Елена Белова

МАТЬ-ЕХИДНА ЛУЧШЕ ВСЕХ!

Записки уборщицы-интеллектуалки

Панцырь каракатицы

Чтобы сотворить чудо, нужно произнести волшебное заклинание. Сделать руками несколько многозначительных пассов. Приготовить колдовское снадобье по древнему рецепту настоящей ведьмы, добавив в отвар из лягушачьих лапок и драконьих хвостов измельченный зуб вампира и сушеные уши стрекозы. И главное — не забыть про панцирь каракатицы, который является самым главным ингредиентом любого приличного чародейства.

Именно панцирь каракатицы стал для нас камнем преткновения и последней надеждой на исполнение заветной мечты.

А дело было так.

Принесенная в дом дочкой улитка африканская ахатина по имени Марго никак не хотела давать потомство. Все прочие улитки ахатины, живущие в семьях дочкиных подруг, регулярно радовали своих хозяек многочисленным приплодом. И лишь наша Марго проводила дни в каком-то показательном одиночестве, будучи абсолютно равнодушной к чаяниям несовершеннолетней хозяйки.

Дочь моя, мечтающая быть главой и настоятельницей улитковой фермы, посвящала все свободное время уходу за упрямой скотиной. Роскошный стеклянный террариум был выстлан древесным наполнителем для кошачьего туалета. Вообще-то, начитавшись рекомендаций специалистов, дочь потребовала обеспечить ее питомицу кокосовым субстратом как оптимальной подстилкой для ахатин. Поэтому мне пришлось вмешаться в процесс разведения сухопутных брюхоногих моллюсков, намекнув привередливой Марго и ее наивной хозяйке на не совсем обильный урожай кокосов в нашей фамильной усадьбе этой зимой.

Марго питали исключительно витаминными деликатесами: виноградом, бананами, ананасами, листьями салата и черешками сельдерея. Потчевали сушеным гаммарусом, которым она надменно хрустела, как чипсами. Развлекали свежезаваренной пищевой смесью для сухопутных черепах. Баловали детским мясным питанием.

А она категорически отказывалась давать потомство.

— Может, у тебя не улитка, а улит? — робко предположил наш папа, пытаясь успокоить несостоявшуюся заводчицу африканских ахатин.

— Они бесполые! — расстроенно всхлипывал бедный ребенок.

Строго говоря, сухопутные моллюски не то чтобы не имеют пола, а напротив, обладают полным набором половых органов, и женских, и мужских. Это я узнала совсем недавно, пролистывая форумы улитковладельцев и любителей сухопутных моллюсков. Я методично перерывала Интернет в поисках ответа на вопрос о произведении потомства ахатинами. Дочка вдумчиво штудировала энциклопедию Брэма.

Они бесполые! — Расстроенно всхлипывал бедный ребенок

Долгожданная истина внезапно предстала перед моими глазами в виде комментария одного из старожилов ахатинских форумов:

— Для полноценного роста и размножения африканских ахатин необходимо дополнять их ежедневный рацион панцирем каракатицы!

Панцирь каракатицы! Как многообещающе и богемно зазвучали для нас с дочерью эти слова! Каким волшебством, ночными туманами, речной тиной, морским прибоем, ветрами надежд и ведьминскими зельями пахнули они, каким волнением наполнили сердце юной любительницы моллюсков и прочих домашних питомцев!

Панцирь каракатицы! Продается ли он в наших аптеках и зоомагазинах? Удастся ли нам добыть этот магический панцирь, чтобы с его помощью зажечь в сердце одинокой и надменной Марго огонь родительской любви и желание стать матерью?

Клятвенно пообещав посвятить завтрашнее утро поиску панциря каракатицы, я уложила ребенка спать, а сама вероломно уселась разглядывать в Интернете картинки улиточных яиц.

Панцирь каракатицы — вот что стояло между нами и прекрасными перламутровыми яйцами улиток, напоминающими блестящие и нарядные жемчужные бусины.

Ночью, в коротком тревожном сне, я проводила священный обряд вознесения магического панциря каракатицы на алтарь улиткового материнства. Панцирь был тяжелый и почему-то посеребренный. «Дорого стоит, наверное», — мелькнуло в моей ошалевшей голове. «В ювелирном магазине нужно поискать, если не будет в ветлечебнице», — шепнуло мне воспаленное подсознание…

Утром Марго без всякого панциря каракатицы отложила долгожданные яйца.

С мечтой о друге

Моей самой отчаянной детской мечтой было желание иметь собаку, но родители, постоянно занятые на работе, не покупали мне пса. Сейчас я понимаю, что делали они это не из-за нелюбви к животным, а наоборот, из повышенного чувства ответственности перед ними, хоть я и клялась тогда самостоятельно ухаживать за собакой. Нельзя заводить животного только по просьбе ребенка, пусть даже самой искренней. Необходима общая потребность всех членов семьи в пушистом и хвостатом друге, потому что его содержание, несущее с собой массу хлопот и проблем, — это ноша не для ребенка.

Редкий малыш не мечтает о том, что родители подарят ему домашнее животное. Близость с домашним животным позволяет маленькому человеку в какой-то степени восполнить дефицит человеческих контактов, ведь часто бывает так, что семья занята своими делами, а малышу, даже любимчику и единственному ребенку в семье, не хватает общения «на равных».

Моя собака всегда готова слушать мою дочь-третьеклассницу Неважно, о чем та будет говорить: о новой игре на уроке физкультуры или в очередной раз петь песню из репертуара Аллы Пугачевой… Собака не сошлется на занятость и будет заново слушать одни и те же истории; она свернется калачиком под боком у ребенка и примет все новости молча, не критикуя, не подсказывая, не торопя и не оценивая, а только поощряя неопытную рассказчицу пристальным благожелательным взглядом темных глаз.

Возможно, маленький человек не уверен в себе, он тревожен и мнителен, и тогда большой мохнатый четвероногий друг станет для него просто ангелом-спасителем. Домашний питомец — это и неутомимый партнер по играм, и лучшая в мире жилетка, в которую можно поплакаться без опасений, что не поймут, накажут или посмеются. Ребенок сможет значительно повысить самооценку, если почувствует, что собака, кошка или морская свинка нуждаются именно в его внимании и общении.

Самолюбию моей дочки весьма льстит, что огромный клыкастый зверь выполняет ее команды. И что на прогулке другие, «безлошадные» дети провожают ее, ведущую собаку на поводке, удивленно-завистливыми взглядами. В такие минуты ребенок забывает все неудачи дня: и недостаточно ровные буквы в тетрадках, и ссору с лучшей подругой…

А иногда дело не только в одиночестве или неуверенности малыша, а в том, что он зачастую ощущает себя последним звеном семейной иерархии. Его тяготит ситуация, когда именно он — объект воспитания и повышенного внимания остальных членов семьи. Желая подняться на ступень выше, ребенок мечтает о существе, которое будет младше его по статусу, о котором уже он будет заботиться.

Собака не сошлется на занятость о будет заново слушать одни и те же истории

Однажды меня очень удивила просьба моей дочки купить ей малюсенького хомячка. Ведь у нас в доме живет собака — неужели ребенку не хватает общения или забот? А потом моя подруга-психолог объяснила мне причину такого желания: дочка мечтала не о питомце-друге (который у нее уже был), а о питомце-сыночке. Дочка хочет быть старшей по сравнению с маленьким зверьком, полностью взять на себя хлопоты по его содержанию, чувствовать себя рядом с ним «мамой», чтобы развивать родительский инстинкт.

Стремление быть ответственным — одна из важнейших особенностей человека. Мы, взрослые, заводим детей, мечтая заботиться о них, воспитывать, защищать и любить. И ребенок, подрастая, чувствует в себе тягу опекать зависимое от него существо.

Вкус запретного плода

Запретный плод — нечто заманчивое, влекущее, искушающее, но табуированное и недостижимое. Обычно под запретным плодом люди подразумевают прежде всего негативные вещи или поступки, осуждаемые с точки зрения морали и закона: беспорядочный подростковый секс, наркотики, злоупотребление алкоголем. Может ли запретный плод не только манить фантомной медовой сладостью, оборачивающейся горьким послевкусием, но и быть целебным и полезным?

Запретным в первоначальной библейской трактовке был плод Древа познания добра и зла. Стоит задуматься о том, что далеко не все изначально запрещенное обязательно должно быть вредным, невозможным и опасным. Более того, используя вечную тягу человечества к стремлению нарушать запреты, можно применять ее как один из успешных методов в воспитании и обучении детей, и добиваться существенных успехов.

Нередко считается, что акцентирование на запрет в обращении с ребенком — это порочная практика. А между тем это мудрый и хитрый ход, требующий, однако, умелого и дозированного использования.

Непростой характер дочки стал той благодатной почвой, на которой проклюнулся, расцвел и заколосился мой талант детского психолога. Сначала я интуитивно не заставляла ее делать ничего против собственной воли, нащупывала и дергала тонкие невидимые ниточки ее желаний, направляла детское поведение в нужное мне русло. А потом поняла, что самый быстрый и надежный способ заставить малышку выполнить то, что я считаю правильным или полезным в конкретной ситуации, — это представить будущее деяние в самых радужных красках, как нечто прекрасное, заманчивое, но недоступное.

С раннего детства творчески одаренная девочка испытывала тягу к красивым словам, оценивая их звучание, причем критерии ее котировок обычной логике не поддавались. Однажды в душу дочке запало слово «помойка», не предназначенное, по моему разумению, для повседневной речи ребенка из приличной семьи.

— Какое красивое слово! — восхищалась малютка. — Круглое, как мячик, и мягкое, как плюшевый мишка! Похоже на название волшебной страны! Я хочу на помойку!

— Слово действительно классное, — соглашался во мне искушенный воспитатель. — Если ты приберешь свои игрушки и быстро заснешь после обеда, вечером я возьму тебя с собой на помойку. Может быть.

И маленькой поклоннице фонетики русского языка приходилось старательно изображать послушного ребенка целый день, вплоть до похода на помойку.

Какое красивое слово!

Я ХОЧУ на помойку!

А сейчас я, пользуясь проверенным временем методом Тома Сойера, ловко драю раковину или чищу кастрюли на глазах у девочки с таким видом, будто замечательнее этого занятия в мире ничего быть не может.

— Смотри, как переливаются на свету пузырьки от моющего средства! А сколько пены! Чувствуешь, как пахнет хвоей? Будто Новый год! Я обожаю мыть посуду, ведь вода смывает не только грязь с кастрюль и тарелок, но и всю негативную энергию с наших рук. Когда ты вырастешь, я непременно попрошу тебя помочь мне с наведением порядка на кухне, а пока тебе можно только любоваться на мою работу.

Нужно ли уточнять, что самым любимым времяпрепровождением моего ребенка с некоторых пор является генеральная уборка квартиры, которой позволительно заняться только в качестве награды за хорошую учебу и отличное послушание?

Запрет — это провокация к действию, особенно в том случае, когда он касается не всех людей подряд, а дифференцирует их по возрасту, половой принадлежности или поведению. А плоды, находящиеся под запретом, кажутся самыми сладкими, особенно если кто-то другой уже уписывает их за обе щеки.

Тонкий и диетический процесс воспитания порой стоит приправлять небольшой порцией запретных плодов, как особой специей, находящиеся любому нудному или опостылевшему занятию непередаваемый вкус восторга и наслаждения.

Запутанное материальное положение

Какой же все-таки это интересный предмет — окружающий мир за третий класс! Помогая дочке с написанием реферата о Финляндии, я сделала потрясающие открытия. Оказывается, в этой стране, нашей ближайшей соседке, считается грубым нарушением законодательства любопытствовать, на машине какой марки разъезжает человек, где и даже с кем он живет.

А у нас вокруг — сплошная Россия, и нет никакого права на личные и семейные тайны. И по окружающему миру за третий класс ребенку в качестве домашнего задания велено было подробно расписать бюджет своей семьи. Моя подруга-адвокат, заглянувшая в тот вечер в гости, искренне возмутилась:

— Что за некорректное упражнение!

Я поделилась своим секретом составления бюджета:

— Мы напишем для школы не так, как есть на самом деле, а просто придумаем, как могло бы быть теоретически. Это будет хитрый фэншуйный ход: выдать желаемое за действительное и тем самым приблизить его приход. И заодно наивный, но действенный способ самозащиты: не хватало еще прилюдно признаваться на весь класс в дефиците нашего скромного семейного бюджета. Давайте немного развлечемся и поиграем в олигархов!

В итоге бюджет получился весьма впечатляющим. В перечне статей доходов: внушительная заработная плата папы, солидная заработная плата мамы, изрядные гонорары мамы, значительные доходы от инвестиций и действующих интернет-проектов (количество которых не упомянуто только из скромности). И, соответственно, по доходам и расходы: содержание городской квартиры, загородной усадьбы и семейного автопарка, солярий-бассейн, маникюр-педикюр, массажист-визажист, поездки-путешествия, благотворительность, дополнительное образование детей и взрослых, дальновидные и выгодные капиталовложения и уплата налогов на все наличествующее движимое и недвижимое имущество.

— Здорово! — вынесла свой вердикт моя дочка. — Наверное, поставят пятерку.

Сдав готовый бюджет семьи в таком виде, мы с ребенком затаились в ожидании оценки. Но оглашение результатов творческого домашнего задания откладывалось по неизвестным причинам.

Между тем в наш северный край внезапно пришла весна. И души всех жителей, в том числе и учеников третьего класса и их родителей, устремились на вольный воздух, за город, ближе к солнышку, первой проклюнувшейся травке и лопающимся смолистым почкам. Выходные дни у нашего папы неудачно сместились с воскресенья на пятницу, и, чтобы нам всей семьей провести уик-энд на пленэре, я решила отпросить дочку в школе на один, последний день учебной недели. Но оказалось, что такая оригинальная мысль пришла в голову не только мне, и добрая половина третьеклассников озадачила учительницу родительскими записками с просьбами пропустить занятия.

— Нам сказали в школе, что с уроков отпустят не всех, а только тех, у кого уважительная причина! — объявила дочка. — А ты какую причину укажешь? Уважительную?

— Сейчас придумаем уважительную! — успокоила я ребенка и наваяла заявление следующего содержания:

«В связи с тяжелым материальным положением, сложившимся в нашей семье, нам приходится выращивать овощи (картофель, морковь, свеклу) на продажу. Я прошу разрешить моей дочери пропустить занятия в пятницу, поскольку мы вынуждены посвятить ближайшие дни распашке земли и посадке овощей».

— Здорово! — вынесла свой очередной вердикт моя дочка. — Наверное, отпустят.

И она не ошиблась: моя записка победила в конкурсе материнских сочинений на тему детских дополнительных выходных, и ребенку разрешили пропустить школу. А когда дочка пришла в понедельник на занятия, ученикам выдали их проверенные и оцененные семейные бюджеты. На нашем листочке не было ни одного исправления, но тем не менее внизу красовалась надменная корявая четверка с минусом. Таким способом учительница воздала должное нашему запутанному и крайне нестабильному материальному положению.

Вступая в пору Кота

У истории, посвященной коту, уже есть пушистая блестящая шкура, острые коготки, до времени спрятанные в бархатных лапках, и пара прозрачных крыжовенно-зеленых глаз, смотрящих нагловато и одновременно беспристрастно.

В слове «кот» слышится деловитый топот лап животного, спешащего к утренней миске.

В моей памяти толпятся, спорят и перебивают друг друга занятные, грустные и веселые фрагменты однозначно непростой котовьей жизни в семье. Их нужно выстроить по росту, по размеру, в хронологической последовательности, в порядке возрастания морали и наставлений последующим поколениям котовладельцев и их подопечных.

Он появился в нашей семье в ледяные декабрьские дни, в канун католического Рождества, за что и получил свое первое домашнее прозвище — рождественский кот. У него оказались обкусанные драные уши, паутина шрамов на голове, неполный комплект клыков и роскошные пиратские усы. Мой муж, подобравший в зимней деревне одинокого больного зверя, из последних сил цепляющегося за жизнь, предложил назвать его Тимофеем. Медицинскую карту в ветеринарной клинике выписали на это имя, но для меня как человека никогда прежде не державшего кошек и вообще не состоявшего с ними ни в каких взаимоотношениях, он сразу и навсегда стал просто Котом — первым и единственным существом из рода кошачьих в моей жизни.

Кот многолик, многохитр, многоласков, многоискушен и многоопытен. Он — сбывшаяся давнишняя мечта моей дочки, фантазирующей о домашнем зоопарке с маленькими и очень нуждающимися в ее заботе и уходе питомцами. Кот единственный из всех разумных членов благородного семейства не ведется на обещания и посулы телевизионной рекламы иметь мягкую и шелковистую шерсть (волосы, зубы, хвост) и игнорирует покупные готовые специализированные корма, предпочитая им тривиальнейшую и абсолютно негламурную сырую говядину.

Он развлекает меня, бодая крупной головой. Он контролирует каждый мой шаг, неотступно следуя за мной по всей квартире, любопытный мохнатый черный помощник. Он лежит у меня на коленях, свисая всеми четырьмя лапами, когда я работаю за компьютером, и внимательно смотрит в монитор. А иногда пытается подражать мне, трогая лапой клавиатуру.

Кот пришел в наш дом ровно на сороковой день смерти Собаки — преданного и надежного существа, прожившего с нами более четырнадцати лет. Не пытаясь занять чужое место, не подстраиваясь под незнакомые стандарты, не роняя собственного достоинства, Кот иногда своими манерами и замашками до слез напоминает мне ушедшего друга.

Он с удовольствием ездит на машине вместе с хозяином, важно усевшись на переднее сиденье. Он выполняет работу собаки-спасателя, отыскивая кого-нибудь из домочадцев, затерявшегося в подушках и закутавшегося с головой под одеялом, а найдя, торжествующе кричит. Он грозно шипит на чужаков, осмелившихся повысить голос в нашей квартире. Он встречает меня у дверей, когда я прихожу домой, и заглядывает в мои глаза и авоськи. Он засыпает, свернувшись калачиком в старом кресле, громко храпит, подрагивает лапами и повизгивает. Он растягивается на полу у моих ног, как верный сторожевой пес, и всем своим видом демонстрирует важность своего долга.

История про кота не заканчивается — она только начинает писаться на страницах семейных хроник. Никто достоверно не знает, сколько зим она будет виться, подобно черному велюровому шнуру, переплетаясь с прочими мотивами фамильных летописей. Никто наверняка не определит жанр повествования, втайне надеясь на добрую сказку со счастливым концом и вместе с тем опасаясь нелепых или случайных трагических эпизодов. А пока пишутся первые главы этой истории, Кот, ее главное действующее лицо, лежит на моих коленях и размышляет о своей однозначно непростой доле.

По законам семейного государства

Порой я вспоминаю свое детство как бесконечную череду праздников, причем не официальных, не календарных, отмечаемых всей страной, а сугубо семейных. Веселые пикнички на даче, путешествия на машине, парадные приемы друзей, вкуснейшие угощения и забавные аттракционы и конкурсы, походы в кино, по магазинам или на рынок — неважно, куда именно, главное, чтобы в такой вояж отправлялась вся наша семья.

Папа, возвращаясь из командировок, всегда привозил подарки маме и нам с сестрой. Кто сможет вспомнить или представить себе жизнь в маленьком провинциальном городке в семидесятые-восьмидесятые годы прошлого века, тот поймет, какая это была несказанная удача — получить в качестве гостинца капроновые колготки или пуховый джемпер, или ночную сорочку с кружавчиками. Да и радость от подарка связывалась не с его стоимостью или дефицитностью в те времена, а с самим фактом его получения, с приятным и волнующим сюрпризом, пусть уже сто раз повторенным, но всегда трогательным.

Я часто вспоминаю один такой эпизод. Тогда папа подарил маме кольцо с огромной розоватой жемчужиной — не на юбилей, а просто так, в качестве очередного командировочного трофея. Он приехал ночью, разбудил весь дом, зажег везде свет и нацепил маме на палец диковинное украшение. Мама щурилась спросонья и недоуменно улыбалась, а мы с сестрой, босоногие, с распущенными волосами, пританцовывали рядом с ней и просили дать примерить чудесное колечко.

А еще мы вели семейный дневник. Идея создания такого фамильного документа родилась случайно, из привычки родителей, а потом уже и наших с сестрой обыкновений оставлять подробные комментарии к фотографиям в альбомах. Зачастую описания и отзывы о семейных посиделках и путешествиях превышали их иллюстративную часть в несколько раз. Тусклыми осенними вечерами мы вместе читали эти семейные летописи и смеялись над ними до икоты, до слез, отпугивая сезонную хандру.

А еще на каждый Новый год мама пекла торт «Наполеон». Мне казалось, что нет более точной приметы наступающего праздника, чем мамин торт. Новый год, по моим детским понятиям, мог наступить без чего угодно: без снега, без елки, без боя курантов, даже без подарков, но он никогда не пришел бы без традиционного маминого угощения. До сих пор для меня запах Нового года — это запах торта, и только потом — хвои и мандаринов.

Из меня получится классная теща лорда!

* * *

Для того чтобы быть семьей, нужно соблюдать заведенные в ней добрые традиции. Это умение не только здорово объединяет родителей и детей, но и закладывает в сознание каждого ребенка представление о полной и благополучной семье, уверенность и защищенность. Радостные и полезные семейные ритуалы и привычки формируют стойкое ощущение любви, нежности и заботы о близких. Они дарят чувство непотопляемости семейного корабля, стабильности жизненного уклада вне зависимости от любых внешних обстоятельств. Семейные традиции всегда остаются значимой частью вороха детских воспоминаний, одними из самыхяркихи сочных моментов всей жизни. И, наконец, они позволяют человеку гордиться своей семьей как маленьким независимым фамильным государством и собой как частью этого.

* * *

Чтение перед сном — вот, пожалуй, одна из самых ранних семейных традиций, с которыми знакомится ребенок в семье. Не беда, если малыш пока не понимает смысла прочитанного: под монотонный, ласковый материнский или отцовский рассказ маленький человек будет спать крепко и сладко. Прекрасный вариант — петь ребенку песни, причем не обязательно канонические колыбельные, а любые, которые нравятся и исполнителю, и слушателю.

Моя дочка в детстве часто болела, и я вечерами высиживала у ее кроватки, напевая разные песенки. Признаюсь: мой репертуар колыбельных оказался крайне скуден и включал лишь классическое «Придет серенький волчок» и «Баю-баю-баеньки, купим Поле валенки». И я пела то, что приходило тогда в мою уставшую голову: «Миллион алых роз», «Лучинушку» и даже «А я сяду в кабриолет». Непостижимо, но малышка легко засыпала под эти песни. Даже сейчас, через десять лет, дочка частенько просит меня спеть ей на ночь. И я потихоньку, чтобы не напугать домочадцев и не дать повода соседям вызвать скорую психиатрическую помощь, при полном отсутствии слуха, голоса и чувства ритма, но ни с чем не сравнимым удовольствием перепеваю для любимой девочки те песни, которые нормальные люди предпочитают слушать в исполнении эстрадных певцов.

* * *

Говорят, что ничто так не объединяет людей, как общая тайна. Некое знание, недоступное для непосвященных, делает семью похожей на клуб заговорщиков, на секретных агентов, на тайное общество. Неведомые для чужаков особые прозвища членов семьи служат своеобразными символами иных, более доверительных, более продвинутых отношений между братьями и сестрами, детьми и взрослыми.

В детстве мы с сестрой, насмотревших импортных мультиков о жизни гномов, стали называть друг дружку их именами: я была Гржемиликом, а она — Вахмуркой. Мы и родителям об этом рассказали, взяв с них обещание не разглашать наш секрет. Это ощущение общей тайны дополнительно сблизило нас, наполнив дом волнующей мистической атмосферой.

В отношениях со своей дочерью мы, помимо веселых прозвищ, пользовались и паролями. Мы выбирали потайное слово или фразу, известное только мне и ей, под страшным секретом доверяли его и папе и выясняли, кто среди окружающих нас людей чужой, а кто свой. «Чужими» были, разумеется, все прочие: продавцы в магазине, дети в школе, пассажиры в автобусе. Зато «своими» были только мы, и как это было важно! Дочка, не таясь, рассказывала о своих школьных неудачах или обидах, трудностях и поражениях в спортивной школе. И еще пароль очень помогал нам в борьбе с капризами, плохим настроением и ранним вставанием: я шептала его малышке на ухо, она повторяла его мне как отзыв, и это слово вмиг кодировало ее на хорошее настроение и успех.

Сейчас занятно вспоминать, как менялись наши пароли. Секретными словами шестилетней девочки были названия цветов и птиц, имена друзей и киногероев; паролями ученицы гимназии были уже английские слова. Особенно долгое время мы пользовались паролем «together», что означает «вместе». Тогда девочка придавала очень большое значение произношению межзубного звука, обозначаемого на письме английским буквосочетанием «th», поскольку учительница рассказала, что в далекой и манящей нас Великобритании по тому, насколько чисто человек произносит «th», определяют, в каком колледже он учился.

* * *

Самые доступные и простые традиции связаны с общей деятельностью всех членов семьи. Совместное приготовление пищи, совместная уборка, совместный поход за продуктами можно легко преподносить своим чадам и домочадцам как семейные праздники.

Традиционное зимнее развлечение нашей семьи — это ручная лепка пельменей. За разложенным кухонным столом собирается вся семья, с плиты одуряюще вкусно пахнет жареным луком, в открытую форточку залетают снежинки, а мы неторопливо вырезаем рюмочками кружочки из тонкого теста и рассказываем друг другу самые занимательные истории. Иногда это вещи, давным-давно известные всем присутствующим и уже ставшие обязательной частью семейных хроник. Такие новеллы каждый раз могут исполняться по-новому, дополняться новыми деталями или сдабриваться новой моралью — эффект после их прослушивания всегда одинаков — бурный восторг от того, что мы живем в такой прекрасной семье.

Особенно долгое время мы пользовались паролем «Together»

На бис обычно пересказываются следующие шедевры: как однажды под Рождество наш папа подобрал больного кота, которого мы выходили и назвали рождественским котом; как мы наловили целое ведро мидий в озере, а они оказались совершенно несъедобными. В этот момент делается необходимый перерыв и поедается первая порция свежесваренных пельменей. А дальше — море смеха, воспоминаний и предсказаний на будущее вкупе с тремя-четырьмя сотнями отличных самолепных произведений семейного кулинарного искусства.

* * *

Создавать семейные традиции — занятие не обременительное и крайне занимательное. Нужно просто вспомнить, какие «одноразовые» мероприятия особенно обрадовали домашних, и постараться повторять их как можно чаще. Постоянство — необходимое условие перехода любого приятного и полезного времяпрепровождения в статус семейной традиции.

Если родные привыкли получать в качестве подарка ко дню рождения пирог, испеченный мамой, акварель, написанную папой, или стихотворение, прочитанное наизусть сынишкой, то ни природные катаклизмы, ни внезапно проснувшаяся лень не должны этому воспрепятствовать.

Любимый предмет

На последнем в этом учебном году родительском собрании учительница раздала анкеты, в которых нужно было указать, какие у ребенка самые любимые и нелюбимые предметы в школе.

Я озадачилась: ребенок заканчивает третий класс, а я сомневаюсь в правильности своих возможных ответов. Примерно знаю, какие предметы нравятся дочке, а выделить среди них самые-самые — задачка не из простых.

Нелюбимый, наверное, истоки. Полное наименование — «социокультурные истоки». На самом деле жуткий предмет. Чудовищный микс из православных догм, худших образцов народного творчества, советской литературы и сиюмодного показушного псевдогуманизма. Чего стоит одно недавнее домашнее задание: написать десять пословиц о терпении! Не о матери, не о Родине, не о труде, не о чести, не о здоровье или учении — а о терпении. Как будто это самая главная добродетель! Решено: в графе «самый нелюбимый предмет» так и пишем — «истоки».

Теперь о любимом предмете. Здесь все более-менее ясно: это английский язык. Два часа занятий в неделю в школе, три часа в неделю с репетитором. Плюс мои любительские упражнения: стихи, песенки, скороговорки. Вообще-то, английскому необходимо уделять больше времени — стоит задуматься о хорошей языковой школе с будущего учебного года. У моей подружки дочка после окончания такой школы поехала в Лондон по обмену, там познакомилась с пилотом гражданской авиации и вышла за него замуж.

И моя красавица тоже удачно выйдет замуж в Англии, например, за принца. Или в крайнем случае за любую другую титулованную особу. А почему бы и нет? Из меня получится классная теща лорда. Или пилота.

Итак, самый любимый предмет — английский язык.

Масла в огонь моих разгоревшихся фантазий на тему возможного скорого родства с лучшими фамилиями Европы подлили воспоминания о недавней свадьбе принца Уэльского. Я смотрела церемонию бракосочетания по телевизору, любовалась на красавицу-невесту и хихикала над шляпками великосветских дам.

А не захочет девочка выходить замуж — и не надо, никто не гонит. Отличное знание английского языка поможет ей всегда и везде быть самой себе хозяйкой, заработать на хлеб с маслом и икрой. Читать Шекспира в подлиннике, Вудхауза в оригинале. Как роскошно и богемно это звучит!

Завтра же отложу все свои дела и займусь выбором лучшей языковой школы для дочери. Возможно, даже имеет смысл внимательно изучить предложения летних обучающих курсов для младшеклассников…

— Мама, ты представляешь, что сегодня было в школе! — мои раздумья прервала дочкина очередная умопомрачительная и необыкновенно срочная новость. — Мы заполняли анкету про нелюбимые и любимые предметы! И ты знаешь, что я написала? Какой у меня самый-самый любимый предмет? Физкультура!

Моя новая работа

В конце прошлого года я устроилась на новую работу. Чтобы заполучить эту вакантную должность, мне пришлось почти восемь месяцев стоять в так называемом «листе ожидания». Но теперь все позади — я полноправный сотрудник корпорации.

Мне повезло: меня приняли без рекомендаций и без опыта работы по специальности. Да и мое образование в данной ситуации оказалось крайне непрофильным: от нечего делать законченный областной филфак и в угоду моде чудом домученный питерский финэк. Такой вот я филолог по финансам.

Хотя мой послужной список многолик и местами эпатажен. Ну, должностью главного бухгалтера нынче никого не удивишь, а вот исполнительный директор геолого-промышленного предприятия, занимающегося разработкой месторождений алмазов, — это звучало гордо. Но недолго. Потому как финансирование разработок вскоре накрылось, деньги кончились, а алмазы так и не нашлись.

Последние два года я подвизалась финансовым журналистом: писала прикладные статьи о популярных финансах, вела рубрику, посвященную изменениям налогового законодательства. Баловалась сочинительством веселых побасенок для интернет-журналов, в которых даже стяжала порцию славы, удостоившись сравнения с Донцовой, Ильфом и Петровым. Занималась редактурой рукописи по эстетизированному психоанализу, чем значительно расширила свой когда-то небогатый словарный запас, насытив его роскошно звучащими, но так до конца и не понятыми терминами типа «экзегеза», «сакрализация» и «журземма».

Как я уставала за свой обычный восьми — десятичасовой рабочий день! И хоть творила я за домашним компьютером, родные стены помогали мало: к вечеру глаза немилосердно щипало и жгло, спина угрожающе ныла, а шея отказывалась поворачиваться.

Но отныне все в прошлом! Точнее, не то чтобы в прошлом полностью: бесспорно, самые выгодные и интересные заказы я буду выполнять и дальше. Но только после основной работы.

В чем прелесть моей новой должности?

У нас на работе заведена корпоративная форма одежды. Принятый и соблюдаемый дресс-код не позволит сходу отличить руководительницу подразделения от рядовой сотрудницы.

На новой работе даже руководство обращается ко мне по имени-отчеству, от чего я уже давно отвыкла. В журналистской среде или в интернет-сообществах авторов хорошо если зовут по имени с фамилией, а чаще — по нику. А в новой должности меня все величают по отчеству!

Моя работа сопряжена с постоянным движением, практически полетом. Я — сгусток струящейся энергии, эпицентр физической активности. Я слышу за спиной легкий шум — это не ветер, это шелест моих крыльев.

И эта работа — одна из самых высокооплачиваемых видов деятельности, какими мне только доводилось заниматься! Час такой работы стоит дороже, чем те же шестьдесят минут, посвященные написанию смешных рассказов или сложных финансово-аналитических обзоров.

Мои подруги предсказуемо одинаково и бурно реагируют на мою новую должность: «Ну ты даешь!.. Это полный капец! Не ожидала от тебя! Хотя знаешь, в этом, безусловно, что-то есть! А больше у вас нет вакансии?

Я бы тоже хотела так устроиться».

Вакансий больше нет, я же не собираюсь уходить. Мне очень нравится моя новая работа вечерней уборщицы в аптеке в моем доме.

С обманом не по пути

Осмысленная детская ложь обычно воспринимается родителями как один из серьезных сигналов, свидетельствующих о неблагополучии внутреннего мира ребенка. Порой мы из кожи вон лезем, преподнося любимым отпрыскам в качестве примеров искренних, откровенных и самодостаточных личностей кого ни попадя: самих себя, литературных персонажей, героев истории и современности. А может быть, стоит внимательнее присмотреться к самому малышу и пошире распахнуть для него двери взаимного доверия и понимания?

Ребенок говорит неправду не потому, что преследует какие-то корыстные цели, а чаще всего потому, что боится наказания. Под свой вынужденный обман, как под одеяло, маленький человек прячется, пытаясь скрыть от родителей или учителей неблаговидные поступки или плохие оценки. Поэтому нужно стараться не ругать ребенка, а поделиться с ним своими переживаниями по поводу его неправильного поведения. Или посмеяться вместе с ним над неудачным стечением обстоятельств.

Когда я встречаю дочку-третьеклассницу после школы, малышка почти каждый день задает мне один и тот же вопрос:

— Ты не будешь ругаться?

И я всегда отвечаю одинаково:

— Нет!

Вчера после нашего традиционного обмена вопросом и ответом последовала небольшая заминка.

— Что-нибудь случилось? — уточнила я.

— Да! Сегодня у меня широкий диапазон полученных оценок, — призналась моя ученица.

— Насколько широкий? — похолодела я.

— Двойка по поведению и пятерка по чтению, — отчиталась дочка.

— Ну это еще не самый широкий диапазон, — разочаровала ее я. — В принципе, бывает и покруче! Не переживай, подумаешь — двойка по поведению! Завтра исправишь, да?

А еще ребенок обманывает родителей, потому что боится их разочаровать, продемонстрировав им, что он не такой идеальный, какими были в детстве его мама и папа. Кого из малышей не травмирует постоянное «А вот я в твои годы всегда помогал взрослым по хозяйству (был круглым отличником, никогда не опаздывал, заработал первый миллион, изобрел вечный двигатель, доказал теорему Ферма)»? Поэтому не нужно возводить самих себя на золотой пьедестал подобных псевдовоспоминаний и с него мрачно наблюдать, как неидеальный ребенок пытается солгать, чтобы соответствовать стандартам своих образцово — показательных родителей.

Ты не будешь ругаться?

И я всегда отвечаю одинаково:

— Нет.

Недавно дочка призналась мне по дороге в школу:

— Знаешь, мне так не хочется сегодня никуда идти!

— Сочувствую. Я тоже помню времена, когда плетешься на уроки и перебираешь мысленно расписание: обществоведение, физика, химия и так далее. Жуть! Единственное, что радовало в школе — это встречи с подружками.

— Но ведь бабушка говорит, что ты в школе училась на одни пятерки!

— Да всякое случалось. Как сейчас помню единицу по природоведению за домашнее задание во втором классе.

— Здорово! — проникается нашей близостью и похожестью моя дочка.

Чтобы ребенок не лгал и не ловчил, нужно в отношениях с ним заменить чрезмерные требовательность и строгость на благожелательное спокойствие и терпение. Важно, чтобы малыш почувствовал позитивный родительский настрой и доброе отношение: «Ты такой же, как и я. Я тоже ошибалась, разбивала коленки и вазы, теряла ключи и голову, грызла ногти и ковыряла в носу, получала двойки и насмешки. Меня тоже выгоняли из класса и грозили исключить из института. Но я сумела справиться со своими трудностями и всегда помогу справиться и тебе. Расскажи мне правду о своих проблемах, и мы вместе распинаем их ногами».

Я знаю как поднять себе настроение

Сегодня пасмурно и дождливо, и мне опять не хватает праздника.

Для начала я сварю кофе. Обычно я завариваю для себя зеленый чай — та еще гадость, но чего не сделаешь для здоровья и имиджа. Через полгода таких чаепитий постепенно привыкаешь и к его невкусности, и к неаппетитному цвету. Зато зубы становятся белыми, как у актрисы из рекламного ролика про зубную пасту, и на них больше не откладывается налет. Ну и шлаки, говорят, из организма выходят. Правда, я еще ни разу не видела ни одного вышедшего шлака…

А сегодня я напьюсь крепчайшего сладкого кофе. Когда за окном такая жуть, надо себя побаловать. От одной чашки кофе зубы не потемнеют. Хотя и в этом напитке есть своя польза: он начисто отбивает аппетит, и потом полдня не хочется есть. Опять же польза для фигуры.

Кстати, о фигуре: я опять непростительно поправилась. Животик выпирает и целлюлит колышется. Это с одной стороны, когда я придирчиво разглядываю себя в зеркало в нижнем белье. А с другой стороны, если мое роскошное тело упаковать в облегающие джинсы да нацепить новую финскую кофточку, ту, черную, с поддерживающим и утягивающим эффектом, то все мужские половозрелые особи умрут от вожделения. Как дядька вчера на «Тойоте» затормозил, когда я мимо пробегала! Прямо чуть руль не выронил. А ведь я была без воскресного макияжа, да и прическа так себе, на понедельник с минусом. Я же не на свидание ходила, а за баклажанами бегала в магазин в соседнем доме.

Не буду есть второй бутерброд с ветчиной. Или все-таки съесть? Подумаешь, сорок шестой размер! Это еще не трагедия. По сравнению с Дженнифер Лопес я просто сушеный кузнечик… Какой сильный ветер, просто жуть, нужно закрыть окна на лоджии.

Так о чем это я? Ах да: я худышка и красотка! Но за собой все-таки нужно следить: говорят, с возрастом все труднее и труднее удерживать вес. И любимые итальянские бирюзовые шелковые брюки стали малы бесповоротно.

Прошлым летом, когда они перестали застегиваться у меня на животе, я не обратила на это серьезного внимания, а в этом году они на меня даже не налезли. Так обидно! Они были моим лучшим прикидом, беспроигрышным вариантом.

А льняной костюм-предатель! Так меня подвел! И вроде бы ведь никогда не сидел на мне совсем впритык, а тут нате вам: пуговицы не застегиваются ни на жакете, ни на юбке! На жакете еще можно попробовать переставить, а на юбке никак не получится: между полотнищами будет колыхаться мое тело. Белое и рассыпчатое.

Да, прав был Поэт: годы берут свое. Хотя какие мои годы! В очередях народ до сих пор обращается: «Девушка». И не только мужчины, но и дамы. Правда, иногда находятся особо вредные тетки климактерического возраста, которые ворчат: «Вы, женщина, последняя?» — но это больше из зависти, а не из-за истинного положения вещей.

Нет, кофе еще выпью, а вот пирожное точно не буду. Может, сейчас примерить тот тренчкот, который я в мае купила? Осень на носу, и я буду в нем модничать. Хоть бы он меня не обманул, не съежился от висения в шкафу. Или хоть бы я не поправилась еще больше за прошедшие месяцы!

Нет, ничего из тряпок примерять сегодня не буду. Я знаю, как поднять себе настроение.

Я допиваю последние глотки ароматного божественного напитка и настраиваюсь на позитив. Я буду любоваться тем, что никогда мне не изменит, не бросит и не укажет на лишние килограммы и складочки. Я открою шкатулку с золотыми украшениями и загляну в душу каждого камня.

Вот эти серьги подарила мне бабушка. Точнее, не подарила, а завещала. Ее старший сын работал в Дании, вот и привез ей эти сережки почти сорок лет назад. В те времена вещь из Копенгагена казалась почти метеоритом, осколком далекой звезды. Бабушка любила приговаривать:

— Когда я умру, эти сережки будут твоими.

— А когда ты умрешь? — спрашивала я, замирая, но не от жадности и желания быстрее завладеть наследством, а от такой волнующей и запретной темы — смерти.

— Не знаю! — смеялась бабушка. — Надеюсь, что нескоро.

Я очень люблю эти серьги. Много лет я считала их своим талисманом.

А вот эти серьги мне преподнесли родители на свадьбу. Огромные золотые подвески. Кажется, со дня свадьбы я их больше ни разу не надевала.

Зато вот эти сережки мне подарил Григорий. Ну мы их покупали вместе, но обставила я это все так, будто он мне их подарил. Мы тогда жили совсем небогато, если не сказать бедно. Выплачивали ссуду за квартиру, да еще пришлось расхлебывать эту его неудачу с машиной, когда его «кинули на бабки», как сейчас принято говорить. Был такой же хмурый день, только без дождя. Я бродила по магазинам и играла сама с собой в игру: выбирала, что мы купили бы, если бы вдруг разбогатели. И вечером просто выболтала мужу то, что я видела и что мне понравилось.

— Такие сережки хорошенькие, просто чудо. Ты знаешь, я редко встречала приличные бриллиантовые серьги. Обычно они либо для малолетних проституток, либо для жен легализовавшихся бандитов. А эти серьги очень интеллигентно смотрятся. И стоят недорого.

— Когда я умру, эти сережки будут твоими.

— А когда ты умрешь?

— Хочешь, купим тебе?

— Конечно хочу. И еще полпуда колумбийских изумрудов, тут заезжий мафиозо давеча предлагал.

— Нет, я серьезно. Давай купим. Деньги все равно разойдутся, сколько бы их ни было, а так хоть память останется.

Наверное, во мне умер великий режиссер. Я придумала чудную мизансцену и всю дорогу до магазина разъясняла ее Григорию.

— Ты знаешь, я представляю себе такую картинку. Мы заходим в ювелирный магазин, поворачиваемся к застекленной витрине, я небрежно тыкаю пальцем в какую-нибудь цацку и говорю жеманным голосом: «Вот это, милый», — а ты мужественным широким жестом достаешь огромный бумажник, вынимаешь из него пачку банкнот, небрежно бросаешь их на прилавок и получаешь взамен маленькую коробочку красного бархата. Как в сериале про новых русских. Здорово, правда?

Я и сейчас улыбаюсь, вспоминая тот день. Камушки в серьгах малюсенькие и невзрачные, несмотря на свое громкое название.

Время бежит, вещи выходят из моды и становятся малы, разные вкусности приедаются и оказываются вредными для здоровья. Даже близкие и любимые люди уходят и покидают: кто в Вечность, а кто вдогонку за новыми приключениями. Но ничто не омрачит мой день, пока со мной вы, лучшие друзья девушек, как узелки на память о тех, кто когда-то тоже хотел быть рядом со мной.

Словами ребенка

Сколько радости дарит взрослым общение с детьми! Их наивные выводы, забавные словечки и непосредственные заявления обычно воспринимаются всего лишь как смешные и невинные шутки. Особенно забавное записывают или запоминают как часть истории семьи.

Однако за откровениями и рассуждениями малышей таится нечто большее — детская оценка самого себя в этом непонятном мире и оценка окружения со всеми его составляющими: родительской любовью и заботой, дружбой со сверстниками, книгами, музыкой, мечтами, снами и даже политикой.

Перебирая старательно засушенные и бережно сохраненные розовые лепестки детских высказываний, легко проследить, как со сменой социального строя и менталитета общества взрослых меняются суждения детей о важных для них вещах и персонажах. Коллекционируя неподражаемые афоризмы любимого чада, я отвожу лучшие места в кладовых собственной памяти под дочкины философские выводы и самобытные метафоры:

— Сны — они почти как мультфильмы. А сегодня мне приснились целых три сна: жених, сырок и куколка.

— Музыка похожа на облака: она такая же неуловимая, меняющаяся и волшебная.

А недавно на улице моя третьеклассница с ужасом прошептала вслед обогнавшим нас курящим девушкам:

— Мама, они ведь замуж никогда не выйдут!

Это фрагмент картинки мира глазами современного ребенка, имеющего возможность досыта смотреть мультики по кабельным каналам, посещающего концерты живой музыки, знающего правила широко пропагандируемого здорового образа жизни и воспринявшего замужество как неотменяемый атрибут счастливой жизни.

А тех, чье детство выдалось на семидесятые-восьмидесятые годы уже ставшего прошлым столетия, волновали в садике и начальной школе совсем иные проблемы. Детские умозаключения и вопросы, задаваемые от чистого сердца, в те времена шли вразрез с двуличной советской идеологией и зачастую ставили в тупик взрослых участников диалога.

Моя мама любит вспоминать, как я в возрасте четырех лет, возвратившись домой из детского садика, с порога огорошила ее вопросом:

— А почему у нас дома нет портрета Владимира Ильича Ленина?

Сама я этого не помню, зато храню в памяти другое семейное предание на тему истории партии. На открытом занятии в нашем детском саду воспитательница задала детям вопрос:

— Ребятки, кто из вас знает, кто такая Надежда Константиновна Крупская?

Я была девицей весьма осведомленной в вопросах семейного положения наших вождей, поэтому быстро подняла руку и бойко ответила:

— Надежда Константиновна Крупская — это жена Владимира Ильича Ленина!

На что строгая воспитательница с упреком заметила:

— В твоем возрасте нельзя произносить слово «жена». Правильно ответить на мой вопрос нужно так: Надежда Константиновна Крупская — это друг и соратник Владимира Ильича Ленина.

Искренний малыш своими случайными вопросами рассказывает о себе больше, чем в «протокольном» сочинении о собственной персоне. Меня всегда восхищало умение дочки еще в младшей группе детского сада ненавязчиво демонстрировать всем желающим не только свои знания лучших образцов русской и зарубежной детской классики, но и нехилые актерские способности.

— Здравствуй, Полинка! — обращалась к ней моя подруга, пришедшая в гости.

— А я не Полинка, я сегодня Филиппок! — важно заявляла поклонница Льва Толстого.

Назавтра Филиппок превращался в Бибигона, через день — в Цинцинеллу, потом в Царевну Лебедь, в Мальвину, Карлсона и так до бесконечности вплоть до сватьи бабы Бабарихи. Однажды в детской поликлинике на вопрос медсестры, как ее зовут, дочка кротко призналась:

— Золушка, — и, выдержав длинную паузу, тяжело вздохнула над нелегкой судьбой сиротки, в образ которой, видимо, вжилась, пока сдавала кровь из пальца.

Любовь ребенка к чистоте впервые отчетливо проявилась в данной ей характеристике грибного супа: грязный. А апофеозом дочкиной чистоплотности стала ситуация, которую я до сих пор вспоминаю со смехом и содроганием. Мы шагали из детского сада, и вдруг на перекрестке, где скопилась толпа народа, ребенок отчаянно закричал, внезапно вспомнив важнейшую для него информацию и заглушив голосом звук работающих двигателей автомобилей:

— Мама, ты представляешь, что сегодня утром случилось перед садиком! Мне бабушка забыла переодеть трусы, а ведь ты всегда говоришь, что трусы нужно менять каждый день!

Из обрывков обычных и, казалось бы, непримечательных фраз ребенка складывается объемная фотография семьи, в которой малыш растет, взрослеет и учится понимать мир. Внимание родителей к бесхитростному и непредвзятому изображению поможет им увидеть себя со стороны глазами ребенка и даже сделать некоторые выводы.

Перед дочкой на занятии в художественной школе была поставлена непростая для ученицы подготовительного класса задача: нарисовать человека в движении. Получив отличную оценку, юная портретистка дома раскрыла секрет создания шедевра, признавшись, что изобразила папу. Воображение тут же начало подсовывать мне одну за другой яркие картинки: вот мой муж ловко косит траву в бриллиантовых капельках росы на участке загородного дома, или ремонтирует автомобиль, или хлопочет у плиты…

— Я нарисовала, как наш папа курит! — обескуражила меня малышка.

Но это был, пожалуй, единственный случай, когда дочь дискредитировала имидж нашей положительной семьи в глазах общественности и, главное, в собственных глазах. Обычно воспитатели детского сада, летнего лагеря и санатория цитировали нам совсем другие изречения малышки.

— Я непременно должна закончить в срок редакционную статью! — заявляла их пятилетняя воспитанница, вместо обеда углубившись в тетрадку с собственными записями.

Помогая детям познавать окружающий мир, родители неожиданно для себя открывают его с другой стороны. Они вновь начинают смотреть на мир сквозь призму давно забытых и почти утраченных детских впечатлений и выводов, которые резко выпадают из утвержденных и общепринятых взрослых стандартов.

Со временем дети начинают смотреть на мир «по-взрослому», теряя искренность и непредвзятость. А взрослые стараются вернуть себе «свежесть взгляда» ребенка.

О любви, бедности и войне

Я часто вспоминаю фразу из одного рассказа О\'Генри: для полноты жизни человеку нужно испытать бедность, войну и любовь. В контексте этого утверждения моя жизнь всегда была полной, а местами даже чересчур, сверх меры, поскольку и бедности, и войны, и любви в ней было предостаточно, впрочем, как и богатства, мира и равнодушия. Но что такое настоящие Бедность, Война и Любовь, я поняла, только когда стала матерью.

Заплатить за уроки английского, за художественную школу, за обеды, за экскурсию на конный завод и за культпоход в театр. Оказать спонсорскую помощь школе в виде условно добровольного ежегодного пожертвования на ремонт, на охрану и на ксерокс. Приобрести путевку в оздоровительный лагерь в Большие Пруды, Крым или Хорватию. Купить новую детскую куртку, дубленку, сапоги, водолазку, сарафан, туфли, спортивный костюм, рюкзак, колготки, коробку профессиональных красок, куклу, черепаху, подставку, как у Максима, и заколку, как у Кати. Посетить стоматолога, кардиолога, отоларинголога, ортопеда, гастроэнтеролога в солидном медицинском центре, сделать УЗИ и кардиограмму, пропить обязательный курс витаминов, биодобавок и лекарственных препаратов. Продлить абонемент в бассейн и сдать деньги на проездной. Это — о бедности.

Разбудить в половине седьмого и сразу пойти в атаку: уговорить распутать все узелки в волосах, заплести косы, настоять на плотном и полезном завтраке, обеде и ужине, шантажом заставить надеть шапку, варежки и рейтузы, хитростью влить лекарство, угрозами физической расправы и грубой лестью усадить делать уроки и заполнять читательский дневник, ловким обходным маневром принудить лечь спать пораньше. А еще пойти в разведку, взять «языка» и выпытать, какие запрещенные деликатесы приобретались в ларьке напротив школы. Это — о войне.

А о любви — каждое мгновение моей жизни. Утренние объятия дочки, ее родной теплый запах и неуклюжий поцелуй спросонья куда-то между ухом и подбородком. Дневные прогулки — рука в руке — по старому запущенному парку, где пахнет прелой тополиной листвой или цветущей черемухой. Вечерние кухонные посиделки за чаем с домашним вареньем и забавными детскими рассказами. Полуночные откровенные беседы с раскрытием семейных тайн и школьных секретов. Портреты маслом, где дочка изобразила меня как нереальную красотку, похожую одновременно на Анжелину Джоли и Джулию Робертс. Принесенная горячая грелка, обернутая старым махровым полотенцем, и даже обязательно оставленная для меня последняя шоколадная конфета в коробке.

Вот какие мои бедность, война и любовь.

Полное ощущение языка

Воспитывая свою дочь, я никогда не озадачивалась специальными авторскими методикамиразвития детей. Сложный и неоднозначный процесс духовного роста и взросления протекал интуитивно, исподволь и крайне ненавязчиво.

А намедни мне в руки совершенно случайно попала знаменитая книга «Поверь в свое дитя» — Сесиль Лупан — автора одной из таких методик раннего развития, основанной на преподнесении знаний ребенку в момент возникновения у него интереса к учебе и с учетом его индивидуальных особенностей.

В главе, посвященной развитию словарного запаса, меня развеселил один совет.

«Не забывайте о простонародном говоре, он поможет ребенку войти в другую языковую среду. Если малыш с детства будет слышать не только правильную речь, это даст ему реальное и более полное ощущение языка». Я вспомнила один забавный разговор со своей малышкой.

Вообще-то, я и сама люблю иногда украшать свою филолически точную речь сленговыми и простонародными выражениями. На мой взгляд, это придает академически правильным, фонетически безупречным и стилистически выверенным фразам некое озорное обаяние.

— Мы идем гулять! — громогласно объявила я. — Одевайся!

— Мы идем выпендриться или просто прошвырнуться? — уточнила малышка.

От моего ответа зависело, что именно ей надевать и как обуваться. Прошвырнуться — это поход на рынок за продуктами или небольшой пикничок на пленэре, и можно обойтись классическими джинсами и кожаными мокасинами. Ну а выпендриться — это если же намечался показательный променад или ответственный выход, и тогда форма одежды — нарядный льняной костюмчик и лодочки на каблучках.

Так и выяснилось, что с реальным и полным ощущением языка у моего ребенка все в порядке. А то бывали времена, когда меня уже начинали пугать дочкины сентенции типа «Я увлечена индивидуальным процессом рисования» или «Кот ведет себя неадекватно».

— Знаешь, мама, — заявила мне моя строгая критикесса, — вообще-то, как ты иногда выражаешься и учишь выражаться меня — не очень культурно. Зато так весело!

Десерт образованию

Когда я задумываюсь о школьном образовании своего ребенка, то жалею, что не имею права выкинуть учебники и вычеркнуть из расписания те предметы, которые считаю лишними. Школьная программа — неминуемое зло, с неизбежностью которого просто надо смириться. Как с мыслью о смерти.

Зато когда возникает вопрос о выборе курса дополнительного образования, я отрываюсь на всю катушку.

Я сравнительно поздно открыла для ребенка дверь в мир дополнительных развивающих занятий. Малышка часто болела, и я старалась не загружать ее и максимально ограждала от общения с потенциальными носителями инфекций.

Дочка училась уже во втором классе общеобразовательной школы, когда начала посещать подготовительный класс школы художественной. Правда, в садике она все четыре года занималась в танцевальном и музыкальном кружке, но это было скорее баловством, приятным времяпрепровождением, нежели серьезными занятиями. Став первоклассницей, дочка занималась с репетитором, шлифуя начатки художественного таланта: делала объемные аппликации, рисовала, раскрашивала.

А художественная школа заняла первое место в рейтинге наших с дочкой предпочтений отнюдь не случайно. Полина удивительно хорошо рисовала и, главное, чертила. У нее просматривался какой-то уникальный графический талант. Она печатала буквы практически чертежным шрифтом, перечерчивала карты и схемы из книг и выдумывала свои.

И в рисунках тоже чувствовался свой стиль, пусть неразработанный и неосознанный, но тем не менее делающий ее работы различимыми в массе рисунков других начинающих художников.

И, наконец, мой ребенок наносил краску на лист плотными густыми уверенными мазками — это особенно ласково трогало мою душу любительницы импрессионизма и заодно матери будущей мировой знаменитости.

Статус художественной школы тоже радовал: она была муниципальной, а значит, окончившим ее выдавали диплом государственного образца. А еще она находилась в соседнем квартале.

Признаюсь, какое-то время я все-таки выбирала между художественной и музыкальной школой. Ребенок мой демонстрировал абсолютный музыкальный слух, превосходную память и весьма приятный голос. Мне хотелось приобрести в дом и выставить напоказ роскошное немецкое фортепиано вместо простенького нелакированного мольберта, но здравый смысл победил.

Я рассудила, что мастерское владение кистью и карандашом всегда принесет ребенку кусок хлеба в будущем, особенно если реальные инструменты для рисования превратятся в специализированную компьютерную программу для разработки изображений. А музыка пусть будет хобби. Вот я, например, всегда пою, когда мою посуду (зная, что шум воды заглушает голос, и поэтому никто не падает в обморок от моего вокала).

Прошло почти два года занятий в художке, и я радуюсь, что помогла дочке сделать правильный выбор дополнительного образования. Я чувствую, что для Полинки рисование — не просто любимое занятие, но и способ расслабиться и забыть неудачи дня.

Преподаватели школы почти всегда отправляют рисунки моей юной художницы на городские и областные выставки. А зимой у нее прошел почти персональный показ в филиале областной юношеской библиотеки. Вообще-то, это была обычная выставка детских рисунков и поделок к Новому году, но работ моей дочери оказалось так много, что восхищенные организаторы отвели им отдельный зал. Было очень приятно и все равно неожиданно, забегая в библиотеку, слушать похвалы сотрудников и посетителей.

А самое удивительное, что это уже стало выгодно в финансовом отношении! Спонсор художественной выставки наградил победителей и особо отличившихся участников благодарственными письмами и ценными подарками. И у дочки в комнате над письменным столом красуется трогательное письмо в изящной рамочке, а перед кроватью — настоящий пушистый ковер с изображением снеговика.

Не без урода

Я всегда добросовестно помогаю ребенку выполнять домашние задания. Порой без маминой квалифицированной помощи четверокласснице не справиться с безударными окончаниями русских прилагательных и неправильными английскими глаголами. А буквально на днях случилась незадача: дочка попросила помочь ей доделать домашнюю работу, и я была вынуждена признаться в своей абсолютной неспособности к ряду изучаемых в школе предметов.

Я позорно и поспешно бежала на кухню и скрывалась там за кастрюлями с борщом, формами с запеканками и вазами с фруктами, пока мой лишенный материнской заботы ребенок находил сочувствие и поддержку у собственной бабушки. Показав себя настоящей ехидной, я снова отчетливо почувствовала себя уродом в кругу своей прекрасной рукодельной семьи.

Еще в ранней юности я поставила самой себе диагноз: крайняя и абсолютно неизлечимая степень косорукости и последняя стадия патологического отвращения ко всяческим швейным принадлежностям и аксессуарам.

Во времена учебы в школе я всячески подлизывалась к маме, чтобы она еженедельно пришивала к моему коричневому форменному шерстяному платью белые манжеты и воротнички.

До сих пор мысли о пришивании пуговицы вгоняют меня в ступор, и мне зачастую легче купить себе новую блузку, чем починить старую. А если заставить меня менять молнию на юбке или подрезать брюки, может случиться нечто ужасное (не знаю даже что: никогда не проверяла).

Мой терпеливый муж, имея за плечами двухгодичный срок службы в Российской армии, самостоятельно пришивает и заштопывает свою одежду. Не надеясь на спутницу жизни, у которой в подругах муза не рукоделия, но словесного творчества, мой великодушный муж самостоятельно вешает шторы на окна, внимательно вдевая пришитые к ним пластиковые крючочки в специальные многочисленные петельки…

А домашнее задание ребенка заключалось в том, чтобы вышить нитками нарисованную им же картинку. Если учесть, что моя дочка весь последний год изображает исключительно котов, применяя всевозможные техники и используя все доступные материалы, несложно догадаться, какой картинке подлежало быть вышитой. И также несложно представить себе мой ужас от перспективы вышивания крестиком по канве.

Так что моему ребенку помогала бабушка. А я поставила тесто для пирога со сливами, чтобы хоть как-то реабилитироваться в глазах своего искусного семейства.

Причуды питания

Как-то раз у дочки прошел урок здорового питания.

Я хорошо запомнила домашнее задание к этому уроку: сочинить стихотворение про какой-нибудь овощ. Поскольку нас с дочерью давно уже не напугать ни прозой, ни стихами, мы коллективными усилиями наваяли шедевр про белокочанную капусту.

А капуста — просто смех —

Думает, что краше всех,

Всех важнее в огороде

И наряжена по моде

В платье белоснежное

Кружевное, нежное.

Потом мы делали и другие задания про вкусовые рецепторы языка, йогурты и бананы, но рассказать я хочу не об этом. А о том, как важно задумываться о собственных пищевых пристрастиях и, если нужно, переосмысливать перечень своих продовольственных фаворитов и аутсайдеров.

Итак, какие продукты я практически не употребляю в пищу и этим, смею надеяться, подаю положительный пример своим чадам и домочадцам?

Я не ем белого хлеба и вообще никаких булок, плюшек и пирогов, особенно жирных и сдобных, вообще равнодушно прохожу мимо магазинных печенюшек, пирожных и тортов.

Я не пью кофе, за редким исключением дней, наполненных особым щемяще-решительным настроем, когда жить по-старому уже недопустимо, а по-новому еще невозможно.

Я решительно игнорирую всевозможные покупные мясные и рыбные полуфабрикаты и готовые продукты типа пельменей и котлет промышленного производства. Изредка я покупаю сосиски или сардельки в натуральной оболочке от местного производителя — это примета дней, когда я перегружена на службе или томлюсь грустью о несбывшемся.

Я не доверяю продуктам моментального приготовления навроде каш, картофельных пюре или вермишели. Даже не знаю, что меня в них больше смущает: опасения, что они вдруг мгновенно растворятся в тарелке или выпадающий осадок.

Я опасаюсь гламурных овощей и фруктов, похожих на муляжи: в их песне ясно слышны бальзамировано-мумифицированные мотивы. Я не Лара Крофт — расхитительница гробниц.

Я откровенно боюсь щедрого ларечно-палаточного ассортимента: чипсов, сухариков, орешков, жевательных резинок. Я обхожу в магазинах прилавки с газировками, кока-колами и энергетическими напитками. Нет, алкоголь я совсем не презираю. Белое шампанское брют, красное сухое мерло урожая какого-то-там-самого-солнечногогода, молодое божоле в третий вторник ноября, пиво — ммм! — темное, бочковое, непастеризованное. Употреблять охлажденным вместе с мужем и отварными креветками.

А что же я тогда использую для еды? Да знаете ли, все остальное: натуральное мясо, рыбу, цыплят, морских гадов, молочные продукты с маленьким сроком годности, нормальные овощи и фрукты, макароны из муки твердых сортов пшеницы, растительное и сливочное масло, шоколад.

Я люблю варить супы, строгать разнообразные сложные салаты, заправляемые оливковым маслом (майонез — только для священного новогоднего оливье), придумывать многокомпонентные запеканки.

Вообще предпочитаю запеченную пищу жареной.

По закону жанра здесь нужно привести пример, как роскошно и свежо я выгляжу, как буквально на днях один прекрасный молодой человек, увидев меня с дочерью, сказал, что я удивительно похожа на свою младшую сестру. Нужно красиво и убедительно соврать.

Но не буду.

По сорочьему велению

От города до усадьбы далеко: восемьдесят два километра по шоссе. Небо низкое, в темных обрывках туч, и озеро, тянущееся узкой лентой вдоль дороги, унылого мышиного цвета. Не грустят лишь сороки, забавные неугомонные птицы. Расправляют хвосты веером и фланируют с ветки на ветку, с одной стороны дороги на другую. Их черно-белый наряд подходит сегодняшнему бесцветному дню.

— Знаешь, когда я была маленькая, то верила: если твой путь перелетает сорока, нужно загадывать желание, — раскрываю я дочке свой детский секрет.

— Правда? А почему именно сорока?

— А потому, что эта птица — волшебная. В Швейцарии, например, на каком-то местном диалекте ведьма и сорока называются одним словом. А в Китае сороку считают птицей, приносящей удачу. Говорят, сорока — это единственная птица, не пожелавшая войти на Ноев ковчег.

— И она исполняет любые желания?

— Ну да. Я помню, как в детстве ехала с папой на машине к бабушке в гости, наблюдала за сороками с заднего сиденья и загадывала желания.

— И все желания сбылись?!

— Наверное, сбылись какие-то: не болеть, хорошо закончить четверть, записаться в бассейн, поехать на море, получить в подарок велосипед.

— Мам, а мне можно желание загадать?

— Конечно! А что ты попросишь у сороки?

— Ой, надо подумать… А ты? — хитро прищурилась она. — Что сейчас загадаешь? Наверное, новые туфельки? Или сумочку?

— Конечно, загадать в подарок туфельки — это сильный ход. Вообще, загадывать желания нужно с умом: все зависит от того, сколько желаний можно загадать. Если много — тут можно загадать и сумочку, и туфельки, и даже колечко с изумрудом. А если было бы только одно желание — тут надо загадывать что-то серьезное, важное, полезное.

— А какое у тебя главное желание? Новый журнал?

— Думаю, что самое главное — это научиться жить в равновесии с самим собой, понимаешь? Чтобы радоваться тому, что имеешь, ставить перед собой реальные цели, не откладывать жизнь на потом, не грустить о прошлом… Наверное, это пока еще слишком сложно для тебя.

— Почему сразу «сложно»? — обиделась моя девятилетняя собеседница. — Ведь я уже большая!

Одуванчики в усадьбе тянулись к небу тысячами ярко-желтых солнц. Зацвели яблоньки, вишни, молодые сосенки выстрелили вверх нежно-зелеными побегами-свечками.

— Мама, я придумала главные желания, чтобы сороки помогли их исполнить, — дочка показала мне листочек, над которым просидела полвечера. — Читай! «Я прошу, чтобы все люди на свете жили весело, понимали друг друга и прощали тех, кто виноват».

От усадьбы до города далеко: восемьдесят два километра по шоссе. Низкое небо небрежно покрыто рваными заплатами темных туч. С озера веет холодом и близким дождем. Не унывают лишь сороки, веселые беспокойные птицы. Трещат и дразнят: загадай желание!

Мы не будем экономить на добрых пожеланиях друг другу. Мы загадаем всем людям на свете удачи и везения, прощения и понимания, верности и любви, работы и семьи, новых квартир и машин, шуб и колечек, туфелек и сумочек, игрушек и пирожных. И тогда нам обязательно улыбнется солнце!

Детская логика

Однажды моя приятельница-астролог составила гороскоп моей дочки, особенностью которой, по словам специалиста, стало ярко выраженное логическое мышление. «Ну что ж, яблоко от яблони падает недалеко», — нескромно подумала я и тут же вспомнила недавний случай. Мы с дочкой посвящали свой воскресный досуг традиционному дамскому развлечению — шопингу. Юной любительнице печатного слова приглянулось роскошное подарочное издание «Энциклопедии кошек».

— Ты хочешь ее купить? — наивно спросила я, полагая, что дочь решит потратить на книгу свой личный капитал.

— Нет! — заявила крошка. — Я хочу ее иметь.

Как говорят в рекламных роликах, почувствуйте разницу.

* * *

В переводе с древнегреческого «логика» означает искусство рассуждения, и наука эта изучает способы постижения истины не путем чувственного опыта, а выводами из полученных знаний. Специалисты указывают немало способов, с помощью которых маленького человека можно научить мыслить логически, и наиболее эффективны игры, загадки и головоломки.

— Ты хочешь ее купить?

— Нет!

— Я хочу ее иметь!

Я припасла для развития будущей Софьи Ковалевской множество загадок — от простейших: «По полю скачет — ушки прячет. Встанет столбом — ушки торчком», до классических: «Как перевезти на другой берег волка, козу и капусту?»

Вдобавок я ненавязчиво просила дочку обдумать довольно сложные для нее практические вопросы, нередко даже советовалась с ней. Я предлагала поразмыслить, что происходит до или после определенных событий или в связи с ними:

— Куда и зачем едет машина «скорой помощи»?

— Для чего бабушка посадила в ящики с землей семена перца и моркови? А что изменится, если мы поможем ей ухаживать за рассадой?

— Почему нужно надевать теплую одежду и обувь, прежде чем зимой выходить на улицу?

Перед тем как начинать Важное Дело (готовить салат или яичницу, красить забор или волосы, поедать блины или конфеты), мы обсуждали вместе с Полиной, какими способами это можно сделать. Например, придумать новые вариации кулинарных рецептов, учитывая совместимость продуктов; новый метод покраски забора (ну и волос) типа «снизу-вверх-наискосок»; новейший хитрый порядок поглощения вкусностей…

Или я просила будущую туристку обсудить различные маршруты и способы, с помощью которых можно добраться до конечной точки ее путешествия: Москвы, деревни Гадюкино, Капитолия или холодильника на бабушкиной кухне с тортом «Наполеон».

А сейчас мы с дочкой разгадываем (и даже сами придумываем) силлогизмы, причем эта игра необыкновенно увлекла нас обеих.

Самый простой силлогизм — это рассуждение из трех высказываний: двух посылок и одного заключения. Например, я задаю две посылки:

Все девочки — красавицы.

Полина — девочка.

И дочка делает вывод: Полина — красавица.

А потом в качестве комплимента она уже задает мне пару своих посылов и сама же делает вывод:

Все женщины вкусно готовят.

Моя мама — женщина.

Моя мама вкусно готовит.

Любопытные результаты приносили и упражнения с цепочкой слов. Дочке предлагался произвольный (или хитро подобранный) набор слов, из которого ей нужно было выбрать сначала главные для основного предмета в цепочке, потом малосущественные и совсем лишние в логическом ряду. Это задание не только учило малышку выделять значимые признаки предметов, но и с головой выдавало ее личные приоритеты. Например: основное слово — семья. И цепочка — родители, велосипед, дети, любовь, конфеты, наказание, корова. Без чего не может быть семьи? Без родителей, без детей? Или без любви? Что девочка поставит на первое место и почему? Вот секретная стенограмма дальнейших рассуждений маленькой последовательницы Сократа:

— Ну наказание — это явно не про меня, меня не за что наказывать, ведь мама еще не видела опустошенной коробки из-под трюфелей и запачканной гуашью льняной скатерти. Конфеты — это, бесспорно, весьма и весьма похвально, велосипед — вообще замечательно. Теоретически здесь лишняя корова, но ведь хорошая корова ни одной семье не помеха, особенно если вспомнить и учесть мнение знаменитого кота Матроскина из мультфильма про Простоквашино. А еще в этой цепочке нет нужных слов «мольберт», «кот» и «собака».

Можно проанализировать варианты детских ответов и сравнить их с собственными, «взрослыми», «правильными» понятиями о главных и второстепенных признаках предметов и явлений. Тут еще вопрос, кто кого учит логике.

Сказка с пищевым уклоном

Основным инстинктом, определяющим поведение целого мира, Фрейд полагал сексуальный. А его ученик Фредерик Перлз открыл, что на самом деле все наши мысли, поступки и приоритеты подчинены другому главному инстинкту — пищевому.

Глядя на человека через его отношение к еде, можно рассмотреть и спрогнозировать любопытнейшие факты. Особенно интересно, когда этот человек — ваш единственный ребенок. А если спроецировать увиденное, можно увидеть в новом свете и себя, и всю свою семью.

Мне нравится играть в психолога-надомника-любителя. Однажды в качестве дежурной подработки я правила рукопись по эстетизированному психоанализу — и с тех пор прочно подсела на это загадочное учение, объединяющее философию и медицину.

Если бы я была настоящим психологом или психоаналитиком, то на примере поведения своей дочки написала бы умную статью для очень серьезного научного журнала. Я даже придумала для нее название: «Роль пищевой доминанты в дифференциации художественных произведений».

Все стихи и сказки, которые мы читали дочери, она запоминала не по именам главных героев и не по поворотам сюжета, а по названиям еды, о которой говорилось в тексте.

«Красную Шапочку» дочка называла сказкой про корзинку пирожков и горшочек масла, которые главная героиня несла в подарок бабушке.

Английская народная поэзия в переводе Маршака забавляет детей веселыми строками про котяток, потерявших перчатки. А мой ребенок считал главным действующим лицом стихотворения пирог, которым кошка-мама обещала угостить своих котят, если они найдут перчатки.

Апофеоз продуктовой зоркости — это определение басни Крылова «Ворона и Лисица» как текста «Про сыр».

В нашей семье действительно есть культ еды. Мы не стремимся наесться «пожирней и погуще», но очень любим собираться за одним столом и тщательно готовим семейные трапезы. Приготовление пищи для нас — это настоящий ритуал, причем в нем часто участвуют все члены семьи. Коллективная ручная лепка пельменей, пирожков, нарезание салатов, фаршировка курицы; шуточные соревнования, у кого лучше получается; торжествующий вопль Полины: «А я быстрее!»

Принести и расстелить скатерть, расставить тарелки и приборы, рассадить всех домочадцев так, чтобы самой досталось лучшее место поближе к вазе с фруктами или конфетами, но одновременно и между мамой и папой — вот обыденный круг забот моего ребенка. Даже такая мелочь, как недавняя покупка клеенки на кухонный стол в загородном доме, не прошла без активного участия дочки.

Все наши мысли подчинены главному инстинкту: пищевому

Семейные обеды и ужины преображают скучную процедуру перекуса в торжественный обряд дегустации кулинарных шедевров, приготовленных любящими людьми друг для друга. И не беда, если попавшая в салат скорлупа от очищенных ребенком яиц немного поскрипит на зубах или фруктовый десерт вдруг окажется без ананасов, случайно съеденных юной поварихой в процессе приготовления.

Правда, любая медаль, даже золотая и блестящая, имеет оборотную сторону. В нашем случае — это острое нежелание членов благородного семейства питаться в системе общепита — от школьной столовой до ресторанов.

Получается, что Фредерик Перлз говорит и о важности воспитания у ребенка культуры потребления еды. Научить маленького человека не тащить в рот что попало, не есть все подряд, не отказываться от еды во имя сомнительной стройности, не заедать обиды и неудачи, не жадничать, не есть на ходу или перед телевизором, не читать во время еды, не капризничать и не ссориться за едой, не жалеть денег на покупку качественных продуктов и времени на приготовление вкусных блюд, соблюдать режим питания, разделять трапезу с приятными людьми, превращая ее в праздник не только для желудка, но и для души — вот неполный набор наших родительских предписаний.

Ведь если пищевой инстинкт является основным, значит, его действия распространяются и на другие области человеческой жизни. А если ребенка с самого детства научить правильно относиться к еде, он, повзрослев, сумеет выстроить уважительные, доброжелательные, внимательные отношения с самим собой и со всем окружающим миром, в разумном количестве «употребляя в пищу» его завоевания и самозабвенно «питая» его.

Цена идеала

Меня захватила лавина ежедневных и неотложных дел. Написать, сочинить, отредактировать, пропылесосить, выстирать, купить, приготовить, проверить уроки и даже раскрасить конкурную карту. Я кручусь как юла и так же заваливаюсь набок, лишь чуточку ослабевает пружина обязательных и необходимых дел.

И дело не в том, что я не умею правильно и рационально расходовать время. Дело в том, что по телевизору, по всем телеканалам без исключения, регулярно показывают идеальных женщин, которые содержат дом в образцовом порядке, продвигаются по службе на заоблачную высоту и выглядят, как фотомодели!

Эти женщины с улыбкой чистят ковры, лечат больных детей, оформляют банковские кредиты и страховки, варят супы, запекают мясо, делают ремонты и даже принимают у себя свекровей. Они легко управляются с трудновыводимыми пятнами, с накипью в стиральных машинах и известковым налетом в ванных комнатах, с пригоревшим жиром на противнях, сковородках и духовках. В их домах всегда намытые полы, блестящая посуда и сияющая сантехника. Их мужчины обладают толстыми кошельками и кредитками, средств на которых хватает для покупки автомобилей, ноутбуков и букетов. Их кошки и собаки активны, жизнерадостны и чистоплотны, с крепкими зубами, блестящей шерстью и прочными костями.

Рекламным тележенщинам ни в чем не уступают виртуальные персонажи с форумов и из блогов. Они почти точно так же все успевают, все знают, все умеют. Их дети развиваются по прогрессивным методикам зарубежных педагогов, мужья ездят за покупками в супермаркет, их собаки никогда не гадят дома, а коты никогда не обгладывают комнатные цветы и не писают мимо лотка.

Насмотревшись телевизора и набродившись по Интернету, я задумываюсь, насколько дивы из мира за экранья на самом деле похожи на своих реальных прототипов — обычных, нормальных женщин, таких, как я, которые вечно ничего не успевают и чьи дома, чада и домочадцы так же бесконечно далеки от идеала.

Я хочу думать, что где-то живут и адекватные, не помешанные на крайностях женщины, которые не чистят ковры, не встречают ребенка из школы или не проглатывают пилюли от молочницы с одинаковым идиотски-счастливым выражением лица. Что есть дамы, просто устающие за монотонный рабочий день, способные всплакнуть без повода, улыбнуться без причины, наплевать на полную раковину грязной посуды и проболтать весь вечер с забежавшей на минуту соседкой. Что первой к финишу в забеге на звание идеальной хозяйки, матери и жены приходит не самая счастливая и реализовавшаяся женщина, а самая уставшая, вымотанная и измученная. И что определение «суперженщина» расшифровывается как «суперутомленная».

Женщина, потерявшая свое лицо в стремлении соответствовать чужим стандартам.

Главная семейная ценность

Жизнь в семье имеет ряд преимуществ. Например, возможность выработать командный голос, чтобы применять его по первой необходимости и даже без нее.

— Мама, скажи, а вы с папой не собираетесь разводиться? — на днях огорошила меня дочка.

— Да вроде бы пока нет, — заверила я ребенка. — А почему ты спрашиваешь?

— Вы вчера так громко спорили вечером на кухне, я даже испугалась.

— Это все ремонт, — пробормотала я.

Ремонт — это гулкая пустая кухня, по которой гуляет бесцеремонное эхо; это снятая с места газовая плита, еда всухомятку и споры из-за цвета напольной плитки и качества ее укладки.

Но даже ремонту не под силу поссорить меня с собственной дочерью. Вспомнив о своих намерениях правдиво отвечать дочке даже на самые неудобные вопросы, я решила обсудить с ней тему развода в семье — отвлеченно, а не практически.

— Развод — это не всегда лучший выход из положения, — высказала я свое мнение. — Чаще всего он не только не решает накопившиеся проблемы, но и создает новые.

— А какие?

— Да целую кучу! Например, дележ совместно нажитого имущества. Или сложности во взаимоотношениях с детьми, когда ребенок живет с одним родителем, а с другим лишь встречается, да и то не каждый день.

— А с кем остается жить ребенок в случае развода? С мамой?

— Чаще всего — с мамой, а в принципе с кем сам захотел бы.

— А где они остаются жить?

— Разменивают квартиру или покупают другую. С недвижимостью вопросов как раз возникает меньше всего.

— А питомцы всегда остаются со своими хозяевами, несмотря на развод взрослых, да? Мои черепахи всегда будут жить со мной, они как будто мои воспитанники, точно так же, как Собака всегда была твоей… Мама! — вдруг с ужасом воскликнула дочка. — А ведь нам всем ни в коем случае нельзя разводиться! Ведь иначе папа забрал бы с собой своего Кота!

Вот, оказывается, главная неделимая семейная ценность в нашей семье!

Мама нам ни в коем случае нельзя разводиться!

Ведь папа забрал бы кота!

За продуктами

Хождение по продуктовым рынкам и супермаркетам сложно отнести к разряду приятных или оздоровительных процедур. Это всего-навсего тривиальная обязанность хранительницы домашнего очага, благодаря которой чада и домочадцы не умирают голодной смертью. Ну и еще при забеге на дистанцию до продовольственных точек и обратно сгорают лишние калории и укрепляются мышцы ног, рук, спины и хвоста, который тоже приходится использовать для переноски тяжелых хозяйственных сумок.

Признаться честно, я устаю от ежедневного шопинга. Но чтобы не впадать в уныние и не начинать жалеть себя, я вспоминаю мудрую заповедь: «Не можешь изменить ситуацию — измени отношение к ней».

Итак, я обожаю свои походы по магазинам. Что же в них хорошего?

Я серьезно и упорно тренирую свою уже не девичью память. Прежде я составляла обязательный список покупок и бродила с ним между стеллажами и прилавками. Сейчас я, набросав дома перечень необходимого, пытаюсь его выучить, причем заставляю работать не только механическую память, но и образную, представляя в деталях, как я подхожу к нужному отделу и кладу в тележку необходимые товары.

Пока еще я способна, зайдя в магазин за каменной солью, выйти оттуда с плиткой шоколада или бутылкой красного сухого вина — и это хорошо, чаще придется тренировать память!

А как прекрасно отрабатывать в магазинах навыки устного счета! В дни вынужденной экономии мне необходимо уложиться в оговоренную сумму так, чтобы накормить семью ужином и побаловать ребенка. И я перехожу от прилавка к прилавку и считаю: столько-то за молоко, столько-то за хлеб, а если взять еще и апельсины… Я уже дважды самостоятельно вычисляла восьмипроцентную скидку стоимости пакета молока и пятипроцентную — упаковки куриных крылышек!

Тренировка силы воли — занятие крайне необходимое для творческой и непредсказуемой личности! «Я не ем сдобные булки и торты с жирным кремом», — напоминает мне строгий внутренний голос, игнорируя богатства кондитерского отдела. — «И больше не пью!» — отворачиваюсь я и от полок с живым бочковым пивом.

Где же еще можно так расширить свой кругозор, как не в продовольственном магазине! Онтарио — звонкое название экзотического черного риса, длинного и игольчатого, который растет на берегах рек далекой Северной Америки. А Гуанинь — имя древней китайской богини и одного из элитных сортов зеленого листового чая.

Еще пара лет познавательно-обучающего продуктового шопинга — и я прослыву самой эрудированной и образованной среди своих подружек!

Наслаждаясь надомной работой, я тем не менее изредка грущу о невозможности часто выгуливать свои умопомрачительные туалеты и срывать заслуженные цветы зрительского восторга. А поход за продуктами — славный повод вытащить из шкафа чудный топик с квазинастоящими бриллиантами и продефилировать в нем несколько раз вдоль витрин с замороженной рыбой.

Недавно я оставила возле кассы зонтик, и охранник супермаркета выбежал за мной на улицу, чтобы вернуть пропажу — все же не зря же я нарядилась в тот день в плетеную бирюзовую кофточку с бахромой и веселые джинсы с заплатами и прорехами!

Как показывает практика, продовольственные рынки и магазины — постоянное и проверенное место самых приятных встреч с давними знакомыми. Где же еще могут столкнуться две интеллигентные дамы, как не в очереди за помидорами или за свининой?

Я очень радуюсь таким сюрпризам — в безумии рабочего дня поболтать пару минуток с бывшей одноклассницей, соседкой со старой квартиры, маминой давней приятельницей, передать и принять короткие приветы и обменяться самыми искренними комплиментами и добрыми пожеланиями.

— Леночка, ты все хорошеешь!

— Видела Вашу дочку — красавица растет, как мама!

— Приезжайте к нам в гости, я напеку пирогов!

Как выясняется, ходить за продуктами — процедура не только полезная, но и благодатная. Пробегусь-ка я до супермаркета, пополню запасы!

Дневник воспоминаний

Точка принесла из лагеря альбом для маленьких принцесс и попросила помочь его заполнить. Страницы этой книги были пусты, на каждой красовался заголовок-вопрос. Твердый переплет, яркие фотографии, узорчатая вязь шрифтов и ни капли индивидуальности владельца.

— Давай напишем что-нибудь своеобразное, особенное, — предложила моя фантазерка. — Я успела написать только о тебе, а все остальные графы остались незаполненными.

«Моя мама больше всею любит украшения и читать» — так дочь начала описывать меня.

— Ты уже выдала весьма специфическую информацию о маме, практически эксклюзивную, раскрыв одним махом страшный семейный секрет, — похвалила я Полину, а альбом изъяла для дальнейшего изучения и анализа.

Во времена моего школьного детства у каждой уважающей себя девчонки имелась подобная анкета. Делали ее из обычной тетради в сорок восемь листов, вопросы писались от руки, заголовки раскрашивались фломастерами или цветными карандашами.

Самыми интересными и востребованными были вопросы о друзьях. Изюминка, или фишка, как выразился бы мой ребенок, заключалась в том, чтобы те, чьи имена девочка писала в графе «Друзья», тоже назвали бы ее своим другом.

Было очень обидно, исписав чужими именами или инициалами по две-три строчки, потом не найти себя в анкетах этих ребят. Чем больше у девочки друзей, тем она популярнее. Нередко мы лукавили и заносили в свои списки знаменитых старшеклассников, надеясь, что эта шалость останется безнаказанной, и даже вымышленных друзей, будучи уверенными, что уж эта хитрость точно сойдет нам с рук.

А сколько было пролито слез над ответами на вопрос «Кто тебе нравится?». Кто-то отшучивался, указывая инициалы классной руководительницы, кто-то зашифровывал запись только ему понятными знаками, кто-то примыкал к большинству, переписывая инициалы самых популярных и харизматических личностей, а кто-то и не боялся рисковать, признаваясь в чувствах.

Как-то раз новенький мальчик, приехавший в нашу школу из другого города, шокировал общественность открытым признанием, прописав в анкете полностью имя и фамилию девочки, кстати, никогда прежде не пользовавшейся особым успехом у ребят. Класс восторженно и одновременно недоуменно гудел и перешептывался, а юная прелестница потом долго гордилась статусом красотки и сердцеедки.

А «Любимый афоризм»! Мы перерывали тонны настольных и отрывных календарей с высказываниями знаменитых людей, пролистывали кучи умных книг с одной-единственной целью: выбрать и переписать самую лучшую цитату: тонкую, умную и чуть-чуть эпатажную. Забавно, но апогеем раскованности и верхом эротизма считалась полукриминальная, как нам тогда казалось, фраза: «Умри, но не давай поцелуя без любви», списанная чьей-то отважной рукой из анкет старшеклассниц.

— Давай сделаем анкету для друзей сами, — предложила я Полине после того, как она заполнила стандартные типографские странички чужого опросника.

— Давай! — загорелась идеей девочка. — Чур, я первая придумываю вопросы! А ты потом их проверяешь!

Озадачив ребенка, я полезла разбирать антресоли в гардеробной. В какой же коробке спрятана от целого мира старенькая тетрадка с наклеенной на обложку фотографией модели из журнала «Работница»? В ней живет моя самая дорогая девичья анкета — та, в которой мне открыто признался в своих чувствах мальчик, приехавший из дальнего города.

Человеческий фактор

Усталая, брела с работы домой и случайно забрела в овощную палатку.

— Девушка, что для Вас? — польстила мне продавщица.

И то правда: «девушка» — это про меня. Седина закрашена, живот подтянут, паспорт с датой рождения надежно спрятан.

Настроение заметно повысилось. Распрямила спину, повела плечами, откинула кокетливым жестом челку со лба. Накупила нектаринов, абрикосов, чернослива. Подумала: какой хороший магазинчик, надо бы заходить почаще.

Вспомнила, как прошлой зимой искала себе сапоги. Хотелось чего-то гламурно-сносшибательного и одновременно благородно-изящного. И обязательно недорогого. Запала в душу потрясающая пара роскошных угольно-черных замшевых ботфорт на шпильке. Смущала цена, равная моей месячной зарплате.

— У Вас такие красивые ноги! — доверительным шепотом сообщила девушка — менеджер торгового зала.

И сердце затрепетало от восторга.

Как-то забежала в маленький магазин в подвальчике дома, просто погреться и переждать дождь. В целях конспирации и чтобы не выгнали, внимательно рассматривала витрину с шелковыми платками и шарфами.

— Вот этот шарфик Вам как раз подойдет под цвет характера! — бойкая дама за прилавком выложила передо мной кусок ткани цвета гнилой вишни с черными линиями и белыми пятнами.

Это великолепие я потом надевала под джинсовую курточку во все поездки с мужем на его благородном темно-вишневом «Форде».

Экипировала дочку в четвертый класс. В обувном отделе дядечка-продавец долго искал нам пару облюбованных белых туфель нужного размера. Не нашел. Но вынес из подсобки другую, лучшую модель и даже дал скидку. В качестве ответного жеста доброй воли решила купить еще пару бареток цвета горького шоколада в качестве сменной обуви для школы. Дядечка удвоил размер скидки. И жестом фокусника водрузил на прилавок коробку:

— А это маме! Подарок от фирмы!

Подарком оказались щегольские пляжные шлепанцы из прозрачного пластика с лилиями и прочими орхидеями. Как ни странно, точно моего размера.

— Я всегда сумею найти с продавцами общий язык! — хвасталась недавно шумная тетка перед подругой в магазине. — Меня все продавцы ювелирных отделов знают в лицо!

Подумала: а ведь и меня тоже знают в лицо.

Продавцы секонд-хендов.

Уроки светской беседы

Полина с нетерпением ждет своего десятилетия — первого юбилея. План празднования круглой даты придуман уже давно. По просьбам учащихся решено устроить прием, как в лучших домах Лондона и Парижа. Традиционные вылазки на пленэр, скучные девичники в ресторанах, надоевшие вечеринки в детских развлекательных центрах, набивший оскомину боулинг — о чем это вы, кому это нужно!

А вот настоящий прием с ужином за большим столом, накрытым белой хрустящей скатертью, уставленным парадными приборами, в которых танцуют блики хрустальной люстры — это по-нашему, по-взрослому!

Я давно учу дочку правильно пользоваться вилкой и ножом, непринужденно раскладывать салфетку на коленях, не класть локти на стол — и ей есть чем гордиться. Конечно, ее успехи пока невелики, но она давно уже не размазывает пальцем масло на бутерброде, не облизывает тарелки и не гремит в чашке ложечкой.

Следующее занятие по этикету я решила посвятить теме застольной беседы, ведь на празднике важен не только вкус приготовленного угощения и особенности сервировки стола, но и общий разговор.

— За столом нужно вести приятную беседу.

— Кота вытошнило сегодня утром!

— За столом нужно вести приятную беседу, выбрав для нее такую тему, которая будет интересна всем твоим гостям, — поучала я будущую хозяйку званого вечера. — Подумай, о чем увлекательном можно поговорить?

— Кота вытошнило сегодня утром! — выпалила дочка.

— Конечно, это важная информация для любителей домашних животных, — поддержала я маленькую котовладелицу, вспомнив, как сама обсуждаю с друзьями вопросы профилактики глистов у собаки. — Но за столом следует говорить только о том, что не испортит аппетита гостей.

— Сегодня прекрасная погода, не правда ли? — осведомилась крошка ангельским голосом и прыснула со смеху.

— Уже лучше! Ну а вдруг в этот день будет хлестать ливень? Давай придумаем заранее несколько тем. Можно обсудить книги, прочитанные за лето: какие из рассказов Драгунского и сказок Андерсена тебе больше понравились? Кто из ребят кем бы хотел быть: Русалочкой, Гадким утенком или сразу Денисом Кораблевым?

— А еще можно поговорить о животных!

— Верно! Расскажи, что твоя черепаха бегала по участку в усадьбе, как настоящая скаковая лошадь, и мы с трудом ее отыскивали в траве или в камнях. И предложи друзьям поделиться забавными историями из жизни их питомцев, ведь у всех есть дома какая-нибудь живность: кролики, хомяки, кошки, собаки.

— И можно попросить рассказать о городах и странах, в которых они успели побывать! А еще можно устроить разные географические конкурсы! Я побегу быстрее все придумывать и записывать. У тебя есть чистая толстая тетрадка?

Я мысленно поставила плюсик в графе «светская беседа». Придет время, и девочка сама поймет: главное правило хорошего тона вообще и светской беседы в частности — быть максимально терпимым к возможным промахам других, проявляя к ним свой искренний интерес, внимание и доброжелательность.

Истина обмана

Мы, взрослые, любим разные игры. Любим нацеплять на себя белоснежное одеяние святого, чтобы громогласно и пафосно заявлять: «Я никогда не лгу своему ребенку». А потом заглядывать в зеркало и проверять, не засиял ли над головой заслуженный нимб.

Я хочу набраться мужества, которое поможет мне забросить подальше бесцветную мантию лживой правды и облачиться в сверкающие лохмотья истинного обмана. Мое признание будет предельно кратким и простым: я частенько привираю своей единственной и неповторимой дочери.

Иногда я осознанно делаю это в воспитательных целях, для ее же пользы, мечтая уберечь Полину от ранних разочарований, от преждевременных ошибочных выводов.

— Мама, а Дед Мороз существует на самом деле?

Я максимально честно обманываю маленькую любительницу легенд и чудес, не объявляя истории про Деда Мороза детскими сказками или фольклорными изысками:

— Да, существует, если ты хочешь, чтобы он существовал.

А как трудно разговаривать с ребенком, задающим вопросы о Боге! Как совместить в ответе девятилетнему ребенку мою веру в высший разум, неуважение к властвующей христианской религии, снисхождение и толерантность к верующим и конституционное право гражданина на свободу совести, чтобы не солгать ему?

— Говорят, что Бог нужен тем, кому тяжел свой крест. Для меня Бог — это совесть, разум, любовь. Большинство людей верят в другого бога.

Порой я обманываю дочку вроде бы для пользы дела, но совесть потом все-таки мучает.

— Надо хорошо учиться в школе, хотя бы без троек! — почти ежедневно скандирую я лозунг, за пропаганду которого Министерство образования давно уже должно назначить мне пожизненную пенсию. Скандирую — и вспоминаю свою подругу, блестящего ученого-филолога, не вылезавшую из троек по алгебре. Или крестную своей дочки: два красных диплома, одна аспирантура, безукоризненный английский; она читает Шекспира в подлиннике, может поддержать беседу о гравюрах Доре и применении солей серной кислоты — и, к сожалению, так и не выбрала дело своей жизни.

— Я не знаю, как починить пульт от телевизора, придется ждать папу! — так я пытаюсь оградить ребенка от телевизионной тупости, грубости, хамства, плебейства, осознавая, что говорящий ящик не всегда влияет отрицательно: детские передачи учат рисованию, музыке, любви к животным, здоровому образу жизни, стимулируют выдумку и творчество.

Зачастую я говорю неправду из желания не причинить боль, не обидеть, помочь.

— Твое сочинение получилось замечательным!

— Нет, у тебя совсем не толстые щеки!

— Я рада видеть в нашем доме всех твоих друзей!

— Мне совсем нетрудно донести до школы твои лыжи вместе с палками, кожаные ботинки, утепленный спортивный костюм, носки и запасные варежки.

— Как здорово, что у нас теперь живут две черепахи!

— Я очень люблю, когда ты читаешь мне вслух!

А еще случается — но это страшный секрет! — что я бессовестно вру из соображений собственной выгоды и спокойствия.

— Дудка, которую тебе подарила тетя Галя, сломалась, и мне пришлось ее выбросить.

— Боюсь, мы не успеем в магазин игрушек, он работает только до шести.

Кто сказал, что воспитание — это легко и честно? В основе любого воспитания лежит вынужденный обман — до тех времен, пока повзрослевший человечек, усвоив модель правильного поведения, пусть и преподнесенную в результате хитростей и лукавства, осознанно не станет сам совершать правильные и великодушные поступки.

Кто сказал, что воспитание — это легко и честно?

Уроки сочинительства

— Мам, а когда мы с тобой вместе начнем делать записи в читательский дневник, заданный на лето?

Когда-нибудь, на пороге своего девяностолетия, вальяжно развалившись в инвалидной коляске, водруженной на террасе маленького уютного замка где-нибудь под Эдинбургом или на увитом плющом изящном балконе скромного трехэтажного особнячка в тихом районе Лондона, попыхивая пахитоской и попивая неаристократическое темное пиво из высокого бокала, я открою ноутбук, создам новый документ и назову его: «Школа, боль моя». Там я расскажу, как моя дочь обучалась в российской школе.

А пока — проба пера, наброски и зарисовки некоторых глав будущего бестселлера.

Учительница моего ребенка, задавая на дом творческую работу, приказывает ученикам сочинять рассказы или рефераты в гордом одиночестве, не прибегая к помощи взрослых. Думая над ее предписаниями, я пытаюсь вспомнить, как это было в моем детстве.

Детская память цепкая: вот я — воспитанница средней группы детского сада. Строгая воспитательница Зинаида Константиновна велит принести из дома картинку и придумать рассказ по ней. Я расстроена осознанием собственной беспомощности и предчувствием неминуемой катастрофы. Озадаченная моим перфекционизмом мама дома аккуратненько вырезает из нарядного сборника роскошную цветную иллюстрацию и придумывает целую историю с завязкой, диалогами, развязкой и моралью.

Картинка, как я сейчас отчетливо помню, была на революционную тему. Товарищ Ленин и товарищ Дзержинский разговаривали с босоногими ребятишками, скорее всего, о неминуемом светлом грядущем для всей страны, и я, легко запомнив придуманный мамой сюжет и украсив его собственными деталями, бойко выступила на занятии в саду. Наградой мне стала похвала грозной Зинаиды Константиновны и, главное, неизведанное прежде ощущение полета, некий драйв самореализации, как охарактеризовали бы мое тогдашнее состояние современные психологи или философы.

А вот я уже ученица третьего класса. После посещения молочной фермы нам, младшеклассникам, задали на дом сочинение-отзыв об экскурсии. Пока я путаюсь в своих мыслях и оценках, мама подсказывает мне замечательный ход:

— Начни не сразу в лоб, а немножко издалека, с намека на интригу. Напиши: все дети любят молоко, но не все знают, откуда оно берется. А молоко нам дают коровы.

И с маминой подачи я написала отличную работу. Выигрышное начало — половина дела. Оно задает и тон, и настроение, помогает держать ритм повествования, не дает утонуть в лишнем пафосе и не позволяет скатиться до разговорно-базарного уровня.

Когда учительница зачитывала мое сочинение в числе лучших, моя заклятая подружка, которой я раскрыла секрет, не выдержала и с места выкрикнула:

— А ей ведь мама помогала!

Старенькая учительница, отложив тетрадку, внимательно всмотрелась в детские лица:

— Это замечательно, когда ребенку помогают учиться мама или папа. Пусть ваши родители всегда помогают вам — и в школьные годы, и во взрослой жизни.

Так что мое мнение в этом вопросе однозначно и непоколебимо. Мой девиз «вместе, но не вместо» я считаю самым лучшим в наших с дочерью отношениях с домашними заданиями. И, предоставив Полине возможность самой придумывать отзывы к книгам для читательского дневника, я тем не менее рассказала ей несколько приемов:

— Сначала просто расскажи, что тебе понравилось в книге, причем постарайся не думать, что пишешь по обязанности. Дай волю своей фантазии, не бойся рассуждать, быть искренней — представь, что сочиняешь письмо подружке в другой город и рассказываешь ей о своих новостях.

— Ну а если мне не очень понравилось?

— Тогда перечисли героев повествования, основные повороты сюжета. Чему учит книга? Все книги по твоему списку белыми нитками насквозь прострочены одной-единственной моралью: надо хорошо учиться, слушаться старших, беречь природу — выбирай любой тезис, не ошибешься.

— А это плохо?

— Это не плохо и не хорошо, это данность. На этом построено все школьное образование. Вас не учат наслаждаться чтением книги или написанием сочинения, — вас учат во всем искать мораль, смысл. А ведь смысл художественного произведения — как и прочтения его, так и создания, — в том, чтобы получить удовольствие. Когда-нибудь ты меня поймешь, я надеюсь.

— Ты знаешь, мама, — в очередной раз заявила моя строгая критикесса, настрочив две страницы обзора, посвященного барону Мюнхгаузену, — как здорово уметь сочинять так, чтобы было интересно и читать, и слушать! И ты тоже очень хорошо умеешь придумывать или пересказывать готовые истории. А мне особенно нравится высказывать собственное мнение о таких рассказах. Я написала, что сочинения про барона почти так же хороши, как твои статьи.

На вечную тему

А давайте поговорим о деньгах! Люди очень часто пугаются, напрягаются и вообще ведут себя крайне неестественно, лишь только речь заходит об этих хрустящих бумажках или звенящих монетках. Или, напротив, предельно четко демонстрируют свое подлинное лицо. Хотя тема денег вполне законна и обсуждаема, как и многое другое.

Отношение к деньгам — это своеобразный личностный индикатор ума и порядочности. Если человек кричит, что деньги для него ничего не значат и что ему вообще ничего не нужно, значит, ему нужно абсолютно все. А если человек прямо признается, что ему что-то надо, да еще и в придачу называет размер требуемого, значит, есть очень большой шанс с ним договориться.

Когда мне хочется поворчать на мужа из-за того, что он неразумно расходует семейный бюджет, покупая бесполезные колеса для мотоцикла стоимостью в золотое колечко с маленьким бриллиантом, облюбованное мной давеча в ювелирном магазине, я одергиваю себя и вспоминаю собственные безрассудные выходки с фамильной наличностью.

Однажды я щедрой рукой сдуру одолжила своей знакомой круглую сумму денег, а она меня кинула и долг не вернула. Как раз в то время мы собирались покупать «Мерседес». Муж возил меня смотреть машину, я гладила фирменный знак на ее капоте и представляла себя за рулем. Она была красной и поэтому казалась мне невообразимо ослепительной и чудесной.

Из-за моего безумного расточительства машину мы так и не купили. Я не могу представить себе другого человека, кроме своего благородного мужа, который ни разу не упрекнет жену в том, что она протратила «Мерседес».

Дочка случайно заставила меня задуматься о том, насколько тема денег связана с другой сакрализованной людьми темой — темой Бога. Несколько лет назад я решила приманить деньги с помощью фен-шуя, следуя примеру подруги. Я вставила в рамочку долларовую банкноту и повесила ее на стенку. Рамочку я выбрала зеленую, а фон для доллара — фиолетовый. Сочетание этих цветов и американской валюты должно было привлечь в дом бешеные деньги. Я ловко определила сектор богатства в нашей квартире — он оказался на кухне между мойкой и газовой плитой.

Повесив рамку с долларом на самое видное место, я затаилась в ожидании несметного богатства, готового упасть на наши головы. Маленькая дочка заметила на кухне изображение незнакомого человека и спросила:

— Мама, это Божья Матерь?

— Это американский президент! — объяснила я.

— А кто лучше?

— Их не сравнивают: нам в равной мере нужен и Бог в душе, и президент на приятно шуршащих зеленых бумажках. И обладание одним не отрицает присутствия в жизни другого. Богатство духовное очень часто идет рука об руку с достатком, который приходит как результат свободного творчества, занятия любимым делом.

Ведь недаром на американской валюте написано: мы верим в Бога.

— Мама, это Божья матерь?

— Это Американский президент!

— А кто лучше?

О счастье

Дождь смыл жару, и сразу захотелось написать о счастье. О таком, которого никогда не бывает много, досыта, через край. О таком, которого всегда бывает капельку, чуточку, минуточку. А его — такого — много и не нужно. Это особое счастье, низкодозированное, концентрированное.

Счастье бывает разное. Ожидаемое, прогнозируемое, заработанное непосильным трудом счастье, входящее в жизнь весомо, грубо, зримо, как водопровод в интерпретации Маяковского. Примерами его могут служить законченная и принятая редактором статья, высокая оценка на экзамене, регистрация законного брака с мужчиной своей мечты.

Представления о счастье меняются с возрастом. В молодости счастье кажется обязательной целью и непременной составляющей бытия. Оно напрямую зависит от состояния влюбленности, и не только существующей, свершившейся, затопившей до краев реальные и вымышленные миры, но и ожидаемой, предвкушаемой, неосознаваемой.

С годами почему-то уже меньше связываешь понятие счастья с любовью и вообще с какими-то чувствами. Скорее, с состоянием здоровья, с душевным равновесием, с самодостаточностью, внутренней свободой, с возможностью творить, с роскошью жить своим умом, с наглостью иметь собственное мнение. Или с подведением первых итогов, получением первых наград, пусть даже присужденных от своего имени.

И все меньше и меньше хочется соотносить понятие счастья с должностными или статусными категориями. Равно как и с категориями материальными или имущественными.

А то счастье, которое принес дождь, — особое, срочное, сиюминутное. Оно не связано ни с возрастом, ни с положением, ни с болезнью, ни даже с любовью. Это нежданное, непланируемое, мгновенное счастье. Чик — и больше нет его. И смысл его в том, что оно есть.

Это счастье ветра, пахнущего дымом и флоксами, счастье удачно найденного слова, счастье солнечного зайчика на потолке, счастье просто рухнуть в подушки после трудного дня.

Счастье, которое приходит само.

Превентивная мера

Каждому раю — свой ад. Если есть лето, звонкое, щедрое, остро пахнущее цветами, медом, яблоками и счастьем, то должны быть и комары, мухи, оводы, слепни и прочие его жужжаще-кровососущие атрибуты.

В принципе со всей земной фауной хочется жить дружно, в идеале — параллельно, не пересекаясь во времени и пространстве. Но не получается. И насекомые дружно, без приглашения и церемоний заполняют пространство моего летнего дома.

Они играют в догонялки под потолком, в прятки по углам и в охотников на каждом шагу. Мне же их развлечения не кажутся забавными, и я тщательно выбираю способы нашей разлуки.

Убивать никого не хочется. Особенно пауков, внушающих пусть не любовь, но заслуженное уважение своим неустанным трудом. Паук — работяга. Он мой союзник: раскидывая свои сети по дому, он ловит глупых суетливых мух. Как настоящий хищник, он умерщвляет жертву не для забавы, а исключительно для пропитания.

И я, решив брать с него пример гуманизма, поначалу пытаюсь хитростью и ловкостью, свойственным избранным представителям рода человека разумного, выманивать особо шустрых и предположительно доминантных кровососущих особей из спальни в гостевые апартаменты. Пусть они там резвятся до утра, а я буду спокойно спать, не совершив бессмысленного и жестокого убийства хоть маленького, но ближнего.

Разогнав мух и комаров специально освоенными пассами, я замечаю оживление в нижних уровнях своего жизненного пространства. Похоже, что огромный черный жук, притворившийся спящим, не просто бодрствует, но и принимает гостей в лице каких-то препротивнейших многоножек и безобразных тварей, похожих на тараканов. Поддев все это великолепие листом газеты, я отправляю незваных визитеров дышать свежим воздухом в огород.

За время моего двухминутного отсутствия численность летающих и жужжащих пришельцев увеличивается в геометрической прогрессии. Понимая, что лимит моего гуманизма и насекомолюбия исчерпан, я достаю из шкафа электрофумигатор, вставляю в него новенькую голубенькую пластинку и с наслаждением втыкаю в розетку. Да будет покой, тишина и сон!

Утром моя дочка выметает из комнат трупики несчастных комаров, по — детски переживая из-за их бессмысленных смертей. В короткие минуты творческого кризиса, когда она не хочет быть художником, она мечтает быть ветеринаром или энтомологом. В усадьбе она занята преимущественно спасением бабочек, заблудившихся под сводами папиной мастерской, и устройством поилки для жуков, заползающих на наш участок.

За сутки наши откормленные холеные усадебные мухи вырабатывают у себя стойкий иммунитет против деликатного воздействия фумигатора и безо всякой оглядки на него затевают под потолком игру в пикирующих бомбардировщиков. Я покупаю в сельском магазинчике специальные липкие ленты для мух, содержащие, если верить обещаниям на упаковке, особые приманивающие и блокирующие вещества, и с восторгом ребенка, наряжающего новогоднюю елку, развешиваю эту красоту по всему дому.

Вечер приносит первые плоды: на липких коричневых полосках корчатся жертвы дезинсекции. Дочка сочувственно спрашивает:

— А им не больно?

— Нет, конечно! — уверенно лгу я. — Ленты пропитаны специальным анестезирующим раствором, и насекомые просто навсегда безболезненно засыпают.

Уезжая в город, я оставляю солидный запас пластин для фумигатора, аэрозолей и мазей для борьбы с нежданными гостями.

На следующий день меня будит телефонный звонок дочери.

— Здравствуй, мамочка! У нас все идет хорошо! Но мухи совсем обнаглели! А мы повесили дополнительные ленты-ловушки, и на наших урожай мух больше, чем на твоих!

Выбор жертвы

Обидно, когда год неурожайный. Без малого полгода ухаживаешь за рассадой, вскапываешь и поливаешь грядки, борешься с сорняками и вредителями — и никакого результата. Однако проблема скудости урожая блекнет перед катастрофой его избытка.

Только за последнюю неделю мама привезла из усадьбы пять ведер ягод. Банки варенья, мармеладов и компотов уже стояли стройными рядами в кессонах, холодильниках и подполах, а ручеек сырья для домашних заготовок не только благополучно не усыхал, но и превращался в полноводную безбрежную реку.

— Может, Нине Григорьевне отдадим? — робко предложила мама.

— А ты забыла, как мы ее озадачили черноплодкой в прошлом году? — напомнила я.

Это был поистине блестящий стратегический маневр! Мамина подруга приехала погостить и отметить день рождения Полинки. После пары бокалов брюта пожилая женщина, не ожидавшая подвоха, согласилась принять в дар «корзинку черноплодной рябины». Дней через пять она позвонила маме и поделилась радостью обретения долгожданного покоя, объявив, что наконец-то обработала все пятнадцать литров ягод, свалившихся на ее седую голову. Так что во второй раз этот номер не пройдет.

— А если ребятам на твоей работе предложить? — обратилась я к мужу. — У вас весь коллектив семейный, хозяйственный…

— И у всех тоже есть дачи и участки с плодоносящими кустарниками и деревьями!

— У Олега Владимировича нет! Угости его завтра, ладно? И пусть даже тару не возвращает!

На работе я с ловкостью и деликатностью профессионального разведчика разнюхивала плодово-ягодную обстановку на приусадебных фронтах коллег.

— Олечка, а ты любишь смородину? — неслышной лисьей походкой подкрадывалась я к дежурному фармацевту.

— Люблю, — неуверенно протягивала наивная девушка.

— Отлично! Я сейчас принесу тебе небольшое ведерко ягодок, практически детское.

— Ой, сегодня ко мне подружка в гости хотела прийти, некогда будет со смородиной возиться.

— Так ты и не возись! А что подруга придет — это очень кстати! Наваришь компотика! Вы же не будете в такую жарищу чай пить! И свежих ягод на блюдо насыплешь и выставишь в виде угощения. Одни сплошные витамины! Как говорится, ягоды — лучший десерт: и на стол поставить не стыдно, и съедят — не жалко…

Долгими летними вечерами, сидя на кухне, заставленной ведрами с ягодами, источающими тонкий благородный аромат, мы перебирали имена знакомых, соседей и сослуживцев.

— А Татьяна Георгиевна из семьдесят девятой? Или у них тоже усадьба под Молочным…

— Серега Чистяков! Хотя у него теща дом купила на Сухоне…

— У Кузнецовых точно нет дачи! Но они вроде бы до августа уехали к дочери под Саратов…

Я уже собиралась пойти на крайнюю меру: повязать на голову платочек, одеться поскромнее и усесться рядом с бабульками, торгующими огурцами, грибами, цветами и прочим богатством флоры северо-запада России. Но боялась, что шустрые пенсионерки побьют меня, отдающую дары своего сада абсолютно бесплатно.

Но ягодные моря потихоньку мельчали. Раздав излишки урожая, семейство благополучно отбыло в усадьбу, оставив меня в городе нести трудовую вахту. Я счастливо вздохнула, надеясь не увидеть нескончаемый ягодный поток до следующего урожая. Вечером позвонил муж и предупредил:

— Черноплодки в этом году — немерено! Листьев не видно на кустах, сплошь одни ягоды. И крупные, как шрапнель! Пару ведер мы переработаем на вино и на варенье. А пока они дозревают, ты подумай, кому мы будем остальные пристраивать!

Платья цвета мечты

Когда я попросила дочку не надевать ярко-зеленые носки к белому топику и желтой юбочке, она заявила:

— У меня чувство цвета развито лучше, чем у тебя, потому что я учусь в художественной школе. Я как будто девочка-ромашка! Здорово, правда?

И правда замечательно, что моя девочка экспериментирует с одеждой, каждый день придумывая для себя новый образ. То она русалка в нежно-голубом сарафане, то лисичка в апельсиновых бриджах и футболке, то гусеница в ярко-зеленой тунике и леггинсах.

В свои счастливые почти десять девочка моя еще ничего не знает о психологии цвета — о том, что по наряду человека можно многое понять о его настроении и даже о характере. Она не прячет эмоции за одними цветами и не маскирует свое самочувствие под другими.

Ей пока идут все мыслимые и немыслимые цветовые сочетания этого мира, и все цвета она любит одинаково. А разноцветье ее платьев отражает ее неугомонный нрав и вечное солнечное настроение.

Мое внутреннее «я» не всегда соответствует характеристикам цветов одежды. О красном цвете говорят, что его предпочитают дамы активные, энергичные, страстные и даже немного агрессивные. Говорят, это цвет лидера, бунтаря, организатора. Но только не в моем случае: я за красный цвет прячусь.

Одно из моих лучших платьев — цвета паруса, под которым к Ассоль приплыл ее долгожданный герой. В этом наряде не видно моего лица — одно только платье гипнотического, завораживающего цвета. Ярко-красное платье затмевает меня своим ослепляющим великолепием, защищает от любопытства, скрывает от чужих взглядов. Я очень люблю черный цвет, не страдая при этом депрессиями, не отличаясь повышенной строгостью и тем более не мечтая казаться стройнее. Мне кажется, что одежда черного цвета — идеальный вариант для встреч с незнакомыми людьми. Здесь противоположная ситуация: камню подобрана максимально лаконичная и нейтральная оправа. В черном я люблю ходить на собеседования, интервью, встречи с заказчиками; черный — это очень емкий цвет, в нем скрыты и тайна, и интрига, и ожидание, и стиль, и аристократизм, и шик, и скромность, и простота.

Я люблю сложные колдовские цвета, которые не опишешь словами (хотя попробовать можно). Платье, о котором я хочу рассказать, благородного защитнотабачного оттенка. В нем я удивительно свободно и уверенно себя чувствую.

Я торопилась: наша бывшая однокурсница на пару дней приехала в родной город, и мы с девочками решили собраться. Наряд философского спокойного глубокого цвета я выбрала, чтобы никакие внешние раздражители не отвлекали ни меня, ни моих подруг. Автобуса не было целую вечность, и от нечего делать народ на остановке разглядывал друг друга. Вдруг ко мне подошел немолодой и довольно странный на вид мужчина.

— Девушка, извините, я не буду к вам приставать, — он обдал меня едва уловимым запахом вина.

Я нахмурилась и потерла обручальное кольцо.

— Посмотрите, как все женщины вокруг одеты! Они одевались, чтобы нравиться мужчинам! А вы — другое дело. Вы одеты, чтобы нравиться себе!

Мы потом долго обсуждали с подружками: дядька меня хвалил или критиковал?

Пленник

Кот спит целыми днями. Спит ровнехонько в центре нашей кровати. Спит на подоконнике, подставив лоснящиеся бока предосеннему солнышку. Спит на кресле, разметав лапы в разные стороны и высунув кончик языка.

А к ночи он заметно оживляется: звенит мисками с водой, хрустит кормом, гремит лотком, точит когти о спинку старого кресла, бывшего прежде собачьей лежанкой.

Мне кажется, что он тоскует по свободе. У него взгляд старца, познавшего тайны жизни и разочаровавшегося в ней. Он одинок в сытом и теплом мире, стиснувшем его в своих объятиях. В этом мире нет студеных ветров, обжигающих морозов, изнуряющей жары. Здесь нет промоченных лап, разодранных ушей, выбитых зубов, голодных животов и горячечных температурных носов. Здесь нет опасностей, угроз, провокаций, болезней, зла. Нет врагов, конкурентов, обидчиков и соперников. Но нет и возлюбленной, нет друзей, приятелей, братьев.

Да, здесь всегда полная миска и мягкая постель, добрые руки и ласковый голос хозяйки. Но здесь он не охотник, не хищник, не зверолов, не следопыт, не джентльмен удачи, влекомый жаждой добычи. Он покорное домашнее животное, сопящее на хозяйской подушке, повизгивающее и перебирающее лапами во сне. В том прекрасном сне, в котором он задушил громадную наглую крысу, посягнувшую на хозяйское добро, и пригласил на романтическое свидание на крышу сарая соседскую кошку Багиру.

Жизнь в доме хозяев кипит и бурлит на полную катушку: курлычут телефоны, стационарный и мобильный, мерцает монитор компьютера, сообщая о приходе электронных писем, бормочет телевизор, пугая очередными новостями. То и дело хлопает входная дверь, впуская и выпуская хозяйских гостей. Только никто не звонит, не пишет и не приходит проведать Кота, пытаясь передать ему привет «с воли» и напомнить о его прежней жизни, полной лишений, болезней, одиночества, независимости и самостоятельности.

У мужа осталась неделя отпуска, и он решил провести ее в усадьбе. На семейном совете было решено временно амнистировать несчастного Кота, подарив ему несколько дней свободной жизни в родных пенатах. Я собирала питомца, как на войну, заставляя мужа практически заучивать наизусть все указания по его питанию и распорядку дня:

— Свежую воду меняй для него как можно чаще.

— Не разрешай Семену подкармливать его сырой рыбой, объясни, что у Кота строгая диета.

— Пусть тетя Галя не пичкает его парным молоком — избыток кальция может привести к образованию камней в мочеточниках.

— Не давай постоянно один и тот же корм, пусть Кот питается разнообразно.

— Не корми со своего стола, особенно сосисками, колбасой и паштетами — в них сплошной холестерин. Ешь сам!

Приехав в усадьбу, Кот удрал в свободное плавание в первый же день. Миски с кормом, заботливо выставляемые мужем, исправно пустели, но сам пушистый флибустьер и завоеватель не показывался. Возвратился он строго в день отъезда, удивительно точно угадав момент окончания своих каникул. С разодранным левым ухом, похудевший, грязный, но с горящими счастливыми глазами и абсолютно охрипший.

Сейчас он приехал домой и отсыпается. Спит целыми днями: на кровати, на подоконнике и на кресле. А под вечер просыпается и подходит ко мне, чтобы потереться крупной головой о мои ноги и помурлыкать о своей невероятно удачной котовьей жизни.

Ко дню медицинского работника

Яне всегда успеваю разразиться шедеврами по случаю знаменательных дат. Международный женский день, День солидарности трудящихся и даже День защиты детей пролетели мимо, не ознаменованные моими комментариями и заметками. Но День медицинского работника — именно тот праздник, который я никак не смогу ранить своим равнодушным молчанием.

В каком-то смысле День медицинского работника — это и мой праздник тоже. Я почти все школьные годы, с пятого по десятый класс, мечтала стать врачом, что, впрочем, ничуть не помешало мне сразу после выпускного бала отнести документы на филфак педагогического института. Как выяснилось, я не так уж и промахнулась с выбором, поскольку программа подготовки кадров в стенах педвуза включала в себя предметы, весьма и весьма близкие медицине.

На первом курсе у нас был совершенно неудобоваримый предмет «Возрастная физиология и гигиена», совершенно не вписывающийся в прекрасный ряд прочих гуманитарных дисциплин и неуместный меж возвышенным старославянским языком и восхитительной античной литературой. Легкомысленные и отвязные девицы, увлеченные творчеством Карамзина и Богдановича, погруженные в глубины двойной природы сигматического аориста, на лекциях по детской и подростковой физиологии и гигиене мы сочиняли стихи для факультетской стенгазеты или неспешно учили древние языки.

На зачет я шла с абсолютно пустой головой, самонадеянно уверенная, что как человек, пусть хоть издалека, но все же чистосердечно и искренне любящий медицину, я сумею убедить экзаменатора в наличии у меня знаний по сдаваемому предмету. Мне попался совершенно невозможный вопрос: особенности кровообращения у детей и подростков.

Порывшись в памяти, я чудом вспомнила довольно-таки расплывчатые сведения о возможных скачках артериального давления в период пубертата. Но сию ценную информацию нужно было подать в соответствии с законами изящной словесности, и я разразилась вводной речью, решив начать как бы издалека, от истоков истины, от основы мирового знания.

— У детей и подростков есть система кровообращения! — уверенно сообщила я экзаменатору, интонационно выделив именно глагол, словно отрицая все возможные предположения о том, что система кровообращения образуется в человеческом организме лишь в зрелом возрасте…

На втором курсе пединститута мой вечный роман с медициной набирал обороты: мы, будущие учителя, получали квалификацию медсестер запаса. Под такое государственно важное мероприятие нам один раз в неделю отдавали полный учебный день и целый лекционный зал, оснащенный весьма пикантными муляжами и методическими пособиями. Особый экстаз у нас, утонченных филологических барышень, заметно краснеющих при пересказе эпизода античного эпоса про неестественную плотскую любовь критской царицы Пасифаи к обыкновенному быку, вызывала пара поролоновых полушарий, объединенных в некое подобие задницы. Ярко-розовое великолепие, одновременно пугающее и волнующее своим правдоподобием, было тренажером для проведения внутримышечных инъекций (которые мы тут же переименовали в инъекции внутризадничные).

Экзамен на медсестру запаса я благополучно сдала только благодаря своей врожденной памяти на числа. Тридцать два зуба, двадцать четыре ребра, шестнадцать сухожилий, одиннадцать миллионов пор на коже, две почки и одна слепая кишка — экзаменатор не знал, что видит перед собой не просто человека, тайно и навеки обрученного с медициной, но и будущего мастера финансово-счетного дела.

Материнство — вот та благодатная почва, в которой проросло зерно любви и почитания медицины. Каждый эпизод приобщения к сакральному тайнству я нежно храню в закутах памяти, аккуратно переложив его с обеих сторон тончайшей папиросной бумагой.

* * *

Наконец-то УЗИ сердца малолетней дочки продемонстрировало всем заинтересованным сторонам закрытие так называемого открытого овального окна межпредсердной перегородки. Зато в левом сердечном желудочке в качестве побочных продуктов показались две дополнительные хорды.

— Ничего страшного, — успокоил нас кардиолог. — Если хотите, можете попить специальные капельки.

— Эти капельки для рассасывания лишних хорд в организме? — уточнила я.

— Да нет, не для рассасывания, — растерялся молодой доктор. — Для уменьшения шума в сердце.

Вечером счастливая обладательница пары сверхкомплектных сердечных перепонок гордо рассказывает бабушке о своей уникальной анатомической особенности:

— Ты знаешь, у меня образовались новые наросты в сердце. Я думаю, это от семейного питания. Мама так вкусно готовит, а я очень хорошо кушаю. Вот органы и разрастаются.

* * *

При оформлении санаторно-курортной карты принимающий нас доктор привычно задавал вопрос о перенесенных заболеваниях. Пока я открывала рот, чтобы перечислить стандартную скарлатину с ветрянкой, условно-тяжело-больной ребенок с достоинством произнес:

— У меня склероз!

Раскланявшись с выронившей авторучку докторшей, я вывела дочку из кабинета.

— Какой склероз, что ты выдумываешь? — сердито прошептала я, изо всех сил сохраняя доброжелательно-заинтересованное выражение лица.

— Я не выдумываю! — обиделась дочь. — Мы же с тобой были у хирурга, и он сказал, что у меня левое плечо чуть выше правого и что это называется склероз.

— Сколиоз, а не склероз! Искривление позвоночника! Так бы и говорила, а то — склероз.

— Нояжехотелапо-научному выразиться!

Подруги

Психологи предупреждают: взрослым не стоит дружить с детьми. Нельзя подменять понятия, вводить в заблуждение, манипулировать сознанием, терять пальму первенства, желтую майку лидерства и прочие атрибуты родительско-самодержавного положения. А мы с Полиной, вопреки советам специалистов, старательно возводим замок нашей дружбы на фундаменте взаимного доверия, уважения и понимания.

Я не боюсь уронить корону, откровенно рассказывая дочке о своих трудностях и неудачах, ошибках и поражениях и даже совершенно нескромно и самодовольно хвастаясь собственными победами в трудных, но обязательно честных боях. Я открываю тайники своей души перед взрослеющим человеком, надеясь на то, что эти сокровища ей пригодятся. Яркие гирлянды старательно собранных мной воспоминаний, умозаключений, выводов и задумок переливаются под лучами восхищения, умиления, а порой и недоумения моей подрастающей подруги.

Одни из самых счастливых моментов моего детства — это дни, когда родители оставляли меня ночевать в гостях у бабушки Нины. Я очень любила слушать бабушкины истории. Она рассказывала о том, как трудилась во время войны, как бегала с девчонками на танцы в Дом культуры железнодорожников, как ее подружка Валя Мухина сшила ей платье из зеленого крепдешина. Бабушка не раскрывала страшных семейных секретов и не выдавала эксклюзивной информации. Она говорила о своей работе, о своей маме и моей прабабушке Евгении Павловне, которую я не застала в живых, о рецептах варенья из крыжовника; в ее рассказах не было назидательно-обучающих или воспитательно-снисходительных ноток. Эти рассказы манили меня не подробностями довоенного быта, а особым доверительным настроем, ощущением равенства между рассказчиком и слушателем. «Я не спешила выходить замуж» — это был один из лейтмотивов бабушкиных историй, вызывающий мое жгучее любопытство и в то же время самое острое непонимание. Как это — не спешила? Ведь «замуж» — это и принц под алым парусом, и белое платье с фатой, и золотое колечко на пальчике, и праздник, который всегда с тобой, и счастье материнства, и высота социального статуса жены!..

Думая о бабушке, я до сих пор не перестаю удивляться ее житейской мудрости. Ведь именно ее рассказы о работе, семье и долге стали основой моих собственных размышлений о ценностях жизни. Любить дело, которому ты служишь, беречь своих близких, друзей, не жить в праздности — кристаллики этих мыслей прочно оседали в моей голове.

Бабушка не давила на меня, не преподносила свою жизнь как единственно верную данность, а предлагада мне определиться самой. Она была не учителем, не наставником, не контролером, а самой настоящей старшей подругой. Да, это была дружба неравных. Это была дружба опыта и незрелости, мудрости и наивности, дружба плодоносящей осени и зарождающейся весны. Но — и это самое главное условие! — это была дружба людей, безусловно любящих и понимающих друг друга.

— Ты ведешь себя с ребенком как со взрослым, — недавно подметил мой наблюдательный муж. — Дочка ведь еще маленькая, и она может не понимать многих вещей.

А я уверена, что она все понимает. Даже если не все понятия или поступки укладываются в созданную ей оценочную систему, какие-то вещи она постигает сквозь призму уже моего отношения к ним. Она чувствует волну интереса, осуждения или восторга, исходящую от меня, и настраивается на это, изначально полностью доверяя моим суждениям об окружающем мире и явлениям внутри него.

Я не даю дочке заданий по хозяйству, я просто прошу ее помочь мне, как порой обращаюсь к любой другой из своих подруг. Она старательно и почти наравне со мной носит из супермаркета пакеты с провизией, моет овощи и фрукты, чистит раковину и вытирает пыль. Я не читаю нотаций на воспитательные темы, структурируя в них примеры хорошего и дурного поведения детей, я просто предлагаю посплетничать, чтобы по косточкам разобрать модели чужих правильных и ошибочных поступков. Полина учится вдумчиво относиться к обещаниям и проделкам разных людей, определять истинные причины их действий.

Я учитываю ее мнение, выбирая платье, краску для волос или обои для гостевых комнат в усадьбе. Полина с удовольствием применяет свои художественные таланты, радуясь возможности не просто высказать собственные взгляды, но и почувствовать их важность в глазах семьи.

Я абсолютно честно оцениваю произведения из школьной программы и искренне советую дочке лгать и притворяться ради хорошей оценки. Единодушно признав темой истории про Петра и Февронию брак по расчету, мы с ней на пару, хихикая и обсуждая прелести и недостатки подобных браков, сочинили требуемый учительницей отзыв о «произведении, подающем пример верности и любви».

Наша дружба заметно возвышает ребенка в собственных глазах. Дочка не тянется вверх, пытаясь разглядеть где-то на высоком пьедестале богоподобную и никогда не ошибающуюся мать. Она знает, что может в любой момент повернуться ко мне, чтобы задать самый неожиданный вопрос и тут же получить на него предельно правдивый ответ. Или максимум информации для самостоятельного решения своей проблемы.

— Мама, а тебе нравился в детстве какой-нибудь мальчик?

— Нравился ли мне в детстве мальчик? Да у меня жених готовый был уже в средней группе детского сада! Как сейчас помню его имя — Коля Гаврилов, я его у Танюшки Соловьевой из логопедической группы отбила…

— Мам, а так бывает в жизни, что человек одновременно и умный, и красивый?

— Хороший вопрос, дочь моя! А кого ты видишь каждый день перед глазами? Разве не дико умную и не страшно красивую маму?..

Пытаясь брать пример со взрослой и продвинутой подруги, моя дочка учится жить, побеждать и находить счастье в опасном мире взрослых. А я, дыша интересами и заботами подруги-школьницы, могу окунуться в озеро собственных детских воспоминаний, на минутку вновь почувствовав себя школьницей с косой до пояса и невыученным параграфом из учебника по природоведению.

Доминантный самец

С Собакой все было просто, ясно и предсказуемо. Она раз и навсегда стала неподкупным охранником дома, терпеливой нянькой ребенка, веселым компаньоном моего мужа и самым преданным другом и лучшей в мире жилеткой для меня. Собака с ощутимым удовольствием приняла однажды установленные в доме порядки и счастливо жила в соответствии с ними и во имя интересов хозяев, придумавших эти правила.

Совсем другое дело — Кот. Осмотревшись, поправив здоровье и удвоив вес, Кот почувствовал себя важной и неотъемлемой частью дома и стал устанавливать в нем собственные законы и регламенты.

С ребенком он выбрал снисходительно-покровительственную манеру общения:

— Ах, что за дети! — размышляет он, величаво развалившись на подоконнике и великодушно позволяя дочке и ее подружкам погладить себя по блестящей шелковой шкурке. — Какая наивность и непосредственность! А ведь и я когда-то тоже был молод. Сколько же молока с тех пор утекло…

Отношения со мной, хозяйкой Котовьего дома, до конца не выяснены. Мы с Котом только начинаем узнавать друг друга. Порой я называю его Дикой тварью из дикого леса: щеголяю знанием английской классики и, в общем-то, льщу бывшему обитателю помойки. А Кот на своем тайном котовьем языке, наверное, называет меня Той, Которая Делит Еду.

А кот на своем языке, называет меня той, которая делит еду

В благополучном и размеренном течении сытых и спокойных будней Кот, похоже, подрастерял благоговейную признательность моему мужу — человеку которому он обязан своим появлением в доме. С недавних пор Кот стал относиться к нему как к сопернику, имеющему права на Ту, Которая Делит Еду. С отвагой, присущей любому бойцовому Коту, наш зверь всеми известными ему способами доказывает конкуренту собственные права на избранницу и кормилицу. Для начала Кот пару раз примужно пометил меня, написав мне на ногу. Я искренне веселилась, впервые получив признание в возвышенных котовьих чувствах.

Но соперник с дороги не уходил, а Кот не сдавался. Вечером я тушила мясо на ужин, поскольку избалованное семейство, несмотря на жару, по-прежнему требовало калорийной и разнообразной пищи. Кот вошел в кухню и с надеждой и любовью заглянул в мои глаза. Я уважаю его достойное поведение: он не мяукает и не бьет лапой, выпрашивая угощение. Он честно имитирует голодный обморок — падает на пол у моих ног, за что и получает полное блюдце сырой говядины.

В этот раз мяса оказалось значительно больше, чем могло бы уместиться на сковородку, и я все его солидные излишки скормила Коту. Ночью он благодарно улегся спать рядом со мной, промурлыкал колыбельную и засопел, уткнувшись головой мне в живот, а роскошный хвост уложив мне на шею.

В замочной скважине заворочался ключ.

— Мяу? — недоуменно спросил Кот. — У нас все дома.

Я встала встречать мужа, приехавшего с работы. Кот выполз на кухню с недовольным видом, презрительно изгибая спину, сварливо мяукая и обидчиво косясь.

— Что это сегодня с ним? — удивленно спросил муж.

Я рассказала про мясное пиршество Кота.

— Он ревнует ко мне! — засмеялся муж. — И мясо, и тебя! И претендует на то, чтобы быть в своем прайде доминантным самцом!

Работающая мама

Осень подкрадывается к городу. Скоро наступит сезон учебы и зубрежки, промокших ног, потерявшихся варежек, утреннего кашля и заложенного сопящего носа. И у меня поприбавится хлопот.

Порой мне больше хочется оставить работу и заниматься только дочкой. Не работать, не творить, не сочинять. Особенно тяжело в моменты оглашения оценок за четвертные контрольные и напряженные дни эпидемий. Но, погоревав над тройкой за проверочную по математике или налепив дюжину горчичников на родную худенькую спину, я осознанно выбираю роль именно работающей мамы. Я забочусь не только о себе, но и об интересах семьи вообще и ребенка в частности.

Я хочу быть для дочери примером самодостаточной личности. Ребенок должен иметь перед глазами не образ мамы-наседки с одной-единственной функцией: вырастить потомство, а эталон успешной, творческой, бесконечно деятельной натуры. Маму показывают по телевизору, мамины статьи публикуют в газетах и журналах — это мощный стимул для дочки.

При работающей маме даже тотально загруженный глава семейства начинает проводить больше времени с ребенком, и это полезно обоим. Дочка расширяет свой словарный запас новыми терминами типа «кофр», «компрессия» и «базы данных сигнатур», а папа с видимым удовольствием учится рисовать голубых барбусов в оранжевых водах волшебных морей.

Мне нравится оставаться интересным собеседником для моих близких: мужа, подруг, старшей сестры, мамы. Если темами моих разговоров были бы только стирка, таблица умножения, лекарства от поноса и простуды и реферат о Правилах дорожного движения, то гордиться мне было бы нечем. А так, прибежав с работы и успев к важному разговору, я с легкостью включаюсь в обсуждение школьных и офисных интриг или розыгрышей.

Привычка работать заметно дисциплинирует даже такую неорганизованную творческую натуру, как моя. Я с некоторых пор веду ежедневник, в котором наравне с профессиональными мероприятиями прописываю все домашние дела. Какое потом удовольствие отмечать плюсиками выполненные пункты: интервью, стирка, проверка уравнений по математике и английских местоимений, согласование заказной статьи, пробежка на рынок и приготовление азу по-татарски! И, главное, нет больше ощущения безликости, монотонности прожитых дней, неотличимых друг от друга.

Я нетерпелива, и для меня важно увидеть результаты моего труда как можно раньше. Только вчера законченная статья, уже опубликованная сегодня на сайте журнала. Немедленный положительный ответ на деловое письмо. Белоснежная, отмытая до блеска плитка в торговом зале аптеки. Все это меня радует. И эта мгновенная обратная связь очень ценна, особенно на фоне постоянных и достаточно непростых инвестиций в воспитание и образование ребенка, дающих первые значительные дивиденды лишь спустя месяцы, годы, а то и десятилетия.

И зарабатываю я достаточно, чтобы позволить себе еще одну шубку, а дочери — еще одни золотые сережки.

И, наконец, моя работа — это самый лучший, надежный и проверенный способ повысить настроение, пообщаться с приятными и умными людьми, продемонстрировать новую сумку и прическу, узнать способ приготовления соте из баклажанов и варенья из крыжовника. Это еще одна моя возможность почувствовать себя настоящей женщиной, сумевшей добиться устойчивого равновесия между собственными творческими претензиями и потребностями своей семьи.

Народное творчество

Я очень люблю читать частные объявления — от надписей на заборах до рекламы в солидных изданиях. Особенно нравятся мне неотредактированные, идущие из самой глубины души автора, из самой ее сути.

По частным объявлениям в любой городской газете можно с легкостью определить и общественный строй на момент публикации (сравните: меняю однокомнатную квартиру на двухкомнатную с доплатой или куплю особняк в историческом центре), ситуацию на рынке труда (сравните: требуется компаньонка для пожилой дамы или требуется главный бухгалтер в оптовую компанию) и даже модные тенденции (сравните: продаю щенков русской псовой борзой или продаю щенков кане корсо).

На щите у супермаркета повесили огромный плакат: «Деньги за полчаса! До трехсот тысяч рублей!» Мой ребенок моментально заинтересовался: что нужно делать полчаса, чтобы заработать такую сумму? И мне пришлось устраивать сеанс финансового ликбеза с основным тезисом «легких денег не бывает». Такие объявления рассчитаны на простаков, которым навязываются самые дорогие в мире кредиты. А зарабатывать реально хорошие деньги могут только настоящие профессионалы. Так что яркие объявления помогают нашей семье своевременно и корректно решать вопросы профессиональной ориентации и финансовой грамотности ребенка.

Дух захватывает от предложения колдуний и волшебниц: за один-единственный обряд, без повторного обращения, оказывается, можно стать любимой, единственной, удачливой и богатой. Особенно впечатляют письменные гарантии качества, ссылки на свидетельства государственной регистрации, собственные сайты-визитки… Помню, как я обратила внимание на особо насторожившее меня объявление: одна чародейка обещала помогать абсолютно бесплатно. Может, в качестве расплаты она забирала всего-навсего пустячок, безделицу — бессмертную душу?

В былые времена я штудировала все объявления, обещающие работу со свободным графиком. Сейчас я изучаю их уже больше по привычке, чем по необходимости. В результате многолетнего перелопачивания вакансий мне удалось составить усредненный портрет идеальной претендентки на свободную должность.

Это девушка приятной внешности не старше двадцати пяти лет без детей, без учебной занятости, с высшим образованием (психологическим, экономическим или юридическим, а лучше сразу с двумя из них на выбор), с большим опытом работы, со знанием английского языка (знание японского будет дополнительным бонусом при трудоустройстве), обладающая повышенной стрессоустойчивостью и готовая уезжать в командировки, согласная на заработную плату в размере трехсот условных единиц за ненормированный рабочий день с одним выходным в неделю. Наверное, работодатель-бедолага до сих пор не может закрыть объявленную вакансию.

С объявлениями наглецов-работодателей могут соревноваться только призывы потенциальных женихов-плутов с явно завышенной самооценкой. Принцам из российской глубинки нужны девушки молодые, красивые, бездетные, способные вкалывать денно и нощно, только в качестве вознаграждения предлагается не символические триста у.е., а расплата натурой в виде законных отношений со стареющим, лысеющим, временно безработным и проживающим с мамой в «однушке» завидным и первосортным женихом.

На асфальте тротуара за домом большими печатными буквами кричит душа влюбленного юноши: «Оксана, я тебя люблю!»

— А ты бы мог так написать обо мне? — спросила я мужа.

Муж почему-то недоуменно посмотрел на меня и снисходительно хмыкнул:

— А ты знаешь продолжение этой фразы? «Я тебя люблю. Прости за триппер». Странно, что не знаешь, в Интернете полно фотографий и роликов на эту тему.

И все равно мне хочется верить в любовь и нежность. Знаете, какое у меня любимое частное объявление в областном еженедельнике? Оно появляется в каждом номере. Куда до него обещаниям вечной молодости, сногсшибательной красоты и бесплатных миллионов! Его податель скромен и откровенен одновременно.

Интересно, как выглядит человек, регулярно публикующий короткое объявление: «Умелые мужские руки»?

Остановить мгновение

Говорят, что быстро растут только чужие дети. А свои растут стремительно, молниеносно, стремглав, опрокидывая общепринятые понятия и разбивая вдребезги стандартные мнения о медленном и поступательном взрослении и развитии.

Еще вчера моя принцесса не выговаривала звуки «ц» и «р», называла лягушку вагушкой, а чудовище из сказки об аленьком цветочке — чужовищем. Сегодня она свысока дает мне совет «определиться, наконец, в своих приоритетах для принятия правильного решения».

Еще вчера ее сандалики помещались в моей сумочке, а сегодня юная прелестница примеряется к моему норковому манто.

Еще вчера мы вместе учили наизусть «Муху-цокотуху» и «Упал кусочек неба», а сегодня моя девочка берет том Марины Цветаевой и пробует на вкус ее «жаркой рябины горькую кисть».

А ведь я торопила ленивое время, мечтая, чтобы дочка поскорее научилась сама проситься на горшок, держать ложку, писать без ошибок. Я мечтала, что она будет способна обходиться без мамы хоть пару часов, одарив меня возможностью поработать в тишине, чтобы я смогла расставить по местам капризные и обидчивые, с таким трудом приманенные образы и выстраданные мысли.

Сейчас мне хочется, чтобы стрелки часов притихли, задремали, затаились, чтобы их бег по кругу времен хоть чуточку замедлился. Чтобы лучшие дни нашей с дочкой жизни не пролетали стремительными мгновениями, а тянулись медлительными неторопливыми годами, до краев наполненными густым и прозрачным счастьем бытия. Эти дни хочется прочувствовать до самой их глубины, постараться сохранить их в памяти, чтобы впоследствии пить, как живительный бальзам, спасающий от будничных неурядиц и неудач.

Я хочу навсегда запомнить свою дочку такой, какой вижу ее сегодня, сберечь в тайниках души ее портрет, сложенный из забавных словечек, неординарных поступков, смешных ошибок, амбициозных планов, нелепых капризов и милых привычек. Я мечтаю, чтобы мои уроки житейской мудрости, кулинарного искусства, светского этикета, литературного мастерства, русской орфографии и пунктуации, английской лексики и грамматики не прошли для нее даром. А главное чтобы она сберегла те сокровища, которые мы собирали вместе: бескорыстную любовь, милосердие, доброту, красоту, верность, честность.

Моя малышка подрастает, и мне приходится расти вместе с ней. Я щедро удобряю и культивирую ростки материнского терпеливого и снисходительного отношения к ее друзьям, хотя и считаю их недостойными ее внимания; к ее увлечениям, мешающим хорошей учебе; к ее причудам, неприемлемым для молодой леди из приличной семьи. Я готова уважать ее права на ошибки, на свободу выбора, на собственное мнение — ее прерогативу быть собой, реализовывать собственное предназначение в жизни и следовать своим путем, а не опираться на мои пусть мудрые, пусть дальновидные, пусть предусмотрительные, но все-таки чужие установки и подсказки.

Не надеясь на милосердие времени, я учусь дорожить каждым мигом, проведенным вместе с дочкой. В водовороте неотменяемых дел я нахожу минутку, чтобы просто пожать руку Полины, обнять ее, дать ей почувствовать, что я рядом.

Новое платье короля

У меня в детстве была книжка сказок Андерсена. Точнее, она есть и сейчас, но уже потеряла статус моей, а стала просто книгой. Сказки Андерсена очень отличались от историй, рассказанных другими авторами. Они не были обычными сказками с их неизменными атрибутами: счастливой встречей, громкой свадьбой и любовью до крышки самого дорогого гроба. Даже я, обычная маленькая девочка, поняла или, скорее, почувствовала их особую наполненность каким-то щемяще-трогательным и в то же время удивительно логически-строгим философским смыслом. Что-то было в них очень близкое притчам Соломона.

Я любила истории с грустным финалом или по крайней мере с неоднозначно счастливым. Какой интерес с первых строк знать, что в конце все поженятся, награда найдет своего героя, и что все предрешено и расписано на сто счастливых лет вперед?

Время шло, я взрослела и, надеюсь, умнела. На смену сказкам пришли сначала Дюма и Саган, потом Бунин и Чехов, Аксенов и Булгаков, а сейчас — Моэм и Пелевин. Но старик Андерсен много лет не отпускал меня, я долго не могла понять одной из его сказок — о голом короле. Да, ребенок обнародовал очевидную истину, о которой все вокруг молчали, притворяясь умными и компетентными, а в чем фишка? И что тут сказочного или волшебного? Странная история.

И лишь в последние несколько лет я стала замечать, что общественное мнение диктует очередную незыблемую истину, а я вижу только наготу и пустоту. Это начинается утром каждого дня, когда я включаю телевизор, и на меня наваливаются новости вперемешку с рекламой. Мне вещают о брюссельском кружеве, золотой парче и искусной ручной работе монахинь, а я вижу за трескотней слов и грохотом музыки лишь немытое волосатое тело очередного голого короля.

Почему-то мы боимся признаться, что какие-то произведения искусства нам не нравятся или непонятны. Хотя, по-моему, это нормально и вполне объяснимо. Картина или повесть — это материальное выражение эмоционального состояния конкретного человека, и оно вполне может быть не понято или не разделено другими людьми. Этим искусство и отличается от науки, достижения и выводы которой бесспорны и очевидны и не зависят от человеческой оценки.

Конечно, есть классические произведения, образцы, созданные по всем правилам и канонам, и не понимать их — значит быть необразованным человеком.

Но ведь есть и другие вещи. Нам их втюхивают как роскошные наряды от кутюр, но опять сквозь вымышленные оборки, складочки и золотые вышивки выглядывает и вопит о себе настоящий облик рекламируемого или, как сейчас говорят, «распиаренного» продукта. И уже в мнимом шелке и бархате сквозит не грязное голое тело, все-таки обшитое кожей, а полусгнивший смердящий скелет с провалившимся носом. И это касается не только картин или книг, а всего, что нас окружает: фильмов, актеров, правителей и политиков.

Мне вспоминается эпизод из романа Сомерсета Моэма «Театр»: аристократ Чарлз Темерли показывает великой актрисе Джулии Ламберт купленный им набросок Матисса. Джулия играет восхищение, а сама думает об изображенной на рисунке женщине: «Толстая корова! И что он нашел в этом Матиссе?»

Искусство — не деньги, чтобы всем нравиться. Но люди стесняются признаться в том, что некая картина пришлась им не по душе, они не доверяют собственным чувствам, а подчиняются общественному мнению.

У Андерсена именно ребенок объявил взрослым, что у короля нет одежды. Этот мальчик пока еще естественно честен. Он не учился в школе и не писал из-под палки хвалебные сочинения по произведениям русских и советских писателей. Ему не приходилось вынужденно смотреть шедевры официально признанных классиков кинематографа.

Иногда так хочется вернуться в свое необразованное детство, стряхнуть с себя псевдокультурный налет и без оглядки на публику называть вещи своими именами: небо голубое, трава зеленая, солнце желтое, а вон та картина, репродукция которой висит у соседки в сортире, уродливая и безобразная, независимо от того, был ее автор борцом за мир или нет.

Про любовь

Моя старшая сестра частенько приободряет нашу маму комплиментом: «Ты воспитала очень хороших дочерей!» Полностью разделяя мнение сестры, я вдобавок ко всему еще и не перестаю радоваться, как мне бесконечно повезло с умным, прекрасным и выдающимся во всех отношениях ребенком.

В младенчестве у Полины не зарастало «овальное окно» — отверстие в сердце между камерами с венозной и артериальной кровью. Нам говорили об операции, терзали бесконечными осмотрами и анализами, пугали угрозой возможной одышки и губ цвета берлинской лазури. Но дочка успешно справилась со всеми болячками: лишнее отверстие затянулось с опозданием в пять лет, правда, оставив после себя маленький побочный эффект в виде дополнительных наростов в левом желудочке.

Полина думает, что запасные хорды выросли из-за хорошего питания. Дочкин отличный аппетит всегда меня радовал и успокаивал. Помню, как в младшей группе детского сада, в самом начале, я робко спросила у строгой воспитательницы Лидии Николаевны, как себя ведет моя малышка.

— Кушает очень хорошо! И всегда по два раза просит добавки! — успокоила и немного шокировала меня грозная педагогиня.

Мой сострадательный ребенок всегда поддерживает меня в кулинарных экспериментах. Салат из собственноручно наловленных и замаринованных мидий, а также каракатиц под соусом бешамель мой благородный муж, приверженец традиционной русской кухни, пробовать не стал категорически, мотивируя свой отказ подозрительным видом готовых блюд и моей неопытностью в части обращения с морепродуктами. Зато моя жалостливая дочка отважно жевала резиновых озерных мидий и подозрительно переливающихся всеми цветами радуги каракатиц и одобряла мои творческие порывы.

Мой уникальный ребенок обожает мыть посуду. Чтобы упругая струя горячей воды била из-под крана и фонтаном разлеталась в миллионы капелек по всей кухне, чтобы губка сочилась густой пеной из миллиардов разноцветных пузырьков. И чтобы непременно все священнодейство по наведению первозданной чистоты сопровождалось роскошным вокалом собственного исполнения. Например, песней «Если в сердце живет любовь».

Мой креативный ребенок с наслаждением придумывает игры и вовлекает в них меня. Последняя наша забава называется «делать знаки». Правила ее крайне просты: мы идем по улице с серьезным видом, держась, как обычно, за руки. И если кто-нибудь из нас замечает, что на ее спутницу обращает внимание случайный прохожий, необходимо тайно пожать прелестнице руку — сделать знак, что красота ее лица, фигуры и туалета не осталась незамеченной. После таких развлечений болят кисти рук, зато самооценка отлично себя чувствует. Дочка вообще умеет успокоить меня одобрительным словом.

— Ты совсем не выглядишь старой, — недавно сказала она, посмотрев видео из фамильного архива. — По крайней мере, не старше папы.

Конечно, моя прекрасная дочь не совершенна: она порой путается в задачах по математике, ленится вставать по утрам и не хочет носить шарф. Но я люблю не только ее очевидные и многочисленные достоинства, но и тайные незначительные недостатки. Люблю, как только может любить свою дочь самая обычная, прекрасная и далеко не идеальная мать.

По душе

Порой мне кажется, что в жизни я многое делаю неправильно. Или правильно, но абсолютно не то, что нужно. Так говорит мне строгий Рассудок, мое второе «я», мой контролер, надзиратель и судья. Не закончена колонка для журнала, брошены на полстранице наброски к заказной статье, не приготовлен вкусный и полезный семейный обед из трех блюд и не куплены обложки для дочкиных школьных учебников. А я, вместо того чтобы усердно трудиться на ниве журналистики, домашнего хозяйства и воспитания, поддаюсь внезапному порыву Души, моего следующего по списку «я», моей закадычной подружки-заводилы-провокаторши, и зачем-то отправляюсь с мужем в гараж.

Я сижу на маленьком раскладном стульчике перед гаражом, подставляю лицо августовскому ветру и солнышку, смотрю, как муж проверяет целостность проводки, вдыхаю вредную смесь паров бензина, машинного масла и сигаретного дыма и тихо плавлюсь от удовольствия.

Закончив работу по техническому осмотру семейного автомобильного и мотоциклетного парков, мы не спеша возвращаемся домой. Мне нравится вот так идти в обнимку, пытаясь топать в ногу, непременно сбиваться и путаться, толкая друг друга сначала непроизвольно, стараясь выправить утерянный ритм шагов, а потом и нарочно. Нравится хохотать, громко и беспричинно, пить пиво по очереди из одной бутылки, и не потому, что не хватило денег купить сразу и вторую, а потому, что из общей вкуснее. Нравится прижиматься к теплому мужниному боку и чувствовать, что, несмотря на то что мы вместе уже почти пятнадцать лет, мне до сих пор бесконечно весело и интересно рядом с ним.

Мне надо работать, много и упорно, чтобы успеть решить все намеченные задачи, реализовать все планы и воплотить все мечты — так диктует Рассудок. А легкомысленная кокетка Душа требует праздника — девичника с подругами, где можно будет проводить лето, обмыть новую шубу, похвастаться поголовьем холеных домашних питомцев — да мало ли найдется поводов для встречи у молодых и привлекательных женщин? И мы до полуночи галдим и воркуем, обсуждая последние покупки, рецепты осенних салатов и капризы погоды. Я меняю гостьям приборы, потчую их крайне неполезными, но сногсшибательно вкусными копчено — жарено — остро — холестериновыми блюдами, принимаю комплименты по поводу своей стряпни и купаюсь в водопаде отличного настроения.

Я должна съездить в школу, узнать время начала праздничной линейки, заказать букет и наконец-то купить несчастные обложки для учебников — велит мне возмущенный Рассудок, давая последний шанс реабилитироваться в своих же глазах. А ветреная Душа подсовывает мне новую восхитительную книжку о любви. Я взахлеб читаю роман, представляя себя на месте главной героини — я всегда так поступаю, чтобы прочувствовать произведение как можно глубже, — всхлипываю, улыбаюсь и хихикаю, переживая прописанные автором ситуации. Я расстаюсь с книгой, раздираемая сонмом противоречивых чувств: диким сожалением, что она так быстро закончилась, легкой грустью от несправедливости мироустройства и сложности женского бытия и свербящей досадой на себя за то, что до сих пор не могу привести в порядок собственные автобиографические заметки.

Вот если бы я не была такой нерасчетливой и беспечной и внимала советам Рассудка, не поддаваясь на авантюры Души, я бы уже попирала писательский Олимп. Да и не только писательский: журналистский, домоводческий, воспитательский. Вышагивала бы по подиумам и рассекала на трассах «Формулы-1»…

Но я живу так, как мне нравится, как мне хочется, как мне снится, как я могу себе позволить. Я прислушиваюсь к рекомендациям и пожеланиям сумасбродки Души, а не к ворчанию зануды Рассудка. Ведь я не робот с календарем в одной руке и с хронометром в другой. Я обычная женщина — в меру бестолковая, в меру забывчивая, в меру рассеянная, в меру взбалмошная. И безмерно счастливая.

Выходной день

Я решила устроить себе выходной. Обзоры написаны, материалы для колонки сданы, посты для двух блогов припасены. И меня ждет погружение в нирвану: я буду праздно бродить по Сети или читать женский роман, болтать с подружкой по телефону бесцельно смотреть в окно и грызть яблоки. Хорошо бы еще покрасить ногти на ногах в бодрящий апельсиновый цвет для поднятия настроения. Можно испечь шарлотку или пирожки с мясом, а можно вообще не подходить к плите: рассольника наварено ведро, жаркого натушена бадья, а в фамильной семилитровой кастрюльке весело плещется компот из черноплодки и яблок. Решено: раз выходной, не стану даже готовить, буду отдыхать на полную катушку.

Кормлю семейство завтраком:

— Обязательно нужно поесть перед школой.

— Я не хочу глазированный сырок.

— А где вообще в этом доме сахар?

— А мне дай бутерброд без хлеба — с колбасой и сыром.

Снаряжаю в школу и на работу:

— Не забудь сменку, а ключи не бери, я буду дома.

— Не могу найти носки!

— Тебе какие нужны, простые или теплые?

— Чистые! Без дырок! И от одной пары!

— До чего же шарф неудобный! И молния на сапоге заедает! И определения по окружайке я не повторила!

— Кто поставил мои ботинки рядом с котовьим лотком?

Помахав с балкона рукой возлюбленным родственникам, сажусь за компьютер. Поскольку выходной день, работать не буду, только проверю почту и отвечу на письма. «Приветик! Как дела?» — «А мы вчера были в Венской опере на „Севильском цирюльнике“ — шоу просто феерическое!» — «Отредактируй маленькую статью, пожалуйста». — «Да там не редактировать, там все полностью переписывать нужно». — «Ну так перепиши, ты же сумеешь сделать быстро». — «Рада весточке от тебя, спасибо за фотографии, ты все хорошеешь!»

А из пары этих посланий можно сделать чудную зарисовку для Маринкиного блога о туризме, получится забавно и познавательно. Четыре тысячи ударов по клавиатуре — и шедевр готов. Конфетка! Надо бы закинуть белье в машину, пусть крутится.

— Мам, а что на обед? А сметанки? Можно супа добавки? А черноплодка отстирывается или нет — я пролила компот на скатерть.

— Я только немножко посмотрю телевизор — сейчас как раз идет сериал про Губку Боба.

— Пожарь капустки в сухарях, а еще лучше — запеки ее с сыром.

Я составляю список продуктов и собираюсь в магазин:

— Купи шоколадных конфеток, лысых персиков, йогурта и мороженого!

Как всегда, волоку домой четыре пакета провизии — почему-то у меня не получается покупать понемногу.

«Ты не могла бы придумать поздравление ко Дню учителя от имени господина Комарова? Он покупает целый разворот у нас в журнале для рекламной статьи, а мы в качестве бонуса публикуем его обращение к педагогам вместе с пожеланиями других местных знаменитостей». — «А в каком ключе? Сколько знаков?» — «Тысяча знаков, только пиши незамысловато, не цветасто просто поставь себя на место обычного олигарха. С очень средним образованием».

— Ой, я забыла: мне на завтрашний урок труда нужно цветной картон и цветную бумагу, а у меня нет.

— Я же тебе покупала!

— А я для кукол домик вырезала и все израсходовала.

Поход в магазин, дубль два.

Вместе с ребенком выполняем домашнее задание:

— Я не понимаю, как делать краткую запись к задаче.

— Как правильно пишется: дИректор или дЕректор? А проверочное слово?

— Какие ты знаешь слова-спутники Future Simple?

— Никаких не знаю! А ты?

— И я тоже не знаю.

— Тащи учебник, будем разбираться.

К вечеру:

— А давайте сделаем овощное рагу с тыквой, перчиком, морковкой, лучком?

— Да там мяса с картошкой немерено было!

— А осталось совсем на донышке!

— Кто-нибудь кормил черепах?

— Что за лебединое озеро у нас на кухне и в коридоре?

— Это с зонта вода стекала, а потом я случайно немножко набрызгала.

— Погладь мне на завтра нарядную блузку, и еще на сарафане складки помялись.

— Совсем вылетело из головы: мне задали реферат про подвиги Сергия Радонежского по материалам из дополнительных литературных источников.

— Какой еще реферат — десять вечера! Ну ладно, сейчас погляжу в Интернете.

— А разве он дополнительный источник?

— Дополнительнее не бывает!

Приезжает с работы муж:

— Ужинать не буду: только час назад доел то, что ты мне с собой в лоточках дала. Может, легкий салатик какой-нибудь? И поставь чайничек, а? И сделай мне бутербродиков горячих в микроволновке.

— Тебе чай или кофе?

— Мне горячий! Ну, как твой выходной? Хорошо отдохнула? Ложись, я скоро.

Я утыкаюсь лицом в подушку и благостно вытягиваю ноги. Сон подкрадывается мягкими неслышными шагами, гладит мое тело ласковыми ладонями.

И тут я вспоминаю, что не развешана целая машина постиранного белья.

Жизнь замечательных детей

Темы бесед, споров и обсуждений на девичниках, устраиваемых моими умными, веселыми и заводными подругами, могут быть самыми разными: от прелестей золотой осени на Адриатическом побережье до особенностей употребления эль-эпентетикума в славянских языках. А в этот раз мы вспоминали забавные случаи, произошедшие с нашими неординарными детьми.

— Однажды моя Маришка убежала из садика, представляете? Я пришла за ней в группу, велела одеваться и поднялась на второй этаж за Глебом. А она почему-то или решила нас не дожидаться, или побоялась, что мы уже ушли, и побежала домой одна. Я, схватив малого в охапку, неслась по улице и тормошила прохожих: «Девочку в голубом костюмчике не видели?!» Конечно, никто не видел. Пулей влетаю на пятый этаж — а моя куколка сидит спокойненько под дверью и ждет меня.

— Подумаешь, из садика! Наталья в прошлом году из больницы удрала! Из инфекционки! В чем в палате находилась, в том и пришла к отцу на службу — в тапочках и халатике. Хорошо, лето было, тепло. Отец потом чуть не разнес всю больницу вместе с горздравотделом.

— Девочки, а я недавно прихожу с работы и слышу, что в ванной вода бежит. Заглядываю — а там Маришка с подругой моют Глеба: посадили его голого под струю холодной воды и трут мочалками. А он присел на корточки, сгорбился, съежился, но не плачет. Как раз тогда воду горячую отключили.

— Ой, а я что расскажу — упадете. По счастью, история не про моих детей, а про Вариных — ну помните, она к нам перевелась еще то ли из Новгорода, то ли из Брянска на последнем курсе. А сейчас в областном архиве работает, мы с ней на конференциях иногда встречаемся… Так вот, раз она возвращается домой, а детки играют в доктора! И та дочка, которая изображает доктора, чуть ли не до упора запихивает остро отточенный карандаш той, которая изображает пациента. Чего смеетесь, дурочки? В ухо запихивает, представляете? Это же можно повредить барабанную перепонку! Хотя и остальные перепонки тоже.

— Играли бы лучше в школу, в учительницу, в учеников. Моя Лиля тоже недавно парикмахершу из себя строила, причем не дома, а в садике. Картина маслом: в группе тихий час, все детки спят или хотя бы притворяются спящими, а Лилька на пару с подружкой взяли у воспитательницы со стола ножницы и подстригли друг друга, отрезав то, что им показалось лишним. Подружка Лильке челку выстригла, как тифозной, а моя ей ресницы срезала!

— А моя Лиза этим летом повела детей на экскурсию — помните, за рощей стоят развалины церквушки, в которой венчался Есенин? Сколько же это километров пешком от города… До темноты пробродили, но не заблудились, вернулись сами, даже МЧС вызывать не пришлось. Вот и прививай после этого ребенку любовь к русской поэзии!

— О, кстати, о любви. Мой подарил однокласснице серебряные антикварные серьги. Да, именно: самые мои любимые серьги — с подвесками в форме птиц с глазками-бирюзинками.

— Кирюшка прежде никогда не ездил ни в лагерь, ни в санаторий, ни на экскурсии на несколько дней, чтобы с ночевкой. А тут вдруг загорелся: хочу в лагерь. И на второй день смены вывалился из окна спальни. Хорошо, что первый этаж, да и приземлился удачно, мягко: на газон, на какие-то пышные цветы или кустарники.

Мои подруги вовсю обсуждали проделки собственных детей, а я лихорадочно перебирала в памяти квазикриминальные эпизоды из жизни моего ребенка и не могла вспомнить ничего достойного беседы. Ветрянка и скарлатина, которыми дочка переболела в детсадовском возрасте; падение в бассейне, поездка в травмпункт и несколько швов на правой коленке; забытая дома тетрадь по окружающему миру, ставшая причиной несправедливой двойки; мечта купить лошадь, жить в деревне и стать ветеринаром; письмо Деду Морозу с просьбой о новом сенсорном телефоне — и никаких ослепляющих, чарующих, шокирующих или вопиющих инцидентов.

Может быть, я скучная образцово-показательная мать? Или скромная родительница образцово-показательной дочери?

Деньги на вырост

Финансы — достаточно сложное понятие для ребенка. Это ведь не только деньги, которые есть или которых нет, но и отношения с ними. Порой люди всю жизнь учатся выстраивать эти отношения, и результат такой учебы во многом зависит от привитых в детстве суждений и представлений о деньгах.

Финансы — это мой конек, и обсуждать с дочкой вопросы поступления и распределения семейных денежных средств я начала после первого же осмысленного вопроса. Мы почти ежедневно вместе ходили в магазин и на рынок за продуктами. Я убивала этим сразу двух зайцев, совмещая приятное с полезным — выгуливала ребенка и пополняла припасы. Нет, пожалуй, даже трех зайцев — устраивала будущей хозяйке познавательную и обучающую экскурсию в эпицентр розничной торговли.

Так вот, однажды в супермаркете мы увидели ананасы — не привычные невзрачные, а роскошные большие благоухающие и прекрасные.

— Давай купим ананас! — сказала дочка.

Мне тоже захотелось приобрести тропическое чудо, но голос разума взял верх. В те времена мы выплачивали ссуду за квартиру и жили очень скромно, если не сказать — бедно.

— Мне тоже очень хочется ананаса, — призналась я ребенку. — Но у меня не так много денег, и их хватит только на то, чтобы купить цыпленка. Из части цыпленка я сварю суп, а остаток запеку с картошкой в духовке, и у нас получится обед из двух блюд.

Я была благодарна трехлетней дочери, что она поняла мои доводы и сделала собственные умозаключения. Потом у нас было много ананасов, тортов, нарядных платьев и даже сенсорных мобильных телефонов. Однако именно этот случай запомнился мне как отправная точка нашего с ней совместного путешествия в страну Разумных трат и Правильного отношения к деньгам.

Все-таки деньги для ребенка — несколько абстрактная материя, кусочки бумаги или металла. Для того чтобы ребенок увидел, как они достаются, можно взять его с собой на работу. То, что мама вечно сидит за компьютером или над стопкой книг и бумаг, воспринималось дочкой как неотъемлемая часть жизни и вряд ли оценивалось ею как сложный процесс добывания хлеба насущного. И мы ходили ко мне в редакцию, чтобы ребенок увидел большой кабинет, заставленный компьютерами, строгих сотрудников в офисных костюмах, стопки глянцевых журналов, привезенных из типографии и сложенных штабелями вдоль стен.

Одно время я подрабатывала риелтором, и мне приходилось почти ежедневно показывать квартиры потенциальным покупателям. В скобках замечу, что я в своей жизни осваивала немало профессий, и всегда удачно. Время показа недвижимости, как правило, выпадало на вечер, и я, прихватив в охапку юную помощницу, которую обычно не с кем было оставить после садика, мчалась в другой конец города демонстрировать продаваемые квартиры.

Я объяснила дочке, что это моя работа и что мы получаем за нее деньги. А малютке очень нравилась вся процедура: это был волшебный спектакль, в котором ее озабоченная мама вдруг преображалась, расцветала, начинала говорить волнующим голосом с легкой хрипотцой и вышагивала по чужим квадратным метрам летящей походкой модели. Уже и квартиры были проданы, и жизнь вошла в более спокойное русло, как дочка вдруг вспомнила о моей работе:

— Мам, а ты помнишь, мы с тобой продавали квартиры?

— Конечно, помню. Мы все удачно продали.

— А что значит — продали?

— Продали — значит получили за это деньги.

— А где деньги?

— А что значит — продали?

— Продали — значит получили за это деньги.

— А где деньги?

Я тогда одновременно и растерялась, и обрадовалась: вот что значит моя школа! И подробно и с удовольствием рассказала молодой финансистке о ремонте вообще и о ценах на стройматериалы в частности, не забыв еще раз поблагодарить ее за помощь в непростом деле торговли недвижимостью.

Еще один важный шаг на пути правильного отношения к деньгам — научить ребенка инвестициям: мы с дочкой копили на первую черепаху из выдаваемых ей карманных денег. Почти целый учебный год потребовался второкласснице, чтобы собрать нужную сумму, огромную по ее понятиям — целых пятьсот рублей. Сейчас эта черепаха возглавляет домашний парк наших тортилл и напоминает Полине о ее силе воли, настойчивости, целеустремленности.

Умение ребенка обращаться с деньгами поможет ему постичь важную истину: в жизни никогда не будет всего, чего хочется, и самое главное — найти в себе силы отказаться от мелочей и выбрать первостепенное. А еще — можно многого добиться, разумно распорядившись собственными средствами.

Ждать нельзя заставлять

Когда и какими способами прививать ребенку любовь к чтению? Я всегда была уверена, что уж передо мной никогда не встанет даже тень подобного вопроса. Я же все время читаю, а дочка просто возьмет пример с меня!

Между тем интерес Полины к книге начал развиваться отнюдь не по предполагаемому мной сценарию. Да, малышка в три года вполне приемлемо оперировала буквами русского алфавита, читая вслух на прогулке вывески типа «бар» или «сад». А я не забивала себе голову модными методиками квазипрогрессивного раннего развития, равнодушно проходя мимо монографий Сесиль Лупан, Марии Монтессори и даже Масару Ибука. Я полагалась на собственную интуицию и опыт классической отечественной системы образования, кубики с разноцветными буквами и хрестоматийную маму, вечно моющую раму.

Мы с дочкой любовались красочными картинками и читали друг другу вслух по очереди. Безусловно, я читала чаще и мои отрывки были больше. Я меняла голоса, старательно изображая то ежика, то зяблика, то Бармалея, то Аленушку, то Бабу-Ягу.

Мы с удовольствием читали и заучивали наизусть стихи, предпочитая их прозе: ритм завораживал, убаюкивал, опутывал детское сознание, заполняя его божественной музыкой слова. Мы тренировались не просто зазубривать стихотворные строфы, но и оценивать смысл выученного, чтобы потом небрежно, «к слову», процитировать кого-нибудь из классиков отечественной поэзии.

Дочь росла, и я с недоуменным разочарованием, переходящим в обжигающую обиду, отмечала, что к книгам она не тянется. Да, она принимала мое предложение почитать, но никогда не делала этого сама, предпочитая другие развлечения.

Я нашла миллион советов по воспитанию у детей любви к чтению, ознакомилась с сотнями всевозможных методик. И решила смириться со сложившейся ситуацией, не заставлять, а просто подождать, пока дочка сама не захочет получать удовольствие от диалога с книгой.

Все-таки ребенку сложно осмысленно читать: для него это такой же труд, как решать математические уравнения или заучивать неправильные английские глаголы. Или как для взрослого учиться водить автомобиль: порой нужно преодолеть себя, пережить слезы, страх, неуверенность в своих силах, депрессию и перспективу развода с мужем, по наивности взявшим на себя роль первого автоинструктора. А потом, через много сотен километров и миллионов навеки утраченных нервных клеток, почувствовать себя за рулем уверенно и спокойно.

Признаюсь: мне было тяжело, и школа этому в немалой степени поспособствовала. В конце первого класса моя дочка едва уложилась в навязываемые школой нормативы техники чтения. И я сгоряча решила посвятить лето «тренировкам»: заставить дочку каждый день читать вслух определенное количество страниц, но вовремя одумалась.

Возможно, нас спасли именно мои терпение и понимание. В этом году технику чтения проверяли по новой методике, которая учитывала не только количество оттарабаненных слов, но и понимание смысла прочитанного. Мне было несказанно приятно узнать, что моя дочка отлично справилась с этими тестами.

Конечно, наивно просто сидеть и надеяться на чудо. Ребенок не станет великим ценителем лучших образцов отечественной и зарубежной классики внезапно. Но я уверена, что маленький человек не сможет разминуться со своим важным и верным другом — книгой, если в семье, где он растет, любят и ценят печатное слово. Если родители уважают огромные миры, открываемые книгами, и показывают это ребенку.

Как звери

А что если взглянуть на своих домашних питомцев не как на подопечных и подчиненных, а как на учителей?

Меня всегда восхищала честность в отношениях в собачьей стае. Выгуливая собаку в компании подобных ей бойцовых и своенравных псов, я любовалась четко выраженной иерархией их компании. Вожаком стаи признавался самый сильный и отважный зверь, обладающий явными преимуществами перед прочими четырехлапыми и хвостатыми собратьями. А не тот, у кого были самые крутые хозяева или самая длинная родословная. Каждый из псов отлично осознавал свое место и не пытался занять чужого, как это частенько делают люди. В прямолинейном и откровенном до жестокости собачьем социуме не было серых кардиналов, скрытых манипуляторов, голых королей, калифов на час, дураков начальников, подхалимов подчиненных — всего того множества образов и характеров, которые так часто встречаются среди людей.

Думаю, что благодаря собачьему примеру в моих отношениях с дочкой не было лишних капризов, упрямства и прочих обязательных атрибутов проверки на прочность. Опасаясь гнева других мам, я все-таки позволю себе сказать, что опыт в дрессировке упрямой собаки, имеющей генетическую предрасположенность к гладиаторским боям и к травле быков, значительно помог мне воспитывать собственного ребенка. Заслуженный статус хозяйки страшного клыкастого зверя научил меня не кричать, отдавая приказы, не плакать и не сдаваться, наталкиваясь на неповиновение и своенравие, а спокойно и трезво разруливать ситуацию, добиваясь признания своего лидерства и старшинства.

Однажды подруга, чей сынишка был ровесником моей дочки, допрашивала меня: как я кормлю дочку так, что она не отказывается, не капризничает и не устраивает скандалы? Я совершенно искренне раскрывала ей свои простые секреты и диктовала рецепты любимых дочкиных запеканок и салатов и вдруг неожиданно даже для самой себя осознала истину. У нас в доме жила собака, чью миску наполняли едой дважды в сутки строго по расписанию и обязательно убирали после, вне зависимости от того, доело животное свой обед или решило покапризничать.

Думаю, что дочь подсознательно впитала основную мысль нашего семейного пищевого ритуала: есть ту еду, которую готовит мама, и тогда, когда наступает специально предназначенное для этого время.

А сейчас мы с дочкой котовладелицы. Я учу ребенка обращать внимание на редкий дар кошек, недоступный большинству людей, — умение соблюдать дистанцию в отношениях. Коты — удивительно деликатные, ненавязчивые и самодостаточные существа, не требующие к себе повышенного внимания. Их внешняя независимость, порой похожая на холодность, — только маска, под которой скрывается любящее сердце.

Люди зачастую обижаются, если их самих и тем более их детей сравнивают с животными. Они изначально считают себя выше четырехлапых питомцев. А по-моему, это комплимент для человека, когда что-то в нем вдруг напомнит окружающим одно из прекрасных творений природы: кошку, собаку, лошадь — то создание, которое не убивает себе подобных ради развлечения и не бросает своих детенышей на произвол судьбы.

Уроки рисования

Математика — наука необычайно, просто непередаваемо сложная, особенно в четвертом классе. Она изобилует мудреными задачами, с которыми моя отважная дочь честно пытается сражаться. Иногда ей это даже удается. Пытаясь нащупать верный ход решения, юная последовательница Софьи Ковалевской не спешит, а старается полностью прочувствовать атмосферу предложенной ситуации.

У продавца осталось 840 пачек черного чая, а зеленого — в три раза меньше. И вот карандаш ребенка уже скользит по альбомному листу, изображая традиционное чаепитие в добропорядочном семействе. Изящные чашки тонкого фарфора с классическим орнаментом. Яркое блюдо с домашним бисквитным печеньем. Маленькие серебряные ложечки, отражающие яркий солнечный свет, падающий из высоких узких окон. На заднем плане — старинный буфет красного дерева с застекленной полочкой, на которой теснятся яркие пачки с разными видами чая: черным, зеленым, белым, желтым и даже голубым.

Вот как раз черный и зеленый чай был куплен у того продавца, о котором рассказывает задача. Его чайный магазинчик совсем мал, но очень удачно расположен, в тихом центре старого города. Над входной дверью в торговый зал висит крохотный колокольчик с необычайно звонким и в то же время трогательным голосом. Сам продавец чая разговаривает с покупателями сочным бархатистым басом. У него пышные черные усы и белые нарукавники, надетые поверх рубашки…

Все эти чудесные картинки, моментально придуманные и перенесенные на бумагу ребенком, я с любопытством разглядываю, тщетно надеясь разглядеть среди них решение задачи.

— На сколько больше осталось пачек черного чая, чем зеленого? — пытаюсь я помочь молодому дарованию.

— Надо мыслить масштабно и глядеть в корень, а не мелочиться с этими пачками, — поясняет мне продвинутый ребенок, успевший досконально погрузиться во все тонкости чайной церемонии. — Черный чай отчего-то покупают реже, чем зеленый…

На своем приусадебном участке семья вырастила 56 килограммов огурцов, а перца в восемь раз меньше. Вместо краткой записи условия задачи, требуемой учительницей, я держу в руках трогательные пасторали. Зеленый домик с белыми ставнями и ярко-желтым забором, широкая деревянная скамья у высокого крыльца, заросли мальвы и лилий в палисаднике. Рядом с домом две большие теплицы, баня с открытой терраской, гараж. Яблони с налившимися плодами, неистребимые кусты хрена, молодые прижившиеся деревца облепихи и терна. Девчушка в красной куртке и сапожках озорно смеется, запрокинув голову и обнажив ровные белоснежные зубы. Молодая стройная женщина с пышной короной из светло-русых волос держит в руках салатник с помидорами, огурцами и перцем. Мужчина склонился и колдует над мангалом…

— Мам, это наша усадьба! — горделиво демонстрирует дочка свою работу. — Красиво, правда?

— Правда, — искренне соглашаюсь я. — А решение задачи?

— Я сейчас все доделаю. Только дорисую осенний закат, туман над речкой, последние фиолетовые георгины и ярко-желтые ветки старой лиственницы на фоне голубого неба. И возьмусь за математику!

В очередь

Я свято чту завет профессора Преображенского не читать никакой прессы. Я предпочитаю блоги любимых писателей и журналистов. И буквально давеча из дамского любопытства я перешла по ссылке на сайт известного федерального издания. Сказать, что меня ошеломила тамошняя публикация — значит стыдливо промолчать или вообще прикинуться неграмотной.

Речь в статье шла об очередях — непременных символах минувшей советской эпохи и атавизмах эпохи современной, более прогрессивной и здравомыслящей. Автор почти социологического исследования изучал сегодняшнюю ситуацию: кто выстраивается в очередь, за каким товаром или услугой. Журнал с российским флагом на всех страницах, статья, написанная в канун президентских выборов, — все вместе рисовало высокодуховного столичного очередника. Граждане великой державы устраивали очередь в музеи, чтобы попасть на выставку всемирно известных художников, в консульские отделы иностранных посольств, дабы объехать полпланеты, в монастыри, надеясь прикоснуться к мощам святых и даже в предприятия фастфуда, чтобы скоротать время. И не было в этом парадно-официальном показушном списке ни одной ветеринарной клиники, управляющей компании, БТИ, налоговой инспекции или банального овощного магазина…

Для меня же, озадаченной провинциалки, очереди никогда не угрожали исчезнуть. Я не помню дней без очередей, разве что те счастливые моменты, когда я уезжала на отдых в усадьбу.

Очереди, в которых я регулярно стою, — унылые вереницы усталых людей, ожидающих возможности заплатить за выбранные продукты в супермаркете, подтвердить право на льготу в налоговой инспекции, пожаловаться директору управляющей компании на холодные батареи в квартире, рассчитаться за условно предоставляемые коммунальные услуги в отделении Сбербанка, получить посылку на почте, пройти ежегодное флюорографическое обследование.

Устыдясь своего почти ежедневного стояния в столь прозаических и заурядных очередях, далеких от предлагаемого центральной прессой идеала, я решила реабилитироваться в собственных глазах. Подруга предлагала мне провести время за границей — съездить в Прагу, прокатиться до Парижа… В связи с этой предполагаемой поездкой я могла бы попредставлять себя в очередях за билетами на самолет (не говоря уже о визах!).

Моя дочка-четвероклассница, ученица муниципальной средней школы, вместе со своими одноклассниками была обязана сдать анализы. К бумажному направлению была присовокуплена пустая стеклянная бутылочка в качестве тары под анализ. Я робко предложила ребенку использовать для сбора материала специальный прозрачный пластиковый контейнер с ярко-красной крышечкой и подобием лопаточки.

— Нет, нельзя, меня заругают! — испуганно засопротивлялась малышка. — Нам всем велели принести анализы в поликлинику обязательно в выданных бутылочках.

В бутылочках — так в бутылочках. Утром следующего дня я с бутылочкой в руке стояла в дверях районной поликлиники. Причем стояла в дверях не в фигуральном, а в буквальном смысле, поскольку именно там клубился хвост очереди, состоящей из желающих сдать анализы и дополнительно предоставить своего ребенка живьем в качестве источника материала для лабораторных исследований. Над родителями и детьми самых разных возрастов, от грудничков до подростков, витали самые разнообразные, но одинаково стойкие ароматы: от использованных памперсов до сигаретного дыма.

И я, как истинная российская мама, с честью отстояла и эту очередь.

А вы говорите: очередь на экспозицию в музей, очередь на экскурсию в Кремль, очередь на курсы вышивки золотым шелком по зеленому бархату…

Наше дело — это очередь сдать кал ребенка на анализ на яйцеглист!

Велели принести анализы обязательно в выданных бутылочках!

Как пули у виска

В последние дни развлекаюсь тем, что объясняю дочке тонкости использования единиц времени в непростой науке математике. Подобно многоопытным педагогам не ограничиваюсь сухими теоретическими выкладками и щедро сыплю практическими примерами.

— Сто лет складываются в столетие, или век. Сейчас на дворе бушует и резвится двадцать первый век. Вот ты родилась в двадцать первом веке, а я в двадцатом, ушедшем. И замечательно не только это: ты родилась в третьем тысячелетии, а я во втором.

— Ты родилась в прошлом тысячелетии? — ужаснулась дочка так, что я почувствовала себя ровесницей египетских мумий.

— Ну да. Ведь время — это просто условность. Отношение к нему и восприятие его сильно меняются с возрастом. Это в десять лет тебе кажется, что год или даже тысячелетие — это безумно много. На самом деле — это до обидного мало.

Детское время тянется лениво и неторопливо, сколько ни подгоняй. Я помню, что обещание родителей купить мне собаку через год восприняла как завуалированный вежливый безопасный отказ. Потому что девчоночий год — это бескрайние нагромождения бесконечно длинных и бессрочных вечных тысячелетий.

А еще я помню, как, будучи исключительно политически грамотной и морально устойчивой детсадовкой, приставала к родителям с наивными вопросами о том, видели ли они живьем дедушку Ленина. И мамин смех очень меня обидел.

Моя дочка — дитя своей эпохи — не терзала меня расспросами о личном возможном знакомстве с вождями мирового пролетариата, зато, проштудировав все тома энциклопедии Брэма о жизни животных, спрашивала, встречала ли я в дикой природе жирафов, гиппопотамов и мамонтов, причем последние интересовали ее больше остальных.

А у меня, как у каждой приличной дамы, переступившей возрастной порог, за которым жизнь только начинается, свои счеты со временем. Я смирилась с тем, что оно, когда-то текущее неторопливой раздумистой рекой, несется обезумевшим болидом. Я понимаю: чтобы выполнить все намеченное и закончить все начатое — вырастить дочь, достроить дом, посадить сад, отредактировать и скомпоновать в сборник лучшие эссе и рассказы, — я должна держать сумасшедший темп, ни на шаг не отставая от своего спутника.

Соперника?

Союзника?

И в то же время я физически ощущаю, что чем больше я работаю, чем больше успеваю сделать и написать, тем сильнее ускоряется время, и мне становится сложнее удержаться в его стремительно вертящемся колесе.

Тем меньше остается минуток для самых простых и прозаичных дел и безделиц, и тем важнее становятся простые мелочи. Поправить непослушную прядку, выбившуюся из дочкиной косы, перецеловать на ночь каждый детский пальчик, заглянуть в усталое лицо мужа, обнять маму… И я, торопясь изо всех сил, бережно нанизываю на суровую нитку бытия эти яркие бусины прекрасных мгновений моей жизни, собираю их в драгоценное памятное ожерелье, которое буду носить за порогом этого сложного, безумного и щедрого мира.

Там, где я буду одинокой, невидимой и свободной.

Школа на дому

В жизни ребенка будет много учителей: от школьных преподавателей-предметников и педагогов студий дополнительного образования до университетских профессоров. Они научат подрастающее чадо многим важным и полезным вещам: правописанию шипящих согласных на конце слова, неправильным английским глаголам, способам нахождения обратной матрицы и законам экономического развития. Но все же родители будут самыми главными учителями ребенка, преподающими ему сложнейшую науку — искусство жить.

Такие уроки одновременно просты и неимоверно сложны, ведь самые верные и справедливые слова мгновенно обесцениваются в глазах ребенка, когда он видит, что родители поступают по-другому.

Я учу дочку трудолюбию и уважению к любому занятию и ремеслу. Не позволяя прорасти сорнякам снобизма и высокомерия, я обращаю ее внимание на важность и тяжесть работы дворника, который чистит ступеньки возле подъезда, почтальона, который приносит газеты и письма, кондуктора, который продает билеты и следит за порядком в салоне автобуса. Конечно это не означает, что я жажду для дочки одну из указанных профессий, но я хочу, чтобы в будущем она не боялась неквалифицированного физического труда и не считала себя лучше людей, занимающихся им.

Я учу дочку не бояться экспериментировать, пробовать, ошибаться и разочаровываться, ведь только так можно приобрести ценный опыт. Читать новые книги, содержание которых может огорчить или не оправдать надежд; сближаться с новыми людьми, которые могут обмануть или поднять на смех; пробовать новый способ растушевки, который может испортить отличную, почти готовую работу — так люди взрослеют, так они познают мир.

Я учу дочку помогать тем, кто нуждается в поддержке и защите: собрать немного денег на собачий приют, сделать кормушку для птиц, отвезти подарки в детский дом и продукты — в центр социальной помощи малоимущим, — такие поступки помогают ребенку открыть свое сердце для ближнего.

Я учу дочку здоровому образу жизни. Не отказываться от радостей бытия, а наслаждаться прекрасным вкусом достойных блюд и уметь вовремя остановиться. Мы вместе выбираем продукты в супермаркете, детально изучаем надписи на упаковках, смотрим на срок годности, содержание жиров и пищевых добавок. Мы вместе готовим салаты, содержащие, по заверениям Интернета, минимум калорий и массу пользы.

Я учу дочку обращению с финансами: предлагаю сравнивать цены в магазинах на один и тот же товар, озвучиваю размеры ежемесячных коммунальных и налоговых платежей, сопоставляя их с общим семейным доходом, рекомендую самостоятельно распоряжаться карманными деньгами. Мы дружно участвуем во всевозможных маркетинговых мероприятиях: акциях, скидках и распродажах, радуясь возможности сэкономить и гордясь собственной домовитостью и бережливостью…

Уайльд писал, что образование — вещь хорошая, но надо помнить: ничему из того, что следует знать, научить нельзя. Но я все-таки смею надеяться, что на своем примере смогу научить дочку многим добрым и важным вещам.

Почти по Чехову

Настроение последних дней у меня почти чеховское, как у героев рассказа «Дама с собачкой»: кажется, еще чуть-чуть — и начнется новая прекрасная жизнь, но вместе с тем прекрасно понимаешь, что до настоящей легкости еще далеко и что самое сложное и тяжелое еще только начинается.

Я думаю, это от того, что на следующей неделе начнутся осенние каникулы. Целую неделю — всего неделю — не нужно будет просыпаться затемно, мучаться над задачами, лихорадочно искать по всему дому «природный материал» — шишки, ракушки и сухие листья, собранные еще летом.

Вчера я готовила соленое тесто, из которого сегодня в школе будут лепить птиц и зверей. Запись «принести соленое тесто» я увидела в дочкином дневнике в десятом часу вечера, и понеслась в магазин за мукой и солью (заодно на всякий случай купила спичек и восковых хозяйственных свечей). Я вымешивала соленое тесто в глубокой миске, услаждая свой слух дочкиным рассказом про флору и фауну тундры (задание к уроку по окружающему миру). А потом проверила, как Полина собрала рюкзак, есть ли у нее сменка, а заодно отутюжила белую блузку.

В голове столько разных мыслей и планов новых статей и рассказов! Я не успеваю их записывать, и они покидают меня, обидевшись на невнимание. Иногда они не уходят совсем, а остаются висеть в воздухе, заполняя пространство и делая его беспокойным и напряженным. Или наводняют мои сны, превращая их в остросюжетные фильмы, квинтэссенции латиноамериканских сериалов или в засахаренные полупрозрачные психоделические картинки потайных сторон каких-то явлений или событий. А самые упрямые из них так и остаются бродить по дому, шаркают воображаемыми ногами, хлопают реальными дверями, напоминают о брошенных мною недописанных деталях, невоплощенных идеях и непродуманных сюжетах.

Моя более организованная подруга посоветовала делать наброски будущих шедевров, записывать мысли и образы. Я и записываю, в обычную тетрадку на пружинках объемом в девяносто шесть листов, которую купила в конце августа. За два месяца я исписала набросками почти половину страниц — и лишь пятую часть из них сумела закончить.

Каждый день я выдумываю сюжеты добрых, лиричных, саркастических, назидательных и просто забавных историй. Например, из обычного на первый взгляд эпизода покупки пары обуви можно наваять премилую пьеску с оригинальными подробностями: хмурым осенним утром, чопорными лицами продавщиц бутиков, рефлексивным механизмом девичьих переживаний по поводу отсутствия нужной модели подходящего размера по разумной цене и, главное, судьбоносной финальной встречей с Туфлями Мечты, неприлично дорогими, изощренно изысканными и утонченно бесполезными в свете твердых первоначальных намерений приобрести добротные осенние сапоги.

Завтра я наконец-то начну высыпаться, возьму себя в руки, овладею тонкостями тайм-менеджемента, перестану лениться и, пока не пропал кураж, напишу целый ворох восхитительных литературных претенциозных экспромтов.

Почти по Аверченко

Я частенько вспоминаю чудный рассказ Аркадия Аверченко «Додины блины», главный герой которого — пятилетний мальчик по имени Додя — одержим неуемной и тайной жаждой приобретательства. Причем рыночная стоимость предметов вожделений бескорыстного ребенка значения не имеет, и малыш хочет заполучить буквально все: от красивого дома и лошади до камней в печени и оскорбления действием.

И мне тоже порой хочется обрести все вещи, предметы и услуги, попадающие в поле моих интересов. Поле это, надо признаться, весьма широко, от кастрюль до рекламных заказных статей о филармонии, размещенных в областном глянце.

Будучи несколько взрослее (и, смею надеяться, умнее) малютки Доди, я все-таки немного соизмеряю свои желания с возможностями их удовлетворения, мечтая если не получить в полную и безраздельную собственность приглянувшийся мне объект, то хотя бы прикоснуться к нему.

Работая над рекламным буклетом для страховой компании, я настолько прониклась идеями этой особой сферы финансовых отношений, что немедленно возжелала застраховать все движимое и недвижимое имущество, всех чад и домочадцев, включая домашних питомцев.

Делая аналитический обзор о положении предприятий областного агропромышленного комплекса, я так увлеклась проблемами и нуждами местного мясоперерабатывающего производства, что решила впредь приобретать колбасы, сардельки и паштеты только их марки.

Составляя рецензию на бесплатный сетевой сервис, позволяющий качественно овладеть английским языком, я почувствовала безотлагательную готовность стать первой ученицей этих курсов.

А как много опасностей таят для меня походы по магазинам! Зайдя в супермаркет за хлебом, я возвращаюсь домой с двумя пакетами, битком набитыми едой, безусловно, вкусной, но абсолютно не запланированной.

Об аптеке я и говорить боюсь. На ее витринах столько разных таблеток, сиропов, витаминов, биодобавок, шампуней, бальзамов, притираний, мазей, кремов, лосьонов, пенок, скрабов и кондиционеров! Как только поступает новая партия товара, я сразу уточняю у девочек-фармацевтов…

— Тебе не нужно! — хором отвечают коллеги.

Красивые разноцветные яркие коробочки с комплексами витаминов и минералов манят меня как магнит. А также с мягкодействующими успокаивающими препаратами, не вызывающими привыкания, но сулящими крепкий сон и не менее крепкие нервы…

— Тебе не нужно! — припечатывает меня к месту голос заведующей аптеки.

Вчера покупательница долго выбирала негормональные гомеопатические капли для хорошего самочувствия в критические дни и при климаксе. У меня моментально загорелись глаза…

— Тебе не нужно! — строгим и внушительным голосом предупредила мой вопрос подруга.

Объемная вытянутая коробка с заказанным кем-то товаром скрывается в недрах хранилища и не дает мне спокойно работать: а вдруг там привезено нечто дефицитное и сильнодействующее, очень необходимое мне и способное быстро и безболезненно превратить меня в умницу и красавицу?

— Тебе не нужно! — успокаивает меня дежурный фармацевт.

Но жажда приобретательства не дает принимать чужие слова на веру: я крадусь вдоль стеночки по длинному извилистому темному коридору и потихоньку приоткрываю распечатанную коробку с товаром.

А там — костыли.

Почти по Моэму

Разумеется, я давно знала мудрый совет Джимми Лэнгтона не делать без повода паузы. А уж коль сделала — держать ее до последнего: величина актерского таланта прямо пропорциональна длине взятой им паузы. Знала, но по легкомыслию или снобизму ни разу не попыталась проверить его, наивно и недальновидно полагая себя рафинированной интеллектуалкой-писательницей уровня куда более высокого, нежели актеры-ремесленники.

Однако подруга-жизнь преподнесла мне важный урок паузодержания, однажды усвоив который, я не только весьма оригинально развлеклась, но и не позволила окончательно рухнуть своему шаткому финансовому положению. И даже добавила дополнительного блеска в свой образ свободного художника и вольного менестреля.

Привередливый заказчик, не согласный с предложенной мной эстетической концепцией сайта, прислал по электронной почте настойчивое пожелание полностью переписать мои рассуждения о лице историко-литературного портала и рекомендовал переделать несколько заглавных статей. По счастью, я была в кратковременной отлучке от Сети и не видела начальственных распоряжений высокого клиента. Поэтому в качестве моего ответа ему пришлось довольствоваться оглушительно звонким молчанием. И это сработало: мое случайное безмолвие внезапно обернулось покаянным письмом присмиревшего заказчика и его полным одобрением всех ранее написанных мной материалов. С немедленной выплатой гонорара.

Я бы сочла приключившийся со мной эпизод забавной историей и не стала бы делать какие-то далеко идущие выводы, если бы на следующий день ситуация не повторилась. Покупая фрукты на рынке, я поначалу не расслышала предложение продавщицы забрать у нее все остатки чернослива и нектаринов с хорошей скидкой. Расценив затянувшуюся паузу как попытку отказа от совершения сделки, продавщица решительно сложила в пакет весь свой товар и протянула его мне, озвучив чисто символическую и поэтому очень смешную цену.

По дороге домой я размышляла о магических свойствах продолжительной паузы и строила грандиозные планы по применению этого средства исключительно в корыстных целях.

Повод почувствовать универсальные способности Ее величества госпожи паузы не заставил себя долго ждать. Моя малолетняя любительница литературы собралась обсудить со мной собственные читательские планы на время моего отсутствия:

— Мам, пока ты будешь на работе, я прочитаю три главы «Тома Сойера», а потом поеду с Лизой кататься на роликах.

Я молча растянула губы в самой ослепительной улыбке.

— Ну если успею, то прочитаю четыре главы.

Я мысленно пожалела, что у меня нет зубов мудрости, а то даже их можно было бы разглядеть за моей безмолвной улыбкой.

— Вообще-то, прочитаю шесть глав, чтобы побыстрее узнать, чем там дело кончилось!

Закрепив полезный навык в диалоге с доверчивой несовершеннолетней дочерью, я отправилась шлифовать его тонкости и выявлять потайные течения в разговоре с мужем.

— Мы поехали с Олегом и Серегой в баню! — заявил мне не подозревающий никакого подвоха супруг. — И я вернусь поздно!

Я задумчиво и даже чуть меланхолично промолчала.

— До полуночи — это точно!

Я поправила воротник на домашнем черном шелковом платье в алые маки.

— Думаю, к одиннадцати успею! Пока!

Следующие паузы в приватных беседах и деловых переговорах я держала безупречно, предоставляя своим визави возможность исполнять сольные партии.

— Мы надеемся получать ежемесячную арендную плату за этот кабинет из расчета тридцать долларов за квадратный метр… Хотя можно рассмотреть вариант и двадцати пяти долларов за метр… Даже двадцати… Включая сюда же и стоимость коммунальных услуг.

— Озвученные Вами желаемые расценки на материалы значительно выше среднего уровня расценок наших лучших постоянных авторов… Конечно, названные Вами условия тоже очень любопытны… В нашем издательстве даже предусмотрен специальный премиальный фонд для вознаграждения самых интересных и самобытных журналистов.

— Может, нам помыть большие наружные витрины и буквы вывески — аптека. В смысле, тебе помыть, конечно же… Или достаточно только протереть изнутри маленькие стекла?.. Или вообще не мыть — это же надо, до чего все быстро пачкается!

— Давай поменяемся: я тебе отдам свой желтый льняной сарафан, а ты мне — серый шелковый костюм, все равно ты говорила, что у тебя уже брюки от него на животе не сходятся… А к этому сарафану еще есть чудненький жакетик с вышивкой… И поясок кожаный плетеный. И бусики!

…Мой строгий редактор, прочитав рассказ, по обыкновению сдержанно вынесла вердикт:

— Что ж, неплохо, неплохо. Живенько! Жизненно…. А сама-то что думаешь? Не молчи, со мной этот номер не пройдет!.. Хотя ладно, пиши заявление на совмещение должности выпускающего редактора. И готовь в сентябрьский номер редакторское слово уже со своей фотографией!

За новыми словами

Иногда меня пугают незнакомые слова. И настораживает даже не их подозрительное звучание, не скорость их проникновения в живое тело языка, а моя несколько замедленная реакция на их вполне законное присутствие, уже ставшее фактом для всех адекватных и образованных людей. Декупаж, скрапбукинг, флешмоб — похоже, мне нужно срочно обзаводиться словарем неологизмов, возведя его в статус настольной книги. Или хотя бы прикроватно-тумбочной.

А тут еще буквально на днях дочка принесла новое домашнее задание по литературному чтению: придумать два синквейна. Будучи одновременно погруженной в вычитку статей для нового проекта и приготовление сливочного супа из шампиньонов, я не сразу выучила название нового термина. «Сиквел, ситком, синкопа, — мысленно рылась я в копилке новых понятий, пытаясь вспомнить нужное. — Нет, вроде не оно… Синквейн! Точно, синквейн. Как бы получше заучить новое слово?» — мучилась я размышлениями, пока не вспомнила об ассоциативном методе. Нужно подобрать хорошо знакомые и привычные слова, созвучные и рифмующиеся со словом неведомым. Ассоциативный ряд подобранных рифм традиционно развеселил меня и обнажил все истинные духовные ценности: глинтвейн и портвейн.

Отсмеявшись над собой и возжелав реабилитироваться в собственных глазах, я отважно нырнула в пучину теории и практики синквейнов. Оказывается, синквейн — это особая пятистрочная стихотворная форма, родившаяся в начале прошлого века под влиянием японской поэзии, а конкретно — опирающаяся на силлабические миниатюры хайку и танка.

Ну, хайку, танка и даже хокку меня уже не напугать: когда Полина училась во втором классе, мы с ней с удовольствием разучивали роскошные трехстишия и пятистишия древних японских авторов. Диковинная поэтика божественных строк восточных мастеров настолько увлекла меня, что неделю спустя после изучения темы японского творчества на новогоднем корпоративе у мужа на работе, после четвертого мохито, я с большим воодушевлением продекламировала всем гостям щемящие и торжественные стихи японских мудрецов об опавших лепестках белых хризантем, об уникальном узоре первой снежинки, о последнем крике дикой утки. И даже имела весьма бурный и неожиданный успех…

Итак: в России синквейн используется совсем недавно, лишь с конца двадцатого столетия. Дидактический синквейн, призванный развивать образную речь ребенка, базируется не на чередовании ударных и безударных слогов, а на смысловой заданности каждой строки.

Первая строка заявляет тему синквейна и включает в себя одно слово — существительное или местоимение.

Вторая строка состоит из двух слов (прилагательных или причастий), описывающих признаки и свойства изучаемого предмета.

Третья строка складывается из трех деепричастий или глаголов, характеризующих действия предмета.

Четвертая строка выражает личное отношение автора к рассматриваемому предмету и состоит из четырех слов.

Пятая — одно слово, подводящее черту в исследовании и обозначающее всю соль предмета.

Например:

Осень.

Золотая, щедрая.

Дарит, осыпает, рисует.

Расцвет увядающей красоты природы.

Художница.

Вот такой синквейн мы сочинили об осени. А еще мы придумали синквейн о математике:

Математика.

Сложная, интересная.

Учит, помогает, заставляет задуматься.

Возможность найти правильный ответ.

Знание.

В кажущейся простоте и непритязательности синквейна скрывается огромный потенциал: это и серьезный инструмент эмоционального, логического и личностного развития ребенка, и занятная и увлекательная игра, способная раскрасить скучный вечер в яркие цвета.

Это так интересно и волнующе — придумывать синквейны! Мы с Полиной шагаем по улице и посвящаем свои пятистишия всем встречающимся на пути предметам и объектам:

Собака.

Любимая, умная.

Дружит, сторожит, служит.

Самое преданное существо на свете.

Верность.

* * *

Магазин.

Продовольственный, многолюдный.

Продает, взвешивает, работает.

Мы ходим в магазин за покупками.

Торговля.

Мы сочинили пять благодарных строчек и про самого короля нашего бала, Его величество синквейн:

Синквейн.

Живописный, законченный.

Воспитывает, совершенствует, резюмирует.

Красивые слова останутся навеки.

Поэзия.

И, конечно же, я сложила синквейн о своем первом и любимом блоге:

Блог.

Авторский, самобытный.

Развлекает, повествует, провоцирует.

Важная часть моей души.

Творчество.

Возможно, наша игра придется по вкусу и другим мамам, и они научат своих близких придумывать классные синквейны. И тогда это будет настоящий флешмоб!

По ступенькам

На родительском собрании учительница предложила всем присутствующим пройти письменный тест на тему «Какой вы родитель». Прекрасно понимая и без всякого теста, что родитель из меня далеко не образцовый, я послушно и максимально честно ответила на предложенные вопросы и получила неожиданное резюме: «Вашим отношениям с ребенком можно только позавидовать, вы с ним единомышленники и друзья».

«Пожалуй, в психологическом тестировании есть какая-то неуловимая приятность», — размышляла я, обдумывая следующий рекомендованный учительницей тест — о самооценке ребенка. Испытуемому нужно было изобразить самого себя на одной из десяти ступенек лесенки. Таких лесенок должно быть три: одна символизирует собственную оценку ребенка, вторая — его котировку школой, а третья — признание или неприятие его достоинств и недостатков семьей.

Еще учительница вспоминала о рисунках учащихся и рекомендовала родителям сделать серьезные выводы о той роли, которую они играют в жизни своих детей. Важность этой роли должна определяться расположением детей, мам и пап на картинках относительно друг друга. Я вспомнила, как на прошлой неделе в качестве домашнего задания моя юная художница создавала парадный портрет благородного семейства. И как я тогда порадовалась тому, что оказалась на нем похожей на Карлу Бруни. А еще я отлично сохранила в голове расстановку фигур на акварели: мне отводилось почетное место между котом и бабушкой.

Наше с дочкой мировосприятие никогда не подпадало под ожидаемые результаты ни одного из художественных тестов. Одно время я очень увлекалась пятнами Роршаха — что поделать, если я так падка на красивые имена и названия! Мне нравилось представлять себя на месте испытуемой этим тестом и заставлять свое излишне богатое воображение рождать собственные ассоциации, вызываемые чернильными кляксами. А потом я вовлекла в свою игру и подросшую дочку, и мы вместе сочиняли надписи к загадочным и мистическим пятнам.

Однако наши с ребенком видения постоянно вступали в противоречия с каноническими ответами. Нам чудились огоньки там, где проливалась кровь, нам грезился парусник там, где должны были находиться звери о четырех лапах, перед нами высилась Эйфелева башня там, где ползали черви и гусеницы.

Не полагаясь особо на справедливость результата рисуночного теста с лесенкой, я тем не менее нацарапала карандашом некое подобие ступенек и проникновенно разъяснила ребенку суть испытания.

— Это важно — понимать, как ты себя оцениваешь и как твоя самооценка перекликается с оценками других людей. А еще помнишь, ты рисовала нашу семью? Оказывается, по расположению на картине детей и родителей учительница делает выводы об отношениях в доме.

— А при чем тут отношения в доме? Я нарисовала тебя гладящей кота, чтобы привлечь внимание к твоим красивым пальцам и новому колечку. А в паре с бабушкой вы похожи на Лето и Осень.

Да, у моей дочки нестандартная логика и богатая фантазия. Она нарисовала смешного бегущего человечка на всех трех лестницах. На лестнице самооценки этот человечек махал руками и занимал место на средней ступеньке. На лестнице оценки ребенка школой человечек стоял чуть ниже и был явно зажатее и скромнее. Зато на лестнице семейной оценки человечек сиял улыбкой в тысячу солнц и стоял на самой верхней ступеньке, как на пьедестале победителя.

— Ты сама себя оцениваешь довольно скромно, — начала я растолковывать дочке результаты. — Ты считаешь, что в школе тебя оценивают тоже весьма умеренно, даже чуть ниже, чем ты сама. Зато дома ты королева! Тебя воспринимают как самого гениального и талантливого ребенка в мире. И это здорово! А какой главный вывод ты бы сделала из всех наших тестов и рисунков?

— Только ты не обижайся, ладно? Оказывается, ты совсем не умеешь не только рисовать, но и разбираться в живописи.

Спасательный круг

Чувство юмора кажется мне спасательным кругом, цепляясь за который, я умудряюсь держаться на поверхности и не тонуть в пучине жизненных забот, огорчений и разочарований.

Немодный в нынешнюю эпоху немецкий мыслитель и политический деятель Карл Маркс считал, что человечеству важно весело расставаться со своим прошлым. А я стараюсь с изрядной долей юмора оценивать события не только своего минувшего, но и эпизоды мутного и неоднозначного настоящего. И иногда — даже намеки на явления грядущего, покрытой непроницаемой пеленой тайны.

Я тонко улыбаюсь в ответ на расспросы коллег, почему я прихожу на встречу с заказчиком на полчаса раньше уговоренного срока и с умным и занятым видом ожидаю его за столиком кафе. Я лишь всего-навсего безобразно плохо вижу, не ношу очки и боюсь не узнать хоть временное, но «начальство» «в лицо». А так я предоставляю ему возможность самому опознавать меня среди гламурных длинноногих красоток: его задача в любом случае несравненно легче моей.

Я смеюсь, выслушивая бесхитростные признания гостей, почему для них кажется бесконечно уютным мой дом, а кушанья, предлагаемые в нем, — удивительно вкусными и полезными. Причина, как выяснилось, была в милой сердцу визитеров замене столовых приборов после подачи каждого нового блюда, а не в моем особом таланте хозяйки и кулинарки.

Я хихикаю над комментариями родственников и знакомых к рисункам моей дочери: «Необыкновенные способности, редкий дар, удивительное трудолюбие… Ни капельки на тебя не похожа!»

Я скалю зубы в ответ на настойчивую просьбу сослуживицы подробно рассказать об известной мне, по ее мнению, процедуре смены российского паспорта по случаю стукнувшего сорокапятилетия, потому как до торжественного момента превращения в бабу-ягодку намереваюсь прожить еще несколько счастливых лет.

Я хохочу, внимая гордому рассказу мужа, как солидные и респектабельные на вид джентльмены на автозаправке просят разрешения сфотографироваться рядом с его мотоциклом. Если бы муж вбухивал в меня ежемесячно столько же средств и сил, сколько в своего хромированного мустанга, то все владельцы «Майбахов» и «Бентли» почли бы за честь сфотографироваться со мной, а не с грудой блестящего металла.

Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не заржать во весь голос, как старая полковая лошадь, столкнувшись с заявлением продавщицы отдела дамского нижнего белья, что бюстгальтеров моего размера нет, никогда не было и ни в коем случае не будет.

Я рада, что у меня есть и силы, и желание повеселиться и над собственными слабостями, и над несовершенством других людей. Такая позиция дарит мне глубину видения ситуации и свободу от чужого мнения. А главное — не позволяет утвердиться в безусловной правоте одного-единственного человека — себя любимой.

Одного поля

Считается, что нам подсознательно нравятся люди, похожие на нас. Или те, на которых похожи мы. Мы радуемся своему случайному сходству с любимыми актерами, писателями или общественными деятелями. Мы прилагаем массу усилий, стремясь увеличить это воображаемое или реальное внешнее подобие. Зачастую — безуспешно.

Моей коллеге нравилось считать себя похожей на Жанну Самари со знаменитого ренуаровского портрета актрисы, и она очень гордилась этим воображаемым сходством. Однажды, назначая по телефону встречу незнакомому человеку, привезшему для нее книги, она скромно описала себя: рыжая красавица, как на портрете Ренуара. И несказанно расстроилась, что ее визави не только не опознал в ней Жанну Самари, но и нашел ее исключительно похожей на британского принца Гарри.

А иногда характер человека, его специфические профессиональные особенности и черты полностью затмевают даже самое очевидное внешнее сходство с медийной фигурой.

Моя подруга удивительно похожа на Патрисию Каас — хрупкую и нежную и одновременно роскошную блондинку. Несходство между ними заключается в одной малосущественной детали — роде занятий. Моя подруга — опытный и искусный адвокат, и даже пары минут ее страстного монолога на профессиональную тему достаточно, чтобы стереть впечатление внешнего сходства с французской певицей.

А еще мы любим находить в облике наших близких людей черточки единообразия с собственными реальными или выдуманными кумирами.

Моя мама в своем притязательном директорском кругу всегда считалась похожей на Маргарет Тэтчер — не столько по внешним признакам, сколько по манере прямо держать спину, умению носить строгие костюмы, обыкновению цивилизованно и дипломатично решать самые скандальные проблемы. Я же видела ее японской принцессой, напоминающей старинную изящную статуэтку тонкого фарфора, с тщательно уложенной прической, маленькими утонченными ладонями и ступнями и неизменно доброжелательным выражением лица.

Моей детской мечтой всегда было походить на папу и иметь такую же аристократичную внешность: темно-русые волнистые волосы, глубокие ярко-синие глаза и точеный нос. Когда в бывший когда-то советским кинопрокат потекли западные фильмы, я наконец осознала, каким роковым красавцем все-таки был мой папа, похожий одновременно на молодого Алена Делона и на Шона Коннери времен первых фильмов о Джеймсе Бонде.

Но сама я долго оставалась похожей на обыкновенного толстого мальчика. А потом — на самую обычную девушку. Хотя мне бешено хотелось быть настоящей красоткой, такой, как Джулия Робертс и Жаклин Кеннеди вместе взятые.

Моя дочка, когда улыбается, похожа на маленького ангела. Или на картинку с обертки самого дорогого в мире шоколада. Я искренне радуюсь ее сияющей красоте и ни капельки не обижаюсь, когда слышу, что она на меня совсем не похожа.

С возрастом осознав всю тщетность надежд когда-нибудь сделаться хоть чуточку похожей на общепризнанных мировых красавиц, я просто мечтаю быть собой. Женщиной с самой обычной внешностью, счастливую и реализовавшую себя во всех своих стремлениях. А в те короткие и редкие минуты, когда несбывшиеся грезы напоминают о себе, я разглядываю свои портреты работы Полины. На них я поразительно похожа одновременно и на себя, и на всех записных красоток сразу, от Анджелины Джоли до Кэтрин Миддлтон, герцогини Кембриджской.

С чужого плеча

Моя мама всегда учила меня, что те вещи, которые стали ребенку малы, нужно дарить, а не выбрасывать, не складировать на антресоли и не продавать. Потому что такие поступки непременно притянут за собой добро и обязательно сделают растущего человека невероятно счастливым, здоровым и удачливым в жизни. Так она поступала, когда я была ребенком; возможно, именно поэтому сейчас моя жизнь блестит и светится, как новогодняя елка, переливается на солнце, играет всеми цветами радуги и сочится жирной сочной благодатью.

Я следую маминым советам и, обновляя дочкин гардероб, радуюсь, собирая вещи, которые стали ей малы, чтобы передать их другим детям. Мне очень повезло с «рынком сбыта»: дочь моей подруги моложе Полины на два года, и я с удовольствием нагружаю ее всяческим добром — от блузок до кроссовок.

Все равно ребенок растет значительно быстрее, чем изнашиваются или выходят из моды детские туалеты. И моей дочке порой перепадают подобные подарки от моих приятельниц, чьи детки вырастают из любимых джинсов или сарафанов. Мне кажется, что очень интересно и полезно для ребенка порой примеривать на себя и чужую одежду, чтобы благодаря этому не бояться экспериментировать со своим имиджем.

Я мечтаю привить дочке вкус к красивым и смелым нарядам и научить ее получать удовольствие от примерок и выбора. Юная леди должна понимать, что люди одеваются не только для того, чтобы прикрыть наготу, защититься от холода и жары и соблюсти требуемый дресс-код, но и для того, чтобы подчеркнуть собственную индивидуальность. И немножко повоображать.

Да, одежда и обувь могут быть не всегда удобными, и завязки и ремни расположены не всегда в лучших местах, и от каблуков могут побаливать ноги и поясница, но разве это такая уж высокая плата за красоту и внимание? Мужчины будут восхищенно пялиться, а красивые девицы — презрительно морщить носики, пытаясь скрыть зависть.

Дочка растет со скоростью молодого побега бамбука, и я с недавних пор даже перестала раздавать в народ собственные поднадоевшие джемперочки и кофточки. Это вещи отличного качества, классического фасона и спокойной расцветки, и я начала откладывать их для Полины, вспомнив случай с фамильным японским мохеровым свитером.

Непостижимо, как удалось моим родителям раздобыть импортную фирменную вещь в шестидесятые годы прошлого века в нашем забытом богом крае. Зато я точно знала: у моей мамы есть чудо-свитер. Мама годами носила его, а он только становился все белее и пушистее. Потом дорвалась до семейной реликвии моя старшая сестра и даже умудрилась сфотографироваться в этом свитере на паспорт. А позже и мне, как последнему ребенку в семье, удалось поносить заветную долгожданную вещь: я окончила институт и пришла на новое место работы не как оборванка, а как настоящий дипломированный специалист в ослепительно белом роскошном свитере.

А вот с обувью я не жадничаю: щедро делюсь со всеми желающими. Все-таки взрослые модели весьма отличаются от детских, и дело тут не в длине или ширине стопы.

Моя подружка, рассказывая о том, как быстро растет нога у ее дочери, предположила:

— Наверное, скоро Юля сможет донашивать твои туфли — те, которые на невысоком каблуке.

И еще она принесла моему ребенку на вырост в подарок Юдины туфельки, бывшие в эксплуатации всего пару месяцев и уже ставшие ей безнадежно малы. Неснашиваемая подошва. Натуральная кожа внутри и снаружи. И чудный фасон, представляющий собой ожившую и так и не сумевшую реализоваться мечту моей босоногой юности — нечто среднее между мокасинами и балетками, увенчанное дивным ремешком-перепонкой.

Я с удовольствием засунула в них ноги, продефилировала по комнате, с наслаждением покрутилась перед большим зеркалом и вынесла вердикт:

— Наверное, это я скоро буду донашивать Юлины туфли.

По следам

— Нам по пути? Ведь ты сейчас пойдешь в художку забирать ребенка, — полуспросила-полууточнила у меня приятельница, с которой я случайно столкнулась в супермаркете.

— Нет, я сразу бегу на работу, — открестилась я от ненужной компании.

— А как же ребенок? — недоумевала несостоявшаяся попутчица. — Неужели он пойдет домой один в такую темень?

— Ну да, один. По хорошо освещенной улице, через регулируемый светофором пешеходный переход пойдет до боли знакомой дорогой, которой мы вместе отходили целых два года.

В глазах своей знакомой, излишне увлеченной идеями гиперопеки, я, вероятно, в тот момент выглядела как мама Красной Шапочки, посылающая дочку в темный лес на верную гибель. Но на самом деле в обучении самостоятельности гораздо больше подлинной заботы о ребенке, чем в неусыпном пошаговом контроле подросших чад.

Не надо думать, что я очень сознательная и прогрессивная родительница. Просто я иногда читаю буржуйскую прессу и нахожу там жемчужины здравого смысла и положительных примеров.

Почти четыре года назад жительница Нью-Йорка Ленор Скинази выдала своему девятилетнему сыну карту-схему городского метрополитена, проездной, двадцать долларов и пожелала счастливо добраться до дома. Этот шаг был ее материнским ответом на неоднократные просьбы ребенка хоть разок отпустить его домой одного. Ленор откровенно написала, что волновалась за сына, но не стала за ним следить. «Я доверяла ему», — призналась женщина. Ее сын вернулся домой безмерно довольный и гордый собой, а сама Ленор за свой рискованный шаг удостоилась звания «Худшая мать Америки».

Половина людей, прочитавших эту историю, заявила, что готова подать в суд на Ленор Скинази за жестокое обращение с детьми.

Тем не менее у Ленор нашлись и сторонники. Наша родительская тревога порой приобретает слишком изощренную форму, считают ее заступники. Потеряв своего ребенка на детской площадке из вида на пару минут, мы уже мысленно видим его играющим глубокой ночью в кромешной темноте прямо на рельсах.

А Ленор Скинази, убежденная, что чрезмерная опека несет в себе опасные перспективы, собрала своего отважного сына-путешественника в следующую самостоятельную поездку и даже написала книжку о том, как отпускать детей гулять одних и не сходить при этом с ума от беспокойства.

Думаю, что реалии российской провинции несколько далеки от правил жизни в Нью-Йорке, однако я разделяю взгляды миссис Скинази и пробую следовать ее путем. Точнее, позволяю своей дочке повторять путь ее сына. Правда, не столь радикально: я не отпускаю Полину в самостоятельное плавание по незнакомым районам. Но я думаю, что ребенок, не боящийся быть самостоятельным, сможет скорее принять верное решение в опасной ситуации. И еще я желаю всем счастливой дороги: тем, кто до сих пор ходит вместе с мамой, крепко держа ее за руку, и тем, кто уже пробует на вкус первые терпкие плоды собственной обязательности и ответственности.

О соседях

А вот что, к примеру, можно рассказать о своих соседях по дому? Особенно когда дом не просто многоквартирный, но и многоэтажный, со всякими жилищно-коммунальными излишествами навроде лифта и электрических лампочек, которые управляющая компания заменяет раз в год. Столкнувшись в полутемном подъезде с незнакомым человеком, я обязательно здороваюсь, подозревая в нем соседа сверху. Или снизу. И он немного испуганно и поспешно отвечает, углядев в моем бледном, маловыразительном и ничем не выдающемся лице схожесть с портретами соседок с четвертого этажа. Или с восьмого.

У кого как, а у меня соседи просто замечательные. Благодаря им я порой чувствую себя вовлеченной в водоворот самых непредсказуемых событий.

Из-за необыкновенной соседки сверху я каждую ночь как будто заново перечитываю сказку о Золушке, которая ровно в полночь теряет свой волшебный наряд, карету и экипаж и превращается в замарашку и домработницу. В магический час наступления новых суток я практически еженощно просыпаюсь от звонкого и задорного шума струи воды, бьющей о дно металлической ванны в соседской квартире. Ванные комнаты примыкают вплотную к спальням, я внимаю веселому гулу воды и представляю себе, как моя прекрасная соседка танцевала до полуночи на веселом балу, флиртовала с олигархами и прочими финансовыми магнатами и акулами бизнеса, а после того, как часы пробили полночь, злая мачеха заставила ее стирать заскорузлые кухонные полотенца на облупившейся доске у железного корыта.

Мама рассказывала, как совсем недавно эта соседка звонила нам в квартиру с просьбой позволить ей подняться по пожарной лестнице с нашего балкона на свой балкон. Маме пришлось ей вежливо отказать: эта лестница существовала лишь в воображении соседки. Я думаю, что она репетирует новую сказку возможно, о Карлсоне, который живет на крыше, и с нетерпением жду соседкиной трактовки классического текста.

Недавно переехавший в наш дом сосед с третьего этажа по имени Викентий — сын институтского товарища моего папы. Давным-давно, во времена нашего дошкольного детства, мои и Викентьевы родители очень дружили и частенько проводили вместе выходные и отпуск. Мы до сих пор мило раскланиваемся с Викой и церемонно обсуждаем природные катаклизмы или индекс Доу-Джонса. А вот его жена меня явно недолюбливает: недовольно косится в мою сторону и норовит угнать лифт из-под носа. Иногда мне хочется поставить ее на место: поправив безупречную парикмахерскую укладку и выдохнув неприятной даме в лицо дым от пахитоски, процедить:

«Ах, вы знаете, а ведь я с Вашим Викентием в Сочи отдыхала!», опустив при этом подробности — например, что нам с Викой было по четыре года и родители возили нас к морю.

Соседка с пятого этажа — наша подъездная достопримечательность, выдающаяся из толпы обычных жильцов не какой-нибудь безделицей типа теплых полов в лоджии или джакузи на бронзовых львиных лапах, а настоящим фонтаном на кухне, бьющим прямо в полоток. Из-за этого стихийного фонтана управляющая компания отрубила воду во всем нашем стояке, с первого по девятый этаж, а соседка благополучно улеглась в больницу или уехала на воды в Форж лечить расшалившуюся печень — кто же ее разберет? И ровно три с половиной месяца из-за дырявых соседкиных труб мы жили без воды на кухне.

Соседи — это наша надежда и опора в трудную минуту. В прошлом месяце мой муж изображал сантехника (а мы увлекаемся ролевыми играми — это разнообразит устоявшуюся семейную жизнь). Он что-то делал с батареями центрального отопления, и вдруг труба не выдержала и потекла. А я, пытаясь исправить положение, выскочила на лестничную площадку и стала звонить во все двери, чтобы попросить у соседей помощи или хотя бы узнать номер телефона аварийной службы. И мне в тот роковой момент гостеприимно и доверчиво открыли двери, распахнули сердца и записные книжки…

Соседей не выбирают, это правда. Но иногда с ними может просто повезти!

Средство от депрессии

В туманное утро послеосеннего безвременья, такое, как сегодня, совсем не хочется вылезать из-под теплого одеяла. А хочется, наоборот, прикинуться благородной мадамой и сказаться тяжело больной каким-нибудь модным недугом. Например, сезонной депрессией, лечение которой весьма симптоматично и крайне непродуктивно. В качестве мер, приносящих временное облегчение, можно взять на руки сонного ленивого Кота и гладить его до жара в ладонях. Можно наесться безумно вкусных, но крайне неполезных холестеринозашкаливающих пирожных с кремом или даже бутербродов с сырокопченой колбасой — без хлеба, но зато с твердым сыром. И запить это чудовищное великолепие коньяком с кофе.

Можно нацепить любимую кожаную куртку с меховой подстежкой и отправиться на променад по проспекту подышать свежим воздухом и заодно повысить самооценку.

А можно не вылезать на улицу и не пачкать грязью новые роскошные сапоги, а свить в кресле гнездо из шерстяного пледа и устроиться в нем с хорошей книгой. Любимые рассказы Михаила Зощенко о Леле и Миньке, стихи Игоря Северянина, новый роман Леонида Юзефовича. При особо осложненном состоянии применить испытанное надежное средство — мемуары Сомерсета Моэма.

Хотя зачем в сотый раз перечитывать чужие произведения, если можно написать свое? Да, вывалить на белый нетронутый вордовский лист все свои размышления, сомнения и философствования, задать себе и своим воображаемым читателям традиционные русские «Кто виноват?» и «Что делать?», украсить рефлексивную словесную канву забавными зарисовками из собственной отнюдь не простой, но очень интересной жизни — что может быть прекраснее и, главное, радикальнее этого способа борьбы с плохим настроением!

Решено: это будет роман — чего мелочиться! Причем не просто стандартный дамский или эзотерический роман. Это будет текст типа мейнстрим, в котором будет всего в меру, близкого, понятного и узнаваемого. Главным в романе станет не развитие призрачного действия, а нравственное становление героини. И еще — симбиоз многих жанров: детектива, интеллектуальной прозы, комедии и даже любовного романа.

Моя книга, бесспорно, будет гениально и филигранно написана. В ней веселое и эпатажное тесно переплетется с откровенно шокирующим и мрачным, а сентенциозность разбавится робкими сомнениями. Главное — ни в коем случае не отправлять готовую рукопись в издательства, чтобы их ледяное обжигающее молчание или надменные брезгливые отказы не отравили мою душу и не кастрировали мое желание писать.

Настанет время, и я сама растащу собственный уникальный автограф на цитаты, украшая лучшими из них заказные статьи или зарисовки для блогов.

На абзацы, размазывая их смысл по целым страницам платных материалов.

На целые главы, переделывая их под требуемый женскими журналами формат.

А пока еще мой будущий труд не изувечен, не расстрижен и не растиражирован. Он живет в моей голове, представляя собой самую лучшую книгу на свете. И моя законная гордость его несравненным превосходством — самое надежное средство от кратковременного уныния.

Зимнее

Еще чуть-чуть — и начнется настоящая зима, официальная, номинальная, календарная. Я всегда с таким нетерпением жду прихода именно зимы! Это время года символизирует закон и порядок, вечность и уверенность, покой и волю. Особенно у нас на Севере. Не скажу, что это самый любимый мной сезон; но самый надежный и незыблемый.

Зима — это безбрежные океаны снегов. Это черное небо, густо усыпанное глазами звезд, цедящих колючий острый свет. Это пряный обжигающий ледяной воздух, которым невозможно надышаться досыта. Это ранние колдовские сумерки, забирающие город в свой вязкий плен. Это легитимные мороз и солнце, день чудесный.

Зима — это бесконечная и неумолкаемая вереница праздников: государственных, православных, языческих и семейных — неважно, каких. Важно приподнятое настроение и нерабочий день, и утром поваляться в постели, и залепить пробкой в потолок. Зима — это обязательная живая елка со старинными игрушками и современными мигающими гирляндами огней, ароматы хвои, восковых свечей и мандаринов по всему дому, фантики и конфетти на полу и переполненный холодильник, и торт уже не помещается и вынесен на балкон.

Зима — лучшее время для чревоугодника: торжество всех кухонь сразу; парад солянок, рассольников и щей с квашеной капустой; пироги с палтусом, ливером, брусникой и солеными груздями; мясо, запеченное с ананасами, помидорами и маслинами; символ праздника, салат оливье — обязательно целый тазик.

Зима — это валенки до колен с толстым шерстяным носком, но и в них набивается снег, если увязаться за мужем в лес. Зима — это рыжие тяжелые унты из оленьего меха на цигейковой подкладке. Это легкое и блестящее новое манто из щипаной норки и к нему чудесные замшевые сапожки, лучший образец ручной работы трудолюбивых итальянских мастериц — как ты ходишь на таких каблуках?

Зима — это достать чернил и сочинить самое выдающееся в мире произведение, способное изменить все человечество к лучшему. Зима — это долгие вечера за книгой, это стихи вслух, вполголоса, нараспев, это чудесные и страшные волшебные сказки на ночь.

Зима — это дежурные вояжи в усадьбу: нужно и сам дом проверить, и водопроводные трубы, а кто поедет? Это скелет старой лиственницы на фоне белого неба. Это шумный и алчный огонь в камине, жарко дышащий в лицо и пугающий своей бесцеремонной напористостью. Это ароматный глинтвейн с корицей и лимоном, подаваемый в высоких чашках тонкого английского костяного фарфора — сделай мне кофе в большую кружку, я за рулем.

Зима — это время святочных гаданий. Это вещие сны, сжигание скомканных листов плотной мелованной бумаги на старом металлическом подносе и внимательное последующее изучение тени — а у меня котик вышел, все скорей смотрите!

Зима — это торжественный бой курантов и загадывание заветных желаний. Зима — это планы на будущий год, непременно счастливый, потому что он новый, без старых ошибок, промахов и заморочек. Это пожелания любви, счастья и удачи, самые искренние и самые добрые, и не только родным и близким, а всем вокруг, потому что все вокруг кажутся родными и близкими.

Зима — это время прощения старых обид и прощания со старой жизнью. И в это время можно начать жить почти что с чистого листа, с нового часа нового дня нового года. Года, начинающегося и заканчивающегося долгожданной, откровенной и мудрой зимой.

Физика и жизнь

В далекие школьные годы физика, как ни странно, была одним из моих любимых предметов. Не вполне отчетливо представляя себе, почему горит электрическая лампочка, я обожала выводить формулы и решать задачи. А еще я увлеченно изучала физические законы и правила.

Будучи матерью, я вижу, что многие физические теории справедливы и для сферы человеческих взаимоотношений.

Взять для начала закон сохранения и превращения энергии. Его смысл в том, что энергия внутри замкнутой системы не приходит извне и никуда не пропадает. Иначе говоря, сколько сил, заботы и любви мы вложим в наших детей, столько же тепла получим взамен. Мое время, отданное ребенку, не утекло в никуда. Каким бальзамом разливаются по моей душе дочкины слова:

— Мамочка, ты отдохни, а я вымою посуду!

— А давай тебе тоже купим платье, самое модное и дорогое!

— Девочки сказали, что из всех мам в нашем классе именно моя самая красивая и добрая!

Любовь ребенка к чистоте проявилась в характеристике грибного супа: грязный

С идеями закона сохранения и превращения энергии тесно переплетаются положения третьего закона Ньютона, предупреждающего о непременном и обязательном противодействии оппонента в ответ на любые наши действия. «Добро, совершаемое нами для людей, обязательно оборачивается таким же добром, а ненависть приносит только боль и обиду», — учу я Полину. И с нескрываемым удовольствием и законной гордостью слушаю дочкин рассказ о ее выступлении на классном собрании:

— Я сказала, что нужно относиться к людям точно так же, как хочешь, чтобы они относились к тебе. И что если ждешь понимания и сочувствия, то нужно самому показать пример такого поведения. А потом по итогам диспута наша вторая дружбинка заняла первое место, представляешь, как здорово?

Мне стала очень близка в последнее время и классическая теория Эйнштейна, согласно которой все в нашем сложном мире относительно. Например, школьная оценка моего ребенка за совместно выполненную домашнюю контрольную работу, проверяющую уровень знаний четвероклассницы по трем основным предметам — русскому языку, литературному чтению и окружающему миру.

— Мы с тобой набрали семьдесят два балла — это соответствует или четверке с плюсом или пятерке с минусом, — оглашает мой ребенок.

— Жалко, что пятерка с минусом. Хочу без минуса!

— Да что ты, мама! Учительница так меня хвалила: это самый высокий результат во всем классе!

А еще я постигаю глубинный смысл основного свойства газа: попадая в некий сосуд, он полностью занимает все свободное место. И ребенок, однажды появившись, поглощает все имеющееся в распоряжении родителей время и пространство.

Моя жизнь так плотно заполнена дочкой, что я давно уже выстраиваю свой рабочий график в соответствии с расписанием ее занятий в общеобразовательной и художественной школах, читаю книги преимущественно вместе с ней и согласно ее предпочтениям, готовлю именно ее любимые блюда. Нет, я не подчиняюсь детским требованиям и капризам, но наслаждаюсь волшебной музыкой слов, которые дочка говорит постоянно: «Мы вместе с мамой!»

Пожалуй, из всех мудрых основ физики мне не по душе только грустный закон всемирного тяготения, согласно которому с возрастом отвисает попа и кожа на лице. Как бы его отменить?..

Детский вопрос

Разбирая старые журналы, я наткнулась на статью, заинтересовавшую меня давным-давно: «Детские вопросы, которые ставят родителей в тупик». В те годы, будучи молодой и наивной матерью, я мечтала воспитывать ребенка в соответствии с передовыми достижениями мировой педагогики и психологии. Я старательно зубрила матчасть, чтобы неожиданные вопросы дочки не застигли меня врасплох.

Сегодня я не вспомню ни одного прочитанного постулата о правильном поведении идеальной родительницы. Но с удовольствием расскажу, как обсуждала с дочерью самые важные для нее темы. И руководствовалась я не научными изысканиями теоретиков педагогики, а своей материнской интуицией.

Детские вопросы подобно зеркалам отражают тот мир, в котором растет ребенок.

— Мам, а что такое антибиотики? А наркотики? А они вредны для человека?

— Двадцать миллионов фунтов стерлингов — это много или мало?

— Сегодня должны объявить получателей Нобелевской премии по литературе, а тебя не назовут?

Я терпеливо рассказываю об антибиотиках, тормозящих рост живых клеток («анти» — против и «био» — жизнь), и о наркотиках — препаратах, отключающих ощущение боли. Реалии современности окрасили ауру этого великого изобретения человечества в яркий негатив из-за его способности расширять человеческое сознание, калеча при этом мозг. Я стараюсь не оценивать людей, неумеренно использующих наркотические препараты, — я просто подчеркиваю, что это может серьезно поломать любую жизнь. Нужно стараться вырасти сильным человеком, советую я, таким, который может отказаться от соблазнов.

Двадцать миллионов фунтов — это прекрасная сумма для исполнения самых смелых желаний любой семьи, объясняю я, но ничтожно малые деньги, чтобы помочь, например, всем сиротам в российских детских домах.

Нобелевская премия — это вещь, бесспорно, достойная вожделения, честно признаюсь я, но мне она не светит. И потом, вопрошаю я, хитро прищурив глаза, многих ли лауреатов этой премии ты назовешь в числе своих любимых писателей? Даже великая Астрид Линдгрен в свое время не приглянулась высочайшему жюри.

Мне нравится вести с дочкой диалоги о деньгах, творчестве, о будущем. Я всегда честно отвечаю ей, сколько денег и в какой валюте получаю за каждую конкретную статью, сколько мы платим за квартиру Интернет или ремонт обуви. За что я люблю Моэма, Чехова и Пелевина, почему я не могу не записывать свои наблюдения, почему я в детстве не стала учиться музыке… На все эти вопросы я стараюсь подобрать предельно искренний и понятный ребенку ответ.

— А если один ребенок в семье, эти ведь не плихо?

— Это отлично, если ребенок похож на тебя!

Недавно дочь обескуражила меня вопросом:

— Мам, а что такое аборт?

— Это операция, которую делают беременной женщине, если она не собирается рожать ребенка.

— А это плохо? — расстроилась малышка.

— Нет, это не плохо. И не хорошо. Это ситуация, которую нужно просто принимать как данность. Помнишь, мы говорили с тобой, что главное — никого не судить и не осуждать, что каждый человек имеет право на собственный выбор своего пути. Порой женщине нельзя рожать хотя бы по состоянию здоровья.

— А если один ребенок в семье, это ведь не плохо?

— Это отлично, если ребенок похож на тебя!

И напоследок по секрету: все-таки есть один деликатный вопрос, отвечая на который, я бессовестно лгу своему ребенку. Это вопрос о моем возрасте. Я делаю это из самых гуманных соображений — оберегаю детскую психику. Каково будет моей дочке обнаружить около себя старую перечницу вместо заявленной молодой и веселой мамочки-красотки?..

Для одиноких женщин

В далекой молодости мы с подругами, такими же отвязными, ехидными и самоуверенными девицами, потешались над ночными сорочками с глухими вырезами по шейке и длинными надежными рукавами. Мы называли эту модель белья «для одиноких женщин», убежденные в том, что наша собственная неотразимость и сокрушительный эротизм гарантируют нам прекрасное неодинокое будущее. Под эту же рубрику у нас попадали туфли фасона «похороны Сталина», напоминающие галоши, простые хлопчатобумажные чулки в резинку, пальтишки из немаркого посконного сукна и еще масса вещей времен развитого социализма.

Мир изменился, и вещами «для одиноких женщин» я теперь называю совсем другие.

Это практически все изделия отечественных и зарубежных производителей посуды и в первую очередь кастрюль. Они все крошечные! Почти невозможно купить кастрюлю объемом более четырех литров. Хозяйственные магазины показывают сотейники, кастрюлечки и кастрюльки в дивный горошек, ромбик и цветочек — такого объема как раз хватит, чтобы сварить кашку двухмесячному щенку спаниеля. А приличной семилитровой кастрюли, в которой мать благородного семейства сможет приготовить праздничную солянку из четырех сортов мяса, нигде не найти!

А раковины для кухни, выпускаемые на российских и буржуйских предприятиях! В незабвенные времена недавно бушевавшего ремонта я задумала поменять заслуженную мойку из нержавейки на модный аналог из искусственного камня. Мне пришлось объехать немало магазинов сантехники, пока я наконец не нашла мойку, в которую может поместиться кастрюля для холодца или казан для плова (ведро для маринования баклажанов мне и раньше приходилось мыть над ванной).

А газовые плиты, духовки и прочие жарочно-запекательные приспособления, не говоря уже о микроволновках! Они, судя по всему, предназначены для одиноких женщин, вечно сидящих на голодной диете. Две кастрюли моего любимого размера могут поместиться на такой плите лишь впритык, по диагонали, если умело развернуть их и потеснить чайник и сковородку.

Меня умиляет логика сотрудников продовольственных супермаркетов. Я еще могу простить им микроскопические порции фасованного товара: двести граммов шоколадных конфет, триста граммов кальмаров, пятьсот граммов куриных грудок — всегда можно сделать суровое лицо и плюхнуть в корзинку три упаковки нужного продукта. Но сами корзинки! Они могут выдержать максимум четыре-пять килограммов!

А женские сумочки! Магазины изобилуют безумным количеством клатчей и прочих кошельков для одиноких гламурных дамочек, игнорируя при этом потребности женщин глубоко семейных и хозяйственных. Я не могу назвать изделие из кожи сумочкой, если в него не поместится пара свежих номеров моего 86-полосного глянцевого журнала формата А-4, сменная обувь ребенка, пакет с фруктами, по батону белого и черного хлеба, литр молока и цыпленок к ужину. Хорошо еще, что я не таскаю с собой мобильник.

На первый взгляд, «одинокая женщина» — существо, достойноежалости. Но похоже, что именно о ней думают все мужчины на свете, от учеников фасовщиков бакалеи в супермаркетах до ведущих инженеров-проектировщиков газовых плит и микроволновых печей, не говоря о дизайнерах дамских сумок и прочей кожгалантереи.

Доброе слово

— Мам, а ты не будешь ругаться?

Этот вопрос всегда повергает меня в ступор.

— Можно подумать, что тебя когда-либо много ругали, наказывали и даже пороли розгами по субботам после бани, — недоумеваю я. — Ты можешь припомнить, когда и по какому поводу тебе в последний раз делали серьезное замечание?

— Нет, — счастливо улыбается Полина.

И все равно этот вопрос, пусть даже поставленный ребенком исключительно в эмпирических, даже диалектических целях, заставлял мое сердце биться часто, взволнованно и совершенно неритмично.

Ругать ребенка — значит обижать заведомо слабого.

Открою тайну: в первом классе с годовой контрольной работой по математике моя дочка не справилась — это звучит более изысканно, нежели «она получила двойку». Как объяснила утешавшая меня учительница, по существующим нормативам оценка «два» ставится, если неправильно решена задача. Предложенная на контрольной задача была легче не бывает: на одной грядке росли пять цветочков, а на другой — на два цветочка больше. Сколько цветочков росло на второй грядке? Полина вычислила количество цветов на второй грядке (семь), а затем сложила имеющиеся величины, определив совокупную урожайность наличествующих земельных угодий (двенадцать) — чего мелочиться. Поэтому и окончательный ответ в задаче получился неверным.

Ругать ребенка — значит обижать заведомо слабого

Дома я не то что не ругала дочку — я бурно восхищалась ее мощными аналитическими и логическими способностями. Я напророчила неуспевающей по математике малютке светлое научное будущее, прочную пятерку по всем математическим и околоматематическим дисциплинам. Главное, что я тогда сделала, — не отбила у ребенка интереса к математике, особенно к сложным задачам в два действия, и не опустила дочкину самооценку, упрекая первоклассницу в неспособности хорошо учиться и не ставя ей в пример более успешных подруг.

Не скрою: я довольна своим толерантным отношением к возможным промахам ребенка, можно даже сказать, временами горжусь собой, вспоминая и этот эпизод, и множество подобных.

Например, когда дочка потеряла пакет с новыми кроссовками и спортивным костюмом, я не рыдала о нелегкой доле матери младшеклассницы, не сетовала на высокие цены, а рассказала о том, как в первом классе, заболтавшись с подружкой, забыла портфель в автобусе.

Наверное, каждому из нас — и взрослому, и ребенку — порой важно услышать от другого человека справедливые рекомендации о том, что нам нужно изменить в себе, над чем следует поработать. Но сначала, прежде чем штурмовать новые вершины, открывать новые земли и писать новые книги, важно понять и прочувствовать, что у нас для всего этого есть огромный потенциал, что сумма наших добродетелей многократно перекрывает горстку недостатков, что наши победы и достижения закономерны, а ошибки настолько случайны и мизерны, что на них не стоит обращать внимания.

Фотография на память

На родительском собрании бурно обсуждалась церемония проведения школьного выпускного бала по случаю перехода учащихся из начальной школы в среднюю, из четвертого класса — в пятый. На повестке дня — подарки и грамоты, фуршет и вояж, а главное, памятные альбомы фотографий.

— Есть варианты по триста пятьдесят, по четыреста восемьдесят, по пятьсот и по шестьсот тридцать рублей, — хорошо поставленным голосом зазывалы-коробейника вещал менеджер из фотоателье.

Родительницы суетились, волновались, поправляли запотевшие от возбуждения очки и тянули дрожащие руки, спеша приобщиться к образцам современного фотоискусства. Потом все дружно голосовали за понравившийся образец и шуршали купюрами, отсчитывая нужную сумму.

Не надеясь на память, люди доверяют пленке или цифре то, что должно, по их мнению, согревать сердца всю оставшуюся жизнь. Или охлаждать души в знойный июльский полдень. Но чем больше становится этих материальных свидетельств счастливых моментов, тем меньше их магическая сила. А три, пять, десять черно-белых фотографий из прошлого хранятся, как сокровища.

Вот старая выцветшая фотокарточка, на которой толстый мальчик в шерстяном костюмчике обиженно надул губы. На ее обороте размашистым маминым почерком: «Леночке два года». Мне кажется, что я помню тот день, когда мы с мамой ходили в фотоателье в старом центре, и колючий нелюбимый костюмчик, и даже занятного фотографа, изо всех сил старавшегося меня рассмешить. А может, это никакие не воспоминания, а просто мои фантазии…

А здесь мне уже четыре года. Я изображаю зайца на садиковом новогоднем утреннике. На мне белое шелковое платье с голубыми завитушками — «золушками», как я их почему-то упорно называла, и серые кожаные сандалии из «Детского мира» на улице Мира. Щекам тесно в белой полотняной шапочке-маске, туго завязанной под подбородком, как платок. Старательно накрахмаленные мамой заячьи уши добросовестно торчат вверх и чуть вправо. Над пухлыми коленками и локтями видны ямочки. Я улыбаюсь открыто и счастливо.

А здесь запечатлен мой звездный час в детском комбинате номер восемь. Новый год в подготовительной группе. Я — королева льдинок в бумажной короне, расписанной серебристой краской, голубом батистовом платьице с рюшами, сшитом моей бабушкой Ниной, и синих резиновых тапочках, специально подобранных по цвету к праздничному наряду. И этот, и предыдущий снимок тоже черно-белые, но я прекрасно помню детали и цвета одежды.

Несколько интересных фотокарточек школьных лет: я с новеньким пионерским галстуком на щуплой девичьей груди, горящим взором и двумя длинными косами; я с подругами в зимнем лагере, на мне кроличья ушанка и валенки. Я в первом настоящем полувечернем платье из ацетатного шелка с роскошной оборкой по подолу. А это я снималась на комсомольский билет в четырнадцать лет — брови вразлет, белый кружевной воротничок коричневого форменного платья и недоразумение вместо прически.

Каждая старая фотография служит мне памятным узелком, потянув за который, я смогу намотать целую охапку кудрявой шелковой кудели, крепко связывающей все мои дни, месяцы и годы в одну большую и сложную жизнь. И чем меньше таких узелков, тем более дорогие воспоминания они объединяют, тем более трогательными кажутся картинки далекого прошлого.

…Половину места в моем компьютере занимают яркие цветные снимки недавнихлет: дочка, живность, усадьба, друзья, техника, родственники и коллеги. Их можно выкладывать в блоге, в социальных сетях, получая «лайки» и одобрительные комментарии. Но когда грусть внезапно прикасается к моей ладошке, я не спешу пролистывать цифровой семейный архив. Я достаю свой любимый черно-белый снимок, на котором я загадочно и многозначительно улыбаюсь на фоне старого бабушкиного дома. Я долго разглядываю свое изображение, мечтая мысленно дотянуться рукой до тех благословенных времен, когда мне было шестнадцать счастливых лет, я отчаянно мечтала о любви, верила в дружбу и была убеждена, что все самое лучшее — впереди.

Босиком к бессмертию

Считается, что возникновение у ребенка страха смерти говорит о пробуждении его самосознания. Наверное, мое детское самосознание пробуждалось не совсем правильно, потому что я вместо боязни чувствовала жгучий интерес к самому волнующему и сакральному моменту человеческого бытия.

Вот память услужливо подсовывает мне бабушкино давнее обещание оставить в наследство заветную шкатулку с полным набором фамильных драгоценностей. Их немного, бабушка не вдова Аристотеля Онассиса, а обычная российская женщина, сумевшая сохранить в войну всех троих детей и обменявшая ради этого единственное золотое обручальное кольцо на муку. Но у нее есть чудесные сережки с бриллиантовыми капельками, привезенные из настоящего Копенгагена, нитка тяжелых прозрачных бус из необработанного янтаря, изящная брошка в форме стрекозы. И даже старинная костяная пуговица, похожая на миниатюрный кленовый лист.

Смерть не кажется мне страшной алчной старухой с безносым черепом и косой — она представляется проводником в новое состояние, этаким Хароном, перевозчиком души на другой берег жизни, в иной мир. Как же роскошно звучат для детского сознания эти слова — мир иной! Они говорят не об окончательном финале сущего, не о безвозвратном уходе родного и любимого человека, а всего лишь о новых высотах и глубинах, где существует такой же мир, только другой.

— Мама, а правда, что мы все умрем?

— Правда. Но прежде мы будем долго-долго жить

Зато моя дочка — образцово-показательный ребенок: не то чтобы боится смерти, но старается избегать разговоров на эту тему. А когда все-таки спрашивает, я отвечаю максимально честно.

— Мама, а правда, что мы все умрем?

— Правда. Но правда и в том, что прежде мы будем долго — долго жить. И очень счастливо. Родятся и подрастут наши внуки и правнуки, посаженные в усадьбе молодые дубы и кедры станут настоящими великанами, а с денег, отложенных на секретных банковских счетах, набегут бешеные проценты. И чтобы они не пропали, нам придется перед смертью махнуть в какой-нибудь модный круиз. Вокруг Африки, например, как тебе моя идея?…

Не будучи приверженцем какой-то конкретной религии, я придумываю тот образ иного мира, какой мне больше нравится. Тот, в котором, на мой взгляд, больше логики и здорового юмора. Мне очень близка идея реинкарнации — множественного перевоплощения души. Мне кажется довольно разумной возможность снова родиться на земле, встретиться со своими также заново рожденными друзьями, родителями и детьми, исправить прежние ошибки и завершить начатые дела.

— Мама, я так не хочу, чтобы ты умирала. Ведь мы с тобой больше уже никогда не увидимся.

— Обязательно увидимся! Только в следующих жизнях. Главное — нам нужно будет договориться о пароле и отзыве, чтобы по ним мы смогли узнать друг друга в новом облике. Например, ты скажешь мне: ах, опять эти уроки, никакой личной жизни! А я отвечу: а давай быстренько решим математику, а потом будем весь вечер читать вслух про любовь! Здорово, правда?..

Мысли ребенка о конечности жизни, о быстротечности и неуловимости времен я использую в воспитательных целях. Чтобы встреча с нежеланной подругой с того берега не застала врасплох, нужно заниматься спортом, быть внимательным при переходе дороги, не разговаривать на улице с незнакомцами — да мало ли найдется правил безопасности, о которых стоит напомнить.

А еще неизбежность смерти заставляет маленького человека задуматься, что полезного он успеет сделать для мира.

— Мама, а чтобы стать ветеринаром, нужно долго учиться?

— Чтобы стать хорошим специалистом, нужно учиться всю жизнь. Но овладение любой профессией начинать нужно с малого — с хорошей учебы в школе, с выработки усидчивости, укрепления силы воли. Перескажи мне заданный в школе параграф про природу тропических лесов — это и будет маленьким шажком к диплому собачьего доктора…

Я учу ребенка главному: не стоит бояться смерти тому, чья жизнь была наполнена добрыми делами. Основным человеческим мотивом должен быть страх прожить свою жизнь в надменном одиночестве, не принеся никому пользы. А пока мы живы, мы будем любить и заботиться друг о друге.

… — Мама, я хочу тебя попросить, можно? Я понимаю, что тема грустная, но все же. Ведь наш кот когда-нибудь в старости умрет, правда? Давай потом возьмем из приюта бездомное животное — собаку или кота? И пусть у него тоже будет дом — наш.

Говорят люди

Люди часто говорят не то, что думают на самом деле. Это не означает, что они преднамеренно лгут, преследуя корыстные цели, просто порой в самые обычные на первый взгляд фразы они вкладывают совсем иной смысл.

А может, это мы сами постоянно додумываем услышанное, находя тайный подтекст, двойное дно или завуалированную угрозу или похвалу там, где не было ничего подобного.

Когда по телефону звонит мой муж и бархатным голосом осведомляется, удачен ли был мой сегодняшний шопинг, несмотря на то, что я ему с утра трижды объявляла о своих планах на день — детская поликлиника, сберкасса, библиотека, — я прекрасно угадываю, что он этим хочет сказать. Он просто отпрашиваться на очередной корпоратив, а меня пытается задобрить мыслью о шопинге.

Когда мой ребенок громогласно заявляет, что все уроки сделаны, а обитатели домашнего зоопарка выгуляны и накормлены, это означает, что пришло время «Папиных дочек», «Закрытой школы» или любого другого популярного сериала.

Когда в супермаркете продавец отдела сортовых вин приветливо улыбается мне как старой знакомой, полуспрашивает-полууточняет: «Вам как всегда?» и, не, дожидаясь моего ответа, достает из витрины литровую бутылку Мартини Extra Dry, я мысленно обещаю себе бросить пить.

Когда мастер по наладке Интернета и прочих сетей и кабелей говорит мне, что нужно нажать вон на ту маленькую пимпочку и ждать, пока загорится вон та лампочка зелененьким цветом вместо красненького, я радуюсь мастерству своего парикмахера, превратившего меня в самую настоящую блондинку.

Когда пожилая врачиха в платном центре на вопрос о причинах моего недуга сначала недоуменно косится в мою медицинскую карту, а потом возмущенно восклицает: «А что вы, женщина, хотите в вашем-то возрасте?», я оцениваю последний курс уколов ботокса как удачный.

Когда моя сослуживица начинает в двадцать третий раз расхваливать свои изумрудные сережки, купленные не то в Милане, не то в Париже, я понимаю, что новая замшевая юбка из последней распродажно-ликвидационной секондхендовской коллекции мне просто чудо как идет.

Когда суровая автобусная кондукторша внезапно заявляет мне: «Молодежь могла бы и уступить место пожилым людям», я обещаю сама себе ежедневно пользоваться общественным транспортом как надежным средством поднятия самооценки.

Когда мой редактор вызывает меня в кабинет, намекает на возможную квартальную премию и называет меня рупором эпохи и великой русской писательницей в одном флаконе, я отлично знаю, сколько стоят все его слова. Их цена — внеплановое двухполосное интервью с каким-нибудь ответственным журналистоненавистником и срочный обзор последних изменений федерального налогового законодательства.

Что же касается меня, то я стараюсь не истязать своих родных и близких иносказаниями и метафорами и стремлюсь по мере сил соответствовать ожиданиям окружающих.

Я охотно соглашаюсь с редактором, не видя в отечественной литературе более подходящей кандидатуры на роль великой русской писательницы.

Я радостно благодарю кондукторшу и улыбаюсь ей во все свои двадцать пять с половиной зубов.

Я искренне хвалю серьги коллеги и предлагаю ей наведаться вместе в отличный магазин поношенных вещей «Все по сто рублей».

Я чистосердечно признаюсь замотанной врачихе в медицинском центре, что абсолютно в любом возрасте хочется чувствовать себя здоровой.

Я обещаю мастеру нажимать только на указанную им пимпочку и не прикасаться ни к одной другой под страхом отключения Интернета.

Я робко интересуюсь у продавца вин, как пройти в отдел соков и прочих безалкогольных напитков.

Я громогласно восхищаюсь ребенком, успевающим за полчаса разделываться со скучными заданиями и привередливой домашней скотиной.

Я отпускаю мужа веселиться до упаду и клянусь ему в ближайшем времени потратить все фамильные накопления на билет до острова Новая Гвинея. В один конец.

Я показательно откровенна и честна в декларировании своих желаний и чувств. Но чем более искренни мои ответы, тем больше недоумевают собеседники. Отчего бы это?

Счастье быть взрослой

Библиотекарь настойчиво подсовывала мне книгу. «Это модная, популярная и востребованная книга, одна из тех, которые необходимо прочесть», — читалось во взгляде библиотекаря. Но я давно уже могу позволить себе роскошь жить без оглядки на чужие стандарты, в том числе и культурные, так что я лишь холодно-вежливо улыбнулась и отвергла предложенное.

Рядом со мной девчушка-младшеклассница сверяла отобранные фолианты со списком книг, рекомендованных школой. От души посочувствовав бедной крошке, я задумалась, насколько все-таки бесправно, нормировано и принудительно живут дети. Почему детство вообще называют «золотым»?

Вот я, к примеру, взрослый человек. У меня уйма обязанностей как у гражданина, журналиста, жены и матери благородного семейства. Я плачу налоги, пишу статьи и обзоры, проверяю уроки, стираю белье, кулинарничаю и выполняю прочие супружеские долги. Но я сама и сугубо добровольно определяю для себя, с кем мне жить, какое дело выбрать основным, как проводить свои дни. Я сама составляю меню на обед, выбираю книги для чтения, фильмы для просмотра, мокасины для прогулок, автомобиль для поездок.

Да, я порой пишу материалы на темы, совершенно не близкие мне, и высказываю в них позицию, абсолютно противоположную моим истинным убеждениям. Говорят, настоящая профессионалка не должна получать удовлетворения от ласк клиента. Я, скорее всего, профессионалка ненастоящая, поскольку получаю истинное эстетическое наслаждение, временами переходящее в творческий экстаз, когда сочиняю тексты под разных заказчиков. Мне нравится мысленно примерять самые разные одеяния: мантию судьи, депутатский костюм, бархатный балахон художника-передвижника, щедро и бескорыстно несущего искусство массам.

Мне нравится в своих продажных текстах играть с публикой: бравировать, лукавить или смиренно сожалеть, покаянно охать, подпирая кулачком острый подбородок. Публикации под чужим именем дарят бесконечную свободу. Отключается внутренний редактор, нивелируется прежний социальный опыт, тают былые нравственные установки — и я едва успеваю записывать тезисы и метафоры.

У меня как у взрослого человека полно прав и возможностей вести счастливую самодостаточную жизнь. Нарушить мои планы может лишь приступ мигрени, вполне понятный у экзальтированной дамочки бальзаковского возраста, да, пожалуй, холодный затяжной дождь, отменяющий пикник с друзьями. Я могу завтракать шампанским, спать днем, работать ночью или не работать вовсе, планировать свою жизнь с оглядкой лишь на собственные предпочтения и интересы близких и любимых людей.

А ребенок? Он же абсолютно бесправный объект приложения взрослого самодурства. Хорошо, если малышу попадется лояльная мать вроде меня, не заставляющая есть суп с хлебом, пить молоко, ходить строем, делать зарядку, мыть руки, носить тапки, ложиться спать по расписанию, просыпаться по будильнику, уважать всех старших без разбору, читать художественные произведения в соответствии со списком школьной программы, получать только хорошие оценки и верить в светлое будущее всей страны. В моем доме ребенку можно иметь собственное мнение, учиться на своих ошибках, дружить с кем хочется, заниматься чем велит душа, а не тем что рекомендовано расписанием уроков, мечтать о том, чтобы «выйти замуж за богатого бизнесмена», а не о том, чтобы «обязательно окончить институт и стать полезным членом общества».

К сожалению, детская жизнь не ограничивается домом. Детство — это еще и школа. Безусловно, школьная действительность окрашена не только в монотонно-скучный цвет зубрежки и двойных стандартов. Школа — это и верные подружки, и веселая беготня и сутолока на переменках, и первые влюбленности, и горячие пирожки из школьного буфета. Но это все идет в комплекте со школьной программой, от которой у меня ноют здоровые зубы и кипит возмущенный разум.

СамУчиться — очень интересно, но только не по школьным учебникам — наследникам советского менталитета, чуть облагороженного российской и западной псевдопередовой педагогической мыслью. Мы не рабы, рабы не мы — писал сын полка мальчик Ваня Солнцев в сороковые годы прошлого века. Практически те же фразы переписывает в тетрадку сейчас мой художественно одаренный и одновременно бесправный ребенок, выполняя указания учебника. Тупо копирует тексты, изредка вставляя пропущенные буквы.

Ребенок абсолютно бесправный объект приложения взрослого самодурства

А задачи по математике, сочиненные в год изобретения телефона? Дочка принесла учебник, недоуменно и чуть обиженно показав мне задание, требующее посчитать стоимость международных телефонных переговоров директора предприятия, ведущего беседы с Францией, Испанией и прочими заграницами. Помня, что у ребенка некоторые сложности с именованными числами, я настроилась на серьезный математический лад и была удивлена вопросом, почему директор не может бесплатно болтать с деловыми партнерами по скайпу.

«Потому что это наша родина, сынок», — вспомнила я старый анекдот и искренне посоветовала дочке набраться терпения. «Расти скорее, — сказала я совершенно непедагогично. — В старших классах ты научишься манкировать нелюбимыми предметами и сконцентрируешь усилия на вещах желанных, будь то анималистика или биология. А потом ты наконец-то окончишь школу, станешь взрослой и почувствуешь себя нормальным свободным человеком, способным заниматься любимым делом. Лишь выбросив старые выношенные детские сандалии, ты сможешь надеть нарядные модельные туфли совершеннолетней дамы и учиться, наконец, главному — получать удовольствие от жизни. Детская вечная зависимость и подчиненность сменятся взрослой ответственностью за свои слова и дела, за выбор специальности, друзей и спутника жизни. Прислушивайся к своим желаниям, анализируй свои поступки, воплощай взрывы свого креатива — иными словами, взрослей. И становись счастливой — не по-детски, а по-настоящему!»

Жена декабриста

Муж уехал в усадьбу на несколько дней готовить дом к открытию сезона. Я осталась в городе поддерживать огонь в домашнем очаге. Разлука обострила чувства, особенно сострадание к бедному главе семейства, вынужденному жить без цифрового телевидения, высокоскоростного Интернета, центрального отопления и прочих благ цивилизации. И я решила отправиться к мужу, чтобы украсить его суровые помещичьи будни. Это решение внезапно подстегнуло мою и без того неуемную творческую фантазию.

Я вдруг с огромным удовольствием представила, как по узкой тропке пойду по воду с коромыслом на плечах; как жестяные ведра, полные прозрачной колодезной воды, будут раскачиваться в такт моим легким шагам…

— Какой колодец? — недоуменно спросила подруга. — У вас ведь в доме есть водопровод.

Я размечталась о том, как встану затемно, до утренней зорьки, накину на худенькие плечи старенький пуховый полушалок и поспешу доить корову, чтобы успеть выпустить ее в колхозное стадо. Дам корму поросятам, налью свежей водички овцам…

— Какая корова? — осведомилась моя сестра. — Да у вас там сейчас даже мышей нет, все от холода сбежали к соседям.

Я вообразила, как поеду по бездорожью, на перекладных, как хмельной недовольный ямщик будет ворчливо прикрикивать на запряженную в экипаж пару усталых изработавшихся лошадей, как скрипучие рессоры будут петь заунывную дорожную песню…

— Какие перекладные? — изумилась моя мама. — Вполне себе комфортабельный автобус ходит каждый день. И никакого бездорожья: трасса хоть и не федеральная, но туристическая, достойная уровня иностранных путешественников.

Я собралась привезти мужу все самое необходимое: книги, лекарства, продукты, свежие газеты и журналы, фотографии нашего ребенка, письма от друзей и родственников и открытки от них же с пожеланиями удачи и быстрейшего возвращения…

— Мама, расслабься, — посоветовал мне практичный ребенок. — Папа взял с собой ноутбук. И разве ты забыла: почти рядом с нашим домом расположены два магазина, дом культуры и аптека.

Я так увлеклась планированием поездки, что даже не осталась на неофициальный редакционный корпоративчик, посвященный удачной сдаче номера.

— Да ты настоящая жена декабриста! — восхитились мои коллеги. — Едешь в зиму, в мороз, в даль, да еще и досрочно успев сдать все плановые материалы.

Мне очень понравилось такое сравнение. Всю дорогу, сидя у окна на мягком сиденьи в теплом салоне автобуса, я представляла себя добровольной изгнанницей, мечтающей разделить нелегкую долю своего благородного супруга…

Муж встретил меня на автобусной станции и привез домой. Гордо продемонстрировал расчищенные дорожки и новые полы на кухне. Накормил свининой с картошкой и яблоками, запеченной в русской печке. Принес из погреба и распечатал бутылку рябинового вина урожая прошлого года. Вымыл посуду, затопил камин, сел в низкое кресло, вытянул ноги…

— Я как настоящая жена декабриста, правда? — спросила я.

Муж выдохнул красивое кольцо ароматного дыма и задумчиво изрек:

— А вот любопытно, все ли декабристы были довольны, когда к ним приезжали их жены?

Самое главное

Одно из основных условий успешной учебы младшеклассника — правильное распределение времени при выполнении домашних заданий и умение поддерживать порядок на письменном столе. И именно это дается моей дочке с немалым трудом. Да и мои скромные теоретические познания и практические навыки в области тайм-менеджмента и прочих тонкостей научной организации труда и рабочего места весьма и весьма сомнительны.

Я живу с постоянным чувством, будто ничего не успеваю. Точнее, успеваю, но не все. Но я стараюсь не переживать из-за этого, потому что научилась делать главное из бесконечного списка намеченных дел. Значит, несделанное вполне может подождать.

Помогая дочке управляться с домашними заданиями, я пытаюсь научить ее тому же.

— Самое главное — это сконцентрировать внимание и бросить все усилия на выполнение конкретной задачи. Не отвлекаться. Мысленно представить, что вокруг ничего и никого нет: ни кота, ни черепах, ни телевизора, ни мольберта, а есть только ты и упражнение по русскому. И быстро и вдумчиво его сделать. И еще: пусть на твоем рабочем столе не будет лишних предметов, а останутся лишь необходимые вещи.

— Как у тебя? — невинным голосом уточняет малышка.

— Как у меня! — строго припечатываю я.

На моем столе привольно раскинулись и уже пустили корни четыре стопки книг, тетрадей, распечаток и журналов, несколько фарфоровых статуэток с изображением котов, ваза с авторучками, флешками, лекарствами и визитками, чайная кружка немыслимой импрессионистской расцветки и раритетный пояс из самоцветов.

О нем — отдельно. Я случайно купила его в антикварном салоне, очарованная его редким благородным изяществом. Он представляет собой нанизанные на леску кусочки поделочных камней — малахита, яшмы, тигрового глаза, бирюзы — вперемешку с монетами, бусинами разной величины и степени прозрачности и объемными маленькими забавными фигурками из червленого серебра: бабочками, стрекозами, листьями, цветами, ракушками, сердечками. И все детали пояса, кроме металлических, играют самыми разными оттенками зеленого цвета, от пронзительно-травянистого до уравновешенно-оливкового.

Круглый серебряный чеканный замочек сделан так, что пояс можно застегивать по-разному, то распуская по бедрам, то подчеркивая талию. И его можно легким движением руки превратить в винтажные бусы, украшение любого наряда. Кстати, как раз с нарядами под этот волшебный пояс у меня явная незадача: в моем гардеробе нет ни одного зеленого платья, блузки, джемпера или юбки. Но это неважно, поскольку я пока еще не использую свое божественное приобретение как аксессуар, а только медитирую на него.

Поглаживая пальчиком продолговатые, прозрачные, загадочно-болотные или округлые, блестящие, салатовые эмалированные бусины, я обдумываю концепцию материала о замене действующего механизма государственных закупок федеральной контрактной системой. А методично перебирая нанизанные на леску предметы, от малахитовых миниатюрных кубиков до серебряных монеток с изображением сказочных птиц и зверей, я сочиняю сюжет нового рассказа…

— Мама, я прибралась на письменном столе и оставила на нем лишь самое главное, что не только не будет отвлекать меня от уроков, но и поможет мне в учебе, — доложила моя прилежная четвероклассница. — Если захочешь, то можешь посмотреть.

Я захотела. Моему взору предстали: дочкина фотография в рамочке со скромной надписью «Мой любимый человек», собственноручно вышитый ею Кот с щегольскими пиратскими усами, два телефона — мобильный и стационарный, блюдце с овсяным печеньем с изюмом, небольшая стопка учебников и тетрадей и фарфоровая статуэтка олененка, подаренная лучшей подружкой на прошлый день рождения.

И террариум с обеими черепахами.

Яблоки от яблони

В детстве я не выговаривала звук «р». Более того, я и сейчас картавлю. Как-то раз в гостях у своей тогда еще будущей свекрови я получила ехидное замечание о своем неклассическом произношении. Заклятая свекровина подружка тетя Валя приложила не только меня, но и всю мою условно благополучную родню:

— Лена, у тебя же мама — педагог! Почему же она не научила тебя правильно произносить звуки?

Я ничего не ответила тете Вале. Позже, заполучив в паспорт штамп, дарующий мне расширенные права в свекровином доме, я случайно познакомилась с тетивалиным сыном Тимофеем, картавящим ничуть не меньше меня.

Однако его дефект речи я слышала отчетливее, чем свой собственный, поскольку его матушка, дражайшая тетя Валя, была профессиональным детсадовским логопедом.

Прежде мама добросовестно водила меня к логопеду. Тот в первую же встречу со мной громогласно и довольно категорично заявил, что у меня на редкость ленивый язык, вследствие чего результаты наших совместных занятий видятся ему абсолютно непредсказуемыми. В будущем докторам придется часто радовать меня констатацией фактов уникальности и нестандартности самых разнообразных частей моего организма, находя у меня поочередно то неимоверно толстую кожу, то убегающие вены, то вязкую медлительную кровь.

Возможно, в словах логопеда была какая-то доля истины, поскольку упорное и многократное выполнение предписанных им упражнений мало изменило ситуацию: я правильно произносила злополучный звук только через два раза на третий. Причем мягкий вариант мне удавался гораздо лучше, чем твердый.

Я никогда не комплексовала по поводу своего чуть грассирующего прононса. Напротив, в этом я видела и особый, почти парижский шик.

Подобная особенность произношения у нас семейная. Если верить фамильной легенде, мой папа почти до школы не выговаривал коварный звук, а моя старшая сестра тоже специально посещала логопеда.

Мой муж в детстве не выговаривал звук «л». И так и не научился. Звук «ль» он произносил правильно, а «л» — никогда. Свекровь не считала это логопедическим дефектом, достойным внимания специалиста, и с гордостью называла неправильно выговариваемую сыном русскую твердую «л» (получалось у него нечто среднее между «у» и «в») прекрасно звучащей польской «л». Вероятно, этот факт в глазах свекрови был лишним доказательством благородства ее происхождения.

Моя дочка вначале не выговаривала ни «р», ни «л».

Она самостоятельно научилась выговаривать «р» года в четыре, вызвав бурный восторг всей родни. А твердый «л» у нее долго не получался, и я еще до школы отвела дочку к хорошему логопеду.

Логопед, оказавшаяся полной дамой, одетой в обтягивающий трикотажный костюм, пригласила нас с мужем присутствовать на занятии с ребенком, и я минут сорок слушала, как моя крошка добросовестно повторяет пословицы и прибаутки типа «Павка на вавке пветет вапти Квавке». После этого мой муж, обладающий абсолютным слухом (в прошлом — выпускник музыкальной школы и руководитель студенческого вокально-инструментального ансамбля), поморщился и заявил, что логопединя сама не выговаривает пару-тройку звуков, пришепетывая и присвистывая в разговоре.

— А я надеялась, что мне показалось, — покаянно призналась я, и решила впредь больше не пользоваться услугами логопедов.

«Ерунда, если ребенок не будет выговаривать какую-нибудь букву, — размышляла я. — В конце концов, он полноправный член нашей семьи и имеет право на все семейные традиции, включая и логопедические».

Вскоре дочка как-то незаметно для нас и ненапряжно для себя освоила правильное произношение.

Наш ответ Чемберлену

В конце весны-начале лета все мои близкие, коллеги и знакомые говорят только о посадочно — посевных работах.

— Я в этом году не стала сама выращивать помидорную рассаду, а купила ее на распродаже, — обсуждает по телефону моя коллега. — И ты представляешь, такие хорошие побеги у помидоров: стебли крепкие, листья разлапистые и корни отличные.

В супермаркете в очереди в кассу две интеллигентного вида бабульки в крепдешиновых платьях оживленно обсуждают преимущества раннеспелого сорта редиса Камелот.

— Созревает и в открытом грунте, и в теплице! Стойко переносит недостаток тепла и света! Имеет отличный маслянистый вкус! — восторженно вещает пожилая дама, статью и апломбом весьма смахивающая на фрейлину императрицы.

Соседка с седьмого этажа, подкараулившая меня возле лифта, во всех подробностях пересказывает мне лунно-солнечный посевной календарь на текущий год, предостерегая от опасности воздействия на процесс всхожести семян крайне неплодородных зодиакальных созвездий Льва, Овна и Близнецов и настоятельно рекомендуя заняться посадкой корнеплодов в момент нахождения Луны в Тельце. А также хвастается рассадой каскадной петуньи по семнадцать рублей за штучку.

Родная мать, превратившая зимний сад в городской квартире, когда-то уставленный вазонами с благородными пахистахисами и надменными восковыми фикусами, в инкубатор для проращивания семян черешкового сельдерея и желтоплодных цуккини, бегает по городу в поисках необходимого ей редкого сорта жасмина. Или жимолости.

Продвинутый муж, начитавшийся интернетовских историй и насмотревшийся виртуальных примеров, загорается идеей разбить на необозримых приусадебных полях плантацию табака и всерьез выбирает между сортами «Вирджиния» и «Золотое руно».

— Мы будем сами скручивать сигары из табачных листьев! — говорит он и отмахивается от моей реплики «Настоящие сигары получаются лишь у полногрудых кубинских мулаток, вальяжно сворачивающих листья табака на своих обнаженных загорелых бедрах».

Даже моя любимая девочка, тонкая и ранимая художественно одаренная натура, увлеченно рисующая пастелью и сочиняющая стихи, радостно рассказывает о том, как они с бабушкой ходили в хозяйственный магазин за тяпкой.

— Я в этом году обязательно куплю луковиц королевского рябчика красного цвета, и мы с тобой поменяемся, — заявляет мне подруга. У тебя рябчики оранжевые и желтые, а будут еще и красные.

Я честно не помню масть всех растений в усадьбе, но не решаюсь спорить с подругой-цветоводшей: ей виднее, какие у меня цветы. Я заранее соглашаюсь на все сторонние манипуляции с посадками и рассадами, лишь бы меня не заставляли в них участвовать: земледельческие работы никогда не были моим коньком.

— Ну а как ты готовишься к дачному сезону? — любопытствует подруга, алкая подробностей и деталей моих усадебных будней.

— Я купила очаровательную шляпу с широкими полями в пейзанском стиле из почти итальянской соломки. И шелковый сарафан на бретелях, расшитый по подолу бисером, цвета твоих любимых королевских рябчиков.

Лекарство от жадности

День проверки сроков хранения лекарственных препаратов в аптеке — наш любимый профессиональный праздник. Потому что именно тогда можно получить реальную пользу и отхватить изрядную порцию добра.

Следуя предписаниям и инструкциям, просроченные медикаменты необходимо утилизировать, а не просто выбрасывать в мусорные контейнеры на радость бомжам и детворе. Но поскольку избавление от негодных лекарств цивилизованным способом в возлюбленном отечестве сопряжено с определенными сложностями, фармацевты пытаются решать этот вопрос в соответствии с собственной выдумкой и сноровкой.

Из карантинной зоны, где складируются обреченные на ликвидацию препараты, торжественно выносятся большие картонные коробки, и начинается увлекательнейшая процедура рассматривания, обнюхивания, выбора, дегустации и примерки к своему вкусу заветных таблеток, притирок, кремов, шампуней, снадобий и зелий, раздаваемых нынче абсолютно безрецептурно и совершенно бесплатно.

— Поливитамины со вкусом облепихи, для детей! Срок кончается в июле! Можно ведь и самой прекрасно съесть, зачем ребенка травить!

— Да почему сразу — травить? Июль ведь еще не кончился, это во-первых. А во-вторых, отличная немецкая фирма-производитель. Так что смело ешь, не бойся!

— О, эфирное масло иланг-иланга, снимает чувство страха и беспокойства, оказывает стимулирующее эротическое воздействие! Как раз то, что мне нужно!

— А воздействует только на женщин или и на мужчин тоже?

— Девчонки, а кто брал в прошлый раз биодобавки для мужчин? Для повышения либидо? Их можно тайно мужу в чай подмешивать? А то ведь он ни за что не согласится добровольно попробовать.

— Да что там пробовать! Я целую упаковку своему скормила, шестьдесят капсул. Спрашиваю: ну, и что ты чувствуешь теперь? А он мне: постоянно есть очень хочется, просто сил нет.

— Хороший какой этот сироп от кашля, даже жаль, что никто не кашляет.

— Почему никто? Я кашляю!

— Ни разу не слышала!

— Это потому что на работе. А домой как приду так и начну: кхе-кхе, кхе-кхе.

— Я возьму детский крем, говорят, им хорошо лицо мазать для профилактики морщин.

— А ты посмотри, что на тюбике написано: защитный крем под памперсы. То есть крем для попы, а не для лица.

— Вот и отлично: лицо будет как попка у младенца, гладкое, розовое и упругое.

— Где-то был еще крем для рук с эффектом отбеливания против старческих пигментных пятен возьми и его заодно.

— А почему как старческих, так сразу мне? Я, между прочим, здесь сама молодая!

— Вот этот пластырь такой плохой, вообще не приклеивается. Хотя упаковка очень красивая.

— Так возьми на отделе — отличный пластырь, шесть рублей.

— А какой смысл брать за деньги?

Когда все упаковки, коробочки, пачечки, тюбички и флакончики пристально пересмотрены, ревниво изучены, дотошно перебраны и отсортированы, начинается вторая часть марлезонского балета. Мы извлекаем неподошедшие таблетки из блистеров и банок, чтобы все-таки их утилизировать.

Тесный круг людей, увлеченных занятной беседой; быстрые движения рук; шорох фольги и бумаги — все это весьма напоминает деревенские посиделки с обменом новостями и лузганьем семечек.

— Так красиво получается, если складывать все разноцветные лекарства в один прозрачный пакет: на белом фоне зеленый баралгин, желтая но-шпа, коричневый карсил, яркие голубые и красные витамины, бежевый омепразол…

— Вот еще розовый мезимчик!

— Сейчас все соединим, выставим на прилавок и будем продавать на вес. Напишем: универсальное средство от всех болезней, а заодно и для профилактики. Но сначала запатентуем и получим Нобелевскую премию по медицине.

— Иногда кажется, что вся фармакология построена на принципе плацебо: людям лишь бы что принять, главное — чтобы они думали, что это лекарство от их болезней. На днях бабулька приходила за таблетками от давления. Говорит: я названия не помню, зато коробочку от таблеток принесла, очень хороший препарат, только он мне и помогает, внук уехал и у меня его оставил. Я смотрю — цернилтон, для лечения простатита и аденомы простаты.

— О, шарики нитроглицерина! Когда мы приехали сюда после института из Калининграда, у нас не было никаких елочных украшений. Да что украшений, вообще тогда ничего не было, а елка была. И я на эту елку навесила серебристых блистеров с просроченными красными нитроглицериновыми шариками — красота получилась необыкновенная. И еще презервативов надула вместо шариков. До сих пор ту елку вспоминаю.

— Смотри-ка, фенотропил! Жалко, что просроченный: хорошо бы его попринимать.

— А ты не утилизируй: Семеновна приедет, намекни ей, что для нее есть бесплатный ноотроп, она на срок хранения и не поглядит, для нее это мелочи.

— Вот так пьешь полжизни таблетки для ума, настроения и памяти, а умнее и веселее все равно не становишься.

— Да, девочки, было бы на самом деле лекарство от глупости, жадности и лени! И еще для ума и для счастья! И пусть бы даже не забесплатно, а задорого. Я бы обязательно купила. Может быть, даже в кредит.

Сквозь тернии

Снаряжение возлюбленного супруга на службу порой приобретает характер небольшой чрезвычайной ситуации. Собрать паек: судочки с супом, вторым блюдом и овощным салатом, черный хлеб и булочки, лучше с заварным кремом или брусникой. Сложить выстиранную форму, не забыть две пары чистых носков, свежее белье, полотенце, гель для душа, шампунь и шлепанцы. Выдать наличность на сигареты и прочие излишества. Напомнить про оба мобильных телефона, уточнив платежный баланс каждой сим-карты.

Спешащий муж будет хлопать себя по карманам куртки, проверяя ключи от джипа или документы на мотоцикл, искать фонарик, с ночи поставленный на подзарядку, а уже с порога потребует срочно распечатать оперативную справку допущенных нарушений безопасности движения из его личной папки в ноутбуке.

Выпроводив высокое семейное начальство, я не спеша пью зеленый чая с жасмином и собираюсь на работу: сегодня у меня плановая пресс-конференция в страховой компании. Хотя, признаться, я не столько хочу собрать информацию для заказной статьи, сколько встретиться с хорошей подругой, главным специалистом маркетинговых коммуникаций.

— Обязательно приходи на мероприятие! — требует Нина. — Я заказала пирожные в итальянском ресторане, их собственноручно печет сам шеф-повар Антонио. Вкуснота и красота необыкновенная.

Я приезжаю с небольшим опозданием: перед самым моим выходом муж звонит и просит немедленно достать протокол последнего собрания нашего гаражно-строительного кооператива. Найти круглую печать. И дождаться его приезда в обеденный перерыв.

Перед конференцией в каминном зале ресторана гости лакомятся миниатюрными пирожными размером с бывший советский железный рубль. Каждое малюсенькое произведение кондитерского искусства украшено уникальным узором.

Нина накладывает на мою тарелку не менее дюжины шоколадно-помадных творений и делится историей их создания.

— Представляешь, этот Антонио — настоящий итальянец, оставшийся в России после женитьбы на русской. А как остался — давай искать работу или придумывать свой бизнес. Ничего не получалось, пока жена ему не посоветовала заняться кулинарией. Говорят, она поначалу сама для него и рецепты интересные выискивала, и вместе с ним все пирожки и коврижки дома на кухне выпекала. Вот и слепила сама кондитера!

На сытый желудок пресс-конференция идет весело: гости не вредничают, не задают каверзных вопросов о повышении тарифов, а хозяева расхваливают свои страховые продукты, как коробейники на праздничной ярмарке.

После конференции меня хватает за руку Нина:

— Тебя наш генеральный спрашивает, хочет дать тебе интервью. Я сказала, что мы с тобой вернемся в каминный зал, и я предоставлю тебе все пресс-релизы.

Мы наслаждаемся вкусом рассыпчатой выпечки и обсуждаем мужчин.

— Да, очень кстати жена этого Антонио переучила на пирожника! А то — инженер! Если бы не их вторые половины, где бы было сейчас большинство глав семейств! — философски замечает моя подруга. — Вот мой муж: думает, что он и в семье главный, раз у себя на работе директор. Я хоть и никогда с ним не спорю, но все важные вопросы решаю сама. Да и неважные тоже.

Я киваю с набитым ртом, вспоминая, как почти каждое утро супруг ищет отутюженную рубашку и чистые парные недырявые носки.

— А генеральный-то наш как рвется с тобой поговорить! — улыбается Нина. — Помнишь, как в прошлом году ты наповал сразила его словами про самое дорогое в жизни!

Еще бы не помнить: мне нужно было делать заказной материал о страховании жизни и здоровья физических лиц. И чтобы потрафить интервьюируемому и расположить его к себе, я состроила невинную мину сложила ручки домиком и спросила:

— Можно ли мне срочно застраховать самое дорогое, что у меня есть?

— Ребенка? — уточнил начальник отдела продаж, принесший по просьбе генерального рекламные проспекты.

— Жизнь? — предположил генеральный.

— Мужа, — стыдливо призналась я двум сидящим напротив мужчинам…

Вдоволь насмеявшись над мужской наивностью, доверчивостью, беспомощностью и неприспособленностью к жизни, мы с подругой «чокнулись» чайными чашками и с удовольствием допили чай с пирожными.

Возвращаясь домой, я случайно встречаю мамину старинную приятельницу. Поздоровавшись и задав пару обязательных вопросов о житье-бытье, я признаюсь, что спешу на работу.

— А какая у тебя работа по вечерам, если не секрет? — поднимает правую бровь мамина знакомая.

— Не секрет, — смеюсь я. — Вечерами мою пол в нашей аптеке.

— Ты работаешь уборщицей? — восклицает ошеломленная пожилая женщина. — Неужели тебя бросил муж?

Гусеница в зеленых листьях

Лето — пора просветления и осознания высшей мудрости бытия. Бесконечные летние дни дают повод пристально рассмотреть все вокруг вплоть до мелочей, а прозрачные летние ночи балуют многозначительными снами и почти мистическими откровениями. Я стараюсь сохранять обрывки занятных летних мыслей, трогательных диалогов и силуэты самобытных образов, чтобы потом использовать их как яркие заплатки в лоскутном одеяле жизни.

* * *

— Поехали опять в этом году на соревнования внедорожников! Только я не помню название деревни, после которой нужно поворачивать в карьер.

— А давай посмотрим по карте, вдруг вспомним. Вроде какое-то медицинское название.

— Может, Заднее?

— Почему Заднее?

— Ну ты же сама все время говоришь, что в твоей аптеке запасной выход почти официально называется задним проходом.

— Нашла: Стафилово!

— Почему Стафилово? Что в нем медицинского?

— Почти Стафилококково.

* * *

— Мам, ты теперь пишешь грустный рассказ про усталость? И больше не будешь сочинять смешных?

— Нет, я пишу смешной рассказ про День независимости.

— А на распечатке на твоем столе большими буквами написано — устав. Устав от забот, от дождей, от капризов?

— Устав — это свод правил фирмы, которую я готовлю к регистрации. А не жалоба на мою усталую жизнь.

— А ты будешь директором фирмы?

— Буду.

— Значит, ты больше не будешь сочинять смешных рассказов?!

* * *

Я звоню мужу на мобильный, когда он работает в гараже, и по его ответу с абсолютной точностью определяю, есть ли у него гости или он наедине со своей техникой. Вариантов мужниных ответов на мои вопросы или просьбы традиционно два:

— Как сама хочешь, так и делай.

И:

— Вот я приду домой и сам все решу.

* * *

Муж привез в подарок из командировки белого фарфорового зайца-копилку — новый экспонат в мою коллекцию. У меня на туалетном столике в спальне веселая компания: черепаха, свинка, слоник, жаба, ежик, енот.

— Я как увидел этого зайчика, сразу о тебе вспомнил!

Заяц щедро усыпан фиолетовыми оспинами горошин. У него огромные уши, бодро торчащие из самой середины темечка, объемная филейная часть и лицо честного троечника.

* * *

Мы случайно привезли из усадьбы в листьях салата толстую мохнатую гусеницу. Дочка решила ее не выбрасывать и поместила в аквариум, освободившийся после переселения улиток. Гусеница осмотрелась и свила себе кокон. И скоро, по дочкиным уверениям, превратится в прекрасную бабочку с нежными бархатистыми крыльями, украшенными диковинными орнаментами.

Нужно уметь рассмотреть в каждой ментальной гусенице ее выдающийся потенциал.

И не торопить время.

Былое и думы

— Как же я в детстве ненавидела кипяченое молоко с пенкой! Нас в садике не выпускали из-за стола, пока мы не выпьем все до донышка. Я, как ни старалась, не могла проглотить ни глоточка и грустно разглядывала полустершуюся картинку на щербатой фаянсовой кружке с отбитой ручкой, — мы с ней сидим на уютной веранде большого усадебного дома, пьем свежесваренный кофе с молоком из изящных чашек костяного английского фарфора и ведем традиционный отпускной разговор «за жизнь». Почему-то все темы наших жизненно важных обсуждений именно на отдыхе вращаются вокруг воспоминаний о детстве, таком непростом и таком бесправном и счастливом одновременно. И плавно вытекающих из них планов на наше светлое и прекрасное будущее.

— А еще я не любила четверг, потому что по четвергам у нас в школе была политинформация и являться в школу нужно было на целых полчаса раньше, к восьми утра, — я разливаю остатки божественного напитка и распечатываю очередную пачку печенья с шоколадом. Бог с ней, с фигурой, ведь у нас же отпуск, в конце концов…

— А я — делать стенгазету под учительскую диктовку, — она с честью подхватывает выпавшее из моих ослабевших рук после обильного кофейно-шоколадного возлияния знамя почетного рассказчика и хронографа. — И еще тушеную капусту в столовой. И гороховый суп.

— И рыбные тефтели!

— И заклеивать на зиму окна в классе!

— И мыть парты в конце каждой четверти!

— И физкультуру на лыжах, после которой все уроки чешутся ноги!

— И произведения из списка по школьной программе по литературе! И тем заманчивее и интереснее казались книги не по списку, а на свой вкус!

— И в сочинении никогда нельзя писать правду, а только то, что написано в учебнике или рассказывала учительница. Например, я мечтаю стать настоящим гражданином своей страны.

— Какая страна, о чем ты? Как же я мечтала в детстве иметь собаку! И чтобы непременно большую, сильную и пушистую. Я даже имя ей заранее придумала — Вулли, как в рассказе Сетона-Томпсона про рыжего пса-убийцу.

— А я раньше так хотела иметь настоящую лошадку, можно даже маленькую лошадку — пони. И чтобы за ней ухаживать, и ее кормить, и на ней кататься верхом.

— А еще я хотела сниматься в кино и чтобы обязательно главная роль. И интервью потом давать, и чтобы фотографии во всех журналах.

— А я — золотые туфли на высоких каблуках!

— А я — выйти замуж за принца и чтобы непременно по любви!

— А я замуж не буду торопиться. Когда я вырасту, я выучусь на ветеринара и открою приют для бездомных животных. Ведь ты мне в этом поможешь? — она внимательно смотрит на меня, и в ее голосе слышится не вопрос, а уверенное утверждение.

Она — это моя дочка десяти лет от роду.

Секрет похудения

— Надо меньше есть! — шепнула мне молния на любимых стареньких джинсах.

— Надо меньше есть! — укорила меня узкая юбка от парадно-выходного офисного костюма.

— Девочки, все-таки надо меньше есть! — мы с подругами дружно «чокнулись» высокими стаканами с мохито и запили коктейлем настоящую бездну салатов, горячих закусок, супов, сыров, роллов, грибов, фруктов и пирожных. А потом «чокнулись» еще одной порцией мохито. А потом…

А потом я на самом деле задумалась о собственном режиме питания. Если раньше я не прилагала никаких усилий, чтобы весить неизменные пятьдесят два килограмма, то сейчас, очевидно, годы решили взять свое и потребовать сатисфакции за частые ночные посиделки с мужем, живым пивом и креветками и отвязные гастрономические девичники с конфетами, коктейлями, тортиками и пирогами.

Садиться на диету я побоялась — испугалась испортить последние родные зубы, утратить тронутые благородной сединой волосы и загубить кожу лица. Поэтому я просто решила урезать объемы своего привычного рациона. Ну и больше не есть на ночь жареной свинины и шоколадных конфет.

Голод оказался не теткой. И даже не свекровью. Вероятно, вследствие недостаточного питания головного мозга я стала плохо соображать и даже зачем-то разрешила ребенку оставить в доме трех принесенных с прогулки улиток, похожих на виноградных. Дочка определила новоселов в пустовавший аквариум и дала им имена.

— Это Констанс, Сьюзен и Оливер! — разъяснила она своей голодающей матери, размышляющей о возможном вкусе новых постояльцев.

— Вроде бы улитки бесполые, — неуверенно скалаза я.

— Очень даже полые! — горячо воскликнул ребенок. — Я видела, как Сьюзен и Оливер целовались, а у Констанс депрессия!

Одинокая Констанс, пытаясь выйти из депрессии, целыми днями жевала листья салата и одуванчика. В унисон с ней обе дочкины сухопутные черепахи дружно перемалывали тертую морковку, закусывая ее капустой с помидорами. Кот методично хрумкал своим сухим лечебным кормом. Только я страдала натощак.

Единоутробная сестра пригласила в гости нашу маму с моей дочкой.

— У Оли дома так здорово! — рассказывал мне нагостившийся ребенок. — Она натушила мяса с луком, наделала салатиков с кальмарами и сыром и купила тортик с черносливом, орехами и взбитыми сливками. Вкуснота необыкновенная! А еще мы взвешивались на Олиных новых весах! Я вешу тридцать килограммов, Оля — пятьдесят два, а бабушка — пятьдесят четыре.

С моим огромным неутоленным голодом теперь могла посоперничать лишь необъятная зависть к стройности ближайшей родни.

— А еще я вволю накаталась на велосипеде, который стоит у Оли в гостиной!

«Точно! Как же я забыла: у сестры есть велотренажер, на котором она ежедневно шлифует фигуру. Занимаясь на велотренажере можно сжигать лишние калории и не ограничивать себя в питании. Теперь, когда мне открыта истина похудания, дело за малым — убедить мужа в необходимости совершить эту покупку».

— А давай купим велотренажер! — предложила я.

— Зачем? — удивился стройный муж.

— Как зачем? Чтобы убирать лишний жир на животе! И на бедрах!

Муж критическим взглядом скользнул по моему утянутому итальянскими панталонами животу и задумчиво протянул:

— Мне помнится, в дальней гардеробной комнате стоит металлический обруч, который кое-кто покупал лет пять назад, чтобы делать тоньше талию и бедра.

— Ну да, я покупала!

— Ты хоть для начала пленку с этого обруча сними.

Вслед ушедшему

Он уходил не спеша, всем своим видом и поведением предупреждая о грядущем. Изменился его взгляд, прежде бывший откровенным и даже вызывающим, растаяла его веселая пиратская бравада и потускнел фирменный апломб. Прекратились бравурные ночные серенады с кантатами. Я чувствовала нетерпеливое ледяное дыхание той, что была готова разлучить меня с ним, угадывала приближение ее неумолимых шагов, различала в обманчивых ночных сумерках ее вечный белый покров. Я не настраивалась на жестокую борьбу, способную довести до изнеможения всех участников судьбоносного действа — Любовь априори была готова проиграть Смерти лишь при одном важном условии: чтобы его уход был максимально легким и безболезненным.

* * *

Имя, данное ему моим мужем, не прижилось в доме. Я называла его просто — Кот. Или даже так: Мой Сладкий Кот. Или совсем коротко: Сладкий. По злой усмешке судьбы у кота оказался сахарный диабет, и мое ласковое прозвище стало звучать двусмысленно и даже горько. Я отчаянно старалась забыть прежнее котовье имя, но все равно нечаянно забывалась и нежно гладила потускневшую шкурку, ласково приговаривая: ты мой самый сладкий, самый лучший…

* * *

Он никогда не умел — или не хотел — самостоятельно открывать двери, терпеливо ждал, чтобы кто-то поработал для него швейцаром. «Глупый ты котка», — смеялась я, распахивая створки кухонных дверей перед его самоуверенной усатой мордой. А он важно шествовал мимо меня и, обернувшись, одаривал снисходительным взглядом сюзерена, оказавшего своему вассалу несказанную милость.

* * *

Он обожал валяться на широком кухонном подоконнике, наблюдая за полетом стрижей. Порой он вальяжно махал лапой, устав от их бесконечной суеты и криков. Наверное, он никогда не считал худосочных городских птиц добычей, достойной его охотничьего внимания. Я помню, как он однажды легко завалил в погребе усадебного дома огромную крысу, и с тех пор зауважала его бойцовские качества.

А оконную сетку, которую народ величает москитной, мы называли котовьей.

* * *

В каком-то американском фильме главный герой, немолодой человек с изрядным опытом семейной жизни, на вопрос о том, что означает для него любовь, признается: это отсутствие страха показаться смешным, глупым, бедным или больным. Я пока еще довольно наивно верю в свою любовь как в высокий полет и как в неразгаданную загадку в непрочитанной книге с неразрезанными страницами, но уже высоко ценю прелесть и глубину этого по-домашнему уютного чувства — отсутствия боязни показаться неуклюжей или навязчивой, не по форме одетой и расплакавшейся из-за пустяка, излишне сентиментальной или ворчливой без причины. Это как раз то, чему постоянно учил меня кот — искренне и даже бездумно выражать свои подлинные чувства.

* * *

Светлого пути тебе по радуге.

Форменные хлопоты

Переход ребенка в среднюю ступень общеобразовательного российского учебного заведения знаменует собой отказ от обязательной прежде школьной формы. Этот факт предопределяет основной вид августовского времяпрепровождения среднестатистической российской мамочки. Такой, к примеру, как я.

Для начала проводится массовая и безжалостная ревизия всего наличествующего гардероба, в результате которого содержимое детского платяного шкафа оказывается разложенным на три неравные стопки.

Первая — это вещи, которые надо перестирать и передать детям подруг. Вторая — это одежда, которую тоже надо перестирать, но можно носить только дома. Третья — это наряды, которые можно надевать в условно приличные места типа общеобразовательной и художественной школы, и, разумеется, тоже после стирки.

Мое личное понятие уместности наряда для присутственных мест не всегда совпадает с общепринятыми нормами и правилами офисного дресс-кода. По законам жанра здесь следует разразиться обличительной сентенцией в адрес школьной формы, уродующей ребенка и убивающей в нем всякие проявления индивидуальности. Но я скажу другое: в незапамятные школьные годы я очень любила свою форму — коричневое платьице с белым или черным фартуком.

Сшитое из тонкой шерсти, оно выдерживало изрядное количество стирок и сотню отпариваний и утюжек. Выбор фасонов и стилей был безграничен: лично я увлекалась эклектикой, позволяющей сочетать целомудренный воротничок-стоечку в духе католического сельского пастыря с самой короткой в классе плиссированной юбкой.

Что касается фартуков, то у меня были гипюровые, сшитые на заказ и щедро отделанные воланами и оборками — что поделать, именно такие у меня были в юности представления о красоте. Но все равно моя школьная форма не уродовала меня, не понижала и без того шаткую подростковую самооценку и позволяла чувствовать себя комфортно и уютно и даже незаслуженно претендовать на звание первой красавицы класса.

Наверное, и современная школьная форма тоже может быть хорошей — я как закоренелый оптимист свято верю в истинность подобных тезисов. Однако наряд, рекомендованный школой, был практически по-герценовски страшно далек от народа и от нужд и чаяний его детей. Скользкая синтетическая ткань наподобие стекловолокна, ненадежная крупная строчка, топорный крой, — нет, все-таки как хорошо, что с пятого класса это отменили. Это просто чудо! Счастье! Праздник!

Сегодня должны объявить получателей Нобелевской премии, а тебя назовут?

Однако любое сколько-нибудь приличное празднество всегда оборачивается классическим послепраздничным синдромом. Для меня это — необходимость приобретения множества туалетов взамен школьной формы. Меня смущает не угроза семейному бюджету, не отсутствие ассортимента в детских магазинах и даже не собственная тотальная производственно-бытовая загруженность. Мне сложно найти такую одежду, которая одновременно будет и радовать глаз своей уникальностью и неповторимостью, и не будет выбиваться из общепринятого стиля. Да и хотелось бы, чтобы администрация учебного учреждения не запретила купленные одежды как несоответствующие времени и месту.

Пока я грущу о недоступной мне мудрости царя Соломона, который ловко находил выход из любой запутанной ситуации, моя дочка не теряет времени попусту и собирается в гости к подружке, которой запасливая мама уже купила платье, долженствующее заменить собой упраздненную школьную форму.

— Значит так: ты придешь к Лизе и попросишь ее показать новое платье для школы. Если тебе оно понравится, ты выясни, сколько оно стоит и в каком магазине его покупали. И я тебе куплю точно такое же. Договорились?

— Договорились! А если мне оно не понравится?

— А если не понравится, то просто скажи: очень красивое платье!

Моим подругам

Да что это я, право слово, все о себе да о себе? Хотя признаю без ложной скромности и лукавства: мои рассказы о себе весьма поучительны и порой даже занимательны. Но их главная героиня — всего лишь бледная тень своих ярких, прекрасных, удивительных и неповторимых подруг. И сейчас я хочу рассказать именно о них.

Одна моя чудесная подруга — крестная мать моего ребенка. Она профессиональная безработная с двумя красными дипломами. Она до сих пор жаждет найти работу своей мечты, где будут востребованы все ее многочисленные и редкие таланты.

Ее конек — мастерское составление резюме. Недавно она, очевидно, весьма развлекла, а может, и напугала очередного потенциального работодателя, правдиво и искренне перечислив в резюме свои качества: легка на подъем, быстра на работу, остра на язык. И завершила этот шедевр мощным аккордом: «Наличием скромности похвастаться не могу. Поэтому убеждена, что лучшего кандидата, чем я, вам просто не найти».

Кстати сказать, она большой специалист и в области здорового питания, и все наши споры и обсуждения разнообразных продуктов и рецептов приготовления вкусных и здоровых блюд она закрывает фразой: «Утверждаю это как химик-пищевик».

Еще одна моя выдающаяся подруга — практикующий адвокат в области гражданского права. В недавнем прошлом руководитель фитнес-центра. У нее тоже множество дипломов и регалий. Она увлекается йогой и прочими пилатесами, учит меня не искать изъянов в своей фигуре и любить свое тело. А еще как юрист-профессионал она рекомендует всегда говорить правду, только правду и ничего, кроме правды. Иногда для пущей убедительности она приводит в пример себя:

— Я никогда не лгу. Помню, как сразу после окончания университета мне было очень сложно устроиться на работу по специальности в приличное место. А тут как раз я проходила собеседование в очень солидной компании. Меня и спрашивают: вы бывали в Арбитражном апелляционном суде? Конечно, отвечаю я, бывала. А про себя думаю: бывала, когда туда свою анкету соискателя относила.

Еще одна моя исключительно образованная подруга — филолог с очень большой буквы Ф — одарена потрясающим языковым чутьем. Она всегда объективно оценивает мои тексты, не оглядываясь на мой неуравновешенный характер, капризную натуру и неуемные амбиции.

— Я понимаю твое желание приблизиться к народу, который легко ловится на штампы, — сочувствует подруга, — но число штампов в последнем рассказе уже зашкаливает. Это классический кич. И не твой уровень.

Или:

— Первая фраза как будто вышла из-под пера недалекого и поверхностного писаки. А уж фееричный по своей неуклюжести финал просто затмил все!

Даже мой строгий редактор не позволяет себе так говорить о моих текстах, боясь потерять хоть и не блестящую, но прилежную и трудолюбивую сотрудницу. Зато мои редкие творческие удачи подруга хвалит как никто другой!

Еще одна моя подруга — любительница народного искусства, причем не только русского.

— А хочешь, я спою тебе народный аргентинский романс? — оборвав разговор на полуслове, вдруг спрашивает она, и, не дождавшись согласия, начинает петь красивым сочным голосом что-то необычайно волнующее и роскошное. И в этом романсе — и рокот прибоя, и мечта о сильном мужчине, и даже аромат жареного мяса, густо политого соусом чимичурри.

Она — кладезь пословиц и поговорок.

— Была бы курочка — сварит и дурочка, — глубокомысленно подводит она итог моего рассказа о попытке приготовить ужин «из топора».

— Если мы не молодцы, то и свиньи не красавицы, — оценивает она мое служебное рвение.

Мне очень, очень повезло с подругами. Кажется, это французы придумали: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты»? Имена моих подруг — порядочность, надежность, профессионализм, верность, доброта. Ну и скромность, конечно, куда же без нее.

Для семейного пользования

Еще о законах физики в сфере детско — родительских отношений:

Чем больше усилий и времени требуется на выполнение заданного на дом сочинения, рисунка или пересказа, тем позднее вспомнит о нихребенок. Как правило, ночью накануне последнего срока сдачи готовой работы.

Угроза потерять в школе спортивную форму резко возрастает из-за новизны костюма и кроссовок и столь же резко снижается из-за увеличения процента их поношенности.

Вероятность устроить нежданный, но непременно грандиозный детский праздник обратно пропорциональна наличию в доме продуктов и запасу свободного времени у родителей.

Дополнение к закону: и прямо пропорциональна уже имеющемуся в доме беспорядку.

Способность ребенка усваивать новые слова и выражения обратно пропорциональна их красоте и полезности. И даже возможности быть включенными в словарь нормативной лексики.

Науки и предметы, преподаваемые в школе с наибольшим фанатизмом, в последующей жизни потребуются ребенку меньше всего.

Лучший способ навеки отвратить ребенка от чтения — заставлять его читать все произведения русской и зарубежной литературы в соответствии со школьной программой. И самостоятельно писать по ним сочинения на оценку.

Чтобы помочь ребенку овладеть навыком безошибочного решения задач по математике, нужно предлагать ему задачи не про станки, грядки или куколок, а про рубли и копейки. Или доллары и евро.

Первоочередной показатель невозможности надевать в школу блузку или туфли — это данная им ребенковая характеристика: они такие красивые! Из-за полного несоответствия вещей требованиям офисного дресс-кода.

Чем большее удовольствие от игр и прочих развлечений получает ребенок, тем больше беспокойства испытывает родитель. Ключевые слова: ролики, Интернет, дискотеки.

Семь не всегда равно семи: неделя учебных занятий — вечность по сравнению с неделей каникул.

Самая вкусная еда — это не самая вредная жирная, острая, сладкая и прочая запрещенная пища. Это еда, которая кончилась до ребенкового желания пообедать.

Кот как традиция

Сейчас уже кажется странным, что я никогда прежде не любила котов, считая их самонадеянными и слишком независимыми зверюгами. Мне не требовался компаньон, страдающий чересчур завышенной самооценкой и искренне любящий лишь себя самого. Мне не нужен был лохматый, полосатый и хвостатый аналог меня. Я искала поклонения и восхищения — именно поэтому прожила так много лет хроническим любителем собак.

А сейчас в моем доме живет уже второй по счету кот. Его по традиции принес муж откуда-то из окрестностей усадьбы.

Поначалу кот был тощим, ободранным и криволапым. С одного конца свалявшейся шкурки торчала пара грязных ушей, с другой — крысиный хвостик.

— Вырастет настоящим разбойником! — пообещал мне муж, размывая это сокровище антипаразитарным шампунем с эфирными маслами и экстрактами лекарственных трав.

Невнятно-серое существо оказалось светло-рыжим. Я хотела назвать котенка Понтием Пилатом — из-за звучности имени и за кривые задние лапы. Но он выглядел таким босяком, что пришлось искать более простые варианты.

— Августин?

— Маркиз?

— Бегемот?

Несостоявшийся Бегемот испуганно таращил гноящиеся глазки и жалобно мяукал.

— Пусть будет Бонифаций! — придумал глава семейства и придворный поставщик котов.

— Бони! — восхитился будущий ветеринар.

— Фаций! — насмешливо фыркнула ваша покорная слуга.

Месяца за два Бонифаций приобрел вполне себе товарный вид. У него появились недурственные усы и обнаружились щегольские коричневые полоски на шее и загривке.

— Как у джунгарского хомяка!

Что ж, Полине виднее: джунгарский хомяк у нас жил в нынешнем августе. Правда, всего одни сутки. Этого хомяка дочка вместе с подружкой подобрала прямо на городском газоне. Декоративный мыш размером со спичечный коробок так громко орал, что привлек внимание юных натуралисток и был благополучно спасен от голодных кошек и бесцеремонных ворон. И оставлен именно у нас, потому что подружкина мама как приличная женщина принципиально не устаивала у себя временных приютов и передвижных зверинцев.

Джунгарского хомяка удалось устроить в хорошие руки уже на следующий день, и это оказалось настоящим счастьем после бессонной ночи. Хомяк, празднуя чудесное спасение, неустанно раскачивал оранжевое пластиковое ведро, отведенное ему под спальню и лоток одновременно, и задорно клекотал зычным голосом. Периодически он угощался морковкой и мякишем белого хлеба, удобрял свою лежанку и фарфоровое блюдечко с кормом красивыми блестящими какашками, похожими на яблочные семечки, опрокидывал чашечку со свежей водой и возобновлял джунгарские песни и пляски.

Поэтому после хомяка меня сложно напугать присутствием в доме какого-либо зверя.

— Мы с тобой купим в зоомагазине сушеной ламинарии, измелем ее в муку в кофемолке и начнем добавлять в пищу Бонифацию вместе с рыбьим жиром. Йод, содержащийся в водоросли, сделает котовий окрас значительно ярче — сразу проявятся все блеклые полоски. И наш кот будет еще больше похож на родственника джунгарского хомяка.

Вряд ли Бонифаций мечтает о подобном вымышленном родстве. Его жизнь настолько плотно заполнена приключениями самого разного толка, что времени на мечты у него не остается.

Бонифаций гурман: он любит кальмары, мясо и объедки из помойки. Из всех предметов домашнего обихода он больше всего уважает мусорное ведро и холодильник. В мусорном ведре таятся настоящие сокровища, спрятанные от исследователя и естествоиспытателя злыми хозяевами. Если улучить момент, можно запустить лапу в это прекрасное ведро и разжиться славно шуршащим полиэтиленовым пакетом или обглоданной свиной косточкой.

В мусорном ведре таятся сокровища, спрятанные злыми хозяевами

А про холодильник Бонифаций думает, что это, наверное, его папа. Огромный белоснежный гигант в углу большой кухни натужно урчит важным басом. И в его недрах рядком лежат вкусные сырые куриные яйца, колбасы, сыры, стоят кастрюльки с супом, отварной говядиной и тушеной курицей. Когда холодильник распахивает дверь, нужно нырнуть вперед головой на нижнюю полку и не раздумывая ухватить зубами добычу.

Бонифаций любознателен и креативен: когда я работаю за компьютером, он сидит рядом, пристально всматривается в мерцающий монитор и трогает лапкой клавиши.

Бонифаций ласков: при каждом удобном и неудобном случае он взбирается мне на ручки, неуклюже целует в подбородок и змейкой сворачивается на моей груди.

Бонифаций домовит: он приучил меня не оставлять на столе пустую чашку и даже намекнул на необходимость поменять обои в маленьком коридоре, деликатно покоцав когтями вышедший из моды орнамент.

Бонифаций подарит всем нам еще немало поводов для улыбок, обсуждений и рассказов чтобы не сказать: даст прикурить и покажет небо в алмазах.

Как художник художнику

Нынче моя дочь — кто бы мог подумать, как быстро летит время! — пишет домашнее сочинение на тему будущей профессии.

— Наверное, художник? — деликатно подсказываю я.

— Или ветеринар? — размышляет дочь. — Если честно, я еще не решила окончательно, кем хочу стать, когда вырасту. А вот ты, к примеру, кем мечтала быть в детстве?

В детстве я мечтала быть певицей, актрисой, поэтессой, летчиком-космонавтом, учителем, врачом, в том числе и ветеринарным, химиком-технологом, археологом, геологом, продавцом и директором ресторана. И если кто-нибудь в те далекие времена предрек мне успешную карьеру финансового журналиста, ведущего собственную колонку, посвященную изменениям федерального налогового и даже гражданского законодательства, я бы весьма экспансивно фыркнула и посоветовала бы предсказателю не фантазировать.

Как ни странно, многие из моих наивных детских мечтаний неожиданно сбылись: жизнь сложилась так, что мне пришлось побыть человеком самых разнообразных и неожиданных специальностей и ремесел. Я работала поваром, бухгалтером, экономистом, риелтором, диспетчером, корректором, редактором, техническим писателем, владелицей торговых отделов по реализации трикотажа, вечерней уборщицей и даже директором геолого-промышленного предприятия на алмазных приисках.

Когда мы с подругами внезапно заговариваем о работе, я всегда важничаю: сменила так много профессий и, что характерно, во всех преуспела. Более того, меня порой посещают мысли поступить на заочное отделение юрфака или усовершенствовать свой довольно-таки средний английский на сетевых обучающих курсах, чтобы заняться вольными переводами классической британской поэзии или современной американской прозы. Оценивая свое место в сонме освоенных мною умений и квалификаций, а также важность каждой из профессий для меня в определенный момент моей жизни, я сумела сделать два важных открытия, которыми и поделилась с взрослеющей дочерью:

— Твое дело должно нравиться в первую очередь тебе самой. Пусть оно непрестижно в глазах карьериста, немодно в глазах почитателя гламура и даже невысокооплачиваемо в глазах любителя тугого набитого кошелька. Для меня, например, очень важна креативная составляющая любого процесса, будь то придумывание схем по оптимизации налогообложения или сочинение женской сентиментальной прозы. Да хоть бы и мытье полов в зале аптеки — полный простор для воплощения фантазий.

Я люблю творить в собственном ритме и по своим правилам, без оглядки на чужой опыт, чужие советы и чужие иллюзии мне с избытком хватает личного. А еще много значат внутренняя сила и свобода и возможность не растворяться в мутном бульоне корпоративной системы, не пропитываться ее духом и запахом, не становиться безликим ничтожным винтиком в огромном механизме. Мне важнароскошь оставаться собой, пусть маленькой, но автономной единицей.

— Твоя профессия никогда не должна заставлять тебя делать жестокий выбор между работой и семьей. Только гибкий график и ненормированный рабочий день дадут возможность успешно совмещать эти две самые важные для тебя вселенные, поэтому очень важно стать настоящим профессионалом, незаменимым специалистом, имеющим право самостоятельно устанавливать свои рабочие часы и дни.

Школьные годы тем и хороши, что можно пока только мечтать о будущей профессии, не оценивая вещи всерьез. Мысленно примерять белый халат ветеринара, блузу художника, мантию судьи или форму стюардессы. К моменту, когда придет пора делать первый ответственный выбор, важно разобраться в себе, в своих предпочтениях и пристрастиях без оглядки на чужие советы или примеры.

Порой за нарядным мундиром удачно сделавшего карьеру благополучного человека прячется грустная разочаровавшаяся душа, а мягкое кресло высокого начальника скрывает множество невидимых гвоздей.

Недавно я по делу забежала в офис к однокурснице — руководителю подразделения филиала банка, и моя успешная визави, горько махнув рукой в ответ на мой вопрос о личной жизни вообще и дочке в частности, прочувственно и чуть ревниво вздохнула:

— Как же тебе хорошо! Ведь ты у нас по жизни художник…

Пока врут календари

Признаюсь откровенно: порой я не прочь приврать. Не столько солгать, сколько чуточку преувеличить, капельку приукрасить, округлить в свою пользу, причем сделать это даже не из корысти, а просто так, из любви к искусству, кулисам и маскам.

Но одно дело, когда я позволяю себе грешить против истины, и совсем иное — когда это делают другие. Особенно предметы, окружающие меня в повседневной жизни.

Взять, к примеру, календарь — он лжет мне в лицо абсолютно нахально и безбоязненно. «Осень на дворе!» — бесцеремонно заявляет он мне каждое утро, когда я ищу солнце в мрачном небе, наглухо затянутом октябрьскими тучами. «Подруга, одумайся: осень!» — нудит он ворчливым гулом холодных ветров, когда я намереваюсь в соответствии со своим настроением нацепить на прогулку легкомысленные лаковые баретки на высоченных каблуках.

«Какая же осень, — недоумеваю я, — если в моей душе мурлычат скрипки и гремят литавры, и я, различая на слух сразу сотню прекрасных мелодий, звучащих одновременно, подпеваю и пританцовываю в такт? О какой осени можно думать, если меня переполняет веселое ощущение какого-то удивительно теплого и уютного счастья, пахнущего весенними праздниками, пирогами и цветами?»

Гороскопы тоже любят ошарашить заведомой неправдой. Какие хозяйственные хлопоты, заботы о здоровье, выгодные долговременные контракты и покупки недвижимости могут грозить таким Рыбам, как я, если вся наша жизнь — это загадочный океан неуемной страсти, цепочка будоражащих мистических откровений, лавина обжигающих диких фантазий и тайных желаний, бездна пророческих эротических сновидений и горстка эпатажных увлечений? Я и без гороскопа знаю, что мой сегодняшний и все последующие дни запомнятся волшебными намеками на счастливую судьбу: медово-желтыми кленовыми листьями, заливистым щебетанием синичек, чудесными словами и яркими метафорами.

А зеркала! Это же чемпионы по фальсификации подлинной информации. Вот где у них встроенные колонки или хотя бы бегущая строка по самому низу серебряной амальгамы, безостановочно транслирующие совершенно справедливое утверждение классика: «Ты прекрасна, спору нет»? Заглядывая в зеркало, я каждый раз натыкаюсь на злонамеренный и жестокий обман, видя вместо очаровательной юной красотки, какой я себя ощущаю, малознакомую лохматую тетку с веснушками и морщинками возле глаз. Я решаю не поддаваться на гнусные инсинуации и показываю зеркалу язык, уличая его во лжи.

Какая осень, если в душе мурлычат скрипки и гремят литавры?

Хотя, задумавшись и попытавшись понять причину окружающего меня обмана, я даже радуюсь такому положению вещей. Я боюсь того момента, когда, заглянув в зеркало, не стану возмущаться увиденной «старой кошелке», а с недоуменным ужасом распознаю в отражении свои грустные, выцветшие и потухшие глаза.

Хочу как можно дольше не верить в осень жизни, навязывающую мне разумный, правильный, сдержанный и приличествующий возрасту стиль поведения. Облачиться в скучные классические деловые костюмы вместо прозрачных струящихся юбок и шелковых чулок с широкой кружевной резинкой? Вот еще!

Пока я буду чувствовать себя молодой, энергичной и уверенной в себе, мне всегда будут бессовестно врать и зеркала, и календари, и весы, и гороскопы. Или нет, не так: пока беззастенчиво врут зеркала, календари, гороскопы и даже термометры за окном, я всегда буду молодой, мобильной, заводной, веселой и отвязной, мне будет по плечу любое дело, по силам любое начинание, по карману любая покупка. Ведь этот маленький обман — всего лишь следствие моих правил, главное из которых — немножко присочинить в мелочах.

Сестра Кота Котофеича

За что мы любим сказки? Наверное, за безусловную победу добра над злом, дружбы над предательством, красоты над уродством. Но порой сказочные положительные герои слишком правильные, насквозь рафинированные и потому неубедительные. А вот условные злодеи, сообразительные и лукавые, кажутся абсолютно достоверными.

Я нередко чувствую себя Лисичкой из русской сказки про Кота Котофеича. Притвориться самим Котом — спина дугой, хвост трубой — и вести себя так же уверенно и требовательно я не могу: не хватает апломба и силы духа. А роль Лисички — хвост золотой, глаз огневой — мне явно по плечу, особенно в тех ситуациях, когда нужно действовать ловкостью и хитростью, а не силой.

Напомню, что, когда сказочного Кота Котофеича выгнали из дома, он не растерялся, а представился первой встреченной Лисичке гостем из сибирских лесов. А сообразительная Патрикеевна досочинила его легенду, щедро обогатив ее для слушателей — Волка, Медведя, Зайца — собственными отзывами о котовьей свирепости, ненасытности и силе, и, примазавшись отчасти к реальному, а в основном к надуманному котовьему могуществу, заодно решила и собственные насущные проблемы.

Моя задача несколько более сложная: я вынужденно изобретаю не одного, а нескольких Котов Котофеичей в зависимости от имеющихся обстоятельств.

В редакции, чтобы как-то стимулировать сотрудников к ударной трудовой деятельности, но вместе с этим не выглядеть в глазах коллектива надсмотрщиком и эксплуататором, я делаю Котом Котофеичем генерального директора издательства. Или руководителя рекламной службы. Или главреда.

— Танюша, поторопитесь, пожалуйста, с согласованием модуля для страховой компании: Василий Николаевич будет недоволен угрозой нарушения сроков.

— Наталья Викторовна, наш главный всегда требует меньше описаний и больше цифр — постарайтесь, пожалуйста, ему в этот раз угодить.

— Марина, редакционная политика нашего журнала не предусматривает критики правящей партии в таком ключе, об этом начальство заявляет на каждой планерке. Немножко смягчите, сдвиньте акценты, сбрызните юмором — в соответствии с заветами и распоряжениями.

И дома у нас теснится целая толпа самых разнообразных Котов Котофеичей.

— Давай еще раз повторим, как следует, падежи и порядок морфологического разбора имени существительного: на родительском собрании учительница подчеркивала, что после каникул всех будет спрашивать.

— Может, ненадолго выключим телевизор: нижняя соседка, у которой маленький ребенок, очень просила тишины в послеобеденное время, а ведь ты сама понимаешь, какая в доме слышимость.

— Бабушка расстроится, если ты не наденешь подаренный ею шарф. Не можешь его найти? А если прибраться в шкафу, то и шарф найдется, вот увидишь!

Считается, что сказки в первую очередь нужны детям, чтобы объяснить им основные правила жизни и модели отношений в социуме. А ведь и взрослому человеку они тоже очень полезны.

Малый атлас пород

В большинстве жизненных вопросов, касающихся внешности или формы, я излишне придирчива. Для меня огромное значение имеет оболочка, упаковка, сорт, происхождение, а также лейбл — шелковая вязь на атласе или бархате. Однако я удивительно равнодушна к породистости кошек, собак и прочей домашней скотины. Я их просто и безусловно люблю.

С котом вопрос породы решается легко. Одного взгляда на рыжее усато-полосатое существо хватает всем, чтобы безошибочно определить: кот деревенский помоечный.

С нашим новым псом задачка решается сложнее и интереснее.

— Это овчарка? — спрашивают меня проходящие молодые люди, уважительно кивая на стоящие домиком собачьи ушки и мощные передние лапы.

— Это стаффордширский терьер? — волнуется свежеиспеченная мамочка с коляской, глядя на то, как пес разгрызает палку.

— Это шнауцер? — уточняет франтоватый дядечка, указывая на косматую и усатую псовью морду.

— Это родезийский риджбек? — восторгается компания подростков, сумевшая разглядеть на спине зверя высокий гребень из тугих завитков. — Он специально для охраны?

Последняя версия развлекает меня больше остальных. Я милостиво улыбаюсь начинающим кинологам и уступаю им дорогу, придерживая фальшивого потомка родезийских риджбеков за ошейник. Пес прячется за меня и напряженно сопит от страха перед большой компанией. Конечно же, он нужен для охраны — чтобы мне было кого беречь.

Самой же мне этот счастливо обретенный пес кажется похожим одновременно на тигра и Конька-горбунка из старого советского мультика. И еще на птицу Феникс — символ возрождения из пепла. А уж к какой породе он мог бы принадлежать — это самый неважный вопрос. Главное, чтобы он был здоров и весел.

Мое мнение разделяет наш ветеринарный врач Андрей Викторович. На последнем приеме он занес в толстую амбарную книгу напротив имени щенка — Понтий Пилат — его окончательный диагноз: клинически здоров, на словах присовокупив к нему совершенно неврачебную ремарку:

— Собака прямо лоснится!

Лоснящаяся собака неопознанной породы не имеет бурного успеха у жителей нашего дома. Псу явно не благоволит Бабваля из восемьдесят шестой квартиры. Бабваля любит жаловаться на голубей, из-за чьего помета ей часто приходится мыть окна в лоджии; на чаек, алчно разрывающих хлипкие мусорные пакеты и растаскивающих по всему двору их содержимое; на котов, устраивающих шумные мартовские посиделки. Особенно не любит Бабваля приблудных беспородных собак. С тех пор, как я стала собственницей объекта особой Бабвалиной нелюбви, эта дама перестала со мной здороваться.

Напротив имени щенка — Понтий Пилат — клинически здоров

Бабвалина немилость с лихвой компенсируется вниманием моих подруг.

— Помнишь историю у Донцовой про шотландского горного терьера? — спросила крестная Полины, приехавшая поздравлять нас с наступающими каникулами.

— Когда малопородистую псину искупали в фиолетовых чернилах, и она после многочисленных помывок приобрела редкий и благородный розово-голубоватый оттенок?

— Да, и когда заносчивый сосед-внешторговец резко зауважал хозяев собаки, решив, что они на самом деле владеют безумно редким и дико дорогостоящим животным!

— Да, и поверил, что таких собак в стране всего две-три штуки!

— У жен дипломатов неприсоединившихся стран!

Мы с удовольствием чокнулись высокими бокалами с мохито и, вдоволь нахохотавшись, выпили за здоровье Понтия Пилата, потом за здоровье всех собак на свете и даже за здоровье Бабвали. Вероятно, последний тост вкупе с коктейлем был лишним, потому что отправившись провожать подругу, я с трудом смогла найти замочную скважину и запереть дверь. Крикнув Понтию, чтобы он не ждал меня, а бежал за Ольгой во двор, я не спеша искала в связке нужный ключ, присушиваясь к оживленному разговору этажом ниже. Голоса показались мне знакомыми.

— Это очень редкая порода — датский брохольмер, — вещало уверенное Ольгино меццо-сопрано. — Родственник немецких догов и английских мастифов. А окрас вообще уникальный — тигровый.

Бабвалин робкий альт рассыпался неискренним восхищением и неподдельным удивлением.

Я расправилась с ключами и спустилась вниз. Собака очень редкой породы басовито тявкнула. Бабваля вытянулась по стойке смирно, выдержала секундную паузу и неожиданно распахнула перед нами двери.

Никогда не разговаривай с неизвестными

Во времена моего обучения в советской школе был не вполне понятный с точки зрения нормального человека предмет — начальная военная подготовка. Причем учиться этому были обязаны не только мальчики, но и девочки. Из полного двухгодичного курса основ военной подготовки я вынесла умение разбирать и собирать автомат Калашникова, золотой значок по стрельбе и небольшую стопочку черно-белых любительских снимков, на которых я довольно раскованно позирую в кирзовых сапогах и ярко-синей юноармейской форме с белой кожаной портупеей через плечо.

И еще я помню, как военрук обидел меня итоговой четверкой в аттестате: в незапамятные времена моей учебы при поступлении в институт учитывался средний оценочный балл.

Впрочем, четверка по начальной военной подготовке была не только у меня, но и у всех выпускниц нашего десятого класса. Наш военрук был настоящим полковником, он считал свой предмет наиглавнейшим и требовал абсолютных знаний и совершенных умений. Выпускники нормальных школ смотрели на такую оценку как на умопомрачительный нонсенс. Как на снег в июле. Как на фиолетовое солнце, восходящее на зеленом небе. Поступая после школы на филфак, мы с подружкой случайно проговорились толпе шумных и веселых абитуриентов о своих итоговых оценках в области военного дела и после этого моментально заделались местными институтскими знаменитостями: поглазеть на двух полоумных девиц, умудрившихся испортить себе аттестаты плевой военной подготовкой, приходили не только из других групп, но и с других факультетов, включая физмат и физвос.

Современные школьники многим обделены: в их учебной программе нет начальной военной подготовки. Но зато в их расписании красуется новый не вполне понятный с точки зрения нормального человека предмет — основы безопасности жизнедеятельности.

Моя дочка-пятиклассница изучает эти основы второй месяц. Они надежно запротоколированы в учебнике, имеющем положительные заключения экспертов в лице Российской академии образования и Научно-исследовательского института по проблемам гражданской обороны и чрезвычайных ситуаций. Мне тоже импонируют некоторые тезисы новой науки. Например, правило «Никогда не разговаривайте с незнакомцами» напоминает о любимой книге и заставляет позавидовать тем, кто ее еще не читал.

Кстати, тема разговоров с неизвестными волнует и до сих пор не дает спокойно жить многим людям. На сегодняшнем уроке основ безопасности жизнедеятельности моя дочь изучала передовые практики общения с неизвестными, с невыясненной целью позвонившими в дверь чужой квартиры. И даже умудрилась получить тройку за письменную работу на означенную тему.

Строго говоря, моя дочка, всю жизнь живущая бок о бок с собаками, никогда не боялась визитов неизвестных. И ей ни разу не приходилось переговариваться с ними через запертую дверь, поскольку злобный собачий лай и грозный рык всегда служили самым радикальным средством от нежданных гостей и потенциальных злодеев. Поэтому воспитательная установка в ситуации — что делать, если в вашу дверь позвонил неизвестный? — в нашем случае предельно проста. Ничего не делать. Ждать, что злобный маниак испугается и сам уйдет подобру-поздорову.

Примерно подобную мысль мой ребенок и попытался сформулировать в письменном ответе на классное задание, за что и был впоследствии раскритикован.

— Понимаешь, мы рассматривали на уроке возможные примеры выхода из подобной ситуации — что делать, если в дверь звонит неизвестный. Задать неизвестному вопрос о его намерениях. Или пообещать позвать родителей. Но в самостоятельной работе нам велели придумать собственный вариант, не повторяя разобранные примеры, — говорила Полина. — Хотя, если подумать, что толку задавать вопросы через дверь? Все равно Понтий Пилат так громко лает на чужих, что не разобрать ни слова. Тройку в журнал поставили — жалко, — грустила девочка. — Вообще так много троек и двоек за этот тест!

— Не стоит расстраиваться из-за школьных оценок, тем более по предметам, не вполне понятным с точки зрения нормального человека, — утешала детку ее умудренная жизнью мать. — И доверься классику: никогда не разговаривай с незнакомцами…

Пьеса для погорелого театра

Последнее родительское собрание помимо обязательных денежных поборов принесло и приятный момент: творческие работы моего исключительно одаренного ребенка были принародно признаны самыми удачными во всем классе. «Еще бы, с такой-то матерью», — нескромно подумала я, решив наконец-то расслабиться и предаться заслуженному отдыху от домашних заданий. И лишь только я стянула с носа виртуальные учительские очки и сбросила с плеч профессорскую мантию, намереваясь облачиться в традиционный безразмерный байковый халат домохозяйки, как моя пятиклассница подкралась ко мне на цыпочках и ангельским голосом проворковала:

— Мама, мне нужно к завтрашнему дню написать сказку, чтобы ее могли разыграть между собой ребята нашего класса.

Я похолодела. Воображаемый байковый халат внезапно показался очень тонким.

— Сказку в виде пьесы, как для театральной постановки? — уточнила я на всякий случай, в глубине души надеясь, что ребенок слегка ошибся и мы отделаемся простенькой двухстраничной историей о какой-нибудь царевне или крестьянской внучке.

— Да! — торжественно произнесла будущая звезда отечественной драматургии. — Настоящую сказочную пьесу с множеством героев — людей и животных.

Отец моего ребенка с интересом прислушивался к нашему диалогу. Будучи натурой высокохудожественной и имея в анамнезе опыт сценических выступлений, наш папа весьма увлекся идеей самодеятельного спектакля и внес свежее предложение:

— Для начала можно не сочинять пьесу самим. Давайте возьмем готовое классическое произведение и попробуем его разыграть в лицах. Поймем смысл, разберемся с мизансценами, поймаем драйв — одним словом, сами замахнемся на Вильяма нашего Шекспира.

— Это как? — спросила Полина.

— Ту би ор нот ту би! — возопила я.

— Не надо буквально понимать мои слова, — осадил меня режиссер-самовыдвиженец. — Я предлагаю беспроигрышный вариант — русскую классическую драму. А еще лучше — трагедию. «Борис Годунов»!

— Не хочу «Борис Годунов», — разволновалась Полина, читающая по программе литературы пятого класса «У Лукоморья дуб зеленый» и народные сказки о Чуде-Юде.

— А зря! — колко бросил вошедший в раж режиссер. — Там есть классная роль как раз для тебя. Марина Мнишек. Красавица-полячка.

Что ни говорите, а с красавицами-полячками в русской классической литературе дело всегда обстояло отлично, как у Александра Сергеевича, так и у Николая Васильевича. Чувствуя, что волей необъективного режиссера мне уже уготовлено амплуа невзрачной русской женщины, я робко осведомилась о собственной роли в зарождающемся домашнем представлении.

— А ты будешь Пименом! — провозгласил человек, когда-то говоривший мне о любви. — Монахом!

Я от возмущения потеряла дар речи и неожиданно стала олицетворять собой безмолвствующий народ.

— А я буду Григорием, тем более что я и на самом деле Григорий, — будущим Самозванцем! Представь себе: келья в Чудовом монастыре. Ты завершаешь летопись — и тебе перевоплощаться не надо, ты у нас писательница. Я прошу тебя рассказать об убийстве Димитрия-царевича, и ты заново переживаешь печальные события. А потом вот так поводишь плечами и выразительно произносишь финальную фразу всей сцены в келье: подай костыль, Григорий! Здорово, правда?

Ночью мне снились монастыри, монахи, костыли, красавицы-полячки и оглушительный свист возмущенного плохой актерской игрой зрительного зала, на деле оказавшийся звоном будильника. Проснувшись до рассвета, я неровной походкой художника, непонятого и отвергнутого своими современниками, поковыляла в школу. Подкараулив в полутемном лестничном пролете учительницу литературы, я растерянно призналась ей в не сочиненной за ночь пьесе.

— Вы не переживайте, до Нового года время еще есть — успеете написать, — успокоила меня классная руководительница моей доморощенной красавицы-полячки. — И я ведь не настаиваю на пьесе собственного сочинения, для постановки можно использовать любую готовую — ту, что понравится. Это Полина вызвалась непременно сама написать текст.

Угол зрения

Утро началось необычайно креативно: из трубы в туалетной комнате бил фонтан горячей воды. Я бы даже восхитилась его напором и красотой, извергайся он в другом месте и в другое время.

Гоняя тряпкой остывающий кипяток по мозаичному полу и подсказывая мужу возможные места нахождения телефонного справочника с номером сантехника, я с прозорливостью Кассандры почувствовала, что от сегодняшнего дня точно не стоит ожидать ничего хорошего. И не ошиблась. Капризы выгодного рекламодателя, недовольное письмо заказчика, домашняя неразбериха — проблемы посыпались на меня одна за другой. И вдобавок на улице я поскользнулась и упала. Нацедив себе в высокий бокал триста капель валерьянки, я обдумывала возможные пути выхода из круга невезения. Понимая, что ситуацию так сразу не изменить, я заставила себя поменять отношение к ней. Согласно данным семейных хроник, я родилась в сорочке, а такой человек просто обязан быть непременно счастливым. И я решила рассмотреть все текущие события с точки зрения абсолютного и безусловного счастья и везения.

Фонтан в туалете — как богемно и претенциозно это звучит! Кто из олигархов местного разлива может похвастаться таким приобретением? Кто из них на вопрос об утренних делах может вальяжно щегольнуть фразой: медитирую у личного фонтана? И вообще, мне несказанно повезло, что кипяток решил пробить стояк поутру, когда все домочадцы были дома.

Инвестиционная компания отказалась от размещения рекламы в нашем журнале — так это неимоверное счастье, поскольку мне не придется в качестве обещанного бонуса за покупку целого разворота делать интервью с их косноязычным занудой начальником. На освободившееся место мы прекрасно поместим материал о страховой группе, который удачно впишется в общую тему номера.

Редактор женского сетевого глянца не приняла к публикации две мои последние статьи, разглядев в них пропаганду идеалов массовой культуры? Это замечательный шанс для меня расширить круг своих работодателей и читателей, отослав тексты в другой журнал, к формату которого я пока только присматриваюсь. А вдруг там и расценки окажутся выше?

Дочка объявила, что ей катастрофически малы роскошные кожаные ботфорты на овечьем меху, лишь незначительно бывшие в употреблении прошлой зимой? Признаться, я рассчитывала на эту пару, но раз сапоги малы, стало быть, ребенок отлично питается, растет, хорошеет, умнеет, превращается в девушку, красавицу и вообще мамину помощницу.

Да и с падением мне несказанно повезло: я дефилировала по двору в старой черной куртке-всесезонке, от которой славненько отстирываются пятна любого происхождения, а не в новом светлом пуховике. К тому же и приземлилась я удивительно удачно, не только не повредив ни одной конечности, но и не рассыпав покупки по земле.

Вы взяли в руки мою книжку и дочитали этот опус до конца? Значит, не зря же я считаю себя настоящей счастливицей!

Content

Елена Белова
МАТЬ-ЕХИДНА ЛУЧШЕ ВСЕХ!
Записки уборщицы-интеллектуалки

Панцырь каракатицы

С мечтой о друге

Вкус запретного плода

Запутанное материальное положение

Вступая в пору Кота

По законам семейного государства

Любимый предмет

Моя новая работа

С обманом не по пути

Я знаю как поднять себе настроение

Словами ребенка

О любви, бедности и войне

Полное ощущение языка

Десерт образованию

Не без урода

Причуды питания

По сорочьему велению

Детская логика

Сказка с пищевым уклоном

Цена идеала

Главная семейная ценность

За продуктами

Дневник воспоминаний

Человеческий фактор

Уроки светской беседы

Истина обмана

Уроки сочинительства

На вечную тему

О счастье

Превентивная мера

Выбор жертвы

Платья цвета мечты

Пленник

Ко дню медицинского работника

Подруги

Доминантный самец

Работающая мама

Народное творчество

Остановить мгновение

Новое платье короля

Про любовь

По душе

Выходной день

Жизнь замечательных детей

Деньги на вырост

Ждать нельзя заставлять

Как звери

Уроки рисования

В очередь

Как пули у виска

Школа на дому

Почти по Чехову

Почти по Аверченко

Почти по Моэму

За новыми словами

По ступенькам

Спасательный круг

Одного поля

С чужого плеча

По следам

О соседях

Средство от депрессии

Зимнее

Физика и жизнь

Детский вопрос

Для одиноких женщин

Доброе слово

Фотография на память

Босиком к бессмертию

Говорят люди

Счастье быть взрослой

Жена декабриста

Самое главное

Яблоки от яблони

Наш ответ Чемберлену

Лекарство от жадности

Сквозь тернии

Гусеница в зеленых листьях

Былое и думы

Секрет похудения

Вслед ушедшему

Форменные хлопоты

Моим подругам

Для семейного пользования

Кот как традиция

Как художник художнику

Пока врут календари

Сестра Кота Котофеича

Малый атлас пород

Никогда не разговаривай с неизвестными

Пьеса для погорелого театра

Угол зрения