что он оказался сильнее. Закинув ее на плечо, он начал пробираться к выходу, отшучиваясь и отмахиваясь от комментариев, которые делали все кому не лень. Возле барной стойки Тасю попытался отобрать у него не в меру ретивый мужик, но Макс легонько пнул его носком ботинка, и тот отстал.

Тася, висевшая на его плече попой кверху, все это время вздрагивала от рыданий и пыталась высморкаться в рубашку своего спасителя.

– Пьяная женщина удивительно похожа на кошку, – проворчал Макс, выбравшись наконец из бара на улицу, – много воплей, когтей, зубов, а в итоге всегда драный хвост.

Он поставил Тасю на ноги и целых полчаса водил туда-сюда по тротуару вдоль гостиницы, заставляя ее глубоко дышать.

– Конечно, ты не протрезвеешь, но хотя бы будешь нормально спать.

Насчет «нормально» Тася готова была с ним поспорить. Потому что сон ее был похож на падение в каменный погреб. Она свалилась в этот погреб, потеряла сознание и очнулась только на следующее утро от громкого стука в дверь. Солнце нажимало на веки горячими пальцами, и глаза не открывались.

– Тася, просыпайся! – донесся до нее голос Макса. – Илья еще спит, у тебя есть шанс прийти в себя до того, как он встанет. Спускайся в ресторан, я закажу для тебя эспрессо. Пару чашек. Или пару кастрюлек, как пойдет.

Со стоном Тася вывалилась из кровати на ковер и на четвереньках двинулась в ванную. Хватаясь руками за умывальник, встала на ноги и долго смотрела на себя в зеркало.

– Нет, мама была не права. Я не похожа на молодую Брижит Бордо..

К завтраку она вышла лохматая, в безразмерном сарафане и темных очках. Очки сразу же упали в кофе.

– Чувствую себя ужасной дурой, – пробормотала Тася.

– Холодный душ – лучшее лекарство от жалости к себе, – сказал Макс. – Думаю, стоит принять его до яичницы.

– Я уже приняла, – ответила Тася. – Иначе у меня ничего не гнулось – ни руки, ни ноги.

– Пей кофе.

– Я вчера тебе столько наговорила…

– Я тебе тоже.

Макс, как всегда, был невозмутим, и эта его невозмутимость действовала на Тасю умиротворяюще. Ей вообще было рядом с ним удивительно хорошо. Так хорошо, что ее это даже пугало.

– Я помню, ты говорил что-то про драный хвост, – простонала она, придерживая руками глаза, которые превратились в стальные шары и так и норвили вывалиться на стол. – Наверное, глядя на меня, ты от души повеселился…

– Успокойся. Я очень умный и знаю, что у женщин избыточное количество чувств – вам нужно их постоянно расходовать. Ты действительно ничего не помнишь?

– Помню, ты буквально вырвал меня из рук какого-то горячего поклонника.

– Никогда не верь первому впечатлению, – хмыкнул Макс. – Знай на будущее: горячие мужчины остывают в два раза быстрее умеренно теплых. Кстати, вот и Илья. Думаю, не стоит рассказывать ему про вчерашнее. Скажи, что у тебя просто болит голова.

– Просто?! Я похожа на ночной кошмар Сальвадора Дали!

– Ты нормально выглядишь, – совершенно серьезно заметил Макс, и Тася вспыхнула от удовольствия.

Подняла глаза и наткнулась взглядом на Илью. Сегодня он был именно таким, каким она мечтала видеть его, когда еще только выходила из самолета. То есть вел себя с ней идеально.

– Тась, ты ревела? – сразу же спросил он, подсаживаясь к ней. – Господи, ну прости меня, я идиот. У меня возникли проблемы, и я повел себя как эгоист. Я знаю! Тась, я исправлюсь, честное слово. Мы сегодня целый день будем гулять, есть мороженое, пить вино…

При слове «вино» на лице Таси появилось отвращение.

– Хочешь, я тебя с ветерком покатаю по побережью? – продолжал умолять Илья.

– Я поеду с вами, – заявил Макс непререкаемым тоном. – Буду следить, чтобы ты не слишком гонял.

– Ладно, – быстро сказала Тася. – Поедем кататься.

Она поняла, что провести день без Макса ей совсем даже не хотелось бы.

Мужчины ушли за каким-то насосом и перчатками, а Тася присела на лавочку возле входа в отель. И только было начала любоваться окрестностями, как зазвонил ее мобильный телефон. На связи был Степка.

– Привет, путешественница! – весело поздоровался он. – Как там, солнце светит?

– Светит, светит, – успокоила его Тася. – А на тебя?

– На меня тоже. Правда, я с Маринкой поссорился… Она говорит, я с мобильником не расстаюсь и люблю его больше, чем ее.

– Может, это правда?

– Ну да, я разговаривал и в кино, и на концерте… Но это же работа! Тась, не знаешь, как мне с ней помириться?

– Знаю. Своди ее в ювелирный магазин. Только ослепленная чем-нибудь блестящим, она закроет глаза на твое поведение.

– Хм… Это мысль! Кстати, по твоему заданию я тут знакомлюсь с произведениями мировой классики. Уже дошел до буквы «к». Какая-то прорва писателей оказалась именно на эту букву. Будто они специально сговорились: Короленко, Куприн, Катаев, Кафка, Кампанелла…

– И что ты сейчас читаешь? – спросила Тася с затаенной усмешкой. – Вот хотя бы Короленко или Куприна?

– Повесть, – бодро ответил Степа. – Называется «Слепой пудель».

Тася засмеялась.

– Степ, ты бы лучше за своей девушкой поухаживал, честное слово. А на букву «к» почитай дедушку Крылова, как раз тебе по силам.

– А я знаю Крылова, – с гонором ответил Степа. – Некоторые басни даже наизусть. «Мартышка к старости слаба ушами стала», – начал он с выражением, но Тася мгновенно его прервала:

– Вот никогда не поймешь, придуриваешься ты или и вправду чушь несешь! Так, говоришь, вы с Маринкой поругались?

– Типа того. Как только мы с ней уезжаем куда-нибудь вдвоем, у нас начинаются эти… Как их…

– Мигрени? – услужливо подсказала Тася.

– Нет, непримиримые противоречия.

– А ты попробуй не заниматься делами хотя бы пару дней. Глядишь, Маринка и перестанет обижаться.

– Тась, ну у меня же выставки, ты понимаешь?!

– Понимаю, понимаю…

– Вот ты понимаешь, а Маринка вообще не понимает. У нее все время такой вид, будто она собиралась глотнуть шампанского, а в бокале оказалось выдохшееся пиво.

– Ты очень красочно преувеличиваешь, – хмыкнула Тася. – Пусть высшие силы простят меня за то, что я сейчас скажу, но… Если тебе не нравится твоя девушка, поменяй ее на другую.

– Ха! – воскликнул Степа радостно. – Так в том-то и дело, что я хотел. Вернее, я бы хотел, но… Она прилипла ко мне, как конфетти к заднице, не отдерешь. Тась, как мне от нее избавиться?

– В начале нашего разговора ты задал мне совершенно другой вопрос: «Тась, как мне с ней помириться?»

– С тех пор я эволюционировал, – заявил Степа. – А вообще-то я позвонил убедиться, что у тебя все в порядке. У тебя все в порядке?

– Ну, почти, – вздохнула Тася. – Дела на личном фронте не движутся.

– По-моему, это неплохо, – осторожно сказал Степа. – Бурный роман может привести черт знает куда. Может даже к свадьбе привести! Ты хочешь в третий раз замуж?

– Не знаю, – промямлила Тася.

– Ясно. Видимо, ты всегда хочешь замуж. Может быть, ты даже родилась с такой генетической аномалией и хочешь замуж еще с младенчества.

– Иди к черту.

– А что у вас не так? Красавец Илья не идет на штурм?

– Мне кажется, я ему разонравилась, – понизив голос, призналась Тася. – Наверное, я его разочаровала.

– А может быть, это он тебя разочаровал?

Тася прикусила губу. По бульвару возле отеля прошла парочка, обнимаясь и хохоча. Она проводила ее тоскливым взглядом.

– Чего молчишь? Никак я в точку попал? – удивился Степа.

– Знаешь, я этого отпуска так ждала. – Тася проиграла в уме их с Ильей встречу в аэропорту, их поцелуи. – А потом… Это все равно что найти коробку со своими детскими сокровищами. Открываешь с улыбкой до ушей, а там всего лишь скорлупки от орехов, цветные стеклянные шарики, фантики от карамелек и камушек с дыркой. Мне все кажется каким-то ненастоящим.

– Все ясно, между вами нет химии, – резюмировал Степа. – Тогда плюнь на любовь и просто отдыхай на всю катушку, поняла? Или возвращайся в Москву. А что? Сходишь в Большой театр, послушаешь оперу. Какого-нибудь «Щелкунчика».

– Степ, это не опера.

– Да ладно врать! Как не опера? Самая настоящая опера, я сто раз по радио музыку слышал. Так ты вернешься?

– Нет, я останусь. Мало ли? Вдруг еще все переменится?

– Да ничего не переменится, – «успокоил» ее лучший друг. – Если сразу не срастается, потом даже суровой ниткой не пришьешь. Возвращайся! Я по твоему голосу чувствую, что тебе хреново.

«Мне хреново потому, что целуюсь я с одним парнем, а нравится мне другой», – подумала Тася, но вслух ничего не сказала. И остаться она решила не потому, что надеялась оживить их с Ильей отношения, а из-за Макса. «Впрочем, тут у меня шансов мало, – с тоской подумала она. – Если я переметнусь к нему, он решит, что цена моим чувствам – грош в базарный день. А если сразу порву с Ильей, придется уехать. И мы с Максом больше никогда не увидимся».

Она понятия не имела, как случился этот переворот сознания. Вот только что она восторженно смотрела на Илью, а сейчас он в ее глазах странным образом поблек. Она чувствовала себя виноватой и отлично понимала безысходность ситуации. Тут ничего не изменишь одним щелчком пальцев, увы.

На следующее утро Илья предложил Тасе поездку в Светлогорск.

– Если дождь не пойдет, рванем? – спросил он оживленно. – Сегодня Макс увязался кататься с нами, а уж завтра мы вдвоем. Ну, ты как, согласна?

– Согласна, рванем, – без особого энтузиазма согласилась Тася. Еще недавно грезившая о поцелуях Ильи, сейчас она о них даже не помышляла. – Главное, чтобы Копейкин все не испортил.

Они сидели в открытом кафе и пили ледяной оранжад. Прохладный ветер трепал Тасины волосы и перелистывал странички летнего меню.

– А при чем тут Копейкин? – нахмурился Илья. – Пусть занимается своими делами и тебя не трогает.

Илья улыбнулся официантке, которая мгновенно зарделась и уронила блокнот.

– Он будет трезвонить, обязательно выяснит, где я остановилась, и припрется в гостиницу с каким-нибудь невероятным предложением.

– Давай я с ним поговорю. А то ты уж очень его боишься.

– Да я его не боюсь, – вздохнула Тася. – Он безвредный, но ужасно прилипчивый.

– Вот и прекрасно, я его от тебя отлеплю.

Илья горел желанием сделать что-нибудь героическое. Несколько дней назад Тася умерла бы от счастья. И официантку она отлично понимала.

– Тогда Юлий прилипнет к тебе! Будет сулить златые горы и клянчить наличные.

– А ты уверена, что он действительно приедет именно сюда и именно сегодня?

– Посмотрим. Из Москвы не так уж много самолетов прилетает. Если вскоре не объявится, значит, наврал. Или не хватило денег на билет. Тоже мне, кладоискатель…

Илья посмотрел на Тасю с иронией:

– Мне кажется, ты к нему как-то уж слишком снисходительно относишься. Как к ребенку. Судя же по твоим рассказам, это вполне себе матерый ребеночек.

– Только не вздумай ревновать.

Они некоторое время молчали, наслаждаясь хорошим днем, приятной обстановкой и вкусным напитком.

– Слушай, у меня идея, – Илья хлопнул себя по лбу. – Какие архивы твой Копейкин собирается изучать?

– Понятия не имею, – пожала плечами Тася. – Наверное, городские, областные, военные. Он не уточнил, я не расспрашивала. Ты же слышал наш разговор.

– А что, если я сам его встречу в аэропорту и провезу по всем более-менее крупным хранилищам документов, зажгу в его сердце искру надежды? Пусть там копошится, сколько влезет. Хотя, конечно, местные энтузиасты почти все интересное перешерстили, так что сенсационных находок от Копейкина вряд ли стоит ожидать. Зато от тебя он отстанет надолго.

– А что? Хороший план, – оживилась Тася. – Пусть сидит в закрытом помещении со стопкой карточек и делает выписки.

– А к тому времени, как он созреет для того, чтобы бежать в магазин за лопатой, нас уже здесь не будет, – весело закончил Илья.

* * *

Большой облезлый будильник с никелированной чашечкой сверху и надписью «Слава» на циферблате зазвонил ровно в семь часов пятнадцать минут утра. Семен Виссарионович Гнутый, верный многолетней привычке, быстро скинул легкое одеяло и опустил с кровати на пол свои худые жилистые ноги. Следом почти автоматически вверх подтянулось туловище, и через минуту Семен Виссарионович уже шествовал в ванную «на помывку», как он выражался еще со времен службы в армии.

Еще через пятнадцать минут зазвонил городской телефон. Подняв трубку, Гнутый услышал знакомый бодрый голос:

– Утро доброе, Виссарионыч! Бежим?

– Ох, батьки Сталина нет на тебя! Да за такое приветствие в тридцать восьмом или пятьдесят втором тебя бы сразу решением особого совещания – к стенке.

– Это за что же? – засмеялся собеседник. – К стенке-то?

– За непочтительное употребление отчества вождя!

– Какое же тут непочтение? Ты ведь правда Виссарионыч.

– При чем тут я? Я человек маленький, но Сталин – он Иосиф Виссарио-но-вич! Понял разницу? Палыч, Саныч – это сколько угодно, а Виссарионович – изволь выговаривать правильно. А то ишь – запанибрата с вождем хотите. Не выйдет! Меня во время службы, мальчишку, сына полка – все, от рядового солдата до комдива, по имени-отчеству величали. Боялись! Представь, крикнет, допустим, старшина: «Виссарионыч, твою мать, быстро марш на кухню». А назавтра его уже особист допрашивает: ты кого, сукин сын, имел в виду, когда по матушке крыл и на кухню гонял?» Так-то!

– Семен, ну чего ты заливаешь? Ты пацаном был, тебя наверняка Сенькой все звали, при чем тут отчество? С левой ноги, что ли, встал?

– С нормальной ноги, – пробурчал Гнутый. – Спал плохо, понервничал с вечера.

– Так мы бежим?

– Давай, через десять минут внизу, у подъезда.

– Заметано, иду одеваться.

Василий Кузьмич и Семен Виссарионович были старинными приятелями и соседями по дому. Они являлись единомышленниками в вопросах здорового образа жизни и футбола – невзирая на преклонный возраст, активно занимались спортом и болели за одну команду. Во всем остальном старики были антиподами.

Семен Виссарионович был ярым сталинистом, Василий Кузьмич – убежденным демократом. Семен Виссарионович долгие годы служил в органах и о своей работе, особенно некоторых ее аспектах, не осмелился бы рассказать приятелю даже спустя добрых два десятка лет после выхода на пенсию. Василий Кузьмич тоже не мог рассказать о своей работе, но по другой причине. Он был крупным ученым, занимался ракетным топливом, а также альтернативными энергоносителями, и вся его деятельность была тщательно засекречена.

После вынужденного ухода на пенсию Гнутый организовал отряд добровольцев-наблюдателей, которые несли круглосуточную вахту в районе Красной площади с целью предупредить соратников, если власти попытаются вынести Ленина из Мавзолея или вырыть гроб Сталина из могилы у Кремлевской стены.

Василий Кузьмич в начале девяностых, когда наука пришла в упадок, демонстративно удалился от дел и занялся писанием научно-популярных статей для интернет-порталов и развлекательных журналов, а также выращиванием теплолюбивых растений в суровых условиях ближнего Подмосковья.

Но зато практически каждое утро, в любое время года, два бодрых старикана встречались у подъезда и примерно час легкой трусцой бегали по парку, расположенному неподалеку.

Так было и на этот раз.

– Ты чего с утра пораньше завелся? – дружелюбно поинтересовался Василий Кузьмич, пока они разминались перед пробежкой.

– Да не спрашивай лучше! Пришел ко мне наш участковый, Алексеев. У самого молоко на губах не обсохло, а начал меня учить уму-разуму. Нельзя, мол, Семен Виссарионович, натягивать во дворе стальную проволоку, люди могут пострадать. Я ему по-человечески объясняю: мотоциклисты бессовестные надоели, очень шумят по ночам, спать не дают. Власти ничего не делают, чтобы защитить наш мирный сон. И я только ночью натягиваю проволоку, а утром снимаю. Парочка сволочей в шлемах напоролась, носом по асфальту проехалась, теперь остальные опасаются. Говорю Алексееву – смотрите, что в городе по ночам происходит, а в нашем дворе тихо. А он опять свое – незаконно. Говорит, делаю вам, гражданин Гнутый, последнее предупреждение. А я ему: меня Семеном назвали в честь легендарного героя Буденного, а отца – в честь Виссариона Белинского. И фамилия не подкачала. Гнутый я, но не согнутый, и не сломанный врагами и всякими оппортунистами. Пока жив, порядок наводить буду, если вы не можете. В общем, понервничал.

– Сказал бы ему: за одного Гнутого двух негнутых дают.

– Ты все зубы скалишь, помог бы лучше. Когда парни на лавочке у подъезда со своими срамными девками по вечерам пиво распивают – хорошо бы кипяточком их сверху! Я бы сам, но с твоего балкона удобней.

– Семен, ты живодер какой-то. Кипятком! Можно выйти, поговорить с ребятами.

– Как с ними разговаривать, когда одни компьютеры да пиво в голове? Они даже не знают, кто такой матрос Железняк! Про крейсер «Аврора» гадости говорят…

– Я тоже понятия не имею, кто такой Железняк. Помню, он прекратил заседание Думы, сказав, что караул устал. А откуда взялся и куда делся – не знаю. А чем крейсер-то им не угодил?

– Смеются! Говорят – он ни одного залпа не сделал в октябре семнадцатого. И называют великую революцию переворотом. Начитались в своем Интернете, а там только под диктовку американских империалистов пишут. Это поколение похоронит все наши идеалы. Уже похоронило. И Ленина вынесут из Мавзолея, когда нас не станет. Нет, только кипятком, как тараканов!

– Семен, побежали. Смотри, какое утро замечательное, воздух! Как дышится!

– Дышится замечательно, ты прав. Ну, вперед! Нам нужно быть здоровыми, чтобы еще продержаться назло этим буржуям.

Получив заряд бодрости и придя в умиротворенно-благостное состояние, приятели разошлись по квартирам, договорившись вечером сходить на футбол.

Но часа через два Гнутому позвонил расстроенный Василий Кузьмич:

– Семен, у меня ЧП, так что футбол отменяется.

– Что случилось? – обеспокоился Гнутый.

– В семье несчастье. Погиб Артур, внук моего родного брата.

– Внучатый племянник, – уточнил Семен Виссарионович.

– Ну, да, я не очень в этих названиях. Надо ехать, разбираться, похороны организовывать. У него ведь из родных только бабка больная. Отец из семьи ушел, когда Артурке и трех лет не было, отчим умер. Впрочем, совсем дрянной был человек. Брат мой тоже умер. Мальчишка хороший вырос, только с норовом. Я приглядывал за ним, пока он еще в школе учился. Потом вдруг стал совсем неуправляемым. Но ведь не бандит какой-нибудь, не наркоман. И вот – такое.

– Погиб, говоришь? Что с ним случилось?

– Пока точно не знаю, слышал – убийство.

– Во-о-от, значит, как. А погоди-ка, Кузьмич. Это не тот, случаем, Артур, которого я через своих бывших сослуживцев из пьяной истории вытаскивал? На него еще уголовное дело хотели заводить?

– Да, тот самый. Ты не подумай, я бы не стал тогда хлопотать, но парень просто оступился. Ведь в тюрьме-то пропал бы.

– Я тебя тогда пожалел, а не его. Устроил побоище, мужчине сломал челюсть и два ребра, официанта выбросил в окно! Хорошо, второй этаж, не разбился насмерть. И подумать – избил восемнадцатилетнюю девчонку. Да его надо было лет на десять упечь! Кстати, может, и жив бы остался.

– В общем, поехал я, – грустно отозвался Василий Кузьмич.

– Ты погоди, не расстраивайся так. Не один ведь на свете, я тебе помогу, чем надо. Хочешь, с тобой поеду?

– Семен, сможешь? Понимаешь, там ведь придется, наверное, с полицией разговаривать, а я не умею…

– Я поговорю, не беспокойся, – заверил Гнутый. – Я с ними так поговорю – вмиг разыщут преступников. А то сидят, не чешутся. Погоди, сейчас оденусь подобающе, и поедем.

* * *

– Эля, я знаю имя второго негодяя, – сказал Силуян, отодвинув свой ноутбук и потерев пальцем переносицу.

– Да не может быть! Я же сама просматривала электронную почту Артура, я перечитала все его письма, там не было никаких имен.

– Имен действительно не было, но я вычислил нужное нам имя математически. То есть логически.

– Расскажи! Как?!

Глаза Эльвиры горели лихорадочным блеском, полуоткрытые губы полыхали, она вся была напряжена, как струна. Силуяну сразу же вспомнились прежние времена, когда такое же точно выражение появлялось на лице жены просто оттого, что он брал ее за руку. Что ж, теперь приходится блистать умом…

– Я же тебе говорил – высшее техническое образование, немного смекалки и логика. Вот и весь секрет. Это только невежды и лентяи считают, что компьютеры, Интернет и всякие электронные игрушки – нечто умопомрачительно сложное.

Ранним утром в кофейне, работавшей круглосуточно, кроме Эльвиры и Силуяна, никого не было. Полусонный официант принес им кофе и куда-то смылся, бармен дремал за стойкой возле кофемашины.

– Это юнцам неощипанным кажется, что цивилизация началась с их появления на свет. На самом деле, в годы моей учебы были гениальные разработки, далеко опередившие свое время. Я не компьютерный гений и не хакер международного масштаба, но разобраться в маленьких хитростях двух сообщников смог. Тем более они особо не шифровались, а если и шифровались, то весьма незамысловато. Нельзя считать других глупее себя.

– Но все-таки, как ты догадался?

– Сейчас расскажу. – Силуян уже и сам заразился азартом жены. – Я рассуждал вот как. Идея обокрасть меня возникла, судя по всему, не так давно. Я просмотрел почту Артура за последний месяц и сразу увидел, что интенсивность его переписки с одним из адресатов возросла примерно на треть.

– Погоди, что это за адресат? – заинтересовалась Эльвира.

Силуян повернул к ней свой ноутбук, на экране которого напечатал: «BOBSLEIGH».

– Я читала эти письма, адресованные Бобслею, в них нет ничего такого!

– Ничего такого, может, и нет, – усмехнулся Силуян. – Но… Это чистая психология – замыслив что-то, люди начинают непроизвольно тянуться друг к другу, чаще общаться, даже без повода. Понимаешь?

– А вдруг это женщина?

– Ни боже мой. Судя по тексту, мужик. В общем, я Бобслея выбрал как наиболее вероятного кандидата. Кстати, еще нюанс. По стилю общения он самый грамотный и серьезный контакт Артура.

– И ты выяснил, кто он такой? – недоверчиво спросила Эльвира. – То есть что за человек прячется за этим ником – BOBSLEIGH?

– По крайней мере мне так кажется, – ответил Силуян.

– Ну, что же ты замолчал? Рассказывай скорее! Я умираю от любопытства. – Она схватила его за запястье.

Рука у нее была сильная и нежная. Каждый вечер Эльвира, пренебрегая дорогой косметикой, втирала в кожу масло ши, и Силуян еще раз убедился, что природу не переплюнуть ни одной знаменитой фирме.

– Я стал фантазировать на тему этого Бобслея, – принялся объяснять он, откинувшись на спинку стула. Ему даже захотелось положить ногу на ногу и немного покрасоваться, но он сдержался. – Подумал: может, парень спортсмен или болельщик? Вероятно, но очень расплывчато. Люди в массе не очень изобретательны, их ассоциативное мышление не развито. Знаешь, что лежит в основе большинства ников? Актеры, животные, цветы, имена, которые очень нравятся, известные политики, профессии, хобби и всякое такое. То, что я называю ассоциациями вытянутой руки. Есть, конечно, более замысловатые, но это чистый выпендреж, иногда совершенно невразумительный, за которым, однако, стоит нечто вполне конкретное. И если покопаться, можно вычислить, что именно.

Появился официант, покрутился вокруг них, как лис вокруг курятника, и с неопределенной улыбкой снова ускользнул.

– То есть ты решил, что парень занимается бобслеем? – нахмурилась Эльвира. На официанта она не обратила никакого внимания.

– Да бог с тобой! Хакер-бобслеист – это примерно то же самое, что нянька-аллигатор. Я как раз отталкивался от того, что к спорту этот ник не имеет прямого отношения.

– ВOB – по-английски маятник, – сообщила Эльвира, следя за выражением лица Силуяна. – А SLEIGH – катание на санях. Может быть, он болельщик? Ведь боб на спортивном сленге – это такая штука, которой управляют спортсмены. Она раскачивается, как маятник, отсюда и название…

– «Такая штука», – хмыкнул Силуян. – Обожаю женские объяснения, они всегда очень точные.

– Ну, а твое-то объяснение какое? Я от нетерпения готова грызть салфетку.

– Не надо. Вот, возьми, погрызи лучше печеньку. – Он сунул жене печенье и продолжил: – Я подумал, может быть, все проще? Бобом у нас иногда по-дружески называют Бориса.

– Это мне нравится, – тряхнула головой Эльвира.

– Мне тоже понравилось, – Силуян чувствовал себя маршалом, который повествует о том, как он выиграл войну. – Оставалось расшифровать SLEIGH.

– Слей… – вслух повторила Эльвира. – Погоди, может быть, я тоже догадаюсь? Слейкин? Слейнин?

– Борис и катание на санях, – подсказал Силуян. – Борис Санин! Я порылся в Сети, имея в виду, что Борис Санин должен быть профессионально связан с компьютерным сообществом. Таким образом в поле моего зрения появился двадцатишестилетний программист Борис Санин, консультант по вопросам информационной безопасности, участник многих конференций и симпозиумов, посвященных защите личной и корпоративной информации.

– Господи, милый! – Эльвира расширила глаза. – Да я ведь его знаю!

С лица Силуяна мгновенно сдуло победное выражение. Его перекосило так, будто ему в кофе налили уксусу.

– Тоже очень лично? – спросил он скрипучим голосом.

Эльвира не обратила на приступ его ревности никакого внимания.

– Мои ребята в прошлом году фильм снимали о киберпиратах, и там выступали всякие эксперты, в их числе, если не ошибаюсь, был Санин! Наверняка это он, не может быть двух Саниных с разными именами, которые занимались бы одним и тем же делом. Ты же понимаешь?

– Это нам что-то дает? – поинтересовался Силуян. Его лицо все еще было омрачено тенью подозрения.

– Поехали ко мне в офис, – приказала Эльвира, звонко хлопнув ладонью по столу.

Официант мгновенно материализовался возле нее, как джинн, готовый исполнить любое желание. Правда, с одним маленьким уточнением – исполнял он их за деньги.

– Счет, – потребовал Силуян, едва взглянув на него.

– В редакторских папках, вероятно, есть телефон, ведь с этим Саниным нужно же было связаться, чтобы договориться о съемках, – продолжала Эльвира, постукивая пальцами по столу.

У нее были крепкие ногти, покрытые вишневым лаком. Силуяну нравился этот лак, нравилась эта рука, нравилась вся Эльвира. Ему вдруг пришла в голову неожиданная мысль о том, что жуткое приключение может снова сблизить их, как в прежние времена. Он почувствовал необыкновенный прилив энергии. Поэтому решил, что будет тянуть историю с расследованием как можно дольше. Пусть Эльвира поймет, что они – команда, и она спутница именно его жизни, а не чьей-то еще.

Спутница жизни тем временем уже встала и оправила платье таким откровенным движением, что бармен спросонок едва не выбил себе зубы, стукнувшись челюстью о стойку.

– Эля, а что мы скажем этому Борису? – Силуян расплатился по счету и догнал жену уже на пороге кафе. – Его же мы не сможем шантажировать пленкой, как Швыряева.

– Еще как сможем! Следователям только дай такую ниточку, они быстро разберутся, что там за подельник такой у Артура. Даже мы разобрались!

Эльвира совершенно естественным образом разделила с мужем его заслуги. Впрочем, Силуян был не против.

– Мы скажем ему, что Артур убит? – продолжал допытываться он.

– Ты что! Мы ничего не знаем. А к нему пришли первому, так как понимаем, что без него Швыряев ничего сделать не сможет. Кстати, я сама могу вести переговоры.

Силуян не сомневался, что она сможет. Его жена была той еще штучкой, и его это страшно заводило.

Копейкин позвонил на следующее утро.

– Я здесь, как и обещал, – радостно проквакала трубка.

– Где – здесь? – испугалась Тася, спросонок решив, что Юлий каким-то образом разыскал их отель.

– В Калининграде. Правда, еще нигде не устроился, так с чемоданом и стою на вокзале. И даже не представляю, куда направить стопы. Не подскажешь, где есть недорогая гостиница? Или пансионат с бесплатными завтраками?

– Может быть, тебе еще меню огласить? – мгновенно завелась Тася и сама себя одернула: нечего психовать, она же знает, с кем имеет дело. Поэтому следующий ее вопрос прозвучал более миролюбиво: – Ты что, поездом приехал? Я слышу, у тебя там что-то гудит.

– Разумеется, поездом, – фыркнул Юлий. – В поезде мне лучше думается. И потом, эта история с Рысаковым… Поэтому я побоялся лететь самолетом.

– Ефрема убили не в самолете.

– Какая разница? Все равно ассоциации неприятные, так что я решил – лучше на поезде. Опять же – соседи по купе, есть с кем пообщаться в дороге. Тем более едем в Калининград, то есть Кёнигсберг, это ж легендарное место!

– Бедняжки, – пожалела неизвестных попутчиков Копейкина Тася. – Они не сошли на ближайшей станции?

– Мы прекрасно пообщались, – самодовольно проквакал Юлий. – Они все были местные, возвращались из Москвы. Я им целую лекцию прочитал про их родной край. Если бы ты видела, с каким интересом они слушали!

– С интересом? Да они, наверное, просто окостенели с выпученными глазами, – предположила Тася.

Копейкин, как обычно, не обиделся – колкости пролетали сквозь него, как пули сквозь привидение.

– Мне кажется, ты чем-то расстроена. Наверное, я не вовремя, но ты единственный человек, которого я здесь знаю, поэтому решил сразу позвонить.

– Как типичный житель Калиниграда, я польщена. Жаль, не успела встретить тебя с оркестром. Теперь скажи, чего ты от меня ждешь?

Тася сидела в кровати и терла глаз свободной рукой. Ей хотелось зевнуть и свалиться обратно на подушки. Судя по всему, солнце только что взошло, однако Копейкин был бодрее жаворонка.

– Мне очень нужен верный помощник, а ты – человек надежный. Если все выгорит, заработаем большие деньги. Обеспечишь себя на всю жизнь.

– Копейкин, уймись! Я не собираюсь как сумасшедшая лазать по чердакам и подвалам или шастать по лесам в поисках сундуков с мифическими фашистскими драгоценностями. Думаю, у настоящих фашистов и драгоценностей никаких быть не могло, и прятать им было нечего. Только автоматы и гранаты. А ценности из музеев давно уже все вывезли или разворовали сразу после войны. И вряд ли мы разбогатеем, если найдем пару гитлеровских значков или медалей, ржавую каску и горсть автоматных гильз.

В конце своей гневной тирады она задохнулась.

– Таисия, ты не права, я тебе могу это доказать. У меня есть документы, которые свидетельствуют о том, что незадолго до капитуляции…

– Добрый сказочник Копейкин! Я здесь в отпуске со своим хорошим другом…

Тут она наконец вспомнила, что Илья накануне составил план – как нейтрализовать Копейкина, а она спросонья об этом забыла.

– Почему ты замолчала? – осторожно поинтересовался Юлий.

– Есть предложение, – Тасин голос стал вкрадчивым, как у ведьмы, уговаривающей царевну прогуляться по лесу. – Ты ведь здесь в первый раз?

– Разумеется. Если бы я был в Калининграде своим человеком, то…

– Помолчи секунду! Если хочешь, мой друг покажет тебе все места, где ты сможешь почерпнуть информацию по теме, которая так тебя интересует.

– Замечательно, я буду очень ему признателен. А как его зовут?

– Илья.

– Имя очень хорошее, – похвалил Копейкин. – Наверное, он человек серьезный, заслуживающий доверия.

Тася мгновенно взвилась до потолка:

– Даже не вздумай приставать к нему со своими проектами и клянчить деньги!

– Я не клянчу, – гордо проквакал Юлий. – Я предлагаю партнерство.

– Тем более не смей, иначе вообще не буду с тобой разговаривать.

– Ну, хорошо, хорошо. А твой Илья сможет мне подсказать, где лучше поселиться? И еще нужно разыскать человека, который, вероятно, сможет подтвердить или опровергнуть одну мою интересную гипотезу. И еще…

– Тетенька, дай попить, а то так есть хочется, что переночевать негде! – передразнила Тася.

– Таисия, не сердись. Скажи, как мне найти твоего приятеля, и отправляйся завтракать. Ты голодная и потому злая. Я тебе еще позвоню.

– Жду с нетепением. Илья сам с тобой свяжется, я дам ему твой номер. Сиди на вокзале, никуда не ходи. И не вздумай его задерживать, у нас на сегодня большие планы, мы едем в Светлогорск.

– А меня вы с собой можете взять? – мгновенно оживился Копейкин. – Я бы тоже с удовольствием посмотрел. Ведь потом навалится работа, времени не будет. Или вдруг я найду нужную информацию и придется срочно уехать? И когда еще выберешься сюда?

Тася раздула ноздри и сказала:

– Мы едем на мотоцикле, там места только для двоих, понял?

– Странный выбор средства передвижения. Но, может быть, у твоего друга есть мотоцикл с коляской? Я бы не отказался, так как…

– Могу предложить только шлем, – сказала Тася. – Будешь бежать рядом по всем правилам дорожного движения.

Она дала отбой и тут же набрала номер Ильи. Тот выслушал ее, рассмеялся и пообещал немедленно заняться дрессировкой необузданного Копейкина. Через двадцать минут перезвонил и поведал, что уже связался с Юлием, приказал ему не двигаться с места и сейчас выезжает за ним. Поселит его в маленькую гостиницу на окраине, потом даст точные координаты мест, куда Юлию надо идти в первую очередь.

– Все это займет примерно час. Так что не позже одиннадцати я за тобой заеду. Будешь готова?

– Так точно, товарищ генерал! Жду машину у подъезда ровно в одиннадцать.

– Вольно, до встречи!

Однако ни в одиннадцать, ни в двенадцать Илья не появился. Сначала Тася ждала спокойно, зная, что от Копейкина не так-то просто отделаться. Но после полудня не выдержала и принялась названивать Илье. Звонок проходил, но Илья не отвечал. Тогда Тася собралась с духом и позвонила Копейкину, но у того был отключен телефон.

В два часа Тася всерьез заволновалась, а в три решила бежать к Максу за помощью. Но не успела сделать и пары шагов, как раздался стук в дверь. Тася радостно бросилась открывать, уверенная, что на пороге стоит виноватый Илья. И сейчас расскажет, что он убил ненавистного Копейкина и несколько часов топил его тело, а Юлий, с присущей ему и после смерти назойливостью, без конца всплывал.

Однако на пороге стоял невозмутимый Макс. После ночного происшествия, когда она напилась, как сапожник, они с Максом ни одной минуты не были наедине. Хотя Тася постоянно об этом думала. Ей казалось, что, раз он ее выручил, они теперь гораздо ближе, чем прежде. Между ними словно протянулись невидимые нити. Впрочем, может быть, Макс ничего такого не чувствовал. По крайней мере по нему это было незаметно.

– Привет, – сказал Макс, глядя на Тасю без всякого выражения. – А вы что, никуда не поехали?

– Я думала, ты знаешь, что не поехали, – ответила та, горестно сдвинув брови. – Раз ты пришел…

– Я на всякий случай постучал. Просто проходил мимо. Дай, думаю, постучу, – он пожал плечами. – Так, значит, Илья у тебя?

– Он не у меня, он уехал. Еще утром уехал. И пропал! Они оба пропали!

– Оба Ильи? – усмехнулся Макс, входя в номер. – Он у тебя что, раздвоился?

Тася заметила, какой взгляд он бросил на постель с одной примятой подушкой и книжкой, лежащей обложкой вверх, и почувствовала теплый удар в сердце. Ему небезразлично то, что она спит одна.

– Илья поехал на вокзал встречать моего бывшего мужа. Обещал подыскать ему гостиницу на окраине, – сказала Тася дрожащим голосом.

Непонятно, от чего он дрожал – от беспокойства за Илью или оттого, что Макс стоял слишком близко.

– Что ж, очень человечный поступок, – одобрил тот. – А что делает в Калининграде твой бывший муж?

– Приехал искать фашистское золото, – честно призналась Тася.

Она осторожно отступила, села на кровать и сложила руки на коленях.

Макс длинно присвистнул.

– Не слишком оригинальное занятие. Ну, и чего было дальше?

– А дальше они оба исчезли.

Тася смотрела на Макса теми самыми глазами, какими женщины, напортачив, всегда смотрят на мужчин. Дескать, теперь он должен решать, что делать дальше.

– Илюха говорил, в какую гостиницу повезет твоего бывшего?

– Говорил, но я забыла.

Макс, который только что задумчиво смотрел в окно, неожиданно подошел к ней и сел рядом на постель. Тасю словно окатили кипятком. «Господи, да что со мной? Я что, влюбилась?!» Дрожь пробрала ее до костей. Теперь ее бросило в холод, и в горле пересохло.

– Может быть, с ними что-то случилось в дороге? – ломким голосом спросила она.

– Это вряд ли. Илюха водитель мирового класса. Ладно, подождем еще. Если через два часа не объявится, поеду его искать.

Макс поднялся с кровати так же неожиданно, как только что сел на нее.

– Макс!

– Да?

– Позвони мне, хорошо? Я тоже поеду.

…Поздно ночью растерянная Тася и угрюмый Макс снова сидели в ее номере. Они исколесили город и побывали во всех местах, где мог находиться Илья. Они разыскали гостиницу, куда Илья собирался поселить Копейкина. Но и эта находка радости не принесла – никто в гостинице не видел ни того, ни другого. Тася рвалась ехать в какие-то архивы или музеи, но Макс ее не пустил.

– Да не могли они прямо с чемоданом поехать в архив, – увещевал он.

– Копейкин способен уболтать кого угодно, – не соглашалась Тася. – Ты его не знаешь.

– Зато я знаю своего друга. Кроме того, уже поздно, все архивы давно закрыты.

– И что же делать, Макс? – Тася чувствовала, что еще немного, и она сорвется. Закатит истерику или швырнет что-нибудь в стену.

«Я что, проклята? – думала она в отчаянии. – Почему со мной все время происходит что-то ужасное? И это ужасное никак не прекращается!»

– Только не реви, – попросил Макс, глядя на ее дрожащие губы. – Сейчас я позвоню, попрошу помощи.

– У полиции?

– Нет, у наших партнеров по бизнесу. С полицией пусть уж они сами…

Вскоре приехали двое местных ребят – здоровенные, коротко стриженные, со спортивными фигурами. Громко топая, вошли в Тасин номер, который сразу стал напоминать военный штаб.

– Весь город на уши поставим, если надо, – пообещали они, выслушав историю исчезновения Ильи.

Тася так устала от переживаний, что тихонько выскользнула на балкон. У нее кружилась голова и противно сосало под ложечкой.

– Мужики, надо понять, что произошло, – словно сквозь вату, доносился до нее голос Макса. – Если связано с машинами – сами разберемся. Если другие проблемы – тогда просим поддержки.

Потом, когда ночные гости ушли, он кому-то позвонил и тихо сказал в трубку:

– Я задерживаюсь. Нет, завтра выехать не могу. Я теперь вообще не знаю, когда приеду. У меня друг пропал.

Страшное слово «пропал» ударило Тасю в самое сердце и словно пробило железный панцирь – она закрыла лицо ладонями и горько разрыдалась.

И почти сразу же почувствовала, что Макс стоит рядом, очень близко, и дышит ей в макушку. Наконец он обнял ее и утешающим жестом прижал к груди. Но Тасе в ее отчаянии этого было мало – она вскинула руки и крепко обняла его за шею. А потом подняла заплаканное лицо и потянулась к нему.

За перилами балкона лежала ночь, полная запахов, звуков и тайн, но Тася ничего не видела и не слышала. Она знала, что у нее припухли губы и под глазами разводы туши, знала, что для Макса она – девушка лучшего друга, но ничего не могла с собой поделать. Она жаждала поцелуя так, как никогда прежде.

Макс отвел рукой прядь ее волос, потом провел пальцами по щеке, осторожно погладил шею. Тасю охватило невероятное блаженство. И уже через секунду его губы оказались на ее губах. Первые несколько минут поцелуй был мягким, глубоким и настойчивым, но затем вдруг изменился и сделался жестким, даже грубым. Тася чувствовала, что еще немного – и Макс столкнет ее в пропасть. И она разобьется вдребезги вместе со своим трепещущим сердцем.

Наконец он оторвался от нее. Глаза у него были злыми и несчастными, как у волка, которому перебили хребет.

– Макс, – жалобно прошептала Тася.

Но вместо того, чтобы откликнуться, он резко отступил назад и начал пятиться с балкона, продолжая следить за ней своим страшным взглядом.

– Рыжая ведьма, – хрипло прошептал он и, оступившись, едва не свалился на пол.

Тася крепко зажмурилась, пытаясь собрать остатки воли. «Значит, все напрасно, – поняла она. – Напрасно я думала, что все как-нибудь устроится. Ничего не устроится, Макс никогда не будет моим. У него свои собственные понятия о чести, а на меня наложено табу».

Она открыла глаза и решительно шагнула в номер. Макс сидел на диване, обхватив голову руками.

– Не стоит придавать значение глупому порыву, – сказала она безразличным тоном. – Подумаешь, поцеловались! Это просто нервы. Мы оба взвинчены и поэтому тянемся друг к другу. Тебе не кажется?

– Кажется, – сказал он. Отнял руки от лица и рывком поднялся на ноги. Тася могла бы поклясться, что при этом он еще и скрипнул зубами.

С угрожающим видом Макс сделал несколько шагов в ее сторону. Тася отшатнулась.

– Никогда, – процедил он, поймав ее взгляд и не отпуская его, – никогда больше не смей обнимать меня. И прижиматься ко мне, ясно? И провоцировать меня…

– Да, – ответила Тася с таким жаром, как будто принимала предложение руки и сердца. – Да, я согласна!

* * *

– Эля, все зашло слишком далеко, – сказал Силуян замороженным голосом. – Нам лучше сдаться властям.

– Что значит – сдаться? – зашипела Эльвира и дернула его за рукав. – Милый, очнись! Тебя погубит слепая вера в закон. Мы разве кого-то убивали?

– Нет. Но мы дважды были на месте преступления – тайно! Видели двух убитых людей и оба раза не сообщили об этом. У нас могут быть очень серьезные неприятности. Нас вообще могут посадить.

– Не посадят, – уверенным тоном заявила Эльвира. – Господи, да кто тебя заподозрит?! Мэтр, автор космических опер не может шастать по чужим домам, начиненным трупами. Если не будем делать глупостей, никто никогда ничего не узнает. В конце концов, наши действия можно квалифицировать как самооборону. Мы защищали от преступников свою собственность. И не наша вина, что с ними расправился кто-то еще. Может быть, такие же люди, как мы, только их ограбили раньше.

– Нас-то не ограбили, – резонно возразил Силуян.

– Но ведь собирались! У ребят этот бизнес наверняка стоял на потоке. Иначе стал бы знаменитый хакер руки марать из-за одного паршивого случая, сам посуди.

Однако Силуян рассуждать мог с трудом. Он тупо смотрел на жену, пытаясь зарядиться ее оптимизмом.

– Зато мы теперь точно знаем, что нашим деньгам ничто не угрожает, – подытожила она и положила свою руку на руку Силуяна. Тот изо всех сил сжимал руль, хотя машина стояла на месте. – Может, отпразднуем это дело?

– Отпразднуем? – поразился Силуян. – Да у меня перед глазами стоит труп! Вернее, уже два трупа!

– Если ты позвонишь в полицию, они даже расследовать ничего не станут. Мы ведь готовые подозреваемые. Мотив есть, улики против нас есть. Все остальное следователь нам нарисует, вплоть до орудия убийства. Ты этого хочешь?

Судя по физиономии Силуяна, он сейчас хотел оказаться где-нибудь в созвездии Тау Кита.

– Еще раз повторяю – мы никого не убивали, поэтому не должны чувствовать себя виноватыми. Что касается остального – пусть разбираются те, кому положено.

Эльвира и Силуян сидели в машине, спрятанной в лесу. Кроны деревьев давали густую тень, и здесь было свежо и прохладно. По обеим сторонам проселочной дороги цвели люпины и колокольчики, прямо перед бампером расстилалась земляничная поляна, усыпаная рубиновыми ягодами. Однако любоваться природой у парочки не было никакого желания.

Два часа назад они приехали в маленькую деревеньку со смешным названием Грузди и, как воры, тихонько подобрались к коттеджу, стоявшему на отшибе, у самой кромки леса. Там они и обнаружили труп Бориса Санина. Он был убит выстрелом в затылок. За час до этого Эльвира нашла в редакторской папке не только телефон, но и адрес Санина с пометкой: «Живет в деревне постоянно». Они решили нагрянуть к нему внезапно, без предварительных звонков, и застать врасплох. Не въезжая в деревню, спрятали машину и к коттеджу подошли со стороны леса. Предусмотрели буквально все, кроме смерти хозяина. В итоге они вынуждены были второпях покидать эти самые Грузди, пока никто их не заметил. Обыскивать жилище Санина, как они обыскивали квартиру Артура, нечего было и думать…

Когда Силуян наконец немного пришел в себя, Эльвира заставила его завести мотор и выехать из лесу. Машина довольно быстро набрала скорость и помчалась в сторону автомагистрали. Вокруг царила пустота. Только где-то вдалеке по краю поля ползал трактор. Кроме тощей кошки, которая сидела на пустой автобусной остановке, их никто не видел.

Когда деревня Грузди осталась далеко позади и замелькали указатели со знакомыми названиями, Силуян наконец прервал тягостное молчание.

– Спрашивается, зачем была вся эта дедукция? – проворчал он. – Не вычислили бы мы этого Санина, да и фиг с ним. Точно говорят: меньше знаешь – крепче спишь.

– Не скажи, – мгновенно возразила Эльвира. – Как бы ты спал спокойно, если бы сохранялась вероятность, пусть даже гипотетическая, что есть человек, который может сделать тебя нищим?

Нищим Силуян быть не хотел. Страх бедности всегда был тем хлыстом, который подстегивал его к решительным действиям.

Эльвира потянулась и сказала:

– Я забросила работу, все дела… Столько всего предстоит разгребать…

Силуян на секунду отвлекся от дороги и зорко посмотрел на нее. Мысль о том, что их общее приключение закончилось и Эльвира вот-вот оторвется от него и погрузится в свою собственную, отдельную от него жизнь, расстроила Силуяна невероятно. Опасность вновь сблизила их, всколыхнула старые чувства…

И Силуян решился.

– Эля, мне нужно кое-что тебе рассказать.

Возможно, мысль о больших деньгах, о сокровищах наполнила его слова особой энергией. Как бы то ни было, но Эльвира мгновенно что-то такое почувствовала и сделала стойку.

– Что? – спросила она без всякого страха, с одним лишь напряженным любопытством в голосе.

– Я тут копался в старом архиве и случайно наткнулся на один очень любопытный документ… Если я прав, Эля, то это настоящая золотая жила. Клад! Я могу не просто разбогатеть, как ты мечтаешь, я могу стать Крезом. Даже страшно представить, куда может привести меня эта тоненькая ниточка! У меня уже все было на мази, я провел гигантскую работу… Но здесь вмешалась ты с этим своим Артуром! Если бы ты знала, как все это некстати.

– Два трупа не могут быть кстати, – бросила Эльвира.

– Знаешь, если честно, сначала я ничего не хотел тебе говорить про клад. Думал, разберусь – и уж тогда… Но за последние дни мы так сблизились, как в первый год после свадьбы, и теперь мне хочется, чтобы ты мне помогала.

Эльвира, которая до рассказа мужа мысленно уже начала строить расписание на завтрашний день, без сожаления выбросила работу из головы.

– Говоришь, ты копался в старом архиве? – уточнила она.

Ее нос чуял деньги, как свиной пятачок трюфели.

– Да, в военном. Его уже хотели везти на помойку. К счастью, я оказался в нужном месте в нужное время. Ты ведь знаешь, я люблю архивы, да и сюжет для книги можно в таких местах найти. – Заметив, что жена слушает его очень внимательно, он заговорил увереннее: – Развязал я одну из бумажных пачек и среди кучи всяких ерундовых справок обнаружил тоненькую серую папку. Папка была наша, военного времени, с пометками «Совершенно секретно. Особой важности».

– И что было внутри? – Эльвира явно заинтересовалась. И эта ее заинтересованность мгновенно Силуяна воодушевила.

– Внутри лежали три листочка пожелтевшей бумаги с немецким текстом.

– С немецким? В нашем архиве? – удивилась Эльвира.

– Обычное дело! Во время войны и сразу после нее на территории Германии работали специальные подразделения советских специалистов – военных и гражданских. Одни занимались поиском перемещенных ценностей, другие – научными разработками немцев, третьи собирали и систематизировали политическую, экономическую и иную важную документацию Третьего рейха. Как правило, все наиболее ценное сразу же переправляли в Москву или подмосковные Химки, где, по слухам, создали особые секретные хранилища. Конец войны, главная задача – добить врага, поэтому людей в этих спецгруппах было немного, работали они на износ. Гораздо позже стало понятно, что многое прошло или мимо их внимания, или было неправильно оценено. А кое-что и вообще потеряно навсегда.

– Надо же, Силуян, как интересно-то! Я заслушалась. Может, тебе бросить фантастику и заняться историческими романами?

– Тогда мы пойдем по миру, – заверил ее мэтр. – Кто сейчас читает исторические романы?

– Ладно, не отвлекайся, что же все-таки ты нашел в этой папке?

– Немецкий у меня довольно уверенный, поэтому я быстренько пробежал текст. Совершенно рядовой документ, образчик немецкого бюрократизма. Протокол номер четыре заседания Координационного совета при германском правительстве по духовному взаимодействию и сохранению наследия. Перечислены фамилии и должности присутствующих, определены вопросы, которые планировалось обсуждать. Далее шли имена тех, кто выступал, и краткое содержание выступлений. Речь шла в основном о сплочении перед лицом наступающих коммунистов, о подъеме боевого духа нации, о беспощадном искоренении трусов и предателей. Короче, пропагандистская шумиха, из которой нельзя понять, чем, собственно, занимался этот Координационный совет.

– А в чем же секрет? – удивилась Эльвира, слушавшая с неослабевающим вниманием.

– Никаких секретов там на первый взгляд не было – ни военных, ни гражданских. Там вообще никакой конкретики не было.

– И что же навело тебя на мысль, что документ заслуживает внимания?

Силуян усмехнулся. Кажется, он недаром решил поделиться с Эльвирой информацией. Она очень цепкая, наблюдательная и умная. И отлично умеет следить за ходом его мыслей. А это может приободрить любого мужчину.

– Обычно при наличии закрытой информации на первом листе ставили гриф секретности, – объяснил он. – А здесь не было даже элементарного регистрационного номера правительственного делопроизводства. Напечатан он довольно небрежно, с многочисленными исправлениями и даже грамматическими ошибками, что, согласись, странно для аккуратных и пунктуальных немцев. Особенно если учесть, что документ правительственного уровня.

– Может быть, это всего лишь черновик протокола? – предположила Эльвира.

– Не исключено, – согласился Силуян. – Но как это сейчас установишь? Тут еще стоит иметь в виду, что время для гитлеровцев было горячее, практически агония рейха – им стало не до таких мелочей. Меня больше всего заинтересовала дата документа – 20 апреля 1945 года.

– А что это за дата такая? – наморщила лоб Эльвира.

– День рождения Гитлера, – ответил Силуян. – Надо было понять, не шутка ли это, не подделка ли? Знаешь, всегда найдутся желающие забавляться такими вещами. Но косвенные признаки – бумага, шрифт машинки, даже скрепка – указывали на его подлинность. К тому же мое появление в архиве было абсолютно случайным, да и сам архив, как я говорил, готовился перекочевать на помойку.

– Силуян, ты меня по-настоящему заинтриговал, – призналась Эльвира. – У меня все другие мысли сразу из головы вылетели.

– Потому что в душе ты настоящая авантюристка, – сказал Силуян. И это, несомненно, был комплимент. – Так вот. Я уже собирался швырнуть папку с протоколом в кучу просмотренных документов, но что-то меня удержало. Интуиция, наверное. Я решил напоследок еще раз внимательно просмотреть текст. И вдруг меня осенило! Что, если это шифр? Не тот, классический, где буквы заменяют цифрами или символами, а смысловой, логический, ассоциативный.

В общем, папку я унес с собой. Тайно, ни у кого не спросив и никого не предупредив. Впрочем, кого это могло заинтересовать, кроме двух-трех ветеранов, которые уже из дома практически не выходят? Я вспомнил молодость, когда немного баловался криптографией и даже написал студенческий научный доклад на эту тему. Конечно, справиться с работой дешифратора мне помогли обстоятельства – в Берлине в апреле сорок пятого уже началась паника. Видимо, стройная система шифровки была уже разрушена или специально немцами демонтирована. Конечно, серьезный шифр уровня «Гехаймсшрайбера» или легендарной «Энигмы» я бы, естественно, не осилил…

– Что такое гехаймс… брай…

Силуян засмеялся.

– Это знаменитые немецкие шифровальные машины. Но не в этом дело. Считаю, мне повезло, по-настоящему повезло. Я догадался, что передо мной шифр, и сумел это доказать. Несколько дней я, как проклятый, бился над текстом. Пробелы были всюду. Мне не хватало знания немецкого языка, немецкой истории, поэзии. Пришлось потревожить тени великих композиторов Баха и Вагнера. В итоге мне удалось расшифровать примерно две трети текста. С остальным, сколько ни бился, ничего не получилось.

– А то, что ты расшифровал? Что там было? – Эльвира так разволновалась, что едва не схватила мужа за руку. А поскольку он вел машину, это было небезопасно. – Не тяни, что там зашифровано?

– Знаешь, мне трудно рассказывать на ходу. Предлагаю поехать куда-нибудь перекусить. Я, как это ни странно, ужасно проголодался, – сказал Силуян. – Заодно расскажу тебе все до конца. А то движение меня отвлекает.

Он взял курс на знакомый ресторанчик и ловко припарковался возле длинного забора, забравшись одним колесом на тротуар.

– Итак? – нетерпеливо спросила Эльвира, когда они устроились за столиком и сделали заказ. – Что такое на самом деле протокол номер четыре?

У простой черной рубашки, в которой она «пошла на дело», был обольстительный вырез. Силуян не мог отвести глаз от выглядывающей из этого выреза полоски кружев. Какого черта он позволил своей жене, любимой жене, баловаться на стороне? Отпустил ее в свободное плавание? Ему надо было постоянно что-нибудь придумывать, что-то изобретать, что-то делать, черт побери, для того чтобы поддерживать в ее глазах этот жгучий интерес.

– Протокол номер четыре – это документ из канцелярии Мартина Бормана, – сказал он, понизив голос. – Распоряжение о проведении сверхсекретной операции. К сожалению, я разобрался лишь в общих чертах. В Пруссию, в Кёнигсберг, который к тому моменту уже был занят советскими войсками, направляется особая группа из резерва СС. Цель – вывезти некие ценности, находившиеся там на спецхранении с лета 1943 года.

– Какие ценности? – выдохнула Эльвира.

От нее тонко пахло жасмином и тальком. Силуяну казалось, что с него, как шелуха, слетели лет десять как минимум.

– В документе этого нет. Или есть, но я не сумел расшифровать. Некоторые части текста так и остались для меня загадкой. Самое непонятное вот что. Эта спецгруппа вроде как едет забирать ценности, но одновременно вывозит из Берлина в Кёнигсберг некую важнейшую реликвию Четвертого рейха. И непонятно, в чем смысл этого размена ценностями.

У Эльвиры вытянулось лицо.

– Что, был еще Четвертый рейх? – Она искренне удивилась. – Я думала, их только три.

– Их три, – согласился Силуян. – Не было никакого Четвертого рейха, здесь, скорее всего, либо я ошибся, либо они. Или я просто что-то не так понял. И вообще… Зачем тащить свою реликвию в город, занятый противником? Что за идиотская операция?

Ресторан находился в полуподвале, тут было сумрачно и пахло вкусной едой. Недаром за местным шеф-поваром охотились другие рестораторы. К ним подошел незнакомый официант и принял «позу послушания», достав блокнот и наставив на него карандаш. Силуян с Эльвирой быстро сделали заказ. Во-первых, меню они знали наизусть, а во-вторых, им было не до кулинарных изысков. Все их мысли сосредоточились на грядущем обогащении. Даже труп, который они видели в деревне Грузди, как-то незаметно отодвинулся на второй план.

– Слушай, а вдруг это Священный Грааль, как в том фильме про Индиану Джонса? – Эльвира выпрямилась на стуле. – Фашисты много всего украли или откопали в своих экспедициях. Я читала, они и в Гималаях что-то искали, и в Антарктиде. Это ведь факт.

– В том-то и дело! – воскликнул Силуян. – И меня это невероятно вдохновляет. Третий рейх просуществовал недолго, но оставил после себя столько загадок – на сто лет еще хватит, и то все не разгадают. А я столкнулся с одной из них. Я, Силуян Космос, узнал о тайной операции фашистов! Звучит, а?

– Но почему ты так воодушевился, если больше ничего не смог расшифровать? – озадачилась Эльвира. – Ну, операция. Ну, непонятная. И что из этого следует?

Силуян загадочно улыбнулся.

– Ты слушай дальше, это еще не все. Сейчас к тебе приплывет золотая рыбка.

Эльвира широко улыбнулась. Все, сделанное из драгоценных металлов, интересовало ее чрезвычайно.

– Координировать работу спецгруппы было поручено Дитриху Кранцу, личному представителю Мартина Бормана. Странная для гитлеровской Германии комбинация – партийный функционер контролирует спецназ Гиммлера. – Силуян с победным видом уставился на Эльвиру.

– И все? – разочарованно спросила она.

– Теперь – все.

– И что же тебя так возбудило в этой истории? – недоумевающе спросила она. – Какие-то эсэсовцы, какие-то ценности. Ничего конкретного. Вот если бы там было указано, где зарыт клад, тогда…

Официант принес напитки и закуски, Эльвира мгновенно схватила бокал с лимонадом и сделала несколько жадных глотков. Ей хотелось пить и так же сильно хотелось знать, можно ли извлечь практическую пользу из истории, которая так вдохновила ее мужа.

– Ты упускаешь из виду одну деталь, – повел бровью Силуян. – Мою сообразительность и фантазию. Я стал рассуждать логически. Гитлеровские вожди такого уровня в бирюльки не играли. И если они, уже сидя на чемоданах и готовясь бежать, занимаются организацией столь загадочной операции, может быть, последней в их жизни, – значит, дело не шуточное.

– Это все здорово, но для общего развития. А конкретики все равно не видно. Ты же не знаешь, вывезли они свои ценности или нет, – Эльвира снова принялась за лимонад. – А может быть, их нашли другие люди уже после войны. И куда делось то, что было вывезено из Берлина?

– Эля, у меня есть одна догадка, – Силуян снова понизил голос и наклонился вперед. – Мне ее подсказал Дитрих Кранц.

– Он что, до сих пор жив?! – Эльвира ошалело уставилась на мужа. – Ему должно быть по меньшей мере лет двести!

– Да нет, что ты, – отмахнулся тот. – Но я обнаружил следы этого загадочного господина, получившего от руководителей рейха, – он процитировал, подняв вверх указательный палец, – «неограниченные полномочия для выполнения особого сверхсекретного задания государственной важности». Именно так сказано в зашифрованном распоряжении.

Силуян незаметно огляделся по сторонам. Рядом с их столиком сидела компания из четырех человек. Они были заняты своими собственными разговорами, произносили тосты, стучали ножами по бокалам и громко хохотали. Больше поблизости никого не было. Это его успокоило, и он, наклонившись к Эльвире, продолжил:

– Так вот, если верить имеющейся открытой информации, Кранца задержали в мае сорок пятого года на территории бывшей Пруссии. При задержании погибли двое неизвестных, которые оказали сопротивление и были убиты советскими солдатами. У убитых не оказалось при себе документов, однако специальные татуировки на телах свидетельствовали о принадлежности к СС. У Кранца имелись при себе документы представителя международного Красного Креста. Однако недалеко от места задержания один из солдат обнаружил маленький схрон, где были спрятаны пистолеты, карта с нанесенными словесными обозначениями на немецком языке и схема аэродрома с привязкой к местности. Там же нашли еще один комплект документов на имя Кранца. В них он числился представителем шведской гуманитарной миссии. Еще через пару дней аэродром был обнаружен. Это оказался специально расчищенный небольшой участок в глубине леса. Изученные следы показали, что короткая взлетная полоса создана не более месяца назад и что ею ни разу не пользовались…

– Ой, погоди, погоди! – воскликнула Эльвира. – Я едва успеваю следить за событиями. – И это все ты узнал… откуда? Что такое «открытые источники»?

– Это архивные данные, которые не засекречены, – объяснил Силуян. – Но ты лучше слушай дальше. Когда Кранца поймали, он заявил, что является рядовым сотрудником абвера, к эсэсовцам отношения не имеет, встретил их случайно. Что он был оставлен на территории Пруссии с целью сбора информации о частях советской армии. В ближайшее время собирался пробираться к своим.

В итоге его судили как обычного военного преступника, он отсидел в тюрьме восемь лет и был выслан в Германию, откуда через какое-то время скрылся. Еще раз имя Кранца мелькнуло в 1975 году. Он дал небольшое интервью одной известной аргентинской газете. В нем опять была затронута тема денег партии. Ты же в курсе, что никто так и не знает, куда делся Мартин Борман вместе с деньгами партии?

– Что-то такое слышала, – сказала Эльвира. – Но, скажу честно, мне никогда и в голову не приходило, что я буду обсуждать это в ресторане вот так запросто… Прости, так что еще там было в этом интервью?

– Там наш герой именовал себя уже не офицером абвера, а скромным партийным функционером, не имевшим к военным действиям никакого отношения. Но самое интересное – он заявил, что точно знает – Борман погиб во время бомбежки. И он, Дитрих Кранц, лично участвовал в его похоронах. Понимаешь?

– Если честно, то не очень! – Эльвира вновь сверкнула улыбкой, которой могла бы позавидовать даже голливудская дива.

Силуян залюбовался женой и хотел сделать комплимент, но вовремя прикусил язык. В прошлый раз, когда он заметил, что у нее бесподобно обрисованы скулы, прямо как у Марлен Дитрих, Эльвира сообщила, что Дитрих для этого удалила коренные зубы. А вот лично у нее все настоящее, никакого обмана. Кроме того, сейчас Эльвира была вся нацелена на фашистские ценности, поэтому он поспешил продолжить свой рассказ:

– Вот смотри. Скромный партийный функционер из Берлина непонятным образом и с непонятной целью оказывается на территории Пруссии, занятой нашими войсками. Там выдает себя за абверовца и получает минимальный срок. Затем выныривает где-то в Аргентине, уже не скрывая, на каких должностях служил рейху. Но при этом он утверждает, что самолично хоронил партайгеноссе.

– Ну-ну, – подбодрила Эльвира. Было ясно, что она не сильна в истории, но все, что говорил Силуян, впитывала как губка.

Официант, который несколько раз подходил к их столику, не интересовал ее совершенно, и она постоянно отмахивалась от него, как от назойливой мухи.

– Покопавшись в архивах, я сумел точно установить следующее, – продолжил Силуян, дождавшись, когда тот разольет остатки лимонада по бокалам и удалится. – Кранц не смог полностью выполнить возложенной на него задачи. Обнаруженный аэродром они готовили для самолета, который, вероятно, должен был вывезти их и спрятанные в сорок третьем году ценности. Однако, как было установлено, аэродромом не пользовались, значит, ничего вывезти не удалось. При Кранце никаких ценностей обнаружено не было. То ли он их не нашел, то ли побоялся изымать из тайника, то ли спрятал, когда самолет в назначенное время не прилетел. К тому же при Кранце не оказалось той самой священной реликвии, о которой говорится в зашифрованном документе.

– А зачем вообще нужна была шифровка, которую ты нашел? – спросила Эльвира, прищурив глаз. – Ее ведь нашли у Кранца, когда его арестовали, верно?

– Она могла быть охранной грамотой или служила паролем для того, кто хранил ценности.

– Главная реликвия Третьего рейха. Звучит интригующе! Так ты именно ее рассчитываешь найти? Или те ценности, которые Кранц собирался вывезти из Калининграда?

– На самом деле, одно из двух. Судя по датам, Кранц пробыл на месте недолго. Ситуация тогда менялась очень быстро. Могло так случиться, что реликвия осталась у него, и он ее спрятал. Но при этом мог и ценности забрать. Так что в схроне, который я собираюсь отыскать, есть вероятность обнаружить и то и другое. И ценности, которые Кранцу приказали доставить в Берлин из Калининграда, и реликвию, которую он привез с собой.

– Поверить не могу, что все это случилось на самом деле, – Эльвира недоверчиво покачала головой.

– Случилось, случилось, – подтвердил Силуян. – Особисты не разобрались и передали шифровку как обычный, не представляющий интереса документ в общий архив или приобщили к судебному делу. Ну а дальше понятно – плохой учет, общая послевоенная неразбериха. И пошла ценная бумага гулять по рукам, пока не оказалась в самодеятельном архиве ветеранской организации.

– Честно говоря, у меня уже голова идет кругом. – Эльвира, словно лампа, наполнялась волшебным огнем. От нее было глаз не оторвать.

Силуян понял, что не зря посвятил ее в свою тайну. Кроме того, рассказ о миссии Дитриха Кранца помог ему отвлечься от страшных событий последних часов и слегка развеял то жуткое настроение, которое нахлынуло на него в деревне, когда они обнаружили труп Санина.

– Ты меня словно в другую реальность перенес! – продолжала Эльвира. – Ну а теперь, конечно же, мне хочется узнать, что ты собираешься делать.

Это, пожалуй, было для нее самым важным – практические действия. Ведь только действия приводят к результату. Слова, теории могут лишь подтолкнуть к этим действиям, но не более того.

– Я собираюсь лететь в Калининград, – заявил Силуян, поддев оливку и отправив ее в рот.

– Но зачем?

– Искать спрятанный клад. И, возможно, открыть миру нечто такое, что гитлеровские вожди именовали своей главной реликвией.

– Не понимаю. Где же ты будешь искать, в чистом поле? Ау, реликвия, выгляни в окошко, дам тебе горошка.

– Да ладно тебе, Эля, – усмехнулся Силуян. – Я же не безумный кладоискатель. Я подключил к делу одного историка, который думает, что помогает мне с сюжетом новой книги. По-хорошему, конечно, нужно дождаться результатов его исследований, но он сказал, что со дня на день пришлет мне материалы, поэтому я не стану ждать. Поеду в Калининград и уже на месте получу его инструкции. Если честно, мне просто не терпится. Хочется осмотреться.

– Понимаю тебя, – пробормотала Эльвира. – Любому на твоем месте не терпелось бы.

Она заказала себе бокал шампанского и выпила его залпом. Помада оставила на стекле огненно-красный полумесяц.

– А где точно ты будешь осматриваться? Есть у тебя в руках хоть какие-то наводки?

– Разумеется – Силуян достал сигареты и придвинул к себе пепельницу. – Есть указание на вполне конкретное место, где задержали Кранца. В материалах его дела сохранились все координаты, в том числе найденного в лесу аэродрома. Я думаю так – ценности спрятаны где-то между этими двумя точками. В перелеске, где скрывался Кранц с подельниками, их закопать было нельзя – очень близко от дороги. Возле аэродрома тоже нельзя, даже если он отлично замаскирован – такое место, если обнаружат, прошерстят вдоль и поперек.

– Но ведь площадь поиска все равно получается очень большой…

– Однако не целая область с городами и поселками, правда? Впрочем, если пятачок в полтора-два километра тебя смущает, ты не настоящий кладоискатель, – усмехнулся он.

– А вдруг там уже все перекопали, на этом месте? – поинтересовалась Эльвира. – Другие кладоискатели?

– Такой возможности исключать нельзя. Но ведь мы в более выигрышном положении, чем любые черные археологи. Они не обладают той информацией, которая есть у нас. Они ищут по своей системе, но в основном – на ощупь.

– А ты знаешь, что готовится закон о черных археологах? – неожиданно встрепенулась Эльвира. – За это скоро в тюрьму будут сажать.

– Ничего, мы успеем проскочить, – усмехнулся Силуян. – А кроме того, за мной следить не станут. Я писатель, приехал собирать материал для очередной книги… Тут не подкопаешься. Знаешь, я всерьез загорелся этой идеей. А может, просто хочется романтики. Приключения последних суток не в счет.

– Да уж, такое романтикой не назовешь…

Они оба отвели глаза и некоторое время молчали. Потом Силуян снова вернулся к животрепещущей теме:

– В распоряжении-протоколе ясно сказано, что вместе с Кранцем на задание отправилось пять человек. Двоих убили в перестрелке перед тем, как самого Дитриха взяли в плен. В таком случае вопрос: куда делись еще трое?

– У тебя есть догадки? – Эльвира снова оживилась. Все-таки она была журналисткой, и только конкретные факты разжигали в ее сердце настоящий огонь любопытства.

– Разумеется, есть. Думаю, события развивались так. Самолет не прилетел, Кранц понял, что ценности, находящиеся при нем, нужно срочно спрятать. Он хоронит их в тайнике где-то неподалеку. После этого избавляется от троих свидетелей. И с двумя оставшимися начинает пробираться к своим. Но нарывается на наших солдат. В перестрелке последних двух членов его группы убивают, а его берут в плен. В общем, ценности зарыты где-то неподалеку от аэродрома, Эля! И я намерен их найти во что бы то ни стало. Ты мне поможешь?

Силуян с надеждой посмотрел на жену. Он выложил ей все, что знал, все, что ему удалось разгадать. Сейчас выяснится, не зря ли он так старался.

– Дай подумать, – Эльвира прикусила пухлую нижнюю губу. – Это ты можешь свою жизнь планировать как захочешь, а у меня бизнес, планы, съемки и контракты…

– Ладно, – скрывая разочарование, ответил Силуян. – Поехали. Ляжем спать, а завтра с утра я забронирую билет.

– Знаешь что? Бронируй два. Кажется, я вошла во вкус.

* * *

Семен Виссарионович с папкой под мышкой вышел на улицу и, перейдя неширокую дорожку, направился в чахлый скверик, где его с нетерпением ожидал Василий Кузьмич.

– Ну, как? – нетерпеливо воскликнул Швыряев, хватая приятеля за рукав парадного пиджака.

– А как еще может быть? Нормально.

– Тебя приняли, с тобой разговаривали?

– Пробиться оказалось сложно. У нас как было? Допросы всю ночь, а утром к начальству, докладываешь. Потом совещания, политзанятия, физподготовка. И так семь дней в неделю. А эти? Два выходных, в семь – бегут домой, футбол смотреть. Часы приема от сих до сих. И никакой заботы о человеке! А если я не могу в ваши часы приема, то мне уже и помощь не гарантирована? Мне какой-то офицерик в приемной, адъютант, видать, говорит – сейчас не приемное время. Я его спрашиваю – сынок, ты сколько служишь? Говорит – четвертый год. А я, говорю, отслужил в органах четыре десятка лет. Поэтому для меня любое время – приемное. Ты доложи, будь ласков, а дальше я уж сам объясню твоему начальнику, что да как. Не стал спорить, молодец, встал и пошел в кабинет. Вернулся хмурый – нет, говорит, не примет сейчас, приходите завтра в пятнадцать часов, я вас запишу. Ну, думаю, надо приводить в действие тяжелую артиллерию. Завтра, отвечаю, меня уже в живых может не быть. Мне надо сегодня поговорить. И тут же хватаюсь за сердце и падаю на стул. Паренек подбежал, а я ему – у меня валидол в плаще остался, а плащ в коридоре, на стуле. Принеси, а то помру. Он и убежал в коридор. Я встал и прямиком в кабинет.

Гляжу – сидит в кресле натуральный боров, поперек себя шире. Увидел меня, покраснел, как свекла, рычит: «Вы что себе позволяете?! Уходите немедленно, иначе я дам команду арестовать». Ну, меня такими словами не испугать. Однажды на меня сам Лаврентий Павлович кричал – вот был ужас, я сразу с жизнью попрощался. А этот… Смех один. Подхожу ближе и говорю: «Адъютанта своего не ругай, я его обманул. А тебя и обманывать не собираюсь, скажу как есть. Довелось мне в приемной товарища Калинина дежурить, видел, как Михаил Иванович простых людей принимал. Директора мог прогнать, а с рабочим за полночь сидел. Понимал он простых людей, сочувствовал». – «Вы рабочий?» – спрашивает боров. Ну, чего с такого взять? Достаю свое почетное пожизненное удостоверение и – в нос ему. «Читай!» – «Что, – спрашивает, – читать?» – «Кто мне его подписал, читай. И вот еще! – достаю почетную грамоту – на стол ему. – И это читай!»

Прочитал, из кресла выпрыгнул, руку жмет, улыбается. Сразу вызвал своего паренька, чтобы тот чай принес. Потом расспросил, что да как. Нахмурился, озаботился, видно. Стал звонить по друзьям-приятелям да подчиненным. Словом – выведал он все. На прощание сунул мне бумажку, где его должность, фамилия и телефон, просил заходить, если надо. Да только на хрен он мне сдался, зачем я пойду к нему? Чай у него плохой, конфет я не ем, а говорить с ним тошно, зажрался мужик. Но черт с ним, я тебе сейчас про Артура твоего расскажу.

– Семен, да ты просто гений, так все провернул, – Василий Кузьмич покачал головой. – Спасибо, что ради меня стараешься. Артур все-таки – моя родная кровь, и справедливость надо воссстановить.

– Тогда слушай. Самоубийство исключено. Парня убили из пистолета «глок». Австрийский, я такие знаю, хорошая машинка. Убийца отпечатков не оставил, все основные поверхности, где могли остаться «пальчики», тщательно протерты. Ушел незамеченным – соседи никого не видели. Часы, бумажник, приличная сумма в домашнем сейфе – не тронуты. Дело ведет очень опытный следователь. Он считает, что после убийцы в квартиру проникли еще по меньшей мере два человека. То ли вместе, то ли порознь.

– Откуда это известно? – оживился Василий Кузьмич.

– Реконструировали общую картину преступления. Происходило там что-то непонятное. Вот гляди. Сначала убийца заталкивает труп в шкаф. Следующий неизвестный, не зная этого, открывает шкаф – и труп падает на пол. А затем кто-то бьет Артура, уже мертвого, тяжелым стеклянным предметом по голове. Причем осколки потом собирает и уносит с собой.

– Действительно, очень странно, – тяжело вздохнул Василий Кузьмич. – А вдруг это первый преступник сделал? Сначала ударил по голове, а после застрелил?

– Уже установлено – сначала был выстрел. А бить мертвого по голове станет только идиот. Но это еще не вся правда. Как я уже сказал, ничего не украли, однако следователь выяснил, что неизвестные что-то искали в этих электронных железяках – компьютере, мобильном телефоне и этих – тьфу! – на гадов похоже…

– Гаджетах, – подсказал Василий Кузьмич.

– Во-во, в них. Видимо, хотели найти какую-то конкретную информацию. Естественно, стали отрабатывать ближний круг. И тут выясняется, что буквально через несколько часов убили приятеля Артура, фамилия у меня записана на бумажке, я потом достану. Теперь следователь ищет связь между убийствами. И мотивы, конечно.

– А что за приятель, чем занимался?

– Занимался вот этими самыми компьютерами.

– Торговал, что ли?

– Нет, обеспечивал безопасность, так мне боров объяснил.

– Чью безопасность? – продолжал приставать Василий Кузьмич.

– Компьютеров, наверное. Не пытай меня, не знаю. Давай решим, идти мне к следователю или погодить. Я телефончик его на всякий случай у борова позаимствовал.

Василий Кузьмич пожевал губами и посмотрел в небо, как будто там был написан готовый ответ.

– Дай сообразить, – сказал он. – Следователь в лучшем случае расскажет то же самое…

– Может, сегодня еще чего новое появилось. Следствие – это ж такое дело… По крупицам, по крупицам – и собираются фактики. Ты другое скажи – мстить будем?

– Кому? – вздрогнул Василий Кузьмич.

– Убийцам, конечно. Хотя, может, твоего Артура и за дело порешили. Ты уж извини за прямоту. Они с этим парнем убитым темными делами занимались. В его доме, в деревне, нашлись записи разговоров. И там говорится, что можно хорошо заработать, разыграв гитлеровскую карту. Это мне боров на всякий случай рассказал и спросил, не знаю ли я, что имелось в виду. Я сказал, что про гитлеровскую карту я знаю одно – мы их гнали до самого Берлина и там раздавили окончательно.

Надо же – сосунки, а туда же. Гитлеровскую карту им подавай. Я вот присутствовал, когда Гитлера выкапывали. Вернее, то, что от него осталось.

– Семен, поехали к следователю. Я знаю, что по закону он не имеет права нам что-нибудь говорить или показывать, но вдруг ты сумеешь с ним договориться?

– «Сумеешь, сумеешь», – передразнил его Гнутый. – Эх, интеллигенция! Поехали уж…

Следователю была предъявлена визитка борова и весь запас фирменного красноречия от Семена Виссарионовича Гнутого. Однако следователь оказался твердым орешком, на визитку глянул уважительно, но не дрогнул, на уговоры и лесть не поддался, исторические реминисценции проигнорировал.

Тогда Гнутый пошел напролом:

– Предлагаю обмен. Ты нам даешь одним глазком взглянуть, о каких таких гитлеровцах говорили меж собой ребята, я тебе даю информацию о возможных убийцах Артура Швыряева. Послушай, я же у тебя не следственное дело прошу на ночь почитать.

Следователь был высок, худ и смотрел на мир глазами изможденного коня. В глубине этих глаз таилась маленькая искорка, которая намекала, что этот тип еще способен бить копытом.

– А вы в курсе, что обязаны рассказать мне все, что вам известно про убийство? – поинтересовался он и сплел из пальцев шалашик. – Иначе могу вас задержать и даже арестовать за сокрытие улик. Скрывать преступников – это соучастие.

– У меня однажды подследственный случайно умер, а нужен был живым, важная птица. Так меня за это генерал Абакумов – слышал про такого? – обещал сгноить в лагерях. И ничего, видишь, перед тобой сижу. У меня закалка сталинская, не перешибешь. Да и справочку я тебе от врачей любую принесу. Ясно? Поэтому предлагаю второй раз – я тебе сведения, которых у тебя нету, ты мне – разговоры убитых хлопцев.

– Ладно, дам посмотреть одну распечатку, и все.

Расстались они довольные друг другом.

– Что ты ему наобещал? – спросил Василий Кузьмич. – Если соврал, то тут я тебя не поддерживаю.

– Не соврал, – гордо поднял подбородок Гнутый. – Вчера вечерочком я предпринял одну вылазку…

Накануне вечером неугомонный старикан отправился к дому Артура Швыряева. Его возмутило то, что сказал следователь – будто поквартирный обход операм ничего не дал.

– Ленивые они, вот и не дал, – сказал Семен Виссарионович. – А я приложил силы, задействовал смекалку и кое-что нашел.

– Что же ты нашел, Семен? – Василий Кузьмич удивился.

– Я обзвонил кое-кого из моих активистов, кто живет рядышком, они подняли своих знакомых, те – своих… И нашли мне одного субъекта. Инвалид, выпивает, из дома выходит редко, днем спит, а по ночам с подзорной трубой дежурит у окна. И если в какой квартире свет горит – подсматривает. С женой живет, шельма, а ведет себя, как маньяк какой-нибудь.

– А что же, к нему оперативники не заходили? – удивился Василий Кузьмич.

– Заходили, но разговаривали с женой, а мужик в это время дрых и ничего не слышал. А то бы он им рассказал, наверное. А может, и нет, постеснялся бы. О его пристрастии почти никто не знает. Это он своему знакомому по пьяни рассказал. Пришел я к нему, прижал как следует. Объяснил, что с такими, как он, на зоне вытворяют. Он говорит – я в окна этой квартиры часто смотрю, там парень один живет, постоянно девок водит и всю ночь с ними кувыркается.

В ту ночь он видел мужика, который огрел твоего Артура по голове стеклянной вазой. Артур в это время на полу лежал, возле открытого шкафа. И дамочка какая-то тоже на полу лежала. Они вдвоем с этим мужиком еще долго по квартире разгуливали. Компьютер на письменном столе включили и что-то в нем рассматривали… Потом, правда, шторы задернули, спохватились.

– Значит, этот твой свидетель видел убийц Артура?

– Ты чего, Петр, забыл? Его сначала застрелили.

– Но как он оказался на полу вместе с женщиной?

– Тут ясно – вывалился из шкафа. Видишь, мы скоро распутаем это дело.

– Ты хочешь сказать, что эти неизвестные мужчина и женщина и есть те люди, которые уже после убийства залезли в квартиру?

– Конечно. Смотри, все сходится. Осталось установить имена. И здесь тоже есть зацепка. Свидетель наш уверяет, что дамочку эту он уже видел в квартире Артура. Но не знает, кто она. А вот мужика он узнал. Вернее, ему кажется, что узнал. Какой-то известный писатель, которого он часто видит по телевизору. Сейчас мы туда рванем вместе, чтобы поспеть до прихода следователя, и устроим опознание по полной программе. Я этому инвалиду покажу, каково приходилось Тухачевскому и Мейерхольду.

– Семен, ну откуда ты можешь знать, каково им приходилось, – по привычке возразил Василий Кузьмич. – Ты же в органы пришел после войны.

– Сослуживцы рассказывали, – на ходу бросил Гнутый. – Давай, поторапливайся, нам еще убийц ловить надо.

К вечеру картина прояснилась.

– Писатели, интеллигенты, космополиты безродные! – бушевал Гнутый. – Сначала перышком чикают, выдумывают, а потом людей убивают. Эх, не успел вождь всех этих писателей под корень извести. Врачей-вредителей за Урал собирался вывезти, а этих надобно было сразу на Чукотку, чтобы повымерзли к едреной бабушке! Весь их Союз писателей.

– Странно! Известный писатель-фантаст, и вдруг… Зачем он полез в квартиру Артура, зачем бил его по голове вазой?

– Фантаст! Давить таких фантастов надо. Только молодежь развращают. Ладно, Кузьмич, поехали, надо слежку за ним организовать. Сейчас адресок выясним – и вперед. Последим немного, а потом я его прихвачу как следует и душу выверну. Все мне расскажет!

– А если его следователь раньше арестует?

– Не боись, там целая процедура, да писатель еще адвокатов понагонит. Все успеем.

Распечатка разговора, которую им дал следователь, оказалась небольшой и несколько невразумительной. Артур и Борис говорили туманно, о вещах, которые им были явно хорошо известны, и единственное, что прозвучало в их беседе отчетливо, – это уже знакомое выражение «гитлеровская карта» и слово «реликвия».

– Ну, и что ты об этом думаешь? – спросил Гнутый у Василия Кузьмича. – Идеи какие-нибудь имеются?

– Пока что нет, но утро вечера мудренее. Авось мы с моей бессонницей что-нибудь и надумаем.

На следующее утро, в пять часов, у Швыряева зазвонил мобильный.

– Василий Кузьмич, это я, – задушенным шепотом заговорил Гнутый. – Писатель бежать собирается, вместе с дамочкой своей. Их у дома такси ждет, едут в аэропорт. Мы – за ними.

– Кто – мы? – удивился спросонья Василий Кузьмич.

– С дружком одним. У него машина, мы вместе тут в засаде сидели. У буржуев этих, правда, иномарка, а у нас «жигуленок», но на хвост им сядем плотно, обещаю. За тобой заезжать времени нет, поэтому хватай любую машину – и в Шереметьево. Там встретимся.

– А если они летят из Домодедово?

– На такси написано: «Официальный перевозчик Шереметьево, так что не болтай лишнего и прыгай в штаны. Начинается настоящее дело!

* * *

В огромном здании аэропорта людей было на удивление мало. Василий Кузьмич сразу же заметил Гнутого, который нервно расхаживал возле одной из стоек регистрации.

– Наконец-то! – воскликнул тот, увидев приятеля. – Паспорт, надеюсь, при себе?

– Естественно, кто ж в наше время без паспорта из дому выходит?

– Доставай!

– А тебе он зачем?

– Не мне, билеты сейчас покупать будем.

Василий Кузьмич на секунду потерял дар речи.

– Какие еще билеты?

– Самолетные, какие же. Наши голубчики, оказывается, летят в Калининград. Нам надо следовать за ними.

– Извини, Семен, я ничего не понимаю…

– Что тут понимать, голова ты садовая? Все просто – они улетают, чтобы провернуть какую-то аферу. Если мы их вовремя накроем, они уже ни за что не отвертятся, как миленькие расскажут, что делали в квартире Артура и зачем били его мертвого по голове. И кто на самом деле его застрелил.

– Но ты уверен, что все это как-то связано между собой?

– Ведь ты ученый, советский ученый! Сам подумай, конечно, связано. Короче, пошли покупать билеты, а то опоздаем на рейс.

– Но как мы полетим? У нас ни вещей необходимых, ни денег. И где мы будем жить в этом самом Калининграде?

– Мы же с тобой испытанные бойцы, – подмигнул ему Гнутый. – Мыло, зубные щетки и другие мелочи купим на месте – я вчера пенсию получил, аж за три месяца сразу. Пенсия у меня, сам понимаешь, военная. На счастье, выложить из пиджака не успел, так что деньги есть. Жить – найдем где. Наверняка можно устроиться у кого-нибудь на квартире.

Покупка билетов прямо перед вылетом превратилась в мучительную нервотрепку. Если бы не железная воля и невероятный напор Гнутого, поездка могла бы и вообще сорваться.

– А знаешь, Кузьмич, я ведь воевал в тех местах, – сказал Гнутый, когда самолет уже поднялся в воздух и у всех пассажиров немного отлегло от сердца. – Точнее, полк наш воевал. Ну и я, пацан еще, тоже участвовал в некоторых боевых операциях. Правда, потом, когда очистили мы от фашистских гадов Восточную Пруссию, помотался с полковником нашим, его фамилия была Летун. Он по заданию командования фронтом занимался розыском украденных ценностей и отправкой их на Родину. Еще оформлял изъятие всякой нужной для нашего хозяйства немецкой техники, научной документации.

– Да уж, – покачал головой Василий Кузьмич, – тебе бы мемуары писать, Семен. Мы бы зачитались.

– Нельзя, – вздохнул Гнутый, – вдруг напишешь чего… Мне мемуары писать не положено. Я еще во время войны научился язык за зубами держать. Вот, например, однажды я слышал, как Летун, сильно поддав, по секрету рассказывал своему приятелю, начальнику штаба, как во время инструктажа член военсовета фронта Богуславский просил обратить пристальное внимание на документы, связанные с реактивными снарядами, ракетами, особыми видами топлива. А уж я этих документов в руках передержал…

Василий Кузьмич заерзал и отвернулся к иллюминатору, пробормотав что-то неразборчивое.

– Эй, погоди-ка, – толкнул его локтем в бок Гнутый. – Что это у тебя, брат, глаз забегал, а?

– Да нет, я просто… высоты боюсь.

– Ничего ты не боишься, – твердо заявил Гнутый. – Ты мне сказать что-то боишься, я же вижу. Ну-ка, облегчи душу.

– Ты про особые виды топлива заговорил, и я сразу кое-что вспомнил… Виноват я, – с раскаяньем признался Василий Кузьмич. – Однажды не удержался, стал рассказывать во время какого-то семейного застолья про всякие интересные открытия последнего времени, чуток и про свою работу похвастался. Я уже тогда собрался увольняться, ну вот бдительность и потерял. Артуру тогда лет десять, наверное, было. Я и подумать не мог, что он из моего рассказа хоть что-то понял. Но потом выяснилось, что не только понял, но и неплохо запомнил. В общем, где-то года два назад звонит мне племянничек и просит встретиться. Разговор, мол, есть…

– Так-так, – оживился Гнутый.

– Встретились в ресторане, посидели, поговорили, он мне вдруг и выкладывает – есть люди, которых интересуют мои разработки в области альтернативных источников энергии. Что, спрашиваю, за люди? Тема государственной важности, поэтому разговаривать я не буду, особенно если это иностранцы. Он смеется – это не иностранцы, не шпионы, а очень приличные господа, представляющие нефтяной бизнес. Появление дешевых альтернативных энергоносителей подорвет их бизнес. Рассчитывают договориться, чтобы разработки сразу в их руки попали.

– Ах, вон оно как, – мстительно процедил Гнутый. – Хотят по-прежнему народные деньги присваивать и на яхтах черную икру жрать! Артур, значит, на этих кровососов работал.

– Не знаю, на кого он работал, но ему я тогда категорически отказал и посоветовал со мной больше эту тему не обсуждать и вообще забыть про все, если он не хочет серьезных неприятностей в будущем.

– А он не послушался, – резюмировал Гнутый и зачем-то понюхал налитый ему стюардессой яблочный сок.

Затем лицо его окаменело, и он крепко схватился за рукав приятеля. Василий Кузьмич испуганно воскликнул:

– Семен, что такое? Сердце прихватило?

– Я догадался, – радостно ответил Гнутый. – Догадался! Если Артур вынюхивал информацию для всяких олигархов, значит, тот, кто его убил, работал на американскую разведку.

– Почему именно на американскую?

– Так ведь у них каждый год проблемы с топливом. Трещит по швам капиталистическая экономика. Прав был Маркс, ох, как прав! Они, естественно, примчались выведывать наши секреты. И не они одни. Писатель со своей бабой – на кого они работают?

– Не знаю, – развел руками Василий Кузьмич.

– Ничего, проследим за ними, выясним. Да, склероз проклятый, я же хотел тебе рассказать, где мы будем жить. У меня ведь в Калининграде и еще в двух городах поблизости есть дружки, служили вместе.

– Фронтовые друзья?

– Что ты, те давно померли. Ребята из органов, тоже пенсионеры. Но активные, бодрые, смогут помочь, ежели чего. Ладно, хватит болтать, пойду гляну, что наши подопечные делают.

Полет длился без малого два часа, и каждые пятнадцать минут Гнутый вскакивал со своего кресла и убегал в нос самолета наблюдать, чем заняты Силуян и его дама.

– Ты что, боишься, что они убегут отсюда? Высота десять тысяч, – съехидничал Василий Кузьмич, когда Гнутый возвратился на место после очередной вылазки.

– А что? Боюсь. Может, у них под одеждой спрятаны какие-нибудь шпионские приспособления? Сейчас такое время настало – всего можно ожидать. А у нас с тобой на двоих и одного парашюта нет.

– Да не стал бы я прыгать, даже если бы он имелся.

– Ошибаешься, дружок. Если Родина прикажет, не то что с парашютом – с утюгом вниз сиганешь, не раздумывая!

* * *

Тася проплакала всю ночь. Она плакала не только потому, что исчез Илья. Все переживания последнего времени разом навалились на нее, заставив слезы литься ручьем. Она жалела себя, проклинала свою дурацкую невезучесть… Почему в ее жизни все вверх ногами?! И даже влюбиться нормально она не может! У всех романы как романы, а она… Теперь все стало еще хуже. Илья пропал, Копейкин пропал, а Макс… Макс считает ее ведьмой.

Продремав пару часов, Тася встала, умылась ледяной водой и кое-как привела себя в порядок. Ей было все равно, как она сейчас выглядит. «Макса мне не видать, ну и ладно. Вот и хорошо. Мы отыщем Илью, и все снова встанет на свои места… А если не отыщем?» – молнией мелькнула в голове страшная мысль.

Усилием воли заставив себя не думать о плохом, Тася быстро сбежала вниз по лестнице. Макс сидел в холле, листая местную газету. Тася коротко поздоровалась и села рядом. От него пахло шампунем, мылом и чистым бельем. На лице никаких следов усталости. Неужели он ухитрился выспаться?

– Новостей нет? – спросила она, стараясь сдерживать эмоции, рвавшиеся наружу.

– Нет, – ответил Макс, не отрываясь от газеты.

– И что мы будем делать?

– Подожди, дай я дочитаю.

Отлично! Сначала он набрасывается на нее с поцелуями, а потом демонстрирует выдержку и ледяную холодность. Чем она-то виновата?!

– Конечно, читай, – презрительно бросила Тася, откинувшись на спинку диванчика и скрестив руки на груди. – У нас же времени вагон, спешить некуда!

Макс не ответил, продолжая сосредоточенно просматривать газету. Тася некоторое время ерзала, потом не выдержала и поинтересовалась:

– Изучаешь раздел брачных объявлений?

Макс вздохнул и наконец посмотрел ей прямо в глаза. Сердце Таси немедленно ответило на этот взгляд, трусливо подпрыгнув.

– Здесь может содержаться информация для нас, – пояснил он. – Телефон для связи, требования, условия.

– Что-то я не поняла…

Тася думала, что он просто валяет дурака, показывает характер, и теперь растерялась.

– Чего тут понимать? Илья пропал, на связь не выходит. Если это не случайность, а чьи-то игры, могут дать знать через объявления. С утра газеты читаю.

Тасе стало стыдно. Пробормотав что-то невразумительное, она потащилась в ресторан, где проглотила чашку кофе и сжевала круассан. Когда она вернулась в холл, Макс как раз бросил газету на столик.

– Как результаты? – спросила Тася, хотя было ясно, что результатов нет.

– Нулевые, – тем не менее ответил Макс. – Поехали.

Он встал и направился к выходу. Тася молча последовала за ним. Выйдя из дверей отеля, Макс направился к машине – не какой-то там старинной, а к современному седану.

– Послушай, – сказала Тася ему в спину. – Не знаю, за что ты на меня злишься…

Он развернулся к ней так стремительно, что она едва не налетела на него.

– Не знаешь? – угрожающим тоном проскрипел он. – Если бы я влип в неприятности, мне бы хотелось быть уверенным в том, что моя девушка будет обо мне беспокоиться.

– Я беспокоюсь, – ответила Тася, пытясь проглотить комок в горле.

От обиды ей стало трудно дышать.

– Мы будем делать вид, что между нами ничего не случилось, понятно? Мы друзья и все такое, – предупредил он. – Но ты никогда, ни при каких обстоятельствах не станешь дотрагиваться до меня. И подходить так близко… как вчера.

– Очень мне надо, – пробормотала Тася, двинув бровью. – А на переднее сиденье я могу сесть? Или для тебя это тоже возмутительно близко?

Макс фыркнул и сел за руль. Тася поспешила занять свое место, чтобы он случайно не уехал без нее. К ее невероятному изумлению, заведя мотор, Макс совершенно обычным тоном сказал:

– Картина получается такая. Илья приехал сюда три недели назад, встречался с разными людьми, покупал машину, ремонтировал ее и никуда не пропадал. Прилетает твой Копейкин…

«Опять МОЙ Копейкин, – подумала Тася. – Я от него никогда не избавлюсь».

– Илья забирает его на вокзале, – продолжал тем временем Макс, – и они оба исчезают. Следы теряются. Ты заметила, что Копейкин и шага не успел сделать по городу?

– Что ты хочешь этим сказать? – насторожилась Тася.

– Похоже, твоего бывшего пасли от самой Москвы и здесь сразу же обработали.

– Как это – обработали? – испугалась Тася. – В каком смысле?

– По-разному бывает. Может быть, он уже рыб кормит.

У Таси сердце ушло в пятки.

– Да Копейкина ни одна рыба жрать не станет, даже страдающая булимией, – сказала она просто из чувства противоречия.

Макс с подозрением посмотрел на нее, потом все-таки усмехнулся.

– Думаю, Илья случайно попал в эту историю. Видимо, те люди, которые пасли Копейкина, решили, что они заодно. Это моя версия.

– Почему ты думаешь, что его пасли? – удивилась Тася. – Господи, да кому он нужен?! Я Копейкина знаю как облупленного. Он без конца вляпывается во всякие мутные дела, его проекты авантюрные и неосуществимые. Серьезным бизнесом он никогда не занимался, денег у него нет, вечно занимает под очередную безумную идею. Но за это не похищают! Должен же быть мотив, повод какой-то.

– Может, не отдал долг? – Макс выехал со стоянки и погнал машину по улице.

– Так ему не дает никто! Если Копейкина похитили, то почему в Калининграде, а не в Москве?

– Тогда, выходит, он кому-то из местных перешел дорогу. Хотя наши партнеры проверяли – никто его здесь не знает. Зачем он вообще сюда приехал? Ах да, за фашистским золотом…

– Но ты же понимаешь, что это бред! – воскликнула Тася.

– Да почему бред? Тут много народа промышляет этим. Если у него что-то стоящее в руках – точное описание захоронения, карта с указанием спрятанного клада мог серьезно вляпаться.

– Насколько серьезно?

– Тась, очень серьезно. Рассказывали, что у некоторых антикваров и черных археологов даже таксисты есть на прикорме – за бабки сливают информацию о приезжих, которые располагают надежными сведениями и настолько болтливы, что не могут удержать информацию при себе. Потомки живших здесь немцев, которые едут выкапывать фамильные украшения, серьезные ученые – историки, археологи, обнаружившие в архивах сведения о спрятанных отступающими фашистами сокровищах мировой цивилизации. Известны случаи, когда их потом находили мертвыми. Или вообще не находили…

– Зачем ты мне это рассказываешь?! – Тася прижала руки к груди.

– Чтобы ты понимала, как обстоят дела.

– Вообще-то Копейкин археолог, – торопливо заговорила Тася. – И он рассказывал про своего знакомого, который в свое время нашел где-то здесь при раскопках документы. И Юлий вроде бы приехал сюда что-то уточнять. Или копать. Я невнимательно его слушала.

– Твоего Копейкина зовут Юлием? – удивился Макс. – Ну и экземпляр… Моя версия годится. Копейкин или его знакомый проговорились, что владеют правильными документами. Информация попала не к тем людям. А Илья вляпался случайно. Тогда понятно, в какую сторону двигаться. Помощь нам обещали. Не тайга, найдем.

– Так мы сейчас едем за помощью? – рискнула наконец спросить Тася.

– Нет, хочу еще одну версию отработать. Илья, как только приехал, сразу тут столкнулся с одним типом. Короче, вышел у них конфликт. Тип совершенно непонятный. Мутный очень…

– А из-за чего был конфликт? – спросила Тася, сразу же представив себе небритого бандита с золотым крестом на шее. Ей стало не по себе.

– Приехали мы поздно вечером, а наутро договорились с Виктором, владельцем «Хорьха», встретиться у него на даче, где в сарае машина стояла. Приезжаем забирать автомобиль, а там такая картина. На лавочке во дворе сидит этот Виктор, бледный, трясущийся, а рядом паренек, худенький, мелкий, в белой кепочке, руки держит перед собой, как суслик. И что-то продавцу нашему втолковывает. Мы поздоровались, ждем, когда они закончат, чтобы к делу приступить. И тут паренек встает, подходит к нам и спрашивает – вы, дескать, из Москвы, покупатели? Илья спросил, кто он и почему задает вопросы. Суслик этот сразу быка за рога: мол, мой босс хочет эту машину перекупить. А у Илюхи, на минуточку, и договор уже на руках, и деньги он за «Хорьх» хозяину перевел. Суслик продолжает гнуть свое: деньги вам вернут, машина наша, тема закрыта. Илья сначала мирно разговаривал – представился, объяснил все, уточнил, что существуют определенные правила и все такое. Суслик только усмехнулся.

– Господи, кругом одни бандиты. Как хорошо, что я никогда с ними не сталкивалась, – пробормотала Тася и тут же прикусила язык, вспомнив, за кого в первый раз вышла замуж.

– Ты Илью знаешь, – продолжал тем временем Макс, – он улыбается, улыбается, а потом как врежет. Особенно если ему дорогу перебежать.

– Честно говоря, с этой стороны я его совсем не знаю, – выдавила из себя Тася.

– Значит, хорошо, что тебя с нами не было. Короче, если без мата, общий смысл Илюшиной речи был таким: машина моя, тема не обсуждается, хочешь войны – организуем. Тут Суслик вдруг и говорит: «Посмотрим, что Тимур скажет». Когда я спросил, кто такой Тимур, Суслик пообещал, что мы еще познакомимся. Кепочку поправил и ушел.

– Ничего себе у вас увлеченьице, – пробормотала Тася. – Я бы один раз в такой переплет попала, и сразу бы перешла на коллекционирование пуговиц.

Макс только плечами пожал. И принялся рассказывать дальше:

– Как Суслик ушел, Илья тут же на Виктора насел – что за история? Тот что-то стал блеять про покупателя по имени Тимур, который приценивался к машине первым. И вроде как этот Тимур очень обиделся, когда узнал, что он продал «Хорьх» какому-то москвичу.

Илья спросил напрямую – кто такой Тимур? Ничего не добился.

– Я бы не стала такую опасную машину покупать, – осуждающим тоном заявила Тася. – Искать на свою голову приключений! А если бы вас прямо там пристукнули? Вы же не Брюс Ли с Чаком Норрисом. – «Хотя тоже выглядите неплохо», – добавила она про себя. – Значит, Илья купил машину и спокойненько покатил на ней по городу, как будто ничего не случилось?

– Да нет, все было не так. Мы же не идиоты. Позвонили своим партнерам, они прислали нам сопровождающих, и мы отбуксировали «Хорьх» в их охраняемый гараж. Вот и все.

– А после этого вы не пытались выяснить, кто такой Тимур и зачем ему эта машина?

– Конечно, пытались, но без фанатизма. Известные в городе люди с именем Тимур ретроавтомобилями не занимаются, так нам партнеры сказали.

– И ты эту историю не вспоминал до вчерашнего дня? – удивилась Тася.

– Но никто же от этого Тимура ни разу не появлялся, – резонно возразил Макс. – Мы подумали, что Суслик блефовал. И никакой реальной силы за ним нет.

Тася некоторое время молча покусывала губу.

– Прости, а куда мы сейчас едем? – снова спросила она.

– Я вчера ребят попросил послать гонцов на разведку. Если Суслик не врал, то он должен быть как-то связан с машинами, верно?

– И что? Его нашли? – удивилась Тася.

– Вроде как нашли. Работает в автосервисе на окраине города, ходит в кепочке, когда беседует, руки держит на весу перед собой. Попробуем выяснить, точно ли это он и не знает ли чего про Илью и Копейкина.

– А если он не станет разговаривать и просто пошлет тебя подальше? – нахмурилась Тася.

– Не пошлет. Два человека пропали. Это тебе не железяки на колесах.

* * *

– Москвичи? – бодро поинтересовался хитроглазый таксист, как только Силуян и Эльвира уселись в машину.

– Да нет, мы из Биробиджана, – лучезарно улыбаясь, ответил Силуян.

Эльвира с изумлением посмотрела на мужа и открыла рот, чтобы вступить в разговор, но Силуян жестом показал – молчи!

– Так вы же московским рейсом прилетели…

– Через Москву. Лет тридцать мечтали фонтан «Дружба народов» посмотреть.

Озадаченный водила немного помолчал, потом снова повел атаку:

– К нам отдохнуть, в море поплавать или по делам?

– Отдохнуть, какие дела летом?

– У всех по-разному. Исследовать исторические памятники, клады или могилы искать. Иностранцы, немцы обычно, привозят карты, нарисованные теми, кто отсюда в сорок пятом бежал. Вы, небось, тоже по этим делам? – по-свойски подмигнул водила. – Да не жмитесь, я никому не расскажу. Могу помочь, если что – подвезти, куда скажете, подождать.

– Ну а то, – с иронией сказал Силуян. – Известное дело – отсюда немцы прямо в Биробиджан бежали. И карт у нас полный чемодан. Игральных. Что касается подвезти, то отвезите нас в отель, который я назвал. И желательно побыстрее, но главное – молча. У жены после перелета очень болит голова.

– Ты чего на него набросился? – спросила Эльвира, когда они вышли из такси.

– Да знаю я таких говорунов, если дать им волю – до смерти заговорят. Но у некоторых здешних таксеров помимо основной работы – крутить баранку – есть еще и приработок. Они сообщают заинтересованным лицам, кто, откуда и зачем прибывает в город.

– Ты имеешь в виду спецслужбы? – Эльвира выдвинула ручку своего компактного чемоданчика и огляделась по сторонам с таким видом, словно за ними уже вели наблюдение.

– Ну, спецслужбы, наверное, тоже… Но в первую очередь я имею в виду тех, кто неофициально контролирует здесь деятельность по розыску пропавших во время войны перемещенных ценностей. И личного имущества бывших жителей Восточной Пруссии. Короче, мы должны быть очень осторожными. Надо же понимать, куда приехали. А то посадим себе на хвост кого-нибудь…

Как только они зарегистировались в отеле и вошли в номер, Эльвира сразу же отправилась в душ. А когда вышла, увидела, что Силуян уже разложил на столе карту Калининградской области. Карта оказалась огромной, и большая ее часть была окрашена в зеленый цвет. Тут до Эльвиры наконец-то дошло, что вскоре придется ехать в незнакомый лес и бродить в нем практически наугад. Фашистские сокровища на секунду поблекли в ее глазах, но только на секунду.

– Сначала мы просто осмотрим местность, – азартно заговорил Силуян. – Ты как, готова?

– Если есть хоть один шанс из тысячи найти неизвестную реликвию, то да.

– Итак, вот район поисков, – Силуян ткнул пальцем в какую-то точку. – У нас есть четкие привязки – город, две деревни и болота. Город соответственно переименован, но он на месте. Одна деревня вот тут, хотя другой я не нашел. Впрочем, ее ведь тоже могли переименовать.

– А почему бы не уточнить место, где этого Кранца арестовали? – спросила Эльвира, которая между делом решала, что надевать в лес – кроссовки или сапоги. – Ведь тот, кто размещал материалы в Интернете, где-то брал информацию?

– Да в военных архивах, естественно. Есть военные историки, следопыты, просто любители. Они и вываливают все в Сеть. Только ссылок на первоисточники многие не дают. Поимка вражеских агентов входила в компетенцию управления контрразведки Смерш. Но и регулярные части задерживали шпионов. По характеру материалов это все-таки похоже на случайное обнаружение, а не на спецоперацию смершевцев.

– А кому ты звонил перед отлетом? – поинтересовалась Эльвира.

Силуян усмехнулся. Его жена контролировала в доме все – даже кукушку, которая выскакивала из часов.

– Я же тебе говорил, что жду известий от бывшего полковника, он военный историк. Соврал ему, что пишу книгу, в которой действие из будущего переносится на время в Восточную Пруссию весны сорок пятого года. И что я сам смотрел в Интернете, там есть конкретные эпизоды прямо для моего сюжета. Упомянул несколько историй, в том числе и эту.

– Он ничего не заподозрит? – разволновалась Эльвира. Все страхи кладоискателей в одно мгновение набросились на нее.

– Да ничего он не заподозрит! Смотри, какую вещь я для воображаемой книги придумал. Два астронавта, прилетевшие на нашу планету с секретной миссией, начинают в лесу готовить посадочную площадку для своего космического корабля. И в это же время несколько немцев пытаются найти место для посадки самолета, который должен вывезти их с территории, захваченной советскими войсками. Для немцев это спецзадание огромной важности – при них добытый гималайской экспедицией «Аненербе» контейнер с альтернативным топливом. При помощи этого топлива еще можно запустить оружие возмездия. И вот две группы сталкиваются в единственно пригодном для выполнения их задачи месте.

– Ну, Силуян, ты записной врун, – покачала головой Эльвира.

«А сама ты мне, конечно, никогда не врала», – беззлобно подумал тот, а вслух сказал:

– Это, дорогая, из-за адреналина. Главное, что историк мне поверил, обшарил архивы. Я постоянно проверяю почту, он обещал управиться быстро.

Силуян предложил добираться до места электричкой и местным автобусом в целях конспирации, но Эльвира встала насмерть.

– Может быть, нам еще фальшивыми паспортами обзавестись? – насмешливо спросила она. – Если мы туристы, нам скрывать нечего. Возьмем напрокат машину, и дело с концом. Обычная практика на отдыхе.

Справившись у портье, где ближайший пункт проката машин, они вышли на улицу и двинулись в сторону центра. Однако не прошло и пяти минут, как Эльвира, понизив голос, прошипела:

– За нами следят. Не оборачивайся! Посмотри осторожно.

Силуян остановился, вроде как завязать шнурок на кроссовке, и увидел трех парней абсолютно бандитского вида.

– Эти типы идут за нами от самой гостиницы, – Эльвира потрогала сумочку, в которой лежал перцовый баллончик. – Наверное, это как раз они контролируют здесь всех гробокопателей…

– Кладоискателей, – машинально поправил Силуян. – Давай проверим. Попробуем от них оторваться в каком-нибудь переулке.

Оторваться они не смогли, зато забрели в глухой тупик и, уткнувшись в мусорные баки, с испугом посмотрели друг на друга.

За спиной послышались шаги и громкое дыхание преследователей. Супруги медленно развернулись к ним лицом.

– Силуян Космос? – спросил тот, что был постарше остальных. Тонкий шрам пересекал его левую щеку.

– Да, а в чем дело?

– Йе-е-ес! – вдруг крикнул стоявший рядом шкафообразный детина и сделал сжатой в кулак рукой характерный победный жест. – Сико! Звездагент!

– Мы прочитали все ваши книги, – радостно улыбаясь, сообщил парень со шрамом. – Вы наш любимый писатель.

– Мы еще у гостиницы вас увидели и на пиво поспорили – Космос это или не Космос, – сказал третий парень. – Автограф дадите?

– С огромной радостью, – деревянным голосом ответил Силуян и взял протянутую ручку и свой недавно вышедший роман.

Рука его несколько раз дрогнула, и автограф получился с красивой завитушкой.

* * *

– Что ты там делаешь? – поинтересовалась Тася у Макса, который уже минут двадцать возился с машиной.

Она кругами ходила вокруг «Форда» и не сводила с Макса глаз. Трогать его руками нельзя, но смотреть-то можно, – подумала она с горькой усмешкой.

– Готовлю правдоподобную легенду для работников автосервиса, – пояснил Макс. – Не будем же мы, как дураки, стоять напротив и караулить нашего знакомца. Заедем, поставим машину на осмотр, пусть мастера покопаются в моторе. А я пока огляжусь и решу, что это за сервис такой.

– Ты кто по профессии, автослесарь? – спросила Тася, которой хотелось знать о Максе все, всю его подноготную. – Ой, Илья что-то такое говорил. Разве вы не вместе учились? У тебя высшее образование?

– Высшее, высшее, – пробормотал Макс, вытирая руки. – Целых два.

– Нет, правда, кем ты работаешь?

– Если я стану шафером на вашей с Ильей свадьбе, обязательно расскажу.

Тася гордо задрала нос, скользнула на сиденье и демонстративно захлопнула за собой дверцу. «Сам меня поцеловал, а теперь злится на то, что не смог сдержаться, – подумала она. – Ну и ладно! Вот найдем Илью, посмотрим, что ты запоешь, когда я начну целоваться с ним».

– Я дурак, что взял тебя с собой, – озабоченно сказал Макс, забираясь в кабину и заводя мотор. – Дела могут обернуться не лучшим образом.

После его манипуляций мотор работал странно, казалось, он слегка покашливает на ходу.

– Ну не убьют же нас в этом автосервисе, – пожала плечами Тася. – Там клиенты, администрация, какие-нибудь уборщицы…

Они как раз подъехали к автосервису, и Макс зарулил на внутреннюю стоянку. Пока он общался с мастерами, Тася, которую вытурили из салона, выпила стаканчик кофе из автомата, немного пококетничала с белобрысым водителем пикапа, загоравшим неподалеку, и собралась обследовать территорию. Однако Макс знаком показал ей подойти.

– Что? – недовольно спросила она, приблизившись.

– Стой здесь и нигде не шастай, – вполголоса приказал тот. – Предоставь мне провести разведку.

– Но я в туалет хочу, – тут же соврала Тася.

Вот если бы автосервис выглядел пустым и заброшенным, она, возможно, и остереглась бы. Но вокруг были люди, и ей немедленно захотелось показать характер. Наплевав на его запрет, она отправилась обследовать территорию. Здесь повсюду сновали озабоченные работяги. Один из них довольно нелюбезно поинтересовался, что ей нужно, и Тася без запинки сказала: «Мне нужна администрация», зная, что это беспроигрышный вариант ответа. Любой гражданин Российской Федерации имеет право зайти в администрацию практически чего угодно. В цех не может, на склад не может, а вот в администрацию – пожалуйста. Работяга показал на маленькое строеньице в углу двора. Тася пошла в том направлении, чтобы при первом же удобном случае изменить маршрут. Но, обернувшись, увидела, что мужик стоит и смотрит ей вслед. Пришлось войти внутрь. «Если спросят, что я тут ищу, отвечу – дамскую комнату», – подумала она. Миновав короткий, ярко освещенный коридор, Тася увидела две двери с табличками «Директор» и «Администрация». Последняя дверь была приоткрыта, и из нее доносился высокий надтреснутый голос:

– Говорю, это точно он. Не один, с девкой. Приехал на «Форде», номера сейчас пробьем, поглядим, на кого машина зарегистрирована. Ладно, я не буду светиться, сразу уеду. Да никуда я не лезу, все понял. Обязательно распоряжусь.

Испугавшись, что сейчас ее обнаружат, Тася попятилась, но в этот момент, как в какой-нибудь жестокой криминальной драме, дверь, из-за которой доносился голос, широко распахнулась и в коридоре появился человек в белой кепочке. За ним шел здоровенный детина с глазами дохлого карпа, весь покрытый татуировками.

– Вы не подскажете, где здесь дамская комната? – спросила Тася, перепугавшись почти до обморока.

Суслик ничего не ответил. Просто стоял и смотрел на нее. Зато детина в татуировках медленно раздвинул толстые губы в улыбке.

– Подскажем, – низким хриплым голосом ответил он. – Вот прямо сейчас и подскажем.

* * *

Эльвира вела машину, а Силуян расслабленно полулежал на заднем сиденье.

– Посмотри, я в твоей чаще перемазалась, как скотница, – негодовала Эльвира. – Вся в какой-то глине, в волосах заячья капуста…

– Сейчас ты удивительно похожа на пейзанку, – улыбнулся Силуян.

– Нет, Силуян, вряд ли мы найдем в лесу какую-нибудь реликвию, если, конечно, это не десятиметровая конная статуя.

– Согласен, искать будет сложно. Но у нас есть довольно четкие ориентиры. Многие бедолаги полагаются лишь на интуицию или сомнительные легенды. Конечно, ты права в своих опасениях… Может, здесь вообще уже давно ничего нет. Возможно, спецкоманда, не дождавшись самолета, просто уничтожила груз, включая неведомый бесценный артефакт. Но я должен попробовать.

– Пробуй, – разрешила Эльвира. – В конце концов, тебе по штату положено верить в чудеса.

Забрав у портье свой ноутбук, который он оставил в гостиничном сейфе, Силуян под локоток довел жену до лифта. Несмотря на жалобы, выглядела она по-прежнему энергичной и интереса к авантюре не потеряла. А это для него было самым главным.

В номере он подпиленным деревом рухнул на диван, заявив, что собирается просмотреть почту, но почти сразу же начал похрапывать. Эльвира неторопливо разделась и отправилась в душ. Через минуту из ванной донесся вскрик.

Силуян, словно подброшенный невидимой пружиной, подскочил вверх и метнулся к жене. Та стояла перед зеркалом в нижнем белье и расширенными глазами смотрела на зеркальные полочки.

– Что? Где? Скорпион? – закричал Силуян, хватая ее за плечи. – Клещ? Змея? Тебя кто-то укусил?!

– Хуже. У нас в номере кто-то был!

Силуян закатил глаза:

– Господи, Эльвира! Как ты меня напугала… С чего ты взяла, что кто-то тут был?

– Я всегда расставляю кремы определенным образом. А сейчас они перепутаны. И мой спонжик лежит не в коробочке, а просто на полке.

– Милая, я не знаю, кто такой спонжик, но ведь мы в гостинице! В гостиницах водятся горничные и другой пронырливый персонал. Девушки в форменных платьях могут беспрепятственно войти и даже, страшное дело, побрызгаться твоими духами.

Не слушая его, Эльвира побежала в комнату и открыла чемодан.

– И вещи лежат не так! – воскликнула она, глядя на Силуяна с упреком. – Неужели мы все-таки посадили себе на хвост каких-нибудь кладоискателей?

– В любом случае эти типы ничего тут не нашли. Хорошо, что я догадался отдать ноутбук на ресепшн, а то взломали бы мой пароль… Кстати, проверю-ка я почту, вдруг мой полковник уже что-нибудь раскопал относительно ареста Кранца?

Силуян снова уселся на диван, включил ноутбук и забарабанил по клавишам. Через пять минут послышался долгий стон, который быстро перешел в смех.

– Следопыты! – весело восклицал Силуян. – Кладоискатели! Убивать таких надо!

– Да что случилось? – Эльвира вышла из ванной, вытирая полотенцем мокрые волосы.

– В материалах, которые я нашел в Интернете, все перепутано. Случайно или сознательно – непонятно. Вся история происходила совсем в другом месте.

– Только не говори, что мы сегодня же отправляемся в Румынию или Аргентину. Будем охотиться за вещами Кранца, как отец Федор за стульями.

– Да нет же, все случилось здесь, просто в другом районе. Поэтому мы и деревню не нашли.

– А твой приятель уверен, что дает нам правильные координаты?

– По крайней мере его источники – не Интернет, а реальные архивные бумаги. Кстати, в сканах, которые он прислал, есть одна странная подробность. Кранца схватили, когда он вышел на перекресток двух дорог, однако вышел на него не из леса, что было бы логично, а со стороны деревни. Видимо, брали его фронтовые разведчики, для которых такая подробность важна, иначе это вряд ли зафиксировали бы в документах.

– Что же в этом странного?

– В лесу группа Кранца чувствовала себя как рыба в воде. А вот в деревнях, где стояли наши армейские части, делать посланцу гитлеровских бонз было нечего.

– Знаешь, что меня поражает больше всего? – Эльвира подсела к мужу и знакомым кошачьим движением положила руку на спинку дивана. – То, что в архивах хранят такие незначительные документы. Подумаешь, немца задержали. Их тогда тысячами задерживали.

– Вот тут ты не права, – оживился Силуян. – Тысячами задерживали солдат вермахта. На какого-нибудь ефрейтора Фукса не стали бы заводить специального дела. А вот поимка разведчика – дело иное. Придвигайся ближе, будем прокладывать новый маршрут. Похоже, навигатор завтра очень пригодится.

Утром они встали немного разбитые, но быстро собрались, наскоро перекусили, прихватив термос с кофе и кое-что из еды с собой. Отель не обладал собственной стоянкой, поэтому машину им вчера пришлось оставить довольно далеко. Они шли по пустынной улице, вяло переговариваясь. Эльвира несколько раз останавливалась возле витрин закрытых еще магазинов.

– Эля, мы задерживаемся совершенно не по делу, – не выдержал Силуян.

– Я не просто так задерживаюсь, – вполголоса ответила она. – Можешь мне не верить, но за нами опять следят.

– Кто? – Спина Силуяна мгновенно сделалась каменной.

– Какой-то старик. Мне кажется, я его вчера тоже видела.

– Дорогая, ты еще молода, – покровительственным тоном сказал Силуян. – Для тебя пока что все старики на одно лицо. Лично я никакого подозрительного старика не заметил – ни вчера, ни сегодня.

– Для писателя ты чертовски ненаблюдателен.

– Ум заменяет мне наблюдательность.

Он остановился и присел, по традиции сделав вид, что завязывает шнурок.

– Смотри, чтобы голова не перевесила, – съехидничала Эльвира.

– Я видел, как кто-то шмыгнул в подъезд. Кто – не успел разглядеть. Давай-ка мы сядем в машину и посмотрим, будут нас преследовать или нет. Дороги почти пустые, мы обязательно заметим «хвост». Если на нас охотятся черные археологи, это наверняка будет внедорожник. Следи за большими темными машинами.

Однако никаких больших темных машин они не заметили. И поэтому настоящий «хвост» проворонили.

Покружив на всякий случай по проселочным дорогам, Силуян остановил автомобиль на краю леса. Несмотря на солнечную погоду, густой лес был пугающе угрюм.

– Плохо то, что, если мы заблудимся, нас никто не станет искать, – деловито заметила Эльвира.

– Не надо паники, – ободрил ее Силуян. – Во-первых, у нас есть все технические приспособления, чтобы чувствовать себя уверенно в любом лесу. Во-вторых, я умею ориентироваться и по солнцу, и по звездам, и даже по муравейникам. Так что дорогу найдем.

Силуян и Эльвира вот уже несколько часов слонялись по окрестностям, отбиваясь от мошкары и другой жужжащей и жалящей нечисти.

– Меня скоро объедят до скелетика, – пожаловалась Эльвира, яростно размахивая руками.

– Помнишь, у поэта: «Ох, лето красное! Любил бы я тебя, когда б не зной, да пыль, да комары, да мухи».

– Вряд ли твой поэт занимался поисками эсэсовских кладов. Иначе по-другому бы запел.

– Дорогая, это же Пушкин!

– Бедному Пушкину все приписывают, даже стишки про комаров, – сварливо отозвалась Эльвира. – Ты лучше объясни, зачем ты стал выспрашивать про местные достопримечательности у древней бабки? Ей ведь лет двести! Спросил бы у кого помоложе.

– Нельзя, – строго ответил писатель, – нам лучше языками не чесать. Даже местных жителей расспрашивать опасно. Им чужаки, приезжающие за кладами, уже осточертели, они с ними не особо церемонятся. К тому же народ здесь водится всякий, никогда заранее не знаешь, на кого наткнешься. Вдруг на такого же кладоискателя, как мы сами, а то и на бандита какого-нибудь. Дадут лопаткой по голове и – привет. А бабка с нами поговорила и тут же забыла, у нее наверняка склероз за маразм заходит.

Эльвира немного помолчала, потом глубоко вздохнула и решительно заявила:

– Знаешь, Силуян, если честно, то сегодня я окончательно поняла, что все это чушь собачья. Твое «точное место» на самом деле оказалось огромной территорией. Конечно, я признаю, что ты раскопал потрясающе интересную историю. Но представить, что сокровища, спрятанные Кранцем, до сих пор никто не нашел… Ты сам-то в это веришь?

Силуян, который с прежним азартом осматривался по сторонам, бросил:

– Я верю! Хотя бы потому, что у Кранца была необычная миссия, и привез он сюда уж точно не банальные слитки золота. И наверняка спрятал с выдумкой!

– Сдается мне, сочинение фантастических романов полностью подавило твой житейский прагматизм.

– Если ты такая реалистка, то зачем же согласилась со мной ехать? – Силуян испытующе посмотрел на жену, которая сорвала цветок смолки и задумчиво нюхала его. – А, кажется, я понял! Ты чувствовала себя виноватой из-за Артура, верно?

– Если честно, мне хотелось забыть всю эту жуткую историю с трупами… И на какое-то время уехать куда-нибудь подальше, просто чтобы лишний раз не светиться…

– Вон оно что… А я-то размечтался, – проворчал Силуян. – Но раз уж мы сюда приехали, надо хотя бы попытаться довести дело до логического конца. Давай предпримем еще одну попытку, последнюю.

– А сколько времени это займет? – скучным голосом поинтересовалась Эльвира. Было ясно, что она не только устала, но и капитально разочаровалась в их затее.

– Думаю, совсем немного. – Силуян снова огляделся по сторонам, потом ткнул пальцем куда-то влево и уверенно заявил: – А сейчас пойдем в ту сторону.

Они углубились в лес и, пройдя с километр, увидели развилку, где большая укатанная дорога уходила вправо, в сторону деревни, а небольшая, узкая вела прямо в гущу леса.

– Смотри, вот наш первый ориентир. На этой развилке Кранца и повязали. – В голосе Силуяна слышался восторг первооткрывателя. – А пришел он, значит, со стороны деревни…

– Зря ты замолчал, – заметила Эльвира, озираясь. – Лучше рассуждай вслух, твой голос меня успокаивает.

– Хм, – Силуян потеребил нижнюю губу. – Кранц уже собрался бежать, здесь дела были закончены. Самолет не прилетел в назначенное время, значит – не прилетит никогда, война проиграна. Ему надо избавиться от ценностей, потому что брать их с собой нельзя.

– Почему нельзя? – возразила Эльвира. – Может быть, ценности занимали не так уж много места.

– Это неважно, – отмахнулся Силуян. – Ну как по дорогам, которые тотально контролируют советские войска, вывезти такой дорогой груз?

– А как Кранц рассчитывал смыться, раз самолет не прилетел? – спросила Эльвира.

– Самый лучший вариант – водный путь через пролив в Скандинавию, дружественную Швецию, нейтральную Швейцарию, а затем – Южная Америка, Аргентина или Перу. Если бы не фатальная для него случайность, план вполне мог удасться… Давай попробуем найти аэродром, чтобы иметь полное представление о том, где разворачивались события.

– Да мы его никогда не найдем, – возразила Эльвира. – За все эти годы он наверняка зарос.

– Наверняка, – согласился Силуян. – Знаешь, это даже не аэродром в нашем понимании – просто вытянутая поляна, пригодная для посадки и взлета небольшого самолета.

– У меня нехорошее предчувствие, – неожиданно заявила Эльвира. – Как ты думаешь, здесь водятся дикие звери?

– Лоси наверняка, – со знанием дела ответил Силуян. – Может быть, еще кабаны.

– Силуян, делай со мной что хочешь, но мне кажется, кто-то все время за нами наблюдает.

– Лось или кабан? – широко улыбнулся тот.

– Вон в тех кустах что-то мелькнуло, – Эльвира пальцем указала на внушившие ей страх заросли.

Ни слова не говоря, Силуян поднял толстый сук, валявшийся неподалеку, и запустил в кусты, на которые указывала Эльмира. Раздался треск, и затем все стихло.

– Видишь, никого нет, иначе мы бы услышали крик или стон. Или топот!

– Ладно, ты прав, это просто нервы, – вынуждена была согласиться Эльвира. – Идем на поиски аэродрома.

* * *

Василий Кузьмич с трудом отодрал от лица сильную ладонь Гнутого и тихо застонал:

– Прямо по голове! А ты еще рот затыкаешь!

– Все правильно, – прошептал ему на ухо Семен Виссарионович. – Прости, но ты мог нас выдать, если бы крикнул. Дай осмотрю рану.

– Не трогай, больно! Ну, крови много?

– Нет там крови, а вот шишка обязательно вырастет. Все, идем за ними. Какой-то аэродром ищут, точно ненормальные. Какие в лесу аэродромы? Это в войну только могли такое сочинить, но ведь на то и война!

– Перевязать не надо? – продолжал постанывать Василий Кузьмич. – Или йодом помазать?

– Считай, что мы за линией фронта, – бодро ответил Гнутый. – Потом перевяжем, если потребуется. Не боись, череп не треснул, мозг не вытек. Твои мозги, друг, на вес золота. Кто еще сможет разузнать про всякие там носители энергии? Я бы сроду не догадался, в чем дело! Идем, только тихо, а то дамочка его стала часто оглядываться. Подозревает, наверное, что за ними может быть слежка. Ишь, палкой швырнули. Если у них оружие, могут и выстрелить.

– Спасибо, утешил, – держась рукой за голову, ответил Василий Кузьмич. – Мы так и будем, словно два леших, бродить за ними по лесу?

– Конечно, ведь надо же узнать, что они ищут. Они не остановились перед взломом чужой квартиры, устроили там шмон, Артура мертвого по голове вазой огрели… Может, приятеля его они и порешили. Значит, ищут такое, что важнее человеческих жизней. Слушай, я понял! Они шпионы. Если эти альтернативные носители…

– Энергоносители, – поправил Василий Кузьмич.

– Да, именно! Если ты говоришь, что это стратегически важные материалы, то наверняка эта парочка – засланные к нам капиталистические агенты.

– Но Силуян Космос – известный писатель, он точно не заслан.

– Значит, они – наймиты западного капитала! А с наймитами, как и с агентами, разговор короткий – трибунал и к стенке.

Примерно в конце третьего часа блуждания по лесу Василий Кузьмич просипел:

– Хорошо, Виссарионыч, что мы спортивную форму поддерживаем, а то бы уже сдохли.

– Точно, – задыхаясь, согласился Гнутый. – Закалка помогает. Ничего, мы еще им покажем.

Однако сил оставалось все меньше, а конца мучениям не предвиделось. И вот, когда они уже буквально падали от усталости, послышался радостный женский крик:

– Силуян, я нашла!

– Вперед короткими перебежками! – скомандовал Гнутый, к которому, похоже, пришло второе дыхание. Когда они приблизились и выглянули из-за куста, то увидели, что мужчина и женщина стоят, словно дети, взявшись за руки, и завороженно смотрят на вытянутую, почти прямоугольную поляну, заросшую густой травой.

– Здесь наверняка что-то закопано, – убежденно прошептал Гнутый. – Может, контейнер с этими энергоносителями, дышло им в глотку. Как только откопают, сразу хватаем их – и на Лубянку.

– Лубянка в Москве,– так же шепотом уточнил Василий Кузьмич.

– Какая разница, ты меня понял, – обиделся Гнутый.

– Может, в полицию сначала? Все-таки вряд ли они шпионы, скорее обычные преступники. Хотя нет, не обычные…

Парочка, за которой они следили, обошла поляну по периметру. Затем писатель, активно жестикулируя, стал что-то горячо объяснять своей спутнице. Подкравшись к ним поближе, старики услышали:

– Будем считать место расположения аэродрома установленным. Значит, Кранц должен был разместить груз между этой точкой и схроном, где они оставили одежду, документы и оружие.

– Ты слышал?! Точно, агенты! – радостно ткнул в бок своего приятеля Гнутый. – Весь шпионский набор, только яда не хватает. Надо их брать сразу же!

Тем временем Силуян продолжал:

– По-моему, просто закапывать груз в землю он не стал бы, нужны были четкие и надежные ориентиры. Кто и когда сможет сюда вернуться? Кранц ведь этого не знал.

– Какие в лесу могут быть ориентиры? – удивилась его спутница.

– Сейчас я как раз пытаюсь поставить себя на место этого деятеля. Ведь он руководствовался обычной житейской логикой. Вот смотри, заканчивается война. Восточная Пруссия – у русских, скоро падет Берлин. Сколько ценности здесь пролежат? Неизвестно. Кто за ними вернется? Он сам или кто-то другой?

Вот с учетом этой неизвестности он и должен был придумать тайник, а также опознавательный знак, по которому его можно будет отыскать. Я хочу понять, как он рассуждал. К примеру, оставлять метки на деревьях нельзя. Со временем любое дерево может упасть, сгнить, его могут спилить. То же самое с кустами, пнями и тому подобным традиционно лесным материалом. Камни? Лежащий в лесу камень, особенно крупный, всегда привлекает излишнее внимание.

Василий Кузьмич, которого за шею больно укусил комар, тихо выругался и, наклонившись к уху приятеля, спросил:

– Он ее в лес привел лекции читать? Я и половины разобрать не могу. Как хочешь, а ведут они себя странно. Не как преступники.

– Погоди, – отмахнулся Гнутый. – Они занимаются поиском тайника, это понятно. Видимо, заплутали или забыли место, где он спрятан. Или Кранц им неправильно объяснил.

– Кто такой Кранц?

– Ты что, не слышал? Агент, который прятал их шпионский арсенал.

– Меня комары сожрали, – пожаловался Василий Кузьмич. – А эти, похоже, еще долго собираются по лесу бродить.

– Тут диверсией международного масштаба пахнет, а ты – комары!

Тем временем заговорила женщина:

– Силуян, я в полной растерянности. Что такого нетленного может быть в лесу? И чтоб при этом никто не догадался? Тотемный столб?

– Зря смеешься! Серьезное дело, а у нас пока никаких идей.

– Это у тебя никаких идей, – Эльвира подбоченилась. – А у меня есть идея.

– Ну-ка, ну-ка…

– Аэродром мы с тобой нашли. Здесь уж точно никаких опознавательных знаков нет, верно? Ничего похожего на тотемный столб, – усмехнулась она.

– Склонен с тобой согласиться, – Силуян пожирал жену глазами.

Он знал, что она сообразительна и изворотлива, поэтому весь обратился в слух.

– Где находятся деревни, о которых шла речь в архивных документах?

– Там, – Силуян махнул рукой.

– Ты же сам сказал, что Кранц шел со стороны деревни, то есть деревень, раз они примерно в одном месте находятся. Это отмечено в документах, так? Может быть, ценности зарыты именно там, а вовсе не между аэродромом и развилкой?

– Но ведь в деревнях стояли наши войска, – возразил Силуян. – Нет, Эля, твоя идея никуда не годится. Захоронение сокровищ – дело непростое… – Он неожиданно замер с поднятой вверх рукой. Потом восторженно повторил: – Захоронение! – Новая мысль осенила его. – Кладбище!

– Но мы уже были на кладбище, – удивилась та.

– Почему я сразу не сообразил?! – Силуян потряс Эльвирину руку. – По меркам историческим, захоронения там совсем недавние – двадцатый век и нынешнее время. Но ведь в здешних местах люди живут давным-давно. А это значит, что где-то должно быть старое кладбище, с захоронениями девятнадцатого, восемнадцатого и даже более ранних веков.

– Я тебя поняла, но мы его можем проискать еще лет десять. А спросить напрямую ты ни у кого не решишься.

– Естественно, не решусь, я тебе уже объяснил.

– Слушай, а давай мы скажем, что ищем могилы родственников, – предложила Эльвира. – Ну, в том смысле, что хотим прикоснуться к корням и все такое… Кстати, Шислер – фамилия немецкая…

– А Космос – испанская, – скептически усмехнулся Силуян. – Что бы ты ни придумывала, местные все равно решат, что мы обыкновеннные кладоискатели.

– Ну, как хочешь, – фыркнула Эльвира. – Только я не собираюсь таскаться за тобой до бесконечности по этой глуши. Кроме того, я не понимаю, что все-таки ты рассчитываешь найти, какой знак?

– Не знаю, какой-нибудь…

Силуян замолчал на полуслове, так как из леса на полянку внезапно вышел молодой мужчина в джинсах, резиновых сапогах и легкой ветровке. В руках у него была большая корзина.

– Здравствуйте! – громко поздоровался незнакомец. – Надеюсь, я вас не напугал?

– Привет, – не слишком приветливо откликнулся Силуян, а Эльвира уселась на пенек и демонстративно промолчала.

– Вы не заблудились? – широко улыбнулся грибник, не замечая их недружелюбности. – Я на вас уже пару раз натыкался, вы словно по кругу ходите. Сразу подумал – наверное, дорогу потеряли.

Эльвира окинула молодого человека оценивающим взглядом, потом неожиданно встрепенулась, бодро вскочила на ноги и заулыбалась.

– Мы не то чтобы заблудились, – заговорила она лисьим голосом, и Силуян сразу понял, что жена что-то задумала. – Просто самую чуточку сбились с пути. Вы поможете нам сориентироваться на местности? Вы же местный, верно?

– Да нет, просто иногда к родственникам сюда приезжаю. Рыбалка здесь неплохая, грибы вот еще люблю собирать.

– Так вроде бы рано для грибов, – заметил Силуян.

– Почему? Колосовики пошли. Вокруг кладбища грибов обычно много.

Силуян и Эльвира быстро переглянулись.

– Вот и прекрасно, – засмеялась Эльвира. Ямочки играли на ее щеках, глаза сияли.

«Как быстро она умеет перевоплотиться, – подумал Силуян. – Вероятно, ей нравится врать, она от этого получает удовольствие».

– А куда вы идете? – спросил незнакомец. – Я мог бы показать вам дорогу.

– Мы ищем старое кладбище, – брякнул Силуян, и Эльвира метнула на него негодующий взгляд.

С лица молодого человека мгновенно исчезла улыбка, брови нахмурились, в глазах появилось мрачное выражение.

– Вы нас не так поняли, – поспешно встряла Эльвира. – Дело в том, что у нас к захоронениям и, в частности, к надгробиям сугубо научный интерес.

– Серьезно? – недоверчиво спросил грибник.

«Да, это тебе не древняя старуха, его так легко не проведешь», – подумал писатель.

– Я этнограф, – стала объяснять Эльвира, – пишу диссертацию по специфике обрядового фольклора. А муж просто меня сопровождает.

– Не самая позитивная тематика для научной работы, – откликнулся парень, который так и не подошел поближе, продолжая стоять на краю поляны.

– На самом деле погребальные обряды – это интереснейшая вещь, – продолжала разливаться соловьем Эльвира. – Хотя для того, чтобы отыскать достойный материал, приходится мотаться по всей стране. Но мне это нравится – путешествия, общение с людьми, соприкосновение и с природой, и с историей… Я со стариками разговариваю, они мне не только помогают заброшенные могилы отыскать, но и рассказывают много подробностей. Здесь ведь все важно – и из какого камня делались надгробия, и какими шрифтами прежде пользовались, и характер эпитафий…

Ее красноречие, кажется, убедило молодого человека.

– Звучит красиво, – снова улыбнулся он. – Ну, так и быть, я вам подскажу, как найти старое кладбище. Оно у вас под носом, если честно. Хотя там мало что сохранилось, только один небольшой кусочек. После войны эти могилы чуть что – сносили бульдозерами. Ведь кладбище-то исконно немецкое. А тогда ненависть ко всему немецкому у людей была сильная. Хотя, казалось бы, эти-то немцы при чем?

Молодой человек выразительно пожал плечами.

– Вы правы! – горячо поддержала его Эльвира. – Совершенно ни при чем.

– И еще должен предупредить, что черные следопыты тоже поработали на совесть – практически все сохранившиеся могилы перекопали.

– И что, были какие-нибудь по-настоящему интересные находки? – спросил Силуян.

– Откуда? Вот если бы бюргеров были могилы – там, да, всякое попадалось. А здесь – простые сельские жители. Говорят, пуговицы, пряжки золотые выкапывали. Кольца, брошки, мелочь разная.

– Грустно все это… – тяжело вздохнула Эльвира. Если бы Силуян видел ее впервые в жизни, он, ей-богу, поверил бы, что она действительно опечалена. – Как это люди не боятся тревожить мертвых?

Судя по всему, незнакомец принял ее печаль за чистую монету.

– Ладно, пошли, – решительно сказал он. – Хотя местные категорически запрещают помогать приезжим, я вас все же провожу.

Силуяну такая отзывчивость показалась несколько подозрительной, зато Эльвира, мечтавшая поскорее вернуться в отель и улечься в ванну с лавандовой солью, восприняла его предложение с энтузиазмом.

Незнакомец повел их в глубь леса неприметной тропкой, по самому краю болота. По дороге Эльвира оживленно болтала и кокетничала, желая еще больше очаровать и расположить его к себе. Она даже ухитрилась побрызгаться духами, что страшно озадачило клубившихся над ней комаров.

Наконец молодой человек остановился.

– Вот и пришли, – сказал он и удовлетворенно вздохнул.

Силуян и Эльвира огляделись по сторонам. Они стояли на краю живописной, густо заросшей зеленью ложбины. Зрелище оказалось невероятно красивым, но никаких надгробий поблизости видно не было.

– А где же кладбище? – требовательно спросил Силуян.

– Когда спуститесь по ложбине вниз, увидите, – махнул рукой их провожатый. – Только смотрите повнимательнее, здесь же почти ничего не осталось. По крайней мере никаких оград вы не найдете, только плиты попадаются, кресты иногда. Ну, теперь уж вы сами, а я пойду, мне еще грибы надо собрать. Тетка обещала на обед грибную лапшу.

– Приятного аппетита, – мило улыбнулась Эльвира и помахала на прощание рукой.

Силуян довольно скупо поблагодарил своего провожатого за помощь, мечтая о том, чтобы тот поскорее убрался и предоставил им свободу действий.

– Удачи вам, – сказал молодой человек и быстро ушел.

Стоило ему скрылся из виду, как Эльвира стерла с лица улыбку и набросилась на мужа.

– Ну что, покоритель архивов, – вредным голосом сказала она. – Ты и теперь веришь в то, что здесь еще можно что-то найти?

– Посмотрим, – неопределенно пробормотал Силуян. – Я пытаюсь понять, почему старое кладбище находится так далеко от деревени. Видимо, старые немецкие поселения располагались южнее нынешних, поэтому и кладбище оказалось в стороне, – поделился он своими выводами с Эльвирой.

Та лишь безразлично пожала плечами и двинулась в том направлении, куда указал их провожатый. Силуян молча отправился следом. Вскоре они уже медленно бродили между неприметных холмиков и разрытых могил, то и дело натыкаясь на останки оградок, расколотые, выжженные солнцем и почерневшие от времени плиты с высеченными на них именами, фамилиями, датами. Лес вокруг уже начинал погружаться в дымчатые сумерки, становилось тише и прохладнее. Эльвира зябко поежилась.

– И стоило столько времени рыскать по округе, чтобы полюбоваться на эту дребедень? – с раздражением бросила она.

– Можешь не любоваться, а просто подышать свежим воздухом, – ответил Силуян, перепрыгивая через очередную яму, которая зияла на месте бывшей могилы. – Но ты совершенно напрасно называешь все это дребеденью. Погляди-ка. Видишь, год смерти – 1799-й. Представляешь, какая старина?

– Обалдеть, – не могла не согласиться она. – Вот же судьба – умер человек в родной Германии, а лежит теперь в России. И этот тоже…

– Эля! – перебил ее Силуян хриплым от волнения голосом. – Эля, посмотри сюда!

Он указывал на небольшой красновато-серый камень. Несмотря на то что камень сильно потемнел и порос мхом, на нем можно было прочесть сделанную более века назад надпись. Сначала, видимо, шла эпитафия. Эльвира не знала немецкого языка, поэтому прочесть не смогла.

– А что тут написано? – спросила она заинтересованно.

– «Тело твое покоится здесь, светлая душа твоя пребывает у Господа», – перевел Силуян. – Но ты невнимательно смотришь.

Эльвира наклонилась и сощурилась. Ниже изящным готическим шрифтом было выведено:

1815–1881

Иоганн КРАНЦ

* * *

– Так вот что он придумал! – Силуян от избытка чувств приплясывал на месте. – Вот это находка, Эля! Выходит, я был прав, прав!

– Думаешь, у него были сведения о том, что здесь похоронен какой-то Кранц?

– Все возможно. Кто знает, вдруг наш Кранц родом из этих краев? Но не в том дело. Ты подумай, какой находчивый господин – снимаю шляпу. Это тебе самая что ни на есть надежнейшая примета на века, не какая-нибудь высокая ель или обгорелый пень.

– И ты полагаешь, что тут вот спрятаны сокровища? – Эльвира носком кроссовки небрежно показала на надгробие.

– Я не чародей, конечно, и не могу быть уверен до конца, но как красиво все сложилось! Ты не можешь не оценить.

– Еще пока не сложилось. – В голосе Эльвиры по-прежнему звучал скепсис. – Если даже ты прав и Кранц зарыл свое добро именно под этим камнем, то все равно твои надежды его найти могут не оправдаться. Скорее всего, именно так и будет. Посмотри, здесь уже кто-то копал, и даже не раз.

– Мы тоже могли бы попробовать…

– Ты совсем свихнулся? Если мы с тобой устроим тут раскопки, а потом что-то найдем, местные жители мгновенно об этом узнают и просто-напросто все отберут, – заметила практичная Эльвира. – А если не они, то власти – эти своего точно не упустят. Ведь по закону нам полагается только двадцать пять процентов от найденного. Хотя я и не знаю – чего… Кстати, вот если бы эта земля принадлежала нам, тогда государство оттяпало бы у нас лишь половину…

– Это в том случае, если бы мы государству решили сообщить о своей находке, – пробормотал Силуян, который ходил вокруг старой могилы, как кот вокруг клетки с хомяком. – Между прочим, совсем неплохая идея – купить эту земличку…

– Старое кладбище? – удивилась Эльвира. – Силуян, ты переутомился.

– Давай, находясь на земле, взрастившей гениального философа Канта, относиться ко всему философски, – предложил Силуян, не обращая внимания на ее пессимизм. – Пусть наш Кранц и не подозревал, что потомки будут раскапывать кладбища, но вряд ли он был так прост, чтобы тупо закопать сокровища под камнем. Только я пока не представляю, как проверить свою догадку. Ты права, стать землекопами незаметно для местного населения нам вряд ли удастся…

– Ну, этнографы, нашли, что искали? – внезапно прозвучал за их спинами чей-то негромкий властный голос, и Силуян с Эльвирой одновременно вздрогнули. Быстро обернувшись, они увидели, что буквально в двух шагах от них стоит их давешний провожатый-грибник. Правда, вместо корзины у него в руках был пистолет. И никакой ветровки. Резиновые сапоги тоже исчезли. Он был в камуфляжном комбинезоне и высоких черных ботинках на шнуровке.

– А в чем, собственно, дело? – настороженно спросил Силуян, инстинктивно загораживая собой жену.

– Дело в том, что меня очень интересует все, что тебе известно об этом кладбище, – с издевкой в голосе пояснил молодой человек, не опуская пистолета. – Поэтому, господин Космос, Шислер, или как там тебя еще, – предлагаю выгодную сделку: ты выкладываешь все, что знаешь, а я за это отпускаю вас обоих на все четыре стороны. Но учти, два раза предлагать не буду.

Силуян с Эльвирой затравленно огляделись и только тут заметили, что окружены. Со всех сторон на них молча взирали угрюмые молодые парни в точно таком же камуфляже, как их грибник. И у каждого из них в руках было оружие.

Знаменитый писатель печенкой чуял, что попал в серьезный переплет. Ему никогда еще не доводилось бывать в столь опасной ситуации, но он попытался храбриться:

– Какого черта! Что вам от нас нужно? Мы же ясно объяснили, что просто осматриваем здешние места. Моя жена пишет научную работу… Кстати, а откуда вы знаете мою фамилию?

– Какая тебе разница? Знаем – и все дела, – насмешливо отозвался «провожатый». – Главное, что ты попал в круг моих интересов и находишься под наблюдением с первого дня прилета. Так что не пытайся вешать мне лапшу на уши, понял?

Он слегка повел в воздухе пистолетом, и Силуян почувствовал, как от страха по спине покатились холодные капельки пота. Тем не менее сдаваться он не собирался.

– Вы напрасно полагаете, что ваши выходки сойдут вам с рук, – заявил Силуян. – Я известный писатель, многие люди в курсе, куда я направился и где нахожусь. У вас могут возникнуть серьезные неприятности. Оно вам надо?

– Тимур, он не понимает по-хорошему, – вступил в разговор парень, который до сих пор молча стоял позади своего начальника. У него были бесцветные рыбьи глаза и оскал бульдога. – Давай выбьем ему парочку зубов – сразу разучится шутки шутить.

Неизвестно, что было бы дальше, но тут поблизости раздался оглушительный треск – как будто великан наступил на сухое дерево и переломил его пополам. Тимур и его команда насторожились и прислушались.

– Помогите! Спасите!!! – неожиданно изо всех сил завопила Эльвира, однако крик ее, отскочив от надгробных плит, повис в напряженной тишине.

– Взять их, – коротко приказал Тимур, и кольцо вокруг Эльвиры и Силуяна стало медленно сжиматься.

* * *

Тася очнулась, когда ее вытаскивали из машины. Перед глазами плавали мутные образы, как будто она находилась глубоко под водой, далеко от солнца, среди молчаливых рыб и теней. Тем не менее она сумела разглядеть высоченный забор и большой мрачный особняк из серого камня. Скрипнувшая дверь словно обвалилась на нее, и Тася попыталась заслониться руками, но они не слушались, и девушка только застонала от страха. Потом ее, будто лодку по бурному ручью, пронесло по длинному полутемному коридору, стены которого были увешаны огромными картинами в массивных рамах.

«Может быть, это сон?» – вяло подумала Тася. Впрочем, в голове у нее уже начало проясняться, и она даже смогла сообразить, что ее несут вниз по ступенькам. Вероятно, в подвал. Когда ее поставили на ноги, она покачнулась, но все же не упала. Перед носом у нее оказалась металлическая дверь, которая медленно открылась, после чего Тасю втолкнули в вязкий чернильный мрак. Замок лязгнул за ее спиной, и девушка, пробежав по инерции еще несколько шагов, начала падать в пустоту. Она отчаянно замахала руками, пытаясь сохранить равновесие, но не удержалась и рухнула вниз, приземлившись на что-то теплое, живое и мягкое.

Она еще не успела по-настоящему испугаться, как над ее головой на одно короткое мгновение вспыхнул огонек зажигалки и смутно знакомый мужской голос приглушенно выругался. В следующую секунду ее одним рывком перевернули на спину, и кто-то невидимый, но большой и сильный, навалился сверху и сомкнул руки на ее горле. Тася захрипела, чувствуя, как глаза начинают вылезать из орбит. Она извивалась ужом, пытаясь высвободиться, но ее каблуки лишь беспомощно скребли по бетонному полу.

– Значит, это все из-за тебя! Ты все-таки сунула нос, куда не надо! Может, ты и флешку скопировала?– выдохнул ей прямо в лицо нападавший, и Тася наконец поняла, что душит ее не кто иной, как Силуян Космос.

– Отпу… сти… те… – из последних сил пискнула она, но босс ее не слушал.

Тася была уверена, что еще немного, и она испустит дух, но тут из темноты раздалось лихое гиканье, и сверху на них навалился кто-то третий.

– А ну-ка, отпусти ее, писательская морда! – услышала она знакомый квакающий голос, который в тот момент показался ей поистине прекрасным.

Силуян разжал пальцы и вступил в схватку с нападавшим, а освобожденная Тася судорожно задышала. Как только к ней вернулась способность двигаться, она поднатужилась и на четвереньках выползла из куча-мала. Добравшись до стены, она прислонилась к ней спиной и принялась отчаянно тереть шею. Глаза ее так и не привыкли к темноте, поэтому она не видела, как развиваются события на поле брани, но отчетливо слышала сопение дерущихся. Потом откуда-то справа женский голос воскликнул:

– Силуян, дай ему в нос! Ты же занимался боксом.

Это была Эльвира.

«Откуда они здесь?» – пронеслось в голове у Таси, но поразмышлять на эту тему не удалось – судя по булькающим звукам, знаменитый писатель воспользовался советом жены, и теперь спасать нужно было уже Копейкина.

– Альфред Исаевич, вы чокнулись?! – собравшись с силами, просипела Тася, глядя в том направлении, откуда по-прежнему доносилась возня. – Отцепитесь от него сейчас же!

Темнота немедленно откликнулась на ее слова удивленными восклицаниями.

– Тася? – закричал голос Макса.

– Тася, это ты?! – вторил ему голос Ильи.

Неизвестно почему, но на нее сразу же навалилось такое облегчение, что на глаза навернулись слезы. Как будто одно лишь присутствие в страшном подвале этих парней гарантировало спасение от всех бед.

– Ребята, это я! – простонала она. – Только я ничего не вижу. Вы где?

Почти сразу Илья материализовался из темноты, уселся рядом и притянул Тасю к себе. Она припала к его груди, тем не менее чутко вслушиваясь в окружающие звуки. Ей хотелось, чтобы Макс тоже проявил как-нибудь свое участие, но тот, по всей видимости, остался на месте. Илья поцеловал ее в макушку и, наклонившись к ее уху, шепнул:

– С тобой все в порядке?

– Теперь да, – без особого энтузиазма ответила Тася.

Ей стыдно было себе признаться, но факт оставался фактом: прижаться ей сейчас хотелось не к нему, а к Максу.

Эльвире между тем удалось прекратить драку Силуяна с Копейкиным. Сидя рядом с мужем, она громко сказала:

– Я так и знала, что твоя помощница не такая простушка, какой ты ее себе воображал. Эй, вы там, слышите? Она украла наши секреты!

– Прекратите, Эльвира, сейчас не время выяснять отношения, – резко бросил Илья. – Слава богу, что ты жива, – снова обратился он к Тасе. – Слава богу. Макс все мне рассказал. Я так за тебя испугался…

– Я думал, тебя прямо там и пристукнули, – донесся до нее сердитый голос.

Тася представила, как Макс в панике бегает по автосервису, пытаясь ее отыскать, и с удивлением почувствовала, что улыбается.

– А как вы-то сюда попали? – спросила Тася, слегка отстранившись от Ильи. – И еще вот Альфред Исаевич.

– Откуда вы с этим господином друг друга знаете? – Силуэт Ильи наконец стал прорисовываться в непроглядной прежде темноте.

– Я у него помощницей работаю, – ответила Тася.

– Работала, – тут же ядовито вставила Эльвира. – Помощницы, которые суют нос в секреты своего босса, никому не нужны. Поэтому с сегодняшнего дня ты уволена.

– Да о чем вы вообще толкуете? – возмутилась Тася. – Какие секреты?! Альберт Исаевич!

– Брось прикидываться, – присоединился к жене Силуян. – Если ты такая невинная, то с какой стати тебя засунули в тот же подвал, что и нас? А? Молчишь?

– Мы задохнемся, – неожиданно проквакал Копейкин. – Сколько народа они собираются еще сюда запихнуть? Я чуть не ослеп, когда они дверь открыли. Между прочим, людей, которые долго находятся в темноте, нельзя ослеплять неожиданным ярким светом. В этом случае сетчатка глаза, роговица, хрусталик, а также…

– Юлий, я очень рада, что ты жив, и благодарна за то, что ты спас меня от удушения, но, пожалуйста, помолчи, – попросила Тася.

Она отстранилась от Ильи и уселась, обняв колени руками. Взгляд ее невольно обращался в том направлении, где предположительно находился Макс.

– Кто-нибудь может объяснить мне, почему мы все здесь оказались? – спросила она, надеясь, что на ее вопрос ответит именно он. Но откликнулся Илья.

– Господин Силуян с супругой ничего нам рассказывать не пожелали, – заявил он. – Утверждают, что это недоразумение. То есть до сих пор утверждали… А теперь вот выясняется, что существует какая-то таинственная флешка.

– Я не стану это комментировать, – твердо заявил Силуян.

Тася отлично знала мимику своего босса и тут же представила, как он задирает подбородок и прищуривается.

– Лично меня загребли из-за фашистского золота! – гордо произнес Копейкин. – У меня в руках такие наводки на клад – пальчики оближешь. И мое пленение только еще раз доказывает, что проект на самом деле грандиозный! А вы все отказались денег давать. Глупцы!

– Илью загребли вместе с Копейкиным, – подал наконец голос Макс. Тася снова улыбнулась – ей было приятно, что он откликнулся. – Если бандиты охотились на твоего бывшего мужа, то могли предположить, что они в сговоре. Нас с тобой, вероятно, прихватили просто на всякий случай. Цепная реакция… Наверное, им было известно, что мы все жили в одной гостинице… А потом еще заявились в автосервис, где у бандитов, очевидно, штаб-квартира. Ты принялась шнырять по всем углам…

– То есть это я во всем виновата? – ахнула Тася. – Если бы я не попросила вас помочь Юлию…

– Да понятно же – во всем виноват Копейкин, – пришел ей на помощь Илья.

– Вы все с ума сошли! – возопил оскорбленный второй бывший муж. – Я археолог! Я исследователь! Исследователи во все времена подвергались гонениям…

– С тобой все ясно, – перебил его Макс. – Вопрос в том, с какой стати в нашей компании оказался писатель? Он не хочет нам ничего объяснять, но нам и так уже кое-что известно. Например, что у него есть тайна. Тайна эта связана с какими-то документами, которые он поместил на флешку. И он почему-то думает, что Тася эти документы прочитала, после чего приехала сюда как бы по наводке. Но ведь это не так. Это не так, Тася?

– Я приехала к Илье, – твердо заявила Тася.

Она старалась говорить спокойно, хотя сердце ее отчаянно колотилось в груди и руки дрожали от волнения. Макс задал свой вопрос таким тоном, будто подозревал ее в каком-то заговоре. Этого еще не хватало!

– Альфред Исаевич, я, честное слово, не знаю, о какой флешке идет речь, – горячо воскликнула она.

– Ни о какой, – буркнул в ответ Силуян. – Это я так… Погорячился.

В тишине стало слышно, как он скрипнул зубами. Копейкин, конечно же, не смог смолчать.

– Если человек так сильно скрипит зубами, значит, у него глисты, – заявил он непререкаемым тоном.

– Так вы археолог или проктолог? – насмешливо спросила Эльвира. – Или просто не понаслышке знакомы с проблемой?

– Все это напоминает дурацкое телевизионное шоу, – нервно хмыкнул Силуян.

– Какое может быть шоу с такими условиями содержания? – снова завелся Копейкин. – Эти люди грубейшим образом нарушили множество статей Уголовного кодекса. Они насильно удерживают нас здесь. Я уже не говорю о незаконном похищении…

– А бывает похищение законное? – полюбопытствовал Силуян.

– Бывает, – квакнул в ответ Копейкин. – Когда похищают то, что принадлежит похитителю по праву. Но в данном случае ни один суд в мире не признает правоту этих негодяев. Вот так взять и бросить людей в тюрьму…

– Жалко, что этому типу рот не заклеили, – громко сказала Эльвира. В ее голосе появились истерические интонации. – Я больше не могу слушать этот словесный понос!

– Дорогая, успокойся, – попробовал разрядить обстановку писатель. – Думаю, мы с тобой скоро выберемся отсюда. При первой же возможности я попробую переговорить с этим Тимуром, объяснить ему, что собирал материал для новой книги… В конце концов, он не может не знать, что я настоящий писатель…

– Тимуру?! – изумленно воскликнула Тася.

– Вы сказали – Тимур? – переспросил Илья.

– Так, значит, нас взяли люди Тимура? – задумчиво протянул Макс.

– Выходит, это все из-за «Хорьха», – обратился к приятелю Илья. – И мы с тобой просто болваны, что слишком легкомысленно отнеслись к угрозам Суслика. Надо было сразу выяснять…

– Мы пытались, – оборвал его Макс. – Но даже если ты прав, то снова возникает тот же вопрос – при чем здесь писатель? Эй, господин Космос, вы хоть что-нибудь знаете о старинных машинах?

– Исключительно «что-нибудь», – ответствовал Силуян. – Никогда специально не изучал эту тему.

– И у вас не стоит в отапливаемом гаражике какой-нибудь старенький «Опель Адмирал» или «Альфа Ромео» сорок девятого года?

– Я вообще не люблю машины. – Силуян, кажется, гордился этим обстоятельством. – А у моей жены исключительно современные марки.

– Так вы все же скажете нам, за что вас с женушкой загребли? – опять вступил в разговор Копейкин, заткнуть рот которому действительно можно было только силой.

– Вы меня уже раз сто спрашивали, – вознегодовал Силуян. – Я сто раз вам отвечал…

– Вы сто раз нам врали, – фыркнул Юлий. – Но когда появилась Тася, вы набросились на нее и в пылу страстей проговорились о своей загадочной флешке. Признавайтесь, о чем идет речь?

– С какой это стати мы должны в чем-то признаваться? – презрительно хмыкнула Эльвира. – Особенно тебе. Держи карман шире.

– Ну, расскажите нам хотя бы, откуда вы знаете Тимура, – присоединилась к общему разговору Тася.

Силуян немного помолчал, но потом все же ответил:

– Так звали нашего грибника-диверсанта. Мы повстречались с ним в лесу. Сначала он любезно показал нам дорогу, а чуть позже неожиданно выскочил из леса вместе со своей бандой и наставил на нас пистолет. Потребовал поделиться какими-то сведениями. А какими, мы понятия не имеем.

– Наверное, с той самой флешки, – услужливо подсказал Илья.

– Если уж на то пошло, то на флешке у меня находится вся финансовая информация, – выпалил Силуян. – Номера счетов, банковских карт, онлайн-пароли и все такое прочее…

– Так вы что же, думаете, я хотела вас обокрасть?! – вскричала оскорбленная до глубины души Тася. – Альфред Исаевич, вы просто сволочь! Я на вас пахала, как проклятая…

– Тася, успокойся, – Илья снова обнял ее за плечи и прижал к себе.

– Нет, ну надо же такое сказать! – продолжала бушевать та. – Как только язык не отвалился.

– Ладно, оставим пока в стороне писателя с его тайной, – предложил Илья, прерывая ее обиженные причитания. – Теперь я уверен, что Тимур и его люди выслеживали меня. Из-за машины. А Копейкин, видимо, попал в историю просто за компанию.

– Почему это – за компанию? – обиделся археолог. – Наверное, я им тоже зачем-то понадобился. Ведь меня спокойно могли выбросить в придорожную канаву и…

– Жаль, что не выбросили, – мнговенно откликнулась Эльвира.

– Давайте не будем ссориться, – миролюбиво произнес Силуян. – Неизвестно, что нас ждет впереди. Но, похоже, судьба будет общая.

– Очень оптимистично, – съязвила Эльвира. – Как думаешь, они заморят нас голодом? Безумно есть хочется.

– И пить, – квакнул Юлий.

– Макс с Тасей сюда угодили потому, что разыскивали меня, – невозмутимо продолжал свои рассуждения Илья.

– И меня! – поддакнул Юлий.

– А писатель с супругой были захвачены в момент осмотра местных достопримечательностей. Что из этого следует?

– Что нас немедленно надо отпустить, так как оказались незаконно ущемлены права человека! – выкрикнул Копейкин.

– Теперь ваша очередь объяснить, о какой машине вы все время толкуете? – спросил Силуян. – Что это за авто, из-за которого целый взвод народу могут бросить в темницу?

– Речь идет о старом немецком автомобиле, – пояснил Илья. – Вероятно, этот Тимур узнал о машине и просто помешался. Такое иногда случается. Захочет человек красивую вещь и словно умом тронется, спит и видит себя единственным ее обладателем. Да еще и финансовая возможность есть. Но вот незадача – понравившуюся ему игрушку первым купил я. Однако Тимур не захотел смириться с мыслью о том, что машина от него уплыла, поэтому отдал приказ своим молодцам, чтобы те разобрались со мной по-своему. А они и рады шефу угодить. Но, видать, перестарались.

– Нет, – возразил Макс. – Вряд ли тут дело в простом капризе —Тимур не похож на избалованного сынка миллионера, привыкшего к исполнению всех его прихотей. У него серьезно организованный бизнес. Но при этом ему зачем-то потребовалась раритетная машина. Она оказалась для него настолько важной, что он организовал из-за этого настоящую военную операцию. Так что ты, Илья, лучше подумай, чем его привлекла именно твоя машина?

– Могу только догадываться. На рынке таких автомобилей единицы, все они в плохом состоянии, их надо серьезно реставрировать. А этот экземпляр – просто бесценный. На нем почти не ездили, он хранился практически в идеальных условиях. Никто из специалистов не ждал появления в продаже такой редкости. И, кроме того, по некоторым сведениям, на этом авто недолго ездил сам Геринг. То есть вещь с историей, и если это подтвердится, то цена машины может взлететь до небес.

– И из-за этого Тимур похитил четырех человек? – продолжал сомневаться Макс.

– Шестерых, – уточнила Эльвира.

– Вот и я думаю, не перебор ли? Но даже если предположить, что дело действительно в машине, получается нестыковка. Потому что в истории с «Хорьхом» Космос и его жена вообще не пришей кобыле хвост. И мне кажется, пока мы не выясним, в чем они провинились перед Тимуром, загадку нашего похищения разгадать не удастся. Так все же, каким образом вы перешли дорогу бандитам, господин писатель? – обратился Макс к темноте.

– И что вы делали на кладбище? – поддержал его Копейкин. – Я тоже хочу понять, что нас в этом погребе объединило. Должна быть какая-то причина.

– Господи, как вы все мне надоели, – тяжело вздохнул Силуян. – Ладно, попробую объяснить. Мы отправились в поездку, чтобы немного развеяться. У жены был сложный период, связанный с запуском нескольких телевизионных проектов, я закончил новую книгу… Нам нужна была эмоциональная разрядка. Тогда я подумал, что просто купаться или валяться на песке – это не полноценный отдых. Нужны более сильные впечатления. Случайно прочитав, как люди ищут сокровища в здешних местах, мы заинтересовались и решили тоже немного поиграть в кладоискателей. Именно игрой стали для нас поиски в старых домах, в лесу, на кладбище. У нас даже лопаты с собой не было. Термос с кофе да несколько бутербродов – вся наша экипировка. А уж к раритетным автомобилям мы вообще никаким боком.

– Думаю, тут Тимурова вотчина, – предположил Макс. – Он контролирует все раскопки, которые производятся на его территории. И когда узнал, что вы рыщете по окрестностям, то решил, что вам известно о каком-то реальном кладе, о котором неизвестно ему.

– Увидел вас в столь таинственном месте, – подхватил Копейкин, – и подумал…

– Таинственное место! – фыркнула Эльвира. – Разграбленные могилы и сломанные памятники. Там уже при всем желании ничего не найдешь.

– Кстати, мы еще в городе заметили за собой слежку, но были уверены, что оторвались, – сказал Силуян.

– Странно все это, – задумчиво проговорил Макс. – Не могу нащупать в их действиях никакой логики. Что мы имеем? Старая немецкая машина, старое немецкое кладбище…

– Старые немецкие документы, – ни с того ни с сего брякнула Тася.

– Какие еще документы? – удивился Макс.

– Это просто ассоциация, – ответила Тася, смутившись.

– А ты в курсе, что многое заложено у нас в подсознании? – снова возник из небытия Копейкин. – И если проследить цепь логических умозаключений, которые привели тебя к подобному заявлению, то на основании…

– Я вдруг вспомнила, Альфред Исаевич, – не обращая внимания на разлагольствования Юлия, сказала Тася. Голос ее звенел от волнения. – У вас была тонкая папочка, а в ней старые документы на немецком языке. На машинке напечатаны. Я ее видела, эту папочку, даже открыла. Там действительно была флешка внутри. Но ее я не трогала.

– Тася, ты ошибаешься, – поспешно сказал Силуян. – Если что у меня и есть на немецком языке, то это контракты с немецкими издателями. Никакой серой папки с документами на немецком у меня нет.

– Она не говорила, что папка серая, – после секундного молчания произнес Макс. – Она сказала – тонкая.

– Да я просто оговорился, бывает.

– Конечно, бывает. А еще бывает так – захочет человек что-то важное утаить, а ему потом эта ложь боком выходит.

– Что за намеки? – угрюмо спросил Силуян.

– Как вы верно подметили, нас, сидящих в этом подвале, ждет одна участь. И чем быстрее мы разгадаем планы врага, тем проще нам будет обороняться. Или наступать. В зависимости от ситуации.

* * *

– Нет, ты это видал? – прошептал Гнутый, провожая растерянным взглядом машины, увозящие писателя, его жену и десяток парней в камуфляже.

– Естественно, видел, – негромко ответил Василий Кузьмич. – Хотя ничего не понял. Это кто был?

– Гады какие-то, вот кто! – хрипло воскликнул Гнутый, буквально выпрыгнув из полуразвалившегося окопчика, где был устроен наблюдательный пункт.

– Осторожно, Семен! – гнусаво застонал Василий Кузьмич. – Каблуком по переносице! И стенку обвалил, едва не засыпал меня с головой!

– Давай вылезай, инвалидная команда! – скомандовал Гнутый. – Тебе помочь?

– Справлюсь, – проворчал Василий Кузьмич, карабкаясь вверх. – Земля сыплется, и зацепился я… Какие-то железяки ржавые торчат.

– Держись за мою руку, – не выдержал Гнутый и одним рывком поднял приятеля наверх. – Вот, другое дело, а то – железяки! Небось остатки оружия или осколки снарядов. Здесь вся земля напичкана такими подарками. Я ж говорю – воевал тут, знаю. Эх, пройтись бы по местам боевой славы, так сказать, но не до того нам с тобой сейчас. Давай разбираться, что это такое произошло прямо у нас на глазах.

– Давай, – пыхтя, отозвался его друг, отряхивая с куртки и брюк песок, прошлогодние листья и паутину. – Ерунда произошла. Кто такие? Откуда взялись? Куда потащили нашего писателя?

– Правильно мыслишь, хоть и штатский. Кто, откуда и куда – главнейшие вопросы. Вот скажи – почему мы не углядели их раньше? Как такое могло получиться?

– Может, они нас засекли?

– Почему тогда не напали? Зачем им свидетели? Нет, нас гады не заметили. Или же они из спецслужб. Тогда легче, свои.

– Такие «свои» могут запросто шлепнуть. Вон как действуют – пистолет, наручники, в машину – и готово. И замашки какие-то… Неприятные. Может, писателя и жену уже того… А мы с тобой все видели…

– Хватит паниковать. Раз они так – мы тоже будем действовать по закону джунглей. У нас отняли добычу, и мы должны ее вернуть. А обидчиков наказать. Эх, жаль, у нас машины не было! Пустились бы в погоню.

– Ну и что бы ты делал на раздолбанном «жигуле» против их джипов?

– Да ладно, скажи спасибо, что Виталик вообще согласился нас сюда привезти.

– Конечно, твой приятель молодец, здорово нам помог. Но машину мог бы и поприличнее иметь. Все же в такой должности…

– Не об этом сейчас речь, – перебил его Гнутый. – Надо прежде сообразить, как действовать.

– Вот я и соображаю: если их арестовали представители официальных структур, тогда наши действия будут квалифицированы как препятствие правосудию.

– Василий Кузьмич, хватит умничать. Если это свои – все в порядке. Пусть они разбираются, а мы спокойно ждем приговора убийцам твоего племянника. Надо только поговорить со следователями, все рассказать, что сами знаем. А если нет…

– Если да если… Сам-то ты как считаешь?

– Не, не похожи на своих, – покачал головой Гнутый. – По званию не обращаются, четкости в действиях командира не видать. Кто же это старшего по имени зовет? По возрасту такому уже капитаном быть полагается, а он его – Тимур. Если бы ко мне так обратились, я бы показал такому вояке, где эти самые, с клешнями зимуют!

– Мне совсем не понравилось, как этот Тимур сначала с корзиной появился, помог им кладбище отыскать, а потом возник как из-под земли уже весь экипированный по-военному. Прямо лесные братья какие-то.

– Согласен, не наши методы. Ну-ка, дай мне свой телефон, позвоню своему Виталику, а то он наверняка волнуется. Заодно сообщу ему номера машин, вдруг сможет узнать, кому принадлежат. Ты хоть один запомнил?

– Примерно.

– Надо было точно! Я запомнил полтора – полностью номер черной машины и половину – серой.

– Я тоже – черной.

– Хорошо, хоть так. Давай аппарат. Только лучше нам в лес отступить, а то вдруг они сюда вернутся?

Пока Гнутый разговаривал по телефону, Василий Кузьмич пил теплую воду из бутылки и жевал печенье. На секунду ему представилось, что он просто за городом, гуляет по лесу, и на душе сразу полегчало. Это благостное настроение испортил Семен Виссарионович. Он подошел хмурый и озабоченный.

– Виталик считает, что мы столкнулись с серьезными ребятами. Военизированные черные следопыты, а может, и того хуже – гитлеровские последыши. И вот еще что рассказал. Говорит, недавно здесь у них появилась организованная бригада – то ли из Москвы, то ли из Питера, пока точно не установлено. Главный у них – человек по кличке Саранча. По слухам, не гнушаются мокрых дел, ищут что-то очень серьезное. Пытались вступить в переговоры с местными, но пока безрезультатно. Потому как Саранча своих карт не раскрывает, а местные не желают быть на побегушках.

– А номер машины, который мы запомнили, ты своему приятелю продиктовал?

– Номер Виталик обещал проверить. Просил быть очень осторожными.

– Ну а ты что?

– Сказал, коли меня фашисты не смогли запугать, то какие-то торговцы сгнившим фашистским барахлом и подавно не запугают.

– Не бравируй, Семен, – укоризненно посмотрел на него Василий Кузьмич. – У них помимо сгнившего барахла есть вполне реальные современные пистолеты.

– Если бы не твой Артур и не государственные интересы, я бы их сразу в расход пустил, – отрезал Гнутый. – А так – приходится переквалифицироваться в разведчиков.

– Вот ты хорохоришься, а оружия-то у тебя нет, – Василий Кузьмич махнул рукой.

– Наше дело информацию добыть, а дальше пусть следователи разбираются – кому понадобилось убивать твоего племянника и при чем тут фантастика… – деловито ответил Семен Виссарионович, однако было ясно, что отсутствие оружия очень его огорчает.

– А какие государственные интересы ты имел в виду? – поинтересовался Василий Кузьмич, зорко оглядывая кладбище, чтобы в случае чего не прозевать врага.

– Как же? Энергоносители секретные, которые твой племяш собирался империалистам продавать!

В этот самый момент послышалось мощное гудение приближающегося автомобиля.

– Вернулись! – выкрикнул Василий Кузьмич. – Черный джип. За нами вернулись!

– Бегом марш, – приказал Гнутый, хватая приятеля за руку.

– Может, обратно в окопчик?

– Вперед, делай, как я! – не вступая в дискуссию, скомандовал Семен Виссарионович и зигзагами побежал к мрачным густым зарослям, что темнели неподалеку.

Минут двадцать приятели отчаянно продирались сквозь колючки и переплетенные ветви. Выскочив из этих невесть откуда взявшихся здесь джунглей, они увидели веселенькую, подозрительно зеленую поляну с кочками и редкими хилыми деревцами.

– По-моему, тут уже болото, – озабоченно крякнул Гнутый. – Мы когда сюда шли за этими фантастами, по тропинке его обходили, а как напрямки дунули – так и вляпались.

– И что теперь делать?

– Ясно что, искать тропку. Пошли по краешку, только аккуратно. Надо палки подлиннее взять на всякий случай.

Однако аккуратно не получилось. Через пару минут Василий Кузьмич неосторожно ступил на зыбкий, коварный травяной покров и провалился по пояс в черную, пахнущую тиной и гнилью воду.

– Тону! – слабо выкрикнул он, чувствуя, что почвы под ногами нет и жидкая каша медленно засасывает его все глубже.

– Главное, не дергайся, – приказал Гнутый, протягивая свой шест. – Держи, буду тебя полегоньку тащить.

Спасательная операция проходила успешно, и Василий Кузьмич уже почти выбрался на твердую землю, когда нога его за что-то крепко зацепилась.

– Семен, меня там что-то держит, – пожаловал-ся он.

– Что там может держать? Не выдумывай, дергай сильнее. Наверное, тина или трава.

– Дергаю, ничего не получается.

– На тебе мой нож, режь.

– Ногу?!

– Траву, дурень.

– Погоди, сейчас вроде пошло, только тяжело. Как будто к ноге пушечное ядро подвесили, – пыхтя, комментировал происходящее Швыряев.

Наконец, совершив титанический рывок, обессиленный Василий Кузьмич вырвался из болота. Упав на землю, он на всякий случай отполз метра на полтора от коварной трясины. За ним, издавая брякающие звуки, волочился какой-то мешок или рюкзак, лямка которого петлей обвилась вокруг ноги.

– Сейчас поглядим, что это ты выловил, – наклонился к приятелю Гнутый. – Тут осторожно надо, вдруг гранаты, мины с войны остались.

– А если там сокровища? – устало улыбнулся Василий Кузьмич.

– И их бросили в болото у бережка, чтобы потом подобрать? Нет, скорее какой-нибудь турист упустил рюкзак, а лезть побоялся. Чего спорить? Дай-ка, вскрою твою добычу. Ого, он специальный, прорезиненный. Так, что там у нас?

На траву с грохотом вывалились два немецких автомата «шмайсер», пистолет «браунинг», насмерть задубевшие кожаные портупеи, каски, железные кресты и еще какие-то значки.

– Вот тебе и сокровища, – пряча нож в карман, заметил Гнутый. – Фрицы бежали, переоделись в гражданское, а свою амуницию – в болото. Но мешок не утонул, так-то.

– Надо же, выглядит оружие как новое. И каски. Даже блестят немного.

– Так ведь известно – металл в болоте хорошо сохраняется. Знаю я такие штучки. Иногда пушки целые из трясин вытаскивали. Самолеты падали в болота, и те…

– Ты оружие хотел, вот нам и оружие.

– А что, ты прав. Стреляет оно вряд ли, но вид имеет. Если напугать кого придется.

Гнутый уверенно схватил «шмайсер» и прицелился.

– Прекрасно, – одобрил Василий Кузьмич. – Теперь надень каску – и вылитый фашист.

– Чтобы я их поганую форму примерял? Да никогда этому не бывать! Ты лучше вставай, нам хорошо бы выяснить, зачем вернулись те ироды. Пойдешь в разведку?

– Попробую.

Гнутый скептически оглядел мокрого по пояс приятеля и махнул рукой:

– Ладно, отдыхай пока, я сам схожу.

Не было его довольно долго, и Василий Кузьмич уже собрался идти на поиски пропавшего разведчика. Но вскоре услышал треск веток и шум быстрых шагов, а через пару минут появился запыхавшийся Семен Виссарионович.

– Ну, дела, – сказал он полушепотом. – Приехали в этот раз четыре человека, кажется, из тех же – пятнистые. Огородили ту могилу, которую писатель с дамочкой разглядывали, и стали копать. Двое копают, двое отдыхают. Значит, зарыто там что-то. Надо бы продолжить наблюдение.

– Вот интересно, что все они на этом заброшенном кладбище ищут?

– Да неважно – что, – веско сказал Гнутый. – Что бы это ни было, оно должно остаться в нашей стране, а не уйти в частные продажные руки, тем более за границу. У меня сейчас мысль родилась – давай повяжем к чертовой матери этих четверых.

– Как? Мы вдвоем не справимся. Они молодые, здоровые, с оружием.

– Без паники! На нашей стороне – фактор внезапности. Только пусть сначала откопают, что у них там зарыто. Столько народа толчется вокруг этой могилы, аресты производят. Скажешь, просто так?

– Вряд ли.

– Вот и я думаю. Значит, поступим следующим образом. Сейчас звоним Виталику и говорим, чтобы приезжал с подмогой, а сами пока сидим в засаде. Будем караулить этих субчиков. Давай телефон.

– Проклятье – он разрядился! – Василий Кузьмич обескураженно смотрел на мертвый аппарат. – Что теперь делать? Как связаться с твоим Виталиком? Как мы без машины вообще отсюда выберемся? Ну, почему ты, Семен, не можешь, как все люди, завести себе мобильный?

– Не желаю, вот и весь сказ. И не порть мне настроение.

– А оно у тебя хорошее? – удивился Василий Кузьмич, продолжая крутить мобильный в руках.

– Нормальное. Значит, ничего нам не остается, как рассчитывать только на себя.

– И сколько ж ты намерен здесь сидеть?

– Пока не начнут происходить события.

– А если не начнут?

– Такого быть не может. Ну а если и может, то оно и к лучшему. В таком случае будем выбираться отсюда пешком. Главное, добраться до ближайшей деревни… Слушай, а это мысль! Пока суд да дело, сгоняй-ка ты в деревню – зарядишь свой телефон.

– Нет у меня с собой зарядного устройства.

– А ты еще спрашиваешь, почему я не обзавелся этой дрянью электронной! То связи нет, то разрядилась, то… Короче, все равно отправляйся в деревню. Найди там самый обычный телефон и позвони. Вот тебе моя записная книжка, тут номер Виталика. На букву «С», Снегов его фамилия. Ну, и поесть чего-нибудь раздобудь, а то голодно. Выпить тоже, лучше водки. Если придется долго сидеть, то хотя бы не замерзнем. На вот деньги, должно хватить. И попроси у кого-нибудь барахлишко старое, чтобы переодеться. Хоть тряпье какое, лишь бы сухое было. А то мокрый ты и грязный, как собака. Простынешь еще.

– А вдруг я дороги не найду? – засопротивлялся Василий Кузьмич. – И потом… Вдруг Виталий твой не станет меня слушать? Он и так недоволен был, все ворчал, что мы его от дел отрываем.

– Он всегда такой, недовольный. Но для меня все сделает. Он мне жизнью своей обязан. Все сделает!

– Ладно, давай книжку свою, пойду, а то скоро темнеть начнет. Тогда я уж точно заблужусь. Где деревня, показывай.

Вернулся Василий Кузьмич часа через три с двумя объемистыми пакетами в руках.

– Вот еда и водка, вот – одежда какая-то, прямо как ты заказывал. Одна бабка сжалилась, вынесла кучу лохмотьев. Говорит, давно хотела выбросить, но вот – пригодилось.

– Чего же сразу не переоделся?

– Так моя одежка от ходьбы просохла. Но к ночи придется утеплиться. Хоть и лето, но, думаю, свежо будет. Опять же – на земле лежать, сыро.

– А самое главное-то? Ты Виталику дозвонился?

– Нет. У него отключен телефон.

– Так я и знал! – разозлился Гнутый. – Вот они, ваши мобильные! Значит, остаемся мы с тобой в ночном дозоре.

– В дозоре так в дозоре. Скажи лучше, как там, на кладбище?

– Да каждые полчаса бегаю смотреть. Копают, бугаи. Но ничего пока не нашли, точно знаю. Злые, матерятся. И всякие угрозы в адрес писателя шлют. Боюсь, не убили бы они его раньше времени.

– Что значит – раньше времени?

– Пока мы не размотаем дело твоего Артура. И про топливо не узнаем, будь оно неладно! Давай, раскидывай скатерть-самобранку, а я еще раз гляну, как там наши землекопы. Темнеет. Они либо уедут, либо останутся на ночь.

– Если уедут, можно будет вздремнуть до утра.

– По очереди! Мы ж не знаем их планов, мало ли что им в голову взбредет.

К ночи все окончательно определилось – двое парней укатили, двое остались ночевать на кладбище, устроив себе спальные места прямо между могил.

– Ишь, не страшно им. Видимо, привыкшие. Мешки спальные привезли, подготовились. Не то что мы, – поеживаясь, заметил Василий Кузьмич.

– Ничего, у нас еще водка и тряпки, которые ты приволок из деревни. Продержимся до утра. Хотя, впрочем, есть у меня одна мыслишка. Плесни-ка мне еще для разогрева.

* * *

Дверь открылась внезапно, и одновременно под потолком вспыхнул свет.

– О господи! – недовольно воскликнула Эльвира, загораживаясь руками. – Так и ослепнуть можно!

– Я же говорил, что сетчатка глаза… – подхватил Копейкин, но его перебил властный голос:

– Дамы и господа, попрошу всех внимательно меня выслушать.

Когда Тася проморгалась, она увидела, что на пороге стоит худощавый блондин лет тридцати, одетый в джинсы, кроссовки и красную футболку с изображением мозолистого кулака. За его спиной высились двое верзил в камуфляжных куртках и с дубинками в руках.

– Ты бы сначала представился, – предложил Макс, недружелюбно щурясь.

Теперь Тася наконец смогла его увидеть. Макс сидел в дальнем углу, привалившись спиной к стене, одна его нога была согнута в колене, другая вытянута. Почему-то сразу становилось понятно, что вытянутая нога болит.

– Можете называть меня Тимуром, – криво усмехнувшись, ответил загадочный блондин.

– Ого, – пробормотала Тася. – Любитель старинных машин собственной персоной. – И уже громче добавила: – Неужели все дело в куче старого железа? Нас из-за этого затолкали в подвал?

– Нарушая при этом права человека и все существующие международные законы, включая конвенцию об обращении с военнопленными, – заквакал из своего угла Копейкин.

– Международное право должно вашу теплую компанию интересовать в последнюю очередь, – повел бровью Тимур.

– А что же нас должно интересовать в первую? – Тасю страшно пугал этот самоуверенный молодой человек с каким-то неуловимо змеиным выражением лица. Она боялась и из-за этого не в меру хорохорилась.

– Ваша шкура, конечно. Потому что я – тот человек, который может распорядиться вашей жизнью. – Тимур снова улыбнулся, и от этой улыбки похолодели даже пауки на стенах. – А теперь давайте поговорим цивилизованно.

– Цивилизованные разговоры не ведут с помощью пистолетов и угроз, – подал голос Силуян, принимая вертикальное положение.

– Но по-другому вы не понимаете. – Блондин не пошевелился.

Илья тоже поднялся на ноги, потащив за собой Тасю. Сидеть на полу и глядеть на Тимура снизу вверх никому не хотелось.

– Рассчитываешь заполучить мою машину? – недобро спросил Илья.

– «Мою машину», – насмешливо протянул Тимур. – Кто ты такой, чтобы разъезжать на личной машине рейхсмаршала?

– Это еще не доказано, – возразил Илья. – Машина стояла в спецгараже, но подтвердить ее принадлежность Герингу пока не удалось.

– Все это чепуха, которая меня мало интересует. Кстати, машина уже у меня, ясно?

– Чего же тебе тогда еще надо? – зло процедил Илья.

– Мне нужно то, что находилось в этом авто, а потом из него исчезло. Хотя и сам «Хорьх» мне тоже пригодится, конечно. Впрочем, я уже все тебе объяснил. Если до тебя еще не дошло, то повторяю: лично тебя я отсюда точно не выпущу.

Все пленники одновременно посмотрели на Илью. Тот стоял с растерянным видом и недоуменно пожимал плечами.

– А меня? – квакнул Копейкин. – Меня ты выпустишь? Я вообще не из этой оперы! Я – досадная ошибка!

– Природы, – проворчала Эльвира.

– А вот я бы не торопился с выводами, – развернулся к нему Тимур. – С тобой, мой дорогой археолог, тоже еще не все ясно. Ты вроде бы случайно оказался в компании с господином Ермолаевым. Только я недоверчивый, не верю в такие совпадения.

– Но это в самом деле совпадение! – раскипятился Копейкин. – Я приехал поработать в архиве, а моя бывшая жена познакомила меня со своим новым другом, чтобы тот помог мне разобраться в местных…

– Меня интересует фамилия человека, который тебя сюда отправил, – прервал его Тимур. – Можешь назвать ее прямо сейчас.

– Никто меня не отправлял, я же не бандероль! – Копейкин сгруппировался, одним движением поднялся на ноги и принял гордую позу. На полу остались сидеть только Макс с поврежденной ногой и Эльвира, устроившая себе гнездо из спортивных курток. – Мне однокурсник рассказал о некоторых документах, которые он нашел во время раскопок в Калининграде.

– Фамилия однокурсника? – вдруг рявкнул Тимур. – Или я прикажу тебя пытать.

– Не надо меня пытать! – отчаянно заверещал Юлий. – Я боюсь боли. Но я ничего не скрываю, ничего! Фамилия однокурсника – Янченко, Сергей Янченко. Но он умер, понимаете? Умер недавно и совершенно неожиданно. Вот я и захотел сам все выяснить.

– Правда? – издевательски переспросил Тимур. – Янченко? А мне кажется, ты выполняешь задания Саранчи.

– Какой саранчи? Я не зоолог, я археолог, – сейчас Копейкин квакал, словно лягушка в брачный период – эмоционально, с переливами. – Мне было интересно, и если честно, я надеялся найти клад, чтобы профинансировать давно задуманную экспедицию, результаты которой могут взорвать научный мир.

– Отпустите женщин, – неожиданно потребовал Силуян. – Это будет правильно и поможет нам договориться.

– Еще чего, – Тимур презрительно посмотрел на писателя. – Они здесь для того, чтобы развязать вам языки.

– Но при чем здесь моя жена?! Что такого я должен вам рассказать? Я ничего не знаю о гитлеровской машине!

– Зато ты знаешь о документах, которые утащил из военного архива.

При этих его словах Силуян как-то обмяк, будто внезапно получил удар под дых.

– Значит, на флешке были вовсе не счета, верно? – негромко спросил Илья. – Чего же ты нам врал-то?

– Ты бы лучше своими проблемами занимался, – тут же вмешалась Эльвира. – Еще неизвестно, что ты сам свистнул из той машины.

– Вставайте, – неожиданно приказал ей Тимур. – Берите мужа под ручку и на выход.

– Это еще зачем? – заволновался Силуян. – Куда вы собираетесь нас везти?

– На известное вам кладбище. Попробуем прямо на месте разобраться с тем, какую именно информацию ты скрываешь.

Потом он обвел холодным взглядом остальных пленников.

– Вам советую еще раз подумать и к моему возвращению принять условия сделки. Звучат они так: ваши жизни в обмен на информацию о тайнике в машине. Кстати, если писатель с женой к вам не вернутся – значит, они сделали неправильный выбор.

– В каком смысле – неправильный? – попытался уточнить Силуян, топчась на месте.

– Не признаетесь, почему рыскали возле могилы, мы вас в ней и закопаем, – весело засмеялся Тимур.

* * *

Стемнело, пора было устраиваться на ночлег.

– Холодновато стало, – пожаловался Василий Кузьмич.

– Надо бы водочки глотнуть, – предложил Гнутый. – И я еще веток еловых успел наломать, так что от холода не помрем. Сейчас распределим дежурства – и в ночное.

– Эх, жалко палатки нет. И спальных мешков.

– Зато есть тряпье, которое ты из деревни приволок. Тащи-ка его сюда, будем утепляться. Не на бал ехать.

Василий Кузьмич принес тяжеленный мешок, и старики принялись разбирать пахнущую нафталином и пылью одежду. Гнутый взял в руки одну вещь, потом другую, прикинул на себя некое подобие куртки, повертел в руках штаны-галифе. И вдруг накинулся на приятеля:

– Ты что приволок, висельник? Да тебя надо в лагеря упечь! И того, кто тебе эту гадость подсунул! Это диверсия, за это полагается до высшей меры!

– Семен, ты чего, на ежика сел? Какая диверсия-то? Эти тряпки у бабки в сарае валялись, она при мне их оттуда вытащила. Я же тебе рассказывал, вспомни. Она еще сказала, что, почитай, с первых послевоенных лет все это хранила. В сундуках держала, нафталином перекладывала, проветривала. А потом сил уже на это не осталось…

– Ладно бабка, она, может, уже в маразме. Но ты, ученый грамотей, не видел, что берешь?

– Да я что, рассматривал, что ли? Она как мешок мне вынесла, так я его и потащил сразу. Объясни толком, в чем проблема?

– Это ж немецкая форма, в такой солдаты вермахта по нашей земле расхаживали!

– Мама дорогая, – застонал Швыряев. – Вот зараза, баба-яга поганая. Что делать-то теперь? Утопить в болоте?

Гнутый немного посопел в темноте, потом принял решение:

– Ладно, все равно для спасения здоровья у нас ничего, кроме вражеской амуниции, нет. Если б такое на фронте случилось, мы бы с тобой ею воспользовались. Хотя и противно.

– Мне тоже противно, – виновато поддакнул Василий Кузьмич.

– Но делать нечего. Спальников нет, костер не разведешь – враг может заметить. Ладно, ночь перекантуемся – благо, никто нас здесь не видит, а уж утром избавимся от этого фашистского безобразия.

Ночь тянулась бесконечно долго, а ранним утром, когда чуть забрезжил рассвет, несший свою вахту Гнутый услышал далекое урчание мотора. Он тут же отправился на разведку. А когда вернулся, стал трясти за плечо спящего приятеля.

– Что-то случилось? – дребезжащим со сна голосом проворчал Василий Кузьмич.

– Подмога к землекопам пришла. Тимур вернулся, да еще писателя с дамочкой привез. Требуют, чтобы те им какую-то тайну раскрыли. В случае отказа обещают застрелить и в могилу скинуть.

– Ну все, медлить больше нельзя, надо на помощь звать, – решительно заявил Василий Кузьмич. – Хотя я был в деревне… Там одни старушенции да куры. А если в полицию звонить, так пока они нас отыщут… Нет, не успеем, Семен! Что ж делать-то?

– Та-ак, значит, у нас чрезвычайная ситуация, – задумчиво протянул Гнутый. – Ну что же, тогда и действия наши должны быть чрезвычайными.

– А что это значит? – встревожился Василий Кузьмич.

– Пока не знаю. Но не можем же мы сидеть и смотреть из кустов, как они нашего писателя в расход пустят.

– Может, попробуем взять их на испуг? Выскочим из кустов, с автоматами… – робко предложил Василий Кузьмич.

– Мы с тобой мыслим в одном направлении, – оживился Гнутый. – Я пока не спал, все планы строил, как бугаев этих в плен взять. И знаешь, про что вспомнил? Про призраков…

– Про каких призраков, Семен? Устал, что ли, за ночь? Заговариваешься?

– Не в этом дело. Ты знаешь, я коммунист, атеист и материалист. Но есть такие вещи… Их наука еще пока не объяснила. На войне всякие случаи бывали – никак с точки зрения материализма не объяснить. Иногда на рассвете, в тумане, появлялись целые подразделения наших солдат. Они шли молча, на крики не откликались. А бывало, возникнет перед тобой такой солдат, жестом попросит закурить, а потом исчезает. И тоже молча. Случалось, убитые из нашего взвода появлялись…

– Ты к чему мне сейчас эти страсти рассказываешь?

– Идею ты хорошую подал – возникнуть внезапно. Смотри, какой туман собрался там, в низине, где кладбище. Используем этот фактор и поработаем привидениями!

– Ничего не понимаю, – пожал плечами Василий Кузьмич.

– Да чего же тут не понять! Ты себя со стороны видел? В фашистской форме? Вылитый фриц! Сейчас еще каски наденем, автоматы в руки – и вперед!

Через десять минут подготовка к спецоперации, которой Гнутый дал кодовое название «Привет с того света», была закончена, и приятели выдвинулись на передовую. Густой туман пока еще надежно скрывал их, поэтому до кладбища они добрались без проблем и залегли метрах в двадцати от места раскопок.

– Просто так на рожон не полезем, – зашептал Гнутый. – Только если опасность для жизни пленников возникнет, понял? Ты немецкие слова какие знаешь?

– Только «хэнде хох» и «Гитлер капут».

– Второе не подходит. Ладно, кричать буду я. А ты рычи, хохочи или вой. Только громко. И еще. Появился, зарычал на этих гадов и сразу падай на землю, в туман, отползай в другое место. Опять появился – снова на землю. Пусть думают, что нас много.

– Если только они в нас из пистолета сразу не шмальнут, то здорово должно получиться, – неуверенно ответил Василий Кузьмич.

– Не сомневайся, получится, – подбодрил приятеля Гнутый. – Это ты себя не видел после того, как рожу тиной вымазал. Если уж я испугался, то гробокопатели-то точно в штаны наложат от страха.

* * *

Едва-едва рассвело, воздух был насыщен влагой, предметы терялись в белесой пелене.

– Сейчас бы кофе покрепче. – Эльвира обняла себя руками за плечи. – И бутерброд какой-нибудь дурацкий, пусть даже с копченой колбасой.

– А вы посоветуйте своему муженьку не упрямиться, – откликнулся на ее сетования Тимур, который уже успел сесть в машину. – Я человек не жадный, могу обеспечить вас бутербродами с икрой лет на десять вперед. Но хочу за это полной откровенности. Может, все-таки объясните, зачем вам понадобилась именно могила старика Кранца? Это был мирный аптекарь, человек небогатый и вполне обычный. Что вы хотели там найти и как это связано с протоколом, который предназначался первым лицам рейха?

– Откуда вам известно про протокол? – угрюмо спросил Силуян.

Сердце его дрогнуло. Он-то был уверен, что один в мире владеет тайной.

– Да это же наш хлеб, – засмеялся Тимур. – Мы дружим с ветеранами, они нам много чего рассказывают… Этот протокол вы у нас просто из-под носа увели. Впрочем, нет худа без добра! Сколько бы мы его еще расшифровывали… А тут вы со своим энтузиазмом. Кстати, могилу Кранца уже прежде раскапывали, еще до нас. Но мои ребята раскопали ее снова. Однако ничего интересного не обнаружили, кроме многочисленных останков.

– Почему многочисленных? – заинтересовался Силуян. – Ведь это могила одного человека.

– Сразу видно дилетанта, – вздохнул Тимур. – Когда-то некоторые семьи хоронили родственников друг над другом, в одной яме. А здесь и вовсе ерунда – прямо на гроб этого Кранца кто-то навалил еще три тела, причем в одежде 40-х годов двадцатого века. Видимо, в спешке, без гробов… Все, хватит экскурсов в историю, поехали.

Силуян и Эльвира быстро переглянулись. Их версия о том, что Кранц пристрелил троих эсэсовцев после того, как их команда спрятала сокровища, подтверждалась.

Прибыв на место, все, кроме водителей, выгрузились из машин.

– Вперед! – оглядев пленников и свое войско из пяти человек, скомандовал Тимур, и маленький отряд стал спускаться в низину, к знакомому кладбищу.

Туман стелился под ногами длинными языками, внизу же он был слоистый и густой, как овсяный кисель. На расстоянии двух шагов уже мало что можно было разобрать.

– Кто там? – раздался громкий хриплый голос.

– Свои, – буркнул Тимур. – Как обстановка?

– Пока отдыхаем, работать невозможно. Через часик, может, рассеется. Солнце прогреет, и все в порядке.

– Добро, подождем. Просто наш писатель все еще в несознанке, вот я и решил его немножко поторопить. Вдруг кладбищенский пейзаж поможет ему наконец осознать серьезность ситуации.

Силуян смотрел на Тимура, кусая губы. Эльвира дрожала крупной дрожью. Скорее от утренней прохлады, чем от страха. За ночь она уже устала бояться, и сейчас ее охватило странное тупое безразличие.

– Итак, – скрестил руки на груди Тимур. – Ты, Силуян, человек популярный, не бедный и не настолько старый, чтобы не дорожить жизнью. Неужели ты до сих пор не понял, во что впутался? Тебе что, на жизнь не хватает? Желаешь неземных сокровищ? Допустим. Однако иногда лучше довольствоваться малым. Добрый тебе совет: расскажи мне, что было в расшифрованном документе, и я вас обоих отпущу на все четыре стороны. Могу даже заплатить за информацию. Все-таки проделана большая работа, да, Силуян? А всякий труд должен быть оплачен. К тому же я надеюсь на твою скромность при общении с прессой и знакомыми. Короче, я плачу еще и за молчание в дальнейшем.

– Сколько? – низким хриплым голосом спросила Эльвира.

– Видишь, – обрадовался Тимур. – Твоя супруга более трезво смотрит на вещи. В зависимости от того, что вы мне сообщите, – миллион.

– Миллион чего? – подалась вперед Эльвира.

– Рублей, естественно. Думаю, если приплюсовать эту сумму к двум вашим драгоценным жизням – цена очень щедрая.

– Три миллиона, – потребовала Эльвира.

– Дорогая, погоди, – остановил ее Силуян. – Ты со мной это обсудить не хочешь?

– Я хочу домой, в горячую ванну, – резко ответила она. – Если ты не расскажешь, я сама ему все выложу… За три миллиона.

– Миллион, – повторил Тимур, и глаза его блеснули нехорошим блеском. – И в придачу мое слово, что не пристрелю вас после того, как все узнаю.

На долгую минуту над кладбищем повисла тишина. Потом Силуян нехотя проскрипел:

– Ладно, я расскажу.

На лице Тимура появилось удовлетворение.

– Отойдем-ка, – велел он, махнув рукой.

– Своих опасаешься? – усмехнулась Эльвира. – Это правильно, свои в основном и предают.

Тимур отвел Силуяна в сторону, и тот принялся излагать ему всю историю с самого начала. Эльвире было до слез жаль, что информация уплывает от них так бездарно. Как досадно, что интуиция ее в этот раз подвела. Если бы она сразу поверила мужу! Уж она бы позаботилась о том, чтобы их предприятие было тайным и привело к успеху. Глупый же Силуян вел себя как ребенок, получивший в руки незнакомую игрушку. И сразу эту игрушку поломал. А игрушка, судя по всему, была очень, очень дорогой.

Она принялась бродить по траве туда и обратно и наконец приблизилась к Силуяну с Тимуром настолько, что до нее стал доноситься их диалог.

– Вы рассуждаете, как человек другого столетия, – объяснял Силуян. – Кранц тогда не думал, что потомки будут тотально раскапывать здешние могилы. То есть богатые склепы и захоронения грабили во все века. Но кого может заинтересовать могила простого аптекаря? Зато в качестве указателя это место подходило идеально.

– Но я уже сказал, что в могиле ничего не нашли. А ты так в себе уверен!

– Да, я уверен. Надо просто копать вглубь. Очень глубоко. Думаю, Кранц все-таки боялся, что могилу могут вскрыть, хотя бы случайно. Поэтому и подстраховался – тайник устроил особым образом. Ведь первые копатели наткнулись на останки без гробов, решили, что это верхнее захоронение, копнули еще, нашли гроб с телом Кранца-аптекаря и успокоились. Решили, что это все, и дальше рыть просто не стали. А ваши воины повторили тот же подвиг. Но то, что нужно нам, я думаю, лежит двумя этажами ниже.

– Почему именно двумя?

– Я пытался размышлять, как Дитрих Кранц. Допустим, так: пусть под гробом аптекаря будет метра полтора земли, а вот сам груз – еще ниже.

– Думаете, он котлован здесь вырыл? В окружении советских войск?

– Во время своих исследований я узнал, что в его распоряжении было пятеро здоровенных эсэсовцев. Телами трех из них и прикрыл потом Кранц свой тайник. Интересно, сколько раз они заставляли людей рыть себе могилы? Вот и сами попали. Точно – не рой другому яму…

Судя по всему, объяснения писателя показались Тимуру достаточно убедительными, потому что он сразу же отдал распоряжение копать. Лопаты и кирки застучали веселее.

– Давайте, давайте, – подбадривал командир своих подчиненных. – Если найдем, всем премию выдам, не пожадничаю.

Окутанная плотным туманом пехота Тимура старалась изо всех сил, но время тянулось трагически медленно. Силуян нервно курил. Эльвира то и дело порывалась подойти ближе к раскопкам, но каждый раз ее останавливали и возвращали на место. Тимур, как ястреб, кружил над полем боя, высматривая добычу. Наконец почти одновременно раздались два выкрика:

– Стоп, что-то есть!

– Нашли!

Эльвира с Силуяном, раскрыв рты, наблюдали за тем, как наверх выплыл приличных размеров металлический контейнер. Разглядеть детали мешали широкие камуфляжные спины.

– А вдруг этот контейнер доверху набит драгоценными камнями? – спросила Эльвира, сжав руку мужа.

– Камнями лучше, чем динамитом. Этакий подарок из прошлого. Разнесет все вокруг, от нас мокрого места не останется.

Однако Тимур оказался достаточно опытным в таких делах. Силуян с Эльвирой слышали, как он командует своим подчиненным:

– Все проверили? Не заминировано? Гранаты? Или еще какой взрывающийся хлам? Никаких больше ящиков, сейфов? Отлично. – Потом он обернулся к пленникам и бодро закричал: – Все, друзья мои, можете валить на все четыре стороны.

– Как это – валить? А деньги? – воскликнула Эльвира и, оскалившись, метнулась к нему.

Не мешкая ни секунды, Тимур выхватил пистолет и наставил на Эльвиру. Целился он ей прямо в лоб.

– А ну, не рыпайся! – процедил он. – Истеричка хренова…

И в этот момент из соседних кустов раздался хриплый вопль:

– Хальт! Вафн хинлэгн! Хэнде хох!

Все замерли и ошарашенно завертели головами. В ту же секунду из тумана прямо на них двинулись фашистские солдаты с черно-зелеными истлевшими лицами, в касках и с автоматами.

* * *

– Мать твою так! – испуганно пробормотал один из подручных Тимура и, размахнувшись, запустил в страшное видение лопатой.

Лопата, не причинив призраку вреда, просвистела в воздухе. Тот канул обратно в туман, но через секунду рядом появился еще один. Потом исчез и этот, зато следующий возник в непосредственной близости от железного ящика.

В тишине защелкали затворы.

– Не стрелять, – негромко приказал Тимур, все еще держа на мушке потрясенную Эльвиру. – Стоять спокойно, с этим не шутят. Почтительно молчать, не бояться. Эти призраки охраняют то, что было зарыто в земле. У нас конфликт интересов.

Его войско растерянно и испуганно сбилось в кучу и молча наблюдало за страшным хороводом, который устроили посланцы с того света.

– Они наш ящик хотят утащить! – сдавленным шепотом воскликнул один из парней, когда призраки снова проявились в непосредственной близости от их недавней находки.

– Эй! – неуверенно окликнул Тимур. – Вы кто такие?

Ему никто не ответил, однако ящик с сокровищами неожиданно покачнулся и стронулся с места.

– Вы что делаете? Куда?! – уже во всю глотку гаркнул Тимур, и, повернувшись к своим орлам, скомандовал: – Хватайте их!

«Бой» длился недолго. После двух минут беготни между могилами запыхавшиеся «фашисты» были отловлены.

– Кто такие? – сурово спросил Тимур, поставив стариков на край могилы.

– Это ты отвечай, кто такой и зачем здесь копаешься, – сурово ответил Семен Виссарионович.

– Может, вас расстрелять? – задумчиво произнес Тимур и, рисуясь, почесал бровь пистолетом. – Вот и могилка уже готова. Или нет, лучше сначала расскажите, какого дьявола вы тут выделывали? Давайте, приступайте.

– В камере будешь распоряжения отдавать. Когда тебе законную двадцатку отмерят, – ответил Гнутый.

– Дедушка борзеет, – заметил один из парней Тимура. – Давай поупражняемся в стрельбе.

– Со своим советами иди к жене, – прикрикнул на него Тимур. – Я желаю выяснить, кто их послал.

И снова, обращаясь к притихшим старикам, выкрикнул:

– На Саранчу работаете? Отвечайте, иначе…

– Лучше о своей шкуре подумай, гад, – запальчиво выкрикнул Гнутый. – Предлагаю тебе добровольно сдаться властям.

– У-у, тут еще долго работать, – проворчал Тимур и приказал своим: – Загружайте все в машины. Сначала ящик, потом пленных. Едем на базу, там разберемся.

– А мы? Мы можем идти? – сунулся к нему Силуян. – Нас же обещали отпустить.

– И заплатить, – поддакнула Эльвира.

– О деньгах забудьте, пока мы не вскроем контейнер.

Силуяну было стыдно себе в этом признаваться, но в глубине души он даже обрадовался, что их не отпустили. Потому что желание узнать, что именно спрятано в железном ящике, было слишком сильным. Таким сильным, что он готов был ради этого даже рискнуть жизнью.

* * *

– Спасибо, хоть свет оставили, – бодро сказал Илья. – А то как в средневековом подземелье, только без факелов. Тась, с тобой все в порядке? Ты очень бледная.

– Если честно, цвет лица – это не то, что меня сейчас беспокоит.

Копейкин, который расхаживал из угла в угол, неожиданно подал голос:

– Лично я не вижу иного выхода, кроме как договориться с нашими тюремщиками.

– Может, возглавишь переговоры? – насмешливо спросил Макс. – Имеется, что предложить в обмен на нашу свободу?

– Пусть твой друг отдаст им машину. Тогда они отвяжутся.

– Вот ты сначала купи такую, а потом будешь отдавать, кому захочешь, – мгновенно взъерепенился Илья. – Только, боюсь, денег не хватит.

– Разумеется, – пошел в атаку Копейкин. – Откуда у меня возьмутся деньги на роскошные фашистские авто, когда все, что мне удается собрать, я жертвую науке!

– Завещай им свое тело, – посоветовал Илья. – Скоро этот вопрос станет актуальным.

– А ты что думаешь? – спросила Тася, впервые напрямую обратившись к Максу. Голос у нее предательски дрогнул. Ей так хотелось подойти к нему поближе, заглянуть ему в глаза и… поцеловать.

«Ну, вот еще! – сердито одернула она себя. – Нас тут всех могут сгноить заживо, а я мечтаю о поцелуях. Немедленно прекрати, дурочка! Немедленно».

– Я думаю, что положение наше хреновое, – ответил Макс и посмотрел Тасе прямо в глаза.

Она все же не удержалась, подошла и присела рядом. Сердце стучало прямо в горле.

– Что у тебя с ногой? – спросила она вполголоса.

– Монтировкой стукнули, – ответил Макс. Он смотрел на нее без всякого выражения, и это было обидно. – Когда ты отправилась искать туалет и не вернулась, мне пришлось рыскать по автосервису. Кое-кому это не понравилось.

– Прости, – пробормотала Тася.

– Прощаю. Что мне еще остается? Ты же девушка моего друга, разве не так? И я рад, что вы с Ильей наконец воссоединились.

Последнее слово он произнес так отчетливо, что оно прозвучало с издевкой.

– Дурак, – беззлобно пробормотала Тася, продолжая сидеть на корточках.

– Ведьма, – бросил он в ответ.

– Таисия, – раздался прямо у них над головой голос Копейкина, – повлияй на своего бойфренда, он меня не слушает.

– О чем это ты? – Тася поднялась на ноги и уставилась на второго бывшего мужа. Он раскраснелся, и вихры у него на голове торчали как-то особенно задиристо.

– Пусть он отдает бандитам машину!

– Тимур сказал, что машина уже у него, разве ты не слышал? – сказал Макс.

– Тогда пусть отдает то, что было в ней спрятано! Я не могу здесь больше находиться, рушится все, срываются планы, срочные дела не делаются! И у меня скоро будет клаустрофобия. Я стану бегать по подвалу, биться о стены и рыдать, как выпь.

– Пожалуйста, не надо рыдать, – поморщился Макс. – И бегать тоже не надо. Если ты начнешь бегать и орать, у тебя случится еще и кислородное голодание. Что мы с тобой тогда будем делать?

– Но Копейкин прав, – вмешалась Тася и развернулась лицом к Илье: – Послушай, так дальше нельзя. Надо принимать какое-то решение. Ты наверняка уже догадался, чего от тебя хочет Тимур.

– Но ты же сама все слышала! – всплеснул руками Илья. Несмотря на то что находился в подвале уже давно, он выглядел по-прежнему подтянутым и бодрым. Даже его одеколон еще не выветрился. – Тимур ищет какой-то тайник, считает, в машине было что-то спрятано. Почему он так считает, я понятия не имею. – Он повернулся к Максу. – Мы ведь с тобой на пару облазили «Хорьх» вдоль и поперек. Ты видел какой-нибудь тайник?

– Нет, – мотнул головой тот. – Разве что та плоская металлическая коробочка, которая была приклепана к раме… Кстати, ты ее снял после моего ухода.

– Господи, я тебе уже объяснял – там были лишь истлевшие бумажки, они у меня в руках рассыпались. Думаю, техпаспорт или заводские инструкции. Я и Тимуру то же самое сказал, но он не верит. Не понимаю, чего он еще добивается…

– Нашей смерти, – снова ожил Копейкин. – Предлагаю напасть на первого, кто войдет в эту дверь, и вырваться на волю.

– Интересное предложение, – одобрил Макс. – Но что, если первым войдет, например, писатель Силуян Космос, полный грандиозных замыслов? Ты прыгнешь на него, и все снова закончится вашей дракой на полу.

– А нет здесь какой-нибудь потайной двери, заколоченного окна или чего-то подобного? – спросила Тася, медленно обходя помещение.

– По-твоему, они такие наивные? – усмехнулся Илья. – Профессионально оборудованная домашняя тюрьма, вот где мы находимся.

– Люди из Алькатраса бежали, из Бутырки, а мы из особняка какого-то бандита не сможем?

– Сможем, отчего же? – подал голос Макс. – Если здесь найдется пара-тройка шашек тротила. Но результат и в этом случае не гарантирован. Может, твой Юлий и прав. Как только откроется дверь, рванем вперед. Наверное, нескольких человек мы с Ильей одолеем, а там – будь что будет.

– У тебя ведь нога болит, – мгновенно возразила Тася.

– Ничего, ходить я могу, а это главное, – ответил тот, по-прежнему не глядя на нее. – Я не против того, чтобы напасть первыми. Противно сидеть здесь и безропотно ожидать своей участи. Илюх, а может, все же отдать им эту коробочку с трухой? Тебе она зачем?

– Да я ее сразу выбросил. Теперь, конечно, жалею. Макс, ты что, мне не веришь?!

Тот пожал плечами.

– Не то чтобы не верю, просто размышляю… Это же бандиты, но не безумцы. Не станут они столько денег и времени тратить, гоняясь за химерами. Они действуют в соответствии с четким планом. Похитили нас, потому что знали – есть информация. Что-то у писателя, что-то у тебя.

– Почему не у тебя? – разозлился Илья.

– Вот именно, почему не у меня? Покупали мы «Хорьх» вместе, воевали за него тоже вместе. А похитил он тебя и требует что-то тоже от тебя. Как думаешь, почему?

Илья не успел ответить – замок щелкнул, и дверь приоткрылась. Сначала в ней показался Силуян, перемазанный в глине. Затем Эльвира со свежей царапиной на щеке. А под занавес охранник впихнул внутрь двоих неизвестных, при виде которых пленники ошалели от изумления.

– Фашисты! – первым квакнул Копейкин. – Спасайся, кто может! Нас сейчас перестреляют! А-а-а!

Но вместо того чтобы последовать собственному совету и попытаться спастись, он неожиданно сделал два больших скачка и прыгнул прямо на оказавшегося ближе к нему Василия Кузьмича.

– Подождите! – закричал перепуганный Василий Кузьмич. – Мы свои! Гитлер капут!!

– Мы свои, граждане, – громко сказал Гнутый. – В форму фрицев переоделись в ходе спецоперации.

Он схватил Копейкина за шкирку и попытался оттащить от приятеля. Однако у него ничего не вышло.

Пришлось вмешаться Тасе. Она до сих пор чувствовала себя ответственной за Копейкина и знала, что если уж он кого и послушает, так только ее.

– Юлий, немедленно прекрати! У тебя что, приступ обезьяньей паники?!

Копейкин, тяжело дыша, отскочил в сторону и уставился на «фашистов».

– От них воняет болотной тиной! – обвиняюще заявил он.

– Ты и сам воздух не озонируешь, – бросила измученная Эльвира. – Вот послал бог сокамерничка!

– Вы нас всех прямо напугали, – нервно засмеялась Тася. – Вы, случайно, не со съемок фильма?

– Да нет, мы прямо с местного кладбища, – возразил Василий Кузьмич, отодвигаясь от Копейкина подальше.

– Ну ты, Кузьмич, сказанул, – попенял ему Гнутый. – С кладбища! Еще скажи, что ты из могилы вылез.

– Давайте знакомиться, – первым предложил Илья. – Мы – старожилы этого каземата. А вы кто?

– Ну-ка, сынок, встань нормально, когда со старшими разговариваешь, – приказал Гнутый командирским тоном. – Вставай, вставай, ноги вон какие длинные, не разломишься. Так вот – зовут меня Семен Виссарионович. А это мой приятель, Василий Кузьмич. Вы здесь почему? Не из-за альтернативного топлива, случаем?

– Из-за чего? – изумленно переспросил Илья.

– Или топливо, или энергоносители, я путаю все время, память не та, что раньше. Лет тридцать назад я списки заключенных помнил наизусть, фамилий по четыреста вот тут хранил. – Гнутый постучал себя пальцем по грязному лбу.

Потом прошелся по подвалу.

– Окон нет, дверь одна? – спросил он. – Жалко. Никакого стенобитного орудия сделать не сможем?

– Вон сидит человек, – Эльвира кивнула на скисшего Копейкина. – Из него выйдет неплохое стенобитное орудие.

– Шутите? – серьезно спросил Гнутый. – Шутить – это хорошо. Шутки перед боем особенно полезны. Так, а вот здесь у нас что?

Он указал на внушительную металлическую распорку в дальнем левом углу. Распорка была заклинена между полом и потолком и прижимала к ним толстые квадратные стальные листы.

– Угол дома проседает, боятся обрушения, – авторитетно заявил Копейкин. – Обычное дело при небрежном строительстве.

– А вы говорите – стенобитного орудия нет. Эх, молодежь. Вам бы только в компьютеры играть. Вставай, поднимайся, рабочий народ! Сейчас мы им зададим жару!

– Что вы хотите делать? – Решительный старикан удивительным образом поднял Тасин боевой дух. Она даже руки начала потирать от волнения.

– Что делать? Взять эту металлическую трубу и выбить дверь к чертовой бабушке!

– А потолок не рухнет? – с опаской поинтересовался Копейкин. – Нарушать гидрогеологический баланс все-таки опасно.

– Нас во время войны дважды в землянках засыпало, и ничего, как видишь. А что, вот так просто сидеть и ждать лучше?

– Я с вами, – заявила Тася. – Говорите, что нужно делать.

* * *

– Навались! – командовал Гнутый. – Давайте, давайте еще! Идет, идет, идет! Потихоньку! Еще немного! Чуть на меня. Есть!

Устрашающее металлическое сооружение наконец уступило яростным усилиям шестерых мужчин и едва не рухнуло им на головы.

Аккуратно опустив на пол здоровенную трубу с приваренными к ее торцам металлическими пластинами, они уселись на пол передохнуть.

– Крыша держится, – бодро заметил Гнутый.

– Если рухнет, то не сразу, – добавил ложку дегтя Василий Кузьмич.

– А вдруг у них здесь установлены камеры слежения и они все видели? – едва отдышавшись, спросил Копейкин. – Или в стенах есть микрофоны, и они все слышали?

– Уже давно бы прибежали, – ответил Макс. – Скорее, выставили пару бойцов у двери, и все. У нас есть шанс.

– Ситуация зашла в тупик, поэтому надо действовать, пусть даже таким диким способом, – вступил в общую беседу Силуян.

– Что значит – диким? – возмутился Гнутый. – Ты думай, что говоришь. Древние воины только так крепости и завоевывали.

– Семен Виссарионович, вы как-то странно представляете себе мировую историю.

– Я правильные книжки читал, поэтому все себе правильно представляю! И нечего меня поправлять. Это такие, как ты, все выдумываете и своими книжками портите нашу замечательную молодежь, толкаете ее к пиву и наркотикам. Ничего, мы еще доберемся до вас!

– Да что вы, Семен Виссарионович, – ахнула Тася. – Книги Силуяна – очень светлые, позитивные. Никаких наркотиков и пива там сроду не было, наоборот! Он пропагандирует здоровый образ жизни.

– Знаю, какой он здоровый, этот их образ. Ничего, мы еще поговорим об этом. Теперь, хлопчики, за дело. Пора рубить окно на волю! А ну-ка, взялись!

После первого мощного удара тюремное помещение содрогнулось, а дверь жалобно затрещала.

– Ура! – закричал что было мочи Гнутый, и его войско дружно подхватило боевой клич.

– Потолок провис! – крикнула Тася, глянув на то место, где еще недавно высилась монументальная труба.

– Нас сейчас раздавит! – заверещала испуганная Эльвира.

– Вперед! – скомандовал Гнутый, и тут же последовал второй удар, который начисто снес входную дверь.

– Мужики, за мной! – крикнул на сей раз Макс. – Прикройте женщин!

Охранники, придавленные выбитой дверью, остались лежать на полу, а бунтари быстро взобрались по ступеням наверх и вывалились в коридор.

– Круговая оборона, – снова скомандовал Макс и получил одобрение Гнутого:

– Правильно, сынок, организуем оборону.

Образовав кольцо, в центре которого находились Тася и Эльвира, они стали пробиваться к выходу на улицу. Однако на помощь деморализованным охранникам уже спешило многочисленное подкрепление.

Макс дрался мастерски, молча и ожесточенно. Илья красовался, как на танцполе, демонстрируя неплохую ударную технику и пластику танцора диско. Силуян напоминал уходящего с ринга по возрасту боксера, которого нахрапистый молодняк рано списал со счетов. Василий Кузьмич прицельно бил противников по головам резиновой дубинкой, которую отнял у одного из охранников. Гнутый стрелял из конфискованного у другого бандита травматического пистолета, внося панику в ряды нападавших. Копейкин скакал и дико размахивал руками. Несколько раз ему удалось прицельно ткнуть противника пальцем в глаз. С первого взгляда становилось ясно, что это первая в его жизни настоящая битва. Женщины криками и отчаянным визгом поддерживали своих защитников.

Бой продолжался довольно долго, однако силы все-таки оказались неравны. В доме находилась прорва народу, на что пленники совсем не рассчитывали. Через некоторое время все они, включая женщин, сидели в сыром и мрачном бетонном подвале в наручниках.

– Прежний подвал был уютнее, – первым подал голос Силуян.

– Какая разница, – перебил его Илья. – Вот зараза! Говорить больно, губы разбиты, и зуб шатается.

– Зуб врастет, если сразу не выбили, – утешил его Гнутый. – А в этом подвале действительно холодновато.

– Бетонный мешок, – жалобно квакнул Юлий, участие которого в побоище оказалось минимальным. – Ловушка, из которой уже точно не выбраться. Тимур может больше на переговоры не пойти. Боюсь, он вообще теперь не будет с нами общаться. Нас укокошат по одному…

Тася пропустила его слова мимо ушей. Сейчас ей не было страшно. Вернее, она просто позабыла о страхе, потому что смотрела на Макса и была поглощена мыслями о нем. Только что, на ее глазах, он действовал очень отважно и мужественно, как настоящий герой в настоящем боевике. Разве можно было им не восхищаться?

– Ты, парень, пессимист, – вмешался по привычке Гнутый и укоризненно посмотрел на Копейкина. – С такими, как ты, мы Днепрогэс и Магнитку никогда бы не построили. Где оптимизм, где вера в будущее?

– Наше будущее теперь – на дне какой-нибудь заброшенной могилы в лесу, – продолжал нытье Копейкин. – Если бы мы сидели тихо…

– Да заткнись же ты! – прикрикнула на него Эльвира. – И без тебя тошно.

– А ничего, хорошо размялись, – вдруг негромко рассмеялся Макс. – Не поесть, так хоть подраться. Если бы Тимур попался – было бы отлично.

– Это ты неплохо придумал! – оживленно откликнулся Гнутый. – Стадо без вожака – вот отныне наша цель.

– То есть? – насторожился Василий Кузьмич. – Что ты еще задумал, Сеня?

– А вот что. Требуем от охранников, чтобы они передали своему главному бандиту, будто у нас есть для него информация.

– Какая информация-то?

– Чем он там интересовался? Документами из машины или чем-то еще, я не понял. Да это и неважно. Главное, чтобы они заинтересовались и кого-нибудь из нас повели на разговор к Тимуру… И вот здесь его надо убить.

– Гениальный план, – хмыкнул Илья. – Чем прикажете убить? И как, если у нас руки в наручниках?

– А голова на что? Есть специальный удар головой.

– Вам бы, дедушка, вместе с Силуяном книжки сочинять, – пробормотал Илья.

– Скажи лучше – кишка тонка у тебя для такого дела. Ладно, сам пойду. Меня инструктор НКВД обучал врага валить с одного удара. Можно и ногой, но обувь мягкая. Вот ежели б сапог, да с кованным носком. Итак, зовем тюремщиков.

Однако все попытки достучаться и докричаться хоть до кого-нибудь окончились провалом. Видимо, Тимур занял жесткую позицию по отношению к бунтовщикам.

– Ну, товарищ генералиссимус, что делаем дальше? – поинтересовался Силуян. – Как в ваше время пели? Гремя огнем, сверкая блеском стали, пойдут машины в яростный поход?

– Когда нас в бой зовет товарищ Сталин, и первый маршал в бой нас поведет! – пропел Гнутый довольно приятным тенорком. И пригласил приятеля: – Давай, Василий Кузьмич, подпевай!

– Настроения нет, – буркнул тот.

– Чего это у тебя его нет? Боевой дух у нас должен быть на высоте.

– Боевой дух на должном уровне, только я жалею, что мы ввязались в эту историю. Пусть бы следователь занимался своим делом.

– Между прочим, уважаемые ветераны, – заговорил Илья. – Коли уж зашла речь, поведайте обществу, чем вы-то насолили Тимуру, за что страдаете? От меня он хочет то, чего у меня не было и нет. Тася, Макс и Копейкин поплатились за знакомство со мной. У Силуяна с Эльвирой особый статус, но они предпочитают хранить молчание.

– Нечего нам рассказывать, – холодно парировала Эльвира.

– Им нечего рассказывать, – подхватил Илья, – поэтому их раненько по утру таскали на следственный эксперимент. Или наших невинных туристов возили расстреливать, а потом казнь заменили пожизненным заключением в подвале. Так, господин писатель?

Силуян проигнорировал это замечание. Не получив ответа, Илья продолжил:

– В общем, поделитесь вашей историей, все равно делать нечего, а нам, молодым, будет наука.

– Розгами бы тебя, – мечтательно вздохнул Гнутый. – Вот была бы тебе наука. Приятель твой – молчун, а в деле от него проку побольше было. Хоть и хромает он… Ладно, чего уж там, скажу, за что мы с Василием Кузьмичом пострадали.

– Не стоит, Виссарионыч, – запротестовал его приятель. – Как ты объяснишь людям всю эту чехарду? Да и потом, здесь же…

– Помню, что они здесь, – ничуть не смутился Гнутый. – Ничего, все равно когда-никогда надо объясниться, а уж потом с ними следователь разберется.

– Это вы сейчас о чем? – удивился Макс.

– Ты писателя спроси. Или жену его.

– Да мы с вами до вчерашнего дня даже знакомы не были, – мгновенно вспылила Эльвира.

– Эля, я не думаю, что сейчас есть смысл что-то скрывать, – неожиданно подал голос Силуян. – Давай расскажем им про клад.

– Клад?! – плотоядным голосом переспросил Копейкин. – Какой еще клад? Узнать про клад – это очень даже интересно!

– Нашел я в одном архиве зашифрованную бумагу времен войны, – вяло начал Силуян. – Долго над ней бился и в конце концов выяснил, что в одном месте неподалеку от Калининграда спрятаны сокровища, принадлежавшие фашистской элите. И вот буквально на днях я вычислил старое кладбище и даже нужную могилу, но тут появился Тимур и начал выпытывать, что мы ищем. Вдруг поблизости раздался шум, и он велел своим людям нас схватить. А утром нас повезли обратно, чтобы мы показали, где нужно копать.

– И вы показали? – жадно поинтересовался Копейкин.

– Показали, – устало подтвердил Силуян. – Они выкопали металлический ящик. Но тут из тумана выскочили наши уважаемые ветераны, переодетые фашистами, и попытались утащить ящик в лес. А дальше пусть они сами рассказывают.

– И расскажем, – сердито ответил Гнутый. – И кое-кого выведем на чистую воду! Ишь, исследователями прикидываются! А кто охотится за государственными секретами?

– Вы что, с ума сошли? – разгневался Силуян. – Какими еще секретами?

– Альтернативными энергоносителями! Которые находились в железном ящике!

– С чего вы взяли, что это именно энергоносители? – Было ясно, что колесики в голове Силуяна вращаются с бешеной скоростью, но пробуксовывают.

– Потому что мы следили за вами, а вы приехали сюда их воровать!

– А с какой стати вы за нами следили? – продолжал недоумевать писатель.

– Вы в квартиру Артура Швыряева незаконно проникали? Проникали.

Эльвира тихо охнула.

– И не отпирайтесь, у нас свидетель есть. Вы Артура вазой по голове стукнули? Стукнули. Может, он от этого и умер, а?

– А вам какое дело до Артура? – собственническим тоном спросила Эльвира.

– Да, какое вам дело? – поддакнул насмерть перепуганный Силуян.

Новость о свидетеле, который видел его в квартире Швыряева, сразила его наповал.

– Артур доводился племянником Василию Кузьмичу, – ответил Гнутый. – Мы решили в его смерти разобраться, начали собирать информацию и сразу вышли на вас и дамочку вашу. Пошли по следу, и тут выяснилось, что убили не только Артура, но и друга его, Бориса Санина. Это тоже вы постарались?

– Мы никого не убивали! – воскликнул Силуян, но голос его предательски дрогнул. – Зачем нам?..

– Ребята интересовались альтернативными энергоносителями, которые вы пообещали продать американцам, – охотно поделился своими догадками Гнутый. – От Артура с Борисом вы избавились, а потом рванули сюда, могилу раскапывать. Только ничего у вас не выйдет!

– У них уже ничего не вышло, – напомнил Илья.

– Дедушки бредят, – бросила Эльвира, потрясая руками в наручниках. – А вы все и уши развесили. И вправду верите в то, что мы американские шпионы?

– Неважно, во что они тут все верят, – стоял на своем Гнутый. – Я-то правду знаю. И сделаю все, чтобы вас отдали под суд. Впрочем, ваша судьба меня сейчас не волнует. Надо у Тимура забирать ящик, а то упрет его куда-нибудь за границу и продаст.

Тася поняла, что еще немного – и они все переругаются. Но пока у них был общий враг, следовало держаться вместе.

– Семен Виссарионович, – сказала она елейным голосом. – Вы бы рассказали нам какие-нибудь интересные случаи из своей жизни. Здесь тоскливо и страшно.

– Не бойся, дочка, одолеем супостата, скоро выберемся отсюда.

– Интересно, как? – истерически квакнул Юлий. – Вы и тогда обещали, что мы будем на свободе, а вышло только хуже.

– Есть у меня думка одна, – интригующе бросил Гнутый. – Но загадывать не будем, лучше подождать. А пока и вправду расскажу-ка я вам лучше кое-что из своей биографии. Глядишь, время пройдет, а там и… В общем, молодежь, слушай. Это как раз будет тема, к случаю подходящая, – про всякие сокровища фашистские. В сорок пятом наша часть вела здесь тяжелые, кровопролитные бои с немцами. Я был пацан, сын полка. Однополчане старались беречь меня, при каждом удобном случае отсылали в тыл или оставляли при штабе. И служил у нас такой полковник, фамилия – Летун. У него приказ был – спасать от уничтожения и грабежей всякие ценности, которые находились на освобожденных нашими войсками территориях. Все то, что фашисты награбили в разных странах, особенно в СССР. Музейные экспонаты, коллекции, картины, скульптуры всякие. Кроме того, стояла задача – разыскать все, что связано с ракетными разработками немцев, а также и что другое, полезное для нашей страны.

И вот прикомандировали меня к Летуну, потому как он жаловался, что людей не хватает. Ведь немцы свезли в Восточную Пруссию много чего, здесь отличные условия для хранения были. Ох, и насмотрелся я тогда! Раскапывали мы разрушенные дома, подвалы. В старинных зданиях чего только не находили. Действительно, кладов было закопано и замуровано видимо-невидимо.

Все без исключения пленники против воли навострили уши. Тема была животрепещущей. Тем более речь шла именно об этих местах.

– А откуда вы про них узнавали? – подогрела интерес слушателей Тася.

– По-разному бывало. Когда саперы находили, когда местные жители, кто еще оставался, показывали. Но чаще – своей смекалкой доходили. Я тоже несколько раз отличился. Как-то нашел сейф на чердаке. Замаскирован так, что ой-ой. Но я глазастый был, шустрый, углядел, что стены здания почему-то разной толщины. Расковыряли мы это место – стоит бронированный сейф. Когда вскрыли – аж в глазах зарябило! Золото, драгоценности всякие сверкают. Приехал специалист, сказал, что там одних бриллиантов на несколько миллионов. Меня потом полковник Летун наградил ценным подарком.

– И что же подарил? – поинтересовался Копейкин. – Бриллиантовый перстень?

– На кой мне перстень? Подарил часы «Победа», они мне долго потом служили, я очень гордился. Тогда часы у мальчишки были редкостью, мне все завидовали, когда я демобилизовался и приехал в Москву.

– Взяли бы лучше пару брюликов, все больше пользы, – сказала Эльвира.

– Что значит – взяли? – возмутился Гнутый. – Это сейчас люди все себе хапают, даже чужое. А у нас с этим было строго. Могли и под трибунал за мародерство.

– Да брось ты, Семен, – неожиданно заговорил Василий Кузьмич. – Я читал, как наши доблестные командиры машинами и вагонами барахло себе домой отправляли. Не все поголовно, конечно, но ведь такое было.

– Солдаты тоже не брезговали, часики-колечки-вилочки в вещмешках увозили. Разве не так? – решил отомстить Гнутому Силуян.

– Ну, было, конечно, – неохотно подтвердил Семен Виссарионович. – Но мы с этим боролись. Летуна потом с должности сняли, он генералу, фамилию уже не помню, несколько контейнеров с вещами из одного замка отправил. И потом вагон пропал, для музея предназначенный, а в том вагоне ехали картины и церковная утварь. Но утварь ладно, религиозный пережиток. Зато там были царские цацки – всякие ожерелья, подвески, чуть ли не корона.

– Погорел Летун, долетался, – констатировал Илья.

Тасе не нравилась его дурацкая ирония, она сама слушала деда с большим интересом. И представляла, каково было мальчишке на войне.

– Погорел, хотя мужик был деловой, хваткий, – согласился тот.

– А сами вы что же – неужели за все время вообще ничего на память не взяли? – спросила Тася.

– Ничего! – гордо заявил Гнутый. – Принципиально ничего не брал, хотя иногда очень хотелось. Мальчишка ведь. Видел удивительные шахматы, из ценного металла сделаны. До сих пор иногда снятся.

– Лучше бы взяли, – проворчал Силуян. – Может, добрее были бы.

– Уж ты бы наверняка прикарманил, и не только шахматы, – парировал Гнутый. – Мне совесть не позволяла брать чужое.

– Семен, а как же тот пейзажик? Ты мне сам говорил, что привез из Германии, – подначил его Василий Кузьмич.

– Ага, значит, ничто человеческое нам не чуждо, сувенир на память все-таки остался, – засмеялась Эльвира.

– Ну, это совсем другая история, – не смутившись, продолжил Гнутый. – Там ведь что произошло? Война едва закончилась, и наши ребята помаленьку очищали территорию от остатков немецких войск. Как-то поймали нескольких фрицев. Как обычно – оружие, ремни, документы у них забрали, но расстреливать не стали, привезли в штаб. Мало ли, кто мог там оказаться. Вон, Гиммлер удирал из Берлина в форме солдата. Но наши контрразведчики уже тогда просчитали такие варианты, поэтому задержанных всегда тщательно проверяли. В основном это были солдаты вермахта, не эсэсовцы. Но вот один оказался какой-то шишкой, его в контрразведку фронта отправили на следующий день. Я даже видел, как его увозили – злой такой был, дай автомат – положил бы всех до одного.

И тут навстречу наш старшина идет, смеется. Я ему: «Иван Михалыч, ты чего, письмо из дома получил?» А он: «Да немец, которого сейчас увезли, насмешил. Сначала в сапоге у него обнаружили какие-то бумажки, их смершевец забрал и понес переводчику. Но фриц вот еще чего отчебучил. На теле ухитрился спрятать кусок холста. Когда его в баню отправили, он пытался этот холст тайно передать пленному немцу, который у нас там все моет и убирает. Мы решили – документы, а оказалась картина маленькая, пейзаж. Представляешь, какой любитель живописи выискался?» Я у старшины тогда и спрашиваю: «Может, холст ценный, из музея?» Я ведь тоже навидался, как пленные перстни и золотые цепочки глотали. «Нет, – объясняет старшина. – Летун эксперта прислал, тот говорит – работа средненькая, автор неизвестный, вероятно, бюргер какой-нибудь малевал. В общем, выбросили на помойку».

Мне любопытно стало, пошел смотреть. Картинка, в общем, ничего – горы, луг, небо в сиянии. Понравилась она мне, да и все равно никому не нужна, пропадет. Я ее и прихватил с собой, подумал – дома рамку сделаю, над диваном повешу. Опять же – память останется. Сейчас она у меня висит в садовом домике, на участке. Вот так, и никаких сокровищ.

– Интересная история, – вздохнула Тася. – Может, еще что-то расскажете? Какие самые ценные находки у вас с полковником Летуном были?

– Там много чего находили. Нашли однажды иконы – так за ними на другой день из Москвы примчались. Или вот случай был – один сержант-сапер из нашей команды обнаружил тайник, где были зарыты украшения только с драгоценным камнем сапфиром. И сапфиры были редчайшие – звездчатые. Сержант и позарился – взял одну безделушку для своей Маруси. Была у него в деревне зазноба. Кто-то Летуну донес, тот ночью шмон устроил, бирюльку эту нашел. Как орал он тогда на этого сапера! Опозорил, говорит, нашу часть, лучше бы на мине подорвался. И что вы думаете? На следующий день мы раскапывали один особняк, где должны были храниться коллекции старинных монет, так сапер тот подорвался на мине.

– Ужас какой, – вздрогнула Тася.

– Вот они, бессребреники, настоящие патриоты, – усмехнулся Илья. – Макс, ты бы смог держать в руках брошенные ценности и ничего не взять?

– Не знаю. Вот если бы попался никому не нужный Рафаэль или Тициан, взял бы. Мазню простого бюргера – никогда.

– Это вопрос философский, – забулькал, словно закипающий чайник, Копейкин. – Если ценность никому не принадлежит, можно считать ее своей. Но если найдется хозяин – надо вернуть.

– Семен, может быть, хватит воспоминаний? – прервал друга Василий Кузьмич. – Нужно решать, что делать.

– Давай, я не против, – согласился Гнутый. – Какие будут предложения?

– Да ведь это я от тебя хотел услышать предложения. Ты чего-то там намекал. Или нафантазировал?

– По части фантазий – это не ко мне. Я реалист. Исходя из реальности, я считаю, что в ближайшие часы…

Откуда-то сверху вдруг раздался ужасающий грохот, от которого дрогнули даже стены подвала. Затем послышались звуки, напоминающие приглушенную стрельбу.

На лицах пленников появились испуг и недоумение.

– Ну вот, – удовлетворенно молвил Гнутый. – Наши подоспели. Рад, что не ошибся в расчетах.

– Какие это – ваши? – злобно спросила Эльвира, вздрагивая от страха.

– Что, что происходит? – заговорили все разом.

– Это Виталик, – как о чем-то само собой разумеющемся поведал Гнутый. – Я же ему рассказал про лесных бандитов, номер машины Тимура сообщил, а потом на связь уже больше не вышел. Должен же он был сложить два и два.

– Кто такой Виталик? – спросил Копейкин тонким голосом.

Звуки выстрелов напугали его до смерти.

– Мой товарищ, бывший коллега.

– То есть теперь Тимура сменит какой-то Виталик? – возмутился Силуян.

– Мой товарищ – офицер, специалист по борьбе с террористами. Ему здесь сейчас самое место. Он ведь беспокоится за меня. А когда Виталик беспокоится, его уже ничем не остановишь. Думаю, нас скоро освободят, и тогда мы сможем довести начатое дело до конца.

– Посадить нас с Эльвирой на электрический стул? – уточнил Силуян.

– Ну, что я говорил? – радостно захохотал Гнутый. – Они американские шпионы! Какой же тебе в России электрический стул? Даже не надейтесь. Вас расстреляют!

* * *

Когда освобожденных узников вывели из подвала во двор, они увидели поразительное зрелище. От ворот, недавно грозно преграждавших въезд посторонним, остались лишь воспоминания. Все стекла в доме были выбиты – видимо, загородную резиденцию брали штурмом. На земле стройными рядками лежали бойцы Тимура в пятнистых куртках. Над ними высились здоровенные вооруженные мужики в черных комбинезонах и черных масках. Здесь же стоял автобус с зашторенными окнами. Туда по очереди загружали пятнистых, которые плелись по двору, держа руки на затылке.

– Аккуратно сработали. – В голосе Гнутого прозвучало удовлетворение архитектора, закончившего строительство небоскреба.

– Интересно, самого Тимура поймали? – спросил Илья и злобно оскалился. – Я бы с ним сейчас поквитался.

– Да, теперь-то ты герой. Небось рад, что машину фрицевскую отдавать не надо? – ехидно подмигнул ему Гнутый.

– А вы небось рады, что сможете на клад полюбоваться? – ухмыльнулся Илья. – Или с писателем сначала отношения будете выяснять?

– Какие еще отношения? – взвился Гнутый. – Ему срок мотать, вот и все отношения.

– Во-первых, не берите на себя роль прокурора и судьи, – возмутился стоявший неподалеку Силуян. – Во-вторых, неизвестно, что в ящике. И если там нет ваших секретов, значит, там есть наши ценности. Нашли их мы, поэтому принадлежат они нам. Сколько-то по закону принадлежит государству, сколько-то – нам.

– Зачем вы ссоритесь? – попыталась усмирить страсти Тася. – Скоро все станет ясно. Главное – мы на свободе, и благодарить за это надо уважаемого Семена Виссарионовича.

– Ты бы помолчала, миротворица хренова! – фыркнула Эльвира. – Тебя это вообще не касается.

– Почему вы оскорбляете Таисию? – квакнул Юлий. – Она не сказала ничего, что могло вас лично задеть. Мы все были в одинаковом положении, все натерпелись от этого бандита Тимура. Я вообще попал в этот переплет случайно, но я…

– Вот поэтому и помолчи, – продолжала склочничать Эльвира.

К бывшим пленникам подошел невысокого роста коренастый человек со шрамом на щеке. Он с ходу обнял Гнутого, потряс за обе руки Василия Кузьмича и, обратившись ко всей честной компании, отрапортовал:

– Полковник Виталий Снегов. Рад, что успел вовремя. В этот раз господин Бяков превзошел себя. Настала пора его остановить, заигрался Тимур в уголовно наказуемые игры. Так что нет худа без добра – вы до известной степени нам помогли.

– Были рады стараться, – пробормотал Илья.

Макс сорвал травинку и, пожевывая ее, молча наблюдал за происходящим. «По-прежнему немногословен, – растроганно подумала Тася. – Но как он дрался, когда мы дверь выбили! Обалдеть, что за мужик. Да Илья ему в подметки не годится, хотя у него и внешность, и обаяние».

– Бяков Тимур – личность примечательная, – решил пояснить между тем Снегов. – Прибыл сюда недавно из Питера. Довольно быстро попал в разработку. Вот что про него сказано в ориентировках: «Пристально интересуется фашистским наследием, настойчиво и профессионально сколачивает команду единомышленников». Похоже, желает стать новым фюрером, только до сего момента очень осторожничал. Видимо, чем-то вы его задели.

– Виталик, да мародер он обычный! Как узнал вон от них, – Гнутый ткнул пальцем в сторону Силуяна и Эльвиры, – про зарытый ящик, так сразу и начал беспредельничать. Где этот Тимур, кстати?

– Увезли в управление, – ответил Снегов. – А что, нужен?

– Парни наши, – Гнутый кивнул на Илью и Макса, – мылились набить ему рожу. По справедливости. И еще вот что. Хотелось бы взглянуть на тот ящик, который они из могилы выкопали. Можно это устроить?

– Насчет морды – вряд ли. А вот с ящиком… Ладно, только расскажите мне вкратце, кто и почему здесь оказался.

– Я тебе все сам расскажу, – махнул рукой Гнутый. – Я почти все уже уяснил.

– Семен Виссарионович, при всем уважении… – запротестовал Снегов. – Я должен каждого послушать.

– Ну что ж, я понимаю. Служба есть служба, – вздохнул тот и отступился. – Давай, действуй, не буду мешать.

Общий разговор длился около часа, Снегов выслушал каждого участника событий, потер лоб.

– Все понял, – подвел он итог. – Думаю, пока вы можете продолжать свои дела, ради которых приехали сюда. Оставьте координаты, так как понадобитесь следствию. На Бякова заведут уголовное дело, а вы все здесь – и свидетели, и потерпевшие. Все остальное – что, где, когда – вам разъяснит следователь. Теперь относительно ящика. Понимаю, всем любопытно, что там. Я готов немного нарушить установленный порядок и вместе с вами взглянуть на содержимое. Предположим… – Он на секунду задумался. – Предположим, я должен удостовериться, нет ли там чего-нибудь взрывоопасного.

– Но тогда нужен специалист, – заметил Илья.

– Я специалист по обезвреживанию мин и прочих боеприпасов, – подмигнул ему Снегов. – Современные приспособления могу не потянуть, а вот военного времени – вполне. И у меня в команде есть высочайшего класса профессионал. Идите за мной, эта штука стоит в кабинете Бякова.

Поднявшись на второй этаж и войдя в кабинет Тимура, они молча обступили старинный дубовый стол, на котором красовался стальной ящик размером с хороший сейф.

– Весит эта штука – о-го-го, – сказал Снегов. – Не знаю, как его и подняли-то сюда.

Тася наклонилась к Максу и шепотом сказала:

– А Силуян рассказывал, что стариканы его с кладбища вдвоем утащить хотели.

– Если ты со мной заигрываешь, то зря, – тихо ответил Макс.

– Я не заигрываю! Ты сам сказал – мы просто друзья и все такое. Я с тобой общаюсь чисто по-дружески.

– У тебя плохо получается, – Макс смотрел мимо нее с непроницаемым видом.– Ты слишком громко дышишь.

Тася прикусила губу.

Насвистывая какой-то веселый мотивчик, Снегов принялся исследовать замки и весь ящик в целом. Затем, щелкнув пальцами, молча вышел и вскоре вернулся с худеньким, совершенно не богатырского сложения молодым человеком. Тот нес в руке небольшой плоский чемоданчик.

Покружив вокруг стола, молодой человек попросил всех подождать в коридоре. С ним остался только Снегов. Впрочем, долго скучать не пришлось – буквально через несколько минут Снегов выглянул и пригласил:

– Заходите, будем смотреть.

В кабинете повисло молчание. Все затаили дыхание и гипнотизировали взглядами потемневший от времени контейнер, словно оттуда должен был выскочить старик Хоттабыч и одарить своих освободителей несметными сокровищами.

– Если там драгоценности, то их должно быть очень много, – шепнула Эльвира Силуяну. Тот молча кивнул, не отрывая глаз от таинственного груза, который так и не смог доставить по назначению Дитрих Кранц.

Гнутый, уловив шушуканье, подозрительно зыркнул на них, но от реплики воздержался.

Снегов, улыбнувшись, откинул крышку. Все увидели, что внутри находится еще один ящик, чуть поменьше размером, укрепленный так, чтобы не болтаться внутри футляра.

– Странно, – промолвил Илья. – Вдруг во втором ящике еще есть третий, в третьем – четвертый, и так далее по принципу матрешки. Тогда единственной ценностью здесь окажется железный коробок для хранения спичек.

– Или перстень с крупнейшим в мире бриллиантом, – буркнул Макс.

– Теперь снова нужно звать вашего специалиста? – заквакал Копейкин. – Мы так и будем каждый раз выходить и входить по команде в этот кабинет, пока…

Его традиционно перебила Тася:

– Юлий, не мешай, дело серьезное. Надо – выйдем.

– Ничего не надо, – сказал Снегов. – Вскрыты оба ящика, вот смотрите.

Когда была поднята еще одна крышка, все тихо ахнули – ящик был под завязку заполнен бумажной трухой. Похоже, там лежали картонные папки с бумагами, обрывки которых, при желании, можно было собрать, склеить, в общем – как-то восстановить и понять, о чем в них шла речь.

Снегов осторожно опустил руки в ящик и, покопавшись в этой трухе, извлек на свет божий уцелевшие тексты – рукописные и напечатанные на машинке.

Разочарованию присутствующих не было предела. Каждый ждал чего-то необычного и обманулся в своих ожиданиях. Силуян с Эльвирой так вообще были в шоке. Копейкин, всю жизнь гонявшийся то за теми, то за другими сокровищами и недавно обретший надежду увидеть своими глазами настоящий реальный клад, был сражен наповал. Даже Тася расстроилась. Ей казалось, что недавнее похищение, плен и громкое освобождение – все это случилось из-за чего-то грандиозного.

– Да, – усмехнулся Макс. – Ни бриллиантов, ни образцов альтернативного топлива. Во всяком случае, никому не обидно.

– Виталик, что же это? – воскликнул Гнутый, словно обиженный ребенок.

– Надо отдать историкам, пусть разбираются, – ответил Снегов. – Наверное, что-то еще можно спасти.

– Загадочное дело, – обратился Силуян к Эльвире. – В последние дни войны, когда надо было спасать свои шкуры, фашисты организовывают такую сложную операцию. И зачем? Чтобы спрятать этот хлам?

– Почему хлам? – запротестовал Копейкин, который все слышал. – Допустим, здесь нет драгоценных камней и золота. Но вдруг здесь была рукопись «Майн кампф» с личными пометками Гитлера? Или секретные дневники Гесса, где он объясняет, почему самовольно улетел в Англию? Или компромат на первых лиц рейха? Да это дороже любых бриллиантов!

– Следи, чтобы глаза из орбит не вылезли, – посоветовала Эльвира. Потом повернулась к мужу и вполголоса сказала: – Представь, если бы мы сами добрались до этого ящика… Я бы с ума сошла от расстройства.

– Этот ящик, скорее всего, был предназначен для хранения в помещении, – не унимался Копейкин. – Например, в подвале или на чердаке дома. Наверное, никто не рассчитывал, что его зароют глубоко в землю, да еще на такой срок. И он не был герметичен настолько, чтобы туда не поступал воздух, не проникала сырость. Но есть у меня еще одна догадка – его неправильно вскрыли. Если все бумаги были пропитаны специальным раствором, при соприкосновении с воздухом или светом произошла химическая реакция, и бумага самоуничтожилась. Или вот еще…

Он растерянно замолчал, потому что заметил, что его никто не слушает.

– Тася, ты как? – Илья обнял девушку за плечи. – Вот так отпуск я тебе устроил… Ты уж меня прости. Простишь?

– Конечно, – вяло ответила та. – Я просто очень устала, хочу вернуться в гостиницу.

– Пока молодежь выясняет отношения, – громогласно объявил Гнутый, – предлагаю разобраться с писателем и его женой. Вызовем следователя…

– Семен Виссарионович, ты извини, – перебил его Снегов. – В первую очередь мне надо здесь все заканчивать, сам знаешь. Дел немерено, и еще Бяков в управлении томится вместе со своим адвокатом. Так что моя задача – его дожимать.

– Все, Виталик, понял. Сам все организую, – воскликнул Гнутый. – Не уйдет, вражина.

– Вот вы пока организуйте, а мы с Эльвирой едем в Калининград, в гостиницу. Всем удачного дня.

И Силуян, отвесив общий поклон, удалился вместе с демонстративно промолчавшей Эльвирой.

– Вас подбросить? – крикнул им вслед Снегов.

– У нас машина, – ответил Силуян. Затем обернулся и хлопнул себя по лбу. – Верно, мы же не знаем, где находимся. Как найдем машину?

– Спускайтесь вниз, я сейчас выйду, поможем. А все остальные? Виссарионыч, тебя и Василия Кузьмича я довезу. Да нет, всех придется везти, вас же люди Тимура собирали по всему городу. Не волнуйтесь, доставим в целости и сохранности. Только впредь будьте осторожней. Приключение могло закончиться печально.

* * *

– Тась, ну разве я виноват в том, что Тимур на нас напал? – спросил Илья.

– Не виноват, – ответила Тася, вздохнув.

Они сидели в гостиничном ресторане и пили кофе. Оба отмытые, душистые, красиво одетые. После заключения в подвале хотелось от души насладиться плодами цивилизации. Официант всячески старался им угодить и даже поставил на столик вазочку с букетиком маргариток.

– Все эти приключения должны были нас сблизить, – задумчиво сказала Тася, – а получилось наоборот.

– Скорее уж, злоключения, – пробормотал Илья. – И что значит – наоборот? Отпуск еще не пропал, у тебя куча свободного времени. Мы еще позажигаем!

– Но ты говоришь, что опять возникли проблемы с «Хорьхом».

– Да они чисто юридические.

– Это потому, что Тимур машину забрал?

– В том числе. Но ты не волнуйся, все будет в порядке. У меня договор, бумаги… Просто все это требует времени. Займет еще пару-тройку дней, не больше, обещаю. Я клянусь! Мне нужно немедленно встретиться с юристами. Не могу же я бросить машину стоимостью в несколько миллионов только потому, что ты раскапризничалась!

– Даже не знаю, – Тася внимательно посмотрела на него.

На самом деле ей хотелось сказать: «Пошел ты к черту со своим «Хорьхом»! Я ради тебя прилетела из Москвы, а ты ради меня не можешь отложить встречу с юристами». Но потерять Илью означало потерять Макса, а этого Тасе отчаянно не хотелось.

– Когда я покончу с делами, давай улетим куда-нибудь далеко-далеко, – предложил Илья. – В Индонезию или, хочешь, в Новую Гвинею. Сменим обстановку, забудем обо всех проблемах…

– Ладно, – без особого энтузиазма согласилась Тася. – Пусть будет Новая Гвинея. Посмотрим на райских птичек, я не против.

– Ну, вот и чудесно. – На лице Ильи отразилось облегчение. Он схватил Тасину руку и быстро поцеловал. – Тогда сделаем так. Ты возвращаешься в Москву и занимаешься организацией нашего отдыха. А я через пару дней присоединяюсь к тебе с уже собранным чемоданом, идет? О деньгах не беспокойся, можешь выбирать лучшие гостиницы, заказывать спа-процедуры и любые экскурсии.

– Но я не хочу без тебя лететь в Москву, – запротестовала Тася. – В гостинице есть Интернет…

– Тась, а ты не подумала, что здесь может быть опасно? – нахмурился Илья. – Откуда мы знаем, что всех людей Тимура схватили? Вдруг кто-то из них на свободе и попытается отомстить? Мне будет спокойнее, если ты полетишь домой.

Тася вспомнила все, что происходило в Москве перед самым отпуском, про внезапную смерть Рысакова, про труп прикованной к ее двери девушки и горько усмехнулась:

– Да уж, дома точно спокойнее.

– Я куплю тебе билет на ближайший рейс и попрошу Макса посадить тебя в самолет.

– В самом деле? – Брови Таси иронически взлетели вверх. – А знаешь, что? – неожиданно решилась она. – Попрошу-ка я Макса и в отпуск со мной слетать. В Новую Гвинею. Мы с ним уже так сроднились за все то время, что ты бегал по делам!

Илья растерянно посмотрел на нее.

– Ты шутишь, – наконец сказал он утвердительным тоном. – Макс не мог…

– Макс тут ни при чем, – отрезала Тася. – Он всегда вел себя по-джентльменски. Просто в какой-то момент я поняла, что он мне импонирует гораздо больше, чем ты.

Илья сердито двинул стулом и бросил на стол салфетку.

– Ты что, даешь мне от ворот поворот? – не поверил он. – Из-за Макса?!

– В общем, да, – ответила Тася и неожиданно для самой себя рассмеялась. – Да!

Она испытывала странную смесь облегчения и ужаса. Облегчения оттого, что сказала наконец Илье то, что хотела сказать, но до сих пор не решалась, и ужаса оттого, что это могло стать концом ее взаимоотношений с Максом. С этого момента Илья – не ее бойфренд, а значит, его друг может в любой момент исчезнуть из ее жизни навсегда.

– Черт тебя подери, Таська, ты сумасшедшая, – пробормотал Илья, пожирая ее глазами. – И я еще удивлялся тому, что ты два раза успела сбегать замуж. То есть теперь ты с Максом?

– Я хочу быть с Максом, но сам бедняга еще ни о чем не догадывается.

– Черт знает что! – Илья взъерошил волосы на затылке.

Тася мимолетно пожалела о том, что он оказался совсем не таким, каким она его себе представляла. Возможно, на этот раз неприятности сыграли в ее жизни исключительно положительную роль.

– Ты два раза подряд произнес слово «черт», – попеняла она. – Это может плохо сказаться на твоей карме.

– Говоришь, как твой Копейкин. Тась, нет, честно, ты не разыгрываешь меня?

– Я совершенно серьезна.

У нее пылали щеки и сияли глаза, Илья смотрел на нее не отрываясь.

– Это все из-за похищения?

– Это не из-за чего. – Тася взмахнула руками так, словно выпускала на волю бабочек. – Просто иногда отношения складываются, а иногда нет. Между нами не возникло химии. Вот между тобой и твоим «Хорьхом» химия есть! А между нами – увы…

– Никогда не думал, что девушка приревнует меня к автомобилю. – Илья поднялся. – То есть с сегодняшнего дня я складываю с себя все полномочия?

– Пока что нет, – ответила Тася и закинула ногу за ногу. – С тебя билет до Москвы и Макс в качестве провожатого. Заставь его довезти меня до аэропорта. И не вздумай что-нибудь ляпнуть. Пусть думает, что мы с тобой по-прежнему сладкая парочка.

– Ты интриганка, – заявил Илья. – Макс мой друг, как я стану ему врать?

– Это будет искуплением за все те неприятности, в которые ты меня втянул, – мгновенно парировала Тася. – Ты классный парень… Просто мы друг другу не подходим.

Илья неожиданно усмехнулся.

– Таська, ты первая девушка, которая отправила меня в отставку. Мы можем хотя бы остаться друзьями?

Тася снова рассмеялась:

– Если тебе охота со мной дружить, то пожалуйста. Можешь иногда звонить мне и рассказывать о карбюраторах и цилиндрах, я не против.

Он подошел, наклонился и поцеловал ее в щеку.

– Тебе не нужно ехать в Новую Гвинею, чтобы полюбоваться на райских птиц. Ты сама, как райская птичка – бескорыстна, весела и прекрасна.

– Иди, а то я передумаю. И ты потом всю жизнь будешь жалеть, что не убрался вовремя.

– Прощай! – сказал Илья. – Хотя… Я все-таки иногда буду звонить.

Он направился к выходу, а Тася все продолжала смотреть ему в спину. По спине было ясно, что Илья не сильно расстроен, что дела и заботы зовут его вперед, и он уже перешагнул через это приключение, как перешагивал, вероятно, через многие приключения в своей жизни.

«Боже мой, я чуть не вляпалась в роман, который мог принести мне очередные огорчения, – подумала Тася. – Я бы только и делала, что ревновала».

Она постаралась переключиться на что-нибудь хорошее. Сегодня ей снова предстоит встретиться с Максом. Наедине! Тася прижала ладони к щекам. При мысли о Максе ее кровь превратилась в глинтвейн, а пальцы принялись нервно теребить локон. Впервые в жизни она собиралась соблазнить мужчину. К этому мероприятию следовало серьезно подготовиться.

Через два часа Илья позвонил и сообщил, что достал билет на вечерний рейс и что Макс зайдет за ней и доставит к самолету.

– Я ничего ему не сказал, хотя ненавижу обманывать, – заявил он. – Надеюсь, ты не разобьешь сердце моему лучшему другу.

– Возможно, оно вообще небьющееся, – пробормотала Тася.

Решив проявить коварство, она вырядилась в шелковый пеньюар, распустила волосы и подкрасила губы. Две капли духов, шелковые туфли с помпонами из белого пуха и – оп-ля! – она уже похожа на героиню какого-нибудь фильма пятидесятых годов.

Собрав чемодан, роковая женщина целый час сидела на диване и представляла, как Макс войдет и скажет: «О боже! Тася, у меня даже очки вспотели от волнения». Или что-нибудь в этом роде. Что-нибудь иронически-восхищенное.

Когда в дверь наконец постучали, она подпрыгнула, как ужаленная. И, чтобы войти в образ, фланирующей походкой отправилась открывать.

Это и в самом деле был Макс. Без очков и с постной физиономией.

– Отлично! – сказал он сердито. – У нее скоро самолет, а она до сих пор в пижаме.

«В пижаме? – про себя возмутилась Тася. – Шелковое французское белье цвета какао, отделанное кружевами от Валентино, – это пижама?!»

Макс по-хозяйски прошел в номер и уселся в кресло.

– Нам надо поговорить, – заявил он, сложив руки на груди.

«Ну, слава богу! – возликовала Тася. – Он наконец-то понял, что не может совладать со своими чувствами».

– Ладно, давай поговорим, – сказала она и уселась напротив, продолжая изображать Риту Хэйворт. Шелковый халатик соблазнительно распахнулся. – Я вся внимание.

– Я лечу с тобой.

Тася так удивилась, что мгновенно выпала из роли.

– Как это – со мной? Зачем? Что случилось?

– Лучше уж я скажу все сразу. – Макс смотрел ей прямо в переносицу. – Илья затеял какую-то игру. Он обманул меня, обманул тебя… Сказал, что у него важная встреча по поводу «Хорьха», а сам только что улетел в Москву.

– Улетел в Москву?

Тася ненавидела, когда в фильмах недалекие девицы повторяли реплики собеседников и хлопали глазами. Но ничего не могла с собой поделать.

– У наших партнеров есть частный самолет. Я только что узнал, что Илья воспользовался подвернувшейся возможностью и… Он договорился об этом еще вчера, когда мы только вернулись.

– Не может быть, – покачала головой Тася. – Это какая-то ошибка. Ты ему звонил?

– Н-нет. – Макс закинул ногу на ногу и сложил губы трубочкой. Просвистел легкий мотивчик и добавил: – Я позвонил в частное сыскное агентство и попросил проследить за ним.

Тася вскочила на ноги и разгневанно уставилась на него:

– Ты решил следить за лучшим другом?!

– Ну, он не то чтобы лучший друг… – Макс смотрел на нее снизу вверх. – А кроме того, я ненавижу, когда меня водят за нос. И мне не понравилось, как Илья обставил свой отъезд. Что за таинственность, зачем громоздить вранье, когда можно со мной спокойно договориться? Это очень странно и совсем на него не похоже. Видимо, случилось нечто экстраординарное. Нечто такое, что он решил скрыть и от тебя, и от меня.

Тася растерянно прикусила губу. В этот момент зазвонил лежавший на кофейном столике мобильный.

– Тася? – послышался знакомый голос. – Это Гнутый беспокоит. Ты уж прости, если не вовремя. Хорошо, что я заставил Кузьмича ваши телефоны записать, вот – пригодилось. Скажи, твой начальник… Писатель то есть… Он тебе сказал, куда едет?

– Нет, не сказал, – удивленно ответила Тася. – У меня еще три недели отпуска. Да и вообще теперь непонятно, буду я на него работать или нет. Со вчерашнего дня мы больше не общались.

– Жаль, упустили мы их.

– Серьезно? – Тася улыбнулась.

Ей казалось забавным, что старикан принимает Силуяна Космоса за американского шпиона.

– Он со своей женушкой рано утром выписался из гостиницы и уехал в аэропорт. Так сказал дежурный, что на первом этаже сидит. Но оттуда – неизвестно куда. Может, домой, а может, и дальше. Значит, тебе он ничего не говорил? Точно?

– Точнее некуда. И даже если я попробую ему позвонить, он мне наверняка не скажет.

– Не скажет или соврет, – подхватил Гнутый. – А Илья твой где? Может быть, он знает, куда Силуян лыжи навострил?

– Илья? – удивилась Тася. – Ему-то откуда знать, Семен Виссарионович?

Макс, с рассеянным видом смотревший в окно, повернул голову.

– Ну, мало ли… – протянул Гнутый. – Илья с Силуяном вечером вместе кофе пили. В кофейне. За ними Кузьмич следил. Чего говорили, не слышал, но разговор был дружеский. А это значит, Силуян запросто мог упомянуть, что дальше делать собирается.

– Понимаете, Илья уехал, и я пока не смогу с ним связаться. Но попозже попробую. И если что узнаю – сразу вам перезвоню, договорились?

– Ладно, продолжим поиск. А то, не ровен час, удерут они, скроются от правосудия. На всякий случай мы с Кузьмичом уже билеты до Москвы взяли.

Тася пожелала старикам счастливого пути, швырнула телефон на диван и уставилась на Макса.

– Илья вчера вечером вел переговоры с Силуяном. Теперь они все исчезли. Наши старички-бодрячки потеряли писателя и его жену. А Илья рванул в Москву на частном самолете. Что ты об этом думаешь?

– Я думаю, что ты похожа на шоколадку, – сказал Макс, поднимаясь на ноги и медленно приближаясь к ней.

– Это комплимент? – усмехнуласьТася. У нее ослабели коленки, потому что он подошел уже совсем близко. Опасно близко.

И сказал охрипшим голосом:

– Я люблю сладкое. Не могу перед ним устоять.

Тася чувствовала его запах и уже почти что ощущала его губы на своих губах… Она опустила ресницы, и словно сквозь туман до нее донесся его голос:

– Жаль, что от шоколада у меня изжога. А вообще-то мы опаздываем на самолет. Снимай скорее свои шелковые шмотки и запрыгивай в джинсы. Я забираю чемодан и буду ждать тебя в машине.

Пока Тася моргала, дверь номера хлопнула, и повисла тишина.

– Отлично, – пробормотала она. – Рыцарь прискакал, рыцарь ускакал.

– То есть ты хочешь сказать, что мы будем просто товарищами по оружию? – спросила Тася, семеня за Максом и стараясь от него не отстать.

Макс широко шагал впереди. Он вез за ручку ее чемодан, а на плече нес свою спортивную сумку.

Аэропорт встретил их прохладой и приглушенным гулом голосов. Макс остановился перед большим табло и бросил через плечо:

– Да, именно товарищами. Или тебя что-то не устраивает?

– Меня все устраивает. Жаль только, что я улетаю отсюда так быстро. Ничего толком не успела осмотреть…

– Кроме многочисленных подвалов Тимура, – подхватил Макс. – Все участники событий отсюда бегут.

– Да, и Силуян с женушкой, и стариканы наши, и Илья, и мы с тобой, и…

Тася неожиданно замерла с открытым ртом.

– Что? – спросил Макс, обернувшись. – Ты муху проглотила? Постучать тебя по спине?

– Батюшки, я про Юлия совсем забыла. Куда он пропал? Слушай, ведь ему жить негде, его тогда Илья до гостиницы так и не довез. И мне не звонит, странно. Сейчас я его наберу.

Однако телефон Копейкина оказался заблокирован.

– Наверное, деньги забыл положить, – предположила Тася. – Вечная история. Кстати, ты его, случайно, не видел?

– Видел, – пожал плечами Макс. – Вчера. Когда нас Снегов довез до гостиницы, вы с Ильей сразу вошли внутрь, а я немного притормозил. Копейкин сунулся было за вами, но его окликнули из стоящей возле отеля машины. Он подошел, открыл дверцу и сразу туда нырнул. Мне даже показалось, что его втащили внутрь. И машина быстро уехала.

Тася уставилась на Макса.

– Хочешь сказать, Копейкина могли снова похитить?

– Запросто.

– И ты ничего мне не сказал?!

– Да чего ты носишься с ним, как дурень со ступой? Копейкиным больше – Копейкиным меньше…

– Ах ты, подлый, низкий, бессердечный!..

Тася набросилась на Макса и стала бить его маленькой сумочкой, куда придется. Макс закрывался руками и приговаривал:

– Тася, уймись, на нас люди смотрят. Тася!

Проходивший мимо пожилой господин покачал головой и сказал:

– Вот и у меня такая же. Злющая, как оса. – Он довольно улыбнулся и добавил: – Но заводная!

* * *

Уже стемнело, когда Силуян и Эльвира выбрались из машины возле ржавого шлагбаума, который перегораживал въезд на территорию садового товарищества «Соловьиные трели-2». Теперь они медленно брели между небольшими, в шесть соток, участками, разыскивая нужный дом и тихо переговариваясь. Несмотря на хорошую погоду, людей здесь было немного, дома стояли темные, страшные, лишь кое-где тускловато светились окошки.

– Тихо, нет никого. Прямо идеальные условия, – поморщившись, заметила Эльвира.

– Ты уверена, что достала правильный адрес?

– Совершенно уверена. Перестань паниковать. Я делаю криминальную хронику, – напомнила она. – Добывать адреса и телефоны – моя профессиональная обязанность.

– Эля, ты чувствуешь торжественность момента? – ликующим шепотом спросил Силуян. – Реликвия, которую Дитрих Кранц привез из Берлина, почти что в наших руках.

– Почти что, – одернула его Эльвира. – Пока что реликвия в садовом домике этого сталинского последыша.

– Гнутый с ума сойдет, когда узнает, – хихикнул Силуян.

– А старики не могли нас выследить? – спросила Эльвира, воровато озираясь по сторонам.

– Теперь это не имеет значения. Все равно они опоздают. Да, если бы не мой знакомый историк и его гениальные архивные находки, плакать бы нам с тобой над горсткой праха, найденной в злополучном ящике.

Эльвира вспомнила, как завопил вчера Силуян, когда открыл письмо, присланное по электронной почте. Она бросилась к нему, повернула к себе ноутбук и пробежала глазами протоколы по делу Кранца, где алмазом блеснула знакомая фамилия – Летун.

– Заключение этого дурака-эксперта особенно меня потрясло, – сказала Эльвира. – Он просто неправильно прочитал подпись на картине.

– Торопился, видно, – охотно поддержал приятную тему Силуян. – Или просто недобросовестный был специалист. Впрочем, надо убедиться, что старикан не наврал и картина на месте.

– Какой смысл ему было врать?

– Не знаю. Для красного словца… Смотри! Мы пришли. Вот дом. Хорошо, забор жиденький, почти заваливается.

Они остановились перед небольшой избушкой. Было тихо, только скрипели яблони да стрекотали цикады. Вдалеке ухнула и захохотала птица.

– Опять придется вламываться в чужой дом, – пробормотал Силуян.

– Скажи спасибо, он картину сюда приволок, – прошептала Эльвира. – Ты бы в городскую квартиру к нему точно не полез. Без ключей, без прикрытия…

Они несколько раз прошли мимо небольшого одноэтажного неказистого домика с пристроенной к нему скромной верандой.

– Никого, – удовлетворенно констатировал Силуян. – Как здорово иметь дело с принципиальными бессребрениками – ни тебе охраны, ни сигнализации. Скорее всего, там и замка нормального нет. Если вещь на месте – берем и быстро уходим.

– Подумай только, ЧТО столько лет находилось в этой старой хибаре. И ведь никто не позарился, не украл. Похоже на чудо.

– Так ведь чудо и есть. Скажи, какому нормальному человеку придет в голову, что здесь может храниться настоящее сокровище? Люди сходят с ума, разыскивая бесценные вещи под водой, под землей, в пещерах, в тайге. А они чаще всего на виду лежат, и никто внимания не обращает. Ну, вперед!

Повертев головами по сторонам и никого не заметив, они быстро прошли через незапертую калитку к дому. На двери висел огромный амбарный замок, изготовленный, судя по его чудовищному дизайну, лет сорок-пятьдесят назад.

– Ого! – оценила увиденное Эльвира. – Тут нужна черепаха Тортила, которая принесет золотой ключик размером с микроволновку.

– Ничего, обойдемся без черепахи, – уверенно заявил Силуян, разглядывая петли, в которые была продета дужка этого прадедушки отечественных замков.

Словно фокусник, он вынул из рукава куртки фомку и без особого труда сорвал с двери всю охранную конструкцию. Взяв замок, осторожно отбросил его в сторону.

– Сделаем вид, что так и было, – усмехнулся он.

Почти на ощупь парочка проникла в маленький коридорчик, из которого вела дверь в небольшую комнату. В доме было темно и очень тихо. Пахло сухой травой и едва заметно – мышами.

– Даже сырости никакой, – шепотом сказала Эльвира.

Говорить в полный голос в такой темноте, да еще и в незнакомом месте почему-то не хотелось.

– Видимо, дед аккуратно протапливает дом. Давай не будем здесь задерживаться, мало ли что может случиться. Сосед любопытный на огонек забредет. Или сам хозяин вдруг пожалует. Кстати, про огонек. Ты из машины фонарь захватила, не забыла?

– Вот черт!

– Тебе двадцать раз было сказано. Криминалистка фигова. Давай свой айфон, подсветим хоть как-нибудь.

Вдруг Силуян насторожился – за их спиной раздался отчетливый скрип рассохшихся досок – кто-то поднимался на крыльцо.

– Ну вот, говорил же… – чертыхнулся он.

– Что делать? – прошептала Эльвира, схватив мужа за руку.

– Быстро вон к тому шкафу, прячься за него. Сиди там и молчи, что бы ни случилось.

Силуян тихонько, стараясь не шуметь, отступил за распахнутую дверь. Неизвестный, потоптавшись на крыльце, а затем на веранде, проследовал в комнату. Притаившийся в своем укрытии писатель слышал его осторожные шаги и ровное, спокойное дыхание. Когда гость вошел в комнату и оказался к нему спиной, Силуян сделал быстрый скачок и огрел незваного гостя по голове своим ломиком.

– Эльвира, выходи, – сдавленным голосом позвал он жену.

– Ты его убил? – воскликнула та, испуганно глядя на неподвижное тело.

– Не говори ерунды, – рассердился Силуян. – У меня ручка фомки обернута толстым слоем ваты. Чтобы не загремела, если упадет. Здоровенная шишка гарантирована, но это и все. Вон, дышит. Давай его перенесем на веранду и свяжем. Найдется, я думаю, какая-нибудь веревка. И быстро уходим отсюда, а то еще кто-нибудь заявится.

– Господи, кто же это такой-то? Здоровый какой мужик.

Эльвира не собиралась оспаривать приказы Силуяна. И то, что он шарахнул по голове незнакомого человека, тоже ее не особо трогало. Когда она шла ва-банк, моральные принципы теряли для нее всякий смысл.

– Откуда я знаю? Разглядеть не сумел. Давай, включай айфон, посмотрим. Ну-ка… О, зараза!

– Что случилось? – буквально подпрыгнула от неожиданности Эльвира.

– Знаешь, кто это? Илья!

– Не может быть! Как он здесь оказался?

Эльвира села на корточки, желая немедленно получить подтверждение словам мужа.

– Вероятно так же, как и мы – тайком от хозяина. Но откуда он узнал, как догадался?

Силуян взял Илью под мышки и приподнял. Ему показалось, что тот весит тонну.

– Вот мерзавец! – зашипела Эльвира. – Наверное, было все же в его машине нечто такое, что он утаил и от Тимура, и от нас.

Они с трудом потащили тяжеленного Илью на веранду.

– Зачем мы его тащим? – прокряхтела Эльвира. – Бросили бы здесь, и дело с концом.

– Нам некогда его в чувство приводить. Да и незачем. Очнется, шум поднимет. Но если я его ударил сильнее, чем мне кажется, пусть он лучше снаружи лежит. Если что – на помощь позовет. Я же не убийца!

Силуян скрутил Илье руки проволокой, которую нашел здесь же, в ящике для инструментов.

– По моим расчетам, в домике не больше трех комнат, – отдышавшись, сказал он. – Осмотр много времени не займет. Пошли!

Минут через десять блуждания по темному дому он громко воскликнул:

– Есть! Вот она. Все правильно – на виду, как и следовало ожидать.

Эльвира с айфоном протиснулась поближе, чтобы взглянуть на драгоценную находку.

– И всего-то? – разочарованно произнесла она. – Я думала, это нечто особенное. За такое можно выручить какую-нибудь ерунду.

– Нет, здесь наверняка какая-то загадка, – не согласился с ней Силуян.

– Опять загадка? – вознегодовала Эльвира. – Знаешь что? У меня от загадок уже мозги склеились. У тебя, по-моему, тоже. Лучше бы ты свои романы писал, чем по чужим садовым домикам лазить.

– Обещаю: это в последний раз.

– Уберите руки! И оба отойдите к противоположной стене!

Голос прозвучал столь неожиданно, что супруги на секунду лишились дара речи.

– Отойдите, иначе я буду вынужден стрелять, а я этого делать не люблю. – Знакомые квакающие интонации прозвучали зловеще. – Хотя стреляю хорошо, даже выступал за институтскую команду по стендовой стрельбе. Да еще во время путешествий приходилось иногда пользоваться оружием, особенно если нападали дикие животные.

– Юлий, что вы здесь делаете? – оправившись от первого шока, спросил писатель.

– То же, что и вы, – квакнул Копейкин. – Вместе со своими партнерами ищу припрятанные фашистами уникальные вещи.

– Какими еще партнерами? – недоуменно спросил Силуян.

– Не твое дело. Мы создали акционерное общество, которое занимается поиском спрятанных нацистами сокровищ. И вы, и этот дурак Илья даже не понимаете, насколько жалкими вы выглядите. У нас грандиозные возможности. Мы – корпорация! А вы – мелкие жулики. Хотя ваша страсть копаться в архивах заслуживает уважения. И стойте спокойно, иначе я вас пристрелю!

– Мало нам было дурацкого Тимура, – возмутилась Эльвира. – Теперь еще какой-то несчастный Копейкин будет угрожать!

– Поосторожней со словами, – квакнул Юлий из темноты. – Я действительно хорошо стреляю, даже на голос. Но, между прочим, пора и свет зажечь.

Под потолком вспыхнула неяркая лампочка, осветив место разыгравшейся драмы. В углу комнаты стоял с пистолетом в руках очкастый и всклокоченный Копейкин. Напротив застыли Силуян и Эльвира. На веранде тихо постанывал Илья.

– Черт, Эля, прости, я его не услышал, – виновато сказал Силуян.

– Я же не топал, как мамонт, в отличие от вашего дружка, – презрительно бросил Копейкин. – К тому же у меня редкий дар – очень хорошо ориентируюсь в темноте. Я вообще весьма талантлив, во многих областях. И то, что некоторые не принимают меня всерьез, порой бывает очень выгодным.

Эльвира фыркнула.

– Скажи своей жене, чтобы убрала с морды эту свою усмешечку, иначе я выбью ей зубы пистолетом, – недобро сощурился Копейкин.

– Эля, прекрати улыбаться, – прошипел Силуян. – Не думаю, что он шутит. Ты ведь и сама снимаешь фильмы про маньяков. Должна знать, что самые злобные монстры выглядят в точности так, как этот тип.

* * *

– Садовое товарищество? – изумленно спросила Тася. – Погаси скорее фары, ты нас выдашь. – Интересно, куда это он идет?

– Мне тоже интересно, – процедил Макс. – Думаю, тебе лучше остаться в машине.

– Еще чего, – Тася строптиво посмотрела на него. – Это мой парень, и я хочу увидеть все своими глазами. Может, у него тут жена и пятеро детей, живут в грушевом саду среди цветущей редиски.

Следить за перемещениями Ильи в условиях надвигающейся ночи, да еще в незнакомой местности было непросто. Но они блестяще справились с задачей – он так и не заметил слежки, хотя постоянно оглядывался, проверяя, нет ли за ним хвоста. Наконец Илья крадучись вошел в какой-то неказистый домик, стоявший почти на краю леса.

– Надо понять, что он там делает, – прошептал Макс, когда они спрятались возле шаткого заборчика за большой кучей скошенной травы. – Засекаем время и через десять минут, если Илья не выходит, идем за ним.

– Макс, не пори горячку. Вдруг он приехал сюда в гости или на день рождения.

– И теперь празднует его один и в темноте. Давай обойдем дом и посмотрим, что там сзади. Вдруг есть другой выход?

Пока они брели между участками, со стороны веранды послышалась какая-то возня. А через некоторое время в одном из окон загорелся свет.

– Похоже, представление началось, – процедил Макс. – Выдвигаемся. Ты идешь за мной. Чтобы крыльцо не скрипело, иди слева или справа, не наступай на центр доски.

Они практически беззвучно миновали крыльцо, но, поднявшись по ступенькам, едва не споткнулись о тело Ильи. Он тихонько постанывал, хотя глаза его были закрыты.

– По голове чем-то саданули, – прямо в ухо Тасе прошептал Макс.

От его дыхания у нее по спине побежали мурашки. «Очень вовремя!» – сердито подумала она и тряхнула головой. Первым ее порывом было развязать Илье руки и вызвать врача, но она сдержалась. Вероятно, тут нешуточные дела пошли, лучше себя не обнаруживать до поры до времени – не шуршать и не носиться с мобильником.

Макс сам развязал Илье руки, но больше ничего делать не стал. Миновал веранду и остановился в коридорчике – на границе света и тени. Тася дышала ему в спину. Он осторожно заглянул в комнату и тут же отпрянул назад. Такое неуловимо быстрое движение Тася видела в фильмах про разведчиков. Однако их все равно заметили.

– А ну-ка, входите, или я стреляю! Руки держать на виду!

Макс почти неслышно чертыхнулся и шагнул вперед. Перепуганная насмерть Тася, выглянув из-за его спины, громко крикнула:

– Дом окружен, бросай оружие!

– Таисия, – квакнуло в ответ. – Зачем ты приехала и притащила сюда своих дружков? Теперь мне придется всех вас убить.

– Копейкин! – ахнула Тася и, отпихнув в сторону Макса, вылетела на середину комнаты. – Ты прямо как жизнь – полон неожиданностей! Откуда у тебя пистолет? Господи боже, а вы что здесь делаете? – повернулась она к Силуяну с Эльвирой.

– Как видите, ваш бывший муж держит нас на прицеле и грозится убить. – Эльвира была бледной и злой.

– Копейкин, – скомандовала Тася. – Быстро убери оружие! Совсем обалдел?

– Юлий, действительно, спрячь, поговорим спокойно, – поддержал ее Макс. – На веранде лежит Илья с разбитой головой. За одно это можешь в тюрягу загреметь. Зачем тебе?

– Да это писателишка его вырубил, – Копейкин дулом указал на Силуяна. – Боялся, что тот первым до картины доберется.

– До какой картины? – наморщила лоб Тася. – Вот до этой, что ли?

Она повернулась к пейзажу, на котором были тщательно выписаны невысокие горы, похожие на Альпы, ущелье, лес, водопад, деревенский дом, колодец, далекий старинный замок. – И что в ней такого ценного?

– Пусть вот он скажет, – Копейкин воззрился на Силуяна.

Тася тотчас сообразила, что сам Юлий понятия не имеет, что такого особенного в этом полотне.

– Ничего я тебе говорить не стану, кретин полоумный, – расхрабрился Силуян.

Послышались шаги, и с веранды ввалился едва держащийся на ногах Илья.

– Те же на манеже, – проворчал он и привалился спиной к стене. – Что вообще тут происходит?

И в этот момент Макс прыгнул на Копейкина. Грохнул выстрел, и он, дернувшись, сначала отшатнулся назад, а потом упал на одно колено. Рубашка на его плече мгновенно набухла от крови.

Тася пискнула и почувствовала, как в животе у нее оборвалась какая-то тоненькая ниточка, на которой держался весь ее оптимизм. Перед глазами все поплыло. Но никому не было до этого дела. Никому, кроме Макса, который пытался подбодрить ее взглядом.

– Это просто царапина, – сказал он одними губами. – Пуля пролетела мимо. Не бойся. Она пролетела мимо.

– Жизнь в обмен на информацию, – визгливым голосом закричал Копейкин и снова направил пистолет на Силуяна.

– Юлий, ты настоящий псих, – прошептала Тася, на ватных ногах двигаясь через комнату к бледнеющему на глазах Максу.

– Выкладывай все, что знаешь про эту картину, – командовал Копейкин, не обращая на бывшую жену никакого внимания. – Чем она так ценна? И сколько это будет в твердой валюте? Говори, а не то…

– А не то – что? Применишь пытки? – поинтересовался Силуян усталым голосом.

– Не исключен и такой вариант, – негромко сказал худощавый мужчина, который неожиданно появился из темной боковой комнатушки, где прятался все это время. Одет мужчина был изысканно – элегантный черный костюм, в тон ему – туфли. Водолазка цвета топленого молока. Единственное, что нарушало эту фэшн-гармонию, – шапочка-маска, которая неплохо смотрелась бы на каком-нибудь здоровяке омоновце и казалась совершенно неуместной на голове элегантного господина.

Все, кроме Юлия, с изумлением уставились на него.

– Что еще за фантомас? – прошептал Макс, зажимавший рану ладонью.

Пуля действительно всего лишь задела руку, но кровотечение было сильным.

– Спокойно, сейчас все будет предельно ясно, – пообещал неизвестный. – Только попрошу не дергаться – кроме Копейкина, у меня здесь еще пара неплохих стрелков. А вы, я понял, без оружия, поэтому не надо пытаться устроить здесь рукопашную, как в логове Тимура.

Все это он произнес негромко и спокойно, можно даже сказать – дружелюбно. Единственное, что настораживало – руки незнакомец держал в карманах.

– Вот как, – Силуян, который не очень-то боялся пистолета Копейкина, при виде незнакомца откровенно струхнул. – Вы хорошо осведомлены.

– Не жалуюсь, – скромно ответил неизвестный. – Но давайте к делу. Вы нашли, что искали, правильно? То, что вы искали, – вон тот пейзаж, так?

Ответом было общее молчание.

– Молчание – знак согласия, – констатировал человек в черном. – Теперь я хочу услышать версии происходящего. Этих версий две – господина писателя и господина собирателя ретроавтомобилей. Чтобы облегчить вашу задачу, скажу, что известно мне. – Он прошелся вдоль стены, слегка прихрамывая. – Из источников, которые я не могу вам открыть, мне стало известно, что в самом конце войны руководство рейха, а именно – сам фюрер, Борман и Гиммлер, озаботилось спасением некой реликвии, которая в будущем должна была стать опорной базой для возрождения нацистской идеи и создания Четвертого рейха. Что было оформлено совершенно секретным приказом с приложением, а также протоколом о приведении механизма сокрытия реликвии в действие. Неразбериха последних дней войны и послевоенного времени привела к тому, что часть этих материалов пропала, часть оказалась в руках советских специалистов. Те, не найдя в них ничего интересного, передали документы на склады временного хранения, откуда они исчезли, чтобы вынырнуть именно сейчас. Не так ли, господа?

Тася как завороженная слушала неизвестного и никак не могла понять, отчего он кажется ей таким знакомым. Наверное, если бы он разговаривал в полный голос и не так медленно, она смогла бы сообразить. Но он говорил нарочито тихо, словно через силу, и это сбивало с толку. Еще ее сбивало с толку то, что неизвестный сутулился, и невозможно было оценить его осанку, а из-за маски – посадку головы.

– В документах, которые вы, вероятно, читали, содержались сведения о некоем сокровище, которое Гитлер считал особо ценным. Картина, которая сейчас перед вами, – и есть то самое сокровище. И я хочу знать буквально все, что знаете об этой картине вы. Ясно? Как только расскажете, можете расходиться по домам. Единственная просьба – забыть о нашей встрече. О дальнейшей судьбе имперской реликвии я позабочусь лично. Еще одно – вы много потратили сил и здоровья и даже рисковали жизнью, пока разыскивали реликвию. И, по сути, буквально вручили мне ее. Я человек не жадный, поэтому выплачу вам коменсацию за труды.

– Силуян, соглашайся, – сказала Эльвира твердым голосом. – Эту игру нужно заканчивать. Давай выйдем из нее хотя бы с призом за участие.

– Одной рукой держите пистолет, другой протягиваете деньги? – усмехнулась Тася, надеясь разговорить незнакомца и все-таки понять, кто же это такой.

Она стояла возле скрючившегося Макса и без страха смотрела на врага.

Однако тот не попался на удочку и, проигнорировав ее, обратился к Илье:

– Господин Ермолаев? Информация в обмен на жизнь и приличную сумму денег вас устроит?

– Илья, соглашайся, – неожиданно потребовал Макс, остро взглянув на него. – Довольно ты уже мутил, выкладывай все, что знаешь.

Он сказал это так веско, что Тася на секунду испугалась – вдруг он заодно с бандитами? Но потом поняла, что это не так, что он действительно беспокоится за друга, и вздохнула с облегчением.

– Ладно, ладно, – проворчал Илья. Судя по всему, чувствовал он себя препаршиво. – Я согласен.

– Я тоже согласен, – тут же поддержал его Силуян. – Только какие гарантии? Мы вам все расскажем, а потом ваш псих Копейкин пристрелит нас, и ему ничего не будет, потому что он псих.

– Сам ты псих, – заквакал возмущенный Юлий. – И книжки твои психические.

– Хватит, – скомандовал неизвестный. – Силуян задал вопрос по существу. Гарантии такие – я прямо сейчас отпускаю женщин и Макса. В течение часа они ждут вашего звонка. Если звонка нет – пусть вызывают полицию и вообще поступают, как хотят. Деньги вам передадут позже наличными. Здесь гарантии – мое слово. И поверьте – мне неинтересно, чтобы вы потом тихо булькали от ярости, что вас кинули.

Тася вдруг отчетливо поняла, что перед ней кто-то очень знакомый, и от этого совсем растерялась. Черт возьми, кто же этот мужик?

– Тогда за дело, – распорядился незнакомец. – Копейкин, сними со стены и дай мне картину.

Он впервые вынул руку из кармана и потянулся к пейзажу. Чисто автоматически проследив за этим движением, Тася вдруг увидела маленькую татуировку между его большим и указательным пальцами. И в тот же миг мир завертелся перед ней пестрой каруселью. Ей показалось, еще немного – и она провалится в счастливое, ватное небытие, но усилием воли заставила себя прогнать дурноту. И чтобы не вскрикнуть, прикусила кулак, да так и застыла.

Человек в черном, взяв картину, которую ему передал Копейкин, обернулся к Тасе и приказал:

– Пойдемте со мной.

– Она не пойдет, – процедил Макс, загораживая Тасю грудью. Руки его были в крови, рубашка казалась коричневой.

– Макс, все будет нормально, – Тася повернулась к нему и успокаивающим жестом приложила ладонь к его груди. – Не беспокойся. Пожалуйста. Я с ним поговорю.

– Только попробуй что-нибудь ей сделать, – пригрозил Макс. – Потом из-под земли достану. И мне плевать, кто ты такой.

Незнакомец усмехнулся и приказал Копейкину:

– Держи их на мушке. И пусть Эльвира перевяжет раненых.

Когда они вышли на улицу, Тася, горько усмехнувшись, сказала:

– Снимай этот дурацкий колпак, не могу тебя в нем видеть.

– Вот не хотел же я руки из карманов вынимать, – засмеялся тот. – Но жадность проклятая – за картиной потянулся. Наколку увидела?

– Увидела. Вот они, грехи юности. Говорила тебе, что это глупость, а ты… Степка, что происходит? Кто ты? Зачем тебе этот маскарад?

– Эх, подруга! Не хотел я тебе показываться в таком виде, не должна была ты ничего знать. В общем, все просто. Я в этом бизнесе давно, и тут полно всякого разного…

– А как же выставки, вернисажи, галереи?

– Это все есть. Так сказать, в виде ширмы. А на самом деле – одна из крупнейших международных сетей по торговле антиквариатом. Но и это не все. Мы, скорее, не торговцы, а добытчики раритетов. Под крупного клиента. Вот и с этой картиной… Только не сдавай меня, иначе – крышка, гроб с музыкой.

Тася часто задышала и исподлобья посмотрела на него:

– А ты никого не убивал?

– Ты даже не представляешь, насколько я далек от этого. Физическая расправа, угрозы – нет, это не мое. Я – организатор, могз операций.

– И ты отпустишь Силуяна? Илью?

– Даже не сомневайся. Видишь, они быстро сдулись. Особенно когда им бабки пообещали. Кстати, я действительно заплачу. Эх, Таська! Когда я тебя тут увидел, чуть из костюма не выпрыгнул. Ты прости меня, я не хотел, чтобы ты пострадала.

– Теперь я понимаю, зачем ты звонил и уговаривал меня вернуться в Москву! Хотел убрать с поля боя. – Тася пристально посмотрела на Степу. – Но Копейкин? Он-то как ввязался в эту историю?!

– Копейкин твой сам ко мне пришел. Его друг во время раскопок действительно нашел уникальные документы. Они доказывали, что фашисты уже в конце войны отправили в Калининград реликвию, которая должна была стать основой нового, Четвертого рейха. Когда Копейкин расшифровал часть текста и узнал, что под реликвией подразумевается картина, он сразу вспомнил обо мне. В конце концов, живопись – мой хлеб, я занимаюсь этим профессионально. Конечно, он не знал о моей настоящей деятельности. Но на ловца, как говорится, и зверь бежит.

Я сразу ему поверил. Это настолько вдохновило твоего бывшего мужа, что он поклялся мне в верности до гробовой доски. Сама знаешь, он ведь вечно рыщет в поисках денег, рассказывает о грандиозных проектах, и все посылают его куда подальше. Я же мгновенно оценил перспективы дела и отдал документы нашим ребятам. А Копейкина отправил в Калининград разведать обстановку и кое-что уточнить. Однако он, оказывается, уже попал в поле зрения Тимура, и его загребли прямо с вокзала.

Но зато в плену у Тимура Копейкин услышал рассказ старика-ветерана про Летуна и задержанного фашистского шпиона. Юлий первым догадался, что речь идет о той самой картине, которая упоминалась в документах. И как только очутился на свободе, сразу рванул ко мне.

– Как ты мог ему доверять? – удивилась Тася. – Он ведь всем подряд рассказывал про то, что ищет фашистский клад!

– Ну, это и хорошо. Копейкин всегда разглагольствовал о сокровищах. Если бы он вдруг резко изменился, кто-нибудь мог заподозрить неладное.

– Юлий просто наивный глупец! – воскликнула Тася.

– Вот именно, – согласился Степан. – И его легко будет подставить, если ситуация станет развиваться неблагоприятно.

– Но это подло!

– Такой бизнес, – просто ответил Степа. – За риск ему было обещано очень много. И он ринулся ва-банк. Благодаря его рвению мы узнали о Тимуре, об изысканиях писателя, о твоем Илье и трофейном «Хорьхе». Я так до сих пор и не выяснил, что Илья в этой машине нашел. Может, на ней собирались удрать Борман или Гиммлер. Или там спрятали нечто, составляющее величайшую тайну рейха. Вот сейчас твой Илья и поведает нам обо всем.

– Степ, мне очень трудно все это переварить…

– Я понимаю. Ты прости меня, если сможешь. Плохого я не желал. Да и Копейкин мне подгадил. Не мог же я подумать, что он начнет людей убивать.

– Юлий? – ужаснулась Тася. – Ты врешь!

– Нет. Ведь это он убил Артура Швыряева и его приятеля-программиста.

– Племянника Василия Кузьмича?

– Ну да. Парни случайно обнаружили переписку Копейкина с его другом-археологом. Взломали почту, стали прослушивать телефон. И пришли к выводу, как и вы все, что речь идет о несметных сокровищах. А потом приятели сдуру решили поприжать Копейкина, пошантажировать его. Видимо, дело у них было поставлено с размахом. Этот кретин долбаный перепугался и, как любой смертельно испуганный человек, наделал глупостей. Тьфу, противно даже говорить. Кстати, он и Рысакова отравил.

Тася чуть не села в траву.

– Зачем?!

– До того как я его завербовал, он пытался договориться с Рысаковым о финансировании своего проекта. Тот его сначала шуганул, а потом, уже перед отлетом, передумал и вызвал на встречу, в аэропорт. А там вдруг и заявил: я знаю, чем ты занимаешься, и хочу взять твое дело под контроль. Скорее всего, ничего он не знал, просто брал Копейкина на понт. Но тот решил, что Рысаков намерен отнять его заработок. Взял и угостил его чаем из своего термоса.

– Да, он часто термос таскает с собой, – растерянно сказала Тася.

– Но только подсыпал туда смесь ядовитых трав, которые вывез из своих джунглей. Вот таким образом становятся преступниками вполне интеллигентные люди, подруга. Кто бы мог подумать?

– Кого ты имеешь в виду – себя или Копейкина? – с горечью спросила Тася.

Степан отвел глаза и промолчал.

– Тебе Копейкин сам рассказал об убийствах? – Тася сглотнула подступивший к горлу комок.

– Разумеется. Ведь ему нужна защита, после таких-то деяний. Кроме того, мы внимательно следим за людьми, которые на нас работают. В том числе при помощи всяких-разных технических приспособлений. Понимаешь? После всего, что я узнал, Копейкин был у нас на пожизненном крючке. Я вызвал его для беседы, и он раскололся.

– Степка, я не могу поверить, мне кажется, это кошмарный сон.

– Давай считать, что это так и есть. Поезжай домой и ни о чем не волнуйся. Все будут живы, здоровы и при деньгах. А я тебе в ближайшие дни позвоню. Ну, договорились?

Тася не успела произнести ни слова – послышался шум мотора. В ту же секунду у Степы брякнул телефон. Молча выслушав кого-то, он сказал Тасе:

– Придется быстро исчезнуть, полиция. Опять Копейкин постарался – палить начал ночью прямо среди дачного поселка. Передай Илье и Силуяну – уговор остается в силе. Я на них выйду в самое ближайшее время. Мне нужны их истории… В обмен на деньги.

– Я передам – и все, – отрезала Тася. – Не втягивай меня в свои игры, они мне не нравятся.

Степа подошел к ней очень близко и тихо сказал:

– Да я скорее на каторгу отправлюсь, чем тебя подставлю.

Тася кивнула, развернулась и пошла обратно в дом. Куда двинулся Степка, она даже не посмотрела. Навстречу ей с веранды с грохотом проскакал Копейкин. Тася, поддавшись порыву, лягнула его ногой. Пинок оказался таким сильным, что Копейкин полетел мордой вниз. Пистолет стукнулся о ступеньку и отскочил в темноту. Копейкин мгновенно поднялся на ноги, метнулся за ним, начал шарить руками по траве, понял, что ничего не найдет, и ломанулся в кусты.

Медленно, словно во сне, Тася стала подниматься по ступенькам. Впечатление было такое, будто она наелась галлюциногенов и теперь явь в ее голове мешается с фантазиями.

– Нас что, не выпустят? – увидев ее, воскликнула Эльвира. – Я так и знала! Я знала…

– Кто-то держит нас на прицеле? – спросил Илья. – Снайперы?

– Нет, – Тася помотала головой. – Мы свободны, можем идти, куда захотим.

– Тася, – Макс схватил ее за запястье здоровой рукой. – Я за тебя волновался.

Глаза у него были мутными, раненая рука кое-как перевязана широким бинтом. Тася подумала, что из Эльвиры получилась бы паршивая санитарка.

– Со мной все в абсолютном порядке, – ответила она.

– А чего хотел этот тип?

– Хотел, чтобы я вас урезонила, – ответила она, пытаясь бодриться. – Наверное, я показалась ему единственным разумным человеком в вашей сумасшедшей компании.

– Думаю, это так и…

Последнее слово потонуло в грохоте, который был похож на обвал в горах. Вслед за тем раздался оглушительный вопль:

– Всем стоять, ворюги, руки вверх!

В комнату, словно тайфун, ворвался Гнутый, которого сопровождали несколько вооруженных полицейских.

– Семен Виссарионович, не надо так орать, мы чуть не оглохли, – поморщился Силуян.

– А! Так вот кто ко мне в дом залез, – обрадовался Гнутый. – Сосед звонит, говорит, в доме свет горит и стреляют. Я-то думал – бомжи или беглые преступники. Ошибался. Вот и настал конец вашей карьеры, товарищ фантаст. В тюрьме теперь будете фантазировать.

– Это еще почему?

– Вломились в чужой дом, вот почему. Мало того, что шпион, так еще и ворюга.

– Кто здесь стрелял? – спросил старший наряда. – Вижу, тут раненые. Предлагаю сдать оружие добровольно.

Силуян как самый находчивый из присутствующих с некоторым подобострастием доложил:

– Бандит уже скрылся. Мы его пытались задержать – и вот…

Он красноречивым жестом указал на окровавленного Макса.

– Надо «Скорую» вызвать, – распорядился старший.

– Да это просто царапина, – запротестовал Макс. – Все нормально, будет достаточно лейкопластыря.

А Тася подумала, что, если кто-нибудь сейчас назовет фамилию Копейкина, Юлию конец. Полицейским не дадут до него добраться. Он просто исчезнет с лица земли, и все. Ей не было жаль Копейкна. Но оказалось страшно осознавать, что человеческая жизнь может быть брошена на сукно, как карта в казино. А твой лучший друг при этом признается, что давно играет в покер…

– Объясните ваше присутствие в доме гражданина Гнутого, – потребовал старший наряда.

Взгляд у него был цепким и умным, но капельку усталым. Он посмотрел на каждого из присутствующих по очереди.

– Думаю, они хотели поджечь дом! – авторитетно заявил Гнутый.

– Зачем? – Полицейский так удивился, что даже моргнул несколько раз подряд, как изумленная гимназистка.

– Из мести.

– Семен Виссарионович считает, что я американский шпион, – развел руками Силуян и улыбнулся, давая понять, что нормальные люди на такую чушь уж точно не купятся.

Полицейский недоверчиво посмотрел на хозяина дома.

– Посланники империалистов, – пробормотал тот.

– Все просто, капитан, – сказала Эльвира, отлично разбиравшаяся в званиях, но привыкшая льстить мужчинам. – Семен Виссарионович действительно хорошо нас знает. Недавно мы все вместе участвовали в одном мероприятии. И вот ему почему-то взбрело в голову, что я и мой муж – американские шпионы.

Она так обольстительно улыбнулась, что обалдели даже Макс с Ильей. Старший нервно переступил с ноги на ногу. Эльвира между тем продолжала:

– Мы сильно поссорились, а потом решили – к черту! Семен Виссарионович – уважаемый человек, фронтовик… Надо с ним помириться. Дома его не оказалось, и мы подумали, что он поехал за город, подышать воздухом, послушать малиновку…

– Врет, паразитка! – мстительно заметил Гнутый. – Вот ведь врет и не краснеет.

– А поскольку на нас он плохо реагирует, – Эльвира улыбнулась еще раз, – мы взяли с собой друзей, с которыми Семен Виссарионович тоже прекрасно знаком.

– Знаком, – подтвердил тот неохотно.

– Когда мы сюда приехали, дверь была взломана и какие-то люди в масках и с фонариками в руках снимали со стены картину…

– Картины в самом деле нет, – завопил Гнутый, указывая пальцем на стенку. – Унесли картину! Сволочи!

– Ценная? – быстро спросил полицейский.

– Я с фронта привез, как память. Эх, что же это делается, а?

– Значит, вы спугнули воров? – сделал вывод полицейский.

Один из его подчиненных что-то тихо сказал ему, и он тотчас вскинул голову:

– Погодите-ка, вы что, Силуян Космос? Писатель?

– Да, это я, – Силуян приосанился и даже выставил вперед одну ногу, как будто собирался читать стихи.

Полицейский повернулся к Гнутому:

– И вы утверждаете, что писатель Силуян Космос – американский шпион?

Сообразив, что ситуация складывается не в его пользу, Семен Виссарионович проворчал:

– Это пусть следователь утверждает, а я только ставлю на вид. – Он исподлобья посмотрел на Силуяна и добавил: – Только не думай, что ты, как тот колобок из сказки – и от бабушки ушел, и от дедушки ушел… И на тебя лиса найдется. Рано или поздно.

Полицейские для порядка отправились осматривать территорию. Силуян с Эльвирой вышли вместе с ними, чтобы не оставаться с Гнутым один на один.

– А ты-то, дочка, как тут оказалась? – сочувственно спросил Гнутый у Таси. – За другом своим увязалась, верно? – Он с неудовольствием посмотрел на Илью. – И напрасно увязалась. Глупый он парень. Не зря ему по лбу дали.

– Все-то вы умеете расставить по своим местам, – проворчал Илья.

– Ты лучше помалкивай, целее будешь. С самого начала ты мне был подозрителен. Пожалуй, я про тебя следователю тоже расскажу. Дай только срок. Всех выведем на чистую воду!

* * *

Они сели за столик, заказали кофе и некоторое время молчали. Наконец Макс подал голос:

– Илюх, объясни все-таки, что это ты за огород нагородил? Мне наврал, Тасе наврал. Из-за денег?

– Не знаю, спроси чего полегче, – мрачно ответил Илья.

– Могу и полегче. Что ты в машине своей нашел?

Илья поднял голову и тоскливо посмотрел на Тасю.

– Ты из-за этого меня бросила? – спросил он.

Макс мгновенно подавился кофе и натужно закашлялся.

– Там бумаги были, – не дожидаясь от нее ответа, продолжил Илья. – Абсолютно секретные. И стояла личная печать Гитлера.

Тася вся обратилась в слух. Настроение у нее было странным. Она бы сказала – хуже некуда, но рядом сидел Макс и не давал поблекнуть окружающему миру. На его кашель она демонстративно не обратила никакого внимания.

Кроме того, Тася изнывала от любопытства. Как выяснилось, разгадка всей истории с фашистской реликвией находилась именно в руках Ильи. В «Хорьхе», в том самом ящичке, про который он никому не хотел рассказывать, были спрятаны секретные бумаги. В них было четко написано, что такое главная реликвия Третьего рейха и почему она так важна для фашистов.

– А что, у Гитлера была личная печать? – удивилась Тася.

– Наверное, – пожал плечами Илья. – Я ведь не специалист. Но на документах, которые я нашел, стояла именно такая печать. Не думаю, что подделка, я же бумаги эти не на блошином рынке покупал.

– И, разумеется, ты их перевел, – откашлявшись и прикончив свой кофе одним глотком, сказал Макс утвердительным тоном. – И что в них было сказано? Реликвия – это и вправду та картина?

– Ну да.

– И кто ее автор? – не удержалась от вопроса Тася.

– Сам Адольф Гитлер. – Илья усмехнулся, заметив реакцию слушателей. – В документах было сказано о великом даре фюрера грядущим поколениям национал-социалистов. Незадолго до своей смерти Гитлер написал пейзаж и в последний свой день рождения вручил его ближайшим соратникам. Он же по чистой случайности художником не стал, академики завернули, на нашу голову.

– Вот так подарочек! – покачала головой Тася.

– Да уж… На всех бумагах гриф – совершенно секретно. Предназначались они Гиммлеру. Кто их спрятал в машине – неизвестно.

– Так что там еще про эту картину? – поинтересовался Макс, бросив быстрый взгляд на Тасю.

Та едва заметно улыбнулась.

– На мой взгляд – бред в стиле института Аненербе, – пожал плечами Илья. – Короче, фюреру было видение. Его наставники сообщили, с какого места на земле начнется возрождение нацизма и нового, Четвертого рейха. И несостоявшийся художник Адольф Гитлер изобразил это место на полотне. Более того, в тот район были свезены сумасшедшие сокровища, которые должны в будущем помочь возродить рейх. То есть понимаете, что получается? Картина действительно превратилась в реликвию. Если бы о ее существовании стало широко известно, на поиски бросили бы такие силы, что страшно подумать.

– Ну да, – подхватила Тася. – Для последователей Гитлера картина является символом возрождения нацизма. Для ученых – это невероятная историческая ценность…

– Ну а для большинства прагматичных людей, – подхватил ее мысль Макс, – это карта сокровищ! Воображаю, какая началась бы грызня из-за этого пейзажа!

– Представляете, как мне крышу снесло, когда я это прочитал? – спросил Илья, тяжело вздохнув.

– Но ты же не знал, где искать картину, – удивился Макс.

– Не знал, но надеялся узнать! Разве тебя никогда не охватывала золотая лихорадка?

– Вот уж бог миловал, – ответил Макс. – Выходит, что, когда мы были у Тимура, ты уже все знал про картину?

– Про саму картину знал, но не знал, где она. Зато я стал догадываться, что Силуян по-прежнему что-то скрывает, что в подвале он нам всем навешал лапши на уши, и начал его пасти. Когда нас отбили у Тимура, я первым делом попытался с ним поговорить, предложил обменяться информацией.

– Но он тебя послал, – закончила за него Тася.

– Да нет, не он. Меня послала Эльвира – далеко и надолго. Шуганула, как кролика с личного огорода. А Силуян вроде как наводку дал. Я не сразу понял, что он пытается пустить меня по ложному следу.

– А что за наводка? – заинтересовалась Тася.

– Силуян поделился со мной сведениями о том, что будто бы некая реликвия была спрятана в районе Калининграда человеком по фамилии Кранц. А город Зеленоградск в Калининградской области раньше назывался Кранц. К тому же в переводе кранц – венок. Но все это было слишком расплывчато, хотя звучало красиво.

– И как же ты все-таки о картине узнал? – Макс незаметно отодвинулся от Таси подальше. Она невинно посмотрела на него и тоже подвинулась – поближе.

– Да как узнал? Просто. После наших посиделок с Силуяном я попросил знакомых ребят промониторить почту писателя.

– Блин, никогда больше не буду вести личный дневник на компе. Только в тетрадке с ключиком, – проворчала Тася.

Макс злобно зыркнул на нее и снова обратился к Илье:

– И что было в его почте такого интересного?

– Один военный историк провел для Силуяна целое изыскание в архивах. Про некоего Кранца, офицера абвера, которого задержали наши солдаты. Протокол его допроса, справка, что его этапировали в Москву. И еще некая скандальная история о том, как Кранц пытался передать другому немцу картину неизвестного художника. По заключению эксперта, картина не представляла художественной ценности, была писана любителем по фамилии Хиллер. Ее и выбросили на помойку.

– Хиллер? Звучит прямо как…

– Конечно. Подпись А.Hiller – это А.Hitler, именно так фюрер подписывал в молодости свои картины. Краска, видимо, немного смазалась, и букву «T» эксперт прочитал как удвоенную «L». К тому же несчастному эксперту и в голову не могло прийти, что эта картина того самого Гитлера, с которым мы только что воевали.

Короче, я понял одно – Кранцу поручили спрятать картину, и с задачей он не справился. Может, не встретился с теми людьми, которым должен был ее передать. Кроме самой картины, у него с собой были еще какие-то важные бумаги. Вот их-то он и спрятал в могиле аптекаря. А холст кисти фюрера в последний момент закапывать в землю передумал, рискнул взять с собой. Но – финт не удался, и картина из его рук уплыла.

– Тимур про картину не знал, верно? – спросил Макс.

– Нет, не знал, но пытался контролировать рынок и был очень проницателен, наживу чуял за версту. Про «Хорьх» он узнал раньше меня, приехал и осмотрел машину. Видел металлическую коробку, привинченную к раме. Разумеется, с ходу невозможно сообразить, входит ли такая коробка изначально в конструкцию машины или нет. Предложил продавцу некую сумму, тот сказал, что подумает. Тимуру и в голову не приходило, что его могут опередить. Когда я впервые встретился с Виктором, хозяином «Хорьха», тот сразу сказал, что на автомобиль уже есть покупатель. Но я предложил больше, и мы тут же заключили сделку. Ну а дальше вы знаете.

– Поскольку машину купил ты, за тобой установили слежку, – констатировала Тася. – И как только ты встретился с Копейкиным, вас обоих сразу же забрали.

– Тимуру удалось завладеть «Хорьхом», и когда он его снова осмотрел, то сразу понял, что коробка, которую он заметил в прошлый раз, исчезла. Снять ее мог только я, – Илья пожал плечами. – Ее-то он и требовал отдать, пока мы сидели в подвале.

– Но ты не собирался ее отдавать, – покачал головой Макс.

– А когда дорогой Семен Виссарионович Гнутый рассказал бедным узникам про арест шпиона и полотно, которое тот прятал на себе, вся картинка выстроилась, словно пазл, – сказала Тася. – Гнутый ведь даже место указал, где картина до сих пор хранится. И вы с Силуяном мгновенно сделали стойку.

– Это Силуян сделал стойку и вышел на охоту. А я просто следил за ним. Сел ему на хвост. Уж не знаю, как он вычислил, где дача Гнутого…

– Через какую-нибудь ветеранскую организацию, – предположила Тася. – Да уж, Илья, в этой истории ты выглядишь не лучшим образом.

– А что бы ты сделала на моем месте?

– Если бы мы с Максом были друзьями, первым делом рассказала бы ему, – мгновенно ответила та.

Илья развел руками.

– Ну, знаешь, я не подумал. Машина ведь моя, я ее купил, поэтому и документы, найденные в ней, тоже мои. Этика соблюдена.

– Ты как кот Матроскин, – усмехнулась Тася. – Корова моя, значит, и теленок мой.

– Думаешь, я на тебя обиделся из-за того, что ты со мной тайной поделиться не захотел? – спросил Макс, откинувшись на спинку стула и глядя на Илью прищуренными глазами. – Я из-за вранья обиделся. Нагородил с три короба, как будто я идиот…

– Я уже извинился, – сказал Илья.

– Кстати, меня Семен Виссарионович на день рождения пригласил, – неожиданно похвасталась Тася, потребовав у официанта еще кофе и мороженое.

– Меня тоже, – буркнул Макс.

– И охота вам с ним связываться? От него один шум. Ненавижу, когда меня поучают. – Илья не знал, что еще сказать, и явно искал повод уйти. По крайней мере он ерзал на своем стуле, словно тот потихоньку начал накаляться. – Ну, что? Я побегу. Мне по-любому нужно машину перегонять…

– Ну, конечно, раз надо – значит, надо, – согласилась Тася.

Илья поднялся на ноги и махнул рукой:

– Макс, до скорого! Тась, тебе тоже до скорого. – И ехидно добавил: – Вы же теперь вместе. У вас теперь роман!

– Очень смешно, – сказал Макс, провожая Илью глазами. Потом повернулся к Тасе и спросил: – И что это должно означать?

Официант как раз поставил перед ней креманку с тремя шариками мороженого, украшенного сиропом, взбитыми сливками, кусочками шоколада, мармеладными дольками и вафельными трубочками. Тася запустила в это разноцветное великолепие ложку, пошуровала там и засунула в рот огромный кусок сладкого.

– Я просто немного предвосхитила события, – ответила она с набитым ртом.

– Никаких таких событий не будет, даже не надейся, – ответил Макс.

– Конечно, будут! – возразила она. – Ты еще какое-то время покочевряжишься, а потом поймешь, что я лучшая девушка в мире и мы просто СДДД, как говорили герои моего любимого фильма.

– Что такое СДДД? – спросил пораженный Макс. – Опять что-то связанное с фашистами?

– СДДД – это «Созданы Друг Для Друга»!

И поскольку Макс замолчал, она на всякий случай спросила:

– Ну, и о чем ты сейчас думаешь?

– Я думаю о том, что если ты будешь заказывать такие порции десерта, то вскоре растолстеешь и не влезешь ни в одно платье.

– Свадебное? – ухмыляясь, спросила Тася. – Ведь если мы СДДД, свадьба не за горами!

* * *

В банкетном зале за накрытыми столами сидело человек сорок очень пожилых людей и немного молодежи. Когда официанты удалились, расставив на столах новые блюда, сидевший во главе стола юбиляр встал и несколько раз звонко ударил вилкой по бокалу. Дождавшись тишины, он сказал:

– Сегодня у меня двойной праздник. День рождения – само собой. Но буквально несколько часов назад я узнал новость, которая сделала меня чуточку моложе. Не хочу омрачать замечательный вечер деталями одной недавней истории. Здесь находятся люди, которые поняли, о чем я говорю. Товарищи, друзья, я предлагаю выпить за торжество справедливости!

– За справедливость! – вскочил со своего места высокий старик с бородой. – За Семена, который воплощает эту справедливость! Ура!

– Давай нашу, ветеранскую! – крикнула лихая толстуха в синем платье с огромными розами. И тут же запела:

Нам в отставку пока уходить еще рано,

Не сдаются сердца, им не нужен покой.

Не стареют душой,

Не стареют душой ветераны…

Сидящие за столами с удовольствием подхватили песню.

– Во дают, – шепнул Макс на ухо Тасе. – Столько энергии, позавидуешь. Ты слышала насчет торжества справедливости?

Тася, округлив глаза, посмотрела на него:

– Думаешь, Силуян Космос действительно оказался американским шпионом?!

Им так страстно захотелось это выяснить, что, как только все вышли из-за стола – потанцевать и перекурить, – Тася и Макс отвели Гнутого и Василия Кузьмича в сторонку.

– Семен Виссарионович, расскажите о торжестве справедливости, – попросила Тася. – Нам жутко интересно! По-моему, вы узнали что-то новенькое.

– Конечно, узнал, сейчас и вам поведаю. Дорого далась мне эта история. Не знал я, конечно, что пригрел дома эту гитлеровскую мазню. Если б знал – спалил на костре к чертовой матери! Теперь ищи-свищи ее. Но, думаю, найдут ее наши ребята. Самое главное, стало ясно, кто есть настоящий убийца. Его удалось разоблачить. Это – Копейкин. В кустах возле моего летнего домика пистолет нашли с его отпечатками пальцев. Эксперты этот пистолет исследовали и выяснили, что именно из него убили Артура и его приятеля Санина. Правда, Копейкин в бега ударился, но его довольно быстро нашли. Как только его следователь прижал уликами, он тут же во всем сознался. И обещал рассказать, как его вовлекли в мафию, которая охотится за всякими уникальными вещами. Обещал сдать одного из главарей.

Тася похолодела, а Семен Виссарионович продолжал:

– Однако не успел – сегодня утром он помер в камере.

– Юлий умер? – ужаснулась Тася. – Как?!

– От сердечной недостаточности, сказали.

– Интересный поворот, – заметил Макс. – От сердечной недостаточности часто умирают люди, готовые поделиться секретной информацией.

– Думаешь, его убили? – Тася крепко сжала руку Макса.

– Всякое бывает.

– Не грустите, ребята! – ободрил их Гнутый. – Так бы ему сидеть пожизненно, может, и лучше, что помер. Да ладно, собаке – собачья смерть. Артурку, хоть и поганец тот был изрядный, все ж Копейкин пристрелил. Но вот что для меня стало настоящим праздником… – Он просветлел лицом. – Повязали писателя и его Эльвиру.

– За что? – одновременно спросили Макс и Тася.

– Уж не за то, что по чужим квартирам и домам лазили. Хотя и за это могут прибавить. Тут вот какая история. Эльвира своему мужу изменяла направо и налево. В том числе и с Артуром, племянником Василия Кузьмича. Я детали пока не знаю, мне следователь потом обещался рассказать. В общем, Силуян и Эльвира задержаны по подозрению в убийстве.

– Силуян убийца? – поперхнулась Тася. – Да чушь все это. Поверить не могу.

– А я могу, – радостно ответил Гнутый. – У этого типа совесть нечиста, я печенкой такое чую. Тася, а ты вальс танцуешь? – неожиданно спросил он. – Хочу тряхнуть стариной и пригласить тебя хоть на один тур. Если кавалер не будет против.

Он предложил Тасе руку и подмигнул Максу:

– На свадьбу-то пригласите?

Тот закатил глаза:

– Уж если женщина хочет замуж, она устраивает заговор мирового масштаба.

На следующее утро Тасю разбудил телефонный звонок.

– Таисия Андреевна? Это вас следователь Говоров беспокоит. Как вы отдохнули?

– Нормально, – сонным голосом ответила она. – Попала в плен к бандитам, потом участвовала в погоне за гитлеровскими сокровищами, в перестрелку угодила… Если это можно назвать отдыхом…

На том конце тяжело вздохнули.

– Таисия Андреевна, вы живете такой насыщенной жизнью, что я просто не успеваю за вами. Когда я звонил вам последний раз, вы сказали, что в отпуске. Вот я и поинтересовался. Наверное, стоило предложить вам стать участником программы защиты свидетелей.

– Это шутка?

– До известной степени. Каждый разговор с вами напоминает сводку происшествий по городу. Между прочим, насчет плена вы серьезно?

Вместо ответа Тася зевнула и спросила:

– А зачем я вам опять понадобилась?

– Дело в том, что вы являетесь свидетелем по делу о смерти Виктории Бузиновой.

– А кто такая Виктория Бузинова? – обалдела Тася.

– Это та девушка, которая была прикована к вашей входной двери. Приезжайте, Таисия Андреевна, нам нужно поговорить.

В назначенное время взвинченная и заинтригованная Тася входила в скромный кабинет следователя.

– Помните, фильм такой детский был, назывался «Пропало лето»? Значит, отпуск пропал?

У Говорова было лицо простачка и глаза философа. Мятая рубашка свидетельствовала о том, что он не женат или женат неудачно. «Я Макса никогда из дому в такой рубашке не выпущу», – пронеслось в голове у Таси.

– Ничего, мне еще не скоро на работу, успею отдохнуть.

– Боюсь, Таисия Андреевна, вам теперь придется искать новую работу.

– Что, Силуян Космос тоже умер?! – воскликнула Тася, едва не свалившись со стула.

– Почему – тоже? – удивился Говоров.

– Ну, я не знаю… – промямлила Тася. – Просто вы меня ошарашили своим заявлением, вот я и подумала…

– Силуян жив, но чувствует себя неважно. Я вам сейчас все объясню. История совершенно дикая. Вы ведь знакомы с женой Космоса Эльвирой?

– О, да! – ответила Тася. – Она меня всегда терпеть не могла.

– У Эльвиры была любовная связь с неким Артуром Швыряевым – молодым, красивым и не слишком законопослушным. Однажды утром после хорошей пьянки Артур обнаружил в своей постели мертвую девушку. Перетрусил и вызвал любовницу, зная, что она женщина волевая и деятельная и наверняка поможет ему выпутаться. Та решила, что Артур девушку убил сам, но помочь не отказалась. Вдвоем они привезли тело Виктории к вам и приковали к двери наручниками.

– Но почему ко мне?! – вознегодовала Тася. – Она меня что, ревновала к мужу?

– Да нет, – Говоров пожал плечами. – Сказала, что вы ее раздражали своей работоспособностью. Так что в следующий раз не надо рвения на службе, – от себя добавил он.

– Нет, но какая же подлая женщина! Ведь меня могли обвинить в убийстве и посадить!

– Этого она и добивалась. Они с Артуром притащили тело Виктории к дверям вашей квартиры и, сделав дело, тихонько удалились, думая, что не оставили следов. Но на наручниках оказались ее «пальчики».

– А как выяснилось, что они именно ее? – удивилась Тася. – Ведь Эльвира – не вор-рецидивист, ее отпечатков не могло быть в ваших картотеках.

– Вот тут вы ошибаетесь, – сладко улыбнулся Говоров. – По молодости лет Эльвира отбывала небольшой срок. В своем родном городе она участвовала в ограблении квартиры вместе со своим приятелем. Срок получила небольшой, суд учел возраст и полное раскаяние, однако «пальчики» в архиве сохранились.

– Фантастика! – выдохнула Тася. – Просто фантастика.

– Да, теперь переходим к фантастике, точнее – к Силуяну Космосу. Узнав, в чем обвиняют жену, он пришел ко мне сознаваться. История совершенно в духе некоторых его романов, хотя происходила на Земле, а не в иных галактиках.

Писатель давно знал, что жена ему изменяет, но относился к этому довольно спокойно. Ее тайные романы не мешали ни его браку, ни его карьере. Но однажды он увидел Эльвиру в ночном клубе вместе с Артуром Швыряевым, который в тот вечер устроил очередной скандал. И сразу же понял, что вот именно эта связь жены ему решительно не нравится. Мало того, что Артур был первым любовником Эльвиры, с которым он столкнулся лицом к лицу. Самое главное – Артур вел себя так, что Эльвира из-за него могла запросто нарваться на неприятности.

А ее неприятности – это неприятности и Силуяна тоже. Швыряев мог испортить ему репутацию. И тогда он решил избавиться от Артура, засадив его в тюрьму. Действовал он тонко, хладнокровно и расчетливо. Начал собирать о своем сопернике информацию. И узнал, что тот во время одного из своих дебошей избил девушку и что его не посадили только потому, что в дело вмешались какие-то люди в погонах. Тогда Космос нашел эту самую девушку, Викторию Бузинову, и уговорил ее подать на обидчика в суд, пообещав юридическую и денежную поддержку. К сожалению, Виктория употребляла наркотики, поэтому делать ничего не делала, только тянула из писателя деньги. И однажды умерла от передозировки прямо на даче Силуяна, приехав туда за очередной ссудой.

И тогда ему пришла в голову гениальная идея – подбросить труп Артуру. Расчет был верный – если у Артура обнаружат мертвую Викторию, его могут обвинить в убийстве, ведь у него есть мотив – Бузинова под нажимом Силуяна все-таки успела подать новый иск. И даже если он избавится от трупа – все равно ниточка приведет к нему. Исчезновение потерпевшей не пройдет мимо следствия.

Ну а подкинуть труп девушки в квартиру Артура – дело несложное, тот мог по нескольку дней отсутствовать. А ключи от квартиры имелись на связке его жены.

– Интересно, что Эльвира действовала точно так же, как перед этим – ее муж, – заметила потрясенная Тася. – Правду говорят – муж и жена одна сатана.

– Да, любопытно. Но то, что он сознался, еще любопытнее. Мы могли бы никогда не узнать, откуда в квартире Швыряева появилось тело девушки. Но Силуян решился на признание, потому что хотел облегчить судьбу Эльвиры. Значит, он ее все еще любит.

– Похоже, что так, – Тася нервно покачала ногой. – Они вместе сядут в тюрьму?

– Сложно сказать. Статьи для их действий в Уголовном кодексе имеются, но так как Бузинову они не убивали, то, скорее всего, отделаются незначительным или вообще условным сроком. Установлено совершенно точно – Виктория умерла от передозировки и наркотик приняла сама.

– Если бы эту историю описывал Эрл Стенли Гарднер, он назвал бы ее «Дело о путешествующем трупе», – сказала Тася.

Говоров посмотрел на нее с подозрением и посоветовал:

– Вы, Таисия Андреевна, детективами не очень увлекайтесь. А то, не ровен час, с вами опять что-нибудь криминальное приключится.

Выходя из кабинета, Тася пробормотала себе под нос:

– Криминальное… Накаркаешь еще!

Войдя в собственный подъезд, она буквально столкнулась с худощавым старичком в пропахшем мышами сером плаще до пят, засаленной шляпе и с клочковатой серой бородой.

– Извините, – бросила Тася и хотела было обогнуть старичка, но тот с неожиданной силой схватил ее за запястье.

– Умоляю, тихо, – прошептал бойкий дедок голосом Степы Горькова.

– Боже мой, Степка, ты похож на загримированного Шерлока Холмса, который выбрался из Рейхенбахского водопада и до смерти напугал Ватсона!

– Тась, я боюсь за свою жизнь, – совершенно серьезно ответил Степа. – Я пришел, только чтобы с тобой попрощаться. Мне надо зарыться поглубже и переждать опасность. Из-за этой картины за мной охотятся такие люди, что и думать о них страшно, не то что называть.

– Мне кажется, ты перепуган до смерти, но при этом пребываешь в полном восторге, – с подозрением сказала Тася. – Я ведь знаю тебя как облупленного.

– Да, я в полном восторге! Даже если меня убьют, мое имя войдет в историю. Среди коллекционеров всего мира уже пошли слухи, что в руках Саранчи – судьба Четвертого рейха!

– Степа, разве это имя – Саранча? – На Тасиных глазах появились слезы. – Знаешь, я больше не хочу тебя видеть. И если ты еще раз появишься, я сдам тебя Семену Виссарионовичу Гнутому. И не смотри на меня с укоризной! Прощай!

– Прощай, – печально и растерянно ответил Степа. – Я не думал, что для тебя все так…

– Да, для меня все так! – отрезала Тася и вырвала руку.

Степа еще немного постоял, с тоской глядя на нее, потом повернулся и вышел из подъезда.

Хлопнула дверь, и Тася зарыдала в голос. Сделала несколько шагов в сторону лифта и увидела Макса, который стоял, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди.

– Лучший друг? – спросил он без всякого выражения.

– А тебе-то что?!

– Я как раз пришел прояснить этот вопрос. Узнать о человеке в маске. Думаешь, я тогда, на даче, не понял, что вы знакомы?

Тася зарыдала еще пуще.

– И если бы ты сейчас не пообещала сдать его Гнутому, я бы ни за что не захотел на тебе жениться.

Тася громко всхлипнула, потом вдруг вскинула к нему зареванное лицо:

– Ты сказал – жениться?!

Макс вздохнул.

– Женское ухо устроено совершенно особенным образом. Оно улавливает только те слова, которые ему импонируют.

Расфуфыренная соседка с четвертого этажа, похожая на клумбу в розах, вошла в подъезд и, увидев страстно целующуюся парочку, прижала пухлые руки к груди.

– Боже мой, Тася! У вас ведь имеется собственная жилплощадь! Почему же вы целуетесь прямо на лестничной клетке?!

Макс оторвался от Таси и, повернув голову, удовлетворенно сказал:

– Потому что мы СДДД.

Соседка хрюкнула, от удивления округлив глаза. И тогда влюбленные хором пояснили:

– Созданы друг для друга!

Content

Галина Куликова
Два ужасных мужа