Наталья Аверкиева

ТАЙНЫЕ ЗНАКИ СУДЬБЫ

Про Варю

Жизнь, любовь и безделушки

Глава 1

Солнце светит ярко. Это означает, что вы ощущаете себя сейчас особенно свободным; кроме того, вы вполне богаты — как с материальной, так и с духовной точки зрения. Хотя данный период благоприятен для вас, старайтесь не перегружать себя, постоянно держите в поле зрения главную цель.

Книга перемен. Гексаграмма 14. ДА Ю. Обладание великим

Кир подал мне руку, когда я выходила из автобуса. В тонких митенках пальцы были красными и холодными, а ладонь — неприятно шершавой из-за задубевшей от мороза кожи перчатки. Я достала из рюкзачка варежки и протянула ему — пусть хоть немного погреется.

— Не надо, — улыбнулся он и сунул руки в карманы пуховика.

— А кто меня будет держать? — тут же с наигранной обидой выпятила я нижнюю губу.

Он рассмеялся и оттопырил локоть: мол, так и быть, висни на мне. Я нагло забралась рукой ему в карман. Он сжал мои пальцы и снова улыбнулся так, как умеет только он — легко и немножко влюбленно.

Мы спешили за нашей группой по березовой аллее. Ранним утром прошел снегопад, поэтому тонкие ветви сгибались под тяжестью налипшего снега. На пригорке стоял лес, укутанный в серебряное одеяло. Под ногами снег такой белый, что глазам больно. Поэт щурился, вглядываясь в даль, а я любовалась его профилем — сморщенный нос, изогнутые брови и ехидно приподнятый уголок губ — смешной такой. Кир заметил мой взгляд и опять улыбнулся. На душе стало легко и тепло. Он у меня самый лучший.

Аллея оказалась бесконечно длинной, я даже притомилась месить снег, то поскальзываясь, то спотыкаясь на разбитой тропинке. Кир стойко держал меня за руку, не позволяя упасть. Чем ближе мы подходили к озеру, тем больше я волновалась. Многое про него слышала и даже слегка боялась — ведь здесь намоленные места, здесь чудеса, здесь хранится Сила. Поэт выпустил мою руку, прикурил и зашагал вперед. Я же остановилась и закрыла глаза, прислушиваясь к себе. Вдали слышались голоса и смех. Ветер нежно коснулся лица, словно погладил. Потом на макушку рухнул снег с ветки. Я потрогала его рукой и улыбнулась. Мурашки пробежали по спине, а в груди словно бабочки запорхали. Сквозь меня как будто пропустили слабый разряд тока — место приняло меня. Я это чувствовала.

— Варька, ну что ты там? — позвал Кир.

— Ха-ха-ха, да она свою родню почуяла, — рассмеялась его однокурсница Оксана.

Я покраснела и бегом припустила к Поэту. С ним безопаснее.

— Легенда озера Светлояр уходит корнями в глубокую древность, — поставленным голосом сообщил наш гид Сережа, когда мы вышли на берег. Вид у мужчины был скучающий и даже какой-то отстраненный, словно мыслями он очень далек и от Светлояра, и от Китежа, и вообще от этого места. — Местные жители считают это озеро святым и даже не смеют купаться здесь знойным летом. Хотя, конечно, глупости все это… — сам себе буркнул он. Я покосилась на него с укоризной. Сергей сделал вид, что не заметил, смешно причмокнул и пошел прочь, громко рассказывая дальше: — По легенде, в этих холмах спрятан город Китеж. Во времена татарского нашествия в тысяча двести тридцать седьмом году город исчез, унося с собой все святыни православной Руси. Случилось это во время правления хана Батыя, который разорял села, грабил города, сжигал церкви. Против него собрал войско князь Георгий Всеволодович. Не на жизнь, а на смерть сражались войска, но в итоге наши битву проиграли. Тогда князь Георгий бежал к Большому Китежу, который стоял вон на том берегу, и спрятался за его стенами. Как вы понимаете, это сослужило городу крайне дурную службу. Батый кинулся за князем в погоню. Да не рассчитал, бедняжка, что леса здесь дремучие, дороги узкие, кругом топи. Но если бы только это! — Сергей взмахнул рукой, словно фокусник, намеревающийся достать из рукава кролика. — Вы думаете, что только во время Великой Отечественной наши добивали тыл противника своими партизанскими вылазками? Копайте глубже! Как только несчастный Батый приближался к какому-нибудь населенному пункту, на него кроме комаров и мошек нападали… Кто бы вы думали?

— Партизаны! — хором ответили мы.

— Ай молодцы! — обрадовался Сергей. — Да, огромная армия Батыя растянулась на многие мили и была изрядно потрепана нашими партизанскими соединениями.

Нет, война мне не интересна. Я рассматривала противоположный берег. Озеро было похоже на гигантскую тарелку с мороженым. Снег искрился и переливался. Я заметила каких-то людей вдалеке. Наверное, паломники. Одинокий рыбак сидит на льду. Склонился, как усушенный водяной, над лункой и не шевелится.

— Интересно, а здесь русалки водятся? — Ой, какие же глупости лезут мне в голову!

— Водятся, — серьезно ответил Кир.

Потом рассмеялся, слепил снежок и кинул в меня. Загреб еще немного снега. Я видела, как за его спиной один из его сокурсников — Костя — метится Кириллу в спину. Опля! Снежок угодил в затылок. Поэт чертыхнулся и отправил предназначенный мне комок снега в друга. Тот увернулся, слепил новый. Кинул. Промахнулся. Кир бросился ему наперерез, намереваясь уронить в снег. Костик радостно вскрикнул и понесся вперед. Вроде взрослые парни, а скачут, как молодые сайгаки. «Правду говорят, что мужчины — вечные дети», — подумала я и хихикнула. Сама-то когда стала такой старой и мудрой?

— Итак, Батый осадил город и готовился утром на него напасть и сжечь…

Я отошла от гида и аккуратно спустилась по скользкому настилу к воде. Потрогала ногой лед, проверяя его крепость. Потом осторожно сделала несколько шагов. Держит.

— Барышня, не отставайте, — окликнул меня преподаватель Кирилла по литературному мастерству Владимир Владимирович.

Это была его идея провести выездной семинар. И вот разношерстая компания, где были и взрослые дяди и тети, и школьники-вольнослушатели из литературного лицея в количестве двадцати человек, разбредалась по берегу кто куда.

Сергей не без удовольствия переплетал исторические факты с народными легендами, объяснял, какие исследования проводились в этих краях, как спорят ученые о происхождении озера и его котловине в форме правильного круга, о том, что, возможно, сюда упал метеорит, и еще о чем-то, о чем я почти ничего не поняла. Ребята задавали вопросы, девушки ахали и охали. Те, кому надоело слушать гида, носились вокруг и играли в снежки, валялись в снегу и всячески дурачились. Владимир Владимирович не ругался. Он добрый. Я бы очень хотела, чтобы у меня был такой отец. Потом мы что-то обсуждали по литературе. Приводили сравнения, искали параллели, вспоминали легенды о спрятанных городах и странах. Это все было так занимательно, что я не заметила, как мы обошли вокруг озера.

— Однажды паломница Параскева три раза на коленях проползла вокруг озера, беспрестанно молясь, и тогда возникли перед ней ворота, встретили ее три старца и пригласили в город, сказав, что услышаны ее молитвы и это — награда за ее духовный подвиг. Но Параскева испугалась и отказалась.

— Я бы не отказалась, — излишне громко вздохнула я в тот момент, когда все неожиданно замолчали. Над озером разразился громкий хохот.

Поэт обнял меня за плечи и прижал к себе.

— А это легендарный камень Алатырь, — указал Сергей на какой-то кусок гранита с небольшой впадиной в самой середине.

Я как завороженная подошла к глыбе. Дрожащей рукой провела по холодной поверхности. Алатырь… Я наконец-то тебя увидела. Столько всего слышать, столько всего прочитать, и вот вижу собственными глазами, трогаю собственными руками, дышу одним воздухом с тобой… Почувствовала, как спина тут же взмокла и водолазка прилипла к ней. Не верю. Я закусила губу от восторженного страха, боясь моргнуть, — вдруг проснусь, и ничего этого не будет. Алатырь — камень всех камней.

— На море, на океане, на острове Буяне, лежит бел-горюч камень Алатырь — всем камням отец. На том камне Алатыре сидит красная девица… — зашептал Кир таинственным голосом.

— Откуда ты знаешь этот заговор? — изумленно уставилась я на Поэта. Он лишь усмехнулся.

— Можно загадать желание и оставить тут монетку, — сказал он, присаживаясь со мной рядом на корточки перед камнем.

— Так откуда? — не унималась я.

— Варька, да это же детский стишок, ну что ты в самом деле? Желание давай загадывай.

Угу, стишок… Как бы не так! Я достала пять рублей, сжала их в ладони и загадала, чтобы Кирилл меня всегда любил. Ой, только, наверное, это очень смело, да? Я покраснела и положила монету в выемку.

— А что ты задумал? — спросила, когда Поэт избавился от горсти мелочи.

— У меня столько желаний, что мелочь придется занимать, — хихикнул он.

— А самое главное какое?

Он закатил глаза, тяжко вздыхая, сжал губы, потом закусил их и выдал, лукаво прищурившись:

— Мир во всем мире. — И заржал.

Я несильно пихнула его в плечо. Кир не удержался, рухнул на бок и закатился пуще прежнего. Дурак такой.

Нам разрешили погулять по окрестностям. По плану у нас еще было посещение историко-художественного музея в селе Владимирское и какие-то местные ночные развлечения. Честно говоря, мне бы хотелось побыть у Алатыря и поговорить с ним. У меня столько вопросов, но так мало ответов. Например, почему отец ушел, или сможет ли Кирилл помириться со своим папой, будет ли он со мной, как он вообще ко мне относится. Нет, понятно, что хорошо, защищает и нежничает, но я все равно боюсь, что не значу для него столько же, сколько значила прошлая девушка, которую он очень любил. Да, он посвящает мне свои стихи и даже в одном из последних рассказов наградил героиню моим именем, но вдруг это все ничего не значит?

После прогулки и сытного ужина, когда мы все согрелись, Владимир Владимирович предложил почитать стихи и рассказы, которые студенты специально готовили к поездке. Я уже привыкла к этой процедуре и спокойно реагировала на критику в адрес Поэта. А первое время, конечно, очень дергалась и злилась. Мне казалось, что он так гениален, что критиковать его нельзя. Потом я поняла, что занятия помогают лучше ориентироваться в собственных мыслях. Это очень важно — уметь понимать самого себя и делать так, чтобы тебя понимали окружающие. Я сначала слушала выступающих внимательно и даже что-то критиковала. Со мной спорили, не соглашались, доказывали обратное. Но, поддерживаемая одобрительным взглядом Поэта, я все равно не отступала. Потом я садилась к нему под бок на диванчик и чувствовала, как он слегка приобнимает меня, — значит, доволен и уверен во мне. От этого меня распирала такая гордость, а улыбка становилась такой широкой, что я невольно прикрывала ее рукой — вдруг они подумают, что я какая-нибудь дурочка, раз постоянно лыблюсь. Женька бы уж обязательно что-нибудь сказала по этому поводу. Женька — это моя подружка и одноклассница. Она очень умная и всегда говорит колкости.

Ближе к полуночи меня начало клонить в сон. Рядом с Поэтом было так хорошо и уютно, рассказ какой-то женщины про вересковый мед и весну навевал тоску и делал веки тяжелыми. Я еще краем уха слышала, как Кирилл что-то ей говорит, слышала, как Оксана, которая сидела по другую сторону от меня, защищает унылое творение. Я пыталась бороться с собой и даже старалась не зевать, но…

Мне снилось, что я лечу. Вот так широко расправила крылья и лечу. Внизу хлопья облаков, похожие на клочки ваты, вверху все такое ярко-синее, а внизу прозрачно-фиолетовое. Красотища! Потом я аккуратно приземлилась на одну из мягких перин, подсвеченную розово-золотыми лучами заходящего солнца. Сверху на плечи легло что-то волшебно пушистое, пахнущее летом.

— Спи, — кто-то прошептал тихо и провел рукой по голове.

Я сонно улыбнулась.

— Кир, это безумие! — зашипел женский голос сбоку.

— Все будет хорошо.

— Ты понимаешь, что это опасно? Ты сошел с ума? — злился голос.

— Не каркай, — ухмыльнулся Поэт, и я окончательно проснулась.

— Кирилл? — села на постели.

— Ну что? — застыл он в дверях. — Даже не вздумай меня отговаривать!

— А ты куда? — На душе сразу же стало как-то тревожно.

— Куда? — недовольно взмахнула Оксана руками. — Он с ребятами поспорил, что обойдет озеро три раза! Нормальный человек? Кто прется не пойми куда среди ночи? Вот зачем все это? А если…

— Ксюх, я большой мальчик, — строго посмотрел он на однокурсницу.

— Кира, но она права, — влезла я на правах его девушки.

Поэт посмотрел на нас удивленно-осуждающе.

— Вы меня перед мужиками опозорить, что ли, хотите? — спокойно спросил он голосом, не терпящим возражений.

Оксана фыркнула и отвернулась. Я недоуменно смотрела, как он вышел из комнаты, а через секунду его тень скользнула вниз по противоположной стене.

— Кирилл! — закричала я, бросаясь за ним вдогонку.

— Не торопись, он уже ушел, — мрачно буркнула Оксана. — Ой, какой идиот!

— Но зачем?! — воскликнула я, подбегая к окну и вглядываясь в вязкую черноту. — Что это за глупый спор?

— Это все Сергей. Он сказал, что тот, кто после полуночи в полнолуние обойдет Светлояр, увидит Китеж.

— Так полнолуние было два дня назад, — дернула я плечами.

— Вот иди и скажи им! Кира сказал, что, типа, он смелый, он обойдет. Вот нормальный?

— И что теперь делать? — охнула я, ухватив ее за руку.

— Что-что? — проворчала Оксана. — Ждать… Мы же не хотим опозорить его перед всеми. — Она недовольно поджала губы и нахмурилась.

Я бессильно опустилась в кресло рядом с окном, обняла колени и уткнулась в них носом. Ну почему он у меня такой… смелый?

Глава 2

Вы станете участником ряда перемен и преобразований в личной жизни других. Тщательно анализируйте, оценивайте события. Вы можете потерять друга. Скоро вы совершите нечто такое, что ошеломит ваших знакомых, а быть может, и вас самих.

Отношения с окружающими у вас не в порядке, возникающие отсюда проблемы способны помешать исполнению ваших желаний, так что отношения необходимо прояснить. Будьте предусмотрительны!

Книга перемен. Гексаграмма 18. ГУ. Исправление (порчи)

— Варя… Варвара, просыпайся, — теребила меня за плечо Оксана.

Я зевнула, натянула одеяло повыше и решила, что пять минут можно еще полежать — в комнате прохладно, а вылезать из-под теплого одеяла не хочется.

— Варька, вставай! — дернула она одеяло на себя. — Нам выходить через пятнадцать минут. Автобус уже пришел.

— А завтрак? — кое-как разлепила я единственный проснувшийся глаз. Второй в знак протеста закрылся особенно плотно.

— А завтрак ты проспала. Я тебя уже час не могу добудиться.

— То есть я теперь должна отощать и умереть? — попыталась я состроить трагичное лицо, все так же взирая на мир не до конца разлепленным глазом.

Оксана окинула мою безвольно раскинувшуюся на кровати тушку заинтересованным взглядом, а потом кивнула в сторону прикроватной тумбочки:

— Яйцо, пирожок с капустой и пакетик сока должны спасти твой род от вымирания.

— Хм… — покосилась я на провиант и похлопала себя по впалому животу. — Маловато будет для моего молодого, растущего организма.

— Молодой организм сейчас останется в этой деревне. Вставай, соня! — громким голосом приказала Оксана и стащила меня за ногу с кровати.

Я хотела было возмутиться, что со мной обращаются столь неуважительно, типа, если я маленькая, то все можно, но передумала — слишком холодно. Накинув на плечи свитер и завязав рукава, чтобы тот не свалился, я, как была в трусах и майке, потопала умываться. Мама родная, что за квазимодина смотрит на меня из зеркала? И не говорите, что это я! Чур! Чур меня! Я включила воду и принялась отмывать лицо от последствий бессонной ночи. Нельзя, чтобы Кирилл увидел меня такой безобразной! Кирилл! О боже! Я забыла о Поэте!

— Оксан, а Поэт не спрашивал обо мне за завтраком? — выйдя из ванной, спросила я как бы между прочим, изо всех сил делая вид, что ее ответ меня вообще не волнует.

— Нет, — чуть помедлив, кинула она через плечо, складывая вещи в сумку.

В груди неприятно екнуло. Ах, вот как! Ну и пожалуйста, ну и не надо и не очень-то хотелось.

— Ты сопишь, как ежик, — улыбнулась девушка, оборачиваясь.

— Да хоть как, — обиженно хмыкнула я и принялась собирать по номеру разбросанные вещи.

Он про меня не спрашивал, представляете? Кирилл даже не озадачился вопросом, где я! То есть я ему не нужна. Вместо того чтобы зайти после завтрака и разбудить, он даже не удосужился узнать, все ли со мной в порядке. Я, значит, из-за него переживала, ночь не спала, а ему до меня нет никакого дела. Ну и ладно! Я, может быть, тоже теперь обиделась.

К автобусу мы — я, Оксана и еще три девушки — подошли ровно в девять. Я забросила вещи в багажное отделение и уселась на свое место у окошка, вставив в уши капельки наушников. Надо сделать музыку погромче, чтобы не слышать его оправданий. Если вообще он станет оправдываться. А может быть, он даже не станет со мной общаться? Нет, это я не буду с ним общаться! Это я на него обиделась. Я ведь просила его вчера остаться, и что? Разве он меня послушал? Парни всегда такие! Они никого не уважают, делают что хотят…

— Варь, а тебе Кирилл не звонил? — перевесился через спинку сиденья один из однокурсников Поэта. Я, к сожалению, не всех знаю по именам.

— Нет, — рявкнула я и демонстративно отвернулась.

Парень чертыхнулся и куда-то унесся.

Если бы он хотя бы позвонил, мне было бы не так обидно. С другой стороны, а зачем ему звонить?

— А чего мы стоим? Кого ждем? — спросила я у девчонок, выглянув из автобуса. Мороз тут же ущипнул меня за щеки и нос. Что же так холодно, ведь еще только ноябрь?

— А ты разве не знаешь? — хмыкнула высоченная блондинка, которая даже по лесу вчера лазила на шпильках.

— Кир пропал, — нервно дернула плечом ее соседка и глубоко затянулась.

— ЧТО?! — Горло сжало, а сердце остановилось.

— Ты не знала, что ли? — снова ухмыльнулась блондинка.

Нет, черт побери! Я тут сдаю экзамены в театральный вуз!

— Варь, да вернется он, куда тут деться можно? — участливо посмотрела на меня Оксана.

— Когда? — выдавила я кое-как.

— Ну… ребята поспорили…

— Наши на озеро пошли…

— Почему ты мне не сказала? — повернулась я к Оксане.

— Надеялась, что его найдут… — виновато отвернулась она.

Я растерянно перевела взгляд с одной девушки на другую, потом на третью, сползла на автобусную ступеньку и закрыла лицо.

— Курить будешь? — спросил кто-то тихо.

Я мотнула головой. Не курю я. И даже не пробовала никогда. Я же просила его вчера. Я умоляла его не уходить. Вот куда он потащился в незнакомом месте один-одинешенек?

— А милицию вызвали?

— Приехали уже.

— Может, обойдется?

— Грушевский вечно найдет себе приключение. Ни единого раза не было, чтобы он какой-нибудь фортель не выкинул. Человек — несчастный случай.

— Сплюнь, дура, — переговаривались они между собой, пока я пыталась прийти в себя.

— А где все? — едва слышно спросила я.

— Кирюху ищут, — быстро отозвалась Оксана.

— Значит, найдут, — кинула я рассеянно и ушла на свое место в автобус. В рюкзачке карты.

Впервые в жизни я боялась вытащить аркан. Держала колоду между ладонями и согревала карты собственным теплом и невеселыми мыслями. Руки дрожали. Колени подгибались. В голове все так же звенит. А если… Если я сейчас вытащу какую-нибудь Смерть? Или Дьявола? Или Рухнувшую Башню? Пока я не знаю, что с Кириллом, то просто боюсь за него. А если выпадут эти арканы, то… Я буду знать.

Перетасовала колоду еще раз, молясь, чтобы какая-нибудь карта сама решила судьбу Поэта и выпала из общей массы. Такое чувство, что они специально жмутся друг к другу, лишь бы оттянуть момент приговора. Как холодно. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, только живи. Ты так мне нужен, я так тебя люблю. Ты мне и за друга, и за брата, и за отца. Ты — мой мир, мое счастье, мои мысли…

Отложила колоду. Нет, я не готова к такому. Потерла глаза и помассировала виски, плюхнувшись на сиденье. Еще никогда в жизни я так не боялась собственных карт. Таро — это не шутки. Я не готова услышать приговор. Я боюсь.

Время тянулось мучительно медленно. Девчонки звонили однокурсникам и спрашивали, как дела. Судя по их лицам, дела у нас шли неважно. Водитель слонялся без дела по салону, читал газету и пытался смотреть телевизор. Половина одиннадцатого. Мы уже полтора часа должны были быть в пути! Он хочет моей смерти? Только вернись, я лично убью тебя, Поэт! Я снова взяла колоду.

Перетасовала ее.

Сдвинула.

Достала карту.

Осталось перевернуть.

Просто перевернуть.

Руки задрожали.

— Кирилл! — раздался радостный вопль с улицы.

— Кира! — взвизгнул кто-то.

— Грушевский! Урод! — зло закричали.

— Урод… — выдохнула я, как подкошенная падая на сиденье.

Ненавижу тебя, Поэт! Я протяжно всхлипнула и перевернула карту. Шут. В прямом положении — глупость, мания, сумасбродство, бред, безумие. Убью сейчас этого шута горохового!

Я выскочила из автобуса, словно за мной гналось стадо бешеных бизонов. Кирилл был в компании ребят, милиции, гида и Владимира Владимировича. Все возбуждены, раскрасневшиеся. Видно, что взрослые недовольны и психуют. Ребята на взводе. Девчонки радостно вешаются моему Поэту на шею. Тот улыбается виновато. Увидел меня. Наши взгляды встретились. Кирилл смотрел прямо, не отворачивался, даже не моргал. Я, наверное, тоже не моргала. Меня словно парализовало. Я не могла ни сдвинуться с места, ни что-то сказать. Мысленно я уже отвесила ему пощечину, обозвала всеми плохими словами, какие знала, и заявила, что между нами все кончено. Как он смеет так по ступать? Потом, опять-таки мысленно, я с разбегу подлетела к нему, обняла и спросила, где он был и…

— Ты… Ты… — беззвучно выдала я, чувствуя, как слезы с подбородка капают на пуховик, и, развернувшись, убежала в автобус.

Обратно я всю дорогу пялилась в окно и на все попытки Поэта заговорить или взять себя за руку отвечала стойким молчанием. Я даже тебя сейчас видеть не хочу. Хотя, если кому-то об этом сказать, мне не поверят.

В Москве я схватила свой рюкзачок и, пока никто не заметил, незаметно удрала. Не хочу сейчас общаться с ним. Не хочу слышать его оправданий. Ничего не хочу.

Глава 3

Везение, успех не слишком-то характерны для вашего нынешнего положения, но следует иметь в виду, что ночь наиболее темна перед самым рассветом. Обстановка вам не ясна. Вы не владеете ею, но это переходное состояние.

События, которые изменят его к лучшему, уже на подходе. А пока наберитесь терпения и ждите.

Книга перемен. Гексаграмма 9. СЯО ЧУ. Воспитание малым

Ярик ждала меня на небольшой площадке у подъезда, вытоптав на свежевыпавшем снегу какой-то иероглиф. Вид у нее был в высшей степени счастливый и очень дурацкий. После того как она начала встречаться с Ахмедом, глаза у моей Птицы стали блестеть изумрудами. Мы еще поспорили с девчонками, что надо ей кличку изменить на Кошка. Ну, правда! У нее и походка изменилась! Вот что любовь с человеком делает! Хотя на некоторых, не будем показывать на Настю пальцем, любовь действует совершенно противоположно. Эх, вы бы видели, какой номер тут отчебучила Козарева. Если бы я была парнем, а Настя моей девушкой, мне бы было стыдно. Сережке памятник надо ставить за терпение.

— Варька! — громко и радостно крикнула Птица и запустила в меня снежком.

Снежный комок больно ударил в плечо и рассыпался. Я недовольно зыркнула на подругу и отряхнула пуховик.

— Эй, ты чего? — подскочила она ко мне.

— Что это? — кивнула я на каракулю на снегу.

— Смотри, тут такие элементы, — с готовностью начала объяснять Ярик. — Вот коготь или когти, рука. Вот тут крышка и сердце. А это означает грациозность, ходить.

Я скептически скривилась.

— Ерунда какая-то.

— Почему ерунда? Это иероглиф аi — любовь. Ай.

— Ай… И даже по-японски любовь как-то глупо выглядит, — вздохнула я и испортила ногой все творение Ярославы.

— Что случилось? — напряглась она тут же. — Он тебя обидел? Варя!

— Нет. Все нормально.

Подруга остановилась, взяла меня за плечи и слегка встряхнула, пристально глядя в глаза.

— Немедленно рассказывай.

— Яр, правда, все хорошо, — отмахнулась я.

— Он к тебе приставал?

— Нет.

Она облегченно выдохнула.

— Он тебя оскорбил?

— Нет.

Она задумалась, пытаясь придумать новые «Он тебя…».

— Он поспорил с друзьями и ушел ночью на озеро, хотя я была против. А утром пропал. Вызывали милицию, его искали…

— Кирилл пропал? — перебила она. — Совсем?!

— Да нашелся уже. Кому он нужен?

На лице Птицы отобразилась вся гамма чувств, главным из которых стало разочарование.

— Нашелся? А ты чего тогда кислая?

— А я на него обиделась! Знаешь, сколько всего я пережила, пока его не было?! — возмутилась я.

— Представляю… — обняла она меня.

По дороге я жаловалась ей на Кирилла и его выходку. Птица, как самый главный знаток мужской психологии, начала мне объяснять, что для всех парней без исключения важно мнение коллектива и мне нельзя идти вразрез с ним, надо поддерживать Поэта в его начинаниях и быть верной боевой подругой. Но не приставучей. Приставучих они не любят. Вообще Ярику можно доверять в вопросах мужчин. У нее три брата, общается она преимущественно с ребятами и считается в мужской компании своим в доску парнем.

— Что же мне делать?

— Ты ведь ему уже свое недовольство продемонстрировала?

Я кивнула.

— Но ведь он даже не звонил мне! Не прислал эсэмэс! Не спросил, как я добралась, и даже не написал мне письмо по электронке!

— Думаю, ждет, пока ты остынешь. С другой стороны, мало ли что произошло на озере. Может, он увидел тот заброшенный город.

— Ну точно! И старцы отворили для него свои ворота. Точно-точно.

Ярик рассмеялась:

— А меня Ахмед познакомил со своими друзьями из МГУ! Ой, Варя, они все такие умные! Вот мы считаем, что Точка гений, а там таких хоть ложкой ешь!

— И все такие же зануды? — ухмыльнулась я.

— Есть даже хуже, — прикрыв рот ладошкой, прыснула она. Все-таки Ярик умеет поднять настроение.

В школе я стала центром Вселенной, потому что Настю интересовало все в мельчайших подробностях. Точка просто спросила, как прошло, и, услышав мое «нормально», вернулась к своему ноуту. Не нравится она мне. Грустит постоянно. Раньше хоть язвительно огрызалась, а сейчас вообще скисла.

Уроки шли своим чередом. Я отвечала, получила пять по литературе и кое-как выжила на физике. Кирилл не звонил. Я даже несколько раз проверила батарейку, настройки звонка и позвонила себе с телефонов девчонок — все работает. А он молчит. Настя начала раздражать своим щебетом про Сережу и как они ходили в кино. Ярик обсуждала футбол с Максимовым. При этом они так горячо спорили, что Стас едва не навернулся с парты, на которой сидел. Женька рисовала какие-то странные блок-схемы, по которым должен был работать ее сайт, или чего она там выдумывает в очередной раз.

— Варя, да ты совсем меня не слушаешь! — возмутилась Настя.

— Слушаю, — автоматом отозвалась я. Почему он не звонит? Ни эсэмэс, ни звонка, ничего… — Точка, а у тебя тут Интернет ловится?

Женька, не отрываясь от монитора, кивнула.

— Дай почту проверить.

— Я занята как бы.

— Пожалуйста.

Она исподлобья глянула на меня и развернула ноу т.

Я быстро загрузила сайт, набрала пароль и вошла в папку «Входящие». Ни фига! Сообщения с форума, комментарии из дневника, реклама курсов английского языка, все что угодно, но ни одного письма от Поэта. Нет, ну надо же!

— Эй, полегче, — фыркнула Точка, когда я слишком резко повернула к ней комп.

— Извини, — буркнула я.

— Варь, а Поэт не звонил сегодня? — посмотрела она мне в глаза.

Я, кажется, выдержала ее взгляд, пожала плечами и как можно легкомысленнее произнесла:

— А у него контрольная сегодня. Он занят.

— Ммм… — прищурилась Женька. — Ну-ну. — И снова уткнулась в компьютер.

После урока химии Женька зажала меня в туалете. Упершись руками по обе стороны от плеч, она нависла надо мной, как фонарь над мусоркой в парке.

— Так, значит, Поэт контрольную пишет? — с ехидной усмешкой спросила она.

— Пишет, — попыталась я вырваться, но она не дала.

— А ну рассказывай. Только начистоту. Всю правду! — приказала Женя.

— Отстань! — еще раз попыталась отпихнуть подругу. — Может, лампу еще к лицу приставишь?

— Надо будет — приставлю!

— Урюпинский шарм взыграл?

— Он самый. Что произошло? — давила она строго.

— Мы расстались? — немного удивленно произнесла я, словно сама прислушиваясь к этой фразе.

— Он лез к тебе?

— Нет, мы ночевали в разных коттеджах. Девочки в одном, ребята — в другом. Там никто ни с кем не ночевал.

— Почему поссорились?

— Он ушел ночью на озеро и пропал. Его искали с милицией. Не знаю, как и где нашли. Я с ним не разговаривала.

— Почему?

— Ты знаешь, что я пережила?!

— А он?

— Что он?

— Варя, что за детский сад?

— Отвали, — психанула я, выбивая ее руку с одной стороны и бегом направляясь к двери.

В раздевалке нас ждала одетая Ярик, Настя, как обычно, крутилась перед зеркалом. Я быстро натянула пуховик, собираясь в гордом одиночестве удрать домой.

— Давай этих, — Птица заговорщицки кивнула в сторону Насти и возившейся с сумкой Жени, — подождем на улице. Я тебе что расскажу, закачаешься!

Я лишь вздохнула… Что такого может рассказать мне Сокол, чтобы я хотя бы на секундочку забыла о Поэте?

— Мы на весенних каникулах снова поедем в Японию! — радостно выдала Ярослава, даже не дожидаясь, когда мы отойдем от девчонок.

— Круто, — буркнула я, все больше раздражаясь. Хотелось рыдать.

— Только я не знаю, мы же уедем на месяц, как я оставлю Ахмеда?

— Яра, до весенних каникул надо еще зимние пережить, Новый год и Рождество. Еще сто раз поругаетесь.

— Злая ты, — неожиданно «зависла» Птица, обиженно сдвинув бровки. Нет, ну что она ко мне со своим Ахмедом привязалась, а? Видит же, что я совершенно не в духе. — Вон, контрольная кое у кого кончилась, — толкнула она дверь на крыльцо. — Беги, вешайся своему Поэту на шею. — Отстранилась, пропуская меня вперед.

— Кирилл, — расплылась я в счастливой улыбке.

— Ой, только не визжи мне на ухо, — усмехнулась подруга, поправляя шапку.

Кир обхватил меня за талию и поцеловал в щеку, пощекотав кожу щетинкой.

— Как съездили? — вежливо поинтересовалась Ярик.

— Отлично. Варька только обиделась.

— Чего так? — Она сделала предельно любопытное лицо и выдула огромный пузырь из жвачки.

— Да уж рассказала небось, — хитро покосился он на меня.

Я уткнулась носом ему в куртку и сделала вид, что не услышала. Поэт положил руку мне на плечо. Улыбка расползлась по моему лицу.

— Кирилл! Кир! — раздалось за спиной. Это Настя с Женей вышли.

— В «Слона»? — спросил он у моих подруг.

— Если только… — замялась Женька.

— Друзья моей девушки — мои друзья. Терпела же моя девушка моих друзей два дня. Думаете, я не потерплю вас пару часов?

Точка ехидно усмехнулась.

— А… — заикнулась Настя.

— Я угощаю, — заулыбался Кирилл. Спорим, что она хотела спросить про Сережку?

До любимого кафе мы доехали быстро. Дорога оказалась свободной, словно кто-то специально расчистил ее для нас. И даже наш любимый столик был не занят. Мы сделали заказ. Я взяла горячий сандвич с курицей и большую чашку какао. Настя долго выбирала между пирожным и молочным коктейлем, в итоге заказала капуччино без сахара и фруктовый салат. Ярик не мудрствовала долго и ткнула пальцем в «Цезарь» и свежевыжатый апельсиновый сок. Женька недовольно хмурилась, бормотала, что негоже обирать бедных студентов, что с нее хватит и простого сока, на что Кир улыбнулся и заказал для нее чизкейк и эспрессо.

— Хотелось бы услышать твою версию вашей ссоры, — без какой-либо подготовки мило улыбнулась Женька. Я тут же пнула ее ногой под столом.

— Да не было никакой ссоры, — рассмеялся Кирилл. — Мы поспорили с ребятами, что я ночью обойду вокруг озера три раза.

— Для такого маленького мозга такая гениальная мысль — это удивительно, — тут же съязвила Точка.

Девчонки захихикали. Поэт, улыбаясь, покосился на нее и продолжил загадочным голосом, для пущей наглядности театрально размахивая руками:

— Пришел я на озеро. А там красота: представляете луну? Она так низко-низко висит над лесом, огромная, глазастая. Само озеро блестит в темноте серебром. И по кромке леса небо с землею неровно сшивает. И вот прям мурашки по спине бегают не то от страха, не то от восторга. И тишина, как будто мира больше нет, только я, это озеро и луна.

Я заметила, что Ярик и Настя приоткрыли рты и подались вперед, внимательно ловя каждое слово Кирилла, который постепенно понижал голос до таинственного шепота.

— Сказочник. Ганс Христиан, — зевнула Женька. — Ну-ну, продолжайте.

— Чего «ну-ну»? Ну вот я и пошел, как договаривались. Иду себе, никого не трогаю. Местами страшно было, потому что тропинка от озера уходила в лес, а в лесу очень темно и вообще ничего не видно. Все нервы на пределе, слух обострился, малейший звук ловлю. Прошел первый круг — никого нет. Иду второй — уже не страшно, только холодно как-то. Думаю, вот какой интересный момент в моей жизни, надо будет это как-нибудь использовать при написании текстов. Все-таки не каждый день я по лесу ночью один гуляю. И сюжет у меня придумался почти сразу же.

— Какой? Какой? — Девчонки пододвинулись к нам поближе.

— Про Китеж. Я так четко вдруг все это увидел и представил. Хан Батый, который нападает на городские стены, искаженные узкоглазые лица, низкорослые кони. Стрелы, чего там у них еще было? Катапульты, метающие огненные шары? И везде дым… — Кирилл замолчал, наслаждаясь эффектом.

Нам принесли заказ. Мы торопливо расставили тарелки на столе и принялись слушать.

— Третий круг я завершил ранним утром. И к концу прогулки уже знал, как построю произведение, какие у меня будут герои, в чем будет основная мысль. Единственное, о чем я переживал, — в библиотеке нет достаточно материалов, чтобы сделать полноценный текст во всей его красоте. И вот стоял я около камня Алатырь и думал, как писать, когда своими глазами не видел, не пережил, не потрогал руками? А если бы увидел? — каким-то утробным голосом вымолвил Поэт, состроив страшное лицо.

Настя взвизгнула. Ярик шумно выдохнула. Даже Женька перестала жевать. Она подперла голову рукой и внимательно уставилась на Кирилла.

— Алатырь — волшебный камень! — в ужасе пробормотала я. — Около него нельзя загадывать таких опрометчивых желаний! Там же хранится сила древних славян!

— Я в тот момент о силе древних славян думал меньше всего на свете, — признался он. — Я, честно скажу, чуть не умер от страха. За спиной у меня стоял какой-то мужик с бородой и в плаще. Откуда он взялся, я так и не понял.

«Хочешь увидеть Китеж?» — спросил он.

Я понял, что нельзя упускать такой шанс. «Тогда иди за мной».

Он проплыл мимо и медленно двинулся в сторону озера.

— Это бесовская сила! — на этот раз взвизгнула я, потому что Кирилл сам не знал, какой смертельной опасности себя подвергал.

— Варька, отстань со своими мракобесиями! — махнула рукой Ярик. — Что дальше было?

— Ты же видишь, что я живой и здоровый. К чему панику разводить? А дальше я пошел за стариком. Только вот какой парадокс. Само озеро не очень большое, но шли мы очень долго и ушли далеко от берега. Да так, что берега не было видно ни с одной стороны, словно я в открытом море. Только какое-то марево впереди, какое бывает летом, когда асфальт плавится. Старик остановился и взмахнул руками. И вот тут я увидел, как сквозь марево начали проступать городские стены, и услышал звон колоколов.

Точка недоверчиво хмыкнула и откинулась на спинку, скрестив руки на груди. Кир быстро закивал, словно испугавшись, что сейчас забудет что-то очень важное.

— Они вибрировали у меня вот тут, — он приложил руку к груди. — Казалось, что я стою на колокольне, в самом центре, и через меня проходит звук. Тирли-тирли-тирли — высокие переливы, а потом низкие — бом-бом-бом. Ворота града открылись. Старик пошел вперед. И я за ним. И вот около ворот я словно бы оказался между мирами. За моей спиной шел ожесточенный бой. Мимо меня пролетали стрелы. Рядом со мной умирали люди. А я шел по какой-то расчищенной снежной глади за стариком и боялся оглянуться.

— Ты что?! — От страха я схватила его за рукав.

Поэт мягко улыбнулся, накрыв мою ледяную руку своей теплой.

— Я вошел в город. Он был полон людей-призраков. На широкой городской площади под цветным шатром выступали ряженые. Красивые румяные девки с русыми и рыжими косами чуть ли не до середины бедра ходили в сарафанах и в венках из березовых веточек и ярких лент. Нарядные мужчины в расшитых косоворотках. Они все веселились, но я как будто бы был сторонним наблюдателем в некой закрытой капсуле. Они не видели меня, проходили сквозь меня, исчезали, если я долго смотрел на них. И там… Вы знаете, там не было воздуха.

— То есть как? — прищурилась Женя.

— Вот так. Он там стоял. Так перед грозой бывает, когда вроде бы дышишь, а воздух стоит.

— Старец не просил тебя остаться? — ахнула Настя.

— Старец говорил со мной. Спрашивал, ушел ли Батый и кто помог его разбить. Я говорил, что князей нет, Россия огромная, много нового в мире и Великий Китеж считается святым.

— Удивительное взаимопонимание, ага. Учитывая, что язык постоянно менялся, — сумничала Точка.

— Я не говорил. Это все было мысленно. Он спрашивал. Я отвечал. Ну или мне так казалось, — ничуть не смутился Кирилл.

— А о чем вы еще говорили? — насела Настя.

— Я не помню. Я потом всю дорогу пытался вспомнить и записать, но не смог.

— Это потому, что ты неправильно сформулировал свою просьбу к камню, — осенило меня. — Ты же хотел просто посмотреть на город, а не побеседовать с его жителями. Вот если бы ты подумал, прежде чем загадывать желание…

— Варя! — заорали на меня все хором. Точка смеялась. По ее выражению лица можно было четко прочитать, что она не верит ни единому слову.

— А что я? Я переживаю…

— Переживай молча! — велела Настя.

Я обиделась. Кир приобнял меня за плечи.

— А потом я ничего не помню. Очнулся на берегу. На улице уже было светло. Я пошел обратно в наш кемпинг и по дороге встретил ребят. Вот и вся история.

— Кир, ты хотя бы понимаешь, какой опасности себя подвергал? — воскликнула я.

— Варя, но ты бы на моем месте поступила так же! — вторил он мне высоким смешным голосом, отчего все опять захихикали.

— Прекрасная история, а главное — невероятно правдивая. Практически Фатимские явления Девы Марии, — скептически покачала Точка головой. — Впрочем, дети любят сказки. Не будь Варя моей подругой, я бы тебе доказала на раз-два всю несостоятельность твоего рассказа. Но, так и быть, промолчу. В следующий раз придумай что-то более правдивое, а то спать тянет, — и она громко зевнула.

— Ну и не верь! — тут же горячо принялась защищать Поэта Настя. — Кира, то, что с тобой произошло, это удивительно!

— А что такое Фатимские явления? — покосилась на Точку Ярик.

— Это очень известное событие, — пояснил Кирилл. — В португальском городе Фатима детям начала являться Богородица. Им сначала не верили, но потом в итоге все согласились, что событие имеет место быть. И оно, между прочим, признано католической церковью.

— Ха, если бы я была папой римским, я бы тоже признала этот факт. Ведь какой рычаг для управления, — ехидно улыбнулась Женька.

— Не, тебя не возьмут в папы. Ты женщина. — Не знаю, специально или нет, но Кир щелкнул Точку по ее больному месту.

— Стоп! Стоп! Женя, твой кофе уже остыл, а чизкейк развалился, — влезла я, пока друзья не подрались.

— Подождите, — развела всех по углам Ярик. — Я не поняла, так что, Поэт врет? И не было ничего? И при чем тут эти явления?

О боги!

— Никто не врет! — подскочила я.

— Ой, Ярик, расслабься. Иначе Варька превратит тебя в соляной столб, — продолжала ерничать Точка. — Или в лягушку.

— Ну уж нет! Врет или не врет!

— Не врет! — закричали мы с Настей.

— Врет! — фыркнула Женька.

Кир закатил глаза.

— Все-таки я погорячился, когда думал, что смогу выдержать два часа в обществе твоих подруг.

— Еще раз поставишь под сомнение… — зашипела я на Волоточину.

— То что? — набычилась она.

— То ты мне…

— Варя, — перебила меня Ярик. — Да она ему завидует.

— Я?! — чуть не пролила кофе Точка. Кирилл схватился за голову и жалобно посмотрел на Настю.

— Как же ты выживаешь среди них? — простонал тихо.

Настя пожала плечами, улыбнулась и прощебетала:

— Они миленькие, правда? Кир перекривился и хихикнул.

Потом мы просто болтали. Настя расспрашивала Кирилла о нарядах славян и охала, что вот там-то она бы точно котировалась, потому что с ее фигурой надо было жить во времена «Рафаэлло», который оказался на деле Рубенсом. Точка, как обычно, вставляла шпильки. А Ярик громко смеялась.

Кир проводил меня до дома. Мы остановились у подъезда. Он обнял меня за талию, посмотрел в глаза и тихо спросил:

— Я прощен?

— Не знаю, не знаю, — хлопнула я ресничками, глядя в волшебно-голубое небо.

Его губы коснулись моих. Я зажмурилась и с удовольствием позволила себя поцеловать.

Глава 4

Не тратьте понапрасну силы, в вашей судьбе наступила пауза.

Ждите окончания в полной готовности, не разменивайте энергию по мелочам, скоро ей найдется более приятное и полезное применение. Не пытайтесь силой ускорить ход вещей, результат может оказаться обратным.

Книга перемен. Гексаграмма 26. ДА ЧУ. Воспитание великим

Расставание — это как удар под дых, когда его не ждешь. Сначала все как в дыму, слепнешь и глохнешь от боли. Пытаешься собраться, устоять. А потом тебя выпрямляет ярость и заставляет дать сдачи, завалить противника на землю, уничтожить, сровнять с землей. И ты колотишь его, уже не соображая, что будет потом. И иногда бывает слишком поздно… Потом прозрение и страх от содеянного, и хочется вернуться назад, чтобы все исправить. Но как остановить время? Этого еще никто не придумал, и ты остаешься жить с болью всю жизнь.

Ну как?

Я честно перечитала ЭТО еще раз. В горле стоял колючий ком. Кирилл плохо выспался? Это он к чему такое написал? Он что, бросить меня хочет? Эта мысль ударила по сознанию, словно топор. Я вдруг испугалась. И даже вскрикнула, схватившись за сердце. Поэт меня бросил? Казалось, что сейчас я упаду в обморок. Вот просто так возьму и рухну на пол бездыханно, потому что дыхание перехватило, грудь сжало, а глаза заслезились. Кир меня не любит? Я заметалась по комнате. Что же делать? Он же еще вчера был таким хорошим. Мы целовались у подъезда, потом погуляли немного по району. Кир смеялся, веселил меня. Мне и в голову не могло прийти, что что-то не так. А может, это был его прощальный вечер? О, нет!

— Яра! Яра! ЯРА!!! ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?!! — орала я в трубку, обливаясь слезами.

— Для начала перестать рыдать. Ну или хотя бы орать. А лучше и то и другое, — сонно пробормотала она.

— Яра!!!

— Кто умер-то?

— Поэт меня бросил!!!

— И чего орать? Ну бросил и бросил… Как бросил?! Да он же вчера с тебя глаз не спускал! — У Ярославы наконец-то прорезался голос.

— Бросил! — захлебывалась я слезами.

— Быть такого не может, — хмыкнула она. — Когда?

— Только что!

— Варь, он что, у тебя ночевал? — понизила она голос до вкрадчивого шепота.

— Он мне письмо прислал!

— Спятил, что ли? Что пишет?

— Это личное.

— Не, ну и какого лешего ты мне сейчас в семь утра звонишь, если это личное?

— Ты только никому?

— Клянусь.

Я прочитала ей письмо. Не знаю, что там Ярик поняла сквозь всхлипы, но я старалась. В трубке воцарилось тяжелое молчание. Я очень четко видела, как Птица морщит лоб и чешет переносицу.

— Так… Успокойся для начала. Я сейчас встану, умоюсь, оденусь и приду. Сделай мне кофе. Заодно и погадаешь. Все, давай. Отбой.

Ярослава пришла минут через двадцать. Я к тому моменту уже успела немного успокоиться. Еще минут через пять пришла недовольная Женька, а ближе к восьми нарисовалась бледная Настя.

— Когда мне позвонила Птица, я ушам своим не поверила, — начала она с порога. — А что так тихо, словно у нас похороны?

— Конечно, похороны. Ты думаешь, когда умирает любовь, это легко? — хмуро буркнула Ярик.

— Птица, замолкни, — одернула ее Точка, не отрываясь от монитора. — Варь, я вот одного не понимаю, чего ты рыдаешь? Может быть, его ящик взломали и прислали тебе письмо? Вспомни историю с Настькой. Ее ящик, все страницы и форум тоже вскрывали. Ну чем твой Поэт хуже?

— Это Кирилл написал. — Слезы непроизвольно потекли по щекам. — Я знаю, как он пишет.

— Писатель, блин, — хмурилась Ярик.

— Ты ему звонила? — участливо спросила Настя.

— Конечно нет! — возмутилась я. — Он отказался от меня! Он даже не нашел в себе силы позвонить и объяснить все по-человечески!

— Мужчины такие странные, — закатила глаза Козарева.

Женька на нее странно покосилась и хмыкнула. Я принесла Насте кофе, сделала еще кофе девочкам и уселась в кресло, поджав ноги и прижав к груди любимую подушечку.

— А ты гадала на него? — спросила Настя, манерно оттопырив мизинец.

Я покачала головой.

— Почему?

— А что тут гадать, и так все ясно.

— Все-таки, Варечка, позвони ему. У меня с Сережей тоже было не… недопони… Короче, позвони ему сама. В наш век это не запрещается.

— Точно, давайте бегать за мужчинами, — поджала губы Женя.

Я лишь тяжко вздохнула. Точка что-то набрала в окошке быстрой отправки сообщений, и окошко обновилось, выдав, что письмо отправлено.

— Я написала ему. Пусть объяснит, что произошло.

— Что ты ему написала? — в один голос воскликнули мы втроем.

Женя величественно обернулась и снизошла до ответа:

— «Многабукф. В чем суть?»

— При чем тут суть? Что ты ему написала? — вытянула я шею.

— Так и написала, что «ниасилила» и надо бы разъяснить. — Точка подперла подбородок рукой и уставилась в монитор. — Хотя, если честно, у меня какое-то странное ощущение, что он не то хотел сказать. Так, нам пора выходить, а то опоздаем.

Настя в два глотка допила кофе. Женя выключила компьютер. Птица потянулась, закинула в рот новую жвачку и пошла обуваться. Сегодня в школу мы в кои-то веки придем вовремя.

На первой же перемене я не выдержала и позвонила Киру. Он очень долго не брал трубку, и я успела отчаяться, сто раз мысленно отругать девчонок, столпившихся вокруг, и кое-как убрать палец от кнопки сброса — вот, он уже со мной говорить не хочет. Я нервно кусала губы и прерывисто дышала. Если бы не подруги и Лепра, я бы рыдала в голос, но подружки осудят, а Лепра высмеет. Нельзя, я буду сильной, буду держаться.

— Алло? — кто-то тихо пробормотал с того конца провода.

— Здравствуйте, Кирилла можно? — на полном автомате выдала я, где-то отдаленно понимая, что если я звоню на его мобильный, то кто, кроме Поэта, может взять трубку? Он откашлялся.

— Богатым буду. — Почувствовала, что он улыбается. — Варя, я сейчас немного занят, давай попозже поговорим, ладно?

— Хорошо, — буркнула я, ловя каждое его слово, такое родное, такое знакомое и любимое.

Он повесил трубку.

Вот и поговорили.

Попозже я не смогла до него дозвониться. Ни на большой перемене, ни после уроков, ни к вечеру. Кирилл просто не подходил к телефону. Весь день я нервничала, вспоминала, о чем мы говорили, что обсуждали… Может быть, он разлюбил меня после поездки? Точка же просила, чтобы я не ездила никуда. Она предупреждала, что это все может испортить. Почему я ее не послушала? Может быть, я вела себя неправильно? Может быть… Ах, все может быть! Какая же я дура!

Карты были противоречивы. Я толком не могла понять, что они говорят. То готовься к войне, ты окружена врагами, то расслабься, все у тебя замечательно. Хотя куда уж замечательнее, когда твой парень тебя бросил по электронной почте? Мужчины ведь не любят, когда за ними бегают, да? А как тут не бегать, если я его люблю? Я включила телевизор и принялась бесцельно щелкать каналы, пытаясь найти ответ на свой вопрос.

«Когда отношения обострились, важно соблюдать человеческое обличье», — выдал странный дядька на одном из каналов.

— Да как его соблюсти, если он даже говорить со мной не хочет? — возразила я телевизору и переключила. Не хватало еще всякие глупости слушать от людей с лысиной.

«Разве мало, мало, мало? Грустный, усталый взгляд, песня печальная. Не смотри на меня, я так не выдержу. Дальше мне без тебя будет еще трудней. Без тебя, без тебя», — пропела какая-то певица заунывным голосом.

— Это точно, — горестно согласилась я. — И что мне делать?

«Ведь только нам, только раз дадут начать все сначала. И небо будет за нас! Разве мало?» — ответила она же.

Еще немного пострадала, и клип кончился. Н-да… И телевизор не хочет со мной разговаривать. Дожили…

Я решила, что это знак. Значит, получится наладить отношения. Еще бы понять, из-за чего они развалились…

Уроки в голову не лезли. Вместо этого я гадала на кофе, картах, осваивала руны и разговаривала сама с собой, пытаясь проанализировать ситуацию. Если не можешь ее изменить, то хотя бы приспособься к ней. Приспосабливаться я не хотела. Что я сделала не так? Мы ведь не ссорились вчера, все было отлично. А вдруг он хотел отомстить за то, что я не стала с ним общаться на обратном пути? Нет, Поэт не такой. Да и глупо это как-то… Значит, было что-то другое. Что он там говорил про город? Может, его заколдовали или так энергетика озера на него подействовала? А может, он увидел что-то такое, из-за чего вынужден разорвать наши отношения? Мысли у меня получаются, как рябь на озере, волны вроде как есть, а течения — никакого. Лучше за уроки.

Открыла учебник по литературе и постаралась углубиться в Гоголя.

«Вечера на хуторе…» я любила. Моя любимая книга. Но в этот раз, перечитывая любимые строки, я вдруг поняла, что на самом деле произошло на озере. Мавки! Его очаровала мавка! Ну а что? Озеро есть. Лес есть. Поля имеются. Алатырь и тот есть. В озере совершенно точно должны водиться мавки. Это не совсем русалки, хоть они и живут в воде. Я полезла в Интернет знакомиться с подозрительным предметом. Надо узнать, водятся ли мавки на Святлоярском озере. Осталось понять, у кого об этом узнать? Нет, ну если рассуждать логически, то Китеж, может быть, и существует, но, буду объективной, Кирилл не совсем тот человек, которому город покажется. Китеж — святой, а Поэт ни в Бога, ни в черта не верит, только в себя. Ага, вот пишут на сайте: «Мавки скрываются в лесах, на полях, в реках и озерах, часто сближаются с русалками и мстят людям за то, что допустили их раннюю смерть, сбивая путников с дороги, заводя в болота и убивая, могут защекотать до смерти. Часто просят путников дать им гребешок. Если гребешок получают, то расчесываются и уходят, иначе могут погубить». Не сходится… Вряд ли Кир носит с собой расческу. Надо спросить.

«Кир, скажи, только честно, ты с собой расческу носишь?» — отправила я эсэмэс. Интересно, что он подумает?

«Да, а что?» — пришло минут через пять. «А ты ночью девушек красивых видел?»

Сейчас он решит, что я его ревную.

«Я и днем их вижу». Что и требовалось доказать! Точно, в этом деле замешаны мавки! Просто Кирилл не мог так от меня отказаться — без причины, по почте… Не мог! Не верю!

Я снова открыла сайт: «Вообще, мавки красивые, такие красивые, какими сроду при жизни не были. Некоторые страхолюдины как раз для этого и топятся. Только красота эта обманная. Повернется к тебе спиной мавка, и увидишь позеленевшие без воздуха легкие, небьющееся сердце, сопревшие кишки — такая гадость! Находчивый парень, правда, может отшутиться от мавок, только на это вся надежда».

А Поэт у меня находчивый. К нему все девчонки в округе липнут.

Внизу экрана звякнула иконка конвертика, и тут же всплыло, что пришло письмо от Поэта. Я чуть рассудка не лишилась от радости. Моментально щелкнула на уведомление и переключилась на страницу с входящими письмами.

Все силы ушли на то, чтобы выжить. Они падали, падали, падали вокруг меня. Я не видел их. Я старался выжить. Солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая небо в огненно-багряный цвет. Вороны кружат над полем. Почему я все еще жив? Ветер треплет волосы, скидывает их с лица, ласкает нежно кожу. Вдыхаю полной грудью, закрывая глаза, и как будто вижу, что будет еще один бой, кровавая сеча, и ветер становится тревожно-горячим, слышу стоны друзей и крики воронья. Еще я вижу твои глаза. Мне кажется, что ты смотришь на меня с неба. Я хочу умереть. Почему я еще жив?

Кира, что с тобой? Зачем мне это? Тебя околдовали мавки? Я придумаю, как тебя спасти. Я обязательно придумаю!

Глава 5

Внешне все обстоит превосходно, но в действительности это не так. Вы в плену иллюзий, если не сказать — сознательного самообмана. Прислушайтесь к советам друга.

Судьба в данный момент благоволит вам, но это обманчивое впечатление, оно может ввести в заблуждение и нанести серьезный ущерб, если вы целиком положитесь на фортуну. Прислушайтесь к тому, что говорят люди.

Книга перемен. Гексаграмма 30. ЛИ. Сияние

Когда у тебя трагедия, ехать на дачу — верх глупости. Но девчонки настояли. Кир не появлялся, только переписывался эсэмэсками, но хотя бы странные письма больше не слал. Сваливал все на намечающуюся сессию, писал, что надо подтянуть хвосты, следовательно, совсем нет времени. Поэтому всю неделю я была сама не своя, изучала мавок и способы борьбы с их чарами, читала про Китеж и озеро. Причем если про мавок мне было все понятно, то с озером пришлось повозиться. Очевидцы утверждали, что в этой местности регулярно исчезают люди. При этом одни пропадают навсегда, а другие возвращаются, но ничего не помнят. Как про Кирилла прям! Он тоже помнит только путь в Китеж, а что там было, не помнит. Еще ученые провели на Светлояре исследования и думают, что где-то есть проход в другое временное измерение! Мол, они засекли приборами некие энергетические «плазменные субстанции, которые обладают логикой поведения», как было написано в одной газете. А что, если те «плазменные субстанции» — это и есть мавки! Нет, а чего им быть плазменными, если они как живые выглядят? Как все запутано.

Настина дача находилась в большом коттеджном поселке по Ново-Рижскому шоссе, километрах в тридцати от Москвы. Точнее, это не была дача в обычном моем понимании, это был огромный двухэтажный коттедж с башенкой, очень похожий на сказочный домик Фродо из «Властелина колец» — весь такой аккуратный и округлый. Снаружи стены наполовину окрашены ярко-оранжевой краской, наполовину выложены камнем. Летом всю эту красоту обовьет плющ, и домик станет невозможно красивым. А вот внутри все было так стильно и изящно, что когда я впервые попала сюда прошлым летом, то долго жалась в дверях, боясь заляпать пол одним своим присутствием.

— Проходите! Я сейчас камин растоплю! — велела Настя, громко цокая каблуками по паркетному полу.

Мы потянулись за ней гуськом, зябко потирая плечи. Вообще это была идея мамы Насти — вывезти нас на дачу. У них в московской квартире собирались какие-то крутые гости, и Ирина Анатольевна решила, что нечего делать доче во взрослой компании, пусть воздухом дышит. Сергей Александрович лично обзвонил наших родителей и спросил разрешения на эту поездку, заверив, в частности, мою маму, что ничего криминального не случится. Сергей Александрович занес в дом последние пакеты с едой и, пожелав нам не скучать, отбыл в город.

Камин смогла растопить только Ярик. Она вообще талантливая. Это все ее походная «юность» сказывается. Она и палатку поставить может, и костер с одной спички разведет, и кашу в котелке сварит. Женька достала из пакета чипсы и уселась смотреть телевизор. Настя велела мне отнести еду на кухню.

— Надо что-то придумать такое, чтобы было весело, — заговорщицким тоном поставила меня перед фактом Козарева, когда мы разбирали продукты и убирали их в холодильник.

— Ну, сейчас поедим, а вечером можно будет погадать. У тебя же есть баня? Вот можно там замутить обряд на женскую привлекательность. Я давно хочу потренироваться на Точке.

— Варя! Да она из нас самая умная! Если станет еще и самой красивой, то отобьет всех парней. Не вздумай! — зашипела Настька, недовольно вытаращив глаза.

— Да, я как-то не подумала…

— Вот-вот, — постучала она кулачком по лбу.

— Тогда давайте устроим спиритический сеанс!

— Ой, Варь, если это что-то неприличное, то не надо.

— Почему неприличное? Вызовем духа и поговорим. Он нам всю правду скажет.

— Ха-ха-ха, у нашей Ярославы еще и не такие ломались, — залилась она звонким смехом.

Вот за что я люблю Настю! Где-то она такая умная, что диву даешься, а где-то…

Ужин пришлось готовить мне, потому что у Насти маникюр, у Женьки компьютер, а у Ярика хоккей. И только у меня никаких дел! Интересно, а камин можно использовать в колдовских целях? Я почесала затылок и принялась сливать сок из банки с фасолью. А потом мы будем пить чай с тортом. Хе-хе-хе, Настя опять разноется по поводу своей талии. К салату готовится форель в сливках. Ох, я так давно ничего подобного не делала. У нас с мамой не так много денег, поэтому всякие вкусности покупаются только по большим праздникам, ну или у подружек я их пробую. Кстати, форель меня научила готовить мама Ярика. Все-таки очень полезно иногда дружить с мамами своих подруг.

— Варька, — мычала Птица, закатив глаза и облизывая вилку. — Ты волшебница! Если бы я была мужчиной, то женилась бы на тебе, не раздумывая ни секунды, лишь бы ты кормила меня такими вкусностями регулярно!

— А мне еще кусочек положи, — протянула Точка тарелку. — И салата побольше… Не жадничай! Варя, назначаю тебя поваром на эти выходные. По-моему, ты единственная, кто умеет готовить.

— Нет, ну так нечестно! Ты специально туда чеснока нафигачила, чтобы нас тут вампиры ночью не съели, да? — хныкала Настя, ковыряясь в салате. — А вдруг Сережа приедет, а от меня чесноком воняет.

— А он приедет? — недовольно глянула на подружку Точка.

— Не приедет, — успокоила всех Ярик. — У него с утра какое-то важное собрание в музыкальной школе.

— В училище, балда! — не смогла смолчать Настя.

Это даже я знаю, что Сережа учится в училище, а не в школе.

— Отлично, — проворчала Женя. — Впрочем, Ахмеда и Поэта это вряд ли остановит.

Я бы отдала все на свете, Женечка, если бы ты оказалась права. Кирилл даже не знает, что я уехала. Его телефон не хочет принимать мои звонки. А по домашнему телефону папа сказал, что Кира нет и когда будет, неизвестно.

— Женя, ну что ты волнуешься? — мягко взяла ее за руку Настя. — Мы же решили, что у нас будет девичник. Значит, никаких парней.

— Не дергайся, — ухмыльнулась я хитро и подмигнула ей. — Нам сегодня парни будут только мешать. Одолжишь мне ноут?

— Не больше чем на пять минут, — строго сжала губы Точка. Мы переглянулись и рассмеялись.

После ужина я лазила по Интернету в поисках инструкции к спиритическому сеансу. Мы с девочками его ни разу не проводили, более того, я ни разу не видела, как он делается, поэтому немного нервничала.

— Значит, так. Нам нужен ватман, чтобы нарисовать круг, внутри будет алфавит и цифры, еще понадобится блюдце, с помощью которого с нами будет разговаривать дух. Свеча еще нужна.

— А зеркало? — оживилась Настя. — Во многих гаданиях есть зеркало!

— Это мы после Нового года будем с зеркалами работать. А сейчас давай попробуем вызвать Пушкина.

— Нет! Пушкина нельзя! — влезла Женя. — Я читала, что человек и после смерти такой же, каким был при жизни. А Пушкин любил поблистать к месту и не к месту.

Мы все удивленно повернулись к Точке. Не она ли десять минут назад фыркала и доказывала, что мы зря тратим время?

— А я что? — сделала она невинный вид. — Я просто читать люблю.

— Тогда кого? — лопнула Ярик пузырь из жвачки.

— Может, Мэри Уолстонкрафт? — скромно предложила Волоточина. — Симона де Бовуар еще подойдет. Только они нерусские. Интересно, у них как с языковым барьером?

— А кто это? — в один голос спросили мы. Женька закатила глаза и перекривилась:

— Гугл — ваш друг навеки!

Вот до чего ж она вредная, это что-то!

Итак, после долгих трудов наш вызывательный ватман был готов. Мы поставили посреди комнаты стол, выключили свет и зажгли две большие свечи. Дополнительно нам подсвечивал огонь из камина. В центре положили перевернутое блюдечко с нарисованной стрелкой. В круге написали цифры, буквы и слова «Да» и «Нет» для быстрых ответов. Ровно в полночь мы положили пальцы на блюдечко и громко и четко произнесли хором:

— Дух Мэри Уолстонкрафт, явись! Дух Мэри Уолстонкрафт, явись! Дух Мэри Уолстонкрафт, явись!

Блюдечко не шевелилось. Мы повторили заклинание. Блюдце отказывалось двигаться. Будет весело, если у нас ничего не получится. Три пары глаз пристально смотрели на меня, будто я знала, что с этим делать.

— Слушайте, может, среди нас есть скептики, которые считают, что у нас ничего не получится? — решила я свалить неудачу на Женьку.

— Я думаю, что Мэри просто не понимает, что мы ее зовем, — задумчиво произнесла Точка.

— И имя у нее сложное для произношения, — кивнула Настя.

— Давайте ту Симону звать, — предложила Ярик.

— А если не получится, то Пушкина, — заключила Козарева.

«Ну вот и хорошо», — подумала я. Пушкин он как-то роднее, что ли… Мы опять положили пальцы на блюдечко. Вроде бы все правильно делаем. Должно получиться!

— Дух Симоны де Бовуар, явись! Дух Симоны де Бовуар, явись! Дух Симоны де Бовуар, явись!

Вокруг стояла абсолютная тишина, лишь огонь в камине потрескивал. Казалось, я слышу, как стучат сердца подруг, чувствую, как мои девчонки сосредоточены и напряжены. Неожиданно пламя свечей взметнулось вверх, словно в комнате возник сквозняк. Девчонки, по-моему, почувствовали то же самое! Приоткрытая дверь громко хлопнула. Настя дернулась, сравнявшись по цвету с белоснежной водолазкой. Ярик, кажется, проглотила жвачку, глаза Точки стали сначала большими-большими, а потом я заметила, что по виску потекла капелька пота. Внезапно блюдце дернулось и сдвинулось с места. Честно говоря, я так испугалась, что хотела уже убрать руки и прогнать духа. Если бы я только знала, как это делается!!!

— Симона, ты здесь? — тихо спросила я, стараясь не стучать зубами от страха.

Блюдце медленно поползло по бумаге и указало стрелочкой на слово «Да». У меня словно ноги отнялись. По ступням пробежали щекотные мурашки, поднялись к коленям и исчезли. Да, дух пришел. Как страшно…

— Мы можем задать тебе несколько вопросов?

Блюдце как-то подозрительно дернулось в сторону, а потом опять указало на «Да». Надеюсь, что Симона добрая. В противном случае нам сильно не повезет. Мы переглянулись, словно спрашивая, кто первый отважится задать интересующий его вопрос. Все молчали и явно трусили. Женька опустила взгляд на блюдечко. Оно медленно поползло в сторону слова «Нет». Точка близоруко прищурилась. Я заметила, как от негодования у нее вдруг раздулись ноздри и она сжала губы. Блюдце вернулось к слову «Да». Женя шумно сглотнула.

— Вслух спрашивай, — шепотом попросила Настя. — Какие у тебя от нас могут быть секреты?

— Ну хорошо, — нервно улыбнулась Женя. — А если я сейчас спрошу выигрышный номер лотереи, мне скажут?

Я пожала плечами. Можно подумать, это я — дух Симоны… Я вообще хочу отсюда сбежать. Пламя свечи напротив горело ровно, а парафин капельками стекал по глянцевой поверхности. Надо было еще благовоний зажечь или кинуть какую-нибудь травку в камин — открытое пламя всегда благотворно влияет на духов.

— Спроси, за спрос денег не берут, — азартно подалась вперед Птица.

— Дух Симоны де Бовуар, скажи мне выигрышные числа в лотерею, — торжественно приказала Женя.

Блюдце постояло в некоторых раздумьях, а потом двинулось к цифрам. Начало показывать: 31, 4, 28, 6, 9, 18.

— Вау! — Ее глаза загорелись. — То есть если я напишу эти числа в лотерейном билете, то выиграю?

«Нет», — скромно сообщил дух. Мы захихикали. Напряжение немного спало. Мы расслабились.

— Любит ли меня Сергей? — волнуясь, спросила Настя.

«Да», — ответил дух Симоны. Козарева заулыбалась. Огонек ближайшей к ней свечки радостно подпрыгнул. Дух, кажется, тоже остался доволен ее эмоциями.

— Есть ли жизнь на Марсе? — улыбнулась Птица. У кого что болит, честное слово!

«Да».

— Да ладно! — усмехнулась она.

— Как будут звать моего мужа? — озадачилась Настька.

Блюдце двинулось к границе круга и начало плавать от буквы к букве, а мы пытались составить из них слово. Вышло что-то непонятное, но очень близкое к Константин. Настя даже расстроилась, что она не навсегда со своим музыкантом.

— Сколько у меня будет детей? — подмигнула нам Ярик.

Блюдечко перебралось к цифре «2».

— Брюнет или блондин? — смешно сдвинула Настя брови.

«Нет».

— И не брюнет и не блондин?

— Конкретно спрашивай, — подсказала я.

— Мой муж будет брюнетом?

«Нет».

— Блондином? «Нет».

— Рыжим? — хохотнула Точка. «Да».

— Ненавижу рыжих! — возмутилась Настя.

— Стоит ли мне обращаться за помощью к человеку, к которому я совершенно не горю желанием за ней обращаться? — вдруг спросила Женя на полном серьезе. Мы все замерли.

«Да», — тут же отозвался дух. Мы переглянулись. Волоточина застывшим взглядом смотрела на слово.

— На Кирилла на озере Светлояр напали мавки? — решилась спросить я.

«Нет».

— Там что-то произошло? «Да».

— Это угрожало его жизни? «Да».

— О нет! Только не это! — От переживаний я забыла, как дышать, сердце бешено застучало в ушах, а губы задрожали.

— Что произошло с Кириллом? — хладнокровно спросила Женя. Я была ей очень благодарна за помощь.

«Видел то, что нельзя видеть», — ответил дух.

— Это отразится на нем?

«Да».

И я поняла, что больше не могу беседовать с духом. Кир попал в какую-то передрягу, но не говорит в какую. А я не знаю, как ему помочь и как его спасти. Неужели заклятие старинного города как-то подействовало и на Поэта? Зачем, вот зачем он туда поперся?

Девочки продолжали задавать вопросы. Ярик про свое японское фехтование и Ахмеда: «Будет ли Ахмед ходить со мной на занятия?» Дураку понятно, что не будет. Ахмед умный. А одновременно умных и сильных не бывает. Ой, это я не про Птицу. Птица у нас и умница, и красавица, и вообще самая лучшая. Настю волновали модные тренды этой осени. Суперважный вопрос для духа Симоны де Бовуар! Точка спросила что-то на своем птичьем языке, я даже не поняла, про что. Дух ответил «Нет». Женя вздохнула и пробормотала, что так и знала, что это не пройдет, надо уменьшить количество полигонов в сцене. Настю волновали оценки за контрольную по алгебре. Дух выдал ей «4». Козарева радостно взвизгнула и принялась ерзать на стуле. Странно, что так мало. Женька обычно делает два варианта, неужели там были ошибки, и теперь и у меня будет четверка? Мы поблагодарили дух Симоны за ответы, извинились за беспокойство, спросили, ничего ли ей не надо, и отпустили с миром. Надо будет посмотреть в Интернете, кто такая Симона де Бовуар. Уж очень она нам всем понравилась.

Настя включила свет. Женька принялась задувать свечи и сворачивать ватман. Ярик подкидывала дрова в камин. Оказывается, прошло больше трех часов. А мы и не заметили, как пролетело время.

— Может, еще кого-нибудь вызовем? — предложила румяная Настя. — А то мне не очень понравилось предсказание по поводу рыжего Константина. Не хочу за него замуж!

— Может, это будет Константин Эрнст? — усмехнулась Женя.

— Угу, еще скажи, что это будет Константин Меладзе! — возмутилась она.

— Ага, будешь, Настька, ты на сцене полуголая скакать, — рассмеялась Птица. И громко запела, подхватив полено на манер микрофона и принявшись извиваться, судя по всему, в некоем подобии танца: — А я простила, я простила его опять, опять, опять. О, как намаялась я с тобой, моя попытка номер пять.

Мы захохотали.

— Подруги просили слезно, — подхватила я, присоединяясь к кривляньям Ярославы. — «Настя, спасайся, пока не поздно!» — Я сложила руки, как в молитве, и бухнулась перед ней на колени.

— Держись от него подальше! — строго пропела Точка, поправляя очки на носу.

— Печально сказала подруга Женя, — размазывала от смеха слезы Яра.

— Но пятый мой совсем не такой, в его руках я таю, как снег. Меня уносит теплой рекой в под-не-бесь-е! — тонким высоким голосом протянула Настя, гламурно ломаясь и строя смешные рожицы.

— На-на-на-на! — громко начали петь мы сквозь смех, подпрыгивая и пританцовывая. — Ля-ля-ля-ля! Моя попытка номер пять!

Так мы бесились, скакали вокруг стола и громко пели.

Минут через десять, повалившись на диван без сил, вдоволь насмеявшись и напрыгавшись, мы решили, что надо еще кого-нибудь вызвать. А для начала выпить чаю.

— Но, девочки, это последнее, что мы делаем, потому что информационное поле тут и так насыщенное. Боюсь, что духи рассердятся на нас, — предупредила я подруг.

— Ой, Варь, ты такая большая, а все еще веришь в сказки, — фыркнула Точка.

— То есть это не ты у Симоны про своего друга спрашивала? — прищурилась я. — Ты ничего не хочешь нам рассказать?

— Ничего, — тут же окрысилась Волоточина, давая понять, что больше не скажет ни слова.

— Как знаешь, — улыбнулась я.

— Варя, а кто такие мавки? — вытянулась на стуле Птица.

— Это такие существа, женщины, очень красивые, которые зачаровывают парней, и те вскоре гибнут. Я боялась, что Кир на Светлояре встретил мавку и теперь ему угрожает опасность.

— А где они живут?

— В лесах, на озерах…

— Тут есть и лес, и озеро, — пробормотала Настя.

— Козарева, еще скажи, что теперь ты боишься ложиться спать! — с укором глянула на нее Женька. — Двери запри, чтобы они в дом не попали. Варечка, а через камин твои мавки не пролезут? — с издевкой спросила она сладким голоском.

— А я его побольше натоплю, — нахмурилась Птица.

— Да ну вас! — отмахнулась я от девочек, прикрепляя на стене кнопками белую простыню. — Ну и кто мне тут рвался помогать?

Ярик подскочила и перехватила у меня ткань. Я заколола иголками квадрат, сделанный из куска черного бархата, на самой дальней стене гостиной. Отошла и полюбовалась на свою работу. Красотища! Нам бы камин как-нибудь прикрыть, чтобы была полная темнота.

— Варь, а мавки на морозе ходят? Или они только летом активны? — с надеждой смотрела на меня Настя. Точка рассмеялась.

— Ты такая жестокая, — недовольно выговорила ей Птица. — Не бойся, Настасья, если придет мавка, я ее зарублю.

— Вся надежда только на тебя, Ярочка, — на полном серьезе произнесла Настя.

— Девочки, прошу вас. Ярик, надо как-то камин прикрыть. Для этого обряда нужна темнота.

— Диван развернуть? — задумчиво почесала Яра затылок. — Женьк, а ну помоги мне!

— Девочки, только не спалите мне дом! — взвизгнула Настя.

— Отставить бояться. Всё под контролем. — Птица и Точка ловко передвинули диван. — Готово, товарищ начальник. Давай зови своего духа.

Я вздохнула:

— Идите ко мне и ничего не бойтесь. Мы будем вызывать Пиковую даму, которая исполняет желания. Задумайте каждая самое важное для вас желание. Вот самое-самое. Когда Пиковая дама придет, надо будет четко проговорить его. Я буду ведущей, буду вызывать ее. Я же буду просить ее последней, и я буду ее отпускать. Это важно. Если что-то пойдет не так, то я отпущу дух. Готовы? — Подружки напряженно кивнули. — Насть, вырубай освещение.

Гостиная погрузилась в темноту. По нечеткому контуру я заметила, как Настя села рядом с Яриком.

— Готовы? — шепотом спросила я.

— Да, — тихо ответили они.

— Желания произносите быстро и четко.

Я принялась вглядываться в черный квадрат, который на фоне белой простыни казался черной дырой, засасывающей мое сознание.

«Черная королева, приди и исполни наши желания», — мысленно произнесла я, стараясь настроиться на волну духа. Дрова в камине потрескивают. В темноте все выглядит особенно страшным. Тени шевелятся, а из угла на нас пялятся какие-то потусторонние уродцы. Белая простыня на стене похожа на портал в другое измерение, а черный квадрат на ее фоне буквально засасывал в тот, чужой и страшный мир. Я нервно сглотнула. Мне привиделось, что из квадрата на меня смотрит женщина. Очень красивая, темноволосая, с пухлыми губами и яркими черными глазами. Тонкие брови изогнуты, словно она удивлена таким наглым вторжением в свою жизнь.

— Мавка, — услышала я дрожащий голос Жени, и в тот же момент в панорамное окно гостиной кто-то начал стучать и что-то кричать.

Женя и Настя пронзительно завизжали. Ярик выругалась и, вскочив, схватилась за стул. Я чуть в обморок не грохнулась от страха, а сердце начало колотиться так, будто мечтало вырваться из груди и убежать.

— Мавка, — выдохнула я. Пиковой дамы больше не было, зато в окно стучала молодая, очень красивая девушка и требовала ее впустить.

— Не открывайте! — завопила Женя, ловко перепрыгивая через спинку дивана и вплотную подходя к камину.

— Еще чего! — хорохорилась Ярик, выставив вперед стул и подхватив полено с пола.

— Чеснок! Настя, у нас есть чеснок? — вспомнила я.

Забыв о страхе, мы кинулись на кухню и схватили чеснок. Разобрали головку по зубчикам и раздали подругам.

— Откройте, — требовала мавка. — Я же вижу, что там кто-то есть и вы не спите. Откройте.

— Не открывайте! — завопила Женя, тоже вооружившись поленом и выставив вперед зубчики чеснока, словно крест животворящий.

— Настоящие буси всяким мавкам не сдаются! — грозно заявила Ярослава и направилась к двери, ведущей в сад, с поленом в одной руке и стулом в другой.

— Свет включи! — крикнула Точка.

Козарева мгновенно оказалась у выключателя. Щелчок… Но гостиная так и осталась в темноте.

— Она перерезала провода! — трагично взывала Настька.

Силуэт перестал метаться у окна и переместился к двери, к которой подошла Птица.

— Кто вы? — строго спросила Яра, всем своим видом показывая, что не боится мавку и разделается с ней, как настоящий самурай.

— Я ваша соседка, — махнула женщина рукой в сторону соседнего дома. — В поселке электричество отключили, а у нас свечей нет. У Ирины Анатольевны, я знаю, всегда был большой запас свечек. Не поделитесь?

Ярик вопросительно посмотрела на Настю. Ну, по крайней мере, мне так показалось, что посмотрела вопросительно.

— Ой, это, наверное, Люба, — вытянула тонкую шею Козарева, всматриваясь в темноту стеклянной двери.

— Не вздумай открывать ей, — зашипела Точка.

— У нас есть чеснок! — успокоила всех Настя.

Я подошла к Ярику и посмотрела на женщину, выглянув из-за плеча подруги. Да, очень красивая, молодая, ухоженная, настоящая мавка. В домашних спортивных штанах, валенках и коротком норковом полушубке. Женщина прислонилась к стеклу и начала вглядываться в комнату.

— Настя, это я, Люба. Вы испугались?

— Нормальный вопрос в четыре часа утра, — буркнула Точка.

Настя взяла нашу свечу со стола. Подошла к нам. Ярик приоткрыла дверь.

— Люба? — прячась за Птицу, спросила Настя. — Это вы?

— Да, Настя, это я. Напугала? — Она засмеялась. — Простите меня, девочки, но сейчас рассвет поздний, совсем никак не обойтись без света.

— А вы почему не спите? — растянула губы в улыбке хозяйка дома.

— Мужа ждала. Он из Вены должен был прилететь ночью. Приехал, а света нет, есть неудобно. Я видела, что вы заехали вечером, что не спите, ну вот и пошла за свечой. Простите меня.

Мы облегченно выдохнули.

— Пойдемте спать, а? — предложила Точка, когда Люба ушла.

— Только диван на место поставьте, — распорядилась Настя. — Черт, — недовольно скрестила она руки на груди. — Я такое желание загадала, а тут эта Люба приперлась.

Мы с девчонками переглянулись и засмеялись. Настя смешно надула губы и сделала вид, что она не с нами. Такая хорошая!

Глава 6

Будьте готовы к неприятному сюрпризу.

Постарайтесь рассудительно и детально осмыслить положение дел, увидеть их так, как они обстоят в действительности. Сейчас вам необходимо быть особенно внимательным, не позволяйте важным вещам ускользать за пределы вашего влияния. Тщательно продумывайте все действия и тогда получите помощь оттуда, откуда меньше всего ждете.

Книга перемен. Гексаграмма 20. ГУАНЬ. Созерцание

Мне все последние дни не давало покоя пророчество Симоны де Бовуар, что Кир видел что-то, чего не должен был видеть, и теперь его жизнь в опасности. Сначала я хотела поговорить об этом с ним по телефону, но потом решила, что самое лучшее — это личная встреча. К тому же со стороны (ну, по крайней мере, так сказала Женя, а она умная, ей можно доверять) не очень похоже, что он меня бросил: Поэт продолжал мне слать теплые эсэмэски и писать странные письма.

Во мне все не так. Я думаю о тебе, сам себя корю за это, ненавижу и даже ругаю себя за слабость, но не могу не думать. Я смотрю в небо и вижу твои глаза. Смотрю на березу и вспоминаю твои руки, тонкий стан и нежный голос. Я иду куда-то с друзьями и вдруг слышу твой смех. Ты словно преследуешь меня, хочешь быть со мной, зовешь, хочешь, чтобы я вернулся. А я не могу. Внутри меня до сих пор зияет огромная черная дыра. Мне так больно…

Я даже не знала, что думать. Просто не знала. О чем он? Может быть, он хочет объяснить мне, как действовать? Или на что-то намекает? Он в электронных письмах меня отталкивает, а в эсэмэс притягивает. А вдруг у него раздвоение личности случилось? Зачем он пошел на озеро среди ночи? Ну ведь не играют такими вещами! Не играют! Это все высшие силы, они слишком сильные, слишком непредсказуемые. Они могут наказать, если ты к ним без уважения попрешься, с ехидством в душе!

В школу я не пошла, очень радуясь тому факту, что мама всегда уходит раньше и о прогуле не узнает. Решила к одиннадцати поехать в Литературный институт, выловить Кира на большой перемене и поговорить. Рассказать ему о своих страхах, подозрениях, спросить, почему он пишет мне такие письма и что он думает о наших отношениях. Женя всегда говорила, что проблемы в отношениях надо озвучивать, потому что никто не знает, о чем ты думаешь, и залезть в твой мыслительный процесс не может. У меня было какое-то очень угнетенное состояние. К тому же, куда бы я ни поворачивалась, везде видела напоминание о случившемся, словно мое подсознание кто-то решил добить. То песня из телевизора звучит: «Расставание тоже измеряется любовью. А может быть, тебе про все забыть, и сердце мне открыть, и душу отпустить…» Я дослушала песню до конца и поняла, что это про меня и Поэта. Вот почему человек так устроен, что ему все время чего-то хочется? Вроде бы все в наших отношениях было благополучно, вроде бы все всем были довольны. А потом — раз — и счастье кончилось.

Я старалась по дороге подмечать, кто что сказал, рекламные фразы и газетные заголовки. Все вокруг говорило о разрыве отношений. «Без тебя пусто», — шептал мне огромный щит на перекрестке. «Свято место пусто не бывает», — вторил ему плакат на остановке.

— А он ей и говорит: «Убирайся лучше сама, пока я тебя с лестницы не спустил», — донесся до меня отрывок разговора двух теток.

А потом я увидела… Пиковую даму… Она шла ко мне. Движения очень мягкие и плавные. Нет, она не шла, она парила над асфальтом. Темно-серого цвета, как тень. Солнце обтекало ее, образуя искристый нимб по контуру тела. Темные волосы развевались по ветру, она убирала их с лица, на котором постепенно проступали контуры — огромные, миндалевидные карие глаза, пухлые губы и красивые брови. Я уже могла различить высокие скулы и тонкую длинную шею. Меня словно пробило молнией — мы выпустили на даче Пиковую даму и не загнали обратно в ее мир. Королева остановилась передо мной, указала куда-то в сторону и спокойно сказала:

— Девушка, у вас шаль упала.

Я замедленно кивнула, не отрывая от нее взгляда.

— С вами все в порядке? — приблизилась она ко мне, и я почувствовала запах каких-то сладких духов. Козарева бы быстро определила их название.

— Черная королева, — прошептала я.

— Неееет, — улыбнулась она. — Это L de Lolita. Ваниль, корица и апельсин. Шаль. — Женщина наклонилась и подала мне платок.

— Спасибо, — выдавила я, стараясь запомнить ее лицо. Похожа на цыганку. Только не на ту, которые пестрыми стайками ходят у Киевского вокзала, а на какую-то актрису.

— Пока, — махнула она рукой и запрыгнула в маршрутку.

— Пока, — прошептала я ей вслед, следя, как Пиковая дама садится к окну, а потом маршрутка резво срывается с места и увозит от меня Черную королеву в сторону Настькиного дома. Это знак! Я пока еще не понимаю какой, но явно какой-то очень важный знак.

В отражении стекла с рекламой на меня смотрела перепуганная Варвара Андреева. И если бы сейчас кто-нибудь сделал мою фотографию, то я бы ее подписала так: «И своей смешною рожей сам себя и веселю». Может быть, не ездить никуда, а? Вон сколько знаков, что не стоит этого делать. Я хмуро посмотрела на свое отражение: «Варя, ну как ты можешь? Ты же не суеверная! А ну вали к своему Поэту и выясняй с ним отношения! Иначе ты сейчас сто причин найдешь, чтобы этого не делать. Пошла-пошла, бегом, трусиха».

В маршрутке я еще раз повторила свою тронную речь о сложностях взаимоотношений мужчины и женщины, придумала, как буду реагировать на его слова, и даже немного побыла Поэтом, отвечая сама себе на вопросы. Рекламные щиты меня то поддерживали, то, наоборот, предостерегали. Окончательно меня добила реклама в метро, и особенно задела надпись «Выхода нет». Это неправильная надпись. Выход есть всегда, просто я его пока не вижу. Черт, надо было погадать на картах, прежде чем отправляться на такое важное мероприятие. Хотя в свете последних событий гадать на картах было уже страшно.

К институту я приехала на десять минут раньше. Послонялась по внутреннему дворику, прикидывая, что лучше — посидеть на лавочке напротив подъезда или зайти в здание, выпить кофе и почитать студенческую газету. Решила, что лучше зайти в здание. Литературный институт, наверное, самый маленький институт в Москве. Аудиторий здесь мало, едва ли их наберется больше дюжины, а само здание отличается крутыми лестницами и длинными витиеватыми коридорами. Мне «лит» нравится тем, что только тут девушка под строгий деловой костюм серого цвета может надеть кислотно-розовую кофточку с рюшами, а на ноги — ярко-зеленые полосатые гольфы и кеды с черепами, и никому в голову не придет сказать ей, что она выглядит ужасно. Наоборот, ты сразу понимаешь, что перед тобой стоит творческая личность. Посмотрев расписание, вооружившись газетой и дождавшись кофе из автомата, я уселась на лавочку в коридоре. Кир мимо не пройдет, мы обязательно друг друга заметим.

Здание жило своей жизнью. За ближайшей дверью слышался голос преподавателя и иногда смех студентов. Вот откуда-то вышел бородатый мужчина — это ректор. Я вежливо поздоровалась и улыбнулась. Ректор кивнул, улыбнулся в ответ и скрылся в лабиринте коридора. Прошла какая-то преподавательница. Рядом с ней семенила студентка и что-то объясняла. Судя по разговору, тетка не хотела ставить ей хорошую оценку, а та шла на красный диплом. Кто-то смеялся в дальнем конце коридора. Парень и девушка. Я посмотрела на часы — еще пять минут. Может быть, подняться на второй этаж? Аудитория, в которой Кирилл занимается, как раз на втором этаже.

Я, стараясь не скрипеть полами на всю округу, осторожно подошла к лестничному пролету и начала медленно подниматься. Здесь у окна стояло три кресла. Я услышала хриплый голос Кирилла, тихий женский смех. Посмотрела наверх. Ну, точно! Поэт стоял ко мне спиной, прислонившись к перилам, а в кресле сидела очень симпатичная девушка с длинной русой косой и смеялась. Кир что-то увлеченно рассказывал, размахивая руками, девушка — сама заинтересованность. Я стояла, смотрела на них и понимала, что все знаки оказались правы, когда советовали мне никуда не ездить, ведь свято место пусто не бывает. И недели не прошло, как он обзавелся новой девушкой.

— Запиши мой телефон, — сказала разлучница. — Договоримся, когда встретимся. Мне очень понравилась эта идея.

— Конечно. Я приеду по первому требованию. — Кожей чувствовала, как он ей улыбается.

Она продиктовала номер. Кир послушно его записал, наклонившись чуть ли не ей в декольте. Они что-то тихо друг другу сказали. Мне показалось, что он ее поцеловал. Или как-то странно провел рукой по телу? Или что-то еще такое показалось… Я не поняла точно. Засмеялись. Вот и не верь после этого в приметы и знаки. Кир предал меня. Променял на какую-то дуру с косой до талии. А я тут голову ломаю, почему он не звонит, пишет какую-то фигню, всячески от меня скрывается. Куда уж мне до нее! Она вон какая… взрослая… Я начала бочком спускаться вниз, не в силах оторваться от спины горячо любимого парня. Словно почувствовав на себе мой взгляд, Кир обернулся. Мы встретились взглядами.

— Варя? — опешил он.

— Прощай, — прошептала я и рванула по коридору к выходу.

— Стой, глупая! — несся его голос мне в спину.

Глава 7

Что-то мучает вас, вы чувствуете себя несчастным.

Вы считаете себя жертвой несправедливости.

Если будете постоянно думать о том, как такое могло случиться, делу это не поможет. Очевидно, в чем-то вы допустили ошибку, одну из тех, какие в огромном множестве допускают и другие. Наберитесь мужества и извлеките из случившегося должный урок.

Книга перемен. Гексаграмма 21. ШИ ХО. Стиснутые зубы

Как я попала домой — не помню. Из «лита» я, кажется, добралась до собственной квартиры бегом через полгорода. Мне все мерещилось, что он меня вот-вот догонит, схватит за плечи и не даст никуда сбежать. Кир звонил. Я не брала трубку. Он настырно набирал. Я злилась и скидывала звонок, а потом и вовсе отключила телефон. Не хочу говорить с ним! Вообще ничего не хочу знать о нем! Я-то думала, что он на озере кого-то встретил, что его жизни что-то угрожает! А он мне изменяет с какой-то девкой с косой до талии! Меня променять на нее? Я же лучше!

Я рыдала взахлеб, сидя у подъезда. Ко мне подошла соседка и спросила, все ли в порядке. Забавный вопрос. Да, со мной все просто супер! Неужели не видно?! Я счастлива! С-ча-с-т-ли-ва!!! Могу спеть и станцевать! Хотите? Нет? Отчего же? Я думала, что он… А он… Ненавижу мужчин! Они все предатели! Отец бросил нас с матерью. И Кирилл такой же. Ему подавай косу до талии! Я никогда не выйду замуж и больше никогда и ни с кем не буду встречаться. Вон даже Точка по кому-то вздыхает. И что? Даже Женьку бросили. А она умная, красивая, но все равно ее бросили. Наверное, тоже себе с косой нашел. Настьку тоже бросили недавно. Хотя нет, это Настя бросила, а потом ходила, мирилась. Но Насте можно, она у нас первая красавица в школе, за ней вечно ребята табунами бегают. А я? Кому нужна я? Если я не нужна даже родному отцу… Я буду одна! Буду служить ремеслу, гулять по кладбищу и превращусь в настоящего гота. Черная юбка у меня уже есть.

Дома я первым делом поставила электронный адрес Поэта в черный список, потом перевела его везде в режим «Никогда не виден», ну, то есть теперь Поэт меня видеть не будет, а я его буду. Потом подумала и решила, что мне не надо его видеть — к чему мне лишние страдания? И удалила его отовсюду. Домашний телефон разрывался. Его я тоже отключила. Все, теперь у меня начнется новая жизнь. Вообще уйду в монастырь и… и… И еще что-нибудь сделаю! Чтобы им всем обидно было. Подруг только жалко. Я буду по ним скучать…

Мне даже не надо раскладывать карты, чтобы предвидеть действия своих подруг. Едва закончились занятия, как они всей толпой нарисовались у меня с целью выяснить причину прогула. Впрочем, по моему лицу и так все было отлично видно: нос красный, глаза опухшие, на щеках бордово-красные пятна. Почему-то когда я плачу, я всегда потом так кошмарно выгляжу… Пришлось рассказывать и про изменщика Кирилла, и про русую косу, и про отца, от которого Поэт недалеко ушел в своей подлости.

— Ну ты… — Точка запнулась, пытаясь подобрать какое-то слово. — У меня приличных выражений в твой адрес нет!

— Сама такая! — огрызнулась я. Приперлись тут на мою голову. Мешают думать о монастыре. Там-то уж точно ни один парень меня не достанет.

— Пойми, Варя, это могла быть его однокурсница…

— Не могла! Я всех его однокурсниц в лицо знаю! — Я аж подскочила от возмущения.

— Ого, наш Отелло разошелся! — захохотала Женя.

— Кончай над ребенком издеваться, — миролюбиво буркнула Ярик.

— Женя, что ты в самом деле ржешь, как корова? — возмутилась Настя. — Варя, ты должна верить Поэту. Он тебя любит… Ты же помнишь, как я ошиблась с Сережей и что из этого вышло?

— Твой Сережа почти святой, сейчас таких не бывает, — возразила я. — Он от тебя не скрывался. Он за тобой везде ездил, пытался с тобой поговорить и объясниться! А Поэт меня бросил после поездки.

— А я тебе говорила, чтобы ты никуда не ездила! — вскочила со стула Женька и нависла надо мной так, что я аж просела. — Я тебе сто раз говорила: «Варя, не езди, Варя, не езди!» Нет, Варя поперлась!

— Женя, ты явно в детстве топила котят, — с возмущением посмотрела на нее Ярик.

— Что? — задохнулась она от гнева. — Я?!

— А то кто? Давай добей ее. Покажи, что ты тут самая умная. Надо ситуацию спасать…

— А что тут спасать? — наконец-то отстала от меня Волоточина и ринулась на Сокол. — Надо просто элементарно одним пальцем включить телефон! Всего лишь включить телефон!

— Я не хочу с ним говорить! — всхлипнула я. — Я все отключила! Вот все-все-все отключила! И даже дверной звонок.

— Зачем? — посмотрела на меня, как на больную, Женя, а Ярик закатилась от смеха.

— Чтобы он не нашел меня! Не пришел ко мне! Не звонил мне! Ничего не хочу про него знать! — зло топала я ногами.

— Варя, тебе сколько лет? — участливо спросила Волоточина. — Зачем столько лишних движений?

— Девочки, не ссорьтесь, — неуверенно попыталась остановить скандал Настя.

— Да я не могу с вами не ссориться! — окончательно вышла из себя всегда спокойная Женя. — Ты вот только-только боролась с какой-то девкой! Бросила своего парня! Кто разруливал все эти ситуации? Кто банил людей на сайте, защищая твою честь, хотя «Платон мне друг, но истина дороже»? Кто стирал вашу ругань на стенах?

— То есть тебе какой-то Платон дороже меня? — ахнула Настя.

— Варвара сейчас притащилась в институт, — не обращала на нее внимания Женька, — и вместо того, чтобы подойти и поздороваться, узнать, кто это, что ей надо и чего Поэт перед ней так вытанцовывает, думает, что Кирилл изменяет, психует и уезжает домой, вся в слезах и соплях! Вы думать не пробовали? Вот просто тихо, мирно и спокойно немного подумать?

— Он пишет мне странные письма! — выложила я веский аргумент.

— Он писатель!

— Он ее бросил по электронной почте! — заступилась за меня Ярик.

— Слушайте. — Женька выдохнула и села на стул. Сейчас она на нас смотрела, как на детей из детского сада. — Парни — существа простые. Им все эти ваши рассуждения «а так ли, а вдруг, а чего» — до лампочки. Так и надо с ними разговаривать — простым русским языком, они не понимают намеков. Они примитивные, как инфузория-туфелька.

— Ахмед не инфузория! — побагровела Птица.

— Нет, конечно, — простонала Точка.

— А Сережа не туфелька! — топнула ногой Настя.

Женя повернулась ко мне и вздернула подбородок:

— Ну давай теперь ты еще что-нибудь скажи. Или каждый услышал только то, что хотел услышать?

— Почему ты такая злая, Женечка? — покачала я головой.

— Я не злая! Я хочу сказать, что если бы он хотел тебя послать, то так бы и сказал: «Варя, пошла вон!»

У меня задрожали губы. Точка права. Кирилл хочет сказать мне, чтобы я убиралась, но не может. Поэтому шлет такие письма, не отвечает на телефонные звонки и только иногда со мной эсэмэсится. Это он отучает меня от себя. А у него уже давно другая.

— Варя! — кинулась ко мне Яра и крепко обняла. Я и не заметила, что расплакалась.

— Варечка, успокойся, — гладила меня по спине и голове Настя. — Сейчас Женьке станет стыдно, и она извинится.

— Даже не подумаю, — фыркнула Волоточина.

— Ты бессердечная! — бросила Ярик.

— У тебя нет сердца, ты автоматическая, с видеокартой вместо сердца, — обиделась Настя.

— Знаете что? — теперь пришло время обижаться Женьке. — Да ну вас!

Она быстрым шагом пошла в коридор.

— Женя! Куда ты? — кинулась за ней Настя.

— Разбирайтесь сами! А мне еще работать сегодня!

Дверь громко хлопнула. Настя ушла на кухню и принесла мне воды.

— Вот, Варечка, выпей. У меня тоже так бывает. Если я расстроюсь, то все плачу, плачу, а потом выпью воды и проходит. А Женька… Просто у нее личное, понимаешь? Я не могу сказать, она просила.

— Какие у нее от нас могут быть тайны? — нахмурилась Ярик, все еще не выпуская меня из объятий.

— Да глупости все это… Она переживает… Вы же знаете, что наша Женька очень ранимая внутри, хотя снаружи ну чистый ежик!

Мы рассмеялись.

— У меня есть идея, девочки. — Настя довольно улыбалась.

Мы с Яриком вопросительно на нее посмотрели. Я забралась обратно в кресло и поджала ноги. Яра развалилась на диване.

— Надо, чтобы кто-нибудь последил за Кириллом. Просто последил. Ну и если он будет с той девушкой, поговорить с ней. Только без запугиваний, спокойно. Объяснить, что у него есть девушка, если их встречи — это решение Поэта, то тогда, Варя, насильно мил не будешь. А вот если это она козни тебе строит…

— …то я с ней поговорю, — хрустнула пальцами Птица. Ненавижу, когда она так делает! Мурашки по спине.

— Все это гениально, но он нас всех знает в лицо, а посвящать чужих в эту проблемы я бы не хотела.

— Н-да, неувязочка, — почесала затылок Яра.

— Может, из класса кого-нибудь попросить? — робко предложила Настя.

— Пустомелю позови, — хмыкнула Ярик.

Я посмотрела на Ярославу. Она всегда ходит в объемной одежде — толстовки, широкие штаны, кроссовки, кепки. Нет, иногда Яра надевает что-то более облегающее, но в это более облегающее можно засунуть нас втроем, и еще место останется. Повернулась к Насте. Кажется, Настя думает о том же.

— Ярик, — сладко-сладко протянула она. — А ну сними штаны.

Птица гыкнула и прищурилась с подозрением.

— Сними-сними, тут все свои.

— А больше тебе ничего не надо? — отошла от нас на безопасное расстояние Птица.

— Может, у нее там колготы с дыркой, — подмигнула я подруге.

— Это у вас там колготы с дырками, — набычилась она.

— Слушай, ну кончай ломаться-то! Снимай штаны, я посмотрю на твои ноги!

— А что, ты их не видела?

— Мы переоденем тебя. Настя красиво тебя накрасит…

— Да, я сделаю из тебя человека!

— Не надо!

— Настя тебя красиво накрасит, и пойдешь следить за Кириллом. Ты единственная, кого он не узнает.

— Ага, меня он видел, Варю тоже. Точка на это не согласится, осталась одна ты.

— Вы спятили?

— Ярослава, ну побудь человеком хотя бы ради Вари, — взмолилась Козарева. — От тебя зависит ее судьба.

— К тому же ты единственная, кто сможет отомстить за меня, — опять чуть не расплакалась я.

— Ой, ну только не реви, — скривилась Птица. — Все, что хочешь проси, только не реви. Не выношу, когда девчонки плачут.

Настя посмотрела на меня, и я заметила, что ее глаза подозрительно заблестели.

— Ну, все, давайте теперь зальем весь дом слезами, — недовольно фыркнула Птица.

— Яра, на тебя вся надежда, — заломила Козарева тощие ручки и преданно похлопала ресничками.

— Что я могу сделать? Кир меня отлично знает!

— Такой, думаю, тебя не знает никто, — тут же изменилась в лице Настя и заговорщицки мне подмигнула. — Варька, ты знаешь, как он завтра учится?

— Значит, в школу не пойдем! — захлопала я в ладоши.

— Точка нас всех убьет, — сделала самый разнесчастный вид Птица. Моя славная Птичечка!

В половине восьмого следующего дня мы с Яриком стояли под дверью квартиры Насти. Вчера, после того как мы с девочками все обсудили и поговорили, мне стало лучше. Но я все равно прорыдала всю ночь и утром испугалась себя в зеркале. Впрочем, Ярик меня тоже испугалась. Говорит, что «таким видком только самураев на смелость проверять».

— Варька, ты заболела? — распахнула дверь заспанная Настя, одетая в розовую пижамку с зайчиками.

— Угу, заболела, — хихикнула Ярик, заходя в квартиру. — Любовное томление у нее в самом разгаре.

— Сама такая, — буркнула я, снимая пуховик.

— Девочки, чай пить будете? — раздался голос Настиной мамы с кухни.

— Да, спасибо. Нет, спасибо, — одновременно крикнули мы.

Настя улыбнулась:

— Ну что ты спрашиваешь? Конечно, будут! — И шепотом добавила: — Мама вчера такие эклеры купила… Мммм…

Ярик облизнулась и потерла руки:

— Обожаю эклеры.

За столом Ирина Анатольевна с интересом выслушала мой рассказ об измене Поэта. Настя, как она сказала, на нервной почве съела штуки три пирожных, я же не притронулась ни к одному — не могу есть, мне так плохо и тоскливо, что хочется только лежать и плакать.

— Варя, мне кажется, что ты поторопилась с выводами. Когда я училась в институте, то у нас тоже были со всеми очень дружеские отношения, я бы сказала, что очень и очень дружеские. Мы могли обняться, поцеловаться с ребятами. Но это ровным счетом ничего не значило, кроме того что я их любила и люблю как самых лучших друзей. Пойми, в мире взрослых прикосновения играют особую роль. Это нормально и говорит о том, что ты доверяешь этому человеку.

Я вспомнила, как Поэт обнимался с Королевой Марго в Питере. Да, Ирина Анатольевна в чем-то права. Но тут было другое.

— Тут не дружеские отношения. Он что-то ей рассказывал, и они о чем-то с ней договаривались, — словно подслушала мои мысли Ярик. — А еще он с ней целовался!

— Ты тоже там была? — с интересом посмотрела на нее мама Насти.

— Нет, мне Варя рассказала. Женщина скептически покачала головой.

— Все равно, мама, нам надо проверить нашу теорию.

— И если эта девушка посягает на Поэта, объяснить ей, что он занят, — сжала кулак Птица.

— Яра, он же не туалет, — рассмеялась Ирина Анатольевна. — И не сиденье в метро.

— Никто не имеет права обижать мою подругу! — ответила Ярослава.

— Насильно мил не будешь, — выдала Настя. И я почувствовала, как слезы быстро побежали по щекам.

Ирина Анатольевна протянула мне платок:

— И не вздумай реветь! Мужчины этого не ценят.

— Угу, — кивнула я, отворачиваясь. Что я могу сделать, если они сами текут?

— И какой же план у вашей операции Ы?

— Эх, — развалилась на стуле сытая Сокол, довольно рассматривая еще один эклер. — А я утром проснулась и подумала: «Как же не повезло этой девушке. Сегодня я буду портить ей жизнь с особым цинизмом».

— Я хочу переодеть Ярика в женские вещи, накрасить, причесать и послать в разведку, — с вдохновением защебетала Настя.

— Зоя Космодемьянская? — усмехнулась Ирина Анатольевна.

— Скорее уж неуловимый мститель, — вздохнула я грустно.

— Ку-ку, Гриня! — захохотала Ирина Анатольевна.

— Надеюсь, что Поэт не поступит со мной так же негуманно, как фашисты поступили с Зоей, — кое-как выговорила Птица, засовывая в рот огромный кусок эклера. — И с Гриней тоже.

Настя с мамой засмеялись громче прежнего.

— Ты боишься, что у тебя последние эклеры отберут? — буркнула я. Мне совершенно не нравились их шуточки.

— Это она стресс заедает, — заливалась Настька, аж слезы потекли от смеха.

Я нахмурилась. Обнимаются они в институте, манеры такие, доверие… Кирилл, конечно, не моя собственность, но я не хочу, чтобы на моего парня вешались все кошелки с косами в округе. А если на меня так будут вешаться, ему понравится?

Перевоплощение Ярославы заняло целых полтора часа. В задачу Насти входило сделать из активно сопротивляющейся Птицы настоящую женщину. Настя велела ей влезть в свои самые узкие джинсики и свитер с высоким горлом.

— Не катит, — вздохнула я.

— Не катит, — задумчиво смотрела на Ярика Настя. — Та же Птица, только в профиль. Снимай, Варька, юбку.

— Спятила? — возмутились мы с Яриком в один голос.

— Ну, попробуем ее одеть в твоем стиле, что тут такого? — дернула она плечами. — Никто же не виноват, что у Птицы совершенно не женская фигура. Вон живота и попы совсем нет. Я такая жирная, это что-то.

— Да ну тебя! — огрызнулась Ярик. — Просто у тебя фигура другая. Я же спортом занимаюсь.

— Я бы к вам пошла, если бы спортивные девушки были в моде, — философски протянула Настя.

Я скромно потупилась, пряча улыбку. Это для нас интересно то, что интересно, для Насти это прежде всего должно быть модно.

— Насть, все это чудесно, только я в чем пойду?

— А ты тоже собираешься? — округлила она глаза.

— Здрасти, а кто мне покажет ту козу с косой?

— Наденешь джинсы Ярика, — отмахнулась она, словно от назойливой мухи.

— Да я из них вывалюсь! — возмутилась я.

— Да никогда в жизни! — взвилась Ярик.

Настя не слушала нас, рылась в шкафу. Она откинула несколько пар джинсов, отложила в сторону брюки и в итоге достала узкую юбку-карандаш и трикотажную кофточку.

Ярослава смотрелась в юбке несколько странно. Ну, то есть она вообще в них не ходит и очень гордится, что в ее гардеробе этого ненужного элемента одежды нет как такового. Но то, что в юбке у нее вдруг появились и бедра, и талия, и силуэт стал плавным и красивым, это видела даже она сама.

— Офигенно, — восторженно выдохнула Настя. — Еще не 35, но уже явно 20… — Это у Козаревой такая система оценки внешнего вида. Чем выше балл, тем круче ты выглядишь. — Ярик, почему ты не ходишь в юбках?

— С ноги в табло бить неудобно, — проворчала она, поворачиваясь перед зеркалом то одним боком, то другим.

— Высокие сапоги на шпильках. — Настька куда-то унеслась.

— Я не надену каблуки! — закричала ей вслед Сокол.

— Куда ты денешься? — явно веселилась подруга.

— Варь, скажи ей! — капризно выпятила губы она.

— А мне нравится, — придирчиво осмотрела я ее. — Ты супер!

— Все равно не буду ходить в юбках, — запыхтела Птица недовольно, одергивая юбку.

— Вот! — принеслась Настасья, потрясая в воздухе красивыми ботфортами. — Надевай!

Ярик выглядела улетно. Она вдруг стала такой нежной и женственной. Очень фигуристой. Настоящая молодая леди. Мы с Настькой, разинув рты, во все глаза таращились, как она немного неуверенно дефилирует по комнате туда-сюда.

— Мама! — закричала Настя. — Посмотри, какая у нас лебедь вылупилась!

Ирина Анатольевна застыла в дверях.

— Яра, почему ты так не одеваешься? — совершенно искренне взмахнула она руками.

Ярик удрученно вздохнула:

— Женька считает, что у нас в компании есть каждого индивида по штуке — красивая, умная, смелая и душевная. Если я вдруг стану красивой, вряд ли Настя сможет быть смелой. А быть и смелой и красивой не очень удобно.

Мы засмеялись.

— Мам, как ты думаешь, сюда какая прическа пойдет? Может, гелем все вверх поднять? Ну, такой… Художественный беспорядок?

— И легкий макияж, подчеркивающий глаза, да-да. По-моему, будет отлично.

— И мой короткий норковый полушубок, черную сумочку и палантин?

— Палантин у меня возьми. Я только вчера купила. Как раз идеально подойдет под твою шубу.

— Ты мне купила палантин с хвостиками? Как я хотела? — обрадовалась Настя и опять сломя голову умчалась в спальню к матери.

После укладки короткие рыжие волосы Птицы приобрели очень специфичный вид. Если бы я не знала, что Настька на их укладывание потратила сорок минут, я бы решила, что Ярик не причесывалась, как минимум, неделю. На нее вылили много геля, и казалось, что волосы мокрые. Потом она взбила все руками и уложила так, словно на Птицу налетел маленький ураган. Вышло очень красиво. Еще час Настя колдовала с макияжем. Она мазала ее то одной мазюкалкой, то другой. На скулы один тон, на нос — другой, на лоб — третий. Подкорректировала Птице брови со словами, что ходить с такими зарослями на лице неприлично. Птица пищала, стонала и дрыгала ногами, проклиная тот час, когда согласилась спасти мою несчастную персону. И вот к половине одиннадцатого наш гадкий утенок неожиданно превратился в прекрасного лебедя. Вот что косметика и приличная одежда с девушками делают!

— Высший класс, — подперев плечом стену в гостиной, восхищенно смотрела на Ярославу Ирина Анатольевна.

— Ярииииик, — протянула я. — Ты такая… Такая… А вдруг Кирилл в тебя влюбится?

— Только не реви! — тут же перепугалась она.

— Не буду, — клятвенно заверила я ее.

— Ярик, ты только в школу так не начни ходить, — прищурилась Настя. — Конкурировать с Лепрой мне нравится больше, чем тягаться с тобой.

Ярик покрутилась перед зеркалом, обворожительно улыбнулась своему отражению и ехидно заметила:

— Ничего не могу обещать. — И показала нам язык.

Глава 8

В ближайшем будущем вас ожидают крупные перемены.

Сейчас не принимайтесь ни за какое новое дело. Вам нельзя попадать в глупое положение. Не робейте, если в какой-то момент окажется, что нельзя рассчитывать на помощь друзей.

Будьте осмотрительны в общении с лицемерными представителями другого пола.

Книга перемен. Гексаграмма 23. БО. Разрушение

На «дело» мы отправились втроем. Настя сказала, что обязана поддержать подругу. То есть меня. Уже на улице выяснилось, что ходить дома на каблуках — это не то же самое, что передвигаться на них же по плохо вычищенным тротуарам. Ярик стала похожа на нечто кривоногое на ходулях и потеряла весь свой лоск. Мы кое-как добрались до остановки и доехали до «Пушкинской».

Доковыляв до института, мы проскочили за толпой студентов через проходную и расположились в институтском скверике на самой дальней лавочке у памятника Герцену. Чтобы «слиться с народом», пришлось взять с собой по книге. Мы ждали, когда же закончится большая перемена, чтобы пойти в деканат и расспросить Зою Михайловну, декана, об ученице с косой. Зоя Михайловна — удивительный человек, у нее феноменальная память, она все про всех помнит, знает и даже может с ходу сказать, какие у вас задолженности перед кем. Меня Зоя Михайловна, увы, отлично знала.

— Кир! — дернула меня за плечо Настька, пальцем показывая на вышедшего на крыльцо Поэта.

Он стоял в своем любимом старом пальто нараспашку, укутавшись в длинный черный шарф. Темные волосы снова развевались на ветру. О чем-то болтает с другими ребятами. Смеется. Кашляет… Я заметила Оксану, выскочившую за ним в одном тонком свитере. Девушка поежилась, обнимая себя за плечи. Кир тут же снял с себя пальто и накинул на нее. Видали, какой джентльмен! А на улице, между прочим, минусовая температура! Оксана начала отнекиваться, пыталась вернуть ему пальто, но Кир остался непреклонным. Что-то рассказывают. Все смеются. К ним присоединились еще ребята из группы Поэта. Некоторых я знаю, других вижу впервые.

— Надо было к началу занятий ехать или подгадать, чтобы эта перемена уже кончилась, — прыгала с ноги на ногу Птица, нахохлившись, как воробей.

Мы покосились на нее. Настя поправила прическу.

— Утром был дождь. А от повышенной влажности у меня волосы кудрявыми становятся. Так что сейчас самое оно.

Наконец студенты торопливо покинули крыльцо и скрылись за тяжелыми дверями.

— Ура! — пританцовывала Ярик. — Ну, я пошел. Не поминайте меня лихом, расскажите моим детям, какой клевый самурай был их мам.

Настя показательно всхлипнула и уже собралась повеситься Ярику на шею и зайтись в рыданиях. Я недовольно посмотрела на подруг.

— Если я не вернусь, не рыдайте над моей могилой! — мрачно выдала Ярослава, неуклюже прыгая на каблуках через кусты.

— Колготы! — взывала Настя.

— Следите за объектом Пэ, — резко обернулась Птица.

— Сокол, умоляю, только без своих вот этих шуточек! — схватилась я за голову, понимая, что Ярик сейчас наворотит дел.

— Почему за «Пэ»? — растерялась Настя.

Я отмахнулась от нее, напряженно глядя, как Ярослава соколом несется к деканату. Я так четко видела ее птицей. Серая шубка, спереди красивый серо-жемчужный палантин, концы которого подпрыгивают при ходьбе. Если бы у нее были желтые сапоги, она бы точно была похожа на серого сокола. Все-таки некоторые люди очень четко отражают свою фамилию.

— Я так боюсь, — прошептала Настя, когда Яра скрылась за углом желтого здания.

— Я тоже. Если Ярик сейчас выкинет какой-нибудь фокус в деканате, Кирилла со свету сживут.

— Дааа, — мечтательно улыбнулась Настя. — Не думаю, что Ярик, десять лет прогуливающая уроки вежливости, сейчас выдаст что-нибудь очень культурное… Зря мы ее послали… Ярик и дипломатия — вещи несовместимые. Ой, смотри! Вон какая-то девица с косой идет!

— Она! — неожиданно злобно зашипела я, выглядывая из-за плеча Насти. Если бы умела, я бы эту с косой глазами испепелила!

— Погоди, а куда это она идет? — «села на измену» Козарева.

Я побледнела.

— Может, тоже в деканат?

— А там же Птица!

— И Зоя Михайловна!

— Надо спасать Поэта! — подпрыгнула Настька и, забыв про колготы, рванула через кусты наперерез к Косе.

— Стой! — Я едва успела схватить подругу за палантин. — Смотри!

От здания за девушкой бежал Кирилл. Мы с Настей как по команде спрятались за старым тополем.

— Это будет шоу, когда Кирилл увидит Ярика, — прошептала она.

— Это будет катастрофа, когда Кирилл увидит Ярика, — прошипела я.

— Варя, может, ты поговоришь с ним?

— Ни за что!

Нет, они не обнимались и не целовались, как я ожидала. Он просто остановился перед ней и начал что-то заискивающе объяснять. Девушка улыбалась, кивала, но почти не говорила. Потом посмотрела на часы, мотнула головой и показала рукой на здание заочного отделения, куда ушла Ярослава. Вот это подстава! Кир радостно закивал, явно готовый последовать за ней на край света. Потом девушка пошла в одну сторону, а он вернулся обратно в здание.

— Надо спасать Ярика! — опять козой запрыгала по газону Настька.

— Да-да! Ты отвлеки ее, а я Ярика позову, — кинулась я к подъезду.

— Как я ее отвлеку? — растерялась подруга.

Как хочешь, Настя. Включи фантазию. Это знак! Девушка и Коса. Как же я сразу не догадалась. А вдруг именно она — то самое, о чем меня предупреждал в выходные дух Симоны? О, нет!

— Варя! Ты куда? Стой! Я не умею быстро бегать!

Я бегом добралась до подъезда и, перепрыгивая через ступени, взлетела на второй этаж. Чуть попетляла по коридору и вышла к двери со скромной маленькой надписью «Деканат». Птицы в коридоре не оказалось. О, черт! Она уже внутри?

— Здрасте, — просунула я голову, едва приоткрыв дверь. — А Зоя Михайловна?

Из-за системного блока, стоящего на столе, выглянул мужчина и тихим, но строгим голосом сообщил:

— Только на переменах и без верхней одежды.

Но все, что надо, я увидела — Птицы в деканате не было, только если она не прошла в сам кабинет декана.

— Вы туда или сюда? — раздался у меня голос за спиной.

Я обернулась и едва не свалилась от страха — передо мной стояла та самая девушка с косой.

— А тебе какое дело? — огрызнулась я, мысленно схватив ее за косу и протащив по коридору.

— Пройти можно? — все так же спокойно и приторно вежливо настаивала девчонка.

Я набрала побольше воздуха в грудь, чтобы наорать на нее, когда чья-то сильная рука отдернула меня от двери.

— Извините, — подобострастно скалилась Птица улыбкой крокодила. — У нее это… Синдром бежания. — И потащила меня прочь от двери.

Я пыталась отбиться от подруги, пыталась вырвать руку из ее цепких пальцев, шипела разгневанно, но Ярик осталась непреклонной. Она затащила меня в холл отделения иностранных языков и толкнула на диванчик.

— Не кричи, занятия идут, — улыбнулась.

— Это она! Ты это видела?! Она меня преследует! Она мне хамит! — громким шепотом повизгивала я.

— Ничего она тебе не хамила, не выдумывай. Это учительница Кирилла по английскому языку. У него «хвост». Вот он за ней и бегает.

— Откуда ты знаешь?

В тишине раздалось возбужденное цоканье.

— Насть! — выглянула Птица в проем и махнула ей рукой.

— Все живы? Варь, ты прости, она это… Она препод! — зачастила Настя одновременно с переставлением ног, отчего стук каблуков и слова слились воедино.

— Да, препод по английскому.

— Ой, здрасте. — Настя и Ярик закивали ей.

Англичанка прошла мимо нас, покосившись на меня с подозрением, и скрылась в одном из кабинетов.

— Она препод, — повторила Настя. — У нее занятия.

— Да, я тоже спросила про нее и про Поэта.

— И прям Зоя Михайловна тебе все так и рассказала и про нее, и про Поэта, — упрямо поджала я губы, отказываясь верить, что так глупо попала.

— Ну… — Ярослава кокетливо повела плечом. — Я просто смогла грамотно сформулировать вопрос. Слушайте, идемте в Макдоналдс. Так есть хочется.

Набрав в Макдоналдсе всякой неполезной еды и оккупировав маленький столик у окошка, мы приготовились слушать подружку. Ярик развернула гамбургер, посмотрела на нас торжественно и широко улыбнулась.

— Яр, а что за синдром бежания ты мне придумала? — прищурилась я.

— Да так ляпнула… А что я должна была сказать? Что у тебя обострение ревности случилось? Тебе надо позвонить Киру и извиниться.

— Не буду ему звонить, — буркнула я.

— Почему? — в один голос спросили подруги.

— Стыдно мне.

— Ой, Варя, надо знаешь как сделать? — широко улыбнулась Настя.

— Надо сделать вид, что ничего не было, — гордо расправила плечи Ярик.

— А если он узнает?

Повисло молчание. Настя сделала вид, что она не с нами. Ярик задумчиво посмотрела на потолок, похлопала ресничками и впилась зубами в булочку с кунжутом, всем своим видом показывая, что «когда я ем, я глух и нем». Дьявол!

— Что теперь делать? — прошептала я.

— Выпей колы, — пихнула ко мне стакан Птица. — Для горла хорошо.

— Варь, ты должна радоваться. Кир не изменяет тебе с этой Косой, — хихикнула Настя.

— Изменяет, — издевалась надо мной Птица. — Но совершенно по другому поводу. Ты это… Картошку будешь?

— Ешь, — поделилась я с ней едой. Все равно мне теперь кусок в горло не полезет.

Можно, я побьюсь головой о стол? Что теперь сказать Кириллу? Как он отреагирует?

— Варь, не грузись, — протянула Ярик. — Все хорошо, причин для ревности нет никаких.

— При чем тут ревность? Как вы думаете, они скажут Поэту, что мы спрашивали про эту с косой?

— Пф, зачем? — фыркнула Настя.

— Не, не скажут, — тряхнула головой Птица.

— А вдруг? Может, мне лучше самой сказать? — Остановите землю, дайте мне сойти! Что я скажу Поэту? — Что делать?

— Говорю еще раз. Ничего криминального мы не сделали. Не грузись раньше времени. Ну спросили, ну и что? Ты думаешь, они тут же побегут ему докладывать?

— А вдруг?

— Тогда и будем думать, что делать! Поехали домой, я все съела.

— А мы нет, — пододвинула Настя к себе салат.

Как сказать Поэту? А может, сказать, что это не я? Что меня подставили? Ведь Ярик никогда так не одевается. Она парень, только женского рода. Настька тоже нормально выглядела. Она безобидная, как ромашка. Женя… Женя была в школе. Женя будет в шоке.

— Ярик, а вы точно никому ничего плохого не говорили? Насть, ты чего ей сказала?

— Да ничего особенного. — Настя выбирала креветки из салата. — Спросила, на каком она факультете. Она сказала, что преподает английский. И все.

— И я ничего не сказала такого. Варька, ну ты это… Кончай… Глупости все это.

— Девочки, только вы Жене об этом не говорите, ладно? — взмолилась я. — Что хотите просите, но не говорите о нашей вылазке Женьке.

— По-моему, мы классно повеселились, — хихикнула Ярик.

— Нет! Не говори ей! Она нас засмеет, — жалобно всхлипнула я.

— Варь, ну что ты так переживаешь-то? — сложила бровки домиком Птица. — Все будет хорошо.

— Я тебе верю, — опустила я голову. Все равно ничего другого мне не остается.

— Варя, подруги должны помогать друг другу, — нравоучительным тоном отозвалась Настя.

Угу, спасибо большое.

Домой я возвращалась в самых расстроенных чувствах. Всю дорогу от «Пушкинской» до «Охотного ряда» Настька учила Ярика, как правильно держать осанку на каблуках. Оказывается, там свои сложности. Мы шли по Тверской вниз к Красной площади словно по подиуму. Точнее, это Настя с Птицей были красивыми, а я держалась ближе к домам, чтобы они своим щебетом не мешали мне думать. Надо же, какой Ярик может быть красивой. Ходит только неуверенно, как цапля. Но прохожим парням это не мешает пялиться на моих подруг во все глаза. Я глянула на свои потрепанные сапоги, в которых хожу уже третий год, и мне стало не по себе. Интересно, а если меня одеть в Настькину одежду, я буду красивой? Телефон в кармане сначала завибрировал, а потом сообщил со вздохом, что мне пришло эсэмэс.

«Как ты, моя маленькая ведьма?» Я улыбнулась. Потом испугалась. Он уже знает? О, нет! Только не это!

«Скучаю по тебе», — написала ему. Будем вести разведку боем.

«Я тоже», — отозвался телефон очень быстро. Я счастливо выдохнула. Как будто мир стал ярче, а темное пасмурное небо на секундочку просветлело и открыло солнце.

«Когда мы увидимся?»

Я обеспокоенно закусила губу, вцепившись взглядом в дисплей и едва не врезавшись в какого-то дядьку.

«Прости, малыш. У меня сейчас много дел. Но скоро я снова буду с тобой».

Знаю, какие у тебя дела.

«Кира, нам надо поговорить».

«Это ждет?»

Я не знала, что ответить. Что я хочу сказать? То, что дух Симоны де Бовуар сказал мне на спиритическом сеансе, что он подвергался опасности на озере? Он же засмеет меня. То, что мне не нравятся его тайны от меня? Он имеет на них право.

«Ждет». А что я еще могу написать? Потом подумала и отправила еще одну эсэмэску: «Я люблю тебя».

«Я тоже тебя очень люблю, моя девочка», — ответил он, и мой мир осветился радугой.

В метро Птица вытянула длинные ноги на весь вагон. Я никогда не думала, что у Ярика такие длиннющие ноги. Вот уж точно, от ушей растут. Настя тут же зашикала на нее, чтобы она села прилично. Ярослава скуксилась, но конечности собрала. Что же мне делать? Так, надо завязывать с нытьем и думать позитивно. Это очень важный момент в жизни — думать позитивно. Вот говорят же: «Желаю удачи», ты идешь и веришь, что все получится. Ты настроен на позитив, на победу. И чужое пожелание удачи тебе как бы помогает. Мне нужен совет кого-то опытного. Мой взгляд блуждал по рекламным объявлениям на стенах вагона, по газетным заголовкам в руках пассажиров, словно искал ответ на этот трудный вопрос. Рядом со мной села женщина с моей любимой газетой о магии. И тут я увидела:

Терзают сомнения? Княгиня Эржебет ответит на все твои вопросы. Приходи. Тебе не надо спрашивать, что произошло. Княгиня Эржебет сама скажет, как быть, и подскажет, что делать.

И телефон. Легкий. Я мысленно повторила его несколько раз, а потом осторожно, чтобы не видели ни тетка слева, ни Ярик справа, записала его в записную книжку мобильника. Я позвоню. Как только доберусь до дома, обязательно позвоню. Княгиня Эржебет… Ох, на меня уже само имя страх нагоняет. Если верить древним легендам, то княгиня Эржебет Батори превзошла в своих злодеяниях самого графа Дракулу. Может быть, это кто-то из ее далеких предков? Хотя что делать потомкам Чахтицкой пани в Москве? Это знак! Ничего в этой жизни просто так не происходит. Я должна встретиться с ней.

Глава 9

Положение ваше запутанно, и в данный момент не так просто в нем разобраться и оценить его. Вы склонны изображать события слишком мрачно. Что-то препятствует исполнению ваших желаний, устранить помехи вам поможет женщина. В данный период ни в коем случае не позволяйте уговорить себя на такие действия, которые считаете неуместными и ошибочными.

Книга перемен. Гексаграмма 57. СУНЬ. Проникновение

Я шла по нескончаемому черному коридору. Иногда проходила по галереям залов, но, как ни старалась, все равно не могла рассмотреть ни единой комнаты. Все они были черными, пугающими, с закрытой темной тканью мебелью и очень узкими окошками, которые не пропускали лунный свет. В замершем воздухе пахло влажной землей. Иногда из темных углов слышались тяжелые вздохи, а темнота вдруг становилась осязаемой, начинала шевелиться, и я прибавляла шагу, стремясь уйти от призраков как можно быстрее и как можно дальше. Существа снова грустно вздыхали и что-то шептали вслед. Возможно, мне надо было бы испугаться, но я знала, на что шла. Меня вела интуиция. Благодаря ей я понимала, какие двери надо открыть, где ловушки и куда мне совсем не надо ходить. Я ловко перепрыгивала через остовы разрушенной мебели, не обращала внимания на шорох битого камня под ногами, уворачивалась в полумраке от прогнивших и обрушившихся балок потолочных перекрытий. Я искала ее — графиню Батори.

Вопреки моим представлениям, Эржебет оказалась невысокой, очень милой женщиной с большими выразительными глазами. Когда я вошла в ее темницу, она величественно повернула голову и вопросительно уставилась на меня, медленно скользя взглядом по одежде, рукам, шее, лицу. Я пыталась понять, что она думает о моем визите, но Эржебет вздохнула и отвернулась.

«Меня оклеветали», — прошелестела едва слышно.

«Я хочу спасти вас, — шепотом произнесла я. — Прошло много веков. Люди изменились. Сейчас никто не верит в ту ложь, в которой вас обвинили».

«Что ты хочешь от меня?» Она так и сидела ко мне спиной.

«Ничего», — улыбнулась я, подходя к пленнице ближе.

«Ты пришла узнать, как стать бессмертной и обрести Силу и Власть!» — Она резко поднялась и повернулась ко мне.

Мы стояли нос к носу. Глаза на одном уровне. Мое бешено стучащее сердце замерло и ухнуло вниз, оставив после себя вымороженную до звона грудь. Ноги начали подгибаться. Я оторвалась от рассматривания ее вмиг почерневших глаз и заставила себя улыбнуться.

«Я хочу помочь».

Она, как волчица, потянула носом в миллиметре от моего лица. В глазах мелькнула луна, хотя она стояла к окну спиной. Потом тихо ахнула и опустила голову.

«Я ни в чем не виновата, меня оклеветали, — залепетала жалобно, цепляясь за мои руки и падая мне в ноги. — Они пытали моих слуг. Они сожгли их живьем. Я не виновата, не виновата…»

Я попыталась ее поднять.

«Встаньте, графиня. Я пришла вам помочь».

«Уходи», — тихо-тихо, словно листва прошелестела.

«Но…»

Эржебет посмотрела на меня очень грустно и вдруг произнесла звонким голосом:

«Не делай того, что хочешь сделать».

«Но Поэт…»

«Нет никакого Поэта. Уходи…» — взмахнула она рукой и… как будто под ногами открылся люк, куда я и провалилась, вскрикнув.

— Варя! — влетела в комнату мама, включая свет. — Варечка!

— Мама! — подорвалась я с кровати, в два шага оказавшись рядом с ней и вцепившись в нее мертвой хваткой.

— С ума сошла, тяжелая же, — проворчала мама, плюхаясь в кресло.

Я забралась к ней на колени.

— Время четыре часа утра, ты орешь, как полоумная. Опять начиталась своих страшилок?

— Я про графиню Эржебет Батори читала. Она мне приснилась…

— Кто это? — нахмурилась мама.

— Историки считают, что ее оклеветали, потому что она была главой протестантов Западной Венгрии. А так как у нее было очень знатное происхождение и ничего ей сделать не могли, то ее просто заперли в башне родного замка, где она и умерла много лет спустя.

Мама поджала губы и сделала очень строгое лицо.

— Варвара, мне все эти твои чтения про всякий там сатанизм надоели. Если еще раз я узнаю, что ты занимаешься этой чертовщиной, я выключу тебе Интернет, выкину все твои карты, книги и прочую дребедень, а тебя заставлю ходить в воскресную школу при церкви. А сейчас иди спать. — Она спихнула меня с колен. — И если я еще услышу какие-нибудь крики из этой комнаты, пеняй на себя!

— Это не сатанизм! — попыталась возразить я. — Это история. Ты можешь открыть любую энциклопедию…

— Варвара, я тебя предупредила.

Убедившись, что я залезла под одеяло, она вышла, выключив свет. Мне снова стало страшно. Вот за что я люблю маму — так это за поддержку. Только она может найти для меня нужные слова и утешить, как никто иной. Это так обидно! Настю мама пожалела бы и поддержала. Отец Точки нашел бы разумное объяснение. Ярик опять бросилась бы всех защищать. А меня мама просто оставила наедине со своими страхами. Вот я бы ее не бросила одну в темноте. И уж точно не стала бы угрожать, что выкину все ее книжки с идиотскими любовными историями.

Я включила бра и, укутавшись в одеяло, принялась думать о сне. Тут явно есть какая-то символика. Кириллу, что ли, позвонить? Что значит: «Нет никакого Поэта»? Разобраться бы во всем… Только вот как? Мне нужна чья-нибудь помощь.

В школе меня чуть ли не у дверей выловила Керн, наша классная руководительница. Анна Михайловна манерно поправила выбившийся локон и строго произнесла:

— Андреева, надеюсь, ты принесла записку от мамы по поводу всех своих прогулов?

Я сделала самый несчастный вид, который, впрочем, мне даже особо делать не пришлось.

— Анна Михайловна, мама не знает, что меня не было в школе, — жалобно заскулила я. — Вы же знаете мою маму, если она узнает…

— Варвара, что случилось? — теперь Анна Михайловна поправила шляпку.

Она вообще у нас странная немного. Всегда и везде ходит в шляпках. Их у нее такая куча, словно на дому у нее шляпная фабрика с сотней работниц. Керн ко всему вдобавок коренная москвичка, которая очень гордится своим происхождением и всячески это подчеркивает. Иногда она снимает головной убор и небрежно вешает его на стул. Для нас это знак, что Керн злится, а вот когда она начинает читать наизусть чуть ли не всего Пушкина, а потом всех поэтов Серебряного века (обязательно в шляпке) — это хороший знак, значит, урок по географии опять отменяется и начинается литературный кружок.

Я тяжело вздохнула, и одинокая слеза медленно поползла по щеке (между прочим, никаких уловок, все вышло непроизвольно!).

— Вы же знаете, что я дружу с мальчиком из Литературного института, — хлюпнула я.

Анна Михайловна важно кивнула:

— Он любит Блока, я помню.

— С ним что-то случилось. Он не хочет со мной общаться. Мне так плохо, Анна Михайловна.

Она неожиданно обняла меня и прижала к себе.

— Моя девочка, — погладила по голове. — Мужчины, даже те, кто любит Блока, все одинаковые. Тебе только предстоит это узнать.

Я снова хлюпнула и забормотала пришедшие на ум строки:

— Когда о горькой гибели моей

Весть поздняя его коснется слуха,

Не станет он ни строже, ни грустней,

Но, побледневши, улыбнется сухо.

И сразу вспомнит зимний небосклон

И вдоль Невы несущуюся вьюгу,

И сразу вспомнит, как поклялся он

Беречь свою восточную подругу.

— Да, Ахматова могла передать все то, что мы чувствуем! — всплеснула Керн руками. — Варя, что бы ни случилось, ты не должна впадать в уныние. Помнишь?

Мне грустно и легко;

Печаль моя светла;

Печаль моя полна тобою,

Тобой, одной тобой…

Унынья моего

Ничто не мучит, не тревожит,

И сердце вновь горит и любит — оттого,

Что не любить оно не может.

Помнишь?

— Анна Михайловна, это так красиво, — подняла я на нее глаза.

— Беги на урок, Варя. И не впадай в уныние, — наконец-то отпустила она меня.

Но до класса я не дошла, из раздевалки за мной наблюдали Точка и Настя.

— Ты чего такая? — забеспокоилась Настя. — Он все узнал?

Я покачала головой.

— А чего?

— Варь, а чего это Керн так тебя обнимала? — с недоумением смотрела на меня Женя.

— Спросила, есть ли записка от мамы по поводу моих прогулов. Я сказала, что у меня депрессия. Она пожалела.

— А у тебя депрессия? — приподняла Точка бровь.

— А что, не видно? — влезла Настя. — Варька, ты все из-за вчерашнего переживаешь, да? Не грусти. Он же все равно ничего не знает.

— Мне кажется, вам есть, что сказать. — Женя близоруко прищурилась и глянула на нас, как гестаповец на партизан.

— Все нормально, — попробовала отвязаться от нее я.

— Варя, вид, как у тебя, говорит, что все совсем не нормально. Что произошло? Где вы вчера были и что вы делали?

— Мы были в институте, — вздохнула я.

Женька глянула на Настю, которая прикрыла рот ладошкой: мол, не моя тайна, не мне и говорить.

— И? — давила Волоточина.

— И мы видели ту девушку, — все тише и тише бормотала я.

— Ну и? — начала злиться Женька.

— Ну и выяснили, что это не новая подружка Поэта, а его учитель по английскому.

— Это хорошо. А что ты такая кислая? — фыркнула она.

— Потому что теперь я боюсь, что Поэт узнает, что я ему не доверяю, и бросит меня.

Женька громко рассмеялась, рухнув на лавочку.

— Знаешь, какая у нас Ярослава красивая в нормальной одежде! — похвасталась Настя.

— Варя, ты чудо! — искренне восхитилась Точка. — Сначала ты из кожи вон лезешь, чтобы узнать что-то, а потом переживаешь, как бы Поэт не узнал, что ты все знаешь. Ты не пробовала ему звонить и спрашивать напрямую, без обходных маневров?

— Пробовала, — повесила я голову.

— Судя по результату… — покачала она головой.

— Что делать, Жень? — ухватилась я за нее, как за соломинку.

Она пару секунд подумала, а потом отозвалась:

— На пике своей непопулярности я не могу давать вам никаких советов. Вы их попросту не слышите.

— Ты же знаешь, что это не так, — всплеснула руками Настя.

— К сожалению… — уклончиво отозвалась она. — А где наша сокол сизокрылый?

— Проспала. На второй урок придет.

День тянулся долго-долго. Казалось, что время замерло, а секундная стрелка даже не думала прыгать с засечки на засечку. Я старалась не попадаться на глаза учителям, пряталась за спины подруг и развлекалась тем, что рисовала странные картинки. Между тем Ярослава развлекалась по-своему. Я даже не знаю, как это назвать… Наша Яра… кудахтала весь урок истории, чем жутко доставала Яну. Историчка изо всех сил делала вид, что ничего не происходит, но осторожное весьма натуральное «ко-ко-ко» взрывало класс истеричным гоготом. Я сначала пихала Ярика локтем и шикала на нее, чтобы перестала. Потом отворачивалась, типа я не с ней, но все равно удержаться от смеха не могла. Птица вошла в раж и словно издевалась над Яной Станиславовной. Та, в свою очередь, обвела строгим взглядом из-под очков класс и спокойно произнесла, показывая на Яру ручкой:

— Так, курочка моя, иди-ка сюда. Ты ведь все знаешь? Вот и расскажи классу об окончании Второй мировой войны и начале войны с Японией.

Ярик тут же загундосила:

— Ну а я тут при чем? Как я могу рассказать о войне, если это новая тема урока? Вот про Японию…

— Иди сюда, иди, цыпа-цыпа.

— Яна, — она нарочно запнулась и совершенно гнусавым и противным голоском протянула, — Станиславовна, ну мы же с вами не можем так вот бездушно относиться к такой страшной теме, как война. Девушкам вообще про войну рассказывать нельзя. У них это… как его? Ну такое страшное слово… Ну? — Ярик явно ждала поддержки зала. Зал катался под партами в смеховой истерике.

— Депрессия? — подсказала Настя.

— Да нет же, — отмахнулась Ярик.

— Диссоциативный ступор, — ухмыльнулась Женя.

— Я таких слов вообще не знаю, — в сторону процедила Птица.

— Истерика! — нашлась я.

— О, точно! Стресс!

— Ну, раз для тебя это сильный стресс, Сокол, то садись, ставлю тебе два.

— А за что? — округлила она глаза.

— Ну как за что? На вопрос не ответила, новую тему не рассказала, яйцо и то не снесла. Не выполнила ты план, Сокол.

— Яночка Станиславовочка, ну конец же четверти, конец полугодия, вы так сильно портите классу общий балл по истории, — состроила она самое жалостливое лицо, какое только смогла состроить.

— И что же мне делать с тобой, курочка моя соколиная? — вздохнула Яна.

— Я больше не бу-у-у-у-уду-у-у-у, — протянула Ярослава.

— На следующем уроке будешь отвечать тему этого урока и рассказывать новую. Я твою двойку буду в уме держать. Не ответишь, поделю ее пополам — на этот урок и на следующий.

— Спасибочки вам, Яночка Станиславовочка.

— Исчезни уже, — поморщилась она. — Так, сделали глубокий вдох и перестали ржать. Кто пойдет к доске и расскажет нам об освобождении Центральной Европы? Антон Траубе, давай. Ты у нас не девочка, у тебя диссоциативного ступора быть не должно.

Птица плюхнулась на место и ухмыльнулась Артему, нашему старосте, и Максимову.

— И на что вы спорили? — догадалась я.

— На перемене увидишь, — едва сдерживала хохот Птица.

На перемене староста нашего класса Артем стоял в центре рекреации на третьем этаже и громко кукарекал. А вокруг него кругами бегал и ржал, как молодой жеребец, Стасик Максимов, на загривке которого сидела Ярик, громко гикающая и погоняющая его ремнем. Окружающие хохотали до слез. Мы с подружками так смеялись, что у Насти потекла косметика. Лепра со своим лепрозорием едва не свалилась на пол от гогота. И даже Яна Станиславовна громко заливалась с учениками. Даже настроение как-то поднялось.

После занятий я тихо улизнула от девчонок. Хотелось побыть одной.

«Задай вопрос, если хочешь услышать ответ!» — гласил рекламный щит около остановки. «Княгиня Эржебет знает, что делать». И очень легкий телефон. Я достала мобилку, нашла этот же номер и нажала кнопку вызова.

— Магический салон княгини Эржебет. Чем мы можем вам помочь? — почти сразу же ответил приятный женский голос.

— Я хотела бы погадать, — сказала я, благоразумно решив, что уж в гадании-то меня не обманешь.

— Прием у княгини Эржебет стоит пять тысяч рублей. Сюда входит сеанс гадания и консультация по интересующему вас вопросу.

— Я хотела бы записаться на прием сегодня. — Сама испугалась своих слов. Где я возьму пять тысяч рублей? Это же огромные деньги!

— Сегодня у княгини Эржебет весь день расписан. Ближайшая дата — начало января.

— Но это же через два месяца!

— У вас срочное дело?

— Да, моему другу грозит опасность.

— Подождите.

Я покрепче прижала трубку к уху. Там слышались какие-то голоса. Где взять пять тысяч? Я знаю, куда мама кладет зарплату. Вытащить оттуда? Нет, она заметит. Но есть еще одна заначка. Мама откладывает на отпуск. Если взять оттуда, а потом со временем доложить… Ей же деньги понадобятся только летом… А мне они нужны сейчас.

— Приходите в четыре часа. У княгини Эржебет это время обеда. Она согласилась отложить его и принять вас. Записывайте адрес. — Я торопливо записала улицу и дом. — И не опаздывайте. Княгиня Эржебет не будет вас ждать.

— Скажите, а она кто по национальности? — робко спросила я.

— Она из Венгрии. В Москве по делам на несколько месяцев. Поэтому и желающих так много. Всем надо помочь. Мы ждем вас.

Я со всех ног кинулась домой. Возьму у мамы пять тысяч, она не заметит, а потом отдам. Ну, соберу как-нибудь.

Пересчитав отложенные на нашу поездку на море деньги, я «впала в еще большее уныние», как сказала бы Анна Михайловна. Всего двенадцать тысяч. Если я возьму отсюда пять, мама совершенно точно заметит. Попросить у Точки? Она спросит зачем. Что я скажу? Пять тысяч… Всего пять тысяч. Я накоплю их за четыре-пять месяцев. Даже если мама заметит, я что-нибудь придумаю… Нельзя, это деньги на отпуск… Но Поэт… Я должна знать, что с ним происходит!

К назначенному дому я пришла раньше на двадцать минут. Долго ходила вокруг, пытаясь найти вход.

Салон располагался на первом этаже, в квартире с закрытыми черным бархатом стенами и окнами. Пахло благовониями. Звучала восточная музыка. На стенах висели многочисленные фотографии княгини Эржебет со знаменитостями. Среди них я узнала не только наших артистов, но и зарубежных. Ван Дамм, Сталлоне, Орландо Блум и Джонни Депп обнимали ее, как любимую мамочку. Арнольд Шварценеггер подписал карточку: «Спасибо тебе за все, дорогая Эржи». Я увидела Анжелину Джоли и Бреда Питта. Максим Галкин и Алла Пугачева. Юдашкин, Валерия… И везде только слова благодарности.

— Княгиня Эржебет ждет вас, — распахнули передо мной двери.

Я, поборов внутренний страх, несмело перешагнула порог комнаты.

Здесь все было так, как я представляла. Черные стены, на которых нарисованы флуоресцентной краской защитные пентакли. Рисунки слабо мерцали в единственном огоньке толстой церковной свечи, стоящей на массивном столе в тонком подсвечнике. Кроме нее, на столе еще лежали два черепа и хрустальный шар посередине. Княгиня оказалась женщиной тучной. Лицо сильно и очень агрессивно накрашено. Волосы зачесаны вверх. Она походила на ведьму, только что вернувшуюся с шабаша. Я даже поискала глазами метлу, на которой она могла сюда прилететь. Нет… Пальцы унизаны перстнями с массивными камнями.

— Я вижу, что ты пришла просить за друга, — низким голосом произнесла она, показывая мне взглядом на стул.

Я кивнула и быстро села перед ней.

— Мое время дорого стоит. Мне некогда тратить свои силы на пустяки. Ты принесла деньги?

Я снова кивнула и полезла за деньгами.

— Положи их вон туда. — Она указала пальцем с черным когтем на конце на один из черепов.

Я поспешно свернула деньги трубочкой и засунула их в глазницу.

— Деньги — прах. Я никогда не притрагиваюсь к грязным деньгам.

Не очень поняла, почему она мамины деньги назвала грязными, но на всякий случай опять кивнула.

Княгиня Эржебет смотрела как-то сквозь меня. Потом достала из-под черной скатерти колоду Таро. Обычные, потертые карты. Такие в книжных магазинах продаются, уж я-то точно знаю. Перетасовала и начала выкладывать их на столе. Десять карт. Такой расклад обычно делают на анализ одиночества. Нет, можно и в других ситуациях, но эти арканы и этот расклад хороши только для анализа одиночества, а не моей ситуации.

— Смотри, — сделала она какой-то пасс руками над арканами. — Эта карта показывает тебя. Ты неадекватна. У тебя конфликт духовного и земного. Ты не понимаешь, что нужно делать и как быть. Ты не можешь адекватно оценить ситуацию, бегаешь по кругу. Тебе нужна помощь.

— Да, — согласилась я с ее словами, но не с определением аркана.

— А вот эта карта говорит о том, что у твоего парня кураж, свобода, поиск новых ощущений. Самоуверенность, свобода чувств, доходящая до развязности. Ощущение вседозволенности. «Весь мир существует только для удовлетворения моих желаний!» — кричит он нам.

— Это аркан Мир. В таком раскладе он предвещает несомненный успех задуманного, — возразила я. — А предыдущий аркан Влюбленных говорит о том, что человек в данный момент своей жизни оказался на распутье и поставлен перед необходимостью сделать выбор. И вообще я бы сделала не такой расклад.

Ноздри княгини гневно раздулись, а пышная грудь быстро заходила вверх-вниз под черными шелками.

— Я сама гадаю на картах, занимаюсь этим и вижу значение карт, — объяснила я. — Вот смотрите. Если вам надо узнать, какой день у вас будет, надо сделать расклад, который называется «Карта дня». А в моей ситуации можно сделать расклад «Кельтский крест». Это было бы логично, потому что он отлично показывает, как будет развиваться ситуация дальше. — Я сцапала ее колоду, быстро перетасовала и разложила на столе десять карт.

Княгиня вытаращила глаза и поднялась со своего трона.

— Ты будешь меня учить, как людей обманывать?

— Ну почему же обманывать? — недоумевала я. — Гадание на картах имеет старинные корни. Еще в Древнем Египте…

— Пошла вон отсюда! — закричала она.

— Нет, что значит пошла вон отсюда! — оскорбилась я. — Вы хотели посмотреть мою ситуацию с парнем. Я пришла к вам за помощью.

— Ты знаешь, что гадать — это великий грех? Я не возьмусь исправлять твою ситуацию! — И княгиня указала мне пальцем на дверь.

— Погодите, но вы обещали мне помочь! — воскликнула я, с ужасом понимая, что и денег больше не увижу, и проблему с Поэтом не решила, и неприятностей с мамой нажила. — Отдайте мои деньги!

— Уходи! Как ты смеешь обманывать меня?

— Отдайте деньги! Это вы обманщица! — закричала я в ответ, опрометчиво посмотрев на череп с деньгами.

— Уплочено! — схапала она голову и прижала к груди.

— Да вы! Да вы! Да как вы смеете?! Это мамины деньги!

— Я нашлю на тебя страшную порчу! Если ты добровольно не уйдешь отсюда, твой друг умрет!

— Отдайте деньги! — кричала я, прыгая около стола и стараясь вырвать череп из ее рук.

— Ни за что! Уплочено!

В комнату влетела ее помощница и вытолкнула меня сначала из кабинета, а потом и из салона.

Я звонила, стучала, долбилась в металлическую дверь, но лишь отбила себе руки. Я кричала, барабанила в окна, но они опустили металлические ставни. Зачем я сюда вообще пришла?!

Глава 10

Одна из четырех наихудших гексаграмм.

Это не тот период, когда стоило бы приниматься за что-либо.

Затаитесь и ждите. Мысли ваши недостаточно ясны.

Некто из вашего окружения, занимающий высокое положение, протянет вам руку помощи. Прислушайтесь к советам этого человека.

Книга перемен. Гексаграмма 47. КУНЬ. Истощение

Вечером до прихода мамы я несколько раз перепрятала деньги в другие места, а потом положила их обратно. Мама заметит пропажу. Обязательно заметит. Ох, что будет! Зачем я отдала этой шарлатанке наши деньги? Как могла поверить в объявление? Об этом говорила пани во сне! «Не ходи, не ходи!» — мне все об этом твердили, нет, я поперлась. Я все потеряла. Как объяснить маме, на что я спустила деньги? Может быть, попросить кредит в банке? Всего пять тысяч. Но мне не дадут, я школьница. А вот Ростику — брату Ярославы… Он взрослый, студент, работает. Надо его уговорить!

— Варвара, ты заболела, что ли? — скривилась Ярик, хмуро рассматривая мою опухшую физиономию, когда я вышла из подъезда и побрела к остановке.

— Заболела, — буркнула я.

— Может, ты домой? — не отставала она.

— Не, Яр, не хочу. Да и контрольная сегодня по химии. Химоза же меня потом в хлорид натрия расщепит.

— Да, — протянула Птица. — Вся надежда на Точку.

Мы ехали в школу, Ярик рассказывала про Ахмеда, как они вчера классно погуляли после занятий, потом ездили в клинику, делать щенку Яры прививку. Малыш стойко перенес процедуру, зато хозяйка знатно перенервничала. Где же взять деньги, чтобы вернуть их маме?

— Яр, а Ростик может взять кредит? Ярослава задумалась и дернула плечами:

— Наверное, может. А тебе зачем? Много надо?

— Много, очень много, — вдруг расплакалась я.

— Варька, ты чего? Варя! — засуетилась вокруг подруга.

Я не могла говорить: как подумаю о маме, так слезы в два ручья. Яра схватила меня за шкирку и выволокла из автобуса. Усадила на лавочку на остановке, достала бутылку воды и заставила выпить чуть ли не половину.

— Рассказывай, что произошло, — решительно произнесла она.

— Я не могу, Ярочка, это не моя тайна, — всхлипывая, кое-как проговорила я. — Мне стыдно!

— Мне плевать, чья это тайна. Немедленно рассказывай! — тряхнула она меня за плечи, как тряпичную куклу.

Откуда-то со стороны подбежали Настя и Женя.

— Я же говорю, что это Птица с Варькой! — возбужденно воскликнула Настя. — Варя, Варечка! Ты что, плачешь?

Да, плачу! Имею право! Что я, не человек, что ли?

— Эй, Варька, ты что? — села передо мной на корточки Женя. — Что случилось?

— А мы вас из маршрутки увидели, остановились на светофоре, сразу же выбежали почти на ходу, — объясняла Настя Птице свое внезапное появление.

— Слушай, Варька, тут сейчас все свои. Никаких тайн. Говори. Мы придумаем, как помочь твоему горю, — серьезно сказала Ярослава.

— Говори, говори, говори, — начали теребить они меня.

— Девочки, Поэт в опасности.

— Он в больнице? — ахнула Ярик.

— С ним что-то случилось? — округлила Настя глаза.

— Он цел? — наклонилась ко мне Женя.

Я обвела их взглядом и поняла, что они помогут. Мои подруги помогут. Не знаю, как и чем, но обязательно помогут.

— Я вчера была у гадалки, княгини Эржебет, в магическом салоне, но там работала шарлатанка. Она забрала у меня деньги и не отдавала их, а когда я начала требовать, то наслала на меня порчу и сказала, что Поэт теперь умрет, — выпалила я, как на духу.

— Много денег? — тихо спросила Настя.

— Пять тысяч.

Повисло тяжелое молчание, только Точка облегченно выдохнула. Подруги внимательно смотрели на меня, а я не понимала, то ли они ждут продолжения, то ли думают, как мне помочь.

— Ну, пять тысяч — это еще не очень много, — первой нарушила молчание Настя.

— Можно подумать, ты не знаешь ее мать, — напряглась Ярик.

— Варя, я правильно понимаю: княгиня — это та тетка, чей плакат висит недалеко от остановки у школы? — вкрадчиво спросила Точка.

Я кивнула.

— Варечка, скажи, а ты только пять тысяч ей отдала? — продолжала допытываться она тихим и очень осторожным голосом, как будто я сейчас сбегу.

— Да, — шепотом ответила я.

— Ага, — задумчиво кивнула она. — И теперь она наслала на тебя порчу? А денег еще просила?

— Нет, мы поругались… Она сказала, что Поэт умрет из-за меня. Откуда она знала про него? Она же с самого начала сказала, что у меня есть парень и с ним беда. Может, она вовсе и не шарлатанка? Может, зря я на нее нападала?

— Подожди, — все так же осторожным голосом согласилась со мной Волоточина. — Скажи, ты, когда ей звонила, что сказала?

— Сказала, что у меня проблемы с другом, мне надо погадать.

— Повтори еще раз и услышь себя. Что ты ей сказала?

— Сказала, что у меня проблемы с другом, мне надо погадать. А в чем дело?

— Ты чуть раньше спрашивала у меня, откуда она узнала, что у твоего парня проблемы. Ты же сама гадаешь, зачем ты к ней пошла?

— Я не всегда на себя могу нормально погадать. Тут лучше обратиться к профессионалу.

— Она тебе погадала?

— Нет. Мы из-за этого и поругались. Она мне стала какую-то чушь нести. Я же вижу карты. Увидела, что она говорит мне не то, что показывают карты. Слова вроде бы верные, но к раскладу и картам не имеют никакого отношения.

Женька усмехнулась.

— У нее на стенах висели фотографии со знаменитостями и благодарности от них.

— Фотомонтаж, — тихо произнесла Точка, покачав головой. — Такое сделать — много времени не надо.

— Не может быть!

— А она тебя выгнала и отказалась возвращать деньги?

— Да, и наслала на меня страшную порчу.

— Да-да, очень страшную порчу, — вновь задумчиво закачала головой Женя. — А деньги ты взяла у мамы…

— Она на отпуск копила, — потупилась я.

— У мамы… А отдавать как будешь? Я поджала губы.

Женька поднялась и посмотрела на Настю и Ярика.

— Яр, надо твоему отцу звонить, чтобы юриста прислал. У него компания больше, юридический отдел солиднее, найти толкового юриста проще.

Ярослава полезла в сумку за телефоном, быстро набрала номер отца и выпалила, отходя в сторону:

— Пап, мне нужна твоя помощь… Тут такое дело… Варьке сказали, что на нее порчу навели… Нет, ну как ты тут при чем? Слушай. В общем, Варьке сказали, что на нее порча наведена… Нет, с венцом у нее все в порядке… А Поэт ее… Ну, какой-какой, не Пушкин! Я тебе говорила… Кажется… В общем, все, ему конец… Чего короче? Я понимаю, что у тебя там собрание акционеров, но наше дело важнее. Короче, мне нужен юрист, который смог бы аргументированно доказать той тетке, что она не права… Кого зовут?… А!.. Варь, как зовут твою обидчицу?

— Княгиня Эржебет.

— А по-русски?

— Ну, вот так и зовут ее…

— Пап, ее княгиня Эржебет зовут… Ага… Как скажешь…

Женька села рядом со мной на лавочку и вытянула ноги.

— Надеюсь, объяснять не надо, что тебя развели, как последнего мадагаскарского лоха? Ты во время звонка сказала, что что-то случилось с твоим другом. Когда ты уличила ее во лжи, она напустила на тебя страху и «наслала порчу». Развод стандартный. Я бы даже сказала, без фантазии. Эх, цыганье на Киевском интереснее работает.

— А если это правда? — со слезами посмотрела я на нее.

— Варя, тебе пятнадцать лет! — разозлилась Точка. — Ты не пробовала думать головой, а не просто в нее есть? Каждый раз, каждый гребаный раз я удивляюсь, какая жуткая каша у тебя в голове! Знаки, видения… Ты пойми, не всем знакам надо верить, не всему доверять. Тебя развели на деньги. Ты сама все ей выложила, а потом наверняка удивлялась, откуда она все знает. Было такое? Подумай как следует, было? Я удрученно кивнула.

— С Кириллом все в порядке, возможно, у него дела, возможно, еще что-то. Он взрослый, занятой парень. Он учится и работает. Он не может быть с тобой круглосуточно, не может держать тебя за руку и выполнять все твои капризы. Он освободится и все тебе объяснит. Варя, нельзя быть такой доверчивой. Слушай, а если у тебя есть лишние пять тысяч, то лучше отдай их мне. Я хочу купить рюкзак альпенстарсовский. Как раз пять пятьсот стоит. Тебе какая разница, кому деньги отдавать?

Я отвернулась. Надо меньше читать всякую дрянь и верить в чудеса. Попалась в руки к аферистке, что я теперь маме скажу?

— Девчат, папа сказал, чтобы мы ехали в школу. Его юрист подъедет после занятий. — Ярик убрала телефон и достала жвачку. — Будете?

Отсыпав каждой по две подушечки, она закинула сумку на плечо и широко улыбнулась:

— Все будет хорошо, Варь. Ты не бойся. Пока у тебя есть мы, с тобой ничего не случится.

— Только я бы хотела, чтобы ты, Ярослава, за ней присмотрела, пока у Вари мания преследования не пройдет. Вы там ближе друг к другу живете, — попросила Женя. — И вообще, заканчивала бы ты со своими потусторонними экспериментами.

— Я вообще не понимаю, как можно до этого додуматься, — фыркнула Настя.

— Варя, ты же отлично знаешь, что нормальные мастера так не работают. Ты много читаешь, изучаешь это. И тебя так глупо развели, — пожала плечами Ярик. — Вообще на тебя не похоже.

Я пристыженно опустила голову.

— А может, она ее загипнотизировала? Ты хорошо помнишь, что вчера было? — ахала Настя.

— Помню.

— Главное, чтобы она алканы с циклоалканами все-таки перестала путать, — проворчала Женя.

На большой перемене, когда мы всем классом дружно повторяли химические свойства алканов перед контрольной, Поэт прислал эсэмэску:

«Ты получила от меня письмо?»

«Нет. Ты вчера прислал?»

«Да. Посмотри, мне интересно твое мнение. Как ты?»

«Соскучилась по тебе».

«Надеюсь, на выходных увидимся. Я тоже скучаю».

Я улыбнулась. Поэт по мне скучает. Мой любимый, самый замечательный Поэт на свете!

В голове, как верно заметила Точка, у меня действительно была каша. Все сейчас думали о контрольной, я же пыталась расставить все по своим местам, расписывая на листке произошедшие событий и обдумывая. Что мы имеем? Спор Кирилла с друзьями. Его поход на озеро среди ночи. Какую-то глупую историю про попадание в Китеж. Его отчуждение. С чего я, в самом деле, взяла, что ему угрожает какая-то опасность? Мало ли какие у него дела могут быть? Опять-таки институт, хвост по английскому. Может быть, он как раз к английскому готовится, пока я тут фантазирую насчет бед, которые вот-вот на него обрушатся. Нет, все это такая глупость. Женя права. Как всегда, права.

После занятий, как и обещал отец Ярославы, к школе подъехал юрист. Им оказался мужчина лет двадцати пяти. Одет дорого и представительно. Но самое главное — это глаза. Они у него блестели, как у гончей перед охотой.

— Девушки, — учтиво кивнул он, расплываясь в улыбке. — Меня зовут Саша. Антон Палыч сказал, что вам нужна моя помощь.

— Да, Александр, нам очень нужна ваша помощь, — по-деловому отозвалась Точка. — Вот эту барышню вчера один магический салон развел на пять тысяч рублей. Нам бы хотелось вернуть деньги.

— О’кей, — потер он руки. — Поедем, покажешь. Прошу вас.

Мы гурьбой последовали за Александром и вчетвером втиснулись на заднее сиденье служебного «Мерседеса».

— Сейчас покажешь мне дверь, а дальше я сам разберусь. Вы только стойте подальше от входа, чтобы вас не заметили, — инструктировал меня Саша по дороге в салон. Машина медленно пихалась в пробке. — Только для того, чтобы я говорил, мне нужны детали. Рассказывай все подробно.

И я рассказала, как увидела объявление, как потом увидела рекламный щит, как позвонила и как пришла. Саша листал какую-то толстую книгу, что-то помечал в маленьком блокноте, кивал и посмеивался:

— Ох, девчонки, в Москве таких магов-самоучек десять тысяч. Неужели вы думаете, что они все что-то умеют делать?

— Варя у нас сама талант! Вы бы видели, как она гадать умеет, — похвасталась Настя.

— Все это глупости. В общем, Варвара, сидишь в машине и не высовываешься. Остальное сделаю я.

Мы подъехали к дому. Саша помахал нам рукой и отправился на «дело». Мы напряженно смотрели ему вслед. Ох, что сейчас будет…

Его не было минут десять, и мы все начали сильно волноваться. Даже Женька и Ярик сидели тихо.

Саша вышел из магического салона и осмотрелся. Его лицо озаряла улыбка, походка была уверенной и спокойной. Я залюбовалась этим мужчиной, почему-то тут же представив себе, что это мой отец, вот он специально приехал откуда-то, чтобы мне помочь.

— Хороший фотомонтаж, — плюхнулся он на сиденье и захлопнул дверцу. — Варя, видела, каких картинок налепила твоя тетка? Я даже сначала поверил. Если не забуду, я тебе покажу исходники.

— Все-таки обманщица? — ахнула я.

Он удивленно обернулся и посмотрел на меня.

— А ты сомневалась? — протянул мне деньги.

— Нет, но все-таки я верила… — пробормотала я под всеобщий хохот.

Он приложил палец к губам. Мы кое-как замолчали.

— Володь, она. Можно брать, — сказал он в трубку невидимому собеседнику.

— Что это значит? — спросила Настя.

— А то, что Загорулько Лидия Николаевна из города Гадяч — профессиональная мошенница, находящаяся в розыске на Украине. Поехали, нам тут больше нечего делать, иначе в понятые загребут.

— Как вы узнали ее настоящее имя? — спросила я.

— Все просто. Антон Палыч записал псевдоним княгини, потом мы позвонили знакомым в Главное управление, а там выяснилось, что женщина в международном розыске. Ну, я договорился, что они берут мошенницу после нашего визита, а то денег бы тебе тогда не видать.

— Круто! — в один голос ахнули мы.

— А почему? — обиделась Ярик.

— А потому, что никто не будет рисковать детьми. Правда, им самим, детям этим, рисковать подобным образом совсем никто не мешает. — Саша недовольно покачал головой и вздохнул, словно объяснял выпускнику ясельной группы, что мир не такой безобидный, как может показаться на первый взгляд. — Варвара, оборот этого рынка только в Москве составляет около сорока миллионов долларов в год. Люди пользуются путаницей в вопросах с лицензированием подобной деятельности, пиарятся, зарабатывают на человеческом доверии. Хорошо, если хотя бы от этой дамы удастся избавиться, их же ничего не пугает. Как тараканы, включил свет — разбежались. Выключил — и они снова тут. Ведь клиенты приходят по своей воле, деньги отдают без расписок, не говоря уже о каких-то контрактах и оформлении сделки. В следующий раз, если решишь отправиться к такой шарлатанке, вспомни, пожалуйста, что у тебя за десять минут выпытали пять тысяч рублей, посчитай, сколько таких Варь «гадалка» может принять за день, и сравни получившуюся сумму с зарплатой своих родителей за месяц. Это очень отрезвляет.

Я виновато отвернулась. Потом зачем-то посмотрела на «магический салон» — около подъезда стояло несколько милицейских машин. Так ей и надо. Как же мне повезло, что у меня есть подруги, что у них такие хорошие родители, которые не оставили меня в беде. Представляю, что бы сказала мама, если бы узнала о том, куда я дела все наши деньги, что чуть…

Настя попросила водителя высадить нас на перекрестке. Там, через дорогу, наш любимый «Слон». Надо посидеть и обсудить все, посплетничать, посмеяться. У меня словно в голове что-то щелкнуло и вернуло мозги на место. Я смотрела на подруг, на себя, на все свои поступки со стороны, и становилось мучительно стыдно и за выходку в институте, и за то, что не доверяю Поэту, и за себя, потому что была глупой кисейной барышней из позапрошлого века. И еще, надо будет сказать Кириллу про то, как мы ездили в деканат и беспокоили Зою Михайловну. Ведь будет лучше, если он узнает об этом от меня, а не от нее.

— Девочки, как вы думаете, Кир уже знает про наш поход в деканат? — спросила я, когда мы уселись за столик и заказали по пирожному и молочному коктейлю.

— Полагаю, что знает. — Ноут Жени тихо гудел и призывно мигал экраном, демонстрируя всем свою скорую готовность к работе.

— Ты хоть иногда можешь обойтись без него? — недовольно глянула на подругу Настя. — Ты уже стала человеком-компьютером.

— Слушайте, я же вам не мешаю общаться. Более того, посильно принимаю участие в дискуссии. — Женька оторвалась от монитора, обвела всех восторженным взглядом, а потом с совершенно наисчастливейшей улыбкой глупо выдала: — Я только почту проверю.

Мы с Настей тут же оживились и некультурно полезли к экрану, чтобы увидеть, что это так подействовало на нашу всегда флегматичную Точку. И только Ярик лениво потянулась, встряхнула примятые шапкой волосы и с ухмылкой спросила:

— Мне вот интересно, вы серьезно считаете, что, если оторветесь от компа хотя бы на полдня, мир без вас рухнет?

— Птица, не будь занудой, — отмахнулась Женя.

— Да что там у тебя?! — дергали мы с Настькой ноут в разные стороны.

— Девочки, аккуратнее, — посерьезнела Волоточина.

— Нет-нет, девочки! Сломайте ей эту штуку. Хочу общаться с вами, а не с крышкой ноута.

Мне наконец-то удалось добраться до экрана и сфокусировать на нем взгляд. Письмо! Вау! Совершенно позабыв, что читать чужие письма неприлично, я быстро пробежала по строчкам глазами:

…Привет, Женечка!

Очень соскучилась по вам с Викой! Наконец-то увидимся! Устала быть мысленно с вами, хочется физического присутствия. Мы с Лешей все согласовали вчера, я прилетаю 8 декабря рано утром. Папа меня встретит, так что, когда ты вернешься из школы, я уже буду ждать тебя дома. Что привезти тебе и твоим подружкам? У меня пересадка в Мадриде, так что давайте заказывайте.

Целую, собираю вещи и люблю.

— Круто! Наталья Николаевна приезжает! — обрадовалась я.

— Ой, это так здорово! Наверное, она столько интересного привезет! — Глаза Насти восторженно загорелись. — Женя, мне надо пятнадцать минут, чтобы подумать, что привезти мне из Мадрида!

— Новый шкаф, — ухмыльнулась я.

— Ох, она опять будет рассказывать про выставки какого-нибудь гениального Луиса Фернандо, — приуныла Ярик.

Мы как-то вытащили ее в гости к Жене как раз в тот момент, когда Наталья Николаевна решила поведать нам о новых постмодернистах. Она показывала фотографии, восхищалась художественными решениями и говорила какие-то умные слова. Настя во все глаза рассматривала картины. Женя заинтересованно кивала. Мне в целом было интересно, а Птица как-то неудачно задремала в кресле. Конечно же, Наталья Николаевна ничего ей не сказала, была радушна и очень приветлива, но Ярик считает, что Женькина мама на нее сильно обиделась, и теперь подруга старается лишний раз не показываться ей на глаза.

Нам принесли заказ. Мы разобрали свои вкусности и присосались к коктейлям. Таких вкусных молочных коктейлей в Москве больше нигде не делают. Правда, Настя потом изноется, что на этих коктейлях она станет совсем жирной, но отказаться от еще одной порции не сможет. Только это будет позже, а сейчас я смотрю на подруг, и мне так хорошо. Беспокойство, которое преследовало последние дни, ушло. Раньше я думала, для чего мне нужны друзья? Какой от них прок? Всегда была сама по себе, ни на кого не рассчитывала, ни с кем не делилась, только я и огромный страшный мир напротив. А с моими подружками все как-то встало на свои места. Я знаю, что в трудную минуту они всегда меня поддержат. И не только словами, но и делом.

Возвращаясь домой, Ярик учила Настю каким-то собачьим премудростям. Женя висела на телефоне, а я думала о сне и обманщице. Как так получилось, что все совпало? Почему? Что значил сон? Это же не просто так. Почему она сказала, что Поэта не существует, что это значит?

— Жень, как ты думаешь, а вдруг эта княгиня на самом деле настоящий маг? — спросила я, когда она закончила говорить с сестрой.

Точка покосилась на меня с некоторым недоумением.

— Просто, понимаешь, — начала я мямлить. — Если обидеть ведьму, то она тебя сильно накажет.

Женя тяжело вздохнула и состроила самое заинтересованное выражение лица.

— Я не хочу, чтобы она мне навредила.

— Нет, это решительным образом не лечится, — покачала головой. — Варя, ты опять кому-нибудь деньги отнести хочешь?

— Я хочу посоветоваться, — обиделась я.

— Ну, хорошо, давай посоветуемся. Что она может тебе сделать?

— Порчу наслать…

Женька поправила лямку рюкзачка на плече, потом шарф и только затем повернулась ко мне.

— Бытует мнение, что гадание — это программирование человека на ту или иную ситуацию. Вот если к тебе подойдет гадалка и скажет, что завтра ты встретишь своего принца, ты ей поверишь?

Я кивнула.

Женька недовольно закатила глаза.

— Правильно, ты ей поверишь. И завтра будешь целый день ходить и вглядываться во всех парней — а вдруг это тот самый принц. И какой-нибудь парень, на которого бы ты внимания не обратила в обычной жизни, тебе улыбнется, и вы познакомитесь. Вот это и есть программирование ситуации: ты готова к ней, ты ее ждешь и ты ее притягиваешь. Вот тетка действовала точно так же. Она сказала, что если ты заберешь деньги, то Поэт умрет, — это специально, чтобы ты из суеверий не лезла к ней за деньгами. А ты не задалась вопросом, почему порча на тебе, а беда случится с Поэтом? Ну с чего бы это? Теперь ты понимаешь абсурдность всех ее сентенций по поводу трагедии с Кириллом?

Пришлось согласиться с Точкой.

— А теперь подумай хорошенько, что может сделать этот человек лично тебе?

— Ничего, — ответила я, поразмыслив. А ведь действительно ничего. — Жень, а если она захочет отомстить за то, что мы на нее милицию натравили?

— А ты давала ей свой адрес?

— Нет.

— Вот иди домой, отнеси деньги, делай уроки и не переживай по пустякам. Я понимаю, что ты во все это веришь, и уважаю тебя, но, Варь, не все такие честные и порядочные, как ты. И это надо всегда учитывать.

— Женя, скажи, а почему вы со мной? Она рассмеялась:

— Не почему, а вопреки. Я кисло улыбнулась.

Мы подошли к моему подъезду.

— Ярик, проводи Варьку, а? — тихо попросила Женя. — Она с деньгами, а свет в подъезде еще не дали. Или вместе пойдем?

— Ну и будем туда-сюда табунами ходить, — фыркнула Птица.

— А мы тоже пойдем, да, Жень? Надо еще уроки сделать, — улыбнулась Настя.

Мы попрощались, чмокнув друг дружку в щечки. Птица помахала всем рукой и пошла к подъезду.

— Все-таки я докажу Настьке, что собака лучше, — воодушевленно заявила она. — Ну какой прок от ее кошек?

Я открыла подъезд. Мы поднялись по лестнице и вызвали лифт.

— Яр, я сама дальше, ну чего ты потащишься?

— За подъем на лифте денег не берут. Так что вперед, моя старушка. Выпьем с горя, где же кружка… Между прочим, Пушкин. А. С.

— Я бы сказала, по мотивам Пушкина, — ухмыльнулась я, нажимая на свой этаж.

— Надо еще английский сделать…

— Там нетрудно вроде бы…

— Поэт не звонил?

— Нет.

Дверь открылась. Я вышла и помахала Птице рукой.

— Лети, мой сокол сизокрылый, дальше я уж без провожатых как-нибудь.

— Не опаздывай завтра. А то Дуля все мозги нам вынесет.

Я широко улыбнулась. Двери закрылись, и лифт тронулся вниз. Я, выставив в темноту руки, осторожно добралась до двери, обо что-то споткнувшись. Поковырявшись в замке, все-таки вставила ключ в скважину и наконец-то открыла дверь. Включила свет в квартире. Интересно, а что это такое в коридоре перед дверью валяется? Я приоткрыла дверь пошире, чтобы свет из квартиры попадал в тамбур. На кафельном полу лестничной клетки лежала голова с длинными волосами, как у Поэта. Я шарахнулась в сторону и пронзительно завизжала, не в силах ни спрятаться от ужаса в квартире, ни сдвинуться с места. Смотрела на голову и визжала…

Глава 11

После долгого периода неудач вновь восходит солнце успеха. Оно принесет вам все, к чему вы стремитесь.

Что касается ваших любовных дел, то они пойдут блистательно.

Желание ваше уже исполняется и исполнится целиком, если вы по-прежнему будете прилагать для этого настойчивые и целенаправленные усилия.

Книга перемен. Гексаграмма 59. ХУАНЬ. Раздробление

Лестничная клетка осветилась открывающимися дверями лифта. Тень от головы вытянулась в мою сторону. Я непроизвольно задирала то одну ногу, то другую, продолжая пронзительно визжать и вжиматься в стену. На площадку начали выглядывать немногочисленные соседи.

— Что случилось? — спрашивали они друг у друга.

— Варька! Что с тобой? Что случилось? — трясла меня Птица, вернувшаяся в том самом лифте обратно.

— Да у нее истерика! — сказал дядя Боря, наш сосед слева.

Я дрожащими руками показала на голову. Ярик обернулась и тоже завизжала. Дядя Боря громко выругался.

— Надо вызвать милицию, — отошел он к своей квартире.

Лифт снова остановился у нас на этаже, и оттуда вывалились Настя и Женя.

— Девчонки! — закричали они. Мы показали на голову. Женька фыркнула:

— Подумаешь, голова.

Я очень старалась прекратить орать, но ничего не получалось. Рядом подвывала Настя. Прижавшуюся ко мне спиной Птицу изрядно трясло. Женька стояла белая, словно мраморная статуя. Кричать она, видимо, не могла, но по трясущимся губам и дрожащим рукам было видно, что Точка тоже серьезно напугана. Мы с Настей вцепились в Птицу, словно она единственная, кто может спасти нас от страшной головы.

— Эй! Вы это… — прикрикнул на нас дядя Боря.

Двери лифта разъехались в стороны.

— Кирилл! — воскликнула Женька и кинулась ему навстречу, тут же повиснув на шее.

— Что за крики? — обвел он нас прищуренным взглядом.

— Кира! — завопила я, моментально занимая законное место в его объятиях.

— Поэт! — схватила его за руку Настя.

— Голова! — ткнула Ярик пальцем в валяющуюся в метре от Поэта часть тела.

Кир покосился куда-то вниз, пытаясь в темноте рассмотреть предмет, послуживший переполохом. Вздрогнул, чертыхнувшись, и попятился от непонятного предмета.

— Кого у нас тут убивают? — высунулась из квартиры справа Алена в легком халатике и с полотенцем на голове.

Тень от головы потянулась в сторону Кира. Он, обвешанный нами, резко дернулся назад, едва не свалившись. Ярик храбро метнулась ко мне в квартиру.

— Голова! — закричали мы хором.

— Я вызвал милицию! — вторил нам с истеричными нотками в голосе дядя Боря.

Алена взвизгнула и попятилась в квартиру. На других этажах слышались взволнованные голоса. Кто-то поднимался к нам по лестнице, что-то спрашивая.

Наверное, так бы мы и орали до приезда милиции, если бы неожиданно не включили свет. Лестница из черной и пугающей стала светлой и обычной. А голова на полу превратилась в нечто… с волосами, как у Поэта… Кир даже обеими руками потрогал голову, чтобы убедиться, что его на месте.

— О боже! — закричала Алена. — Моя голова нашлась!

Она подлетела к этому нечто и радостно подхватила на руки.

— Смотрите! — повернула это в нашу сторону, и мы тут же отпрянули от нее, как вампиры от святого распятия и чеснока. — Это учебная голова. Я на курсы парикмахеров поступила. Нам велели манекен купить с волосами. Ну, это такая болванка для стрижки и тренировки причесок. Я купила и в темноте, наверное, выронила.

— Алена! — затопал дядя Боря, хватаясь за сердце. — У меня чуть инфаркт не случился! Как ты могла?!

Кир громко захохотал, схватившись за живот и сложившись пополам. Женька закатилась рядом.

— Дядечка Боречка, темно же… Ничего не видно, — жалобно посмотрела она на мужчину, нежно прижимая голову к груди. — Я и не думала, что на лестнице забыла свою Машку. — Она повернула к нам страшное лицо манекена. Ярик вздрогнула и прикрыла дверь. Настька прижалась ко мне, до боли сжав пальцы на плече.

Дядя Боря в сердцах высказал Алене все, что о ней думал. Вышло главным образом грубо и ругательно. Кирилл и Женька истерично хохотали. Лифт снова остановился на нашем этаже, и оттуда вышли два милиционера.

— Ну, где тут у вас оторванная голова? — устало спросил тот, что помоложе.

— Вон, — злобно сверкнул глазами дядя Боря в сторону Алены.

— Вот, — криво улыбнулась она, демонстрируя болванку.

Милиционеры переглянулись:

— Значит, хулиганство?

— Понимаете, было темно… Свет у нас только что включили на лестнице… А в темноте ее от настоящей не отличить. — Алена состроила самое виноватое лицо, какое только смогла, и сделала самый разнесчастный голосок. — Я просто ее потеряла.

— Давайте-ка проверим ваши документы для начала.

— Но я… — заблеяла Алена.

— И вы, гражданин, идите сюда.

— А мы можем идти? — немного пришибленно спросила Ярик.

— У вас есть претензии к гражданке? — обернулся милиционер.

— Нет, — энергично закачали мы головами.

— Можете быть свободны. — И захлопнули дверь с той стороны, пропустив дядю Борю в квартиру.

Мы остались впятером. Кир с Женей все еще похихикивали, размазывая по щекам слезы.

— Интересно, Аленке попадет? — смотрела я на соседкину дверь, обитую дешевым дерматином.

— Нет, она ж неумышленно, — пожала плечами Ярик. — Варь, слушай, ты это… — Птица тоже потерла грудь, как дядя Боря. — Не кричи так больше. Я-то подумала, что тебя убили. Кстати, Кир, привет!

— Ыыыы… — отозвался Кирилл, хихикая.

— Ага, — закивала Настя. — Ярик так кричала в трубку, мы с Точкой чуть не умерли от страха за тебя.

— Бежали, как сумасшедшие, — поправила Точка очки на носу, снова став серьезной.

— Да вы ж понимаете, что я… это… неумышленно…

— Ваши вопли были слышны на улице, — улыбался Кир. — Я еще понять не мог, кто же так орет.

— Вам смешно, — надула я губы.

Они смотрели на меня жалобно. Первым не выдержал Поэт. Загоготал, схватившись за живот и сползая по стене на пол. За ним засмеялись все остальные. Я смотрела на этих ржущих дураков и самой вдруг стало смешно. Испугаться головы манекена, поднять на уши весь подъезд — так только я могу, честное слово.

— Девчат, я… — заблеяла я, когда они отсмеялись. — Я должна вам сказать… В общем, с той магиней, будь она неладна… Понимаете, мы когда из института возвращались, я увидела то объявление в газете, что княгиня Эржебет Батори ведет прием. Вы знаете, кто это?

— Если мне не изменяет память, это тетка, которая убивала девственниц и купалась в их крови, — прищурилась Женя.

— Да. Я тогда прочитала много всего про нее в Интернете. Мне приснился кошмар. Как будто я пришла ее спасти. Я спросила про Кирилла, а она сказала, что никакого Кирилла не существует.

— Про меня? — удивленно склонил он голову набок.

— Ну да… Ты же еще эти письма страшные писал… Я испугалась. А на следующий день увидела тот рекламный щит, пошла туда, и они мне сказали, что с тобой беда. И вот я…

— О нет! — застонала Точка.

— Опережая вашу новую ссору по поводу того, кто виноват в предыдущей, хотелось бы кое-что сказать, — влезла Ярик. — Варя, сон — это отражение твоих переживаний. Точно-точно. Я как-то начиталась на ночь про самураев и харакири. Ну и угадай, чем всю ночь я занималась во сне?

— Делала себе харакири? — рассмеялась Женя.

— Ага.

— Фу, Ярик, — поморщились мы.

— Ну что вы? Это же сон! — усмехнулась она. — Мне еще и не такая гадость снится.

— Ой, вот без подробностей и деталей давайте, — скуксилась Настя.

— Так, а мне очень интересно про мои неприятности, — хмурился Поэт. Мне вообще когда-нибудь удастся вылечить свою глупость? — Кажется, кое-кто должен кое-что мне рассказать.

Милиционеры вышли из Алениной квартиры, посмеиваясь. За ними шел улыбающийся дядя Боря. Аленка выглянула следом.

— Ребят, вы простите, что так вышло, — звонко смеялась она. — Темнота…

— Да, — чему-то своему улыбнулся тот, что постарше. — Но мы, Алена Вениаминовна, к вам будем захаживать. Надо же вам на ком-то учиться стричься.

— Приходите, Евгений Андреевич, всегда рада вас видеть.

— О, уже подружились, — шепнула Настя.

— Да она со всеми дружит. Аленка хорошая, — также тихо ответила я.

Милиция погрузилась в лифт, и тот с гудением поехал вниз.

— А вы чего на лестнице торчите? — спросил дядя Боря.

— Английским занимаемся, — показал Кир пакет с учебником.

— На лестнице? Новая система?

— Угу, бразильская, — кивнула Женя.

— Только не мусорите, — погрозил он пальцем и рассмеялся.

— Заходите, — пригласила я друзей в дом. И плевать, что утром я не убрала постель и вещи раскиданы по всей комнате. Они сами ко мне приперлись без приглашения. — Только у меня неубрано.

— Ничего, у меня тоже дома бардак, — утешила меня Ярослава.

Девчонки приготовили чай, я достала сушки. Мы решили расположиться у меня в комнате, потому что она однозначно больше кухни. Поэтому, пока подружки возились с заварочным чайником, я металась по комнате в отчаянных попытках привести ее в относительный порядок. Надо же, как перед Кириллом неудобно. Сам Поэт сидел в кресле и с улыбкой наблюдал, как я запихиваю вещи в шкаф.

— Я скучала, — вздохнула я, прижав джинсы к груди. Почему-то мне понадобилось это сказать именно сейчас.

Кир вытянул руку и поманил меня к себе. Я кинула джинсы на полку и робко села на подлокотник кресла.

— Я тебя когда-нибудь прибью, — обнял он меня за талию и спихнул на себя.

Я тут же недоуменно захлопала ресничками и выпятила губки, обвивая его шею руками.

— Ты, кажется, мечтала о чем-то мне рассказать? — вопросительно приподнял он бровь.

Пришлось сделать самое невинное выражение лица.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Мне применить пытки? — хитро сверкнул он глазами.

— Фу, ты такой гадкий, — дернула я плечом, едва сдерживаясь, чтобы не заулыбаться во весь рот.

— Это я гадкий? — округлил Кир глаза.

— Ой, посмотрите, они любезничают, — всплеснула ручками Ярик, застыв в дверях.

— Ты тоже иди сюда. — Кира поманил ее пальцем.

— А я что? Я ничего, — попятилась назад Птица.

— Иди, иди, — недобро рычал он.

— А я это… — Глаза Ярославы забегали. Она поэтично взмахнула рукой, явно мечтая откланяться.

— Что, и чаю не попьешь? — издевался Поэт.

— Я дома… Как-нибудь… Кир рассмеялся:

— Нет, вчера я бы вас точно прибил. Вот просто бы взял за шкирку и сильно-сильно встряхнул. Я предполагал, что Варька что-нибудь выкинет из-за Анастасии Павловны, но додуматься до такого. Он возмущенно тряхнул головой.

— Я тут ни при чем! — тут же умыла руки Точка. — Я была против и ничего не знала. — Она прошла в комнату и развалилась на диване.

— Ну и чего ты сразу ругаться? — кокетливо отвернулась я, изобразив обиду. — Подумаешь…

— Варя, скажи, а как я должен был вчера реагировать, когда Зоя Михайловна меня отчитывала за мою новую девушку, которая спрашивала, что это за пигалица с косой вокруг меня вьется? Я, между прочим, Анастасию Павловну уламывал три недели, чтобы она ничего лишнего не спросила, а вы мне всю работу испортили! До деканата ее довели! Зоя Михайловна целое расследование провела, по какой причине народ недоволен преподавателем.

Женька ехидно засмеялась. Мы — Настя, Яра и я — покраснели.

— Я начал спрашивать, что за девушка, и тут выяснилось, что девушка у меня красивая, высокая, худая, рыжая, с короткой стрижкой и зелеными глазами. И вот что я должен был ей ответить, если у меня и девушки такой нет!

Я тут же набрала полную грудь воздуха и с возмущением выдохнула:

— Красивая? Высокая, худая, рыжая, с короткой стрижкой? И у тебя такой нет? То есть я некрасивая?

— Так что не рассиживайся у меня на коленях. — Кир начал спихивать меня на пол. — У меня нынче другая девушка. Худая и рыжая.

Девчонки хохотали в голос. Я обняла его за шею, пристально посмотрела в глаза и тихо произнесла:

— Я ей ноги выдерну.

Кир прижал меня к себе и поцеловал в шею.

— Ревнивая дурочка, — прошептал сладко.

— Поэт, а что это за идиотские письма, из-за которых Варька выплакала все глаза? — спросила Женя.

— Почему выплакала глаза? — напрягся он. — Варя, ты что?

— Ты меня бросил, да?

— Я? Тебя? Бросил? Да ты с ума сошла! С чего ты взяла?

— Ты же писал…

— Ох, ну ты даешь! Это отрывки из новой книги. Я начал ее писать сразу, как со Светлояра вернулся. Мне такой сюжет в голову пришел! Закачаешься! Хотел, чтобы и ты оценила.

Девчонки хохотали в голос, завалившись друг на друга. Я чувствовала себя полнейшей кретинкой.

— Кира, а что с тобой случилось на озере? — спросила я, желая хоть как-то переключиться на другую тему.

— Только честно! — потребовала Настя. — Мы гадали. Мы все про тебя знаем.

Пришло время краснеть Кириллу. Он тяжело вздохнул, подумал, а потом тихо начал:

— Я шел вокруг озера. Там же темень, ночь, ничего не видно… Ну и в какой-то момент мне это надоело. Спустился на лед и пошел в сторону дома. Уже половину озера пересек, как лед подо мной затрещал, и я ушел под воду. Сначала кое-как барахтался, пытаясь выбраться, а когда одежда совсем намокла, то, честно говоря, с жизнью попрощался. Вытащил меня местный мужик — Николай Феофанович. Дядя Никола, как он просил называть.

Я широко распахнула глаза от удивления.

— Кто тебя вытащил? Ты сейчас опять врешь?

— Нет, — затряс Кир головой. — Чистая правда.

— Николай Феофанович? — дрожащим голосом переспросила я.

— Да. Я запомнил, потому что в фильме «Иван Васильевич меняет профессию» как раз сцена была между Жоржем Милославским и дьяком Феофаном: «А как звать тебя?» — «Феофаном!» Помните?

Я вскочила с колен Кира и кинулась к компьютеру. Нажала кнопку включения и принялась нетерпеливо пританцовывать около стола.

— Что случилось? — таращились все на меня, как на мартышку, вырвавшуюся из клетки в зоопарке.

— Я не уверена… — сбивчиво забормотала я. — Проверить надо. Я не знаю, как точно его зовут.

Кир пожал плечами:

— В общем, дядя Никола вытащил меня и в дом к себе позвал. Говорит, что дом у него ближайший, крайний. Не надо мне до нашей гостиницы идти, а то я совсем заболею. Одежду сушиться повесил, меня водкой натер и спать велел ложиться. Я и проспал до обеда, никто не разбудил.

— А зачем ты про город тот рассказывал? — спросила Ярик.

— Стыдно мне было, что так глупо в историю вляпался. Да и сам этот спор дурацкий…

— Ну а пропал-то ты куда на эти две недели?

— Воспаление легких у меня было и сессия. Вот я в институт больной притащусь, кое-как досижу до обеда и домой ползу. Вместе-то сдавать экзамены легче, чем потом бегать, преподавателей вылавливать. Меня к доске вызывают, я стою, с меня течет, в общем, чуть до осложнения не доходился. Я потому и встречаться с тобой не мог, что сил совсем не было. Думал, ну какой от меня толк? Приеду и буду труп из себя изображать. Еще голоса совсем не было, поэтому не звонил, только эсэмэски слал.

Я нервно загрузила Интернет. Открыла поисковик и дрожащими руками вбила — Николай Чудотворец. Enter. Экран приветливо мигнул и высветил один миллион ответов. Николай Чудотворец, святитель Николай, Никола угодник… Дядя Никола.

— Кир, а борода у него была? — спросила я, посмеиваясь с облегчением.

— Ну да, была. Белая такая. Он сам седой… Ну старый он… Обычный старик.

Женька подалась ко мне. Настя и Ярик заглянули в монитор издалека.

— Я не верю в чудеса, — пробормотала Точка.

Женька ловко соскочила с дивана и набрала в поисковике: Николай-святитель, отец, мать.

— Родители его — Феофан и Нонна — были из благородного рода и весьма зажиточны, — прочитала она по первой же ссылке. — Николай Феофанович, — растерянно посмотрела на меня. Я лишь смогла пожать плечами. — А озеро-то и в самом деле волшебное.

— Что вы там такое нашли? — подошли к нам ближе Кирилл, Настя и Ярик.

— О, похож! — воскликнул Поэт, тыча пальцем в картинку Николая Угодника. — Очень похож. Только он был в тулупе и унтах. Я своего героя назвал Николаем.

— Про что книга-то? — как бы между делом спросила Женя.

— Про взросление человека, — отмахнулся Кир.

— Ой, это так здорово! — обрадовалась Настя. — Расскажи!

— Нет, сначала вы мне расскажите про эту голову в коридоре, про вашу вылазку в институт, про сны и магов. И я хочу знать все в подробностях! — упрямо поджал губы Кирилл.

— Да разве ж наши шарлатаны сравнятся с твоими волшебниками? — вздохнула я, наблюдая, как Женька уже оккупировала мое место у компьютера и запускает свою почту и наш сайт.

— А мы их не будем сравнивать. — Кир схватил меня за талию и снова упал в кресло, усадив меня к себе на колени. — Рассказывайте.

— Стоп! Как же английский? — оттягивала мою смерть от стыда Настька.

— А я его вчера сдал. Между прочим, на пять. Спасибо красивой, высокой, худой, рыжеволосой… Учебник вот Варьке решил подарить. Чтобы помнила.

Мы засмеялись.

— Ой, девочки, у нас же завтра английский первым уроком! — как-то «неожиданно» вспомнила Настя.

— Рассказывайте, — протянул Кир довольным голосом, давая понять, что просто так мы от него не отвяжемся.

— Это такая грустная история, — мрачным голосом произнесла я.

— Что ты обязательно умрешь от смеха, — вставила Женя.

— Только мы этого все равно не увидим, — подмигнула мне Настька.

— Потому что когда ты узнаешь правду… — трагично закатила глаза Птица.

— Черт, я уже боюсь, — захохотал Кирилл, крепко обнимая меня за талию.

Я так его люблю.

Content

Наталья Аверкиева
ТАЙНЫЕ ЗНАКИ СУДЬБЫ
Про Варю

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11