Айзек Азимов

Путеводитель по Библии

Isaac Asimov

Asimov’s guiden to the Bible

ВСТУПЛЕНИЕ

Библия — самая значительная книга в мировой истории: по количеству переизданий ей нет равных. Ни одну книгу за всю историю человечества не изучали и не анализировали так тщательно, и все же Библия настолько сложна, а ее исследователи настолько скрупулезны, что и спустя тысячелетия о ней можно писать все новые и новые труды.

До сих пор я написал только две брошюры для молодых читателей о двух первых книгах Библии («Трудные слова в Книге Бытия» и «Трудные слова в Книге Исхода»), но мне давно хотелось заняться работой более широкого масштаба, посвященной светским аспектам Библии.

Большинство читателей Библии стремятся прежде всего приобщиться к запечатленному в ней этическому и духовному учению, но у Библии есть и мирская сторона. Это историческая книга, охватывающая первые четыре тысячелетия человеческой цивилизации.

Разумеется, Библию нельзя назвать исторической книгой в современном смысле, так как ее создатели не располагали современными методами археологии и не придерживались современных норм датировки и документирования, а также критериев того, что является важным с исторической точки зрения, а что — нет. Кроме того, интересы авторов Библии сосредоточены в основном на событиях, происходивших в Ханаане — небольшой азиатской области на побережье Средиземного моря. В светской истории ранних цивилизаций эта область играет не слишком существенную роль, и современные историки, в отличие от создателей Библии, уделяют ей не так уж много внимания.

Тем не менее, для большинства людей западной цивилизации на протяжении последних двух тысячелетий Библия фактически была единственной исторической книгой. Даже сегодня она остается самым популярным в мире историческим произведением, и библейская точка зрения на события древней истории распространена гораздо шире, чем любая иная.

Вот почему миллионы людей в наши дни знают о Навуходоносоре, но при этом никогда не слыхали о Перикле: ведь Навуходоносор — один из заметных персонажей Библии, а о Перикле в ней не сказано ни слова.

Миллионы знают персидского царя Артаксеркса, взявшего в жены Есфирь, несмотря на то что никаких свидетельств об этом событии, помимо библейских, не существует. В большинстве своем эти читатели даже не подозревают, что этот самый царь современным историкам более известен под именем Ксеркса и что самым важным событием его царствования было вторжение в Грецию, закончившееся для него сокрушительным поражением. А в Библии об этом вторжении вообще не упоминается.

Миллионам людей известны такие малозначительные египетские фараоны, как Шешонк или Нехо, но они никогда не слыхали о великом фараоне-завоевателе Тутмосе III, — только потому, что первые упоминаются в Библии, а последний — нет. Вдобавок им хорошо знакомы такие библейские персонажи, как Нимрод или царица Савская, само существование которых вызывает сомнения. И в то же время личности, имевшие в свое время колоссальное значение, преданы забвению, потому что о них Библия молчит.

Опять-таки, маленькие ханаанские города — например, Сихем или Вефиль, — в которых происходили описываемые в Библии события, даже в наши дни известны гораздо шире, чем те крупные древние метрополии — например, Сиракузы или египетские Фивы, — о которых в Библии не упоминается или говорится лишь вскользь.

Более того, даже о крупных городах многим известно лишь то, что сказано о них в Библии. Так, Экбатану, столицу Мидийской империи, помнят лишь в связи с Товитом, а о предшествующей и последующей ее истории большинство людей имеют весьма смутное представление и нередко с удивлением узнают, что этот город существует и по сей день как крупный административный центр одной из областей современного Ирана.

Итак, эта книга предназначается для читателя, который знаком с Библией — по крайней мере, в общих чертах, — но которому мало что известно о древней истории помимо того, о чем в Библии рассказывается. Думаю, что читатель, заинтересованный в устранении «белых пятен» в повествовании, должен полагать, что понять Библию будет легче, если места и люди, о которых в ней говорится, станут менее загадочными. Ведь эти места и люди были хорошо известны первым читателям Библии, и весьма печально, что многое в такой важной книге с течением столетий теряет ясность.

Я попытаюсь хотя бы частично исправить это. Так, я попробую выяснить, кто такой Нимрод, определить, когда Авраам вошел в Ханаан и где находилось царство Давида, установить личности известных нам только по Библии правителей, сражавшихся против царств Израиля и Иуды, и вычислить, какие родственные отношения связывали Иродов, с которыми сталкивались Иисус и апостолы.

Короче говоря, я попытаюсь рассмотреть Древний мир с точки зрения библейской истории и, в свою очередь, разъяснить библейские события, добавив к ним исторические, географические и биографические сведения, отсутствующие в Библии.

При такой работе неизбежно возникает искушение ввести датировку, хотя соотнести с определенными датами можно лишь очень немногие библейские события. И все же для удобства можно воспользоваться относительно условной «периодизацией».

Всю эпоху от зарождения древнейшей цивилизации — скажем, от 4000 г. до н. э. и до 100 г. н. э. — можно в совокупности назвать библейским периодом. Время от самого начала этого «Библейского периода» и до 400 г. до н. э. — это ветхозаветный период, от 400 г. до н. э. до 4 г. до н. э. — междузаветный период, а тот этап, начало которого приблизительно совпало с началом новой эры, — новозаветный период.

Библейский период можно разбить на меньшие этапы:

4000 г. до н. э. — 2000 г. до н. э. — первобытный период

2000 г. до н. э. — 1700 г. до н. э. — период патриархов

1700 г. до н. э. — 1200 г. до н. э. — египетский период

1200 г. до н. э. — 1000 г. до н. э. — период Судей

1000 г. до н. э. — 900 г. до н. э. — царство Давида

Последующие этапы удобнее всего именовать по названиям тех народов, которые господствовали в Западной Азии в соответствующий период:

900 г. до н. э. — 600 г. до н. э. — ассирийский период

600 г. до н. э. — 540 г. до н. э. — вавилонский период

540 г. до н. э. — 330 г. до н. э. — персидский период

330 г. до н. э. — 70 г. до н. э. — греческий период

70 г. до н. э. — 100 г. н. э. — римский период

На протяжении последнего столетия греческого периода евреи в период правления Маккавеев на короткое время завоевали независимость, поэтому столетие от 170 г. до н. э. до 70 г. н. э. мы будем называть «периодом Маккавеев».

Я не могу претендовать, что эта моя работа является незаурядным вкладом в изучение Библии: у меня нет на это никакого права. Все, что мне хотелось бы сказать, хорошо известно студентам, изучающим древнюю историю. (Хотя в нескольких местах я позволил себе личные размышления и отметил это.)

Тем не менее, надеюсь, что этот хорошо известный материал будет теперь представлен в новом виде, в едином стиле и единой манере — что, возможно, представит интерес для читателя Библии.

Я старался избегать в этой книге всякой официальности и не стремился строго придерживаться каких-либо жестких правил. Свои рассуждения о каком-либо месте или персонаже я с легкостью прерывал, если мне казалось, что их значение станет яснее, если я вернусь к ним позже. Я пропускал те спорные места, из которых, по моему мнению, нельзя было извлечь какую-то пользу или интерес, и без особого беспокойства позволял себе отвлекаться, если чувствовал, что это отступление будет полезным.

И опять же, так как эта книга не предназначена быть учебным пособием, я не обременял ее ссылками на источники. К тому же источники, которыми я пользовался, общеизвестны.

Прежде всего это конечно же различные варианты Библии:

а) Официальный вариант, впервые опубликованный в 1611 г. и более известный как Библия короля Якова. Этой Библией пользуются в различных протестантских церквях, и она лучше всего известна большинству американцев. Я привожу цитаты по этому варианту, кроме особо оговоренных случаев;

б) Исправленный стандартный перевод Томаса Нельсона и сыновей (1946, 1952 и 1959 гг.);

в) Новое католическое издание Святого Иосифа. Catholic Book Publishing Co., 1962 г.;

г) Иерусалимская Библия, Doubleday and Co., 1966 г.

д) Священное Писание согласно масоретскому тексту, Американская ассоциация еврейских издателей (The Jewish Publishing Society of America), 1955 г.;

е) В основном я полагался на вышедшие к настоящему времени тома Толковой Библии «Энкор Байбл» (Doubleday), так как в них содержатся последние достижения библеистики и весьма глубокие толкования.

В Новом католическом издании содержится многое из апокрифов; кроме того, я пользовался Библией короля Якова и Исправленным стандартным переводом.

Помимо этого, я постоянно обращался за справками к «Новому стандартному словарю Библии» (A New Standard Bible Dictionary, 3rd revised edition, Funk and Wagnalls Company, 1936), «Абингдонскому комментарию к Библии» (The Abingdon Bible Commentary, Abingdon Press, 1929) и «Библейскому словарю» Джона JI. Маккензи (John L. McKenzie, S.J. Dictionary of the Bible. Bruce Publishing Company, 1965).

И еще я пользовался общими энциклопедиями и словарями, книгами по истории и географии и многими другими источниками.

В результате… что ж, результат сам себя покажет, когда вы перевернете страницу.

ВЕТХИЙ ЗАВЕТ

1. БЫТИЕ

Бог * День седьмой * Господь Бог * Человек * Едем (Эдем) * Река Евфрат * Змей * Ева * Каин и Авель * Нод * Енох, сын Каина * Сиф * Енох, сын Сифа * Арарат * Хам * Иафет * Хуш (Куш) * Нимрод * Вавилон * Ур Халдейский * Харран (Харан) * Ханаан * Египет * Фараон * Река Иордан * Хеврон * Амрафел * Долина Сиддим * Рефаимы * Салим * Дамаск * Хеттеи (хетты) * Измаил * Обрезание * Содом и Гоморра * Моав и Бен-Амми (моавитяне и аммонитяне) * Герар * Вирсавия (Беер-Шеба) * Фаран * Мориа * Арам и Кеседа * Махпела * Месопотамия * Сирия * Мадиан * Едом (Эдом) * Вефиль * Рувим и его братья * Сеир * Израиль * Сихем * Еммор Евеянин * Ефрафа * Валла * Амалик * Сеир Хорреянин * Бела и Иовав * Потифар * Фарес и Зара * Фараон (Иосифа) * Река (Нил) * Он * Гесем * Ефрем и Манассия * Иуда

Бытие

Библия начинается, как и положено, с начала. Самый первый стих гласит:

Быт., 1:1. В начале…

Фраза «В начале» — это перевод еврейского слова «берешит». В некоторых случаях первое слово библейской книги служило названием для всей книги (наподобие того, как папские буллы получают название по двум начальным словам). Поэтому еврейское название первой книги Библии — «Берешит».

Впервые Библия была переведена на другой язык в III столетии до н. э., и этим языком был греческий. Согласно преданию, этот греческий вариант основан на трудах семидесяти ученых мужей («семидесяти толковников») и поэтому известен под названием Септуагинта — от латинского слова, означающего «семьдесят».

Все книги Библии в Септуагинте получили греческие названия. От еврейского обычая использовать первые слова текстов переводчики отказались и дали книгам описательные наименования.

Народы Книги Бытия

Первая книга, известная нам как Бытие, была названа «Genesis», что буквально означало «возникновение». Имелось в виду, что речь в ней идет о возникновении жизни и всего сущего. И действительно, первая книга Библии начинается с рассказа о сотворении неба и земли.

Согласно древнему преданию, первые пять книг Библии были написаны Моисеем — героем народных легенд, который, как сообщается во второй из этих пяти книг, вызволил сынов Израилевых из египетского рабства. Современные ученые считают гипотезу об авторстве Моисея неубедительной и полагают, что древнейшие книги Библии едва ли могли быть созданы одним автором. Скорее всего, это тщательно отредактированная компиляция из множества источников. И все же полное название первой книги Библии, как оно обычно дается в английском переводе, по-прежнему звучит так: «Первая книга Моисеева, именуемая Бытие».

В первых пяти книгах Библии не только излагается традиционная история прародителей израильского народа, но и описывается, как Бог даровал Моисею свод заповедей, а Моисей, в свою очередь, передал их народу Израиля. Именно поэтому законы, свод которых в действительности постепенно складывался в ходе столетий, и получили название «Моисеева закона» или просто «Закона». Еврейское название первых пяти книг Библии — Тора — на еврейском языке собственно и означает «закон».

Греческое название первых пяти книг — «Pentateuch» (Пятикнижие). Не так давно было признано, что шестая книга Библии тесно связана с первыми пятью и происходит из тех же источников. Поэтому мы вправе рассматривать первые шесть библейских книг в совокупности как «Hexateuch» (Шестикнижие).

Бог

Средоточие Библии — Бог, и Бог входит в повествование сразу же:

Быт., 1:1 .В начале сотворил Бог небо и землю.

Слово «Бог» здесь — это перевод еврейского слова «Элохим», которое представляет собой множественное число и на самом деле должно переводиться как «боги». Возможно, что в самых ранних преданиях, на которых основана Библия, сотворение мира действительно было делом рук множества богов. Создатели Библии, убежденные монотеисты, должно быть, тщательно устраняли подобные следы политеизма, но с прочно укоренившимся выражением «Элохим» ничего поделать не смогли. Изменять его было бы слишком бесцеремонно.

Однако похоже, что после редактирования некоторые следы политеизма в Библии все же сохранились. Например, когда первый созданный Богом человек нарушил его запрет не есть яблоки с древа познания, Бог сказал:

Быт., 3: 22…вот, человек стал как один из Нас, зная добро и зло…

А несколько позже, когда Бога обеспокоила человеческая самонадеянность при попытке построить башню до неба, он произнес:

Быт., 11: 7. Сойдем же, и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого.

Можно, конечно, возразить, что это не является настоящим свидетельством раннего политеизма. Ведь нетрудно представить, что Бог по-царски использует слово «мы», или обращается к сонму ангелов, или даже, с христианской точки зрения, — к ипостасям Троицы.

Но тем не менее, насколько известно из истории религии, ранние верования всегда были политеистическими, а монотеизм является более поздней стадией в развитии религиозных воззрений.

День седьмой

Аккуратно и лаконично, но с чрезвычайной мощью и красотой первые тридцать четыре стиха Библии излагают историю сотворения мира. В них описываются шесть актов творения, следующих один за другим в течение шести дней:

Быт., 2: 2. И совершил Бог к седьмому дню дела Свои… и почил…

Быт., 2: 3. И благословил Бог седьмый день, и освятил его…

Здесь отмечается традиционное введение субботы — дня, отличного от остальных дней недели и посвященного Богу[1].

Роль, которую играл день субботний в иудаизме, вначале была совсем незначительной, но впоследствии стала огромной. Линией одного из самых крупных водоразделов в еврейской истории стало вавилонское пленение. Оно пришлось на VI в. до н. э., и в дальнейшем мы будем возвращаться к нему неоднократно. Именно эта линия водораздела, относящаяся к VI в., будет подразумеваться, когда речь пойдет о периоде «до пленения» или «после пленения».

В текстах, относящихся к периоду «до пленения», суббота в Библии почти не упоминается, и, похоже, значение ее для израильтян было не столь велико. Но в период «после пленения» соблюдение субботы приобретает огромную важность: евреи скорее согласились бы умереть, чем нарушить этот обычай.

Заманчиво предположить, что соблюдение субботы имело вавилонское происхождение и что для евреев в изгнании оно приобрело новый смысл. Первые главы Бытия никоим образом не могут свидетельствовать о глубокой древности субботы в ее наиболее священном значении: в настоящее время широко признается, что история сотворения мира окончательно оформилась после вавилонского пленения и в действительности представляет собой вариант вавилонского мифа о сотворении мира, очищенный от политеизма и примитивизма и изложенный самым возвышенным языком, на какой только было способно еврейское духовенство.

История сотворения мира входит в число тех фрагментов первых книг Библии, которые в окончательной форме вышли из-под пера еврейских священников вскоре после пленения. Эти фрагменты являются частью так называемого Жреческого кодекса (англ. «Priestly codex») и в библеистике обычно обозначаются латинской буквой «Р». Отличительные черты Жреческого кодекса — беспристрастность и насыщенность сведениями статистического и генеалогического характера.

Господь Бог

Как только заканчивается версия сотворения мира по Жреческому кодексу, начинается новая версия:

Быт., 2: 4. Вот происхождение неба и земли, при сотворении их, в то время, когда Господь Бог создал землю и небо.

Отличительной чертой здесь является неожиданное использование выражения «Господь Бог»: ведь о Боге на протяжении первых тридцати четырех стихов говорилось просто «Бог».

Еврейское слово, переведенное здесь как «Господь», состоит из четырех еврейских букв — Йод-Хе-Вау-Хе (YHVH), которые произносятся традиционно (но ошибочно) как «Иегова» — по причинам, которые будут объяснены позже. Современные ученые полагают, что звучание этого слова точнее передается как «Яхве».

Если «бог» — это название божества вообще и если в Библии слово «Бог», написанное с прописной буквы, означает единое Божество, то Яхве — особое имя этого единого Бога. Для древнего человека имена имели очень большое значение: они считались своего рода продолжением личности. Согласно народным верованиям, произнесение имени вслух давало контроль над тем, кто носит это имя. Поэтому имена считались магическим орудием, а в период «после пленения» евреи неодобрительно относились к магии — не оттого, что они не верили в ее существование, но потому, что магические действия обычно совершали именем языческих богов.

В результате имя Бога стало запретным. В некоторых традиционных источниках первых книг Библии и в текстах пророков периода «до пленения» оно еще упоминается, однако набожные евреи постепенно стали заменять его словом «Адонай» — «Господь». Этот эвфемизм был использован и в переводе Библии: выражение «Бог Яхве» повсеместно было заменено на «Господь Бог».

Выражение «Господь Бог» («Яхве Элохим») вместо «Бог» («Элохим») характерно для древнейшего из тех источников, на основе которых составлялось Шестикнижие. Этот древний пласт текстов именуется в библеистике «Яхвистом» или «кодексом J» (от «Jehovah» — «Яхве»),

Для другого древнего пласта текстов, как и для кодекса Р, характерно именование Бога словом «Элохим», а потому он называется кодексом Е (от «Elohim»). Источники J и Е отличаются более эмоциональной, неформальной, но в то же время обстоятельной подачей материала.

Кодекс J был составлен, по всей видимости, еще в IX в. до н. э. в Иудее — южном царстве израильтян. Кодекс Е оформился в письменном виде веком позже в северном царстве — Израиле.

Господствующим коленом в северном царстве было колено Ефрема, чье имя иногда используется как поэтический синоним Израиля. В связи с этим отмечают любопытное совпадение: буква J как пометка кодекса может обозначать не только Яхве, но и Иудею, царство колена Иуды («Judah»), а буква Е — не только Элохим, но и Ефрема («Ephraim»).

Северное царство было разрушено к концу VIII в. до н. э., и священники Иудеи включили кодекс Е в свою традицию J. Благодаря этому свод преданий стал обширней и подробней, но в то же время в нем появились повторы: одна и та же история может рассказываться дважды — с точки зрения северного царства и с позиций южного. Несмотря на все попытки согласовать эти две версии, такие повторы сохранились, и их можно выделить и соотнести с исходными кодексами.

В период вавилонского пленения и позднее священники дополнили эту объединенную версию JE материалом из кодекса Р, и результатом стала Книга Бытия в известном нам виде. Здесь я не ставлю себе целью установить первоисточник каждого стиха (работу эту отчасти проделали составители «Энкор Байбл»), но тот факт, что Бытие восходит к нескольким источникам, широко известен и подтвержден исследованиями библеистов.

Человек

Согласно рассказу о сотворении мира, содержащемуся в кодексе J (и более примитивном, чем версия Жреческого кодекса), Бог не создает людей одним лишь словом. Он, подобно скульптору, лепит их из глины:

Быт., 2: 7. И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в его ноздри дыхание жизни; и стал человек душой живой.

Слово «человек» — это перевод еврейского слова «адам», которое по своему основному смыслу скорее означает «мужской пол» (отдельный мужчина в еврейском языке обозначается словом «иш»).

Слово «адам», использованное для обозначения этого первого сотворенного человека, стало его собственным именем — Адам. В Библии короля Якова это имя впервые упоминается в той же главе несколько позже:

Быт., 2: 19…Господь Бог создал всех животных… и всех птиц… и привел их к Адаму…

Но в еврейском оригинале слово «Адам» как имя собственное впервые употребляется только в начале пятой главы:

Быт., 5: 1. Вот родословие Адама…

Поэтому Иерусалимская Библия, к примеру, переводит слово «адам» только как «человек» вплоть до этого самого места.

Создав человека, Бог вдохнул в него жизнь — это напоминание о том, что в первобытные времена дыхание, по вполне очевидным причинам, нередко отождествлялось с самой жизнью.

Мертвые существа не дышат, дыхание невидимо и неосязаемо, и поэтому оно естественно отождествлялось с тем таинственным «нечто», покидающим тело в момент смерти. И действительно, слово «душа», использованное в Бытии, 2: 7, — это перевод еврейского «nephesh», что означает «дыхание».

Едем (Эдем)

Сотворив человека, Бог приготовил ему место для обитания, в связи с чем в Библии появляется первый топоним:

Быт., 2: 8 .И насадил Господь Бог рай в Едеме на востоке…

Следует обратить внимание, что сам райский сад не называется Едемом (Эдемом). Говорить об «Эдеме» как о синониме «райского сада» — все равно, что считать Калифорнию синонимом Йосемитского парка.

Райский сад был насажен где-то в земле, называвшейся Эдем, и местонахождение этой земли — «восток». Направление на восток указывается от Ханаана — центра библейской истории и родины создателей и первых читателей Бытия.

Здесь возникает вопрос: где же находится Эдем?

Отвечали на него по-разному, но приемлемого и точного ответа так и не нашли. И все же, если избрать простейший и самый прямой ход мысли, разумное решение вопроса придет само.

Прежде всего, рассмотрим географию этого региона не того времени, к которому древние евреи относили сотворение человека (около 4000 г. до н. э., согласно современной датировке), а в гораздо более позднего — в период, когда был записан материал Книги Бытия.

Эдемский сад

Отчасти в основе Книги Бытия лежат очень древние предания, но впервые они были записаны только в IX в. до н. э. Другие фрагменты Бытия записаны еще несколькими веками позже, а весь его текст в известном нам виде был объединен только к V в. до н. э.

Поэтому географические указания, встречающиеся в Бытии, следует рассматривать применительно к ситуации, существовавшей между IX и V вв. до н. э. (то есть в ассирийский период или несколько позже).

Иными словами, если бы кто-нибудь в наши дни решил написать книгу об американских индейцах XIV в., он говорил бы об «индейских племенах, обитавших на территории нынешних Соединенных Штатов». Но если бы он пожелал сэкономить место, то мог бы выразиться короче: «индейцы США». Он с полным правом мог бы счесть, что читатели прекрасно понимают: в XIV в. никаких Соединенных Штатов еще не существовало. В древние времена печатных станков не было, каждый экземпляр книги изготовлялся вручную, и необходимость в экономии места была гораздо острее. Так что едва ли кто-нибудь стал бы писать: «И насадил Господь Бог рай на востоке, в земле, которую мы называем сейчас Эдемом».

Итак, следует задать себе вопрос: где же в ассирийский период находился Эдем? И в Библии мы находим на него совершенно прямой ответ. Эдем упоминается в ней несколько раз — не как таинственное местонахождение райского сада, по которому бродили Адам с Евой, но как самая обычная область, завоеванная ассирийцами в VIII в. до н. э.

Когда ассирийское войско Синахериба осадило Иерусалим в 701 г. до н. э., к людям, защищавшим стены города, были отправлены послы с предупреждением, чтобы они не уповали на то, что их Бог даст им спасение: боги других народов не спасли эти народы от ассирийского завоевания:

4 Цар., 19: 12. Боги народов, которых разорили отцы мои, спасли ли их? — Спасли ли Гозан, и Харан, и Рецев, и сынов Едена, что в Фалассаре?

Фалассар (в Исправленном стандартном переводе — «Тел-ассар») — это название ассирийской провинции, которая в ассирийских надписях упоминается как «Тил-асури». Она протянулась в среднем течении Евфрата по обе стороны реки, а значит, действительно находилась к востоку от Ханаана (приблизительно в 400 милях).

И все же вовсе не стоит полагать, что в Библии подразумевалась именно эта особая, относительно небольшая область Эдема в провинции Фалассар. Названия мест со временем нередко распространяются на более широкую область. Так, название Азия, первоначально относившееся к той ее западной части, которая сейчас считается территорией Турции, распространилось почти на весь огромный континент; и почти на такой же обширный континент распространилось название Африка, первоначально обозначавшее северную часть современного государства Тунис.

Следовательно, слово «Эдем» вполне могло использоваться не только как особый географический термин, но и как общеизвестное название долины реки Евфрат. И это вполне правдоподобно: согласно Библии, Эдем — это колыбель человеческой расы, а при археологических раскопках обнаружилось, что именно на берегах Евфрата возникла одна из самых ранних цивилизаций.

К 3000 г. до н. э. на берегах Евфрата появилось множество процветающих городов и раскинулась сложная сеть оросительных каналов; здесь же была изобретена письменность и человек совершил немало других открытий, которые ассоциируются у нас с цивилизованной жизнью.

Река Евфрат

К тому времени, когда Книга Бытия была записана в ее окончательной форме, редактор, обрабатывавший материалы из различных источников, отлично понимал, что название Эдем уже утратило ясность, и ему пришлось дать более точное определение местоположения райского сада (но сейчас, когда прошло еще две тысячи лет, непонятным стало и это уточнение).

Эдем и райский сад были помещены у места слияния важных рек:

Быт., 2: 10–14. Из Едема выходила река для орошения рая; и потом разделялась на четыре реки. Имя одной Фисон: она обтекает всю землю Хавила, ту, где золото; И золото той земли хорошее; там бдолах и камень оникс. Имя второй реки Гихон: она обтекает всю землю Эфиопии. Имя третьей реки Хиддекель: она протекает к востоку от Ассирии. Четвертая река Евфрат.

Реки перечисляются в порядке все большей осведомленности о них автора, поэтому четвертая река, Евфрат, всего лишь упоминается. Автор не видит необходимости определять ее местонахождение, описывая области, которые она пересекает. Это неудивительно, так как Евфрат был известен евреям и в ассирийский период, и еще раньше и находился не так далеко от мест их расселения. Когда во времена Давида Иудейское царство достигло наибольшего могущества, его северная граница стала проходить по верхнему Евфрату.

Евфрат был известен ассирийцам под названием Пурат-ту, образованным от еще более раннего, которое означало «великая река». Использованное в Библии еврейское название Перат явно образовано от ассирийского наименования, а название Евфрат, которым мы пользуемся, произошло от греков, превративших странно звучащее ассирийское слово в более привычное для своего слуха.

(Английская Библия дошла до нас от евреев через греков, а затем и латинян. Поэтому многие еврейские названия в ней приводятся в греко-латинской форме. Вообще, католический вариант Библии ближе к греко-латинскому переводу, тогда как Библия короля Якова и даже Исправленный стандартный перевод тяготеют к еврейскому первоисточнику.)

Реки Тигр и Евфрат

Евфрат — действительно «великая река». Это самая длинная река на юго-западе Азии: ее протяженность — 1700 миль. Два ее потока берут начало на крайнем севере восточной Турции, всего в 25 милях южнее Черного моря. Около двух сотен миль они раздельно текут на запад, а затем соединяются, образуя реку Евфрат. Поворачивая затем к югу, река проходит примерно в сотне миль от Средиземного моря, затем протекает по землям Сирии, после чего поворачивает на юго-восток и пересекает Ирак, где, наконец, ее воды вливаются в Персидский залив. Несмотря на то что у истоков и в своем среднем течении Евфрат подходит очень близко к морям Атлантического бассейна, в конечном счете он впадает в Индийский океан.

Евфрат — спокойная река, судоходная на всем своем протяжении. Весной из-за таяния снегов в горных районах ее уровень поднимается, и она медленно разливается, орошая поля. При правильном регулировании этот паводок позволяет превратить окрестные земли в плодородные сады, для чего на протяжении всего библейского периода и служили оросительные каналы.

Третья река Эдема — Хиддекель. Название это представляет собой еврейский вариант ассирийского «и-ди-иклат». В Книге Бытия сказано, что река эта протекает «к востоку от Ассирии», то есть у восточной границы Ассирии — что, разумеется, не соответствовало действительности. В те времена, когда была записана Книга Бытия, Ассирия занимала обширную территорию и располагалась по обоим берегам реки. Однако греческое название Ассирия образовано от еврейского «Ашур», которое обозначало не только государство, но и его тогдашнюю столицу. В Бытии имеется в виду именно столица, и река Хиддекель действительно протекает у восточной стороны города.

Хиддекель — не такая протяженная река, как Евфрат, но длина ее почти столь же внушительна — 1150 миль. Она более бурная, по сравнению с Евфратом, и непригодна для судоходства, за исключением небольших лодок и плотов. Возможно, именно из-за опасного бурного течения этой реки греки и дали ей название Tigris («тигр»), под которым она известна нам и сегодня.

Тот факт, что в библейском описании рек Эдема упоминается «река [которая]… потом разделялась на четыре реки», может создать впечатление, что Тигр и Евфрат (вместе с двумя другими упомянутыми реками) должны были иметь единый исток. И это близко к действительности. Один из истоков реки Тигр — озеро в восточной Турции, расположенное всего в 12 милях к югу от одного из потоков, образующих Евфрат. В связи с этим весьма соблазнительной кажется гипотеза о расположении Эдемского сада именно в восточной Турции.

Говоря, что река разделяется на рукава, мы обычно подразумеваем движение вниз по течению. Но с таким же успехом можно представить себе и слияние двух рек в месте, расположенном ниже этих рукавов.

Рассмотрим теперь, какое отношение это имеет к Тигру и Евфрату. Две реки текут на юго-восток почти параллельно. На расстоянии около 350 миль от Персидского залива они сближаются, подходя друг к другу примерно на 25 миль, затем снова расходятся, а ниже по течению сближаются вновь.

Во времена, когда в этом регионе возникли первые цивилизации, Тигр и Евфрат впадали в Персидский залив отдельными устьями, причем устье Тигра находилось почти на сотню миль восточнее устья Евфрата.

Персидский залив в то время простирался почти на 175 миль дальше к северо-востоку, чем в наши дни. Реки, текущие с гор Турции на юго-запад, несли грязь и ил, постепенно образовывая дельту в северной части узкого Персидского залива. Так за шесть тысяч лет морское побережье отступило к юго-востоку на 175 миль.

В результате русла Тигра и Евфрата постепенно изменялись, и в конце концов Тигр потек на юг, а Евфрат на восток. Со временем они встретились и соединились в единую реку длиной 120 миль, которая известна сейчас как Шатт-аль-Араб.

Во время написания Книги Бытия эта единая река уже существовала, и стих 2: 10 Бытия относится именно к разделению Шатт-аль-Араб (при взгляде вверх по течению) на Тигр и Евфрат. Упоминание об Эдемском саде, несомненно, должно было относиться к нижнему течению двух этих рек — ниже места их соединения; и, как оказалось, именно в этом месте (еще до слияния рек) и возникла цивилизация.

Остаются еще две реки райского сада — Фисон и Гихон. Ни одна из них не опознана, хотя в отношении каждой существуют интересные гипотезы. Так, Фисон «обтекает всю землю Хавила, ту, где золото… там бдолах и камень оникс» (в «Энкор Байбл» вместо бдолаха говорится о ляпис-лазури).

Хавила, таким образом, описана как земля сокровищ, богатая золотом и прочими драгоценностями. Позже европейцы в поисках Хавилы — мифической изобильной земли, какой изображена она в Библии, — были склонны считать эту землю Индией, страной легендарных сокровищ[2]. Поэтому Фисон вполне может оказаться Индом — крупной рекой, настолько же протяженной, как и Евфрат, протекающей по территории современного Пакистана и впадающей в Аравийское море.

Что касается Тихона, то эта река описана как обтекающая «всю землю Эфиопии». В древние времена Эфиопией называлась страна к югу от Египта. Государство, которое носит это имя в наши дни, также находится южнее современного Египта приблизительно на 500 миль. Один из притоков Нила берет начало в Эфиопии, и вполне логично предположить, что Тихон — это именно Нил.

В свете этого получается, что четырьмя реками Эдема могли быть Инд, Нил, Тигр и Евфрат. Это любопытная гипотеза. Насколько известно, только две цивилизации могут соперничать в возрасте с той, что сложилась в междуречье Тигра и Евфрата. Одна из них возникла на берегах Нила, другая — на берегах Инда.

И все же эта картина неверна. Инд и Нил протекают слишком далеко от Тигра и Евфрата. Инд не подходит к Междуречью ближе чем на 1200 миль, а Нил — на 900; а это никоим образом не согласуется с утверждением Библии, что четыре реки протекают вместе. (Впрочем, не все в Библии можно воспринимать буквально; не исключено, что ее авторы говорили о четырех самых крупных реках известного им мира.)

Рассмотрим прежде всего землю Хавила. Где бы она ни находилась, это не может быть Индия, так как в Книге Есфирь (в еврейском оригинале Библии) Индия обозначается словом «Ходду». Хавила же упоминается и в других местах, прежде всего в Бытии, 25: 18, где она описывается как часть региона, в котором жили потомки Измаила:

Быт., 25: 18. Они жили от Хавилы до Сура, что пред Египтом, как идешь к Ассирии…

Не вызывает сомнений, что исмаилиты — это арабское племя, обитавшее в пограничной области, к юго-востоку от Ханаана и к юго-западу от Междуречья, поэтому можно предположить, что Хавила находилась где-то к югу от реки Евфрат.

Если это так, то Фисон мог быть притоком Евфрата, впадающим в него ниже по течению от Хавилы. Не исключено, что это была небольшая река, которая постепенно высохла и исчезла еще в древние времена (это мог быть даже искусственный канал, который авторы Библии приняли за настоящую реку).

Но как же быть с Эфиопией? Она находится далеко в Африке. Еврейское слово «Куш» переведено в Библии короля Якова как Эфиопия. Действительно, в некоторых местах Библии словом «Куш» называется область, лежащая к югу от Египта; в таких случаях название этой страны можно с полным правом переводить как Эфиопия. Но в данном случае дело явно обстоит иначе. В Исправленном стандартном переводе говорится, что Тихон обтекает «землю Куш»: название оставлено в его еврейской форме, без попыток отождествить его с Эфиопией.

Скорее всего, библейский «Куш» — это название территории, которую занимало какое-то арабское племя. Весьма вероятно, что слово «Куш» в Бытии, 2: 13 относится к земле народа, который древнегреческие географы называли Kossaeans, а современные историки — «касситами». Касситы обитали к востоку от Тигра, и период их расцвета пришелся на века, предшествующие возвышению Ассирии: между 1600-м и 1200 гг. до н. э. Касситы держали в подчинении великую цивилизацию в Междуречье[3].

Если это так, Тихон мог быть восточным притоком Тигра (ныне исчезнувшим) или, возможно, еще одним искусственным каналом.

Итак, мы получили следующую картину. Фисон соединяется с Евфратом у его древнего устья, а Тихон — с Тигром у его древнего устья. Иными словами, две двойные реки сливаются там, где впоследствии предстояло образоваться суше. Все четыре реки, таким образом, охватывают не слишком обширную область, и возникшая здесь древнейшая цивилизация могла послужить историческим зерном предания об Эдемском саде.

В тот древнейший период эта область называлась Шумер, или Шумерия. На шумерском языке слово «эдем» означает «равнина». Откуда пришли шумеры, точно неизвестно, но если они проникли в эту область из восточных холмистых районов (что весьма вероятно), то вполне могли считать, что пришли «в Эдем» — то есть «на равнину».

Если это так, то словом «Эдем» мог обозначаться именно Шумер, а его отождествление с Эдемом более позднего времени, располагавшимся выше по течению Евфрата, может оказаться простой случайностью.

В еврейском языке слово «эдем» означает «восторг» или «наслаждение», что хорошо согласуется с образом сада; но это, скорее всего, тоже всего лишь случайность: ведь еврейский и шумерский языки неродственны (шумерский язык вообще не имеет родственных связей ни с одним из известных языков). Тем не менее, это случайно подходящее по смыслу значение еврейского слова создает впечатление, что «Эдем» мог быть неким мистическим названием, не связанным ни с какой реальной географической местностью, а место, где зародился человеческий род, было просто «садом наслаждения», вообще не имевшим названия.

Можно выдвинуть и еще одно предположение. К 2500 г. до н. э., еще до рождения Авраама, расцвет шумеров уже миновал. Новые племена, пришедшие с севера, — аккадцы — захватили «равнину», и для шумеров, которые теперь стали покоренным народом, наступили более тяжелые времена. Им оставалось лишь ностальгически вспоминать прекрасные дни «равнины».

Быть может, в библейском рассказе о навсегда утраченном чудесном саде Эдема отразилась — хотя бы частично — тоска шумеров по невозвратимому прошлому?

Змей

Поселив Адама в райском саду, Бог дал ему право полностью наслаждаться всем, за исключением одного. Он сказал:

Быт., 2: 17. А от дерева познания добра и зла, не ешь от него…

Бог создал женщину — помощницу Адаму, сотворив ее из его ребра. Они оба могли жить в раю, пребывая в вечном счастье, — до тех пор, пока соблюдали запрет. Однако в райский сад проник искуситель:

Быт., 3: 1. Змей был хитрее всех зверей полевых…

Этот змей, как изображает его Библия, обладал даром речи, и он соблазнил наивную женщину вкусить запретный плод, нарушив тем самым запрет Бога. А затем женщина уговорила и Адама съесть этот плод.

Из текста Бытия следует, что зло, содеянное змеем, не было мотивировано вовсе или проистекало из простого желания навредить. В период после пленения евреи придумали более разумное объяснение, приравняв змея к Сатане, считавшемуся Духом Зла — тогда как Бог являлся духом Добра. (Это представление возникло из персидского вероучения.)

На самом деле, рассказ о змее — совершенно небиблейский по духу. Только в этом и еще в одном месте (в эпизоде с Валаамовой ослицей) в еврейском Священном Писании упоминаются говорящие животные. Вполне вероятно, что предание о змее из райского сада возникло еще в древнейшие времена и представляет собой пережиток первобытного мифа.

Ева

Из-за неповиновения мужчины и женщины, которые, несмотря на запрет, съели плод с дерева, Бог выгнал их из Эдема. Больше они не могли жить легко, питаясь райскими плодами, и были осуждены на тяжкий труд земледельцев.

Земледелие возникло где-то на юго-западе Азии за несколько тысячелетий до начала письменной истории. Оно служило человеку более изобильным и надежным источником пищи, и в тех районах, где оно привилось, население резко возрастало. Земледельцам приходилось вести оседлый образ жизни. Для общей безопасности они собирались в деревнях, которые постепенно превращались в города, и таким образом возникали «цивилизации» (от латинского слова, означающего «городской житель»).

Хотя земледелие приносило человеку материальную пользу, вполне вероятно, что люди, которые привыкли бродить повсюду свободно, занимаясь охотой и собирательством, относились к земледелию как к отвратительному тяжелому подневольному труду.

Поэтому не могло ли оказаться, что в исторический смысл изгнания из рая еще одной нитью вплетается смутная память о неблагоприятных сторонах перехода к земледелию?

Когда человек со своей женой ушел жить из рая, он дал своей жене имя:

Быт., 3: 20. И нарек Адам имя жене своей: Ева, ибо она стала матерью всех живущих.

В те времена, когда записывались эти предания, у евреев принято было давать имена с прямым значением (как правило, религиозным). Так, имя Иосафат означало «Яхве рассудил», Иезекииль — «Бог укрепляет», Анания — «Яхве милостив» и т. д.

Но в самых ранних преданиях имена мужчин и женщин зачастую не были еврейскими и определенного значения не имели. Авторам Библии, искавшим значения, которые, по их убеждению, должны были содержаться в именах, пришлось находить для них сходство с различными еврейскими словами и выражениями и вкладывать в них некий смысл.

Так, имени Ева эквивалентно еврейское имя Хава (Havah), созвучное слову «hayah», означающему «жизнь». (Начальная буква «h» — это задненебный звук, которого нет в английском языке, но он близок к немецкому «ch».) Так как Ева считается матерью человеческого рода, невольно возникает желание объяснить имя Хава сходством со словом «жизнь» («hayah») и сказать, что она получила это имя, потому что была «матерью всех живущих». Но это — яркий пример «народной этимологии», которыми изобилует Библия. Истинное значение имен Хава или Ева на самом деле неизвестно.

Каин и Авель

У Адама и Евы родились дети:

Быт., 4: 1. …и… она [Ева]… родила Каина, и сказала: приобрела я человека от Господа.

Быт., 4: 2. И еще родила брата его, Авеля. И был Авель пастырь овец; а Каин был земледелец.

Обычно считается, что имя Каин (евр. «Kayin») означает «кузнец». На заре цивилизации люди только начали использовать металлы, и новые материалы приобретали чрезвычайную важность для изготовления охотничьего и военного оружия, а также украшений. Умение работать с металлом и придавать ему необходимую форму высоко ценилось, и к ремесленникам, занимавшимся этим делом, относились с уважением. Быть кузнецом и называться им считалось почетно, и до сих пор фамилия Смит (англ. «Smith» — «кузнец») широко распространена в Англии и Америке.

Это значение имени «Каин» проясняется позже, в той же главе Бытия, когда это слово используется как часть имени потомка Каина:

Быт., 4: 22. И Цилла… родила Тувал-каина, который был наставником всех мастеров по меди и железу…

«Тувал-каин» означает «кузнец Тувала»; Тувал — область в Малой Азии. Технология получения железа из железной руды была разработана в Малой Азии за несколько веков до того, как были записаны предания Бытия. Поэтому кузнецы Тувала должны были славиться изготовлением непревзойденного оружия, с которым ничто не могло сравниться, и эти кузнецы, «Тувалкаины», вполне могли войти в легенду как основатели металлургии.

Тем не менее, на протяжении периода пленения пытались определить более точное значение этого еврейского слова, и оно было найдено в сходстве слов «kayin» и «kanah», означавшего «получить». Поэтому, когда Ева сказала: «приобрела я человека от Господа», ее сын получил имя, напоминающее о ее первых словах, произнесенных при его рождении. Таким образом этимология была установлена.

Каин и Авель, по-видимому, олицетворяли собой земледельца и пастуха (или кочевника). Древние предания записывались с точки зрения земледельцев, оседлых горожан, которым кочевники представлялись племенами дикими, жестокими и кровожадными.

Земледельцев становилось все больше, и с увеличением их числа цивилизация росла. Кочевники могли торжествовать, когда внутренние распри ослабляли горожан, но в долгосрочной перспективе именно цивилизованные поселения организовывали людей, предоставляя возможность совершенствовать оружие, изготовлять которое в больших количествах можно было только при развитой технологии. (Каин был не только земледельцем, но и кузнецом.)

В конечном счете цивилизация полностью победила, и эту окончательную и неизбежную победу можно было предвидеть задолго до того, как она произошла. Рассказанная коротко и неясно, библейская история о том, как Каин позавидовал Авелю и убил его, могла, в какой-то мере, быть жалобой кочевников на горькую судьбу, постигшую их из-за наступления оседлой цивилизации.

На самом деле, само имя Авель (Hebei на еврейском) означает «струя воздуха» («выдох»), кажущееся намеком на краткость и неустойчивость образа жизни кочевников по сравнению с уверенным прогрессом земледельцев.

Имя Авель может также иметь отношение к вавилонскому слову «aplu», означающему «сын». Это послужило бы указанием на шумерское происхождение этого предания.

Нод

После того как Каин убил Авеля, он был изгнан.

Быт., 4: 16. И пошел Каин от лица Господня; и поселился в земле Нод, на восток от Едема.

«Землю Нод» обычно не пытались отождествить ни с какой конкретной областью. Это выражение считалось метафорическим. Еврейское слово «Нод» связано с термином, означающим «странник»; следовательно, «поселиться в земле Нод» означало перейти к кочевому образу жизни.

Здесь, по-видимому, в древнюю историю вплетается вторая нить. Теперь мы имеем дело не с Каином — земледельцем и кузнецом, а с Каином-кочевником.

Если считать Эдем Шумером, то область «на восток от Едема» должна быть известным нам Эламом. В Эламе (ныне — юго-западный Иран) развитая цивилизация — без сомнения, заимствованная у шумеров, — сложилась очень рано. Его древнейшая история очень неясна, но, похоже, на протяжении трех тысячелетий Элам вел периодические войны со всеми государствами, которые господствовали в Междуречье.

Не сочетаются ли в рассказе о Каине и Авеле изложенная шумерами история «преступного» Элама, нападавшего на «безупречный» Шумер, и рассказанная кочевниками история о злодеях-земледельцах, нападавших на безупречных кочевников?

Енох, сын Каина

Изгнанный Каин, по-видимому, поселился в земле Нод (невзирая на то, что подразумевалось под этим названием). Он женился, и у него появился сын:

Быт., 4: 17…Я построил он город; и назвал город по имени сына своего: Енох.

Возможно, это — смутное указание на древний переходный период, в который скотоводческий Элам обратился к цивилизации. Письменных свидетельств о городе, называвшемся Енох, не сохранилось, но есть гипотеза, что впоследствии этот город стал известен как Сузы. Возникший еще в каменном веке, он оставался главным городом Элама на протяжении тысячелетий.

В остальном тексте четвертой главы Бытия кратко перечисляются следующие друг за другом потомки Каина, среди которых упоминается и Тувалкаин. Затем Книга Бытия возвращается к Адаму, прослеживая ту родословную его потомков, которая ведет к израильтянам.

Сиф

У Адама родился третий сын:

Быт., 5: 3. Адам жил сто тридцать лет и родил сына… и нарек ему имя: Сиф.

Эта глава вновь является частью кодекса Р. В ней перечисляется поколение за поколением с указанием дат. Приводится возраст каждого человека на момент рождения его первого сына и на момент смерти.

Быт., 5: 5. Всех же дней жизни Адамовой было девятьсот тридцать лет; и он умер.

Этот возраст мифологичен, здесь нашли отражение древние вавилонские рассказы, обнаруженные евреями в период пленения и видоизмененные духовенством в соответствии с некими неизвестными нам принципами. Однако те, кто принимает каждое слово Библии за буквальную истину, пытаются на основании этих данных вычислить год рождения Адама и год сотворения мира.

Средневековые евреи подсчитали, что мир был сотворен 7 октября 3761 г. до н. э., и эта дата до сих пор лежит в основе летоисчисления в еврейском календаре.

Христианские теологи приводят разные даты сотворения мира. Самая известная из них — та, что вычислена Джеймсом Ашером, англиканским архиепископом из Армы (Ирландия). В 1654 г. он пришел к выводу, что мир был сотворен в 4004 г. до н. э. (согласно некоторым авторам — 23 октября в 9 часов утра). Дату 4004 г. до н. э. выносят в колонтитул первых страниц в некоторых изданиях Библии короля Якова.

На самом деле, 4004 г. до н. э. — не такая уж плохая дата для начала отсчета исторических времен. История возникла только с появлением письменности, а письменность изобрели в конце четвертого тысячелетия до н. э.

Тем не менее, первые города появились уже в восьмом тысячелетии до н. э., а сохранившиеся следы доисторического человека имеют возраст не менее миллиона лет.

Енох, сын Сифа

Потомки Адама через Сифа перечисляются, не считая самих Адама и Сифа, на протяжении восьми поколений. О них рассказывается несколько подробнее, чем о потомках Каина. Это так называемые допотопные патриархи.

Имена родословной Сифа подозрительно похожи на имена родословной Каина. В обеих есть Енох и Ламех, а также другие имена, если не одинаковые, то очень похожие. Возможно, обе эти родословные линии опираются на один и тот же легендарный материал, но одна линия почерпнута из кодекса J, а другая — из кодекса Р.

Допотопные патриархи славятся своим долголетием. Некоторые из них, в том числе и сам Адам, жили около тысячи лет. Рекордсменом является Мафусаил, чье имя стало нарицательным: он дожил до 969 лет.

Эти патриархи не могут отождествляться с какими-либо историческими персонажами, и, помимо простого упоминания в Библии, о них ничего не известно. Однако похоже, что это перечисление восходит к шумерским преданиям, в которых рассказывается о девяти или десяти царях, правивших перед потопом и проживших по несколько тысяч лет (один из них правил 65 тысяч лет). Автор 5-й главы Бытия, очевидно, использовал этот мифологический материал, однако, понимая, что столь огромные цифры вызовут недоверие, сократил возраст патриархов.

Кстати говоря, на протяжении всего Шестикнижия авторы неуклонно уменьшали возраст главных героев, хотя даже последние из них прожили на удивление долго — более ста лет.

Но один из ветхозаветных патриархов прожил по сравнению с другими слишком мало. Это был Енох, отец Мафусаила.

Быт., 5: 23–24. Всех же дней Еноха было триста шестьдесят пять лет. И ходил Енох пред Богом; и не стало его, потому что Бог взял его.

Тот факт, что Енох прожил 365 лет, в то время как его отец Иаред жил 962 года, а его сын Мафусаил — 969 лет, кажется странным. Можно ли считать совпадением, что в своем годичном движении солнце совершает полный кругооборот по небу именно за 365 дней? Возможно ли, что в стихах, относящихся к Еноху, переданы отголоски вавилонских солярных мифов?

Что именно подразумевается, когда говорится, что Енох «ходил пред Богом и не стало его», — неясно. Но более поздние предания проясняют это место, обычно истолковывая его так: Енох был взят живым на небо в награду за благочестие.

В период после пленения евреи верили, что Енох, находясь на небесах, увидел прошлое и будущее человечества. Между 200-м и 50 гг. до н. э. появилось несколько книг, которые, как считалось, вышли из-под пера Еноха. В них описывалось это прошлое и будущее. Эти книги относятся к жанру «религиозной фантастики», весьма распространенному во времена после пленения. (Элементы такой фантастики, как мы увидим, проникли и в Библию.)

Книги Еноха в состав Библии не вошли, но упоминаются в Новом Завете. В Послании Иуды говорится:

Иуд., 1: 14. О них пророчествовал и Енох, седьмый от Адама…

Арарат

Если подсчитать возраст допотопных патриархов к моменту рождения каждого из их сыновей, выяснится, что Ной — потомок Адама в десятом колене — родился через 1056 лет после сотворения мира или, согласно исчислению Ашера, около 3000 г. до н. э. Когда Ною было 600 лет — то есть около 2400 г. до н. э., — произошел потоп.

Согласно Библии, это был Всемирный потоп, но, конечно, о каком-либо подобном явлении исторических свидетельств нет. Например, именно в это время египетская цивилизация достигла особого расцвета (это был период строительства пирамид). Но египетские надписи не сообщают ни о каких потопах, кроме ежегодных разливов Нила.

И все же это не означает, что библейский рассказ о потопе не основывался на каком-то реальном, хотя и местном, потопе, относящемся к вавилонской истории.

Шумер был равнинной страной между двумя реками. На любой большой реке необычный подъем уровня воды вызывает наводнение. А в такой равнинной стране, как Шумер, достаточно было даже небольшого паводка, чтобы разлив затопил значительную часть территории.

Особо крупные наводнения надолго оставались в памяти поколений — и конечно же такие наводнения происходили. В 1929 г. английский археолог сэр Чарльз Леонард Вулли сообщил, что во время его раскопок близ Евфрата обнаружены слои речных отложений глубиной около десяти футов. Такие отложения не были обнаружены по всему Междуречью, однако существуют доказательства, что около 3000 г. до н. э. в Шумере действительно произошел сильный потоп — по крайней мере, локального характера.

Со временем, когда сложилась и стала пересказываться легенда об этом потопе, он неизбежно превратился во всеобщий и распространился за пределы Шумера, охватив соседние области. Стали утверждать, будто потоп произошел «во всем свете».

А последующие поколения, обладавшие более обширными географическими знаниями, столь же неизбежно восприняли выражение «весь свет» буквально и предались бесполезным размышлениям об этом невероятном событии.

Хорошо известный подобный пример — нередко встречающееся у древних историков утверждение, будто Александр Македонский «завоевал весь мир» и затем печалился, что нет «других миров для завоевания». Но это всего лишь означало, что Александр завоевал значительную часть территорий, которые были хорошо известны грекам того времени. На самом деле Александр завоевал всего четыре-пять процентов поверхности земной суши, и возможностей для новых завоеваний оставалось еще немало.

Население Шумера и Аккада (находившегося к северо-западу от Шумера) постоянно пересказывало историю об одном особом потопе, вероятно случившемся в этом регионе из-за необычно обильных дождей. Некоторые считают, что потоп был слишком серьезным и одних дождей было бы недостаточно; они предполагают, что в Персидском заливе произошел внезапный подъем уровня воды, и на сушу хлынула гигантская приливная волна. В библейском рассказе о потопе действительно описывается прилив воды со стороны моря:

Быт., 7: 11. В шестисотый год жизни Ноевой… разверзлись все источники великой бездны, и окна небесные отворились.

Иными словами, приливная волна сочеталась с дождем.

В 1872 г. английский археолог Джордж Смит расшифровал древние таблички из ассирийской царской библиотеки и обнаружил описание потопа, в котором один человек спасся на корабле и спас свою семью и «семена всех живых существ». Эта история основана на еще более ранних преданиях, восходящих к шумерским временам.

В ней повествуется, как Гильгамеш, царь аккадского города Урука, отправляется на поиски вечной жизни и встречает Утна-пиштима, который владеет секретом бессмертия. Утнапиштим рассказывает ему свою историю: он был царем шумерского города и во время потопа спасся на большом корабле. Гильгамеш получает от него секрет бессмертия, но по несчастью утрачивает его, так и не успев обрести вечную жизнь.

Детали этой истории шумерского потопа во множестве моментов схожи с библейской историей. Кажется вполне вероятным, что библейский рассказ о потопе — вариант этой гораздо более древней истории.

В Библии рассказывается, что Ноев ковчег долгое время плавал на водах потопа. Но постепенно вода стала убывать:

Быт., 8: 4. И остановился ковчег… на горах Араратских.

Стоит обратить внимание, что горная вершина конкретно не названа. Здесь не упоминается о «горе Арарат». Вместо этого Библия ясно сообщает: «на горах Араратских», подразумевая, что Арарат — это область или страна, где находится цепь гор, на которых остановился ковчег. «Энкор Байбл» переводит это как «гряда Арарата».

Дополнительное свидетельство, что Арарат — это целая страна, а не просто гора, можно найти в 51-й главе Книги пророка Иеремии. Пророк сообщает об обещании Бога разрушить Вавилон, который в это время собирался завоевать Иудейское царство:

Иер., 51: 27…созовите на него [Вавилон] царства Араратские, Минийские и Аскеназские…

Но где же находился и что представлял собой Арарат? Не стоит забывать, что при его поисках нужно представлять себе географию такой, какой ее знали авторы Библии, а не такой, как она была известна в шумеро-аккадские времена.

В ассирийский период среди гор, где берут начало Тигр и Евфрат, на территории современной восточной Турции, существовало древнее царство. Оно тянулось до Кавказских гор, а в центре его находилось соленое озеро Ван, и поэтому само царство иногда называлось «царством Ван». Но ассирийские надписи называют его «царством Урарту», и Арарат — явный вариант этого названия.

Царство Урарту ослабло после нападения Ассирии и к 612 г. до н. э. прекратило свое существование — в тот период, когда была уничтожена и сама Ассирия. На месте Урарту возникло новое государство, получившее новое имя (персидского происхождения) — Армения.

Именно название Армения употребляется в тех частях Библии, которые были записаны после падения Урарту. Так, в Четвертой книге Царств есть рассказ о том, как в 681 г. до н. э. ассирийский царь Синахериб был убит двумя своими сыновьями, которые после этого поспешно бежали:

4 Цар., 19: 37. …и они убежали в землю Армении…

На самом деле под Арменией здесь подразумевается Урарту, так как Армении тогда еще не существовало, и в Исправленном стандартном переводе это название действительно изменено на «землю Араратскую».

Предание о том, что ковчег остановился на Арарате — где-то в 600 милях северо-западнее Шумера, — опять же свидетельствует в пользу «приливной» гипотезы потопа. Обычное речное наводнение отнесло бы плавающие предметы вниз по течению — на юго-восток, к Персидскому заливу. Но огромная приливная волна должна была увлечь их вверх — на северо-запад, к Арарату.

Вопреки всему большинство людей настаивает на том, чтобы считать Арарат названием определенной горной вершины; и действительно со временем одна из гор получила это название. Арарат — гора в самой восточной области Турции, около 70 миль северо-восточнее озера Ван. У нее две вершины — Большой Арарат и Малый Арарат; первая из них выше, она достигает 16 873 футов (3,2 мили) над уровнем моря. Библейское предание утверждает, что Ноев ковчег остановился где-то на Большом Арарате, и время от времени туда посылаются экспедиции, чтобы отыскать его следы.

Хам

Рассказав историю потопа, авторы Библии возвращаются к родословной Ноя, перечисляя имена его потомков. Эти имена почти во всех случаях представляли племена или страны. Существовал обычай называть древние племена по имени предка (реального или мифического). И если было известно название племени, то предполагалось, что его члены происходили от предка, носившего это имя (предок, от имени которого племя получает свое название, является эпонимом этого племени).

Родственные племена могли описываться как происходящие от эпонимов, которые приходились друг другу братьями, а отец этих братьев был эпонимом более обширной группы племен. Например, греки называли себя эллинами и выделяли среди себя группы родственных племен, называвшихся эолийцами, дорийцами, ахейцами и ионийцами. Все они считали себя потомками человека по имени Эллин. У Эллина, как описывалось, было два сына, Эол и Дор, и еще третий — Ксуф, имевший сыновей-близнецов Иона и Ахея.

В этом же духе Книга Бытия описывает прямых потомков Ноя:

Быт., 9: 18. Сыновья Ноя… были: Сим, Хам и Иафет. Хам же был отец Ханаана.

Хамиты

Три сына Ноя представляют три крупные группы племен, известные древним авторам Библии.

Потомки Сима, как говорится в Библии, занимали Аравийский полуостров и области, прилегающие к нему на севере, в том числе и район Междуречья.

Так как к потомкам Сима относятся и сами евреи, Сим удостаивается особого почтения; к тому же он был старшим сыном Ноя — во всяком случае, он упоминается первым.

Именно поэтому языки, на которых говорили люди в этой области, считаются «семитскими» («Сем» — греко-латинская форма слова «Сим»). К ним относятся еврейский, ассирийский, арамейский и арабский.

Потомки Хама обитали главным образом в той части Африки, что примыкала к Азии. Поэтому языки, на которых первоначально говорило население Северо-Восточной Африки, получили название «хамитских». В их число входят коптский (язык древнеегипетского происхождения), берберские языки Северной Африки и некоторые эфиопские языки, например амхарский.

Потомки Иафета населяли области к северу и востоку от Междуречья. Иногда «яфетическими» называют некоторые языки северных горных районов Кавказа. Изредка это название используется шире — например, в число яфетических языков включают древнеперсидский. Так как персидский язык родствен языкам, на которых говорят в Индии и Европе, то в широком смысле можно считать, что и эта книга написана на яфетическом языке (хотя в современной науке английский относят к группе индоевропейских языков).

Однако будет ошибкой полагать, что авторы Библии считали языковую общность критерием близости между народами. Гораздо чаще они руководствовались политическими отношениями и географическим соседством. Нередко такие связи действительно свидетельствовали о расовом родстве, так что термины «семитский» или «хамитский» иногда оказывались вполне логичными — иногда, но далеко не всегда.

Главный пример тому — история с Ханааном. Народ, обитающий в этой земле во времена вторжения евреев, говорил на семитском языке, и культура их была родственна культуре района Междуречья. Согласно современной терминологии, хананеи были семитами.

Однако в Книге Бытия, 9: 18 недвусмысленно заявляется: «Хам же был отец Ханаана». Причина этого проста. Приблизительно за три столетия до того, как евреи завладели Ханааном, эта земля была захвачена египетской армией и долгое время являлась частью Египетской империи. Так как Египет был крупнейшим хамитским государством, то в соответствии с нормами того времени вполне естественно, что Ханаан представлен сыном Хама.

В конце 9-й главы Бытия рассказывается о том, как Ной, оскорбленный своим вторым сыном Хамом, проклял его и присудил вместе с его сыном Ханааном к рабству у его братьев. Здесь отражен тот факт, что во времена записи Бытия хананеи действительно были порабощены израильтянами — потомками Сима.

Некоторые считают сейчас, что Хам олицетворяет темнокожих и что эта библейская глава может быть использована для оправдания рабовладения. Но это чистейший вздор. Авторы Библии не считали темнокожими африканцами ни Хама, ни Ханаана, ни их потомков.

Иафет

Похоже, что греки должны были находиться — с точки зрения Библии — среди потомков Иафета. В этом отношении на создателей Библии могли даже оказать влияние мифы греков, отрывками доходившие до них с запада.

Например, сам Иафет отождествлялся иногда с титаном Иапетом из греческих мифов. Согласно греческим мифам, Иапет был отцом Прометея, который, в свою очередь, создал человеческий род, вылепив людей из глины. Поэтому греки считали Иапета прародителем человечества, а для евреев Иафет был прародителем той части человечества, к которой принадлежали греки.

В 10-й главе Бытия перечисляются сыновья и внуки Иафета:

Быт., 10: 2–4. Сыны Иафета: Гомер, Магог, Мадай, Иаван, Фувал, Мешех и Фирас. Сыны Гомера: Аскеназ, Рифат и Фогарма. Сыны Иавана: Елиса, Фарсис, Киттим и Доданим.

Следует помнить, что эта генеалогия отражает географическую и политическую ситуацию ассирийского периода.

Один из сыновей Иафета, Гомер, отождествлялся с народом, который в ассирийских надписях обозначался как «Gimirrai», а по латинскому написанию был известен как «Cimmerians» («киммерийцы»). В более древние времена они жили в северном Причерноморье, но в VII в. до н. э. были вытеснены оттуда варварами, а затем вторглись в Малую Азию, где сталкивались с ассирийцами в жестоких сражениях. В конце концов они потерпели поражение, но Ассирия также понесла значительный урон. К тому времени, когда была записана 10-я глава Бытия, Киммерию, несомненно, уже хорошо знали, и вполне естественно, что ее эпоним, Гомер, считался старшим сыном Иафета.

Что же касается Магога, то он мог олицетворять «землю Гога», правитель которой, Гог, известен нам от греческих историков под именем Гиг («Gyges»). Он был царем лидийцев — народа западной Малой Азии — и одним из самых значительных противников вторгшихся киммерийцев. Гиг погиб в битве с ними около 652 г. до н. э.

Мадай, должно быть, имеет отношение к мидянам, населявшим территории к востоку от Ассирии и вскоре оказавшимся одними из окончательных завоевателей Ассирии. Фувал, Мешех и Фирас считаются представителями незначительных малоазиатских племен. Имя Фирас имеет некоторое сходство с греческим «Tyrsenoi» (тирренцы), относившимся к народу, который, согласно одной из гипотез, вначале обитал в Малой Азии, но затем мигрировал в Италию. Если это так, то Фирас мог быть прародителем этрусков.

Наибольший интерес среди сыновей Иафета вызывает Иаван. Это имя почти идентично архаичной форме греческого имени Ион. Ион был эпонимом греков-ионийцев. Около 1000 г. до н. э. ионийцы мигрировали на восток, расселившись на островах Эгейского моря и побережье Малой Азии. Из всех греческих племен они находились ближе всего к Ханаану, и израильтяне ассирийского периода должны были знать их лучше, чем других греков. Их племенное имя могло употребляться по отношению к грекам вообще.

Среди сыновей Гомера Аскеназ может отождествляться с именем Ashguza, обнаруженным среди ассирийских надписей. Похоже, оно относится к племенам, которые были известны грекам (а от греков стали известны и нам) под именем скифов. Скифы были кочевыми племенами, пришедшими в Европу откуда-то из Центральной Азии еще до 1000 г. до н. э. Продвигаясь к югу, они вытеснили киммерийцев в Малую Азию и заняли степные пространства северного побережья Черного моря — с этой точки зрения Аскеназ (Скифия) вполне мог считаться старшим сыном Гомера (Киммерии).

По некоторой причине евреи более поздних времен считали Аскеназа предком тевтонцев. Поэтому, в противоположность испано-говорящим «сефардам» — потомкам евреев Пиренейского полуострова, потомки евреев — выходцев из средневековой Германии назывались «ашкенази».

Можно предположить, что сыны Иавана, перечисленные в Бытии, 10: 4, имели отношение к тем греко-говорящим областям, которые находились ближе всего к Израилю. Имя Елиса похоже на Alashiyah (Аласия), обнаруженное в ассирийских документах; Аласией ассирийцы называли остров Кипр. В ассирийский период этот остров уже был колонизирован греками, и из всех земель с греко-говорящим населением он ближе всего находился к Ханаану — всего в двух сотнях миль в северо-восточном направлении.

И действительно, Кипр упоминается в Библии, и даже дважды, так как библейский Киттим — это, несомненно, Китион (лат. Цитиум), город на южном побережье Кипра, название которого часто распространялось на весь остров.

Широко известно мнение, что имя Доданим — это опечатка, появившаяся в имени Роданим. Оно действительно дается как Роданим в некоторых более ранних списках Библии. Если это так, то возникает желание отождествить Роданим с островом Родос, расположенным в 200 милях западнее Кипра.

На основании последующих упоминаний в Библии обычно считается, что Фарсис — это город в Испании. Однако в данном случае это название, по-видимому, относится к Тарсу — важному греческому городу, расположенному примерно в сотне миль к северу от Кипра, на южном побережье Малой Азии. В ассирийский период он имел большое значение и вполне мог символизировать все греческое население Малой Азии.

Хуш (Куш)

Самая большая путаница в этой 10-й главе Бытия, описывающей народы Ближнего Востока, возникает в связи с Хушем (Кушем), который, как прежде уже говорилось, мог представлять собой как Эфиопию — к югу от Египта, так и место обитания касситов — к востоку от Тигра.

Быт., 10: 6–7. Сыны Хама: Хуш, Мицраим, Фут и Ханаан. Сыны Хуша: Сева, Хавила…

В Бытии, 10: 6 Хуш явно означает эфиопский народ, живший к югу от Египта и действительно говоривший на хамитском языке. Обычно считается, что Фут (точнее, Пут, как дается в Исправленном стандартном переводе) представляет жителей западной части Египта, которых греки называли ливийцами. Ливийцы также говорили на хамитском языке.

Мицраим — это еврейское название Египта, поэтому это имя является эпонимом египетского народа. Где бы слово «Мицраим» ни встречалось в Библии, оно переводится как «Египет» (слово это греческого происхождения). Если бы имена, упоминаемые в Бытии, 10: 6, были переведены подобным образом, стих этот следовало бы читать: «Сыны Хама: Эфиоп, Египет, Ливия и Ханаан», что точно соответствовало бы названиям областей, над которыми властвовал Египет в дни своего величия.

Однако в следующем же стихе Хуш называется отцом Севы, Хавилы и ряда других сыновей, все из которых — явные эпонимы аравийских племен. Именно этот Хуш (а не хамитский эфиопский Куш) должен представлять касситов.

Нимрод

Путаница с Хушами подводит нас к части главы несомненно семитского происхождения, которая относится к родословной Хама.

Быт., 10: 8—12. Хуш [семитский] родил также Нимрода: сей начал быть силен на земле. Он был сильный зверолов… Царство его вначале составляли: Вавилон, Эрех, Аккад и Халне, в земле Сеннаар. Из сей земли вышел Ассур, и построил Ниневию, Реховофир, Калах. И Ресен между Ниневиею и между Калахом…

Нимрод — это единственное несомненно личное имя в 10-й главе Бытия, которое не является эпонимом[4]. Кто же этот Нимрод? Можно ли точно установить его личность, соотнести его с каким-либо историческим персонажем? Или он навсегда затерялся во мгле первобытных времен?

В отношении того, кем был Нимрод, вопросов не возникает: он описан как правитель той области Междуречья, где, как известно, находились все известные из перечисленных выше городов. К тому же считается, что библейское выражение «земля Сеннаар» — это название Шумера.

Царство Нимрода

В Бытии, 10: 10 Нимрод предстает как могущественный царь Междуречья, мощь которого зиждется на четырех городах — Вавилоне, Эрехе, Аккаде и Халне. Местонахождение Халне неизвестно, но сейчас принято считать, что упоминание его в числе этих городов — ошибка и что слово это — вовсе не название города, а еврейское выражение «все они». В Исправленном стандартном переводе этот стих читается так: «Царство его вначале составляли: Вавилон, Эрех и Аккад, все они в земле Сеннаар».

Три оставшихся города загадки не представляют. Эрех соответствует городу, известному по древним надписям как Урук. При первых раскопках этого города в 50-х гг. XIX в. обнаружились все признаки обширной метрополии с большими храмами и библиотекой. Существование Эреха датируется по меньшей мере 3600 г. до н. э. Он находился на реке Евфрат приблизительно в 40 милях от его древнего устья. С тех пор русло Евфрата несколько изменилось, и руины города находятся теперь в нескольких милях к востоку от него.

Царем Эреха был мифический Гильгамеш, но правил в нем реальный исторический персонаж. Это был Лугальзагеси, царствовавший вскоре после 2300 г. до н. э. Он завоевал и другие шумерские города-государства и был первым известным нам правителем довольно крупного царства в Междуречье, которое простиралось до самого Средиземноморья. Однако торжество этого владыки было недолгим: его потеснил другой завоеватель, который ассоциируется с Аккадом, вторым городом, упоминающимся в Бытии, 10: 10.

Аккад в древних надписях называется Агаде. Точное его местонахождение неизвестно, но, вероятно, он тоже находился на Евфрате, приблизительно в 140 милях вверх по течению от Эреха. По имени этого города была названа северная часть Междуречья, которая и стала известна как Аккад.

Аккадцы, населявшие эти области в верхнем течении Евфрата, не были шумерами, хотя и унаследовали их культуру. Они говорили на семитском языке, а шумерский язык не был семитским (его лингвистические связи с другими языками не установлены).

Вначале аккадцы находились под господством шумеров, но около 2280 г. до н. э.[5] правитель по имени Шаррукин (что по-аккадски означает «истинный царь») пришел к власти и сделал своей столицей город Агаде[6]. Этот царь Аккада известен нам под именем Саргона Древнего. Около 2264 г. до н. э. он одержал победу над Лугальзагеси и основал Аккадское царство. При внуке Саргона Нарам-Сине это царство значительно увеличилось и к 2180 г. до н. э. достигло наибольшего могущества.

Однако после смерти Нарам-Сина около 2150 г. до н. э. варвары с восточных гор вторглись в Месопотамию и завоевали ее. Аккадская держава рухнула. Спустя столетие после господства варваров шумеры нанесли им поражение, изгнали из страны, и около 2000 г. Шумер переживает последний период своего могущества. А затем наступает время уцелевшего после этих событий города, о котором упоминается в Бытии, 10: 10.

Город Вавилон находился на Евфрате, приблизительно на 40 миль ниже по течению от Агаде. Более тысячи лет он существовал как небольшой и ничем не примечательный город — в то время как процветали шумерские города-государства, расположенные еще ниже по течению, а Аккадское царство переживало свой расцвет и упадок.

Пока шумеры находились в последнем периоде своей славы, амореи — еще одно племя, обитавшее в среднем течении Евфрата, — около 1900 г. до н. э. захватили Вавилон и сделали его столицей своего обширного царства.

При Хаммурапи — шестом царе аморейской династии, правившем около 1700 г. до н. э., — Вавилония (область Междуречья, получившая свое название от этого города) приобрела значение мировой державы и оставалась ею на протяжении двух тысяч лет — несмотря на то что подвергалась частым завоеваниям и разграблениям. Во времена Ветхого Завета Вавилон был роскошным восточным городом.

В период господства амореев шумеры окончательно ослабли и быстро пришли в упадок, утратив свою самобытность, хотя культуру их наследовали и развивали все последующие завоеватели. Шумерский язык исчез как средство живого общения и стал мертвым, но продолжал использоваться как язык религиозного культа (наподобие латыни в современной католической церкви) почти полторы тысячи лет, сохранившись до 300 г. до н. э.

Слава Хаммурапи была недолгой. Около 1670 г. до н. э. в Вавилонию вторглись касситы с востока, и наступила «темная эпоха», продлившаяся около пяти столетий. Южная Вавилония угасла, но у городов, расположенных в речных долинах гораздо дальше к северу, появился шанс возвыситься. Если Бытие, 10: 10 уделяет внимание южной Вавилонии, то стих 10: 11 обращается к северу.

В Библии короля Якова этот стих начинается словами: «Из сей земли вышел Ассур».

Сейчас большинство исследователей считают такой вариант неправильным переводом с еврейского. В Исправленном стандартном переводе стих 10: 11 начинается так: «Из сей земли он [Нимрод] вошел в Ассур».

Библейский Ассур — это Ашшур, страна, находившаяся в среднем течении Тигра, на территории современного Северного Ирака. Город Ашшур, давший название всей стране, располагался на Тигре, приблизительно в 230 милях севернее Вавилона; он был основан (возможно, шумерскими колонистами) еще в 2700 г. до н. э. Ашшур более знаком нам по греческому варианту этого названия — Ассирия.

Ассирия была частью Аккадского царства, а позже — частью царства амореев. Однако ассирийцы, населявшие эту страну, сохранили свою индивидуальность, и у них были периоды необычайного расцвета. Столица Ассирии была перенесена в города, находившиеся выше по течению Тигра, — вначале в Калах, затем в Ниневию. (Местонахождение города Ресен, который, согласно стиху 10: 12, располагался между этими двумя городами, неизвестно. Однако это слово, как и «Халне», может вообще не означать названия города.)

Поворотный пункт в истории Ассирии мог относиться ко времени правления Салманасара 1 (около 1250 г. до н. э.). Считается, что этот царь построил Калах, а также что при нем в Ассирию проникло из Малой Азии искусство плавки железа.

Железное оружие давало воинам огромное превосходство над теми, кто был вооружен бронзой. Железо тяжелее бронзы, к тому же более острые железные лезвия не так быстро притуплялись. Сын Салманасара, Тукультининурта, вооружив своих воинов железным оружием и железными доспехами, стал первым ассирийским царем-завоевателем.

Несмотря на случайные неудачи, Ассирия приобретала все большую силу, вытеснила касситов, установила господство над всей Вавилонией, а затем распространила свое влияние далеко за ее пределы. К тому времени, когда записывались предания Бытия, Ассирия стала самым могущественным государством из всех, какие когда-либо существовали в мире.

По-видимому, стихи Бытия 10: 8—12 — это краткий итог 2500-летней истории Междуречья, от периода шумерских городов-государств до Аккадского, затем Аморейского и, наконец, Ассирийского царств.

Так где же нам в этой обширной истории найти Нимрода?

Похоже, что в библейский отрывок, описывающий его, включены деяния Лугальзагеси, Саргона Древнего, Хаммурапи и Салманасара 1 (а возможно, даже и Гильгамеша), так что в личности Нимрода отразилось величие Шумера, Аккада, аморейского и ассирийского государств.

И все же для авторов Библии Ассирия была самым последним и самым великим царством Междуречья, и его слава затмевала все прошлое. Первому ассирийскому царю-завоевателю могли приписываться не только заслуги в укреплении могущества Ассирии, но и деяния владык всех предшествующих царств. (Как если бы ребенок, имеющий весьма смутное представление о ранней истории Америки, но отлично понимающий, что первым президентом Соединенных Штатов был Джордж Вашингтон, заявил бы: «Джордж Вашингтон пересек Атлантический океан на судне «Мейфлауэр»[7], открыл Америку, завоевал Мексику, построил город Вашингтон и стал первым президентом Соединенных Штатов».)

Первым известным ассирийским завоевателем был, как уже говорилось, Тукультининурта I. Вполне вероятно, что он явился историческим прототипом героя греческого мифа о Нине (во второй части имени ассирийского царя, Нинурта, исчезли последние буквы, и с помощью греческого окончания — s, почти всегда используемого в личных именах, оно превратилось в имя Ninus).

Согласно греческому мифу, Нин сам, без посторонней помощи, основал Ниневию, завоевал всю Вавилонию и Армению (Урарту), а также области на востоке, где обитали кочевые народы, и воздвиг Ассирийское царство.

И похоже, что тот же самый Нинурта стал Нимродом для авторов Библии. Лаконичное описание Нимрода в этих нескольких библейских стихах, вероятно, указывает именно на какого-то из ассирийских царей. Ассирийское искусство отличалось суровой мощью, и одной из его излюбленных тем было изображение ассирийских царей на охоте. Широко известно, что для этих правителей охота была самым привлекательным видом спорта, и в этом, несомненно, состояла причина того, что Нимрод описан как «сильный зверолов».

К тому же ассирийцы, как сила, господствующая в Вавилонии, пришли на смену касситам (Куш), поэтому естественно, что Нимрод описан как сын Хуша.

Арам

От Нимрода авторы Бытия переходят к завершению родословной Хама, перечисляя потомков его сыновей — Мицраима (Египет) и Ханаана. Некоторые из этих потомков особого интереса не представляют, а о других будет рассказано позже.

Далее в Бытии представлена родословная Сима:

Быт., 10: 22. Сыны Сима: Елам, Ассур, Арфаксад, Луд, Арам.

Быт., 10: 24. Арфаксад родил Салу, Сала родил Евера.

Первые два сына Сима, Елам и Ассур, — эпонимы эламитов и ассирийцев, которые во времена написания Бытия были самыми могущественными народами «семитского» мира. Слово «семитский» берется здесь в кавычки потому, что эламиты на самом деле не были семитами в современном понятии; происхождение их языка неизвестно, но язык этот был явно не семитским. Однако его близость к семитским языкам Вавилонии и Ассирии и длительная связь с этими государствами (хотя бы через непрерывные войны) соответствовали библейскому значению этого слова. Почти до самого окончания ассирийского периода Элам оставался великим непокоренным противником Ассирии, поэтому был удостоен упоминания в родословной как независимый сын Сима. И так как Элам был древнее Ассирии, то и Елам, сын Сима, имел право считаться старшим.

Другие три сына Сима могли представлять иные области, граничившие с Ассирийским царством и остававшиеся незавоеванными в VIII в. до н. э.

Арам — это эпоним арамейских племен. Эти племена пришли из северной Аравии около XII в. до н. э. и распространились повсюду в плодородных областях. Набеги арамеев способствовали дальнейшему ослаблению Ассирийского царства после ряда первых завоеваний его при Тукультининурте I и Тиглатпаласаре I, который умер около 1100 г. до н. э. После этого на целых два столетия ассирийская держава ушла в тень. Западная Азия получила передышку, и более мелким государствам предоставилась возможность упрочить свое положение.

Но даже после того, как ассирийская держава вновь окрепла и после 900 г. до н. э. снова стала расширять свои владения, Арамейское царство, образовавшееся к северу от Ханаана, продолжало сохранять независимость вплоть до 732 г. до н. э. Поэтому с точки зрения авторов Бытия оно заслужило упоминания как один из сыновей Сима.

Луд вызывает гораздо больше споров. Схожесть в звучании со словом Лидия приводит к мысли, что «Луд» — эпоним этой страны, уже упоминавшейся в связи с Магогом. Лидия, находившаяся в западной части Малой Азии, сохраняла независимость от Ассирии, хотя периодически и платила ей дань[8].

Еще два царства, Израиль и Иудея, ко времени записи Бытия также сохраняли относительную независимость. Так как два основных источника Бытия происходили из Иудеи и Израиля, их тоже следовало бы отметить как сыновей Сима.

В некотором отношении так и произошло. Арфаксад (точнее, Арпаксад, как это дается в Исправленном стандартном переводе) — совершенная загадка в лингвистическом отношении, и даже непохоже, чтобы это имя было семитским[9]. Однако в Бытии, 10: 24 утверждается, что Арфаксад был дедом Евера, а Евер — эпоним еврейского народа, к которому принадлежали жители обоих царств — Иудеи и Израиля (так же, как и некоторые другие родственные им племена).

Вавилон

Перечислив родословные, Бытие переходит к пересказу последней истории, связанной с Вавилоном.

Когда потомки Ноя существовали еще относительно небольшой группой, говорящей на одном языке, они пришли в Шумер и решили построить там огромную башню «высотою до небес».

Однако Бог помешал этому замыслу, заставив людей говорить на разных языках. Они перестали понимать друг друга и вынуждены были прекратить строительство. Вот какой легендой объясняется название города, в котором строилась башня:

Быт., 11: 9. Посему дано ему имя: Вавилон; ибо там смешал Господь язык всей земли…

Другими словами, авторы Библии произвели слово «Вавилон» («Babel») от еврейского глагола «babal», что означает «смешивать», «спутывать». Однако эта этимология ошибочна, так как на вавилонском языке город называется «Bab-ilu», то есть «ворота бога». От этого названия образовалось еврейское «Babel» и греческое «Babylon».

В Вавилоне действительно была высокая башня. На самом деле башни существовали в большинстве шумерских и вавилонских городов. Храмы, посвященные божествам в этих городах, имели форму ступенчатых пирамид. Эти башни назывались зиккуратами.

Строительство огромного зиккурата в Вавилоне было начато шумерским царем, но оно не завершилось — возможно, из-за разрушительного вторжения на юг войска Саргона Древнего. На протяжении многих веков зиккурат оставался недостроенным и, возможно, именно поэтому и приобрел известность (подобную известности падающей Пизанской башни или «Неоконченной симфонии» Шуберта). Можно предположить, что она послужила образцом для библейской истории о недостроенной Вавилонской башне.

Однако в VI в. до н. э. вавилонский царь Навуходоносор закончил строительство самого большого изо всех известных когда-либо зиккуратов. Он был образован семью постепенно сужающимися ступенями, соответствующими семи планетам. Нижняя ступень имела размер 300 на 300 футов, а вся постройка вздымалась в небо на 325 футов.

Такое сооружение сейчас едва ли может считаться внушительным небоскребом, и оно было намного меньше огромных египетских пирамид. Однако это строение являлось самым высоким в Юго-Восточной Азии, и, что еще примечательней, сейчас оно известно нам как «Вавилонская башня» — наконец достроенная.

Ур Халдейский

11-я глава Бытия заканчивается беглым перечислением потомков Сима и Арфаксада. И вновь указывается возраст каждого жившего после потопа патриарха ко времени рождения его наследника, а затем сообщается, сколько еще лет он прожил после этого. В целом возраст жизни этих патриархов постепенно уменьшается. Сим прожил 602 года (то есть меньше по сравнению с Мафусаилом, прожившим 969 лет). Фарра же, родившийся через восемь поколений, жил всего 205 лет, а срок жизни его прямых потомков был менее 200 лет.

Если произвести подсчет, выходит, что Аврам, сын Фарры, родился через 292 года после потопа — или примерно в 2100 г. до н. э. Проверить это по другим источникам, кроме Библии, невозможно, но даты более поздних библейских событий будут достовернее, если дату рождения Аврама отнести к более позднему времени — может быть, вскоре после 2000 г. до н. э.

Сейчас не представляется возможным судить о том, были ли Аврам и его прямые потомки реальными личностями или, как в случае с Нимродом, несли в себе черты реально существовавших исторических персонажей. Если мы воспримем библейский Рассказ в его буквальном значении, то, разумеется, Аврам был Реальной личностью, причем психологически правдоподобной.

Аврам (чье имя позже было изменено на более известное сейчас Авраам) — первый патриарх, от которого евреи ведут свое происхождение — не только физическое, но и духовное. Значительность Авраама, по сравнению с предшествующими патриархами, — в том, что он первый отправился в Ханаан и, согласно легендам, которые не вошли в Библию, публично отказался поклоняться идолам и стал убежденным монотеистом. (Предания разъясняют, что его отец, Фарра, изготавливал идолов, а Аврам в гневе разбил их.)

История Аврама начинается в Междуречье — в средоточии первых одиннадцати глав Бытия:

Быт., 11: 27–28. …Фарра родил Аврама, Нахора и Арана. Аран родил Лота. И умер Аран при Фарре, отце своем, в земле рождения своего, в Уре Халдейском.

Таким образом, Ур может считаться родиной Аврама и его семьи.

Ур был шумерским городом, основанным не позднее 3500 г. до н. э., а возможно, и намного раньше. Он располагался на правом берегу Евфрата, приблизительно в 140 милях юго-восточней Вавилона, прямо на том месте, которое было тогда побережьем Персидского залива. В шумерские времена Ур был значительным городом, культовым центром бога луны Сина, в котором находился внушительный зиккурат, и, возможно, этот город процветал за счет морской торговли, как и многие прибрежные поселения.

Около 2500 г. до н. э., во времена правления «первой династии», Ур переживал период значительного расцвета. Однако через два с половиной столетия он пал под натиском победоносных армий Лугальзагеси, а позже — Саргона Древнего.

Жителям Ура и историкам, изучавшим его, эти завоеватели должны были представляться в весьма неблагоприятном свете. Если в образе Нимрода действительно отразились смутные воспоминания о Лугальзагеси и Саргоне, то весьма интересно, что в одной из еврейских легенд он представлен как царь Вавилонии, предпринявший неудачную попытку убить новорожденного Аврама.

После падения Аккадского царства Ур во времена «третьей династии» снова вступил в период величия и расцвета торговли. Этот последний этап могущества Шумера пришелся на годы между 2050-м и 1950 гг. до н. э., и именно в это время был рожден Аврам.

Ур продолжал существовать на протяжении всех событий, описанных в Ветхом Завете, и о нем упоминается в поздних документах, датированных 324 г. до н. э. Однако ко времени записи Бытия Ур представлял собой всего лишь заброшенную деревню Авторы Бытия при упоминании города, который, благодаря рождению в нем Аврама, вызывал особый интерес у читателей, ощущали потребность как-то идентифицировать его. Поэтому они назвали этот город «Ur kasdim», что было переведено как «Ур халдейский».

Халдеи — это аравийское племя, вторгшееся в Вавилон с юга около 1150 г. до н. э., сразу же вслед за арамеями. Со времен Аврама прошло около тысячи лет, прежде чем Ур действительно стал частью халдейской территории. Но все же в ассирийский период халдеи были самым могущественным племенем среди вавилонского населения, и название Ур Халдейский, несмотря на анахронизм, идентифицирует город совершенно точно.

Харран (Харан)

Процветанию Ура наступил конец еще во времена юности Аврама. Заиливание устья Тигра и Евфрата означало, что Ур мог оставаться преуспевающим приморским городом только благодаря постоянному труду. Однако непрекращающаяся борьба между шумерскими городами истощала их и способствовала разрушению Ура как морского порта. К тому же растущая мощь аморейских правителей Вавилона способствовала исчезновению шумерских городов-государств.

Потому неудивительно, что семья Аврама не видела смысла оставаться в Уре и покинула Шумер.

Быт., 11: 31. …они вышли прямо… из Ура Халдейского… и они пришли в Харан и остановились там.

Чтобы дойти до Харрана (Харана), семья отправилась обычным торговым путем, ведущим из Шумера к Средиземноморью. Средиземноморье находилось в 500 милях к западу от Ура, но, если бы они двигались прямо на запад, им пришлось бы пересечь северную часть Аравийской пустыни — что было нецелесообразно. Вместо этого можно было направиться вдоль рек на северо-запад, а затем свернуть к югу и обогнуть Аравийскую пустыню огромным полукругом, преодолев расстояние свыше тысячи миль. Это большее расстояние компенсировалось для путешественника тем, что он шел через плодородную, заселенную территорию и мог надеяться, что не останется в дороге без запасов продовольствия. Земли, которые пересек Аврам, действительно оправдывают их привычное название — Плодородный Полумесяц.

Аврам со своей семьей пришел в Харан — крайнюю точку на севере Полумесяца — и оставался там в течение нескольких лет. Харан располагался на восточном берегу реки Балих, текущей к югу на протяжении 60 миль и впадающей в Евфрат в верхнем его течении. Этот город находился примерно в 170 милях к востоку от северо-восточной окраины Средиземноморья — в районе сегодняшней юго-восточной Турции, чуть севернее сирийской границы.

Во времена Аврама это был важный торговый центр и вполне подходящее место для поселения, по крайней мере временного, чтобы «перевести дух». Как и в Уре, здесь царил культ лунного бога Сина. «Энкор Байбл» указывает на определенные трудности в понимании выражения «Ур Халдейский», задаваясь вопросом, нельзя ли назвать это место скорее «землей халдеев». В этом случае семья Аврама могла возникнуть скорее в Харане, чем в Уре: эти места могли перепутать из-за общего для них культа лунного божества.

Если бы Аврам родился в Харане (или, по крайней мере, в его окрестностях, на территории, которая позже стала арамейской), а не в Уре, он был бы арамеем, а не шумером. Это согласовывалось бы с Книгой Второзакония, описывающей предка израильтян, предположительно Аврама. В Исправленном стандартном переводе о нем сказано так: «Странствующий арамей был моим отцом».

На первый взгляд может показаться существенным, что рано умершего младшего брата Аврама звали Аран (Haran). Однако получить свое имя по названию города он не мог, так как два этих имени сходны только в английском языке.

Но едва ли эта гипотеза получит признание. Рождение Аврама в Уре не только прочно закреплено традицией, но имеет и свои привлекательные особенности. Ур — одно из тех мест, где при археологических раскопках был обнаружен слой ила, нанесенный в результате сильного наводнения. Возможно, переселенцы из Ура, среди которых был и Аврам, принесли рассказ об этом потопе в Ханаан, где он прочно вошел в древнее предание. Другие шумерские легенды — о райском саде Эдема, о Каине и Авеле, о Вавилонской башне — также могли попасть в Ханаан вместе с этими переселенцами.

Город Харан вошел в историю не просто как место, о котором можно сказать: «здесь ночевал Аврам». Это город, где произошли три драматических сражения. Здесь находился важный бастион ассирийской державы, и, когда эта держава рухнула, именно в Харане оставались ее последние войска, пока город не был окончательно разрушен. Харан был известен римлянам как Карры. В этом месте в 53 г. до н. э. римская армия под предводительством Красса потерпела поражение от парфян, что положило коней расширению империи. В 296 г. н. э. здесь произошла еще одна драматическая битва, в которой персы нанесли поражение римскому императору Галерию.

Ханаан

Фарра, отец Аврама, умер в Харане, и для Аврама настало время отправиться дальше.

Быт., 12: 5 .И взял Аврам с собою Сару, жену свою, Лота, сына брата своего… и пришли в землю Ханаанскую.

Ханаан — это название той части Средиземноморского побережья Азии, которая лежит к югу от Малой Азии[10]. Название, использованное в этом значении, было обнаружено в египетских надписях, датированных 1800 г. до н. э. Ханаан был центром цивилизации позднего каменного века, с отдельными городами, существовавшими еще около 4000 г. до н. э. К 3200 г. до н. э. здесь научились обрабатывать металлы, и Ханаан вступил в бронзовый век.

Люди, говорившие на семитском языке, появились в Ханаане еще за 3000 лет до н. э. Контакты с расширяющейся культурой Междуречья и с новыми переселенцами принесли им ощутимую пользу. Ко времени прибытия Аврама в Ханаан здесь уже существовала длительная история цивилизации, он был заселен разными народами, которых Библия в целом называет «хананеями».

Несмотря на библейское описание Ханаана как сына Хама, связанное с господством Египта над этой землей, большинство хананеян говорило не просто на семитском, а на древнееврейском языке. Сыны Израилевы, в конце концов захватившие эту землю, не только усвоили язык побежденного народа, но — и это существенно важно для истории израильтян — сохранили его как одну из религиозных ценностей.

Египет

Отправившись в тысячемильное путешествие, Аврам, по сути, вовсе не покидал свою родину, так как в его время культурой, возникшей в Шумере, был пропитан весь Плодородный Полумесяц.

Египетское царство

Однако Ханаан представлял собой западную границу этой культуры. И когда Аврам направился из Ханаана к юго-западу, он попал в совершенно новый мир.

Быт., 12: 10. И был голод в той земле [в Ханаане]. И сошел Аврам в Египет, пожить там…

Для Египта было естественным, что его плодородие зависело от ежегодных разливов Нила и неурожаи случались редко. Голод, наступавший в полузасушливых землях, когда осадки выпадали ниже нормы, обычно не затрагивал эту страну.

Египет разделял с Шумером славу колыбели человеческой цивилизации. Там к 3000 г. до н. э. уже существовала развитая цивилизация, была распространена письменность (возможно, заимствованная у шумеров), процветали искусство и литература.

Египет занимал выгодное местоположение. Со всех сторон он был изолирован пустыней или морем и мог развиваться без постороннего влияния. Тогда как Западная Азия была свидетелем то возвышения, то превращения в прах разных городов и племен, наблюдая, как попеременно сменялись их процветание и бедствия, история Египта оставалась относительно спокойной.

С другой стороны, именно из-за своего географического положения Египет и страдал в древние времена. Протяженная территория этого государства была вытянута, как тонкая нить.

Только берега Нила с наступлением разлива получали живительную влагу, и у египтян появлялась возможность обрабатывать около 550 миль прибрежной полосы шириной в среднем приблизительно 12 миль. Эта узкая вытянутость и недостаток региональной компактности означали, что страна естественным образом была разбита на изолированные области.

К концу четвертого тысячелетия до н. э. в результате объединения этих областей возникло два царства — Верхнее и Нижнее. На севере, впадая в Средиземное море, Нил образовывал дельту (так же как Тигр и Евфрат), и в этой дельте он разливался, разбиваясь на ряд медленно текущих ручьев, которые давали плодородие области, приближающейся по форме к равностороннему треугольнику со сторонами около ста миль каждая. К югу от дельты текла сама река, по берегам которой тянулась узкая полоска плодородной земли. Это был Верхний Египет.

Около 3100 г. до н. э. правитель Верхнего Египта Нармер, имя которого более известно в греческом варианте как Менее, стал царем обоих Египтов и учредил свою столицу в Мемфисе, находившемся в 15 милях южнее дельты. Место для столицы, скорее всего, было выбрано намеренно: она находилась в месте соединения двух древнейших царств, и поэтому ни одному из них как бы не отдавалось предпочтения.

Менее был первым царем I династии объединенного Египта. Насчитывается тридцать династий, правивших в Египте, хотя некоторые из последних династий составляли иноземные завоеватели.

Первый период высокого расцвета Египта относится к Древнему царству. Он длился от III до VI династии включительно, с 2664 г. до н. э. до 2181 г. до н. э., охватывая период почти в пятьсот лет — что четко соотносится с легендарным временем потопа. Первым правителем III династии был Джосер, и, согласно преданию, именно в его царствование была построена первая пирамида.

Пирамиды — это большие каменные сооружения, предназначавшиеся для огромных гробниц фараонов. Египетская религия была глубоко сосредоточена на смерти, и считалось, что путь к вечной жизни заключен в физической сохранности тела. У древних египтян была крайне сложная система бальзамирования, и изготовление мумий (некоторые из них сохранились на протяжении многих веков до наших дней) постоянно совершенствовалось. Захоронения мумий фараонов отличались огромной роскошью (для обслуживания их в другом мире), и в Египте предпринимались меры, чтобы предотвратить кощунственные разграбления усыпальниц. Чтобы уберечь пирамиды от грабителей, их строили прочными, огромных размеров, с замаскированными выходами, искусными лабиринтами коридоров. Но все это мало чем помогло, хотя в 1922 г. британским археологам графу Карнарвону и Говарду Картеру удалось обнаружить уцелевшую от разграбления усыпальницу фараона Тутанхамона, умершего в 1343 г., — что явилось сенсацией.

Строительство пирамид достигло невероятного пика при IV династии, во время правления ее второго фараона Хуфу (более известного в греческом варианте под именем Хеопс). Он царствовал с 2575-го до 2465 г. до н. э. — всего немногим ранее, чем первая династия Ура. Хеопс воздвиг пирамиду, известную сейчас под названием «Великая пирамида» — громадное сооружение, возведенное на фундаменте, представляющем собой квадрат со сторонами 756 футов каждая, и вздымающееся над этим основанием до вершины, находящейся на высоте в 481,5 фута. Пирамида построена из огромных гранитных блоков весом в среднем 2,5 тонны каждый; на все сооружение ушло 2 300 000 таких блоков. Согласно Геродоту, для строительства потребовалось 100 000 человек и продолжалось оно в течение 30 лет. Возможно, это не такое уж преувеличение.

После окончания VI династии последовал период смуты. Египет распался на части в результате ослабления центральной власти в течение последних лет Древнего царства и уверенного захвата власти феодальными правителями разных городов и областей. На протяжении пяти с четвертью веков Египтом правили разные династии. И лишь изолированное положение позволило Египту роскошь такого безвластия, иначе он наверняка пал бы жертвой внешних врагов.

Лишь к 1052 г. до н. э. центральная власть XI династии начала укрепляться. К 1991 г. (почти в то время, когда родился Аврам) на трон взошел Аменемхет I, первый фараон XII династии[11]. Это положило начало эпохе Среднего царства, второму периоду этой страны высокой цивилизации и культуры. Именно тогда Аврам и пришел в Египет.

Фараон

В Египте Аврам в конце концов обнаружил, что красота его жены привлекла нежелательное внимание и ему угрожает опасность:

Быт., 12: 15. Увидели ее и вельможи фараоновы… и взята была она в дом фараонов.

Слово «фараон», постоянно употребляемое как почтительный титул египетского правителя, произошло от египетского «pero», что означает «великий дом», то есть царский дворец.

Затруднение, возникающее при этом почтительном обращении, состоит в том, что очень часто невозможно определить, о каком именно фараоне идет речь. И можно лишь гадать о том, какой фараон пытался взять жену Аврама в свой гарем.

Хотелось бы предположить, что это был Сенусерт I, второй фараон XII династии, правивший с 1971-го по 1928 г. до н. э.[12] При его правлении могущество Египта распространилось на юг и на запад, Египет переживал период расцвета, что могло очень привлекать «странствующих арамеев».

На самом деле Аврам в Египте поступил правильно. Если, в конце концов, у него возникли проблемы из-за фараона и он вернул свою жену только после серьезных неприятностей и если он решил, что достойней всего будет вернуться в Ханаан, то, по крайней мере, сделал он это как обеспеченный человек.

Река Иордан

По возвращении в Ханаан Аврам обнаружил, что его стада настолько умножились, что для них и для стад его племянника Лота стало не хватать корма. В таком положении разумнее всего было разделиться, и Аврам благородно позволил Лоту первым выбрать территорию.

Быт., 13: 10–12. Лот возвел они свои, и увидел всю окрестность Иорданскую, что она, прежде нежели истребил Господь Содом и Гоморру, повсюду хорошо орошалась водою, как сад Господень, как земля Египетская… И избрал себе Лот всю окрестность Иорданскую… и раскинул шатры до Содома.

Ханаан в значительной степени засушливая страна, и единственное место, где вода была (и есть) всегда доступна, находилось в долине реки Иордан. В этом стихе Библии описано такое же изобилие, каким были полны земли цивилизаций двух великих рек: Шумера (сад Господень, то есть Эдем) и Египта.

Иордан, конечно, самая известная река в мире — и это исключительно благодаря Библии. Эта река берет свое начало в горах и протекает вдоль границ современных государств Ливана, Сирии и Израиля, затем продолжает свой путь прямо на юг примерно 135 миль и впадает во внутреннее море, не вытекая из него. Воды Иордана никогда не достигают океана. Длина реки составляет 250 миль, но из-за своей извилистости она кажется короче.

Но в одном отношении Иордан совершенно необычен. Его уровень резко понижается, и, при относительно короткой длине реки, он падает от истока до устья приблизительно на три тысячи футов — то есть более чем на полмили. Существует предположение, что именно с этим связано название реки, происходящее от еврейского слова, которое означает «идти вниз». Однако все это может быть простым совпадением, и название реки могло возникнуть еще в досемитские времена.

Результатом такого понижения является то, что уровень воды в низовьях реки на отрезке в две трети длины ее русла действительно ниже уровня моря. Насколько известно, другой такой реки на свете не существует.

Причина в том, что Иордан занимает северную оконечность Великой рифтовой долины — гигантского разлома земной коры длиной около 4000 миль, который тянется в южном направлении через устье Иордана к длинному узкому Красному морю (которое заполняет эту часть впадины, а затем проходит большой дугой через Восточную Африку). Глубокие и узкие озера Рудольф, Альберт, Танганьика и Ньяса заполняют участки африканской части этой впадины.

Несмотря на мнение Лота, Иордан — река не слишком привлекательная. Она несудоходна, летом от нее поднимаются горячие испарения и температура воздуха даже в тени нередко достигает 30 °C. Непривлекательность Иорданской долины признается в Бытии, 13: 10, где точно объясняется, что оценка, которую дал ей Лот, относится к тому времени, когда Содом и Гоморра еще не были разрушены (история которых будет рассказана в Бытии, гл. 19).

В настоящее время Иордан получил новое значение. Прежде всего, по нему проходит государственная граница. После Первой мировой войны Палестина (Ханаан) была освобождена от турецкого контроля и объявлена подмандатной зоной под контролем Великобритании. Иордан стал частью восточной границы Палестины, к востоку от которой находился другой регион, Трансиордания, также под британским контролем.

Трансиордания стала независимым королевством в 1946 г. Затем, в 1948 г., часть территории Палестины стала независимым еврейским государством, получившим название Израиль. Между Израилем и окружавшими его арабскими государствами сразу же началась война. Трансиордания аннексировала и присоединила часть земель к западу от Иордана и стала называться Иорданией. Эту часть Иордании к западу от реки в результате Шестидневной войны в 1967 г. оккупировал Израиль.

Хеврон

После того как Лот покинул его, Авраму пришлось довольствоваться менее плодородной и явно менее привлекательной для него землей к юго-западу от Иордана.

Быт., 13: 18. И двинул Аврам шатер, и пошел, и поселился в равнине Мамре, что в Хевроне…

На самом деле «равнина Мамре» — это неправильный перевод, и в Исправленном стандартном переводе он дается как «дубрава Мамре» с примечанием для большей убедительности, что это был «терпентинник Мамре». В любом случае речь, очевидно, идет о священной роще, расположенной (согласно преданию) приблизительно в двух милях севернее Хеврона.

Сам Хеврон находится в 20 милях к югу от Иерусалима. Это один из древнейших городов Ханаана. Хотя в Библии он называется Хевроном — тем именем, которое он носил к моменту окончательного оформления Книги Бытия, но, по-видимому, во времена хананеев его называли Кириаф-Арба, как сообщается позже в Бытии:

Быт., 23: 2. …в Кириаф-Арбе, что ныне Хеврон…

Хеврон существует до сих пор. Арабское название этого города «Эль-Халил» («друг») — в честь Авраама, «друга Божия». Множество древних дубов в его окрестностях указывают, что здесь когда-то была «дубрава Мамре», но вряд ли возраст какого-либо из этих дубов достигает сейчас четырех тысяч лет.

Амрафел

После того как Аврам и Лот расстались, «города долины», с которыми Лоту пришлось разделить судьбу, подверглись вторжению с востока. В Бытии называются предводители этих сил:

Быт., 14: 1. …Амрафел, царь Сеннаарский, Ариох, царь Елласарский, Кедорлаомер, царь Еламский, и Фидал, царь народов.

Похоже, здесь отображена ситуация, существовавшая в период окончательного упадка Шумера.

Элам, постоянный враг Шумера, теперь имел превосходство. Он был завоеван Саргоном Древним и на протяжении веков в какой-то мере оставался под шумеро-аккадским владычеством. Когда Ур наконец обессилел, Элам двинулся в наступление. Его стремительное нападение могло способствовать окончательной гибели Ура.

Елласар вполне может быть городом, название которого упоминается в вавилонских документах как Ларса. Этот город находился на Евфрате, милях в двадцати вверх по течению от Ура. Падение Ура означало для Ларса временный подъем. Фидала иногда отождествляют с Тудхалией I[13], правителем хеттского племени (позже о хеттах будет рассказано подробней).

Однако правителем, упоминаемым в этом библейском стихе и получившим львиную долю внимания со стороны исследователей Библии, является Амрафел, царь Сеннаара. В этот период — около 1900 г. до н. э. — амореи пришли в Вавилон. В итоге они заняли весь Шумер, поэтому Амрафел, возможно, всего лишь местный правитель, уже называется царем Сеннаара (несколько преждевременно).

Самым великим царем амореев был, как уже ранее говорилось, Хаммурапи, который правил около 1700 г. до н. э. и получил наибольшую известность благодаря кодексу законов, установленному в его царствование. В наше время была обнаружена копия этого свода законов, записанная на диоритовой стеле высотой восемь футов. Хаммурапи в конце концов, хотя и не без труда, завоевал Ларсу, где правил могущественный царь Римсин. Он покорил также и Элам. (Однако для Элама позже наступил еще один период могущества. Колонна, на которой были начертаны «Законы Хаммурапи», была найдена в Сузах, древней столице Элама, куда она могла попасть после успешного похода эламитов на Вавилон в один из периодов ослабления этого города.)

Издавна принято считать, что библейский Амрафел — это царь Хаммурапи, но, по-видимому, это заблуждение. Хаммурапи правил несколькими веками позже событий, которые описываются в этой главе Бытия. В библейском рассказе лидером коалиции является Кедорлаомер (хотя в стихе 14: 1 Амрафел и упоминается первым), что совершенно немыслимо, если бы в это время царствовал Хаммурапи.

Картина происходящего была такова: Шумер находился в упадке, города-государства Вавилон и Лapca действовали совместно под управлением Элама, с которым некоторые хеттские племена состояли в союзе (или, возможно, использовались в качестве наемников).

Очевидно, Элам, укрепившийся в Междуречье, простирался теперь к западу до самого края Плодородного Полумесяца, находившегося на протяжении нескольких веков под владычеством тех правителей, которые господствовали на востоке.

Долина Сиддим

Против захватчиков выступили силы самых густонаселенных и процветающих городов Ханаана, пяти «городов долины»: Содома, Гоморры, Адмы, Севоима и Сегора, о которых позже будет рассказано подробнее.

Эти города платили дань в течение двенадцати лет, но теперь отказались от дальнейшей ее уплаты и приготовились к сопротивлению.

Быт., 14: 3. Все сии соединились в долине Сиддим, где ныне море Соленое.

«Море Соленое» — это внутреннее море, в которое впадает Иордан, и вода в нем самая необычная. Размеры его невелики: всего около 47 миль в длину и не более 10 миль в ширину. Площадь — 370 квадратных миль, что лишь немногим больше пяти районов Нью-Йорка.

При самом впадении Иордана в это «море Соленое» русло реки понижается до 1286 футов ниже уровня моря, поэтому берега ее ниже всех районов земли во всем мире.

Если бы котловина этого соленого водоема наполнилась до высоты уровня моря, образовалось бы внутреннее море гораздо больших размеров: около 200 миль длиной и 20 миль шириной — по величине почти равное штату Коннектикут.

Причина, по которой котловина соленого моря не заполняется доверху, проста. Количество воды, поступающее в него, невелико: это в основном осадки, выпадающие в горах на юге Сирии и Ливана, которые приносит Иордан. Температура этой воды высокая (по показаниям, зарегистрированным в районе моря, она достигает 45 °C), и ее потери из-за испарения велики. Можно сказать, что «море Соленое» — это частично пересыхающий водоем.

Воды Иордана, впадающие в это море, пресные, но в них растворены частицы минералов, которые вымываются из грунта русла и берегов. Эти вещества накапливаются в водах соленого моря. И если бы это море имело выход в океан, химические вещества вымывались бы из него так же быстро, как и поступают, и вода не была бы настолько соленой. Однако выхода в океан у этого моря нет, и оно теряет воду только при испарении, при этом минеральные вещества не испаряются, оставаясь в нем. Их количество постоянно накапливается, никуда при этом не исчезая. В результате в настоящее время море на 23–25 процентов состоит из раствора солей, в основном это хлористый натрий (поваренная соль) и хлористый магний, с незначительной примесью множества других веществ. Так что «море Соленое» вполне заслуживает своего названия.

Концентрация соли в нем настолько велика (в несколько раз выше, чем в океане), что здесь не может существовать ничего живого. Поэтому греческие географы и назвали это море Мертвым морем, и под этим именем оно известно нам и сейчас. Однако в Библии это название не встречается.

Хотя Мертвое море — это частично высохшее озеро, заполняющее дно котловины, не следует считать, что все настолько уж безысходно и достаточно лишь небольшого толчка, чтобы море исчезло, окончательно испарившись. Ведь Мертвое море заполняет часть Великой рифтовой долины. И это делает его одним из самых глубоких озер в мире. В среднем его глубина составляет 1080 футов, а наибольшая достигает 1310 футов. Количество воды, содержащейся в нем, значительно больше, чем в некоторых явно превосходящих его по площади водной поверхности, но мелких озерах. Так, в Мертвом море содержится приблизительно в двенадцать раз больше воды, чем в Великих соленых озерах, хотя площадь их в четыре раза больше.

Мертвое море — значительный источник химических элементов, и растения по его берегам впитывают хлорид калия прямо из воды. Химикаты, убивающие все живое в слишком больших концентрациях, могут благотворно воздействовать в необходимых дозах. В наше время Мертвое море располагается между государствами Иордания и Израиль.

Это море разделено на две неравные части небольшим мысом, выдающимся в него со стороны восточного побережья. Северная его часть, занимающая две трети всего бассейна, — глубокая. Южная же, занимающая остальную треть, удивительно щелкая, глубиной всего от трех до тридцати футов. Вероятно, «долина Сиддим», упоминающаяся в Бытии, 14: 3, имела какое-то особое отношение к этой южной части Мертвого моря.

Рефаимы

Армия Кедорлаомера на своем пути вдоль западной части Плодородного Полумесяца быстро покорила восточные и южные области Мертвого моря:

Быт., 14: 5. …Кедорлаомер и цари, которые с ним… поразили Рефаимов… Зузимов… Эмимов.

Между прочим, выражение «рефаимы» — это пример неправильного употребления множественного числа. Суффикс «-им» в еврейском языке означает множественное число, и добавлять к нему окончание «-ы» — излишне. Поэтому в Исправленном стандартном переводе говорится: рефаим, зузим, эмим (зузим часто соотносится с «замзуммим», о которых упоминается позже в Книге Второзакония).

Эти народы существовали еще за шесть-семь веков до появления потомков Авраама — израильтян и родственных им племен. Предание утверждает, что доизраильские жители Ханаана, в частности рефаимы, были гигантами. Действительно, в фольклоре почти всех народов существует общее предание о том, что на земле некогда существовали огромные великаны. В Библии об этом говорится прямо, и это место подвергалось частым обсуждениям:

Быт., 6: 4. В то время были на земле исполины…

Однако еврейское слово, переведенное здесь как «исполины», — это нефилим, и нет никакой уверенности, что оно обозначает именно исполинов. Оно может просто обозначать расу могучих воинов, вовсе не отличающуюся гигантским ростом. Исправленный стандартный перевод находит выход, оставляя еврейское слово без перевода: «В то время были на земле нефилим»[14].

В Книге Числа в донесении разведчиков, посланных Моисеем в Ханаан, вновь говорится:

Числ., 13: 34. Там видели мы и исполинов, сынов Енаковых, от исполинского рода…

Здесь также используется слово «нефилим», и Исправленный стандартный перевод излагает: «Там видели мы нефилим (сынов Енака, от рода нефилим)…»

Наконец, причиной множества рассказов о великанах могло быть удивление, которое испытали варвары-захватчики при виде творений вытесненной ими цивилизации. Так, когда греки-дорийцы вторглись на Пелопоннес, их поразили толстые стены Микен и Тиринфа — твердынь павшей микенской цивилизации. Увидев огромные каменные глыбы, из которых были возведены эти стены, дорийцы решили, что их могли построить только великаны, и греческие мифы действительно рассказывают, что их построили гигантские одноглазые циклопы. Такие стены, возведенные из больших каменных глыб и держащиеся только за счет собственного веса, без какого-либо скрепляющего раствора, называются «циклопическими стенами».

Точно так же израильтяне, вторгшиеся в 1200 г. до н. э. в Ханаан, при виде искусных укреплений его городов могли решить, что сражаются с великанами. Слово «великан» вначале должно было использоваться метафорически, под влиянием яркого впечатления от технологических достижений врага. Таким образом, уже цитируемый стих Чисел продолжает:

Числ., 13: 34. …и мы были в глазах наших пред ними как саранча, такими же были мы и в глазах их.

Однако позже все эти выражения стали восприниматься буквально, и в поздних раввинских легендах все эти рефаим, эмим, зузим, замзуммим, нефилим и енаким превратились в громадных великанов. Однако если бы они существовали, то довольно странно, что их легко победил Кедорлаомер, а позже — и израильтяне.

Пожалуй, нет необходимости говорить, что археологи не обнаружили никаких следов расы великанов, относящейся к историческим временам. Конечно, найдено небольшое количество ископаемых останков, в основном зубов, указывающих, что в прошлом на земле обитали человекообразные, которые были крупнее даже современных горилл. Однако они существовали сотни тысяч лет тому назад (и даже ранее), и маловероятно, что они жили в столь недавний исторический период, как времена Авраама.

Салим

Затем армия Кедорлаомера обогнула южное побережье Мертвого моря, вступила в сражение в долине Сиддим с войсками расположенных там городов и нанесла им поражение. Содом был разграблен, а Лот, племянник Аврама, уведен в плен вместе с остальными жителями.

Узнав об этом, Аврам (в 14-й главе Бытия он описан как могущественный шейх пустыни) тут же собрал своих людей и отправился в погоню. Он напал на арьергард Кедорлаомера, освободил Лота и возвратил его имущество, похищенное врагами.

Когда Аврам вернулся после этой успешной операции, то:

Быт., 14: 18–19…Мельхиседек, царь Салимский, вынес хлеб и вино… И благословил его, и сказал: благословен Аврам…

«Мельхиседек» на древнееврейском языке означает «царь правды», это хананейский эквивалент аккадского имени «Саргон». Кроме этого единственного эпизода, в Библии Мельхиседек больше нигде не упоминается.

О том же, где мог находиться город Салим, размышляли давно. Евреи более поздних времен считали, что Салим (что по-еврейски означает «мир») — сокращенная форма от «Иерусалим». Это видно, к примеру, из 76-го псалма:

Пс., 76: 2. И было в Салиме жилище Его [Бога] и пребывание Его на Сионе.

Здесь, очевидно, характерный для еврейской поэзии двойной повтор, поэтому Салим может являться синонимом слова Сион. Сион — это поэтическое название Иерусалима, и вполне вероятно, что слово Салим также означает этот город.

Против подобной интерпретации существуют возражения, основанные на том, что до израильского вторжения Иерусалим был родиной одного из хананейских племен, называвшегося Иевусеями, и город этот назывался Иевус.

Даже в египетских летописях, датированных временем, предшествующим израильскому вторжению, упоминается о городе, называвшемся Урусалим — возможно, это и был Иерусалим[15]. Значит, по-видимому, Иерусалим — действительно очень древнее название (этимология которого неизвестна, несмотря на сходство двух последних слогов с еврейским словом «мир»), и «Иевус» — это позднее образование от слова «иевусеи».

Если Салим — действительно название Иерусалима (что, пожалуй, более правдоподобно), то это первое упоминание в Библии о городе, который позже стал знаменит как место храма. Пожалуй, одна из причин, по которым легенда могла сохраниться и быть записанной в Бытии, — это стремление показать, что Аврам сам платил десятину в том месте, где позже будет возведен храм.

Дамаск

В то время Аврам был очень опечален отсутствием у него наследника — ситуация для родоплеменного общества слишком серьезная. Он оплакивал свою судьбу: все накопленное им имущество теперь мог наследовать лишь какой-то слуга, не принадлежащий к его роду:

Быт., 15: 2. …я остаюсь бездетным; распорядитель в доме моем этот Елиезер из Дамаска.

Дамаск уже упоминался в предыдущей главе, где описывалось долгое преследование Авраамом Кедорлаомера:

Быт., 14: 15. …и преследовал их до Ховы, что по левую сторону Дамаска.

В Бытии, 14: 15 могло просто упоминаться место, где позже был построен город Дамаск, но в Бытии, 15: 2 речь идет о реальном городе со своим населением. Дамаск действительно существовал во времена Авраама, а возможно, и за тысячу лет до того. Он считается древнейшим в мире городом, который постоянно находился в оккупации.

Дамаск находится приблизительно в 150 милях севернее Иерусалима, в зеленой, обильно орошаемой области. Название его («Dammesek» на древнееврейском языке) произошло, очевидно, от арамейского выражения «di masqya», что означает «обладающий запасами воды». Этот город сохранил свое значение до наших дней и является столицей современной Сирии.

Хеттеи (хетты)

Однако Бог обещал Авраму сына, а также заверил, что его потомки наследуют землю Ханаанскую и вытеснят людей, живущих там. (Это обещание повторяется в Книге Бытия несколько раз.) Затем в 15-й главе перечисляются племена, обитающие в Ханаане, и перечисление их позже неоднократно повторяется в Библии. Ханаанские племена упоминались также в перечне родов в 10-й главе Бытия как дети Ханаана. Но всякий раз при перечислении изменяются детали. В данном случае приводятся названия очень разных племен:

Быт., 15: 19–21. Кенеев, Кенезеев, Кедмонеев, Хеттеев, Ферезеев, Рефаимов, Аморреев, Хананеев, Гергесеев и Иевусеев.

Кенеи, кенезеи и кедмонеи — племена, обитавшие в пустыне на юге и юго-востоке. Иевусеи — жители Иерусалима и его окрестностей. О ферезеях и гергесеях фактически ничего не известно, кроме того, что эти племена несколько раз упоминаются среди обитателей Ханаана. О рефаимах речь уже шла ранее.

Хананеи — это, очевидно, общее название жителей Ханаана, а название «аморреи» используется почти как его синоним. Это вполне вероятно, потому что во времена Авраама амореи были самым значительным из западных семитских племен. Они захватили Вавилон и были уже почти готовы установить контроль над всем Междуречьем.

Однако изо всех перечисленных групп наиболее интересны Хеттеи (хетты).

Хеттеев иногда считают «сынами Хета», а о Хете (эпоним племени) в 10-й главе Бытия говорится как о втором сыне Ханаана:

Быт., 10: 15. От Ханаана родились: Сидон, первенец его, Хет…

Так как хеттеи постоянно упоминаются в Библии наряду с хананейскими племенами, создается впечатление, что они были народом незначительным — не более важным, чем, например, гергесеи, о которых вообще нет упоминаний нигде, кроме как в нескольких стихах Библии. И факт, что Хет — второй сын Ханаана, приобретает таким образом определенное значение.

В древнеегипетских и вавилонских записях говорится о «Kheta» и, соответственно, о «Khatti» (что почти схоже с «Хетом»), как о сильном народе, живущем к северу от Ханаана. Напрашивается вывод, что речь идет о библейских хеттеях, и, следовательно, они не могут быть малозначительным хананейским племенем. Археологические находки XIX в. свидетельствуют о существовании неизвестной прежде империи, некогда процветавшей в Сирии и Малой Азии.

В 1905 г. в центральной Турции, возле деревни Богазкёй — приблизительно в 90 милях к востоку от Анкары, столицы современной Турции, немецкий археолог Гуго Винклер обнаружил древний архив клинописных табличек. Оказалось, что именно в этом месте находилась столица действительно существовавшей некогда империи хеттов.

Дальнейшие исследования показали, что хетты управляли могущественным государством и ввели в употребление железо и боевые колесницы (которые позже усовершенствовали ассирийцы). На протяжении нескольких веков мастера Западной Азии соперничали с мастерами Египта, достигшего тогда своего наивысшего расцвета.

Как же могла эта великая держава остаться незамеченной Библией, упоминающей о ней лишь как о незначительном племени?

Дело в том, что во времена Авраама и его прямых потомков хетты еще не в полной мере достигли своей силы. Ведь Фидал, ранний предводитель хеттеев, упоминается только как союзник Кедорлаомера, как правитель шумерского города-государства.

Древнехеттское царство было основано к 1750 г. до н. э., значительно позже времен Аврама, и только тогда за пределы Малой Азии распространилось могущество хеттского царя-завоевателя.

В это время потомки Аврама были уже на пути к египетскому рабству, и Библия на несколько веков перемещает центр внимания из Ханаана в Египет.

После периода столетнего упадка хеттов между 1500-м и 1400 гг. до н. э. последовал еще больший расцвет их могущества, и было основано Новохеттское царство.

Во времена правления Суппилулиумы, царствовавшего с 1390-го по 1350 г. до н. э., хетты достигли вершины своего могущества и, похоже, уже были близки к установлению власти над всем цивилизованным миром. Однако длительная война с Египтом изнурила их; империя хеттов стала клониться к упадку — вначале медленно, затем все быстрее, и к 1200 г. до н. э. прекратила свое существование.

Когда после вторжения израильтян в Ханаан Библия вновь сосредоточила внимание на этой земле, здесь еще находились остатки хеттов, и в Ханаане, а также к северу от него они считались уже малозначительным племенем.

Таким образом, Библия повествует о Ханаане в периоды до обретения хеттами власти и после того, как они утратили власть, но она не рассказывает об этой земле в то время, когда хетты находились в наивысшем расцвете своей славы. И так как вплоть до XIX в. Библия была основным источником исторических сведений о Древнем Востоке, то великая империя хеттов исчезла на этот период из поля зрения историков. И лишь археологические находки Винклера в Малой Азии вернули ее человеческому знанию.

Измаил

По совету своей жены Сары Аврам взял в наложницы ее служанку Агарь.

Быт., 16: 15. Агарь родила Авраму сына; и нарек Аврам имя сыну своему… Измаил.

Измаил — эпоним группы племен, упоминаемых в Библии под общим названием «исмаилиты», которые жили на границе между южной частью Аравийской пустыни и юго-востоком Ханаана. Израильтяне признали эти арабские племена родственными, проследив их происхождение от Аврама. Однако происхождение их по внебрачной линии порождало мнение (с точки зрения авторов Бытия), что исмаилиты играли второстепенную роль в библейской истории.

В более поздние века арабы оказались под влиянием иудаизма и, даже после утверждения ислама в VII в., продолжали признавать многие части Библии и истолковывали тексты Бытия на собственный манер. Они считали себя потомками Аврама и Измаила, и арабские варианты этих имен Ибрагим и Исмаил до сих пор остаются излюбленными среди мусульман. Согласно мусульманской легенде, Агарь и Измаил похоронены в Мекке.

Обрезание

Измаил, однако, не являлся тем сыном Аврама, потомкам которого был обещан Ханаан. Бог повторил свое обещание, заключив завет с Аврамом. В обмен на божественное право владеть Ханааном Аврам от своего имени и от имени своих потомков согласился принять Бога как национальное божество. Бог говорит:

Быт., 17: 7. И поставлю завет Мой между Мною и тобою и между потомками твоими… что Я буду Богом твоим и потомков твоих после тебя.

В качестве подтверждения этого договора Аврам (получивший теперь имя Авраам, что означает изменение статуса)[16] соглашается принять обряд обрезания. По-еврейски этот обряд называется «берит» (berith), что означает «завет». Бог говорит:

Быт., 17: 10. Это есть завет Мой, который вы должны соблюдать… Каждый ребенок мужского пола да будет у вас обрезан.

«По одному месту Евангелия от Луки (I, 39), видно, что евреи имели обыкновение давать имя ребенку в день обрезания; сам Бог утвердил этот обычай, изменив имя Авраама в тот день, когда приказал ему произвести над собой обрезание (Быт., 17: 5)» (Лафарг П. Обрезание, его социальное и религиозное значение. Т. III. 1962. С. 305).

Обрезание — это удаление части крайней плоти, что практически не причиняет никаких неудобств.

На самом деле этот обряд гораздо древнее времен Авраама, и его корни уходят в доисторический период. Он практиковался египтянами, а также хананеями, которые во времена Авраама находились под политическим и культурным влиянием Египта. Обряда этого не существовало в Междуречье, и рассказ об обрезании Авраама может свидетельствовать о заимствовании некоторых элементов египетской и хананейской культуры кочевниками, мигрирующими в западном направлении.

Похоже, что обрезание не считалось особенно важным среди евреев до периода пленения. Его, разумеется, соблюдали, и необрезанные (например, филистимляне) обычно презирались. Однако огромное религиозное значение этот обряд приобрел только в период пленения.

Когда евреи в Вавилоне пытались сохранить свою национальную целостность и не смешаться с превосходящими их численно вавилонянами, важность обрезания возросла. Это отличало евреев от необрезанных вавилонян.

Кроме того, было удобно истолковывать этот отличительный признак как законное свидетельство того, что Земля обетованная, из которой евреев вытеснили вавилонские завоеватели, принадлежала евреям по завету, заключенному с Богом, и поэтому настанет день, когда она вновь будет им принадлежать. Книга Бытия, которая обрела свою окончательную форму именно в тот период, была, разумеется, отредактирована так, чтобы подчеркнуть эту идею.

Земля обетованная действительно была возвращена евреям, и важность обряда обрезания еще более укрепились. В течение всего греческого и римского периодов обрезание продолжало оставаться основным обрядом, которым отмечалось принятие иудаизма детьми (или новообращенными взрослыми).

Хотя многие в наши дни склонны считать, что эта операция возникла из гигиенических соображений, но похоже, для первобытного человека (неискушенного в современных понятиях гигиены) этот акт имел чисто магическое значение. Например, с ним могло связываться обеспечение плодородия.

Содом и Гоморра

Пока Авраам ожидал обещанного ему наследника, внимание Библии вновь сосредоточивается на окружающем мире.

Авраам узнает, что города долины, среди которых наиболее значительными были Содом и Гоморра, погибли в страшной катастрофе. Именно Содом Лот избрал своим местом жительства, и именно Содом выступил инициатором восстания против Кедорлаомера.

Авраам вступился перед Богом за жителей городов, которые могли оказаться праведными. Его племяннику Лоту было позволено спастись, и он успел бежать в маленький городок в долине Сигор (жена Лота при этом погибла, превратившись в соляной столп).

Быт., 19: 23–25. …Лот пришел в Сигор. И пролил Господь но Содом и Гоморру дождем серу и огонь… И ниспроверг города сии, и всю окрестность сию, и всех жителей городов сих, и произрастения земли.

Описание катастрофы похоже на землетрясение с извержением вулкана или, возможно, на столкновение крупного метеорита с Землей. Такие катастрофы, несомненно, случались и в более поздние времена. В 1883 г. при извержении вулкана Кракатау на островах Яванского архипелага погибло 36 тысяч человек.

Однако вопрос в том, где же располагались погибшие Содом и другие города долины? По-видимому, слово «долина» означает всю впадину, которую занимают река Иордан и Мертвое море (согласно Бытию, 13: 10, она «повсюду хорошо орошалась водою»).

Разумеется, сейчас берега Мертвого моря бесплодны, но кто знает, возможно, это и является результатом катастрофы, описанной в Библии.

Существуют определенные признаки, указывающие, что во времена Авраама уровень Мертвого моря был на несколько футов ниже, чем сейчас. Поэтому в тот период оно могло ограничиваться только его самым глубоким местом, то есть двумя третями его площади с северной стороны. Мелкая южная его треть могла быть тогда сушей или болотистой местностью — долиной, где располагались Содом и соседние с ним города. Возможно, там существовали источники пресной воды, несущие плодородие всей этой земле, но ближе к северу, к Мертвому морю, пересыхавшие. Это место действительно могло быть той самой «долиной Сиддим», о которой говорится в Бытии, 14: 3.

Не исключено также, что катастрофа, погубившая Содом и другие города, — извержение вулкана, или землетрясение, или столкновение с метеоритом — привела к небольшому понижению почвы, и воды Мертвого моря затопили южную область; этот разлив в результате подъема уровня моря мог привести и к худшему. Если произошло именно так, то все, что осталось от городов (а учитывая размеры и характер постройки хананейских городов 1900 г. до н. э., от них мало что могло остаться), кануло в воды Мертвого моря.

Однако справедливости ради следует отметить, что исторических свидетельств подобной библейской катастрофы нет и о каких-либо цивилизациях, похороненных на дне южной части Мертвого моря, ничего не известно.

О других городах долины в этом библейском рассказе не упоминается, но, согласно Второзаконию, они также были разрушены:

Втор., 29: 23. …как по истреблении Содома, Гоморры, Адмы и Севоима, которые ниспроверг Господь во гневе Своем…

Сигор, последний город в долине, где Лот нашел убежище, был пощажен. В книге Иеремии пророк обличает Моав, упоминая Сигор среди его городов:

Иер., 48: 33. Радость и веселье отнято от… земли Моава.

Иер., 48: 34. …от Сигора до Оронаима…

Судя по местонахождению Моава, Сигор, скорее всего, должен был располагаться к юго-востоку от Мертвого моря, возможно, у его нынешнего побережья — то есть достаточно далеко от погибших городов, и мог спастись от катастрофы. В настоящее время никаких следов Сигора не обнаружено.

Кстати, в Средние века, когда мало кому из европейцев приходилось видеть Мертвое море, представление о нем, под влиянием 19-й главы Бытия, было более пугающим. Считалось, что над его поверхностью поднимаются ядовитые испарения и ни одна птица не может летать над его черными водами. Разумеется, это не так. Климат в этом месте плохой, в море нет ничего живого, и вода в нем горькая, но она неядовита, и люди могут купаться в ней, если захотят. Плавание в Мертвом море вызывает удивительные ощущения: из-за высокой концентрации соли плотность воды необычайно высокая, и утонуть в нем невозможно.

Моав и Бен-Амми (моавитяне и аммонитяне)

Во время гибели Содома вместе с Лотом спаслись две его дочери. Как излагает Библия, все они спрятались в пещере недалеко от Сигора, и дочери решили, что катастрофа произошла во всем мире и, кроме них, не осталось никого, способного продолжить человеческий род. И тогда они использовали для этого единственного, как считали, оставшегося мужчину — своего отца, предварительно опоив его вином.

Быт., 19: 37–38. И родила старшая сына, и нарекла ему имя: Моав. Он отец Моавитян доныне. И младшая также родила сына, и нарекла ему имя: Бен-Амми. Он отец Аммонитян доныне.

Моавитяне и аммонитяне были народами, родственными израильтянам по языку и культуре, и авторы Библии признают это родство, считая их потомками Лота, племянника Авраама.

Моавитяне и аммонитяне пришли в Ханаан из восточной пустыни приблизительно через пять веков после времен Авраама и, возможно, за столетие до того, как в Ханаане появились сами израильтяне. Библия по-своему говорит об этом, определяя время рождения эпонимов моавитян и аммонитян до появления эпонима израильтян.

Настоящее происхождение имен Моав и Аммон неизвестно, но они могут заключать в себе смысл, связанный с кровосмешением.

«Моав» может означать «от отца», а «Бен-Амми» — «сын моего народа». Если читать: «от (моего собственного) отца» и «сын моего (собственного) народа», то все становится ясным. На протяжении веков после завоевания израильтянами Ханаана моавитяне и аммонитяне оставались постоянными врагами сынов Израиля, и авторы Бытия, вероятно, не без удовольствия записали народное предание об их скандальном происхождении.

Герар

После гибели Содома Авраам решил уйти подальше от этого гибельного места и вновь отправился в путь.

Быт., 20: 1. Авраам поднялся оттуда… и был на время в Гераре.

Герар находился южнее Хеврона, приблизительно в 40 милях к западу от него. Это всего милях в десяти от побережья Средиземного моря и не более 20 миль к северо-западу от нынешней египетской границы.

В Библии о Гераре говорится как о филистимской территории, так как царь Авимелех со своим военачальником при возвращении в свой город

Быт., 21: 32. …возвратились в землю Филистимскую.

И опять же, завершая описание того, что произошло с Авраамом в Гераре, Библия кратко сообщает:

Быт., 21: 34. И жил Авраам в земле Филистимской, как странник, дни многие.

Ханаан в период патриархов

Но это не должно означать, что филистимляне действительно во времена Авраама захватили местность, где располагался Герар. Герар находился в той области, которая, в конце концов, стала филистимской, приблизительно за пять веков, непосредственно предшествующих тому времени, когда было записано Бытие. Подобный анахронизм возник, в сущности, по той же причине, что и выражение «Ур Халдейский».

Вирсавия (Беер-Шеба)

Когда Авраам находился на юге Ханаана, его жена Сарра наконец родила ему сына, и назвали его Исааком.

Чтобы предотвратить возможные споры по поводу того, кто является наследником Авраама, по настоянию Сарры наложницу Авраама Агарь и ее сына Измаила изгнали.

Быт., 21: 14…Она [Агарь] пошла, и заблудилась в пустыне Вирсавии.

Пустыня здесь означает необитаемую территорию, а сам город, по-видимому, в то время еще не был построен. Его основание в этой же главе Бытия приписывается Аврааму, который вырыл здесь колодец. Он утвердил право собственности на этот колодец, заключив официальное соглашение с царем Герара; соглашение это включало клятву, скрепленную ритуальным жертвоприношением семи ягнят.

Быт., 21: 31. Поэтому и назвал он сие место: Вирсавия…

Название города Вирсавия (Беер-Шеба) означает, возможно, либо «колодец клятвы», либо «колодец семи», или же «семь колодцев». В любом случае оно связано с наличием воды, что подчеркивает значительность этого места. В полу-засушливой земле Ханаана надежные источники воды были очень важны для оседлого образа жизни, поэтому Книга Бытия уделяет такое внимание обычаям, связанным с рытьем колодцев.

Беер-Шеба находится в 28 милях к юго-западу от Хеврона — расстояние, которое можно пройти в южном направлении, чтобы хватило запаса воды. Поэтому это самый значительный южный город в Ханаане, и обычно в Библии он обозначается как южная граница этой страны. Дальше к югу находится пустыня Негев, это слово на еврейском языке означает просто «юг».

Когда до Первой мировой войны Палестина находилась под управлением Турции, Беер-Шеба была небольшой деревней с арабским названием Бир-эс-саба. В ней еще существовало несколько колодцев, и самый большой из них назывался «колодцем Авраама». В 1917 г. Великобритания забрала Палестину у Египта и одержала победу над турками у Беер-Шебы, что привело к быстрому завоеванию Палестины.

В настоящее время Беер-Шеба — часть Израиля, и она до сих пор остается самым южным из крупных городов на территории Палестины (за исключением Эйлата, порта на Красном море). Этот город в наши дни — важный индустриальный и промышленный центр, отчасти благодаря его близости к химическому производству, расположенному у Мертвого моря (немногим более 30 миль к востоку).

Фаран

После того как Измаил был изгнан, он поселился в пустынной местности на юге Ханаана:

Быт., 21: 21. Он жил в пустыне Фаран; и мать его взяла ему жену из земли Египетской.

Фаран — это область, не имеющая четких границ; на картах в нее обычно включалась северная часть треугольного полуострова Синай, находившегося между Ханааном и Египтом. Это место обитания кочевых племен, а в той его части, что граничит с Аравией, — преимущественно исмаилитов.

Из-за близости к Египту этот район находился под его влиянием, даже в то время, когда Ханаан был свободен. Поэтому в том факте, что у Измаила была мать-египтянка и жена-египтянка, по-видимому, отражена географическая и политическая ситуация тех времен.

Мориа

Далее следует хорошо известная история о непоколебимой вере Авраама и его готовности принести своего сына Исаака — такого долгожданного сына! — в жертву по велению Бога. Однако в последнее мгновение Бог остановил Авраама и вместо Исаака в жертву был принесен баран. Место, где должно было совершиться жертвоприношение, точно не установлено. Бог повелевает Аврааму:

Быт., 22: 2. …пойди в землю Мориа, и там принеси его [Исаака] во всесожжение на одной из гор…

По-видимому, определить местонахождение земли Мориа невозможно. В Библии о ней больше нигде не упоминается, и в других источниках тоже нет никаких сообщений. На третий день после того, как Авраам вышел из Вирсавии, он увидел это место, но направление, в котором он шел, в Библии не указывается.

Позже у евреев возникла традиция, согласно которой место жертвоприношения Авраамом своего сына считалось установленным: оно находилось именно там, где был построен храм Соломона. Повсюду в Библии это место называется Сионом, кроме одного случая, и исключение это относится к поздней записи:

2 Пар., 3: 1. И начал Соломон строить дом Господень в Иерусалиме, на горе Мориа…

На самом деле, предположение, что место тяжкого испытания Исаака находилось именно там, где впоследствии был возведен храм Соломона, может льстить национальному самосознанию евреев более поздних времен, но оно вовсе не соответствует истине. Еще во времена Авраама на Иерусалимском холме был построен хорошо укрепленный город. Авраам не мог войти в него без длительных переговоров, о чем Бытие, несомненно, должно было рассказать подробно.

Арам и Кеседа

Тем временем брат Авраама Нахор возвратился в Харан, и Аврааму сообщили о нем новости:

Быт., 22: 20–23. …вот, и Милка родила Нахору, брату твоему, сынов: Хуца, первенца его, Вуза, брата сему, Кемуила, отца Арамова, Кеседа, Хазо, Пилдаша и Вафуила. От Вафуила родилась Ревекка…

Конечно, все это эпонимы, и наиболее значительными являются Арам и Кесед. Арам — эпоним арамеев, и ранее в Бытии он представлен как сын Сима. Это явное противоречие может быть результатом усилий последних редакторов Бытия, пытавшихся сохранить каждое из двух хорошо известных преданий.

Рождение двух различных Арамов служит также двум их самостоятельным функциям — если Арам рассматривается скорее как эпоним, представляющий народ, а не как реальная личность. В 10-й главе Бытия Арам представлен как сын Сима, чтобы показать независимость арамеев от Ассирии в тот период, когда Бытие было записано. Здесь же, в 22-й главе, Арам представлен как сын Нахора, брата Авраама, чтобы указать на родство арамеев и израильтян.

Что касается Кеседа, то это, вероятно, эпоним халдеев («kas-dim» на еврейском языке), что исторически вполне согласовывается: арамеи и халдеи пришли из пустыни в «Плодородный полумесяц» приблизительно в одно и то же время.

Другие имена, которые упоминаются в этой главе, несомненно, представляют различные арамейские и халдейские племена, и размышлять об этом сейчас не имеет смысла. Хуц (точнее, Уц, как дается в Исправленном стандартном переводе) и Вуз представляют некоторый интерес в связи с Книгой Иова, о чем пойдет речь в соответствующем месте.

Эта краткая родословная также интересна тем, что в ней указывается на происхождение Ревекки: она дочь Вафуила, двоюродного брата Исаака. Так как Ревекка позже стала женой Исаака, она является одной из прародительниц израильтян.

Махпела

Авраам и его жена Сарра вновь поселились в Хевроне (который в этой главе Бытия называется вначале его ханаанским именем — Кириаф-Арба). Пришло время, и Сарра умерла. Авраам купил для ее погребения участок земли у «сынов Хетовых». Обычно их считают хеттами, но в отношении этого существует несколько спорных вопросов.

Сделка Авраама с «сынами Хетовыми» описана с тщательными подробностями.

Быт., 23: 19. После сего Авраам похоронил Сарру… в пещере поля в Махпеле, против Мамре…

Позже Авраам сам был похоронен в этой пещере (Быт., 25: 9), а также Исаак и его жена, и младший сын Исаака с одной из его жен (Быт., 49: 30–31; 50: 13) — все прямые предки израильтян.

Во времена Нового Завета пещера в Махпеле традиционно считалась особым местом в Хевроне. Мусульмане, владевшие Хевроном на протяжении тринадцати веков, уважали эту традицию и поддерживали ее. Место, где находится пещера, окружено каменной стеной, похожей на крепостную, и называется «Харам» («запретное» место). Здесь возведена мечеть, и ко всему «Хараму» относятся с глубочайшим благоговением.

Месопотамия

Для Авраама настало время заняться поисками жены для Исаака. Гордясь своим древним происхождением, он не хотел, чтобы его сын породнился с кем-нибудь из хананеев, среди которых он жил. Поэтому Авраам решил послать своего домоправителя в Харан, где жил его брат Нахор.

Быт., 24: 10. И… раб… встал и пошел в Месопотамию, в город Нахора.

Слово «Месопотамия» — не еврейское, а греческое. Оно используется здесь как перевод еврейского названия «Арам-Нага-раим», обозначавшего территорию, окружавшую Харан. В Исправленном стандартном переводе название Месопотамия сохраняется, но в католическом и еврейском вариантах Библии, которыми я пользовался, «Арам-Нагараим» употребляется без перевода, как и в «Энкор Байбл».

Конечно, Арам-Нагараим — скорее анахронизм, такой же, как использованное ранее выражение «филистимская» земля. Арамеи на самом деле не владели этой областью еще в течение нескольких веков после времен Авраама.

«Месопотамия» означает «междуречье», греки называли так территорию между Тигром и Евфратом — вначале только до той ее части, что находилась севернее Вавилона, а затем и весь регион. Исходя из этого Харан и весь Арам-Нагараим (что означает «Арам на реках») находились в Месопотамии. Название «Месопотамия» оставалось популярным на западе вплоть до Первой мировой войны и было самым распространенным обозначением области, которую я называю Тигро-Евфратским регионом, а также Вавилонии.

До Первой мировой войны Месопотамией владела Турция. После войны она была отнята у Турции и находилась под мандатом Великобритании. В это время стали отдавать предпочтение местному названию этой земли — Ирак, и в настоящее время используется только оно. В 1932 г. Ирак был признан независимым государством. Хотя в его состав входит большинство областей древней Месопотамии, все же территория Ирака этой страны не настолько обширна, чтобы в нее мог быть включен Харан.

Сирия

Невеста Исааку была найдена. Ею оказалась Ревекка, которая упоминалась ранее как дочь Вафуила и внучка Нахора. У нее также был брат Лаван, с которым велись переговоры о бракосочетании и который позже будет играть важную роль в Бытии.

Дело завершилось:

Быт., 25: 20. Исаак был сорока лет, когда он взял себе в жену Ревекку, дочь Вафуила Сирийца из Падан-Арама, сестру Лавана Сирийца.

Падан-Арам (или Паддан-Арам в Исправленном стандартном переводе) — это, несомненно, название, синонимичное Арам-Нагараиму.

Слово «сириец» — греческий вариант «арамея», поэтому в Библии короля Якова «Арам» и «арамей» переводятся соответственно как «Сирия» и «сириец». В Исправленном стандартном переводе говорится о «Вафуиле Арамее» и «Лаване Арамее», хотя называть их арамеями — это анахронизм.

Название Сирия происходит от вавилонского слова «Сури», обозначавшего район вдоль верхнего Евфрата. В более поздние времена Греция, расширяясь к востоку, натолкнулась вначале на эту часть арамейских земель. Название Сирия (в латинском написании) стало употребляться в основном для восточного побережья Средиземного моря.

В греческом переводе Библии Сирией называлась область к северу от Ханаана, сохранившая свою независимость от Ассирии в IX и VIII вв. до н. э. Именно это место и стало Сирией с ее столицей Дамаском, игравшей столь важную роль в Первой и Второй книгах Царств.

Область к северу от Ханаана, претерпев греческую, римскую и мусульманскую оккупации, по-прежнему принадлежит Сирии. После Первой мировой войны эта страна освободилась от турецкого владычества и оказалась под мандатом Франции. В 1945 г., после Второй мировой войны, Сирия стала независимым государством со столицей Дамаском. В ее состав, близ северной границы, входит Харан.

Мадиан

Прежде чем вернуться к потомкам Исаака, Книга Бытия прослеживает различные внебрачные линии потомков Авраама. Таким образом:

Быт., 25: 1–2. И взял Авраам еще жену, именем Хеттуру. Она Родила ему… Мадиана… и Шуаха.

Перечисляются и другие наследники (их более дюжины), но в основном сообщаются лишь их имена. Все они, скорее всего, эпонимы различных аравийских племен, среди которых наиболее известен Мадиан. Мадиан — эпоним мадианитян, кочевавших в землях Мадиана. На картах эта область обычно обозначена как северо-западная часть Аравии, отделенная от Сирии Узким морским заливом и поэтому находящаяся довольно близко к «пустыне Фаран», где обитали исмаилиты. На самом деле названия «мадианитяне» и «исмаилиты» в Библии употребляются почти как синонимы.

Шуах же представляет интерес в связи с упоминанием о нем в Книге Иова, о чем речь пойдет позже.

Далее в этой главе перечисляются лишь одни имена потомков Измаила. Эти двенадцать имен представляют двенадцать племен — аналогично двенадцати коленам Израиля. Одним из эпонимов племени является Масса; в этом имени скрыт некий смысл, который прояснится, когда придет время обратиться к Книге притчей Соломоновых.

Об Аврааме сказано, что он умер в возрасте 175 лет и был похоронен Исааком и Измаилом в пещере в Махпеле. Через полвека умер и Измаил в возрасте 137 лет, и теперь, когда все оказалось тщательно увязано, Бытие вновь обращается к Исааку и его потомкам.

Эдом (Едом)

У Исаака и Ревекки было два сына-близнеца, Исав и Иаков. Они резко отличались характерами. Исав — сильный и ловкий охотник, косматый, суровый, «искусный в звероловстве человек полей», которого любил и обожал отец. Иаков — кроткий, неглупый, «живущий в шатрах», был любимцем матери.

Исав родился на несколько минут раньше и поэтому обладал правом первородства и правом наследования основной части отцовского имущества. Он также имел право на получение отцовского благословения как главный наследник, и это благословение имело огромное правовое значение в обществе того времени.

Однако Иакову удалось перехитрить старшего брата. Однажды Исав возвратился с охоты уставший и попросил у Иакова чечевичной похлебки, которую тот приготовил:

Быт., 25: 30. …дай мне поесть красного, красного этого; ибо я устал. От сего дано ему прозвание: Едом.

Иаков позволил ему съесть похлебку, но прежде в обмен потребовал от Исава отказаться от своего первородства.

Из-за цвета этой похлебки из красной чечевицы, которую так просил Исав, автор Бытия наделяет его еще одним именем — Едом («красный»). Это делает Исава (Едома) предком-эпонимом идумеев, которые спустя века захватили область к югу от Моава.

С другой стороны, Иаков, которому позже в Бытии будет дано еще одно имя Израиль, — это предок-эпоним израильтян.

Вражда между израильтянами и идумеями не прекращалась на протяжении всего ветхозаветного периода, и это было отражением былой вражды между эпонимами этих народов, братьями-близнецами.

Вражда эта началась не только из-за того, что Иаков вынудил Исава продать первородство. Она возникла также в результате второго удачного обмана со стороны Иакова. Уже ослепший Исаак, ожидавший своей смерти, решил дать Исаву свое последнее благословение. Но Иаков опередил брата. Он надел его одежды, обернул руки шкурой козлят, чтобы быть похожим на волосатого Исава, и, притворившись им, получил благословение отца.

Обе эти истории говорят о том, что младший брат получил наследственное превосходство над старшим. Это явилось предвидением реальной исторической ситуации, прочно утвердившейся в период записи Бытия. Израильтяне вошли в Ханаан только после того, как идумеи хорошо укрепились на его окраинах, следовательно, израильтяне были «младшим братом». Но в течение веков, последовавших после царствования Давида, израильтяне властвовали над идумеями.

Вефиль

Чтобы не допустить убийства Иакова возмущенным, как и следовало ожидать, старшим братом, Ревекка решила хотя бы на время отослать из дому младшего сына. Она уговорила Исаака приказать Иакову отправиться в Харан и найти жену Для себя среди потомков Нахора (как в свое время сделал сам Исаак).

Во время своего путешествия на север длиной почти в пять сотен миль Иаков пришел в Харан и заночевал в «одном месте», где ему приснился сон. Он увидел во сне лестницу, верх Которой касался неба. По этой лестнице восходили и нисходили ангелы, и стоял на ней сам Господь, милостиво обратившийся к Иакову. Иаков решил, что перед ним «дом Божий», а место, где он заснул, святое. (В «Энкор Байбл» предполагайся, что видение лестницы было реальным — это был зиккурат со ступенчатыми стенами.)

Быт., 28: 19. И нарек имя месту тому: Вефиль…

«Вефиль» означает «дом Божий», что явно относится к храму или даже к зиккурату, который в ханаанские времена мог издавна находиться на этом месте.

Священные традиции Вефиля имели значительные последствия во времена разделенного царства и явились источником раскола среди израильтян. Сам город был расположен милях в пятидесяти северо-восточнее Беер-Шебы и около одиннадцати миль севернее Иерусалима. По мнению большинства, в настоящее время на его месте находится деревня Бейтин.

Рувим и его братья

Иаков благополучно достиг Харана и приобрел не одну, а двух жен: Лию и Рахиль, дочерей Лавана, брата его матери. Обе девушки, таким образом, являлись его двоюродными сестрами.

Авторы Бытия скрупулезно переписывают всех родившихся у него детей начиная с первого сына:

Быт., 29: 32. Лия зачала, и родила сына, и нарекла ему имя: Рувим…

У Иакова продолжали рождаться дети: семеро от Лии; двое от Рахили; двое от одной наложницы, Валлы, и еще двое от другой, Зелфы. Двенадцать детей родилось у Иакова на протяжении тех двадцати лет, когда он жил у Лавана, и еще один сын — по его возвращении в Ханаан. Все имена этих детей перечисляются в Бытии.

Можно перечислить их по матерям:

Лия: Рувим, Симеон, Левий, Иуда, Иссахар, Завулон, Дина;

Рахиль: Иосиф, Вениамин;

Валла: Дан, Неффалим;

Зелфа: Гад, Асир.

Среди всех детей у Иакова была лишь одна дочь, Дина. Самый младший ребенок — Вениамин, родившийся после возвращения Иакова в Ханаан.

Каждый из этих двенадцати сыновей являлся эпонимом израильского колена — хотя Иосиф, если говорить точнее, был предком двух колен, эпонимами которых стали его сыновья.

Довольно заманчиво объяснить все это союзом племен, объединившихся с целью завоевания Ханаана и сохранивших после этого свободное (порой слишком свободное) объединение. Предание о происхождении всех племен от одного предка, Иакова, должно было послужить для выделения этого объединения (связывая его законом как единую семью) из числа других родственных ему племен — к примеру, идумеев, моавитян, аммонитян, — которые не входили в этот союз и даже находились к нему в оппозиции.

Кроме того, разделение всех детей Иакова на четыре группы по материнской линии могло указывать на более тесную взаимосвязь внутри каждой группы. «Колена Лии» могли образовать первоначальный союз, к которому позже присоединились оба «колена Рахили», а еще позже — все остальные.

Однако подобная интерпретация может быть лишь предположением. Единственную информацию о ранней истории израильских колен мы можем найти только в Библии, а этого недостаточно. Кроме того, когда царство Израиля распалось, оба колена Иосифа стали владеть северным царством, а колено Иуды — южным.

В Книге Бытия содержатся в основном два предания; одно из них возникло в северном царстве — это истории о выдающихся достижениях Иосифа; второе сложилось в южном царстве, его истории повествуют о достижениях Иуды.

Если члены всех двенадцати колен — это израильтяне, то, строго говоря, лишь члены колена Иуды — иудеи.

Сеир

Иаков преуспел в Харане, став «весьма богатым», и наконец, после бесконечных раздоров со своим тестем Лаваном, покинул его вместе со своими женами, детьми, скотом и всем своим имуществом. Следующей его проблемой была встреча с братом Исавом, с которым он расстался очень давно. Все еще опасаясь его, Иаков соблюдает меры предосторожности:

Быт., 32: 3. И послал Иаков пред собою вестников к брату своему Исаву в землю Сеир, в область Едом.

Исав к тому времени уже жил в местности, которую спустя века займут идумеи. Сеир — это еще одно название земли, которую чаще называют Эдомом. В более конкретном смысле Сеиром называли горную гряду, покрывающую большую часть Эдома. Эта горная цепь протянулась с севера на юг, от Мертвого моря к заливу Акаба — северо-восточному заливу Красного моря. Немного восточнее этой гряды находится глубокая, узкая впадина, которая называется сейчас Вади-эль-Араба, — продолжение Великой рифтовой долины.

Вади-эль-Араба начинается ниже уровня моря у Мертвого моря, а затем поднимается; в своей наивысшей точке почти на полпути между Мертвым морем и заливом Акаба она поднимается приблизительно на семь сотен футов над уровнем моря, хотя даже в этом месте уровень почвы, окружающей ее с востока и запада, гораздо выше.

Иногда название Сеир употребляется конкретно для обозначения самого высокого пика горной гряды, известного как гора Сеир. Он расположен в 30 милях южнее Мертвого моря и достигает высоты около 4400 футов.

Еще одно название горы Сеир — Хор, и в этом названии отражен факт, что землей этой, до захвата ее идумеями, владела группа племен, называвшаяся хорреями. При перечислении народов, которым нанес поражение Кедорлаомер, в Бытии говорится, что он также «поразил»

Быт., 14: 6. И Хорреев в горе их Сеире…

Хорреи, очевидно, были несемитским народом, родственным хеттам. Далеко на юге, в Сеире, жила лишь относительно небольшая их часть, а в основном они обитали намного севернее и чаше назывались хурритами. Однако южные хорреи могли быть отдельным народом, название которого имело лишь случайное сходство с хурритами, жившими на севере.

Подобно хеттам, хурриты (хорреи) во времена патриархов еще не достигли периода своего могущества. Но около 1475 г. до н. э. они создали царство Митанни вдоль северного течения Евфрата, заняв область, которая упоминается в Библии как Арам-Нагараим. Царство Митанни было одной из великих держав Западной Азии, противостоявшей Египту. Однако спустя столетие его затмило Новохеттское царство, и к 1275 г. до н. э. оно было завоевано и поглощено ассирийцами.

Когда израильтяне вторглись в Ханаан, слава царства Митанни уже закатилась. Подобно хеттской державе, оно процветало в тот период, когда внимание Библии не было обращено к Ханаану, и поэтому в ней не упоминается обо всех важных событиях, касавшихся митаннийцев.

Влияние хурритов на ранние обычаи периода патриархов было, очевидно, более значительным, чем это предполагалось. «Энкор Байбл», тщательно анализируя рассказы, связанные с браками патриархов, с положением их наложниц, с вопросами, касающимися права первородства и т. д., обнаруживает, что многое из того, что в них озадачивает, проясняется в связи с хурритскими обычаями.

Как уже объяснялось раньше, «Энкор Байбл» выражает сомнение в месте рождения Авраама: происходил ли он из Ура или из Харана и откуда израильтяне могут проследить свое происхождение — от шумеров или от арамеев? Если местом происхождения Авраама был Харан, то это, возможно, было до прихода арамеев, но не перед появлением хурритов (или народа, от которого хурриты переняли свою культуру). И возможно, для израильтян правильным было бы говорить: «Странствующий хуррит был моим отцом». Тот факт, что хурриты не были семитами, не является решающим аргументом против этой теории. По-видимому, израильтяне явно заимствовали язык хананеев, когда завоевали Ханаан. Но кто может знать, какой язык у них был раньше? В нем могли присутствовать значительные компоненты хурритского языка.

Израиль

Исав вышел навстречу Иакову, и они приближались друг к другу в местности, находившейся к востоку от Иордана. Опасаясь враждебности Исава и испытывая большой страх за себя и свою семью, Иаков приготовился к встрече. Люди, окружавшие его, в том числе жены и дети, были совсем не защищены. Даже просто путешествовать с ними — например, переправить их через реку — было нелегко.

Быт., 32: 22. И встал в ту ночь, и… перешел через Иавок вброд.

Река Иавок — приток Иордана, впадающий в него с востока в 25 милях севернее Мертвого моря.

Проследив за переправой через Иавок своей семьи и скота, Иаков остался один на другом берегу. А ночью «боролся Некто с ним до появления зари». Утром же таинственный противник Иакова, боровшийся с ним, сказал:

Быт., 32: 28. …отныне имя тебе будет не Иаков, а Израиль…

Таким образом Израиль стал эпонимом израильтян. Потомки Иакова в Библии постоянно называются «сынами Израилевыми». Когда израильтяне завоевали Ханаан, он стал «землей Израильской». А когда распалось царство Давида и Соломона, его северная часть, большая по площади и численности населения и более могущественная, стала называться Израилем.

Наконец, когда в 1948 г. в Палестине было создано современное еврейское государство, его назвали Израилем.

Сихем

К счастью, Исав, по-видимому, не держал зла на Иакова и при встрече обошелся с ним милостиво и великодушно. И все же Иакову, не доверявшему полностью добрым намерениям брата, удалось уговорить его возвратиться в Сеир и предоставить Иакова и его семью самим себе.

Иаков поселяется в Ханаане:

Быт., 33: 18. И Иаков пришел в Салим, город в Сихеме… и поставил свой шатер перед городом.

«Салим» в качестве обозначения города больше нигде в Библии не упоминается. Это еврейское слово, означающее «мир», и отрывок этот, как он представлен в Библии короля Якова, переведен неверно. В Исправленном стандартном переводе говорится: «И Иаков благополучно пришел в город Сихем». Другими словами, он пришел не в Салим, город в Сихеме, а пришел «с миром» в город Сихем.

Сихем находился приблизительно в 30 милях к северу от Иерусалима — намного севернее, чем жили Авраам и Исаак. От Сихема до Сеира было не менее сотни миль в северном направлении, и Иакова, несомненно, такое расстояние между ним и Исавом вполне удовлетворяло.

Располагался Сихем между двумя горами в узкой долине шириной не более сотни ярдов: очень удобное стратегическое положение, позволявшее контролировать дорогу, ведущую от реки Иордан к морю и путь между южным и северным Ханааном. Поэтому в библейские времена это был наиболее важный город к северу от Иерусалима.

После разделения царства Давида Сихем в течение сорока лет считался столицей северного царства. Затем, когда столица была перенесена в Самарию, находившуюся в пяти милях северо-западнее Сихема, этот более древний город стал приходить в упадок.

После разрушения Иудеи Римом император Веспасиан начал восстановление Сихема рядом с тем местом, где он находился, переименовав его в «Неаполис» («новый город»). В искаженном виде это название превратилось в «Наблус», каким и осталось до настоящего времени.

Сихем был также важным религиозным центром. Именно близ Сихема Авраам построил первый жертвенник, когда пришел в Ханаан:

Быт., 12: 6–7. И прошел Аврам по земле сей до места Сихема… И создал он там жертвенник Господу…

На протяжении всех библейских времен этот город сохранял свое религиозное значение, а порой даже конкурировал с Иерусалимским храмом.

Еммор Евеянин

Однако остановка Иакова у Сихема обернулась для него трагедией:

Быт., 34: 1–2. Дина, дочь Лии… вышла посмотреть на дочерей земли той. И увидел ее Сихем, сын Еммора Евеянина, князя земли той у и взял ее… и сделал ей насилие.

О жителях Сихема здесь говорится как о евеянах, которые в данном случае упоминаются в основном в связи с Сихемом, а в Книге Иисуса Навина — как жители Гаваона, города, расположенного милях в двадцати пяти южнее Сихема. Поэтому принято считать евеян одним из мелких хананейских племен, сосредоточенных в центральном Ханаане. «Энкор Байбл» предполагает, однако, что евеяне — это хурриты. В Библии на самом деле заметна некоторая путаница между хорреями, евеянами и хеттами, и разобраться в ней практически невозможно.

Совершив насилие над Диной, Сихем захотел на ней жениться, но сыновья Иакова сказали, что дадут свое согласие лишь в том случае, если Сихем и все мужчины города сделают обрезание. (Отсутствие обычая обрезания у сихемцев должно указывать, что они не были семитами — факт, свидетельствующий о том, что они могли быть хурритами.) Как только сихемцы сделали обрезание, сыновья Иакова, воспользовавшись их болезненным состоянием, напали на них и перебили всех, отомстив за поруганную честь сестры.

Быт., 34: 25. …Симеон и Левий, братья Динины… смело напали на город, и умертвили весь мужеский пол.

Похоже, что в этом рассказе Бытия описывается какая-то часть ранней истории племени Иакова и его сыновей. Маловероятно, чтобы два человека могли напасть на целый город. Скорее всего, это была война между племенами, представленная их эпонимами. Даже Сихем, насильник, — это эпоним.

Могло произойти так, что союз трех племен попытался совершить нападение на центральный Ханаан еще до израильского вторжения. Племя Дины было разгромлено у Сихема и действительно уничтожено, после чего племена Левия и Симеона отомстили сихемцам, хотя и сами могли сильно пострадать и выйти из боя ослабленными. В итоге они должны были присоединиться к израильскому союзу племен, когда он собирал силы для нападения на Ханаан.

В пользу этого говорит тот факт, что на протяжении всей истории колен Израиля, в период завоевания Ханаана и после него, колена Симеона и Левия были одними из самых слабых. Симеон занял отдаленные южные земли, и вскоре после завоевания его колено было поглощено коленом Иуды. Левий вообще не получил при разделе Ханаана какой-либо целой области, он просто владел отдельными городами в землях разных колен. Левиты в поздние времена выполняли функции священников и больше никогда не были воинами.

Нападение на Сихем на самом деле обернулось неудачей, что отражено в Библии: Иаков, возмутившийся поступком своих сыновей, резко порицал их и был вынужден покинуть место, где поселился, опасаясь, что жители этой земли объединятся и «истребят» его вместе со всей семьей.

Однако остановка Иакова здесь определенным образом связала Сихем с временами патриархов. В полутора милях восточнее от этого города до сих пор существует «колодец Иакова», а еще немного восточнее — могила Иосифа. Во времена Нового Завета возникло предание, что все сыновья Иакова были похоронены близ Сихема.

Ефрафа

После всего, случившегося в Сихеме, Иаков с семьей откочевал на 40 миль к югу, пройдя через Вефиль, воскресивший в его памяти событие, приведшее его в благоговейный трепет, а затем остановился где-то между Иерусалимом и Хевроном. Караван сделал остановку из-за Рахили, которая родила здесь своего второго сына, Вениамина. Это был самый младший сын Иакова, единственный из его детей, кто родился в Ханаане. Его рождение принесло еще одно несчастье: Рахиль умерла родами.

Быт., 35: 19. И умерла Рахиль, и погребена на дороге в Ефрафу, то есть Вифлеем.

Это первое упоминание в Библии о Вифлееме. Ефрафа — его более раннее, ханаанское название (а возможно, это название дороги, у которой был расположен сам город).

Валла

Когда Иаков со своей семьей жил где-то между Вифлеемом и Хевроном, произошла еще одна неприятность.

Быт., 35: 22. Во время пребывания Израиля в той стране, Рувим пошел, и преспал с Валлою, наложницею отца своего. И услышал Израиль…

Возможно, этот случай отражает раннюю историю колена Рувима. Это колено вначале должно было иметь значительное преимущество: Рувим считался старшим сыном Израиля и мог стать вождем союза племен сразу же после его образования.

Этот эпизод мог отражать попытку Рувима добиться абсолютного лидерства. (Одним из способов, которым узурпатор во времена Ветхого Завета пытался подчеркнуть и узаконить свое положение, был захват гарема его предшественника. Так поступил Авессалом, когда восстал против своего отца Давида.) В результате могла последовать междоусобная война («И услышал Израиль»), в которой Рувим потерпел поражение. Его первенство было утрачено, и, когда израильтяне завоевали Ханаан, Рувим играл в этом незначительную роль. Его колено после этого долго не просуществовало.

Амалик

Продолжая рассказ о сыновьях Иакова, авторы Бытия вновь прерывают его, чтобы увязать некоторые концы. В следующей главе описывается смерть Исаака, умершего в возрасте 180 лет, а затем приводится родословная Исава. В ней выделяются его потомки:

Родственные отношения между различными «еврейскими» племенами, как они представлены в Книге Бытия

Быт., 36: 10–12. Вот имена сынов Исава: Елифаз… У Елифаза были сыновья: Феман… Фамна же была наложница Елифаза… и родила… Амалика…

Елифаз и Феман вызывают интерес в связи с Книгой Иова, и об этом речь пойдет позже.

Что касается Амалика, это был эпоним амаликитян — племени, которое израильтяне, очевидно, считали родственным идумеям, так как они жили по соседству с их территорией, к югу от Ханаана.

Амалик — последний из эпонимов народов-неизраильтян. До этого момента в Бытии упоминается множество племен, ведущих свое происхождение от Фарры. Все они, в весьма общем смысле, могут считаться евреями, так как произошли от Евера — прапрапрадеда Фарры. Их родственные отношения можно выяснить из прилагаемой здесь упрощенной генеалогической таблицы.

Сеир Хорреянин

Затем Книга Бытия переходит к краткому перечислению правителей Эдома. Вначале перечисляются правители-хорреи, предшественники идумеев:

Быт., 36: 20. Сии сыновья Сеира Хорреянина…

Сеир — это эпоним хорреев, так же как Едом — эпоним идумеев. Конечно, вполне вероятно, что идумеи, вторгшись на территорию хорреев, не вытеснили хоррейские корни и ветви родства, но, по обычаям, характерным для подобных завоеваний, поселились среди них и смешались.

Итак, хотя прежде сообщалось, что Исав взял себе в жены «дочерей хеттеян» (Быт., 26: 34), в этой главе говорится, что одна из его жен была «Ада, дочь Елона Хеттеянина», а вторая —

Быт., 36: 2. …Оливема, дочь Аны, дочери Цивеона Евеянина.

(Второе слово «дочь» в Исправленном стандартном переводе заменено словом «сын».)

«Евеянин» здесь, возможно, означает «хоррей». В данном случае «Елон Хеттеянин» вполне может оказаться «Елоном Хорреянином». Как уже говорилось ранее, ситуация с хеттами-евеянами-хорреями временами оказывается безнадежно запутанной. Однако вполне возможно, что подобные места Библии свидетельствуют о смешении хорреев с идумеями, вторгшимися в их земли.

Бела и Иовав

Эта глава Бытия заканчивается перечислением сменяющих друг друга царей, правивших в Эдоме до возникновения царства Израиль. Царская власть здесь не была наследственной, так как каждый новый правитель, по-видимому, не состоял в родстве с предыдущим. Поэтому в Эдоме могла возникнуть выборная монархия.

Первые два царя представляют наибольший интерес.

Быт., 36: 32–33. Царствовал в Едоме Бела, сын Веоров… И умер Бела, и воцарился по нем Иовав…

Белу, сына Веора, иногда отождествляют с Валаамом, сыном Веора, который в Книге Чисел изображен как противник израильтян; а Иоав иногда отождествляется с Иовом, главным героем книги, названной его именем.

Первое отождествление очень маловероятно, оно возникло лишь благодаря случайному сходству имен. Второе отождествление тоже, скорее всего, малоправдоподобно, но более привлекательно, так как существуют и другие связи между этой главой Бытия и Книгой Иова. Например, среди имен, перечисляемых в родословной хорреев, есть одно, напоминающее название родины Иова, — Уц.

Быт., 36: 28. Сии сыновья Дишана: Уц и Аран.

Потифар

С повествования истории Иосифа, любимого сына Иакова, избалованного несколько больше, чем следовало, начинается последняя часть Бытия. Своим поведением Иосиф навлекает на себя ненависть братьев: он доносит на них отцу, рассказывает им свои пророческие сны, предвещающие, что он достигнет превосходства над всей своей семьей.

Однажды Иаков послал Иосифа узнать, как обстоят дела у братьев, которые пасли скот в окрестностях Сихема (еще одна причина связей патриархов с этим городом — особенно Иосифа и его братьев).

Когда Иосиф пришел в Сихем, братья уже перешли в Дофан, находившийся приблизительно в 15 милях севернее Сихема, и он последовал за ними. Увидев Иосифа издали, братья замыслили убить его. Но из-за вмешательства Рувима и Иуды его не убили, а продали купцам-мадианитянам, проходившим мимо с караваном (существует два предания, одно принадлежит северным племенам, другое — южным, и оба включены в Бытие его последними редакторами). Иакову сказали, что Иосифа растерзали дикие звери, и старый отец погрузился в глубокую скорбь, оплакивая «сына своего многие дни».

Иосифа увели в южном направлении, а затем на восток, в Египет:

Быт., 37: 36. Мадианитяне же продали его в Египет Потифару, царедворцу фараонову…

За исключением короткого эпизода пребывания Авраама в Египте, эта страна впервые появляется в качестве места действия библейской истории. Рассказ об Аврааме, находившемся некоторое время в Египте, не детализирован, в нем упоминаются лишь фараон и его гарем; но история жизни Иосифа в Египте описана гораздо подробнее. Она начинается сразу же с сообщения имени египтянина, которое действительно типично египетское. Потифар — это укороченная форма от «Potiphera», что означает «тот, кого дал бог Ра» (имя, аналогичное западноевропейскому Теодор — «Божий дар»).

Фарес и Зара

Для более поздней истории израильтян колено Иуды имело огромное значение в сравнении с другими коленами, поэтому авторы Бытия ощущали необходимость включить в повествование родословную Иуды. Похоже, сейчас для этого наступил подходящий момент: Иосиф исчез, и на время можно было переключить внимание.

Итак, последовал библейский рассказ со всеми подробностями о том, как Иуда обманом был втянут в связь с Фамарь — женщиной, которая вначале была женой двух его сыновей, рано умерших и оставивших ее бездетной. Фамарь затем родила близнецов, представив их Иуде как новых наследников.

Во время родов, когда показалась рука одного из близнецов, повивальная бабка повязала ее красной нитью и объявила, что это — первенец. Однако:

Быт., 38: 29–30. …он возвратил руку свою; и вот, вышел брат его…И наречено ему имя: Фарес. Потом вышел брат его… И наречено ему имя: Зара.

Эти братья-близнецы являются эпонимами двух главных родов колена Иуды — «поколения Фаресова» и «поколения Зарина». В рассказе о них, несомненно, отражается некая ранняя племенная история.

Очевидно, род Зары, первым достигший преобладающего влияния над обоими родами этого колена, вымер. Поэтому Библия считает Зару формальным первенцем. Однако со временем «поколение Фаресово» приобрело главенство, что отражено в библейском эпизоде, когда Зара отдернул руку и предоставил своему брату-близнецу первенство рождения.

Если значительность рода Фареса нуждалась в глазах евреев более поздних времен в подтверждении, достаточно было лишь указать, что великий царь-герой Давид и все последующие иудейские цари произошли именно из этого рода, о чем ясно говорится в Книге Руфь.

Фараон (Иосифа)

В Египте Иосиф, благодаря своему уму и усердию, весьма преуспел и стал управляющим в имении Потифара. Однако жена Потифара попыталась соблазнить юношу, а когда ей это не удалось, оклеветала его перед своим мужем, заявив, что он якобы пытался совершить над ней насилие. Иосифа бросили в темницу.

Там, опять же благодаря уму и старательности, Иосиф приобретает расположение тюремщика, а также уважение своих товарищей по заключению, проявляя себя искусным толкователем снов. В частности, виночерпий фараона, временно попавший в тюрьму, остался доволен тем, как Иосиф истолковал его сон, и пообещал упомянуть о нем фараону, однако забыл об этом.

Но сны снились не только заключенным:

Быт., 41: 1. По прошествии… фараону снилось: вот, он стоит у реки.

Фараону приснилось, что из реки вышли семь тучных коров, а за ними — семь тощих коров, которые съели тучных, но остались «видом худые», как и прежде. Фараон проснулся, потом опять заснул и вновь увидел сон. Он был точно таким же, но на этот раз все происходило с семью тучными колосьями и с семью тощими.

Мудрецы фараона не смогли истолковать ему эти сны. И тут виночерпий наконец вспомнил о еврее-рабе, который находился в тюрьме вместе с ним.

За Иосифом послали, и он сразу же истолковал сны фараона: семь тучных коров и семь тучных колосьев — это семь лет изобилия, а семь тощих коров и семь тощих колосьев — это последующие после них семь лет голода, которые истощат землю. Поэтому нужно в течение плодородных лет сделать хорошие запасы хлеба на голодный период времени.

Фараон был приятно удивлен этим толкованием и практическим советом Иосифа и сразу же наделил его полномочиями для осуществления этого совета. Очень скоро Иосиф становится всесильным первым министром в Египте.

Но кто же этот фараон, так благосклонно отнесшийся к рабу-еврею, а позже — и ко всей семье Иакова? Это не мог быть типичный египетский правитель: Египет так долго оставался в изоляции, что фараоны стали закоренелыми ксенофобами, относящимися к иноземцам в лучшем случае снисходительно, а в худшем — враждебно. Египетский фараон был для египтян богом и сам считал себя богом, поэтому невероятно, чтобы он мог передать властные полномочия азиату-иностранцу — если только сам не являлся таким азиатом.

Если обратиться к истории Египта, то очевидно, что период Среднего царства, совпадающий со временами Авраама, длился двести лет — с 1991-го до 1786 г. до н. э., охватывая большую часть периода патриархов.

Когда Среднее царство пришло к упадку, в Египте наступил новый период — период анархии со слабыми династиями, правившими различными частями царства.

Около 1730 г. ослаблением Египта воспользовались азиатские завоеватели, вторгшиеся в эту страну. Завоевателей-семитов, полтора века правивших в дельте Нила, а при случае также и в верхних его областях, называли гиксосами — название это, вероятно, произошло от египетского выражения, означавшего «чужеземные цари».

Гиксосы, образовавшие XV и XVI династии в более или менее усеченном списке египетских царей древности, основали свою столицу у северо-восточного края дельты, в месте, наиболее близком к Азии.

До нашего времени дошло мало сведений о гиксосах и их правлении. Более поздние египетские историки, очевидно, считали историю завоевания и подчинения страны гиксосам слишком неприятной, чтобы говорить о ней. Единственное сообщение об этом можно найти у Иосифа Флавия, еврейского историка I в. н. э., который цитировал египетского историка Манефона, жившего на триста лет раньше.

По этим сведениям мы можем судить, что гиксосы правили не только в дельте Нила, но их власть распространялась также и на часть западной половины Плодородного Полумесяца. Если так, то это весьма важно.

До рассказа об Иосифе Книга Бытия ничего не сообщает о Египте, за исключением того десятистишия, где описывается посещение его Авраамом. И это было естественно. Ханаан, со времен Саргона Древнего, а возможно, даже со времен царя Эреха Лугальзагеси, находился под влиянием Тигро-Евфратского региона. В течение почти всего этого периода Плодородный Полумесяц в политическом отношении являлся единым государством. Это означает, что передвижение между всеми его частями было свободным. Авраам пришел из Ура; его слуга, а позже и Иаков, временно возвратились в Харан; Содом и его союзники сражались против войск захватчиков из Междуречья.

Однако Египет был иной цивилизацией, совсем другим миром и относительно стабильно отделялся политически от Плодородного Полумесяца. Но начиная с 1730 г. до н. э. эти политические ограничения стерлись, и в Ханаане и в Египте правили гиксосы. Путешествовать между двумя странами стало свободнее, и, когда мадианитяне купили Иосифа в Ханаане, его нетрудно было продать в Египте как раба.

Дружелюбный и милостивый фараон, изображенный в библейском рассказе об Иосифе, мог быть одним из правителей-гиксосов. Он мог обнаружить, что Иосиф — семит, и счесть совершенно допустимым поставить над египтянами наместника-семита.

Разумеется, это всего лишь предположение, хотя и допустимое, так как в Библии нет упоминания о гиксосах как таковых и ни в одном историческом источнике, помимо Библии или тех, что возникли на основе Библии, вообще не упоминается об Иосифе и о драматических событиях, относящихся к его жизни в Египте, которые описаны в Бытии. И даже если бы фараон Иосифа действительно являлся одним из царей-гиксосов, связывать его личность (по крайней мере, на основании современных знаний) с каким-то конкретным царем из династической линии — дело, похоже, безнадежное.

Рассказ о гиксосах, переданный Иосифом Флавием, — это египетский вариант прихода Иосифа, а позже и его семьи, в Египет. По мнению Иосифа Флавия, гиксосы были израильтянами — но в наше время эту точку зрения никто не воспринимает всерьез.

Река (Нил)

В самом начале описания сна фараона в Бытии, 41: 1 говорится, что «он стоит у реки».

В Египте никогда не возникало необходимости уточнять, о какой реке идет речь, когда говорилось: «у реки». Здесь всегда была только одна река, и благодаря ей существовала эта страна. Египет — пустынная земля, где практически не бывает дождей. Воду там дает единственная река, протянувшаяся с юга на север. В библейские времена для связи между населенными пунктами и для торговли служили суда, которые ходили вверх и вниз по Нилу. Население Египта существовало за счет продуктов, которые выращивали на землях после ежегодных разливов живительных вод Нила. Греческому историку Геродоту принадлежит знаменитая фраза, в которой он назвал Египет «подарком Нила», и это действительно так.

Современный Египет остается подарком Нила и в наши дни. Все его многомиллионное население сосредоточено вдоль узких берегов реки, в то время как земли к востоку и западу фактически остаются пустынными.

Неудивительно, что фараон увидел во сне, будто:

Быт., 41:2. …вышли из реки семь коров, хороших видом и тучных плотию…

Если эти коровы олицетворяли семь лет изобилия, то совершенно естественно, что во сне они выходили из Нила, ибо изобилие зависело от его вод. И семь тощих коров, олицетворяющих семь голодных лет, также могли появиться из Нила: когда время от времени уровень его воды катастрофически падал ниже нормального, в стране наступал голод.

Слово «Нил» — не египетское и не еврейское, а греческое, и происхождение его неизвестно. Это название не встречается в Библии короля Якова, но оно используется в Исправленном стандартном переводе (например, в Бытии, 41: 1 фараон «стоит у Нила»).

Египтяне называли Нил Хапи — священным именем бога реки. В обычном употреблении Нил был просто «рекой» — по-египетски «Yor», а еврейская форма этого слова — «Yeor».

Длина Нила около тысячи миль, он даже немного длиннее Миссури и Миссисипи, а также Амазонки. Это самая длинная река в мире. Ее наиболее удаленный исток находится в Танганьике — там, где река Кагера берет начало и течет на протяжении 430 миль (небольшая ее часть проходит вдоль западной границы Танганьики). Затем она впадает в озеро Виктория, которое по площади водной поверхности является вторым по величине пресноводным озером в мире (после озера Верхнего в США). Из северо-восточного края озера Виктория вытекает Белый Нил, устремляющийся на север через Кению, Судан и Египет к Средиземноморью.

Основной приток Нила — Голубой Нил. Он берет начало из озера Тана в северной Эфиопии и течет сначала на восток, а затем, сделав огромный круг, соединяется наконец с Белым Нилом в Хартуме, столице Судана. Отрезок реки вниз по течению от места слияния Белого и Голубого Нила — это, собственно, и есть Нил.

В 200 милях севернее Хартума в Нил с востока впадает еще один, меньший, приток, и после этого река течет уже без единого притока по сплошной пустынной местности на протяжении тысячи миль к морю.

Разлив Нила происходит из-за ежегодных дождей, но выпадают они не в Египте, а на востоке Центральной Африки, гораздо выше по течению. Воды разлива несут плодородный ил с высокогорий Эфиопии и Кении. Хотя Голубой Нил короче Белого, его воды в периоды разлива гораздо богаче этим ценным илом.

Нил — река огромной протяженности, текущая к югу так далеко, как только могли проследить египтяне, греки и римляне, — представлял собой загадку Древнего мира. Где находился его самый отдаленный исток? Среди греческих, а позже и арабских купцов время от времени распространялись слухи, что Нил берет начало в больших озерах, и это, по-видимому, успешно подтверждалось исследовательскими экспедициями.

Однако лишь после 1870 г., когда английский исследователь Генри Мортон Стэнли организовал экспедиции в Африку и нанес на карту Восточную Африку с ее озерами, появилась возможность проследить все течение Нила от его истока до впадения в море.

Он

Так как Иосиф стал теперь высоким сановником, фараон даровал ему жену знатного происхождения:

Быт., 41: 45. …и дал ему в жену Асенефу, дочь Потифера, жреца Она…

Тесть Иосифа носил то же имя, что и его бывший хозяин, но это был вовсе не один и тот же человек.

Он, или Ану, — это город, который имел большое религиозное значение для египтян. Расположен он был у южной стороны дельты, всего милях в шести к северо-востоку от современного Каира. Это был важный центр культа египетского бога солнца Ра, поэтому египтяне называли его «Пара» («дом Ра»). В Книге пророка Иеремии прямой перевод «Пара» на еврейский используется для названия города. Гневно обличая Египет, Иеремия предупреждает, что он будет разрушен вавилонским царем:

Иер., 43: 13. И сокрушит статуи в Бет-шемеше…

Бет-Шемеш (Бефсамис) означает: «дом солнца».

Греки также использовали перевод «Пара» в качестве имени города, назвав его Гелиополь («город солнца»), и именно под этим названием он остался лучше всего известен последующим поколениям. Во времена Ветхого Завета этот город оставался центром египетской религии и учености. Он получил известность благодаря своим обелискам, и в Исправленном стандартном переводе фраза из Иеремии, 43: 13 «статуи в Бет-шемеше» изменена и дается как «обелиски в Гелиополе». В Гелиополе находились иглы Клеопатры — два огромных обелиска, вывезенные позже из Египта; один из них был установлен в Лондоне, а второй в нью-йоркском Центральном парке.

После 300 г. до н. э., когда Македонская династия Птолемеев стала править в Египте и сделала Александрию, находившуюся приблизительно в 220 милях северо-западнее Гелиополя, своей столицей, Гелиополь пришел к упадку. От него остались лишь жалкие руины.

Гесем

Правление Иосифа в Египте было успешным. В течение семи плодородных лет были предусмотрительно сделаны запасы на голодные годы, и у Иосифа в этот период родились сыновья Манассия и Ефрем. Когда в страну пришел голод, Египет не оказался застигнутым врасплох.

Однако о Ханаане этого нельзя было сказать. Иаков, страдая со всей семьей от недостатка пищи, послал своих сыновей в Египет купить хлеба, и Иосиф воспользовался случаем испытать их. Он сурово обошелся с ними и потребовал привести Вениамина (которого отец, беспокоясь о нем, оставил дома), если они снова придут за продовольствием.

Братья привели Вениамина, и Иосиф обернул дело так, что у него появилась законная причина оставить Вениамина своим рабом. Когда-то давно братья продали в рабство самого Иосифа, невзирая на то, какую боль причинит это их отцу. Изменились ли они с тех пор? Оказалось, что изменились. Они отказались предать Вениамина, и Иуда в одной из самых возвышенных и трогательных речей в мировой литературе предлагает себя в качестве раба вместо Вениамина — ибо, как сказал он Иосифу, если отец не увидит Вениамина, то умрет, «и сведут рабы твои седину раба твоего, отца нашего, с печалию во гроб».

И тогда Иосиф наконец раскрывается перед братьями, и наступает великое примирение.

Иосиф был сейчас наместником, обладающим всей полнотой власти, он успешно справился с голодом, что должно было принести ему популярность во всей стране, и он не колеблясь пригласил всю свою семью в Египет. А фараон доброжелательно принял их.

Иосиф просит передать своему отцу:

Быт., 45: 10. Ты будешь жить в земле Гесем; и будешь близ меня…

Обычно считается, что земля Гесем находилась у восточной границы дельты Нила. Туда направляли жителей Ханаана, приходивших в Египет в голодные времена. Если вся эта история, рассказанная Библией, действительно происходила в период правления гиксосов, то столица Египта Танис, где Иосиф занимал высокий пост, должна была находиться прямо на западной границе этой области. Поэтому Иаков со своими сыновьями действительно мог находиться «близ» Иосифа.

Итак, Иаков, воспрявший духом, готовится к переселению в Египет. «Бытие» перечисляет мужчин, сопровождавших его, — сыновей, внуков и правнуков и, пересчитав всех переселившихся в Египет (включая Иосифа и его сыновей), доходит до круглой цифры 70.

Когда они прибыли в Египет, Иосиф представил отца и братьев фараону, а затем

Быт., 47: 11…Иосиф… дал им владение в земле Египетской… в земле Раамсес.

Под «землей Раамсес» подразумевается Гесем. Это анахронизм; город с таким названием в этой местности был построен лишь спустя столетия после правления гиксосов.

Ефрем и Манассия

Иакову было 130 лет, когда он переселился в Египет. Он прожил там еще 17 лет. А затем настало время, и он почувствовал приближение смерти. На смертном одре он попросил Иосифа привести к нему своих сыновей. Иосиф привел своих юных сыновей, чтобы дед благословил их, и Иаков усыновил внуков как собственных детей:

Быт., 48: 5. И ныне два сына твои… мои они; Ефрем и Манассия, как Рувим и Симеон, будут мои.

Таким образом, Иосиф стал предком двух колен Израилевых, произошедших от Ефрема и Манассии, которые иногда объединяют в «колена Иосифа».

У Иакова было двенадцать сыновей, и так как один из них, Иосиф, стал родоначальником двух колен, то теперь образовалось тринадцать колен. Однако в последующие столетия колено Левия вообще не получило во владение какой-либо определенной территории в завоеванном Ханаане; образовав касту священников, оно рассеялось по всем уделам. Двенадцать колен Израиля, представленные позже каждое своими землями в Ханаане, — это колена Рувима, Симеона, Иуды, Дана, Гада, Иссахара, Завулона, Асира, Неффалима, Вениамина, Ефрема и Манассии. То, что от Иосифа произошло два колена, тогда как от остальных его братьев — лишь по одному, указывает на получение им права первородства вместо Рувима, который должен был обладать им как старший сын. Как рассказывается в Библии, Иосиф унаследовал первородство очень просто. Благословляя Иосифа, Иаков говорит ему:

Быт., 48: 22. Я даю тебе, преимущественно перед братьями двоими, один участок…

Однако этот стих не очень ясен. Еврейское слово «shecem», переведенное здесь как «участок», обычно означает «склон (горы)». В Исправленном стандартном переводе Иаков говорит: «Я даю тебе, преимущественно перед братьями твоими, один склон горы…» Но, с другой стороны, это слово может означать город Сихем, и «Энкор Байбл» представляет свой перевод: «Я даю тебе, преимущественно перед братьями твоими, Сихем…»

И действительно, когда спустя столетия Ханаан был разделен между всеми коленами, Ефрем получил одну часть, принадлежавшую колену Иосифа, а Манассия — другую его часть, включавшую Сихем и его окрестности[17].

Когда Иаков стал благословлять Ефрема и Манассию, Иосиф, подводя к нему внуков, позаботился о том, чтобы его первенец Манассия оказался по правую руку деда: ведь у престарелого Иакова, как когда-то у его отца, было уже слабое зрение, и без посторонней помощи он не мог различить детей. Однако Иаков, благословляя их, скрестил руки, положив правую на голову младшего, Ефрема.

Возможно, это также отражение ранней истории колена, ситуация, аналогичная истории Фареса и Зары. Первоначально колено Манассии могло доминировать среди колен Иосифа, поэтому в предании говорится, что Манассия был первенцем Иосифа. Однако позже Ефрем, которого Иаков благословил правой рукой, получил и сохранил превосходство.

Иуда

Затем Иаков призвал всех своих сыновей собраться у его смертного одра, чтобы предречь будущее каждому из них. В этом «Завещании Иакова», похоже, отражена ситуация времен Давида.

Речь Иакова окрашена пророческим смыслом, который, вероятно, легко понимали люди того времени, так как в ней говорилось об известных им событиях.

Колена первых трех сыновей Иакова рассеялись быстро. Рано возвысившись, они полностью угасли ко времени царствования Давида:

Быт., 49: 3–5. Рувим, первенец мой… Но ты бушевал, как вода, не будешь преимуществовать. Ибо ты взошел на ложе отца твоего… Симеон и Левий братья, орудия жестокости в их жилище…

Быт., 49: 7. Проклят гнев их…

По преданию, причиной неудачной судьбы этих сыновей Иакова было совращение Рувимом Валлы и нападение Симеона и Левия на Сихем.

В своем обращении к четвертому сыну Иаков предстает величественным пророком:

Быт., 49: 8. Иуда! тебя восхвалят братья твои.

Быт., 49: 10. Не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его…

Здесь отражен факт, что именно Давид из колена Иуды создал крепкое и могущественное царство в земле Израильской. К тому времени израильтяне покорили всех своих врагов и установили власть над всей западной частью Плодородного Полумесяца. История Израиля здесь как бы достигает своей высшей точки, торжества, которым окрашена вся эта часть Ветхого Завета.

Конечно, менее чем через столетие после прихода Давида к власти его царство распалось на два отдельных, и иудейская династия Давида удержала лишь меньшую половину. По-видимому, 49-я глава Бытия была окончательно оформлена еще до раскола царства.

Однако царствование династии Давида над южной частью страны не прерывалось до 586 г. до н. э., поэтому на протяжении четырех веков «скипетр не отходил от Иуды».

Об остальных братьях (кроме одного) говорится кратко и загадочно, но в целом благосклонно. Исключением, разумеется, является Иосиф, который безудержно восхваляется — и это явное свидетельство значительности колен Ефрема и Манассии на протяжении всего периода истории колен Израиля вплоть до образования царства Давида.

Все это также могло иметь дипломатическое значение. Северные колена не слишком благожелательно относились к превосходству Иуды, и они действительно довольно быстро рассеялись. Но было бы неблагоразумно умалять заслуги их знаменитых представителей.

Благословив своих сыновей, Иаков умер в возрасте 147 лет и, как завещал, был погребен своими сыновьями в Ханаане в пещере Махпела, где уже были похоронены его дед и бабка — Авраам и Сарра, его родители — Исаак и Ревекка, и одна из его жен — Лия.

Спустя полвека умер и Иосиф в возрасте 110 лет. На этом и завершается Книга Бытия, события которой приходят к концу предположительно в 1650 г. до н. э. Опускается занавес и над Египтом, над которым гиксосы устанавливают жесткий контроль, а израильтяне продолжают оставаться там желанными гостями.

Когда раскроется следующая книга и занавес поднимется вновь, пройдет уже четыре столетия и положение резко изменится.

2. ИСХОД

Исход * Ефрем * Фараон (притеснитель) * Питом и Раамсес · Дочь фараона * Моисей * Мадиан * Фараон (Исхода) * Хорив * Иегова * Египетские волхвы * Пасха * Авив * Красное море * Пи-Гахироф * Гомор * Амалик * Иисус Навин * Херувимы * Урим и туммим * Литой телец

Исход

После переселения Иакова и его сыновей в Египет между двумя первыми книгами Библии наступает большой временной промежуток, продлившийся около четырех веков. Чтобы связать его концы, вторая книга начинается с краткого перечисления имен глав семейств, пришедших в Египет:

Исх., 1: 1. Вот имена сынов Израилевых…

Слова «вот имена» — это перевод еврейского «ve-elleh shemoth» («елле шемот», «сии имена»). Евреи используют это выражение для названия второй книги Библии, обычно укорачивая его до одного слова «Shemoth» («Шемот», «имена»). Септуагинта называет эту книгу «Exodos» (или, в латинском варианте, «Exodus»), что означает «исход», потому что речь в ней идет об уходе евреев из Египта.

Ефрем

Хотя в начале Книги Исхода и перечисляются сыновья Иакова, в дальнейшем Библия не упоминает о конкретных патриархах-эпонимах израильских колен, кроме единственного.

В Первой книге Паралипоменон, где дается краткий обзор Родословных периода ранней истории с точки зрения евреев после вавилонского пленения, упоминается, что несколько сыновей Ефрема (младшего сына Иосифа) участвовали в похищении скота у жителей одного города в южном Ханаане и были убиты ими.

1 Пар., 7: 22. И плакал о них Ефрем, отец их, много дней, и приходили братья его утешать его.

В Библии точно не утверждается, что этот эпизод относится ко времени пребывания евреев в Египте, да и вряд ли это так. Египет в то время был крепким и стабильным государством, и маловероятно, чтобы в его пределах допускался угон скота. Кроме того, место, где это произошло, находилось в 150 милях от Гесема — а это слишком далеко, чтобы отправляться туда за чужим скотом.

Возможно, в этом стихе Исхода описывается событие древней истории колен Израилевых, произошедшее в Ханаане спустя столетия после времен Иакова и его сыновей. Ефрем может представлять здесь скорее все колено, а не конкретного предка.

Кроме этого единственного упоминания, все остальные сведения, относящиеся к сыновьям Иакова, — это легенды, не вошедшие в Библию. Считается, что первым изо всех братьев умер Иосиф, а последним — Левий. Около 100 г. до н. э. была написана книга под названием «Завет двенадцати патриархов», в которой содержались заветы каждого из двенадцати сыновей Иакова, предположительно сделанные ими на смертном одре. Все они обращались к прожитой жизни, сокрушались о своих проступках и убеждали своих детей избегать подобных грехов и хранить добродетель. Какова бы ни была нравственная и этическая польза этих нравоучений, исторической ценности они не представляют.

Фараон (притеснитель)

Как сообщается в Исходе, после смерти Иосифа и его братьев сыны Израилевы стали процветать, «размножились, и возросли, и усилились чрезвычайно».

А затем:

Иcx., 1: 8. …восстал в Египте новый царь, который не знал Иосифа.

Новый фараон, в отличие от благожелательного покровителя Иосифа, вовсе не симпатизировал евреям. Более того, он считал их источником возможной опасности для страны и поэтому предпринял против них суровые меры.

Если фараон Иосифа действительно был одним из ранних гиксосских царей, то картина произошедшего совершенно ясна.

При гиксосах Египет все же не оставался полностью под их контролем. Их влияние сосредоточилось в Дельте, а дальше к югу местную власть удерживали египетские правители, накапливавшие силы.

Приблизительно в 500 милях вверх по Нилу находился город, который позже греки называли Фивами, и он был наиболее известен среди городов Верхнего Египта. Во времена Древнего и Среднего царств его затмевали Мемфис и города, расположенные в Дельте. Но в период политической раздробленности египетские династии иногда управляли страной из Фив — из фактически независимого юга. Например, в годы, предшествующие образованию Среднего царства, XI династия правила из Фив.

Когда гиксосы завоевали Египет, Фивы получили еще одну возможность. На протяжении всего периода их правления фиванцы, сохраняя относительную независимость, постепенно перенимали военную технику завоевателей (конные боевые колесницы, усовершенствованный лук, использование лат), с которой прежде не были знакомы и благодаря которой гиксосы подчинили себе Египет.

В 1570 г. до н. э. Яхмос, ставший родоначальником XVIII династии, пришел к власти в Фивах и организовал решительное сражение против гиксосов, к тому времени утративших бдительность. Яхмос нанес им поражение, изгнал из страны и стал фараоном всего Египта, восстановив египетскую династию после полуторавекового правления чужеземцев.

Яхмос вполне мог быть тем «новым царем, который не знал Иосифа». Будучи представителем возрождающейся египетской государственности, он не мог относиться к евреям иначе как с неприязнью и подозрением: ведь их впустили в страну гиксосы и поэтому их можно было считать остатками этих врагов. При любом повторном вторжении азиатов Яхмос мог ожидать, что евреи присоединятся к захватчикам, с которыми связаны общей культурой и языком.

Хотя во время правления Яхмоса благополучная жизнь евреев в Египте могла изменяться к худшему, вовсе не значит, что при этом фараоне она должна была окончательно прийти в упадок. Евреи, к которым в Египте относились с подозрением и как к людям второго сорта, проявляли недовольство своим положением, и это само по себе являлось поводом для усиливающихся притеснений.

Исх., 1: 13–14. И потому Египтяне с жестокостию принуждали сынов Израилевых к работам. И делали жизнь их горькою от тяжкой работы…

Рабское положение евреев достигло крайнего предела при конкретном фараоне, которого называют «фараоном-притеснителем» (но, вероятнее всего, это был не Яхмос).

Чтобы определить, какой именно фараон мог им быть, следует обратиться к истории Египта.

Когда закончилось правление Яхмоса, египтяне, перенявшие от гиксосов новую военную технику, вступили в период наиболее успешных военных действий за всю свою историю. Началась эпоха Нового царства, или времена Империи, когда Египет распространил свою власть на граничащие с ним азиатские территории. Все крупные военные завоевания, связанные с образованием и укреплением Египетского царства, происходили именно в период еврейского рабства, поэтому в Библии, всецело сосредоточившейся на судьбе евреев, не обнаруживается ни малейшего следа этих событий.

При Тутмосе I (1525–1508 гг. до н. э.) и Тутмосе III (1490–1436 гг. до н. э.)[18] — особенно при последнем, которого иногда называют Тутмосом Великим и Наполеоном Древнего Египта, была создана великая египетская военная держава. Египетские войска победоносно прошли по западной части Плодородного Полумесяца, утвердив там свою власть. В 1479 г. до н. э. Тутмос III выиграл великую битву при Мегиддо — городе, расположенном в северном Ханаане, приблизительно в 50 милях севернее Иерусалима. После этого Ханаан и все северные земли у Евфрата стали принадлежать Египту. При Аменхотепе III (1397–1370 гг. до н. э.)[19] империя по-прежнему процветала.

Но при Аменхотепе IV, сыне Аменхотепа III (1370–1353 гг. до н. э.)[20], в стране началась смута. Новый фараон был царем-реформатором. Правя в стране с древней традицией многобожия, Аменхотеп порывает с ним, признавая единого бога, бога солнца — Атона, и устанавливает его культ. Так как собственное имя фараона, Аменхотеп, означало «угодный Амону» и прославляло бога Амона, то фараон отрекся от него как от идолопоклоннического, назвав себя Эхнатоном («угодным Атону»)[21]. Он также основал новую столицу на половине пути между фивами и дельтой и дал ей имя Ахетатон («горизонт Атона»). Нa этом месте теперь находится деревня Телль-эль-Амарна.

Эхнатон попытался силой установить единобожие во всем Египте, но, защищая традиционную религию с ее культом древних богов, жречество оказало жестокое сопротивление, и на его стороне был присущий египтянам внутренний консерватизм. Недолго правивший (всего около семнадцати лет) Эхнатон умер рано, и его реформа повисла на волоске. Культ Атона стал ослабевать и вскоре исчез. Когда на трон взошел молодой зять Эхнатона Тутанхатон (1352–1343 гг. до н. э.), старое жречество одержало полную победу. Эхнатон был предан забвению, а Тутанхатону пришлось изменить свое имя на Тутанхамон[22].

В то время как Эхнатон был поглощен своей религиозной реформой, азиатские владения Египетской империи стали подвергаться постоянным нападениям. В 1887 г. при раскопках Ахетатона было найдено множество писем от египетских наместников в Азии. Их содержание представляет собой весьма печальный рассказ о бесконечных набегах с севера и востока и тщетные просьбы о помощи к Эхнатону, у которого недоставало сил или, скорее, желания отразить хищнические набеги банд из пустыни.

Однако с севера надвигался еще более грозный враг. Древнехеттское царство ослабло и не представляло опасности во время правления Тутмоса III. Но после смерти этого царя-завоевателя хетты вновь обрели силу, создав Новохеттское царство. Во времена Эхнатона на хеттском троне находился величайший царь хеттов Суппилулиума I. Он сокрушил царство Митанни и отодвинул египетские границы до Ханаана.

После смерти Тутанхамона (это именно его гробница была обнаружена в 1922 г.) XVIII династия быстро пришла к упадку и прекратилась. На трон взошла новая семья, образовав XIX династию; ее первый представитель, Рамсес I, стал фараоном в 1304 г. до н. э. При его правлении Египетская империя пережила новый период своего могущества.

XIX династия достигла своей вершины при Рамсесе II (Рамсесе Великом), чье долгое царствование продлилось с 1290-го до 1223 г. до н. э.[23], и в этот период Египет вступил в прямой конфликт с хеттами. В 1288 г. до н. э. между двумя державами произошло великое сражение при Кадеше (около восьми миль севернее Дамаска). Битва эта не оказалась решающей, война продолжалась и закончилась заключением договора о мире и ненападении, по условиям которого у хеттов сохранялись их завоевания предыдущего столетия*Однако усилия, направленные на противостояние Египту, оказались пагубными для хеттской империи, ослабив ее мощь, и от самого Египта потребовали значительного напряжения.

Рамсес 11 — наиболее известный египетский фараон. Долгое правление позволило ему осуществить свои грандиозные планы. Он украсил Фивы, которые в период его правления находились на вершине славы, заполнил весь Египет своими гигантскими статуями с хвалебными надписями в свою честь; кроме того, сохранилось свидетельство, что у него было сто шестьдесят детей от бесчисленных жен и наложниц.

Рамсес II во многом поспособствовал созданию появившейся впоследствии легенды о Сенусерте. Когда спустя восемь веков после великих дней Египетского царства греческий историк Геродот посетил эту древнюю страну, египетские жрецы и хранители древностей охотно излагали ему события великого прошлого, причем не без прикрас. Во времена Геродота Египет, захваченный двумя азиатскими царствами — Ассирией и Персией, находился в упадке. Поэтому египтяне тешили свою гордость воспоминаниями о тех затерянных во мгле далекого прошлого временах, когда Египет был мировой державой.

Завоевателя, о котором сообщает Геродот, звали Сенусерт. Это настоящее имя трех фараонов XII династии, и первый из них предположительно мог быть фараоном, к которому некогда пришел Авраам[24].

Во времена Среднего царства могущество Египта впервые распространилось за пределы его границ, достигнув Эфиопии. К этим завоеваниям добавились и новые, при Тутмосе III и Рамсесе II, и в конце концов Сенусерты завоевали всю Эфиопию и вторглись в Азию, дойдя до самого Евфрата, а затем через Малую Азию проникли в Европу, подчинив себе равнинные пространства Причерноморья.

После Рамсеса II мечтать о временах Сенусерта было уже бесполезно. Египет стал ослабевать. Лишь время от времени он собирался с силами, но всякий раз менее успешно, и продолжал клониться к упадку на протяжении всех библейских времен.

Кто же из фараонов за эту долгую историю мог оказаться «притеснителем»?

На эту роль неплохо подходит Эхнатон. Это особый правитель среди длинной череды египетских фараонов: бунтовщик, ниспровергающий традиции, монотеист. Мог ли он быть тем доброжелательным фараоном, благосклонно позволившим веровавшему в единого Бога Иакову и его сыновьям поселиться в Египте? К сожалению, это совершенно невозможно, так как Эхнатон царствовал значительно позже их прихода в Египет.

Но тогда, может быть, время правления Эхнатона было ближе к периоду рабства сынов Израилевых? Не мог ли он воспринять свой монотеизм от Моисея или, как иногда предполагают, не мог ли Моисей воспринять его от Эхнатона?

Могло ли оказаться, что сильный и властный Аменхотеп III, отец Эхнатона, действительно являлся фараоном-притеснителем, а при более слабом правлении Эхнатона, поглощенного своими проблемами, евреи смогли бежать из Египта? В пользу этого говорят обнаруженные в Телль-эль-Амарне сообщения из Ханаана о внезапном вторжении кочевых племен. Не были ли это евреи, бежавшие из Египта и уверенно направившиеся на завоевание Ханаана?

Но это маловероятно по нескольким причинам. Во-первых, Эхнатон царствовал гораздо раньше завоевания евреями Ханаана. Поэтому предположение, что народ Израиля вторгся в Ханаан во времена Эхнатона, не сочетается с хорошо известными Датами более поздних событий, описанных в Библии. Сомнений в том, что Ханаан подвергся нападениям кочевников в период правления Эхнатона, нет. Однако вполне вероятно, что его атаковали племена идумеев, моавитян и аммонитян, обитавших вдоль границ, охраняемых египтянами, и им не удавалось проникнуть внутрь страны. Кроме того, из библейского Рассказа совершенно очевидно, что к тому моменту, когда евреи достигли Ханаана, идумеи, моавитяне и аммонитяне уже прочно осели, завладев землями к востоку и к югу от Мертвого моря[25].

Конечно, эти древние завоеватели были тесно связаны с евреями; и не исключено, что некоторые племена, впоследствии присоединившиеся к союзу израильских племен, уже нападали прежде на Ханаан, а затем присоединились к коленам Израиля, вышедшим из Египта. Существуют предположения, что в египетском рабстве находились лишь колена Иосифа, Ефрема и Манассии, и после бегства из Египта они образовали союз племен, вторгшийся в Ханаан прямо из пустыни.

Если евреи вышли из Египта и начали завоевывать Ханаан в период правления Эхнатона и после него, они могли быть вовлечены в начавшуюся гигантскую военную кампанию Рамсеса II. В Библии не могло не отразиться такое событие, как великое сражение при Кадеше.

Если искать «фараона-притеснителя» в более поздние времена, то для этой роли больше всего подходит именно Рамсес II. Он был самовлюбленным деспотом, безнаказанно использовавшим свою власть. Этот фараон развязал борьбу не на жизнь, а на смерть с азиатской державой и был вынужден смотреть на азиатов, живших в его собственном государстве, крайне подозрительно. Ведь вполне допустимо, что хетты могли воспользоваться бунтом евреев, чтобы отвлечь силы Египта. Или что хотя бы некоторые евреи одобрительно отнеслись к подобным действиям и Рамсес начал подозревать их в соучастии, даже если этого и не было. Все это могло усилить порабощение и даже вызвать геноцид.

Кроме того, после смерти Рамсеса II власть фараонов стала ослабевать, и в этот период евреи могли вырваться из Египта. Более того, мощь Египта так и не возродилась. Он уже не сумел вновь собраться с силами и подчинить Азию, поэтому евреям безо всяких помех со стороны Египта удалось завоевать и оккупировать Ханаан.

Так что, похоже, именно Рамсес II и мог быть «фараоном-притеснителем» — если такой фараон вообще существовал. Ведь, кроме Библии, больше нигде не встречается о пребывании евреев в Египте, об их рабстве и об их бегстве из Египта. В частности, современными археологами не обнаружено в египетских документах ни одного факта, свидетельствующего о событиях Исхода.

Питом и Раамсес

Один из примеров доказательства того, что «фараоном-притеснителем» был Рамсес II, является характер принудительного труда евреев.

Исx., 1: 11. …И они построили фараону города для сокровищ, Питом и Раамсес.

Фраза «города для сокровищ» переведена явно неправильно. В Исправленном стандартном переводе она дается как «города для запасов» — то есть города, в которых запасалась провизия для армий, направлявшихся в Азию.

Название Раамсес (которое требует совсем незначительного изменения, чтобы в еврейском языке превратиться в «Рамсес»), похоже, имеет важное значение. Среди фараонов первых восемнадцати династий имя Рамсес не встречается, но в XIX и XX династиях обнаружено одиннадцать фараонов с таким именем. Рамсес II был самым известным и наиболее выдающимся их представителем. Он был также не чужд самовосхваления и вполне мог назвать город своим именем.

Руины Питома (pa-tum на египетском языке означает «город заходящего солнца») были обнаружены в 1882 г., приблизительно в двенадцати милях западнее того места, где сейчас находится Суэцкий канал. Этот город располагался у канала, который при Рамсесе II был прорыт от восточного рукава Нила к северной части Красного моря. Канал этот выполнял приблизительно ту же функцию, что и Суэцкий, но был гораздо примитивней. Помимо прочих находок, среди руин обнаружилась статуя Рамсеса II, и это означало, что город вполне мог быть построен во времена его правления.

Питом находился в Гесеме, а Раамсес, возможно, в нескольких милях западнее Питома. В этом месте, по всей вероятности, могут существовать доказательства располагавшегося здесь некогда города. Рамсес II, замысливший великий поход в Азию против хеттов, нуждался в надежных хранилищах для провианта, чтобы обеспечить тыл. И именно Питом и Раамсес, находившиеся на северо-восточной границе, могли подойти для этой цели. А так как евреи поселились именно здесь, то было Удобно использовать их труд.

Хотя Библия сообщает конкретно, что евреи строили в Египте города, многим небрежным ее читателям почему-то представляется, что евреи-рабы возводили пирамиды. Но это не так. Пирамиды были построены за тысячелетия до прихода Иосифа в Египет.

Существует также мнение, что пирамиды могли быть построены под руководством Иосифа как амбары для запасов пищи в течение семи лет изобилия. Но даже если бы пирамиды строились во времена Иосифа, они не могли служить этой цели: ведь это практически монолитные структуры с лабиринтами и камерами, которые по размерам подходили лишь для того, чтобы разместить в них саркофаги фараонов. Кстати, довольно странно, но о пирамидах в Библии вообще не упоминается.

Дочь фараона

Как рассказывается в Библии, Рамсес II приказал умертвить всех еврейских младенцев мужского пола, и, когда у одной женщины из колена Левия родился сын, она попыталась спасти его. Взяв маленькую тростниковую корзину (или «ковчег»), она пропитала ее смолой, чтобы та не промокла, положила в нее ребенка и оставила на берегу Нила. (Тростник — это местное растение папирус, из которого египтяне делали легкие суда и использовали в качестве материала для письма. Английское слово «бумага» («paper») произошло от слова «папирус».)

Небольшая корзина с младенцем была найдена:

Исх., 2: 5. И вышла дочь фараона на реку мыться… Она увидела корзинку среди тростника…

Кто была эта «дочь фараона», разумеется, неизвестно. Ее имя Библия не называет, и, так как у Рамсеса II было предположительно пятьдесят дочерей, установить личность юной госпожи не представляется возможным. Древнееврейский историк Иосиф Флавий, пересказавший эту библейскую легенду, заполнил этот пробел более поздним преданием, наделив принцессу именем Фермотес, но египетские царевны того периода с таким именем неизвестны. Один из ранних Отцов Церкви дал ей имя Меррис, и имя Мери встречается в надписях того времени. Однако это может быть простым совпадением.

Моисей

Еврейское имя этого ребенка — Моше. В Септуагинте различные еврейские имена, встречающиеся в Библии, заменены их греческими эквивалентами. Это неизбежно повлекло за собой некоторые изменения. В греческом алфавите нет буквы, обозначающей звук «sh», которого не существует в греческом языке. Поэтому этот звук заменяется простым «s». И так как греческие имена почти всегда заканчиваются на «s», в конце библейских имен приходится добавлять «s». Таким образом, Mosheh (Моше) превращается в Moses (Моисея).

В английских вариантах Нового Завета (почти все из которых первоначально написаны на греческом языке) еврейские имена обычно даны в греческой форме. Например, Иисус — это греческая форма еврейского Иошуа. Однако в английских вариантах Ветхого Завета по возможности восстанавливаются еврейские формы имен. Но в случае с Моисеем это невозможно: именно эта греческая форма имени стала традиционной.

Священники, редактировавшие первые шесть книг Ветхого Завета, усмотрели в слове «Моше» близость еврейскому слову «маша» (mashah), которое означает «извлекать», и потому считали, что от этого слова и произошло имя[26]:

Исх., 2: 10. …и [дочь фараона] нарекла ему имя: Моисей, потому что, говорила она, я из воды вынула его.

В те времена египетская царевна вряд ли могла обратиться к еврейскому языку, чтобы выбрать имя ребенку (даже если и вообразить, что она потрудилась выучить этот язык рабов). Кроме того, слово «Моисей» («Moses»), оказывается, имеет гораздо более прямое значение в египетском языке. Оно означает «сын». (Так, Тутмос означает «сын Тота», а Рамсес — «сын Ра» — то есть сыновья египетских богов Тота и Ра.)

Легенды, окружающие раннее детство Моисея, кажутся не более правдоподобными, чем еврейское происхождение его имени. Многие древние легенды полны историй, в которых дети, брошенные по разным причинам, чудесным образом спасаются и впоследствии становятся великими людьми. Этот мотив можно встретить в греческих мифах — истории, случившиеся с Персеем, Эдипом и Парисом; в римских легендах — с Ромулом и Ремом; в персидских — с Киром.

Изо всех древних преданий библейский рассказ о Моисее самое поразительное сходство имеет с легендой о Саргоне Древнем, который жил за тысячу лет до Моисея. Она была обнаружена на вавилонских клинописных табличках, датированных несколькими веками ранее периода пленения. Еврейские священники, которые окончательно оформили первые шесть книг Ветхого Завета, могли узнать эту легенду, находясь в вавилонском плену, и, весьма вероятно, использовали ее мотив.

О Саргоне рассказывалось, что он был незаконнорожденным сыном знатной женщины, жрицы, которая родила его тайно, а затем положила в тростниковый ящик и, запечатав крышку смолой, бросила в реку. Ребенка спас бедняк, воспитавший его как собственного сына.

Однако авторы Библии изменили текст к лучшему: Моисей был законным сыном, и его нашла и вырастила царевна.

В Библии отсутствуют сведения о юности Моисея, но более поздние легенды о нем заполнены событиями, предназначенными приумножить славу будущего вождя сынов Израилевых. К примеру, Иосиф Флавий рассказывает, как Египет оказался во власти вторгшихся в него эфиопов и как Моисей, ставший предводителем египетской армии, нанес им сокрушительное поражение. Однако в египетских источниках не обнаружено никаких свидетельств, касающихся событий, описанных Флавием.

Мадиам (Мадиан)

Став взрослым, Моисей проникся сочувствием к евреям-рабам — очевидно, не просто из гуманности, а оттого, что знал о собственном происхождении. Однажды в приступе гнева он убил египетского надсмотрщика, и, когда об этом стало известно, разгневанный фараон приказал его казнить. Чтобы избежать смерти, Моисей поспешно бежал из Египта.

Исх., 2: 15. …Моисей убежал от фараона и остановился в земле Мадианской…

Мадиан, скорее всего, находился в северо-западной Аравии, к востоку от Красного моря, в 200 милях юго-восточнее Гесема. Это наиболее короткое расстояние, преодолев которое Моисей мог оказаться вне пределов Египетского царства.

Согласно более позднему преданию, Моисею было сорок лет, когда он бежал в Мадиан. Эта цифра весьма удачно соотносится с историей его жизни, ибо она четко разделяет отпущенный Моисею библейский срок жизни в сто двадцать лет ровно на три части. С рождения до сорока лет он мог быть знатным египтянином, с сорока до восьмидесяти находился в изгнании в Мадиане, а с восьмидесяти до ста двадцати лет был вождем еврейского народа.

Фараон (Исхода)

Пока Моисей жил в Мадиане, женившись и родив сына, в Египте произошли серьезные перемены:

Исх., 2: 23. Спустя долгое время, умер царь Египетский.

Если фараоном-притеснителем действительно был Рамсес И, то это событие произошло в 1223 г. до н. э. Преемником Рамсеса II стал гораздо более слабый царь Мернептах, которого обычно считают фараоном Исхода. При нем происходили драматические события, описанные далее в Книге Исхода.

События эти явились для Египта настоящим бедствием, и период правления Мернептаха в египетских документах должен был отразиться как время, полное тревог и неприятностей.

И это действительно так. Конечно, упоминаний именно о тех событиях, которые описаны в Исходе, в египетских документах нигде не обнаружено, но существует множество упоминаний о неприятностях другого свойства, и правление Мернептаха было беспокойным периодом для всего Восточного Средиземноморья.

На протяжении всей древней истории периодически наступали времена, когда кочевые народы приходили в движение. Одни племена теснили другие, те, в свою очередь, следующие, и так далее — подобно эффекту домино. Населенные города цивилизованных областей мира в конце концов сталкивались с ударом этих сил, и, так как жители этих городов вели оседлый образ жизни, они уступали натиску кочевников, и на цивилизацию нередко обрушивалось бедствие.

XIII в. до н. э. стал свидетелем одной из таких массовых миграций народов. В Греции и особенно в юго-восточной Европе начал ощущаться натиск варварского вторжения, и под его воздействием из Греции, Крита и других областей толпы разбойников ринулись через Эгейское море на запад, юг и восток. Они вторглись в Малую Азию, и именно во время этого вторжения могла произойти Троянская война.

Результатом миграций, изнурявших Малую Азию, явилось то, что фригийцы — ее коренные жители — взяли власть в собственные руки и нанесли решающий удар империи хеттов, которая была смертельно обескровлена в великой войне против Рамсеса II. От былого могущества хеттов ничего не осталось, и, когда евреи окончательно завоевали Ханаан, хетты предстали перед ними всего лишь как малозначительное племя.

Не выдержав натиска кочевников, несколько малоазиатских племен могли покинуть свою родину, отправиться на запад и основать цивилизацию этрусков в Италии.

Иноземные захватчики из юго-восточной Европы высаживались и на побережье Египта. Египтянам удавалось отражать натиск этих «народов моря», как они называли их, однако ценой больших усилий, и постоянный ущерб, который причиняли эти вторжения, в значительной мере способствовал ослаблению мощи египетского государства. Евреи вполне могли воспользоваться возникшими беспорядками и волнениями и покинуть Египет.

Кроме того, спустя три столетия со времени правления Тутмоса I впервые была сломлена власть египтян над Ханааном. Захватившие Ханаан «народы моря» — филистимляне — прочно обосновались на его южном побережье. Армия египтян или потерпела поражение, или, что вполне вероятно, ушла оттуда для защиты собственной родины. Египетские войска не возвращались в Ханаан в течение девяти столетий, и еврейский народ в своем стремлении к завоеванию Ханаана сталкивался только с местными жителями, а не с мощной египетской армией. Самыми закоренелыми врагами народа Израиля, вторгшегося в Ханаан с востока, были филистимляне, ворвавшиеся в него с запада.

Поэтому, пожалуй, есть смысл считать Мернептаха фараоном Исхода, независимо от реалий, описанных в Библии.

Хорив

Задача Моисея вывести народ Израиля из Египта возникла в Мадиане.

Исх., 3: 1. Моисей пас овец у Иофора, тестя своего… Однажды провел он стадо… к горе Божией Хориву.

Горы обычно считались особо священным местом обитания богов: достаточно вспомнить греческих богов, живущих на горе Олимп. Несомненно, Библия упоминает здесь о горе, которая в соответствии с древними еврейскими традициями считается священной горой Бога.

Здесь, в 3-й главе, название этой горы — Хорив, но в других местах Исхода она именуется Синаем. Оба этих названия относятся к одной и той же горе, но Синай — более позднее и гораздо более известное. Гора эта находилась не в Ханаане, что общеизвестно, и наверняка она являлась древней символической святыней, традиция почитания которой сложилась еще до прихода израильтян в Ханаан. Более того, это священное место не связано с периодом патриархов, так как о Синае нигде не упоминается в Книге Бытия.

Священный смысл, скрытый в названии Синай, можно обнаружить, обратившись к шумерской мифологии — к богу луны Сину, которого особо почитали как в Уре, так и в Харане. Хотя здесь может возникнуть вопрос, почему же тогда не обнаруживается связь Синая с Авраамом, который жил и в Уре, и в Харане.

Некоторые ученые считают, что гора Синай находилась где-то на аравийской стороне Красного моря, потому что там жил Моисей. Если Синай действительно связан с шумерской мифологией, то это также означает, что он находился относительно близко к Плодородному Полумесяцу. В некоторых поэтических отрывках Библии Синай соотносится с горным хребтом к югу от Ханаана. Вот, к примеру, отрывок из Второзакония, обычно называемый «Песнь Моисея»:

Втор., 33: 2. …Господь пришел от Синая, открылся им от Сеира…

Эта характерная особенность еврейской поэзии — ее параллелизмы, повторные указания на одни и те же предметы лишь с небольшими изменениями — невольно заставляет предположить, что гора Синай — это гора Сеир, которую также называют горой Хор.

Однако еще в ранние времена Ханаана возникло предание, что эта гора находится на полуострове, расположенном на границе между Африкой и Азией, впоследствии получившем название Синайского.

Синайский полуостров, длиной около 140 миль, омывается на севере Средиземным морем, а на юге — Красным. С севера побережье Красного моря разделяется двумя узкими заливами, которые, наподобие рожек улитки, ограничивают Синайский полуостров с юго-запада и юго-востока. Западный рожок, более длинный и широкий, — это Суэцкий залив, восточный — залив Акаба.

В период могущества Египта во времена Среднего царства Синайский полуостров входил в его состав. После вторжения «народов моря» отступающие войска Египта оставили Синай.

Юг полуострова пересекает горная гряда, где, как предполагается, находилась гора Синай. Согласно традиции, возникшей в VI в. до н. э., этой горой считается самая большая вершина достигающая 7400 футов (около полутора миль) в высоту. Арабское название этой горы — Джебел-Муса («Гора Моисея»),

Иегова

На горе Хорив Моисей увидел охваченный огнем терновый куст, и в его пламени явился Ангел Господень. Подойдя ближе, Моисей услыхал, как из пылающего куста раздался голос Бога, который приказал ему возвратиться в Египет и вывести народ Израиля из рабства.

Исх., 3: 14. Бог сказал Моисею: Я ЕСТЬ ТО, ЧТО ЕСТЬ…

Эта фраза в Исправленном стандартном переводе звучит так: «Я ЕСТЬ ТОТ, КТО ЕСТЬ» с примечанием, дающим возможность альтернативного прочтения: «Я ЕСТЬ ТОТ, ЧТО ЕСТЬ» и «Я БУДУ ТЕМ, ЧТО БУДЕТ».

Имя Бога, несомненно, связано здесь с какой-то формой глагола «быть» в настоящем или будущем времени, как если бы сущностью Бога являлось существование как таковое.

Моисей возвратился в Египет вместе со своим братом Аароном, но его первые попытки уговорить фараона отпустить народ Израиля окончились неудачей. Фараон стал еще больше притеснять евреев, и поэтому они отвернулись от Моисея, хотя вначале приветствовали его. Бог вновь убеждает Моисея и еще раз произносит свое имя, на этот раз более краткое:

Исх., 6: 3. Являлся Я Аврааму, Исааку и Иакову с именем: «Бог всемогущий»; а с именем Моим: ЯХВЕ не открылся им.

Позже евреи будут гораздо неохотней произносить истинное имя Бога и привычным знаком почтения для них станет замена этих четырех согласных везде, где бы они не встречались, почтительным названием «Господь Бог», что на древнееврейском языке звучит как «Адонай».

И Библия короля Якова, и Исправленный стандартный перевод следуют этому обычаю: «YHVH» всегда переводится в них как «Господь». Единственное место в Библии короля Якова, где по неосторожности используется настоящее имя Бога, — это Исход, 6: 3. В Исправленном стандартном переводе такого не происходит, но в Исходе, 6: 3 сохраняется и переводится оговорка: «А с именем Моим: «Господь» не открылся им». (В переводе с масоретского текста еврейские согласные даются непереведенными, с примечанием, указывающим, что слово это должно читаться как «Господь Бог».)

Почти все англоговорящие христиане говорят «Иегова», считая, что так произносится имя YHVH, но это ошибка.

По-видимому, когда спустя века евреи распространились на восток и стали говорить преимущественно не на еврейском, а на арамейском, вавилонском и греческом языках, возникла опасность, что правильное произношение библейского языка будет забыто. Поэтому еврейские ученые помещали небольшие диакритические знаки под еврейскими согласными, указывающие гласные буквы, которые должны сочетаться с ними в каждом отдельном слове.

Однако для слова YHVH они не дали этих знаков, так как не предполагалось, что это имя будет произноситься вслух. Вместо этого они приводят диакритические знаки для слова «Адонай» — считалось, что это слово будет произноситься. Во времена Средневековья христианские ученые, полагавшие, что гласные слова «Адонай» сочетаются с согласными YHVH, написали это имя полностью как Иегова (Jehovah). Эта ошибка сохранилась и, возможно, будет продолжать существовать. Современные ученые, по-видимому, решили, что правильное произнесение YHVH — это «Яхве».

На протяжении почти всего ветхозаветного периода не возникало сомнений, что почитание Яхве в соответствии с ритуалом, установленным в первых пяти книгах Библии (которые, как традиционно считалось и иудеями, и христианами, были написаны Моисеем), возобладало среди евреев. В нашей книге последователи Яхве (особенно те, кто чтил Яхве как единого Бога) будут называться яхвистами.

Аарон

Моисей и его брат Аарон принадлежали к колену Левия, и в последующих поколениях священниками были только потомки Аарона, поэтому выражение «левит» фактически стало синонимом слова «священник». Изложение событий в 6-й главе Книги Исхода прерывается родословной Аарона.

У Левия, как описывает Библия, было трое сыновей, из которых вторым был Кааф. У Каафа же было четыре сына, и первые из них — Амрам и Ицгар. Левий, Кааф и Амрам прожили каждый соответственно сто тридцать семь, сто тридцать три и сто тридцать семь лет. Здесь еще прослеживается отголосок возраста патриархов с их довольно большой продолжительностью жизни.

Исх., 6: 20–21. Амрам взял Иохаведу… себе в жену; и она родила ему Аарона и Моисея… Сыны Ицгаровы: Корей…

Корей, который впоследствии восстанет против Моисея, что плохо для него закончится, упоминается здесь как двоюродный брат Моисея. Он также (несмотря на свой бунт) стал родоначальником одной из гильдий храмовых музыкантов, которую Библия называет сынами Кореевыми и о которых говорится в Псалтире.

Далее родословная Аарона продолжается:

Исх., 6: 23. Аарон взял себе в жену Елисавету… и она родила ему Надава и Авиуда, Елеазара и Ифамара.

Исх., 6: 25. Елеазар… взял себе в жену одну из дочерей Футииловых, и она родила ему Финееса…

Надав и Авиуд умерли во время Исхода, но Елеазар и Ифамар выжили и стали родоначальниками двух главных родов священников более поздних времен. Аарон был первым первосвященником, его сменили сын Елеазар, а затем внук Финеес.

Египетские волхвы

Изложив родословную левитов, Исход возвращается к главному течению событий.

Моисей и Аарон еще раз пришли к фараону и попытались воздействовать на него, превратив на его глазах жезл в змея. Но фараон призвал собственных чародеев, чтобы они сделали то же самое.

Исх., 7: 11. …волхвы Египетские сделали то же своими чарами.

Имена этих волхвов не называются. Однако в Новом Завете, во Втором послании апостола Павла к Тимофею, есть такой отрывок:

2 Тим., 3: 8. …Ианний и Иамврий противились Моисею…

Во время перехода евреев из Египта в Ханаан многие из них противились Моисею. Но никто из этих сынов Израилевых не носил имен, похожих на имена Ианний или Иамврий. Кроме приведенного отрывка, в Библии такие имена нигде больше не встречаются. Поэтому обычно предполагают, что апостол Павел мог воспользоваться какой-либо хорошо известной египетской легендой, в которой египетские волхвы по имени Ианний и Иамврий попытались повторить чудо, сотворенное Моисеем, и выставить его перед фараоном обычным фокусником. В некоторых раввинских легендах рассказывается, что Ианний и Иамврий были настолько впечатлены личностью Моисея, что присоединились к евреям, однако умерли во время Исхода.

Пасха

После того как фараон с пренебрежением отнесся к чуду, явленному Моисеем и Аароном, на Египет обрушилась непрерывная череда бедствий. Эти напасти, во время которых страну наводняли жабы, москиты и саранча, приходила моровая язва, возникали необычные погодные явления — град, дождь и гром — и всю землю египетскую покрывала густая тьма, обычно называют «десятью казнями египетскими».

Если эти «казни» действительно происходили, как описывается в Библии, то о них должны были сохраниться свидетельства современников или более поздних историков. Однако подобных упоминаний не обнаружено ни в одном источнике, кроме Библии. Десятая «казнь» оказалась решающей. Бог поразил всех первенцев в египетской земле. В живых остались только еврейские дети. Всем еврейским семействам Бог повелел есть в эту ночь мясо жертвенного агнца и помазать его кровью двери своих домов:

Исх., 12: 23. И пойдет Господь поражать Египет, и увидит кровь… и пройдет Господь мимо дверей, и не… поразит вас.

Мясо жертвенного ягненка иудеи едят каждый год в честь празднования этого внушающего благоговение события, которое ознаменовало начало бегства евреев из Египта и становление их как нации. Этот обряд, согласно Библии, был назван Пасхой — из-за обещания Бога пройти мимо еврейских домов:

Исх., 12: 11. …это Пасха Господня.

«Пасха» — перевод еврейского слова «песах». Авторы Библии заметили сходство этого слова с еврейским выражением «проходить мимо» и потому записали этот отрывок таким образом, чтобы подчеркнуть это сходство. Настоящее значение слова «песах» неизвестно.

По всей вероятности, Пасха была земледельческим праздником, существовавшим еще задолго до времен Моисея. Такие праздники распространены во всех сельскохозяйственных обществах (американцы даже придумали такой праздник для себя — День благодарения). Обычно подобные праздники, в том числе и среди ранних израильтян, были вполне языческими по своему духу.

Священники, записавшие Второзаконие, не могли слишком изменить форму древних традиций. Многие праздники были слишком популярны и глубоко укоренились в народе, и отменить их сразу было невозможно. Единственное, что можно было сделать, — это прочно связать их с каким-либо легендарным библейским событием, отделив от идолопоклонничества. Пасха, наиболее важный земледельческий праздник, была присоединена к важнейшему событию древних преданий — к Исходу.

Подобные отождествления праздников характерны для истории развития религии. Так, в ранней истории христианства языческий праздник зимнего солнцестояния — Сатурналии — стал Рождеством, превратившись в празднование рождения Иисуса. Эта тема будет обсуждаться в следующем томе.

После вавилонского пленения Пасха стала одним из трех праздников, в которые все набожные иудеи стремились совершить паломничество в Иерусалим и поклониться храму. Во время одного из таких празднований Пасхи и был распят Иисус.

Ежегодное воскрешение Иисуса Христа до сих пор отмечается как Пасха в то же самое время года, но дни ее никогда не совпадают, так как христианский способ исчисления этого дня отличается от еврейского.

В английском языке это воскрешение называется «Easter», что является еще одним примером религиозной адаптации. Слово это образовано от имени древней тевтонской богини весны. Языческий праздник весны был превращен в празднование воскрешения Христа, но его языческое название продолжало изменяться, пока не стало более приемлемым.

Иногда слово «Easter» («Воскрешение») совершенно неправильно употребляется по отношению к Пасхе. Такое происходит в Библии короля Якова, где в Книге Деяний святых апостолов описывается, как апостол Петр был заключен в тюрьму во время Пасхи, чтобы после окончания праздника быть привлеченным к суду. Царь Ирод приказал своим воинам охранять его,

Деян., 12: 4. …намереваясь после Easter вывести его к народу.

В Исправленном стандартном переводе в данном случае слово «Easter» изменено на «Passover» («Пасха»).

Авив

Месяц года, во время которого начался Исход и в котором празднуют Пасху, называется авив.

Исх., 13: 4. Сегодня выходите вы, в месяце Лвиве[27].

Это название — пример того, как назывались месяцы года до вавилонского пленения. Слово «авив» означает «ядро зерна» и относится к тому времени года, когда зерно созревает.

В Библии упоминаются еще и другие настолько же древние названия месяцев. Например, при описании строительства храма Соломоном Библия сообщает:

3 Цар., 6: 37–38. В четвертый год, в месяц Зиф, положил он основание храму Господа, А на одиннадцатом году, в месяце Буле… он окончил храм…

Затем храм был освящен:

3 Цар., 8: 2. И собрались… на праздник все Израильтяне, в месяце Афаниме…

Однако во время вавилонского пленения евреи стали пользоваться вавилонским календарем, и этот обычай сохранился до наших дней. Сейчас в еврейском календаре все названия месяцев вавилонские, и они были использованы в тех книгах Библии, которые явно относятся к периоду после пленения, особенно в Книгах Неемии и Есфирь. Таким образом, месяц празднования Пасхи, известный прежде как авив, стал нисаном:

Неем., 2: 1. В месяце Нисане…

Красное море

После «десятой казни» сопротивление фараона было сломлено, и он позволил евреям покинуть страну:

Исх., 12: 37. И отправились сыны Израилевы из Раамсеса в Сокхоф…

Относительно того, где находился Сокхоф, нет единого мнения, но многие считают, что он был расположен почти рядом с Питомом, а возможно, это и был Питом. Если так, то евреи уходя из Египта, направились к востоку.

Если бы они двинулись к северу, то достигли бы побережья и пошли бы вдоль него в Ханаан прямым и самым коротким путем. Однако такой путь был небезопасен.

«Народы моря» захватывали тогда различные области Египетского царства (что действительно может послужить объяснением возникновения драматической библейской истории о «египетских казнях») и укреплялись именно в той части ханаанского побережья, где израильтяне на своем пути сразу же могли с ними столкнуться.

Только что освободившийся от рабства народ Израиля был неспособен воевать, и ему пришлось бы встретиться с хорошо вооруженными, закаленными в сражениях «народами моря», вскоре заявившими о себе в библейской истории как филистимляне.

Чтобы обойти это место, сыны Израилевы двинулись к востоку[28], что привело их к Красному морю.

Исх., 13: 17–18…Бог не повел его [еврейский народ] по дороге земли Филистимской, потому что она близка; ибо сказал Бог: чтобы не раскаялся народ, увидев войну, и не возвратился в Египет. И обвел Бог народ дорогою пустынною к Красному морю…

Красное море — это узкий, длинный залив Индийского океана, вытянувшийся с юго-востока на северо-запад почти прямой линией длиной около 1450 миль. Ширина этого моря всего от 150 до 200 миль, и форма его позволяет считать, что оно является частью Великой рифтовой долины.

Это море — одна из самых специфических частей океана. Оно разделяет Африканскую и Аравийскую пустыни и из-за малого количества дождей получает недостаточно влаги, испаряя при этом много воды под воздействием солнца, палящего здесь так безжалостно, как почти нигде на земном шаре. Поэтому Красное море гораздо более соленое, чем любая другая часть океана, хотя вода и вливается постоянно в его южную оконечность, открытую в океан. У его закрытой северной оконечности процент содержания соли в воде поднимается до 4,1 % — по сравнению с 3,5 % во всем океане.

Название Красное море — греческое, и во времена римлян оно распространилось на ту часть Индийского океана, в которую открывается море и которую мы сейчас называем Аденским заливом, Аравийским морем и Персидским заливом.

Почему это море называется Красным? На этот счет существует насколько предположений. Воды этого моря могут приобретать красный цвет из-за микроскопических водорослей, его берега могут усеивать красные ракушки (или красные камни), или же на поверхности волн от лучей заходящего солнца (если смотреть со стороны Аравии) может появляться красноватый отблеск. Возможно, что ни одна из этих догадок не верна.

Пи-Гахироф

Когда евреи покинули Египет, фараон пожалел о том, что разрешил им уйти, и бросился в погоню с войском всадников и колесниц.

Исх., 14: 9. И погнались за ними Египтяне… и настигли их расположившихся у моря, при Пи-Гахирофе…

Далее Библия рассказывает историю спасения евреев, когда воды Красного моря чудесным образом расступились перед ними, а затем сомкнулись, поглотив преследовавших их египтян.

Где же это могло произойти? Очевидно, недалеко от Пи-Гахирофа, однако дело в том, что никому точно не известно его местонахождение.

Можно сразу же исключить, что евреи перешли все Красное Море. Невозможно представить, что они прошли более 150 миль по дну расступившегося моря, глубина которого местами достигает почти полутора миль. Даже если бы это и произошло они вышли бы к центральной части Аравийского полуострова, что совершенно не соответствует той цели, которая, согласно Библии, стояла перед ними. Чтобы достичь ее, они должны были выйти к Синайскому полуострову, отделенному от Египта северо-восточным заливом Красного моря, который известен сейчас как Суэцкий залив.

Суэцкий залив — это Красное море в миниатюре, он почти такой же по форме, но не настолько длинный и не такой широкий и глубокий. Длина этого залива — 200 миль, ширина нигде не превышает 30 миль, а глубина его у северной оконечности — всего 18 футов.

Но Суэцкий залив, в его сегодняшнем виде, не мог быть местом, где «сыны Израилевы прошли по суше среди моря». Еврейское название водного пространства, которое они пересекли, — yam suph. Оно переводится как «Красное море», но его буквальное значение — «тростниковое море».

Существует общее мнение, что во времена Исхода Суэцкий залив находился несколько севернее, чем в наши дни. В частности, он был связан с двумя мелкими водоемами с солоноватой водой, которые назывались Горькими озерами (сейчас их не найти на карте, потому что они оказались затопленными при постройке Суэцкого канала).

Вытянувшийся до самых Горьких озер, Суэцкий залив вместе с этими озерами мог представлять неглубокую котловину, заполненную морской водой, с поросшими тростником берегами. Пи-Гахироф мог находиться на берегах этого исчезнувшего ныне продолжения Красного моря.

Как сообщается в Библии, все преследовавшие евреев египтяне утонули. Если фараон сопровождал их, он тоже должен был утонуть. Но ни в одном из источников, помимо Библии, нет сведений о том, что Мернептах (или какой-либо другой фараон) утонул в Красном море. И все же если Мернептах погиб именно таким образом, то Исход, по современным подсчетам, должен был произойти в 1211 г. до н. э.

А согласно подсчетам Библии:

Исх., 12: 40. Времени же, в которое сыны Израилевы обитали в Египте, было четыреста тридцать лет.

Если согласиться с этим, то выходит, что Иаков со своими сыновьями пришел в Египет в 1641 г. до н. э. То есть именно в тот период, когда в Египте господствовали гиксосы — как уже и предполагалось.

Гомор

В пустыне израильтяне питались чудесным образом — падающей с небес пищей, которая называлась манной. Было много попыток найти естественное объяснение этому явлению. Одни ученые выдвигали предположение, что манна — это секрет, выделяемый определенным видом дерева. Другие считали ее разновидностью лишайников. Но каково бы ни было мнение ученых, оно не совпадает с мнением авторов Библии.

В рассказе о манне, который содержится в Жреческом кодексе, даются точные инструкции о том, как ее собирать, а также предупреждение о соблюдении субботы (подобная скрупулезность в отношении соблюдения ритуалов характерна для Жреческого кодекса). Здесь дается поздняя версия некоей древней легенды, и не имеет смысла воспринимать ее буквально.

Среди наставлений по поводу манны — «хлеба», который Бог дал израильтянам в пищу, говорится:

Исх., 16: 16. …собирайте его… по гомору на человека…

Но какой величины был этот гомор? Похоже, что даже редакторы Шестикнижия Ветхого Завета озадачились этим, так как добавили определение:

Исх., 16: 36. А гомор есть десятая часть ефы.

Конечно, если неизвестно, какое количество составляет ефа, то это добавление не поможет. Вся беда в том, что неизвестные единицы мер всегда трудно выразить в знакомых терминах, поэтому существует большая путаница среди этих мер у древних израильтян.

До вавилонского пленения израильтяне пользовались египетской системой мер, а после пленения — вавилонской, и их не всегда легко разграничить. Пожалуй, точнее всего будет считать, что гомор — это немногим меньше половины одной меры сыпучих тел (1/4 бушеля) или около четырех литров.

Амалик

Перейдя через Красное море, израильтяне направились к горе Синай, и теперь ситуация радикально изменяется. Утративший былую силу Египет остался позади, и он больше не выступал в роли врага евреев на протяжении целых трех столетий. Место его заняли новые враги, семитские народы, которые еще столетие назад поселились в окрестностях Ханаана вытеснив прежних его обитателей. Естественно, что они сопротивлялись вторжению израильтян.

Первыми из этих народов, столкнувшихся с израильтянами были амаликитяне:

Исх., 17: 8 .И пришли Амаликитяне, и воевали с Израильтянами в Рефидиме.

Местонахождение Рефидима неизвестно[29]. Если гора Синай расположена на своем традиционном месте у северной вершины Синайского полуострова, то Рефидим должен находиться где-то в южной части полуострова; но тогда непонятно, каким образом здесь обнаружились амаликитяне. В других местах Библии говорится, что амаликитяне обитали в основном на юге Ханаана и были соседями или даже родственной ветвью идумеев. Это признавалось самими авторами Библии, так как Амалик, эпоним амаликитян, был внуком Исава-Едома.

Если бы израильтяне на своем пути к горе Синай достигли южной части Ханаана, этот факт оказался бы в пользу тех, кто идентифицировал гору Синай с горой Сеир. И возможно, рассказ переместился бы в другую географическую область, а битва израильтян с Амаликом в Рефидиме произошла бы не на их пути к горе Синай, а гораздо позже, когда они покинули гору и уже пришли в южную область Ханаана.

Не задаваясь подобными вопросами, евреи сохранили предание об их непрекращающейся вражде с амаликитянами — гораздо более губительной и долгой, чем с другими их врагами. Возможно, это потому, что амаликитяне первыми напали на израильтян, когда те меньше всего были готовы отразить удар, или потому, что их действия показались израильтянам особенно нечестными.

Позже в Книге Второзакония Моисей, подводя итоги событиям, сопровождающим Исход, напоминает:

Втор., 25: 17. Помни, как поступил с тобой Амалик на пути, когда вы вышли из Египта; Как он встретил тебя на пути, и побил сзади тебя самых последних, даже всех ослабевших, когда ты устал и утомился…

Амаликитяне казались израильтянам сильными, и в пророчестве нееврейского прорицателя Валаама о них говорится в высокопарном тоне как о народе, достигшем впоследствии весьма высокого положения в Ханаане:

Числ., 24: 20. …первый из народов Амалик…

Обычно здесь имеется в виду, что амаликитяне были самым могущественным среди народов Ханаана.

Возможно, в течение какого-то периода так и было. Кочевые народы в результате внезапных набегов на захваченных врасплох или ослабленных врагов временами достигали огромного могущества в местных пределах, но затем почти полностью исчезали за сравнительно короткий период. Выдающийся исторический пример этому — судьба монголов, которые завоевали почти весь мир в XIII в. н. э., а затем исчезли.

Амаликитяне могли предвосхитить воинский подвиг монголов, но только в гораздо меньшем масштабе и на очень ограниченной территории, так как ни в египетских, ни в вавилонских документах не упоминается народ, который можно было бы считать амаликитянами. Единственный источник, сообщающий о них, — Библия.

Первое решительное сражение между амаликитянами и израильтянами окончилось полной победой израильтян. Однако война между ними продолжалась еще два столетия — до тех пор, пока Саул, первый царь израильтян, не решил эту задачу, полностью уничтожив амаликитян. От них остались лишь какие-то почти утерянные следы.

Иисус Навин

Во время первого сражения с амаликитянами у израильтян появился новый военный вождь.

Исх., 17: 9. Моисей сказал Иисусу: выбери нам мужей, и пойди, сразись с Амаликитянами…

Тот факт, что Иисус Навин появляется здесь без объяснения, кто он такой, наводит на мысль, что этот отрывок, касающийся амаликитян, находится не на своем месте и описанное в нем событие происходило скорее в конце Исхода, а не в его начале.

В дальнейшем Иисус упоминается как Осия (в Исправленном стандартном переводе — как Хосия) и представлен как сын Навина и член колена Ефремова. По-видимому, Осия («спасение») было его настоящим именем, и Моисей изменил его, чтобы оно больше соответствовало яхвизму:

Числ., 13: 16. …И назвал Моисей Осию, сына Навина, Иегошуа.

Иегошуа (сокращенная форма — Иисус) означает «Яхве есть спасение».

На протяжении всего Исхода Иисус Навин остается военным помощником Моисея и в итоге становится его преемником в качестве вождя израильтян. Это первое свидетельство военного превосходства колена Ефрема, которое оно удерживало на протяжении всего периода существования колен Израилевых.

В более поздние ветхозаветные времена более распространенной стала сокращенная форма от Иегошуа — Иешуа. На греческом звук «ш» (не существующий в греческом алфавите) был заменен звуком «с» и добавлено обычное для греческого языка окончание имени на «-с». Таким образом Иешуа превратился в Иисуса.

Действительно, в Новом Завете (первоначально написанном на греческом) Иешуа, военачальник Моисея, упоминается как Иисус в двух случаях — по крайней мере в Библии короля Якова. Так, в Книге Деяний святых апостолов, когда Стефан кратко излагает историю Ветхого Завета перед синедрионом, он говорит о скинии, построенной в пустыне под руководством Моисея, которую

Деян., 7: 45. Отцы наши с Иисусом, взявши ее, внесли во владения народов [в Ханаан]…

В Исправленном стандартном переводе это имя в Деяниях, 7: 45 дается как Иешуа. Конечно, совершенно невозможно заменить имя Иисуса Христа его еврейским вариантом Иешуа. Это имя закрепилось в человеческом сознании в его греческой форме.

Херувимы

После битвы с амаликитянами израильтяне пришли к горе Синай. Моисей взошел на нее, чтобы получить от Бога указания, касающиеся различных моральных правил (в том числе и десяти заповедей), а также подробностей устройства скинии — святилища для поклонения Богу, — одеяния первосвященника, различных ритуалов и т. д.

Главной святыней был «ковчег завета» — ларец, где хранились скрижали с записью десяти заповедей, над которым, как считалось, витал сам Бог.

Ковчег был покрыт листом золота, именуемым «крышкой ковчега завета», а на ней Бог приказал изготовить херувимов «чеканной работы»:

Исх., 25: 18. И сделай из золота двух херувимов… на обоих концах крышки.

Исх., 25: 20. И будут херувимы с распростертыми вверх крыльями, покрывая крыльями своими крышку, а лицами своими будут друг к другу…

На самом деле, «херувимы» — это неправильно образованное множественное число. В еврейском языке единственным числом будет «херув» («cherub»), а множественным — «херувим» («cherubim»). В Исправленном стандартном переводе в качестве множественного числа используется «херувим».

Что могли означать эти «херувим» — точно неизвестно. В ассирийские времена читателям Библии, вероятно, могло быть известно значение этого слова, и они не нуждались в его описании и объяснении. Когда Адам и Ева были изгнаны из Эдема, Бог поместил стражников у райского сада, чтобы охранять его от людей:

Быт., 3: 24. …и поставил на востоке у сада Едемского херувима и пламенный меч обращающийся…

О том, что такое херувим, в этом стихе не объясняется.

Там, где речь идет о ковчеге завета, упоминается только, что у херувимов есть крылья, но не более того. Здесь лишь детально описывается, как именно должны располагаться крылья херувима на крышке ковчега.

Спустя столетия, когда Соломон построил свой храм, он также украсил его херувимами, но гораздо больших размеров:

3 Цар., 6: 23–24. И сделал… двух херувимов из масличного дерева, вышиною в десять локтей. Одно крыло херувима было в пять локтей и другое крыло херувима в пять локтей…

И здесь опять говорится всего лишь, что херувимы были крылатыми.

Нетрудно предположить, что херувимы — это просто человеческие фигуры с крыльями, какими мы обычно представляем себе ангелов. Действительно, в более поздних еврейских легендах херувимы помещены среди высших ангельских чинов.

С другой стороны, херувимы были стражами особо священного и недоступного объекта, и их внешний вид мог быть очень грозным и наводить ужас. Например, ассирийцы помещали у дворцовых и храмовых ворот скульптуры чудовищных животных — как считалось, для охраны царей и богов. Это были огромные быки с человеческими головами и орлиными крыльями. В различных мифологиях также существовали разные составные существа — например, греческий сфинкс с головой женщины, крыльями орла и телом льва.

Не исключено, что библейские херувимы на крышке ковчега завета — это скорее не крылатые человеческие существа, а крылатые быки или львы.

В пользу того, что херувимы — это составные существа, свидетельствует видение пророка Иезекииля, где он описывает именно таких созданий, которых позже называет херувимами.

Иез., 1: 6–7. И у каждого — четыре лица, и у каждого из них — четыре крыла; и ступни ног их — как ступня ноги у тельца…

Иез., 1: 10. Подобие лиц их — лице человека и лице льва с правой стороны у всех их четырех; а с левой стороны — лице тельца у всех четырех и лице орла у всех четырех.

Это знакомое нам описание могло с течением времени подвергнуться искажениям, и существует много споров по поводу этого видения. Однако херувимы, по представлениям древних израильтян, должны были представлять собой не просто крылатые человеческие фигуры.

Урим и туммим

Еще более загадочными, чем херувимы, являются предметы, которые входят в тщательно и детально описанное облачение первосвященника. Поверх ефода — льняного облачения — надевался наперсник со вставленными в него двенадцатью драгоценными камнями, представляющими двенадцать колен Израилевых, а также с неким подобием карманов:

Исх., 28: 30. На наперсник судный возложи урим и туммим…

Что такое урим и туммим — неизвестно. Это еврейские слова, но перевод их ничего не проясняет, так как означают они «свет» и «совершенство».

Чаше всего предполагается, что урим и туммим представляли собой вид жребия, используемый в истолковании божественной воли. При необходимости получить положительный или отрицательный ответ один из внезапно появляющихся жребиев, вложенных в наперсник, мог указывать «да», а второй — «нет». Если же задавался пустой, нестоящий вопрос, эти предметы ничего не указывали, давая понять, что божественного указания не будет.

Библия определенно свидетельствует, что израильтяне в период своей ранней истории ожидали проявления божественного указания в некоем случайном событии. Когда царю Саулу нужно было найти человека, совершившего грех, он поставил всех израильтян по одну сторону (возможно, позволив им предстать в роли одного из жребиев), а сам со своим сыном Ионафаном стал по другую (представляя второй жребий).

1 Цар., 14: 41. И сказал Саул: Господи, Боже Израилев! дай знамение. И уличены были Ионафан и Саул, а народ вышел правым.

Однако в этом и в других подобных случаях в Библии короля Якова урим и туммим конкретно не упоминаются в качестве жребия для получения божественного указания. И обычно, когда речь идет об уриме и туммиме, характер их использования не указывается. Лишь в одном месте Библии, когда Саул перед последней битвой просит Бога о помощи и не получает ее, упоминается только урим:

1 Цар., 28: 6. И вопросил Саул Господа; но Господь не отвечал ему ни во сне, ни чрез урим, ни чрез пророков.

Однако в Исправленном стандартном переводе стих 1 Цар., 14: 41 приводится в более полном варианте, который дает ясное представление о происходящем: «И тогда Саул сказал: «О Господь Бог Израиля, почему ты не отвечаешь слуге твоему сегодня? Если вина эта на мне или на сыне моем Ионафане, о Господь, Бог Израиля, дай урим; но если вина на твоем народе Израиля, дай туммим». И уличены были Ионафан и Саул, а народ вышел правым».

Этот вид предсказания исчез из употребления к окончанию ветхозаветных времен.

Литой телец

Моисей оставался на горе Синай так долго, что народ Израилев, ожидавший его в лагере, испугался, что он никогда не вернется. Это ободрило тех, кому не по душе был невидимый Бог. Желание какого-либо видимого проявления божества весьма обычно как для наших дней, так и для древних времен, и от Аарона все настойчивей стали требовать, чтобы он предоставил народу такое божество.

Аарон попросил у всех золотые серьги:

Исх., 32: 4. …и сделал из них литого тельца, и обделал его резцом. И сказали они: вот бог твой, Израиль…

То, что Аарон выбрал образ именно тельца, неудивительно. Это вполне характерно для того времени. Первобытные люди не делали особого различия между животным и человеком. Многие народы верили, что души людей возрождаются в облике животных и что какой-либо вид этих животных может быть тесно связан таинственными узами с их собственным племенем. Другие понимали, что некоторые животные являются необходимым источником пищи и, чтобы умилостивить их, нужно как-то почитать их изображения.

В древности поклонение животным шире всего было распространено в Египте. Так, в Мемфисе особо чтили священного быка Хапи (известного грекам как Апис). Считалось, что этот бык олицетворяет бога Осириса, и ему воздавались божественные почести. Все вокруг него было окружено ритуалами, и каждому его движению придавалось огромное значение.

Можно было бы предположить, что этот пример египтян вдохновил народ Израиля на поклонение золотому тельцу у подножия горы Синай; но могло быть и иначе. Люди, использующие скот для получения мяса и молока, а также для работы, действительно считали быка важным животным, ибо от его плодовитости многое зависело. Поэтому быки должны были играть важную роль в ритуалах многих народов. Древние жители Крита в те времена, когда евреи находились в Египте, соблюдали ритуалы, в которых быки играли главную роль. Спустя две тысячи лет в обрядах культа Митры, религии персидского происхождения, также участвовали быки. Ассирийцы поклонялись крылатым быкам, и другие народы Плодородного Полумесяца также в разной степени почитали быков.

Поэтому нет ничего странного, что евреи поклонялись быку, и, несомненно, «телец», сделанный Аароном, изображал молодого быка. На самом деле, если бы херувимы были крылатыми лаками, то их изображение на крышке ковчега легко воспринялось как воплощение самого невидимо витающего над ними Бога. Это даже не означало бы полного отступления от яхвизма, так как золотого тельца могли принять за явление самого Яхве в таком облике.

Предполагается, что эта часть Книги Исхода основана на преданиях, появившихся первоначально в северном Ханаане среди колен Иосифа. Возможно, в самой древней племенной истории возникли какие-то особые связи между коленами Иосифа и быками. Так, в Библии рассказывается, что Моисей перед смертью благословляет каждое из колен сынов Израилевых, а затем, обращаясь к потомкам Иосифа, произносит:

Втор., 33: 17. Слава его как первородного тельца…

Особый смысл этого проявился, когда спустя века после Исхода царство Соломона распалось на две части. Так как Иерусалим, который был центром почитания Господа при Давиде и Соломоне, остался в южном царстве, то для царя северного царства показалось опасным с политической точки зрения сохранять эту религию. Этим царем был Иеровоам из колена Ефрема (одного из колен Иосифа), и он, естественно, обратился к почитанию быка, древнего анималистического символа его племени.

3 Цар., 12: 28. И тогда царь… сделал двух золотых тельцов, и сказал народу, довольно вам ходить в Иерусалим: вот боги твои, о Израиль…

В северном царстве продолжали поклоняться быку как воплощению Бога до самого исчезновения этого царства. Однако в южном царстве это поклонение вообще не получило поддержки, и именно в южном царстве в более поздние времена возникли иудаизм и христианство.

Сыны Израилевы, получив статую золотого тельца, устроили пир и пляски с пением, и Моисей, спускаясь с горы, услышал этот шум. Затем последовала недолгая междоусобица, в которой левиты приняли сторону Моисея. Предводители тех, кто поклонялся золотому тельцу, были убиты, и авторитет вождя сынов Израилевых вновь укрепился.

После этого Моисей продолжил свое дело по введению ритуалов яхвизма, и Книга Исхода заканчивается подробным объяснением, как, в соответствии с прежде данными указаниями, следует правильно изготовить ковчег завета, облачение первосвященника и прочие предметы для устройства скинии.

3. ЛЕВИТ

Левит * Ливан (закваска) * Нечистое * День очищения * Азазел * Дьяволы (идолы) * Кровь * Духи умерших * Молох * Юбилейный год

Левит

Третья книга Библии начинается так:

Лев., 1: 1. Я воззвал Господь к Моисею…

Первое слово этой фразы на еврейском — «Vayikrah» («вайкра», «и воззвал»), и по этому первому слову Третья книга получила свое еврейское название — Вайкра.

Она представляет собой фактически один большой раздел Жреческого кодекса, в котором детально описывается религиозный ритуал, поэтому для случайного читателя эта книга, несомненно, является самой скучной книгой Библии.

Указания, содержащиеся в ней, представляли прежде всего интерес для священнослужителей, вышедших из потомков Аарона, который принадлежал к колену Левия. Поэтому Аарон и его потомки называются левитами, и слово это стало синонимом священника.

Переводчики Септуагинты, помнящие о связи содержания книги с обязанностями священников, назвали ее «Levitikon» («the Levitical book») — «Левитикон» («Книга Левитов»), а католики используют ее латинский эквивалент, «Leviticus»[30].

Ливан (закваска)

Одно из указаний, относящееся к ритуалу принесения жертвы, предписывает избегать закваски в жертвоприношениях Богу:

Лев., 2: 11. Никакого приношения хлебного, которое приносите Господу, не делайте квасного…

Первоначально мука, из которой делали хлеб, просто запекалась в виде плоских твердых лепешек, которые оставались пригодными для еды в течение долгого времени.

Однако в тесто, которое выстаивалось, иногда из воздуха попадали микроорганизмы и вызывали в нем брожение. Процесс брожения сопровождался выделением двуокиси углерода, отчего в тесте образовывались пузырьки и оно начинало подниматься. Выпечка из такого теста не могла сохраняться так же долго, как из незаквашенного, она черствела и плесневела, и ее вкусно было есть только свежей.

Еще в доисторические времена в хлебопечении был сделан шаг вперед, когда обнаружилось, что нет необходимости дожидаться, пока тесто забродит само. Небольшой кусочек уже забродившего теста, добавленный в свежий замес, мог ускорить его брожение. Это вошло в поговорку, и апостол Павел, например, в своей речи о влиянии распространяющегося зла говорит:

1 Кор., 5: 6. …Разве вы не знаете, что малая закваска квасит все тесто?

Слово «закваска» (англ. «leaven»[31] образовано от латинского слова «подниматься») — это перевод еврейского слова «hametz», что означает «быть заквашенным» — то есть нечто забродившее.

Слово «дрожжи», являющееся эквивалентом «закваски», восходит к санскритскому слову, означающему «кипеть» — что соотносится с пузырьками двуокиси углерода, образующимися в процессе брожения.

По мнению израильтян, брожение являлось разновидностью гниения, и, хотя дрожжевой хлеб был вкуснее, брожение считалось символом порочности, безнравственности и нечистоплотности. Хлеб, приносимый на алтарь Богу, должен быть чистым и, следовательно, пресным.

На Пасху, в святые дни, можно есть только пресное тесто, и в доме не должно находиться и следа закваски. Недаром Пасху называют «праздником опресноков».

Исх., 23: 15. Наблюдай праздник опресноков… в назначенное время месяца Авива; ибо в оном ты вышел из Египта…

Тайная вечеря Иисуса и его апостолов произошла во время Пасхи. Поэтому хлеб, преломленный Иисусом, был пресным, и облатки, которые используются в католической мессе в память об этом событии, также пресные.

Несомненно, что использование пресного хлеба в ритуалах — чрезвычайно древний обряд, возникший задолго до Исхода. Священникам, редактировавшим Шестикнижие, пришлось найти некое обстоятельство, касающееся бегства евреев из Египта, которое явилось причиной того, что, празднуя Исход, едят именно пресный хлеб. Объяснение нашлось в поспешности исхода евреев: они настолько спешили покинуть Египет, что не могли дожидаться, пока заквасится тесто для хлеба, который нужно было взять с собой в дорогу:

Исх., 12: 33. И понуждали Египтяне народ, чтобы скорее выслать его из земли той…

Нечистое

В Книге Левит многое рассматривается как чистое и нечистое.

Лев., 5: 2. …если прикоснется к чему-нибудь нечистому…

Для нас разделение вещей на чистые и нечистые относится скорее к области гигиены. Нечистое — это все грязное, дурно пахнущее, зараженное опасными бактериями. Библия же придает этому слову религиозный смысл.

Чистым является то, что можно принести в жертву Богу, или то, что может находиться в присутствии Бога. То, что не годится для жертвоприношения, — нечисто. Люди с увечьями или больные, те, кто прикасался к нечистым предметам или совершил запрещенный поступок, — нечисты и не могут приближаться к жертвеннику, пока не очистятся.

Согласно Книге Левит, есть можно только чистую пищу, а все нечистое, которое нельзя употреблять в пищу, подробно в ней перечисляется. Например:

Лев., 11: 3. Всякий скот, у которого раздвоены копыта и на копытах глубокий разрез, и который жует жвачку, ешьте…

Лев., 11: 7. И свиньи, потому что копыта у ней раздвоены и на копытах разрез глубокий, но она не жует жвачки; нечиста она для вас.

На основании чего животные делятся на чистых и нечистых, неизвестно. Одни считают, что все дело в гигиене, другие ссылаются на примитивные тотемические представления, третьи видят в этом стремление запретить распространенные в те времена ритуалы идолопоклонничества. Возможно, главной целью для священников, составлявших Книгу Левит, было выработать кодекс поведения, который помог бы евреям сохранить их индивидуальность и целостность их религии от притягательного влияния окружающих культур.

И если это так, то священники своей цели достигли: отдельные главы Книги Левит явились основой законов правильного питания, которые стали особенно важны для евреев после вавилонского пленения. Эти законы были настолько сложными и жесткими, что запрещали набожному еврею есть вместе с неевреем, так как пища, приготовленная неевреем, могла не соответствовать нормам ритуальной чистоты.

И хотя многие продукты питания считались нечистыми, почему-то именно свинина стала воплощением нечистоты — возможно, оттого, что она была весьма распространенной пищей окружающих язычников, и отсутствие ее в питании евреев сразу бросалось в глаза.

Приведенные в Новом Завете споры по поводу чистоты, которые велись между Иисусом и его учениками, с одной стороны, и ортодоксальными евреями — с другой, можно, разумеется, понимать только в религиозном смысле: к гигиене они не имеют никакого отношения.

День очищения

В Книге Левит указывается, как очиститься от греха, а также от нечистого. Грех — это нарушение запретов Бога, что влечет за собой отлучение от Бога. Так, Адам и Ева совершили «первородный грех», съев запретный плод. Очищение от греха в соответствии с предписанным ритуалом — это возвращение себя Богу, вновь слияние с ним воедино. Поэтому грешник должен искупить грех, произвести искупление.

Первосвященник может произвести искупление для всего народа с помощью определенного ритуала, проведенного в особый день:

Лев., 23: 27. …в десятый день седьмого месяца сего будет день очищения… смиряйте души ваши.

«День очищения» — это перевод еврейского «Йом Киппур» («Yom Kippur»), Йом Киппур — это самый святой день в еврейском календаре, в течение которого соблюдается строгий пост («смиряйте души ваши»). Однако нет никаких сведений о том, что этот религиозный праздник соблюдался до вавилонского пленения.

Азазел

Хотя День очищения стал праздноваться после вавилонского пленения, некоторые обряды, связанные с ним, должны быть действительно древними. Частью этого ритуала являлся выбор двух козлов:

Лев., 16: 8 .И бросит Аарон об обоих козлах жребии: один жребий для Господа, а другой жребий для козла отпущения.

Козел, на которого падал жребий для Господа, приносился в жертву как искупление за грехи народа. Другого козла отпускали в пустыню, и он нес с собой все эти грехи, поэтому наказание должно было пасть скорее на него, а не на народ Израиля. Так как второй козел спасался в пустыне и его не приносили в жертву, в Библии короля Якова он называется «козлом отпущения» («спасшимся козлом»). И этим словом стали называть того, кто безвинно страдает за чужие грехи.

Однако еврейское слово, которое в Библии короля Якова переводится как «козел отпущения», — это на самом деле Азазел (Azazel). В Исправленном стандартном переводе это слово не переводится и стих читается так: «И бросит Аарон об обоих козлах жребии: один жребий для Господа, а другой жребий для Азазела».

Азазел не упоминается в Библии больше нигде, кроме этой главы, но вполне вероятно, что это имя дьявола, обитающего, как считалось, в пустыне. Он мог изображаться злым духом, являющимся источником греха. И когда второго козла отправляли в пустыню, считалось, что грехи, которые он несет, возвращаются к своему источнику.

В более поздних преданиях уточняется, кто такой Азазел. Предполагалось, что это падший ангел, изгнанный с небес, ибо он не признал превосходства только что сотворенного человека.

Другое указание содержится в недостаточно ясном отрывке из Книги Бытия:

Быт., 6: 2…сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал.

Быт., 6: 4. …и они стали рождать им. Это сильные, издревле славные люди.

Этот отголосок первобытной мифологии, оставшийся в Библии, евреи позже интерпретировали буквально. Они решили, что ангелы, умышленно восставшие против Бога, развратились, смешавшись с человечеством из-за вожделения к женщинам, что и явилось причиной Всемирного потопа. В некоторых вариантах этого предания главным среди падших ангелов был Азазел.

Дьяволы (идолы)

В следующей главе господствует культ почитания единого Бога, руководимый священниками, и запрет на проведение более древних, самостоятельных обрядов:

Лев., 17: 7. Чтоб они впредь не приносили жертв своих дьяволам…

Слово «дьявол» («devii») образовано от греческого «diabolos», что означает «клеветник». Этим именем называют злых духов, которые клевещут на Бога, склоняя людей к непослушанию и греху. Они могут также представать в человеческом облике, порочащем Бога, — например, как Сатана из Книги Иова, злословящий на Иова.

Именно в этом стихе дьяволы (идолы) — это перевод еврейского слова «sairrim», которое буквально означает «дикие козлы». Существует широко распространенная тенденция считать козлов похотливыми животными, олицетворением стихийных сил природы. Греки представляли, что леса населены сатирами — духами природы, имеющими облик рогатых людей с хвостами, нижняя часть туловища которых была козлиной, и они всегда находились в сексуальном возбуждении.

По мнению яхвистов с их строгой нравственностью, эти боги плодородия были просто-напросто злыми духами.

Исправленный стандартный перевод признает особое сходство сатиров с «дикими козлами», и в Книге Левит, 17: 7 здесь говорится: «Чтоб они впредь не приносили жертв своих сатирам…»

Сегодняшнее общераспространенное представление о Сатане, с его рогами, хвостом и раздвоенными копытами, показывает, что он все же изображается в виде сатира.

Кровь

Употреблять кровь в пищу строжайше запрещалось:

Лев., 17: 10–11. …обращу лице Мое на душу того, кто будет есть кровь, и истреблю ее из народа ее; Потому что душа тела в крови…

Считалось, что кровь — это источник жизни: ведь из-за длительного кровотечения человек умирал, даже если внешне он оставался целым и невредимым. Жизнь — это творение Бога, и человек не мог присваивать себе чужую жизнь, а потому не мог питаться кровью.

Этот запрет был провозглашен еще до получения Моисеем божественного откровения на Синае. Такое же указание получил Ной после потопа. Бог говорит Ною, чем он может питаться:

Быт., 9: 3–4. Все движущееся, что живет, будет вам в пищу… Только плоти с душею ее, с кровию ее, не ешьте.

Позже евреи истолковали это следующим образом: даже те, кто не получил откровение на горе Синай, должны воздерживаться от употребления в пищу крови.

Поэтому когда в ранней христианской церкви возникла полемика: требуется ли новообращенным язычникам соблюдать нормы питания, установленные законом Моисея, то было решено, что это необязательно. Однако свобода этих новообращенных в отношении питания не была абсолютной, так как консервативные лидеры церкви в Иерусалиме настаивали:

Деян., 15: 20. …чтоб они воздерживались от оскверненного идолами, от блуда, удавленины и крови…

Духи умерших

В Книге Левит содержатся всевозможные запреты. В ней перечисляется пища, которую не следует есть, а также недозволенные половые связи. Безнравственное поведение во всех его проявлениях запрещалось. Кроме того, законом Моисея запрещались некоторые вещи, которые казались довольно безвредными. Например:

Исх., 23: 19. …Не вари козленка в молоке матери его.

Или:

Лев., 19: 27. Не стригите головы вашей кругом, и не порти края бороды твоей.

Возможно, это означало, что следует остерегаться обычаев, связанных в основном с язычеством и идолопоклонничеством. Так, к примеру, египетские жрецы брили головы и бороды.

Позже евреи сделали сложные выводы из этих запретов. Например, на основе запрета не варить мясо в молоке возникло непонятное требование не есть блюда, в которых одновременно используются молоко и мясо, и даже готовить и подавать их в одной посуде.

Еще одним запретом было:

Лев., 19: 31. Не обращайтесь к вызывающим духи умерших, и к волшебникам не ходите…

Волшебник, или маг, чародей, — это мудрый человек, который наверняка знает, как подчинить себе сверхъестественные силы. Он может управлять духами, заставить их служить себе. Духи умерших (familiar spirit) — это «духи-прислужники» (от лат. «famulus», означающего «слуга»),

В Библии не говорится, что подобные духи не существуют или что чародеи не обладают силой, на которую претендуют. Неприязнь к ним основана на том, что их обряды идолопоклоннические.

Библия сурово судит женщин-чародеек в одном из самых кратких и впечатляющих стихов:

Исх., 22: 18. Ворожеи не оставляй в живых.

Эти слова послужили тому, что женщины (особенно пожилые) подвергались жестоким гонениям.

Однако древние языческие практики на протяжении веков продолжали тайно существовать в христианской Европе. Борьба, которая велась с колдовством, была, по сути, борьбой с более древней и соперничающей с христианством религией.

Молох

Наиболее яростно Книга Левит выступает против одного особого вида идолопоклонничества.

Библия осуждает все виды идолопоклонничества, любое преклонение перед божеством, которое предстает в виде реального подобия человека, животного или составного существа. Можно возразить, что идол — это не почитаемый бог, а лишь видимое изображение невидимой божественной сущности. Но даже если так, обычный верующий должен отождествлять этот видимый объект с богом.

Яхвисты считали идолопоклонничество настолько опасным, что на протяжении всех библейских времен они все категоричней и решительней выступали против любых изображений божества. При этом особый гнев вызывал у них один из идолов.

Лев., 20: 2. …кто из сынов Израилевых и из пришельцев, живущих между Израильтянами, даст из детей своих Молоху, тот да будет предан смерти…

В данном случае Молох — это, скорее всего, вариант слова «мелех» («melech»), что означает «царь». Это характерное обращение к богу отдельного народа, подобно обращению «господь». Спустя столетия авторы Библии все чаще избегали говорить об идолах как о царях или владыках и называли их словом «bosheth» («срам»). Когда к словам были добавлены диакритические знаки, слово «melech» снабдили пометкой, которая принадлежала слову «bosheth». Так слово «мелех» («melech») превратилось в «Молох» («Molech»),

Культ почитания Молоха включал в себя приношение в жертву детей. Первобытные люди верили, что если принести в жертву богу самое дорогое для них, то это произведет на бога наибольшее впечатление и он скорее откликнется на просьбу молящегося. Поэтому во времена самых страшных бедствий в жертву Молоху приносили детей, иногда даже царского рода.

В последние дни царств, когда положение часто становилось безнадежным, случались подобные жертвоприношения. Существует предположение, что детей сжигали заживо внутри медного идола, но возможно, что их вначале убивали, а затем приносили в жертву.

Один из последних царей Иудеи, Ахаз, принес своего сына в жертву именно таким образом:

4 Цар., 16: 3. Но он [Ахаз]… сына своего провел через огонь, подражая мерзостям язычников…

Несомненно, в те времена многие люди употребляли слово «мелех» при обращении к Яхве и были уверены, что совершают правильные жертвоприношения Богу — ведь и Авраам был готов принести в жертву своего сына Исаака. Разумеется, те, кто не одобрял человеческие жертвоприношения, могли тут же указать им, что Бог не допустил этого. Но даже и тогда пророкам приходилось с большим трудом доказывать, что Бог не принимает подобных жертв. В Книге Левит об этом говорится решительно и строго, а Иеремия, говоря о недовольстве Бога евреями, пересказывает его слова:

Иер., 7: 31. И они… сожигают сыновей своих и дочерей своих в огне; чего Я не повелевал, и что Мне на сердце не приходило.

Юбилейный год

В Книге Левит говорится об одном празднике, который, видимо, был для священников особым, но так и не введенным в практику[32]:

Лев., 25: 8—10. И насчитай… семь раз по семи лет… И воструби трубою… в день очищения… И освятите пятидесятый год…

В пятидесятый год земля должна была оставаться под паром, арендованную землю нужно было возвратить владельцу, а рабов отпустить на свободу[33].

В известном смысле это был способ обновления жизни каждые полстолетия, чтобы избежать накопления экономической несправедливости. Сама идея была прекрасной, но идеалистической[34].

И все же слово «юбилей» (образованное от еврейского слова «трубить») стало обозначать пятидесятую годовщину.

Около 100 г. до н. э. неким неизвестным евреем (или несколькими евреями) была написана книга, в которой подробно излагалась первобытная история человечества. Она была создана по образцу Книги Бытия, но вдобавок содержала множество фольклорных деталей, появившихся за три столетия до того, как Бытие обрело свою окончательную форму. Например, в нее вошло множество подробностей, касающихся ангелов, а также отголоски обычаев, существовавших в древнейшие времена. Все содержание книги разделено на ряд глав, каждая из которых охватывает период истории в пятьдесят лет, и поэтому она получила название «Книга юбилеев».

4. ЧИСЛА

Числа * Исчисление общества * Ефиоплянка * Халев * Син (Цин) * Кадес (Кадеш) * Корей, Дафан и Авирон * Преисподняя * Гора Ор * Медный змей * Сигон * Хамос * Есевон * Васан * Валаам * Ваал * Фасги * Единорог * Дочери Моава * Галаад

Числа

Четвертая книга Библии начинается словами:

Числ., 1: 1. И сказал Господь Моисею в пустыне…

Еврейское название этой книги — «Бемидбар» («Bemidbar», то есть «В пустыне»), что соответствует словам ее первого стиха.

На переводчиков Септуагинты произвело впечатление, что в книгу включены результаты двух переписей всех мужчин колен Израилевых, годных к воинскому делу. Поэтому они назвали эту книгу «Arithmoi» (что означает «Числа»). Название это сохранилось в английском переводе Библии, и ее четвертая книга так и называется — Числа.

Исчисление общества

О первой переписи говорится в самом начале книги:

Числ., 1: 2–3. Исчислите все общество… От двадцати лет и выше, всех годных для войны…

Вторая перепись была проведена через сорок лет, незадолго до прихода евреев в Ханаан:

Числ., 26: 2. Исчислите все общество сынов Израилевых от двадцати лет и выше… всех годных для войны…

В Книге Чисел представлены следующие результаты переписи по всем коленам:

Конечно, здесь подсчитано лишь количество взрослых мужчин. Предполагают, что цифры эти отражают более позднее предание сомнительной точности. Если бы были учтены еще женщины и дети, а также все, родившиеся от смешанных браков, о которых Библия иногда упоминает, то оказалось бы, что по Синайскому полуострову странствовало около двух миллионов людей. Это невероятно огромное количество народа — даже в царстве Давида в период его расцвета населения было меньше.

Однако, независимо от точности приведенных цифр, можно отметить два момента, отражающие более поздние исторические события. Во-первых, самыми многочисленными представлены колена Иуды и Иосифа. Если соединить вместе колена Ефрема и Манассии, то по результатам первой переписи во всем колене Иосифа насчитывается 72 700 человек (почти столько же, сколько в колене Иуды), а по второй переписи — 85 200 (теперь колено Иосифа уже количественно превосходит колено Иуды). Похоже, что здесь отражена ситуация, сложившаяся четырьмя веками позже, когда царство Давида разделилось на две части и колено Иосифа стало преобладающим в северном царстве, а колено Иуды — в южном.

Во-вторых, самое поразительное изменение в численности произошло с коленом Симеона: ко времени второй переписи оно утратило более трех пятых своего количества. Ни одно из колен Израилевых не понесло таких потерь, и в Книге Чисел это никак не объясняется. Но это явно свидетельствует, что ко времени завоевания Ханаана Симеон уже значительно ослаб — поэтому его колено и не играло важной роли в поздней истории израильтян. Возможно, такое положение явилось следствием давнего разбойного нападения Симеона и Левия на Сихем, описанного в Бытии, хотя во времена патриархов оно считалось военной победой.

Колено Левия не пересчитывалось вместе с другими коленами, так как левиты не считались воинами. Их задачей было выполнять обязанности священников. В этом колене были пересчитаны все мужчины, а не только те, кому было больше двадцати. При первой переписи их насчитали 22 273, а при второй — 23 000. Таким образом, колено Левия оказалось самым малочисленным среди остальных, что также могло явиться результатом нападения на Сихем.

Бфиоплянка

На протяжении всего пути сынов Израилевых к Ханаану Моисею приходилось сталкиваться с различными проявлениями их недовольства. Даже в семье Моисея происходили раздоры, ибо его сестра Мариам и брат Аарон объединились против него:

Числ., 12: 1. И упрекали Мариамь и Аарон Моисея за жену Ефиоплянку, которую он взял…

Из этого стиха можно предположить, как многие и считают, что женой Моисея была темнокожая женщина (в наше время словом «эфиоп» обычно называют темнокожего человека). Однако в данном случае нет никаких причин считать, что речь идет о негритянке или эфиопке. Еврейское слово, переведенное здесь как «Ефиоплянка», — это «Cushi», и в Современном стандартном переводе о жене Моисея говорится как о «кушитской женщине».

Как уже объяснялось, кушиты действительно могли быть эфиопами. Согласно одному из преданий, Моисей в молодости служил египетским военачальником; он совершал победоносные походы в Эфиопию и, вероятно, мог найти там себе жену или наложницу. Однако в Библии ничего об этом не говорится, и, возможно, предание об эфиопских приключениях Моисея основано всего лишь на единственном стихе двенадцатой главы Книги Чисел.

Этому мнению противоречат сведения, что кушиты могли быть арабскими племенами.

В Библии конкретно упоминается лишь одна женщина, на которой был женат Моисей. Он женился во время своего побега в Мадиан, в Аравию, где нашел пристанище в доме местного священника:

Исх., 2: 21. Моисею понравилось жить у сего человека; и он выдал за Моисея дочь свою Сепфору.

Сепфора вполне могла быть той кушитской женщиной, о которой говорится в Книге Чисел, 12: 1. Она могла вызвать негодование Мариам просто из ревности или по той причине, что она была мадианитянкой, чужестранкой.

В любом случае, Моисей сумел осадить своих брата и сестру и пресечь разногласия, как это делал он во множестве других случаев на протяжении всего Исхода.

Халев

Придя в пустыню Фаран, располагавшуюся к югу от Ханаана, Моисей предусмотрительно послал в Ханаан разведчиков осмотреть землю и прояснить ситуацию. Согласно их донесениям можно было рационально расположить войска и выработать эффективный план действий.

Для разведки выбрали двенадцать человек, по одному от каждого колена, но только двое из них заслуживают внимания — Осия из колена Ефрема, которому Моисей дал новое имя Иегошуа, или Иешуа, и еще один человек из колена Иуды:

Числ., 13: 7. Из колена Иудина Халев, сын Иефонниин.

Во многих отношениях судьба Халева сходна с судьбой Иисуса Навина. Иисус Навин был легендарным героем северных племен, а Халев — героем подобных легенд, созданных южными племенами.

В стихе 13: 7 Халев упоминается всего лишь как обычный человек из колена Иуды, но в Книге Иисуса Навина о нем рассказывается подробней:

Иис. Нав., 14: 6. …Халев, сын Иефоннии, Кенезеянин…

Кенезеянин — это потомок Кеназа; как указывается в Книге Бытия, он был сыном Елифаза, первенца Исава. Поэтому кенезеяне относятся к племени идумеев, которое должно быть причислено к колену Иуды. Это не единственный факт, свидетельствующий о том, что колено Иуды состояло не только из сынов Израилевых. В главе 38 Книги Бытия рассказывается, как Иуда женился на чужестранке:

Быт., 38: 2. И увидел там Иуда дочь одного Хананеянина… и взял ее…

Возможно, это указывает, что в колене Иуды, поселившемся в южном Ханаане, могли присутствовать хананеи и идумеи. И возможно, в период ранней истории колен Иуда не ощущал себя частью Израиля, ибо в некоторых ключевых эпизодах Библии о нем явно умалчивается. Даже во времена Давида, когда колено Иуды было не только неотъемлемой частью Израиля, но и образовало правящую династию, между ним и северными коленами всегда существовали трения. Постепенно эти трения обострились, приведя к открытой вражде, и все окончилось междоусобицей и расколом.

Син (Цин)

Разведчики направились из Фарана на север.

Числ., 13: 22–24. Они пошли, и высмотрели землю от пустыни Син даже до Рехова… и дошли до Хеврона, где жили… дети Енаковы: Хеврон же построен был семью годами прежде Цоана, города Египетского. И пришли к долине Есхол, и срезали там виноградную ветвь с одною кистью ягод… взяли также гранатовых яблоков и смокв.

«Пустыней Син (Цин)»[35], о тщательном исследовании которой говорится в двадцать втором стихе, считается северная оконечность Фарана; следовательно, эта пустынная область — почти юг Беер-Шебы, в то время как Рехов (точное местонахождение его неизвестно) располагался в самой северной оконечности Ханаана.

Возможно, исследование разведчиками всей местности «от пустыни Син до Рехова» — это преувеличение, и основное внимание израильтян было сосредоточено на Хевроне — самом южном из крупных, хорошо укрепленных городов Ханаана. Он был так необычно велик, что обитателей его описывали как великанов, а позже это описание стало восприниматься буквально. Последующее утверждение в стихе 13: 23, что Хеврон на семь лет старше Цоана, наделяет этот город особой легендарной древностью. Цоан — это семитское название города, который греки называли Танис. Танис был столицей царства гиксосов, и Хеврон сравнивают с ним потому, что изо всех знаменитых городов Египта он находился ближе всего к Ханаану и, возможно, был наиболее известным.

Египет гордился древностью своей цивилизации и знал, какое почтительное благоговение она вызывает у его соседей. Поэтому не было лучшего способа доказать древность Хеврона, как заявить, что он старше египетского города.

И если для жителей окрестностей Нила Ханаан не показался бы цветущим садом, то именно таким увидели его племена, вторгшиеся из пустыни. Орошаемые оазисы, в одном из которых располагался Хеврон, могли казаться им чрезвычайно плодородными, что подтверждается хорошо известными описаниями Ханаана в некоторых местах первых книг Библии. Так, когда Бог впервые явился Моисею, он пообещал ему вывести евреев из Египта:

Исх., 3:8. …в землю хорошую и пространную, где течет молоко и мед…

Из Есхола[36], долины фруктовых садов близ Хеврона, разведчики принесли войску израильтян плоды — как доказательство, подтверждающее их рассказ о Ханаане.

Кадес (Кадеш)

Разведчики со своим донесением возвратились на то место, где временно остановились израильтяне:

Числ., 13: 27. И пошли и пришли… ко всему обществу сынов Израилевых в пустыню Фаран, в Кадес…

«Кадеш» означает «святой», и название местности «Кадес», вероятно, возникло из-за неких священных обрядов, которые проводили здесь еще ее доизраильские обитатели[37].

В наши дни он отождествляется с местом, называемым Аин-Кадис, расположенным приблизительно в 50 милях южнее Хеврона, в северо-восточной части Синайского полуострова.

Хотя земли Хеврона оказались плодородными, почти все разведчики возвратились с крайне пессимистичным сообщением. Они увидели, что города в Ханаане хорошо укреплены и приступом взять их непросто, и стали утверждать, что завладеть ими нет никакой возможности. Только Иисус Навин и Халев высказались в пользу немедленного захвата этих земель — за что едва не были побиты камнями.

Павшие духом сыны Израилевы уже собрались возвращаться в Египет, но Моисей удержал их, и в течение последующих тридцати восьми лет Кадес оставался их главным станом, пока Моисей и Иисус Навин собирали силы для решения предстоящей задачи.

Корей, Дафан и Авирон

Для Моисея все труднее становилось пребывать в Кадесе, проводя год за годом в бездействии, рядом с Ханааном, который оставался недосягаемым. Это казалось насмешкой над Исходом и начинало вызывать у народа сомнения в способностях Моисея как вождя. Среди сынов Израилевых возникло серьезное недовольство:

Числ., 16: 1–2. Корей, сын Ицгара… и Дафан и Авирон… сыны Рувимовы, Восстали на Моисея…

Очевидно, в этой главе Библии два отдельных восстания против Моисея — одно Корея, другое «сынов Рувимовых» — объединились в одно.

Восстание Корея — это явный религиозный раскол. Моисей и Аарон были сыновьями Амрама, а Корей — сыном Ицгара, младшего брата Амрама. Так как Моисей отдал львиную долю обязанностей священников Аарону и другим прямым потомкам Амрама, Корей счел, что с ним обошлись несправедливо.

Бунт Корея был подавлен, но, очевидно, не без компромисса. Во всяком случае, в Книге Чисел позже говорится, что хотя Корей и его сообщники были уничтожены,

Числ., 26: 11. Но сыны Кореевы не умерли…

И действительно, сыны Кореевы выжили, став впоследствии потомственной гильдией храмовых музыкантов. Обрести это право они смогли лишь в результате междоусобицы, которую затеяли левиты, о чем подробно рассказывается в шестнадцатой главе Книги Чисел.

Восстание Дафана и Авирона, «сынов Рувимовых», похоже, было чисто политическим. В какой-то ранний период истории колен Израилевых Рувим, как старший сын Израиля, должен был удерживать руководство. Но во время Исхода в колене Рувимовом могли не без тревоги заметить, что религиозное лидерство перешло к колену Левия (к Моисею и Аарону), а военное — к колену Ефрема (к Иисусу Навину). Рассказ о Дафане и Авироне, вероятно, был основан на воспоминаниях о некоей попытке Рувима захватить лидерство — попытке, также, возможно, отраженной в стихе Книги Бытия, где описывается инцест Рувима с наложницей отца.

Восстание Рувима также было подавлено, и никогда больше в истории израильтян колено Рувима не играло значительной роли.

Преисподняя

Как описывает Библия, мятежных сынов Рувима постигла особая кара: их живыми поглотила земля:

Числ., 16: 32–33. И разверзла земля уста свои, и поглотила их… И сошли они… живые в преисподнюю…

Еврейское слово, которое переведено здесь как «преисподняя», — «Sheol» («шеол»), и в Исправленном стандартном переводе оно оставлено непереведенным. Древним израильтянам шеол представлялся подземным миром, куда отправлялись души умерших. Первоначально он считался мрачным местом, где не было особых мучений, но и радости тоже. Различия между добром и злом там не существовало. В этот подземный мир попадали все человеческие существа после смерти, кроме таких немногих, как Енох и Илия, взятых на небо живыми.

Такое же представление об этом месте существовало у многих древних народов. У греков был подземный мир, в котором владычествовал бог Гадес; в древних скандинавских мифах в подобном мире царствовала богиня Хель. Поэтому слово «шеол» в некоторых местах Библии заменено словом «Неll, а в Новом Завете, который первоначально был написан на греческом, оно переведено как «Hades».

Нравоучительный смысл преисподней (шеола), превращение ее в место мучений душ нечестивцев (тогда как души праведников блаженствуют где-то в ином месте) возникнет позже, к концу ветхозаветных времен.

Гора Ор

Старое поколение уходило, и из тех, кто во времена Исхода был взрослым, остались уже немногие. Так, например, в Кадесе умерла Мариам, сестра Моисея.

Настало время действовать. О нападении на Хеврон непосредственно с юга пока не могло быть и речи, и сыны Израилевы решили атаковать его с северо-востока: в этом случае в Ханаан можно было проникнуть с менее защищенной восточной стороны.

Но северо-восточный путь проходил через земли Эдома. Идумеи считались семитским народом, родственным израильтянам, и насилие над ними было недопустимо. Моисей попросил разрешения мирно пройти сквозь их территорию, но получил отказ. Впоследствии этот отказ был использован как повод для конфликта с Эдомом и враждебного к нему отношения.

Итак, израильтянам пришлось огибать укрепленные земли Эдома, и они двинулись к юго-востоку:

Числ., 20: 22. И отправились сыны Израилевы из Кадеса, и пришло все общество к горе Ор.

Гора Ор нередко отождествляется с самым высоким пиком горной гряды Сеира. На вершине этой горы умер и был похоронен Аарон. Считается, что это произошло на горной вершине в Аравии, которая сейчас называется Джебел-Харун («гора Аарона»).

Несколько далее в Книге Чисел сообщаются подробности о смерти Аарона:

Числ., 33: 38–39. И… Аарон… умер там в сороковой год по исшествии сынов Израилевых из земли Египетской… Аарон был ста двадцати трех лет, когда умер на горе Ор.

Если Исход начался в 1211 г. до н. э., то Аарон умер в 1171 г. До н. э. Эта дата должна быть также годом смерти Моисея и годом вторжения в Ханаан. События теперь следуют быстро одно за другим (хотя Библия продолжает прерывать их долгими речами Моисея и прочим).

Если учесть возраст, до которого дожил Аарон, то родиться он должен был в 1294 г. до н. э., а Моисей, который был младше его на три года, — в 1291 г. до н. э. (последняя дата представляет интерес, поскольку она фактически совпадает с началом правления Рамсеса II, «фараона Исхода»).

Медный змей

Похоронив Аарона, сыны Израилевы продолжили свой путь к Ханаану, обходя с юга земли Эдома до верхней оконечности залива Акаба, а затем опять повернув к северу. Здесь произошло событие, которое получило развитие в более поздних преданиях. Появилось множество змей, которые стали нападать на людей и жалить их.

Числ., 21: 9. И сделал Моисей медного змея и выставил его на знамя, и когда змей ужалил человека, он, взглянув на медного змея, оставался жив.

Это пример «симпатической магии» — веры в то, что подобное воздействует на подобное, — распространенной среди примитивных народов. (Наиболее типичный пример — магия вуду с ее убеждением, что человеку можно нанести вред, если протыкать его изображение.)

Использование змея, как оно описано в этом стихе, почти сходно с принципами древней медицины, следующей правилу: «используй шерсть собаки, укусившей тебя».

В религиозных ритуалах (которые могут проводиться как с добрыми, так и со злыми намерениями) змея — особо важное животное. Тот факт, что она вползает тихо и незаметно и ее укус так внезапен и смертоносен, сделал змею символом коварства и зла. Именно в этом обличье коварного зла предстает змей в рассказе о райском саде Эдема:

Быт., 3: 1. Змей был хитрее всех зверей полевых…

Если существует нечто опасное и злое, чего следует бояться, то с ним лучше обращаться хорошо и стараться умилостивить его. Поэтому змею следует почитать, даже если она внушает ужас.

Кроме того, змея считается символом бессмертия — из-за ее способности «обновляться», сбрасывая кожу. Любой первобытный человек, наблюдая, как змея сбрасывает старую потускневшую кожу и предстает в новом ярком обличье, вполне мог решить, что она омолодилась.

В легенде о Гильгамеше, когда герой наконец получает растение, дающее вечную жизнь, его крадет змея, которая после этого обретает бессмертие. (В райском саду именно змей украл бессмертие у Адама и Евы, но бессмертным не стал, а был проклят Богом.)

Бессмертный змей, победа над смертью могли считаться тесно связанными с медициной, которая стремится если не победить смерть, то хотя бы отсрочить ее. Асклепию, греческому богу медицины, принадлежали священные змеи, и даже в наше время у военно-медицинской службы армии США знаком отличия является кадуцей — жезл Асклепия, вокруг которого обвились две змеи.

У израильтян более поздних времен, когда яхвизм стал жестче и бескомпромиссней, медный змей начал вызывать все более резкое неодобрение. Не помогло и то, что он был связан с Моисеем[38].

Конец культу медного змея наступил во время правления иудейского царя Езекии, приблизительно спустя пять веков после Исхода:

4 Цар., 18: 4. Он [Езекия]…истребил медного змея, которого сделал Моисей, — потому что до самых тех дней сыны Израилевы кадили ему и называли его Нехуштан.

«Нехуштан» обычно переводится как «кусок меди». В Библии короля Якова окончание этого стиха довольно впечатляющее: когда Езекия уничтожил змея, он столкнулся с презрительным отношением народа к этому змею, уже не представляющему ритуальной ценности: о нем говорили всего-навсего как о куске меди.

Однако слово «Нехуштан» связано не только с еврейским словом, означающим «медь», но и со словом «змея». В нем могло и не содержаться какого-либо презрительного оттенка. Так в Исправленном стандартном переводе стих 4 Цар., 18: 4 заканчивается просто словами: «называли его Нехуштан».

Сигон

Но, даже двинувшись в обход Эдома, израильтяне не избежали трудностей. К востоку от Ханаана лежали два царства: Моав и Аммон. Моав находился южнее, на восточном побережье Мертвого моря, а Аммон — севернее, к востоку от реки Иордан.

Израильтяне считали моавитян и аммонитян еврейским народом, потомками Фарры по линии Лота. Поэтому (согласно интерпретации авторов Библии) они, как и Эдом, были защищены от нападения израильтян. Моавитяне и аммонитяне, по-видимому, обосновались у границ Ханаана за полтора века до появления здесь сынов Израилевых, еще во времена Эхнатона.

Однако именно перед приходом израильтян этим царствам — в особенности Моаву — пришлось пережить еще одно нападение.

Числ., 21: 26. …Сигон, царь Аморрейский… воевал с прежним царем Моавитским, и взял из руки его всю землю его до Арнона.

Семью веками ранее амореи были могущественным народом, владевшим большей частью Плодородного Полумесяца. Они пришли к упадку еще перед натиском хеттов и египтян и теперь либо находились в подчинении, либо местами сохраняли ненадежную власть над своими мелкими княжествами. Во времена Исхода в Ханаане, вероятно, существовали владения амореев и Сигон мог быть правителем одного из них. Его вторжение в Моав могло явиться последним успешным военным действием хананеев против беспощадного наступления различных еврейских племен.

До нападения Сигона моавитяне владели территорией вплоть до реки Иавок, которая представлена в этой главе как южная граница между Аммоном и царством Сигона. Поэтому завоеванная Сигоном земля простиралась вниз от Иавока до Арнона.

Арнон — это небольшая река, текущая на запад и впадающая в Мертвое море почти в центре восточного побережья. В более поздние библейские времена она оставалась северной границей Моава. Сейчас ее называют Вади-Моджиб, и «Моджиб» — это явный отголосок «Моава».

Хамос

В главе 21-й при кратком описании победы Сигона над Моавом говорится:

Числ., 21: 29. Горе тебе, Моав! погиб ты, народ Хамоса!..

Хамос был языческим божеством Моава, и в те времена широко распространенного почитания местных богов было естественным говорить о Моаве как о «народе Хамоса».

Единого Бога тогда признавали лишь немногие. Обычно же считалось, что у каждого кусочка земли есть свой собственный бог и именно эта земля дает ему его божественную силу. Считалось даже, что бог связан с своей землей, и если куда-то уезжаешь, то нужно поклоняться богу чужой земли, если не взял с собой собственного. Так, когда Рахиль покинула дом своего отца Лавана, она забрала с собой его идолов:

Быт., 31: 19. …Рахиль похитила идолов, которые были у отца ее.

Лаван расстроился из-за этого больше, чем оттого, что Иаков увел у него дочерей и забрал все свое богатство и свой скот:

Быт., 31: 30. …пусть бы ты ушел… зачем ты украл богов моих?

И когда евреи несли ковчег завета, странствуя по пустыне, считалось, что они несут с собой своего Бога. Иначе им приходилось бы всякий раз возвращаться на Синай, чтобы общаться с ним.

Для религиозного мышления того времени было нехарактерно заведомо враждебное отношение к другим племенным божествам — кроме периодов войны, когда враги взывали к помощи своих богов, чтобы уничтожить противника.

Однако в более поздние времена, когда среди евреев возросло осознание Яхве как единого бога и углубилось понимание того, что Бог един — не только для иудеев, но и для всего мира, — отношение к богам других племен стало более нетерпимым. Боги Других народов были не только потенциальными врагами, они вообще считались не богами, а, самое большее, демонами, заставлявшими невежественных нечестивцев поклоняться им.

Поэтому, когда о Хамосе заходит речь в более поздних книгах Библии, о нем упоминается как о чем-то позорном:

Есевон

Конфликт между Сигоном и Моавом стал удобным случаем для израильтян. Если, согласно Библии, моавитяне и аммонитяне были родственными им племенами, то Сигон не был евреем, и на него можно было напасть. Или, если посмотреть на это более реалистично, Моав и Аммон были крепкими царствами с хорошо укрепленными границами, и их трудно было атаковать.

Так, в Книге Чисел говорится:

Числ., 21: 24. …крепок был предел Аммонитян.

(Однако, возможно, этот стих переведен неправильно, и еврейское слово означает здесь не «крепок», а город Иазер на границе Аммона.)

Можно допустить, что область, завоеванная Сигоном, осталась заброшенной и слабой. Укрепления, разрушенные и уничтоженные амореями, возможно, еще не были восстановлены, и, хотя амореи держали моавитян в страхе, встретиться с новым врагом они еще не могли.

Это действительно подтверждается фактами. Израильтяне потребовали, чтобы Сигон пропустил их через свою землю — чего тот позволить не мог. Получив отказ, они напали на амореев и нанесли им поражение.

Числ., 21: 24–25. …и взял [Израиль] во владение землю его от Арнона до Иавока… и жил Израиль во всех городах Аморрейских, в Есевоне…

Есевон был главным городом этой области, он находился приблизительно в двадцати милях к востоку от северной оконечности Мертвого моря. Этот город до сих пор существует в Иордании под арабским названием Хесбан.

Васан

Сыны Израилевы теперь прочно укрепились на восточном берегу Иордана, и у них появился опорный пункт, откуда можно было начинать завоевание Ханаана. Однако эти позиции необходимо было расширить. Израильтяне учитывали, что Моав и Аммон должны оставаться нетронутыми, но к северу от Аммона находились привлекательные для них тучные пастбища.

Числ., 21: 33. И поворотили, и пошли к Васану. И выступил против них Ог, царь Васанский… на сражение к Едреи.

Точные границы Васана[39] неизвестны, но в общем он был расположен к востоку от Галилейского моря[40].

Эта область издревле была настолько процветающей и плодородной, что тучность ее стад вошла в поговорку в библейские времена, а благодаря Библии дошла и до наших времен. В 21-м псалме скот Васана используется как метафора, передающая скорбные мысли:

Пс., 21: 13. Множество тельцов обступили меня; тучные Васанские окружили меня.

И пророк Амос использовал сравнение со стадами Васана, осуждая сытую и самодовольную знать:

Ам., 4: 1. Слушайте слово сие, телицы Васа некие…

Васан также славился своими дубами. Пророк Иезекииль, предсказывая гибель Тира, иронизирует над славой его торговых городов и, описывая совершенство его кораблей, замечает:

Иез., 27: 6. Из дубов Васанских делали весла твои…

Волны политических перемен не коснулись процветания Васана, пока он не был завоеван арабами в VII в. н. э. После этого он быстро пришел к упадку. В наше время область, некогда бывшая Васаном, составляет юго-восточную часть Сирии, граничащую с Иорданом на юге и с Израилем на востоке. Едреи, место битвы между израильтянами и Огом, существуют сейчас как город Дераа, непосредственно на границе Иордана.

Территорию бывшего Васана в настоящее время занимают друзы — религиозная мусульманская секта, которая сумела сохраниться еще со времен ее возникновения около 1000 г. — несмотря на мощное влияние Турции до Первой мировой войны, а позднее и Франции.

Завоевание Васана явилось одним из тех событий в военной истории древних евреев, которое оказало наибольшее впечатление на авторов более поздних времен — как библейских, так и послебиблейских. Причиной этого отчасти явился царь Ог, слывший великаном. Об этом говорит Моисей в Книге Второзакония, обращаясь к событиям, последовавшим после Исхода:

Втор., 3: 11. Ибо только Ог, царь Васа некий, оставался из великанов; вот, одр его, одр железный… длина его девять локтей, а ширина четыре локтя…

Судя по измерениям, произведенным на месте руин Иерусалимского храма, выяснилось, что локоть равен приблизительно семнадцати с половиной дюймам. Следовательно, одр Ога был, несомненно, огромным — около тринадцати футов в длину и шести футов в ширину[41]. Хотя это вовсе не означает, что Ог занимал его целиком.

Позже авторы-раввинисты «увеличат» Ога в размерах и сделают его последним «нефилим», жившим до потопа. Однако, чтобы пережить потоп, Ог должен был находиться в Ноевом ковчеге, поместиться в котором он явно не мог. Создатель легенды вышел из положения, пояснив, что Ог сидел верхом на ковчеге и Ной кормил его, пока вода не спала.

Эта связь Ога с потопом (относительно которой нет абсолютно никаких библейских свидетельств) могла иметь отношение к древнегреческому мифу о царе Огиге, правившем во времена Всемирного потопа.

Легендарная смерть Ога также впечатляет. Он поднял огромную гору, чтобы бросить ее в израильтян, но споткнулся и упал. И тогда Моисей убил его. Вполне вероятно, что эта последняя сцена изображения Ога заимствована из греческого мифа о бунте великанов против Зевса и олимпийских богов. Эти великаны также швыряли горы (одна из них, как рассказывается, упала в море, и так образовалась Сицилия), но были все же убиты.

Валаам

Завоевания израильтянами Есевона и Васана оказалось достаточным, чтобы моавитяне встревожились. И хотя их собственная территория нападению не подверглась, не было никакой гарантии, что вскоре не наступит их черед. Кроме того, моавитяне едва ли могли отказаться от Есевона, недавно завоеванного Сигоном, считая его своей территорией, а израильтяне, в свою очередь завоевавшие ее, вряд ли собирались отдавать эту землю Моаву.

И тогда моавитский царь Валак решил покорить израильтян, но не в открытом сражении, а более изощренным способом — с помощью сверхъестественных сил.

Числ., 22: 5–6. И послал он послов к Валааму… в Пефор… сказать… прокляни мне народ сей, ибо… кого ты благословишь, тот благословен, и кого ты проклянешь, тот проклят.

Валаам, несомненно, был хорошо известен в то время как чародей и маг; считалось, что он умел призывать сверхъестественные силы, которые могли помочь или навредить, и демонстрировал свое искусство, если его о том просили.

Слава о Валааме могла распространиться по всему Пефору, где он жил. Считалось, что этот город находился на Евфрате, приблизительно в 400 милях севернее Моава. Его отождествляют с городом, который в ассирийских надписях указывается как «Питру» («Pitru»), а в египетских — как «Педру» («Pedru»). (Некоторые считают расстояние в 400 миль слишком преувеличенным, полагая, что библейский стих подвергся искажениям и Валаам на самом деле был аммонитянином, жившим всего в нескольких десятках миль от Моава.)

Могущество Валаама признавали даже израильтяне, и в Библии не оспаривается сила его благословения или проклятия. Считается, что Бог, используя способности Валаама, явил чудо и уберег израильтян, которых этот чародей так и не смог проклясть.

Конечно, большое значение имеет сила убеждения. Если бы у моавитян не было сомнений в действенности проклятия Валаама, они стали бы сражаться с большей уверенностью и воодушевлением. И если бы израильтяне тоже верили в силу этого проклятия, их могло бы оставить мужество, и они проиграли бы сражение и были бы изгнаны моавитянами.

Существует мнение, что Валаама нанимали за деньги и чародей благословлял или проклинал не по божественному вдохновению, а за вознаграждение[42]. Так, в Послании Иуды в Новом Завете говорится:

Иуда, 1: 11. Горе им, потому что они… предаются обольщению мзды, как Валаам…

Ваал

Валаку пришлось посылать за Валаамом несколько раз, поскольку тот неохотно отнесся к просьбе царя. (Неоднократное путешествие к нему — аргумент в пользу мнения, что жилище Валаама находилось не слишком далеко от Моава. Рассказ о старейшинах, которых посылали к нему, не очень последователен; возможно, он возник на основе двух отдельных и несколько противоречащих друг другу источников.)

В конце концов, Валаам отправился в Моав, и во время этого путешествия произошел знаменитый случай с его говорящей ослицей. Дорогу ему преградил ангел, которого ослица, везущая Валаама, могла видеть, а Валаам нет. Когда ослица остановилась, Валаам стал ее бить, и она заговорила, упрекая его. В Библии приводятся всего два случая, когда животные наделялись даром речи: история с этой говорящей ослицей и рассказ о змее, обитавшем в райском саду. Природа этого чудесного явления настолько поражала, что в более поздних легендах сообщалось, будто говорящая ослица была сотворена в первую неделю творения, чтобы использовать ее дар впоследствии.

Когда Валаам прибыл в Моав, Валак поспешил отвести его на то место, где проклятие должно было подействовать наиболее эффективно, — на горные высоты, поближе к небесам, откуда боги могли лучше услышать его и сила проклятия простерлась бы над всеми израильтянами:

Числ., 22: 41. …Валак взял Валаама и возвел его на высоты Вааловы, чтобы он увидел оттуда часть народа [Израиля].

Выражение «высоты Вааловы» — это перевод с еврейского «Вамот-Ваал», что впоследствии, в Книге Иисуса Навина, упоминается как город в Моаве[43].

Этот город располагался в горной местности и был назван в честь Ваала, так как здесь проводились важные религиозные обряды. Поэтому выражения «Вамот-Ваал» и «высоты Вааловы» означают одно и то же.

Слово «ваал» в различных семитских языках означает «господин» или «хозяин» — и порой в самом обыденном смысле. Так, в Книге Исхода говорится:

Исх., 21: 28. …а хозяин вола не виноват.

Слово «хозяин» здесь — это перевод еврейского «ваал». Это слово используется также как общий титул семитских богов и имеет в подобном случае определенное значение: «господин», «владыка». Оно никогда не означало имени какого-либо определенного божества. Израильтяне использовали слово «Господь» как титул Яхве почти со времен Давида. Поэтому одного из сыновей царя Саула (который всегда изображается как истинный яхвист) звали Ишбаал, то есть «человек Господа», а одного из внуков — Мериббаал, то есть «герой Господа».

Однако слово «ваал» так часто употреблялось для названия языческих богов, что более поздние авторы Библии отказались использовать его в значении «Господь» и обращаться с ним к Яхве. Его заменили словом «Адонай» («Adonai»), что также означает «Господь», а слово «ваал» стало считаться даже недостойным произнесения. Так, имя «Ишбаал» превратилось в «Иевосфей».

2 Цар., 2: 8. …Авенир… взял Иевосфея, сына Саулова, и привел его в Маханаим.

«Восфей» означает «стыд», и эта часть имени должна была указывать, что она заменяет непристойное слово.

Фасги

К несчастью для моавитян, Валаам обнаружил, что не может проклясть израильтян. Как объясняет Библия, все его попытки сделать это превратились в результате божественного вмешательства в благословение. Валак в отчаянье стал искать другое место, откуда проклятие Валаама могло бы подействовать:

Числ., 23: 14. И взял [Валак] его [Валаама]… на вершину горы Фасги.

Числ., 23: 28. И взял Валак Валаама на верх Фегора…

Гора Фасги в настоящее время отождествляется с горной вершиной, находящейся всего в шести милях к юго-западу от Есевона и приблизительно в двенадцати милях к востоку от северной оконечности Мертвого моря. Это в двадцати милях к северу от реки Арнон, и если ее местонахождение определено правильно, то очевидно, что войско моавитян продвинулось на территорию, недавно завоеванную израильтянами, — возможно, главные силы последних находились в это время в Васане.

Высота горы Фасги — 2644 фута, или около полумили. Гора Фегор, местоположение которой в настоящее время точно не установлено, была не так высока, как Фасги, и находилась, возможно, где-то севернее ее — следовательно, ближе к врагу. Второе название горы Фасги — Нево, и под этим именем она более известна как место захоронения Моисея.

Единорог

Куда бы Валак ни приводил Валаама, ни в одном месте тот так и не смог проклясть израильтян. С горы Фасги Валаам, восхваляя Бога, говорит:

Числ., 23: 22. Бог вывел их из Египта, сила единорога у него [Израиля].

Единорог упоминается в Библии и в некоторых других местах, особенно в Книге Иова:

Иов, 39: 9. Захочет ли единорог служить тебе и переночует ли у яслей твоих?

В Библии короля Якова еврейское слово, означающее «единорог», — это «ре’ем» («re’em»), которое, несомненно, означает дикого быка (тура или зубра). «Ре’ем» водились в изобилии в первобытные времена, некоторые из них встречались и в современный период, но сейчас уже вымерли. Это были могучие животные, весьма опасные, по внешнему виду и нраву напоминавшие азиатских буйволов.

В Исправленном стандартном переводе «ре’ем» везде переводится как «дикий бык». В приведенном выше стихе Книги Чисел говорится: «рога дикого быка у него», а в стихе из Книги Иова — «Захочет ли дикий бык служить тебе?». В «Энкор Байбл» этот же стих переведен так: «Соизволит ли буйвол служить тебе?»

Дикие быки — излюбленная добыча обожавших охоту ассирийских царей (на ассирийском эти животные назывались «руму» («rumu») — что, по сути, то же, что и «ре’ем»); их изображали на огромных барельефах, причем всегда в профиль, так что виден Лул лишь один рог. Можно вполне допустить, что изображенных в таком виде животных могли называть «однорогами»[44].

По мере того как дикие быки стали исчезать из-за роста населения и хищнического истребления их во время охоты, могло постепенно забываться, что у них был второй рог, который не виден на изображениях. Люди могли считать, что перед ними изображения реально существовавших «однорогов».

Когда около 250 г. до н. э. появился первый греческий перевод Библии, в давно заселенных областях Ближнего Востока дикие быки уже почти исчезли, и у греков, непосредственно не сталкивавшихся с этими животными, не существовало для них никакого названия. Поэтому вместо «дикий бык» они использовали слово «однорог» — то есть monokeros. В латинском и английском переводах Библии это греческое название было переведено латинским словом «unicorn». Так «однорог» стал единорогом.

Авторы Библии вряд ли считали, что у дикого быка всего один рог. Но одна из библейских цитат явно противоречит этому. В Книге Второзакония, когда Моисей дает свое последнее благословение каждому из колен Израилевых, он говорит о колене Иосифа (Ефрема и Манассии):

Втор., 33: 17. Крепость его как первородного тельца, и роги его, как роги единорогов…

Здесь слово «единорог» употреблено во множественном числе, так как выражение «роги единорога» не соответствовало бы убеждению, что «однорог» имеет единственный рог. Однако в первоначальной еврейской версии слово «единорог» (в этом месте) употреблено в единственном числе, поэтому следует говорить о «рогах единорога», и это ясно указывает, что у единорога был не единственный рог. К тому же характерный для еврейской поэзии параллелизм вполне естественно приравнивает «единорога» к «тельцу», указывая, что единорог похож на молодого бычка. Эта же фраза в Исправленном стандартном переводе дается как «рога дикого быка».

И все же неоднократное упоминание в Библии о единороге придает некое религиозное оправдание вере в существование однорогих животных. Поэтому образ единорога так часто встречается в легендах и сказках.

Особое распространение он получил с тех пор, как древнегреческие путешественники стали рассказывать об однорогом звере, обитавшем в Индии, приписывая его рогу особую силу. Так, считалось, что чаша, вырезанная из рога такого животного, служит противоядием от любой отравы.

В Индии действительно существует однорогий зверь (так же как в Малайе, на Суматре и в Африке). Это носорог (rhinoceros, от греческого слова, означающего «нос-рог»). Но рог на его морде не настоящий, это ороговевшие волосы. Однако это затвердение выглядит как рог и используется животным как рог. Вполне вероятно, что именно носорога греки считали единорогом, хотя вряд ли его рог обладал волшебными свойствами, которые приписывали ему легенды.

Так как носорог — одно из наиболее крупных и сильных сухопутных животных, доживших до наших дней, можно предположить, что именно о нем идет речь в Библии. Поэтому в некоторых латинских переводах Библии греческие «однороги» превратились в «носорогов». Однако маловероятно, что авторы Библии знали о носорогах, а диких быков они знали наверняка.

Единорог европейских легенд не имеет никакого отношения к носорогам, которые не были известны средневековому Западу, так же как и библейским израильтянам. Внешне единорог, каким представляли себе его европейцы, — это причудливый плод фантазии, и сейчас мы рисуем его как похожее на лошадь животное с длинным рогом во лбу. Именно так выглядели изображения двух единорогов, поддерживающих королевский герб Шотландии. Когда в 1603 г., во время правления Стюартов, Шотландия и Англия объединились, шотландский единорог соединился с английским львом в гербе Великобритании.

Старая вражда между двумя государствами отразилась в детском стишке: «Вел за корону смертный бой со Львом Единорог». Тот факт, что стихотворение это английское и что Англия обычно выигрывала сражения, хотя победа никогда не была окончательной, выражен в следующей строке: «Гонял Единорога Лев вдоль городских дорог».

Самая характерная особенность этого единорога Нового времени — его рог: длинный, тонкий, спиралеобразный и слегка заостренный. Своей формой и размерами он определенно напоминает единственный зуб самца нарвала, разновидности кита, который имеет вид клыка, достигающего иногда двадцати футов в длину.

Наверняка морякам порой попадались такие клыки, и они продавали их на берегу жителям за приличную сумму, уверяя, что это рог единорога, обладающий всеми его магическими свойствами.

Дочери Моава

Моавитский царь не смог устранить опасность со стороны израильтян ни силой, ни колдовством. Но для осуществления его замысла вполне достаточным оказалось всего лишь близкое соседство с ними. Годами странствуя по пустыне, израильтяне не могли развивать сложные ритуалы, и их привлекали обряды многих утонченных религий жителей городов:

Числ., 25: 1–3. И Израиль… начал… блудодействовать с дочерями Моава, И приглашали они [моавитянки] народ к жертвам богов своих… И прилепился Израиль к Ваал-Фегору.

Ваал-Фегором («Владыкой горы Фегор») был, вероятно, Хамос.

Отступничество израильтян, согласно библейской истории, тут же было наказано бедствиями, обрушившимися на них, и суровыми мерами, принятыми Моисеем, который приказал убить идолопоклонников. Негодование авторов Библии вполне объяснимо: подобное поклонение чужим богам равносильно тому, как если бы наш современник вздумал во время войны отдавать честь вражескому флагу и распевать вражеские гимны.

Прегрешение сынов Израилевых, которые стали почитать Хамоса, воспринималось как катастрофа. Предполагалось, что часть моавитян (последовавших совету Валаама) умышленно использовала своих женщин, чтобы, прельстив сынов Израилевых, склонить их к вероотступничеству. Поэтому Моисей далее в этой главе говорит о чужестранках:

Числ., 31: 16. Вот они, по совету Валаамову, были для сынов Израилевых поводом к отступлению от Господа…

Память об этом инциденте впоследствии укрепила большинство непримиримых яхвистов в их убежденности против смешанных браков.

Галаад

После случая с Валаамом и совращения сынов Израилевых женщинами Моава можно было ожидать, что между израильтянами и Моавом разразится война. Но израильтяне напали на мадианитян, не тронув Моав. В Библии говорится, что племена мадианитян, жившие в восточной части пустыни, находились в союзе с Моавом против израильтян и вместе с моавитянами призывали Валаама. Мадианские женщины, как и моавитянки, соблазняли израильтян.

В этом повествовании о войне с мадианитянами есть разногласия, и обычно считается, что рассказ этот неисторичен. Возможно, он являлся религиозным вымыслом более позднего времени, созданным с целью скрыть безрезультатную войну, которая велась против Моава. Моав все же продолжал существовать и на протяжении веков удерживал в подчинении территорию к востоку от Мертвого моря. Избегая упоминания о какой бы то ни было войне с Моавом, авторы Библии тем самым продолжали поддерживать мнение, согласно которому израильтяне не нападали ни на одно из еврейских племен.

Но даже если они и не воевали с моавитянами, то оккупировали большую часть земель к востоку от Иордана и Галилейского моря. Эта область частично принадлежала аммонитянам, однако Библия умалчивает об их судьбе в те времена. О том, что израильтяне напали на аммонитян, в Библии не говорится, хотя территория, принадлежащая этому еврейскому народу, вскоре была захвачена израильскими племенами. На самом деле часть союза их племен держала эти земли под пристальным наблюдением еще при жизни Моисея, когда завоевание Ханаана еще, по сути, и не началось:

Числ., 32: 1. У сынов Рувимовых и у сынов Годовых стад было весьма много; и увидели они, что… земля Галаад есть место годное для стад.

Границы Галаада точно не определены, но самая широкая его часть занимала всю территорию к востоку от Иордана.

В библейском повествовании упоминание о Галааде появляется еще раньше. Когда Иаков покинул Лавана и возвратился в Ханаан, Лаван стал преследовать его и настиг в Галааде, где состоялась их последняя беседа:

Быт., 31: 23. Тогда он [Лаван]… гнался за ним [Иаковом] семь дней, и догнал его на горе Галаад.

Гора Галаад могла иметь отношение к горной гряде, протянувшейся ниже восточного берега Иордана, или к заметно выступающей вершине этой гряды немного южнее реки Иавок и приблизительно в двенадцати милях к востоку от Иордана. Ее высота около 3600 футов.

Коленам Гада и Рувима, заявившим о желании получить в удел землю Галаад, пришлось вначале заверить Моисея, что они не собираются выходить из союза. Они должны были участвовать в завоевании Ханаана и возвратиться в свои владения в Трансиордании только после окончательного его покорения. Когда этот вопрос был улажен, Моисей позволил им поселиться в земле Галаад.

В результате эта земля оказалась разделенной между скотоводческими коленами Рувима и Гада. Рувим взял себе область к югу от Есевона и к северу от Моава, а Гад занял практически весь восточный берег Иордана. Васан достался большей части колена Манассии (другая часть которого заняла подходящую ей территорию в Ханаане).

В определенном смысле Трансиордания была хорошим местом: эта земля описывается как богатая и привлекательная. Но она была также и незащищенной. Рувим находился в постоянной тени Моава и быстро исчез из истории израильтян — возможно, ассимилированный моавитянами. Гад и Манассия подвергались набегам аммонитян и мадианитян, а позже, в последние дни царства Израиль, им пришлось выдержать основной удар более серьезного противника — сирийской и ассирийской армий.

Название Галаад могло образоваться от искаженного имени Гад (колено которого занимало большую часть этой территории). С другой стороны, в библейских родословных Галаад является внуком Манассии:

Числ., 26: 29. Сыны Манассии… от Махира родился Галаад…

Может существовать некая связь между этим эпонимом — предком людей, известных как «потомки Галаада», самой землей и фактом, что часть колена Манассии занимала некоторую область Галаада.

Точно так же, как Васан особо славился своими стадами, Галаад был известен смолами некоторых деревьев и кустарников, которые использовали для изготовления ароматных мазей и притираний, предназначенных для смягчения кожи, в качестве косметического средства, а также духов и благовоний.

Этот экстракт, или бальзам, высоко ценился. Когда братья Иосифа задумали продать его в рабство, они продали его купцам, которые

Быт., 37: 25. …шли из Галаада с верблюдами, несущими пряности, и бальзам, и мирру, направляясь в Египет.

Когда пророк Иеремия призывает людей вернуться к Господу, указывая, что исцеление от всех грехов находится в них самих, он задает метафорический (и риторический) вопрос:

Иер., 8: 22. Разве нет бальзама в Галааде?

Разумеется, ответ на этот вопрос ясен. Бог, заключает Иеремия, дает утешение Своему народу.

5. ВТОРОЗАКОНИЕ

Второзаконие * Ливан * Кафтор * Гора Ермон (Хермон) * Равва * Гора Гаризим * Велиар * Святые * Благословение Моисея

Второзаконие

Пятая книга Библии начинается так:

Втор., 1: 1. Сии суть слова, которые говорил Моисей…

Начальные слова этой фразы на еврейском — «Елле гаддебарим» («Elleh haddebarim»), и ее усеченная форма, «Дебарим» («Debarim»), что означает «слова», дала название этой книге в еврейском тексте.

В ней не повествуется о дальнейшей истории израильтян. Целью книги является запись обращения Моисея к израильтянам, которое он сделал перед смертью, прежде чем евреи вошли в Ханаан. В своих речах Моисей вновь обращается к событиям Исхода и еще раз излагает основные законы, которые он получил на горе Синай[45].

Возможно, это послужило причиной того, что грекоговорящие переводчики Септуагинты дали название этой книге: «Deuteronomion» (то есть «второй закон»), и мы называем ее «Второзаконием» («Deuteronomy»).

На самом деле греческое название возникло ошибочно. В своих беседах Моисей предписывает будущим царям Израиля строгое соблюдение законов:

Втор., 17: 18–19. Но когда он [царь] сядет на престол царства своего, должен списать для себя список закона сего… И пусть он будет у него у и пусть он читает его во все дни жизни своей, дабы научался… исполнять все слова закона сего…

Слова из стиха 18 «список закона» были неправильно переведены в Септуагинте как «deuteronomion» («второй закон»), и таким образом возникло название этой книги.

Основное содержание Книги Второзакония относится не к Жреческому кодексу, не к «Яхвисту» и не к «Элохисту», а представляет собой четвертый важный источник Шестикнижия. Весьма похоже, что Второзаконие — это одна из книг Шестикнижия, существовавшая в своем настоящем виде еще до вавилонского пленения.

Во всяком случае, Второзаконие (или часть его) отождествляется с «книгой закона», обнаруженной в храме в 621 г. до н. э., во время царствования Иосии:

4 Цар., 22: 8 .И сказал Хелкия первосвященник Шафану писцу: книгу закона я нашел в доме Господнем…

Это случилось, когда в царстве усилилась борьба между светской и духовной властью, и два последних периода царствования были гибельными для яхвистов.

На троне тогда находился молодой восприимчивый царь Иосия, и, возможно, кое-кому из священников пришло в голову истолковать законы (которые, по мнению яхвистов, должны были направлять царей и народ) соответствующим образом, внеся в них записи, подчеркивающие значимость именно религиозной их стороны. Этот документ в виде «книги закона» затем счастливо «обнаружился» в храме и был доставлен царю. К учению, вложенному в уста Моисея, отнеслись как к ценной древности, и, убедительно преподнесенное, оно должно было произвести на царя впечатление.

Все так и произошло, и замысел священников успешно осуществился. До этих пор яхвисты были незначительной сектой, нередко подвергавшейся гонениям, а порой, в опасные для них моменты, и вовсе исчезавшей. Теперь же яхвизм впервые приобрел влияние и, благодаря содействию Иосии, который с энтузиазмом отнесся к этому, стал официальной религией страны.

Ханаан перед завоеванием

После смерти Иосии произошло отступление от этой веры, но яхвизм уже достиг значительного влияния, чтобы выдержать все испытания наступившего вскоре вавилонского пленения. На протяжении всего этого периода священники-яхвисты, собирая воедино древние предания и систематизируя законы, включили Второзаконие практически в неизмененном виде в Шестикнижие.

После вавилонского пленения яхвизм, который прежде исповедовала незначительная секта, стал иудаизмом — национальной религией еврейского народа. С тех пор посредством дочерних религий — христианства и ислама — яхвизм стал господствующей религией более миллиарда людей. И если Второзаконию уделяется в этой книге не столь много внимания, ибо в основном оно не связано с историей, это вовсе не означает, что в некотором отношении оно не может быть не признано важнейшей частью Библии — а возможно, и всей мировой культуры.

Ливан

Моисей начал перечисление событий с Синая, когда Бог повелел сынам Израилевым направиться в Ханаан. Бог определил границы Ханаана, предназначенного им, и сыны Израилевы находились перед ними, но границы эти были все еще недосягаемы, особенно на севере (их они достигнут лишь спустя два столетия после завоевания, причем на короткое время, в период высшего расцвета могущества Израиля):

Втор., 1: 7–8. …к Ливану… до… реки Евфрата; Вот, Я даю вам землю сию…

Первоначально местоположение Ливана определялось двумя горными цепями к северу от Ханаана, параллельно протянувшимся к Средиземноморскому побережью: одна из них — не Доходя до побережья приблизительно на двадцать миль, другая — на сорок, и каждая длиной около ста миль. Они выше гористой местности Ханаана, и у них есть несколько вершин высотой до двух миль. Из-за этих снежных вершин Ливанские горы более известны, чем любые возвышенности Ханаана, и, очевидно, именно поэтому горные цепи и местность, в которой они находятся, получили свое название. Слово «Ливан» («Lebanon») образовано от еврейского слова «белый».

Греки, исказив слово «Lebanon», назвали протянувшуюся ближе к морю горную гряду «Libanus», а более удаленную от Моря — «Anti-Libanus». Между ними находится долина шириной около десяти миль, которую греки назвали «Coele-Syria», что буквально означает «долинная Сирия», а в более свобод, ном переводе — «Сирийская долина».

В послебиблейские времена в местности среди ливанских горных цепей обитала христианская секта маронитов, которая просуществовала (временами подвергаясь жестоким гонениям) на протяжении многих веков мусульманского владычества. Когда Ливан освободился от турецкого господства, Франция (для которой Сирия стала подмандатной по распоряжению Лиги Наций) объявила его отдельной от Сирии областью — из-за различия их религий. В 1944 г., когда подмандатные территории получили независимость, этот регион стал отдельным независимым государством, Республикой Ливан. Современный Ливан — небольшое государство, расположенное к северу от современного Израиля.

Ливан славился кедровыми лесами — так же как Васан своими стадами и дубами, а Галаад бальзамом. Ароматная кедровая древесина служит великолепным строительным материалом. Соломон возвел храм и свой дворец в основном из кедра:

3 Цар., 7: 2. И построил он дом [свой дворец] из дерева Ливанского… на четырех рядах кедровых столбов; и кедровые бревна положены были на столбах.

Кедр считался особым деревом, великолепным и величественным, царем леса, соперничающим с дубом.

Во времена Судей была убита вся семья Иофама, и он, единственный уцелевший, обратился к тем, кто содействовал ее уничтожению. Он рассказал легенду, из которой можно было понять, что страной сейчас правят худшие люди. В ней говорилось, что такое ничтожное растение, как терновник, одержимый тщеславием, без колебаний нападает на более сильное и благородное дерево. Он угрожает, если его не выберут царем деревьев:

Суд., 9: 15. …если же нет, то выйдет огонь из терновника и пожжет кедры Ливанские.

Подобно этому, Исаия предупреждает надменных и заносчивых, чтобы те остерегались Божьего суда (в «день Господа»), используя ливанские кедры и дубы Вассана как символ высокомерной гордыни.

Ис., 2: 12–13. Ибо грядет день Господа… на все гордое и высокомерное… И на все кедры Ливанские… и на все дубы Васанские.

Красота и аромат кедров и их древесины, использование их деревьев при строительстве храмов и дворцов придавали всему Ливану особое очарование, и этим очарованием исполина Песнь песней Соломона:

Песн., 4: 8. Со мною, с Ливана, невеста!..

Песн., 4: 11. …благоухание одежды твоей подобно благоуханию Ливана!

И о возлюбленной здесь говорится:

Песн., 4: 15. Садовый источник — колодезь живых вод и потоки с Ливана.

Кафтор

Моисей продолжает описывать путь, которым сыны Израилевы направились от Синая к Иордану, прерывая это описание рассказами о предыстории Ханаана. Он сообщает о племенах, изгнанных со своих земель вторгшимися идумеями, моавитянами и аммонитянами (предположительно во времена правления Эхнатона). Согласно легендам, люди этих древних племен изображаются великанами.

Однако среди них были авеи, которых вытеснил вовсе не еврейский народ:

Втор., 2: 23. И Аввеев, живших в селениях до самой Газы, Кафторимы, исшедшие из Кафтора, истребили, и поселились на месте их.

Область, о которой здесь идет речь, — это прибрежная равнина южного Ханаана. Так, считается, что город Газа находился у южного края местности, в последующий период израильской истории считавшейся территорией филистимлян. Филистимляне захватили ее во времена Исхода или незадолго до него и затем владели ею в течение столетий. По-видимому, под «кафторимами» подразумевались филистимляне.

Как в дальнейшем свидетельствует Библия, это подтверждается словами Бога, которые передает пророк Амос:

Ам., 9: 7. …Не Я ли вывел… Филистимлян — из Кафтора…

Об этом же говорит и Иеремия:

Иер., 47: 4. …Господь разорит филистимлян, остаток острова Кафтора.

Но где же находился Кафтор?

В отличие от других народов, основавших свои царства в разных частях Ханаана и соседних землях, «кафторим» (филистимляне) обосновались на побережье. Они вторглись сюда скорее со стороны моря, чем из Аравии. По-видимому, они действительно были одним из «народов моря», которые в период царствования Мернептаха вторгались на побережье Египта. Это может быть важным для определения местонахождения Кафтора, так как «народы моря» были, хотя бы отчасти, выходцами из Греции.

Их происхождение подтверждается фактом, что израильтяне всегда говорили о филистимлянах как о «необрезанных». Обрезание существовало также у древних египтян и среди большинства семитских племен западной части Плодородного Полумесяца (у последних, возможно, в результате культурного влияния Египта).

Как говорится в Библии, Авраам был обрезан лишь в преклонном возрасте:

Быт., 17: 24. Авраам был девяноста девяти лет, когда была обрезана крайняя плоть его…

Но, согласно Библии, Авраам происходил из восточных семитов. Его обрезание может рассматриваться как принятие им западносемитского обряда.

У филистимлян же обрезание не практиковалось, следовательно, они не принадлежали ни к египетской, ни к западносемитской культуре, и это с высокой степенью достоверности позволяет предположить, что они были греками.

Но как же складывалась ситуация в греческом мире во времена Исхода и после него?

Около 2000 г. до н. э., во времена Авраама, греки пришли на полуостров, который сейчас называется Грецией. К югу от него (приблизительно в 60 милях от юго-восточной оконечности Греции) они обнаружили на острове Крит уже развитую цивилизацию. Это была минойская цивилизация, названная так по имени легендарного царя Крита Миноса.

Греки заняли полуостров Грецию и переняли минойскую культуру, построив здесь хорошо укрепленные города. Цивилизацию этих древних греков называют микенской, так как их главным городом были Микены.

Микенцы значительно распространились, усваивая исчезающую минойскую культуру, и к 1400 г. до н. э., незадолго до прихода к власти Эхнатона, минойцы уже не представляли собой отдельного народа. Даже на самом Крите преобладал греческий язык.

Вскоре после 1400 г. до н. э. микенцы стали испытывать натиск новых волн варваров из глубинных районов, в том числе менее цивилизованных племен грекоговорящих народов. Среди микенцев началось смятение. Люди, объединяясь в вооруженные отряды, пытались найти новые места обитания, когда их собственные подвергались разорению, или просто искали новые земли взамен своих, жизнь в которых становилась все более опасной. Это и образовывало мощную лавину «народов моря».

Микенцы материковой Греции, находясь вблизи Малой Азии, захватили ее. Похоже, что история Троянской войны явилась отголоском этого вторжения. Троянская война могла послужить началом повсеместных волнений, всколыхнувших этот полуостров, что и привело к окончательной гибели империю хеттов.

Могли ли затем вооруженные отряды критян направиться к югу в сторону Египта и к востоку в Ханаан и мог ли Кафтор оказаться островом Крит? К этому мнению склоняется большинство ученых-библеистов.

Конечно, не все, что касается филистимлян, является греческим. Их язык и обычаи в основном были семитскими, а города, цари и боги носили семитские имена. В определенной степени это могло быть следствием усвоения филистимлянами западносемитской культуры после их вторжения в Ханаан, но могло также и указывать, что первоначально туда вторглись — по крайней мере частично — семиты.

Однако возможно ли это? Пожалуй, да, если даже Кафтор — это Крит. Согласно греческим мифам, критский царь Минос был сыном Европы, царевны из той части Ханаанского побережья, которую греки называли Финикией. Ханаанскую царевну привез на Крит Зевс, принявший облик быка.

Возможно, это мифологическая реминисценция, относящаяся к тому периоду, когда между минойцами и хананеями процветали торговля и культурный обмен. Минойская цивилизация могла даже частично происходить от более древней цивилизации Ханаана.

И связи эти были не такими отдаленными, как может показаться. И минойцы, и хананеи в те времена были мореходами. В период расцвета минойской цивилизации морской флот Крита господствовал в Восточном Средиземноморье. Критские корабли доставляли минойские товары на Кипр, находившийся в 350 милях к востоку, и критяне несли минойскую культуру на этот остров и в южные области побережья Малой Азии, которые могли находиться всего в 50 милях севернее Кипра. Хананейские (финикийские) колонии основывались также и на Кипре, и в библейские времена культура Кипра оставалась частично греческой, частично ханаанской.

Могли ли языковые культуры израильтян и греков, одинаково наследовавших сплав минойско-ханаанской культуры, быть родственными? Многих археологов привлекало такое удивительное предположение.

Могло ли также произойти, что «кафторим», вторгшиеся на южное побережье Ханаана, прибыли не с отдаленного Крита, а из гораздо ближе расположенного Кипра и окружающих его областей? В этом случае Кафтор должен быть Кипром, и захватчики могли принадлежать к минойско-ханаанской культуре с ее семитским языком и вместе с тем с отсутствием обычая обрезания.

Некоторый ключ к разгадке дает факт, что в египетских надписях словом «Кафто» обозначается область, включающая, очевидно, южное побережье Малой Азии. Однако, с другой стороны, в Ветхом Завете жители Кипра, по-видимому, называются «хиттим» или «киттим».

Вероятно, это название происходит от «Китион» (латинское «Citium») — имени города на юго-восточном побережье Кипра, главного центра ханаанской (финикийской) культуры на этом острове. Возможно, название этого города в конце концов распространилось на весь остров, вытеснив прежнее — «Кафтор»[46].

Гора Ермон (Хермон)

Далее Моисей повествует, как израильтяне завоевали Васан, местность вблизи Есевона, и победили васанского царя Ога:

Втор., 3: 8. И взяли мы… землю сию… от потока Арнона до горы Ермона…

Гора Ермон (Хермон) служит хорошим пограничным знаком для северного края Ханаана, поэтому сказать «у горы Хермон» — это все равно, что «у северной границы Ханаана». Эта гора, приблизительно в 40 милях севернее Галилейского моря, — самый высокий пик горной гряды Антиливана, высотой 9232 фута. Современное арабское название этой горы — Джебел-эс-Шейх, она находится на границе между Ливаном и Сирией, приблизительно в 15 милях к северо-востоку от северной границы современного Израиля.

Равва

В рассказе об окончательной победе над Огом упоминается его гигантский одр:

Втор., 3: 11. …одр его, одр железный, разве он не в Равве, у сынов Аммоновых?..

Этот город иногда упоминается как Равва-Аммон, чтобы отличить его от других городов с таким же названием.

Равва находилась приблизительно в пятнадцати милях к северо-востоку от Есевона. Это был главный город аммонитян, имевший важное значение для Трансиордании. И даже когда племя аммонитян уже давно исчезло, память о нем сохранилась здесь. Этот город под названием Амман существует и поныне, сейчас это столица Иордании.

Гора Гаризим

Вновь перечислив заповеди, переданные ему на горе Синай, Моисей предупреждает сынов Израилевых, что они будут благословенны, если станут хранить и соблюдать эти законы, в противном же случае будут прокляты и погибнут. Когда они войдут в Ханаан, в землю, обещанную им Богом, то должны принять заповеданные им законы, совершив торжественный ритуал в особом месте:

Втор., 11: 29. …тогда произнеси благословение на горе Гаризим, а проклятие на горе Гевал.

Гаризим и Гевал — это две горы, расположенные по краям узкой долины, в которой находился Сихем. Гаризим возвышался на южной стороне Сихемской долины, а Гевал — на северной. Это не очень высокие горы, прежде они были немного ниже 300 футов, а затем стали чуть выше.

В дальнейшем, в 27-й главе Второзакония, Моисей подробно излагает, как после завоевания Ханаана колена Израилевы должны расположиться на горах Гаризим и Гевал, и одна их часть будет благословлять народ, а другая произносить проклятие. В этом, несомненно, отражено религиозное значение области Сихема доизраильских времен и тот дух святости этого места, который не исчез даже после израильского вторжения. Особенно это верно в отношении горы Гаризим, связанной с благословением израильского народа.

У евреев более поздних времен все святые места постепенно теряли свое значение, и в конце концов главной их святыней стал Иерусалимский храм. Но гора Гаризим продолжала оставаться священной для секты самаритян, существовавшей здесь во времена Нового Завета.

Велиар

Моисей не прекращал предостерегать израильтян об опасности появления ложных пророков и о тех, кто будет призывать поклоняться чужим богам. Он предупреждает, что появились

Втор., 13: 13. …чада Велиаровы… говоря: «пойдем и будем служить богам иным…»

Буквальное значение слова «Велиар» — «бесполезный», нечто никчемное и пустое; и «чада Велиаровы» — это те, чьи взгляды и мнения ничтожны, поэтому их не стоит слушать.

То, что считается ничтожным, легко счесть дурным и нечестивым. Подобные примеры существуют в английском языке. Слово «naughty» первоначально означало «пустой», «бесполезный» или то, что «ничего не стоит», но затем оно приобрело смысл: «порочный», «нечестивый» (хотя сегодня этим словом могут даже называть трудных детей).

Использование слова «Велиар» непереведенным, особенно если оно оставлено с прописной буквы, как в Библии короля Якова, вызывает искушение считать Велиара злым духом, возможно, даже самим дьяволом. Текст Исправленного стандартного перевода, где «чада Велиаровы» заменены на «нечестивые люди», позволяет избежать этого.

Однако не только в наши дни считают, что Велиар — это имя дьявола. Во времена Нового Завета евреи пришли к такому же мнению, и слово «Велиар» стало синонимом Сатаны. Так, во Втором послании к коринфянам апостол Павел спрашивает:

2 Кор., 6: 15. Какое согласие между Христом и Велиаром?..

Святые

Последние слова, которые произносит Моисей во Второзаконии, — это настоящая поэма, кратко характеризующая все колена Израилевы, восхваляющая их и предсказывающая роль, предназначенную им во времена царств. Это «благословение Моисея» начинается с обращения к Богу:

Втор., 33: 2. Он [Моисей] сказал: Господь пришел от Синая и открылся им от Сеира, воссиял от горы Фарана и шел со тьмами святых…

Слово «святой» («saint») образовано от латинского «sanctus». Это то, что священно, предназначено Богу и не принадлежит мирской жизни. Слово «святые» в этом стихе Второзакония — перевод еврейского слова «кадеш» («kadesh»), но оно может означать либо «святой человек», либо «святое место». Так, городом, в котором израильтяне остановились на долгие годы, был Кадес-Барнеа («святое место Барнеа»).

Возможно, в свете традиционного для еврейской поэзии параллелизма одно и то же место, в котором являлся Бог, называется здесь разными именами: Синай, Сеир, Фаран и, наконец, Мериват-Кадес (область вблизи Кадес-Барнеа). Последнее место действительно существовало и упоминается всего четырьмя стихами ранее, но под несколько измененным названием:

Втор., 32: 51. …ты [Моисей] согрешил против меня [Бога] среди сынов Израилевых при водах Мерива-Кадеша.

Таким образом, название места, переведенное как «тьма святых», дает неправильную картину. В Псалтире выражение «святые» обычно относится к благочестивым добродетельным людям, к праведникам и является переводом слова «хасид» («hasid») — «благочестивый».

Пс., 31: 11. Веселитесь о Господе и радуйтесь, праведные…

Во время преследования евреев селевкидским царем Антиохом IV, в 170 г. до н. э. и позже, они стали считать себя богоизбранным народом, которого окружают толпы идолопоклонников. Все верующие иудеи были кадеш, что в переводе могло означать «святые». Когда пророк Даниил предсказывает, что евреи в конечном счете будут спасены и восторжествуют в Царстве Божием, он говорит:

Дан., 7: 18. Потом примут царство святые Всевышнего…

В Новом Завете апостол Павел точно так же относится к притесняемым ранним христианам. Для него, пишущего на греческом языке, они являются оi hagioi («святыми»):

Фил., 1: 1. Павел и Тимофей… всем святым… находящимся в Филиппах…

Благословение Моисея

Подобно благословению Иакова, благословение Моисея, по-видимому, было совокупностью традиционных речений, ретроспективно вложенных в уста более древнего персонажа. Из этих двух благословений Моисеево представляется более поздним и, следовательно, приписывается более позднему лицу.

Прежде всего, благословляя Иосифа, Иаков не упоминает отдельные колена Ефрема и Манассии. В благословении же Моисея говорится:

Втор., 33: 17. …это тьмы Ефремовы, это тысячи Манассиины.

Факт, что Иосиф и Левий получили наиболее полное и самое восторженное благословение, должен свидетельствовать, что эти высказывания были собраны и приведены к окончательной форме священниками северного царства Израиль, где преобладали колена Иосифа и в особенности «тьмы» более многочисленного Ефремова колена. В таком случае это могло произойти перед гибелью северного царства в 722 г. до н. э.

Краткое и довольно сдержанное благословение колена Иуды служит тому подтверждением:

Втор., 33: 7. …руками своими да защитит он себя, и Ты будь помощником против врагов его.

О царствовании Иуды не упоминается вообще. И это естественно, если благословение приобрело окончательную форму в северном царстве, когда, уже отделившись от Иудеи и выйдя из-под его господства, оно, безусловно, могло не признавать законность династии Давида. В благословении Иакова, однако, много говорится о правлении Иуды, что может указывать на составление его во времена еще неразделенного царства — возможно, около 950 г. до н. э.

Благословение Моисея предвещает последующий упадок колен Рувима и Симеона, о чем уже говорилось в более раннем благословении Иакова.

Симеон вообще не упоминается в благословении Моисея. Это колено, утратив свою самобытность, вошло в состав колена Иуды, и сведений о нем в северных источниках нет. О Рувиме лишь говорится:

Втор., 33: 6. Да живет Рувим, и да не умирает, и да не будет малочислен!

Но здесь как раз умалчивается истинное положение, так как второе слово «не» было добавлено благочестивыми переводчиками Библии короля Якова, которые не могли допустить, чтобы из уст Моисея прозвучало что-либо, похожее на проклятие. Тем не менее, в еврейском оригинале второе слово «не» отсутствует.

Католический вариант перевода этого стиха: «Да живет Рувим и не умирает, но пусть будет малочислен». Это отражает реальную ситуацию раннего периода колен Израилевых, а ко времени образования царства колено Рувима исчезло, поглощенное моавитянами.

Благословив сынов Израилевых, Моисей взошел на гору Нево (на вершину горы Фасги), увидел весь Ханаан, куда Господь не позволил ему войти, и умер там. Здесь же, в земле моавитян, он и был погребен. Богатая событиями жизнь великого вождя и пророка еврейского народа пришла к концу. На этом и заканчивается Книга Второзакония.

6. КНИГА ИИСУСА НАВИНА

Иисус Навин * Иерихон * Галгал * Стена (Иерихона) * Гай (Ай) * Гаваон * Аиалон * Мером * Сидон * Филистимляне * Колена * Гора Ефремова

Иисус Навин

В еврейской Библии первые пять книг (Закон) составляют один из трех крупных разделов Ветхого Завета. Следующий раздел включает в себя двадцать одну книгу, которые вместе составляют Пророков. Первые шесть из них, по преимуществу исторические, — это «ранние пророки», и начальная книга — Книга Иисуса Навина, названная так по имени преемника Моисея, чьи деяния составляют основное содержание описываемых событий[47].

Однако Книга Иисуса Навина возникла из тех же источников, что и первые пять книг Закона, и была окончательно оформлена, очевидно, в то же самое время и теми же священниками, и основная идея Пятикнижия доведена в ней до кульминации. Поэтому многое в ней подтверждает, что первые шесть книг (Шестикнижие) являются единым целым. (Раввинской традицией, согласно которой Иисус Навин сам написал эту книгу, можно пренебречь.)

Книга Иисуса Навина представляет собой идеализированное описание завоевания Ханаана — во исполнение обета, данного Богом потомкам Авраама, о чем говорилось в Бытии.

Здесь описывается, как под предводительством единого вождя, в ряде блестяще проведенных военных походов, войско израильтян завоевывает всю ханаанскую землю. На самом деле, как явствует из других свидетельств Библии, завоевание проходило гораздо менее организованно, медленно и не столь безупречно. И все же основные эпизоды книги Иисуса Навина, тщательно отредактированные благочестивыми священниками во времена вавилонского пленения (приблизительно через семь столетий после описания этих завоеваний), вполне могут воспроизводить предания, повествующие о реальных событиях.

Иерихон

Книга Иисуса Навина начинается откровением Господа Иисусу, сыну Навина, военному помощнику Моисея, которого он избрал своим преемником. Теперь, после его смерти, Иисус Навин стал предводителем своего народа. По имени этого Иисуса и названа шестая книга Библии.

Иисус Навин сразу же начал готовиться к захвату Ханаана.

Иис. Нав., 2: 1. И послал Иисус… из Ситтима двух соглядатаев тайно, и сказал: пойдите, осмотрите землю и Иерихон…

Иерихон был хорошо укрепленным городом в Иорданской долине, в пяти милях к западу от самого Иордана и приблизительно в пятнадцати к северо-востоку от Иерусалима. Он располагался в долине с субтропическим климатом, находящейся ниже уровня моря на 850 футов.

В этом месте люди жили с древнейших времен, здесь сохранились следы существования города еще за пять тысячелетий до н. э. Город, который предстал перед Иисусом Навином, мог быть уже третьим построенным на этом месте; прежние два были разрушены[48].

Городские поселения — один из основных признаков того, что можно считать цивилизацией (само слово «цивилизация» произошло от латинского «городской житель», то есть «горожанин»), Чтобы построить город, даже примитивный, из глины, по площади не больше современного городского квартала, необходим определенный уровень технологии и совместные усилия населения. Трудно даже представить, что, когда Авраам пришел в Ханаан, там уже не менее трех тысяч лет существовала цивилизация!

Эта цивилизация могла быть и намного старше. В районе Плодородного Полумесяца были обнаружены более древние города. В 1966 г. археологи из университета Торонто сообщили, что в области верхнего течения Евфрата они нашли место с остатками строений, которые могли быть возведены еще в 8500 г. до н. э. По сравнению с этой датой египетские пирамиды кажутся современными постройками, а Авраам — почти нашим современником.

Иерихон, который открылся перед Иисусом Навином, был действительно хорошо укреплен. Среди руин, принадлежавших, как полагают, ханаанскому Иерихону, найдены остатки стен толщиной от двенадцати до четырнадцати футов. Однако лазутчики, посланные Иисусом Навином, обнаружили, что боевой дух жителей города очень слаб. Они легко нашли там приют у блудницы Раав, которая, понимая неизбежность нападения израильтян, решила предать город в обмен на обещание безопасности[49]. Раав говорит:

Иис. Нав., 2: 9. …вы навели на нас ужас, и все жители земли сей пришли от вас в робость.

Когда лазутчики доставили эти новости Иисусу Навину, у него не осталось сомнений, что город с его лишенными мужества защитниками можно смело атаковать. И он тут же стал готовиться к нападению.

Галгал

Иисус Навин приказал войску израильтян выйти из Ситтима, где они расположились лагерем, милях в пяти к востоку от Иордана. Двинувшись на запад, он перешел Иордан (который, согласно Библии, расступился перед ним, как Красное море перед Моисеем). Иисус призвал двенадцать человек, по одному от каждого колена Израилева, и приказал им взять по одному камню из русла Иордана — в память о том, как расступились его воды перед ковчегом завета, когда сыны Израилевы переходили реку.

Иис. Нав., 4: 19–20. И вышел народ… и поставил стан в Галгале, на восточной стороне Иерихона. И двенадцать камней, которые взяли они из Иордана, Иисус поставил в Галгале.

Слово «галгал» («gilgal») означает «круг камней». Существует несколько мест под этим названием, которое упоминается в Библии. Для людей каменного века круги из больших камней имели религиозное значение. Самый известный и самый большой из дошедших до нас (по крайней мере, частично) подобных кругов — Стоунхендж в Англии. Сейчас считается, что он мог служить своеобразным календарем для определения таких явлений, как лунные затмения; но в примитивной культуре астрономия и религия были тесно связаны, поэтому нетрудно предположить, что Стоунхендж использовался также и в религиозных целях.

Самый известный Галгал в Ханаане — тот, о котором упоминается в Книге Иисуса Навина, 4: 19. Принято считать, что он находился в пяти милях от Иерихона по направлению к Иордану. Вполне вероятно, что круг камней, который дал название этой местности, относился еще к ханаанским временам и играл свою роль в религии Ханаана. Тот дух святости, который исходил от него даже после завоевания Ханаана, был бы невыносим для яхвизма, если бы каким-то образом не согласовался со взглядом иудейских священников на историю. Эта способность ассимилировать более ранние представления характерна для развитых религий. Ислам перенял у язычества поклонение Каабе и представление о Мекке как о святом месте, у христиан празднование Рождества слилось с древними языческими обрядами, посвященными зимнему солнцестоянию.

В данном же случае круг камней связывался с переходом Иисуса Навина через Иордан. Да и сам факт, что число камней, несомненно, символизировало двенадцать колен Израилевых, указывал на израильское происхождение этого круга. Астрономический Цикл времен года равен приблизительно двенадцати циклам лунных фаз, поэтому год состоит из двенадцати месяцев. Таким образом, число 12 могло иметь огромное значение для земледельческого общества. Например, двенадцать знаков зодиака располагались в таком порядке, чтобы разграничивались месяцы, когда солнце проходит по своей орбите в течение года. Некоторые пытаются соотнести двенадцать колен Израиля с двенадцатью знаками зодиака, но это уже слишком. Бывают же и просто совпадения.

Стена (Иерихона)

Осада Иерихона, как описывается в Библии, сопровождалась ритуальными шествиями, во время которых один раз в день вооруженные люди обходили вокруг города. Вместе с ними шли семь священников, они несли ковчег завета и трубили в трубы. Это продолжалось в течение шести дней, а на седьмой израильтяне обошли город семь раз (очевидно, по современным стандартам город был небольшой). Закончив обход,

Иис. Нав., 6: 19 …воскликнул народ громким голосом; и обрушилась стена города…

Это можно счесть чудом, если воспринимать библейский рассказ буквально, но те, кто пытается найти естественное объяснение произошедшему, нередко высказывают предположение, что стены Иерихона могли рухнуть из-за землетрясения. Если так, то это было особо удачно приуроченное землетрясение.

На самом деле, нетрудно предположить, что обход города имел точно рассчитанную тактическую цель. Прежде всего, это могло способствовать дальнейшему подавлению воли защитников города, ибо мрачное величественное кружение вокруг стен Иерихона, словно опутывающее его какой-то сверхъестественной сетью, могло вселять ужас в осажденных: ведь захватчики, похоже, призывали своего могущественного Бога, от которого можно было ожидать чего угодно. Правителям Иерихона с трудом удавалось удерживать горожан от немедленной капитуляции.

Кроме того, защитники, будто завороженные медленным шествием вокруг города и приводящими в трепет звуками труб, могли не заметить действий саперов Иисуса, производящих подкоп под городские стены[50].

Так пал Иерихон. Город был побежден и, как рассчитывали завоеватели, разрушен навсегда.

Иис. Нав., 6: 25. В то время Иисус поклялся и сказал: проклят пред Господом тот, кто восставит и построит город сей Иерихон…

В истории не раз случалось, что враги, разрушая города, объявляли «проклятыми» места, где они располагались (на них запрещалось возводить какие-либо постройки). Наиболее известный случай, о котором в Библии не упоминается, произошел с Карфагеном, самым крупным и сильным городом хананеев (он был финикийской колонией). Карфаген сражался в трех Пунических войнах[51] с Римом, которые длились более столетия, и однажды едва не оказался победителем[52]. Когда в 146 г. до н. э. Карфаген наконец был взят, то по приказу римского сената его разрушили до основания, а само место, где он располагался, объявили «проклятым» и навсегда запретили восстанавливать город.

Однако города не строились где придется. Обычно они размещались вблизи морских гаваней, у речных переправ или в других местах, где можно было контролировать торговые пути. Население правильно расположенных городов процветало, поэтому вряд ли такое место могло навсегда оставаться пустым, какое бы проклятие ни лежало на нем.

Так спустя немногим более столетия Карфаген опять был отстроен. Римский Карфаген процветал на протяжении шести веков — почти столько же, что и существовавший до него финикийский город.

Пришло время, и Иерихон был построен заново, почти на том же проклятом месте[53]. Во времена царя Ахава, спустя три столетия после Иисуса Навина, из руин поднялся новый, израильский Иерихон, и он благополучно существовал во времена Нового Завета. Этот новый Иерихон был разрушен персами и арабами в VII в. н. э., но через четыре столетия крестоносцы вновь отстроили его.

Этот последний Иерихон существует по сей день, и в его арабском названии — Эриха — сохранился отголосок первоначального имени города.

Гай (Ай)

После падения Иерихона Иисус Навин продолжал продвигаться на запад, в сердце центрального Ханаана.

Иис. Нав., 7: 2. Иисус из Иерихона послал людей в Гай, что… с восточной стороны Вефиля…

Гай (Ай) находился в двенадцати милях северо-восточнее Иерихона, а еще в двух милях от него был расположен Вефиль — важный библейский город, в котором Иакову приснился сон о лестнице. Эти два города либо находились под общим управлением, либо действовали в союзе против израильтян.

Захватчики, поначалу чувствовавшие себя уверенно, атаковали Гай незначительными силами и были разбиты. Тогда Иисус Навин тщательно спланировал действия. Он устроил вблизи Гая засаду, а сам со всем войском двинулся к городу. Когда жители выступили против израильтян, Иисус сделал вид, что терпит поражение, и приказал воинам прекратить наступление и бежать. Теперь самонадеянность подвела уже жителей Вефиля и Гая; они бросились в погоню, оставив город без защиты. Значительно отдалившись, они оглянулись и увидели, что город охвачен пожаром — его подожгли ворвавшиеся туда из засады воины Иисуса Навина. Израильтяне, убегавшие от хананеев, вступили в бой, а когда те попытались вернуться в город, он уже оказался занят врагом. Жители Гая были уничтожены, а город взят, сожжен и разрушен. В отличие от Иерихона, он никогда уже не был восстановлен.

Затем в Библии рассказывается, как израильтяне поднялись на гору Гаризим и гору Гевал для ритуального провозглашения благословения и проклятия, как заповедал им Моисей перед смертью. Вряд ли подобное могло осуществиться в самом начале завоевания Ханаана, а не в тот период, когда он оказался под более или менее полным контролем. Однако авторы Второзакония, в назидание своим современникам, стремились показать, насколько безоговорочно сыны Израиля подчинялись повелениям Моисея, и поэтому вставили отрывок, описывающий это событие, при первой же возможности.

Гаваон

Две победы израильтян — над Иерихоном и Гаем — крайне встревожили весь Ханаан. И в особенности Гаваон.

Иис. Нав., 9: 3–4. Но жители Гаваона, услышав, что Иисус сделал с Иерихоном и Гаем, Употребили хитрость…

Едва ли можно порицать их. Гаваон располагался приблизительно в семнадцати милях к западу от Иерихона и в пяти милях от Гая, и вполне вероятно, что он был следующей целью израильтян.

Гаваон в те времена был крупным городом, но теперь на его месте находится небольшая деревушка с арабским названием Эль-Джиб. Населяли Гаваон евеяне, одно из племен, которому, как говорится в ранних книгах Библии, суждено было оказаться покоренным израильтянами. Во времена патриархов евеяне владели также и Сихемом.

Жители Гаваона «употребили хитрость»: облачившись в ветхую, латаную одежду и взяв с собой заплесневелый хлеб, они отправились в стан израильтян. Явившись к Иисусу Навину в его лагерь в Галгале, они представились послами далекой страны и предложили заключить союз. Союз был заключен, и позже, когда обман раскрылся, Гаваон все же не был разрушен и его жителям сохранили жизнь, так как израильтяне не стали нарушать данную ими клятву. Но разгневанный Иисус Навин проклял их и обрек на вечное рабство[54].

Трудно понять, как жителям Гаваона удалось провести Иисуса Навина, и поверить, что жестокие израильские захватчики могли соблюдать договор, заключенный обманом. Однако авторам Книги Иисуса Навина, описывающим идеальное и полное завоевание Ханаана, нужно было дать объяснение тому известному факту, что во времена Давида и Соломона некоторые ханаанские города сохранили определенную независимость. Рассказ о хитрости жителей Гаваона дал возможность сделать это, не умаляя военной славы Иисуса Навина.

Аиалон

Переход Гаваона на сторону израильтян привел к очередному ряду их ударов по Ханаану. Мелкие южные царства под предводительством крупных городов Иерусалима и Хеврона объединились в союз против общего врага и двинулись на Гаваон.

Иисус Навин быстро пришел со своими силами ему на помощь и в крупном сражении победил ханаанских царей. От полного разгрома их могла спасти только ночная тьма. И тут произошло одно из наиболее известных событий, описываемых в Библии:

Иис. Нав., 10: 12–14. Иисус воззвал… стой, солнце, над Гаваоном, и луна, над долиною Аиалонскою! И остановилось солнце, и луна стояла… солнце… не спешило к западу почти целый день… И не было такого дня ни прежде ни после того…

Аиалон — город, находившийся приблизительно в десяти милях к западу от Гаваона.

Как говорится в Библии, день битвы был чудесным образом продлен, чтобы израильтяне могли успешно завершить сражение. В течение двадцати пяти столетий со времен Иисуса Навина многие продолжают толковать стихи этой главы буквально.

Вслед за описанием этого сражения Библия рассказывает о полной победе Иисуса Навина над южным Ханааном, где он захватил ряд городов в той области, которая позже станет землей колена Иуды. Хеврон также был взят, но об Иерусалиме вообще не упоминается — и неудивительно, потому что он оставался независимым ханаанским городом вплоть до времен царствования Давида.

Мером

Теперь настала очередь городов северного Ханаана объединяться в союз против Иисуса Навина.

Иис. Нав., 11: 5. И собрались все цари сии, и пришли и расположились станом вместе при водах Меромских, чтобы сразиться с Израилем.

Река Иордан на протяжении своего течения проходит через три внутренних водных бассейна. Самый южный и самый большой из них, конечно, Мертвое море. Около шестидесяти пяти миль к северу от Мертвого моря находится Галилейское море, а приблизительно милях в двенадцати еще дальше к северу — озеро Хуле. Именно его обычно считают «водами Меромскими»· Это наименьший из трех водных бассейнов, связанных с Иорданом: длиной он всего четыре мили, а шириной — три с половиной.

Сидон

У Мерома Иисус Навин одержал еще одну крупную победу, что описывается как значительное продвижение израильтян далеко на север Ханаана.

Иис. Нав., 11:8. И предал их Господь в руки Израильтян, и поразили они их, и преследовали их до Сидона великого…

Сидон — город на Средиземноморском побережье, приблизительно в 130 милях севернее Иерусалима. Территорию вокруг Сидона (которая в наши дни образует прибрежный район Ливана), населенную хананеями, израильтяне никогда не захватывали. Даже в период наибольшего израильского могущества ханаанские города на побережье Ливана хотя и находились в союзе с царством Израиля, но не подчинялись ему.

В период завоевания израильтянами Ханаана самым крупным и наиболее могущественным из этих северных ханаанских городов был Сидон, и поэтому население всей этой области Библия называет сидонцами.

Сидон славился изготовлением пурпура; сидонцы так часто окрашивали свои одежды в этот цвет, что он дал название всему народу и этой земле. Существует мнение, что слово «Ханаан» произошло от древнесемитского слова, которое означает «пурпур». Возможно, это и так, но совершенно ясно, что греческое название этой области — Финикия — возникло от слова, обозначающего пурпурно-красный цвет. Сейчас почти всем известно, кто такие финикийцы, хотя в Библии этого слова нет. Но далеко не все знают, что люди, которых мы называем финикийцами, в национальном и культурном отношении не отличались от жителей южного Ханаана.

Во времена Иисуса Навина финикийцы уже могли внести свой огромный вклад в человеческую культуру — изобретение алфавита. Само по себе письмо было изобретено во многих странах независимо друг от друга — в Шумере, в Китае, в Центральной Америке. Однако во всех этих случаях в качестве символов использовались либо изображения предметов, либо абстрактные знаки, обозначающие слова или понятия.

Город Сидон

Насколько известно, финикийцы были первыми, кто догадался использовать отдельные, знаки для определенных согласных звуков. При соединении таких знаков (букв) могло получиться любое слово. Финикийский алфавит переняли различные еврейские племена, в том числе моавитяне и израильтяне.

Греки также переняли финикийский алфавит, использовав несколько букв для обозначения гласных звуков. (В древнегреческих мифах ясно говорится, что с буквами греков познакомил финикийский царевич Кадм, который переселился в Грецию и основал греческий город Фивы.)

И действительно, обычно считается, что алфавит (именно алфавит, а не письменность вообще) был изобретен лишь однажды и что все современные алфавиты, какими бы необычными некоторые из них ни казались, — это более или менее измененные варианты первоначального финикийского алфавита.

В течение столетий непосредственно после израильского завоевания значение Сидона ослабло. Но Финикию еще ожидали впереди великие дни, и наступят они вместе с самыми великими днями Израиля. Однако в это время главенствовать будет не Сидон, а другие города. Сидон все же сохранился до сих пор, он существует как ливанский порт Сайда. Его некогда великолепная гавань наполовину забита илом и почти утратила свое прежнее значение. Однако город окружен фруктовыми садами и является конечной средиземноморской точкой нефтяного трубопровода из Саудовской Аравии.

Филистимляне

Даже при идеализированном изображении израильского вторжения, как оно представлено в Книге Иисуса Навина, все же не отрицается, что некоторые части Ханаана остались не-завоеванными. Основной такой частью была область вдоль южного побережья Ханаана.

Иис. Нав., 13: 2–3. Остается сия земля: все округи Филистимские… Газский, Азотский, Аскалонский, Гефский, Екронский…

«Филистимлянами» — словом, заменившим прежнее название «кафторим», могли называть себя люди, жившие в этой области. В египетских надписях о них говорится как о «пулесати», что по-еврейски звучит как «пелиштим», а по-гречески — «филистиной».

Согласно историческим данным, не имеющим отношения к библейским текстам, о филистимлянах впервые упоминается в документах новой, XX египетской династии. После смерти Мернептаха[55] в 1211 г. до н. э. великая XIX династия Рамсеса II закончилась короткими правлениями нескольких малозначительных фараонов. В 1192 г. до н. э. фараон Сетнахт основал XX династию.

В 1190 г. на трон взошел Рамсес III, который правил более тридцати лет. Это был последний могущественный царь египетского происхождения. В период его правления «народы моря» были окончательно изгнаны из страны, и в Египте вновь воцарились порядок и стабильность. Влияние Рамсеса III в значительной степени распространилось и на Азию, но даже это не смогло изменить ход истории, и события в Ханаане шли без военного вмешательства со стороны египетского фараона. По-видимому, завоевание израильтянами Ханаана происходило в период его правления.

Кроме того, в документах из архивов Рамсеса III было обнаружено слово «пулесати». Филистимляне могли быть последними из «народов моря», изгнанными из Египта именно армией Рамсеса III, которая заставила их вернуться на побережье Ханаана. Таким образом, филистимляне захватили прибрежную равнину южного Ханаана именно тогда, когда израильтяне завоевывали внутреннюю часть страны. Два великих народа, соперничавших в последующие несколько веков, вторглись в Ханаан одновременно.

Власть филистимлян сосредоточилась на участке южного побережья Ханаана протяженностью шестьдесят миль — в области, которую принято считать Филистией. Это название просуществовало еще долгое время после того, как миновали великие дни филистимского могущества. Греческий историк Геродот, писавший в V в. до н. э., упоминает об этом месте как о «Паластине» (Palaistina), а римляне позднее стали называть так весь Ханаан. И даже сегодня Палестиной называется целая область, некогда известная как Ханаан.

Филистии принадлежали пять городов, «владельцы» которых перечисляются в Книге Иисуса Навина, 13: 3 — Екрон, Азот (Ашдод), Аскалон (Ашкелон), Геф (Гат) и Газа. Вероятно, это были города-государства, подобно греческим, довольно независимые, но способные объединиться перед лицом общего врага.

Самым северным из этих городов был Екрон. Он находился приблизительно в двадцати пяти милях к западу от Иерусалима и милях в девяти от моря. В настоящее время на его месте находится деревня Акир.

В двенадцати милях юго-восточнее Екрона и в трех милях от моря располагался Ашдод, известный грекам как Азот. Он существует и в наши дни как деревня под названием Есдуд. В период расцвета Филистии Ашдод, возможно, был самым значительным изо всех пяти городов.

Еще дальше, в двенадцати милях к юго-западу, располагался Ашкелон, единственный настоящий портовый город из всех этих филистимских городов. Самое значительное событие в его истории произошло во времена крестоносцев (когда он был известен европейцам как Аскалон). В 1099 г. н. э. на этом месте крестоносцы одержали крупную победу над египтянами. Однако в 1270 г. Аскалон был разрушен египетским султаном, и с тех пор это место остается заброшенным.

В двенадцати милях от Ашкелона находился город Геф, изо всех филистимских городов самый удаленный в глубь территории. Населяли его гитты. Этот город наиболее известен тем, что он был родиной великана Голиафа, которого юный Давид сразил в поединке. Тем не менее, среди всех филистимских городов Геф исчез, почти не оставив следов, и точное его местоположение неизвестно.

Город Газа также располагался в двенадцати милях от Ашкелона, а море находилось от него в трех милях. Это был самый южный изо всех филистимских городов. И он лучше всех сохранился, а история его наиболее интересна. Газа пала перед Александром Македонским (через восемь столетий после Иисуса Навина), в результате тяжелой и длительной осады. Газа была центром раннего христианства, а позже и мусульманства. Этот город завоевывали турки и Наполеон. В наши дни он получил известность из-за войны между Израилем и Египтом, вспыхнувшей в 1948 г., когда Израиль получил независимость. Египет занял город Газу и владеет им до сих пор. Часть палестинского побережья от Газы до Египта длиной около двадцати пяти миль и уходящая в глубь страны приблизительно на пять миль известна сейчас как сектор Газа. Здесь сосредоточились арабские беженцы из Израиля. В 1967 г. во время Шестидневной войны сектор Газа был оккупирован Израилем.

Колена

Хотя завоевание Ханаана еще не завершилось, Книга Иисуса Навина переходит к описанию распределения ханаанской земли между всеми коленами Израилевыми — в соответствии с распоряжениями Иисуса, полученными им от Бога:

Иис. Нав., 13: 7. Раздели землю сию в удел девяти коленам и половине колена Манассиина.

О разделе Ханаана рассказывается подробно почти до самого конца книги. Подобное повествование весьма затрудняет чтение, но оно играет роль своеобразной географической карты и, безусловно, отражает ситуацию, возникшую в результате бесконечных трений и соглашений между коленами в период от их расселения До образования царства, в то время, когда они находились в ненадежном союзе, а еще чаще — конфликтовали.

Двенадцать колен

Два колена — Рувима и Гада, и половина колена Манассии Уже получили свои наделы в восточном Заиорданье. Самая южная часть Ханаана к западу от Иордана стала принадлежать колену Иуды, его территория протянулась к северу вплоть до Иерусалима. К югу от земли Иуды находилось несколько пустынных селений, и эта земля досталась исчезнувшему позднее племени Симеона.

Область, сосредоточенная вокруг Сихема, была отдана второй половине колена Манассии. Между уделами Манассии и Иуды на побережье лежали земли Дана, а в глубине страны — земли Ефрема и Вениамина. Во владение Вениамина отошли Иерихон и Гаваон. К северу от Манассии, вдоль побережья, находился удел Асира, а в глубь страны, с юга на север, протянулись земли Иссахара, Завулона и Неффалима.

Следует представить себе, насколько невелики были эти уделы. Самое малочисленное колено Вениамина заняло территорию площадью около трехсот миль. По величине это едва достигает пяти районов Нью-Йорка и значительно меньше Лос-Анджелеса.

Все эти межплеменные границы представлены слишком идеализированно, исходя из той ситуации, которая сложилась во времена царства, а не в период завоевания. Иерусалим, например, предназначался Иуде, но этот город был завоеван лишь во времена Давида. Филистия была разделена между Иудой и Даном, но она также не была завоевана до времен царствования Давида. Колену Асира была предоставлена большая часть финикийского побережья, которым оно никогда в действительности не управляло.

Колено Левия не получило в наследственное владение какой-либо земли. Главной его задачей было выполнение обязанностей священнослужителей, и считалось, что для этой цели ему достаточно назначить ряд городов, разбросанных в областях, принадлежащих разным коленам.

Гора Ефремова

Книга Иисуса Навина завершается описанием смерти двух вождей израильтян периода завоевания Ханаана — их военного предводителя Иисуса Навина и религиозного вождя, священника Елеазара (последний был сыном Аарона и племянником Моисея).

Иис. Нав., 24: 30. И похоронили его [Иисуса Навина] на… горе Ефремовой…

Иис. Нав., 24: 33. После сего умер и Елеазар, сын Аарона, и похоронили его на холме… на горе Ефремовой.

Вдоль Ханаана, между прибрежной равниной и долиной Иордана, протянулся ряд холмов. Часть их, что находится на территории Ефрема, называется горой Ефремовой. Судя по всему, это вряд ли какая-то отдельная горная вершина, а, как, возможно, мы сказали бы сегодня, — «холмы Ефремовы» или «нагорье Ефремово».

С момента окончания Книги Иисуса Навина мы можем считать Ханаан в основном израильской территорией, хотя полностью они им не владели. Теперь об этой области будет говориться не как о Ханаане, а как об Израиле.

7. КНИГА СУДЕЙ ИЗРАИЛЕВЫХ

Иуда и Симеон * Судьи * Астарты * Гофониил * Аод * Асор * Дебора * Гора Фавор * Песнь Деборы * Долина Изреельская * Сокхоф * Гедеон и Авимелех * Массифа * Шибболет * Назорей * Цора * Далила * Дагон * Дан * Гива * Массифа (Вениамина) * Иавис Галаадский

Иуда и Симеон

Книга Судей, в которой описывается история Израиля непосредственно после завоевания, по своему характеру весьма неоднородна и явно представляет сборник древних документов, не слишком тесно связанных между собой. Повествование здесь не объединено в единое целое, как в Книге Иисуса Навина. Здесь отсутствует назидательность, израильский народ во многом предстает в неприукрашенном виде, и это заставляет поверить, что Книга Судей — более точное отражение священной истории, чем Книга Иисуса Навина.

В 1-й главе Книги Судей завоевание Ханаана изображается с совершенно иной точки зрения, чем в Книге Иисуса Навина. Здесь нет единого войска под единым началом, стремящегося к быстрой и полной победе. Вместо этого перед нами предстает картина жизни разрозненных племен, в одиночку сражающихся с врагами, и в большинстве случаев не слишком успешно.

Так, здесь вовсе не упоминается о походе Иисуса Навина на юг. Завоевание земли у Хеврона было задачей колена Иуды в союзе с Симеоном:

Суд., 1: 3. Иуда же сказал Симеону, брату своему: войди со мною в жребий мой, и будем воевать с Хананеями; и я войду с тобою в твой жребий…

Хотя и говорится, что войско Иуды (слабое колено Симеона, возможно, не оказывало ему особого содействия) имело постоянный успех и подчинило себе даже Иерусалим и филистимские города Газу, Ашкелон и Екрон, все же эти победы были локальными. Израильтянам покорялись малонаселенные горные местности. И так как эти земли прежде находились под властью укрепленных городов, таких, как Иерусалим или Газа, то теперь, захватив их, можно было красочно описывать, что завоеваны и сами эти города. Города же эти и строго контролируемые ими области окружающих их плодородных долин оставались во владении ханаанских племен, и Библия объясняет причины этого:

Суд., 1: 19. …он [Иуда] овладел горою. Но жителей долины не мог прогнать; потому что у них были железные колесницы.

До 3500 г. до н. э. человечество использовало для своих орудий только те материалы, которые попадались им под руку и не требовали сложной химической обработки, — например, кости, шкуры, дерево, камни. Камни лучше всего сохранились в течение веков, и каменные орудия древних времен нам известны лучше всего. Поэтому мы называем этот период «каменным веком».

Небольшие кусочки металла, которые люди случайно находили (золото, серебро, медь, осколки железных метеоритов), использовались скорее для украшений. Только после 3500 г. до н. э. египтяне научились выплавлять руду и стали получать медь в большом количестве. К третьему тысячелетию до н. э. медь широко использовалась по всему Плодородному Полумесяцу.

Сама по себе медь недостаточно прочна, чтобы изготавливать из нее инструменты и оружие. Но вскоре обнаружилось, что если к медной руде добавить оловянную, то получается гораздо более прочный сплав — бронза.

К 2500 г. до н. э. в употребление вошло бронзовое оружие, и Плодородный Полумесяц вступил в «бронзовый век». Бронзовые наконечники для копий были крепче, чем кремневые, и легко пробивали кожаные щиты. А бронзовые щиты были легче и служили надежной защитой от каменного оружия. Войско с оружием из бронзы могло успешно противостоять более крупной армии, снаряженной каменными топорами и кожаным доспехами.

К 2000 г. до н. э. бронзовый век пришел в Европу. Во время Троянской войны, так подробно описанной Гомером, воины сражались в бронзовых кольчугах и были вооружены бронзовыми щитами и бронзовым оружием.

Однако бронза стоила дорого. Медная руда встречалась редко, хотя достаточное количество ее вначале могли получать на Синайском полуострове и на Кипре. (Предполагается, что само слово «медь» — «cupper» — произошло от слова «Кипр».) Оловянная руда была еще более редкой. Финикийские торговые суда отваживались заходить очень далеко в поисках олова, необходимого для производства бронзы, и достигли «Оловянного острова». Принята считать, что это были полуостров Корнуолл на юго-западе Англии и некоторые прибрежные острова. Трудно представить, что хананеи побывали в Англии за тысячи лет до римлян!

Железо — более распространенный металл, чем медь и олово, и, при правильной обработке, оно намного крепче бронзы. Почему же его не использовали? Дело в том, что железную руду не так легко выплавлять, как медную и оловянную, ее выплавка требует более высокой температуры и более сложного металлургического процесса.

Впервые удачный способ выплавки железа был изобретен где-то на территории Хеттского царства (или близ него) около 1400 г. до н. э.[56] В это время израильтяне находились в египетском рабстве. Новая технология, породившая железный век, не спасла империю хеттов от уничтожения, но пережила ее. Медленно распространяясь, она проникла через Плодородный Полумесяц в Европу.

Ко времени завоевания израильтянами Ханаана использование железа в ограниченных количествах пришло в наиболее развитые города, но племена пустынь еще не знали его. Поэтому израильтянам, вторгшимся в Ханаан на рубеже бронзового и железного веков, пришлось сражаться бронзой против железа. Они делали все возможное, используя свою силу и численность. Но завоевательные походы всех, кто шел с бронзой против железа, быстро заканчивались. Народ Иуды удостоверился в этом на собственном опыте.

Так же, по-видимому, как и народы других колен Израилевых. Дальше в 1-й главе Книги Судей подробно рассказывается, как израильским коленам не удалось завершить завоевание Ханаана, ибо они не смогли захватить самые крупные города в тех областях, где они поселились. Колену Вениамина не удалось взять Иерусалим; Манассии — захватить Бефсан; Ефрему — овладеть Газером; Завулону — покорить Китрон; Асиру — завоевать Сидон и т. д.

Судьи

В данных обстоятельствах израильская оккупация Ханаана вряд ли могла послужить началом периода благоденствия. Осев в малонаселенных гористых местах, разобщенные, технически отсталые израильтяне, казалось, были обречены оставаться под властью чужеземных правителей.

Лишь время от времени то или иное израильское колено добивалось определенной независимости благодаря умелым действиям какого-либо военного вождя.

Суд., 2: 16. И воздвигал им Господь судей, которые спасали их от рук грабителей их.

Слово «судья» употребляется здесь в значении «правитель», так как в ранний период семитской культуры главной функцией племенного вождя в мирное время была судейская — они должны были разбирать споры и выносить, как ожидалось, справедливое решение. Это служило основной цели — предотвращению внутренних распрей и ссор, которые могли ослабить израильтян перед постоянно грозящей им внешней опасностью.

В период между завоеванием Ханаана и возникновением царства верховная власть над всеми коленами принадлежала двенадцати судьям. Такое их количество несколько удивляет, но оно соответствует числу колен Израилевых, и более поздняя традиция придерживается этого.

Прежде нередко считалось, что каждый из судей управлял всем Израилем, и они властвовали, сменяя друг друга. Если согласиться с этим мнением и внимательно проследить за сменой периодов их правления (продолжительность которых обычно выражается в округленных числах, причем не обязательно точных), то период времени, охваченный Книгой Судей, определится в 410 лет.

Период Судей заканчивается восшествием на трон Саула, и это событие может с достаточной достоверностью датироваться 1028 г. до н. э. Следовательно, если период Судей продолжался 410 лет, то завоевание Ханаана началось около 1440 г. до н. э., а Исход — около 1480 г. до н. э.

Но это совершенно невозможно. Исход и вторжение в Ханаан не могли произойти в XV в. до н. э.

Вероятнее всего, Исход произошел около 1200 г. до н. э., а Иисус Навин умер в 1150 г. до н. э. Это означает, что период, охваченный Книгой Судей, не может быть более 125–150 лет. Можно предположить, что в такой короткий период судьи правили не всем Израилем и не сменяли друг друга. Книга Судей — это собрание сказаний, созданных отдельно каждым племенем, которое некий редактор (или несколько редакторов) объединил в повествование, не слишком заботясь о точной хронологии. Таким образом, вполне возможно, что власть одного судьи не выходила из границ одного колена или небольшой группы колен, и при этом двое или трое судей могли вполне успешно действовать одновременно.

Лишь при такой организации общества на этой ранней стадии израильской истории — с 1150-го до 1028 г. до н. э. — израильтяне могли обороняться от нападений правителей мелких царств западной части Плодородного Полумесяца. Им действительно повезло, что они не столкнулись с силами какой-либо крупной империи. Судьи не спасли бы их от таких завоевателей, как Тутмос III или Хаммурапи.

Рамсес III, последний могущественный египетский фараон, умер в 1158 г. до н. э., почти одновременно с Иисусом Навином. После него власть наследовали восемь фараонов, так называемые рамсесиды (всех их звали Рамсесами), — слабые и незначительные правители. В 1075 г. до н. э. была основана XXI династия — к власти пришло верховное жречество, правившее из Фив. На протяжении всего периода Судей Египет был так далек от Ханаана, словно чужая планета.

А на востоке Ассирия не спеша накапливала силы. В этой области, расположенной в среднем течении Тигра, еще с древнейших времен существовала развитая цивилизация. Она была частью империи Саргона Древнего, но позже, когда эта цивилизация Междуречья распалась на отдельные города-государства и Шумер прекратил существование, для Ассирии наступил период расцвета и могущества. Во времена патриархов Ассирия была страной богатых купцов.

Она попала под власть Хаммурапи, но к 1500 г. до н. э. обрела независимость и стала одним из государств, соперничающих из-за обладания Плодородным Полумесяцем. Соперниками Ассирийской империи были Египетское царство, Хеттская империя и Царство Митанни. Хетты, разгромив митаннийцев, сильно ослабили их, а хеттов, в свою очередь, оттеснил Египет. Когда при Эхнатоне власть Египта над Азией начала ослабевать, Ассирия стала самой сильной державой Древнего Востока.

В 1235 г. до н. э. на ассирийский трон взошел Тукультининурта I, который продолжал править во времена Исхода. Используя момент, под прикрытием опустошительной миграции варваров Ассирия поглотила остатки царства Митанни и завоевала Вавилонию, распространив свое влияние на всю область Персидского залива. Тукультининурту превозносили в легендах как первого ассирийского царя-завоевателя, он послужил прототипом для библейского Нимрода, а затем и героя древнегреческих мифов Нина.

Однако Ассирия все же не была готова владеть всем Плодородным Полумесяцем. Преемники Тукультининурты оказались слабыми правителями, при которых Вавилония вновь обрела независимость. Царь Тиглатпаласар I[57], правивший с 1116-го по 1093 г. до н. э., вернул Ассирии ее могущество, но затем его трон наследовали также слабые властители, которым пришлось отражать атаки арамеев — новых племен кочевников, пришедших с севера.

Другими словами, в период Судей могущество Египта уже пришло к упадку, а Ассирия еще не достигла своего расцвета. В этом временном промежутке израильтяне могли расширять свои владения, встречая лишь сопротивление почти равных им по силам врагов.

Астарты

Более поздний редактор Книги Судей должен был обнаружить, что довольно трудно объяснить все испытания и поражения израильтян в свете традиционного мотива божественного промысла, которым проникнуты, рассказы Книги Исхода и повествования о завоеваниях под предводительством Моисея и Иисуса Навина.

Таким образом, произошедшие впоследствии события получили объяснение с религиозной точки зрения: военные неудачи и порабощение явились для израильтян наказанием, ибо они встали на путь греха, поддавшись искушению соблазнительности ханаанских религиозных обрядов.

Суд., 2: 11. И тогда сыны Израилевы стали делать злое… и стали служить Ваалам…

Суд., 2: 13. …и Астартам.

В еврейском языке суффикс «im» означает множественное число, поэтому «Baalim» должно переводиться как «Ваалы». Слово «Ashtoroth» («Астарты») — также множественного числа. Форма единственного числа в данном случае — «Ashtoreth», это женский эквивалент Ваала. Так как Ваал («Владыка») — титул мужского семитского божества, то Астарта («Владычица») — титул женского семитского божества[58].

На самом деле, «Ashtoreth» — это искажение правильного имени, «Ashtarte». Искажение это привнесли благочестивые редакторы, которые впоследствии заменили часть букв этого имени буквами из слова «bosheth» («стыд», «позор») — подобно тому как они превратили слово «Melech» — Мелех в «Molech» — Молох.

Культ богини Астарты был наиболее распространен во времена царства в Тире, главном финикийском городе. Он оказал значительное влияние на царство Израиль. В финикийской мифологии эта богиня известна под именем Астарта, но в Вавилоне она называлась Иштар.

Гофониил

Вновь и вновь звучит рефрен Книги Судей: сыны Израилевы служат чужим богам и за это попадают в подчинение иноземному тирану. Они раскаиваются, и Бог воздвигает им выдающегося судью-вождя, который освобождает их.

В первый раз это произошло вскоре после завоевания Ханаана.

Суд., 3: 7–9. И сделали сыны Израилевы злое… и служили Ваалам и рощам. И… гнев Господень… предал их в руки Хусарсафема, царя Месопотамского… Тогда возопили сыны Израилевы к Господу, и воздвигнул Господь спасителя… Гофониила, сына Кеназа, младшего брата Халевова.

Еврейское слово, которое переведено в Суд., 3: 7 как «рощи», — это «asheroth», множественная форма от «asherah». В современных вариантах Библии это слово оставлено непереведенным, потому что Asheroth — это еще одно название ханаанских женских божеств. Путаница возникла оттого, что слово это также означает столб или деревянную колонну, которая считалась священной для богини (возможно, это связано с остатком древнего культа почитания деревьев). Не так уж сложно проследить последовательность: от столба — к дереву и далее, к роще. Вероятно, Asherah являлась еще одной разновидностью Ashtarte (Астарты).

Слово «Месопотамия» — это перевод слова «Арам-Нагараим», обозначающего место расположения Харана. Поэтому можно предположить, что нападение на израильтян произошло с севера. Сейчас не представляется возможным точно определить, где находилась область, которой правил Хусарсафем (или Кушан-Ришатаим), имя которого на еврейском языке означает «дважды злобный кушит». Несомненно, это было не настоящее имя царя, а скорее презрительное прозвище, которым наделили его авторы Библии. Сейчас трудно судить об этом.

Если враги пришли с севера, остается лишь удивляться, почему именно Гофониил возглавил борьбу против них. Гофониил — народный герой колена Иуды, завоеватель Хеврона, живший далеко на юге (Суд., 1: 13). Либо Хусарсафем захватил весь Ханаан вплоть до владений Иуды, либо Гофониил действовал как главнокомандующий коалиции нескольких племен. Но ни одно из этих предположений не выглядит достаточно правдоподобным. Скорее всего, путаница возникла из-за наложения друг на друга двух преданий — северного и южного[59].

Аод

Следующее нападение на израильтян, после того как они вновь стали поклоняться чужим богам, уже не вызывает такого недоумения.

Суд., 3: 12–13. …и укрепил Господь Еглона, царя Моавитского… Он собрал к себе Аммонитян и Амаликитян, и пошел и поразил Израиля, и овладели они городом Пальм.

Итак, под предводительством Моава образовался союз еврейских племен из Заиорданья. Они повторили тактику Иисуса Навина, перейдя реку Иордан у Иерихона («города Пальм»). Самого Иерихона уже не существовало, но союзные войска заняли эту местность, которая теперь принадлежала колену Вениамина. Но все обернулось вспять, когда отважного Аода из племени Вениамина послали к Еглону с дарами, и ему удалось убить моавитского царя. Аод был левшой, он спрятал меч под плащом с правой стороны, где обычно никто не носил оружия, поэтому меча никто не заметил. Воспользовавшись замешательством врагов, которые обнаружили своего царя мертвым, израильтяне успешно атаковали их, обратили в бегство и перебили почти все войско у переправы через Иордан.

Асор

Гофониил и Аод были первыми двумя судьями. Продолжая рассказ об Аоде, Библия кратко упоминает еще и о третьем судье, Самегаре, который, очевидно, одержал победу над филистимлянами. А затем следует подробное повествование о серьезной беде, постигшей израильтян.

Суд., 4: 2–3. И предал их Господь в руки Иавина… который царствовал в Асоре; военачальником у него был Сисара, который жил в Харошеф-Гоиме… у него было девятьсот железных колесниц, и он жестоко угнетал сынов Израилевых двадцать лет.

Асор располагался в крайней северной части Ханаана, на территории, принадлежавшей колену Неффалима, приблизительно в сорока милях к юго-западу от озера Хуле. Харошеф — на территории Завулона, у моря, милях в сорока к юго-западу.

Итак, мы видим объединение североханаанских городов, непобедимых благодаря вооружению их войск железными доспехами и оружием, обложивших данью израильские племена, осевшие на севере.

Эта ситуация ясно показывает, насколько идеализированно изображено в Книге Иисуса Навина завоевание Ханаана. Согласно ее версии, царь Иавин выступил с коалицией северных племен против израильтян и потерпел сокрушительное поражение у вод Меромских. Иисус Навин энергично довел победу до конца:

Иис. Нав., 11: 10–11. …Иисус взял Асор, и царя его убил мечем… И побили все дышущее, что было в нем… не осталось ни одной души; а Асор сожег он огнем.

Мог ли Иисус Навин действительно выиграть такую великую битву? Если да, то как объяснить чудесное восстановление Acopa, который спустя несколько десятилетий вновь возник при другом царе, тоже Иавине, и настолько окреп, что буквально поработил северные племена израильтян, заставляя их в течение двадцати лет платить дань? Или же это анахронизм и битва с хананеями, произошедшая несколько позже, описывается как случившаяся во времена Иисуса Навина?

Дебора

После завоевания Ханаана колено Ефрема продолжало удерживать ведущее положение. Если роль Иисуса Навина из Ефремова колена как абсолютного вождя и была впоследствии идеализирована, все же нельзя отрицать, что он одержал ряд важных побед. Немеркнущие победы Иисуса Навина могли остаться в памяти последующих поколений, обеспечивая Ефрему ревностно охраняемое право военного превосходства.

При любых совместных действиях колен предполагалось, что Ефрему даровано право проявлять инициативу и осуществлять военное руководство, и отказ некоторых других колен признавать это мог привести к междоусобице, что на самом деле однажды и произошло. (Нечто подобное происходило через пять или шесть веков в Греции, когда любые совместные действия греческих городов-государств почти автоматически предпринимались только под предводительством Спарты.)

Гегемония колена Ефрема должна была заметнее всего проявляться над соседними коленами Вениамина на юге и Манассии на севере. Подобное положение могло отражать предание о том, что все три колена являлись потомками тех сыновей Иакова, матерью которых была Рахиль (Иосифа и Вениамина). Другими словами, Ефрем возглавлял тесный союз «колен Рахили» и более неформально проявлял свое влияние за пределами этого союза.

«Горой Ефремовой» могла называться холмистая местность, где поселились ефремляне, но это название могло распространиться и на более протяженную гористую местность к северу и к югу от территории, непосредственно принадлежавшей колену Ефрема. Это более вероятно, так как Книга Иисуса Навина была окончательно оформлена после возникновения северного царства Израиль, в котором Ефремово колено доминировало настолько, что имя Ефрем служило именем всего царства. Поэтому название «гора Ефремова», естественно, могло использоваться для гористой местности северных земель этого колена.

Итак, когда Аод из колена Вениамина убил моавитского царя Еглона, он ушел в горы, к сынам Израилевым, и

Суд., 3: 27. …вострубил трубою на горе Ефремовой, и сошли с ним сыны Израилевы с горы…

Нет необходимости делать вывод, что Аод пришел на территорию Ефрема именно для того, чтобы созвать войска. Он мог сделать это и с восточной стороны земель Вениамина. Но как бы там ни было, естественно предположить, что ефремляне должны были присоединиться к Аоду.

Нередко бывало, что если относительно свободный союз племен возглавляет признанный военный вождь, то захватчикам не дается отпор, пока притеснения не коснутся непосредственно собственной территории этого вождя. Именно так в Греции трудно было заставить Спарту действовать, пока враги не вторглись на Пелопоннес. Так и Ефрем не спешил выступать против моавитян, когда они оккупировали земли Вениамина, и точно так же он не торопился, пока Иавин из Асора со своим военачальником Сисарой двадцать лет угнетали северные колена Неффалима и Завулона, обложив их данью.

В это время в колене Ефрема могли происходить внутренние разногласия, о которых нам неизвестно, ибо возникла совершенно необычная ситуация: колена Рахили возглавила женщина.

Суд., 4: 4–5. В то время была судьею Израиля Дебора пророчица… Она жила… между Рамою и Вефилем, на горе Ефремовой…

В данном случае это пример более широкого употребления названия «гора Ефремова»: область между Рамой и Вефилем была территорией Вениамина.

Гора Фавор

Возможно, ханаанское влияние на севере становилось все более угрожающим (или политическая ситуация в колене Ефрема стала более определенной), и Дебора решила действовать:

Суд., 4: 6–7. Дебора послала и призвала Варака… из Кедесо Неффалимова, и сказала ему… пойди, взойди на гору Фавор, и возьми с собою десять тысяч человек из сынов Неффалимовых и сынов Завулоновых; А Я приведу к тебе, к потоку Киссону, Сисару, военачальника Иавинова…

Кедес, находившийся в семи милях к северо-западу от Acopa, был самым значительным городом в уделе Неффалима (он назывался Кедесом Неффалимовым — Kedesh-naphtali, чтобы отличить его от других городов с таким же названием). Вероятно, здесь находился центр сопротивления израильтян, и Варак был вождем партизанского движения, единственной их надеждой. Теперь Дебора настаивала, чтобы Варак объединил все имеющиеся в его распоряжении силы и отважился вступить в сражение на горе Фавор.

Гора Фавор, находившаяся у южной границы земли Неффалима, приблизительно в двадцати пяти милях от Асора, граничила с уделами Завулона и Иссахара. Это было удобное, хорошо защищенное место для сбора войск нескольких колен. (Гора Фавор расположена всего милях в пяти юго-восточнее Назарета, который спустя тысячу лет стал родиной Иисуса Христа.)

Река Киссон, длиной около пятидесяти миль, течет к северо-западу через северную Палестину, через земли, принадлежавшие некогда Иссахару и Завулону, и впадает в залив, который сейчас называется Акра. Северный приток Киссона берет начало западнее горы Фавор.

Варак колебался, он не отваживался рисковать войсками и вступать в решительное сражение без твердой уверенности в помощи ефремлян (точно так же, как в более поздние века греческие города-государства, сомневающиеся в поддержке Спарты, не решались оказывать сопротивление иноземным захватчикам).

Суд., 4: 8. Варак сказал ей: если ты пойдешь со мною, пойду; а если не пойдешь со мною, не пойду.

Дебора, которую почитал весь израильский народ, помогла обрести Вараку веру в победу. Она отправилась вместе с ним на гору Фавор, и Варак, возглавив самый крупный союз племен и самую сильную армию со времен Иисуса Навина, разгромил Сисару. Обратившийся в бегство Сисара был убит женщиной, к которой обратился за помощью, а армия израильтян продолжала сражаться против Иавина, пока Асор не был взят и разрушен, теперь уже навсегда.

Песнь Деборы

5-я глава Книги Судей — это знаменитая «Песнь Деборы», которая считается одной из самых древних частей Библии:

Суд., 5: 1. В тот день воспела Дебора и Варак…

Это была хвалебная песнь, восславляющая победу над Сисарой, и в ней Дебора перечисляет колена Израилевы, которые откликнулись на ее призыв восстать против врага, объединились и приняли участие в победоносном сражении. Первыми, конечно, она называет колена Ефрема, Вениамина и Манассии:

Суд., 5: 14–15. От Ефрема пришли укоренившиеся… за тобою Вениамин, среди народа твоего; от Махира шли начальники, и от Завулона владеющие тростию писца. И князья Иссахаровы с Деворою…

Суд., 5: 18. Завулон и Неффалим — народ, обрекший жизнь свою на смерть…

Махир, очевидно, — еще одно имя Манассии. Возможно, колено Манассии было союзом двух племен, одно из которых называлось Махиром (это имя чаще используется для названия той части племени, которая занимала территорию к востоку от Иордана). Согласно Библии, Махир был сыном Манассии.

Быт., 50: 23. …также и сыновья Махира, сына Манассиина, родились на колена Иосифа.

Здесь подразумевается, что Махир был единственным сыном Манассии, поэтому и Манассия, и Махир могли послужить предками-эпонимами для всего колена.

Изо всех колен Израилевых шестеро приняли участие в битве: Ефрем, Вениамин, Манассия, Завулон, Иссахар и Неффалим, образовав единый союз внутри северного Ханаана.

Четверо колен обособились и не присоединились к этому союзу:

Суд., 5: 15–17. …В племенах Рувимовых большое разногласие. Что сидишь ты между овчарнями, слушая блеяние стад?.. Галаад [Гад] живет спокойно за Иорданом, и Дану чего бояться с кораблями? Асир сидит на берегу моря…

И все же их отказ участвовать в битве был обоснован. У Асира, столкнувшегося с финикийцами на северном побережье, где он поселился, и у Дана с филистимлянами в южных прибрежных землях вполне могло существовать достаточно своих неприятностей, чтобы искать себе врагов где-то еще. У Рувима, который колебался и все же решил остаться дома, были те же проблемы с Моавом. На самом деле, в этой главе Библии Рувим в последний раз упоминается как отдельное колено, и, скорее всего, просуществовало оно еще недолго. Племя Гада было единственным сильным коленом, которое могло присоединиться к выступившим против Сисары, но оно этого не сделало. Народ этого племени мог чувствовать себя в безопасности за рекой и не видел необходимости рисковать жизнью.

Об Иуде и его союзнике Симеоне в песни Деборы не упоминается. Вполне вероятно, что в период Судей Иуда не являлся частью коалиции израильтян и даже мог не считаться частью Израиля.

И действительно, лишь на протяжении столетия, в период царствования Саула, Давида и Соломона Иуда был объединен с Израилем. Во времена Саула (когда господствовал Израиль) бунтовал Иуда, во времена Давида и Соломона (когда у власти было колено Иуды) в оппозиции находился Израиль. После Соломона царство распалось на две части — Иудею и Израиль, которые и просуществовали отдельно до конца их истории.

Долина Изреельская

Израильтянам приходилось сражаться не только с внутренними врагами-хананеями, они периодически подвергались набегам кочевников из-за Иордана — мадианитян и амаликитян. Особенно страдало от этих вторжений колено Манассии, территория которого граничила с Иорданом в его среднем течении; и Гедеон, сын земледельца из этого племени, попытался защитить его. Удобный момент для этого наступил, когда:

Суд., 6: 33. …все Мадианитяне и Амаликитяне… собрались вместе, перешли реку и стали станом на долине Изреельской.

Река, впадающая в Иордан с запада, приблизительно в пятнадцати милях южнее Галилейского озера, прокладывала себе путь через гряду холмов, спускающихся к центру Израиля. Здесь и располагалась долина Изреельская, которая представляла собой естественный проход в глубь северного Израиля для набегов с востока.

Долина Изреельская

Долина Изреельская находилась на территории Иссахара, но Гедеон не мог допустить, чтобы Иссахар сражался в одиночестве:

Суд., 6: 35. И послал послов по всему колену Манассиину… также… к Асиру, Заву лону и Неффалиму, и сии пришли на встречу им.

Это был почти такой же союз, как и сражавшийся с хананеями из Асора, которым руководил Сисара, но Ефрем в нем не состоял.

Мы можем лишь догадываться, почему Гедеон не призвал Ефрема. Возможно, потому, что Ефрем, стоявший во времена Судей во главе всех колен, присоединился бы к этому союзу только как военный вождь и из чувства превосходства мог настаивать на лобовой атаке. У Гедеона же, по его мнению, был лучший план, и для его осуществления ему необходимо было самому контролировать ситуацию — а это означало исключение Ефрема из числа участников коалиции. План Гедеона мог сработать именно против орды кочевников, которые были сильны скорее своим количеством, чем дисциплиной и организацией.

С наступлением ночи Гедеон повел небольшой отряд отборных воинов в горы, откуда была видна Изреельская долина, где огромным станом расположились мадианитяне. Разделив отряд на три группы, Гедеон дал им трубы и пустые кувшины со светильниками. Ночью израильтяне подкрались к лагерю кочевников и по сигналу Гедеона атаковали их, подняв невообразимый шум: с зажженными светильниками в руках они трубили в трубы и громко кричали. Им даже не понадобилось оружие, чтобы привести мадианитян в ужас. Внезапно разбуженные, не понимая, что произошло, враги решили, что окружены огромной армией, и в панике бросились бежать за Иордан. Но именно здесь их поджидали основные силы израильтян, и кочевники наголову были разбиты у переправы.

Ефрем, которого Гедеон умышленно известил обо всем позже и направил к броду, участвовал в битве у Иордана, но ефремлянам стало ясно, что именно стратегия Гедеона оказалась успешной. Они оскорбились и разгневались. Гедеон не только сознательно отказывался признавать лидерство Ефрема, но даже возглавил союз и выиграл битву без них. Угроза междоусобицы нависла между племенем Ефрема и теми, кто шел за Гедеоном. Ефремляне были раздражены:

Суд., 8:1 .И сказали ему [Гедеону] Ефремляне: зачем ты это сделал, что не позвал нас, когда шел воевать с Мадианитянами? И сильно ссорились с ним.

Но Гедеон успокоил их, объяснив, что решающий момент сражения наступил у переправы через Иордан и именно ефремляне схватили там двух мадиамских царей. О своей собственной роли — всего лишь обычная вылазка! — в этой битве он благоразумно умолчал. Оскорбленные ефремляне позволили упокоить себя, и междоусобица была предотвращена.

Сокхоф

Гедеон отбросил остатки войска мадианитян на восток за Иордан, окончательно утвердив победу. Преследование врага было отчасти личной местью Гедеона, так как два мадиамских царя, Зевей и Салман, убившие его братьев, еще оставались на свободе.

Во время погони Гедеон со своим отрядом прошел через территорию племени Гада, продолжавшего сохранять нейтралитет. Они не присоединились прежде к коалиции, выступившей против Иавина и Сисары, и сейчас — к племенам, объединившимся против мадианитян. Так как мадианитяне на их пути в Израиль вынуждены были проходить через земли, принадлежавшие Гаду, то с высокой степенью вероятности можно предположить, что Гад был более чем нейтрален. Он мог вовсе не находиться в оппозиции к кочевникам, а, напротив, платить им дань, чтобы они не трогали его во время своих опустошительных набегов на западные земли за Иордан.

Даже сейчас, после победы Гедеона, колено Гада выжидало, пытаясь сохранить нейтралитет. Когда Гедеон вошел в Сокхоф, располагавшийся на реке Иавок — возможно, в четырех милях восточнее Иордана, и попросил хлеба для своих воинов, ему отказали в этом:

Суд., 8: 6. Князья Сокхофа сказали: разве рука Зевея и Салмана уже в твоей руке, чтобы нам войску твоему давать хлеб?

Иначе говоря, Сокхоф не собирался рисковать, опасаясь мести мадианитян. В соседнем городе Пенуэле (где некогда Иаков боролся с ангелом) к Гедеону отнеслись так же.

Но сейчас Гедеону было не до них: он преследовал врагов. Догнал он кочевников в Каркоре. Точное местонахождение этого города неизвестно, но он мог находиться приблизительно в тридцати милях к востоку от Иордана (для войска израильтян в то время такое глубокое вторжение на восток было довольно значительной операцией). И вновь Гедеон одержал полную победу. Он уничтожил войско мадианитян, захватил и убил их царей.

А затем он отомстил племени Гада: разрушил крепость Пенуэла, перебив его жителей, и подверг экзекуции старейшин и князей Сокхофа.

Гедеон и Авимелех

Гедеон одержал настолько значительные победы, что приобрел авторитет, соответствующий сану наследственного монарха.

Суд., 8: 22–23. И сказали Израильтяне Гедеону: владей нами ты и сын твой и сын сына твоего… Гедеон сказал им: я не буду владеть вами… Господь да владеет вами.

Подобный ответ соответствовал взглядам того времени, когда Книга Судей приобрела свой завершенный вид, — после периода Царств. Цари Израиля (и, в меньшей степени, Иудеи) нередко были убежденными антияхвистами. Яхвисты же, в свою очередь, не признавали монархии — о чем явно свидетельствуют некоторые места Библии.

Тем не менее, существует вероятность, что Гедеон принял сан царя — если не всего Израиля, то по крайней мере колена Манассии. Он явно правил при свой жизни как судья, и возникает важный вопрос: оказалась ли его власть наследственной? Очевидно, так, ибо она перешла к его сыновьям. И власть эта была лишь над племенем Манассии, так как в этой части Книги Судей упоминаются лишь принадлежащие ему города.

Преимущество наследственного правления заключается в том, что наследование автоматически переходит от отца к сыну (или какому-либо близкому родственнику), согласно неким твердо установленным правилам. Поэтому после смерти каждого правителя в стране не происходят волнения и междоусобицы.

Чтобы этот принцип работал надежно, родственники, которые не являются наследниками царской власти, не должны сами претендовать на нее; но в древности так происходило не всегда. При существовавшей у царей полигамии они могли иметь множество сыновей от разных матерей. Гаремные жены занимались интригами, чтобы обеспечить право наследования своим сыновьям, а сыновья сами затевали внутренние распри. Это нередко приводило к ссорам и междоусобным войнам.

Все это очень ярко отражено в библейской истории великого израильского царя Давида. Но и история с сыновьями Гедеона также свидетельствует об этом. У Гедеона было множество жен и много сыновей:

Суд., 8: 30–31. У Гедеона было семьдесят сыновей, происшедших от чресел его; потому что у него много было жен. Также и наложница, жившая в Сихеме, родила ему сына, и он дал ему имя: Авимелех.

Интересно, что Авимелех означает «мой отец — царь». Слово «царь» здесь может скорее относиться к Богу, чем к Гедеону, поэтому, возможно, не стоит воспринимать это значение слишком буквально.

После смерти Гедеона возник вопрос: кто же из сыновей наследует его власть? Авимелех в данном случае мог чувствовать себя фактически посторонним. Сихем оставался, по существу, ханаанским городом, почитавшим ханаанского бога Ваалверифа («Владыки завета»), и братья Авимелеха могли не признавать его и презирать, как сына хананеянки.

Как бы то ни было, он сделал вид, что действует по необходимости, и убедил всех родственников из племени своей матери в Сихеме помочь ему захватить власть, внушая, что им лучше жить при царе, который один из них, чем при семидесяти чужих. Родственники согласились с ним и выдали ему деньги для последующих действий — наем личного войска, с помощью которого он напал на своих братьев и убил всех, кроме одного. Обретя власть, Авимелех стал царствовать, но недолго:

Суд., 9: 22–23. Авимелех же царствовал над Израилем три года…злой дух [встал] между Авимелехом и жителями Сихема…

Прозревшие наконец сихемцы восстали против Авимелеха. Подавив восстание с кровавой жестокостью, Авимелех продолжал усмирять другие недовольные его правлением города Манассии. Он пошел с войском на город Тевец (на месте которого, как считается, сейчас находится деревня Тубас), располагавшийся приблизительно в двенадцати милях к северо-востоку от Сихема, осадил и взял его, но был убит у городской башни[60].

Так закончился род Гедеона и первая попытка установить царскую власть в Израиле.

Массифа

Дебору и Гедеона можно считать четвертым и пятым судьями. Еще о двоих, Фоле и Иаире, шестом и седьмом судьях, кратко упоминается в начале 10-й главы Книги Судей, а затем действие перемещается в Заиорданье.

Хотя колено Гада оставалось в стороне от всех бед Израиля, народ его не пребывал в полном спокойствии, даже если исключить кратковременное вторжение войска Гедеона.

Поселившись в своем уделе, это колено вытеснило аммонитян, отбросив их из Иорданской долины на восток. Разумеется, это не произошло мирно, между народом Гада и аммонитянами шла продолжительная война. И вот наступила ее кульминация:

Суд., 10: 17. Аммонитяне собрались и расположились станом в Галааде; собрались также сыны Израилевы, и стали станом в Массифе.

Местонахождение Массифы точно неизвестно, но она могла находиться милях в двадцати к юго-востоку от города Сокхофа, о котором упоминалось ранее в связи с преследованием Гедеоном врагов. Этот город находился вблизи восточной границы территории Гада.

Войско Гада возглавлял Иеффай, который поклялся, что в случае победы после возвращения из похода принесет в жертву Богу первого, кто из его дома выйдет ему навстречу. Иеффай одержал полную победу над аммонитянами, и, когда вернулся домой, первой бросилась к нему дочь — единственный его ребенок. Потрясенный Иеффай был вынужден принести ее в жертву.

Этот рассказ о человеческом жертвоприношении настолько противоречит ритуалам яхвизма, что вызывает недоумение, почему более поздние редакторы Книги Судей оставили его в тексте Библии, не высказав по этому поводу никакого неодобрения. Нередко предполагалось, что рассказ этот оставлен неприкрашенным, чтобы ассимилировать в яхвизме ритуал языческого праздника. Рассказ завершается так:

Суд., 11: 39–40. …И вошло в обычай у Израиля, Что ежегодно дочери Израилевы ходили оплакивать дочь Иеффая Галаадитянина, четыре дня в году.

Это был широко распространенный во всем Древнем мире праздник умирания и последующего возрождения божества плодородия, олицетворявший ежегодный земледельческий цикл: умирание природы зимой и возрождение ее весной. Этот обряд мог проводиться женщинами, которые во время ежегодных пышных церемоний оплакивали смерть бога, а затем радовались, получив весть о его возрождении.

Запретить женщинам проведение издревле укоренившегося обряда могло оказаться сложным — возможно, гораздо легче было заменить в этом обряде языческого бога дочерью израильского героя[61].

Шибболет

Победа Иеффая пришлась не по вкусу ефремлянам так же, как и победа Гедеона. Они решили, что колено Гада пытается захватить власть над всем Израилем. Иеффаю не удалось, подобно Гедеону, успокоить ефремлян, и на этот раз вспыхнула междоусобная война.

Войска Ефрема с самоуверенностью колена, убежденного в военном превосходстве над остальными израильтянами, перейдя через Иордан, стремительно вторглись в земли Гада.

Иеффай, по всей вероятности, постоянно ускользал от противника: заманивая ефремлян в глубину своей территории, подальше от их опорных пунктов, он тем временем послал часть войска захватить переправу через Иордан и отрезать им отступление. Затем, в жестокой схватке, Иеффай разбил ефремлян, и, когда уцелевшие воины бежали, они обнаружили, что переправа занята:

Суд., 12: 5–6. …когда кто из уцелевших Ефремлян говорил: «позвольте мне переправиться», то жители Галаадские говорили ему: «не Ефремлянин ли ты?» Он говорил: «нет». Они говорили ему: «скажи: шибболет», а он говорил: «сибболет», и не мог иначе выговорить. Тогда они, взяв его, закалали…

Слово «шибболет» означает «речка», но в данном случае это не имело значения, оно просто использовалось из-за звука «ш», который отсутствовал в диалекте ефремлян. Слово «шибболет», употребленное в этом отрывке Библии, используется в английском языке для обозначения любого характерного слова, которое служит для отличия одной группы людей от другой.

В этой междоусобной войне погибло сорок две тысячи ефремлян. Цифра эта, несомненно, преувеличена, но поражение было достаточно серьезным, чтобы гегемонии племени Ефрема над всем Израилем наступил конец. Когда настал день и в Израиле наконец появился царь, он был избран не из колена Ефремова.

Назорей

Иеффай был восьмым судьей, и после рассказа о нем кратко упоминаются (в двух-трех стихах каждый) еще трое: Есевон, Елон и Авдон — соответственно, девятый, десятый и одиннадцатый судьи.

И вновь происходит перемена места действия, на этот раз к западу, на южное побережье, где самым серьезным врагом израильтян были филистимляне. Больше всего страдало от них колено Дана, чья земля лежала к северу от Филистии и находилась в ее власти на протяжении всего периода Судей.

Борьба между данитами и их филистимскими владыками породила рассказы о народном герое Самсоне. Самсон не был предводителем войска, наподобие Варака, Гедеона или Иеффая. Это был своего рода Робин Гуд, сражавшийся с врагами в одиночку и побеждавший скорее благодаря своей сверхъестественной силе, чем ловкости или уму.

Неизвестно, какая доля исторической правды содержится в этих несомненно преувеличенных историях о Самсоне, ибо многие из них можно отнести к распространенному в древние времена типу солярных мифов, где жизнь героя отражает путь солнца по небу.

Жизнь Самсона удивительна с самого начала, так как о его рождении возвестил его матери ангел:

Суд., 13: 5. Ибо вот, ты зачнешь и родишь сына, и бритва не коснется головы его, потому что от самого чрева младенец сей будет назорей Божий…

Слово «назорей» означает «тот, кто обособлен», то есть тот, кто выделяется из числа обычных людей, посвящая себя духовной жизни. Назорей в древнем Израиле — это нечто наподобие монаха в христианском мире.

Назорей были довольно распространены во времена позднего царства, и правила для тех, кто давал обет назорейства, были записаны в Книге Чисел, являясь, следовательно, частью закона Моисея:

Числ., 6: 2–3. …если мужчина или женщина решится дать обет назорейства, чтобы посвятить себя в назорей Господу, То он должен воздержаться от вина и крепкого напитка…

Числ., 6: 6. …не должен он подходить к мертвому телу.

Самсон — первый человек в Библии, о котором говорится как о назорее, но это определенно не дидактический персонаж. В его жизни ничто не свидетельствует о высокой духовности или даже об обычной нравственности. Он не выполняет самого простого минимума назорейских обетов, ибо прикасается к мертвым телам и участвует в пиршествах с обильными возлияниями.

О назорейском образе жизни напоминают лишь его небритая голова и длинные волосы, и это — важная черта солярных мифов, так как длинные волосы олицетворяют солнечные лучи. Вполне возможно, что только из-за длинных волос, нехарактерных для идолопоклонников, более поздние редакторы Библии сделали Самсона назореем, наделив ролью, которая так плохо подошла ему.

Цора

О рождении Самсона говорится:

Суд., 13: 24–25. И родила жена сына, и нарекла имя ему: Самсон. И рос младенец… в стане Дановом, между Цорою и Естаолом.

Цора, где жил Маной, отец Самсона, находилась в восточной части земель Дана, приблизительно в пятнадцати милях к западу от Иерусалима. Естаол располагался милях в двух восточнее.

Само имя Самсон («Shimshon» на еврейском) имеет разительное сходство со словом «shemesh», означающим «солнце». Всего в двух милях к югу от Цоры находился город Бет-Шемеш («дом солнца»), считавшийся центром культа поклонения солнцу.

Цора

Далила

Самсон всегда проявлял склонность к молодым филистимским женщинам:

Суд., 14: 1–2. …Самсон… увидел в Фимнафе женщину из дочерей Филистимских. Он… объявил отцу своему и матери своей, и сказал… возьмите ее мне в жену.

Город Фимнафа (Фимна) находился приблизительно в шести милях к западу от Цоры.

Самсон недолго прожил с молодой женой, но успел за это время совершить настоящие подвиги. Голыми руками он растерзал льва; разгневавшись из-за проигранного спора, убил тридцать филистимлян; сжег филистимские поля и сады, пустив на них лисиц с привязанными к их хвостам факелами.

Позже, когда его связали, он освободился, разорвав веревки, и, схватив ослиную челюсть, убил ею тысячу филистимлян. А когда ему пришлось бежать из города, где его подстерегали у городских ворот, он поднял эти ворота, унес их. Ни один из этих подвигов не принес Израилю особой пользы и не причинил филистимлянам серьезного вреда, и многие из этих подвигов характерны для солярных мифов, распространенных в древности.

Но затем Самсон встретился с противником, и им оказалась еще одна филистимская женщина:

Суд., 16: 4. После того полюбил он еще одну женщину, жившую на долине Сорек; имя ей Далила.

Река Сорек берет начало в окрестностях Иерусалима и течет к западу, направляясь к морю. Она образовывала южную границу территории Дана и пересекала Филистию к югу от Екрона и к северу от Азота. Это был удобный путь для вторжения войск филистимлян на восток, в центральную область Израиля.

Далилу подкупили ее соотечественники-филистимляне, чтобы она выведала у Самсона секрет его силы. После нескольких отговорок он сказал ей:

Суд., 16: 17. …бритва не касалась головы моей… Если же остричь меня, то отступит от меня сила моя; я сделаюсь слаб, и буду, как прочие люди.

Суд., 16: 19. И она [Далила] усыпила его [Самсона] на коленах своих, и призвала человека, и велела ему остричь семь кос головы его…И отступила от него сила его.

В назорейской традиции вовсе не предполагается, что длинные волосы дают необыкновенную силу человеку. Это явно солярный мифологический мотив.

Имя Далила очень близко еврейскому слову «lilah» («ночь»). Очевидно, в этом рассказе речь идет о ночи, побеждающей солнце и лишающей его лучей — в тот момент, когда солнце садится за горизонт и становится красным и тусклым.

Дагон

Наконец филистимлянам удалось схватить Самсона. Они ослепили его (солнце, которое можно представить оком на небесах, с наступлением ночи закатывается за горизонт и исчезает) и заставили выполнять тяжелую работу в тюрьме. Затем, во время праздника

Суд., 16: 23. Владельцы Филистимские собрались, чтобы принести великую жертву Дагону, богу своему…

О природе Дагона известно очень мало, так как обряды, связанные с этим богом, которые совершали филистимляне Газы и Ашдода, исчезли после ветхозаветных времен.

Так как слово «Дагон» имеет сходство со словом «даг» («dag»), что по-еврейски означает «рыба», нередко предполагалось, что это божество изображалось в виде рыбы и даже тритона — получеловека-полурыбы. Именно в таком виде предстает Дагон у Мильтона в «Потерянном рае», когда он призывает сонм падших ангелов.

Это выглядит вполне обоснованным: ведь филистимляне были народом побережья, и для них рыба и рыболовство имели большое значение. Однако имя этого бога еще ближе к слову «dagan», что на еврейском означает «зерно», поэтому можно еще скорее предположить, что Дагон был богом земледелия — очень распространенным божеством.

В Библии есть еще одно важное упоминание о Дагоне, которое дает возможность некоторой догадки о возникновении этого божества. Позже, когда филистимляне захватили ковчег завета и поместили его в храме Дагона, для их божества это оказалось роковым.

1 Цар., 5: 4. И встали они поутру на следующий день, и вот, Дагон лежит ниц на земле… голова Дагонова и обе руки его лежали отсеченные… остался только обрубок Дагона.

В Исправленном стандартном переводе последняя фраза дается следующим образом: «осталось только туловище Дагона».

Если нижняя половина этого божества была подобна рыбе, то довольно трудно поверить, что авторы Библии не сказали бы: «остался только хвост Дагона». Так что, несмотря на Мильтона, этот факт говорит в пользу того, что Дагон — бог земледелия.

В любом случае имя Дагон явно семитское, и это неплохой пример того, как семитизировалась филистимская культура после вторжения филистимлян в Ханаан (если не ранее).

Празднество по поводу пленения своего врага ничем хорошим для филистимлян не закончилось. Они привели в свой храм слепого Самсона, чтобы позлорадствовать над поверженным врагом.

Суд., 16: 22. Между тем волосы на голове его начали расти, где они были острижены.

И вновь здесь можно увидеть солярный миф: хотя око дня слепнет и солнце исчезает, оно неизменно появляется вновь. Оно опять встает на востоке, и лучи его еще слабые и тусклые; но, поднимаясь выше на небе, солнце разгорается все ярче и сильней.

В последний раз проявляя свою силу, Самсон раздвигает столбы, поддерживающие крышу храма, в котором пируют его враги. Храм рушится, погребая под развалинами почти три тысячи филистимлян и самого Самсона. Так история, в которой немало комических моментов, заканчивается высокой трагедией. Самсон был двенадцатым судьей — последним в Книге Судей.

Дан

Но Книга Судей не завершается на двенадцатом судье. В последних пяти ее главах излагаются еще два повествования, которые помещены в эту книгу, так как принадлежат именно к этому историческому периоду. Авторы Библии оговаривают это:

Суд., 18: 1. В те дни не было царя у Израиля…

В отличие от более ранних рассказов Книги Судей последние ее эпизоды не связаны с подвигами какого-либо конкретного судьи.

Первая история повествует о племени Дана, которое тяжко угнеталось более могущественными филистимлянами. Они захватили большую часть земель, принадлежавших Дану в результате завоевания Ханаана, и владели ими.

Суд., 18: 1. …в те дни колено Даново искало себе удела, где бы поселиться, потому что дотоле не выпало ему полного удела…

Выражение «в те дни» всего лишь указывает на период Судей. Оно не означает, что события происходили именно до или после подвигов Самсона. Если допустить, что все, случившееся с коленом Дана, произошло после истории Самсона, то это явно свидетельствует, что деятельность этого героя не слишком ослабила филистимлян и не помогла данитам.

Даниты решили найти земли подальше от филистимлян и послали на север пятерых разведчиков, чтобы подыскать новое место.

Суд., 18: 7. …пять мужей… пришли в Лauc, и увидели народ, который в нем, что он живет покойно, по обычаю Сидонян… от Сидонян они жили далеко, и ни с кем не было у них никакого дела.

Иначе говоря, они нашли финикийский (ханаанский) город, удаленный от моря на тридцать миль, и основные финикийские силы, сосредоточенные на побережье, быстро прийти к нему на помощь не могли. Более того, этот город находился в тихом уединенном месте и не состоял ни с кем в военном союзе, который мог бы затруднить его захват.

Возвратившись домой, разведчики сообщили обо всем, и на север был выслан отряд из шестисот человек, чтобы захватить Лаис. Проходя через землю, граничащую с племенем Ефрема, они похитили истукана и прочие литургические принадлежности, сделанные Михой — безобидным ефремлянином, который незадолго до этого гостеприимно принял разведчиков в своем доме, предоставив им ночлег. Они также забрали с собой левита, служившего священником у ефремлян. Когда Миха стал протестовать, даниты еще и пригрозили, что убьют его.

Суд., 18: 26. И пошли сыны Дановы путем своим; Миха же, видя, что они сильнее его, пошел назад и возвратился в дом свой.

Это характерный пример беззакония тех времен и разобщенности племен. Даниты, возможно, не испытывали угрызений совести, обобрав ефремлян. Так как никто из колена Ефремова даже не попытался помешать бесчинству данитов, можно предположить, что это случилось после того, как Иеффай нанес катастрофическое поражение ефремлянам.

Но в роли обидчиков выступали не только даниты. Их и самих достаточно обижали. Жители Иудеи, земли которой граничили с территорией Дана на юге и юго-востоке, пытались устранить данита Самсона, мстившего филистимлянам:

Суд., 15: 12. И сказали ему: мы пришли связать тебя, чтоб отдать тебя в руки Филистимлянам…

Они выполнили свою угрозу (хотя Самсон и сбежал от филистимлян, благодаря своей богатырской силе). Жители Иудеи явно не колебались, собираясь пожертвовать данитом и выдать его тем, кого можно было считать общим врагом.

Об этом говорится в последнем стихе Книги Судей:

Суд., 21: 25. В те дни не было царя у Израиля; каждый делал то, что ему казалось справедливым.

Это отсутствие закона и порядка, это всеобщее ощущение, что у кого сила, тот и прав, во многом объясняют, почему Израиль так нуждался в царе, и даже последние редакторы Книги Судей, настроенные в какой-то мере антимонархически, не могли этого скрыть.

Однако вернемся к воинскому отряду данитов.

Они добрались до Лаиса, напали на него так же бессовестно, как ограбили людей Ефрема, и настолько же успешно. Разрушив город, даниты построили на его развалинах новый.

Суд., 18: 29. И нарекли имя городу: Дан…

Город Дан обычно отождествляется с арабским городом Телль-эль-Кади, расположенным в верхнем течении Иордана, милях в тридцати севернее Галилейского озера (оба слова, «Дан» и «Кади», означают «судья»).

Дан представлялся самой отдаленной северной областью среди всех израильских территорий (хотя власть Израиля в величайшие дни царства распространилась на север гораздо дальше земель, занятых неизраильтянами). Поэтому выражение «от Дана до Вирсавии» может означать «весь Израиль», так как Вирсавия (Беер-Шеба) была самым южным израильским городом. Расстояние от Дана до Вирсавии приблизительно 150 миль — весьма значительное для ветхозаветных времен.

Город Дан существует до сих пор, он находится у северной оконечности современного Израиля, хотя Беер-Шеба сейчас гораздо дальше от его южной границы. Современный Израиль владеет частью пустыни Негев протяженностью в 120 миль к югу от Беер-Шебы. Сейчас протяженность Израиля более 270 миль.

Новая роль Дана как израильского города не изменила его положения, он остался настолько же обособленным и уязвимым, каким был прежде, когда принадлежал финикийцам. Дан просуществовал два столетия и вскоре после смерти Соломона был захвачен сирийской армией, пришедшей с севера.

Гива

Следующий рассказ, которым и заканчивается Книга Судей, — еще более горестная история, и в ней еще ярче отражены беспорядок и беззаконие, существовавшие в Израиле перед образованием царства.

История эта повествует об одном левите, который со своей наложницей отправился из Вифлеема Иудейского к себе домой, на север, где он жил на склоне горы Ефремовой. Уже наступал вечер, когда они подошли к Иерусалиму, лежавшему на границе, разделявшей земли Иуды и Вениамина. Слуга предложил своему хозяину переночевать в Иерусалиме, но это был город «иноплеменников»-иевусеев, и левит предпочел остановиться на ночлег в соседнем израильском городе:

Суд., 19: 12. …не пойдем в город иноплеменников… но дойдем до Гивы.

Гива, находившаяся в пяти милях севернее Иерусалима, была крупным городом в уделе Вениамина. Путешественникам удалось найти приют на ночь у одного старика, который сам оказался «родом с горы Ефремовой». Однако ночью шайка местных хулиганов осадила дом старика, схватила наложницу левита, надругалась над ней и замучила до смерти.

И вновь, очевидно, племенная разобщенность усугубила ситуацию. Никто даже не задумался, что люди Вениамина не вели бы себя так пренебрежительно и бесчеловечно со своими соплеменниками. Но им встретились ефремляне, люди другого племени и, следовательно, чужеземцы.

Ирония судьбы в том, что если бы левит со своей наложницей остался ночевать в Иерусалиме, «городе иноплеменников», то, возможно, избежал бы опасности.

Гива, в которой произошло насилие, была городом очень сомнительной репутации и для последующих веков оставалась воплощением греха, заслуживающего соответствующего позора. Так, пророк Осия, четырьмя веками позже говоривший о своем поколении, изрек:

Ос., 9: 9. Глубоко упали они, развратились, как во дни Гивы…

Массифа (Вениамина)

Рассказ о событиях, произошедших после насилия в Гиве, приводит в замешательство: в некотором отношении он не противоречит другим частям библейской истории. Когда известие о преступлении вениамитян распространилось среди всех колен,

Суд., 20: 1…вышли все сыны Израилевы, и собралось все общество, как один человек, от Дана до Вирсавии, и земля Галаадская пред Господа в Массифу.

Массифа здесь — это не тот город на территории Гада, где собирались войска Иеффая перед сражением с аммонитянами. Скорее всего, это город в земле Вениамина, близ границы с территорией Ефрема. В период Судей здесь находилось место для сбора колен в особых случаях.

Конечно, не стоит буквально считать, что здесь собрались «все сыны Израилевы»; скорее всего, это были лишь представители всех колен, в том числе и тех, которые находились в Заиорданье.

В Библии рассказывается, что собравшихся ужаснуло произошедшее в Гиве, и они решили выступить все вместе против нее.

Суд., 20: 11. И собрались все Израильтяне против города единодушно, как один человек.

И все же это выглядит недостаточно правдоподобно. На протяжении всего периода Судей колена Израилевы не объединялись даже в моменты более значительной опасности. Они не объединились ни против Сисары, ни против мадианитян, ни против аммонитян. И действительно, люди колена Манассии сражались с мадианитянами, находясь на грани междоусобной войны с Ефремом, а битва людей Гада с аммонитянами спровоцировала эту междоусобицу. Поэтому кажется совершенно невероятным, чтобы сейчас мог создаться единый фронт.

Вероятно, более поздние редакторы Библии идеализировали эту ситуацию. Не могло ли произойти так, что не все израильтяне, а лишь все люди колена Ефремова объединились против Вениамина на защиту ефремлянина, с которым так ужасно обошлись?

Если искать историческое подтверждение этому, то можно было бы предположить, что в Книге Иисуса Навина излагаются точные факты, и в период завоевания, а также непосредственно после него израильские племена предпринимали совместные действия. В таком случае не могло ли насилие в Гиве произойти скорее в самом начале периода Судей, хотя рассказ о нем и помещен в конце книги?

Позже, когда началась война с Гивой и союз израильтян поначалу дважды потерпел поражение, сыны Израилевы пришли в дом Божий и обратились к Господу за советом. В этом месте Библия прерывает рассказ, поясняя, что ковчег завета находился в то время там,

Суд., 20: 28. И Финеес, сын Елеазара, сына Ааронова, предстоял перед ним…

Но Елеазер был современником Иисуса Навина, следовательно, события, произошедшие при его жизни, должны были случиться сразу после завоевания Ханаана — когда совместные действия еще, вероятно, оставались частью израильской традиции.

В конце концов, все обернулось против вениамитян. Израильтяне одержали победу, разорили Гиву и опустошили всю землю Вениамина. Почти все его население было истреблено.

Суд., 20: 47. И обратились оставшиеся и убежали… к скале Риммону, шестьсот человек…

«Скала Риммон» иногда отождествляется с пустынной холмистой областью в пяти милях к северу от Гивы. Изо всего колена Вениаминова, как указывает Библия, остались только эти шестьсот человек. Если не счесть это преувеличением и допустить, что рассказ исторически достоверен, то здесь говорится о серьезном и даже гибельном поражении колена Вениаминова. И если все так, то история эта не могла произойти к концу периода Судей, когда народ Вениамина процветал. Ведь именно из колена Вениаминова вскоре был избран царь Израиля. Кроме того, если изображенное в рассказе значительное ослабление Вениамина произошло в ранний период Судей, это могло согласовываться с вторжением моавитян, захвативших и подчинивших себе земли Вениамина, что вызвало противодействие Аода.

Иавис Галаадский

Далее рассказывается, что израильтяне стали сокрушаться об уничтожении колена Вениаминова, вовсе не желая, чтобы оно окончательно погибло. В живых еще оставалось шестьсот вениамитян, и колено еще могло возродиться, но израильтяне поклялись, что не отдадут им своих дочерей в жены. Поэтому стали искать, нет ли какого-либо города, который не участвовал в войне против Вениамина и, следовательно, не давал бы этой клятвы.

Суд., 21: 8. …И оказалось, что из Иависа Галаадского никто не приходил…

Иавис Галаадский, принадлежавший племени Гада, был расположен к востоку от реки Иордан, приблизительно в пятнадцати милях севернее Сокхофа.

Израильтяне послали туда войско и истребили всех жителей города, кроме девушек, которых отдали в жены вениамитянам. Благодаря этому колено Вениамина не исчезло. И опять же, если эти события когда-либо происходили, то они не могли случиться в конце периода Судей, потому что во времена царя Саула, наступившие сразу же после этого периода, Иавис Галаадский был процветающим городом.

Здесь я не могу удержаться от собственной гипотезы: возможно, некий израильский автор в ранний период Царств решил написать то, что сейчас могло бы называться историческим романом, действие которого концентрировалось вокруг события в Гиве. Свое драматическое повествование он, не колеблясь, подогнал под историческую действительность. А затем каким-то образом рассказ этот был воспринят всерьез священниками-редакторами, которые позже собрали в Книге Судей разные племенные предания. Поэтому рассказ этот и был в нее включен, но помещен в конце, ибо другого подходящего места для него не нашлось. Здесь он и остался — загадка, которую ученые-библеисты пытаются разгадать.

8. КНИГА РУФЬ

Книга Руфь * Вифлеем Иудейский * Махлон и Хилеон * Руфь * Давид

Книга Руфь

За Книгой Судей в разных вариантах Библии, которыми пользуются христиане, следует небольшая книга из четырех глав, названная Книгой Руфь по имени ее героини. События этой книги относятся к периоду Судей:

Руфь, 1: 1. Это слупилось в те дни, когда правили судьи…[62]

Можно было бы счесть это еще одним из рассказов об этом времени, дополняющим повествования о войнах Гедеона и Иеффая, подвигах Самсона, переселении колена Дана, преступлении вениамитян. Но почему же тогда Книга Руфь не вошла в Книгу Судей?

Дело в том, что это не просто еще одна из историй о том периоде. Все повествования Книги Судей отличаются кровавой жестокостью и примитивизмом, что характерно для рассказов, основанных на хрониках той жестокой варварской эпохи. Но история Руфь — это очаровательная пасторальная идиллия, будто увиденное издалека прошлое, которое кажется «добрыми старыми временами», простыми, мирными и добрыми, — какими они на самом деле не были.

Короче, Книга Руфь была создана в V в. до н. э., по всей вероятности, после возвращения евреев из плена и приблизительно через семь столетий после описываемых в ней событий. И хотя основные ее тезисы основаны на исторической традиции подробности сюжета, вероятно, вымышлены[63].

Евреи признали это, включив книгу только в третий раздел Ветхого Завета — в Писания. Считалось, что книги этого раздела — скорее литературные, чем исторические произведения.

Однако исторический смысл Книги Руфь настолько важен для христианской системы взглядов, что она была помещена в исторический раздел Библии — на место, соответствующее описанному в ее рассказе времени, сразу же после Книги Судей[64].

Вифлеем Иудейский

История Руфь начинается с рассказа о том, как в период правления Судей в Вифлееме, в земле Иуды, случился голод и семья израильтян ушла из него:

Руфь, 1: 1. …И пошел один человек из Вифлеема Иудейского, со своею женою и двумя сыновьями своими, жить на полях Моавитских.

Вифлеем Иудейский назывался так, чтобы отличать его от Вифлеема Завулонова, находившегося приблизительно в семидесяти пяти милях севернее. Вифлеем Иудейский настолько более известен, чем Вифлеем Завулонов (по причинам, которые вскоре станут ясны), что при любом упоминании просто Вифлеема не возникает сомнений, что речь идет именно о Вифлееме Иудейском.

И действительно, единственное упоминание Библии о Вифлееме Завулонском, похоже, связано с Есевоном, одним из малозначительных судей (девятым по счету), о котором мимоходом говорится в Книге Судей:

Суд., 12: 8. После него [Иеффая] был судьею Израиля Есевон из Вифлеема.

У Вифлеема Иудейского, расположенного приблизительно в шести милях южнее Иерусалима, по-видимому, было более древнее название Ефрафа. Даже во времена Давида жителей Вифлеема могли называть ефрафянами:

1 Цар., 17: 12. Давид же был сын Ефрафянина из Вифлеема Иудина, по имени Иессея…

И автор Руфь следовал этому обычаю, рассказывая о семье, пришедшей в Моав:

Руфь, 1: 2. Имя человека того Елимелех, имя жены его Ное-минь, а имя двух сыновей его Махлон и Хилеон; они были Ефрафяне из Вифлеема Иудейского…

До сих пор Вифлеем упоминался в Библии лишь в связи со всякими несчастьями. Рахиль, родив Вениамина, умерла близ Вифлеема. Даниты, продвигавшиеся к северу, чтобы совершить кровавое нападение на Лаис, увели с собой левита, который пришел на гору Ефремову из Вифлеема Иудейского. Наложница, умершая в Гиве из-за зверского насилия, была родом из Вифлеема Иудейского.

Однако теперь, в связи с семьей Елимелеха, ушедшей за Иродан в Моав, и всеми последующими событиями, Вифлеем начинает приобретать новое, особое значение.

Махлон и Хилеон

В Моаве Елимелех умер, а его сыновья женились на моавитянках:

Руфь, 1: 4–5. Они взяли себе жен из Моавитянок; имя одной Орфа, а имя другой Руфь; и жили там около десяти лет. Но потом и оба… Махлон и Хилеон, умерли…

Так как «Махлон» означает «болезнь», а «Хилеон» — «слабость», «истощение», то такие имена вряд ли могли дать детям. Но оба сына Елимелеха умерли рано, и их имена вполне соответствуют этому. Использование таких «говорящих» имен — характерная черта художественного произведения.

Руфь

Ноеминь, утратившая мужа и сыновей, решила возвратиться в Вифлеем. Вместе с ней отправились и обе ее невестки, но по дороге Ноеминь стала уговаривать их вернуться в свой родной дом и снова выйти замуж. Орфа согласилась и простилась со свекровью, а Руфь отказалась наотрез:

Руфь, 1: 16. Но Руфь сказала: не принуждай меня оставить тебя… но куда ты пойдешь, туда и я пойду, и где ты жить будешь, там и я буду жить; народ твой будет моим народом, и твой Бог моим Богом…

И они вдвоем пошли в Вифлеем.

В Вифлееме Руфь встретила Вооза, богатого родственника Ноеминь, которому она понравилась — несмотря на то что была чужеземкой. Он был признателен ей за ту любовь и заботу, которую она оказывала Ноеминь. Ноеминь научила Руфь, как ей следует поступить, и Вооз взял Руфь в жены в соответствии с древним израильским законом левирата.

У супругов родился сын, и Ноеминь, утратившая своих сыновей, утешилась. Ее преданная невестка, моавитянка Руфь, считалась теперь полноправным членом израильской общины, и израильтянки восхваляли ее:

Руфь, 4: 14–15. И говорили женщины Ноемини… сноха твоя, которая любит тебя… для тебя лучше семи сыновей.

С тех пор для всего народа Руфь оставалась одной из самых привлекательных женщин Библии.

Давид

А теперь — самый важный момент рассказа:

Руфь, 4: 17. Соседки… нарекли ему [сыну Руфь] имя: Овид. Он отец Иессея, отца Давидова.

Иначе говоря, Руфь была прабабкой великого израильского царя-героя Давида.

Цель этой книги, похоже, ясна. Она была написана в то время, когда евреи возвращались, подобно Ноемини, из чужой страны. Изгнанников очень беспокоило, как освободить свои земли от чужестранцев, которые заняли их, пока они находились в вавилонском плену. Их религиозные вожди Ездра и Неемия установили жесткую политику расового ограничения, запрещавшую смешанные браки иудеев с иноплеменницами. Все, кто уже взял себе в жены чужеземок, должны были прогнать их.

Но среди евреев могло находиться немало тех, кого ужаснула низость подобной политики и жестокость, с которой она должна была осуществляться. Возможно, один из них и написал Книгу Руфь, как всеобщий призыв к единению, к признанию полного братства всех людей[65].

При создании этого произведения автора могло воодушевлять предание, что в роду Давида были моавитяне. Действительно, когда однажды Давид находился в опасности из-за преследований Саула и угроза нависла не только над ним, но и над всей его семьей, он привел своих родителей в Моав, чтобы спасти их:

1 Цар., 22: 3. …Давид… сказал царю Моавитскому: пусть отец мой и мать моя побудут у вас, доколе я не узнаю, что сделает со мною Бог.

В то время моавитскому царю было выгодно поддержать Давида, который поднимал восстание против Саула: это могло ослабить Израиль. Но все же доверие Давида к Моаву именно в тот момент могло возникнуть также из осознания кровного родства.

Если такое предание существовало, автор Книги Руфь извлек из него огромную пользу, и не важно, насколько вымышлены те детали, которые он добавил, поскольку содержание книги от этого становится глубже.

Сделав свою героиню моавитянкой, автор заострил смысл рассказа, так как женщины Моава традиционно считались совратительницами израильских мужчин — благодаря известной истории, рассказанной в Книге Чисел. И все же эта чужеземка стала прародительницей царя Давида.

Что может быть значительнее этого? Книга Руфь повествует не только о том, что чужеземец может принять иудаизм и оказаться достойным приобретением для него, но и о том, что он может явиться источником высшего добра. Так следует ли запрещать браки с иноземцами, как это произошло после возвращения евреев из плена? Ведь если бы Воозу запретили жениться на Руфь, не было бы Давида.

Для христиан Книга Руфь имеет еще большее значение. Через Давида Руфь является праматерью Иисуса Христа, поэтому история ее укрепляет христианский взгляд на Мессию: он пришел для всего человечества, а не только для одних евреев.

9. ПЕРВАЯ КНИГА ЦАРСТВ

Силом * Афек * Кириафиарим (Кириаф-Иарим) * Массифа * Саул * Иавис Галаадский * Ионафан * Михмас * Агаг * Пророки * Вифлеем * Давид * Голиаф * Давид и Ионафан * Номва * Адомам * Секелаг * Гелвуй * Беф-сан

Силом

Теперь мы переходим к периоду исторически гораздо более достоверному. Следующая группа книг рассказывает о создании Израильского царства и о его развитии — от возникновения единого царства Израиль и разделения его затем на два меньшие царства и до окончательной гибели одного из них и временного разрушения другого.

Первоначально обо всем этом подробно излагалось в двух книгах. Первая из них была названа Книгой Самуила, ибо в ней повествовалось о пророке и судье Самуиле и о двух первых царях Израиля, возведенных на царствование этим пророком. Вторая книга называлась Книгой Царств — по вполне понятным причинам.

Так как обе книги были слишком крупными и, следовательно, неудобными в обращении в те времена, когда книги печатались на длинных свитках, то еврейские ученые в Египте, сделавшие около 250 г. до н. э. первый перевод Библии на греческий язык, разделили каждую книгу на две части. Таким образом, сейчас существуют Первая книга Самуила, Вторая книга Самуила, Первая книга Царств и Вторая книга Царств. Так как все четыре книги рассказывают о царстве, вполне допустимо называть их: Первая книга Царств, Вторая книга Царств, Третья книга Царств и Четвертая книга Царств. Именно такие названия и приняты в католических вариантах Библии[66].

Первая книга Царств начинается с рассказа о родителях Самуила:

1 Цар., 1: 1. Был один человек из Рамафаим-Цофима, с горы Ефремовой; имя ему Елкана…

Считается, что Рамафаим-Цофим — это тот же Рамафаим, или Рама (но ее следует отличать от более известной Рамы в земле Вениамина). Местонахождение этого города не определено, но, по общему мнению, он находился в западной части территории Ефрема, приблизительно в десяти милях к востоку от современного Тель-Авива. Во времена Нового Завета он вновь появляется, но под греческим вариантом его названия — Аримафея.

Елкана был ефремлянином. Его родословная прослеживается до прапрапрадеда, которым считается

1 Цар., 1: 1. …сын Цуфа, — Ефрафянин.

Но очевидно, это ошибка. В Исправленном стандартном переводе, Новом католическом издании и Священном Писании согласно масоретскому тексту указывается, что Цуф — «ефремлянин». Казалось бы, незначительный момент, но если считать, что Самуил происходит от ефрафянина, то есть от жителя Вифлеема Иудейского, то его дальнейшее родство с Давидом из Вифлеема может быть неправильно истолковано.

С другой стороны, хотя Елкана и его сын Самуил — ефремляне в том смысле, что они жили в земле Ефрема, в более поздних записях они описываются как левиты по происхождению.

1 Пар., 6: 33–34. …из сыновей Каафовых… сын Самуила, Сын Елканы…

Сыновья Каафовы — потомки Каафа, второго сына Левия.

Далее продолжается рассказ о Елкане:

1 Цар., 1: 3. И ходил этот человек… в положенные дни поклоняться… в Силом…

Силом, находившийся в холмистой местности на территории Ефрема, был духовным центром всей области. Сюда отовсюду приходили израильтяне, чтобы в соответствующее время года принести жертвы Господу, — так же как спустя столетие они стали приходить в Иерусалимский храм.

История Силома как религиозного места, священного для Израиля, согласно традиции, восходит ко временам Иисуса Навина!

Иис. Нав., 18: 1. Все общество сынов Израилевых собралось в Силом, и поставили там скинию собрания…

Скиния была устроена на горе Синай, как описывается в последней трети Книги Исхода, и в ней находился ковчег завета, который считался местом пребывания самого Господа. Илий, первосвященник в Силоме, также был ефремлянином и, согласно более позднему преданию, левитом, потомком Ифамара, четвертого и самого младшего сына Аарона.

У жены Елкана, Анны, не было детей, и она дала обет в Силоме, что, если у нее родится ребенок, он будет воспитан как назорей и посвящен Господу. Через некоторое время у Анны родился сын, и она назвала его Самуилом, а когда он подрос, привела его к Илию, чтобы он служил в храме Господнем до конца своих дней.

Эта история несколько напоминает историю Самсона, и, может быть, этот рассказ в какой-то мере отсылает нас к Книге Судей, чтобы дать объяснение длинным волосам Самсона вовсе не в мифологическом аспекте.

Афек

Спустя некоторое время после вторжения израильтян в Ханаан наступил относительно спокойный период. Хананеи на севере были сокрушены в битве с Сисарой. Соперничающие с израильтянами народы по ту сторону Иордана — моавитяне, аммонитяне, мадианитяне и амаликитяне — были остановлены и оттеснены благодаря действиям таких людей, как Аод, Гедеон и Иеффай.

Но еще оставались филистимляне — гораздо лучше организованные, технологически более развитые и, следовательно, более опасные для израильтян, чем их прежние враги. Они хорошо укрепились на севере Ханаана, полностью контролировали побережье, и их власть распространялась на территорию Иуды в южных частях Израиля. Об этом свидетельствуют слова жителей Иудеи, которые пришли связать Самсона и выдать его филистимлянам:

Суд., 15: 11. …люди из Иудеи… сказали Самсону: Разве ты не знаешь, что Филистимляне господствуют над нами?

Ядром израильского сопротивления филистимлянам были обитавшие в центре страны колена Рахиль, возглавляемые коленом Ефрема. Они ослабли в войне против хананеев из Заиорданья, которую возглавил Иеффай, поэтому для филистимлян сейчас наступило подходящее время перейти в наступление. Для великой, возможно, решающей битвы было назначено место:

1 Цар., 4: 1. …И выступили Израильтяне против Филистимлян на войну… а Филистимляне расположились при Афеке.

Местонахождение Афека не определено, но, похоже, есть основания считать, что город Антипатрида, упоминаемый в Новом Завете, был возведен на его месте. Следовательно, Афек находился между восточной границей территории Ефрема (возможно, милях в пяти севернее Рамафаима — родного города Самуила) и северными рубежами филистимской территории (около двадцати пяти миль к северу от Екрона — самого северного города из союза филистимских городов).

Потерпев поражение в первой битве, израильтяне решили исправить положение. Убежденные в том, что физическое присутствие Бога среди воинов обеспечит победу, они принесли ковчег завета в свой лагерь. Филистимляне ужаснулись, узнав, что в стан к израильтянам пришел их сильный Бог. Они собрались с силами и приготовились отчаянно сражаться.

В последовавшем затем крупном сражении израильтяне были наголову разбиты. Два сына Илии, которые принесли из Силома ковчег завета, погибли, а сам ковчег захватили филистимляне. Когда весть об этом достигла старого Илии, первосвященник тут же скончался.

Эта битва, которая могла произойти около 1080 г. до н. э., определила конец Силома как религиозного центра — менее чем через столетие после его создания Иисусом Навином, разместившим в этом городе свой главный штаб.

Фактическая гибель Силома в Библии не описывается: из-за важности Иерусалима как главного религиозного центра упоминания о более древних святилищах в ней сведены до минимума.

И все же в библейском тексте есть один намек: угрожая царю Иудейскому гибелью, пророк Иеремия говорит устами Бога:

Иер. 26: 6. То с домом сим Я сделаю то же, что — с Силомом…

Вполне вероятно, что, выиграв сражение, филистимляне вторглись глубоко на территорию израильтян и разрушили Силом. После этого приблизительно за полстолетия власть филистимлян распространилась на весь Ханаан, которым они более или менее свободно владели. Период с 1080-го по 1030 г. до н. э. можно считать вершиной могущества филистимлян.

Кириафиарим (Кириаф-Иарим)

Силом погиб, но ковчег завета остался — хотя и во вражеских руках. Авторы Библии не позволили себе упустить ковчег из виду (в конце концов он стал величайшей святыней Иерусалима), и они посвятили две главы тому, чтобы проследить его путь по филистимской земле.

Филистимляне, убежденные, что ковчег завета представляет собой физическое присутствие Бога их врагов, испытывали перед ним благоговейный страх и были уверены, что все несчастья, постигшие их после того, как они забрали эту чужую святыню, происходят из-за гнева этого Бога. Вначале беды обрушились на Ашдод, куда принесли ковчег. Затем его отправили в Геф, который пострадал таким же образом, а потом — в Екрон. Жители Екрона с негодованием отвергли его.

Ковчег завета оставался у филистимлян в течение семи месяцев, а затем было решено отправить его подальше от филистимской земли. Он благополучно покинул Филистию и попал в землю Иуды, которая находилась под жестким контролем филистимлян. Первая остановка произошла в Бет-Шемеше (Вефсамисе), который также пострадал от гнева Господа. Тогда ковчег отослали еще дальше, в тот город, где он и остался на два десятилетия:

1 Цар., 7: 1–2. И пришли жители Кириафиарима, и взяли ковчег Господа… С того дня, как остался ковчег в Кириафиариме, прошло много времени… И обратился весь дом Израилев к Господу.

Кириаф-Иарим (Кириафиарим) обычно отождествляют с городом, находившимся приблизительно в десяти милях к северо-западу от Иерусалима. Это был самый отдаленный край области, непосредственно контролируемой филистимлянами. Другими словами, филистимляне, насколько смогли, удалили ковчег от своих населенных центров, причем на такое расстояние, чтобы ефремлянам не удалось снова завладеть им. Но ефремляне и не сделали этого. Когда ковчег завета вновь стал объектом государственного культа, обладать им стали жители Иудеи.

Массифа

Сопротивление, которое колена Рахиль могли оказать после поражения при Афеке, концентрируется вокруг личности Самуила. Еще с детских лет Самуил служил в храме в Силоме, который впоследствии разрушили филистимляне, а позже он стал первосвященником, судьей и великим пророком. Он не отступил перед опасностью и в нужный момент решил собрать народ, чтобы помолиться и принести покаянную жертву.

1 Цар., 7: 5. И сказал Самуил: соберите всех Израильтян в Массифу…

Массифа уже упоминалась в связи с событиями, последовавшими после насилия в Гиве. Если рассказ в Книге Судей вымышлен, то упоминание в нем о Массифе как о месте сбора всех колен Израилевых могло быть основано на более исторически достоверной ситуации, связанной с Самуилом, когда он призвал всех разобщенных израильтян собраться в этом городе.

Сейчас на месте Массифы расположена деревня, известная арабам как Неби-Самвел («пророк Самуил»), и именно здесь, по преданию, находится его могила.

Далее Библия сообщает, что филистимляне потерпели при Самуиле крупное поражение и были разгромлены так, что их нападения на Израиль прекратились. Однако это сомнительно. Чем же тогда объясняется, что Саул отчаянно сражался с филистимлянами в последующие годы? Скорее всего, в этом утверждении проявляется антимонархический характер некоторых записей священников, включенных в Первую книгу Царств (а также и в Книгу Судей), и подвиги Саула и Давида отнесены к более ранним временам и отданы первосвященнику Самуилу. Географические пределы влияния Самуила, возможно, более точно предстают в следующей картине:

1 Цар., 7: 16. Из года в год он [Самуил] ходил и обходил Вефиль, и Галгал, и Массифу; и судил Израиля во всех сих местах.

Галгал — это не тот город, что упоминался в связи с переходом Иисуса Навина через Иордан. Считается, что это другой населенный пункт с таким же названием, расположенный примерно посередине между родным городом Самуила Рамой (Рамафаим-Цофимом) и разрушенным Силомом. Вефиль находился в десяти милях к югу от Галгала, а Массифа — в восьми милях юго-западней Вефиля.

Нетрудно представить себе эту протянувшуюся на двадцать миль полосу холмистой местности, принадлежащую Ефрему и Вениамину, которые героически отстаивали почти проигранное дело Израиля и вели более или менее успешную партизанскую войну против филистимлян.

Саул

Как бы успешны ни были действия Самуила, положение оставалось неудовлетворительным. Он лишь удерживал ситуацию, чтобы она не стала хуже, и никаких признаков улучшения не наблюдалось. Необходимо было не просто отражать нападения филистимлян, а победить их. Поэтому, особенно когда Самуил уже состарился, у израильтян все больше назревала потребность в царе. И этот момент наступил — прошло уже полстолетия со времени бедствия, случившегося при Афеке.

Самуил, как изображается в Библии, настраивал народ против монархии, описывая в мрачных красках, какое бремя они взвалят на себя. Здесь опять же проявляется антимонархическая настроенность самого благочестивого историка, составлявшего Библию. Но, несмотря на свое негативное отношение к царской власти, Самуил принялся искать подходящую кандидатуру для царя. И он нашел ее в облике молодого вениамитянина:

1 Цар., 9: 1–2. Был некто из сынов Вениамина, имя его Кис… У него был сын, имя его Саул, молодой и красивый…

Саул, очевидно, находился в стороне от насущных проблем, он не участвовал в партизанской борьбе против филистимлян и даже, как выяснилось, не знал Самуила.

Саул встретился с Самуилом, когда он со своим слугой бродил по холмам в поисках трех пропавших ослиц его отца. Они проходили мимо города, где жил Самуил, и слуга, который слыхал о нем, но всего лишь как о чародее, предложил обратиться к этому «прозорливцу» за помощью. За серебяную монету Самуил мог сказать, где находятся ослицы.

Однако у пророка на уме было нечто более важное. Увидев Саула, он понял, что перед ним человек, о котором ему недавно было откровение, — будущий царь Израиля, спаситель от филистимлян. Саул предстал перед ним очень высоким красивым юношей, и Самуил не сомневался, что он станет именно тем царем, вокруг которого объединится весь народ. Возможно, у Самуила промелькнула мысль, что таким молодым человеком будет нетрудно управлять и власть фактически останется в его руках. И Самуил помазал Саула на царство:

1 Цар., 10: 1. И взял Самуил сосуд с елеем и вылил на голову его [Саула], и поцеловал его, и сказал: вот, Господь помазывает тебя…

Акт помазания, возможно, произошел от акта очищения. Когда еще не существовало мыла, ароматические масла использовали для очищения от грязи и в качестве благовоний. Естественно, им можно было помазать себя, прежде чем предстать перед кем-либо более высоким по положению; и тем более — если предстаешь перед самим Господом.

Поэтому, когда что-либо посвящалось Богу или даровалось ему, совершался акт помазания, и акт этот, в свою очередь, стал символом дарования божественной милости помазанному предмету или человеку.

Так, когда Иаков в Вефиле увидел во сне лестницу, то, проснувшись, взял камень, который использовал как изголовье, поставил его памятником

Быт., 28: 18. …и возлил елей на верх его.

А когда Моисей официально провозгласил Аарона первосвященником, то

Лев., 8: 12. …возлил елей помазания на голову Аарона, и помазал его, чтобы освятить его.

Теперь этот обряд использовал Самуил, чтобы обозначить особую божественную природу царского сана. И действительно, следует признать, что никто не становился настоящим царем, пока не совершался ритуал помазания, поэтому выражение «помазанник» стало синомимом слова «царь».

Затем Самуил созвал народ на собрание в Массифу и, возможно используя урим и туммим, предложил избрать царем Саула. Саул, уже тайно помазанный, был избран теперь большинством и открыто провозглашен царем. Собравшиеся израильтяне с воодушевлением приветствовали его радостными возгласами. Считается, что это событие произошло в 1028 г. до н. э.

Иавис Галаадский

Одно дело — требовать царя, и совсем другое — объединиться вокруг конкретной личности, которую избрали царем. Поднять войска против филистимлян было серьезным делом, требовавшим опытного, способного военачальника. В этом отношении Саул еще не был испытан.

1 Цар., 10: 27. А чада Велиаровы говорили: ему ли спасать нас? И презрели его.

Но вскоре случай подвернулся сам:

1 Цар., 11: 1. И пришел Наас Аммонитянин, и осадил Иавис Галаадский…

Иавис Галаадский, находившийся в шести милях к востоку от среднего течения Иордана, периодически подвергался вторжениям аммонитян с востока. Критический момент наступил во времена Иеффая, но тогда серьезное поражение, которое потерпели аммонитяне, всего лишь уменьшило опасность с их стороны. Окончательно разбиты они не были.

Иавис Галаадский, не ожидая никакой помощи со стороны израильтян, которые действовали осторожно, находясь под контролем филистимлян, уже собирался сдаться. Но условия Нааса были жестокими и садистскими: он соглашался заключить мир лишь при условии, что у всех жителей города будет выколот правый глаз. Старейшины города попросили семь дней отсрочки: в отчаянии они решили послать за помощью, на которую почти не надеялись.

1 Цар., 11: 4. И пришли послы в Гиву Саулову, и пересказали слова сии…

Саул, услыхав обо всем, пришел в ярость, призвал весь народ к оружию и собрал огромное войско.

1 Цар., 11: 7–8. …и выступили все, как один человек. И… он пересчитал их в Везеке…

Везек находился среди холмов удела Манассии, в пяти милях севернее Тевеца, где умер Авимелех, прямо к западу от Иависа Галаадского, расположенного по другую сторону Иордана.

В позднем предании сообщается о численности этого войска, и она была необычайно высокой: триста тысяч сынов Израилевых и тридцать тысяч мужей Иудиных. Этот анахронизм предполагает существование уже разделенного царства, которое произошло лишь спустя столетие. На самом деле Саул мог собрать войско только из земель колен Рахиль, причем гораздо меньшей численности — но вполне достаточной, чтобы действовать. Это войско перешло Иордан и разгромило аммонитян. Иавис Галаадский был спасен.

Израильский народ с восторгом приветствовал Саула, его авторитет царя необычайно вырос. Наконец-то нашелся предводитель, способный повести Израиль против филистимлян! Собравшиеся в Галгале израильтяне еще раз подтвердили избрание Саула царем и устроили празднество с принесением жертв Господу.

(Конечно, этот рассказ о двойном короновании может представлять собой неточное соединение двух преданий. В первом предании, записанном, возможно, священниками — противниками монархии, рассказывается, как великий судья Израиля Самуил помазывает и провозглашает царем неизвестного скромного юношу. Во втором, вероятно вениамитянском, предании герой этого колена Саул совершает выдающийся военный подвиг и с триумфом провозглашается царем — при этом Самуил ничего уже не может поделать. История самого Самуила может также являться смешением двух преданий: в одном из них он предстает воинственным судьей, который правит всем Израилем, а в другом — малоизвестным пророком не более чем местного значения.)

Примечательно, что Саул сделал своим главным городом Гиву в земле Вениамина — город «насилия». Позже Библия рассказывает, что благодарные жители Иависа Галаадского остались преданны Саулу даже после того, как он потерпел полное поражение и был вместе со своими сыновьями убит филистимлянами.

Истинная верность двух городов друг к другу — и в горе, и в радости, — существовавшая в истории, всегда окрашена неким романтическим ореолом, ибо подобное бескорыстие в наши дни трудно встретить. Так, в Древней Греции узы дружбы связывали Платеи и Афины, и верность этой дружбе Платеи сохраняли до самой своей гибели.

Возможно, об этих хорошо известных романтических взаимоотношениях между Гивой Саула и Иависом Галаадским помнил автор рассказа о насилии в Гиве — по-видимому, вымышленном. В этом рассказе Иавис Галаадский оказался единственным городом, который не выступил против Гивы, из-за чего впоследствии и был разрушен.

Ионафан

Племена колена Рахиль обрели царя-героя, и теперь обострение конфликта с филистимлянами становится неизбежным. В этот момент в библейском повествовании неожиданно возникает сын Саула Ионафан:

1 Цар., 13: 1–2. Саул царствовал один год, и когда он царствовал два года над Израилем, Выбрал Саул себе три тысячи из Израильтян; две тысячи были с Саулом… и тысяча была с Ионафаном…

Саул изображен совсем молодым человеком в той библейской истории, где рассказывается, как он искал ослиц своего отца, но все же он мог быть тогда отцом малолетних детей. Однако трудно представить, что через два года после помазания на царство у него оказался уже совсем взрослый сын, способный руководить войском в военное время. Проблема в том, что стих 13: 1 является не фактическим переводом с еврейского, а попыткой найти смысл в тексте оригинала. Буквальный перевод еврейской фразы, которой начинается стих 13: 1 в Первой книге Царств, звучит так: «Саулу был один год, когда он начал царствовать».

Похоже, что часть текста была утрачена. Исправленный стандартный перевод дает такой вариант: «Саулу было… лет, когда он начал царствовать, и он царствовал… и два года над Израилем». В сноске поясняется, что пропуски здесь — это утраченный текст.

Может быть также, что это место тринадцатой главы — стих с хронологическим указанием, который мог, к примеру, гласить: «Саулу было двадцать пять лет, когда он начал царствовать; и он царствовал двадцать два года над Израилем». Саул, возможно, не правил так долго, но дом Саула, то есть он сам и один из его сыновей, мог царствовать на протяжении такого времени.

В этом случае нам не придется считать, что Ионафан предстает перед нами в библейском рассказе через два года после начала царствования Саула. Он мог появиться в любое время, возможно, ближе к концу правления своего отца. Ионафан мог быть маленьким мальчиком, когда Саул стал царем, и возмужавшим молодым человеком, способным воевать, — ко времени событий, происходящих в этой и следующей главах.

Что касается периода после победы Саула у стен Иависа Галаадского и восхождения его на трон, то нетрудно предположить, что в это время царство Саула медленно укрепляло свою мощь. Совершенно очевидно, что Саул начал с нуля:

1 Цар., 13: 19. Кузнецов не было во всей земле Израильской, ибо Филистимляне сказали: чтобы Евреи не делали мечей или копий.

Плохо вооруженные израильтяне могли скрываться в своих крепостях и совершать внезапные набеги, но если Саул собирался повести их в сражение, воинам просто необходимо было хорошее оружие. Несомненно, чтобы добыть его, захватить или купить, а возможно, и освоить искусство его изготовления, требовалось время. Этот период медленного накопления сил Библия обходит молчанием.

Михмас

Ионафан напал на филистимлян:

1 Цар., 13: 3. И разбил Ионафан охранный отряд Филистимский, который был в Геве…

1 Цар., 13: 5. И собрались Филистимляне на войну против Израиля… и расположились станом в Михмасе…

Гева, в которой находилась застава филистимлян, — это, скорее всего, не столица Саула, Гива, а Гаваон — более крупный и значительный город в пяти милях к западу от Гивы. (Гаваон — город, который обманул Иисуса Навина во времена завоевания Ханаана.)

Филистимляне в ответ на это нападение немедленно выступили с огромным войском к ГЬве и достигли Михмаса, находившегося в двух милях северо-восточнее. Узнав о наступлении филистимлян, израильское население разбежалось и укрылось в разных местах; Саул же, в ожидании Самуила, который должен был принести жертвы Богу, удерживал тот небольшой отряд, который остался с ним, не начиная битвы. Однако Ионафан предпринял еще одну вылазку против филистимлян. Вместе со своим оруженосцем он атаковал их лагерь с той стороны, откуда их не ожидали. Филистимляне, поразившиеся внезапной атаке, решили, что на них напало войско неприятеля, и в панике бежали.

Ионафан действовал по собственной инициативе, без приказа, а возможно, и вопреки приказу. Саул со своими воинами бросился вслед филистимлянам, и началось сражение. Во время битвы Ионафан нарушил запрет отца не вкушать хлеба до вечера, пока враг не будет разбит, и Саул, бросив жребий, узнал об этом. Он был разгневан, Ионафану грозила смерть. Но израильские воины не повиновались Саулу и не стали казнить того, кто принес спасение народу Израиля. Теперь между отцом и сыном могло возникнуть определенное отчуждение (ведь среди монархов, вплоть до настоящих времен, нередко случается, что между правителем и его наследником возникают соперничество и даже ненависть).

Поражение филистимлян у Михмаса имело большое значение. Они оказались на время отброшены к побережью и своим южным крепостям, и у Саула появилось значительное пространство для маневра.

Агаг

Ликвидировав угрозу со стороны филистимлян и получив временную передышку, Саул смог направиться к югу, чтобы укрепить границы в пустыне и подготовить наступление на филистимское побережье с флангов. Его целью стали амаликитяне — традиционные враги израильтян еще со времен Моисея.

1 Цар., 15: 7–8. И поразил Саул Амалика… И Ага га, царя Амаликова, захватил живого…

Агаг, правитель амаликитянского племени, не был особо могущественным и известным, да и не мог считаться таковым, хотя в одном из благословений Израиля Валаамом о нем говорится как об общепризнанном символе великой мощи. Предсказывая будущее Израиля, Валаам говорит:

Числ., 24: 7. …превзойдет Агага царь его…

Большинство ученых согласно, что упоминание Агага в этом стихе — ошибка, возникшая при переписывании Библии. Имя, которое могло первоначально здесь указываться, — царь Ог. Это могло иметь смысл, потому что рассказ о Валааме относится к тому времени, когда Ог из Васана, могущественнейший царь, оказался побежден израильтянами. Поэтому предсказание, что будущий царь Израиля «превзойдет» Ога; более соответствует истинному положению дел, и вполне возможно, что Ог был превращен в Агага случайно.

Пророки

И все же устройство и укрепление царства Саулом сопровождалось внутренними трениями. Царь Саул был не в ладах с пророком Самуилом, возведшим его на престол.

С самого начала Самуил не выпускал из рук управление государством. Впервые нам стало известно о существовании группы пророков с того момента, как Саул был помазан на царство. Когда Саул со своим слугой возвращался домой после встречи с Самуилом,

1 Цар., 10: 10. …вот встречается им сонм пророков…

Пророки были группой людей, посвятивших себя экстатическому служению. Они играли на музыкальных инструментах, пели, танцевали, вводили себя в транс. Эти пророки скорее походили на определенный тип дервишей более поздних исламских времен, и, если бы их называли дервишами, а не пророками, картина стала бы яснее.

Считалось, что эти пророки обладали божественным даром и возможностью получать знания, недоступные людям. Впадая в экстатический транс, они могли делать предсказания. Английское слово «prophet» — «пророк» — происходит от греческого выражения «говорить дальше»; это означает связь с Богом и передачу божественной воли пророку, находящемуся в экстазе.

Во времена Самуила группы пророков были, несомненно, хорошо организованы. На самом деле пророки могли являться наследием язычества. Самуил, как духовный вождь своего времени, похоже, пытался направить их деятельность в русло яхвизма, но трудно сказать, насколько он преуспел в этом[67].

И все же пророки были замечательным орудием управления. Они обладали способностью воздействовать на людей, были преданы своему народу, готовы всегда оказать сопротивление иноземным захватчикам. Самуил, как их руководитель, мог направить пророков, чтобы они встретились с Саулом и присоединились к нему. Эта поддержка группы пророков явилась вкладом Самуила в дело основания царства Саула:

1 Цар., 10: 26. Также и Саул… пошел в дом свой, в Тиву; и пошли с ним люди, которых сердца коснулся Бог.

Через пророков Самуил, несомненно, сохранял свою власть над Саулом, и все же после победы у Иависа Галаадского царя должно было все больше раздражать вмешательство пророков в его политику, и иногда он делал попытки утвердить свою независимость.

Критический момент наступил во время битвы с амаликитянами. Подняв против них народ, Самуил потребовал, чтобы амаликитяне были полностью уничтожены (своего рода требование: «убей язычника!»). Саул, более гуманный или более практичный, пощадил царя Агага, которого захватил живым, а также уберег стада и другие богатые трофеи от бесполезного уничтожения. Самуил пришел в ярость, собственноручно казнил Агага и сказал Саулу:

1 Цар., 15: 23. …За то, что ты отверг слово Господа, и Он отверг тебя, чтобы ты не был царем.

Вифлеем

Ушедшему в оппозицию Самуилу нужно было кого-нибудь возвысить вместо Саула, и он обратился к колену Иуды:

1 Цар., 16: 4. И… Самуил… пришел в Вифлеем…

До царствования Саула Библия почти умалчивает об этом колене, причем настолько, что возникает сильное подозрение: возможно, к этому времени колено Иуды уже не считалось частью Израиля.

В Книге Судей рано появляются Халев и Гофониил как завоеватели южного Ханаана, где позже поселится колено Иуды. Однако Халев и Гофониил не израильтяне, они происходят из рода идумеев. Колено Иуды не упоминается ни в Песни Деборы, ни во время военных действий Гедеона.

И в истории с Самсоном роль Иуды полностью игнорируется. Иудея находится в подчинении филистмлян и не делает никаких попыток сбросить это ярмо. Вместо этого жители Иудеи, чтобы избежать неприятностей, передают Самсона филистимлянам.

Иуда упоминается в связи с битвой Саула у Иависа Галаадского, причем здесь указывается, что численность воинов этого колена составляет десять процентов всего войска. Возможно, это более позднее, исторически неточное добавление, цель которого — показать, что Иуда участвовал в борьбе за национальное возрождение.

Как бы ни было, Саул, сражавшийся с амаликитянами, которые населяли пустынные области к югу от земель Иуды, должен был пройти через территорию этого колена. Могло также случиться, что одним из последствий поражения филистимлян при Михмасе явилось восстание Иуды против них и образование его союза с Саулом.

И все же преданность Иуды Саулу могла быть недостаточной. Народ Иуды мог воспринимать Саула как иноплеменника, и иудеяне скорее служили удобным орудием для Самуила, вовсе не являясь членами союза северных племен, проявляющих все большую верность своему усердному, если не выдающемуся царю.

Кроме того, народ колена Иуды на протяжении всей своей истории был более верным последователем яхвизма, чем остальные израильтяне. Густонаселенные ханаанские города находились в центре и на севере Ханаана, и именно в этих местах влияние ханаанской религии на израильтян с их строгими и простыми яхвистскими ритуалами оказывалось более сильным. Колено Иуды, всегда находившееся ближе к пустыне, могло испытывать большее влияние яхвистских убеждений Самуила.

Интересно сравнить Иудею с Македонией. В Древней Греции Македония была пограничной областью с греческой культурой и языком — но гораздо более примитивными, чем у самих греков, и казавшимися им полуварварскими. Когда в Греции вспыхнула освободительная война против Персии, Македония все еще оставалась под персидским владычеством; но настало время, когда македонцы разбили Персию гораздо основательней, чем когда-либо это делали греки, и затем правили всей Грецией, хотя и недолго.

Точно так же Иудея являлась пограничной областью Израиля, с той же культурой и языком, что в Израиле, но намного более примитивными; и, по всей вероятности, жители Израиля считали людей Иудеи наполовину хананеями. Когда израильтяне поднялись на всенародную борьбу с сильным врагом, филистимлянами, Иудея оставалась под господством филистимлян. Но настало время, и иудеяне разгромили филистимлян — куда основательней, чем это удавалось израильтянам, а затем царствовали, хотя и недолго, над всем Израилем.

Давид

В Вифлееме Саул пришел к Иессею, внуку Вооза и Руфь, человеку состоятельному и пользующемуся уважением. У Иессея было восемь сыновей, но выбор Самуила пал на самого младшего, Давида:

1 Цар., 16: 12–13. …Он был румян… с красивыми глазами… И взял Самуил рог с елеем, и помазал его среди братьев его…

И вновь Самуил выбрал царем красивого юношу[68].

Тем временем Саул, зная, что Самуил и пророки отвернулись от него, и ожидая, что они могут поднять восстание, становился все более угрюмым и подозрительным. Придворные, заметив необъяснимые приступы уныния царя, порекомендовали ему в качестве лечения слушать музыку, и кто-то из них (здесь возникает большое искушение предположить, что все произошло по наущению Самуила) предложил привести к нему Давида, искусного арфиста.

1 Цар., 16: 21. И пришел Давид к Саулу… и сделался его оруженосцем.

1 Цар., 16: 23. И… когда злой дух… бывал на Сауле… Давид, взяв арфу, играл… и отраднее и лучше становилось Саулу…

Итак, Давид находился при дворе Саула и проходил под его руководством военное обучение. План Самуила действовал хорошо.

Голиаф

Затем следует второй рассказ, не соответствующий первому, в котором Давид находился при дворе Саула. Оба включены в повествование без какой-либо попытки их согласовать, как если бы авторы Библии заявили: «С другой стороны, рассказывают, что…»

Второй рассказ начинается с того, что филистимляне вновь собрались воевать с Израилем:

1 Цар., 17: 1. Филистимляне собрали войска свои для войны… в Сокхофе…

Сокхоф — это город в Иудее, приблизительно в тринадцати милях к востоку от Вифлеема. Если верно предположение, что битва Саула с амаликитянами сделала возможным его союз с Иудеей, поднявшей восстание против филистимлян, то вполне допустимо, что филистимляне стремились силой вновь подчинить себе Иудею, и Саул послал свои войска на юг для защиты нового союзника.

В Сокхофе армии стояли на двух холмах друг против друга, ожидая удобного момента для начала боя. Один из воинов филистимского лагеря, Голиаф из города Геф, вызвал на единоборство любого израильтянина из войска Саула, предложив, чтобы исход поединка считался исходом битвы: победа останется за тем войском, чей боец выиграет. Голиаф изображается великаном:

1 Цар., 17: 4. …Голиаф, из Гефа; ростом он — шести локтей и пяди.

Если локоть равен приблизительно семнадцати дюймам, а пядь — девяти дюймам, то рост Голиафа мог составлять более 2 м 75 см. (Кстати, это произвело такое впечатление на людей более поздних поколений, что слово «Голиаф» стало синонимом чудовищного роста.)

Три старших сына Иессея ушли вместе с войском Саула, и Иессей послал своего младшего сына Давида в лагерь отнести братьям еду. Давид услышал вызов Голиафа и возмутился, что до сих пор его никто не принял. Он предложил сам сразиться с великаном и встретился с ним, вооруженный только пращой. Всего лишь одним камнем, ловко из нее выпущенным, он поразил Голиафа прямо в лоб и убил его. Филистимляне обратились в бегство.

Эта одна из наиболее известных библейских историй приобрела такую популярность, что любое столкновение неравных по силам противников называют «битвой Давида с Голиафом».

Но сами драматические события этой истории вызывают сомнения. При любом реальном сражении станет ли войско рисковать, полагаясь на исход единоборства? Похоже, что обстоятельства этой битвы были искусным вымыслом талантливого автора, рассчитывавшего произвести глубокий эмоциональный эффект. Рост и вооружение Голиафа настолько же впечатляют своим преувеличением, как молодость и мужество невооруженного Давида.

Выходит так, что ни Саул, ни его главный военачальник до этой битвы не знали юношу, и, лишь завоевав великую славу победителя Голиафа, Давид получил доступ ко двору. Этот рассказ — прямая противоположность той более правдоподобной истории, которая излагалась в предыдущей главе.

На самом деле, в Библии содержится намек, каким образом в ней могла оказаться история о Давиде и Голиафе. Позже, когда Библия перечисляет самых выдающихся воинов, сражавшихся в войсках Давида, и рассказывает об их боевых подвигах, оказывается, что

2 Цар., 21: 19. …Елханан… Вифлеемский убил брата Голиафа Гефянина…

Так как «Гефянин» означает «житель Гефа», то похоже, все ясно: у Голиафа был брат, и он тоже был убит уроженцем Вифлеема. Но слово «брат» было добавлено переводчиком Библии короля Якова, который повторил этот вариант перевода, взяв его из другой Библии.

История, изложенная в Первой и Второй книгах Царств, пересказывается в Первой книге Паралипоменон, написанной спустя несколько столетий. И в ней говорится:

1 Пар., 20: 5. …Елханан… поразил Лахмия, брата Голиафова, Гефянина.

Лахмий больше нигде в Библии не упоминается, и, возможно, это случайность, ошибочное написание слова «Вифлеемский» (вместо «Bethlehemite» — «Lahmi»). Автор мог решить, что если пропустить фразу о брате, то этот стих будет противоречить хорошо известной истории о Давиде, убившем Голиафа, поэтому он вставил ее. Переводчики Библии короля Якова придерживались первоначального стиха из Второй книги Царств.

Однако нет никакой уверенности, что в этом стихе ничего не пропущено, поэтому в Исправленном стандартном переводе стих 2 Цар., 21: 19 изложен просто: «…Елханан… Вифлеемянин, убил Голиафа Гефянина…»

Может быть, что каким-то образом этот ничем другим не известный Елханан убил Голиафа в битве, и позже автор, слагающий хвалебные истории, написал небольшой рассказ, полный романтических и поучительных деталей, в котором приписал этот подвиг великому израильскому царю-герою. Стих из Второй книги Царств все же остался, но его пришлось слегка подправить в Первой книге Паралипоменон и в Библии короля Якова.

Давид и Ионафан

Каким бы образом ни появился Давид при дворе царя — как арфист или как военный герой, — он, несомненно, встретился там с наследником Саула Ионафаном:

1 Цар., 18: 1. …душа Ионафана прилепилась к душе его [Давида], и полюбил его Ионафан, как свою душу.

Их дружба была настолько крепка и бескорыстна, что выражение «Давид и Ионафан» стало крылатым (наподобие греческой фразы «Дамон и Пифий»). Библия прилагает все усилия, чтобы показать невиновность Давида во всех дурных поступках в отношении Саула, но, даже соглашаясь с мнением Библии, возникают сомнения, был ли он полностью невиновен. Давид был помазан Самуилом и, следовательно, знал, что он царь, — по крайней мере, в глазах священников. Как же он мог быть невиновным по отношению к Саулу?

Саул сам со временем мог взирать на Давида с глубоким подозрением — когда обаяние Давида и его мастерство военачальника принесли ему популярность. Если даже не учитывать эпизод с помазанием на царство, следует помнить, что популярный в народе вождь всегда опасен для царя.

Более того, после битвы у Михмаса Саул мог с подозрением относиться даже к собственному сыну. Наблюдение за крепнущей дружбой между пользующимся популярностью наследником и народным героем Давидом могло привести любого предусмотрительного царя только к одной мысли: в стране готовится переворот.

1 Цар., 18: 9. Я с того дня и потом подозрительно смотрел Саул на Давида.

Номва

Подозрительность Саула росла, и Давид не мог не замечать нарастающую холодность в их отношениях. Когда Ионафан предупредил своего друга, что возникла угроза его жизни, Давид покинул дворец и бежал к тем, кто относился к нему доброжелательно:

Разумеется, если что-то и могло убедить Саула в виновности Давида, то именно это бегство. Саул послал вооруженных людей, чтобы схватить Давида, но тот ускользнул от них.

1 Цар., 21: 1. И пришел Давид в Номву к Ахимелеху священнику…

Действительное местонахождение Номвы неизвестно. Лучше всего оно указано в Книге Исайи. Пророк описывает кульминационный момент наступления ассирийского войска на Иерусалим:

Ис., 10: 32. Еще день простоит он [Ассур] в Номве: будет грозить рукою своею… Иерусалиму.

Так как ассирийцы наступали с севера, может показаться, что Номва находилась в северном направлении, на возвышенности невдалеке от Иерусалима; и действительно, ее местоположение традиционно отождествляется с холмом на территории Вениамина в двух милях к северу от этого города.

Вполне логично, что Давид старался обезопасить себя в Иудее, где его соплеменники могли вокруг него объединиться. И так же логично, что Саул мог это предвидеть и держать наблюдателей за дорогой в Иудею. Давиду удалось дважды вернуться на территорию Вениамина и получить помощь, обманув бдительность царя благодаря тому, что действовал он внезапно.

Похоже, что Номва представляла собой остатки прежнего культового центра в Силоме. Ахимелех упоминается здесь как сын человека, о котором в другом месте говорится как о внуке Илии, последнего первосвященника Силома; и могло случиться, что в Номву бежали все, кто уцелел после разгрома филистимлянами этого древнего священного города.

Саул, разгневанный тем, что Давид ускользнул, принялся укорять придворных, обвиняя их в сговоре, и заявил совершенно недвусмысленно, что считает Давида орудием в руках Ионафана:

1 Цар., 22: 8. …сын мой вступил в дружбу с сыном Иессея… сын мой возбудил против меня раба моего…

Один из слуг царя, Доик (называвшийся идумеем), видел Давида в Номве у Ахимелеха и донес об этом Саулу. В ярости царь решил, что священники находятся в сговоре с Давидом (хотя Библия говорит, что Ахимелех помогал Давиду, считая, что тот выполняет поручение царя). Саул чувствовал, что действовать напрямую против влиятельного Самуила неблагоразумно, но относительно слабая группа пророков и священников под руководством Ахимелеха казалась ему законной добычей.

Саул выступил против Номвы, разрушил город и приказал убить восемьдесят пять священников. Никто из израильтян не осмелился выполнить этот приказ и поднять на них руку. Сделал это идумей Доик. Все священники были убиты, удалось спастись только сыну Ахимелеха Авиафару. Он бежал к Давиду и присоединился к нему. Это был последний уцелевший из древней родословной священников Силома, прапраправнук Илия.

Адоллам

Тем временем Давид наконец отправился в Иудею и встретился со своими соплеменниками:

1 Цар., 22: 1–2. …Давид… убежал в пещеру Адолламскую, и… весь дом отца его… пришел к нему туда. И собрались к нему все притесненные и все должники и все огорченные душею… и было с ним около четырехсот человек.

Адоллам находился в гористой местности Иудеи, приблизительно в пятнадцати милях от Вифлеема и всего в двух милях к юго-востоку от того места, где, как описывалось, Давид убил Голиафа. Здесь Давид укрепился и стал вождем партизанского отряда. И то, что затем последовало, оказалось настоящей войной между Давидом и Израилем.

В этой войне Израиль был гораздо сильнее, и Давид выжил только благодаря искусной уклончивой тактике, постоянно передвигаясь с места на место и всегда опережая на шаг мстительного и безжалостного Саула. Давид полностью осознавал, что война, как она велась в те дни (а порой ведется и в наши), представляла смертельную угрозу для семьи врага, поэтому он забрал своих родителей в Моав, чтобы они находились в безопасности. (Возможно, здесь отразился факт, что Давид по своему происхождению был отчасти моавитянином.)

Секелаг

В ряде историй рассказывается о бесполезных поисках Саула, и авторы Библии явно восхищаются умом Давида, которому удавалось ускользать от его преследования.

И все же Давид понимал, что нельзя полагаться на постоянное везение. Рано или поздно произойдет какая-нибудь оплошность, и он попадет в руки врагов. Поэтому Давид решил обратиться к филистимлянам — это была единственная возможность получить достаточную защиту:

1 Цар., 27: 2. И встал Давид, и отправился сам и шестьсот мужей… к Лнхусу… царю Гефскому.

Анхус мог быть только рад заполучить опытного полководца с отрядом отчаянных смельчаков в придачу, которые были смертельными врагами Саула. Это означало, что Иудея, находившаяся в союзе с Саулом против филистимлян, теперь заключает союз с филистимлянами против Саула.

В качестве части договоренности Анхус дал Давиду то, что в Средние века называлось бы феодальным поместьем:

1 Цар., 27: 6. Тогда дал ему Анхус Секелаг…

Секелаг — город у южной границы Иудеи. Эта территория раньше считалась землей Симеона, но теперь она находилась под властью филистимлян. Точное местонахождение Секелага неизвестно, но, скорее всего, он располагался приблизительно в двадцати милях к юго-западу от Гефа и в двенадцати — от моря.

Роль Давида как военного наемника филистимлян привела в крайнее замешательство авторов Библии. Они изо всех сил старались убедить читателя, что в то время, как Анхус считал, будто Давид совершает набеги на заставы израильтян в Иудее, на самом деле он опустошал земли амаликитян и других кочевых племен, обитавших в пустыне. Однако маловероятно, что Анхуса можно было обмануть. Разумнее предположить, что если Давид служил наемником, то он делал то, для чего его наняли.

Интересно, за все время службы Давида у филистимлян они нигде не упоминают о нем как об убийце Голиафа. И это наводит на мысль, что их знаменитый поединок не был исторической реальностью.

Гелвуй

Филистимляне поняли теперь, что у них появился шанс: Иудея отдалилась от Саула из-за Давида, священники негодовали после резни в Номве. Настало подходящее время для нового нападения на Израиль.

Гора Гелвуй

1 Цар., 28: 4 .И собрались Филистимляне, и пошли и стали станом в Сонаме; собрал и Саул весь народ Израильский, и стали станом на Гелвуе.

Гора Гелвуй — это горная гряда протяженностью около десяти миль, ее высшая точка находится приблизительно в 1700 футах над уровнем моря. Эта горная цепь пересекает северный Израиль приблизительно в семи милях от Иордана и примерно в сорока милях к северу от Гивы.

Сонам, где филистимляне расположились лагерем, находился милях в десяти к северо-западу. Это всего на пять миль южнее горы Фавор, где некогда Варак собирал войска северного Израиля против Сисары.

В ожидании худшего Саул обратился за советом к священникам[69]. Они не помогли ему, а Самуил, великий пророк, который мог бы в это особо трудное для народа время уладить конфликт, недавно умер.

В отчаянии Саул стал искать кого-либо, практикующего древние ханаанские культы, и его слуги сказали ему:

1 Цар., 28: 7. …здесь в Аэндоре есть женщина, которой служит дух-помощник.

Дух-помощник (familiar spirit, лат. famulus — «ассистент, помощник») — это сущность, которая служит волшебнику, являясь по его зову. Саул хотел, чтобы этот дух передал ему совет от покойного Самуила.

Женщина, к которой он обратился, была хорошо известной «аэндорской волшебницей». Город Аэндор находился приблизительно в двух милях от Сонама, на середине пути между ним и горой Фавор. Он получил историческую известность лишь в связи с волшебницей, упоминаемой в этой главе Библии.

Чтобы попасть к чародейке, Саулу пришлось переодеться и пересечь вражескую границу. Однако все оказалось напрасным. Дух Самуила, которого вызвала волшебница, предсказал царю гибель — что вполне логично, учитывая то безнадежное отчаяние, в которое впал Саул; и это предсказание еще больше усугубило его подавленное состояние. Саул и его войско были морально уничтожены еще до начала битвы.

Здесь Библия прерывает повествование, чтобы подробно объяснить, почему Давид, народный герой Израиля, не принимал участия в этой гибельной для израильтян битве. Давид предложил сражаться вместе с войском филистимлян, но филистимские князья не захотели этого, испугавшись, что в решающий момент битвы он может перейти на сторону Саула. Давида заставили вернуться в Секелаг. Придя в свой город и увидев, что его разорили амаликитяне, он начал их преследовать, и временная победа обернулась для них полным поражением.

Между тем филистимляне напали на лагерь израильтян на Гелвуе и одержали победу. Ионафан был убит, а Саул покончил с собой. Считается, что битва у горы Гелвуй и смерть Саула произошли в 1013 г. до н. э. Следовательно, Саул правил пятнадцать лет.

Беф-сан (Бет-Шан)

Все завоеванное Саулом с таким трудом было уничтожено одним ударом. Власть филистимлян вновь распространилась на все израильские земли к западу от Иордана. Колена Рахиль — ядро национального возрождения — оказались поверженными.

Насколько велика была победа филистимлян, свидетельствует то, как они обошлись с трупом Саула, выражая свое презрение к побежденному царю и полностью подавляя моральный дух израильтян:

1 Цар., 31: 10. …тело его повесили на стене Беф-сана.

Царство Давида и Соломона

Беф-сан (Бет-Шан) располагался приблизительно в шести милях от горы Гелвуй. Еще со времен битвы при Афеке здесь находилась застава филистимлян. Этот значительный ханаанский город был, по-видимому, средоточием филистимской власти в областях к северу от обитания колен Рахиль — той власти, которую Саулу никогда не удавалось сокрушить. (Вполне вероятно, что Саул на самом деле был царем всего лишь колен Рахиль — Вениамина, Ефрема и Манассии. К северу от них лежала филистимская земля, к югу — Иудея.)

Но оставался еще и восток. Колена, жившие в Трансиордании, находились в союзе с Саулом с тех пор, как он разбил аммонитян у Иависа Галаадского. Этот город, находившийся приблизительно в двенадцати милях юго-восточнее Бет-Шана, помнил, какую огромную помощь оказал ему Саул, и теперь возвратил ему долг тем единственным способом, каким смог. Жители Иависа организовали атаку на Бет-Шан, забрали тело Саула и похоронили его в своем городе со всеми почестями.

Так, смертью Саула и восстановлением его чести (хотя, похоже, и утратой всего, чего он достиг, создавая первое царство), заканчивается Первая книга Царств.

10. ВТОРАЯ КНИГА ЦАРСТВ

Хеврон * Маханаим * Мелхола * Сион * Тир * Долина Рефаим * Ваал * Моав * Аммон * Мемфивосфей * Урия Хеттеянин * Авессалом * Кедрон * Семей * Хусий * Савей * Орна

Хеврон

После смерти Саула и сокрушительного поражения Израиля под властью филистимлян оказался весь Ханаан к западу от Иордана. Гористая местность, которую населяли племена колена Рахиль, где еще задолго до образования царства Самуил хранил живую надежду Израиля, больше не являлась центром сопротивления.

Конечно, оставался Давид, но он принадлежал Иудее, возглавившей партизанскую войну против Саула и царства Израиль, и потому не был тем человеком, к которому патриотически настроенные израильтяне могли бы обратиться. Кроме того, к моменту гибели Саула Давид фактически находился в зависимости от филистимлян.

И все же он считал себя не просто филистимским прислужником. Прежде всего он решил утвердить свою власть, по крайней мере, над Иудеей:

2 Цар., 2: 3–4. И людей, бывших с ним, привел Давид… и поселились в городе Хевроне. И пришли мужи Иудины, и помазали там Давида на царство над домом Иудиным…

Давид правил в Хевроне как царь Иудеи с 1013-го по 1006 г. до н. э.

Он не мог принять царский сан до битвы на горе Гелвуй, ибо Саул, естественно, воспринял бы независимую Иудею под управлением сильного царя как угрозу для себя и принял бы меры, чтобы сокрушить Давида.

Но теперь Давиду больше не мешали ни израильтяне, ни враждебность филистимлян. Возможно, филистимляне считали иудейского правителя безопасной марионеткой и рассматривали его царство как средство разобщения и дальнейшего порабощения народов, которыми они правили.

Однако Давид выбрал своей столицей Хеврон — хорошо укрепленный город в защищенной холмами местности в центре Иудеи. Его не так легко было бы оттуда вытеснить в случае войны с филистимлянами.

Готовясь к этой войне — неизбежность которой, в отличие от филистимлян, он понимал, — Давид стал привлекать расположение сторонников умершего Саула, а также тех, кто еще не расстался с надеждой на независимость Израиля. Он стремился к царствованию над всеми еврейскими коленами.

Маханаим

И все же царство Израиль не было окончательно уничтожено. У Саула было четыре сына. Трое старших погибли на Гелвуе:

1 Цар., 31:2. …и убили Филистимляне Ионафана и Аминадава и Малхисуа, сыновей Саула.

Но оставался еще четвертый его сын, Иевосфей. Авенир, главный военачальник Саула, уцелевший в сражении у Гелвуя, бежал за Иордан вместе с Иевосфеем:

2 Цар., 2: 8–9. …Авенир… взял Иевосфея, сына Саулова, и привел его в Маханаим, И воцарил его…

Трансиордания могла сохранять верность дому Саула в память об избавлении Иависа Галаадского от врагов. Так как филистимляне, очевидно, опасались выдвигать свои коммуникации за Иордан (из-за чего некогда были разгромлены ефремляне), то Иевосфей и Авенир в данный момент были спасены.

Точное местонахождение Маханаима в Трансиордании неизвестно. Одни считают, что он располагался к югу от реки Иавок, Другие — к северу. Существует предположение, что Маханаим находился милях в четырех восточнее Иависа Галаадского.

Мелхола

Давид, новый царь Иудеи, начал вести сложные переговоры с Авениром, пытаясь основать единое царство. К сожалению, военачальник Давида Иоав признавал только путь завоеваний.

Он вовлек Давида в войну, в которой войско израильтян потерпело поражение.

Однако ослабевшее царство Иевосфея продолжало держаться, и Давид не смог осуществить свои цели. Он не хотел царствовать на правах завоевателя, осознавая неизбежность восстания, и надеялся на законное вступление во власть и создание крепкого единого царства.

К счастью для Давида, Авенир поссорился с Иевосфеем и начал за его спиной вести переговоры с Давидом, предлагая ему союз. Давид, почувствовав победу, выдвинул условие. В обмен на мир и, очевидно, высокий пост для Авенира в объединенном царстве он потребовал:

2 Цар., 3: 13–14. …ты не увидишь лица моего, если не приведешь с собою Мелхолы, дочери Саула… которую я взял в жены…

Мелхола была отдана в жены Давиду в то время, когда Саул еще крепко держался на троне, а Давид успешно служил ему как военачальник. Когда Давид, покинув дворец, бежал от Саула, царь отнял у него Мелхолу и отдал ее в жены другому человеку.

Здесь намерения Давида ясны. Как муж Мелхолы и зять покойного Саула, он мог получить законное право наследования трона Израиля. И если у него родится сын от Мелхолы, то этот сын будет представлять слияние домов Саула и Давида, и можно рассчитывать, что он станет править обоими царствами мирно и на законных основаниях.

Иевосфей, слишком слабый, чтобы возражать, вернул Мелхолу, и Авенир приступил к заключению союза с Давидом. Однако непримиримый Иоав разыскал Авенира и убил его. Это угрожало крушением всех планов Давида: к Авениру израильтяне относились с большим уважением. Но Давид избежал беды, публично заявив о своей невиновности. Прокляв Иоава, он оплакал и похоронил Авенира.

Некоторые приближенные Иевосфея поняли ситуацию. Два военачальника его войска убили своего царя, а голову его принесли Давиду. Но Давид тут же отстранился от этого преступления и велел казнить цареубийц.

У Саула не осталось ни одного взрослого сына, и отчаявшиеся израильтяне видели, что единственное их спасение находится теперь в руках сильного и умелого царя Иудеи:

Объединенное царство, которым Давид стал править в 1006 г. до н. э., называется в Библии Израилем, но царство это никогда не было по-настоящему единым. Две половины одного народа никогда по-настоящему не объединялись. Израиль всегда ошущал себя более утонченным и богатым по сравнению с простой неотесанной Иудеей, и израильтяне возмущались, что находятся под управлением ее династии. Поэтому лучше было бы считать Давида и его сына, наследовавшего власть, царями двойного царства, Израиля-Иудеи.

Сион

Достигнув такого же законного царствования над Израилем, как и над Иудеей, Давид захотел закрепить это право в сознании всего народа. Он понимал: чтобы добиться этого, нужно отказаться от столицы в Хевроне, потому что этот город слишком отождествлялся с Иудеей. Давид не мог позволить, чтобы его воспринимали только как человека родом из Иудеи. Но и перенести управление царством в Израиль он не мог: получив одобрение израильтян, он утратил бы расположение иудеев, а Иудея была стержнем его силы.

Но между землями Иудеи и Израиля лежал никому не принадлежащий город Иерусалим. И в качестве столицы Давида он мог бы удовлетворить обе стороны двойного царства, так как представлял собой нейтральную территорию.

Более того, Иерусалим все еще занимало ханаанское племя иевусеев, которое являлось неудобной преградой между двумя половинами царства. Покорение иевусеев могло стать народной победой, приветствуемой обеими сторонами.

Наконец, Иерусалим был очень удачно расположен и хорошо защищен, о чем свидетельствовал факт, что иевусеи прочно удерживали свою территорию, несмотря на все усилия со стороны израильтян вытеснить их. Если бы Давид смог взять Иерусалим, он стал бы для него такой же надежной крепостью. И в результате всех этих государственных соображений Иерусалим был осажден:

2 Цар., 5: 6. И пошел царь и люди его на Иерусалим против Иевусеев, жителей той страны…

Сион и «город Давидов»

Осада Иерусалима в следующих стихах этой главы подробно не описывается, но ее результат известен. Давид победил, и значительность этой победы возвысила его как военного вождя в Израиле так же, как и в Иудее, и царский сан теперь был ему обеспечен.

2 Цар., 5: 7. …Давид взял крепость Сион: это — город Давидов.

Сион был укрепленным холлом (высотой около 2440 футов) внутри города — местом, где защитники могли продержаться дольше всего; нечто наподобие афинского Акрополя. Как только Сион был взят, пал и Иерусалим. Когда Давид построил на Сионе свой дворец, это место стало называться «городом Давида». Позже сын Давида Соломон возвел на Сионе храм, и холм стал военным, культурным и религиозным центром Израиля.

По существу, это был символ (особенно в поэтическом языке) всего Иерусалима и даже всего Израиля. В XIX в. движение за возвращение евреям родины в Палестине получило название «сионизм».

Похоже, нет сомнений, что Сион находился в юго-восточной части Иерусалима, которая сейчас называется Старым городом. В христианские времена возникло предание, что Сион находится на горной гряде приблизительно в полумиле к западу, но это недолго воспринималось всерьез.

Современный Иерусалим в 1948 г. был разделен между Израилем и Иорданией. Весь Старый город, располагающийся на месте древнего Иерусалима, включая Сион, стал частью Иордании.

Новый город, построенный к западу от Старого города, возник в 1860 г. благодаря инициативе британского еврея, филантропа сэра Моисея Хаима Монтефиоре. Сейчас этот Новый город гораздо больше Старого города и является столицей современного Израиля, но все древние религиозные святыни находятся в Старом городе.

В ходе Шестидневной войны 1967 г. Израиль забрал весь Иерусалим с тем, чтобы никогда больше не отдавать ни единой его части.

Тир

Израильтяне при Давиде были в основном пастушеским и земледельческим народом. И чтобы построить дворец искусной сложной архитектуры в своей новой крепости Сион, царю пришлось искать помощи у довольно опытных в этом жителей ханаанских городов.

2 Цар., 5: 11. И прислал Хирам, царь Тирский, послов к Давиду и кедровые деревья и плотников и каменщиков, и они построили дом Давиду.

Тир — финикийский город, расположенный на Средиземноморском побережье приблизительно в двенадцати милях южнее Сидона. Согласно Геродоту, жители Тира утверждали, что их город был возведен еще в 2750 г. до н. э., и, несомненно, их чувство гордости этим производило впечатление на греческих путешественников. Судя по упоминаниям древнеегипетских документов (или из-за их недостатка), похоже, что Тир не существовал до 1450 г. до н. э. и вначале был колонией более древнего Сидона.

Первоначально Тир располагался на материке, но величие и слава пришли к нему, когда его перенесли на каменистый прибрежный остров и он стал фактически недоступен для завоевателей. И пока существовал его флот, недостатка в продовольствии Тир не испытывал. Имя этого города (на еврейском «Цор») означает «скала». В наше время старая скала, на которой Тир основал свое величие, соединилась с материком благодаря заиливанию моря. Теперь это полуостров на побережье современного Ливана где находится город Сур.

Тирские купцы проникали в западное Средиземноморье и даже проходили в Атлантический океан. Завоевав монополию на торговлю, Тир продвигался далеко на запад и становился все богаче и могущественнее. В период Судей именно Сидон стал самым значительным финикийским городом, но во времена царствования Саула Тир начал затмевать его. С тех пор и до конца истории Финикии Тир оставался ее главным городом.

Первым царем Тира, о котором сохранились достоверные записи, был Авиваал, начавший царствовать около 1020 г. до н. э., когда Саул правил в Израиле. Он оставался на троне на протяжении всего царствования Давида. Его сын Хирам был, в свою очередь, современником сына Давида, Соломона. Именно мастера Хирама построили храм Соломона. Роль тирского царя в связи с этой чрезвычайно важной постройкой так велика, что распространяется на события более ранних времен, и поэтому в Библии сообщается, что мастера Хирама построили также и дворец царя Давида — хотя, разумеется, он был построен при отце царя Хирама.

Долина Рефаим

Теперь филистимлянам стало ясно, что Давид обрел слишком большую силу, чтобы использовать его как обычную марионетку. Его вступление на царствование в Израиле — помимо того что он уже правил в Иудее — произошло, разумеется, безо всякого согласия филистимлян и должно было означать разрыв с ними:

2 Цар., 5: 17–18. Когда Филистимляне услышали, что Давида помазали на царство над Израилем, то поднялись все Филистимляне искать Давида… и расположились в долине Рефаим.

Для филистимлян было бы мудрым решением нанести удар тотчас же, но, возможно, многие города, между которыми никогда не существовало прочных связей, не могли заставить себя действовать, пока Давид не разрушил Иерусалим, а затем было уже слишком поздно.

Долина Рефаим лежит между Иерусалимом и Вифлеемом, и вполне вероятно, что филистимляне осадили Иерусалим. Это ясно из следующего сообщения:

Крепость здесь — это, скорее всего, Иерусалим, и, находясь в этой неприступной твердыне, Давид мог позволить филистимлянами бесполезно затуплять оружие, пока он собирал войска в Израиле, готовясь к контратаке.

В двух битвах Давид умело разбил филистимлян. Бывшая марионетка превратилась в завоевателя, и враг был отброшен к его прибрежным городам. С этих пор филистимляне навсегда утратили контроль над внутренними областями страны и Давид стал неоспоримым хозяином территории двенадцати колен Иудеи и Израиля.

Ваал

Давид понимал, что для Иерусалима недостаточно быть только политическим центром двойного царства. Израиль и Иудею многое разделяло, в том числе и разные религиозные обряды и традиции. Поэтому было бы разумным централизовать и объединить религию нового народа, сосредоточив ее центр в Иерусалиме, создать мост между севером и югом царства в виде общего ритуала.

Особо удобный случай для этого появился в связи с ковчегом завета — главным объектом поклонения колен Рахиль во времена Судей. С тех пор как филистимляне захватили ковчег у израильтян, он хранился в Кириаф-Иариме, у северных границ Иудеи, приблизительно в десяти милях к западу от Иерусалима. Так почему бы не перенести его в Иерусалим и не сделать центром религиозного культа? Сам объект поклонения принадлежит израильтянам, место его нахождения — Иудея, и обе части народа будут удовлетворены.

2 Цар., 6: 2. И встал и пошел Давид и весь народ… из Ваала Иудина, чтобы перенести оттуда ковчег Божий…

Ваал (или Ваал Иудин) используется здесь вместо названия Кириаф-Иарим.

Моав

Теперь Давид обратил взор за пределы своего царства. Следующим шагом, который он предпринял как хозяин собственной страны, было начало обширных завоеваний, что характерно для правителей тех времен.

Первой завоеванной им землей оказался Моав, который Давид превратил в своего данника. Учитывая прежние дружеские отношения с моавитянами и, как традиционно считалось, происхождение Давида от моавитянки, можно лишь удивляться, что же явилось причиной войны, но Библия не дает ключа к разгадке:

2 Цар., 8: 2. И поразил [Давид] Моавитян… И сделались Моавитяне у Давида рабами, платящими дань.

Этот случай связан с одним из предсказаний, традиционно относящимся к Валааму. Его нанял царь Моава, чтобы проклясть израильтян, но вместо этого, войдя в транс, Валаам проклял Моав:

Числ., 24: 17. …Восходит звезда от Иакова и восстает жезл от Израиля, и разит князей Моава…

Этот стих был воспринят многими христианами как мессианское пророчество, предсказывающее приход Иисуса Христа и уничтожение им язычества и зла. Поэтому слова «звезда» и «жезл» были использованы в Библии короля Якова (но не в Исправленном стандартном переводе).

Более прозаическое объяснение состоит в том, что это предсказание (записанное только во времена царств) — отклик ликующего народа на царствование Давида и его завоевание Моава.

Аммон

Одно за другим пали соседние княжества перед Давидом, чьи завоевательные войны были неизменно успешны.

Когда на трон Аммона взошел новый царь, Давид послал своих послов с поздравлениями, как того требовала вежливость. Новый царь, заподозрив посланников в шпионаже, обошелся с ними с оскорбительным неуважением, сбрив каждому половину бороды и обрезав наполовину одежду. Это было равносильно объявлению войны.

Давид так к этому и отнесся, и аммонитяне заключили союз с арамейскими (сирийскими) городами на севере, которых также тревожил внезапный подъем нового израильско-иудейского царства.

Арамеи заняли область к северу от Израиля (греки называли ее Сирией, и это название сохранилось до наших дней) после падения Хеттской империи, смешавшись с остатками хеттского населения. Их приход был частью того беспрестанного движения народов, которое привело филистимлян и еврейские племена в Ханаан.

Объединенные силы сирийцев и аммонитян были разбиты Давидом и его главным военачальником Иоавом. Эти народы были покорены так же, как и идумеи на юге, и к 980 г. до н. э. Давид правил державой, которая простиралась от Красного моря до верхнего течения Евфрата. Она охватывала земли вдоль всей восточной границы Средиземноморья, за исключением той части побережья, которая оставалась собственностью финикийских городов. Эти города сохраняли свою независимость, но были достаточно осторожны, оставаясь в дружеских отношениях с Давидом.

Царство Давида не было таким обширным, как империя: в период своего расцвета его площадь достигала лишь тридцати тысяч квадратных миль. Оно было меньше и слабее существовавших до него Египетского или Хеттского или возникших впоследствии Ассирийского, Вавилонского и Персидского царств. На самом деле оно существовало только благодаря исторической случайности: Давид появился в тот короткий и редкий период, когда в Азии не оказалось никакой великой империи.

И тем не менее, царство Давида осталось для Израиля, по сравнению с предыдущими и будущими столетиями, вершиной славы, и все последующие поколения вспоминали о нем с гордостью и печалью.

Мемфивосфей

Распространив свое влияние вширь, Давиду необходимо было так же старательно и энергично укреплять свою внутреннюю власть. Он должен был сознавать, что Израиль не смирится с иудейским правлением, и не исключалось, что его противники могут объединиться вокруг кого-нибудь из бывшей династии Саула.

В монархиях древности (как и в некоторых относительно современных) существовал обычай устранять всех оставшихся членов смещенных династий, чтобы обеспечить безопасность правящему царю — или, в более идеалистическом представлении, для спокойствия и порядка в стране.

Преднамеренное убийство наследников Саула могло выглядеть политически довольно неприглядно и спровоцировать междоусобную войну, которую Давид стремился предотвратить.

Однако наконец наступил удобный случай совершить это без риска:

2 Цар., 21: 1. Был голод на земле во дни Давида три года, год за годом…

Стремясь избавиться от голода, народ мог одобрить действия, которые в иных обстоятельствах порицал бы — если только эти действия смогут умилостивить разгневанного Бога. Вину за этот голод священники предусмотрительно возложили на Саула:

2 Цар., 21: 1. И вопросил Давид Господа. И сказал Господь: это ради Саула и кровожадного дома его, за то, что он умертвил Гаваонитян.

Причина, по которой Саул истребил гаваонитян, в Библии конкретно не упоминается. Подобное действие со стороны Саула являлось серьезным нарушением мирного договора между израильтянами и жителями Гаваона — того самого договора, который, согласно преданию, был заключен еще во времена Иисуса Навина.

Но возможно, это обвинение Саулу явилось просто откликом на массовое убийство им священников в Номве. Единственным выжившим тогда остался Авиафар, служивший сейчас первосвященником при Давиде. Его личная, вполне понятная враждебность к дому Саула могла теперь более чем способствовать объединению с Давидом.

Чтобы примириться с гаваонитянами, Давид по их просьбе отдал им семерых наследников Саула (двух его сыновей, рожденных наложницей, и пятерых внуков), которых те повесили. После Давид исполнил печальный долг, с честью похоронив казненных в родовой гробнице вместе с останками Саула и Ионафана, перенесенными из Иависа Галаадского.

Итак, похоже, с наследниками по мужской линии дома Саула было покончено, хотя Давид не был полностью в этом уверен:

2 Цар., 9: 1 .И сказал Давид: не остался ли еще кто-нибудь из дома Саулова? я оказал бы ему милость…

Стих этот появляется в Библии еще за двенадцать глав до того, как будет рассказано о казни семерых наследников Саула, поэтому никакой иронии здесь нет. Хотя, скорее, этот эпизод должен был произойти после казни или же вовсе не следовало бы изображать Давида, так пристально выискивающего, «не остался ли еще кто-нибудь из дома Саулова?».

И все же один из членов этого дома остался. Это был Мемфивосфей, сын Ионафана. Ему было пять лет, когда Саул и Ионафан погибли в битве на горе Гелвуй. Когда известие об их гибели и поражении армии достигло дворца Саула, поднялось страшное смятение. Нянька Мемфивосфея, схватив ребенка, бросилась бежать и упала, уронив его. С тех пор он остался хромым на всю жизнь.

Мемфивосфея предусмотрительно скрывали во время царствования Давида, но затем царю стало о нем известно, и он счел, что в данном случае дело не может легко решиться еще одной казнью. Прежде всего, Мемфивосфей был сыном Ионафана, которому Давид когда-то поклялся в дружбе. Затем, если посмотреть с практической стороны, этот юноша не привлекал сторонников мятежных сил: ведь он был хромым и не мог возглавить войско.

И все же Давид не терял бдительности. Он сохранил Мемфивосфею жизнь, оказывал ему всяческие милости, но держал при дворе под постоянным надзором:

2 Цар., 9: 13. И жил Мемфивосфей в Иерусалиме; ибо он ел всегда за царским столом…

Урия Хеттеянин

Еще одно семейное дело Давида, подробно рассказанное Библией, показывает, каким образом он пополнял свой гарем. Но в данном случае важно то, что сын Давида, рожденный именно этой его новой женой, наследовал трон Израиля.

Однажды, прогуливаясь, Давид увидел с крыши своего дворца купающуюся женщину. Внешность ее необычайно привлекла царя, и он послал узнать, кто она такая. Ему доложили:

2 Цар., 11: 3. …это Вирсавия, дочь Елиама, жена Урии Хеттеянина.

Прошло уже два столетия с тех пор, как исчезла империя хеттов, но культура их еще не пропала. Хетты были изгнаны из Малой Азии, из той области, где теперь господствовали фригийцы, но они обосновались южнее, — там, где сейчас находится Сирия. Смешавшись с арамеями, хетты удерживались здесь еще на протяжении двух столетий, пока вся эта область — хетты, арамеи и израильтяне — не оказалась под пятой Ассирийской империи.

Завоевания Давида, которые он вел на севере, поглотили эти хеттские города-государства, и неудивительно, что множество их воинов, в том числе и Урия, перешли на службу Давиду. Исходя из того что Урия — имя еврейское («Господь есть свет»), можно предположить, что он искал продвижения по службе и изменил свое имя в соответствии с религиозным верованием царя.

Но в любом случае Урия получил плохое вознаграждение. Давид отнял у него жену, а его самого отправил сражаться с аммонитянами, приказав Иоаву устроить так, чтобы Урия погиб. Все так и произошло.

Хотя авторы Библии и восхваляют Давида, этот его поступок не вызывает их одобрения. Пророк Нафан, религиозный вождь того времени, порицает и осуждает царя. Смелость этого обвинения и то, как воспринял его Давид[70], — один из самых волнующих эпизодов Библии.

Авессалом

Предусмотрительность Давида в отношении дома Саула обеспечивала ему безопасное правление, но, когда пришла беда, она явилась с неожиданной стороны — из дома самого Давида.

К несчастью, междоусобные войны, возникавшие из-за семейного соперничества, были обычным делом для древних монархий, и причин для этого хватало. Одна из основных — существование полигамии, широко распространенной в те времена, даже среди израильтян.

Гарем служил для развлечения царя, а также являлся свидетельством его высокого положения, могущества и славы и, следовательно, могущества народа, которым он правил, и потому должен был отражать роскошь и богатство его жизни. Но следствие полигамии — множество сыновей, необходимое во времена весьма незрелой нравственности: чтобы хоть один или двое из них смогли вырасти, возмужать и править народом после смерти старого царя.

Однако в основном это не имело особого значения, так как правила наследования обычно не были строгими. В царском доме наиболее сильный, решительный и беспринципный мог, действуя быстро, захватить трон сразу же после смерти старого правителя.

Чтобы предотвратить это, а также междоусобицы, нередко возникавшие в подобных случаях, цари преклонного возраста могли назначать наследников, и выбор этот имел большое значение для царских чиновников и народа. Пытаясь снискать эту особую милость царя, женщины гарема вели бесконечные интриги.

Иногда царский сын, особо стремящийся к власти и не сомневающийся в своих сторонниках — или же неуверенный в получении отцовского благословения, пытался захватить трон еще до кончины отца. Подобное и произошло при царе Давиде.

Старший сын Давида, Амнон, родился, когда Давид царствовал лишь в одной Иудее и правил в Хевроне. Амнон должен был стать его наследником. Второй сын Давида — Далуиа, очевидно, умер в детстве, так как после сообщения о его рождении в Библии о нем больше не упоминается. Третьим сыном Давида был Авессалом.

В последний период правления Давида оба эти сына, Амнон и Авессалом, были уже взрослыми, в самом расцвете сил, и, несомненно, оба не спускали глаз с трона. Но братьями они являлись лишь по отцу, так как родились от разных матерей. По обычаям гарема их могли не связывать какие-либо братские чувства.

Открытый разрыв между ними произошел из-за родной сестры Авессалома Фамари, которая была сестрой Амнона только по отцу. Амнон совершил грубое насилие над ней, и обесчещенная Фамарь укрылась в доме Авессалома. Авессалом, чувствуя, что теперь он мог бы привлечь общественное мнение на свою сторону, затаился на время и стал ждать возможности захватить Амнона врасплох.

Прошло два года; Амнон решил, что его преступление уже забыто и можно ничего не опасаться. Однажды Авессалом устроил пир, на который пригласил его и других царских сыновей. И когда в самый разгар веселья Амнон опьянел, Авессалом приказал своим слугам убить его. Началась паника, остальные сыновья Давида бежали, оставив пир, а Авессалом, опасаясь отцовского гнева, срочно покинул страну.

Фалмай был отцом его матери, а Гессур — это одно из северных городов-государств. Обычно считается, что оно находилось несколько восточнее Галилейского моря.

Однако теперь изо всех оставшихся в живых сыновей Давида Авессалом оказался старшим, и было опасно оставлять его в изгнании. Враги, под предлогом возведения Авессалома на трон, могли легко вторгнуться в страну, и многие в Израиле могли перейти на его сторону. Это грозило расколом страны. Возможно, именно об этом и думал Иоав, трезвомыслящий полководец Давида. Через три года он добился для Авессалома разрешения вернуться, а еще через два — его формального примирения с отцом.

Однако Авессалом не чувствовал себя удовлетворенным. Теперь он считался законным царским наследником, но мог ли он рассчитывать на благословение отца? Не падет ли выбор царя, помнящего об убийстве Амнона, на другого сына?

Авессалом решил не дожидаться своего шанса, а действовать. В народе он был популярен: красивый мужчина, к тому же завоевавший симпатию, он мог теперь оказаться в выигрыше, как пострадавшая сторона в деле Амнона. Более того, Авессалом начал осторожную и обдуманную кампанию, чтобы завоевать расположение народа, проявляя приветливость и участие, делая вид, что заботится о его нуждах.

2 Цар., 15: 6. …и вкрадывался Авессалом в сердце Израильтян.

Спустя четыре года (в Библии короля Якова говорится: «через сорок лет», но это общепризнанная ошибка, и в Исправленном стандартном переводе «сорок лет» исправлено на «четыре года») он понял, что время настало.

Он получил разрешение отца посетить Хеврон под предлогом исполнения обета, данного им прежде, и принесения жертвы Господу. Прибыв туда, он провозгласил себя царем и поднял знамя восстания. Несомненно, многое в Хевроне было заблаговременно подготовлено для этого мятежа. Интересно, что именно в Хевроне, главном иудейском городе, Авессалом сделал первый открытый шаг. Очевидно, у него была сильная поддержка среди иудейского населения, но Библия не объясняет конкретных причин. Можно, однако, предположить, что Давид на протяжении своего правления был заинтересован в том, чтобы завоевать расположение Израиля, и старался не оказывать особых милостей жителям своей Иудеи. Поэтому среди иудеян могла образоваться сильная группа, возмущенная этим и скорее предпочитавшая такого царя, с которым можно было достичь абсолютной гегемонии иудеев.

Главным военачальником у Авессалома был Амессай, житель Иудеи, двоюродный брат Иоава и, следовательно, тоже племянник Давида. Ахитофел, уроженец иудейского города Гило, также перешел на сторону Авессалома. Он был одним из советников Давида и слыл очень мудрым человеком.

Позже во Второй книге Царств при перечислении наиболее выдающихся военачальников Давида будет упомянут:

2 Цар., 23: 34. …Елиам, сын Ахитофела, Гилонянин.

Возможно, Елиам — это тот самый человек, который раньше упоминался как отец Вирсавии[71]. Следовательно, Ахитофел мог быть дедом женщины, ставшей любимой женой Давида, и прадедом правителя, наследовавшего трон. Но тогда он вряд ли бы перешел на сторону того сына Давида, который не был ему родственником. С другой стороны, он не мог предвидеть, что его собственный потомок в один прекрасный день станет царем, и его могло оскорбить своеволие Давида, взявшего его внучку в царский гарем. В данном случае трудно прийти к определенному заключению.

Кедрон

Узнав об измене, Давид поспешно покинул Иерусалим. Авессалом тщательно расставил сети, и оставаться в Иерусалиме было небезопасно. Для старого царя оставался единственный шанс — уйти в открытую местность, по ту сторону Иордана, где можно было собрать войско. Медлить было нельзя. Народ мог еще больше подпасть под влияние Авессалома. Давиду необходимо было сразу же не проявить слабость, чтобы никто не посмел напасть на него. Кроме того, люди могли вспомнить, что старый царь избавил Иудею и Израиль от власти филистимлян и возвысил ее, создав царство, и опомниться, устыдившись своего мятежа.

И Давид со своими домашними, придворными и вооруженной охраной покинул город:

2 Цар., 15: 23. …И весь народ переходил, и царь перешел поток Кедрон… по дороге к пустыне.

Долина Кедрона

Иерусалим граничил на востоке с долиной Кедрона, которая в библейские времена была руслом небольшого ручья — «потока Кедрон» (в настоящее время высохшего). Он тек к югу, впадая в Мертвое море.

Перейдя Кедрон, Давид со своей свитой поднялся на восточные холмы.

2 Цар., 15: 30. А Давид пошел на гору Елеонскую…

Елеонская гора, или, как она более известна, Масличная гора, — это горная гряда длиной около двух с половиной миль, протянувшаяся с севера на юг в полумиле восточнее Иерусалима и отделенная от города долиной Кедрона. Самая высокая точка Елеонской горы, прямо к востоку от Сиона, высотой около полумили.

Семей

Положение становилось все опасней: это касалось не только смещения Давида Авессаломом, возникла угроза раскола царства, воздвигнутого с таким трудом. На Елеонской горе Давиду встретился слуга Мемфивосфея, сына Ионафана, единственного прямого потомка Саула, оставшегося в живых. Из того, что он сообщил, стало ясно: Мемфивосфей остался в Иерусалиме в надежде на возвращение трона и царства его отца в Израиле. Ведь если Авессалом при поддержке иудеян захватит власть, он мог бы царствовать только в Иудее, а Израиль, вернув себе независимость, может возвратиться к правителю его прежней династии.

Насколько велика была эта опасность, стало яснее в Бахуриме (точное местонахождение этого города неизвестно, он находился где-то на пути от Иерусалима к Иордану). В этом городе жил вениамитянин Семей, «из рода дома Саулова» и, вероятно, здесь человек влиятельный:

2 Цар., 16: 5–8. …Семей… шел и злословил, И бросал камнями на Давида… Так говорил Семей… Господь обратил на тебя всю кровь дома Саулова, вместо которого ты воцарился, и предал Господь царство в руки Авессалома, сына твоего; и вот, ты в беде, ибо ты — кровопийца.

Похоже, что Семей имел в виду казнь потомков Саула (которая будет описана лишь через несколько глав). Царский слуга Авесса предложил убить Семея, но Давид не позволил. Проклятия Семея не причиняли ему особого вреда, однако все то, что Семей имел мужество высказать вслух, другие могли хранить в мыслях, и насилие против него могло лишь увеличить число вениамитян в войске Авессалома[72].

Хусий

Реальной поддержкой Давида сейчас было ядро его армии, его отборные войска, которые оставались ему верны. Их было немного, но на них он мог рассчитывать.

Ахитофел, однако, советовал Авессалому немедленно отправиться в погоню за Давидом — пока тот в спешке беспорядочно отходил к Иордану. Не стоило дожидаться, пока тот перейдет реку и начнет собирать войска.

И тут Авессалом допустил роковую ошибку.

2 Цар., 17: 5. И сказал Авессалом: позовите Хусия… послушаем, что он скажет.

Хусий — еще один советник Давида, но он не был иудеянином. Его родной город Архи находился на территории Ефрема. В отличие от Ахитофела Хусий не изменил Давиду; по просьбе царя он вернулся в Иерусалим и постарался войти в доверие к Авессалому, чтобы доносить обо всем Давиду.

Совет, который Хусий дал Авессалому, имел одну цель — предоставить возможность Давиду выиграть время, в чем он сейчас нуждался больше всего. Хусий предупредил, что немедленное нападение на царя может привести к поражению, так как у Давида храбрые и опытные воины. И даже если это поражение не будет иметь серьезного военного значения, люди могут счесть Давида непобедимым, падут духом и покинут Авессалома. Поэтому, сказал Хусий, не нужно вступать в бой, пока не соберется большое войско.

Авессалом принял совет Хусия, и это привело его к поражению. Давид успел благополучно перебраться через Иордан, где племена Трансиордании сплотились вокруг него — как они прежде объединялись вокруг Иевосфея, сына Саула. Ахитофел же, совет которого отвергли, решил, что теперь победа Авессалома невозможна, и покончил с собой.

Новое войско Давида под командованием опытных военачальников нанесло удар поспешно собранному войску Авессалома и одержало полную победу. Авессалом был схвачен, и, хотя Давид приказал сохранить ему жизнь, Иоав решил поступить иначе и убил Авессалома. Мятежник, оставшийся в живых, мог бы снова поднять восстание.

Давид возвратился в Иерусалим, и больше никто не оспаривал его власть. Вениамитянин Семей, проклинавший Давида, поспешил навстречу царю, возвращавшемуся в свою столицу, и пал перед ним, проявляя покорность. Мемфивосфей также пришел к Давиду, утверждая, что был оклеветан и никогда даже в мыслях не собирался посягать на царский трон.

Давид, понимавший, что эта победа не означает полного устранения источников недовольства, остерегался мстить. Он обещал Семею, что ему сохранят жизнь, и вернул свое расположение Мемфивосфею. Это должно было успокоить израильтян, стремившихся к независимости. Чтобы примирить их с Иудеей, царь поручил Амессаю, военачальнику Авессалома, возглавить войско для подавления мятежа, поднятого Савеем (возможно, Давид не смог простить Иоаву убийство Авессалома).

Савей

Но мягкость и милосердие, проявленные Давидом после победы над Авессаломом, не помогли. Некоторые израильтяне, разчарованные и недовольные превосходством Иудеи в объединенном царстве, подняли мятеж. Их вождем стал Савей, вениамитянин и, следовательно, из рода Саула. Он объединил израильтян вокруг себя:

2 Цар., 20: 1. …он затрубил трубою и сказал: нет нам части в Давиде, и нет нам доли в сыне Иессеевом; все по шатрам своим, Израильтяне!

И вновь войску Давида пришлось вступить в бой. Находчивый и не стесняющийся в средствах Иоав сумел вернуть себе положение главнокомандующего. Он убил Амессая, возглавил войско и направился к северу, преследуя Савея. Савей поспешно отступил, но был настигнут и окружен в городе Авеле-Беф-Маахе, немного севернее Дана, на противоположном берегу Иордана. Жители Авель-Беф-Мааха убили Савея, чтобы спасти город от разрушения, и восстание было подавлено.

Орна

Рассказ о царствовании Давида в основном завершен. Вторая книга Царств заканчивается двумя псалмами, приписываемыми Давиду, перечислением героев Давида и их подвигов и последним рассказом, содержащимся в заключительной главе этой книги, связанным с главным достижением преемника Давида.

Этот последний рассказ начинается с переписи населения:

2 Цар., 24: 1. Гнев Господень опять возгорелся на Израильтян, и возбудил он в них Давида сказать: пойди, исчисли Израиля и Иуду.

Почему перепись в этой главе рассматривается как грех, неизвестно[73]. В пустыне, перед приходом сынов Израилевых в Ханаан, их «исчисляли» дважды, и ни разу перепись не считалась греховным деянием.

Конечно, в древние времена перепись не проводилась регулярно и не являлась процедурой, предназначенной для получения статистических данных, необходимых для управления народом. Скорее она предпринималась по особым причинам: в связи с реорганизацией воинской повинности или системы налогообложения.

Первую причину подтверждает факт, что во время переписи, о которой говорится в конце Второй книги Царств, были пересчитаны только мужчины, достигшие воинского возраста:

2 Цар., 24: 9…и оказалось, что Израильтян было восемьсот тысяч мужей сильных, способных к войне, а Иудеян пятьсот тысяч.

Этот подсчет (весьма приблизительный, если представить себе методы переписи в древние времена) вполне мог быть преувеличением, ибо из него следовало, что общее количество населения составляло тогда около четырех миллионов.

То, что перепись могла также использоваться для налогообложения населения, лучше всего показано в известной главе Евангелия от Луки, которая начинается так:

Лк., 2: 1. В те дни вышло от кесаря Августа повеление обложить все население налогом.

Здесь подразумевалось прежде всего перечисление всех жителей, что, собственно, и является переписью. В Исправленном стандартном переводе в этом стихе говорится: «вышло от кесаря Августа повеление исчислить все население», а Новое католическое издание переводит этот стих так: «вышло от самого кесаря Августа повеление сделать перепись по всей земле».

В любом случае — из-за воинской повинности или из-за налогов[74] — перепись, проведенная Давидом, оказалась непопулярна, и, если вслед за ней произошли какие-то бедствия, противники переписи могли указывать на это как на свидетельство Божьего недовольства.

В данном случае бедствием явилась эпидемия моровой язвы, от которой погибло, как говорится в Библии, семьдесят тысяч израильтян. Авторы Библии ярко описывают, как Бог остановил ангела смерти, простершего «руку свою на Иерусалим, чтобы опустошить его». В этот самый момент указывается точное местонахождение ангела:

2 Цар., 24: 16. …Ангел же Господень был тогда у гумна Орны Иевусеянина.

2 Цар., 24: 17. И… Давид… увидел Ангела, поражавшего народ…

И тогда Давид купил это гумно и устроил там жертвенник. Позже его сын Соломон на этом месте возвел храм. Возникает искушение предположить, что рассказ о переписи Давида приукрашен этим эпизодом более поздними авторами Библии, чтобы придать особую святость земле, на которой был возведен храм.

11. ТРЕТЬЯ КНИГА ЦАРСТВ

Адония * Фараон (Соломона) * Типсах * Дом Господень * Офир * Сава * Фарсис * Адер Идумеянин * Разон * Ахия * Сусаким * Ровоам * Иеровоам * Венадад * Самария * Иезавель * Илия * Сарепта * Гора Кармил * Изреель * Венадад 11 * Афек * Навуфей * Рамоф Галаадский

Адония

Третья книга Царств начинается 973 годом до н. э., сороковым и последним годом царствования Давида. Срок жизни престарелого царя уже подходил к концу, и вновь встал вопрос о престолонаследии. Так как трое старших сыновей Давида умерли, то, естественно, его четвертый сын Адония мог считать себя наследником.

3 Цар., 1: 5. Адония… возгордившись, говорил: я буду царем.

Но Давид не объявил его своим преемником. Он вообще не объявил наследником престола никого, по крайней мере открыто. Адония был уверен в поддержке армии и священников, заручившись содействием перешедшего на его сторону Иоава, главного военачальника Давида, а также Авиафара — последнего священника из дома Илии, оставшегося в живых после резни в Номве.

Однако и Иоав, и Авиафар были уже немолоды, и их могущество угасало. Иоаву противостоял молодой воин Ванея, начальник царской стражи, а Авиафару — молодой священник Садок.

У Ваней и Садока был собственный кандидат на престол — Соломон, сын Вирсавии, которая сохраняла влияние на царя и пыталась обратить его внимание на сложившуюся ситуацию. Их поддерживал также пророк Нафан.

Царство Давида и Соломона

Давид не смог устоять против такого давления, к тому же назначение Соломона наследником вполне могло соответствовать собственным намерениям царя. Во всяком случае, он был вынужден действовать. Соломона миропомазали на царство, проведя необходимый церемониал, и, что важнее всего, он получил официальное благословение Давида, который завещал ему «быть царем Израиля и Иуды».

Как только об этом стало известно, пиршество, затеянное Адонией для своих приспешников, чтобы отпраздновать собственное наследование трона, тут же прекратилось. Перечить воле Давида никто не посмел, все дальнейшие споры прекратились, и Соломон тут же получил всеобщую поддержку.

После смерти Давида Соломон взошел на трон. Новый царь принял меры для предотвращения междоусобицы, которая могла возникнуть из-за оставшихся претендентов на престол. По приказу Соломона Иоав и Адония были убиты. Семею — одному из немногих, кто еще любил предаваться воспоминаниям о династии Саула, — приказали жить в Иерусалиме, а когда тот покинул город по вполне невинному поводу, его схватили и казнили.

Авиафар был сослан в его родной город Анафоф в земле Вениамина, а вместо него первосвященником стал Садок. С тех пор потомки Садока стояли во главе иерусалимских священников на протяжении всей истории царства. Так Соломон прочно воцарился на троне.

3 Цар., 1: 46. …и укрепилось царство в руке Соломона.

Фараон (Соломона)

Израиль теперь достиг вершины могущества, что дало возможность Соломону стать влиятельным монархом. Устраивая гарем, он уже не ограничивался местными девушками и младшими царевнами и мог требовать расположения более высокопоставленных особ.

3 Цар., 3: 1. Соломон породнился с фараоном, царем Египетским, и взял за себя дочь фараона, и ввел ее в город Давидов…

Здесь впервые говорится о египетском фараоне с тех пор, как один из них утонул в Красном море, и, как обычно, имя его не упоминается.

Породниться с семьей фараона считалось в то время великой честью, и этот брак должен был произвести огромное впечатление. Народ, находившийся в рабстве и бежавший из Египта несколько столетий назад, теперь приобрел такое могущество, что его царь достоин брачного союза с дочерью самого фараона!

Но престижным все это выглядело скорее внешне, ибо Египет уже не был прежним.

XX династия, продолжавшая род Рамсесов в тот период, когда в Ханаане правили судьи, угасла к 1075 г. до н. э., во времена Самуила и за сто лет до восшествия на престол Соломона.

С тех пор Египет утратил прежнюю целостность. Фараоны XXI династии правили только в Дельте Нила, а верхний Египет находился под властью ставших фактическими царями жрецов Аммона, которые управляли из Фив — столицы побежденных царей великой XVIII династии.

В период XXI династии столицей Египта был Танис, или Цоан, — город, который за семь столетий до того являлся столицей гиксосов. После смерти Давида на египетский трон взошел Псусеннес II. Его положение как фараона Дельты было незавидным: приходилось постоянно сталкиваться с враждебностью фиванских жрецов и к тому же с запада стране угрожали пустынные племена.

Несомненно, фараон понимал, что союз с Соломоном посредством заключения династического брака может обеспечить безопасность восточных границ и при необходимости предоставить надежную военную помощь. Он был готов заплатить за это, ибо послал войско в ханаанский город Гезер на филистимской территории, захватил его и отдал Соломону в качестве приданого своей дочери. Это единственное упоминание о территориальном захвате в период царствования Соломона.

У фараона за время его правления не возникло необходимости в помощи войск Соломона, но, возможно, значительное политическое влияние Израиля послужило тому, что Псусеннес удерживал свой шаткий трон в течение тридцати лет, утратив его лишь почти к концу царствования Соломона.

Типсах

Две последние Книги Царств обрели свою законченную форму спустя четыре столетия после великой эпохи Соломона, когда Иерусалим долгое время представлял собой крайне ограниченную территорию и сама его жизнь, казалось, находилась во власти могущественных восточных империй. Царствование Соломона, во время которого Иерусалим достиг наибольшего влияния на окружающие области, вспоминалось с восхищением. Пределы царства Соломона были обширны,

3 Цар., 4: 24. …ибо он владычествовал над всею землею по эту сторону реки, от Типсаха до Газы, над всеми царями по эту сторону реки, и был у него мир со всеми окрестными странами.

Река, упоминаемая здесь, — это, несомненно, Евфрат. Типсах (что означает «брод») обычно отождествляется с городом, известным грекам под названием Тапсак, располагавшимся приблизительно в трехстах милях к северо-востоку от Иерусалима. Здесь действительно находился брод, и так как это место, наиболее удобное для переправы через средний Евфрат, постоянно находилось под контролем, то во времена древних греков Типсах был довольно крупным и процветающим городом.

Конечно, власть Соломона дальше к северу была весьма незначительной; города Сирии всего лишь платили ему дань.

И все же историки более поздних времен считали, что пределы царства Соломона действительно простирались от Типсаха до Газы. (Разумеется, каждый народ считает своими «законными границами» те, что имел во времена своего могущества. Естественно, при этом возникает конфликт с признанием законности этих границ любым соседним государством.)

Царствование Соломона, в известном смысле, — это кульминационный момент ранней библейской истории. Сыны Израилевы обрели завещанный им Ханаан. Бегство из Египта привело их к этой земле и к ее завоеванию; они завладели ею и создали царство, где теперь под властью Соломона

3 Цар., 4: 25. …жили Иуда и Израиль спокойно, каждый под виноградником своим и под смоковницею своею, от Дана до Вирсавии…

Теперь, когда сыны Израилевы обрели свое счастье после стольких невзгод и страданий, можно было бы вздохнуть с облегчением и завершить все словами: «и с тех пор они жили долго и счастливо». Но в истории не бывает завершений. Жизнь продолжается, и достигнутое могущество угасает.

Дом Господень

Если царство Соломона было вершиной ранней истории израильтян, то строительство Храма, по мнению авторов Библии, явилось вершиной царствования Соломона. Возвести Храм собирался еще Давид, но годы его царствования были настолько бурными, что не нашлось мирных лет, необходимых для постройки. Это мирное время досталось Соломону.

Дом Господень

Все, в чем Соломон нуждался, — это необходимые материалы для строительства и искусные мастера. За тем и за другим он обратился к Финикии. Царем Тира тогда только что стал Хирам — это произошло в 969 г. до н. э., через четыре года после восхождения Соломона на трон, — и он также был заинтересован в этом грандиозном проекте. (Хирам был настолько известен авторам Библии в связи с постройкой Храма, что они допустили анахронизм, сообщив о воцарении его в Тире еще во времена Давида.)

3 Цар., 5: 2. И послал также и Соломон к Хираму сказать:

3 Цар., 5: 5. И вот, я намерен построить дом имени Господа, Бога моего…

3 Цар., 6: 1. …в четвертый год царствования Соломонова над Израилем… начал он строить храм Господу.

Несомненно, Хирам был весьма практичен и хорошо понимал, что величественные замыслы его соседа могут принести пользу Тиру, ибо он станет снабжать Соломона необходимой древесиной и рабочей силой, назначив собственную цену, притом немалую:

3 Цар., 5: 7. Когда услышал Хирам слова Соломона, очень обрадовался…

В самой строительной программе нет ничего негативного. Она оживляет экономику страны, предоставляет работу населению, способствует утверждению национальной гордости. Но, к сожалению, соблазн бывает чересчур велик, и Соломон, подобно многим другим монархам (например, египетскому фараону Рамсесу II или французскому королю Людовику XIV), зашел слишком далеко.

Прежде всего, строительство храма означало неумеренное использование принудительного труда:

3 Цар., 5: 13–14. И обложил царь Соломон повинностию весь Израиль; повинность же состояла в тридцати тысячах человек. И посылал их на Ливан…

В Исправленном стандартном переводе этот стих переведен так: «И обложил царь Соломон повинностью принудительного труда весь Израиль».

Несколько позже Библия утверждает, что принудительные строительные работы выполнялись не сынами Израилевыми, а лишь остатками хананеян, которые были таким образом порабощены — так осуществилось проклятие Хама.

3 Цар., 9: 22. Сынов же Израилевых Соломон не делал работниками…

Однако это звучит скорее как оправдание перед сетованиями израильтян, порвавшими с династией Давида. Скорее всего, для строительства использовали все возможные источники, формируя партии рабочих как из хананеев, так и из израильтян[75]. То же можно сказать и о налогах, которые — Соломон следил за этим — исправно взимались.

О том, насколько Соломон переоценил силы, осуществляя свои строительные замыслы, свидетельствует факт, что он мог не выплачивать Хираму накопившиеся долги деньгами или товарами, а передавал ему во владение земли. Когда строительство было закончено,

3 Цар., 9: 11…царь Соломой дал Хираму двадцать городов…

Переданные таким образом города были частью земельных владений, принадлежавших колену Неффалима в Израиле, что явилось еще одним оскорблением для Израиля, увеличивающим его счет к династии Давида.

Возведение храма — факт настолько важный для авторов Библии, что они не только приводят конкретные даты его постройки, относящиеся к периоду царствования Соломона, но и рассматривают его в широком диапазоне израильской истории:

3 Цар., 6: 1. В четыреста восьмидесятом году по исшествии сынов Израилевых из земли Египетской… начал он [Соломон] строить храм Господу.

Но дата эта неверна. 1449 г. до н. э. (за четыреста восемьдесят лет до начала строительства храма) — это разгар завоевательного правления Тутмоса III, самого победоносного египетского фараона. Исход из Египта тогда был невозможен.

Авторы Библии нередко проявляют глубокий интерес к числам; и действительно, в древнегреческий и древнеримский периоды возникло почти мистическое учение о числах. Оно называлось «гематрия» (искаженное греческое слово «геометрия») и существовало далеко не только среди евреев. Числа обладают особой притягательностью, и их мистические связи и комбинации обнаруживаются во многих культурах. Даже рациональные греки не избежали этого, и великий философ Пифагор основал школу, которая занималась одновременно математическими трудами и мистикой чисел.

Период в четыреста восемьдесят лет мог, в частности, быть предложен по подсчетам разных судей, правивших последовательно, а не одновременно; и эта точная цифра могла возникнуть потому, что 480 — это 12 умноженное на 40. Сорок лет могло считаться сроком жизни одного поколения, а число 12 имеет мистическое значение, указывающее на количество колен Израилевых (или количество знаков зодиака). Этим самым авторы Библии говорят, что храм был построен после Исхода двенадцатью поколениями евреев.

Однако четыреста восемьдесят лет — это почти вдвое больше самого вероятного срока. Если вести отсчет от 1211 г. до н. э., со времени смерти Мернептаха, выходит, что храм начал строиться через 242 года после Исхода.

Семь лет продолжалось строительство, а после его завершения в 962 г. до н. э. храм был освящен и в нем поместили ковчег завета. Соломон построил также себе дворец, и еще один — для своей жены, дочери египетского фараона, и, кроме того, возвел укрепления в разных городах.

При описании храмовой утвари внимание привлекает один предмет, представляющий собой некий математический курьез. Он выполнен тирским мастером по обработке металла:

3 Цар., 7: 23. И сделал литое море, в десять локтей от одного края до другого… и шнурок в тридцать локтей охватывал его вокруг.

Для чего именно предназначалось «литое море», не установлено, хотя, скорее всего, это был сосуд для воды, используемый при проведении различных ритуалов[76].

Интересная особенность: верхний его край по форме, видимо, представлял круг диаметром в десять локтей и длиной окружности в тридцать локтей. Но это невозможно, ибо отношение окружности к диаметру (в математике оно называется «пи») здесь представляется как 30:10, или цифрой 3, тогда как настоящее значение «пи» — бесконечная дробь, начинающаяся с 3,14159… Если диаметр «литого моря» действительно был в десять локтей, тогда его окружность должна была составлять около тридцати одного с половиной локтя.

Это, конечно, объясняется тем, что авторы Библии не были математиками и не особо интересовались этой наукой, а приводили приблизительные числа. И все же тот, кто абсолютно уверен в непогрешимости каждого библейского слова (и кто немного знает математику), может поразиться сообщению, что значение «пи» равно З[77].

Офир

Соломон воспользовался помощью Хирама также и при создании флота. Хирам послал ему тирских моряков, которые в то время были лучшими в мире «корабельщиками, знающими море». Теперь Соломон мог вести морскую торговлю:

3 Цар., 9: 28. И отправились они в Офир, и взяли оттуда золота… и привезли царю Соломону.

Где мог находиться Офир — совершенно неизвестно, но загадка его местонахождения никогда не переставала привлекать исследователей Библии, хотя бы из-за шедшей о нем славы богатейшей земли. Существует не так много мест, богатых подобными источниками золота, к тому же золото Офира считалось настолько чистым и высокопробным, что выражение «золото Офира» стало таким же крылатым, как «ливанский кедр», «галаадский бальзам» и «быки Васана».

Так, Иов, восхваляя более всего премудрость и утверждая, что ей нет цены, произносит:

Иов, 28: 16. Не оценивается она золотом Офирским…

Один явный намек, касающийся местонахождения Офира, дается за два стиха до этого первого упоминания о нем и связан с морской торговлей Соломона.

3 Цар., 9: 26. Царь Соломон построил флот в Ецион-Гебере, что у Елафа, на берегу Красного моря, в земле Едома.

Ецион-Гебер (Ецион-Гавер) и Елоф (Елаф) находятся у северной оконечности залива Акаба. Когда возник современный независимый Израиль, Елаф был отстроен заново и вновь является государственным портом Красного моря.

Можно согласиться с тем, что Офир находился где-то далеко за Красным морем. И все же вопрос остается открытым. Через Красное море лежал путь в Индию; а позже считали, что Офир мог располагаться и гораздо дальше, в местах, которые славились своим богатством и изобилием, — далеко на Востоке или даже в Перу.

Однако корабли в X в. до н. э. не были приспособлены для длительного океанского плавания. Чем ближе находился Офир от Израиля, тем вероятнее было его местонахождение.

Офир и Фарсис

Еще одно место, которое авторы Библии описывают как источник чистого золота, — это Хавила. Ее местонахождение также неизвестно, но некоторые ученые считают, что Хавила располагалась где-то в южной Аравии, и вполне можно допустить, что Офир тоже находился там, — возможно, на месте нынешнего королевства Йемен. Это наиболее вероятно, так как после упоминания об Офире следует сообщение еще об одном царстве, которое, скорее всего, находилось в тех же землях[78].

Сава

Проникновение Израиля на юг вызвало ответный визит правившей там царицы:

3 Цар., 10: 1. Царица Савская, услышав о славе Соломона… пришла испытать его загадками.

Местонахождение Савы, несомненно, окутано тайной. В юго-западной Аравии, там, где сейчас находится Йемен, существовало царство, известное арабам как Сава, а древним грекам и римлянам — как Савея. Можно почти не сомневаться, что это и была библейская Сава. И возможно, Офир являлся частью этого царства, ибо царица его изображается весьма богатой:

3 Цар., 10: 2 .И пришла она в Иерусалим с весьма большим богатством: верблюды навьючены были благовониями и великим множеством золота и драгоценными камнями…

Савея столь процветала, что римляне называли ее «Счастливой Аравией» (Aravia Felix) — в отличие от других частей полуострова, представлявших собой одну из самых неприглядных пустынь в мире.

Но какими бы точными сведениями мы ни располагали в отношении самой Савы, что-либо определенное о ее царице сказать не можем. О царице Савской и о ее посещении Иерусалима говорится только в Библии. Нигде, кроме Библии, не упоминается царица с таким именем. Позже у арабов возник миф о том, что эту царицу звали Балкис, и под этим именем она и упоминается в Коране.

У современных эфиопов существует предание, что царица Балкис на самом деле была царицей их народа. И это вовсе не так странно, как звучит. Современная Эфиопия расположена как раз напротив Савы (или Йемена), по ту сторону Красного моря, где оно сужается до ширины приблизительно в двадцать миль. Два эти народа общались между собой довольно тесно, и существовали периоды, когда Эфиопия владела землями юго-западной Аравии.

Эфиопы утверждают, что у царицы Балкис был сын от Соломона, и звали его Менелик. Считается, что от Менелика начался род правящих царей Эфиопии. Даже сейчас один из традиционных титулов эфиопских царей — «Лев Иудеи», что подразумевает иудейского предка.

Фарсис (Тарсис)

Торговля Соломона распространилась также и в другом направлении:

3 Цар., 10: 22. …у царя был на море Фарсисский флот с флотом Хирамовым; в три года раз приходил Фарсисский флот, привозивший золото и серебро, и слоновую кость, и обезьян, и павлинов.

Под Фарсисом (Тарсисом) иногда подразумевали Офир. Предполагалось, что если Офир находился от Израиля на расстоянии трех лет путешествия, то он должен был располагаться где-то очень далеко, возможно, на востоке. Однако ясно, что здесь описывается два разных флота: «флот Хирамов» и «флот Фарсисский», которые принадлежали Соломону. Моряки Хирама привозили товар из Офира, а моряки Фарсиса — откуда-то еще.

На самом деле, местонахождение Фарсиса (Тарсиса) почти так же таинственно, как и Офира. В Библии на это нет ни единого намека. Очень часто Фарсис отождествляют с местностью, известной древним грекам и римлянам как Тартесса. Основное доказательство этому — сходство названий и тот факт, что место это находилось довольно далеко от Иерусалима и на путешествие туда и обратно вполне могло уходить три года.

Тартессой древние греки называли ту часть Испании, которая находилась к западу от Гибралтара. Ее столица (носившая то же имя) располагалась близ устья Гвадалквивира, приблизительно в семидесяти пяти милях к северо-западу от Гибралтара. Она была основана финикийцами около 1200 г. до н. э., во времена Исхода. В период царствования Соломона Тартесса достигла наивысшего расцвета торговли. (Хотя, в конечном счете, всю торговлю Западного Средиземноморья контролировал Карфаген, самая преуспевающая финикийская колония. Около 480 г. до н. э. Карфаген, находившийся на вершине своего могущества, разрушил Тартессу.)

Может возникнуть вопрос: каким же образом в Испании обнаружились «слоновая кость, и обезьяны, и павлины»? Однако почему бы и нет? Макаки магот (ненастоящие обезьяны) до сих пор существуют на Гибралтаре, а в древности они могли обитать там в гораздо большем количестве. Что же касается слоновой кости, то в древние времена в Северной Африке водились слоны.

Адер Идумеянин

Силы, которые Соломон безмерно расточал на свои строительные проекты и достижение имперской роскоши, истощились, и теперь стало труднее удерживать власть над всеми подданными, которые проявляли все большее беспокойство.

Он понимал, что царская власть накладывает особую ответственность, и пытался сохранить популярность среди этих народов с помощью либеральной религиозной политики. Соломон не только позволил свободу вероисповедания, но и пытался показать, что он — царь всех своих подданных, а не только Иудеи и Израиля. Он брал в свой гарем женщин из подвластных ему земель и позволял строить храмы, посвященные их богам, чтобы жены чувствовали себя комфортно.

Несомненно, эта политика, обеспечивающая свободу вероисповедания, была разумной, но группа пророков отнеслась к ней с неприязнью. Враждебность к подобной политике продолжала возрастать в течение последующих столетий, и авторы Библии ясно выразили свое мнение в отношении тактики Соломона:

Попытки Соломона умиротворить народы своего царства были не лишни: повсюду вспыхивали мятежи, разрушая идиллическую картину царствования, изображаемую в предыдущих главах Библии. С самого начала правления Соломона беспокоил Эдом:

3 Цар., II: 14. И воздвиг Господь противника на Соломона, Адера Идумеянина…

Адер принадлежал к древнему идумейскому царскому роду, ему удалось уцелеть во время резни при завоевании Эдома Иоавом в царствование Давида. Адер нашел убежище в Египте, но сразу после смерти Давида возвратился в Эдом. Какую роль Адер сыграл как «противник» Соломона, точно неизвестно, но вполне возможно, что он объявил себя царем Эдома и развязал партизанскую войну против армии Соломона.

Разон

Подобные волнения возникли и на севере:

3 Цар., 11: 23–24. И воздвиг Бог против Соломона еще противника, Разона, сына Елиады… И он собрал вокруг себя людей… и пошли они в Дамаск, и поселились там…

Сирийские города-государства платили дань еще Давиду, но более мирное правление Соломона не могло удержать их в подчинении. Разон, организовав партизанский отряд, завладел Дамаском и укрепился там.

Ахия

Наибольшая опасность для Израиля, однако, таилась в нем самом. Вражда между Иудеей и Израилем никогда не угасала — она лишь дремала до поры. И теми, кто не давал ей уснуть, были пророки.

Еще во времена Саула, первого царя Израиля, существовала конфронтация между царской властью и пророками, возглавляемыми Самуилом.

Пророки находились в подчинении у Давида и Соломона, правивших царством, которое достигло непревзойденной мощи и славы, и их роль постепенно угасала, почти не влияя на ход истории. Пророк Нафан, однако, не колеблясь выступил против Давида, прямо осудив его из-за Урии Хеттеянина, и сумел заставить могущественного царя раскаяться. И именно благодаря поддержке Нафана и группы пророков Давид незадолго до смерти принял решение объявить наследником престола Соломона, а не Адонию.

Политика веротерпимости, проводимая Соломоном, оттолкнула от него пророков, особенно тех, кто был родом из Израиля, а не из Иудеи. Израильские пророки могли даже не слишком одобрять централизацию культа в Иерусалимском храме и ослабление значения других израильских святынь. Их религиозные чувства шли рука об руку с борьбой за независимость.

Ахия, израильский пророк из Силома в земле колена Ефремова (города, который за столетие до того, еще во времена Илии, являлся местом наиболее почитаемого храма в Израиле), мог быть одним из этих пророков. Он возлагал надежды на Иеровоама, также ефремлянина, занимавшего высокую должность при Соломоне и, по-видимому, обладавшего качествами лидера[79].

3 Цар., 11: 29–31. В то время случилось Иеровоаму выйти из Иерусалима; и встретил его на дороге пророк Ахия, Силомлянин… И взял Ахия новую одежду, которая была на нем, и разодрал ее… И сказал Иеровоаму… так говорит Господь… вот, Я исторгаю царство из руки Соломоновой…

При поддержке пророков и множества недовольных израильтян Иеровоам поднял мятеж.

Сусаким

Мятеж этот был подавлен на некоторое время, и Иеровоам бежал. Но он стал героем израильтян, и Израиль не забыл его.

3 Цар., 11: 40. …Иеровоам встал и убежал в Египет к Сусакиму, царю Египетскому, и жил в Египте до смерти Соломоновой.

Египет был озабочен собственными, все возрастающими неприятностями. Правившая в Дельте XXI династия закончилась в 940 г. до н. э. со смертью тестя Соломона. В стране усиливались беспорядки, так как соперничающие военачальники рвались к власти. Одним из них являлся Шешонк (библейский Сусаким), который принадлежал к клану, захватившему западные области долины Нила.

Все северное побережье Африки к востоку от Египта древние греки называли Ливией (происхождение этого названия неизвестно). Поэтому для греческих авторов египетской истории Сусаким был ливийцем, и XXII династия, основанная им, стала «ливийской династией».

Власть Сусакима распространялась только на Дельту; верхним Египтом по-прежнему правили фиванские жрецы. Сусаким был всего лишь представителем династии, не проявлявшим никакой решительности. Затем последовал ряд враждовавших друг с другом правителей, которые распоряжались отдельными областями Дельты.

Даже Сусаким не представлялся особо значительным правителем, ибо Библия нигде не называет его «фараоном», а просто «царем». Создается впечатление, что он считался не законным властителем Египта, а лишь узурпатором-военачальником. Кстати, это первый правитель Египта, которого авторы Библии называют его настоящим именем.

Сусаким оказался достаточно проницательным, чтобы понять: Иеровоам может послужить для него полезным орудием в борьбе с северным соседом и даже в сокрушении его мощи, и он с готовностью предложил ему убежище — так же как некогда его предшественник предложил убежище Адеру Идумеянину.

Ровоам

Соломон, как и его отец, царствовал сорок лет. Умер он в 933 г. до н. э. (Эти сорокалетние сроки правления Давида и Соломона подозрительно похожи: каждый царь правил целое «поколение». И все же принятие библейской хронологии в данном случае не вызывает каких-либо противоречий и нет причины предлагать какую-либо альтернативу.)

У Соломона могло быть множество сыновей, но в Библии не говорится о проблеме престолонаследия. В ней упоминается лишь один сын, он и становится третьим царем династии Давида.

3 Цар., 11: 43. …и воцарился вместо него [Соломона] сын его Ровоам.

Израиль и Иудея во времена Ровоама

Но это восшествие на престол сделало Ровоама царем одной лишь Иудеи. Чтобы стать еще и царем Израиля, нужно было провести подобную церемонию в Сихеме — древнем священном городе ефремлян:

3 Цар., 12: 1. И пошел Ровоам в Сихем; ибо в Сихем пришли все Израильтяне, чтобы воцарить его.

(Возможно, Давиду и Соломону пришлось поступить так же, но об этом в Библии не упоминается. В случае с Ровоамом об этом говорится из-за случившихся тогда событий.)

Израильтяне явились на церемонию провозглашения Ровоама царем отнюдь не в благодушном настроении. Они и не собирались возводить его на царский престол и провозглашать законным царем Израиля, пока он не пообещает освободить их от тяжкого гнета. И они сказали ему:

3 Цар., 12: 4. Отец твой наложил на нас тяжкое иго, ты же облегчи нам жестокую работу отца твоего и тяжкое иго… и тогда мы будем служить тебе.

Юный Ровоам, имевший, к сожалению, недостаточно здравого смысла, пренебрег советом старцев, которые уговаривали, его уступить Израилю. Он стал угрожать, что еще более усилит гнет, и народ Израиля в яростном гневе восстал. Более того, даже среди живших в Иудее пророков этот раздор, похоже, не вызвал особого недовольства. Ослабление царской власти означало их усиление. Иудейский пророк Самей выступил против попытки силой объединить царство:

3 Цар., 12: 24. …не ходите и не начинайте войны с братьями вашими, сынами Израилевыми…

Восстание завершилось успешно, и в царстве произошел раскол. Ровоам остался царем лишь одной Иудеи, хотя на его стороне оказалось, как ни странно, колено Вениамина (из которого произошел первый царский род Израиля): ведь благополучие вениамитян зависело теперь от Иерусалима, столицы Иудеи, находившейся прямо у границ Вениаминовых земель.

Единое царство Израиля и Иуды просуществовало всего три четверти столетия, с 1006-го по 933 г. до н. э., под управлением лишь двух царей. Теперь образовалось два родственных царства: Израиль на севере и Иудея на юге (иногда их называют северным и южным царствами соответственно).

Хотя Ровоам подчинился неизбежности и смирился с потерей Израиля, его неприятности на этом не закончились. Между двумя царствами не прекращалась кровавая вражда; к тому же египетский фараон Сусаким, воспользовавшись беспорядками, царившими у его границ, в пятый год правления Ровоама (928 г. до н. э.) напал на разобщенные и ослабленные Иудею и Израиль. Осадив Иерусалим, а возможно, и захватив его, он взял огромную добычу:

3 Цар., 14: 26. И взял сокровища дома Господня и сокровища дома царского, — все взял…

Соломоново царство не только распалось на две части: исчезло богатство и великолепие его построек. Померкли блеск и величие Иерусалимского храма, богато украшенного золотом, которыми он славился почти сорок лет.

Иеровоам

Иеровоам возвратился из Египта, как только до него дошло известие о смерти Соломона. Именно он возглавил израильтян, требовавших от Ровоама уступок, и именно он стал во главе восстания, вспыхнувшего после отказа Ровоама. Он же стал и первым царем вновь созданного царства Израиль:

3 Цар., 12: 20. Когда услышали все Израильтяне, что Иеровоам возвратился… то… воцарили его над всеми Израильтянами…

Израиль снова обрел независимость, которую утратил после смерти Иевосфея. Своей столицей Иеровоам сделал вначале Сихем, а затем Фирцу, находившуюся в двенадцати милях северо-восточнее, глубже к центру страны. Обретя политическую независимость для Израиля, Иеровоам ощущал необходимость и его религиозной независимости, считая, что:

3 Цар., 12: 27. Если народ сей будет ходить в Иерусалим для жертвоприношения в доме Господнем, то сердце народа сего обратится… к Ровоаму…

Поэтому он построил святилища с двумя золотыми тельцами у северной и южной границ своего нового царства — в Дане и в Вефиле, где все израильтяне стали приносить жертвы. Это привело к окончательному расколу.

Несомненно, действия Иеровоама пользовались популярностью среди израильтян: теперь они могли взирать на Иерусалимский храм как на нечто, не имеющее отношения к религии, воздвигнутое на чужой земле чужой династией с помощью принудительного труда.

Однако эта новая религиозная политика не устроила пророков. Вероятно, они предпочитали более строгое соблюдение древних традиций, возрождение святынь в таких местах, как Сихем и Силом, а также восстановление сана первосвященника — каким был Илия. Но возможно, именно этого и не желал Иеровоам. Ему нужны были ритуалы, связанные с новым царством, которые могли бы укрепить его династию. К тому же, поместив в своих святилищах изваяния золотых тельцов, символизирующих плодородие, он пошел навстречу желаниям тех людей, для которых идолопоклонничество было ближе, чем почитание абстрактного божества.

Пророк Ахия, который помог Иеровоаму взойти на трон, быстро сумел во всем разобраться. Он яростно выступил против нового царя, заявив, что «так говорит Господь»:

3 Цар., 14: 9—10. Ты… сделал себе иных богов и истуканов… За это Я наведу беды на дом Иеровоамов…

И действительно, род Иеровоама вскоре прервался, но новое царство Израиль, управляемое разными династиями, просуществовало еще более двух веков.

Принято считать, что царство Израиль состояло из десяти колен, так как два колена — Иуды и Вениамина — из двенадцати традиционных остались под управлением Ровоама. Однако при Давиде и Соломоне структура колен постепенно размылась, и ко времени раскола царства колена Рувима и Симеона исчезли. Следовательно, царство Израиль могло состоять максимум из восьми колен. Ровоам умер в 917 г. до н. э., процарствовав шестнадцать лет. Иеровоам правил Израилем двадцать один год и умер в 912 г. до н. э.

Венадад (Бен-Адад)

Разделение царства Давида и Соломона сделало продолжение политики имперских завоеваний невозможным. Ни у одной его части недоставало сил, чтобы выступать в роли государства-завоевателя, особенно с тех пор, как их силы были поглощены бесконечной враждой друг с другом. Более того, каждое из новых царств стремилось к союзу с соседями и врагами другого и каждое стремилось ослабить другое любыми средствами.

В 917 г. до н. э. в Иудее стал царствовать Авия, сын Ровоама; в 915 г. до н. э. Авию сменил на троне его сын Аса. Это были четвертый и пятый цари из династии Давида.

В Израиле, в 912 г. до н. э., начал свое правление сын Иеровоама Нават. При осаде филистимского города Гавафона Вааса из колена Иссахара организовал заговор против Навата и убил его. Вааса завладел троном в 911 г. до н. э. Затем, в мерах предосторожности, как обычно и происходило в подобных случаях, он уничтожил всех членов семьи Иеровоама. Таким образом, династия Иеровоама после его смерти не просуществовала и года.

Иудейский царь Аса и царь Израиля Вааса правили долго, первый царствовал сорок лет, до 875 г. до н. э., последний — двадцать три года, до 888 г. до н. э. Все эти годы продолжалась война между Израилем и Иудеей, и Аса, терпя жестокие поражения, искал помощи вне пределов своего царства:

3 Цар., 15: 18–19. И взял Аса все серебро и золото… и послал их… к Венададу… царю сирийскому, жившему в Дамаске, и сказал: Союз да будет между мною и между тобою…

Венадад (Бен-Адад) был третьим царем из династии, основанной Разоном. Менее чем за полстолетия Дамаск, маленькое княжество, с трудом сохранявшее свою независимость от Соломона, настолько усилилось и стало господствовать над другими арамейскими землями, что о Бен-Ададе можно было говорить уже как о «царе Сирии». И теперь сирийским городам, которые Давид заставлял платить ему дань, праправнук Давида сам предлагал дань, чтобы получить их помощь.

Сирия теперь была почти так же сильна, как и Израиль. Она согласилась на союз с Иудеей и атаковала северные рубежи Израиля, захватив город Дан и, очевидно, разрушив его, так как в дальнейшем Библия о нем не упоминает. Вааса был вынужден заключить мир, и в течение следующих полутора столетий Сирия оставалась даже большим врагом Израиля, чем Иудея.

Самария

История Израиля продолжает омрачаться династическими проблемами. В 888 г. воцарился сын Ваасы, Ила, и история вновь повторяется. Возник дворцовый заговор, возглавленный Замврием, под началом которого находились колесничие. Замврий убил Илу и истребил «весь дом Ваасы». Но основать новую династию Замврию не удалось.

Замврий воцарился в Фирце, в то время как военачальник израильского войска Амврий осаждал филистимский город. Узнав об этом, воины провозгласили Амврия царем, и он двинулся на Фирцу. Замврий погиб в руинах царского дворца, который сам и поджег. Еще один претендент на трон, Фамний, был убит; и к 887 г. до н. э. Амврий, первый царь третьей израильской династии, уже крепко держал власть в руках.

Столица Израиля Фирца была уже свидетелем двух уничтоженных династий; первая просуществовала всего двадцать два года, вторая — двадцать четыре. И этого оказалось достаточно, чтобы новый царь чувствовал себя неуютно в этом городе. Он стал повсюду искать подходящее место для новой столицы, где новая династия могла бы прочно укрепиться.

3 Цар., 16: 24. И купил он гору Самарию у Шемера… и построил на горе… город… Самарию.

Еврейское название этого города, Шомрон (Shomron), произошло от Шемер (Shemer), имени рода или человека, который владел этой землей до того, как ее купил Амврий. Самария (Samaria) — греческий вариант этого названия.

Самария находилась приблизительно в шести милях юго-западнее Сихема, почти на полпути от Иордана к Средиземному морю. Она располагалась в центре царства, на одиноком холме, и поэтому имела хорошие возможности для защиты[80]. Самария оставалась столицей Израильского царства до самой его гибели (хотя у израильских царей иногда были и другие любимые резиденции, особенно в Изрееле), и нередко ее имя использовалось как синоним всего царства.

Энергичный и деятельный царь Амврий правил всего двенадцать лет, но за это время, надежно защищенный в своей новой столице, сумел поднять авторитет Израиля в глазах соседей. Противодействуя угрозе со стороны Сирии, он заключил союз с финикийскими городами и так укрепил свое царство, что его сын смог спокойно править после него — впервые за всю тревожную историю Израиля со времени раскола царства.

Царь Амврий настолько прославился, что в ассирийских надписях Израиль официально именовался «Домом Амврия».

Иезавель

В 875 г. до н. э. Амврия сменил на троне его сын Ахав. Царская власть укрепилась союзом с Финикией и браком Ахава с тирской царевной Иезавель. К тому времени, когда Ахав пришел к власти, династия Хирама была уничтожена Ифваалом (библейский Ефваал), жрецом культа Астарты, взошедшим на трон. Он правил твердо и надежно, и Ахав чувствовал себя в безопасности не только благодаря заключенному союзу, но и скреплению его династическим браком.

3 Цар., 16: 31. …он [Ахав] взял себе в жену Иезавель, дочь Ефваала, царя Сидонского…

В те времена веротерпимости цари позволяли своим женам-чужеземкам соблюдать собственные религиозные ритуалы (так, как это позволял Соломон своим многочисленным женам).

Иезавель, однако, была властной женщиной и желала не только поклоняться своему «ваалу» (его имя, Мелькарт, не упоминается в Библии), но и стремилась установить культ его почитания во всем Израиле. Это могло быть не просто религиозным фанатизмом, а определенным умыслом, намерением еще крепче привязать Израиль к финикийским городам.

Ахав явно поощрял ее в этом, ибо пророки, пытавшиеся ограничить царскую власть и влияние иноземной политики, теряли свое влияние:

3 Цар., 16: 32. И поставил он [Ахав] Ваалу жертвенник в капище Ваала, который построил в Самарии.

Илия

Для пророков оказалось большой удачей, что сейчас ими руководил сильный вождь — Илия, наиболее значительная личность среди пророков со времен Самуила. Несмотря на все преследования, Илия и его сторонники еще более укрепились в своей нетерпимости к культам чужих богов.

В результате последовавшей затем смертельной схватки (победу в которой в конце концов одержали яхвисты) Иезавель стала символом нечестивой идолопоклонницы, а Илию последующие поколения почитали как последователя Моисея.

В библейской истории Илия появляется как предсказатель засухи, которая постигла страну из-за поведения Иезавель.

3 Цар., 17: 1. И сказал Илия Фесвитянин, из жителей Галаадских, Ахаву… в сии годы не будет ни росы, ни дождя…

Илия был родом из галаадского города Фесвы, располагавшегося к востоку от Иордана. Точное местонахождение его неизвестно, но оно отождествляется с небольшой деревней чуть западнее Маханаима.

Сарепта

После решительного выступления против Ахава Илии пришлось скрываться — вначале в Иорданской долине, а затем далеко на севере, в самой Финикии (именно на родине Иезавель Илию, возможно, могли меньше всего искать).

3 Цар., 17: 10. И встал он, и пошел в Сарепту…

Сарепта находилась на финикийском побережье, приблизительно в двадцати милях к северу от Тира (родного города Иезавель) и в восьми милях от Сидона. Сейчас здесь расположен арабский город Сарафанд. Среди руин древнего города на месте дома, в котором жил Илия, теперь стоит храм.

Положение пророков в Израиле ухудшалось. В живых остались лишь те, кто, убежав и спрятавшись, спасся от жестоких преследований Иезавель. Так, Авдий, управляющий дворца и тайный яхвист, помог некоторым пророкам выжить:

3 Цар., 18: 4. И когда Иезавель истребляла пророков Господних, Авдий взял сто пророков, и скрывал их… и питал их…

Гора Кармил (Кармель)

Однако спустя три года Илия встретился с Ахавом и предложил провести испытание, чтобы узнать, кто истинный бог — Яхве или Ваал:

3 Цар., 18: 19. Теперь пошли, и собери ко мне всего Израиля на гору Кармил…

На «горе Кармил» собралось четыреста пятьдесят пророков Ваала-Мелькарта, и они пытались разжечь огонь жертвенника, долго взывая к своему богу, но огонь не был ниспослан. И тогда Илия призвал Господа, и с неба спустился огонь, поглотивший жертвенник.

Кармил — это горный хребет длиной около пятнадцати миль, протянувшийся с северо-запада к юго-востоку, чуть южнее реки Киссон. «Кармил» на еврейском означает «сад» или «виноградник». Хребет этот, особенно в древности, был густо покрыт растительностью и имел привлекательный вид. Его максимальная высота, приблизительно в середине гряды, 1732 фута. Там, где он спускается к морю, образуется мыс Кармил. У моря, немного севернее хребта, сейчас располагается город Хайфа. Вся эта область является частью современного государства Израиль, а Хайфа — второй по величине его город. Однако в древние времена на месте Хайфы не было какого-либо значительного города.

Самым важным событием в истории горы Кармил явилось состязание между Илией и приверженцами Мелькарта. Отчасти поэтому, отчасти из-за его привлекательной уединенности, это место в раннехристианские времена стало убежищем отшельников. Когда в XII в. н. э. Палестина временно оказалась в руках крестоносцев, на горе Кармил были построены монастыри и основан орден кармелитов, процветающий до сих пор.

Религиозное состязание на горе Кармил, о котором Библия рассказывает с такими подробностями, закончилось полной победой Илии. Господь сразу услышал Илию: огонь, упавший на жертвенник, «пожрал всесожжение, и дрова, и камни, и поглотил воду…», а сотни «бесновавшихся» жрецов Ваала тщетно призывали своего бога весь день.

Ахав, свидетель их поражения, пришел в ужас и позволил Илии схватить всех «пророков Вааловых» и убить их у реки Киссон.

Изреель

Итак, на этот раз выдающаяся личность Илии произвела на Ахава огромное впечатление — тем более что, согласно его предсказанию, пошел дождь и засухе наступил конец. Царь и пророк вместе покинули гору Кармил:

3 Цар., 18: 45–46. Ахав же сел в колесницу, и поехал в Изреель. И… Илия… бежал пред Ахавом до самого Изрееля.

Город Изреель располагался в Изреельской долине, приблизительно в двадцати пяти милях юго-восточнее Кармила и на таком же расстоянии к северу от Самарии. Изреель был излюбленной резиденцией Ахава и Иезавели. Ахав рассказал Иезавель о деяниях Илии, и, возможно, с огромным воодушевлением, но на нее это не произвело впечатления. Она несомненно знала, какие чудеса умели творить жрецы Мелькарта, когда хотели воздействовать на людей, и могла быть уверена, что Илии просто удалось перехитрить их, но не более того.

Ее пренебрежительное отношение к произошедшему наверняка повлияло на Ахава, и его энтузиазм быстро угас. Он вновь позволил Иезавель взять в свои руки управление религиозной политикой, и Илии снова пришлось бежать — в этот раз на юг, через Иудею, к горе Синай, традиционному обиталищу яхвистов.

Теперь Илия был убежден, что лишь полное уничтожение дома Амврия спасет яхвизм, и начал строить долгосрочные планы для решения этой проблемы. Понимая, что может не успеть осуществить их, он избрал себе преемника, достаточно сильного, по его мнению, чтобы продолжить борьбу:

3 Цар., 19: 19. И пошел он оттуда, и нашел Елисея… когда он орал… Илия, проходя мимо него, бросил на него милоть свою.

Венадад II (Бен-Адад II)

Тем временем Ахав был полностью занят проблемами с Сирией. Бен-Адада, который несколькими десятилетиями ранее, во времена Ваасы, жестоко разгромил Израиль, сменил на троне его сын, Адад-Езер, которого Библия называет также Венададом (Бен-Ададом), и поэтому можно считать его Бен-Ададом II. (Хаддад был грозным богом, хорошо известным во всей Юго-Западной Азии и очень популярным в Дамаске. Для сирийцев он являлся государственным божеством, и поэтому его имя обычно соединялось с царским именем. Имя Бен-Адад означало «сын Хаддада».)

Бен-Адад II продолжал жесткую антиизраильскую политику своего отца:

Самария выдержала осаду, но с большим трудом, и даже в какой-то момент собиралась сдаться на тяжелых условиях. Бен-Адад, заметив это, тут же ужесточил условия капитуляции, и Ахав был вынужден вступить в длительную войну. Он решил пойти на риск, начав решительное сражение, и в ответ на угрозу, переданную послами Бен-Адада, ответил известным изречением:

3 Цар., 20: 11. И отвечал царь Израильский, и сказал: скажите: пусть не хвалится подпоясывающийся, как распоясывающийся.

Иными словами: «Не хвались перед битвой, будто ты уже одержал победу».

И Ахав доказал это, ибо израильтяне сражались яростно и отчаянно, и сирийская армия, понеся большой урон, была вынуждена обратиться в бегство.

Афек

Через год произошла еще одна битва:

3 Цар., 20: 26. По прошествии года, Венадад собрал Сириян, и выступил к Афеку, чтобы сразиться с Израилем.

Это не тот Афек, при котором двумя столетиями ранее произошло сражение филистимлян с израильтянами, скорее это город, который идентифицируют с современной деревней Фик; он находился приблизительно в трех милях к востоку от Галилейского моря и где-то посередине между Самарией и Дамаском.

Об успехах, достигнутых в прошлом году, свидетельствует то, что Ахав, осажденный тогда в своей столице, теперь мог уже встретить врага у границ.

На этот раз Израиль вновь одержал победу, и даже более значительную. Отказавшись от завоеваний своего отца, Бен-Адад был вынужден сдаться и предоставить Израилю торговые привилегии в Дамаске. Израиль теперь стал сильнее, чем когда-либо после раскола царства.

Во время войны Ахава против Сирии группа пророков находилась на его стороне. Несмотря на все их раздоры с царем, пророки объединились против чужеземцев. Так, именно пророк ободрял Ахава перед боем с сирийцами:

3 Цар., 20: 13. И вот, один пророк подошел к Ахаву… и сказал: так говорит Господь: видишь ли все это большое полчище? вот, Я сегодня предам его в руку твою…

Но заключенный Ахавом мир на сравнительно мягких условиях резко осудили пророки, и их оппозиция власти усилилась.

И все же Ахав, видимо, мыслил как государственный деятель. Сирия, находясь в союзе с Израилем, не ожесточенная разорением и тяжелым угнетением, могла быть полезным союзником — особенно сейчас, когда с севера им обоим угрожал новый враг.

Ассирией, о которой позже речь пойдет подробней, правил могучий царь Салманасар III, распространивший свою власть на весь Плодородный Полумесяц. Согласно ассирийским документам, в 854 г. до н. э. у города Каркара, расположенного в сотне миль от Дамаска, произошла битва между Салманасаром и армией союзных государств под предводительством Бен-Адада и Ахава. Ассирия объявила о своей победе, но это просто обычный порядок ведения хроник в те времена. Дело в том, что ассирийцы не захватили новых территорий и, следовательно, «сыграли вничью».

Это совместное сопротивление Ассирии спасло Сирию и Израиль и дало им возможность еще столетие оставаться независимыми, что доказало правильность политики Ахава в отношении Сирии: если бы Сирия оказалась разрушенной, то Ассирия могла бы поглотить ее вместе с Израилем.

Довольно странно, что Библия не упоминает о битве у Каркара. Возможно, ее авторы не хотели, чтобы слишком явно обнаружилась неправота пророков и подтвердилась правильность действий Ахава.

Навуфей

И действительно, после описания победы над Сирией Библия переходит непосредственно к более мрачному эпизоду царствования Ахава, словно бы пытаясь нейтрализовать военную доблесть царя упоминанием о его нравственном несовершенстве.

В Изрееле, рядом с дворцом Ахава, находился виноградник, владельцем которого был один человек по имени Навуфей, и Ахаву захотелось приобрести его.

Однако Навуфей отказался продавать наследство своих отцов, и Ахав ничего не смог поделать. Тогда за дело взялась Иезавель. Она подкупила двух человек, и они обвинили Навуфея в государственной измене и богохульстве. Ложно обвиненный Навуфей был казнен. А его виноградник, разумеется, перешел в собственность царя — как обычно и поступали с собственностью изменника.

Это дело очень напоминало поступок царя Давида, пославшего Урию на смерть и отнявшего его жену. И теперь, подобно Нафану, осудившему Давида прямо в лицо, Илия выступил в роли обвинителя Ахава. Пророки снова заявили о себе как о защитниках свободы народа против царской тирании.

Рамоф Галаадский

В последний год правления Ахава Израиль был уже достаточно сильным, чтобы господствовать не только над Сирией, но и над Иудеей. В 875 г. до н. э., когда Ахав взошел на трон Израиля, в Иудее умер царь Аса и власть унаследовал его сын Иосафат (шестой царь династии Давида). Бесконечная война с Израилем не принесла Иудее ничего хорошего, и Иосафат прекратил ее, став искать союза и дружбы с Ахавом. В целях захвата новых земель он обратил свой взор к юго-западу, по-прежнему удерживая власть над Эдомом и пытаясь восстановить торговые пути, существовавшие при Соломоне на Красном море — единственные ворота Иудеи во внешний мир. Но с этим ему не повезло: Иудее не хватало опыта в мореплавании. Предложенная Ахавом помощь была отвергнута: Иосафат хотя и стремился к дружбе с царем Израиля, однако не хотел, чтобы тот слишком укрепился в Иудее.

Ахав, тем не менее, не считал, что война с Сирией завершена успешно, ибо в ее руках оставалась одна важная часть израильской территории. И Ахав предложил Иосафату организовать совместный поход против Сирии, чтобы вернуть эти земли:

3 Цар., 22: 4. И сказал он [Ахав] Иосафату: пойдешь ли ты со мною на войну против Рамофа Галаадского?..

Рамоф Галаадский — это еще один из городов Трансиордании. Точное его местонахождение неизвестно, но обычно считается, что он располагался где-то к северу от Маханаима.

Рамоф Галаадский

Этот эпизод явно свидетельствует, насколько яхвизм был сильнее в Иудее, чем в Израиле. Прежде чем начать битву, Ахав, по предложению Иосафата, обратился за советом к пророкам, но выбрал для этого четыреста пророков — служителей культа финикийских богов. Они предсказали Ахаву победу, но Иосафат отнесся к этому с недоверием:

3 Цар., 22: 7. И сказал Иосафат: нет ли здесь еще пророка Господня, чтобы нам вопросить чрез него Господа?

Ахав неохотно велел привести еще одного пророка, который тут же предсказал царю поражение, за что был брошен в темницу.

Битва была долгой и кровавой. Случайная стрела поразила Ахава, серьезно ранив его. Он продолжал сражаться, а к вечеру умер, и израильтяне прекратили сражение.

Смертью Ахава в 853 г. до н. э., чье царствование длилось двадцать два года, и заканчивается Третья книга Царств.

12. ЧЕТВЕРТАЯ КНИГА ЦАРСТВ

Моав * Веельзевул * Елисей * Меса * Нееман * Порам Иудейский * Азаил * Ииуй * Иоас * Венадад III * Амасия * Иеровоам II * Фул * Рецин * Салманасар V * Сигар * Хавор * Самаритяне * Сеннахирим * Тиргак * Асардан * Беродах Баладан * Манассия * Иосия * Фараон Нехао * Навуходоносор * Годолия * Евилмеродах

Моав

Смерть сильного царя неизбежно привела к беспорядкам: покоренные народы тут же стали поднимать восстания, а окружающие независимые государства — использовали эту ситуацию для нападения. Моав ударил, как только до него дошли новости о смерти Ахава:

4 Цар., 1:1 .И отложился Моав от Израиля по смерти Ахава.

Раскол между Израилем и Иудеей сделал почти невозможным для них предпринять что-нибудь большее, чем просто охранять свою собственную территорию. Иудея сохраняла сомнительную власть над Едомом, а Израиль над Трансиорданией (Заиорданьем). Сирия на севере Израиля неизменно оставалась независимой, и в те периоды, когда она была сильной, ее власть стремилась распространиться и на Трансиорданию.

Подобным образом, когда был сильным Израиль, его армии теснили юг со стороны Галаада и контролировали Моав. Так было в период царствования Омри, примерно в 880 г. до н. э., когда тот захватил Моав. Ахав удерживал его на протяжении всего периода своего бурного царствования, но после его смерти Моав снова восстал.

Веельзевул

Сын Ахава Охозия, который взошел на престол и столкнулся с восстанием моавитян, к несчастью, не выдержал эту схватку, серьезно заболел и был неспособен возглавить войско.

4 Цар., 1: 2. Охозия же… послал послов, и сказал им: пойдите, спросите у Веельзевула, божества Аккаронского: выздоровею ли я от сей болезни?

Веельзевул (Baalzebub) — это «Бог мух», что поначалу кажется несколько странным, и есть по крайней мере два объяснения значения этого слова. Одно заключается в том, что действительное имя было Веельзевул (Beelzebub) — то есть «Бог Дома», «Бог Храма», что вполне соответствует имени главного бога. Однако библейские авторы, по-видимому будучи не в силах заставить себя дать идолу имя, которое, как им казалось, принадлежало только Яхве, превратили его в Веельзевул (Baalzebub) путем изменения одной буквы.

Второе объяснение состоит в том, что слово «Веельзевул» действительно означало «Бог мух», и это было вполне обычное имя главного бога филистимского города Аккарона, ибо оно подразумевало, что он обладал властью насылать или защищать от нашествия насекомых, которые были серьезной реальностью Древнего мира. Вполне возможно, что древние заметили вспышки заболеваний там, где было особенно много мух, и «Бог мух» мог быть, в общем, богом здоровья и медицины. Это объяснило бы и то, почему Охозия в отчаянии разыскивает Веельзевула, несмотря даже на то, что это вызовет гнев у пророков Израиля. И это действительно произошло, ибо сразу же пришел Илия, чтобы осудить этот поступок.

По некоторым причинам более поздние иудеи стали обращать особое внимание на Веельзевула преимущественно как на главного идола (беса). Так, когда разнеслась весть о способности Иисуса исцелять людей, некоторые скептически говорили:

Мф., 12: 24. …Он изгоняет бесов не иначе, как силою веельзевула, князя бесовского.

Под «князем» мы обычно подразумеваем главу или правителя, так что Веельзевул считался главным дьяволом, существом, которое нам более известно как Сатана. В своем «Потерянном рае» Джон Мильтон использует целую иерархию падших ангелов и поэтому описывает Сатану и Веельзевула как отдельных существ, но он делает Веельзевула уступающим только Сатане.

Израиль и Иудея

Вернемся к Охозии. Его обращение к Веельзевулу не принесло ему никакого полезного результата. Он умер после правления в течение двух лет, и в 852 г. до н. э. на престол взошел его младший брат Иорам, четвертый представитель династии Омри.

Елисей

Илия, главный пророк, ненадолго пережил Охозию. В Библии рассказывается легенда, согласно которой он живым был взят на небо:

4 Цар., 2: 11…вдруг явилось колесница огненная и кони огненные, и разлучили их обоих, и понесся Илия в вихре на небо.

После него остался его ученик Елисей, унаследовавший его веру и статус.

4 Цар., 2: 13. И поднял [Елисей] мѝлоть Илии, упавшую с него, и пошел назад, и стал на берегу Иордана.

С этого момента и до конца жизни, то есть в течение полувека или более, Елисей возглавлял группу пророков и осуществлял энергичную деятельность.

Тем не менее, Илия оставался в благоговейной памяти и более поздних поколений. Его смелое выступление против могущественного царя и царицы, за яхвизм, его мужественное осуждение тирании и абсолютизма были столь впечатляющими, что это породило легенду о переходе Илии на небо живым. Это, в свою очередь, подкрепляет ту мысль, что тот, кто живым взят на небо, когда-нибудь может снова вернуться с неба живым.

В более поздних поколениях, когда царства Израиля и Иудеи были разрушены, а выжившие иудеи с надеждой и страхом ожидали того дня, когда Господь установит на земле новый порядок, считалось, что Илия будет тогда играть ключевую роль. Так, пророк Малахия, писавший через четыре столетия после Илии, высказывает обещание Бога следующим образом:

Мал., 4: 5. Вот, Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня, великого и страшного.

В Новом Завете, в котором принята точка зрения, что новый порядок на земле должен быть привнесен Иисусом, принято, что Илия будет ему предшествовать. Иисус говорит:

Мф., 17: 12–13. Но говорю вам, что Илия уже пришел, и не узнали его, а поступили с ним, как хотели; так и Сын Человеческий пострадает от них. Тогда ученики поняли, что Он говорил им об Иоанне Крестителе.

Меса

Моав успешно оказывает сопротивление Израилю и во времена царствования Иорама, и этот факт отмечается в Библии еще раз, на сей раз с указанием имени правителя моавитян:

4 Цар., 3: 4–5. Меса, царь Моавитский… Но когда умер Ахав, царь Моавитский отложился от царя Израильского.

Израиль при Иораме был все еще в союзе с Иосафатом Иудейским, и этот факт предоставлял израильскому монарху некую стратегическую возможность. Вместо нападения на Моав с севера в прямом лобовом столкновении объединенное израильско-иудейское войско могло двигаться к югу через Едом (зависимый от Иудеи) вдоль побережья Мертвого моря. Тогда Моав можно было бы атаковать со стороны незащищенной южной границы. Однако поход оказался трудным. Жара и нехватка воды, должно быть, деморализовали воинов и заставили Иорама опасаться либо позорного отступления, либо тяжелого поражения.

В этот момент Иосафат (как несколько лет назад Ахав) высказывает мысль посоветоваться с пророком. (Что, кстати, вполне благоразумно, поскольку, если пророк предсказывает победу, резко повышается моральный дух воинов, и одного этого может оказаться достаточно для достижения победы.) На этот раз перед монархами стоял Елисей, и стало ясно, что пророки были ближе сердцам крестьян Иудеи, чем городскому Израилю, поэтому Елисей презрительно говорит Иораму:

4 Цар., 3: 14. …Если бы я не почитал Иосафата, царя Иудейского, то не взглянул бы на тебя и не видел бы тебя.

Царство Месы

Елисей предсказывает победу, и, действительно, в Библии пишется о победе объединившихся царей над моавитянами. Но затем все достигнутое загадочным образом аннулируется, и Моав остается свободным и независимым.

4 Цар., 3: 27. И взял он [Меса Моавский] сына своего первенца, которому следовало царствовать вместо него, и вознес его во всесожжение на стене. Это произвело большое негодование в Израильтянах, и они (союзнические войска) отступили от него, и возвратились в свою землю.

Чтобы понять это, мы должны вспомнить, что культурный и религиозный уровень Моава был во многом подобен уровню Израиля и Иудеи. В 1869 г. немецкий миссионер Ф.А. Клейн обнаружил мемориальную надпись на куске черного базальта, размерами 1 м в высоту и 70 см в ширину. Он был найден на руинах моавитского города Дибона примерно в двенадцати милях к востоку от Мертвого моря и приблизительно в четырех милях к северу от реки Арнон.

Оказалось, что это была надпись на древнееврейском языке (самая длинная древняя надпись из ныне обнаруженных), и камень был установлен Месой, чтобы отмечать события его царствования. Он был назван «камнем Месы» или «моавитским камнем».

Используемый язык напоминает библейский, за исключением того, что вместо израильского бога Яхве упоминается бог моавитян Хамос. Так, на камне написано: «Омри, царь Израильский, притеснял Моава многие дни, ибо Хамос был разгневан на свою страну». Также: «Хамос сказал мне: иди, покори Нево вопреки Израилю» и «Хамос выгнал его от лица моего» и т. д.

Должно быть, многим в то время казалось, что среди богов есть некий грубый вид демократии, у каждого из них есть своя собственная территория, в пределах которой он мог быть высшим до тех пор, пока единый Бог не обретет большую силу, чем «местный», чтобы поклонники единого Бога смогли бы затем вторгнуться в эту страну и победить поклонников других богов. Подобная точка зрения — «генотеизм» — была у огромного большинства древних народов.

Весьма вероятно, что даже яхвисты были в то время генотеистами, хотя это и не высказывается в Библии напрямую. Тем не менее это можно обнаружить в традиционных легендах и хрониках, даже видоизмененных. Стих 3: 27 в Четвертой книге Царств как раз и является случаем такого рода.

Если Бог гневается на свой народ, его можно умилостивить жертвой; и чем более ценным является жертвоприношение, тем более вероятной будет благосклонность Бога. Человеческая жертва была лучше, чем жертва любого животного, а жертва преемника престола — лучше всех остальных. Библейские авторы настойчиво утверждают, что Яхве не был подобен богам других народов и ненавидел человеческие жертвы, но намечавшееся жертвоприношение Исаака Авраамом и фактическая жертва Иеффаем своей дочери являются следами более древних представлений и традиций.

Конечно, Хамос не порицал человеческие жертвы, и Меса, доведенный до отчаяния победным продвижением союзнического войска, пожертвовал своим сыном. Этот акт вполне мог быть полезным в генотеистическом обществе. Войско моавитян, осознав ценность жертвы, убедилось бы в том, что теперь Хамос будет бороться на их стороне. Поскольку сражение происходило на территории моавитян и Хамос был высшим богом в Моаве, они сражались с полной уверенностью в победе.

Союзническое войско, в равной степени осознавая ценность жертвы, чувствовало, что Яхве был слабым на чужой земле, и в равной степени сражалось в ожидании своего поражения. Поскольку моавитяне были уверены в победе, а израильтяне были уверены в поражении, то исход мог быть только один.

Фраза «это произвело большое негодование в Израильтянах» дается в Исправленном стандартном переводе как «и пал великий гнев на Израиль», и, по-видимому, здесь говорилось о негодовании или гневе Хамоса. Возможно, древнейшая форма стиха была такой: «и пал великий гнев Хамоса на Израиль», но библейские авторы не могли допустить, будто Хамос был чем-то большим, чем ложный идол, а потому устранили упоминание его имени.

Нееман

Начальные главы Четвертой книги Царств включают множество любопытных историй о Елисее, и наиболее известные из них связаны с сирийским военачальником, который был тем, стрелой которого, согласно еврейской легенде (но не какому-либо тексту Библии), был убит Ахав:

4 Цар., 5: 1. Нееман, военачальник царя Сирийского, был великий человек у господина своего и уважаемый… И человек сей был отличный воин, но прокаженный.

Молодая израильская служанка, взятая в плен в войнах с Израилем, предложила Нееману посоветоваться с чудотворцем Елисеем в Израиле. Нееман последовал этому совету и получил наставление семикратно омыться в реке Иордан. Несмотря на первоначальный бурный протест Неемана, что будто бы Иордан обладает большими целебными силами, чем реки Сирии, он выполнил то, что ему было сказано, и исцелился. Естественно, это убедило Неемана в силе Яхве:

4 Цар., 5: 17 .И сказал Нееман: если уже не так, то пусть рабу твоему дадут земли, сколько снесут два лошака; потому что не будет впредь раб твой приносить всесожжения и жертвы другим богам, кроме Господа…

Согласно генотеистическим представлениям, он требовал земли, поскольку при жертвоприношении Яхве он должен стоять на земле Израиля, или это привело бы к отрицательному результату. Принеся некоторое количество израильской земли в Дамаск, он создал бы для себя небольшой остров, над которым будет иметь власть Яхве.

Израиль и Сирия (Арам)

Нееман также осознавал, что он не мог зайти в своем личном поклонении Яхве слишком далеко или делать его исключительным, и он сказал Елисею:

4 Цар., 5: 18. Только вот в чем да простит Господь раба твоего: когда пойдет господин мой в дом Риммона для поклонения там, и опрется на руку мою, и поклонюсь я в доме Риммона…

Ответ Елисея был прост:

4 Цар., 5: 19. …иди с миром…

Это было равноценно согласию. Возможно, в древнейших версиях этой истории согласие было дано более явно, так как Елисей (который не возражал против предположения Неемана о том, что только на израильской земле можно поклоняться Яхве) мог быть сам большим генотеистом, чем позднебиблейские авторы.

Риммон, по-видимому, альтернатива имени Хадада, национального бога Дамаска. Хадад был богом грозы, а Риммон означало «Громовержец». (Это был именно тот эпитет, который часто давался древнегреческому богу Зевсу.)

В конце стиха 5: 18 выражение «в дом Риммона для поклонения там» стало подразумевать приспособление к социальной традиции, хотя и ошибочной, но позволяющей избежать лишних проблем.

Иорам Иудейский

Иудея продолжала проводить политику осторожного подобострастия по отношению к Израилю. Когда в 851 г. до н. э. после правления в течение двадцати четырех лет умер Иосафат Иудейский:

4 Цар., 8: 16. В пятый год Иорама, сына Ахавова, царя Израильского, за Иосафатом, царем Иудейским, воцарился Иорам, сын Иосафатов, царь Иудейский.

Оказалось, что Иорам Иудейский, седьмой царь из династии Давида, имел то же имя, что и современный ему царь Израиля. Другая связь между ними заключалась в форме династического брака, так как Иорам Иудейский был женат на Гофолии, дочери Ахава и Иезавель, и поэтому приходился Иораму Израильскому шурином и тезкой.

Пока Иосафат был жив, яхвизм был влиятельным, по крайней мере в Иудее, но Иорам Иудейский уже не был истовым яхвистом. Очевидно, он находился под таким же сильным влиянием Гофолии, как Ахав Израильский — под влиянием Иезавель:

4 Цар., 8: 18. И ходил [Иорам Иудейский] путем царей Израильских, как поступал дом Ахавов, потому что дочь Ахава была женою его; и делал неугодное в очах Господних.

Затем точно так же, как после смерти Ахава Моав восстал против Израиля, так и теперь после смерти Иосафата Едом восстал против Иудеи.

Иорам умер в 844 г. до н. э., и на престол взошел его сын Охозия, восьмой царь из династии Давида. (Что добавило к путанице тех, кто пытался оставаться верным этим именам, ведь Охозия, сын Иорама Иудейского, был тезкой Охозии, старшего брата Иорама Израильского.)

Охозия Иудейский был молодым человеком двадцати двух лет, находившимся под сильным влиянием своей матери Гофолии. Иудея казалась обреченной на то, чтобы ее поглотил Израиль.

Азаил

То, что этого не произошло тогда, — причина в непрекращающихся проблемах Израиля в отношениях с Сирией.

Примерно в то время, когда Охозия стал царем сократившейся и пошатнувшейся Иудеи, в Дамаске произошел дворцовый переворот. В момент болезни Венадада II Сирийского один из его придворных Азаил ускорил приход смерти старого царя:

4 Цар., 8: 15. А на другой день он [Азаил] взял одеяло, намочил его водою, и положил на лице его, и он умер. И воцарился Азаил вместо него.

При Азаиле Сирия фактически поднялась до вершины своего могущества.

Возобновилась война за Рамоф Галаадский, где примерно десять лет назад Ахав получил смертельное ранение. В ходе этой войны Иорам Израильский был ранен и вынужден был удалиться в Израиль, оставив войско под командованием своего военачальника Ииуя.

В то время как Иорам, выздоравливая, оставался в Израиле, его союзник (и племянник) Охозия Иудейский прибыл в Израиль, возможно, в знак своей преданности. Иезавель была все еще жива и жила в Израиле, и для нее вполне могло быть источником гордости то, что она видела этих двух царей вместе, один из которых был ее сыном, а другой — внуком. Однако приближалась беда.

Ииуй

Раненый царь был бесполезен во время войны, и люди могли приветствовать возможность возвести на престол вместо него энергичного военачальника. А потому Елисей послал к Ииуйю гонца, чтобы заверить его в поддержке со стороны пророков и убедить его принять царствование. Слуги Ииуя восприняли это с большим воодушевлением:

4 Цар., 9: 13. И поспешили они, и взяли каждый одежду свою, и подостлали ему на самых ступенях, и затрубили трубою, и сказали: Воцарился Ииуй!

Ииуй немедленно совершил поход на Израиль. Два царя Иорам и Охозия вышли, чтобы встретить армию Ииуя, и сделали это, согласно библейскому автору, в том самом винограднике, который однажды принадлежал Навуфею. Там Ииуй убил Иорама, Охозия попытался убежать, но его схватили и также убили.

Иезавель, когда умерли ее сын и внук, до конца сохраняла гордость и мужество.

4 Цар., 9: 30. И прибыл Ииуй в Изреель. Иезавель же, получив весть, нарумянила лице свое, и украсила голову свою, и глядела в окно.

То есть она использовала косметику для глаз (в Исправленном стандартном переводе дается фраза «она подрисовала глаза и украсила голову»), чтобы скрыть любые признаки печали и показать себя даже в этот последний момент как царицу. Последующие поколения, не желая отдавать старой царице дань уважения за какую-либо добродетель, даже за мужество, используют термин «крашеная Иезавель», чтобы показать не храбрость перед лицом несчастья, а просто греховность — обычно сексуальную, для обвинения в которой Иезавель в Библии не было никакого основания.

Из окна Иезавель насмехалась над Ииуем, сравнивая с Замврием, который убил царя, но правил только семь дней, пока не уступил Омри, основателю дома, который Ииуй теперь уничтожил.

Ииуй не позволил себе расстроиться из-за этого сравнения. Он приказал выбросить Иезавель из окна. Сделав это, он продолжил принимать обычные династические предосторожности:

4 Цар., 10: 11. И умертвил Ииуй всех оставшихся из дома Ахава в Изрееле, и всех вельмож его, и близких его и священников его, так что не осталось от него ни одного уцелевшего.

Дом Омри, принадлежавший третьей династии Израиля, существовал сорок четыре года и видел четырех царей: Омри, Ахава, Охозию и Иорама. Теперь, в 843 г. до н. э., эта линия подошла к концу, и Ииуй основывает четвертую династию Израиля.

Поклонение финикийскому богу Мелькарту было глубоко переплетено с домом Омри, и Ииуя стремился уничтожить этот культ. Он убил его священников, осквернил храмы и восстановил яхвизм в его обычном верховенстве. Однако это был яхвизм в духе Иеровоама, с его святилищами поклонения быку. Для более передовых пророков этого было недостаточно.

Гражданская война в Израиле создавала благоприятную возможность для Азаила. Войско в Рамофе Галаадском едва ли могло выстоять перед ним, тем более что Израиль сотрясали политические и религиозные страсти.

4 Цар., 10: 32–33. В те дни начал Господь отрезать части от Израильтян, и поражал их Азаил во всем пределе Израилевом. На восток от Иордана, всю землю Галаад…

Израиль, потеряв свои заиорданские земли, был зажат между Иорданом и морем.

Ииуй искал помощи. После действий Ииуя против тирской принцессы Иезавель ее невозможно было получить из Финикии. Также ее невозможно было ожидать и от Иудеи, которая временно находилась под властью мстительной дочери Иезавель Гофолии.

Поэтому Ииуй обратился к Ассирии. Это могущественное государство все еще было под правлением Салманасара III, который почти пятнадцать лет назад противостоял объединенным силам Сирии и Израиля. Теперь, в 841 г. до н. э., новый царь Израиля отдавал дань Ассирии и признавал ассирийское господство ради ассирийской помощи против Сирии, таким образом ускоряя тот день, когда Сирия и Израиль также станут жертвой ассирийской мощи.

Факт дани Ииуя Ассирии известен из ассирийских надписей; в Библии об этом не упоминается. Ассирийские записи называют Ииуя обычным для того времени манером, используемым ими для царей Израиля, — «сын Омри». Несмотря на тот факт, что Ииуй, дальний потомок Омри, только что убил почти всех его потомков, Ииуй правил в течение двадцати восьми лет, умер в 816 г. до н. э.

Иоас

Дом Омри все еще оставался в Иудее во владении Гофолии, дочери Ахава и Иезавель. Услышав новости об убийстве своего сына Охозии узурпатором Ииуем, она захватила власть. Чтобы удержаться во власти, она уничтожила всех мужчин дома Давида, которых только смогла найти.

4 Цар., 11: 2–3. Но Иосавеф, дочь царя Иорама, сестра Охозии, взяла Иоаса, сына Охозии, и тайно увела его из среды умерщвляемых сыновей царских, его и кормилицу его, в постельную комнату; и скрыли его от Гофолии, и он не умерщвлен. И был он с нею скрываем в доме Господнем шесть лет, между тем как Гофолия царствовала над землею.

Если Иосавеф была дочерью царя Иорама и сестрой Охозии, она, должно быть, была также дочерью Гофолии, если не была дочерью Иорама от наложницы. Библия не проясняет это. Трудно поверить в то, что Гофолия убила своих собственных внуков, может быть, было так, что фраза «сыновья царские» относилась к различным представителям дома Давида мужского пола — сыновьям и внукам Иорама от различных наложниц.

Сирия на вершине своего могущества

Сокрытие Иоаса могло, очевидно, иметь своей целью не столько спасение его от смерти, сколько ограждение от воспитания согласно религиозным взглядам Гофолии.

В 837 г. до н. э. первосвященник (и муж Иосавеф) Иодай посчитал, что время пришло. Он показал мальчика-царя иудейским военачальникам и позволил вступить в действие мистическому ореолу потомка Давида.

Войско было побеждено, и Гофолия была убита. Культ Мелкарта, который она установила в Иерусалиме, был уничтожен, и Иоас правил как девятый царь династии Давида.

Интересно обратить внимание на то, что Иоас был, тем не менее, внуком Гофолии и правнуком Ахава и Иезавель. В жилах всех будущих царей Иудеи текла кровь не только Давида, но и Иезавель.

Царствование Иоаса принесло свою долю бедствий. Азаил Сирийский, уничтожив Заиорданье, окружил Мертвое море, осадил и покорил филистимский город Газу, а затем был готов к походу непосредственно на Иерусалим. Город был спасен только тогда, когда Иоас использовал сокровища храма как дань Азаилу и тот оставил Иерусалим в покое.

Это, конечно, оскорбило военачальников и прогневило священство. В 797 г. до н. э. Иоас, едва во младенчестве избежав одного дворцового переворота, стал жертвой другого и был убит разочаровавшимися людьми, вступившими в сговор. Правил он в течение 39–45 лет, если учитывать период узурпации Гофолии.

Венадад III

После смерти Ииуя в 816 г. до н. э. на престол взошел его сын Иоахаз, который продолжил проигрышную войну против грозного Азаила Сирийского. По прошествии шестнадцатилетнего царствования Иоахаз умер в 800 г. до н. э., и за ним на престол взошел его сын Иоас. (Снова правящие монархи Израиля и Иудеи были в течение некоторых лет тезками.)

В 810 г. до н. э. умер сирийский завоеватель:

4 Цар., 13: 24. И умер Азаил, царь Сирийский, и воцарился Венадад, сын его, вместо него.

Собственное имя Венадада III до того, как он принял царскую фамилию, было Мари. Временное спасение Израиля зависело не столько от его собственных усилий, сколько от того факта, что Сирию в это время упорно теснила Ассирия.

Ассирийское могущество переживало период стремительного упадка после смерти Салманасара III в 824 г. до н. э. (в то время как Ииуй был все еще царем Израиля), но в краткой вспышке мощи при Ададнирарии III Ассирия сумела осадить Дамаск в 805 г. до н. э. и нанесла ему серьезный ущерб.

Слабость Ассирии помешала ей завершить завоевание Сирии, но власть Венадада III постепенно ослабевала, и Израиль в трех военных кампаниях при Иоасе смог вернуть территории, проигранные Азаилу.

Разумеется, израильский монарх получил поддержку в этих кампаниях со стороны сильной ультранационалистической партии пророков. Во время этих кампаний умер Елисей, и горюющий Иоас был у ложа умирающего.

После Елисея не было больше пророка подобной силы, и партия пророков в Израиле пришла в упадок и уже не была важным фактором в период последней трети столетия существования Израиля.

Амасия

Иудея также, казалось, испытывала временный подъем. В период царствования Амасии был обратно взят Эдом, который сохранял свою независимость в течение пятидесяти лет после Иосафата:

4 Цар., 14: 7. Он [Амасия] поразил десять тысяч Идумеян на долине Соляной, и взял Селу войною, и дал ей имя Иокфеил, которое остается и до сего дня.

Амасия, воодушевленный этой победой, предпринял тогда попытку разрушить союз, который цари Иудеи поддерживали с царями Израиля в течение восьмидесяти лет. К сожалению, Амасия не был достаточно сильным. Он мог сокрушить Эдом, но в сражении с Израилем он бы проиграл. Иерусалим был взят Иоасом Израильским, часть его укреплений была разрушена, а храм — разграблен.

Амасию в результате этого военного унижения постигла та же судьба, что и его отца. В 780 г. до н. э. после семнадцатилетнего царствования Амасия был убит, а его сын Азария сел на престол как одиннадцатый царь династии Давида.

Иеровоам II

В 785 г. до н. э. Иоас Израильский умер, и на престоле его сменил сын Иеровоам II, четвертый монарх по линии Ииуя. Он правил в течение сорока лет вплоть до 744 г. до н. э., и при нем Израиль достиг вершины процветания и силы.

Отчаянное поражение Сирии от Ассирии соединялось с периодом слабости Ассирии, которая укрепилась позже и оставила вакуум власти на севере. Иеровоам II заполнил его:

4 Цар., 14: 25. Он восстановил пределы Израиля, от входа в Емаф до моря пустыни…

Емаф — город в северной Сирии, и море пустыни — это Мертвое море. Таким образом, в этом стихе предполагается, что Израиль контролировал всю Сирию, возможно, в том смысле, что города Сирии были вынуждены выплачивать дань Иеровоаму. (Однако сирийское самоуправление продолжилось, и в Дамаске все еще был правитель, который являлся царем Сирии.) Иудея в результате своего поражения в период предыдущего царствования также была, возможно, данником, так что, похоже, на несколько десятилетий восстановилась империя Давида и Соломона.

Однако это было всего лишь кратким мигом «бабьего лета». Оно длилось во время Иеровоама II, но едва ли дольше, только до того момента, пока гигантская Ассирия снова не встала на ноги.

Когда Захария, сын Иеровоама II, взошел на престол Израиля в 744 г. до н. э., он представлял пятое поколение линии Ииуя, великим правнуком которого он был. Династия выдержала беспрецедентную (для Израиля) сотню лет, но конец был уже близок. Захария правил только шесть месяцев, после чего он был свергнут и убит в результате дворцового заговора, и после месяца замешательства военачальник по имени Менаим вынудил принять себя в качестве нового царя.

Фул

Положение Менаима на престоле было ненадежным, и, как нередко бывает в таких случаях, он искал иностранной помощи:

4 Цар., 15: 19. Тогда пришел Фул, царь Ассирийский, на землю Израилеву. И дал Менаим Фулу тысячу талантов серебра, чтобы руки его были за него и чтобы утвердить царство в руке своей.

Царство Иеровоама II

В этом стихе впервые в Библии упоминается контакт между Ассирией и Израилем, хотя он был установлен много ранее. Во времена Авраама Ассирия была богатым и преуспевающим торговым царством. Этот период ее истории иногда упоминается как период «Древнеассирийской империи». Однако в последующие несколько столетий Ассирия, подавляемая великими державами той эпохи: Египтом, Хеттеи и Митанни, едва ли соответствовала этому определению.

Только после разрухи и анархии, которые последовали за пришествием морских народов, Ассирия снова получила свой шанс. Поскольку Хеттское царство и Митанни фактически были разрушены, а Египет ослабел, вперед выступила Ассирия.

Примерно в 1200 г. до н. э., в то время как израильтяне проделывали свой путь в Ханаан, ассирийский царь Тукульти-Нинурта (библейский Нимрод) победил Вавилонию, начав таким образом период, иногда называемый «Среднеассирийской империей». Средняя империя достигла высоты своего могущества при Тиглатпаласаре I, который правил с 1116-го по 1078 г. до н. э., в период Судей в Израиле.

Тиглатпаласар I направил свои завоевания на запад и был первым ассирийским царем, который достиг Средиземноморья, сделав это в районе к северу от Ханаана.

Ассирийская власть после смерти Тиглатпаласара пришла в упадок. Арамейские племена, продвигаясь на юг и в восточном направлении из Малой Азии, отбросили ассирийцев и положили конец их Средней империи. Именно в это время Давид смог основать свою собственную империю на западной половине Малой Азии.

Арамейцы заняли Сирию, но и сами были подчинены Давидом. Во времена Соломона они установили царство Дамаска, которое очень дорого стоило Израилю во времена Ахава и его преемников.

В 883 г. до н. э., когда Омри был царем Израиля, на престол взошел сильный ассирийский монарх Ашурнасирпал и основал «Позднеассирийскую империю». Он реорганизовал ассирийское войско и максимально использовал железные виды оружия. Они были намного дешевле, чем бронзовые, и это давало ассирийцам возможность вооружить многочисленную пехоту, которая могла разбить легковооруженные войска их противников, ведомые колесницами.

Жителей захваченных городов жестоко убивали. Возможно, это было следствием врожденного садизма царя или частью преднамеренной политики для ослабления воли врага посредством наведения ужаса. Если имело место последнее, это была успешная политика, ибо Ашурнасирпал восстановил империю Тиглатпаласара I, которая снова достигла Средиземноморья.

Его сын Салманасар III взошел на престол в 859 г. до н. э., в период царствования Ахава, и ассирийское войско, твердо обосновавшееся на севере, направилось на юг против Сирии и Израиля. Сражение при Каркаре в 854 г. до н. э. на какое-то время приостановило этот порыв. Как бы то ни было, гигантская сила Ассирии безжалостно прошла по этим двум царствам, которые в разное время были вынуждены платить ей дань. Случай с Ииуем уже упоминался.

Салманасар умер в 824 г. до н. э. Ассирия втянулась в войну против могущественного нового царства Урарту на северо-западе. Именно в этот промежуток времени сначала Азаил Сирийский, а потом Иеровоам II Израильский могли наслаждаться краткими периодами иллюзорной власти.

В 745 г. до н. э., как раз перед смертью Иеровоама II, ассирийский военачальник сверг слабого ассирийского монарха и сам воссел на престоле как первый из новой династии ассирийских царей. В течение последнего периода в полтора века Ассирия стала снова великой, более великой, чем когда-либо раньше.

Новый царь — это библейский «Фул», может быть, это — форма его реального имени Фулу, под которым он упоминается в списке вавилонской летописи. Узурпатор принял великолепное (для ассирийцев) имя Тиглатпаласар и стал третьим с таким именем.

Именно Фул, или Тиглатпаласар III, остановил развитие царства Урарту, разрушив его в 743 г. до н. э., и именно Тиглатпаласару III платил дань Менаим.

Рецин

Худшее последовало далее. В 738 г. до н. э. сын Менаима Факия, второй царь из пятой династии Израиля, взошел на престол и продолжил проассирийскую политику своего отца (фактически единственно верную и логическую для того времени). Однако это не подходило для яростных «ястребов» войны, и главный военачальник Факей организовал заговор и убил Факия, став царем в 737 г. до н. э. Пятая династия продолжалась только семь лет.

Затем Факей начал формировать антиассирийский союз, подобный тому, который был вполне успешен немногим более чем за век до Каркара. Для этой цели он объединился с Рецином Дамасским. Вместе они попытались втянуть Иудею в качестве третьего члена.

Иудея только что пережила сравнительно успешный период своей истории. В 780 г. до н. э. Азария, одиннадцатый царь из рода Давида, унаследовал престол своего отца Амасии. В период сорокалетнего царствования он правил Иудеей, которая спокойно пребывала под крылом Иеровоама II и переживала мир и процветание.

В более поздний период жизни Азария заболел проказой, и его сын Иоафам стал регентом примерно в 750 г. до н. э., взойдя на престол как двенадцатый царь из рода Давида в 740 г. до н. э.

Иоафам не был готов присоединиться к антиассирийскому союзу, подозревая, и совершенно справедливо, что этот союз не будет успешным. Цари Сирии и Израиля попытались силой изменить мнение Иоафама.

4 Цар., 15: 37. В те дни начал Господь посылать на Иудею Репина, царя Сирийского, и Факея, сына Ремалиина.

Иудея оказала сопротивление, и война все еще продолжалась, когда умер Иоафам, и в 736 г. до н. э. на престол взошел его сын Ахаз, став тринадцатым царем из рода Давида.

Сирийские войска захватили Эдом и осадили Иерусалим. В связи с этим в Библии короля Якова впервые используется слово «иудей» как дополнительная форма «иудеянин» или «человек из Иудеи».

4 Цар., 16: 6. В то время Рецин, царь Сирийский, возвратил Сирии Елаф и изгнал Иудеев из Елафа;

Хотя в Исправленном стандартном переводе эта фраза переводится как «и вывел Иудеев из Елафа».

Ахаз, видя неизбежное поражение, принял поистине отчаянную попытку послать дань Тиглатпаласару III (по Библии Феглаффелласару III) как символ подчинения и обратился к нему за помощью. Ассирийский монарх ответил сразу и властно:

4 Цар., 15: 29. Во дни Факея, царя Израильского, пришел Феглаффелласар, царь Ассирийский, и взял Ион, Авел-Беф-Мааху, и Ианох, и Кедес, и Асор, и Галаад, и Галилею, всю землю Неффалимову, и переселил их в Ассирию.

Также не пренебрег и Сирией:

4 Цар., 16: 9 .И послушал его царь Ассирийский; и пошел царь Ассирийский в Дамаск, и взял его, и переселил жителей его в Кир, а Рецина умертвил.

В 732 г. до н. э. Сирийское царство распалось после существования в течение двух с половиной веков. Только Дамаск оставался важным и процветающим городом, но при иностранном господстве. Так продолжалось в течение более двадцати шести веков.

Тринадцать лет спустя после смерти Иеровоама II Израиль стал фактически ограничен районом вокруг Самарии.

Салманасар V

Когда Сирия была сокрушена, а Израиль наказан, все попытки сопротивления на западе Малой Азии, по крайней мере временно, закончились. Тиглатпаласар III мог обратить свой взор на восток и подавить бунт в Вавилонии. (Вавилония находилась в состоянии непрерывного восстания против Ассирии, но все восстания были подавлены, кроме последнего.)

Тем временем другой дворцовый переворот опрокинул престол Израиля. Факей, чье царствование было неудачным и который привел свое царство к бедствиям, выступив против ассирийцев, был убит в результате заговора во главе с Осией. Осия стал царем в 732 г. до н. э. Согласно ассирийским летописям, Осия был назначен Тиглатпаласаром III или, по крайней мере, получил одобрение ассирийцев.

Пока жил Тиглатпаласар, Осия оставался покорным Ассирии. Когда же в 726 г. до н. э. Тиглатпаласар умер, тут же произошло волнение. Как уже говорилось ранее, смерть сильного царя сразу вызывает бунты в расчете на то, что его преемник будет слабым, и путаница междувластия продлится достаточно долго.

Однако сын и преемник Тиглатпаласара Салманасар V предпринял быстрые меры. Осия был одним из тех, кто занял видное место в бунте после смерти старого царя, и Салманасар обратил войска против него.

4 Цар., 17: 3. Против него выступил Салманасар, царь Ассирийский, и сделался Осия подвластным ему и давал ему дань.

Другими словами, Осия признал ассирийское господство, и Израиль стал царством-данником. Если бы Салманасар не имел неотложных проблем в других местах, Осия, по всей вероятности, не отделался бы так легко.

Сигор

При первой же возможности после ухода войска Салманасара Осия рассудил, что возникшие проблемы будут долго удерживать ассирийцев, и снова восстал, послав для поддержки за иностранной помощью:

4 Цар., 17: 4. И заметил царь Ассирийский в Оси и измену, так как он посылал послов к Сигору, царю Египетскому, и не доставлял дани царю Ассирийскому каждый год;

Здесь в Библии неясным образом появляется Египет. Приблизительно в это же время пришла в упадок ливийская династия Сусака. В Дельте два местных царя (XXIV династия) правили недолго, на юге захватили власть цари из Эфиопии, образовав XXV династию.

Это — первое посягательство Эфиопии на Израиль, если не учитывать весьма сомнительный случай с царицей Савской.

Главный центр древней Эфиопии был расположен к северо-западу от современного одноименного государства. Его можно обнаружить прямо к югу от Египта на территории, занимаемой теперь Суданом. При воинственных фараонах XVIII династии Эфиопия была завоевана Египтом и в течение четырех столетий оставалась подчиненной провинцией.

Примерно в 1100 г. до н. э., к концу XX династии Египта и намного позже смерти ее последнего могущественного фараона Рамсеса III, Эфиопия получила независимость и стала мощным государством с центром в городе Напата. Оно было расположено на верхнем Ниле, вблизи четвертого притока, недалеко от современного города Меров (Merowe) в северном Судане.

Это царство, называемое в христианской Библии Эфиопией (и Кушем в еврейском оригинале), иногда называется Нубией, чтобы отличить его от современной Эфиопии.

В 756 г. до н. э. Эфиопия начала меняться ролями с Египтом, и, в то время как Ассирия сокрушала Сирию и Израиль, эфиопы заняли часть дельты Нила.

Ради спасения от агрессоров с севера Осия обратился к агрессорам на юге. Так, в ассирийских летописях царь Египта упомянут как Савский, и вполне возможно, что он может символизировать XXV династию Шабака.

Мотивация Египта ясна. Он не мог помочь, но смотрел на продолжающийся рост ассирийской мощи с тревогой, и он делал все возможное для того, чтобы поддержать бунты среди государств-вассалов Ассирии. К сожалению, у Египта не было для этого фактически никакой собственной силы. Он мог только субсидировать и подкупать, но не мог поддержать войсками. Те народы, которые слушали увещевания Египта и приняли египетское золото, неизменно обнаруживали, что в тот решающий момент, когда они сталкивались с ассирийским войском, египетская помощь в лучшем случае была неадекватной или отсутствовала вовсе.

В конце концов, это было бедой всех, включая Египет.

Хавор

Салманасар бурно реагировал на новости о возобновившемся бунте. Он совершил поход против Израиля, разграбил его, захватил и сверг Осию, а затем, в 725 г. до н. э., осадил Самарию.

Благодаря отчаянному мужеству Самария умудрялась продолжать сопротивление в течение трех лет. Это сопротивление раздражало ассирийцев, вызывая недовольство Салманасаром. Умер Салманасар в 722 г. до н. э., возможно, был убит, поскольку на престол взошел узурпатор (вероятно, заговорщик, который нанял убийцу) и стал последним монархом самой яркой династии Ассирии.

Узурпатор выбрал себе знаменитое имя. Для той цели он обратился к далекому прошлому, ко времени Саргона из Аккада, который жил семнадцать веков назад. Поскольку в списке ассирийских царей был более ранний Саргон, этот новый стал известен как Саргон II.

Саргон II, сменивший Салманасара, довел осаду Самарии до быстрого и успешного завершения. Библия же не обращает внимания на изменение монарха и упоминает о нем только как о «царе Ассирийском».

4 Цар., 17: 6. В девятый год Осии взял царь Ассирийский Самарию, и переселил Израильтян в Ассирию, и поселил их в Халахе и в Хаворе, при реке Гозан, и в городах Мидийских.

Так, в 722 г. до н. э. царство Израиль, которое существовало в течение немногим более двухсот лет со времени успешного восстания, возглавляемого Иеровоамом, пришло к окончательному упадку. Для тех, кого интересуют совпадения, можно отметить, что Израиль вошел в Ханаан за четыре с половиной столетия до этого при Осии (Иисусе) и теперь оставил его при другом Осии.

Хавор, река Гозана

Саргон принял образ действий, введенный Тиглатпаласаром III, вместо усмирения территории массовыми убийствами и разрушениями, что впоследствии сделало это менее выгодным для ее ассирийских хозяев. Той же цели можно было достичь, высылая народы в другие части империи, в то время как их земли заселяли новые колонисты. Таким образом разрушались узы и традиции, которые привязывали народы к родной земле — важная основа для генотеистического народа, который считает себя покинутым своим богом, — и атрофировалась воля к сопротивлению и восстанию.

В этом случае было выслано примерно двадцать семь тысяч израильтян. Очевидно, они не представляли все население Израиля, но, возможно, включали в себя фактически все правящие классы: землевладельцев и правителей. О них больше никогда не слышали, и они долгое время были известны в традиции как «десять пропавших колен» Израиля.

Более поздним поколениям оказалось трудно поверить, что колена, которым Бог дал так много обещаний, действительно могли быть уничтожены, несмотря даже на то, что Библия приписывает уничтожение этих племен тому факту, что они отказались от яхвизма и поклонялись идолам.

Многие люди верили в то, что эти десять колен все еще существовали в какой-нибудь отдаленной цитадели Азии или Африки, что они основали могущественное царство и что когда-нибудь они появятся, пылая истинной верой, чтобы спасти притесненных иудеев (или христиан, в зависимости от того, кто придумал легенду) от их угнетателей.

Еврейский историк Иосиф, писавший через восемь столетий после разрушения Израиля, сообщал, что эти десять колен все еще существовали за Евфратом и были могущественным народом. В дальнейшем истории о них становились все более диковинными. Полагали, что эти десять колен создали могущественное царство в Эфиопии, или в Монголии, или даже в Америке.

Некоторые даже верили в то, что существующие современные народы могли быть потомками этих десяти колен. В XIX в. в некоторых кругах развилась концепция, что эти десять колен так или иначе стали скифами, жившими к северу от Черного моря в греческие времена, или они превратились в саксов («сыновья Исаака»), а поскольку они вторглись в Британию, то англичане являются потомками этих десяти колен. Конечно, трудно представить себе что-либо несуразнее, чем эти верования так называемого «британо-израильского» культа.

Что же в действительности произошло с этими десятью коленами? Очевидная истина совершенно не романтична. В Четвертой книге Царств говорится в слегка искаженном стихе, что они были высланы в «Халах и Хавор у реки Гозан, и в города мидян».

Хавор — это та река, которая теперь известна как Хабур, которая является притоком Евфрата, впадая в него с севера. Река Хабур начинается в юго-восточной части Турции и протекает почти на юг примерно двести миль через район, который теперь является северо-восточной частью Сирии. Примерно в тридцати милях к югу от сирийского провинциального города Дейрэз-Зор (Deir ez Zor) она впадает в Евфрат. Гозан и Халах — это города на Хабуре. Они упомянуты как «города Медеса» не потому, что в то время они были на мидийской территории, а потому, что они находились под мидийским господством на полтора века позже, когда материал Четвертой книги Царств приобрел свою окончательную форму.

В таком случае это означает то, что израильтяне были переселены примерно на 450 миль на северо-восток, к оконечности Малой Азии. Они действительно находились примерно лишь в шестидесяти милях к востоку от города Харан, где Авраам временно проживал на пути в Ханаан.

И что же произошло с этими десятью коленами на реке Хабур? Ничего особо потрясающего. Несомненно, они смешались с населением этого региона, приняв его богов и нравы, и «исчезли» по причине ассимиляции.

Это то, что обычно происходит с какими-нибудь племенами, которые становятся изолированными от своей родины. Что произошло с вандалами, которые однажды вторглись в Северную Африку и покорили ее? С аланами, которые однажды завоевали Венгрию? С хазарами, которые однажды подчинили Украину?

Вместе с тем жители Иудеи, высланные через два столетия после израильтян, не ассимилировались в новом окружении. Поскольку иудеи выжили, остается удивляться, почему этого не смогли сделать израильтяне.

Самаритяне

Чтобы восполнить истощившееся население Израиля, Саргон поселил к ним людей из других частей Ассирийской империи.

4 Цар., 17: 24. И перевел царь Ассирийский людей из Вавилона, и из Куты, и из Аввы, и из Емафа, и из Сепарваима, и поселил их в городах Самарийских вместо сынов Израилевых…

Именно эти поселенцы и их потомки в более поздних книгах Библии упомянуты как «Самаритяне».

Сначала иммигранты пытались сохранить свои собственные религиозные традиции, но генотеистические чувства были сильны, и когда всех поразило стихийное бедствие, то вину за это приписали тому, что

4 Цар., 17: 26. «…народы, которых ты переселил и поселил в городах Самарийских, не знают закона Бога той земли…»

Самария и окружающие ее страны

Поэтому один из высланных священников был возвращен обратно.

4 Цар., 17: 28. И пришел один из священников, которых выселили из Самарии, и жил в Вефиле, и учил их, как чтить Господа.

Однако это не привело к дружественным отношениям с народом из Израиля. К яхвизму, который они проповедовали, примешивали то, что евреям казалось совершенным грехом.

4 Цар., 17: 33–34. Господа они чтили, и богам своим они служили по обычаю народов, из которых выселили их. До сего дня поступают они по прежним своим обычаям…

Самаритянская религия стала в действительности своего рода яхвистской ересью, и ортодоксальные иудеи ни в коем случае не приняли бы это, и, казалось, иногда они были более враждебными к еретикам, чем непосредственно к язычникам. (Такого рода отношения существовали также среди христиан в более поздние столетия, так что в этом нет ничего удивительного.) Многое из позднебиблейской истории связано с ходом непримиримой вражды между иудеями и самаритянами, которая является странным отголоском первоначальной вражды на подобном территориальном основании между Давидом и Саулом, а также между Ровоамом и Иеровоамом.

Сеннахирим

Теперь оставалась только Иудея. В 720 г. до н. э., через два года после конца Израиля, умер Ахаз, и на престол взошел его сын Езекия (четырнадцатый царь династии Давида).

При нем в течение нескольких лет был период мира и даже относительного процветания, поскольку он был осторожен, чтобы не делать ничего такого, что могло бы задеть Ассирию. Кроме того, при нем пророки достигли полноты духовной власти. Во время его царствования процветал важный и влиятельный представитель яхвизма Исайя. Пророки Иудеи утверждали, что причина конца Израиля в его склонности поклоняться идолам.

Ассирийская империя при Сеннахириме

Тем временем Саргон продолжал свою победоносную деятельность, нанеся столь сильное поражение Урарту на севере, что это государство пришло в упадок и после этого больше не играло в истории значительной роли. Саргон также сумел удержать под контролем бурные халдейские племена, которые теперь правили Вавилонией, хотя они были для него постоянно источником проблем.

Однако в 705 г. до н. э. Саргон умер, и это стало сигналом для заговоров и бунтов против Ассирии. Езекия, ободренный националистически настроенными пророками, был среди тех, кто перестал платить дань.

На престол взошел сын Саргона. После подавления серьезных восстаний в Вавилонии, в конечном счете, в 701 г. до н. э. он направил свое внимание на Иудею:

4 Цар., 18: 13. В четырнадцатый год царя Езекии, пошел Сеннахирим, царь Ассирийский, против всех укрепленных городов Иуды, и взял их.

Сеннахирим — это библейская версия имени сына Саргона, которое более точно можно было бы передать как Синахеерба.

Езекия сразу уступил и предложил дань, но Сеннахирима нельзя было успокоить так просто. Пришло его войско и осадило Иерусалим.

Тиргак

По-видимому, если бы ассирийскому войску позволили сконцентрировать все усилия на Иерусалиме, то город наверняка пал бы. Однако этого не случилось. Жестокость Ассирии при расширении империи вела по пятам ее собственную Немезиду, ибо покоренные народы восставали при каждом удобном случае, и в последний век существования Ассирия была одним сплошным полем сражений с восставшими, а ее монархи едва способны были перевести дыхание между боями.

К сожалению, из Библии не совсем ясно, что же именно произошло в этом конкретном случае, поскольку внимание в ней сконцентрировано скорее на религиозных проблемах, нежели военных. Однако можно сделать вывод, что Сеннахирим вынужден был разделить войска, чтобы позаботиться и об усмирении восставших на отдаленном западе.

4 Цар., 19: 9. И услышал он о Тиргаке, царе Ефиопском; ему сказали: вот, он вышел сразиться с тобою.

Под царем Эфиопии предполагается один из эфиопских правителей Дельты Нила. Это может быть только Тиргак.

Тиргак, или Тагарка (Taharqa), потерпел сокрушительное поражение, но даже оно помогло Иерусалиму, поскольку Сеннахирим был вынужден оставить Иудею, не заняв столицу.

Причины для этого были разные. Библия приписывает это чуме, которая внезапно за одну ночь поразила и убила 185 000 ассирийских воинов.

Греческий историк Геродот не упоминает об осаде Иерусалима, но он говорит о кампании Сеннахирима против Египта и описывает внезапное отступление ассирийцев, объясняя это нашествием мышей, которые погрызли их стрелы и колчаны, а также кожаные покрытия их щитов.

Что касается летописей Сеннахирима, то в них говорится только о победах, об осажденном Иерусалиме и дани, которую посылал ему Езекия.

Однако бесспорным фактом является то, что Иерусалим был осажден так же, как и Самария четверть века назад. Иерусалим выстоял, Самария же — нет. Иудея сохранила свою национальную идентичность, в то время как Израиль — нет.

С другой стороны, настолько же бесспорен и тот факт, что Иудея понесла серьезный ущерб, ее территория была разорена, разрушения избежала только ее столица, а в итоге Иудея осталась данником Ассирии.

Хотя Библия и говорит об этом эпизоде как о большой победе, способствовавшей повышению доверия к Исайе и пророкам, все же пророки во многом потеряли престиж. Это была победа, которую было трудно отличить от поражения.

Асархаддон (Асардан)

Сеннахирим был убит во время наблюдения за религиозными обрядами в 681 г. до н. э. Убийцами стали два его собственных сына, но третий сын нанес поражение отцеубийцам и изгнал их, а сам занял престол:

4 Цар., 19: 37. …И воцарился Асардан, сын его, вместо него.

Библия не говорит нам больше ничего об Асархаддоне, но он был третьим способным представителем рода Саргона II.

Асархаддон признал тот факт, что Ассирия никогда не будет иметь покоя до тех пор, пока не прекратятся восстания, которые постоянно возникали то в одной, то в другой частях царства. Он не считал, что за это была ответственна сама ассирийская политика, а возложил вину на египетское золото.

Ассирийское царство при Асархаддоне

Поэтому он решил ударить по самому источнику зла. Он совершил поход в Дельту Нила, победил египтян в 671 г. до н. э. и добился власти над Египтом. В течение целого поколения северная половина царства в большей или меньшей степени находилась под ассирийской властью, хотя она оставалась беспокойной и местные лидеры все еще ожидали своего шанса на юге.

Беродах Баладан

Несомненно то, что причина выживания Иудеи кроется в вынужденности ассирийских царей постоянно концентрироваться прежде всего на Вавилонии.

В течение трех столетий Вавилония в большей или меньшей степени находилась под властью Ассирии. Осознавая историю прошедших более двух тысяч лет и своих собственных великих империй, вавилоняне никогда полностью не подчинялись, а восставали снова и снова.

В течение последних нескольких десятилетий грубые халдейские племена, появившиеся из аравийских пустынь к югу от Вавилонии, вторгались в Вавилонию, и ко времени Саргона они контролировали сам Вавилон.

Саргон и Сеннахирим были вынуждены втянуться в продолжительную войну с халдейским вождем Мардук-апал-иддином, имя которого в Библии искажено до Беродаха Баладана, которое набожно сохранялось в течение многих столетий.

Халдеи искали союзников повсюду среди врагов за пределами Ассирийской империи и мятежников в пределах самой империи. Среди последних был Езекия.

4 Цар., 20: 12. В то время послал Беродах Баладан, сын Баладана, царь Вавилонский, письма и подарок Езекии; ибо он слышал, что Езекия был болен.

Неясно, когда это происходило. Возможно, в ранние дни царствования Сеннахирима, и, вероятно, это было непосредственной причиной кампании этого монарха против Иерусалима. Возможно также, Беродах Баладан совершил такое действие, которое вынудило Сеннахирима снять осаду Иерусалима. В конечном счете Беродах Баладан потерпел поражение от Сеннахирима, но оттянул на себя ассирийские силы.

Пророки не одобряли отношения такого рода, поскольку они были изоляционистами и националистами. Сочетание изоляционизма и национализма монархам того времени казалось самоубийственным. Ибо необходимо было либо подчиниться правящей империи, либо искать и находить союзников перед восстанием.

Манассия

В 693 г. до н. э. Езекия умер и на престол взошел его двенадцатилетний сын Манассия, пятнадцатый царь из рода Давида, и правил в течение пятидесяти пяти лет.

Теперь гибельное восстание против Сеннахирима напоминало о биче Божьем, о котором говорили пророки. Ассирия оставалась сильной, и противостоять ей было непросто. Пророки же продолжали проповедовать восстание без посторонней помощи и верить в Бога, тогда Манассия и его советники вынуждены были жестоко подавить движение пророков.

4 Цар., 21: 16. Еще же пролил Манассия и весьма много невинной крови…

И в традиции говорится, что самого Исайю во время этого царствования постигла мученическая смерть.

И тем не менее, заслуга Манассии была в том, что он обеспечил для Иудеи мир и процветание в течение долгого пятидесятипятилетнего царствования — самого долгого в библейской летописи. Ввиду этого могло показаться, что Манассия и Иудея были вознаграждены удовлетворенным Богом, но, когда позже яхвисты получили власть, память Манассии всячески очернялась.

Система управления Манассии сохранялась и в период короткого царствования его сына Амона, который правил с 639-го по 638 г. до н. э. в качестве шестнадцатого царя из рода Давида.

Иосия

В 638 г. до н. э. на престол взошел сын Амона восьмилетний Иосия, семнадцатый царь из рода Давида. В то время в мире происходили серьезные изменения.

С одной стороны, Ассирия совершенно неожиданно впала в бедственное положение и воскресли надежды всех покоренных народов, включая Иудею. Перед их глазами было видение свободы, и всюду набирали силу националистические движения. В Иудее такое националистическое движение получило воплощение в пророках.

По мере того как взрослел юный Иосия, он, как оказалось, становился восприимчивым к возрождавшемуся национализму и все больше сочувствовал яхвизму. Последний сильный ассирийский царь умер в 625 г. до н. э., когда Иосии было двадцать один год, и почти сразу после этого начала разваливаться Ассирийская империя. К 620 г. до н. э. в Иудее сложилась ситуация, при которой священство могло спокойно надеяться на приобретение денежных средств на ремонт храма. В течение того длительного периода, когда на престоле были антияхвистские цари Манассия и Амон, храм в значительной степени запустел. В ходе ремонта было сделано открытие:

4 Цар., 22: 8. И сказал Хвлкия первосвященник Шафану писцу: книгу закона я нашел в доме Господнем…

«Книгу закона» библеисты обычно идентифицируют как часть Книги Второзакония. Возможно, она сводилась к записям 650 г. до н. э. в течение долгого и ужасного для яхвистов царствования Манассии. Казалось, что яхвистская традиция находится на краю гибели, и тайная приверженность этой традиции побуждала к писанию. Вероятно, это казалось единственным выходом. Затем книга была скрыта в храме и обнаружена только тогда, когда на престоле оказался новый царь, сочувствующий яхвизму.

Иосия, весьма впечатленный словами Второзакония, повел Иудею к полному и всестороннему возрождению яхвизма. В стране были уничтожены все остатки идолопоклонства:

4 Цар., 23: 10. И осквернил он Тофет, что на долине сыновей Еннома, чтобы никто не проводил сына своего и дочери своей чрез огонь Молоху;

Согласно Библии", сам Манассия пожертвовал своего сына Молоху, и Тофет было именем, данным печи, в которой сожгли жертву.

Печь, используемая для обрядов в Иудее, располагалась в «долине сыновей Еннома». Слово «Енном» на еврейском звучит как «Гехинном». Эта долина огибает южную границу Иерусалима и соединяется с долиной Кедрона.

Более поздние иудеи испытывали такой ужас при виде религиозных обрядов, которые происходили в Тофете в Енноме, и так сильна была связь этих обрядов с разрушительным огнем, что оба слова («Тофет» и «Геенна») стали синонимами Аду. Реформация Иосии была полной и увенчалась празднованием Пасхи:

4 Цар., 23: 22. Потому что не была совершена такая пасха от дней судей, которые судили Израиля, и во все дни царей Израильских и царей Иудейских;

Это была окончательная победа яхвизма среди иудеев. Последующие цари могли отступиться от веры, но народ — нет. Военные бедствия, казалось, только усилили его веру. С этого момента яхвизм, который раньше был просто одной из сект, конкурирующих за связь с народом Израиля и Иудеи, начинает свое превращение в иудаизм, религию еврейского народа.

Фараон Нехо (Нехао)

Но судьба Иосии была связана и с великими событиями, произошедшими в мире за пределами узких границ Иудеи.

Завоевание Египта Асархаддоном не покончило с восстаниями в Ассирии. Скорее, это означало, что Ассирия получила еще одну беспокойную область, так как Египет сам бурлил из-за непрекращающихся волнений. Когда Асархаддон умер в 668 г. до н. э. во время похода на Египет с целью подавить восстание, его сын Ашшурбанипал, четвертый царь из рода Саргона II и последний великий царь Ассирии[81], вынужден был возглавить две военные экспедиции в непокорный Египет и провести две ожесточенные кампании против халдеев в Вавилонии. Он должен был также противостоять варварским племенам мидян на востоке Вавилонии и киммерийцам с Северного Причерноморья.

В итоге Ассирийская империя стала похожа на пустое строение со стенами, которые становились все тоньше и тоньше. Внешне оно выглядело внушительно, но один только хороший, сильный удар по нему…

Порабощенные народы чувствовали это и нетерпеливо ждали своего часа. Как упоминалось ранее, усилились националистические движения.

Военная экспедиция Hexo

Ашшурбанипал умер в 625 г. до н. э., за пять лет до реформации Иосии, и это послужило сигналом для начала последнего бунта. Халдеи Вавилонии присоединились к силам мидян, и вместе они напали на ассирийскую цитадель. Ассирийская армия, окончательно исчерпав свои силы, была сломлена. Ниневия, ассирийская столица, была взята в 612 г. до н. э., Ассирийская империя пала, а завоеватели разделили трофеи между собой.

Однако в течение нескольких лет оставшаяся часть Ассирийской империи, сосредоточенная вокруг Харана, управлялась военачальником по имени Ашшурубаллит.

Тем временем стало известно, что в Египте также произошли важные события. Восстание, которое разгорелось после смерти Асархаддона, так и не было полностью подавлено Ашшурбанипалом. Египетский военачальник Псамметих, который правил Дельтой как наместник ассирийского царя, вступил в должность под своим собственным именем, и к 652 г. до н. э. он уже правил всей страной. Псамметих I, первый фараон XXVI династии, основал столицу в Саисе, городе на западном берегу Нила, недалеко от Средиземноморья, примерно в 175 милях к северо-западу от Мемфиса. По этой причине период, в течение которого правила XXVI династия, известен как Саисский период.

В 610 г. до н. э., через два года после разрушения Ниневии, Псамметих I умер, вместо него на трон взошел его сын Нехо, известный в Библии как фараон Нехо.

4 Цар., 23: 29. Во дни его [Иосии] пошел фараон Нехао, царь Египетский, против царя Ассирийского на реку Евфрат. И вышел царь Иосия навстречу ему, и тот умертвил его в Мегиддоне, когда увидел его.

Упоминаемый здесь царь Ассирийский может быть только Ашшурубаллит в Харане. Нехо хотел его доли ассирийской земли и ослабить Халдею, в то время как Иосия был обеспокоен тем, чтобы вытеснить Нехо из Азии и управлять Сирией, как во времена Соломона.

Армии столкнулись в Мегиддоне на территории Самарии примерно в пятидесяти пяти милях к северу от Иерусалима в 608 г. до н. э. Это было то место, где более шести веков назад Тутмос III вел великое сражение с хананеянами. Как будто возвратились времена Египетской империи, Нехо одержал победу, Иосия был убит, и на юго-западе Азии установилась власть Египта.

Всего Иосия правил в течение тридцати лет, и теперь вместо него на престол взошел его сын Иоахаз, но этот выбор не понравился Нехо. Он увел Иоахаза в пожизненное заключение в Египет и посадил на трон вместо него Иоакима, другого сына Иосии (девятнадцатый царь из рода Давида).

Некоторое время Иоаким оставался египетской марионеткой, верно выплачивая дань Нехо. Чтобы сделать это, он вынужден был отступить от яхвистской позиции своего отца. Он не мог слушать националистически настроенных пророков, которые привели Иосию к смерти, когда тот при одобрении пророков боролся с Египтом без союзников.

4 Цар., 23: 37. И делал он [Иоаким] неугодное в очах Господних во всем так, как делали отцы его.

Навуходоносор

Продвижение Нехо к построению империи длилось недолго.

Халдейский правитель Набополассар начал успешную кампанию против Ассирийской империи и перенес ассирийскую столицу в Ниневию. При Ашшурбанипале он служил в качестве его наместника в Вавилонии.

Выполнив задачу взятия Ниневии и несколько лет потратив на закрепление своих завоеваний, он послал войска на запад против Нехо, под руководством своего сына. Имя сына было Наву-кудурри-усур («Нево, защищающий границу»), который в Библии упоминается как Навуходоносор. Отец умер в 605 г. до н. э., прежде чем была закончена кампания, и его сын взошел на престол как Навуходоносор II (Навуходоносор I правил пятьсот лет назад Вавилонией).

Империя Набополассара и Навуходоносора известна по-разному: и как Новая Вавилонская империя, и как Нововавилонская империя, и как Халдейская империя.

В первый год своего царствования Навуходоносор встретился с армией Нехо в Кархемише. Некогда Кархемиш был важным городом Митанни, а позже — Хеттеи. Он был захвачен Тутмосом III для Египетской империи, а Саргоном II — для Ассирийской. Город был расположен в верховье реки Евфрат на том месте, которое теперь является границей между Сирией и Турцией, примерно в шестидесяти милях к западу от Харана и почти в пятистах милях к северу от Иерусалима.

Навуходоносор одержал полную победу при Кархемише, а Нехо (его мечты об азиатской славе развеялись навсегда) спешно бежал в Египет и оставался там вплоть до смерти в 593 г. до н. э.

Тем временем Навуходоносор в 601 г. до н. э. подавил последние очаги ассирийского сопротивления в Харане. Наконец, в 600 г. до н. э., он мог обратить свое внимание на такие небольшие проблемы, как Иудея.

4 Цар., 24: 1. Во дни его выступил Навуходоносор, царь Вавилонский, и сделался Иоаким подвластным ему на три года, но потом отложился от него.

Иудея теперь стала платить дань не Египту, а Вавилону. Восстание в 597 г. до н. э. было, конечно, хуже, чем просто бесполезное. Иоаким умер в самом его начале после одиннадцатилетнего царствования, и на престол взошел его сын Иехония как двадцатый царь из рода Давида.

Иехония правил только в течение трех месяцев, поскольку Навуходоносор в 597 г. до н. э. осадил непокорный Иерусалим, захватил город, разорил его, забрав все, что только смог обнаружить, и увел в плен царя и боеспособных мужчин в количестве десяти тысяч человек.

VI век до н. э.

Однако Иерусалим и Иудея все еще существовали, и Навуходоносор назначил на престол дядю Иехонии (брата Иоакима и третьего сына Иосии). Новый царь, взяв себе имя Седекия, стал двадцать первым и последним царем из рода Давида.

Он начал как послушная марионетка халдейского монарха, но в 587 г. до н. э. Седекия восстал, и вавилонское войско вернулось к осаде. Через полтора года город был взят. Седекия и остаток войска пытались бежать, но были разбиты вблизи Иерихона.

Седекия был заключен в тюрьму и ослеплен, его сыновья казнены, и дальнейшее изгнание опустошило страну. Иудейское царство пало через 427 лет после того, как на престол взошел Давид и был разрушен Храм.

Годолия

Разумеется, иудеи остались в Иудее даже после того, как произошло изгнание, и Навуходоносор назначил правителя, чтобы он правил ими.

4 Цар., 25: 22. Над народом же, остававшимся в земле Иудейской, который оставил Навуходоносор, царь Вавилонский, — над ними поставил начальником Годолию, сына Ахикама, сына Шафанова.

Годолия был внуком книжника, который в период царствования Иосии получил известие о нахождении Книги Второзакония и сообщил об этом Иосии. Теперь, через тридцать четыре года после этого открытия и увенчавшей его великой Пасхи, Иудея стала полупустой, и этим остатком правил внук книжника.

Годолия попытался строить заново, но народ, боясь наказания со стороны Навуходоносора, убил его, и многие бежали в Египет. Иудея стала еще более опустевшей, чем когда-либо ранее.

Евилмеродах

Иудеи в Вавилонии вполне могли ассимилироваться и могли «исчезнуть», как израильтяне в Ассирии полтора века назад. Однако они выжили, вернулись в Иудею и продолжили свои традиции и культуру.

Поэтому довольно символично то, что Четвертая книга Царств не заканчивается разрушением Иерусалима и Храма, концом Иудеи и опустошением этой земли. Скорее, книга остается немного незаконченной, благодаря чему она читается подобно слабому обещанию прихода лучших дней.

4 Цар., 25: 27. В тридцать седьмый год переселения Иехонии, царя Иудейского, в двенадцатый месяц, в двадцать седьмый день месяца, Евилмеродах, царь Вавилонский, в год своего воцарения, вывел Иехонию, царя Иудейского, из дома темничного;

Навуходоносор умер в 562 г. до н. э., и после него на престол взошел его сын Амель-Мардук («человек Мардука»), который в Библии называется Евилмеродахом.

Очевидно, он был доброжелательнее к пленным иудеям. Евилмеродах освободил Иехонию. Возможно, у него было намерение возвратить иудеев на родину, но он не правил достаточно долго для того, чтобы воплотить это намерение, если оно у него вообще было. В 560 г. до н. э. его убили во время дворцового заговора, и иудеи остались пленниками в течение еще одного поколения.

Однако именно на моменте некоторого оптимизма и заканчивается Четвертая книга Царств.

13. ПЕРВАЯ КНИГА ПАРАЛИПОМЕНОН

Адам * Иуда * Вооз * Саруйя * Соломон * Иосия * Иоханан * Иехония * Левый * Мериббаал * Давид * Сатана

Адам

После Четвертой книги Царств следует пара книг (Первая и Вторая книги Паралипоменон), которые в некотором смысле резюмируют всю Библию от сотворения мира и до падения Иерусалима.

Эти книги были написаны после возвращения из вавилонского плена. Ранее предполагали, что они были написаны в 300-м или даже в 250 г. до н. э., но современные ученые, по-видимому, предпочитают датировку от 400 г. до н. э.

Еврейское название книг «Dibre Hayyamim» означает «летописи времен», что адекватно переводится как «хроники». Однако, когда Библия была переведена на греческий, переводчики посчитали эти книги самыми важными в том смысле, что они обеспечивали более полной информацией об истории Иудеи, чем Третья и Четвертая книги Царств. По этой причине они называли эти книги Паралипоменон («О пропущенном»). Это название сохранено (в латинском произношении) в католических переводах Библии, где можно обнаружить Первую и Вторую книги Паралипоменон вместо Первой и Второй книг Хроник (в английских версиях).

В Еврейской Библии Первая и Вторая книги Паралипоменон помещены в третью и наименее почитаемую категорию Писания из-за их позднего написания. Более того, они помещены в самом конце раздела, что делает их последними из всех книг в Еврейском каноне.

Империя Давида и Соломона

В латинском переводе и в различных английских версиях, которые от него происходят, Первая и Вторая книги Паралипоменон следуют (что, возможно, более логично) сразу после Третьей и Четвертой книги Царств.

Когда «летописец» писал текст книг Паралипоменон, ситуация полностью отличалась от той, что была во времена царства Иудеи. Было бы патриотичным верить в то, что царство и правление рода Давида будут всегда, и эта вера отражена в Библии. Так, пророк Натан указывает Давиду на слова Господа:

2 Цар. 7: 16. И будет непоколебим дом твой и царство твое на веки пред лицем Моим, и престол твой устоит во веки.

Но летописец и его поколение хорошо знали, что царство Иудея пришло к концу в 586 г. до н. э., ни один царь из рода Давида не правил уже в течение почти двух веков и, кроме того, не было никакой ближайшей перспективы восстановления царства под властью монарха из рода Давида.

Возникла необходимость истолковать историю по-другому и по-другому объяснить слова Бога. Поэтому летописец приступает к написанию истории, которая привела бы к такому истолкованию.

Для его целей необходимо было пройти через древнейшие эпохи самым кратчайшим из возможных путей, и это можно было сделать посредством составления родословных. Вавилонский плен нарушил цепь традиции, которая протянулась через столетия и многие царства, и стер с лица земли множество летописей. Возможно, семейные отношения стали неопределенными, а национальная гордость за десятилетия пленения развеялась в пыль. Благодаря адекватному составлению списка подлинных родословий каждый возвратившийся иудей мог занять свое место в системе родовых отношений, и общество могло возродиться должным образом.

И поэтому первое слово Первой книги Паралипоменон начинается с упоминания Адама:

1 Пар., 1: 1. Адам, Сиф, Енос…

Иуда

Первая глава удовлетворяется быстрым перечислением имен, которые служат для того, чтобы учесть все библейские родословные, кроме родословной Иакова (Израиля). Начиная с главы 2-й могут быть даны родословные двенадцати колен Израиля.

В более ранних книгах Библии колена перечисляются в традиционном порядке их старшинства. Сначала идет Рувим, затем Симеон, затем Левий и только затем Иуда, который родился четвертым. Летописец знал об этом:

1 Пар., 5: 1. Сыновья Рувима, первенца Израилева…

Однако с высоты 400 г. до н. э. становится ясно, что важным коленом является колено Иуды:

1 Пар., 5: 2. Потому что Иуда был сильнейшим из братьев своих, и вождь от него…

Поэтому родословие Иуды было принято считать первым вопреки праву первородства. Кроме того, оно рассматривалось более подробно, чем любое другое колено. Фактически четыре колена, которые составили царство Иудея (сам Иуда; Симеон, который был присоединен к колену Иуды до Давида; Вениамин и Левий), занимают 258 стихов, в то время как оставшиеся колена навсегда исчезнувшего царства Израиль получают на свою долю всего пятьдесят стихов. И сам Иуда получает львиную долю текста — сто стихов.

Вооз

Как можно быстрее летописец переходит к родословной Давида, и она перечисляется частично:

1 Пар., 2: 11–12. …Салмон родил Вооза; Вооз родил Овида…

Нет упоминания о том, что Овида Воозу родила Руфь. Это вовсе не потому, что летописец полностью игнорирует женщин, поскольку, перечисляя сыновей Иуды, он говорит:

1 Пар., 2: 4. И Фамарь, невестка его, родила ему Фареса и Зару…

Книга Руфь, возможно, была написана примерно в то время, когда летописец еще работал над своим собственным сочинением, и нетрудно представить, что он знал ее содержание (так как она должна была быть популярной, иначе она не попала бы в еврейский канон).

Есть два предположения, каждое имеет некоторую степень правдоподобия. Возможно, Книга Руфь в действительности была частью исторического вымысла, и никакая женщина по имени Руфь, вероятно, не появлялась в древних записях, которые летописец использовал в качестве своих первоисточников.

Или же, если автор Книги Руфь использовал подлинную традицию, то может быть и так, что летописец преднамеренно отказался использовать ее. Он был на стороне тех, кто приветствовал среди возвращающихся иудеев жесткую позицию, избавление от чужеземных жен, а Книга Руфь была написана, представляя другую сторону. Поэтому летописец мог проигнорировать родословную моавитских предков Давида.

Саруйя

Когда повествование доходит до Иессея, его дети перечисляются так, что включают Давида (как его самого младшего сына), называются и две сестры:

1 Пар., 2: 15–16. …Давида. Сестры их: Саруйя и Авигея…

Если летописец прав, то некоторые из сподвижников Давида являются близкими родственниками. Так, у Саруйи было три сына: Авесса, Иоав и Азаил, которые были наместниками Давида в его ранние дни как человека, находившегося вне закона. Иоав стал главнокомандующим. Все трое были племянниками Давида. Кроме того, Авигея была матерью Амессы, военачальника Авессалома, который ненадолго заменил Иоава как главнокомандующего. Он также был племянником Давида, что может объяснить мягкость Давида после подавления бунта Авессалома.

Соломон

Третья глава начинается с перечисления сыновей Давида. Перечисляются девятнадцать из них, и этим список ни в коем случае не исчерпывается.

1 Пар., 3: 9. Вот все сыновья Давида, кроме сыновей от наложниц…

Из них Соломон является десятым, так что, возможно, в линии претендующих на престол перед ним было по крайней мере девять сыновей. Смерть первого и третьего (Амнона и Авессалома) при жизни Давида описана во Второй книге Царств, а четвертый (Адония) жил, готовый оспаривать право на трон. Об остальных ничего не известно.

Далее сразу следует линия потомков Соломона, которая включает только тех, которые были царями Иудеи:

1 Пар., 3: 10–11. Сын Соломона Ровоам; его сын Авия; его сын Аса; его сын Иосафат; его сын Иорам…

Начиная с Давида сын наследовал после отца царский трон Иудеи вплоть до Иосии; этот список из семнадцати поколений является совершенно удивительным документом, характеризующим династию.

Иосия

Начиная с Иосии впервые упоминается больше одного сына:

1 Пар., 3: 15–16. Сыновья Иосии: первенец Иоахаз, второй Иоаким, третий Седекия, четвертый Селлум. Сыновья Иоакима: Иехония, сын его; Седекия, сын его.

После гибели Иосии в сражении при Мегиддо на престол взошел один из его сыновей, Иоахаз, и он не указывается под этим именем в стихе (3: 15)[82]. Однако в Книге Иеремии этот пророк (который жил в то время и был свидетелем этих событий) говорит об этом так:

Иер. 22: 11–12. Ибо так говорит Господь о Саллуме, сыне Иосии, царе Иудейском, который царствовал после отца своего, Иосии, и который вышел из сего места: он уже не возвратится сюда, Но умрет в том месте, куда отвели его пленным, и более не увидит земли сей.

Иоахаз действительно был взят в плен фараоном Нехо и оставался в плену до самой смерти. Таким образом, Саллум — это, по-видимому, личное имя правителя, а Иоахаз было его «престольным именем», принятым, когда он стал царем. Нет ничего необычного в том, что человек изменил свое имя, став царем. Иногда имя изменяли, чтобы выбрать себе такое, которое имеет ассоциации с престолом, поэтому Марий Сирийский как царь стал Венададом, а Пулу Ассирийский стал Тиглатпаласаром. В наше время лучше всего известна обязательная смена имени при занятии высокого положения римского папы: в 1922 г. Ахилл Ратти стал Пием XI; после него в 1939 г. Эвженио Пацелли стал Пием XII; в 1958 г. Анжело Ронцалли последовал за ним как Иоанн XXIII; а в 1963 г. Джованни Монтини — как Павел VI.

Очевидно, Саллум-Иоахаз был назначен царем посредством народного провозглашения несмотря на то, что он был самым младшим из сыновей Иосии:

4 Цар., 23: 30. …И взял народ земли Иоахаза, сына Иосиина, и помазали его и воцарили его вместо отца его.

Можно догадаться, что это произошло потому, что он был наиболее антиегипетски настроенным из сыновей Иосии и поэтому самым популярным у народа. Может быть, поэтому Нехо сразу устранил его и заменил Иоакимом, которого он, возможно, считал более послушным и который в любом случае был самым старшим из сохранившихся сыновей Иосии и, следовательно, так или иначе с наибольшим правом на престол. (Старший сын Иоханан, о котором больше ничего не было слышно, возможно, умер еще при жизни Иосии.) Иоаким стал первым царем Иудеи, который сменил брата, а не отца. В его случае имя, под которым он перечислен в Первой книге Паралипоменон, — это уже его престольное имя.

4 Цар., 23: 34. И воцарил фараон Нехао Елиакима, сына Иосиина, вместо Иосии, отца его, и переменил имя его на Иоакима; Иоахаза же взял и отвел в Египет, где он и умер.

За Иоакимом на трон взошел его сын Иоахин, чье имя дается в Первой книге Паралипоменон как Иехония.

Иоахин (Иехония) находился на престоле лишь краткий период времени, пока его не схватил и не увел в пожизненный плен Навуходоносор (так Иехония разделил судьбу своего дяди Иоахаза).

В свою очередь, Навуходоносор сажает на престол оставшегося сына Иосии, правителя, чье имя дается как Седекия в стихе 3: 15. Оно также является престольным именем.

4 Цар., 24: 17. И воцарил царь Вавилонский Матфанию, дядю Иехонии, вместо него, и переменил имя его на Седекию.

Седекия стал последним правящим царем Иудеи.

Иоханан

Некоторым образом именно Иоханан, первенец Иосии (который, вероятно, умер молодым), имеет самое интересное имя. Иоханан — это сокращенный вариант Иехоханан, означающее «Яхве милостив».

Имя Иоханан встречается только однажды в библейских книгах, предшествующих Первой книге Паралипоменон, и однажды в самом конце книги, непосредственно предшествующей Четвертой книге Царств. Это было имя военачальника времен Годолии:

4 Цар., 25: 23. …пришли к Годолии… Иоханан, сын Карея…

В более поздних книгах Библии это имя упоминается чаще.

Вспомним теперь, что начальное «И» в русском переводе библейских имен иногда эквивалентно еврейской букве «yodh», которая представляет звук «й». На греческом такое имя начиналось бы с буквы «йота», которую мы пишем «й» и которая в начале слова также звучит как «й». В таком случае естественно, что греческой версией Иоханан было бы имя Иоаннес, если мы допустим далее отсутствие в греческом алфавите «х» и греческий обычай помещать в конце почти всех имен букву «с». Это, как легко заметить, эквивалентно немецкому Johannes, а оно, в свою очередь, легко сокращается до имени Иоанн.

Другими словами, хотя имя Иоханан и может казаться нам странным, когда мы сталкиваемся с ним в Ветхом Завете, это то же самое имя, которое мы обнаруживаем как Иоанн в переводе Нового Завета, и то же имя, которое в той или иной форме является наиболее распространенным из всех нынешних и прошлых европейских имен.

Иехония

В последней части 3-й главы прослеживается линия Давида в период Плена. Она начинается с Иехонии (Иоахина), внука Иосии, который краткое время был царем Иудеи в 597 г. До н. э. и который был уведен в плен Навуходоносором. Он остался живым и даже дожил до того времени, когда с ним хорошо обращался Амель-Мардук (Евилмеродах) после смерти Навуходоносора.

Перечислены восемь сыновей, но первый, Асир, в действительности не был сыном Иехонии. Это слово означает «пленник», и в Исправленном стандартном переводе стих 3: 17 переводится (с использованием дополнительного варианта имени Салафиил) как «сыновья Иехонии, пленники: Селафиил…».

Перечисляются сыновья Федаии, третьего сына Иехонии, а затем — сыновья Зоровавеля, самого старшего сына Федаии, и так далее.

В «Энкор Байбл», которая связана с Первой книгой Паралипоменон, приводятся приблизительные годы рождения:

Федаия 595 г. до н. э.

Зоровавель 570 г. до н. э.

Ханания 545 г. до н. э.

Шехания 520 г. до н. э.

Шемайя 495 г. до н. э.

Неария 470 г. до н. э.

Елиоенай 445 г. до н. э.

Годавьягу 420 г. до н. э.

Годавьягу, согласно родословной, представляет восьмое поколение после Иехонии и двадцать шестое поколение после Давида.

Годавьягу был старшим сыном Елиоеная, и у него было шесть более младших братьев, из которых Анани был самым младшим. В «Энкор Байбл» говорится, что дата рождения самого младшего сына была примерно 405 г. до н. э.

Так, линия Давида продолжается на протяжении почти двух столетий после конца царства, и то, что записи заканчиваются на Анани, является указанием на то, что, возможно, летописец писал примерно в 400 г. до н. э.

Осторожную манеру, с которой летописец детализирует родословную, можно воспринимать как достаточное указание на тот факт, что летописец не считает, что царство Иудея или род Давида пришли к безвозвратному концу.

Как бы то ни было, возникает отчетливое впечатление того, что летописец не проявляет оптимизма насчет рода Давида. Поскольку история, которую он собирается написать, показывает, что есть нечто, что он рассматривает как замену царству и его монарху, и это — Храм и его Первосвященник. Храм, действительно, был восстановлен во времена летописца и как верховная власть среди колен просуществовал от Рувима до Иуды, так что вполне могло быть так, что обещание внешнего существования перешло от царства к Храму.

Левий

Когда летописец доходит до колена Левия, он приводит подробную его родословную, вторую по значимости после родословной Иуды, поскольку оно принадлежит колену, из которого происходили священники:

1 Пар., 6: 1. Сыновья Левин…

Список первосвященников приводится в период существования царства, заканчивающегося на следующем месте:

1 Пар., 6: 15. Иоседек пошел в плен, когда Господь переселил Иудеев и Иерусалимлян рукою Навуходоносора.

Иоседек был двенадцатым по происхождению от Садока, который стал первосвященником в начале царствования Соломона. Сам Садок был девятым по происхождению от Елеазара, сына Аарона.

Мериббаал

Затем более или менее быстро перечисляются родословные оставшихся колен, пока повествование не достигает последнего — Вениамина. Вениамин — это, согласно традиции, самый младший сын Иакова, но есть и другие возможные оправдания для его положения. Саул, кого Давид заменил как царь, был потомком Вениамина, и если Давидово колено Иуды рассматривается первым, то довольно логично рассматривать Саулово колено Вениамина последним. Кроме того, именно через Вениамина совершается приближение к родословной Саула и именно со смерти Саула летописец намеревается начать свою собственную историю.

1 Пар., 8: 33–34. …Саул родил Иоанафана, Мелхисуя, Авинадава и Ешбаала. Сын Ионафана Мериббаал; Мериббаал родил Миху.

Мериббаал — это дополнительное имя Мемфивосфея, и через Михея линия потомков Саула продолжалась много поколений, возможно, до времени Плена. Очевидно, линия Саула (хотя и сведенная политикой Давида до одного Мемфивосфея) процветала и далее. Что касается более поздних представителей линии:

Тем не менее, интересно отметить, что ни в какое время прошлого царствования Давида нет сведений о какой-либо попытке восстановить линию Саула.

Давид

Давид в изображении летописца — это не герой как человеческое существо, а скорее как идеальный основатель Храма. Из его истории жизни сохраняется только центр — Храм; кроме того, генеалогический интерес представляют списки имен. Юность Давида, его отношения с Саулом и Ионафаном, личные грехи и проблемы более позднего периода жизни — все это устранено. Даже упоминания о его завоеваниях важны только потому, что добытые средства делают возможным снабдить и украсить Храм, который предстоит построить.

Так, дается описание смерти Саула, а затем:

1 Пар., 11: 3. И пришли все старейшины Израилевы к царю в Хеврон, и заключил с ними Давид завет в Хевроне пред лицем Господним; и они помазали Давида в царя над Израилем…

Нет никакого упоминания о семи годах, в которые Ишбошет (Ish-bosheth) был царем Израиля в Заиордании, об отступничестве Авенира и политических интригах. Можно было бы предположить, что Давид был возведен на царствование единодушно. Как только Давид становится царем, летописец переходит к захвату Иерусалима, так что теперь мы видим человека, который начинает поклонение в Храме, и место, где оно начинается. В многочисленных подробностях рассказывается о перенесении Ковчега Завета в Иерусалим, о том, как расстроилось намерение Давида самому построить Храм, и о подготовке, которую он ведет для того, чтобы его преемник смог продолжить это дело. Затем повествуется о его смерти и унаследовании престола Соломоном. Нет никакого упоминания о династическом споре между Соломоном и Адонией.

Такова картина царствования Давида. Здесь нет никакой сознательной попытки фальсификации со стороны летописца. Скорее он пытался, согласно своим сведениям, так сказать, «уточнить» историю. То есть он усматривал в истории монархии рода Давида ту центральную линию, которую он хотел более ясно показать всем людям. Поэтому он вырезал то, что было для него затеняющими бесполезностями, и нарисовал эту центральную линию в более ярких цветах, чтобы делать ее более зримой. Результатом стала история, которую мы могли бы назвать «импрессионистской», а ее цель, как в случае с импрессионистским искусством, — сделать очевидным то, что реализм мог бы скрыть.

Сатана

Лишь однажды в истории летописца Давид появляется как нечто меньшее, чем идеал, и это связано с его грехом в период переписи. Однако этот момент пришлось включить, поскольку он был самым важным в теме. Именно на полу для молотьбы, где Давид, согласно легенде, увидел ангела, должен был быть построен Храм. Однако даже в этом случае история рассказывается с важным отличием. В допленовой версии этой истории говорилось:

2 Цар., 24: 1. Гнев Господень опять возгорелся на Израильтян, и возбудил он в них Давида сказать: пойди, исчисли Израиля и Иуду.

Один лишь Бог здесь рассматривается как источник всего происходящего, и именно Бог инспирирует дурное побуждение Давида. Однако ко времени летописца, по-видимому, стал усматриваться дух богохульства, если Бог накажет Израиль, сначала инспирировав дурной акт, который затем он мог использовать как основание для наказания. Летописец рассказывает эту историю таким образом:

1 Пар., 21: 1. И восстал сатана на Израиля, и возбудил Давида сделать счисление Израильтян.

Еврейское слово «сатана» означает «противник»; то есть тот, кто выступает против. Оно необязательно должно иметь сверхъестественный смысл и иногда используется в Библии для того, чтобы показать обычного человека-противника. В этом случае это еврейское слово переводится просто как «противник». Случай такого рода встречается в Третьей книге Царств, где Разон Сирийский восстает против Соломона:

3 Цар., 11: 25. И был он противником Израиля во все дни Соломона….

Однако в какой-то момент после вавилонского плена возникло представление, что есть некий сверхъестественный Противник; существо, главная обязанность которого состоит в том, чтобы действовать во зло человеку, как Бог действует ради его добра. Сатана с большой буквы не имеет силы вынудить людей творить зло, но он может искушать людей на то, чтобы они грешили и обращались против Бога, и, именно уступив этому искушению, человек привнес в мир зло.

Такое представление об источнике зла помогало объяснить существование зла и горя в мире и частый очевидный триумф зла над добром перед лицом существования всемогущего, всеблагого Бога. Даже если утверждать, что зло пришло как наказание грешащему человечеству, как понять, откуда пришло зло в человека, что заставляет его грешить? Поэтому было удобно ввести понятие о сверхъестественном Сатане, подталкивающем человека ко греху.

И весьма вероятно, эта идея пришла от персов. В 400 г. до н. э., когда писал летописец, персы стали доминирующим народом в Азии, и персидская мысль, по-видимому, рапространилась среди всех народов, которые, подобно Иудее, были под персидской властью. Похоже, что это было так, поскольку персидская религия только что была систематизирована великим пророком Заратуштрой (Зороастр в латинизированной форме этого имени), примерно в период возвращения из вавилонского плена, и по земле рапространялось новое учение.

Зороастризм предложил дуалистическую точку зрения на вселенную. Есть принцип добра, Ахура-Мазда (или Ормузд), и принцип зла, Анхра-Майнью, которые рассматривались как фактически независимые друг от друга и почти равные по силе. Сотворение мира, его развитие и история являются всего лишь побочными обстоятельствами в бесконечной небесной войне между этими двумя принципами, каждый из них во главе отдельного войска неисчислимых духов.

В такой точке зрения на вселенную есть некая волнующая драма, и иудаизм был проникнут ею в ограниченной мере. Принцип зла, Сатана, воспринимался как существующий, но никогда не рассматривался как независимый от Бога или равный Ему. Вместо этого, Сатана рассматривался как творение Бога, как и сам человек.

В более поздние времена он описывался как ангел по происхождению, даже как главный среди ангелов. Однако из гордыни он отказался повиноваться Богу и служить человеку во время сотворения Адама. Поэтому, вместе с многочисленными последователями, он был изгнан из рая. После своего падения он загорелся завистью и бесконечной злобой и взял на себя задачу искушения человечества, чтобы оно отпало от Милости, как он сам.

Сатана как таковой не упоминается в какой-либо из книг Библии, кроме Первой книги Паралипоменон. Наиболее важно то, что Сатану стали приравнивать к змею, который соблазнил Еву в саду Эдемском.

История о Сатане, его бунте против Бога и его грехопадении образует центральную структуру великой эпической поэмы Мильтона «Потерянный рай», которая основана на первых главах Бытия.

Кроме того, Сатана выполняет свою зловещую задачу, оставаясь под твердой властью Бога. Можно даже рассматривать Сатану как выполняющего необходимую функцию искушения человечества и улучшения природы души, так сказать, путем ее тренировки; искушая ее, он дает ей возможность преодолеть искушение и стать сильнее. Сатана мог также действовать как некое решето, отделяющее лучшие души от худших.

Часть функции Сатаны была в том, чтобы донести до Бога дурные вести о людях с целью оклеветать их. (Лучше всего это показано в Книге Иова.) Греческое слово, обозначающее «клеветник», — «diabolos» (буквально «бросить поперек», поскольку клеветнические слова подобны препятствиям, брошенным поперек дороги, чтобы блокировать продвижение по ней), и от него происходит слово «дьявол» и прилагательное «дьявольский». Слово «дьявол» используется местами и в Библии короля Якова при упоминании о лесных духах плодородия, которые названы в Исправленном стандартном переводе «сатирами», но Дьяволом с большой буквы является Сатана. Сатана-Противник является также Дьяволом-Клеветником. Мусульмане называют Противника Иблисом, словом, которое также происходит от «diabolos».

В зороастризме силы зла, которые сражаются под знаменем Анхра-Майнью, — это «дэвы», но они не имеют никакого отношения к слову «дьявол». Совсем наоборот! То же слово встречается в санскрите и обозначает в Индии богов и духов добра.

В действительности неудивительно, когда боги одного народа являются демонами для их соседей. Несомненно, индийская религиозная мысль проникла в Персию во времена Заратуштры, и персы заклеймили чужеземных богов как демонов, аналогично иудеи смотрели с отвращением на ханаанских богов и позже христиане превратили в злых духов греческих и римских богов.

Слово «дэв» дошло к нам не через персов, а через санскрит, поэтому сохраняет свой богоподобный аспект. От него мы получаем греческое слово «dios», латинское «deus» и французское «dieu», которые все означают «бог», как и связанное с ними английское прилагательное «divine» («божественный»).

14. ВТОРАЯ КНИГА ПАРАЛИПОМЕНОН

Иоппия * Гора Мориа * Аравия * Ровоам * Авия * Аса * Иосафат * Иодай * Амасия * Озия * Ахаз * Езекия * Манассия * Молитва Манассии * Иосия * Царь Халдейский

Иоппия

Относительно царствования Соломона летописца интересует его строительство Храма и его богатство. Поскольку, согласно летописцу, материальные выгоды сопровождают праведное действие и поскольку нет большего праведного действия, чем строительство Храма, то богатство Соломона описано в выражениях необузданного преувеличения.

Соломон договаривается с Хирамом Тирским по поводу поставок, необходимых для Храма. Хирам соглашается:

2 Пар., 2: 16. Мы же нарубим дерев с Ливана, сколько нужно тебе, и пригоним их в плотах по морю в Яфу; а ты отвезешь их в Иерусалим.

Иоппия (современная Яффа) — это порт на Средиземноморье примерно в тридцати пяти милях к северо-западу от Иерусалима. Это была самая близкая к столице крупная гавань (хотя и не очень хорошая) и естественный морской порт, подходящий для того, чтобы посылать через него материал в Иерусалим.

Сначала он входит в историю как один из городов, захваченных Тутмосом III, когда этот египетский завоеватель установил свою империю в Азии. После упадка Египта Иоппия находилась под финикийской властью. Этот город упоминается в Книге Иисуса Навина как часть идеализированной территории колена Дана, но он никогда не был под властью Израиля во времена до Давида (ни одна из прибрежных полос, которые оставались филистимскими на юге и финикийскими на севере). Поэтому только теперь, за исключением упоминания в Книге Иисуса Навина, Иоппия упоминается в Библии.

Израиль и Иудея

Как морской порт Иерусалима Иоппия имела большое значение во времена Крестовых походов, несколько раз переходя из рук в руки то христиан, то мусульман, но в конечном счете на долгое время попала под турецкую власть.

В 1909 г., когда Палестина все еще была частью Оттоманской империи и когда Иоппия или Яффа был в значительной мере арабским городом, евреи этого города в трех милях на север от него построили свой собственный пригород, который они назвали Тель-Авивом. После Первой мировой войны, когда Палестина перешла под мандат Великобритании, этот еврейский город, благодаря иммиграции и финансовой помощи из-за границы, быстро превратился в современный город, спроектированный по западному образцу.

После того как Израиль добился независимости в 1948 г., Тель-Авив прослужил в качестве временной столицы до 1950 г., когда вместо него столицей стал Иерусалим. В 1950 г. Тель-Авив был объединен с Яффой (из которой уехало большинство арабов) в отдельный муниципалитет. Тель-Авив теперь является самым крупным городом в Израиле, с населением примерно в четыреста тысяч человек.

Иоппия была одним из немногих ханаанских городов, которые упоминаются в греческих мифах. Так, Персей, убив чудовищную Медузу в далекой стране гиперборейцев, поспешил домой. За пределами города Иоппии он заметил обнаженную женщину, прикованную к скале. Это была Андромеда, пожертвованная морскому чудовищу ее отцом Цефеем и матерью Кассиопеей, которые были эфиопским царем и царицей Иоппии. Конечно, он спас ее. Но почему правители Иоппии описаны как эфиопы? Если это не отклонять как простое незнание географии со стороны греческих мифотворцев, то, возможно, мы можем объяснить это следующим образом.

Греческие легенды были, несомненно, основаны на древних историях, простирающихся в туманное прошлое. Эти легенды помещены в микенские времена перед Троянской войной — в то время, когда Египет был величайшей силой в мире и фараоны XVIII и XIX династий правили смежными частями Азии, в том числе Ханааном. Поэтому допустимо говорить о египетском царе Иоппии, то есть правителе, который правил под покровительством фараона.

Однако в VIII в. до н. э., когда Греция стала колонизирующей страной и когда ее корабли выступили по всему Средиземноморскому побережью, она узнала Египет, который был тогда под властью эфиопской династии. Вполне легко можно было вернуться в прошлое и заменить египетского царя в Иоппии на эфиопского.

Гора Мориа

Началось строительство Храма:

2 Пар., 3:1 .И начал Соломон строить дом Господень в Иерусалиме на горе Мориа, которая указана была Давиду, отцу его, на месте, которое приготовил Давид, на гумне Орны Иевусеянина.

Таким образом место Храма здесь ограничивается двумя важнейшими эпизодами из прошлого, описание которых в Третьей книге Царств не дается. На гумне Орны Давид увидел ангела, а на горе Мориа Авраам собирался принести в жертву Исаака.

Самаритяне же утверждали, что Авраам собирался принести в жертву Исаака на горе Геризим, поскольку это их священная гора.

Аравия

Как только строительство Храма было завершено, летописец сообщает о посещении его царицей Савской и продолжает описывать богатство и славу Соломона:

2 Пар., 9: 14. Сверх того, послы и купцы приносили, и все цари Аравийские и начальники областные приносили золото и серебро Соломону.

В более ранних книгах Библии народы засушливых регионов на юге и востоке Ханаана были названы отдельно, поэтому есть упоминание об аммонитах, моавитянях, едомитах, амалекитянах, мидянах и т. д.

Только теперь используется общий географический термин «Аравия». «Аравия» — это латинизированная форма слова «араб», которое является общесемитским термином для обозначения народа, живущего в пустыне за пределами Ханаана. Значение слова «араб» неопределенно. Оно могло просто подразумевать «кочевник», так как это слово похоже на еврейское слово «arabah», означающее «степь». Оно могло также означать нечто самовозвеличивающее, как, например, «человек учительского рода».

В любом случае Аравия теперь является названием большого, главным образом пустынного полуострова к югу от Малой Азии, который имеет площадь примерно в один миллион квадратных миль и в настоящее время имеет население около десяти миллионов.

Многие люди думают об Аравии как первоначальной родине народов, говорящих на семитских языках. Поскольку это не плодородная территория, ее население легко умножается до той степени, пока земля может кормить его. Затем же они кочуют на север в ту или иную часть плодородной Малой Азии. Эта тенденция, вполне возможно, больше всего была заметна в доисторические времена, когда впервые стала появляться засушливость этого района, но это продолжилось и в исторические времена, величайший исход произошел в VII в., когда арабы распространяли мусульманство на обширных территориях Азии и Африки.

Возможно, аккадцы появились из Аравии, чтобы вторгнуться в Шумерию на заре истории и дать этому региону своего победоносного героя Саргона. Возможно, из Аравии произошли различные ханаанские народы, как и более поздние арамейцы и халдеи, не говоря уже о самих еврейских племенах.

Ровоам

После смерти Соломона летописец развивает повествование об истории Иудеи, и только одной Иудеи. История Израиля, за исключением тех мест, где он посягает на Иудею, игнорируется, поскольку во времена летописца было ясно, что Израиль зашел в тупик и исчез. Игнорируются даже Илия и Елисей. И только благодаря Иудее, и одной лишь Иудее, летописец уверен в том, что вечная суть обетований Бога должна исполниться.

История Иудеи — это история Храма и монархии. Храм — это великая константа, идеальное место поклонения и истинный герой истории. С другой стороны, монархия является качающимся маятником. Существуют добродетельные цари, которые реформируют поклонение и приводят его в соответствие с храмовым идеалом. Существуют порочные цари, которые искажают поклонение и поощряют идолопоклонство. Существуют цари, которые временами добродетельные, временами порочные.

Тезис летописца заключается в том, что истинная религия и мирское процветание идут рука об руку; добродетельные цари процветают, а порочные цари страдают. Для прояснения тезиса как процветание, так и страдание в огромной степени преувеличиваются. Добродетельные цари побеждают бесчисленные орды врагов и, конечно, являются сказочно богатыми. Порочные цари проигрывают великие сражения. Покаяние сразу же обращает дурное в хорошее, отступничество быстро обращает хорошее в дурное, и на каждой стадии этой игры есть какой-нибудь пророк или священник, который одобряет добро и осуждает зло.

В Третьей книге Царств, например, кратко упоминается преемник Соломона Ровоам, который описывается как неизменно несчастный. Он вносит раскол между Израилем и Иудеей из-за какой-то преступной глупости и страдает от вторжения Сусакима Египетского.

Однако во Втором Паралипоменоне описывается, как сразу после раскола левиты Израиля стали стекаться в Иудею:

2 Пар., 11: 13. И священники и левиты, какие были по всей земле Израильской, собрались к нему из всех пределов.

В Третьей книге Царств говорится, что Ровоам установил свои святыни в Вефиле и Дане, назначив в качестве священников нелевитов.

3 Цар., 12: 31. И построил он капище на высоте, и поставил из народа священников, которые не были из сынов Левииных.

Поэтому кажется разумным то, что левиты вынуждены эмигрировать в Иудею, где для них возможно поклонение в храме и сохранение священнической чести. В Третьей книге Царств это не детализируется, но это соответствует замыслу летописца подчеркнуть этот момент и, возможно, преувеличить его, поскольку это показывает, что только в Иудее продолжает существовать истинная религия, а та религия, которая осталась в Израиле, совершенно ложная.

Ровоам и левиты сначала вели себя следующим образом:

2 Пар., 11: 17. И укрепили они царство Иудино и поддерживали Ровоама, сына Соломонова, три года; потому что ходили путем Давида и Соломона в сии три года.

И поэтому Ровоам процветал:

2 Пар., 11: 21. …он имел восемнадцать жен и шестьдесят наложниц, и родил двадцать восемь сыновей и шестьдесят дочерей.

Но затем он отступил от веры:

2 Пар., 12: 1–3. Когда царство Ровоама утвердилось, и он сделался силен, тогда он оставил закон Господень, и весь Израиль с ним. На пятом году царствования Ровоама, Сусаким, царь Египетский, пошел на Иерусалим, — потому что они отступили от Господа, — С тысячью и двумя стами колесниц и шестьюдесятью тысячами всадников; и не было числа народу, который пришел с ним из Египта, ливиянам, сукхитам и ефиоплянам…

Летописец преувеличивает численность войска, но в других отношениях подробности вполне правдоподобны. Сусаким был первым представителем Ливийской династии, и, вне всяких сомнений, «ливияне» — это ливийские когорты, которые служили под его началом. «Эфиопляне» — это наемники с юга. «Сукхитов» не так легко идентифицировать, но это может быть связано с Сокхофом, городом в восточной части Дельты Нила. Поэтому возможно, сукхиты были собственно египтянами, жившими в Дельте.

В результате вторжения Ровоам и его народ в ответ на предупреждение пророка Самея повернули назад:

2 Пар., 12: 6 .И смирились князья Израилевы и царь…

Вследствие этого, хотя Иерусалим и Храм были разграблены, царь и народ не были полностью уничтожены.

Авия

После Ровоама на престол взошел его сын Авия, имя которого, возможно, было престольным.

Обычно летописец приводит имя матери царя в момент его вступления на престол, поскольку это имеет генеалогическое значение. В случае Авии в этом отношении есть, по-видимому, некоторая путаница.

3 Цар., 15: 2. …имя матери его Мааха, дочь Авессалома.

2 Пар., 11: 20. После нее он взял Мааху, дочь Авессалома, и она родила ему Авию и Аттая, и Зизу, и Шеломифа.

2 Пар., 13: 2. …имя матери его Михаия, дочь Уриилова, из Гивы.

не упоминается в главах, связанных с Авессаломом. А кем мог бы быть Уриил — неизвестно. Совершенно невероятно, чтобы эту путаницу можно было бы когда-либо разрешить, но интересно, что если Авессалом действительно является дедом (или прадедом) Авии, то его кровь течет во всех царях из рода Давида после Ровоама.

В Третьей книге Царств просто утверждается, что Авия из Иудеи и Иеровоам из Израиля находились в состоянии войны, и никаких деталей не дается. Однако более сильный Израиль не сумел победить более слабую Иудею, и летописец использует это как доказательство своего тезиса. Он описывает сражение, в котором восемьсот тысяч израильтян бились с четырьмястами тысячами иудеев. Однако победу в этом великом сражении одержали иудеи и…

2 Пар., 13: 17. И произвели у них Авия и народ его поражение сильное; и пало убитых у Израиля пятьсот тысяч человек отборных.

Поэтому Иеровоам все более ослабевал и вскоре умер:

2 Пар., 13: 21. Авия же усилился; и взял себе четырнадцать жен…

Аса

Аса, сын Авии, описан как царь-реформатор. Следовательно, можно не сомневаться в том, что ему нечего было бояться опасности нового вторжения:

2 Пар., 14: 9 .И вышел на них Зарай Ефиоплянин с войском в тысячу тысяч и с тремя стами колесниц, и дошел до Мареши.

Мысль о войске в миллион человек, вторгшихся в Иудею (Мареша находится примерно в двадцати пяти милях к юго-за-паду от Иерусалима) в IX в. до н. э., потрясает воображение. Однако летописец только подчеркивает славу конечной победы Асы, и это число не следует воспринимать всерьез.

2 Пар., 14: 11–14. И воззвал Аса к Господу Богу своему… И поразил Господь Ефиоплян пред лицем Асы и пред лицем Иуды; и побежали Ефиопляне. И преследовал их Аса и народ, бывший с ним, до Герара, и пали Ефиопляне, так что у них никого не осталось в живых… И разрушили все города вокруг Герара…

Летописец может преувеличивать и морализировать, но, очевидно, он не фабрикует чисто вымышленные истории. Зарай и его вторжение не упоминаются в Третьей книге Царств, которая концентрируется в большей степени на Израиле, и вполне возможно, что нападение Зарая на самом деле было только незначительным разбойничьим набегом.

Сусаким после своего собственного успешного набега, возможно, разместил часть войска в Гераре, к югу от Иудеи, и во времена Асы, возможно, за эту часть войска отвечал какой-нибудь эфиопский наемник. Вероятно, именно его набег и был отбит.

Аса правил с 915-го по 875 г. до н. э., и в этот период правил второй фараон ливийской династии. Это был Осоркон I, который правил с 919-го по 883 г. до н. э. Нет ничего невозможного в том, что Зарай был Осорконом.

Однако в случае Асы маятник качнулся назад. Он был жестко вытеснен Ваасой Израильским и поэтому заключил союз с Сирией. Такая вера в мирские союзы, а не в Господа оскорбляет пророков, и летописец поспешно переходит отсюда к описанию смерти Асы из-за болезни ног. Далее он излагает свое неодобрение в паре стихов, которые иногда используются в наше время как поговорка в медицинском сообществе:

2 Пар., 16: 12–13. …но он в болезни своей взыскал не Господа, а врачей. И почил Аса с отцами своими…

Иосафат

Следующий царь Иосафат описан летописцем как великий монарх-реформатор, и, следовательно, его царствование — как время мира и мощи:

2 Пар., 17: 12. И возвышался Иосафат все более и более, и построил в Иудее крепости и города для запасов.

Тот факт, что Иосафат был лояльным и даже подвластным союзником Ахава Израильского (мирская причина для мира Иудеи и процветания в то время), упоминается в связи с их совместной войной в Рамоф-Галааде, во время которой Ахав погиб. Однако Иосафат осуждается за это лишь в мягкой форме.

Его продолжающаяся политика реформы приводит к великой победе над моавитянами и аммонитянами, но его союз с Израилем объявляется причиной неудачи его торгового флота.

Иодай

С появлением Иорама, мужа Гофолии и, следовательно, зятя Ахавы и Иезавель, и его сына Охозии (также сына Гофолии) возникает серьезное противодействие. Под влиянием Гофолии в Иудею привносятся финикийские культы. Поэтому оба монарха приходят к плохому концу. При Иораме Иерусалим был захвачен и разграблен филистимлянами и арабами, а царь умер вскоре после заболевания неизлечимой кишечной болезнью. Что касается Охозии, то он был убит в Израиле во время революции Ииуя.

Затем описывается узурпация власти Гофолией и спасение Иоаса, и здесь героем становится первосвященник Иодай и муж Иосавефы, тети царского наследника.

Иодай организовывает заговор, в результате которого убивает Гофолию и воздвигает на престол Иоаса, но делает это с тщательным соблюдением ритуала в Храме во всех его деталях. Он восстанавливает реформу, и, пока он жив, все развивается хорошо. Его смерть описывается в таком духе, что напоминает о Бытии:

2 Пар., 24: 15. И состарился Иодай и, насытившись днями жизни, умер: сто тридцать лет было ему, когда он умер.

После того Иоас отступил от веры. И когда он порицается за это Захарией, сыном Иодая, царь приказывает забить до смерти Захарию камнями во дворе храма:

2 Пар., 24: 22. И не вспомнил царь Иоас благодеяния, какое сделал ему Иодай, отец его, и убил сына его.

Вследствие этого греха небольшое сирийское войско вторглось в страну и разбило крупные обороняющиеся войска Иудеи; Иоас был поражен болезнью и, наконец, был убит своими придворными.

Амасия

Следующий царь Амасия начал свое царствование вполне удачно. Решив отбить Эдом, который восстал после смерти Иосафата, он призвал в войско сто тысяч израильских наемников. Когда пророки возражали против этой зависимости от мирской помощи, Амасия распустил наемников и забрал у них деньги, с помощью которых он нанимал их. В результате:

2 Пар., 25: 11 .А Амасия отважился, и повел народ свой, и пошел на долину Соляную и побил сынов Сеира десять тысяч;

Однако победа Амасии привела его к проблемам, поскольку его стали привлекать эдомитские боги.

2 Пар., 25: 14. Амасия, пришедши после поражения Идумеян, принес богов сынов Сеира и поставил их у себя богами, и пред ними кланялся, и им кадил.

Именно это летописец считает причиной последующего поражения Амасии от Иоаса Израильского и в конечном счете его убийства от рук заговорщиков.

Озия

За Амасией последовал его сын:

2 Пар., 26: 1 .И взял весь народ иудейский Озию, которому было шестнадцать лет, и поставили его царем на место отца его Амасии.

Озия — это, по-видимому, престольное имя царя, в то время как его собственное имя (употребляемое в Четвертой книге Царств) — Азария. Озия был царем-реформатором, и, согласно летописцу, это объясняет тот факт, что он победил филистимлян и аммонитян, и то, что он успешно реорганизовал иудейское войско и сильно укрепил Иерусалим.

2 Пар., 26: 15. …И пронеслось имя его далеко; потому что он дивно оградил себя, и сделался силен.

В мирском смысле процветанием Озия был, вероятно, обязан своему осмотрительному раболепию перед успешным Иеровоамом II Израильским. Однако преуспевающий Озия переступил границы и злоупотребил прерогативами священников. (В свое время Давид и Соломон сделали то же, и небезуспешно, но позиция священников с тех пор укрепилась.)

2 Пар., 26: 16. Но когда он сделался силен, возгордилось сердце его на погибель его, и он сделался преступником пред Господом, Богом своим; ибо вошел в храм Господень, чтобы воскурить фимиам на алтаре кадильном.

Вскоре он был поражен проказой и оставался прокаженным до тех пор, пока не умер.

Ахаз

Маятник летописца продолжает качаться. Иоафам следует по стопам своего отца Озии и продолжает политику реформы. Вследствие этого он побеждает аммонитян.

При следующем царе Ахазе происходит реакция, и вскоре Иудею побеждают сирийцы. А поскольку идолопоклонство Ахаза особенно отвратительно, описанное наказание чрезвычайно велико:

2 Пар., 28: 6. И избил Факей, сын Ремалиин [царь Израильский], Иудеев сто двадцать тысяч в один день, людей воинственных, потому что они оставили Господа, Бога отцов своих.

Езекия

Однако сын Ахаза Езекия стал самым великим реформатором, с точки зрения летописца. Езекия, действительно, был возвышен им до равенства по значению с более поздним царем Иосией. С точки зрения летописца, это имеет смысл, поскольку Езекия был победоносным в сражении, а Иосию побеждали, так что деяния первого, по крайней мере, были равны, если не превосходили деяния второго.

Езекия начал с повторного открытия и повторного освящения храма, который, очевидно, был закрыт в период гибельного царствования Ахаза. Затем он подготовил и отправил чрезвычайно сложную Пасху и следовал этому, разрушив все идолопоклоннические алтари в царстве.

Далее, когда Сеннахирим вторгся в Иудею и осадил Иерусалим, для летописца было, по-видимому, совершенно естественно, что, вследствие праведного поведения Езекии, ассирийцы вынуждены были отступить, не в силах взять город.

2 Пар., 32: 27. И было у Езекии богатства и славы весьма много…

2 Пар., 32: 30. …И действовал успешно Езекия во всяком деле своем.

Манассия

Но после того, кто, согласно летописцу, был лучшим из царей Иудеи со времен Соломона, на царствование взошел его сын Манассия, который был самым худшим. Он восстановил все обычаи своего дедушки Ахаза:

2 Пар., 33: 9. Но Манассия довел Иудею и жителей Иерусалима до того, что они поступали хуже тех народов, которых истребил Господь от лица сынов Израилевых.

Теперь перед летописцем встала дилемма, поскольку Манассия правил в течение пятидесяти пяти лет и, насколько мы можем узнать из Четвертой книги Царств, это царствование было мирным и спокойным.

Поэтому летописец насылает на него бедствие; бедствие, которое не упоминается в Четвертой книге Царств:

2 Пар., 33: 11. И привел Господь на них военачальников царя Ассирийского; и заковали они Манассию в кандалы, и оковали его цепями, и отвели его в Вавилон.

Возможно, теперь летописец сгустил краски, но, по-видимому, он не пытается прибегнуть к чистому вымыслу. Тогда можно предположить, что во время царствования Манассии произошло нечто такое, что летописец мог интерпретировать как плен.

Несомненно, что во времена Манассии Иудея была ассирийским данником, и цари-данники обыкновенно были вынуждены посещать столицу в знак выражения преданности или участвовать в какой-нибудь административной деятельности. Ассирийские записи говорят о двух случаях, в которых Манассия присутствовал в столице. Однажды это было в 672 г. до н. э., после того, как Манассия правил в течение двадцати лет. Сахердан был тогда царем Ассирии и стремился обеспечить для своего сына и преемника, Ашшурбанипала, спокойное наследование царства. Поэтому он приказал разным вассальным царям, включая Манассию, приехать в Ассирию, чтобы поклясться в верности и преданности.

В действительности Манассия не был пленен в Ассирии завоевательским войском, но вполне возможно, что он оставался в компании ассирийской военной охраны, и народ (и даже сам Манассия) совершенно не могли быть уверены в том, что ужасный Сахердан не мог решить держать его пленником и заменить его на престоле кем-нибудь другим. Отсюда летописцу было легко домыслить плен Манассии и указать на соответствующую мораль.

Однако Манассия вернулся из Ассирии и правил в течение еще одного поколения. Этого нельзя было отрицать, и это нужно было объяснить согласно взглядам летописца. Единственный способ состоял в том, чтобы описать, как Манассия раскаялся и затем вернулся в Иерусалим как царь-реформатор (что не упоминается ни в Четвертой книге Царств, ни в словах пророка того времени Иеремии).

2 Пар., 33: 12–13. И в тесноте своей он стал умолять лице Господа, Бога своего и глубоко смирился пред Богом отцов своих. И помолился Ему, и Бог преклонился к нему и услышал моление его, и возвратил его в Иерусалим на царство его. И узнал Манассия, что Господь есть Бог.

Молитва Манассии

Особый интерес, естественно, представляла молитва Манассии. Поскольку Манассия был настолько законченный и печально известный грешник, его искупление молитвой было ясным указанием на то, что все люди могли бы найти прощение, если бы должным образом покаялись, и это представляло большой теологический интерес. Естественно, было бы интересно узнать содержание этой молитвы, особенно после того, как летописец говорит, что молитва существует в записи, несмотря даже на то, что сам он ее не приводит.

2 Пар., 33: 18–19. Прочие дела Манассии, и молитва его к Богу своему, и слова прозорливцев, говоривших к нему именем Господа, Бога Израилева, находятся в записях царей Израилевых. И молитва его, и то, что Бог преклонился к нему, и все грехи его и беззакония его, и места, на которых он построил высоты и поставил изображения Астарты и истуканов, прежде нежели смирился, описаны в записях Хозая.

Если под «записями царей Израилевых» подразумевается библейская Четвертая книга Царств, то летописец допускает ошибку, поскольку молитва не может быть обнаружена там (или, во всяком случае, не обнаруживается там). Что касается «слов прозорливцев», в которых можно обнаружить молитву, то они утеряны.

Однако в более поздние годы, возможно примерно в 100 г. до н. э., эта молитва была написана неизвестным поэтом, молитва, предназначенная для использования ее грешниками, которые жаждали милости. Это была короткая молитва, всего лишь из пятнадцати стихов, но она была настолько красива, что легко было посчитать, что в действительности это была та самая молитва, которая была произнесена Манассией в ассирийской темнице. Поэтому ее стали включать в некоторые издания Библии как молитву Манассии.

В частности, она была включена в греческий перевод Библии, которая циркулировала среди грекоязычных иудеев города Александрии в Египте.

Этот перевод назван Септуагинтой (от латинского слова «семьдесят»), Согласно легенде, царь Египта Птолемей II был в хороших отношениях со своими подданными, александрийскими иудеями, и согласился помочь им подготовить перевод их святых книг. Он привел к ним семьдесят два ученого (в более поздних преданиях это число изменено на семьдесят) из Иерусалима за свой собственный счет и велел им перевести на греческий первые пять книг Библии (Пятикнижие). Это был первый перевод какой-либо из библейских книг на иностранный язык. В течение последующих двух столетий были переведены и другие книги Библии, и они в конечном счете включили в себя предполагаемую молитву Манассии (которая, что и говорить, могла быть первоначально написана на греческом).

Примерно в 90 г. н. э. еврейские ученые собрались в иудейском городе Ямния (Jamnia), который находится в тридцати милях к западу от Иерусалима. За двадцать лет до этого римляне разграбили Иерусалим и разрушили Храм, и иудеи были рассеяны за границей. Только Библия и принципы иудаизма, которые она содержала в себе, могли бы скрепить их. Поэтому должна была быть одна стандартная Библия для всех иудеев, и ученые должны были решить, из каких книг будет состоять эта Библия.

Книги, которые они приняли, теперь составляют еврейскую Библию. Тем не менее, они не приняли те книги, которые были написаны после 150 г. до н. э., хотя они и были поучительными. Слишком явно они были творением людских рук, нежели Бога. Одной из таких книг, не принятых еврейскими учеными, была молитва Манассии.

Тем не менее, некоторые из исключенных книг остались в Септуагинте. Христианские ученые использовали Септуагинту, и, когда были сделаны латинские переводы, книги, исключенные еврейскими учеными, были переведены и сохранились. Некоторые все еще можно обнаружить в Библии на английском языке, используемой католиками по настоящее время.

Иероним, который, возможно, в 400 г. подготовил Вульгату, или официальную латинскую Библию, теперь используемую католической церковью, жил в Палестине, изучал еврейский язык, пользовался помощью раввинов и сверял с еврейскими версиями Библии, а также Септуагинтой. Он знал о содержащихся в книгах различиях.

Для книг, которые есть в греческой версии, но которых нет в еврейской, Иероним использовал слово «апокрифы». Это слово означает «скрытые», и, в конце концов, некоторые из книг в греческой Библии были удалены, следовательно, «скрыты» от читателей, которые изучали еврейскую Библию. Так, молитва Манассии становится одной из апокрифических книг.

Протестантские версии Библии (включая Библию короля Якова) следуют еврейскому методу и не включают апокрифы. По этой причине молитву Манассии невозможно обнаружить в Библии короля Якова. Как бы то ни было, апокрифические книги были переведены на английский язык переводчиками короля Якова и присутствуют также в Исправленном стандартном переводе. Поскольку перевод был сделан с греческого, то там используется греческая форма имени Манассия, с «с» на конце, поэтому книга называется «Молитвой Манассеса». Однако в Исправленном стандартном переводе это «Молитва Манассии».

Иосия

Амон, который следует за Манассией, — это еще один вероотступник, который был убит, а затем появляется Иосия.

Хотя несомненно, что летописец в максимальной степени приписал Иосии реформаторскую честь Езекии, в любом случае предание о деяниях Иосии было слишком сильным, чтобы его игнорировать, к тому же после царствования Манассии и Амона снова была необходима реформа. Поэтому повторяется история открытия Книги Второзакония и празднования великой Пасхи.

Однако Иосия погиб в сражении, и летописец вынужден как-то объяснить это. Конечно, смерть была в некотором смысле благословением, так как она подразумевала, что Иосия не доживет до того времени, когда мог бы увидеть разрушение храма и царства.

Однако этого недостаточно для летописца, который нуждается в положительной причине. Поэтому в случае роковой войны Иосии против Нехо Египетского летописец добавляет нечто такое, чего нет в Четвертой книге Царств. Когда приближается сражение при Мегиддо, египетский монарх посылает к иудеям послов с посланием:

2 Пар., 35: 21–22. И послал к нему Нехао послов сказать: что мне и тебе, царь Иудейский? Не против тебя теперь иду я, но туда, где у меня война. И Бог повелел мне поспешать; не противься Богу, Который со мною, чтоб Он не погубил тебя. Но Иосия не отстранился от него, а приготовился, чтобы сразиться с ним, и не послушал слов Нехао от лица Божия, и выступил на сражение·, на равнину Мегиддо.

Другими словами, Иосия погиб, потому что в этом случае он был непокорен Богу.

Царь Халдейский

Царствование сыновей и внука Иосии, заканчивающееся на Седекии, через краткое время ускоряется. Все отступили от веры, как народ и священники:

2 Пар., 36: 14. Да и все начальствующие над священниками и над народом много грешили…

Их предупреждали пророки, но оне не прислушались к ним:

2 Пар., 36: 16–17. Но они издевались над посланными от Бога и пренебрегали словами Его, и ругались над пророками Его, доколе не сошел гнев Господа на народ Его, так что не было ему спасения. И Он навел на них царя Халдейского…

Так история совершает полный круг. В конце концов, Авраам, кому изначально был обещан Ханаан, дошел до этой земли из Ура Халдейского, и теперь иудеи были выведены из этой земли царем Халдейским.

15. ПЕРВАЯ КНИГА ЕЗДРЫ

Летописец * Кир, царь Персидский * Иеремия * Шешбацар * Зоровавель * Иисус * Враги Иудеи * Дарий I * Авашверош * Артаксеркс * Арамейский язык * Аснафар * Экбатана * Ездра * Хаттуш

Летописец

Летописец не закончил свою историю падением Седекии и разрушением Храма в 586 г. до н. э. В конце концов, он писал не раньше 400 г. до н. э., и осталось много нерассказанного.

Фактический период плена представлял для него небольшой интерес, так как Храма, истинного героя его истории, тогда еще не было. Поэтому он заполняет этот период только родословными, подобными родословным рода Иехонии в 3-й главе Первой книги Паралипоменон.

Однако через полвека после смерти Седекии начинает обсуждаться проект восстановления Храма, и интерес летописца снова пробуждется. Поэтому сразу после его описания конца царства Иудеи летописец переходит к описанию провозглашения нового царя нового государства, что привело к строительству нового Храма.

Из-за этого пробела во времени и внезапного радикального изменения в обстановке появилась тенденция разделять историю летописца на этом пункте. Более ранняя часть составляет Первую и Вторую книги Паралипоменон[83]. Более поздняя часть могла бы быть названа Книгой Ездры, или, возможно, Книгой Ездры и Неемии, потому что эти люди, книжник Ездра и правитель Неемия, играли важную роль в восстановлении Храма и сообщества.

Восстановленный Иерусалим

По еврейской традиции, именно книжник Ездра написал эти книги. Конечно, в этом нет никакой уверенности, но, с другой стороны, в этом нет также ничего неправдоподобного.

Еврейские ученые, которые к концу I в. придали Библии окончательную форму, признали, что книги Ездры и Неемии, подобно Первой и Второй книгам Паралипоменон, могли появиться только в Писаниях из-за своей сравнительно поздней даты написания. В то время как Первая и Вторая книги Паралипоменон в весьма большой степени дублировали ранние исторические книги Библии, книги Ездры и Неемии добавляли новый материал, которого нет в других книгах. По этой причине книги Ездры и Неемии были более полезными и были помещены перед Первой и Второй книгами Паралипоменон, несмотря даже на то, что с исторической точки зрения они появились позже.

Для того чтобы прояснить историческую связь, несмотря на это переворачивание хронологии, стихи на разделительной черте дублируются. Первые три стиха Первой книги Ездры цитируются фактически дословно в самом конце последней главы Второй книги Паралипоменон.

В различных версиях Библии, используемой христианами, Первая и Вторая книги Паралипоменон помещены не в конце Ветхого Завета, а сразу после Третьей и Четвертой книг Царств. Затем как дополнительный фрагмент логического ряда Первая книга Ездры появляется не до, а после Первой и Второй книг Паралипоменон, так чтобы история летописца могла читаться как единое целое, с единственной неровностью в том месте, где стихи, завершающие Вторую книгу Паралипоменон, повторяются в начале Первой книги Ездры. (Это повторение сохранено.)

В конечном счете стало общепринятым делить конечную часть истории летописца на две части — Первую книгу Ездры и Книгу Неемии. Но поскольку, скорее всего, именно Ездра был летописцем и написал обе книги (он появляется в обеих книгах), их также можно назвать Первой и Второй книгами Ездры. Именно так они называются в католических версиях Библии.

Кир, царь Персидский

Книга Ездры начинается с события, которое связано с восстановлением Храма и датируется в духе древних времен:

1 Езд., 1:1 .В первый год Кира, царя Персидского…

VI век до н. э.

Таким образом, летописец перескакивает большой временной отрезок, вместивший в себя важные политические события в Западной Азии.

Халдеи в союзе с мидянами, народом, жившим на севере Ассирии и к югу от Каспийского моря, в регионе, известном как Мидия, нанесли поражение ассирийцам и взяли Ниневию. После падения Ниневии халдеи, правящие из Вавилона, взяли под свой контроль всю Малую Азию, в то время как мидяне распространили свое правление на обширные земли на севере и востоке.

Мидийская империя была гораздо обширнее по территории, но она простиралась по варварским областям кочевых племен. С другой стороны, халдеи правили самой плодородной, богатой землей, с крупными и роскошными городами. При Навуходоносоре, который взошел на престол Халдеи в 605 г. до н. э., Вавилон был крупнейшим, богатейшим и сильнейшим городом в мире и являлся столицей самой могущественной империи.

Навуходоносор умер в 561 г. до н. э., после самого успешного правления в течение сорока четырех лет, пережив захват Иерусалима на целую четверть века. Однако монархи, которые последовали за ним, были гораздо слабее его. Его сын Амель-Мардук (Евилмеродах по Библии) был низложен в результате заговора в 560 г. до н. э. После нескольких лет нестабильности в 556 г. до н. э. на престол взошел Набонид, который был не из рода Навуходоносора. Он был скорее ученым, чем воином, и предоставил правление Вавилоном другим, в то время как сам занялся изучением древностей.

Мидия, единственная великая держава, которая могла воспользоваться слабостью вавилонских царей, также не была в то время особенно воинствена. В 593 г. до н. э., когда Навуходоносор еще сравнительно недавно взошел на престол, Астьягес стал царем мидян и продолжал им быть, когда умер Навуходоносор. Его долгое царствование было мирным. Однако в пределах десятилетия после смерти Навуходоносора Мидийскую империю сотрясала внутренняя война, в результате которой доминирующим стало новое племя.

Это племя жило под властью мидийцев в районе вдоль северных берегов Персидского залива, который назывался Фарс. Для древних жителей этой земли это была Парса, а для греков — Персис. От последнего мы получили названия «Персия» и «персидский».

Персы были родственны мидянам по языку и традициями, так что иностранцы часто путались относительно этих двух народов. Иногда о них говорили как о «мидянах и персах». Иногда иудеи и греки подобным образом говорили о мидянах, когда в действительности они подразумевали персов.

Примерно в 600 г. до н. э. в одной из богатых персидских семей родился ребенок, которого назвали Куруш. На еврейском это имя звучало как Кореш, а на греческом как Курос. Последнее имя, записанное на латинском, стало Киром, и под этим именем мы и знаем его. Позже появились легенды, в которых Кир был внуком Астьягеса, и утверждалось, что мидийский царь бросил младенца на верную смерть, потому что прорицатель предсказал, что он будет убит и сменен на престоле этим ребенком, как только тот станет совершеннолетним. Кира выкормила грудью собака, а затем о нем заботился пастух до тех пор, пока тот не вырос.

Эта легенда не имеет под собой реальных оснований. Подобные истории есть и у других народов, например о легендарном основателе Рима Ромуле. На самом деле их целью является придание видимости законности власти узурпатора, стремление сделать его законным преемником царя, которого он сменил силой.

Намного вероятнее то, что Кир не был представителем царского рода. Он восстал против Астьягеса и примерно в 550 г. до н. э. успешно занял престол. То, что было Мидийской империей, теперь стало Персидской.

Кир встал на путь завоеваний. Он захватил всю Малую Азию и расширил границы своего царства до берегов Эгейского моря. В 538 г. до н. э. он занял Вавилон. Для иудеев в Вавилоне это был «первый год царя Кира Персидского».

Персидская империя, созданная Киром, была величайшим царством, которое когда-либо видела Западная Азия. Она затронула всю азиатскую территорию Ассирии, а также Малую Азию и обширные земли на востоке.

Иеремия

Кир был совершенно не похож на завоевателей, которые действовали до него. Он не участвовал в массовых убийствах и переселениях. Скорее, он стремился обращаться с побежденными народами мягко, позволяя им сохранять чувство собственного достоинства и даже значительное самоуправление. Результатом стало то, что Персидская империя была успешной как в административном отношении, так и в территориальном. Несомненно, она переживала восстания, но она также наслаждалась длительными периодами мира на обширных территориях.

По-видимому, мораль завоевателей была простой: чем легче власть, тем тверже она держится.

Иудеи были одним из народов, которые извлекли выгоду из политики Кира. Персидский царь считал их довольно преуспевающей колонией в Вавилоне, и он предложил им вернуться на родину:

1 Езд., 1: 3. Кто есть из вас, из всего народа Его, — да будет Бог его с ним, — и пусть он идет в Иерусалим, что в Иудее, и строит дом Господа, Бога Израилева, того Бога, Который в Иерусалиме.

Летописец указывает на то, что так исполнилось пророчество Иеремии, кратко упоминаемое здесь, но в более полном виде в конце Второй книги Паралипоменон:

2 Пар., 36: 20–21. И переселил он оставшихся от меча в Вавилон; и были они рабами его и сыновей его, до воцарения царя Персидского, Доколе, во исполнение слова Господня, сказанного устами Иеремии, земля не отпраздновала суббот своих. Во все дни запустения она субботствовала до исполнения семидесяти лет.

Это пророчество зафиксировано в Книге пророка Иеремии:

Иер., 29: 10. Ибо так говорит Господь: когда исполнится вам в Вавилоне семьдесят лет, тогда Я посещу вас и исполню доброе слово Мое о вас, чтобы возвратить вас на место сие.

И тем не менее, период изгнания был не семьдесят лет. От разрушения Храма в 586 г. до н. э. до провозглашения Кира царем в 538 г. до н. э. прошло только сорок восемь лет.

Конечно, Иеремия и летописец не могли думать о семидесяти годах как о точном отрезке времени. (Древние историки намного меньше осознавали время, чем мы.) Возможно, семьдесят лет означало для них просто «продолжительность жизни человека».

С другой стороны, семьдесят лет, которые были проведены в Вавилоне, могут относиться ко времени существования Халдейской империи, которое продолжалось с момента вступления на престол Навуходоносора до вступления на престол Кира, то есть шестьдесят семь лет.

И кроме того, это упоминание может относиться к Храму, а не к народу, как я объясню позже в этой главе.

Шешбацар

Тут же последовал ответ на указ Кира:

1 Езд., 1: 5–6. И подымись главы поколений Иудиных и Вениаминовых, и священники и левиты, всякий, в ком возбудил Бог дух его, чтобы пойти строить дом Господень, который в Иерусалиме. И все соседи их вспомоществовали им серебряными сосудами, золотом, иным имуществом, и скотом, и дорогими вещами, сверх всякого доброхотного даяния для храма.

Конкретное упоминание о коленах Иуды, Вениамина и Левин проясняет, что это касалось только царства Иудеи. Потомки ранее плененных из царства Израильского были уведены в плен Саргоном Ассирийским, все еще находились где-то в пределах империи Кира и, очевидно, могли быть включены в этот указ. Однако прошло уже почти два столетия, как были уведены в плен израильтяне, и, очевидно, к настоящему времени они утратили свое национальное самосознание как израильтяне.

Даже иудеи в Вавилоне уже в некоторой степени ассимилировались. Не все уехали обратно в Иерусалим. Некоторые остались. Тот факт, что они пожертвовали ценности тем, кто планировал уехать, указывает на то, что они были вполне зажиточными и, возможно, не видели никакого смысла в оставлении того места, где они преуспевали и находились в безопасности и где до настоящего времени они чувствовали себя как дома. (Именно в такой ситуации оказались современные американские евреи. Многие преуспевают и не видят никакого смысла оставлять свои дома и уезжать в Израиль, хотя они охотно вносят свой финансовый вклад.)

Описывается также, как Кир помог возвращающимся, приказал, чтобы им были возвращены различные храмовые вещи, которые отобрал Навуходоносор:

1 Езд., 1: 7–8. И царь Кир вынес сосуды дома Господня, которые Навуходоносор взял из Иерусалима и положил в доме бога своего, — И вынес их Кир, царь Персидский, рукою Мифредата сокровищехранителя; а он счетом сдал их Шешбацару, князю Иудину.

Мифредат — это интересное имя. Оно означает «данный Митрой», одним из важных персидских божеств, сторонником Ормуз-да и сил добра. В более поздней версии персидской религии Митра считается символом солнца. Она известна как митраизм, и во времена Римской империи митраизм соперничал с христианством за верховенство. Греческая версия имени Мифредат — Митридат. В римские времена правители с этим именем правили царствами Парфии и Понта. В частности, Митридат VI Понтийский (иногда известный как Митрадат Великий) боролся с Римом до I в. до н. э.

Имя Шешбацар загадочно. Его значение неясно, но, несомненно, это вавилонское, а не еврейское имя. Тем не менее, его носил некий правитель Иудеи. Возможно, иудеи, высланные в Вавилон, стремились принимать вавилонские имена, так же как американские евреи, как правило, принимают американские.

Поскольку Шешбацар — это правитель Иудеи, то естественно искать его среди представителей рода Давида, перечисленных ранее летописцем. Там есть сыновья изгнанного царя Иудеи Иехонии:

1 Пар., 3: 17–18. Сыновья Иехонии: Асир, Салафиил, сын его; Малкирам, Федаия, Шенацар…

Было бы очень соблазнительно отождествить Шенацара (очевидно, вавилонское имя) с Шешбацаром. Если это так, то Шешбацар был бы четвертым сыном Иехонии. Если три старших сына были мертвы или больны, то Шешбацар был бы в буквальном смысле правителем Иудеи, законным царем этой страны. Можно даже представить, что различие между Шенацаром и Шешбацаром возникает потому, что сын Иехонии принял последнее как престольное имя, как только было официально признано его руководство Иудеей.

Безусловно, у Кира не было никакого намерения восстановления Иудеи как политического государства, независимого или данника, он просто хотел восстановить Иерусалим как культовый центр.

Зоровавель

Шешбацар возглавил строительство в Иерусалиме, и под его руководством, очевидно, началась работа:

1 Езд., 5: 16. Тогда Шешбацар тот пришел, положил основания дома Божия в Иерусалиме; и с тех пор доселе он строится, и еще не кончен.

Однако если это так, то, очевидно, он был только титулованным главой, выступающим в роли (возможно) старейшего живого потомка из рода Давида и поэтому придающим проекту дух святости и законности. Как сын Иехонии он, должно быть, был в то время стариком, и после ритуального положения Шешбацаром, так сказать, краеугольного камня его должность принял более молодой человек. Позже упоминается только этот более молодой человек:

1 Езд., 2: 1–2. Вот сыны страны из пленников переселения, которых Навуходоносор, царь Вавилонский, отвел в Вавилон, возвратившиеся в Иерусалим и Иудею, каждый в свой город, — Пришедшие с Зоровавелем…

Некоторые говорят, что Зоровавель (также вавилонское имя, означающее «дитя Вавилона») — это просто другое имя Шешбацара, но ничто не обязывает к этому допущению. Зоровавель — это отдельный человек, также упоминаемый среди потомков Иехонии:

1 Пар., 3: 19. И сыновья Федаии: Зоровавель и Шимей…

В другом месте он перечислен как сын другого человека:

1 Езд., 5: 2. Тогда встали Зоровавель, сын Салафиилов…

Однако Салафиила обычно отождествляют с Селафиилом, упоминаемым в Первой книге Паралипоменон как самый старший сын Иехонии. В любом случае, Зоровавель — это племянник Шешбацара, внук Иехонии и поэтому праправнук Иосии и потомок Давида в двадцатом поколении.

Иисус

В конечном счете, был построен алтарь, на котором могли совершаться жертвоприношения:

1 Езд., 3: 2. И встал Иисус, сын Иоседеков, и братья его священники, и Зоровавель, сын Салафиилов, и братья его; и соорудили они жертвенник Богу Израилеву, чтобы возносить на нем всесожжения, как написано в законе Моисея, человека Божия.

Имя Jeshua (Иисус) является формой более раннего Joshua, которое само является сокращенной формой Jehoshua. В греческом написании это звучит как Иисус.

Иисус — это сын Иоседека, который перечислен в 6-й главе Первой книги Паралипоменон как первосвященник во время падения царства, первосвященник, который попал в вавилонский плен.

Теперь его сын вернулся, чтобы исполнить служение при жертвеннике. Так, не только мирская власть непрерывна в линии от Иехонии и Шешбацара к Зоровавелю; но непрерывна и священническая власть — от Иоседека к Иисусу.

Враги Иудеи

Но вернувшиеся строили Храм не на пустом месте. Там, где однажды были царства Израиля и Иудеи, жили люди. В их число входили те, кто никогда не был в плену. Саргон Ассирийский увел в плен только небольшую часть израильтян, а Навуходоносор Вавилонский — лишь небольшую часть иудеев. В то время как в обоих случаях пленены были люди из высших классов — управляющие, землевладельцы, ремесленники и ученые, — теми, кто остался, были крестьяне и другие необразованные люди.

Кроме того, ассирийские цари переселили в Израиль чужеземцев, и они, несомненно, смешались с оставшимися местными жителями, образовав население самаритян. После изгнания из Иудеи эти самаритяне распространились на юг, заняв те части, которые некогда были северной Иудеей, в то время как эдомиты переселилсь на север из их пустынь в те места, которые некогда были южной Иудеей.

С другой стороны, еврейские изгнанники в Вавилоне процветали и далее развивали иудаизм. Будто возмещая потерю своей земли и свободы, они вернулись к тому, что только и отличало их явственно от соседей, — их Священное Писание. Различные традиции и кодексы законов, возможно, укрепились и соединились воедино, и, возможно, ранние книги Библии приблизились к своей конечной форме во время плена. (Может быть, по этой причине столь многое из первых нескольких глав Бытия имеет явный оттенок вавилонского мифа о сотворении.)

Кроме того, великие пророки помогли развить идеи иудаизма далее, так что иудеи Вавилона имели религию, превосходящую и возвышающуюся во многих отношениях над той, которой традиционно придерживались оставшиеся жители Иудеи.

По этим причинам восстановление храма неизбежно столкнулось с проблемами. Для людей, живших вокруг Иерусалима, вернувшиеся были чужеземцами, которые наводнили страну своими обычаями, странными религиозными обрядами и надменной речью. С другой стороны, для вернувшихся люди, живущие в этой стране, были незнакомыми и странными, практиковавшими «испорченную» религию, лишь отдаленно похожую на иудаизм.

Ситуация была точно такой же, как в XX в., когда евреи из Европы и Америки вернулись в Израиль, который они считали родиной их предков, и оказались лицом к лицу с арабскими жителями, которые считали их незнакомцами и незваными гостями. Явно непримиримая враждебность Израиля и его арабских соседей отражает враждебность иудеев и самаритян в персидские и более поздние времена.

1 Езд., 4: 1–3. И услышали враги Иуды и Вениамина, что возвратившиеся из плена строят храм Господу, Богу Израилеву; И пришли они к Зоровавелю и к главам поколений, и сказали им: будем и мы строить с вами, потому что мы, как и вы, прибегаем к Богу вашему, и Ему приносим жертвы от дней Асардана, царя Сирийского, который перевел нас сюда. И сказал им Зоровавель и Иисус и прочие главы поколений Израильских: не строить вам вместе с нами дом нашему Богу; мы одни будем строить дом Господу, Богу Израилеву, как повелел нам царь Кир, царь Персидский.

В этом моменте нет ничего указывающего на то, что предложение самаритян было неискренним. Зоровавель мог бы быть более дипломатичным, но, подобно Ровоаму четыре столетия назад, он был резким и грубым, и результат был тот же — вражда вместо возможного сотрудничества.

Дарий I

Самаритяне не могли противостоять иудеям непосредственно, поскольку оба народа были под неусыпным контролем персидских царей. Однако самаритяне могли попытаться повлиять на этих царей, указав на возможные опасности допущения прихода к власти экстремистской религиозной группы в таком стратегическом месте, как Иерусалим.

1 Езд., 4: 4–5. И стал народ земли той ослаблять руки народа Иудейского и препятствовать ему в строении; И подкупали против них советников, чтобы разрушить предприятие их, во все дни Кира, царя Персидского, и до царствования Дария, царя Персидского.

Кир умер в 530 г. до н. э., через восемь лет после своего указа, позволяющего иудеям вернуться в Иерусалим. После него на престол взошел его сын Камбис (на персидском — Камбуджия), который правил Вавилоном в то время, как его отец отошел от своих военных кампаний. Чтобы обеспечить себе место на престоле, Камбис казнил своего брата Смердиса. Затем он начал завоевывать Египет, единственную часть Ассирийской империи, которая все еще не была занята победоносными персами.

В Египте у власти в то время была XXVI династия. Семьдесят лет прошло с тех пор, как умер Нехо (против которого воевал Иосия Иудейский), и теперь фараоном был Псамтик III. В 525 г. до н. э. Камбис совершил поход против него и одержал легкую победу. Псамтик III был свергнут и позже казнен, так что саисский Египет пришел к концу. После этого на протяжении более столетия персидские цари правили как XXVII династия.

Камбис попытался еще больше расширить свои африканские владения, планируя напасть на Эфиопию на юге или на Карфаген на западе, но пустыни оказались слишком враждебными, а его пути сообщения слишком длинными. Кроме того, зороастрийский священник, назвавшись мертвым братом Камбиса Смердисом, объявил себя царем в Персии, и Камбис был вынужден поспешить на родину. На обратном пути в 521 г. до н. э. он умер, то ли по естественным причинам, то ли в результате убийства или самоубийства.

В течение нескольких месяцев после этого узурпатор правил Персией, но оппозиция сосредоточилась вокруг Дария (на персидском — Дараявауш), который был представителем более молодой ветви царской семьи. Собрав вокруг себя других знатных людей, он напал на узурпатора, победил его и провозгласил себя царем.

В свою очередь, почти сразу же Дарий столкнулся с бунтами, но он подавил их с помощью твердой власти и большого искусства. Затем он продолжил реорганизовывать царство, разделив его на провинции (сатрапии), построив хорошие дороги и каналы, установив разумную денежную систему и контролируя действия сильного и эффективного правительства.

Дарий также продолжил персидские завоевания. Он расширил территорию персидского влияния в восточном направлении над частями северо-западной Индии (современный Пакистан) и примерно в 512 г. до н. э. повел войско через Хеллеспонт (Hellespont) во Фракию (регион, являющийся современной Болгарией). Впервые азиатский монарх ввел войско в Европу, расширив свои владения до реки Дунай.

Персидское царство

Более всего западные жители помнят Дария из-за событий последнего десятилетия его долгого тридцати пятилетнего царствования. Греческие города на Эгейском побережье Малой Азии восстали в 500 г. до н. э. и получили помощь из Афин. Восстание было подавлено, и Дарий решил наказать афинян. В 490 г. до н. э. персидская экспедиционная армия высадилась на афинской территории вблизи деревни Марафон и там в одном из самых знаменитых сражений древних времен потерпела поражение. Дарий умер в 486 г. до н. э., так и не наказав Афины.

Впрочем, это последнее поражение было весьма незначительным и не меняет того факта, что царствование Дария было, по существу, одним из великих исторических событий. При нем Персия достигла вершины своей власти.

Короткое царствование Камбиса, как правило, затмевается более великими достижениями Кира, которые предшествовали ему, и Дария, которые последовали за ним, а потому Первая книга Ездры переходит непосредственно от Кира к Дарию, пропуская Камбиса. Действительно, нигде в Библии Камбис не упоминается.

Авашверош

Прежде чем вдаваться в подробности результатов интриг, продолжаемых самаритянами во дворах Кира и Дария, Первая книга Ездры завершает их и переходит к событиям следующих царствований:

I Езд., 4: 6. А в царствование Ахашвероша, в начале царствования его, написали обвинение на жителей Иудеи и Иерусалима.

После смерти Дария в 486 г. до н. э. на престол взошел его сын Ксеркс. Ксеркс решил выполнить замысел отца наказать греков. Хотя сначала он сделал паузу, подавив восстание в Египте, что заняло несколько лет. Греки воспользовались этим для того, чтобы серьезно подготовиться к грядущему нападению персов.

Наконец, могучая персидская армия вторглась в Грецию и в равной степени могучий флот (укомплектованный по большей части финикийцами) ворвался в Эгейское море. В 480 г. до н. э. военный флот Ксеркса потерпел поражение в битве при Сала-мине, а в следующем году его армия была разбита на суше при Платеях. И Ксеркс отказался от плана завоевать Грецию. Он ушел, чтобы наслаждаться жизнью в своем гареме.

«Персидская война» составляет основной костяк истории Геродота, первой великой истории западной традиции, и ее события образуют драму, почти не имеющую параллелей со всеми двадцатью пятью столетиями, которые с тех пор пролетели. Однако те великие события никак не упоминаются в Библии, поскольку они никак не затрагивают истории иудеев.

Обычно считается, что Ксеркс — это Авашверош, упоминаемый в 1 Езд., 4: 6. Эти имена не выглядят похожими, но Ксеркс — это, в конце концов, всего лишь греческий вариант имени царя. Для персов Ксеркс был Хшаяршей. Если поставить впереди «а» и изменить на Ахасуерус, то нетрудно будет заметить сходство с «Авашверош».

Артаксеркс

Далее продолжается рассказ о самаритянских интригах:

1 Езд., 4: 7. И во дни Артаксеркса…

В 465 г. до н. э. Ксеркс был убит в результате дворцовых интриг, а на престол взошел его сын Артаксеркс I (Артахшатра). В течение сорокалетнего правления Артаксеркса Персидская империя сохраняла свои позиции. Она держала в стороне греков, не столько армиями, сколько деньгами, поощряя их междоусобные войны. То тут, то там в обширных персидских владениях вспыхивали восстания, но они легко подавлялись, и в конце концов в 424 г. до н. э. Артаксеркс умер в мире.

Арамейский язык

Во времена Ксеркса и Артаксеркса речи о храме не было, поскольку более актуальным стало возведение стены вокруг Иерусалима.

Это легко можно было интерпретировать как акт непокорности, поскольку иудеи могли планировать защититься этими стенами от персидской армии. Поэтому самаритяне написали Артаксерксу, указывая на то, что некогда иудеи управляли из Иерусалима большими частями Малой Азии и имели дурную репутацию мятежников против ассирийцев и вавилонян, которые предшествовали персам. И, как говорится в Библии,

1 Езд., 4: 7. …Письмо же написано было буквами Сирийскими и на Сирийском языке.

В действительности в первоначальной версии Первой книги Ездры это письмо приводится на арамейском (сирийском).

Арамейский язык является семитским наречием, родственным еврейскому, но довольно отличающимся от него, поэтому понимающий один язык с трудом понимает другой. Возможно, они связаны примерно так же, как немецкий и голландский или французский и испанский языки.

Арамейский язык был более распространенным, чем еврейский. Во время Исхода арамейские племена кочевали не только в Сирии (Араме), но и во многих областях Малой Азии, включая Вавилонию. Отсюда следует, что знание арамейского было распространено во всей этой области. Арамейцы процветали как торговцы, повсюду путешествовали, а их язык стал тем языком, на котором большинство образованных людей могли достигать взаимопонимания.

Так, когда ассирийцы под руководством Сеннахирима осаждали Иерусалим, ассирийские эмиссары выкрикивали за стенами пропагандистские послания на еврейском, чтобы привести в уныние обороняющихся. Иудейские эмиссары, надеясь остановить это, смиренно спросили:

4 Цар., 18: 26. …говори рабам твоим по-арамейски, потому что понимаем мы, а не говори с нами по-иудейски вслух народа, который на стене.

И ассирийцы, и иудеи могли понимать друг друга на общей основе арамейского языка.

Возможно, иудеи в Вавилоне обходились арамейским языком, пока не изучили вавилонский так, что еврейский начал становиться для них почти иностранным (как и большинству евреев за пределами Израиля в наше время). Кроме того, смешанное население в том регионе, который некогда был Израилем и Иудеей, возможно, дрейфовало к арамейскому.

По этой причине некоторые книги, написанные в поздние библейские времена, в частности некоторые разделы Книги пророка Даниила, были написаны на арамейском. А во времена Нового Завета арамейский был вообще языком еврейского народа. Так, Иисус говорил на арамейском, а не на еврейском.

Аснафар

В вышеупомянутом письме, написанном на арамейском, просители описывают себя, называя те города, которые они населяли до ассирийского переселения народов. Список заканчивается таким образом:

1 Езд., 4: 10. И прочие народы, которых переселил Аснафар [Сеннахирим] великий и славный и поселил в городах Самарийских…

Ясно, что имя Аснафар, должно быть, относилось к какому-то важному ассирийскому монарху, который правил после разрушения царства Израиль. Их было четыре, и первые три — Саргон, Сеннахирим и Сахердан — упоминаются по именам в Библии, так что Аснафар едва ли был одним из них. Остается четвертый — Ашшурбанипал, и общепринято считать, что именно он подразумевается под Аснафаром.

Экбатана

С учетом сведений о самаритянском противостоянии на протяжении столетия после указа Кира стало ясно, что эта история восходит к первым десятилетиям строительства. Очевидно, самаритянская враждебность вначале прервала работы над строительством самого храма:

1 Езд., 4: 24. Тогда остановилась работа при доме Божием, который в Иерусалиме, и остановка сия продолжалась до второго года царствования Дария, царя Персидского.

В 520 г. до н. э., другими словами, через восемнадцать лет после указа Кира работа была все еще в подвешенном состоянии. Под воздействием словесной критики таких энтузиастов, как Аггей и Захария, работа возобновилась:

1 Езд., 5: 2. Тогда встали Зоровавель, сын Салафиилов, и Иисус, сын Иоседеков, и начали строить дом Божий в Иерусалиме, и с ними пророки Божии, подкреплявшие их.

Но теперь этой областью владели новые персидские правители, и возник некоторый вопрос относительно того, какое здание воздвигалось и по какому праву. Иудеи ссылались на указ Кира, но Кира не было в живых, как и его преемника, и как раз происходили беспорядки в связи с гражданской войной. Важно было упомянуть о самом Дарии, и записи об этом были успешно найдены:

1 Езд., 6: 2. И найден в Екбатане, во дворце, который в области Мидии, один свиток, и в нем написано…

Экбатана находилась примерно в 280 милях к северо-востоку от Вавилона. Ее названием на языке ее древних жителей было Хангматана, которая для греков стала Экбатаной и Хамаданом для ее современных жителей. Хамадан теперь является частью современного Ирана, в 80 милях к западу от иранской столицы Тегеран, и имеет население в сто тысяч человек.

Экбатана, пользуясь своим известнейшим древним названием, имела огромное политическое влияние через полвека после падения Ниневии, так как тогда она была столицей Мидийской империи. В 550 г. до н. э. Кир взял ее, и она утратила свой статус столицы, перешедший к городам самой Персии. Однако ее местоположение среди гор сделало ее хорошим местом летнего отдыха, поэтому она продолжила служить разновидностью вспомогательного царского центра.

Издав указ, Дарий утвердил его и приказал местным чиновникам Иудеи ускорить строительство здания.

1 Езд., 6: 15. И окончен дом сей к третьему дню месяца Адара, в шестой год царствования царя Дария.

Поскольку Дарий стал царем в 521 г. до н. э. и этот год считается первым годом его правления, строительство Храма было завершено в 516 г. до н. э., лишь через двадцать два года после указа Кира и через семьдесят лет после того, как Храм был разрушен Навуходоносором. Несомненно, есть искушение считать, что семьдесят лет плена, о которых упоминал Иеремия, можно интерпретировать как относящиеся не столько к физическому плену иудеев в Вавилоне, сколько к их духовному изгнанию из Храма.

Иногда восстановленный Храм назывался «Вторым храмом». Первый просуществовал с 923-го по 586 г. до н. э., на протяжении 337 лет. Второму храму предстояло добиться большего успеха. Он просуществовал 586 лет вплоть до разрушения его римлянами в 70 г.

Ездра

Проходит по меньшей мере полвека, и на сцену выходит Ездра. Это имя является сокращенной формой Азарии, распространенного имени, которое носит около двух десятков человек, которые упоминаются в Библии, включая того царя Иудеи, который также известен под престольным именем Уззии.

1 Езд., 7: 6–7. Сей Ездра вышел из Вавилона. Он был книжник, сведущий в законе Моисеевом, который дал Господь, Бог Израилев. И дал ему царь все по желанию его, так как рука Господа Бога его была над ним. С ним пошли в Иерусалим и некоторые из сынов Израилевых, и из священников, и левитов, и певцов, и привратников, и нефинеев в седьмой год царя Артаксеркса.

Если мы предположим, что это — Артаксеркс I, то он взошел на престол в 465 г. до н. э., и его седьмой год царствования будет 459—58 г. до н. э. В таком случае это был бы год посещения Ездрой Иерусалима.

Если Ездру считать летописцем, то в пользу этого говорит тот факт, что в момент своего представления он гордо приводит свою родословную, отслеживая ее до Аарона (но при этом перескакивает через множество поколений). Он также описывает свою функцию:

1 Езд., 7: 6. …Он был книжник, сведущий в законе Моисеевом…

Книжник — это «тот, кто записывает», секретарь; и как раз в период плена книжники стали особенно важными. Теперь, когда народ был рассеян, юридические, теологические и исторические традиции иудеев нужно было свести к записям и подготовить множество копий; иначе обособленные группы все это забыли бы.

Ездра был одним из тех, кто переписывал и изучал книги, а поскольку эти книги содержали еврейский ритуальный закон, он (как и другие книжники) был тем, кого сегодня мы могли бы назвать юристом.

Между пророком и книжником существует важное различие. Пророк говорит на основе вдохновения, он может заложить новые основы. Книжник привязан к букве и фактически лично заинтересован в сохранении буквы, поскольку именно благодаря точному истолкованию документов он выполняет свою функцию. По этой причине для книжников характерна некоторая сухость, недостаток гибкости, которые в периоды напряженного и критического положения мешают им двигаться в ногу со временем и вынуждают их занять позицию, которая может показаться непопулярной и даже неразумной. В Новом Завете книжники обычно упоминаются неодобрительно.

Относительно даты 458 г. до н. э., указанной выше как год прибытия Ездры в Иерусалим, возникает одно затруднение. Если бы Ездра действительно был летописцем, то, по-видимому, он должен был бы жить по крайней мере до 400 г. до н. э., поскольку до этого года доходят некоторые из родословных в Первой книге Паралипоменон. Однако Ездра ко времени посещения Иерусалима уже приобрел репутацию и не мог быть молодым человеком. Если он стал зрелым в 458 г. до н. э., то мог ли он все еще быть живым в 400 г. до н. э.?

Возможно, конечно, что он мог написать истории до 400 г. до н. э., и какой-нибудь ученик добавлял стихи, необходимые для того, чтобы сделать их, так сказать, современными. С другой стороны, Ездра, возможно, прибыл в Иерусалим значительно позже 458 г. до н. э.

Артаксеркс I был не единственным царем с таким именем, который правил Персией. После смерти Артаксеркса I в 424 г. до н. э. один из его сыновей правил под именем Ксеркса II, а после него правил Дарий II. В 404 г. до н. э. Дарий II умер и на престол взошел его сын Артаксеркс II. Если это тот самый Артаксеркс, о ком упоминается в 1 Езд., 7: 7, то Ездра прибыл в Иерусалим в 398 г. до н. э.

К сожалению, из библейского описания трудно определить, какой именно подразумевается Артаксеркс, и трудно понять, пришел Ездра в 458-м или в 398 г. до н. э.

Хаттуш

Важный намек связан с одним из глав семейств, которые описаны как пришедшие в Иерусалим вместе с Ездрой:

1 Езд., 8: 2. …из сыновей Давида Хаттуш.

Хаттуш перечислен в родословной Давида в 3-й главе Первой книги Паралипоменон:

1 Пар., 3: 19. …Сыновья же Зоровавеля: Мешуллам и Ханания…

1 Пар., 3: 21–22. И сыновья Ханании: Фелатия и Исаия; его сын Рефаия; его сын Арнан; его сын Овадия; его сын Шехания. Сын Шехании: Шемаия; сыновья Шемаии: Хаттуш…

Таким образом Хаттуш был праправнуком Зоровавеля и представителем двадцать четвертого поколения после Давида.

Согласно «Энкор Байбл», младший брат Хаттуша Неариах родился примерно в 470 г. до н. э. Тогда можно предположить, что Хаттуш родился в 475 г. до н. э. Если это так, то, когда Ездра прибыл в Иерусалим в 458 г. до н. э., Хаттушу было семнадцать лет; прекрасный возраст для поездки, но тогда его следует рассматривать среди описанных Ездрой как:

1 Езд., 8: 1. И вот главы поколений…

Или, если использовать формулировку Исправленного стандартного перевода, «они — главы домов своих отцов…».

Конечно, семнадцатилетний мальчик едва ли мог быть главой дома Давида. Весьма вероятно, для этой функции были более старшие члены семьи.

Однако если бы Ездра прибыл в Иерусалим в 398 г. до н. э., то Хаттушу было бы семьдесят семь лет и он представлял бы собой почтенного главу царского дома, но возможно ли, чтобы человек в таком возрасте решился совершить трудную поездку в Иерусалим?

Так и остается нерешенным вопрос о том, которую из этих двух дат нужно выбрать.

Тем не менее, независимо от этой даты, линия Давида утратила свое политическое значение. Прошло даже номинальное владычество Шешбацара или Зоровавеля. Еврейское сообщество стало теократическим, и когда пришел Ездра, то за старшего был именно он, книжник, а не Хаттуш, правитель.

Он обнаружил, что за то время, которое прошло со времени восстановления Храма, произошло большое смешение кровей между вернувшимися и теми, кто все это время жил в этой стране. Ужаснувшись, Ездра потребовал и положил конец таким бракам и изгнал из сообщества чужеземных жен и их детей.

В то время об этом думали как о единственном надежном способе сохранения иудаизма в чистом виде. Казалось, что смешанные браки неизбежно сопровождались ослаблением социальной традиции и искажением ритуала. Возможно, так и было на самом деле, но для нас, живущих в плюралистическом обществе и стремящихся соответствовать его идеалам, политика Ездры кажется негуманной, узконационалистичной и несправедливой. О том, что и среди самих иудеев были и такие, которые тоже думали так, свидетельствует тот факт, что приблизительно в это же время была написана прекрасная небольшая Книга Руфь, и она оказалась настолько популярной, что была включена в еврейскую Библию, несмотря на то что ее героиня была моавитянкой.

16. КНИГА НЕЕМИИ

Сузы * Санаваллат Хоронит * Елияшив * Азотяне * Ездра * Вторая книга Ездры

Сузы

События следующей книги также связаны с периодом восстановления Храма, и они начинаются сразу с введения главного персонажа:

Неем., 1: 1. Слова Невмии…

Отсюда происходит название книги. Многое в книге состоит из воспоминаний Неемии, которые, возможно, цитируются и редактируются летописцем (или Ездрой, если это был он) в более крупном произведении.

Приводится также дата начала событий книги; фактически дважды:

Неем., 1:1. …в двадцатом году, я находился в Сузах, престольном городе.

А также:

Неем., 2: 1. …в двадцатый год царя Артаксеркса…

Если этот царь — Артаксеркс I, то его двадцатый год правления — 446–445 гг. до н. э.; если это Артаксеркс IΙ, то 385–384 гг. до н. э. Вторая дата слишком поздняя, если мы примем тот факт, что летописец писал в 400 г. до н. э. Поэтому мы можем принять 445 г. до н. э., приблизительно через семьдесят лет после завершения строительства второго храма.

Неемия занимал почетный пост виночерпия персидского царя, что дало ему возможность разговаривать с ним лично:

Неем., 2: 1. …Ия взял вино и подал царю…

Такие беседы, очевидно, могли происходить в присутствии царицы:

Неем., 2: 6. И сказал мне царь и царица, которая сидела подле него…

Личное обслуживание в присутствии царицы, по-видимому, могло означать в восточном дворе того времени, что Неемия был евнухом. Однако в Библии нет ясности по этому вопросу.

Сузы, в которых мы впервые обнаруживаем Неемию, известны нам в греческой версии своего названия. Сузы гораздо более древние, чем Персидское царство, поскольку они были в его древнейшей истории столицей царства Элам, которое находилось к северо-востоку от Вавилонии и к северо-западу от персидской родины — Фарса.

Элам соперничал с Вавилонией еще до времен Авраама. Он был побежден Саргоном Аккадским и Хаммурапи. Однако, когда Вавилон ослабел, у Элама были временные периоды господства. Царем Элама был, например, Кедорлаомер.

Однако самый драматический период в истории Элама произошел во время ассирийского господства. Так же как Египет, стремясь спастись от Ассирии, поощрял восстания против нее в Иудее, Израиле и Сирии, так и Элам поощрял восстания в Вавилоне. Беродах Баладан сумел устоять против Ассирии только при поддержке эламитов. Возможно, только потому, что силы Ассирии были постоянно связаны Эламом, Иудея сумела сохранить номинальную независимость и дожить до того времени, когда Ассирия была разрушена.

Однако у Элама не было такой благоприятной судьбы, как у Иудеи. Он не выжил. Он воевал с Ассирией кампания за кампанией в течение века, восстанавливаясь после каждого поражения. Это была своего рода великая эпопея, но поскольку нет никакой эламитской литературы, которая сохранилась бы до нашего времени, которую можно было бы сравнить с историческими книгами Библии или с сочинениями греков, то борьба эламитов велась в беззвучной тьме и почти стерлась из современного сознания. Наконец, в 640 г. до н. э., после нескольких военных кампаний Ашшурбанипала, Элам был совершенно разрушен и опустошен, а Сузы сровняли с землей.

Лучшая часть того, что осталось от эламитского населения, была выслана, и некоторые из них, должно быть, примешались к самаритянам, так как среди людей, представленных в послании к Артаксерксу:

1 Езд., 4: 9—10. …Сусанцы, Даги, Еламитяне, И прочие народы, которых переселил Аснафар [Сеннахирим] великий и славный и поселил в городах Самарийских…

Здесь есть еще одно основание для того, чтобы считать, что Аснафар — это Ашшурбанипал.

Элам не играл больше никакой роли в истории, но он взял посмертный реванш. Попытка сокрушить Элам стоила последней капли силы, которую Ассирия могла еще собрать. Ассирия была истощена, и в пределах одного поколения она пала перед объединенной мощью халдеев и мидян и была полностью уничтожена, как и Элам.

Тем временем персы смогли расшириться на северо-запад от Фарса до Элама, что впоследствии обычно называлось Сузианой и стало неотъемлемой частью Персии. Сузы были восстановлены Дарием I и превращены в зимнюю столицу империи. Это место (теперь это юго-западный Иран) отмечено только руинами и небольшой деревней с названием Шуш.

Санаваллат Хоронит

В то время, с которого начинается Книга Неемии, в Сузы пришла группа иудеев. Их дело не описано, но вполне разумно предположить, что оно могло быть связано с письмом к Артаксерксу, которое посылали самаритяне. Иерусалимские иудеи боялись его последствий и вполне могли послать к Артаксерксу делегацию, чтобы привести свои собственные доводы. При этом они приблизились бы к Неемии как иудею, который имел доступ к ушам царя.

Они сообщили Неемии о том, что ситуация в Иерусалиме была плохой и стены вокруг города разрушены, возможно, самаритянскими врагами при поддержке местных персидских чиновников.

Через несколько месяцев Неемия приблизился к Артаксерксу и убеждал его в том, чтобы дать разрешение на строительство стен и разрешение Неемии отправиться в Иерусалим, чтобы наблюдать за этим делом. Согласно более позднему еврейскому историку Иосифу, Неемия не приходил в Иерусалим вплоть до 440 г. до н. э.

В Иерусалиме Неемия столкнулся с оппозицией местных правителей. После того как он осмотрел стены, он предложил немедленно приступить к их восстановлению:

Неем., 2: 19. Услышав это, Санаваллат, Хоронит и Товия, Аммонитский раб, и Тешем Аравитянин смеялись над нами, и с презрением говорили: что это за дело, которое вы делаете? уже не думаете ли возмутиться против царя?

Санаваллат — это вавилонское имя (Син-убаллит, означающее «Син [лунная богиня] дала жизнь»). Это не обязательно подразумевает, что он был поклоняющимся богине Луны, поскольку, вероятно, это было просто популярное имя того времени, так же как современный американец может иметь имя Ганнибал без какого-либо намерения показать себя поклоняющимся карфагенскому Ваалу. Как и Хоронит, Санаваллат был уроженцем Бетхорона, города, находившегося в десяти милях к северо-западу от Иерусалима. Возможно, он был самаритянином и, возможно, даже местным правителем Самарии.

Товия — это еврейское имя и приводится в книге позже, как даваемое разным иудеям в результате брака. Товия назван аммонитянином, возможно, потому, что он был местным правителем заиорданских земель. Вполне вероятно, что он был яхвистом, но, конечно, не был ортодоксальным евреем в том виде, в каком тогда рассматривалась ортодоксальность. Или он был самаритянином, или иудеем, который симпатизировал самаритянам.

Аравиец Гешем, очевидно, был набатским арабом, то есть представителем арабского племени,^ которое теперь появляется на библейском горизонте. После разрушения царства Иудея эдомиты переместились на север в Иудею, а за ними прибыли набатские арабы, которые заняли то, что раньше было Эдомом. Их столица была установлена в Петре, городе, в котором были искусно сделанные фасады дома и храма, вырезанные из розового камня. Город достиг процветания, потому что он находился на важной точке пересечения различных торговых путей. Его место часто сравнивают с эдомитским городом Села, который упоминается в Библии в связи с новым завоеванием Амасией Эдома:

4 Цар., 14: 7. Он [Амасия] поразил десять тысяч Идумеян на долине Соляной, и взял Селу войною…

В III в. до н. э. набатские арабы, должно быть, создали преуспевающее царство. В то время, когда римляне подавляли еврейское восстание в 68 г., они также аннексировали царство набатских арабов. Оно стало провинцией Аравии — Петреей (Petraea). Почти через два столетия эта провинция даже дала Риму императора «аравийца» Филиппа.

Елияшив

Строительство стен началось с того, что первосвященник освятил эту работу:

Неем., 3: 1. И встал Елияшив, великий священник, и братья его священники и построили Овечьи ворота…

Елияшив продолжает линию священников, происходящих от Садока, первосвященника при царе Соломоне, поскольку он является внуком Иисуса, который вернулся вместе с Зоровавелем:

Неем., 12: 10. Иисус родил Иоакима, Иоаким родил Елиашива…

В действительности построенные стены окружали крошечный город, «город Давида» на юге (то есть скалистые вершины Сиона, на котором шестьсот лет назад Давид возвел свой дворец), а также Храм и его окрестности на севере. Полное ограждение, возможно, состояло из семи современных городских кварталов длиной и примерно два городских квартала шириной.

Азотяне

Самаритяне и другие окружающие народы, недовольные строительством стены, были готовы предпринять совместные действия против этого.

Небольшой иудейский анклав в Иерусалиме был буквально окружен врагами. На севере были самаритяне под началом Санаваллата; на востоке — заиорданские племена под началом Товии, а на юге — набатские арабы под началом Гешема. Завершали это окружение враги на западе:

Неем., 4: 7. Когда услышал Санаваллат и Товия, и Аравитяне, и Аммонитяне, и Азотяне, что стены Иерусалимские восстановляются, что повреждения начали заделываться, то им было весьма досадно.

Азотяне относятся к жителям филистимского города Азот. В свое время филистимляне были подчинены Давидом и образовали сначала часть объединенного царства, а позже — часть царства Иудея, но они продолжали сохранять свою культурную идентичность. В различные времена они восставали, но при Уззии были снова покорены:

2 Пар., 26: 6. И он вышел и сразился с Филистимлянами, и разрушил стены Гефа и стены Иавнеи и стены Азота; и построил города в области Азотской и у Филистимлян.

Однако в 711 г. до н. э. филистимляне страдали вместе с Иудеей во времена ассирийского господства:

Ис., 20: 1. В год, когда Тартан пришел к Азоту, быв послан от Саргона, царя Ассирийского, и воевал против Азота, и взял его…

Ассирийский правитель, который с этого времени управлял территорией филистимлян, обосновался в Азоте. Поэтому название «азотяне» стало означать филистимлян вообще, так что Неемия столкнулся с филистимлянами так же, как семьсот лет назад с ними столкнулся Самсон.

Ответом Неемии стала решительная оборона. Одна половина иудеев строила стены, а вторая, вооруженная и готовая к войне, патрулировала окрестности города. Сами строители также носили мечи, и обстановка была очень похожа на обстановку в пограничных поселениях современного Израиля, где земледельцы пашут на своих полях с винтовкой, привязанной к спине.

Возможно, самаритяне не были готовы вести настоящую войну. Это привело бы их к проблемам с Персией, так как у Неемии было царское разрешение на строительные работы. Поскольку Неемия решил не обращать внимания на простую войну нервов, связанную с продолжающимися угрозами, возведение стен продолжалось и, согласно Иосифу, было завершено в 437 г. до н. э.

Одновременно Неемия был уполномочен решать экономические проблемы крошечного сообщества, в связи с этим он упоминает о еще более поздней дате, поскольку в одном месте он говорит:

Неем., 5: 14. Еще: с того дня, как определен я был областеначальником их в земле Иудейской, от двадцатого года до тридцать второго года царя Артаксеркса…

Можно было бы подумать, что это должно определить, под началом какого из Артаксерксов работал Неемия, но, увы, их время пребывания на троне примерно совпадает: Артаксеркс I правил сорок один год, а Артаксеркс II правил сорок шесть лет. Если же, однако, мы все еще полагаем, что царь — это Артаксеркс I, то год, о котором теперь упоминает Неемия как о тридцать втором годе правления царя, — это 433 г. до н. э.

Ездра

Главы 8, 9 и 10 из Книги Неемии внезапно обращаются к Ездре, который описан как читающий населению Иерусалима из Священного Писания:

Неем., 8: 1–3. Когда наступил седьмой месяц, и сыны Израилевы жили по городам своим, тогда собрался весь народ, как один человек, на площадь, которая пред Водяными воротами, и сказали книжнику Ездре, чтобы он принес книгу закона Моисеева, который заповедал Господь Израилю. И принес священник Ездра закон пред собрание мужчин и женщин, и всех, которые могли понимать, в первый день седьмого месяца; и читал из него на площади, которая пред Водяными воротами, от рассвета до полудня, пред мужчинами и женщинами и всеми, которые могли понимать; и уши всего народа были приклонены к книге закона.

Затем Ездра провел религиозную реформу, которая отличалась от всех предшествующих. Теперь это было не просто слово пророка, или даже просто книга, найденная в Храме во времена Иосии (который, возможно, обладал сомнительной властью в глазах многих людей того времени). Теперь был целый корпус Торы, первые пять книг Библии, записанной, истолкованной и интерпретированной книжниками так, чтобы все люди могли бы теперь изучать, постигать и соблюдать саму букву закона.

Наличие письменного закона (к которому позже были добавлены книги пророков и Писания, образовав Библию) сделало невозможным для иудеев снова когда-нибудь отойти от иудаизма. Иудеи сохранили свою веру, пронеся ее через все изгнания, более массовые, длительные и жестокие, чем павшее на них из-за Навуходоносора.

Этот эпизод о чтении закона снова ставит проблему хронологии Первой книги Ездры. Ездра появляется в двух местах: первый раз — в конце Первой книги Ездры, где он прекращает практику смешанных браков, а второй раз — в конце Книги Неемии, где он проводит религиозную реформу. По-видимому, оба этих момента были связаны: и то, что прекращение смешанных браков должно было последовать сразу же согласно религиозной реформе, и то, что промежуточное положение глав Неемии было искусственным.

Вопрос тогда заключается в том, происходит история Ездры в целом до или после Неемии, и это опять же зависит от того, какой именно Артаксеркс упомянут в Езд., 7: 7. Если деятельность Неемии в Иерусалиме происходила с 445-го по 433 г. до н. э., то сначала происходила деятельность Ездры, если он действительно прибыл в Иерусалим в 458 г. до н. э., на седьмой год царствования Артаксеркса I. С другой стороны, она происходила позже, если он прибыл в Иерусалим в 398 г. до н. э., на седьмой год царствования Артаксеркса II.

Для того чтобы лучше разрешить этот вопрос, обратимся к еще одному стиху. Когда Ездра прибыл в Иерусалим, был потрясен, обнаружив преобладание смешанных браков:

1 Езд., 10: 6. И встал Ездра и пошел от дома Божия в жилище Иоханана, сына Елияшивова; и пришел туда. Хлеба он не ел и воды не пил, потому что плакал о преступлении переселенцев.

Возможно ли, что упоминаемый здесь Елияшив — это тот Елияшив, который был первосвященником во времена Неемии? У Елияшива был сын или внук по имени Иоханан:

Неем., 12: 22. Левиты, главы поколений, внесены в запись во дни Елиашива, Иоиады, Иоханана…

Более того, Иоханан служил в качестве первосвященника. Еврейская колония в Элефантине, городе в верхнем Египте, обращалась к нему с письмами, датированными 408 г. до н. э., и он также упоминается у Иосифа.

Если в 1 Езд., 10: 6 говорится об этом Иоханане, то это было бы очень сильным свидетельством в пользу прибытия Ездры в Иерусалим в 398 г. до н. э., на седьмой год царствования Артаксеркса II.

И тем не менее, не все сомнения разрешены. Ни Иоханан, ни Елияшив не описываются здесь как первосвященники или даже как священники, и возможно (хотя маловероятно), что хозяином дома, приютившим Ездру на ночь, был простой человек с весьма распространенным именем Иоханан.

Вторая книга Ездры

История, которую рассказывает летописец о разрушении и восстановлении Храма, снова рассказывается в другой книге, которая также приписывается Ездре. Однако она считается апокрифической, и для того, чтобы отличать ее от канонической Первой книги Ездры, она названа Второй книгой Ездры (так как есть еще одна апокрифическая книга, названная Третьей книгой Ездры). Для тех, кто является приверженцем католической системы, Первая книга Ездры и Книга Неемии называются Первой и Второй книгами Ездры, а апокрифическими книгами являются Третья и Четвертая книги Ездры.

И Первая, и Вторая книги Ездры были включены в некоторые греческие версии Библии. Однако на Соборе в Тренто в 1546 г. католическая церковь официально решила, какие книги будут считаться каноническими, и в их состав не вошли ни Молитва Манассии, ни последние две книги Ездры. Они являются апокрифическими для католиков, а также для иудеев и протестантов.

Вторая книга Ездры была написана не ранее 150 г. до н. э., а возможно, и значительно позже (хотя не позже 50 г., поскольку о ней упоминает Иосиф). Вообще, Вторая книга Ездры отличается от Книги Неемии только в незначительных деталях, и больше всего ее интересует пересказывание старой истории.

Эта история рассказывается как происходящая в дни царствования Дария, который после праздника удаляется отдохнуть, а трое его телохранителей проводят время за рассуждениями о том, что каждый из них считает самым сильным. Первый выбирает вино, второй — царя, а третий — женщин.

(В первоначальной версии этой истории было больше смысла, поскольку первый выбрал царя — очевидный выбор, второй выбрал вино, а третий — женщин. Затем второй указывал на то, что даже царь поддается вину, а третий говорил, что даже царь уважает свою мать и любит жену. И второй, и третий правы, но поскольку третий, несомненно, был любимчиком у придворных женщин, он становится несомненным победителем.) Во Второй книге Ездры эта история изменена так, чтобы соответствовать целям автора. Третий охранник выбирает нечто большее, чем просто женщин:

2 Езд., 3: 12. Третий написал: «Сильнее женщины, а над всем одерживает победу истина».

В этом контексте рассказывается, что Дарий был удивлен и требует, чтобы каждый охранник открыто доказал свою точку зрения перед двором. Первый и второй говорили в пользу вина и царя. Затем впервые называется третий охранник:

2 Езд., 4: 13. Третий же, сказавший о женщинах и об истине, — это был Зоровавель, — начал говорить…

Зоровавель говорит о женщинах, как в старой истории, но затем, заканчивая этот спор, разворачивает впечатляющее восхваление истине:

2 Езд., 4: 40–41. …благословен Бог истины!.. И все возгласили тогда и сказали: «Велика истина и сильнее всего».

Поскольку Зоровавель победил, Дарий предложил дать ему все, что тот пожелал бы, и Зоровавель сразу попросил, чтобы он утвердил указ Кира о том, чтобы храм был восстановлен. Таким образом, этот рассказ связан с еврейской историей.

Крайне маловероятно, чтобы что-нибудь в таком роде когда-либо происходило, но это — красивая история.

17. КНИГА ЕСФИРЬ

Авашверош * Индия * Астинь * Мардохей * Аман * Пур * Зерешь * Оставшаяся часть Книги Есфирь

Авашверош

После исторических книг идет книга, которую можно описать только как шедевр исторической беллетристики, — Книга Есфирь.

У Книги Есфирь нет нежного очарования более ранней книги, Руфь, которая, по-видимому, содержит вымышленные элементы. Вместо этого, Книга Есфирь — это фактически единственная книга, в которой слово «Бог» не встречается.

Возможно, Книга Есфирь была написана уже в 130 г. до н. э., и она проникнута духом национализма, что и можно было ожидать от этого периода, когда иудеи наконец стали жить в независимом царстве, после длительного периода жестокого преследования. Вероятно, именно благодаря националистичности этой книги она стала такой популярной среди иудеев, что была включена в библейский канон. Книга начинается с определения времени действия.

Есф., 1: 1. Я было [после сего] во дни Артаксеркса…

Авашверош обычно отождествляется с Ксерксом I, который правил с 486-го по 465 г. до н. э. В этот период Персидская империя, очевидно, все еще находилась на вершине своей власти, как и при Дарии, но уже началось сползание вниз. Ксеркс более всего известен в истории в связи с его великой военной экспедицией против Греции, потерпевшей сокрушительное поражение.

Персидское царство

Индия

Хорошим указанием на позднюю датировку публикации книги является стих из Есфирь:

Есф., 1:1. …этот Артаксеркс царствовал над ста двадцатью семью областями от Индии и до Ефиопии, —

Здесь достаточно точно описывается обширная территория Персидской империи в ее расцвете. Этот стих замечателен также еше и тем, что в Библии упоминается Индия.

Не может быть никаких сомнений в том, что еврейское слово, используемое в этом месте, «Ходду», может означать не что иное, как Индию. Не только Авашверош (Ксеркс) фактически управлял территорией от Эфиопии до Индии, но и слова «Ходду» и «Индия» происходят от одного корня.

Даты индийской цивилизации действительно очень древние; гораздо древнее, чем подозревали археологи в начале XX в. С 1920 г. были произведены раскопки на руинах в долине реки Инд, в результате которых вблизи деревень обнаружились следы неожиданно крупных и хорошо спланированных городов, теперь известных как Хараппа и Мохенджо-Даро. Эти города можно было бы датировать еще 3300 г. до н. э. Цивилизация Инда была одной из трех древних цивилизаций с зачатками строительства городов (две другие — шумерская и египетское Древнее царство).

Примерно в 1200 г. до н. э. долина реки Инд была захвачена народом, который мы называем «арийцами». Они говорили на древней разновидности индоевропейской группы языков, на санскрите, поэтому иногда говорится об этой группе языков как об «арийских языках». Они произошли из того региона, который теперь называется Ираном, государства, которое находится на западной стороне долины реки Инд. Действительно, Иран (а также Ирак) — это форма слова «арийский».

Арийское вторжение произошло в эпоху, когда всюду происходило Великое переселение народов, и это было частью того же беспорядочного переселения, которое привело филистимлян и евреев в Ханаан.

Мы не знаем, какое название у реки Инд было до того, как пришли арийцы. Однако арийцы называли ее Синдху, что на санскрите означает просто «река». Это название применялось к региону, через который протекает река, а область вокруг устья реки до сих пор называется Синд.

Персия вторглась в долину Инда примерно в 500 г. до н. э., в период царствования Дария I. На персидском «Синд» стало звучать как «Хинд» или «Хинду». Это название постепенно распространилось с долины Инда на весь обширный субконтинент, который стал «Хиндустаном» («страна Хинд»). Мы до сих пор говорим о его аборигенах как «индусах», а об их религии как «индуизме» и их основном языке как «хинди».

Иудеи заимствовали это персидское слово с небольшим искажением, и «Хинду» стало «Ходду».

Греки также заимствовали это персидское слово с другого рода искажением, и «Хинду» стало «Индос». Отсюда происходит русское слово «Инд», означающее название реки, и «Индия», означающее субконтинент, оба они являются латинскими формами.

Любопытно, что в 1947 г., когда Индийский субконтинент добился независимости, он был разделен на два народа, и область вокруг реки Инд, первоначальная Индия, утратила свое название и теперь называется Пакистаном. А оставшаяся часть региона называется Индией.

Только со времен Дария до смерти Александра Македонского — с 500-го по 300 г. до н. э. — долина реки Инд и долина реки Иордан были под властью одной политической системы. До этого периода Индия была за пределами библейского горизонта, после этого периода она снова исчезла с него (хотя и не полностью), пока в 1500 г. западная цивилизация снова не вторглась в Индию и продолжает влиять на нее до настоящего времени.

Астинь

События Книги Есфирь начинаются в третий год царствования Авашвероша (484 г. до н. э.) с праздника в Сузах, длящегося полгода. (Это было одновременно с тем, когда реальный Ксеркс только что подавил восстания в Египте и в Вавилоне и готовил огромное войско к злополучному вторжению в Грецию.) В конце великого праздника начинался более сокровенный недельный праздник для чиновников царства.

Есф., 1:9 .И царица Астинь сделала также пир для женщин в царском доме царя Артаксеркса.

Астинь неизвестна в истории и, действительно, не упоминается в Библии нигде, кроме Книги Есфирь. Настоящей женой Kcepкса в период раннего его царствования была Аместрис, дочь персидского военачальника, если верить Геродоту.

Однако Астинь — не просто имя. Оно имеет определенный источник, тот же, что и все имена главных персонажей книги (кроме Авашвероша). Этим источником является вавилонская мифология. Астинь — это имя эламитской богини.

Мардохей

К концу этого последнего праздника, когда Авашверош был совершенно пьян, он приказал Астинь прийти к нему, чтобы он мог показывать ее красоту. Астинь отказалась от этого унижения, и Авашверош в приступе гнева лишил ее статуса царицы. Затем он приказал, чтобы собрали вместе всех красивых женщин, чтобы из них он мог выбрать себе другую царицу.

Есф., 2: 5–7. Был в Сузах, городе престольном, один Иудеянин; имя его Мардохей, сын Иаира, сын Семея, сын Киса, из колена Вениаминова. Он был переселен из Иерусалима вместе с пленниками, выведенными с Иехониею, царем Иудейским, которых переселил Навуходоносор, царь Вавилонский. И был он воспитателем Гадассы, — она же Есфирь, — дочери дяди его, так как не было у нее ни отца, ни матери. Девица эта была красива станом и пригожа лицем. И по смерти отца ее и матери ее, Мардохей взял ее к себе вместо дочери.

Мардохей здесь описывается как уведенный в плен вместе с Иехонией (Иоаким) — это событие произошло в 597 г. до н. э. — и как все еще живший в 484 г. до н. э. Это подразумевало бы, что Мардохей, а также Есфирь были во время действия этого рассказа людьми в возрасте более ста лет. Это указывает на то, что автор книги, который жил уже через три с половиной столетия после тех событий, которые он описывает, не следует древним летописям.

Имя Мардохей не еврейское, скорее оно похоже на имя главного бога вавилонян Мардука, который в его еврейской форме является Меродахом. Что касается Есфирь (официальное престольное имя, которое стала носить двоюродная сестра Мардохея), то это еще более явно форма имени Иштар, главной вавилонской богини. Действительно, арамейским вариантом имени богини является Есфирь. Имя Гадасса, под которым Есфирь первоначально была известна в семье, сотносится с вавилонским словом «невеста», которое используется как титул для Иштар. И в вавилонской мифологии Мардук и Иштар — двоюродные брат и сестра, как Мардохей и Есфирь в Книге Есфирь.

Отсюда возникает большой соблазн предположить, что автор Книги Есфирь переделывает вавилонскую мифологию в якобы исторический рассказ, предназначенный для того, чтобы понравиться его читателям.

Если это так, то, возможно, этот рассказ продолжает повествовать о том, что Есфирь была среди девушек, которых привели к Авашверошу, и он предпочел ее другим и сделал ее своей царицей.

Есф., 2: 16–17. И взята была Есфирь к царю Артаксерксу, в царский дом его, в десятом месяце, то-есть в месяце Тебефе, в седьмой год его царствования. И полюбил царь Есфирь более всех жен, и она приобрела его благоволение и благорасположение более всех девиц; и он возложил царский венец на голову ее и сделал ее царицею на место Астинь.

Согласно этому рассказу, Есфирь стала царицей в 480 г. до н. э., в год сражения при Саламине. Несомненно, имя, под которым появляется Есфирь, довольно похоже на имя царицы Ксеркса, Аместрис, но о ней нет никаких известных фактов, которые как-либо были бы похожи на то, что рассказывается в этой книге об Есфирь.

По совету своего двоюродного брата Мардохея Есфирь не говорит царю, что она еврейка, но Мардохей сохраняет с нею тайное общение. Это оказывается полезным, так как, когда Мардохей узнал о дворцовых интригах против Авашвероша, он сообщает об этом Есфирь, которая, в свою очередь, предупреждает царя. Заговорщиков повесили, а Мардохей официально получает похвалу в царских записях.

Аман

Теперь появляется главный злодей:

Есф., 3: 1. После сего возвеличил царь Артаксеркс Амана, сына Амадафа, Вугеянина, и вознес его, и поставил седалище его выше всех князей, которые у него;

Аман стал чем-то вроде нынешнего премьер-министра. Можно было бы ожидать, что о нем как о премьер-министре Аваш-вероша (Ксеркса) услышат греки. Однако сведений о нем не обнаруживается ни у Геродота, ни у каких-либо других греческих историков, и даже не обнаруживается ни одного человека с таким именем.

С другой стороны, Аман — это было имя главного мужского божества эламитов, что позволяет сделать одно интересное предположение. За несколько столетий до основания Персидской империи Элам периодически вел войны с тем народом, который контролировал в то время Междуречье на северо-западе. Конец этой войне положил Ашшурбанипал, когда ассирийцы раз и навсегда разрушили Элам.

В течение последних десятилетий Ассирийской империи в некотором смысле Вавилония заменяла Элам в городе Сузы; и согласно логике того времени, вавилонские боги заменяли эламитских богов. Главный вавилонский бог Мардук заменял главного бога эламитов Амана, а главная вавилонская богиня Иштар заменяла богиню эламитов Астинь. Это напоминает события в Книге Есфирь, в которой Есфирь заменяет в Сузах Астинь в качестве царицы, и, как рассказано позже в этой книге, Мардохей заменяет Амана в качестве «премьер-мини-стра».

Аман называется потомком «агагитов». Об этом народе нет никаких упоминаний ни в светской истории, ни где-либо в Библии, кроме этой книги. Однако Агаг — это имя, которое в Библии дается царю, бывшему амалекитянину, захваченному Саулом и убитому Самуилом.

1 Цар., 15: 32–33. Потом сказал Самуил: приведите ко мне Агага, царя Амаликитского. И подошел к нему Агаг дрожащий, и сказал Агаг: конечно горечь смерти миновалась? Но Самуил сказал: как меч твой жен лишал детей, так мать твоя между женами пусть лишена будет сына. И разрубил Самуил Агага пред Господом в Галгале.

Следовательно, можно принять, что Аман описывается как амалекитянин.

Это имело бы особое значение для читателей книги, так как амалекитяне считались прототипами врагов Израиля; и с амалекитянами в Библии предсказывалась только безжалостная война. Выглядит вполне разумно, что остающийся представитель этого антисемитского народа теперь приступит сам к уничтожению иудеев.

Кроме того, после представления Мардохея была описана его родословная:

Есф., 2: 5. …Мардохей, сын Иаира, сын Семея, сын Киса, из колена Вениаминова.

Следовательно, он был из колена Вениамина и, возможно, даже был потомком того Саула, который однажды победил и захватил в плен предка Амана. Так, борьба в Книге Есфирь повторяла борьбу в Первой книге Царств.

Пур

О ненависти Амана к иудеям говорит тот факт, что Мардохей отказался кланяться ему, когда все другие оказали ему должное почтение как «премьер-министру». Основание для отказа Мардохея не приводится, но обычным объяснением является то, что он не пожелал оказывать простому человеку такой вид почитания, который оказывается только Богу.

Затем изображается, как Аман обращается к некоторому ритуальному приему для определения счастливого дня для предстоящей резни иудеев.

Есф., 3:7 .В первый месяц, который есть месяц Нисан, в двенадцатый год царя Артаксеркса, и бросали пур, то есть жребий…

Другими словами, автор Книги Есфирь приравнивает «Пур» («Пурим» во мн. ч.) к жребиям, возможно подобным уриму и туммиму, используемым в древних яхвистских ритуалах. Позже изложенные в этой книге события становятся поводом для ежегодного праздника, который автор называет Пуримом. Этот день празднуется иудеями до сих пор.

На самом деле весьма сомнительно, что Пурим действительно означает «жребий». Существуют предположения, что Пурим на самом деле мог быть вавилонским весенним праздником, связанным с Мардуком и Иштар. Этот праздник был принят иудеями в Вавилоне. Возможно, одна из целей автора Книги Есфирь состояла в том, чтобы переработать вавилонский миф в еврейскую историю и превратить языческий праздник в патриотический еврейский обряд.

Наметив день расплаты (который, как оказалось, был почти через год), Аман убеждает Авашвероша дать ему карт-бланш на то, чтобы уничтожить иудеев, которые, как убеждает царя Аман, не считают себя обязанными соблюдать законы царя и поэтому являются мятежниками. Авашверош дает Аману разрешение.

Зерешь

Мардохей сразу обращается к Есфирь, чтобы использовать ее влияние на царя и отменить указ. Есфирь начинает с того, что требует, чтобы Авашверош и Аман посетили пир, который она даст. Они соглашаются, Аман находится в особенно хорошем настроении, так как отмечен был царской милостью.

Однако, увидев Мардохея, который все еще отказывается кланяться ему, он расстроился. По возвращении домой он рассказывает о своей благополучной судьбе жене и родственникам, но признает, что это все ничего не значит, пока жив Мардохей.

Есф., 5: 14. И сказала ему Зерешь, жена его, и все друзья его: пусть приготовят дерево вышиною в пятьдесят локтей, и утром скажи царю, чтобы повесили Мардохея на нем; и тогда весело иди на пир с царем.

А в эламитской мифологии у главного бога Амана в качестве его жены — богиня Кириша. Это подозрительно напоминает Зерешь и является еще одним доводом в пользу мифологического происхождения этой книги.

В ночь перед пиром царь, страдая бессонницей, слушает записи и изучает роль Мардохея в разоблачении дворцового заговора. Потом он вызывает Амана, чтобы спросить его совета, как почтить человека, который заслужил великую благодарность от царя. В ответ тот описывает сложную церемонию, которая затем, к бесконечному отвращению Амана, применяется по отношению к Мардохею.

Затем на пиру Есфирь открывает, что она еврейка, и требует жизни Амана. Авашверош удовлетворяет ее просьбу, и Амана вешают на той самой виселице, которую он приготовил для Мардохея. Мардохея делают «премьер-министром» вместо Амана.

Указ о том, чтобы вырезать иудеев, не мог быть отменен, поскольку, как говорится в книге, законы мидян и персов не могут быть изменены. Однако иудеям позволяют защищаться, и происходит своего рода гражданская война, в которой иудеи одерживают победу. (Эти последние события совершенно неправдоподобны, и, кроме этой книги, эта гражданская война нигде больше не упоминается.)

Оставшаяся часть Книги Есфирь

Книга Есфирь, в ее существующем виде, хотя, возможно, и нравилась националистически настроенным иудеям, была неприятна для других, хотя бы только потому, что в ней отсутствовало какое-либо упоминание о Боге. Для восполнения этого недостатка было сделано множество добавлений, вместе с обстоятельными цитатами из предполагаемых документов (цитаты, которые являются настолько нереалистичными, что еще больше уменьшают историчность этой книги).

Еврейские ученые не принимали эти добавления, но они появляются в Септуагинте. Поэтому эти добавления, названные переводчиками Библии короля Якова «Оставшейся частью Есфирь», входят в состав апокрифов.

Иероним, в переводе Библии на латинский язык, признал апокрифичность этих добавлений, но не убрал их, а только поместил их в конце как ряд приложений. Это расположение можно обнаружить в католических версиях Библии.

Оставшаяся часть Есфирь содержит стих, который, по-видимому, дал переводчику название этой части Книги Есфирь на греческом:

Есф., 11: 1[84]. В четвертый год царствования Птолемея и Клеопатры, Досифей… принес это послание… которое, как они сказали… Лисимах, сын Птолемея, бывший в Иерусалиме, истолковал…

Все цари Египта с 305-го по 44 г. до н. э. (македонцы по происхождению) назывались Птолемеями. Весьма распространенным именем для египетских цариц в то время было Клеопатра. В 116 г. до н. э. на престол взошел Птолемей VIII и правил вместе с матерью Клеопатрой III. Если здесь подразумеваются именно эти Птолемей и Клеопатра, то четвертым годом их царствования был 113 г. до н. э.

Что касается Лисимаха, то он, вероятно, был александрийским иудеем, жившим в Иерусалиме. Александрийские иудеи в то время часто носили греческие имена, как, например, в настоящее время американские иудеи часто носят американские имена. То, что имя его отца было Птолемей, не делало его также правителем. Несомненно, это имя носило множество людей, которые ни в коем случае не принадлежали к царской семье.

Оставшаяся часть Есфирь продолжается беседой о снах Мардохея и о деталях заговора против царя, которому он помешал. Приводятся молитвы Мардохея и Есфирь. (В своей молитве Мардохей объясняет, что вовсе не из-за гордости он отказывается кланяться Аману, а из-за того, что он не мог дать человеку то, что должно было дать только Богу.) Кроме того, приводятся два письма, которые будто бы являются официальными распоряжениями Авашвероша: в первом объявляется, что иудеи должны быть истреблены, а во втором им разрешается защищаться и жить согласно своим собственным законам. Единственной странностью в последнем послании является интересное обвинение против Амана:

Есф., 16: 10. Ибо Аман Македонянин… Чуждый персидской крови…

Авашверош (Ксеркс), осуждающий Амана как македонянина, — это чистый анахронизм. В Книге Есфирь предполагается, что должно было пройти полтора века после описываемых событий, прежде чем завоеватель Александр Македонский сокрушит Персидскую империю и сделает ее своим владением. Во времена же Ксеркса Македония была царством под персидской властью, ни для кого не представлявшим угрозы.

Однако, когда Книга Есфирь была написана, именно македонские цари Селевкидской империи, а не древние и почти забытые амаликетяне были большими врагами иудеев, и этот стих можно считать выпадом против них.

18. КНИГА ИОВА

Иов * Уц * Сатана * Феман * Орион (Кесиль) * Хима (Плеяды) * Ас (Арктур) * Вуз * Маца рот * Бегемот * Левиафан

Иов

Следующая после Книги Есфирь идет Книга Иова. Это — философская драма, связанная с проблемой добра и зла. Она так мало связана со светской историей, что вопрос о том, описываются ли в ней реальные события, даже не возникает.

Поэтому трудно сказать точно, когда могла быть написана эта книга. Правда, большинство ученых, кажется, приходят к выводу, что эта книга, в том виде, в каком мы теперь ее знаем, была написана после плена, причем в течение персидского периода. Начинается она следующим образом:

Иов., 1: 1. Был человек в земле Уц, имя его Иов, и был человек этот непорочен, справедлив и богобоязнен и удалялся от зла.

Никакой родословной Иова не дается, и не предпринимается никакой попытки связать сюжет с библейской историей. Возможно, в момент написания книги в этом не было необходимости, так как Иов, по-видимому, был героем известной легенды, описывающей добродетельного человека со сверхчеловеческим терпением, который стойко выдержал большие несчастья, не теряя при этом веры в Бога. Автор библейской Книги Иова включает древнюю легенду в свою книгу как прозаическое начало и конец ее. Однако между началом и концом он вставляет свой собственный глубоко поэтический образ, отчего старая легенда обретает новую жизнь.

Ханаан перед завоеванием

Существует одно библейское упоминание, которое, по-видимому, связано с первоначальной легендой об Иове. Оно было найдено в сочинениях пророка Иезекииля, который жил в период плена и, следовательно, до того, как была написана Книга Иова. Когда Иезекииль говорит о предупреждении Бога о том, что Он уничтожит идолопоклонников, то уточняется, что нечестивцы не избегут этого благодаря заслугам находящихся среди них благочестивых.

Иез., 14: 13–14…если бы какая земля согрешила предо Мною, вероломно отступив от Меня, и Я простер на нее руку Мою, и истребил в ней хлебную опору, и послал на нее голод, и стал губить на ней людей и скот, И если бы нашлись в ней сии три мужа: Ной, Даниил и Иов, — то они праведностью своею спасли бы только свои души, говорит Господь Бог.

Уц

Невозможно привести родословную Иова, но говорится о его родине.

Иов., 1: 1. Был человек в земле Уц, имя его Иов…

Иов., 1: 3. …и был человек этот знаменитее всех сынов востока.

Сразу возникает вопрос: где находился Уц? Если затрагивать только важнейшие пункты книги, то нет необходимости задаваться этим вопросом, ибо проблема, поставленная в Книге Иова, выходит за пределы пространства и времени. Но здесь мы уделяем внимание мирской стороне Библии, и «земля Уц» должна иметь какое-то значение для первых читателей книги. В чем же было это значение?

То, что Иов охарактеризован как человек, который «знаменитее всех сынов востока», по-видимому, подразумевает, что он был богатым шейхом, живущим на востоке Ханаана на границе с пустыней.

Однако если мы снова обратимся к генеалогическим спискам Книги Бытия, то мы обнаружим:

Быт., 10: 22–23. Сыны Сима:… Арам. Сыны Арама: Уц…

Имена в этих древних родословиях означают эпонимных (eponymous) предков, и считается, что отдельные люди становились родственными, когда области или племена, которые они представляют, становились соседними. Если человек по имени уц, как считают, является сыном Арама, то разумно предположить, что землей Уц был район в Араме (то есть Сирии), и поэтому Уц находился к северу от Ханаана. И действительно, ассирийские надписи говорят о районе, называвшемся Уссаи в Сирии.

Однако, с другой стороны, пророк Иеремия в одном месте перечисляет царства, которым предстояло принять на себя гнев Божий, и указывает на свой путь по Средиземноморскому побережью от Египта до Финикии:

Иер., 25: 19–20. Фараона, царя Египетского, и слуг его, и князей его и весь народ его, И весь смешанный народ, и всех царей земли Уца, и всех царей земли Филистимской…

По-видимому, Уц располагался между Египтом и землей Филистимской, следовательно, к югу от Ханаана.

Еще более ясный признак этого можно обнаружить в стихе в книге Плач Иеремии. В ней автор, сожалея о судьбе Иерусалима после того, как его разрушил Навуходоносор, разражается саркастически горьким осуждением Эдома, который он описывает как радующийся падению Иерусалима:

Плач., 4: 21. Радуйся и веселись, дочь Едома, обитательница земли Уц!..

Таким образом, в Библии есть основания для предположения о том, что Уц был к востоку, северу или югу от Ханаана, и это, конечно, неудовлетворительное положение.

Однако, когда в Бытии перечисляются потомки Исава, среди них снова неожиданно обнаруживается Уц:

Быт., 36: 28. Сии сыновья Дишана: Уц…

Через несколько стихов перечисляются правители Эдома:

Быт., 36: 31–33. Вот цари, царствовавшие в земле Едома, прежде царствования царей у сынов Израилевых: Царствовал в Едоме Бела, сын Веоров, а имя городу его Дингава. И умер Бела, и воцарился по нем Иовав, сын Зераха, из Восоры.

Мог ли Иовав быть Иовом? Мог ли автор этой книги рассматривать Иова как царя Эдома, в то время как израильтяне все еще боролись за то, чтобы утвердиться в Ханаане? Конечно, более поздние раввины, по-видимому, считали, что Уц был в Эдоме, а Иов был богатым эдомитом, который жил в то время, когда израильтяне находились в рабстве в Египте.

(Поскольку эта история относилась к тому времени, раввинская традиция считала, что Книга Иова была написана Моисеем, чего современные ученые, конечно, не допускают.)

Сатана

После знакомства с Иовом действие переключается на небо:

Иов., 1:6 .И был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана.

Это упоминание о Сатане, имя которого не обнаруживается ни в одной из книг, основанных на сюжетах до плена, является одним из оснований для предположения о том, что эта книга была написана после плена.

Персидское влияние сказывается в описании Бога как главы многочисленного двора духов-помошников. Отличие от персидской точки зрения остается в том, что Сатана является не равным Богу главой воинства злых духов, а просто отдельным духом, в той же мере подчиненным Богу, как и другие. Сатана играет, очевидно, важную и полезную роль испытания людей, чтобы можно было видеть, прочна ли их вера в Бога, или она поверхностна. В этой роли он действует только с разрешения Бога и лишь настолько, насколько разрешает Бог.

Феман

Бог хвалит благочестие Иова перед Сатаной, который сразу указывает на то, что для богатого и счастливого человека легко быть благодарным за награду, которую он получает. Поэтому Бог дает Сатане разрешение посетить Иова с бедой, чтобы доказать, что Иов останется благочестивым.

Стада и имущество Иова были уничтожены; его сыновья и дочери убиты; а самого его поразили язвы. Однако Иов ни разу не позволяет слететь с губ какому-нибудь богохульному выражению. Он остается благочестивым и продолжает хвалить Бога. Затем к Иову приходят три друга:

Иов., 2: 11. …Елифаз Феманитянин, Вилдад Савхеянин и Софар Наамитянин, и сошлись, чтобы идти вместе сетовать с ним и утешать его.

Разумеется, Елифаз феманитянин задуман как эдомит:

Быт., 36: 4. Ада родила Исаву Елифаза…

Быт., 36: II. У Елифаза были сыновья: Феман…

Феман (слово, означающее на еврейском «юг»), по-видимому, было названием района в Эдоме. В нескольких местах Библии Феман используется как поэтический синоним для обозначения всего Эдома. Так, в Книге пророка Иеремии этот пророк говорит:

Иер., 49: 7. О Едоме так говорит Господь Саваоф: «Разве нет более мудрости в Фемане?»

В таком случае, если мы говорим «Елифаз Феманитянин», мы можем также говорить «Елифаз южанин» или «Елифаз эдомит». Возможно, автор даже подразумевал Елифаза, сына Исава. По всей вероятности, первоначальные читатели книги воспринимали его либо как этого Елифаза, либо как близкого его потомка. Вилдад Савхеянин — это, очевидно, потомок Шуахи:

Быт., 25: 2. Она [Хеттура] родила ему [Аврааму] Зимрана, Иокшана, Медана, Мадиана, Ишбака и Шуаха.

Сыновья Авраама от Хеттуры, очевидно, являются эпонимными (eponymous) предками для различных аравийских племен, самыми известными из которых являются мидяне. Савхеяне, из которых был Вилдад, были бы тогда аравийцами, живущими к югу или юго-востоку от Эдома.

Софар Наамитянин был жителем города Наамах. В Иудее был город с этим названием, но никто не считает, что здесь имеется в виду именно этот город. Возможно, это был другой город с таким же названием далее к югу.

Даже если опустить случай с Софаром, предполагаемое местонахождение Елифаза и Вилдада делается тем более вероятным, что Иов жил к югу от Ханаана и что, возможно, он считался эдомитом.

В первоначальной истории постоянство Иова было вознаграждено возвращением ему процветания и приходом нового счастья, как, действительно, и пишется в конце книги. Однако между только что описанным началом и окончанием автор поместил ряд речей Иова и ответы его друзей (плюс конечный ответ Бога), которые образуют основное содержание книги. В этих речах Иов отнюдь не терпеливый и безропотный, а серьезно подвергающий сомнению справедливость Бога. Но как бы то ни было, по некоторым причинам, это не изменило общее представление об Иове как о терпеливом, безропотном человеке.

Орион (Кесиль)

Большинство ярких поэтических компромиссов Книги Иова связаны с этическими и теологическими вопросами. Однако среди потока метафор упоминаются и некоторые конкретные астрономические объекты.

Иов рассуждает о том, что несчастья выпали на его долю незаслуженно и что Бог действует как капризный тиран. Он перечисляет великие достижения Бога, достижения, которые доказывают, что Он совершенно вне досягаемости для простого человека и невозможно бросить вызов Ему. Иов включает в список достижений Бога следующие:

Иов., 9: 9…[Бог] Сотворил Ас, Кесиль и Химо и тайники юга;

Еврейское слово, переведенное здесь как Орион, — это Кесиль, которое означает «глупец». Как перейти от «глупца» к «Ориону»? Можно начать с Ориона.

Несомненно, самым зрелищным созвездием небес, особенно зимой, когда ночи самые длинные и случайное наблюдение неба наиболее возможно, является Орион. Никакое другое созвездие не содержит так много ярких звезд.

Семь самых ярких звезд располагаются особенно впечатляюще. Две находятся на вершине, две — в основании, в то время как оставшиеся три близко расположенных звезды образуют прямую линию. Совсем не трудно увидеть в этом расположении большого человека. Две верхних звезды представляют плечи, две нижних звезды — ноги, а три средних звезды — талию или пояс. Если добавляются более слабые звезды, то на вертикальной линии, идущей от пояса, три звезды образуют своего рода меч, а выше одного плеча есть звезда, которая может изображать руку с дубинкой. Есть звезды и за другим плечом, которые без особых преувеличений могут символизировать своего рода щит.

Таким образом, становится почти неизбежным представление, что это созвездие интерпретировалось как изображающее либо гигантского воина, либо гигантского охотника. В древнегреческих мифах Орион был гигантским охотником, чьи подвиги напоминали о знаменитом Геракле. Согласно одной версии, он был возлюбленным Артемиды, богини охоты (естественно, что ее возлюбленным стал великий охотник). Его хвастовство и тщеславие задевали других богов, однако и Аполлон отплатил ему, сыграв на тщеславии Артемиды. Он подзадоривал ее тем, что стрелял в цель, которую она могла только видеть, и выражал сомнение в ее способности поразить ее. В своем тщеславном хвастовстве она выстрелила точно в цель, а когда она погналась за нею, чтобы найти ее и убить, она обнаружила, что это был Орион и она убила его. Горюя, она поместила его на небо.

Однако древние греки большую часть или даже всю свою астрономию заимствовали у вавилонян. Вавилоняне изображали это созвездие как связанного гиганта; связанного, возможно, за какой-то бунт против богов. Во время плена иудеи, естественно, заимствовали вавилонскую астрономию. Они легко могли бы считать связанного гиганта Нимродом, наказанным за его самонадеянность при попытке построить Вавилонскую башню (вдохновившись легендой о Вавилонской башне). Ясно, что любой человек, который попытался бросить вызов Богу, был глупцом, и для иудеев естественно тогда упоминать о созвездии, которое мы называем Орион, как о «Глупце».

Цепи, связывающие Ориона, упоминаются в Книге Иова позже, когда Бог с вызовом вопрошает человека, соответствует ли он божественным силам:

Иов., 38: 31. Можешь ли ты… разрешить узы Кесиль?

Хима (Плеяды)

Второе созвездие, которое упоминается в Книге Иова (9: 9), — это Хима (Плеяды). Считается, что это означает тесно связанную группу звезд, и наиболее известной из всех является небольшая группа звезд средней яркости, называемая Плеядами. Понятие близко связанной группы возникает в более позднем только что упомянутом стихе, первая часть которого:

Иов., 38: 31. Можешь ли ты связать узел Хима…

В древнегреческой мифологии Плеядами были семь сестер, которых при жизни преследовал охотник Орион. Их спасли боги, которые превратили их в голубей, а затем поместили на небо. Однако они находятся недалеко от созвездия Орион, который, по-видимому, до сих пор преследует их на небе.

Ас (Арктур)

Третье созвездие, упоминаемое в Иове, 9: 9, — это Ас. В Библии короля Якова оно переводится как Арктур, но это наименее вероятный из всех трех переводов. Арктур — это не созвездие (то есть не группа явно связанных между собой звезд), а одна-единственная звезда, несомненно, одна из самых ярких на небе.

О ней снова упоминается в речи Бога, подвергающего сомнению могущество человека:

Иов., 38: 32. Можешь ли выводить созвездия в свое время и вести Ас с ее детьми?

Упоминание о «детях» имеет мало смысла в связи с Арктуром. Однако если мы поищем на небе другое созвездие, столь же известное, как Орион, или столь же необычное, как Плеяды, то мы должны рассмотреть вариант Большой Медведицы. Это группа из семи звезд, которые мы знаем как Большой Ковш. Эти звезды не только очень яркие и привлекательные, но и находятся они так близко к Северному полюсу, что в северных широтах никогда не исчезают с небосвода.

Если считать, что Арктур означает Большую Медведицу, то «дети» могли бы относиться к трем звездам на ручке Большого Ковша (часто изображаемого как несоразмерно длинный хвост медведицы). Чаша Ковша была бы тогда частью собственно созвездия, а три звезды ручки будут сыновьями, которые идут гуськом за чашей.

Поэтому в Исправленном стандартном переводе Иов., 9: 9 переводится следующим образом: «сотворил Медведицу, Орион и Плеяды и тайники юга», а Иов., 38: 32 переводится как «Можешь ли… вести Медведицу с ее детьми?».

Что касается четвертого объекта, который упоминается в Иов., 9: 9 — khadre teman, — его значение совершенно утеряно. Это переводится буквально как «тайники юга» в Библии короля Якова, в Исправленном стандартном переводе и в «Эн-кор Байбл». Далее этого продвинуться невозможно.

Вуз

В конечном счете, красноречие Иова в свою защиту смущает троих его друзей, а обвинения Иовом Бога в тирании возмутили четвертого друга.

Иов., 32: 2. Тогда воспылал гнев Елиуя, сына Варахиилова, Вузитянина из племени Рамова…

Здесь также возникает вопрос об историческом противостоянии сирийцев и эдомитов. Как вузитянин Елиуй может считаться потомком кого-то по имени Вуз или жителем земли Вуз. Вуз появляется в Книге Бытия среди потомков Нахора, брата Авраама. Они перечисляются следующим образом:

Быт., 22: 21. Уца, первенца его, Вуза, брата сему…

Поскольку в то время Нахор жил в Харане, прямо на север от Ханаана, можно указывать на северное или сирийское местоположение Вуза. И Уц, родина Иова, и Вуз, родина отца Елиуя, указываются как расположенные на севере. На это также указывает утверждение о том, что Елиуй был «из племени Рамова», так как некоторые считают, что Рам — это ошибочно записанное «Арам», или Сирия.

Против всего этого свидетельствует тот факт, что Иеремия, перечисляя народы, предупрежденные Богом, упоминает о Вузе следующим образом:

Иер., 25: 23. Дедана, и Фему, и Буза…

Так, в Книге Бытия Дедан перечисляется как внук Авраама от Хеттуры:

Быт., 25: 1–3. И взял Авраам еще жену, именем Хеттуру. Она родила ему Зимрана, Иокшана, Медана, Мадиана, Ишбака и Шуаха. Иокшан родил Шеву и Дедана…

В то время как Фема — это сын Измаила:

Быт., 25: 13. И вот имена сынов Измаиловых, имена их по родословию их…

Быт., 25: 15. Хадад, Фема…

Поскольку Дедан и Фема показываются как представители арабских кланов, соединение Иеремией Буза с этими двумя может подразумевать, что Буз также был арабским кланом, и снова обозначается южная сцена для Книги Иова.

Длинная речь Елиуя, которая идет после его представления, по-видимому, является поздней вставкой. По крайней мере, Елиуй не добавляет ничего особенно нового к предыдущим аргументам, Иов ему не отвечает, и больше о нем в книге не упоминается.

Мацарот

В конце речи Елиуя внезапно появляется Бог и лично отвечает Иову, противопоставляя божественное всемогущество человеческой ограниченности. Он указывает, например, на то, что человек неспособен упорядочить небеса.

Иов., 38: 32. Можешь ли выводить созвездия[85] в свое время..?

Мацарот встречается только в этом стихе Библии и является транслитерацией еврейского слова. Связь Мацарот с сезонной последовательностью (они появляются «в свое время») вызывает определенное предположение о том, что Мацарот могли подразумевать группу зодиакальных созвездий. Каждое из них достигает зенита в свой месяц таким образом, чтобы целое действовало в качестве примитивного календаря смены времен года. Существует также вероятность того, что Мацарот означает «планеты», небесные пути которых проходят по гораздо более сложным траекториям и которые поэтому требуют намного большей виртуозности в управлении и регулировании.

Бегемот

Бог продолжает описывать чудеса природы, которые были созданы, управляемы и регулируемы божественным образом и с которыми человечество не знает как обращаться.

Иов., 40: 10. Вот бегемот, которого Я создал, как и тебя; он ест траву, как вол.

Еврейское «бегемот» — это множественное число от «бегемах», означающего «зверь». Слово используется во множественном числе, очевидно подразумевая, что бегемот — это множество крупных и сильных зверей; это — величайший из зверей.

Здесь дается описание огромного травоядного животного, обладающего мощной силой, и было бы естественно сравнить бегемота со слоном, который является самым большим животным на земле и который «ест траву, как вол». Однако следующие строки, пожалуй, портят это представение:

Иов., 40: 16–17. Он ложится под тенистыми деревьями, под кровом тростника и в болотах. Тенистые дерева покрывают его своею тенью; ивы при ручьях окружают его.

Это создает впечатление речного животного и направляет наше внимание к гиппопотаму, второму по величине животному на земле. Он также является травоядным животным.

В древние времена гиппопотам был весьма распространенным на побережье Нила, и вполне можно ожидать, что автор Книги Иова был знаком с ним. (Вероятно, автор и жил в Египте, а потому имел несколько неясные представления о палестинской географии, что и вызывало у читателя некоторую неуверенность относительно географического места действия книги?)

Как бы то ни было, как указывается в «Энкор Байбл», бегемот, по-видимому, является более крупным и более сильным, чем даже гиппопотам или слон. Скорее, он имеет мифологический характер, особенно в позднераввинистических историях и в некоторых апокрифах, где бегемот изображается невообразимо большим и предназначен для того, чтобы быть убитым в мессианскую эпоху, чтобы накормить сразу всех праведников. В «Энкор Байбл» предполагается, что, возможно, он происходит из месопотамского мифа, то есть это — огромный бык, убитый Гильгамешем.

Левиафан

Описав в нескольких стихах бегемота, Бог продолжает еще в большей степени описывать другое существо.

Иов., 40: 20. Можешь ли ты удою вытащить левиафана..?

Левиафан — это, очевидно, морское существо, и описано как самое крупное и наиболее внушающее страх из морских существ. Большинство библейских комментаторов считают, что левиафан, по крайней мере в этом отрывке, представляет смертельно опасного нильского крокодила-людоеда, подходящего компаньона для нильского гиппопотама.

Как обычно, в поэтических образах этот термин применяется по отношению к морскому существу, которое далеко превосходит по размерам крокодила, — киту. Самый крупный кит, синий кит, обитающий в антарктических водах, достигает размеров до сотни футов в длину и весит целых 150 тонн. Это не только самое крупное из ныне живущих животное, но и самое крупное животное, которое когда-либо жило на земле, включая динозавров и других вымерших животных доисторического прошлого.

Но опять же, по-видимому, в образе Левиафана даны мифологические черты, как и в образе бегемота. Во многих мифологиях описывается, как высший бог вскоре после рождения или появления поражает какое-то огромное чудовище. Часто он создает вселенную из останков этого чудовища. Это может быть воспринято как символ победы порядка над беспорядком, космоса — над хаосом.

В вавилонской мифологии главный бог Мардук уничтожает чудовище Тиамат и создает из нее вселенную. Тиамат, как предполагается, является символическим изображением моря, и сотворение Мардуком вселенной таким образом аналогично созданию цивилизации шумерами. Чтобы создать слаженное сельскохозяйственное общество, шумеры должны были усмирить реки, чтобы можно было бы предотвратить потопы и обеспечить упорядоченную ирригацию.

Этот вавилонский миф, описывающий происхождение цивилизации, очень смутно можно проследить и в Библии. В самом начале Книги Бытия описывается сотворение:

Быт., 1: 2. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною…

«Бездна» — то есть хаотическое и беспорядочное море — это перевод еврейского слова «техом», которое довольно похоже на Тиамат.

Бог не борется с бездной и не убивает ее, но абсолютной силой божественной власти создает мир. Однако эта версия может быть поздней, добавленной более искушенным священником к ранней и более примитивной версии сотворения, которая ближе к общим мифологическим понятиям.

Например, в 73-м псалме сила Божья описывается следующим образом:

Пс., 73: 13–14. Ты расторг силою Твоею море, Ты сокрушил головы змиев в воде. Ты сокрушил голову левиафана, отдал его в пищу людям пустыни.

Это часто воспринимается как символическое описание наказания Божьего египтян (описанное как «левиафан» и как «дракон») до Исхода и его подвига в виде разделения Красного моря.

Это вполне разумное истолкование, поскольку его можно легко считать поэтически подходящим для символизации Египта как крокодила, точно так же, как сегодня Соединенные Штаты символизируются орлом, а Россия — медведем. Но возможно также, что это — упоминание примитивного мифа, в котором Бог изображен как победитель чудовища, представляющего хаотическое море.

Левиафан может символизировать также силы зла в мире, которые должны быть убиты (символически) Богом в конце времен, чтобы создать новый мир праведности и добра, так же как они были убиты в начале времен, чтобы создать ныне существующий мир. Так, пророк Исайя говорит:

Ис., 27: 1. В тот день поразит Господь мечем Своим тяжелым, и большим и крепким, левиафана, змея прямо бегущего, и левиафана, змея изгибающегося, и убьет чудовище морское.

В конце речи Бога Иов постигает божественное всемогущество и безумие попытки постичь ограниченным умом человека планы и цели Божьи. Он раскаивается, и ему возвращаются богатства, причем больше, чем он первоначально имел. У него появляются новые сыновья и дочери, а умирает он счастливым после долгой жизни.

19. ПСАЛТИРЬ

Давид * Сын * Селах * Негинот * Шеол * Херувим * Аийелет Шахар * Акростих * Сирион * Масхил * Авимелех * Идифун * Сыновья Кореевы * Дочь Тира * Соломон * Синагоги * Раав * Моисей * Аллилуйя * Помазанные Мои * Хам * Мелхиседек * Песнь восхождения * Реки Вавилона

Давид

Книга Псалтирь состоит из 150 религиозных стихотворений, предназначенных для пения. Еврейское название книги «Техиллим» означает «Восхваления», так как в книге очень многие из них восхваляют Бога. Слово «псалом» происходит от греческого слова, означающего «щипать струны», — явное указание на музыкальные инструменты, которые должны были сопровождать пение. «Psalterion» — греческое слово, обозначающее струнный инструмент, а сборник псалмов назван Псалтырем.

Традиционно авторство большинства псалмов приписывается царю Давиду, так что эта книга иногда упоминается как «Псалмы Давида». Из всех псалмов 101 имеет заголовки, в которых называется имя автора, а в 73 случаях автор преподносится как Давид, иногда с подробностями относительно тех обстоятельств, при которых был написан псалом.

Однако нет никакого способа доказать авторство любого конкретного псалма. Псалтырь — это сборник пяти отдельных антологий псалмов, и, возможно, он приобрел свою настоящую форму еще до 150 г. до н. э. Некоторые из псалмов ясно указывают на их происхождение после плена, хотя вполне возможно, что другие могут датироваться весьма древним временем, даже временем Давида.

Вполне естественно искушение приписать авторство псалмов Давиду. В исторических книгах говорится, что он был умелым арфистом. Когда Саула беспокоила меланхолия, монарх находил утешение в музыке:

1 Цар., 16: 17–18. И отвечал Саул слугам своим: «Найдите мне человека, хорошо играющего, и представьте его ко мне». Тогда один из слуг его сказал: «Вот, я видел у Иессея вифлеемлянина сына, умеющего играть…»

И когда Давида привели ко двору:

1 Цар., 16: 23. И когда дух от Бога бывал на Сауле, то Давид, взяв гусли, играл, — и отраднее и лучше становилось Саулу, и дух злой отступал от него.

Кроме того, поэтические произведения появляются во Второй книге Царств и приписываются Давиду. Наиболее известной является панихида по Саулу и Ионафану, которая, как предполагается, была сочинена Давидом после бедственного сражения при Гелвуе. Эта панихида начинается следующими словами:

2 Цар., 1: 19. Краса твоя, о Израиль, поражена на высотах твоих! как пали сильные!

Кроме того, некоторые псалмы приписываются ему открыто:

2 Цар., 23: 1. Вот последние слова Давида, изречение Давида, сына Иессеева, изречение мужа, поставленного высоко, помазанника Бога Иаковлева и сладкого певца Израилева:

В таком случае было вполне естественно приписывать всякий особенно хороший или особенно популярный псалом сладкому псалмисту Израиля.

Сын

Псалом 2 — это пример псалма, который звучит так, как если бы он был создан до плена. Написан он явно в период празднования коронации нового царя и на основе древнего языка. Обычно его относят ко временам монархии.

В псалме отчетливо показаны подчиненные народы, задумывающие восстание, и враги, намеревающиеся напасть (как слишком часто случалось в смутные времена, когда на престол восходил новый царь). Затем говорит сам новый царь о Боге, находящемся за ним и обещавшем ему господство и власть:

Пс., 2: 7. …Господь сказал Мне: Ты Сын Мой; Я ныне родил Тебя;

Цари древних монархий Ближнего Востока обычно считали себя приемными сыновьями национального бога, а день коронации был днем, в который они были «рождены» как сыновья. Иудеи не полностью освободились от этой точки зрения.

Так, когда пророк Натан объясняет Давиду, что Бог не хочет, чтобы он, будучи военным человеком, строил храм, однако добавляет, что Бог установит род Давида на престол и особенно будет заботиться об этой династии:

2 Цар., 7: 13–14. …Я утвержу престол царства его на веки. Я буду ему отцем, и он будет Мне сыном;..

Однако более поздняя христианская мысль увидела в этом нечто большее. Считалось, что Иисус, как Мессия, имел особые отношения с Богом, отношения, которые наиболее легко выражаются словом «сын». Поэтому этот псалом обрел мессианское значение, и, даже если в нем подразумевался конкретный земной царь, он имел более глубокое значение и применялся по отношению к Мессии. Именно по этой причине в Библии короля Якова слово «Сын» в двенадцатом стихе псалма пишется с прописной буквы. В Исправленном стандартном переводе, который меньше связан с мессианскими пророчествами, это слово пишется со строчной буквы.

Селах

Третий псалом начинается со слов:

Пс., 3: 1. Псалом Давида, когда он бежал от Авессалома, сына своего.

Евреи могли подразумевать либо «Псалом, написанный Давидом», либо «Псалом о Давиде», и следует отметить, что выражение «Псалом Давида» может также иметь любое из этих двух значений в английском языке. Однако традиционным предположением является то, что он означает «написанный Давидом». Этот псалом содержит в себе странное слово в конце трех стихов:

Пс., 3: 3. Многие говорят душе моей: «нет ему спасения в Боге». [Селах.][86]

Слово «Селах» встречается в книге Псалтирь семьдесят один раз, почти всегда в конце стиха и обычно в конце естественной паузы в мысли. Возможно, это придает некоторое направление поющим псалом, но, каким могло бы быть это направление, никто не знает.

Негинот

Другие направления, связанные с музыкальным сопровождением псалмов, иногда даются в первом стихе.

Пс., 4. Начальнику хора. На струнных орудиях [Негинот][87]. Псалом Давида.

Пс., 5. Начальнику хора. На духовых орудиях [Нехилот][88]. Псалом Давида.

«Негинот» означает «струнные инструменты», в то время как «нехилот» означает «трубы» или «духовые инструменты». В Исправленном стандартном переводе первый стих псалма 4 дается как «Начальнику хора. На струнных инструментах», в то время как псалом 5 начинается так: «Начальнику хора. На флейтах».

Начало псалма 6 интерпретируется труднее:

Пс., 6. Начальнику хора. На восьмиструнном [Негинот на Шеминит][89].

Шеминит означает «восьмой», и это могло означать восьмиструнный инструмент. Это могло также относиться к октаве, и, возможно, псалом должен был петься на два голоса с интервалом в одну октаву.

Начало псалма 7 еще более озадачивающее:

Пс., 7. Плачевная песнь [Шиггаион][90], которую Давид воспел Господу по делу Хуса, из племени Вениаминова.

Значение слова «Шиггаион» неизвестно, и с отчаяния его обычно считают означающим «псалом»[91]. И даже если бы этого слова не было, этот псалом достаточно озадачивает упоминанием Хуса, подобным образом таинственно упоминание Вениамина, так как никакого упоминания об этом событии нигде в Библии больше не встречается.

Кроме того, по-видимому, бесполезно делать попытку интерпретировать начала следующих двух псалмов:

Пс., 8. Начальнику хора. На Гефском орудии [Гиттит][92]…

Пс., 9. Начальнику хора. По смерти Лабена [На Мутлабен][93]…

«Гиттит», возможно, является каким-то видом музыкального инструмента, но никто не может сказать, каким именно. Подобным способом можно было бы отделаться и в случае «Мутлабен», но, по-видимому, оно означает чью-то «смерть». Либо что-то другое, либо это — результат ошибки переписчика, и восстановить оригинальное значение уже невозможно. Псалом 9 содержит еще одно таинственное слово:

Пс., 9: 17. …нечестивый уловлен делами рук своих. [Хиггаион. Селах.]

«Хиггаион» означает «размышление», и, возможно, оно означает также паузу, во время которой певцы могут поразмыслить о том, что они спели.

Начало псалма 16:

Пс., 16. Молитва [Михтам[94]] Давида.

«Михтам» было связано с еврейским словом, озанчающим «золото», и поэтому можно считать, что псалом 16 ценился составителями антологии, которые собрали эту группу стихов как особенную; другими словами — «золотой псалом».

Шеол

Псалом 17, один из более длинных, имеет такое начало:

Пс., 17. Начальнику хора. Раба Господня Давида, который произнес слова песни сей к Господу, когда Господь избавил его от рук всех врагов его и от руки Саула.

Этот конкретный псалом цитируется в 22-й главе Второй книги Царств. Давид действительно был избавлен от рук всех его врагов, но озадачивает то, почему Саул, враг из более старшего поколения, был выделен для отдельного упоминания.

Одна версия (принятая в «Энкор Байбл») состоит в том, что употребление слова «Саул» является ошибкой переписчика, вместо слова «Шеол», загробного мира. Псалом был бы тогда псалмом благодарности за спасение псалмиста от смерти. По-видимому, это соответствует и самой теме псалма:

Пс., 17: 5–6. Объяли меня муки смертные, и потоки беззакония устрашили меня; Цепи ада [Шеол] облегли меня, и сети смерти опутали меня.

Даже в период непосредственно после плена Шеол все еще описывается как место мрачного существования, подобное греческому Гадесу, а не более поздним представениям об Аде. Это слово обычно связывается с подземным существованием, на что указывает обычное использование термина «яма» для Шеола:

Пс., 28: 1. …чтобы при безмолвии Твоем я не уподобился нисходящим в могилу[95].

У слова «Шеол» есть синонимы, которые указывают на нечто еще более худшее, чем просто мрачное небытие. Так, в Книге Иова Иов описывает свое собственное горе как порождающее для него зримый Ад, хотя как и остается, тем не менее, жив:

Иов., 26: 6. Преисподняя [Шеол] обнажена пред Ним, и нет покрывала Аваддону.

А в книге Псалтирь пишется:

Пс., 87: 12. Или во гробе будет возвещаема милость Твоя, и истина Твоя — в месте тления?

В обоих этих стихах параллелизм еврейской поэзии делает выражение «место тления» синонимом слова «гроб», или «Шеол». «Тление» — это прямой перевод еврейского слова «Аваддон». Оно оставлено непереведенным в Исправленном стандартном переводе, чтобы сделать более ясным, что подразумевается это конкретное место, а не абстрактный процесс.

Тот факт, что «Аваддон» означает «разрушение» или «тление», содержит в себе смысл более ужасной атмосферы, чем достигается сравнительно нейтральным словом «Шеол». В «Энкор Байбл» в Иов., 26: 6 слово «Аваддон» переводится как «Погибель». Это слово происходит от латинского термина, означающего «крушение» или «утрата», что опять же усугубляет негативное представление о Шеоле, перерастающее в понятие Ада как места пытки и вечного наказания.

Постепенно значение Аваддона изменилось от места до дьявола, отвечающего за это место. Аваддон стал бесом пыток Ада, своего рода адским Торквемадой. Аваддон упоминается в этом смысле в книге Откровения в Новом Завете:

Откр., 9: 11. Царем над собою она имела ангела бездны; имя ему по-Еврейски Аваддон, а по-Гречески Аполлион.

Аполлион (от греческого слова, означающего «полностью уничтожить») — это один из аллегорических элементов в книге Джона Баньяана «Путь паломника», изданной в 1680-х гг. Чрезвычайная популярность книги Баньяана сделала Аполлион известным в облике дьявола, вооруженного огненными стрелами.

Херувим

По крайней мере некоторые части 17-го псалма могут быть очень древними, так как Яхве изображен в них как бог грозы, в духе древней Песни Деворы:

Пс., 17: 11. И воссел [Господь] на херувимов и полетел, и понесся на крыльях ветра.

Херувимы обычно изображаются антропоморфически как могущественные сверхъестественные крылатые существа, но здесь создается образ природного явления. Этот отрывок псалма описывает потрясающие природные катастрофы — землетрясения, извержения вулканов, град, грозы, — что, по-видимому, является прямым свидетельством неодолимой мощи Бога. Херувим может символизировать грозовой разряд, ужасающую разрушительную силу невидимого воздуха.

Аийелет Шахар

Начало 21-го псалма:

Пс., 21. Начальнику хора. При появлении зари [Аийелет Шахар].

Выражение «Аийелет Шахар» переводится в Исправленном стандартном переводе как «проблеск зари». Возможно, это название (или первая фраза) какой-то известной мелодии, на которую, вероятно, напевался этот псалом. Если это так, то то же самое может быть верным и в некоторых других случаях:

Пс., 45. Начальнику хора. Сынов Кореевых. На музыкальном орудии Аламоф. Песнь.

Пс., 55. Начальнику хора. О голубице, безмолвствующей в удалении [Йонат-элемрухоким].

Пс., 56. Начальнику хора. Не погуби [Аль-тасхиф].

Пс., 59. Начальнику хора. На музыкальном орудии Шушан-Эдуф…

В Исправленном стандартном переводе «Йонат-элемрухоким» переведено как «Голубь на удаленном терпентинном дереве». Что касается «Аламоф» и «Шушан-Эдуф», то они оставлены в Исправленном стандартном переводе непереведенными, но, по-видимому, означают «Молодых Дев» и «Лилию Скрижали».

«Аль-тасхиф» означает «не уничтожь». Это также могут быть первые слова известной мелодии того времени. Или какой-то переписчик сделал поспешное примечание, чтобы гарантировать безопасность копии, которую он только что подготовил, и небольшое примечание затем запечатлелось в библейский канон.

Акростих

24-й псалом имеет структуру, которая полностью теряется в английском переводе[96]. Каждая строка начинается с отличной буквы еврейского алфавита, так что первая начинается с алеф, вторая — с бет, третья — с гиммель и так далее.

Такой порядок, при котором начальные буквы каждого последующего стиха (или конечные буквы, или и те и другие) дают алфавит или составляют слово, называется акростихом, от греческого выражения, означающего «окончания стихов».

24-й псалом ни в коем случае не единственный псалом-акростих. Еще один пример — 33-й псалом. Особенно сложный 118-й псалом, так как он состоит из двадцати двух частей, каждая из которых содержит восемь строк. Каждая часть начинается с последующей буквы алфавита, и каждая из восьми строк этой части начинается с этой буквы.

Библейский акростих обнаруживается также и за пределами Псалтири. Последний раздел последней главы Книги Притчей является анакреонтической поэмой, восхваляющей добродетельную женщину. Также каждая из первых четырех глав Плача является поэмой-акростихом.

Акростих имеет и свои прагматичные цели. Начало каждой линии очередной буквой алфавитного порядка помогает декламатору запомнить их последовательность. Также поэт, написавший привлекательную поэму в рамках искусственных условий, может показать свою виртуозность. С другой стороны, такие пределы часто вынуждают автора использовать не самые удачные слова, и акростихи в Библии, как правило, обнаруживают некоторую нелогичность, поскольку поэт озабочен не развитием мысли, а тем, чтобы каждая предыдущая строка соответствовала новой начальной.

Сирион

28-й псалом описывает мощь Бога красками природных образов:

Пс., 28: 5–6. Глас Господа сокрушает кедры; Господь сокрушает кедры Ливанские И заставляет их скакать подобно тельцу, Ливан и Сирион, подобно молодому единорогу.

Сирион здесь является финикийским термином, обозначающим гору Ермон в Ливане. Об этом особо говорится во Второзаконии:

Втор., 3: 9. Сидоняне Ермон называют Сирионом, а Аморреи называют его Сениром, —

Использование финикийского названия — вовсе не случайность. Очевидно, этот псалом является яхвистской адаптацией древнего ханаанского гимна богу грозы. На это же указывает и параллелизм в стихе 6 между «тельцом» и «молодым единорогом». В Исправленном стандартном переводе этот стих звучит следующим образом: «Он заставляет их скакать подобно тельцу, Ливан и Сирион, подобно молодому дикому быку».

Масхил

31-й псалом имеет такое начало:

Пс., 31. Псалом Давида. Учение [Масхил].

Слово «Масхил» в начале этого и некоторых других псалмов оставлено непереведенным и в английской Библии, и в Исправленном стандартном переводе, и в «Энкор Байбл», но, по-видимому, оно имеет коннотацию «наставления». Возможно, обозначенные так псалмы обладали особым оккультным смыслом, очевидным только для посвященных, но это только предположение.

Авимелех

33-й псалом имеет обстоятельное начало:

Пс., 33. Псалом Давида, когда он притворился безумным пред Лвимелехом и был изгнан от него и удалился.

Это должно, конечно, относиться к тому эпизоду в жизни Давида, когда, убегая от Саула, он искал убежища во дворе Ахиша, царя Гат. Опасаясь того, что филистимляне убьют его или выдадут Саулу, он симулировал беснование, чтобы гарантировать свое освобождение:

1 Цар., 21: 13. И изменил [Давид] лице свое пред ними [филистимлянами], и притворился безумным в их глазах, и чертил на дверях, и пускал слюну по бороде своей.

Обычно предполагается, что упоминание Авимелеха в начале 33-го псалма является ошибкой переписчика, который неправильно написал слово «Ахиш». Однако вполне возможно, что Авимелех был общим названием царей филистимлян. В Книге Бытия Авимелех, царь Герара, упоминается в двух различных историях. Эти истории из Книги Бытия, несомненно, относятся ко времени до прихода филистимлян, но титул, возможно, остался, как, например, египетские цари назывались фараонами независимо от своего имени или династии.

Идифун

38-й псалом, по-видимому, был посвящен какому-то конкретному человеку:

Пс., 38. Начальнику хора, Идифуму. Псалом Давида.

Очевидно, было три главных клана, посвященных в музыкальное дело Храма. Летописец отнес родословную этих кланов ко времени Давида:

1 Пар., 25: 1 .И отделил Давид и начальники войска на службу сыновей Асафа, Емана и Идифуна, чтобы они провещавали на цитрах, псалтирях и кимвалах…

Что могло в действительности означать слово «Идифун», так это то, что этот псалом создан «по способу Идифуна»; то есть в стиле, использовавшемся этим кланом. Или, возможно, он был составлен членами клана, несмотря на обычное приписывание псалма Давиду.

Один псалом приписывается Еману:

Пс., 87. Песнь. Псалом. Сынов Кореевых. Начальнику хора на Махалаф, для пения. Учение Емана Езрахита.

(где в действительности должен был быть не Езрахит, а Зерахит).

Множество псалмов приписывается Асафу:

Пс., 49. Псалом Асафа.

А также одиннадцать псалмов с 72-го по 82-й включительно. Вместе они могут представлять сборник, использовавшийся кланом Асафа.

Сыновья Кореевы

40-й псалом оканчивается стихом, восхваляющим Бога:

Пс., 40: 14. Благословен Господь, Бог Израилев, от века и до века! Аминь, аминь!

Это не считается частью псалма, но является, скорее, ритуальной формулой восхваления, которая служит для того, чтобы закончить некоторое собрание псалмов. Такая похвала Богу называется «славословием», от греческого слова, означающего «воздающий хвалу».

Псалмы с 1-го по 40-й включительно считаются первыми из таких пяти собраний, составляющих книгу Псалтирь. Все псалмы этого первого собрания приписываются Давиду или в некоторых случаях остаются безымянными. Однако 41-й псалом, который является первым из второго собрания, не включает имя Давида.

Пс., 41. Начальнику хора. Учение. Сынов Кореевых.

Хотя Корей изображен как непослушный левит времен Исхода, убитый Моисеем, его родственники остались в живых, образовав важную группу, участвующую в храмовом ритуале:

1 Пар., 9: 19. …Кореяне, по делу служения своего, были стражами у порогов скинии, а отцы их охраняли вход в стан Господень.

Дочь Тира

44-й псалом довольно светский. Его начало включает в себя важную фразу:

Пс., 44. …Песнь любви.

Очевидно, он написан в честь царского брака и того, что греки назвали бы епиталамион («в чертогах свадьбы»). Невеста была чужеземной царской дочерью:

Пс., 44: 13. И дочь Тира с дарами, и богатейшие из народа будут умолять лице твое.

Естественным предположением могло бы быть то, что описываемая свадьба происходила между Ахавом из Израиля и Иезавель из Тира или между Иорамом из Иудеи и Гофолией, дочерью Иезавель. Предполагалось также, с меньшей вероятностью, что псалом восхваляет свадьбу Соломона и египетской принцессы или Иеровоама II и какой-то чужеземной принцессы.

Соломон

Псалом 71 — один из двух в книге Псалтирь, в которых в начале упоминается Соломон[97]. (Другим является 126-й псалом.)

Это — молитва, в которой говорится о том, чтобы правящий царь, возможно недавно взошедший на престол, царствовал долго и справедливо; чтобы он был богатым и могущественным. Представление о том, что речь идет о Соломоне, в частности, естественным образом возникает из упоминания о народах, которые были традиционно связаны с ним торговлей.

Пс., 71: 10. Цари Фарсиса и островов поднесут ему дань; цари Аравии и Савы принесут дары.

71-й псалом — это последний псалом второй книги. Он заканчивается славословием, а затем — заключительным стихом:

Пс., 71: 20. Кончились молитвы Давида, сына Иессеева.

На этом заканчивается второе собрание псалмов. Первые два собрания псалмов связаны между собой. В них есть некоторые дублирования. Так, 13-й псалом в первом собрании фактически тождествен 52-му псалму во второй книге. Также 6-й псалом во второй книге фактически является повторением последних пяти стихов 39-го псалма в первой книге.

Синагоги

В 73-м псалме изображается земля в руинах и торжествующие враги. Если в данном случае описывается не Давид, говорящий аллегориями или в пророческом видении, то невозможно приписать это ему или какому-либо периоду в истории царств. В ранние времена это должно было происходить после разрушения Храма Навуходоносором:

Пс., 73: 7. Предали огню святилище Твое; совсем осквернили жилище имени Твоего.

А возможно, псалом датируется более поздним временем, поскольку в следующем стихе говорится:

Пс., 73: 8. Сказали в сердце своем: «разорим их совсем», — и сожгли все места собраний Божиих на земле.

Слово «синагога» происходит от греческого выражения, означающего «собранные вместе», и в точности аналогично латинскому «конгрегация» или англосаксонскому «место встречи». В Исправленном стандартном переводе используется англосаксонский эквивалент и стих переводится следующим образом: «они сожгли все места встречи Бога в земле».

Синагога не была известной до времени плена. С разрушением Храма и с окончанием централизованного почитания ритуалистических принадлежностей что-то нужно было сымпровизировать, чтобы иудаизм выжил. Группы иудеев стали собираться в местах встреч, или синагогах, чтобы изучать книги, громко читать их, петь гимны и тому подобное.

Даже после возвращения из плена и восстановления Храма новый обычай сохранился. В конце концов не все иудеи возвратились, и даже те, кто вернулся на свою землю, привыкли к относительно неофициальным собраниям и продолжили эту традицию. В греческие времена синагога стала действительно важной, и только затем, во время преследования со стороны Селевкидов, можно было сказать, что они «сожгли все места собраний». Именно по этой причине высказываются предположения о том, что 73-й псалом, или по крайней мере та его версия, которой мы теперь обладаем, может оказаться из самых последних и, возможно, был составлен в 165 г. до н. э.

Раав

В 86-м псалме перечисляются языческие народы, окружающие Иудею, и предсказывается, что все они обратятся к Богу и в конечном счете к Иерусалиму. (Или, возможно, это ссылка на иудеев, которые были рассеяны среди окружающих народов даже после восстановления Храма, так как в псалме содержится надежда на то, что все в конечном счете возвратятся.) Однако в списке народов есть одно странное название:

Пс., 86: 4. Упомяну знающим меня о Рааве и Вавилоне; вот Филистимляне и Тир с Ефиопиею…

Раав, по-видимому, было другим названием мифического чудовища, уничтоженного Богом в начале времен, чтобы создать мир:

Пс., 88: 11. Ты низложил Раава, как пораженного…

Или:

Ис., 51: 9. Восстань, восстань, облекись крепостию, мышца Господня! Восстань, как в дни древние, в роды давние! Не ты ли сразила Раава, поразила крокодила?

Раав, подобно Левиафану (также использованное в качестве названия первозданного чудовища), по-видимому, относится к мифу о сотворении мира, где Левиафан является хаотическим морем, усмиренным силами порядка, поэтому Раав (что означает «буря») был, вероятно, ревом стихий.

Но Раав, подобно Левиафану, мог использоваться как символическое изображение Египта; и тогда разговор о крушении или поражении можно было бы приравнивать к наказанию Божьему Египта во время Исхода.

Изображение Египта как чудовищного дракона довольно подходящее. Египет, по существу, является берегом реки Нил, вечно плодородная полоска земли, проходящая через пустыню, которая видела развитие могущественной цивилизации и была самой богатой частью мира в течение многих тысяч лет. Река извивалась подобно огромной змее или дракону по земле, и Иезекииль использует эту метафору очень эффективно, когда он говорит от лица Бога Египту:

Иез., 29: 3–4. …вот, Я — на тебя, фараон, царь Египетский, большой крокодил, который, лежа среди рек своих, говоришь: «моя река, и я создал ее для себя». Но Я вложу крюк в челюсти твои и к чешуе твоей прилеплю рыб из рек твоих, и вытащу тебя из рек твоих со всею рыбою рек твоих, прилипшею к чешуе твоей;

Язык, который мог бы здесь соответствовать сражению между Богом порядка и чудовищем из хаоса, превращается в метафорическое описание сражения между Богом и Египтом.

Моисей

88-й псалом, довольно печальный, очевидно, был сочинен в период плена, он завершает третье собрание и заканчивается славословием. Псалом 89-й, первый из четвертого собрания, является единственным в Псалтири, который приписывается не кому иному, как самому Моисею:

Пс., 89. Молитва Моисея, человека Божия.

Это может быть потому, что в нем говорится о сотворении мира, что составляет основное содержание Книги Бытия, традиционно приписываемой Моисею.

Пс., 89: 2–3. Господи! Ты нам прибежище в род и род. Прежде нежели родились горы, и Ты образовал землю…

Аллилуйя

Псалом 103-й заканчивается следующими словами:

Пс., 103: 35. …Благослови, душа моя, Господа! Аллилуия!

Псалом 104, который идет сразу после этого, также заканчивается словом «Аллилуия!» «Аллилуия». Фактически «Аллилуия!» встречается в начале или конце (или и в начале, и в конце) пятнадцати различных псалмов в последних двух собраниях Псалтири. На еврейском это слово пишется «Халлелуйях» («хвала Йах»).

Греческая форма слова «Аллилуйя» встречается также в Откровении:

Откр., 19: 1. …После сего я услышал на небе громкий голос как бы многочисленного народа, который говорил: аллилуия! спасение и слава, и честь и сила Господу нашему,

Помазанные Мои

Псалом 104-й содержит стих, в котором забота Бога о тех, кто следует за ним, детализируется, как в эпоху патриархов, когда он заботился об Аврааме и некоторых его потомках, живших в опасностях на враждебной земле:

Пс., 104: 14–15. Никому не позволял обижать их, и возбранял о них царям: «Не прикасайтесь к помазанным Моим, и пророкам Моим не делайте зла».

Эта ссылка, по-видимому, на отрывок из Книги Бытия, когда Бог порицает Авимелеха, царя Герара, во сне, после того как Авимелех взял жену Авраама, Сарру, в свой гарем. Бог говорит:

Быт., 20: 7. Теперь же возврати жену мужу: ибо он пророк, и помолится о тебе, и ты будешь жив; а если не возвратишь, то знай, что непременно умрешь ты и все твои.

Упомянутый отрывок в 104-м псалме служит своего рода щитом для священства против светской власти. В Средневековье он использовался для того, чтобы защитить священников от мирского суда, поскольку царь не должен был причинять пророкам Бога (в расширительном смысле это распространялось и на духовенство вообще) никакого вреда. Это было важно для духовенства, поскольку клерикальные суды не выносили смертный приговор, и это было названо «неподсудностью духовенства».

В конечном счете это стало распространяться на всех, кто мог читать (поскольку в Средневековье грамотность была фактически ограничена духовенством). Если человек, осужденный за убийство, мог прочитать отрывок из Библии, он освобождался от казни, ему просто выжигали на руке клеймо. Однако совершение второго убийства означало бы казнь. Грамотность дозволяла одно убийство, если так можно выразиться, но не больше. Вскоре после 1800 г. эта практика была прекращена, поскольку слишком много людей научилось читать.

Хам

104-й псалом напоминает о днях египетского рабства, а также последовавшего за ним Исхода:

Пс., 104: 23. Тогда пришел Израиль в Египет, и переселился Иаков в землю Хамову.

«Земля Хамова» — это Египет. Хам был сыном Ноя, от которого произошли народы Северо-Восточной Африки, согласно генеалогическим спискам в Книге Бытия:

Быт., 10: 6. Сыны Хама: Хуш, Мицраим, Фут и Ханаан.

«Мицраим» — это еврейское слово, означающее Египет, следовательно, Египет является сыном Хама, и поэтому слово «Хам», как и «Мицраим», может использоваться в поэтическом смысле как символ Египта.

Однако Хам — более подходящее имя из этих двух, поскольку название древних египтян по их собственной земле было очень похоже на слово «Хам». Это слово обычно считалось означающим «черный» как напоминание о черной плодородной земле вдоль Нила, в отличие от бесплодных желтых песков пустыни с обеих сторон.

Мелхиседек

105-й псалом заканчивается славословием, а 106-й начинает пятое и последнее собрание, включенное в Псалтирь. Псалом 109 — еще один, в котором восхваляется царь, возможно, по случаю его коронации, — предрекает ему величие и силу. Более того, называет его обетованным священником:

Пс., 109: 4. Клялся Господь и не раскается: Ты священник вовек по чину Мелхиседека.

Это вполне может быть ссылка на борьбу между царем и первосвященником за власть над храмовым ритуалом. Эта борьба наиболее заметно видна в Библии в связи с преданием, согласно которому Уззия был поражен проказой в качестве наказания за попытку исполнить храмовые обряды. Положение священников было таким, что только левиты из рода Садока могли должным образом исполнять их. Царь, представитель колена Иуды и потомок Давида, не мог иметь к ним никакого отношения.

Однако псалом напоминает, это был царь Иерусалима по имени Мелхиседек, то есть священник, столь угодный Богу, что сам Авраам почитал его. Способность к священству могла поэтому рассматриваться как верность царю Иерусалима с древнейших времен, задолго до рождения самого Левия. Если царь считался наследующим это священство на основании своей должности, то он был священником «по чину Мелхиседека».

Песнь восхождения

Псалмы со 119-го по 133-й включительно начинаются следующим образом:

Пс., 119. Песнь восхождения.

«Восхождение» подразумевает «ступени». Можно было бы описать такие псалмы, которые поются в то время, как процессия священников движется по одной из лестниц, связанных с Храмом.

С другой стороны, эти псалмы могли использоваться паломниками, идущими к Храму во время одного из великих праздников. Тогда они также «восходили» бы к Иерусалиму. Возможность использования их паломниками подкрепляется тем фактом, что автор псалма 119 оплакивает то, что он живет среди язычников:

Пс., 119: 5. Горе мне, что я пребываю у Мосоха, живу у шатров кидарских.

Мосох, или Мешех, описан в родословиях Книги Бытия как сын Иафета.

Быт., 10: 2. Сыны Иафета: Гомер, Магог, Мадай, Иаван, Фувал, Мешех и Фирас.

В то время как Кедар — это сын Измаила:

Быт., 25: 13. И вот имена сынов Измаиловых, имена их по родословию их: первенец Измаилов Наваиоф, за ним Кедар…

Эти два слова, «Мешех» и «Кедар», используются здесь в поэтическом смысле, чтобы показать нееврейские общества вообще.

Реки Вавилона

Псалом 136 имеет явное происхождение в период плена:

Пс., 136: 1. При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе.

Вавилон находится на реках Евфрат и Тигр, примерно в сорока милях на восток. Изгнанные иудеи, распространившись по всему этому региону, могли, очевидно, ссылаться на эти две реки как реки Вавилона.

Однако Вавилония была орошаемой землей, и еще более вероятно, что это — ссылка на многочисленные пересекающиеся каналы. Мы получим более истинную картину, если прочитаем фразу как «при каналах Вавилона». Действительно, в Исправленном стандартном переводе избегается использование вводящих в заблуждение «рек» и фраза переводится как «при водах Вавилона».

20. ПРИТЧИ СОЛОМОНА

Соломон * Езекия * Жалеть розги * Агур * Лемуил

Соломон

Книга Притчей получила свое название от первой фразы:

Притч., 1: 1. Притчи…

Это слово на еврейском пишется как «Мишли», которое является названием данной книги на еврейском. Слово «мишли» могло быть более точно переведено как «мудрые изречения», как это сделано в «Энкор Байбл».

«Притча» — это узкий термин, поскольку это — не только «мудрое изречение», но также и «народная пословица», обычно сжатая и содержательная, происходящая из опыта народа в целом. Обычно она имеет неизвестное происхождение и часто используется в повседневной речи.

Книга Притчей представляет собой разнородное собрание притч в узком смысле слова, а также более сложных «мудрых изречений». Это — пример «назидательной литературы», книга, которая была собрана авторами многих древних народов: житейские поучения, обычно с выраженным моралистическим или религиозным уклоном.

В случае иудеев большинство назидательной литературы приписывалось Соломону, почти как нечто само собой разумеющееся, поскольку он традиционно считался самым знающим из людей:

Царство Давида и Соломона

3 Цар., 4: 30–32. И была мудрость Соломона выше мудрости всех сынов востока и всей мудрости Египтян. Он был мудрее всех людей, мудрее и Ефана Езрахитянина, и Емана, и Халкола, и Дарды, сыновей Махола, и имя его было в славе у всех окрестных народов. И изрек он три тысячи притчей, и песней его было тысяча и пять;

Два раздела Книги Притчей действительно составлены из группы коротких афоризмов, которые приписываются Соломону. Первый раздел длится с главы 10 до первой половины главы 22 и начинается так:

Притч., 10: 1. Притчи Соломона…

Второе собрание охватывает главы с 25-й по 29-ю и начинается так:

Притч., 25: 1. И это притчи Соломона, которые собрали мужи Езекии, царя Иудейского.

Несомненно, многие из притч действительно древние и могли восходить ко времени Соломона и даже более раннему. Нет ничего невозможного в том, что Соломон собрал группу притч или даже придал им литературную форму. Однако многое в атмосфере книги делает почти несомненным то, что она принадлежит периоду значительно более позднему, чем время Соломона, и конечная форма собрания, включающего два списка притч, приписываемых Соломону, возможно, достигла своей завершенности во времена после плена, примерно к 300 г. до н. э. Именно этого времени автор обычно указывался в начале книги:

Притч., 1: 1. Притчи Соломона, сына Давидова, царя Израильского,

Езекия

Книга Притчей подразумевает, что по крайней мере некоторые из ее материалов подверглись редактированию намного позже времени Соломона. Так, в представлении второго собрания соломоновых притч пишется:

Притч., 25: 1. И это притчи Соломона, которые собрали мужи Езекии, царя Иудейского.

Езекия правил через два столетия после Соломона и был убежденным яхвистом. Очевидно, он покровительствовал школе книжников, одной из задач которых было собирание и упорядочивание яхвистской литературы прошлого.

Жалеть розги

Некоторые из соломоновых притч в действительности являются в той или иной форме обиходными выражениями, даже в настоящее время:

Притч., 13: 24. Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына; а кто любит, тот с детства наказывает его.

Это почти неизменно цитируется как «пожалеешь розги — и испортишь ребенка». Чаще цитируют следующее:

Притч., 15: 1. Кроткий ответ отвращает гнев…

Также:

Притч., 16: 18. Погибели предшествует гордость, и падению — надменность.

Последнее почти всюду сокращается до следующей формы: «Гордость идет перед падением».

Агур

Тридцатая глава книги начинается с совершенно неясного стиха (по крайней мере в Библии короля Якова):

Притч., 30: 1. Слова Лгура, сына Иакеева. Вдохновенные изречения [даже пророчество][98], которые сказал этот человек Ифиилу, Ифиилу и Укалу:

Выражение «даже пророчество», по-видимому, были переводом еврейского слова «масса», и очевидно, его не следовало переводить, поскольку предполагается, что здесь это — название местоположения. В первом стихе, вероятно, говорится об «Агуре, сыне Иакея из Массы».

В Книге Бытия Масса упоминается в генеалогических таблицах:

Быт., 25: 13–14. И вот имена сынов Измаиловых, имена их по родословию их: первенец Измаилов Наваиоф, за ним Кедар, Адбеел, Мивсам, Мишма, Дума, Масса…

Поэтому можно считать, что Масса находился на территории исмаилитов в северной Аравии.

Упоминание о Ифииле и Укале также не имеет особого смысла, поскольку это, по-видимому, были имена собственные. В «Эн-кор Байбл» этот стих переводится как: «слова бен Агура Иакея из Массы. Это человек торжественно утверждал: Нет никакого Бога! Нет никакого Бога, и я ничего не могу [знать]».

В таком случае, по-видимому, в рассматриваемом стихе описывается утверждение агностика, которому затем противоречит вся эта глава.

Лемуил

Первая половина последней главы Притчей приписывается другому царю, не Соломону; или, по крайней мере, так это выглядит:

Притч., 31:1. Слова Лемуила царя. Наставление, которое преподала ему мать его:

Здесь (в английской Библии) снова слово «пророчество» может быть необязательным переводом названия места, и в Исправленном стандартном переводе пишется: «слова Лемуила, царя Массы».

В прошлом существовало предположение, что Лемуил было еще одним именем Соломона, но это маловероятно. Фактически в «Энкор Байбл» Лемуил целиком исчезает, так как предполагается, что это была ошибка переписчиков, спутавших его с очень похожим еврейским словом, при переводе которого первый стих выглядел бы так: «Слова [наставления] царю, поступавшему глупо, предписание ему его матери…»

Вторая половина этой последней главы состоит из стихотворения-акростиха, в котором восхваляется трудолюбивая жена и которое начинается с известных слов:

Притч., 31: 10. Кто найдет добродетельную жену? цена ее выше жемчугов.

21. КНИГА ЕККЛЕСИАСТА

Проповедник * Суета * Мудрость Соломона * Книга Премудрости Иисуса, сына Сирахова

Проповедник

После Книги Притчей Соломоновых следует еще одна книга, подпадающая под заголовок «назидательная литература». Она начинается со слов:

Екк., 1: 1. Слова Екклесиаста…

Екклесиаст — проповедник — это перевод еврейского слова «кохелет», которое имеет недостоверное значение. Обычно оно связывается со словом «кахал», означающим «открытое собрание», так что кохелетом мог быть тот, кто созывает такое собрание или обращается к нему. Если бы собрание собиралось с целью религиозного наставления, то его проводил бы проповедник.

Греческое слово, обозначающее «собрание», — «экклесия», а тот, кто обращается к нему, был бы «Экклесиастом». Поэтому книга называется: «Книга Екклесиаста, или Проповедника». Проповедник сам объявляет о себе:

Екк., 1: 1. Слова Екклесиаста, сына Давидова, царя в Иерусалиме.

По-видимому, это явное указание на то, что это — речь Соломона, и часто она таковой и воспринимается. Однако это просто распространенное приписывание Соломону почти любой части назидательной литературы. В действительности эта книга была составлена, по-видимому, после плена и была написана в лучшем случае в период с 300-го по 200 г. до н. э.

Суета

Книга начинается с общего тезиса автора:

Екк., 1: 2. Суета сует, — сказал Екклесиаст, — суета сует, — всё суета!

Еврейское слово, переведенное здесь как «суета», подразумевает нечто столь же иллюзорное, как воздух, так что в «Энкор Байбл» этот стих переведен как «пар паров… все — пар».

Слово «суета» происходит от латинского термина, означающего «пустой». Выражение «суета сует» в еврейской идиоме подразумевает своего рода максимальную суету, так же как, например, «песнь песней» — это величайшая песня, а «царь царей» — величайший царь.

В таком случае, возможно, этот стих в современных терминах мог быть переведен как «Все — ничтожно… Ничто не имеет значения».

В действительности это и есть центральный тезис книги — пустота земных дел.

Чтобы запечатлеть этот факт, проповедник утвердждал, что жизнь пуста не только для бедных и слабых, но и для богатых и могущественных. Поэтому он продолжает играть свою роль царя.

Екк., 1: 12–13. Я, Екклесиаст, был царем над Израилем в Иерусалиме; И предал я сердце мое тому, чтобы исследовать и испытать мудростью все, что делается под небом…

Здесь кажется еще яснее, чем прежде, что роль проповедника исполняет Соломон. Однако это олицетворение продолжается только на протяжении первых двух глав книги, и, по-видимому, это было просто литературным приемом. Даже самый великолепный и счастливый из всех царей (с точки зрения евреев), сам Соломон изображен как тот, кто в конечном счете не в силах найти в жизни что-нибудь важное.

В конце концов проповедник считает: все, что можно сделать, — это ухватиться за временные и эфемерные радости, которые приходят и остаются не связанными с чем-нибудь вечным:

Екк., 8: 15 .И похвалил я веселье; потому что нет лучшего для человека под солнцем, как есть, пить и веселиться: это сопровождает его в трудах во дни жизни его, которые дал ему Бог под солнцем.

И в конце он возвращается к своему первоначальному тезису:

Екк., 12: 8. Суета сует, — сказал Екклесиаст, всё — суета!

Другой автор, очевидно потрясенный пессимизмом проповедника, добавил приложение к этой книге; приложение, которое было включено в канон. Вот его часть:

Екк., 12: 13. …бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом всё для человека;

Мудрость Соломона

Не вся назидательная литература была принята в еврейский канон, даже несмотря на то, что она приписывалась Соломону. Возможно, это потому, что книги были составлены в действительности после приблизительной разделительной даты 150 г. до н. э. В данном случае книга была, очевидно, написана неким александрийским иудеем где-то между 100-м и 50 г. до н. э.

Автор, оставшись неизвестным, принимает личность Соломона, чтобы усилить хвалу персонифицированной Мудрости. По этой причине известна такая книга, как Книга Премудрости Соломона.

Персонификация автором Соломона становится особенно явной в 7-й главе:

Прем., 7: 7. Посему я молился, и дарован мне разум; я взывал, и сошел на меня дух премудрости.

Это явно относится к отрывку в Третьей книге Царств, где Соломон описан как увидевший во сне Бога, который предложил ему все, что тот пожелает. Соломон же во сне ответил:

3 Цар., 3: 9. Даруй же рабу Твоему сердце разумное, чтобы судить народ Твой и различать, что добро и что зло…

Однако, поскольку Соломон, конечно, не является автором, эта апокрифическая книга часто называется более правильно Книгой Премудрости, и с этим названием она есть в католических версиях Библии.

Книга Премудрости Иисуса, сына Сирахова

Еще один шедевр назидательной литературы известен под именем автора, говорящего от себя и не делающего попытки приписать свои слова древнему мудрецу.

Сир., 50: 29. Учение мудрости и благоразумия начертал в книге сей я, Иисус, сын Сирахов, иерусалимлянин, который излил мудрость от сердца своего.

По этой причине название книги дается как Книга Премудрости Иисуса, сына Сирахова. Здесь название представлено в греческой форме. На еврейском это звучало бы как «Иешуа бен Сира». Данная книга составлена слишком поздно, чтобы войти в еврейский канон, а потому она была отнесена к апокрифам. Однако ее можно обнаружить в католической версии Библии.

Благодаря высоким качествам ее этического учения, эта книга часто использовалась как источник текстов для проповедей и была тесно связана с церковной проповедью с очень древних времен. Епископ Карфагенский Киприан принял название этой книги как «Екклесиастикус» («церковная книга») еще в 250 г., и с тех пор эта традиция дошла до нашего времени.

Кое-что насчет даты написания книги можно вывести из нее самой. Автор начинает:

Сир., 44: 1. Теперь восхвалим славных мужей и отцов нашего рода:

И далее перечисляются знаменитости библейской истории: Енох, Ной, Авраам, Исаак, Иаков, Моисей, Аарон, Финеес, Иисус, Халев, Самуил, Натан, Давид, Соломон, Илия, Елисей, Езекия, Исайя, Иосия, Иеремия, Иезекииль, Зоровавель и Неемия.

Перечислив всех, он переносит свой краткий обзор истории на то, что было тогда современностью:

Сир., 50: 1. Симон, сын Онии, великий священник, при жизни своей исправил дом и во дни свои укрепил храм…

Проблема в том, что в древнегреческую эпоху было два первосвященника по имени Симон. Первый, кого мы могли бы называть Симон I, был первосвященником примерно в 300 г. до н. э., в то время как второй, Симон II, был первосвященником примерно в 200 г. до н. э. Кроме того, оба они имели отцов, которых звали Онией. Но более вероятно все-таки, что упомянут именно Симон II, поскольку если бы книга была написана в 300 г. до н. э. или вскоре после этого, то попала бы в канон. Подтверждением этой точки зрения является упоминание в предисловии к книге о том, что первоначально книга была написана на еврейском. Эта еврейская версия была потеряна, и в христианские времена книга была известна только на греческом и арамейском и в переводах с рукописей на этих языках. Однако то, что еврейская версия существовала, предполагалось на основании утверждения внука автора. Он прибыл в Египет, где иудеи говорили на греческом, и в предисловии, которое обычно включается в книгу, он объяснял (с подобающей скромностью), что он трудился над греческим переводом с еврейского. Что касается его времени прибытия в Египет, то это произошло «в тридцать восьмом году при царе Евергете».

Тринадцать македонских царей Египта, которые правили с 305-го по 44 г. до н. э., приняли имя Птолемей, но каждый добавлял второе имя (или его добавляли придворные подхалимы). Например, имя Евергет означает «благотворитель». Было два называвшихся так Птолемея. Один был Птолемей III, который правил с 246-го по 221 г. до н. э., а другой был Птолемей VII, который правил с 145-го по 116 г. до н. э. Первый правил двадцать пять лет, а второй — двадцать девять лет, так что ни один из них, как видно, не правил «тридцать восемь лет».

Однако в случае Птолемея VII время с 145-го по 116 г. до н. э. охватывает только тот период, в котором он был единоличным правителем. Его старший брат начал управлять в 181 г. до н. э. как Птолемей VI, но, судя по летописи, его правление было плохим. В 170 г. до н. э. он проявил себя столь некомпетентным военачальником, что общественное мнение вынудило его связать себя на престоле с младшим братом. Поэтому Птолемей VII мог, как считают, начать править в 170 г. до н. э., и его «тридцать восьмой год» был бы тогда примерно 132 г. до н. э.

Если мы предположим, что дедушка переводчика написал книгу на полвека раньше, то датировка книги была бы означена примерно как 180 г. до н. э.

Существование еврейской версии книги было подтверждено в 1896 г., когда были обнаружены фрагменты еврейских рукописей, содержавшие большую часть этой книги. Еще более древние отрывки из книги были обнаружены среди свитков Мертвого моря.

22. ПЕСНЬ ПЕСНЕЙ

Соломон * Ен-Гадди * Сарон * Голос горлицы * Фирца * Суламита

Соломон

Третьей канонической книгой, приписываемой Соломону, является Песнь Песней. Ее первый стих служит названием[99].

«Песнь Песней» является еврейской идиомой, выражающей максимум. Это — наилучшая или самая красивая песня, которая была написана Соломоном. В католической версии Библии книга известна как Песнь Песней (от латинского названия «Canticum Canticorum» — «Песня Песней»). Еврейское название — «Шир Хаширим», также означающее «Песнь Песней».

Как и в случае Екклесиаста, автором этой книги является конечно же не Соломон. Книга была сочинена после плена и, по-видимому, написана примерно в 300 г. до н. э. или даже позже. Она была приписана Соломону из-за традиционно признаваемых литературных способностей последнего:

3 Цар., 4: 32. И изрек он [Соломон] три тысячи притчей, и песней его было тысяча и пять;

Песнь Песней — это любовная поэма, откровенно эротического содержания, очевидно составленная для празднования свадьбы. Кстати, у Соломона было множество жен, и, возможно, он был искушенный любовник:

3 Цар., 11: 3. И было у него семьсот жен и триста наложниц; и развратили жены его сердце его.

Царство Давида и Соломона

Несмотря на эротическое содержание книги, было принято находить в ней аллегорическое изображение любви у иудеев — между Яхве и Израилем, у католиков — между Христом и Церковью, у протестантов — между Богом и душой человека.

Если воспринимать книгу буквально, то, по-видимому, она является своего рода поэтической драмой, в которой говорит множество различных персонажей, но поскольку в этой книге, в том виде, как она есть в Библии, не дается никакого намека относительно них, то разбирательство речей представляет собой трудную задачу, но, к счастью, в этом нет для нас особой необходимости.

Правда, некоторые речи достаточно прозрачны. Конечно, именно невеста говорит:

Песн., 1: 5–6. Не смотрите на меня, что я смугла, ибо солнце опалило меня: сыновья матери моей разгневались на меня, поставили меня стеречь виноградники, — моего собственного виноградника я не стерегла. Скажи мне, ты, которого любит душа моя: где пасешь ты? где отдыхаешь в полдень? к чему мне быть скиталицею возле стад товарищей твоих?

Прилагательное «смуглый»[100] не подразумевает, что невеста — негритянка, так как эта «смуглость» является результатом воздействия солнца. Она просто загоревшая. Исправленный стандартный перевод пятого стиха читается: «Я очень темная», а шестого стиха — «Я смуглая».

Существует тенденция думать о ней как египетской принцессе, которая стала женой Соломона, поскольку она, как можно было бы ожидать, была с темной кожей. Или же это могла быть царица Савская, смуглая аравийская женщина. Однако на это наталкивает нас текст только в том случае, если мы предполагаем, что поэма написана буквально о Соломоне или им самим. Если рассматривать книгу просто как поэму о любви в традиции Соломона, то невеста, возможно, является крестьянской девушкой:

Песн., 1: 5. …сыновья матери моей… поставили меня стеречь виноградники…

Ен-Гадци

Невеста говорит о своем любовнике:

Песн., 1:13. Как кисть кипера, возлюбленный мой у меня в виноградниках енгедских.

Ен-Гадди — это место на полпути вдоль пустынных западных берегов Мертвого моря. Однако именно это место было оазисом благодаря источнику ключевой воды. Название Ен-Гадди означает «весна дитяти». Это место знаменито в еврейской истории как одно из тех, где Давид нашел убежище от преследований Саула:

1 Цар., 24: 1. И вышел Давид оттуда и жил в безопасных местах Ен-Гадди.

Слово «кипер», между прочим, является транслитерацией еврейского «кофер». Предполагается, что это хна, куст с ароматными белыми цветами. В Исправленном стандартном переводе стих Песн., 1: 13 переводится так: «Для меня мой возлюбленный — кисть цветов хны».

Сарон

Невеста снова описывает себя:

Песн. 2: 1. Я нарцисс Саронский, лилия долин!

Сарон — это прибрежная равнина, находящаяся между Джаффой и горами Кармил, протяженностью примерно пятьдесят шесть миль и шириной в двенадцать миль. Она нечасто фигурирует в Библии, так как большую часть библейской истории это место было занято финикийцами и филистимлянами.

Сарон перешел в руки израилитян при Давиде. Он владел стадами скота, которые пас там местный пастух:

1 Пар., 27: 29. Над крупным скотом, пасущимся в Шароне — Шитрай Шаронянин, а над скотом в долинах — Шафат, сын Адлая…

Голос горлицы

Песнь Песней полна красивых образов, но один из них звучит для современного уха неверно, вовсе не по собственной вине. Невеста описывает возлюбленного, как умоляющего ее пойти с ним, ибо наступила весенняя пора:

Песн., 2: 12. Цветы показались на земле; время пения настало, и голос горлицы слышен в стране нашей;

фраза «голос черепахи»[101] кажется нам чем-то странным, черепаха является уродливой, медлительной рептилией с панцирем, которая является безголосой, не связана с весной и, конечно, не имеет никакой связи с красотой цветов и птиц.

Однако ошибаемся мы, а не стих. Существует птица, которую мы называем голубем, и это слово происходит от древнетевтонского слова, которое, возможно, ссылается на тусклое, довольно темное оперение птицы. Она производит воркующий звук, который для некоторых людей может звучать как «тур-тур-тур». Еврейским словом, обозначающим эту птицу, является подражающее этому звуку «тур», а латинским словом — «туртур». Если заменить в конце слова «р» на «л», то оно становится «черепахой». «Голос черепахи» относится к воркованию этого кочующего голубя, который весенней порой долетает до Иерусалима.

Однако есть также и ранее упомянутая рептилия с панцирем. Это существо названо черепахой, возможно, от латинского слова, означающего «изогнутый» из-за его изогнутых ног. Для англоязычных моряков слово «tortoise» («черепаха») казалось странно звучащим словом, и они заменили его на это более известное «turtle» («черепаха»), таким образом дав уродливой рептилии название приятной птицы.

Чтобы отличать птицу от рептилии, стало необходимо называть птицу «turtledove» («горлица»). Она упоминается в другом месте в Библии короля Якова, но не здесь, в Песни Песней. В Исправленном стандартном переводе эта очевидная аномалия устраняется и заключительная часть фразы читается: «и голос горлицы слышен в стране нашей».

Фирца

Описываются муки временно потерянной и трепет возродившейся любви, а в одном месте жених говорит невесте:

Песн., 6: 4. Прекрасна ты, возлюбленная моя, как Фирца, любезна, как Иерусалим…

Параллелизм еврейской поэзии заставляет автора искать синоним или аналогию для слова «Иерусалим». Он мог бы использовать слово «Сион», но, возможно, он искал нечто менее затертое и поэтому выбрал Фирцу. Как Иерусалим был столицей южного царства, так Фирца была столицей северного со времен Иеровоама до Омри, примерно с 900-го по 880 г. до н. э. Это служит указанием на то, что поэма должна была быть написана после времени Соломона, так как Фирца еще не была аналогична Иерусалиму в период царствования Соломона над единым царством.

С другой стороны, мы не можем использовать этот стих как свидетельство того, что поэма была обязательно написана до времени Омри, когда Самария заменила Фирцу в качестве столицы Израиля. Использовать Самарию как аналог Иерусалима в послепленное время показалось бы богохульным, так как Самария была тогда центром ненавистных и еретических самаритян. Фирца же не вызывала никаких ненужных ассоциаций.

Суламита

К невесте обращается ее родной город, жених или хор:

Песн., 7: 1. «Оглянись, оглянись, Суламита…»

Обычно предполагается, что Суламита — это ошибка переписчика. По идее, должна быть Сунамита, женщина из города Сунам, который находился примерно в трех милях к северу от Изрееля.

Наконец, книга достигает кульминационного момента в страстном проявлении силы истинной любви:

Песн., 8: 7. Большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют ее. Если бы кто давал все богатство дома своего за любовь, то он был бы отвергнут с презреньем.

Другими словами, любовь не может быть разрушена, если она настоящая; а если ее нет, то ее невозможно купить.

23. КНИГА ПРОРОКА ИСАИИ

Исаия * Амос * Серафим * Шеар-ясув * Еммануил * Отрасль * Змея * Люцифер * Апокалипсис Исаии * Ариил * Лилит * Мученическая смерть Исаии * Второ-Исаия * Кир * Раб Господень * Вил * Беулах

Исаия

После Песни Песней в христианских версиях Библии идут книги Ветхого Завета, которые содержат записи шестнадцати пророков, которые, как предполагалось, жили в течение трехвекового периода с 750-го по 450 г. до н. э.

Эти книги размещаются не совсем в хронологическом порядке. Они делятся на две части. Две трети материала в этих пророческих книгах можно обнаружить в первых трех книгах, связанных с пророками Исаией, Иеремией и Иезекиилем. Это — «большие пророки», и, по крайней мере, они размещены в хронологическом порядке. Сначала идет Книга Исаии, связанная с периодом ассирийского господства.

Со строго исторической и светской точки зрения Книга пророка Исаии вызывает много сомнений. Исаия едва ли систематически записывал свои высказывания. Скорее, его высказывания были записаны учениками и последователями, вместе с теми изменениями и добавлениями, которые мы только можем предположить. Они составили отдельные книги, которые потом собрал более поздний редактор, необязательно в хронологическом порядке, а скорее в том порядке, который, по его мнению, произвел бы наибольший эффект.

Иудея времен Езеккии

Более того, по мере того, как проходило время, к книге был добавлен дополнительный материал. Более поздние части книги, конечно, являются не работой Исаии, их написал человек (возможно, два), живший на столетия позже. Возможно, Книга пророка Исаии приобрела свою настоящую форму уже в 350 г. до н. э., спустя три столетия после смерти Исаии.

Общий период, в который Исаия исполнял свою пророческую миссию, дается в первом стихе книги:

Ис., 1: 1. Видение Исаии, сына Амосова, которое он видел о Иудее и Иерусалиме, во дни Озии, Иоафама, Ахаза, Езекии — царей Иудейских.

Поскольку Озия взошел на престол в 780 г. до н. э., а Езекия умер в 692 г. до н. э., то это сразу делает Исаию человеком VIII в. до н. э.

Насчет года фактического начала его миссии есть большее количество информации позже, в 6-й главе, которая должна была быть в начале, если бы конечные редакторы книги следовали хронологическому замыслу. Исаия рассказывает о том удивительном случае, когда он стал пророком, и начинает свое описание этого события с даты:

Ис., 6: 1. В год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном, и края риз Его наполняли весь храм.

Озия умер в 740 г. до н. э., и это можно принять как дату начала служения Исаии. Возможно, в то время он был относительно молодым человеком, поскольку спустя 40 лет был все еще активен в период осады Иерусалима Сеннахиримом. Если мы предположим, что Исаия был молодым человеком двадцати лет, когда у него было видение, то он родился в 760 г. до н. э., в то время, когда процветали Израиль и Иудея.

В 760 г. до н. э. Иеровоам II Израильский существенно расширил границы Израиля. Поскольку во времена Соломона и при Озии Иудея была преуспевающей и довольной, народ этих Царств, должно быть, был удовлетворен, не предвидя никакого зла.

Однако в 745 г. до н. э. Иеровоам II умер, и почти сразу же Израиль стал жертвой династических беспорядков. В тот же год сильный Тиглатпаласар III стал царем Ассирии, и под его руководством страна вступила на путь агрессии. Израилю оставалось существовать менее четверти века.

Очевидно, к 740 г. до н. э. Исаия мог ясно видеть, что благополучные дни прошли и наступили плохие времена, и он возвестил о суде Яхве над грешными людьми.

Амос

В книге дается имя отца Исаии:

Ис., 1: 1. Видение Исаии, сына Амосова…

Абсолютно ничего не известно об Амосе, поскольку о нем не упоминается в Библии иначе, кроме как об отце Исаии. Но существовал и еще один Амос, который был пророком, старшим современником Исаии. (Два этих имени звучат на еврейском менее похоже, чем на английском.)

Существует раввинская традиция (основанная, возможно, не на чем ином, как на подобии имен), согласно которой Амос был братом царя Амасии, который был отцом Озии. Если бы это было так, то Исаия был бы членом царской семьи и двоюродным братом царя Озии. Он и Озия — внуки Иоаса, спасенного во времена Гофолии.

Однако это противоречит сложившейся традиции, по которой все пророки происходили из среды бедных. Обычно они были радикалами своего времени, часто находящимися в оппозиции формальному священству, которое (пока сохранялись их прерогативы) действовало в коалиции с монархией.

Священство прежде всего следило за исполнением ритуала во всех его деталях. Пророки же были склонны презирать ритуал и настаивать на высоком этическом кодексе поведения, нравственном совершенствовании.

Сам Исаия излагает это таким образом:

Ис., 1: 11. К чему Мне множество жертв ваших? — говорит Господь…

Ис., 1: 13–14. Не носите больше даров тщетных: курение отвратительно для Меня; новомесячий и суббот, праздничных собраний не могу терпеть: беззаконие — и празднование! Новомесячия ваши и праздники ваши ненавидит душа Моя: они бремя для Меня; Мне тяжело нести их.

Ис., 1: 16–17. Омойтесь, очиститесь; удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло; Научитесь делать добро; ищите правды; спасайте угнетенного; защищайте сироту; вступайтесь за вдову.

Кроме того, пророки обычно осуждали богатых и могущественных, выступали против их стремления обременять налогами бедных земледельцев и умножать свои собственные владения, поляризуя общество на нескольких крупных землевладельцев и множество арендаторов земли и рабов. Так, Исаия говорит:

Ис., 5: 8. Горе вам, прибавляющие дом к дому, присоединяющие поле к полю, так что другим не остается места, как будто вы одни поселены на земле.

И тем не менее, ученые на основе стиля писания Исаии полагают, что он в действительности принадлежал к высшим классам, и в истории, конечно, есть случаи, когда аристократы жили и боролись во имя обездоленных этого мира и против своего собственного класса. В этой связи вспоминается, например, русский романист Лев Толстой.

Серафим

Исаия описывает свое видение Бога, пережитое им в Храме:

Ис., 6: 1–3. В год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном, и края риз Его наполняли весь храм. Вокруг Него стояли серафимы; у каждого из них по шести крыл; двумя закрывал каждый лице свое, и двумя закрывал ноги свои, и двумя летал. И взывали они друг к другу, и говорили: свят, свят, свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его!

Слово «Серафим» на еврейском языке множественного числа, поэтому «Серафимы», английская форма еврейского слова, в Библии короля Якова получается вдвойне множественного числа. В Исправленном стандартном переводе окончание «s» опущено.

Серафимы упоминаются в Библии только здесь, и считается, что это крылатые человекоподобные существа, весьма похожие на херувимов, описанных в связи с другим видением Бога.

В более поздние времена серафимы были включены в сложную небесную иерархию, разработанную мистическими авторами. Наиболее известная такая иерархия была создана примерно в 450 г., возможно, неизвестным автором, работа которого была приписана ранее знаменитому Дионисию Ареопагиту и который впоследствии сам упоминал о себе как о «псевдо-Дионисии».

Согласно системе псевдо-Дионисия, было девять классов существ между человеком и Богом, из них ангелы были самыми низкими, а архангелы чуть выше. Выше последних шли начала, силы, добродетели, власти, троны, херувимы и серафимы. Поскольку херувимы и серафимы были описаны в пророческих видениях как непосредственно сопровождавшие Бога, они, естественно, считались наивысшими.

В наш настоящий век, менее склонный к мистике, серафим стал просто другим словом для обозначения ангела.

Слово «серафим» связано с еврейским словом «сараф», означающим «гореть». Это может относиться к сиянию, исходящему от них, или огненной страсти, с которой они служат Богу. Вместе с тем в другом месте Библии этим словом обозначаются «огненные змеи». Прилагательное «огненные», возможно, относится к прижиганию от их ядовитого укуса.

Числ., 21:6. И послал Господь на народ ядовитых змеев, которые жалили народ, и умерло множество народа из сынов Израилевых.

Если образ «огненной змеи»[102] принять буквально, то едва ли можно избежать мысли о молнии. Если древнейшим представлением о Яхве было представление как о боге грозы, как можно предполагать об этом на основе Песни Деворы и некоторых псалмов, то вполне естественно, что Его появление сопровождается внушающей ужас молнией и несущегося из темноты грозового разряда. Однако ко времени пророков молния была, очевидно, персонифицирована в крылатом серафиме, тогда как грозовой разряд стал херувимом.

Шеарясув

Когда Исаия услышал зов, времена уже становились явно беспокойными. Израиль и Сирия пытались организовывать коалицию против власти Ассирии. Однако Иоафам, который взошел на престол Иудеи после Озии, предпочел остаться вне коалиции, справедливо рассудив, что она обречена на гибельную неудачу. Тогда союзнические силы Израиля и Сирии вторглись в Иудею. Война продолжалась до 735 г. до н. э., пока не умер Иоафам, и на престол взошел его сын Ахаз.

Новый царь, молодой и нерешительный, нуждался в поддержке:

Ис., 7: 3. И сказал Господь Исаии: выйди ты и сын твой Шеарясув навстречу Ахазу…

Тот факт, что Исаия на данный момент мог приблизиться к царю, обычно воспринимается как еще одно указание на его положение в царской семье.

Шeapясув — имя сына Исаии — было выбрано отцом намеренно за его значение в связи с пророческим посланием. Исаия говорит об этом:

Ис., 8: 18. Вот я и дети, которых дал мне Господь, как указания и предзнаменования в Израиле от Господа Саваофа, живущего на горе Сионе.

Значение «Шеар-ясув» — «остаток должен вернуться». Это отражает предчувствие, общее для Исаии и других пророков, что за плохими временами обязательно должны в конечном счете наступить хорошие. Хотя народ остался несчастным и население уведено в плен, однако «остаток должен вернуться».

Возможно, сын Исаии родился вскоре после призыва пророка и во время встречи с Ахазом ему было четыре или пять лет.

Еммануил

Исаия уверяет Ахаза, что тому не следует бояться Израиля или Сирии, поскольку они уже почти уничтожены. Все, что нужно Иудее, — это стойкая выдержка.

Если эти уверения Исаии рассматривать с мирской точки зрения, можно увидеть их причину. Энергичный Тиглатпаласар Ассирийский, должно быть, знал, что Израиль и Сирия пытались основать против него коалицию, и Исаия был уверен в том, что тот нападет на коалицию прежде, чем они смогут привести в исполнение свои планы. Было также несомненно, что Ассирия разобьет небольшие западные народы. Иудея ради своей безопасности должна остаться нейтральной и ждать.

Однако Ахаз не считал безопасным только ожидание. Ведь Тиглатпаласар, хотя и победоносный, мог полагать, что нейтралитет Иудеи был знаком тайной вражды. Ахаз считает политически мудрым объявить себя на ассирийской стороне и принять ассирийское господство.

Исаия неистово выступил против этого. Он, возможно, хорошо чувствовал, что ассирийское господство будет означать господство ассирийских религиозных практик и преследование националистически настроенных яхвистов (как фактически и произошло через полвека во время царствования Манассии), и он твердо отстаивал политику выжидания, обещая помощь со стороны Бога.

Ис., 7: 11–12. Проси себе знамения у Господа, Бога твоего: проси или в глубине, или на высоте. И сказал Ахаз: не буду просить и не буду искушать Господа.

Слово «искушать» в Исправленном стандартном переводе переведено как «испытывать». Ахаз, отказавшись просить Бога о каком-нибудь испытании, в формальном смысле прав, поскольку Библия многократно однозначно дает понять, что человек не должен полагать, что он может заставить Бога по требованию пройти испытание. Кроме того, Ахаз, несомненно, уже решился и стремился закончить встречу.

Однако Исаия был раздражен и так или иначе продолжал выдвигать знак:

Ис., 7: 14. …се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил.

Ис., 7: 16. Ибо, прежде нежели этот младенец будет разуметь отвергать худое и избирать доброе, земля та, которой ты страшишься, будет оставлена обоими царями ее.

Другими словами, через два-три года, до того, как родившийся в ближайшем будущем ребенок достаточно подрастет для того, чтобы проявить даже самое простое суждение, нападающие цари будут побеждены. И если это произойдет, Ахаз будет вынужден понять, что Исаия видит ясно и говорит истину. (И действительно, через три года, в 732 г. до н. э., Тиглатпаласар III занял Дамаск, казнил сирийского царя и надолго разрушил Сирийское царство, в то время как Израиль оказался бессильным, и ему было позволено в течение еще десяти лет вести убогую жизнь.)

Однако наиболее интересной частью «знака» Исаии является личность ребенка, который должен быть назван Еммануилом.

Для христиан это обычно служит ссылкой на непорочное зачатие Иисуса, но это, конечно, основывается на слове, переведенном в Библии короля Якова как «дева». На еврейском переведенное таким образом слово звучит как «алмах», и в действительности оно обычно относится к молодой женщине, которая могла быть или не быть девой. В еврейском языке есть конкретное слово («бефулах») для обозначения «девы», но оно здесь не употребляется. Поэтому в Исправленном стандартном переводе стих Ис., 7: 14 переводится: «Вот, молодая женщина примет и родит сына…»

Но давайте оставим в стороне мессианский аспект стиха. Независимо от достоинств или недостатков его традиционного христианского истолкования, он должен иметь и более непосредственное значение. Исаия едва ли мог предлагать Ахазу в качестве знака в пользу настоящего затруднительного положения рождение ребенка больше чем через семьсот лет.

Тогда какого ребенка он имел в виду? Имя Еммануил означает «с нами Бог», и оно имеет символическое значение в связи с посланием Исаии того момента. Бог — с Иудеей и не позволит, чтобы Сирия и Израиль ее разрушили. Однако ни один ребенок по имени Еммануил нигде в Библии не записан как родившийся в этот период истории. Однако, если имя символично, любое другое имя могло быть столь же символично.

Иногда предполагается, что эта ссылка может быть на собственного сына Ахаза Езекию, который в конечном счете должен был взойти на престол и стать одним из трех великих яхвистских царей Иудеи (другими двумя были Иосафат и Иосия). Однако Езекия стал царем в 720 г. до н. э. и в то время был уже совершеннолетним:

4 Цар., 18: 1–2. В третий год Осии, сына Илы, царя Израильского, воцарился Езекия, сын Ахаза, царя Иудейского. Двадцати пяти лет был он, когда воцарился, и двадцать девять лет царствовал в Иерусалиме…

Это означает, что он родился в 745 г. до н. э. и во время разговора между Ахазом и Исаией уже достиг того возраста (10 лет), когда он был способен выносить суждения. Поэтому Езекия — это не совсем подходящий выбор для Еммануила.

Действительно, если мы ищем самое простое и прямое решение проблемы, то более вероятным, чем ссылка Исаии на молодую женщину, является упоминание о своей собственной жене. (Исайе было в то время лишь двадцать пять лет, а его жене, вполне возможно, было немногим больше двадцати.) Фактически сразу после описания встречи с Ахазом Исаия делает записи о рождении второго сына:

Ис., 8: 3–4. …И сказал мне Господь: нареки ему имя: Магер-шелал-хаш-баз; Ибо, прежде нежели дитя будет уметь выговорить: «отец мой», «мать моя», — богатства Дамаска и добычи Самарийские понесут перед царем Ассирийским.

Имя «Магер-шелал-хаш-баз» означает «быстрая добыча». Это — ссылка на Сирию и Израиль, которые торопятся стать быстрой добычей для ассирийцев. И прежде чем ребенок подрастет достаточно, чтобы сказать «мама», для северных царств придет конец.

Поэтому Исаия говорит в точности то же самое для предсказанного ребенка Еммануила и для фактического ребенка Магер-шелал-хаш-база. Эти имена являются двумя сторонами медали, так как Еммануил относится к благой судьбе Иудеи, а Магер-шелал-хаш-баз — к Сирии и к несчастной судьбе Израиля. Имена различны, но символика та же.

В таком случае, по-видимому, вполне разумно предположить, что собственный сын Исаии — это предсказанный Еммануил.

Как бы то ни было, Ахаз последовал своему собственному суждению относительно надлежащего курса и стал данником Ассирии. Исаия не сумел повернуть царя к яхвистскому образу мысли, и в связи с конкретными политическими событиями до ассирийской осады Иерусалима через поколение о пророке больше ничего не было слышно.

Отрасль

Некоторые места в книге пророка Исаии развивают представление пророка о том, что после некоторых будущих бедствий остаток верующих вернется и построит свою жизнь заново. Этот остаток, очищенный от грехов, которые и вызвали бедствие, будет управляться идеальным царем:

Ис., 9: 6–7. Ибо младенец родился нам; Сын дан нам; владычество на раменах Его, и нарекут имя Ему: Чудный, Советник, Бог крепкий, Отец вечности, Князь мира. Умножению владычества Его и мира нет предела на престоле Давида и в царстве его, чтобы Ему утвердить его и укрепить его судом и правдою отныне и до века. Ревность Господа Саваофа соделает это.

Возможно, что такие восторженные похвалы идеальному царю могли вырасти из песен, написанных в честь коронации. Во времена Исаии такие восхваления могли петь в честь восшествия Езекии на престол в 720 г. до н. э. Фраза «младенец родился нам — Сын дан нам» относилась бы к процессу коронации, благодаря которой царь становится приемным сыном национального бога. Лестные имена, даваемые царю, и обещание господства совершенного счастья были обычно принятым на такой случай щедрым поэтическим признанием.

Или же песнь могла быть написана в честь Иосии, который взошел на престол почти на век позже, в 638 г. до н. э. Песнь могли бы тогда из-за ее поэтической красоты поместить в собрание писаний Исаии.

Однако, даже если эти стихи первоначально упоминали конкретного царя, например Езекию или Иосию, позже жившие иудеи не могли почувствовать удовлетворение, не прочитав в них еще какого-нибудь смысла. Ни у Езекии, ни у Иосии не было по-настоящему успешного царствования. Езекия пережил осаду Иерусалима, но и только, а Иудея была опустошена. Иосия погиб во время сражения, и через поколение после его смерти Еврейское царство было уничтожено.

Поэтому все более и более вышеупомянутые ссылки воспринимались как представляющие какого-то идеального царя, который еще не появился, но который должен был прийти через неопределенное время в будущем.

Этот царь, конечно, был бы из династии Давида, и в Библии ему обещается вечное царствование:

Ис., 11: 1–2. И произойдет отрасль от корня Иессеева, и ветвь произрастет от корня его; И почиет на нем Дух Господень, дух премудрости и разума, дух совета и крепости, дух ведения и благочестия;

Опять же, это могла быть обычная лесть применительно к новому царю, например к Езекии или Иосии. Новый царь — это всегда цветение и новая поросль; старый царь — это всегда увядающая ветвь. Однако если эта ссылка перемещается на идеального царя будущего, то Давидова династия могла бы рассматриваться как срубленная (то есть корень, или, если перевести более правильно, пень, то есть все, что осталось), а из него появляется цветение и новая поросль.

Во время царствования идеального царя все творение возрождается для абсолютного мира, который, как можно было бы предполагать, первоначально был в саду Эдемском:

Ис., 11:6. Тогда волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком; и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их.

Еще одна такая яркая картина идеального будущего, причем еще более часто упоминаемая, встречается в начале Книги Исаии:

Ис., 2: 2. И будет в последние дни, гора дома Господня будет поставлена во главу гор и возвысится над холмами, и потекут к ней все народы.

Ис., 2: 4. …и перекуют мечи свои на орала, и копья свои — на серпы; не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать.

Это видение идеального будущего, возможно, начало вырастать перед глазами иудеев, подавленных действительностью, в которой во времена Исаии торжествовала Ассирия. Еще сильнее это видение развилось во время бедствий вавилонского плена, разочарований после возвращения из него и ужасов преследований со стороны Селевкидов. Во времена Нового Завета эта ориентация на будущее стала доминирующим настроением в иудаизме и была в действительности ответственна за события Нового Завета и за великий поворотный момент в истории человечества, о котором возвестили эти события.

Идеальное будущее сосредоточивалось вокруг царя, который должен был появиться из рода Давида. Царь проходил обряд помазания маслом как часть религиозной церемонии, которая делает его царем. Поэтому царь может упоминаться как «помазанник» и действительно так и упоминается в Библии. Так, например, когда Давид нашел спящего Саула и отрезал кусок его одежды, его совесть запретила ему сделать большее, хотя в его личных интересах было легко убить своего преследователя:

1 Цар., 24: 7. …да не попустит мне Господь сделать это господину моему, помазаннику Господню, чтобы наложить руку мою на него, ибо он помазанник Господень.

Помазание согласно яхвистскому ритуалу не обязательно ограничивается иудейскими царями. Персидский царь Кир также упоминается таким образом в более поздних частях Книги пророка Исаии:

Ис., 45: 1. Так говорит Господь помазаннику Своему Киру…

Еврейское слово, означающее «помазанник», — «машиах», которое дается в транслитерированном английском как «mes-siah» («мессия»). По мере того как шло время и еврейское видение с возраставшим пылом фокусировалось на идеальном царе будущего, этот термин все более ограничивался только им. Поэтому мы можем говорить об идеальном царе как о Мессии (с большой буквы).

Согласно христианской мысли, Мессия — это, конечно, Иисус, и слово «отрасль» в стихе Ис., 11: 1 принято как ссылка на Иисуса, и поэтому в Библии короля Якова пишется с большой буквы. В Исправленном стандартном переводе это слово пишется с маленькой.

Змея

В описании идеального мессианского царства обнаруживаются всяческие указания на полное отсутствие там какой-либо опасности или зла. Во всех таких случаях крайне беспомощные существа без какого бы то ни было вреда соединяются с хищниками. Кульминационный момент достигается, когда дети смешиваются со змеями.

Ис., 11: 8. И младенец будет играть над норою аспида, и дитя протянет руку свою на гнездо змеи.

Две части этого стиха содержат параллелизм, который является сущностью еврейской поэзии, и можно считать, что еврейские слова, переведенные как «аспид» и «змея», оба указывают на какую-то ядовитую змею. Действительно, аспид — это небольшая ядовитая змея, обитающая в Египте. (Клеопатра, как предполагалось, совершила самоубийство, позволив укусить себя аспиду.)

Однако змея (cockatrice)[103] является чем-то еще. Это слово, возможно, возникло в Средневековье как форма слова «crocodile» («крокодил»). Крокодил, подобно змее, является смертельно опасной рептилией. Его, пожалуй, можно было бы рассматривать как гигантскую, толстую змею с короткими ногами. Для европейцев, знакомых с крокодилом только по слухам, змеевидные черты этого существа могли легко стать доминирующими.

Кроме того, как только слово «cockatrice» сформировалось из «crocodile», первый слог тут же наводит на мысль, а лихорадочное воображение развивает ее, что чудовище появляется из яйца петуха. Это само по себе невиданное извращение природы, конечно, так как петух — это мужская особь птицы, которая не кладет яйца. Кроме того, яйцо, отложенное таким образом, должно насиживаться змеей, и тогда конечным продуктом является существо с телом змеи и головой петуха.

Эта змея (cockatrice) изображается как абсолютная змея. Она убивает не укусом, а просто взглядом. Смертелен не только ее яд, но и само ее дыхание. Поскольку эта змея — самая смертельная змея и, следовательно, царь змей или из-за гребешка петуха, который может быть изображен как корона, эта змея также называется «василиском» (от греческих слов, означающих «маленький царь»).

Конечно, библейский отрывок в Книге пророка Исаии (и пара других стихов в этой книге и в Книге пророка Иеремии, в которых упоминается эта змея) не может использоваться как свидетельство в пользу реальности этого совершенно вымышленного существа. Еврейское слово, переведенное как «змея» в Библии короля Якова, не означает петухоголовую змею, которая может убивать взглядом; оно означает просто «ядовитую змею».

В Исправленном стандартном переводе это слово переведено как «гадюка», которое является названием распространенной европейской ядовитой змеи, и, отметим, это единственная ядовитая змея, которая обнаруживается на Британских островах. «Гадюка» намного меньше вводит в заблуждение как перевод еврейского термина, чем «cockatrice», но в действительности гадюка вряд ли является тем существом, которое на самом деле подразумевал Исаия. Вместо этого наиболее вероятным кандидатом является рогатая гадюка, ядовитая змея, обитающая на Ближнем Востоке.

Люцифер

Не только Иерусалим и Иудея предупреждаются в Книге пророка Исаии о гневе Божьем. Окружающие языческие народы также предупреждаются о гибели, и в первую очередь Вавилон.

Легко заподозрить, что главы 13 и 14, в которых гибель Вавилона предсказывается с помощью диких образов, в действительности не принадлежат Исаии. Во времена Исаии именно Ассирия была торжествующим народом, а Вавилон оказался всецело во власти Ассирии еще более разрушительным способом, чем Иудея. Песнь ненависти и презрения, как можно было ожидать, должна была быть направлена против Ассирии и новой столицы, которую Сеннахирим построил в Ниневии.

С другой стороны, через столетие после времен Исаии именно Вавилон при Навуходоносоре стал угнетателем. Тогда вполне возможно, что этот отрывок имеет более позднее происхождение и был написан в период плена, когда Вавилон казался обреченным на то, чтобы пасть перед победоносными армиями Кира Персидского.

Изображая покоренный Вавилон, автор пишет едкую поэму саркастического презрения к могущественному вавилонскому монарху, теперь так низко павшему. Так, в частности, в ней говорится:

Ис., 14: 12–15. Как упал ты с неба, денница, сын зари!разбился о землю, попиравший народы. А говорил в сердце своем: «взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; Взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему». Но ты низвержен в ад, в глубины преисподней.

Еврейское слово «хелель» переведено здесь как «Люцифер»[104]. Буквально это означает «Сияющий», и считается, что оно относится к планетарному телу, которое мы называем Венерой.

Венера — самая яркая из планет. Из-за положения ее орбиты между орбитой Земли и Солнцем она всегда видна (с Земли) довольно близкой к Солнцу. Когда она оказывается к востоку от Солнца, то сияет наиболее ярко после заката и заходит через три часа. В это время она видна только вечером и называется Вечерней звездой. Когда же Венера оказывается к западу от Солнца, планета восходит первой также примерно на три часа и сияет в восточной части неба, по мере того как постепенно светает. Тогда это — Утренняя звезда.

Вполне естественно, что культуры, несведущие в астрономии и не особенно наблюдавшие небо, считали Вечернюю и Утреннюю звезду двумя отдельными небесными телами. Во времена Исаии даже умные греки были такого же мнения. Только через два столетия после Исаии древнегреческий философ Пифагор обнаружил, что эти две звезды — одно небесное тело, которое греки затем начали называть Афродитой, а римляне (и мы) — Венерой. Вероятно, Пифагор открыл это во время путешествий по Востоку (предание говорит о том, что он посетил Вавилонию, а именно вавилоняне были великими астрономами древних времен).

Венера как Утренняя звезда могла быть названа «денницей», поскольку ее восход возвещает о наступлении дня. Это также «сын утра», ибо увидеть ее можно только утром. Так, в Исправленном стандартном переводе стих 14: 12 переводится: «Как Упал ты с неба, о денница, сын утра».

Греки, в тот период, когда они считали Венеру двумя телами, называли Вечернюю звезду «Гесперос», а Утреннюю звезду — «Фосфорос». «Гесперос» означает «запад», Вечерняя звезда всегда видна на западе. Фосфорос означает «светоносец». Римляне перевели греческие термины непосредственно на латинский. Вечерняя звезда стала Вечерней («запад»), а Утренняя звезда стала Люцифером («светоносец»).

Поэтому еврейское «хелель» переводится как Фосфорос в греческих версиях Библии и как Люцифер в латинских версиях.

Использование термина «Люцифер» в связи с высокомерной гордостью вавилонского царя — это ироническое обвинение в привычке применять к царственным особам возвышенные метафоры. Льстивые придворные назвали царя Утренней звездой, как бы подразумевая, что лицезрение его столь же приятно, как Утренняя звезда, возвещающая о рассвете после длинной холодной зимней ночи. Автор стихов о Люцифере иронически описал его падение от абсолютной власти до плена и смерти как падение звезды с небес в Ад.

Со временем, однако, эти стихи начали приобретать религиозную окраску. Ко времени Нового Завета иудеи во всех подробностях разработали легенду о том, что Сатана был главой «падших ангелов». Это были ангелы, которые восстали против Бога, отказавшись поклониться Адаму, когда был создан первый человек, используя в качестве своего аргумента то, что они были созданы из света, а человек — всего лишь из глины. Сатана, возглавивший мятежников, намеревался в своей гордыне вытеснить Бога. Восставшие ангелы были, однако, изгнаны с Неба в Ад. К тому времени, когда эта легенда была разработана, иудеи уже испытывали греческое влияние, и на них, возможно, повлияли греческие мифы о попытках титанов, а позже гигантов победить Зевса и принять на себя власть над вселенной. И титаны, и гиганты были побеждены и заключены в подземелье.

Но независимо от того, было ли греческое влияние или нет, эта легенда прочно осела в сознании евреев. Иисус ссылается на нее в одном месте в Евангелии от Луки:

Лк., 10: 18. Он [Иисус] же сказал им: Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию;

Казалось естественно связать легенду с утверждением Исаии; в действительности это утверждение о Люцифере, возможно, даже способствовало появлению легенды. В любом случае отцы ранней церкви полагали, что утверждение Исаии было упоминанием об изгнании дьявола с Неба, и предполагалось, что Люцифер — это имя ангельского существа, которое после своего грехопадения стало известно как Сатана. Именно отсюда происходит наше распространенное сравнение «горд как Люцифер».

Апокалипсис Исаии

После наставлений, предсказывающих бедствия для множества конкретных народов (Моава, Египта, Тира и т. д.), последовательно идут четыре главы (главы с 24-й по 27-ю включительно), в которых предсказывается чрезвычайное бедствие для всей земли.

Эти главы являются примером того, что называется «апокалиптической» (от греческих слов, означающих «раскрыть», то есть «открыть») литературой. Другими словами, подразумевается, что апокалиптическая литература описывает то, что не могло быть известно человеку иначе, кроме как благодаря вдохновенному откровению. В это откровение могли быть включены такие сюжеты, как механизмы, управляющие движениями небесных тел, подробности того, как была создана вселенная, особенно описание конца земной истории.

Изучение конца времен называется эсхатологией (от греческого слова, означающего «последние вещи»). Большая часть апокалиптических писаний являются, в сущности, эсхатологическими.

После 200 г. до н. э. апокалиптическая литература стала очень распространенной среди иудеев. К этому, по-видимому, располагала сама ситуация.

До того времени была тенденция рассматривать возвращение из плена как своего рода счастливое окончание библейской истории. Ветхий Завет, в его настоящем виде, практически делает самой последней из подлинных исторических книг в еврейском каноне Книгу Неемии, показывающую восстановление стен Иерусалима.

И тем не менее, счастливый конец почти полностью исчез из-за того, что преследования со стороны Селевкидской империи достигли пика после 200 г. до н. э., положение иудеев внезапно стало более жалким, чем даже во времена Навуходоносора. Разочарования были большими, поскольку новые бедствия, казалось, были без всяких на то причин.

Во времена старых царств Израиля и Иудеи цари и народы периодически становились идолопоклонниками и постоянно отступали от веры, и поэтому считалось, что они были наказаны заслуженно. После плена, однако, иудеи были верными монотеистами и не грешили так, как грешили поколения до плена. Почему же тогда дела столь плохи и почему Селевкидская империя (а в более поздние века Римская империя) торжествует в своей языческой жестокости?

Была разработана теория, что земля в целом стала такой же грешной, как во дни Ноя непосредственно перед потопом, и частью замысла Бога было подвергнуть всю землю разрушению, от которого будут спасены только некоторые верующие.

Авторы такой литературы обнаружили своего рода компенсацию для существовавшей несправедливости, имея в виду будущее, в котором могущественные земные тираны будут должным образом наказаны, в то время как угнетенные верующие будут освобождены и возрадуются. В этот последний день разрушения Бог будет судить между добром и злом; даже мертвые воскреснут к жизни, если они были достойны этого; и в конечном счете восторжествует славное правление Божье.

Другими словами, если все это не происходит прямо сейчас, то все это обязательно произойдет в будущем.

Авторы апокалиптической литературы обычно приписывали свои сочинения некоторым древним, имена которых имели вес и которым благодаря их святости Бог открыл весь замысел истории. Множество таких сочинений было приписано Еноху; другие были приписаны Моисею, Ездре, Ною и т. д.

По крайней мере один довольно ранний апокалипсис, должно быть, был приписан Исаии, и настолько успешно, что он появляется в Книге пророка Исаии, несмотря даже на то, что ученые пришли к общему согласию, что это не могло быть написано им, но, вероятно, было составлено через несколько столетий после его смерти. Главы с 24-й по 27-ю Книги пророка Исаии обычно упоминаются как «Апокалипсис Исаии», и это удачное название, если учесть, что это относится к книге, в которой он обнаруживается, а не к человеку, который произнес его. Апокалипсис Исаии начинается с картины разрушения:

Ис., 24: 1. Вот, Господь опустошает землю и делает ее бесплодною; изменяет вид ее и рассевает живущих на ней.

Здесь делаются скрытые намеки, что характерно для апокалиптической литературы. В конце концов, поскольку такие писания изображают падение империй, которые пребывали тогда в расцвете, то быть слишком прямым — значит навлечь на себя обвинения в измене и неизбежное наказание. Скрытые намеки были достаточно ясны для посвященных читателей. Так, например, в стихах:

Ис., 24: 10–12. Разрушен опустевший город, все домы заперты, нельзя войти. Плачут о вине на улицах; помрачилась всякая радость; изгнано всякое веселие земли. В городе осталось запустение, и ворота развалились.

Что это за опустевший город? Совершенно ясно, что это был город, который играл роль тирана в то время, когда был написан этот отрывок. Если бы это было написано во дни плена, то это могло означать только Вавилон, и все читатели сразу бы это поняли. Позже этому можно было давать иное толкование, и это означало бы Антиохию, столицу селевкидских царей, а еще позже подразумевался бы Рим.

В любой период угнетенные иудеи того времени не имели бы сомнений в том, что это за «опустевший город» (или «город хаоса», как пишется в Исправленном стандартном переводе), в то время как властям, если бы они и узнали о стихе, оказалось бы трудным доказать в нем наличие измены.

Еще один пример осмотрительного намека можно найти в отношении Моава:

Ис., 25: 10. …и Моав будет попран на месте своем, как попирается солома в навозе.

Моав — это традиционный враг Израиля со времен Моисея, но он редко имел независимость или представлял реальную опасность после времен Давида. Как бы то ни было, он остался персонификацией всех врагов иудеев, и читатели Исаии ясно увидят, что Моав. символизирует Вавилон, Антиохию или Рим, в зависимости от того периода, в который читается этот стих. В конце времен могущественные будут наказаны:

Ис., 24: 21–22. И будет в тот день, посетит Господь воинство выспреннее на высоте и царей земных на земле. И будут собраны вместе, как узники, в ров, и будут заключены в темницу, и после многих дней будут наказаны.

Угнетенные верующие преобразятся:

Ис., 25: 8. …и отрет Господь Бог слезы со всех лиц, и снимет поношение с народа Своего по всей земле…

Мертвые верующие воскреснут:

Ис., 26: 19. Оживут мертвецы Твои, восстанут мертвые тела! Воспряните и торжествуйте, поверженные в прахе: ибо роса Твоя — роса растений, и земля извергнет мертвецов.

Этот стих является хорошим свидетельством в пользу позднего создания апокалипсиса, так как учение о воскрешении мертвых достигло своего развития в период после плена, но уж, конечно, не при жизни Исаии. Затем Бог положит конец всему злу и установит новый порядок:

Ис., 27: 1. В тот день поразит Господь мечом Своим тяжелым, и большим и крепким, левиафана, змея прямо бегущего, и левиафана, змея изгибающегося, и убьет чудовище морское.

Затем иудеи возвратятся из плена (еще одно указание на то, что отрывок должен быть датирован намного позже времени Исаии), чтобы поклониться Богу:

Ис., 27: 12–13. Но будет в тот день, Господь потрясет всё от великой реки до потока Египетского, и вы, сыны Израиля, будете собраны один к другому; И будет в тот день: вострубит великая труба, и придут затерявшиеся в Ассирийской земле и изгнанные в землю Египетскую, и поклонятся Господу на горе святой в Иерусалиме.

Ариил

После апокалиптических глав повествование возвращается к пророчествам, явно принадлежащим Исаии, о безотлагательных проблемах его времени. Иудея оставалась лояльным данником Ассирии с 735 г. до н. э. и была в безопасности, когда Саргон разрушил Израиль и увел его лидеров в плен, из которого они больше никогда не возвратились.

Но в 705 г. до н. э. Саргон умер, а на престол взошел его сын Сеннахирим. Различные провинции Ассирийской империи, ввиду возможных беспорядков, возможной слабости нового царя, сразу же восстали. Езекия, сын Ахаза, который был теперь царем Израиля, участвовал в восстании, отказавшись от уплаты дани. Некоторое время Иудея могла делать это безнаказанно, так как Сеннахирим был занят другими, более важными частями Ассирийского царства. Иудея могла рисковать и дальше, рассчитывая на то, что Сеннахирима могли победить, и Ассирийское царство стало бы достаточно ослабленным, чтобы это обезопасило Иудею от любого ответного удара. Такое прежде уже случалось.

Однако Исаия не думал, что так произойдет и на сей раз.

Ис., 29: 1. Горе Лриилу, Ариилу, городу, в котором жил Давид! приложите год к году; пусть заколают жертвы.

«Ариил» по-разному переводится как «лев Божий», «очаг Божий» или «камин Божий», но, каким бы ни был перевод, это — явно Иерусалим. Поскольку Иерусалим — это место храма, на алтаре которого сжигают жертвоприношения (следовательно, «очаг»), «Ариил» можно было бы наиболее правильно перевести как «алтарь Божий».

Восстание Иудеи было осуществлено частично при подстрекательстве со стороны Египта, который был все еще независимым от Ассирии, но который боялся того неизбежного дня, когда на него нападет Ассирия и, возможно, завоюет его. Только при сохранении беспорядков в Ассирийском царстве Египет мог надеяться на отсрочивание зловещего дня, и для этой цели его богатство всегда было готово для того, кто определял политику среди подчиненных Ассирией народов. Египет был также постоянно готов обещать военную помощь; это бесполезное обещание, поскольку в то время Египет был слаб в военном отношении.

Исаия ясно видел, что любая зависимость от Египта неизбежно приведет к несчастью, и (в Библии короля Якова) изобразил его насмешливо как того, кто едва ли силен, чтобы что-нибудь сделать.

Ис., 30: 7. Ибо помощь Египта будет тщетна и напрасна; потому Я сказал им: сила их — сидеть спокойно.

В этом стихе в Библии короля Якова «Раав» переводится как «сила». Это слово может также восприниматься как обычная персонификация Египта, поэтому в Исправленном стандартном переводе оно оставлено без перевода и стих читается так: «Ибо помощь Египта ничего не стоит и тщетна, поэтому Я назвал ее Раавом, который сидит не двигаясь».

Кульминационный момент иудейского восстания, осада Иерусалима Сеннахиримом, описан в четырех главах Исаии (с 36-й по 39-ю включительно), в которых фактически повторяется история осады, описанной в трех главах (с 18-й по 20-ю) Четвертой книги Царств.

Лилит

В ходе повествования этого среднего раздела Книги Исаии встречается еще один отрывок апокалиптического писания, описывающий конец старого порядка и пришествие нового, идеального мира.

Ис., 34: 5. Ибо упился меч Мой на небесах: вот, для суда нисходит он на Едом и на народ, преданный Мною заклятию.

Название Едом по-гречески звучит как Идумея, и вместо него в Исправленном стандартном переводе используется слово «Едом». Здесь снова, как в более раннем случае с Моавом, Едом подразумевается не сам по себе, а как изображение языческих угнетателей вообще.

Опустошение, которое должно случиться с Едомом (угнетающими языческими империями), описано в буйных красках. В нем будет уничтожено все население, а город захватят страшные чудища. Один отрывок, излишне смягченный в Библии короля Якова, звучит так:

Ис., 34: 14. И звери пустыни будут встречаться с дикими кошками, и лешие будут перекликаться один с другим; там будет отдыхать ночное привидение и находить себе покой.

Еврейским словом, переведенным здесь как «ночное привидение», является «лилит», это название, данное ночному чудовищу. Оно происходит от «лилиту» из вавилонской мифологии и само по себе получено от семитского слова, означающего «ночь». Исправленный стандартный перевод усиливает этот стих следующим образом: «там будет сидеть ночная ведьма».

(Тьма всегда заполняется внушающими страх вещами, как в реальности, когда вещи, видимые наполовину в тусклом лунном свете, принимали угрожающие формы, а звуки от невидимых предметов разрывали душу испугом. Теперь мы живем в мире, где искусственное освещение развеяло темноту, и склонны забывать, насколько устрашающей может быть ночь и каково людям ночью с чудовищами.)

Более поздние раввины персонифицировали ночную ведьму и превратили ее в Лилит, прекрасную женщину, которая была женой Адама до того, как была создана Ева. Он не мог выносить ее, потому что она была настолько сварлива (или, возможно, она не могла выносить его, потому что он был настолько рассудительный и серьезный), и они расстались. Она стала злым духом ночи, который, согласно некоторым историям, соединился со змеей, чтобы спровоцировать грехопадение Адама и Евы, и который с тех пор имеет особую опасность для детей, возможно из-за ярости Лилит из-за собственной бездетности.

Мученическая смерть Исаии

Ничего не известно о жизни Исаии после неудачной осады Сеннахиримом Иерусалима. Поскольку в первом стихе книги не упоминается ни о каком царе, более позднем, чем Езекия, легко можно предположить, что Исаия умер естественной смертью вскоре после осады и до 692 г. до н. э., когда умер сам Езекия. Это было бы естественным событием, поскольку Исаии было тогда шестьдесят лет, а люди часто умирают в шестьдесят с лишним лет.

Однако, согласно более поздней традиции, он жил в период царствования Манассии, и это вовсе не является чем-то невозможным. Если это так, времена, должно быть, становились опасными для пророка. Если Сеннахирим не преуспел во взятии и разграблении Иерусалима, то преподал Иудее болезненный урок. Во время царствования Манассии Иудея приняла полностью проассирийскую политику, выплачивая ей дань и оставаясь верной марионеткой.

Яхвисты, будучи опасными националистами, которые, несомненно, привели бы государство к краху (в этом был убежден Манассия) своими подстрекательскими призывами полагаться только на Бога, были подавлены. Без сомнения, многие из наиболее упорных были казнены:

4 Цар., 21: 16. Еще же пролил Манассия и весьма много невинной крови, так что наполнил ею Иерусалим от края до края, сверх своего греха, что он завлек Иуду в грех — делать неугодное в очах Господних.

Однако в Библии нигде не говорится, что Исаия был убит. Кроме того, Манассии было только двенадцать лет, когда он взошел на престол, и это не могло произойти до тех пор, пока в его царствование его антияхвистская политика не достигла своего максимума. К тому времени Исаия был бы уже совершенно старым.

Предание о том, что Исаия был казнен во времена Манассии, возникло в более позднее время. Легенда даже говорит о таких кровавых подробностях, будто Исаия, в попытке избежать злобного гнева Манассии, скрылся в полом дереве, и Манассия приказал распилить это дерево надвое, вместе с Исаией внутри.

Примерно в 100 г. эта легенда была включена в историю еврейского происхождения, названную «Мученическая смерть Исаии».

Легенда была настолько известна еще до ее записи (возможно, ранее имелись письменные версии, которые не сохранились), что даже отразилась в Новом Завете. Так, в Послании евреям автор перечисляет великие события еврейской истории и, достигнув времени Иисуса, просто суммирует остальное. Торопливо перечисляя список трудных судеб, которые неустрашимо пережили пророки, он говорит:

Евр., 11: 37. Были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы пытке, умирали от меча, скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления;

Слово «перепиливаемы» считается ссылкой на Исаию.

Второ-Исаия

Книга пророка Исаии продолжается после окончания глав о Сеннахириме, но с явным и внезапным изменением. Язык, стиль и фон — все изменилось. В более ранних главах Иудея — это царство, столкнувшееся с разрушениями, и его пророк негодовал, бранился в резких выражениях. В более поздних главах Иудея находится в изгнании и отчаянии, и язык пророка существенно преображается. Он становится проникновенно лирическим.

Это заметно с самого начала:

Ис., 40: 1–2. Утешайте, утешайте народ Мой, говорит Бог ваш. Говорите к сердцу Иерусалима и возвещайте ему, что исполнилось время борьбы его, что за неправды его сделано удовлетворение, ибо он от руки Господней принял вдвое за все грехи свои.

Кроме того, Исаия говорит теперь не об Ахазе, Езекии и Сеннахириме, а о Кире Персидском, который правил через полтора века после Сеннахирима:

Ис., 45: 1. Так говорит Господь помазаннику Своему Киру: Я держу тебя за правую руку, чтобы покорить тебе народы, и сниму поясы с чресл царей, чтоб отворялись для тебя двери, и ворота не затворялись;

Ново-Вавилонское (Халдейское) царство

Если быть преданным буквальному смыслу Библии, то получается, что Исаия времен Езекии предвидел период плена в больших подробностях, вплоть до имени и дел монарха, которому предстояло основать Персидскую империю и освободить иудеев, и он излагал свое видение иначе, чем прежде.

Эта точка зрения, однако, не имеет сегодня никаких значительных сторонников. Сегодня общепризнано, что пророк периода плена писал под прославленным именем Исаии и, поскольку он был столь же великий поэт, как и Исаия, если не более, то его писание было включено вместе с писанием более раннего пророка в настоящую Книгу пророка Исаии.

И произошло то, что великий пророк плена, конечно, один из великих влиятельных голосов истории, навсегда обречен на безызвестность (как мы теперь можем утверждать). Он может быть упомянут только как «Второ-Исаия», или, используя греческий термин, означающий «второй», как «Дейтеро-Исаия».

Кир

Второ-Исаия был убежден в том, что плен скоро должен закончиться, и даже видел того, чьи мирские руки будут использоваться Богом, с тем чтобы положить конец этому изгнанию. Кир Персидский, очевидно, только что занял Экбатану, разрушил Индийскую империю и заменил ее еще более могущественной Персидской империей. Второ-Исаия считал, что это было дело рук Бога:

Ис., 41: 2. Кто воздвиг от востока мужа правды, призвал его следовать за собою, предал ему народы и покорил царей? Он обратил их мечом его в прах, луком его в солому, разносимую ветром.

Родиной Кира была Персия, которая находилась к востоку от Вавилонии. Поэтому для иудеев, находившихся в вавилонском плену, он был «человеком с востока». Теперь, когда Кир устроился на царском месте в Экбатане, он, подобно грозовой туче, навис над севером Вавилонии, и Второ-Исаия с радостью ожидал его пришествия:

Ис., 41: 25. Я [Бог] воздвиг его от севера, и он придет…

Кир завоевал Мидию в 549 г. до н. э., но только в 538 г. до н. э. он занял Вавилон. Писания Второ-Исаии, по-видимому, попадают в промежуток между этими двумя датами, и их можно датировать примерно 540 г. до н. э., то есть лишь через два столетия после призыва Перво-Исаии.

Во взглядах Второ-Исаии мы видим явное отклонение от генотеизма. Второ-Исаия, по-видимому, был убежден в том, что Яхве такой же могущественный за пределами Иудеи, каким всегда был в самой Иудее. Он также ни на мгновение не считает, что вавилонские боги более сильные, чем Яхве, только потому, что вавилоняне победили и рассеяли народ Яхве. Вместо этого он живописует всеобщего Бога. Он думает о Яхве не как о просто высшем и единственном Боге Израиля, но высшем и единственном Боге всей вселенной. Если Иудею завоевали и разрушили, а иудеев увели в плен, то это было действие самого Бога и служило божественной цели. И если на сцене появился великий языческий завоеватель Кир, то он также был всего лишь еще одним орудием в руках Яхве.

Второ-Исаия был даже уверен, что универсальность единственного Бога была чем-то таким, что в конечном счете признают все люди:

Ис., 45: 14. Так говорит Господь: Труды Египтян и торговля Ефиоплян, и Савейцы, люди рослые, к тебе перейдут, и будут твоими; они последуют за тобою, в цепях придут, и повергнутся пред тобою, и будут умолять тебя, говоря: у тебя только Бог, и нет иного Бога.

Раб Господень

Анонимность Второ-Исаии можно было бы считать нарушенной благодаря отдельным отрывкам, в которых, совершенно очевидно, он говорил о себе. Второ-Исаия описывает Израиль как особо служащий Божьим целям ради всего мира. Бог говорит:

Ис., 41:9. Ты у которого Я взял от концов земли и призвал от краев ее у и сказал тебе: ты — Мой раб, Я избрал тебя, и не отвергну тебя…

Раб может быть кротким и пассивным, но он будет преданно соблюдать закон Божий до тех пор, пока весь мир не примет это:

Ис., 42: 4. …не ослабеет и не изнеможет, доколе на земле не утвердит суда, и на закон Его будут уповать острова.

Но затем, в начале 49-й главы, раб персонифицируется. Второ-Исаия говорит от первого лица, как если бы он сам представлял идеализированный Израиль, служащий своему Богу. Он разочарован бесплодностью своих усилий:

Ис., 49: 4. А Я сказал: напрасно Я трудился, ни на что и вотще истощал силу Свою…

Бог ободряет его, объясняя ему (в соответствии со взглядами Второ-Исаии на универсальность Яхве), что его миссия не только для иудеев:

Ис., 49: 6. …Я сделаю Тебя светом народов, чтобы спасение Мое простерлось до концов земли.

Второ-Исаия описывает раба Господня как страдающего ради его трудов; и если он говорит о себе (в приступе жалости к себе), то легко заметить, что его передовые взгляды на природу Бога могут оказаться неприемлемыми не только для язычников, но и для большинства иудеев того времени и поэтому у него есть основания считать себя отвергнутым:

Ис., 53: 3. Он [раб Господень] был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни, и мы отвращали от Него лице свое; Он был презираем, и мы ни во что ставили Его.

Согласно более поздней христианской точке зрения, картина, изображенная Второ-Исаией, описывает здесь предстоящую пророческую миссию Иисуса. Согласно такой интерпретации, это будет мессианское пророчество нового рода. Мессия изображается не как идеальный царь Перво-Исаии, который утверждает свою власть силой и который царствует во славе, а скорее как пророк, которого побивают, унижают и убивают, который даже таким образом, через очевидное полное поражение, выполнял волю Бога.

Вил

Второ-Исаия предвидит неизбежное разрушение Вавилона Киром и радуется падению его идолов:

Ис., 46: 1. Пал Вил, низвергся Нево; истуканы их — на скоте и вьючных животных; ваша ноша сделалась бременем для усталых животных.

Вил — это вавилонское слово, означающее «Господь», эквивалент финикийского «Ваала». Вил — это имя важного шумерского бога Енлила, который был богом воздуха и неба, а первоначально — богом грозы, подобным греческому Зевсу или самым примитивным представлениям о Яхве. Местом поклонения Енлила было в шумерском городе Ниппур на Евфрате, примерно в пятидесяти милях вниз по течению от Вавилона.

Когда Вавилон стал могущественным и вырос до такой степени, что стал господствовать над этой страной при Хаммурапи, его местный бог Мардук (иудеи называли его Меродах) естественным образом возрос в значении генотеистически.

Мардук ассимилировал атрибуты Енлила и стал новым Вилом. (Ниппур, однако, еще долгое время оставался важным центром поклонения, хотя и утратил свое политическое значение. Просто религиозный ритуал — это самый консервативный аспект человеческой культуры.)

Значение Мардука подчеркивалось мифом сотворения, который появился в Вавилоне. Когда Тиамат (хаотическая сила моря) угрожала старым шумерским богам, они не осмеливались бороться против чудовища. Именно Мардук, бог второго поколения, сын Эи, отважился сразиться с Тиамат. Он уничтожил ее и сформировал из ее останков вселенную. Благодаря этому Мардук выдвинулся на позицию верховного бога над более старым шумерским пантеоном, подобно Вавилону на земле, захватившему верховенство над более старыми шумерскими городами.

Конечно, когда Ассирия господствовала над Вавилоном, ассирийцы считали своего собственного национального бога Ашура героем истории с Тиамат; но при Навуходоносоре, когда Вавилон стал высшим, Мардук также стал великим богом. Он был Вил-Мардуком («Господом Мардуком») или праведным Вилом.

Это было понято иудеями, так как пророк Иеремия, предсказывая падение Вавилона, использует в поэтическом параллелизме два имени бога:

Иер., 50: 2. …Вавилон взят, Вил посрамлен, Меродах сокрушен, истуканы его посрамлены, идолы его сокрушены.

Первоначально шумерским богом был Нево (вавилоняне называли его Набу), ему поклонялись в Борсиппе, который находился всего лишь в паре миль к югу от Вавилона. Он считался богом мудрости, который изобрел письменность. Когда Вавилон стал главным в Шумерии, Нево был принят в вавилонскую систему богов. Из-за близости Борсиппы к Вавилону Нево, возможно, было известен им и был принят, так сказать, как ближайший спутник Мардука. Поэтому ему отводили почетное место в пантеоне, сделав сыном Мардука в вавилонской мифологии и считая его вторым по силе после Мардука. Имя Нево включено в состав имени Навуходоносор.

Беулах

Последние главы Исаии поражают более низким духом, чем более ранние, и многие полагают, что на 55-й главе сочинение Второ-Исаии заканчивается. Последующие считаются написанными другим, еще более поздним автором, «Третье-Исаией», или «Трито-Исаией».

В этих последних главах возвращение из плена больше не является близким, поскольку фактически оно произошло именно при Второ-Исаие. В то время как у Второ-Исаии возвращение ожидается с ликованием и рассматривается как пришествие идеального государства, у Третье-Исаии наблюдается разочарование действительностью. Осуждается идолопоклонство, и это относится к самаритянам или к иудеям, которые вернулись из плена и которые заразились обычаями обитателей чужой страны.

Однако, как почти всегда в таких случаях бывает в пророческих книгах, есть надежда на будущее; на горизонте всегда есть идеализированное государство. Видится новый и прославленный Иерусалим:

Ис., 60: 10. Тогда сыновья иноземцев будут строить стены твои…

В этом стихе прямо говорится, что стены Иерусалима еще не восстановлены, поэтому Третье-Исаия, должно быть, писал примерно в 450 г. до н. э., до пришествия Неемии. Его речи были произнесены примерно через полвека после Второ-Исаии и почти через три столетия после Перво-Исаии.

Ярко описывается новая идеальная страна, и автор говорит о персонифицированном Иерусалиме:

Ис., 62: 4. Не будут уже называть тебя «оставленным», и землю твою не будут более называть «пустынею», но будут называть тебя: «Мое благоволение к нему», а землю твою — «замужнею» [Хефзи-бах], ибо Господь благоволит к тебе, и земля твоя сочетается [Беулах].

Слово «Хефзи-бах» означает «мое наслаждение в ней», а «Беулах» означает «замужняя». То есть здесь описывается любовь и бракосочетание Бога и земли. Бог и Его народ будут соединены и неразделимы. В Исправленном стандартном переводе эти термины переводится так: «…землю твою… будут называть… «Моя радость в ней», а землю твою — «замужнею»…»

В связи с этим стихом «земля Беулах» стала означать нечто весьма близкое к понятию рая, а в «Пути пилигрима» Баньяна она представляет собой нечто вроде передней, в которой пилигримы отдыхают до тех пор, пока их не пригласят в Небесный Град.

24. КНИГА ПРОРОКА ИЕРЕМИИ

Иеремия * Тафна * Рама * Силом * Ахикам * Сесах * Варух * Иоаким * Седекия * Ханания * Послание Иеремии * Седекия * Навузардан * Годолия * Измаил * Иоханан * Фараон Вафрий

Иеремия

Вторым большим пророком, хронологически, а также по своему значению в Библии, является Иеремия («Яхве возвеличен»). В книге сразу объявляется, кто ее автор:

Иер., 1: 1–3. Слова Иеремии, сына Хелкиина, из священников в Анафофе, в земле Вениаминовой, К которому было слово Господне во дни Иосии, сына Амонова, царя Иудейского, в тринадцатый год царствования его, И также во дни Иоакима, сына Иосиина, царя Иудейского, до конца одиннадцатого года Седекии, сына Иосиина, царя Иудейского, до переселения Иерусалима в пятом месяце.

Поскольку Иосия взошел на престол в 638 г. до н. э., то тринадцатым годом его царствования является 626 г. до н. э., и в этом году Иеремия начал свою пророческую миссию, которая состояла в том, чтобы выдержать более сорока лет трагедии, до окончательного падения Иерусалима и немного более того. Это было время приближения роковой погибели, достижения кульминационного момента полного бедствия, и это отражается в писаниях пророка Иеремии.

Во времена Иосии Хелкия обладал определенным весом. Действительно, он был не меньше чем первосвященник. Именно он обнаружил книгу Второзакония в Храме, что способствовало реформам Иосии.

Иудея и Халдейская империя

Может возникнуть желание думать об Иеремии как сыне этого первосвященника, но это слишком маловероятно. Если бы это было так, то он занимал бы высокое положение в священнической иерархии. Вместо этого, первый стих однозначно дает понять, что он был провинциального происхождения, представителем священнического клана вениаминского города Анафоф, приблизительно в четырех милях к северо-востоку от Иерусалима.

В Библии говорилось ранее о священнике, у которого были свои владения в Анафофе. Это был Авиафар, единственный оставшийся в живых после резни в Номве и последний представитель семьи Илии, который занимал официальное положение в священстве. После смерти Давида Авиафар поддержал Адонию. Когда Соломон превзошел Адонию и утвердился на престоле, Авиафар понес наказание за то, что неверно предположил кандидатуру будущего царя:

3 Цар., 2: 26–27. А священнику Авиафару царь сказал: ступай в Анафоф на твое поле; ты достоин смерти, но в настоящее время я не умерщвлю тебя; ибо ты носил ковчег Владыки Господа пред Давидом, отцом моим, и терпел все, что терпел отец мой. И удалил Соломон Авиафара от священства Господня, и исполнилось слово Господа, которое сказал Он о доме Илия в Силоме.

Садок, который раньше был связан с Авиафаром в наивысшем чине священства при Давиде, теперь стал единственным первосвященником, и от него передавалась по наследству вся линия первосвященников, вплоть до плена и даже после него.

В таком случае, будучи далеким от первосвященнической линии Садока, Иеремия, весьма вероятно, был потомком Авиафара, а через него Илии.

Иеремия, подобно Исаии, был, возможно, очень молод, когда он первый раз получил призыв. Он сам подразумевает это, так как, описывая призыв, он отвечает:

Иер., 1: 6. А я сказал: о, Господи Боже! я не умею говорить, ибо я еще молод.

Возможно, это было сказано в метафорическом смысле, скромное высказывание Иеремии о том, что в своем понимании он еще ребенок. Однако если он остался активным пророком в течение сорока лет, то, должно быть, он действительно был молодым человеком. Если в то время ему было двадцать, то он родился в 646 г. до н. э., когда идолопоклоннический царь Манассия правил на престоле уже почти полвека. Тогда Иеремия был бы примерно того же возраста, что и царь Иосия, в период царствования которого он услышал призыв.

Иеремия услышал призыв в кризисный момент истории, как и Исаия. В случае Исаии это произошло, когда внезапно возникла ассирийская угроза и затмила собой все остальное. Иеремия начал пророчествовать в то время, когда Ассирийская империя начала удивительно быстро приближаться к краху и всю Малую Азию охватили беспорядки.

В 626 г. до н. э., год призыва Иеремии, умер последний сильный ассирийский царь Ашшурбанипал. Повсюду вспыхнули восстания, и силы ассирийского войска уже было недостаточно для того, чтобы справиться с ними. В период царствования Ашшурбанипала Малую Азию потрясли вторжения киммерийских кочевников с севера. В конце концов они были в значительной мере уничтожены, но из-за этих усилий ассирийское войско также ослабло.

Теперь, со смертью Ашшурбанипала, киммерийцы, как будто на последнем дыхании, снова совершили набег на юг, и обезумевшие ассирийцы, занятые восстаниями в Вавилонии и в других местах, ничего не могли с этим поделать. Возможно, именно об этих киммерийских набегах упоминается в одном из начальных стихов Книги пророка Иеремии:

Иер., 1: 14. И сказал мне Господь: от севера откроется бедствие на всех обитателей сей земли.

Однако киммерийцы не могли занять укрепленные города, и к их относительно недисциплинированным ордам больше всего подходили слова «молниеносные набеги». Их угроза вскоре исчезла. Должны были последовать другие, гораздо более опасные.

Тафна

Хронология Книги пророка Иеремии невероятно запутана. «Энкор Байбл», чтобы достичь своего рода хронологического порядка, вынуждена перетасовать главы Иеремии, но даже в этом случае некоторые недатированные отрывки, не связанные с событиями, которые могут быть датированы, остаются хронологически сомнительными.

Во 2-й главе Иеремия горько жалуется на отступничество иудеев: на их почитание чуждых богов и принятие идолопоклоннических обычаев. Поэтому этот раздел мог относиться к началу его служения, до реформ Иосии. (Книга Второзакония была обнаружена в Храме через пять лет после призыва Иеремии.)

В одном месте, при описании бед, которые случались с Иудеей в результате ее отступничества, он говорит:

Иер., 2: 16. И сыновья Мемфиса и Тафны объели темя твое.

Египет восстановил свою независимость от Ассирии в 664 г. до н. э., за поколение перед призывом Иеремии, а поскольку Ассирия быстро теряла силу, соответственно сила Египта возрастала. Впервые за пять веков он стал играть в международных делах важную роль.

XXVI династия, правившая тогда Египтом, удерживала власть, сосредоточенную в Дельте, в городе Саис, поэтому о государстве того периода говорили как о Саисском Египте. Ноф — это Мемфис, древняя столица Дельты, поэтому «сыновья Мемфиса» логически представляют собой метафорическое изображение Египта.

Тафна (позже у Иеремии произносится как «Тафнхес» и как «Тефанехес» — в Книге пророка Иезекииля) была пограничным городом на северо-востоке Египта, недалеко от средиземноморского берега, и примерно в этом месте теперь находится Суэцкий канал. Когда Саисский Египет начал обращать лицо на Восток и мечтать об экспансии в Азию, Тафна была укреплена и преобразована в мощную базу для военных операций. Это был ближайший к Иудее важный египетский город и во времена Иеремии символизировал мощь Египта.

Этот стих некоторые интерпретируют как упоминающий о поражении Иудеи от Египта в 608 г. до н. э., когда был убит Иосия. Несомненно, царь Иудейский мог быть упомянут как «темя». Однако если это так, то резкая критика Иеремией отступничества была бы неуместна, поскольку реформа Иосии в основном одобрялась Иеремией. Так, риторически обращаясь к сыну Иосии, Иеремия говорит:

Иер., 22: 15–16. Думаешь ли ты быть царем, потому что заключил себя в кедр? отец твой ел и пил, но производил суд и правду, и потому ему было хорошо. Он разбирал дело бедного и нищего…

В таком случае если 2-я глава относится ко времени до реформы Иосии, то она не может относиться ко времени его смерти и, возможно, просто имеет такое значение, что «даже египтяне теперь более сильны, чем вы», — презрительное упоминание о том, что Египет в течение долгого времени был слаб.

Греки называли Тафну Дафной, а в «Энкор Байбл» для обоих городов используются греческие термины. «Люди из Мемфиса и Дафны, они тоже раскололи ваш череп». Тафна теперь в руинах, но холм, под которым она погребена, называется Тель-Дефенех, так что это название сохранилось.

Рама

Иеремия вполне мог осознавать свое происхождение из рода Илии, который был первосвященником ефраимитской святыни, так как северное царство Израиль, казалось, часто вспоминалось ему. Действительно, у него было сочувствие к потерянному и рассеянному Израилю, которое было необычно для иудеянина, так как Иудея и Израиль большую часть истории воевали. Могло ли быть так, что частично горечь Иеремии проистекала из ощущения отчуждения, чувства того, что он был более северянин, затерявшийся среди иудейских чужаков?

Так, в своем резком осуждении Иудеи (настолько резком, что такие обвинительные речи на английском языке называются «иеремиадами») пророк сравнивает эту страну в невыгодном для нее свете с северным царством. Он защищает Израиль от обычного иудейского аргумента, согласно которому северное царство опустилось до ассирийского разрушения, потому что оно далеко ушло от Давидовой линии и истинного поклонения в Иерусалиме и вместо этого приносило жертвы на идолопоклоннических алтарях в Дане и Бетеле. Иеремия категорически говорит:

Иер., 3: 11. И сказал мне Господь: отступница, дочь Израилева, оказалась правее, нежели вероломная Иудея.

Кроме того, в другом отрывке он с трогательной печалью оплакивает павший Израиль:

Иер., 31: 15. Так говорит Господь: голос слышен в Раме; вопль и горькое рыдание; Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться о детях своих, ибо их нет.

Рахиль была предшественницей трех колен Ефрема, Манассии и Вениамина. Независимо от того, считал Иеремия себя ефраимитом из-за своего происхождения от Илии или вениамитом из-за местоположения владений его семьи, в любом случае он чувствовал себя потомком Рахиль.

По поводу места могилы Рахиль было две традиции. Согласно одной из них, она была похоронена в Иудее, к северу от Вифлеема:

Быт., 35: 19. И умерла Рахиль, и погребена на дороге в Ефрафу, то есть Вифлеем.

Согласно другой традиции, она была похоронена в замке Вениамина. Так, пророк Самуил говорит:

1 Цар., 10: 2. …встретишь двух человек близ гроба Рахили, на пределах Вениаминовых, в Целцахе…

Местоположение Целцаха неизвестно, но Иеремия явно принимает традицию Вениамина, и Целцах может быть другим названием Рамы. Рама находился в четырех милях к северо-западу от родного города Иеремии Анафофа, и там он и помещает могилу своей прародительницы. Он описывает, как ее призрак часто посещает это место и постоянно оплакивает колена, столетие назад уведенные в вечный плен.

Затем, когда Иеремия просит людей Иудеи вернуться к Богу и основать идеальное государство, он описывает такое государство как включающее в свой состав вернувшийся из плена Израиль:

Иер., 3: 18. В те дни придет дом Иудин к дому Израилеву, и пойдут вместе из земли северной в землю, которую Я дал в наследие отцам вашим.

Силом

Осознание Иеремией своего северного происхождения делает его менее способным принять некоторые стороны реформы Иосии. Уничтожая все местные религиозные алтари и практики как языческие и идолопоклоннические, Иосия сосредоточил все поклонение в Иерусалимском храме, и было множество тех, кто, Должно быть, думал, что этот Храм обладал магическими силами, способными защитить город и его население. Для Иеремии Храм был институтом, от которого была отстранена его собственная семья, и он помнил о старом храме, который в свое время был таким же святым.

Иеремия осудил то сверхзначение, которое придавалось Иерусалиму в своей так называемой «Храмовой проповеди», которую он произнес в самом Храме. Храмовая проповедь дается в начале Книги Иеремии, но датируется в отрывке, который обнаруживается в книге значительно позже:

Иер., 26: 1–2. В начале царствования Иоакима, сына Иосии, царя Иудейского, было такое слово от Господа: Так говорит Господь: стань на дворе дома Господня и скажи ко всем городам Иудеи, приходящим на поклонение в дом Господень, все те слова, какие повелю тебе сказать им; не убавь ни слова.

Таким образом эта проповедь произносится вскоре после смерти Иосии во дни сражения с Египтом в 608 г. до н. э. В это время страной правили египетские армии, но они не сделали никакой попытки осадить Иерусалим и занять его. Египту было достаточно положиться на своего марионетку Иоакима, которого они посадили на престол. (Египет был гораздо больше озабочен возраставшей силой халдеев под руководством Набополасара и его сына Навуходоносора. Они недавно заняли Ниневию и утвердились как владыки Тигра и Евфрата.)

Националистически настроенные люди в Иудее, игнорируя реалии сложившейся ситуации, считали, что Иерусалим при любых обстоятельствах будет в безопасности и устоит против любых пришельцев просто благодаря самому существованию Храма и очищению в Храме путем устранения всех конкурирующих культов. Иеремия, который меньше полагался на святость Храма, сказал:

Иер., 7: 4. Не надейтесь на обманчивые слова: «здесь храм Господень, храм Господень, храм Господень».

Он указывает на то, что не ритуалистическое поклонение или реформа спасет Иудею, но нравственное преображение, и говорит от лица Бога:

Иер., 7: 9—10. Как!вы крадете, убиваете и прелюбодействуете, и клянетесь во лжи и кадите Ваалу, и ходите во след иных богов, которых вы не знаете, И потом приходите и становитесь пред лицем Моим в доме сем, над которым наречено имя Мое, и говорите: «мы спасены», чтобы впредь делать все эти мерзости.

Затем, исходя из факта своего собственного происхождения, он напоминает о более старом храме, святость которого не сохранила его от разрушения. Иеремия говорит от лица Бога:

Иер., 7: 12. Пойдите же на место Мое в Силом, где Я прежде назначил пребывать имени Моему, и посмотрите, что сделал Я с ним за нечестие народа Моего Израиля.

Ахикам

Храмовая проповедь создала для Иеремии трудности. Впрочем, в течение всей своей жизни он непрерывно испытывал трудности. Пророк не мог постоянно предсказывать самые ужасные бедствия ярким языком, не становясь непопулярным для народных масс, которые хотели утешения и гарантий. Иеремия был в гневе, подобно оводу, и, должно быть, было множество тех, кто хотел, чтобы его уста были закрыты силой. К сожалению, в Книге пророка Иеремии не приводится никакого подробного хронологического описания противодействия, но местами там попадаются некоторые упоминания об этом. В одном месте Иеремия цитирует слова своих врагов:

Иер., 18: 18. А они сказали: «придите, составим замысел против Иеремии; ибо не исчез же закон у священника и совет у мудрого, и слово у пророка; придите, сразим его языком и не будем внимать словам его».

Естественно, Иеремия навлек на себя гнев главных первосвященников, которые время от времени, не колеблясь, готовы были применить к нему насилие:

Иер., 20: 1–2. Когда Пасхор, сын Еммеров, священник, он же и надзиратель в доме Господнем, услышал, что Иеремия пророчески произнес слова сии, То ударил Пасхор Иеремию пророка и посадил его в колоду, которая была у верхних ворот Вениаминовых при доме Господнем.

В своем родном городе Иеремия был столь же непопулярным, как и в Иерусалиме. Причин этого не приводится, но, возможно, в Анафофе боялись, что непопулярность Иеремии могла распространиться на население его родного города. Возможно, они считали, что, избавившись от него, они избавятся от неприятного и опасного центра внимания. Иеремия говорит от лица Бога, предупреждая врагов из своего собственного города:

Иер., И: 21–22. Посему так говорит Господь о мужах Анафофа, ищущих души твоей и говорящих: не пророчествуй во имя Господа, чтобы не умереть тебе от рук наших; Посему так говорит Господь Саваоф: вот, Я посещу их: юноши их умрут от меча; сыновья их и дочери их умрут от голода.

Однако особенно опасный момент для Иеремии возник после его Храмовой проповеди, когда в самом храме он предупредил Иерусалим о том, что его постигнет судьба Силома. Естественно, это оскорбило верующих, которые считали это прямым богохульством. Люди потребовали, чтобы он был немедленно казнен. И для такого действия был недавний прецедент:

Иер., 26: 20–23. Пророчествовал также именем Господа некто Урия, сын Шемаии, из Кариафиарима, — и пророчествовал против города сего и против земли сей точно такими же словами, как Иеремия. Когда услышал слова его царь Иоаким и все вельможи его и все князья, то искал царь умертвить его. Услышав об этом, Урия убоялся и убежал, и удалился в Египет. Но царь Иоаким и в Египет послал людей: Елиафана, сына Ахборова, и других с ним. И вывели Урию из Египта и привели его к царю Иоакиму, и он умертвил его мечом и бросил труп его, где были простонародные гробницы.

Тем не менее, были важные люди, которые либо потому, что они соглашались с Иеремией, либо потому, что боялись последствий убийства пророка, выступали против казни. Они напомнили о случае с пророком Михеем, который, веком ранее, как и Иеремия, много говорил еще в период царствования Езекии и который остался совершенно невредимым. Один влиятельный человек, в частности, защитил Иеремию и уберег его от беды:

Иер., 26: 24. Но рука Ахикама, сына Сафанова, была за Иеремию, чтобы не отдавать его в руки народа на убиение.

Ахикам был высокопоставленным чиновником при Иосии и одним из тех, кто участвовал в реформах этого царя:

4 Цар., 22: 12–13. И повелел царь Хелкии священнику, и Ахикаму, сыну Шафанову, и Ахбору, сыну Михеину, и Шафану писцу, и Асаии, слуге царскому, говоря: Пойдите, вопросите Господа за меня и за народ и за всю Иудею о словах сей найденной книги…

Сесах

Можно легко представить, что Иеремия был расстроен и был в отчаянии из-за того, что его осуждения порождают вражду и гнев, а не покаяние.

Иер., 25: 1–3. Слово, которое было к Иеремии о всем народе Иудейском, в четвертый год Иоакима, сына Иосии, царя Иудейского — это был первый год Навуходоносора, царя Вавилонского, — и которое пророк Иеремия произнес ко всему народу Иудейскому и ко всем жителям Иерусалима и сказал: От тринадцатого года Иосии, сына Амонова, царя Иудейского, до сего дня, вот уже двадцать три года, было ко мне слово Господне, и я с раннего утра говорил вам, — и вы не слушали.

Это был 605-й или 604 г. до н. э., и Иудею постиг новый кризис. Падение Ассирии теперь завершилось, и почти закончился период последовавшей смуты. Халдеи, правившие из Вавилона, вышли победителями. В 605 г. до н. э. Навуходоносор, сын Набополасара (который взял Ниневию), победил фараона Нехо при Кархемише. Египетского завоевателя Иосии оттеснили обратно к Нилу, и короткий набег Египта в Азию завершился. Египту не суждено было стать торжествующей силой в течение еще трех столетий. Затем, в 604 г. до н. э., Набополасар умер и на престол взошел победоносный Навуходоносор.

Иеремия рассудил, что под руководством сильного Навуходоносора халдеи будут стремиться к восстановлению империи над всей Малой Азией, теперь скорее с центром в Вавилоне, чем в Ниневии. Грешная Иудея будет отдана Богом вавилонским завоевателям.

Иер., 25: 8–9. Посему так говорит Господь Саваоф: за то, что вы не слушали слов Моих, вот, Я пошлю и возьму все племена северные, говорит Господь, и пошлю к Навуходоносору, царю Вавилонскому, рабу Моему, и приведу их на землю сию и на жителей ее и на все окрестные народы; и совершенно истреблю их и сделаю их ужасом и посмеянием и вечным запустением.

Предсказав завоевание Навуходоносором Иудеи, Иеремия продолжает предсказывать, что народ Иудеи будет изгнан на семьдесят лет, и описывает все народы, которые должны пасть перед вавилонскими завоевателями. В этом списке наступает кульминационный момент:

Иер., 25: 26. И всех царей севера, близких друг к другу и дальних, и все царства земные, которые — на лице земли, а царь Сесаха выпьет после них.

Сесах не относится буквально ни к одному царству или региону; это, скорее, пример простого кода, называемого «афбащ» которым зашифровывается какое-нибудь опасное упоминание, которое ясно для посвященных, но не так сильно навлекает на автора угрозу казни за измену.

В этом коде полностью изменены буквы еврейского алфавита. Первая буква от алфавита заменена последней, вторая буква — предпоследней, третья буква — третьей с конца и так далее.

В еврейском языке слово «Сесах» записывается как «шин-шин-каф», где «шин» — это предпоследняя буква, а «каф» — двенадцатая буква с конца алфавита. Если мы полностью изменяем это и принимаем вторую и двенадцатую буквы, отсчитывая с начала алфавита, то мы получаем «бет-бет-ламед», то есть «Бабель», или «Вавилон». Короче говоря, «Сесах» — это кодовое слово, обозначающее Вавилон, и предсказание говорит о том, что после того, как Вавилон завоюет длинный список народов, то и сам Вавилон в конце концов будет затем побежден.

То, что это так, становится еще более несомненным в более поздней главе, в описании приближения падения Вавилона, где слово «Сесах» используется как синоним в поэтическом параллелизме:

Иер., 51: 41. Как взят Сесах, и завоевана слава всей земли! Как сделался Вавилон ужасом между народами!

Варух

Однако Иеремия считает необходимым сделать последнюю попытку убедить Иудею изменить курс, чтобы избежать обещанных бедствий. Поэтому на четвертом году правления Иоакима он заявляет, что Бог приказал ему записать различные высказывания:

Иер., 36: 4. И призвал Иеремия Варуха, сына Нирии, и написал Варух в книжный свиток из уст Иеремии все слова Господа, которые Он говорил ему.

Варух, верный секретарь Иеремии в более поздний период жизни пророка, оставался с Иеремией до падения Иерусалима и после этого падения отправился с пророком в Египет. Однако, согласно одной традиции, Варух не остался в Египте, но оставил его после смерти Иеремии и уехал в Вавилон, где умер в 574 г. до н. э. В пользу этого в Библии нет никаких свидетельств, но в этом также нет и ничего невозможного.

Существует основанная на этой традиции апокрифическая книга (принятая как каноническая у католиков) с названием Книга пророка Варуха, и предполагается, что она написана им в Вавилоне:

Варух, 1: 1–2. Слова книги, которые написал Варух, сын Нирии, сына Маасея, сына Седекии, сына Асадия, сына Хелкии, в Вавилоне, в пятый год, в седьмой день месяца, в то время, когда халдеи взяли Иерусалим и сожгли его огнем.

Поскольку Иерусалим был разграблен вавилонянами в 586 г. до н. э., то эта книга датируется 582/581 г. до н. э.

Первая половина книги написана прозой и состоит из раскаяния в национальном грехе, сделавшем разрушение Иерусалима и изгнание народа справедливым наказанием за этот грех, и последующей мольбе о прощении. Вторая часть книги состоит из двух поэм, в одной из которых восхваляется мудрость в духе Книги Премудрости Соломона, а во второй обещается утешение и возвращение из плена в духе Второ-Исаии. По-видимому, эта книга была написана не Варухом, а намного позже его времени и является сложным произведением разных авторов, достигшим окончательной формы, возможно, уже в 100 г.

Две апокалиптические книги, приписанные Варуху, были обнаружены в XIX в. Они названы как Сирийский Апокалипсис Варуха и Греческий Апокалипсис Варуха по языкам, на которых были написаны эти рукописи. По-видимому, они даже более поздние, чем апокалиптическая Книга пророка Варуха.

Иоаким

Как только слова Иеремии были записаны, он постарался сделать так, чтобы они достигли царя. По-видимому, он не имел легкого доступа к царю, который был у Исаии, поэтому вынужден был прокладывать путь через храмовых чиновников, которые имели доступ к царю. К сожалению, после Храмовой Проповеди Иеремии запретили входить на территорию храма, и тогда он должен был послать Варуха.

Иер., 36: 5–6. И приказал Иеремия Варуху и сказал: «я заключен и не могу идти в дом Господень; итак иди ты и прочитай написанные тобою в свитке с уст моих слова Господни вслух народа в Доме Господнем в день поста, также и вслух всех Иудеев пришедших из городов своих, прочитай их…»

Свиток читался храмовым служителям, которые с тревогой рассказали царю о сути дела. Царь послал чиновника за свитком и приказал прочитать его.

Люди из Храма, по-видимому, с удивительным усердием постарались передать слова Иеремии царю, и для этого могли быть серьезные светские причины. С тех пор как Нехо Египетский убил Иосию в Мегиддо, Иудея стала данницей Египту, но теперь, поскольку Вавилон, в свою очередь, торжествовал над Египтом, возник вопрос относительно того, должна ли Иудея оставаться верной Египту или перейти на сторону его противника и под власть Вавилонии. Каждая из альтернатив имела своих сторонников, и в этой стране были проегипетские и провавилонские партии. Храмовые служители, к которым пришел Варух, вполне возможно, были убеждены в том, что Египет пал, и считали, что в практическом смысле единственным безопасным курсом было бы подчиниться Навуходоносору. Поскольку Иеремия говорил о том же, его сочинения были спешно отправлены царю.

Однако Иоаким, очевидно, занимал проегипетскую позицию, и, по-видимому, для этого у него были веские личные причины.

После того как Иосия был убит при Мегиддо, народ Иудеи провозгласил царем младшего сына Селлума (престольное имя Иоахаза):

4 Цар., 23: 30. И рабы его повезли его мертвого из Мегиддона, и привезли его в Иерусалим, и похоронили его в гробнице его. И взял народ земли Иоахаза, сына Иосиина, и помазали его и воцарили его вместо отца его.

Но Нехо, который теперь правил Иудеей, не принял этого. Он предпочел посадить на престол своего собственного кандидата, того, на кого он мог положиться, и который был, возможно, связан с ним клятвами, произнесенными в обмен на царствование. Поэтому египетский монарх сместил Селлума и посадил на престол его старшего брата:

4 Цар., 23: 34. И воцарил фараон Нехао Елиакима, сына Иосиина, вместо Иосии, отца его, и переменил имя его на Иоакима; Иоахаза же взял и отвел в Египет, где он и умер.

Поэтому Иоаким был очень предан египетскому фараону за полученный престол. Даже если он не испытывал никакого раскаяния из-за нарушения клятвы преданности, которую он дал, то, весьма вероятно, он считал, что, если Навуходоносор займет Иудею, пусть даже и из-за мирного подчинения Иудеи, вавилонский царь будет вынужден считать Иоакима египетской марионеткой и поэтому ненадежным. Он сделал так, как сделал бы на его месте Нехо, и посадил на престол своего собственного человека. Следовательно, чисто из личных интересов и совершенно вопреки национальному благу, Иоаким занял проегипетскую позицию.

Кроме того, Иоаким совершенно не мог испытывать к Иеремии добрых чувств, поскольку пророк яростно выступил против царя лично и отнюдь не в вежливых выражениях. Среди высказываний пророка, которые, возможно, не были включены в свиток, врученный царю, но которые Иоаким, должно быть, знал, были примерно следующие:

Иер., 22: 18–19. Посему так говорит Господь о Иоакиме, сыне Иосии, царе Иудейском: «не будут оплакивать его: «увы, брат мой!» и: «увы, сестра!» Не будут оплакивать его: «увы, государь!» и: «увы, его величие!» Ослиным погребением будет он погребен; вытащат его и бросят далеко за ворота Иерусалима.

Поэтому, когда придворный по имени Иегудий прочитал Иоакиму пугающие предсказания о погибели, произнесенные Иеремией, Иоаким сразу отреагировал с мрачным гневом.

Иер., 36: 23. Когда Иегудий прочитывал три или четыре столбца, царь отрезывал их писцовым ножичком и бросал на огонь в жаровне, доколе не уничтожен был весь свиток на огне, который был в жаровне.

Иеремия заставил Варуха переписать этот свиток, но уже был установлен явно проегипетский курс, в котором Иоаким был заинтересован. Даже когда он наконец вынужден был предусмотрительно выплачивать Навуходоносору дань, он чувствовал себя на престоле в опасности и искал первой же возможности восстать.

Седекия

Такая возможность появилась в 601 г. до н. э., когда Навуходоносор понес локальное поражение от сил египтян. Иоаким сразу же отказался от выплаты дани. Потребовалось некоторое время для того, чтобы силы Навуходоносора достаточно освободились и справились с возникшей ситуацией, и уже в 597 г. до н. э. вавилонское войско осадило Иерусалим. Иоаким умер во время осады, и вместо него стал править его сын Иехония.

Однако Иерусалим был вынужден сдаться, и тогда Навуходоносор сверг царя и посадил на престол своего собственного кандидата. Иехония был уведен в вавилонский плен после правления в течение всего лишь трех месяцев (будь жив Иоаким, его участь была бы такой же), и с ним было уведено множество аристократии и элиты. Теми, кто остались, стал править еще один из сыновей Иосии:

4 Цар., 24: 17. И воцарил царь Вавилонский Матфанию, дядю Иехонии, вместо него, и переменил имя его на Седекию.

Возможно, Иеремия мог утешить себя надеждой, в первое время восшествия на престол Седекии, что теперь все будут хорошо.

Государство, осознав неодолимую мощь Вавилона, могло успокоиться на спокойном раболепстве и наслаждаться миром и процветанием в тени Навуходоносора, как веком ранее при Манассии оно переживало мир и процветание в тени Сахердана Ассирийского. Во времена Манассии, однако, царь и народ глубоко погрязли в идолопоклонстве. Теперь (так это могло казаться Иеремии), благодаря опыту вавилонского опустошения, народ обратится к Богу и очистится. Тогда умиротворенный Яхве простит свой народ, сокрушит Вавилон и установит в Иудее идеальное государство.

Все это, возможно, Иеремия подразумевал в связи со следующими стихами:

Иер., 23: 5–6. Вот, наступают дни, — говорит Господь, и восставлю Давиду Отрасль праведную, и воцарится Царь, и будет поступать мудро, и будет производить суд и правду на земле. Во дни Его Иуда спасется и Израиль будет жить безопасно; и вот — имя Его, которым будут называть Его: «Господь оправдание наше!»

«Господь оправдание наше» на еврейском звучит как «Яхве-цидкену», в то время как Седекия на еврейском звучит как «Цидкиаху» и означает «Праведен Яхве». Одно имя является инверсией другого.

Эти стихи в Книге пророка Иеремии считаются по сути мессианскими и говорят об идеальном царе в неопределенном будущем. Однако возможно, что это просто упоминание о новом царе, который принял престольное имя Праведен Яхве.

Ханания

Если у Иеремии и были надежды на мир и избавление, то они быстро развеялись. В Иерусалиме оставалась сильной про-египетская партия. При любых слухах о беспорядках где-нибудь ввавилонских владениях их надежды тут же воскресали, и Седекия позволил себе поддаться этому чувству против Вавилона. Иудея попыталась по-глупому создать коалицию с соседними государствами против Вавилона, хотя все они вместе ничего не могли противопоставить Навуходоносору, даже получив обещания помощи из Египта, государства, которое всегда обещало, но так или иначе никогда их не выпоняло.

В Египте умер Нехо в 593 г. до н. э., и после него воцарился Псамтик II. Псамтик II приглашал в страну различных еврейских изгнанников, которые в те необустроенные времена считали более безопасным бежать на запад. Он даже сформировал военный контингент из еврейских воинов, который сражался в рядах его армий. Естественно, он не мог полагаться на такой контингент на северо-восточном фронте, где им, возможно, пришлось бы сражаться с другими иудеями и поэтому они могли переходить на сторону противника. Он поместил их на южную границу, а именно в Элефантину, остров на реке Нил, прямо к югу от первого притока (вблизи южной границы современного Египта). Там они служили защитой против налетчиков, ударявших с севера из Эфиопии.

В 588 г. до н. э. умер Псамтик II, и после него стал царствовать фараон Вафрий, которого греки называли Априем. Именно этот фараон интриговал вместе с проегипетской партией в Иудее и подстрекал Седекию оказать сопротивление Навуходоносору.

Иеремия, чтобы драматизировать совершенно самоубийственную сущность такой политики, сделал для себя ярмо и носил его, рассказывая каждому, кто слышал его, что Иудея должна терпеливо носить вавилонское ярмо как единственное средство выживания. Естественно, это казалось непатриотичным и пораженческим и не нравилось людям, которые упорствовали в своем убеждении, что Иерусалим и его Храм были неприкосновенны, убеждении, поддерживаемом объявлениями множества тех, кто Утверждал, что они были пророками Бога. (Действительно, случай неудачи Сеннахирима взять Иерусалим более века назад и неудача Навуходоносора разорить город после первой осады несомненно ободрили пророков с этой точкой зрения.)

Иер., 28: 1–4. В тот же год, — в начале царствования Седели, царя Иудейского, — в четвертый год, в пятый месяц, Анания, сын Лзура, пророк из Гаваона, говорил мне в доме Господнем пред глазами священников и всего народа и сказал: Так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: сокрушу ярмо царя Вавилонского; через два года Я возвращу на место сие все сосуды дома Господня которые Навуходоносор, царь Вавилонский, взял из сего места и перенес их в Вавилон; и Иехонию, сына Иоакима, царя Иудейского, и всех пленных Иудеев, пришедших в Вавилон, Я возвращу на место сие, говорит Господь; ибо сокрушу ярмо царя Вавилонского.

И для того чтобы драматизировать это утверждение, Ханания разбил ярмо Иеремии, чтобы указать на то, как Бог разобьет ярмо Вавилона.

Несомненно, эта речь, произнесенная в четвертый год царствования Седекии (594 г. до н. э.), должно быть, была встречена с восторженным одобрением со стороны народных масс. Даже Иеремия не рискнул противостоять этому в тот момент, поскольку в этом случае его, несомненно, разорвали бы на части. Вместо этого он шел вместе с ликующей толпой:

Иер., 28: 6. И сказал Иеремия пророк: да будет так, да сотворит сие Господь! да исполнит Господь слова твои, какие ты произнес о возвращении из Вавилона сосудов дома Господня и всех пленников на место сие!

И только позже, когда толпа разошлась, Иеремия смог без опаски возвестить, что Ханания был лжепророком, потворствующим националистическим надеждам народа.

В Библии пишется, что Иеремия предсказал смерть Ханании за ложное пророчество, и через два месяца Ханания умер. Однако ясно, что народ Иудеи предпочел верить льстивым, обнадеживающим словам Ханании, а не печальным, безнадежным словам Иеремии.

Послание Иеремии

Националистическая агитация в Иудее получила отзвук в Вавилоне. Несомненно, многие изгнанники считали, что Бог собирался уничтожить Вавилон, как предсказывали некоторые пророки, и были готовы поднять восстание. Новости об этом обеспокоили Иеремию.

Из-за увода в плен в 597 г. до н. э. Иудея лишилась многих руководителей, ремесленников и интеллектуалов. Иеремия с горечью упомянул об этом в притче о смоквах:

Иер., 24: 1–2. Господь показал мне: и вот, две корзины со смоквами поставлены пред храмом Господним, — после того, как Навуходоносор, царь Вавилонский, вывел из Иерусалима пленными Иехонию, сына Иоакимова, царя Иудейского, и князей Иудейских с плотниками и кузнецами и привел их в Вавилон: одна корзина была со смоквами весьма хорошими, каковы бывают смоквы ранние, а другая корзина — со смоквами весьма худыми, которых по негодности их нельзя есть.

Затем Иеремия уподобил пленников хорошим смоквам, а оставшихся в Иерусалиме — плохим. Ясно, что он предполагал фатальные последствия у восстания вавилонских изгнанников. Их бы просто вырезали. Для Иеремии они казались надеждой на будущее. Даже если Иерусалим был разрушен, изгнанники, как он считал, когда-нибудь возвратятся, чтобы снова основать государство.

Поэтому Иеремия воспользовался миссией к Навуходоносору, посланной Седекией (возможно, чтобы уверить в своей преданности Вавилону), чтобы передать послание изгнанникам:

Иер., 29: 1. И вот слова письма, которое пророк Иеремия послал из Иерусалима к остатку старейшин между переселенцами и к священникам, и к пророкам, и ко всему народу, которых Навуходоносор вывел из Иерусалима в Вавилон…

Иер., 29: 5–7. Стройте домы и живите в них, и разводите сады и ешьте плоды их; берите жен и рождайте сыновей и дочерей; и сыновьям своим берите жен и дочерей своих отдавайте в замужество, чтобы они рождали сыновей и дочерей, и размножайтесь там, а не умаляйтесь; и заботьтесь о благосостоянии города, в который Я переселил вас, и молитесь за него Господу; ибо при благосостоянии его и вам будет мир.

По крайней мере, в Вавилоне взгляды Иеремии имели успех. Изгнанники в Вавилоне обустраивали для себя новую жизнь, не отказываясь от иудаизма. Они получили возможность жить в мире, а в назначенное время (фактически меньше, чем через семьдесят лет, предсказанные Иеремией) тем, кто хотел, позволили вернуться в Иудею. Более того, те, кто остался в Вавилоне, были достаточно преуспевающими, чтобы предоставить значительную финансовую помощь возвращающимся.

Через несколько столетий, в 100 г. до н. э., был написан короткий трактат, который считался копией письма, посланного Иеремией изгнанникам. В значительной степени оно посвящено аргументу против поклонения идолу, автор пытался продемонстрировать разнообразные доказательства того, что идолы бесполезны, беспомощны, являются просто произведением человеческих рук и так далее. Этот трактат не был принят как канонический иудеями, но присутствует в некоторых греческих и древнесирийских версиях Библии как шестая и конечная глава Книги пророка Варуха. Есть он и в католических версиях Библии, и в апокрифах Библии короля Якова, где он называется Послание Иеремии. В апокрифах Исправленного стандартного перевода она представлена как отдельная книга, состоящая из одной главы, названной «Послание Иеремии».

Седекия

Если изгнанники в Вавилоне и оставались тихими и мирными, то не так было с иудеями на родине. В 589 г. до н. э. давление общественного мнения вынудило Седекию пойти на прямое восстание против Навуходоносора, и в 588 г. до н. э. Иерусалим был осажден халдейскими армиями, в то время как остальная часть государства, за исключением одного-двух опорных пунктов, была занята.

С горечью Иеремия предсказал, что город будет разрушен, если продолжится сопротивление, и что единственный выход — его сдача. Фактически он убеждал отдельных людей сдаться, если даже город в целом будет продолжать сопротивляться:

Иер., 21:9. Кто останется в этом городе, тот умрет от меча и голода и моровой язвы; а кто выйдет и предастся халдеям, осаждающим вас, тот будет жив, и душа его будет ему вместо добычи…

Такое заявление, естественно, рассматривалось патриотами Иудеи как измена. Выступление египетского войска вынудило Навуходоносора временно снять блокаду и поспешить на запад, чтобы встретить египтян, и пророчество Иеремии казалось ошибочным. Сеннахирим в свое время столкнулся с подобной проблемой, и осада Иерусалима в то время была снята. Конечно, так могло произойти снова. Но Иеремия предупреждал людей, что этого не будет — и Навуходоносор вернется.

Тем временем Иеремия воспользовался краткой отсрочкой, чтобы попытаться совершить поездку в Вениамин и позаботиться о своей собственности, но был сразу захвачен людьми войска, обвинен в попытке дезертировать к халдеям и посажен в темницу.

Однако Седекия не был уверен в том, что Иеремия лжепророк, каким он казался в настоящий момент, когда халдейская осада была снята. Очевидно, у него закралось сомнение в правильности своих действий, и он советовался с Иеримией даже в то время, когда тот был в темнице (но тайно, чтобы избежать огласки среди националистов).

Иер., 37: 17. Царь Седекия послал и взял его. И спрашивал его царь в доме своем тайно и сказал: «нет ли слова от Господа?» Иеремия сказал: «есть»; и сказал: «ты будешь предан в руки царя Вавилонского».

Иеремия упорствовал. Он предсказывал только несчастья. Однако, пока он был в темнице, он сохранял надежду на далекую перспективу, поскольку он для вида распорядился о закупке земли в своем родном городе, как указание на то, что придет день, когда Иудея станет снова еврейской и закупки, которые он теперь сделал, будут приносить пользу.

Иер., 32: 15. Ибо так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: домы и поля и виноградники будут снова покупаемы в земле сей.

Навузардан

Халдеи вернулись к осаде, и в 587 г. до н. э. город был взят, разграблен и сожжен. Стены были разрушены, и был также разрушен Храм. Седекия попытался бежать, но был схвачен. Его дети были казнены, и сам он был ослеплен. Затем начальник отборных войск Навуходоносора Навузардан приказал приступить ко второй высылке иудеев:

Иер., 39: 9—10. А остаток народа, остававшийся в городе, и перебежчиков, которые перешли к нему, и прочий оставшийся народ Навузардан, начальник телохранителей, переселил в Вавилон. Бедных же из народа, которые ничего не имели, Навузардан, начальник телохранителей, оставил в Иудейской земле и дал им тогда же виноградники и поля.

Так, в результате двух последовательных депортаций, одной в начале царствования Седекии в 597 г. до н. э. и другой в конце 586 г. до н. э., была уведена в плен вся элита. В Вавилоне изгнанники сохраняли сущность иудаизма и развивали ее далее. Первые пять книг Библии (Пятикнижие, или Тора) получили письменную форму, и, по-видимому, также Книга Иисуса Навина.

Однако в Иудее оставшиеся бедные люди, которым не хватало религиозной искушенности, поддерживали яхвизм более примитивного вида. Когда через полвека иудеи начали возвращаться из Вавилона в Иудею, они считали свою собственную развитую версию яхвизма единственной истинной формой и презирали и враждовали с оставшимися в Иудее. Поэтому они с большим трудом смогли восстановить Храм вопреки враждебности местных жителей.

Однако не все иудеи вернулись из Вавилона. Даже после восстановления Храма и стен Иерусалима важные общины иудеев оставались в городах Вавилонии. Они оставались там на протяжении всего библейского периода и долгое время после него. После разрушения Второго храма римлянами в 70 г. Вавилония стала центром еврейской интеллектуальной жизни в течение тысячи лет.

Еврейское сообщество в Вавилонии оставалось важным на протяжении всего периода обновленного персидского господства, которое последовало после упадка Селевкидской империи, и в течение нескольких столетий после завоевания этой области мусульманами-арабами. Только в 1100 г., когда область стала жертвой непрекращающихся гражданских войн и господствующей власти сравнительно нецивилизованных турецких племен, вавилонские центры изучения еврейского языка исчезают, в то время как новые центры появляются в мусульманской Испании.

Поэтому не следует думать о вавилонском плене как просто о паузе и временном эпизоде в еврейской истории. Это имело жизненное значение для развития иудаизма (а также двух религий, произошедших из него: христианства и мусульманства). В некоторых отношениях это было постоянным изгнанием и появлением диаспоры (греческое слово, означающее «рассеяние»). Диаспора (название, данное всем еврейским общинам, пребывающим за пределами Иудеи) продолжает существовать до настоящего времени, уже более двадцати пяти веков после времен Навуходоносора, несмотря даже на восстановление в 1948 г. еврейского государства на земле, которая некогда была Ханааном.

Годолия

После разрушения Иерусалима Иудея была реорганизована в халдейскую провинцию, над тем, что осталось от Иудеи, был поставлен правитель:

4 Цар., 25: 22. Над народом же, остававшимся в земле Иудейской, который оставил Навуходоносор, царь Вавилонский, — над ними поставил начальником Годолию, сына Ахикама, сына Шафанова.

Годолия был сыном того же Ахикама, который в свое время спас Иеремии жизнь. Брат Ахикама и его сын (дядя и двоюродный брат Годолии) были среди тех, кто пытался представить свиток Иеремии вниманию Иоакима.

Иер., 36: 10–12. И прочитал Варух написанные в свитке слова Иеремии в доме Господнем, в комнате Гемарии, сына Сафанова, писца, на верхнем дворе, у входа в новые ворота дома Господня, вслух всего народа. Михей, сын Гемарии, сына Сафонова, слышал все слова Господни, написанные в свитке, и сошел в дом царя, в комнату царского писца, и вот, там сидели все князья: Елисам, царский писец, и Делаия, сын Семаия, и Елнафан, сын Ахбора, и Гемария, сын Сафана, и Седекия, сын Анании, и все князья…

Очевидно, вся семья Шафана была в большой степени провавилонской и согласна с Иеремией, который безопасность Иудеи видел только в подчинении Навуходоносору. Поэтому Годолия был естественным выбором как правитель.

После падения Иерусалима об Иеремии, как известном представителе провавилонской точки зрения, должен был позаботиться Годолия:

Иер., 39: 11–14. А о Иеремии Навуходоносор, царь Вавилонский, дал такое повеление Навузардану, начальнику телохранителей: «Возьми его и имей его во внимании, и не делай ему ничего худого, но поступай с ним так, как он скажет тебе». И послал Навузардан, начальник телохранителей, и Навузазван, начальник евнухов, и Нергал-Шарецер, начальник магов, и все князья царя Вавилонского, послали и взяли Иеремию со двора стражи, и поручили его Годолии, сыну Ахикама, сына Сафанова, отвести его домой. И он остался жить среди народа.

Измаил

Годолия пытался восстановить порядок и уверить жителей Иудеи в том, что они могли бы жить мирно при Навуходоносоре. К несчастью, на это были возражения:

Иер., 40: 13–14. Между тем Иоанан, сын Карея, и все военные начальники, бывшие в поле, пришли к Годолии в Массифу, и сказали ему: «знаешь ли ты, что Ваалис, царь сыновей Аммоновых, прислал Исмаила, сына Нафании, чтобы убить тебя?» Но Годолия, сын Ахикама, не поверил им.

Мотивы аммонитского царя неясны. Возможно, это просто был шанс завершить разрушение Иудейского царства в вековой памяти длительной враждебности. Возможно, он действовал от имени Египта. Падение Иерусалима могло только умножить происки египтян, чтобы удержать регион в смуте и тем самым связать силы халдеев.

Что касается Измаила, то, возможно, он не нуждался ни в каком особом подстрекательстве. Он описан следующим образом:

Иер., 41: 1…Исмаил, сын Нафании, сына Елисама из племени царского…

Как член царской семьи, он мог желать восстановления царства с помощью Египта и своего собственного помазания на царскую власть.

Очевидно, Годолия был одним из тех благородных людей, которые не могут верить ни в какое зло, и он отказался поверить этому сообщению. Тогда его убили спустя всего лишь три месяца (или, возможно, один год и три месяца), как он вступил в должность.

Это была последняя соломинка, и после произошедшего не было больше никакого шанса для еврейского сообщества на этой земле.

Иоханан

Убийство Годолии сопровождалось общей резней верных ему людей, а те иудеи, которые бежали, должно быть, были уверены в том, что преступные действия Измаила навлекут на них новую беду.

На этот раз казалось весьма вероятным, что Навуходоносор не будет различать виновных от невиновных, но вырежет всех подряд, и, казалось, не было другой альтернативы, кроме как бежать в соседнюю страну, где халдейская сила уже не могла достигнуть:

Иер., 41: 16–18. Тогда Иоанан, сын Карея, и все бывшие с ним военные начальники взяли из Массифы весь оставшийся народ, который он освободил от Исмаила, сына Нафании, после того как тот убил Годолию, сына Ахикама, мужчин, военных людей, и жен, и детей, и евнухов, которых он вывел из Гаваона. И пошли и остановились в селении Химам, близ Вифлеема, чтобы уйти в Египет от халдеев, ибо они боялись их, потому что Исмаил, сын Нафании, убил Годолию, сына Ахикама, которого царь Вавилонский поставил начальником над страною.

На пути к Египту они проходили дом Иеремии и спросили у него совета. Иеремия не уклонился от своей провавилонской политики. Он считал, что в Египте будет не более безопасно, чем в Иудее, и, возможно, у него даже была мысль, что бегство в Египет показалось бы Навуходоносору провокацией; это выглядело бы весьма похоже на то, что мы сегодня называем учреждением правительства в изгнании.

Однако вопреки совету Иеремии группа иудеев отправилась в Египет. Фактически они вынудили Иеремию и Варуха сопровождать их.

Этот новый уход иудеев в Египет (подобно легендарному уходу под началом Иакова и Иосифа двенадцать столетий назад) имел важные последствия. Колония в Элефантине, вероятно, усилилась, и там была создана форма яхвизма, у которой был свой храм. Иудеи колонии поклонялись Яхве под именем Яху и некоторые элементы заимствовали из египетской религии. Очевидно, они не осознавали того, как их религиозные обряды отошли от тех, которые были развиты в Вавилоне.

В 1903 г. на острове были обнаружены папирусы, которые показали, что в то время, как в Иерусалиме восстановливали Храм, для Элефантины наступили плохие дни. Ее храм был разрушен египтянами, а в 407 г. до н. э. они спрашивали разрешения у персидских властей (которые теперь управляли Египтом) восстановить этот храм. Ранее они просили помощи у недавно построенного Храма в Иерусалиме, но не получили никакого ответа, поскольку для иудеев в Иерусалиме был только один Храм. Для них иудеи в Элефантине были еретиками, и к ним относились не лучше, чем к самаритянам.

В греческие времена уход иудеев в Египет принимал размеры наводнения. Во времена Нового Завета почти четверть миллиона иудеев жили вдоль Нила, и около трети живших в столице Египта Александрии были евреями.

Во времена Нового Завета иудеи Египта были в значительной степени греческими по языку и культуре. Сравнение между эллинизированными евреями Египта и евреями Иудеи, Должно быть, чем-то сродни нынешнему сравнению между американизированными евреями Соединенных Штатов и евреями Израиля.

Фараон Вафрий

В Египте Иеремия боролся против поглощения яхвизма египетскими практиками. Его осуждение заканчивается грозным предупреждением:

Иер., 44: 30. Так говорит Господь: вот, Я отдам фараона Вафрия, царя Египетского, в руки врагов его и в руки ищущих души его, как отдал Седекию, царя Иудейского, в руки Навуходоносора, царя Вавилонского, врага его и искавшего души его.

Фараон Вафрий, который правил Египтом во время разрушения Иерусалима, сумел избежать разрушения от рук Навуходоносора, но пророчество Иеремии все равно исполнилось.

В 569 г. до н. э., через семнадцать лет после падения Иерусалима, фараон Вафрий попытался взять в свою власть греческую колонию, основанную в Кирене, на Североафриканском побережье, примерно в пятистах милях к западу от Нила. Его войска восстали и провозгласили фараоном служителя по имени Аахмес (по-гречески Амазис). Войска, верные Вафрию, были разгромлены мятежниками, а сам Вафрий был казнен. Вместо него стал править Аахмес.

Интересно было бы знать, если Иеремия был все еще жив, видел ли он конец фараона Вафрия. Тогда ему было бы семьдесят семь лет, вовсе не столь уж невозможный возраст. Однако об этом нет никаких сведений. Его осуждение египетского монарха является его последним зафиксированным высказыванием, и в Библии нет никакого описания его смерти.

25. ПЛАЧ ИЕРЕМИИ

Иеремия

Книга Плач Иеремии состоит из пяти отдельных поэм, каждая из которых представляет отдельную главу, и все они имеют дело с центральной темой разрушения Иерусалима и его последующего опустошения. В еврейском каноне эта книга считается частью третьего раздела Библии, Писаний, и она не включена в список пророческих книг. Еврейское название принято от первого слова. Книга начинается со слов:

Плач., 1:1. Как одиноко сидит город, некогда многолюдный! он стал, как вдова; великий между народами, князь над областями сделался данником.

Следовательно, еврейское название книги — «Экха» («как»).

Однако очень рано возникла традиция, согласно которой Иеремия был автором Плача, и по этой причине в Септуагинте и в различных христианских версиях, которые произошли от нее, эта книга была помешена сразу после Книги пророка Иеремии. Название книги в английских версиях полностью звучит как Плач Иеремии.

Авторство Иеремии обычно основывается на том факте, что Иеремия был наиболее известным библейским персонажем, который был в Иерусалиме в период его великого бедствия. Кроме того, Иеремия также упоминается в Библии в связи с композицией Плача, который представлял собой такую форму поэзии, в которой оплакивается трагедия. Когда царя-реформатора Иосию принесли мертвым с поля сражения при Мегиддо:

2 Пар., 35: 25. Оплакал Иосию и Иеремия в песне плачевной…

Ново-Вавилонское царство

Конечно, это конкретное оплакивание не может представляться книгой Плач Иеремии. С одной стороны, Иерусалим был разрушен не менее двадцати двух лет спустя после смерти Иосии. С другой стороны, Иосия не упоминается в Плаче. Единственной ссылкой на какого-либо царя является следующая:

Плач., 4: 20. Дыхание жизни нашей, помазанник Господень пойман в ямы их, тот, о котором мы говорили: «под тенью его будем жить среди народов».

Из контекста книги гораздо легче предположить, что это — поэтическая ссылка на Седекию, последнего царя Иудеи.

Но то, что Иеремия мог быть автором этой книги, маловероятно. Уже хотя бы только то, что она не включена в пророческий канон в еврейской Библии, указывает на то, что она была составлена довольно поздно.

Пять поэм Плача, по-видимому, не были написаны одним и тем же автором, в частности, третья и последующие главы выглядят отличными от остальных. Кроме того, первые четыре поэмы являются акростихами, весьма искусственной формой, и представляется невероятным, чтобы Иеремия в своей печали по Иерусалиму сидел и разрабатывал, не торопясь и вдумчиво, ряд поэм-акростихов. Скорее это свидетельствует о литературных стараниях, которые были позже и уже в ретроспективе.

26. КНИГА ПРОРОКА ИЕЗЕКИИЛЯ

Иезекииль * Таммуз * Тир * Елиса * Гевал * Правитель Тирский * Сиена * Пафрос * Гог

Иезекииль

Иезекииль («Бог укрепляет») был, очевидно, младшим современником Иеремии, и поэтому хронологически это совпадает с тем, что его изречения следуют после изречений Иеремии.

Иез., 1:1 .И было: в тридцатый год в четвертый месяц, в пятый день месяца, когда я находился среди переселенцев при реке Ховаре, отверзлись небеса, и я видел видения Божии.

Таким образом, Иезекииль был уведен в плен вместе с Иехонией после первой осады Иерусалима Навуходоносором в 597 г. до н. э. Повествование книги начинается с пятого года этого плена, то есть с 593 г. до н. э. В то время царство Иудея еще существовало, ее царем был Седекия, а пророком — Иеремия, который предупреждал о грядущей гибели, но на него никто не обращал внимания.

Если «тридцатый год» у Иезекииля означает, что ему шел тридцатый год жизни (нечто, не совсем достоверное), тогда он был уведен в Вавилон на двадцать пятом году и родился в 627 г. до н. э., в период царствования Иосии. Тогда он был бы приблизительно на двадцать лет моложе Иеремии и на самом деле родился за год до того, как Иеремия получил свой призыв. Возможно, что, как утверждают некоторые традиции, он даже был учеником Иеремии. Иезекииль был священником, возможно из линии Садока, поскольку он показывает себя очень осведомленным в тонкостях служения в храме.

Иез., 1: 3. Было слово Господне к Иезекиилю, сыну Вузия, священнику, в земле Халдейской, при реке Ховаре…

Ново-Вавилонское царство

Река Ховар является одним из больших каналов, которые пересекали вавилонские равнины. Ее название на первоначальном аккадском языке было «нар Кабари» («Великий канал»), и он протекал с юго-востока Вавилона до Урука (Ерех). Где-то на его берегах располагалось поселение иудеев, среди которых Иезекииль был выдающимся и уважаемым лидером.

Таммуз

Призыв Иезекииля сопровождается мистическим видением Бога, чем-то похожим на видение Исаии, но сопровождающимся большими подробностями. Пророк получает наставление осудить греховность Иерусалима и возвестить об угрозе осады и разрушения. Годом позже Иезекииль делает это, описывая видения идолопоклоннических обрядов, которые, как он утверждает, осуществляются в самом храме:

Иез., 8: 14. И привел меня ко входу в ворота дома Господня, которые к северу, и вот, там сидят женщины, плачущие по Фаммузе…

В древних сельскохозяйственных обществах было обыкновение персонифицировать явление умирания растительности зимой (или с наступлением летней жары) и ее возрождения весной (или с пришествием дождей). Персонификация принимала форму божества, которое умирало и попадало в подземный мир, из которого позже спасалось другим божеством. Было общепринято, чтобы женщины оплакивали смерть божества в определенные времена года, а затем громко радовались перерождению и воскресению.

Современным западным жителям более всего знакомо подобного рода повествование, отраженное в древнегреческих мифах. В этой истории рассказывается о Деметре, греческой богине земледелия и плодородия, и ее дочери Персефоне. Персефону украл Гадес, бог подземного мира, и Деметра ищет ее по всему миру. Пока она ищет, вся растительность умирает и в мир приходит зима. В конечном счете Деметра находит Персефону и достигается компромисс. Часть года Персефона может оставаться с Деметрой, а остальное время — с Гадесом, и это объясняет повторяющийся цикл роста и увядания.

У вавилонян также есть подобный миф. Конечно, он возник задолго до древнегреческой версии и фактически восходит к шумерским временам до Авраама. В шумерском мифе Думузи (имя, которое позже стало Таммузом) является братом и любовником Иштар, богини земли и неба. Таммуза на охоте убивает кабан, или, возможно, он погибает из-за какого-то безрассудного поступка Иштар и теперь должен спуститься в подземный мир. Иштар следует за ним и выкупает его с огромным трудом. Именно из-за этого Таммуза женщины сначала причитают, а затем радуются.

(Вавилоняне назвали месяц летнего солнцестояния в честь бога Таммузом, а иудеи заимствовали это название. Этот языческий бог, несмотря на мнение Иезекииля, до сих пор почитается в еврейском календаре, равно как и западные календари содержат месяц март, название, используемое иудеями и христианами, хотя он был назван в честь языческого бога Марса.)

Поклонение богу Таммузу распространялось вместе с сельским хозяйством, и всегда именно женщины исполняли его обряды. В конце концов, в примитивных обществах именно женщины больше всего занимались сельским хозяйством. В западной половине Малой Азии Таммуз был назван «Господом» (Адонай). В греческой версии имени это был Адонис, и древнегреческая мифология заимствовала историю о Таммузе, когда они говорили о том, как Адонис, молодой любовник Афродиты, к бесконечному горю богини, был убит кабаном. (И это дало нам слово «Адонис», символизирующее любого чрезвычайно красивого молодого человека.)

Израильтяне, несомненно, поклонялись Таммузу, и эти обряды особенно нравились женщинам. Действительно, авторы последней версии Книги Судей, возможно пытаясь замаскировать идолопоклоннические обряды женщин, представляли их плач по Таммузу как плач по дочери Иеффая.

Даже в наше время этот обычай полностью не исчез, религиозный ритуал в связи со смертью и воскресением Иисуса — Страстная пятница, предшествующая Пасхе, — чем-то обязан тысячелетиям, на протяжении которых ежегодно бог растительности умирал и снова рождался.

Тир

Первая половина Книги Иезекииля полностью посвящена осуждению Иудеи и предсказаниям бедствий за грехи; все это, возможно, произносилось примерно в десятилетний период между временем призыва Иезекииля и окончательного разрушения Иерусалима.

После этого Иезекииль обращается к окружающим Иудею народам, которые должны были разделить ее участь уничтожения от рук халдейских завоевателей:

Иез., 26: 1. В одиннадцатом году, в первый день первого месяца, было ко мне слово Господне…

Иез., 26: 7…вот, Я приведу против Тира от севера Навуходоносора…

Тир разделил горе, пережитое народами западной половины Малой Азии сначала от нападения ассирийцев, а затем и халдеев. К счастью, однако, Тир находился на побережье и его цитадели были на скалистом острове на некотором расстоянии от берега. Пока его суда контролировали море, его нельзя было взять измором. По этой причине Тир мог противостоять осадам дольше, чем такие города, как Дамаск, Самария и Иерусалим, которые можно было полностью блокировать. По этой же причине осада Тира, возможно, закончилась компромиссным урегулированием конфликта, и Тир сохранил свою целостность.

Так, в то же время, когда Салманасар V обложил осадой Самарию, он также осадил и Тир. Этот город прочно удерживал пятилетнюю осаду, побеждая суда, которые ассирийцы использовали, пытаясь разрушить жизненно важные пути. В конце концов, Тир согласился выплачивать дань Саргону, но это сохранило его самоуправление.

Тир продолжал выплачивать дань народам, которые пришли к власти после падения Ассирии, но более неохотно. Они разделяли поощряемые египтянами происки против Вавилонии, что привело к крушению Иудеи, и было совершенно очевидно, что Навуходоносор намеревался наказать и Тир после того, как он расправился с Иерусалимом.

Пророчество Иезекииля «в одиннадцатом году» исполнилось в 587 г. до н. э., когда судьба Иерусалима была уже окончательно решена и предстоящая осада Тира стала неизбежной. Иезекииль продолжает предсказывать разрушение Тира в результате этой осады и в больших подробностях описывает его разграбление. Действительно, на протяжении всего отрывка Иезекииль прославляет халдейские армии, как будто он был вавилонским патриотом. Возможно, он «ассимилировался» в вавилонскую жизнь, так как не было никаких наставлений среди его речей, которые были бы направлены против Вавилона, а только против врагов Вавилона (включая Иудею).

В действительности это не такая уж странная мысль. Насколько мы можем судить, с еврейскими колониями в Вавилонии обращались хорошо: им полностью позволяли исповедовать свою религию, им позволяли участвовать в экономической жизни страны и становиться зажиточными. Доказательством этого является то, что, когда им наконец позволили вернуться в Иудею и восстанавливать свой Храм, многие из них предпочли остаться в Вавилонии. Вовсе не так уж трудно вообразить иудея, сохраняющего глубокую преданность иудаизму, но в то же время чувствующего мирской патриотизм по отношению к религиозно чуждой приютившей его стране. Американские евреи занимают сегодня в точности такую же позицию.

Однако события развивались так, что Иезекииль перестарался в своей провавилонской гордости, поскольку Навуходоносор так и не смог разорить Тир. Он удерживал свою осаду в течение тринадцати лет до 573 г. до н. э. (на три года дольше, чем знаменитая осада Трои) и в конце концов пришел к компромиссному соглашению. Сам Иезекииль вынужден был признать этот тяжелый факт:

Иез., 29: 17–18. В двадцать седьмом году, в первом месяце, в первый день месяца, было ко мне слово Господне: Сын человеческий! Навуходоносор, царь Вавилонский, утомил свое войско большими работами при Тире; все головы оплешивели и все плечи стерты; а ни ему, ни войску его нет вознаграждения от Тира за работы, которые он употребил против него.

Это утверждение датируется 571 г. до н. э., это был двадцать седьмой год плена Иезекииля, и прошло уже два года после того, как была снята осада Тира. Это самое последнее датированное утверждение пророка, и, поскольку его призыв вступил в пятый год его плена, он проявлял активную деятельность в течение по крайней мере двадцати двух лет. Если во время его призыва ему было тридцать лет, то во время этого утверждения ему было пятьдесят два.

Елиса

Однако прежде, чем Иезекиилю стали известны истинные результаты осады, он сочинил длинную панихиду для предположительно павшего или собирающегося пасть Тира, и в ней он перечисляет те места, которые способствовали богатству этого торгового города и процветанию, используя множество географических названий. Некоторые из них мы, конечно, уже не можем идентифицировать. Так, например, он говорит:

Иез., 27: 7. Узорчатые полотна из Египта употреблялись на паруса твои и служили флагом; голубого и пурпурового цвета ткани с островов Елисы были покрывалом твоим.

Возможно, Елиса была районом на Кипре, острове в Восточном Средиземноморье, которое было колонизировано финикийцами. А может быть, она была связана с дальней финикийской колонией, на северном побережье Африки.

Традиция говорит о том, что в 814 г. до н. э., когда Иоас был на престоле Иудеи, группа тирцев основала колонию вблизи современного Туниса. Через столетия эта колония, которая стала известной как Карфаген (от слов, первоначально означающих «новый город»), достигла процветания. Ко времени Иезекииля она господствовала над Северной Африкой и утвердилась в Сицилии.

Традиционно в греческих и римских источниках считается, что руководителем первоначальной группы колонистов была тирская принцесса по имени Дидо, но, по-видимому, это было ее престольное имя. Ее более раннее имя, согласно тем же источникам, было Елисса. Возможно, это имя фактически отражает одно из названий, под которыми Карфаген был известен в цивилизованных центрах Малой Азии? Является ли упомянутая в этом стихе Елиса Карфагеном? Если это так, то это единственное упоминание о Карфагене в Библии.

Кроме того:

Иез., 27: 8. Жители Сидона и Арвада были у тебя гребцами…

Арвад — это остров, находящийся примерно в двух милях от Сирийского побережья, в нескольких сотнях миль к северу от Сидона. В библейские времена он был весьма преуспевающим.

Гевал

Иезекииль продолжает:

Иез., 27: 9. Старшие из Гевала и знатоки его были у тебя, чтобы заделывать пробоины твои. Всякие морские корабли и корабельщики их находились у тебя для производства торговли твоей.

Гевал (современный город Джубил в Ливане) находился на финикийском побережье примерно в сорока милях к северу от Сидона. В очень древние времена, когда строились пирамиды, Гевал, возможно, был самым важным из финикийских городов, но в конечном счете его затмили сначала Сидон, а позже — Тир.

Во время раскопок в этом городе была найдена надпись финикийского алфавита (от которого, как считается, произошли все остальные алфавиты) и была отнесена ко времени до Исхода. Возможно, именно в Гевале был изобретен алфавит. В более поздние столетия Гевал был центром торговли египетским папирусом, который высоко ценился для книгопроизводства в древнегреческие и древнеримские времена. Поэтому папирусные свитки стали называться biblia (от греческого названия города Библос). А поскольку в христианские времена папирусные свитки, на которых было написано Священное Писание, стали книгами, они были по преимуществу «Biblia», и до настоящего времени мы называем Священное Писание иудеев и христиан Библией.

И кроме того:

Иез., 27: 14. Из дома Фогарма за товары твои доставляли тебе лошадей и строевых коней и лошаков.

Фогарм приравнивается к «Тилгиримму», который упоминается в ассирийских надписях. Принято считать, что они находились в коневодческой стране в восточно-центральной части Малой Азии.

Правитель Тирский

Иезекииль также яростно выступал против правителя Тирского, и, по крайней мере, здесь его пророчество не полностью дало осечку:

Иез., 28: 2. Сын человеческий! скажи начальствующему в Тире: так говорит Господь Бог…

Иез., 28: 7–8. Вот, Я приведу на тебя иноземцев, лютейших из народов, и они обнажат мечи свои против красы твоей мудрости и помрачат блеск твой; низведут тебя в могилу, и умрешь в сердце морей смертью убитых.

Царем Тира во время осады Навуходоносора был Ефваал II. (Ефваал I, правивший три столетия назад, был отцом Иезавель.)

Ефваал II испытал личное поражение, поскольку в соответствии с условиями последнего соглашения между Тиром и Навуходоносором Ефваал был вынужден отречься от престола, и его вместе с семьей увели в плен в Вавилон (но не убили, что опровергает эту часть предсказания Иезекииля). Вместо Ефва ала независимым по сути Тиром стал править Ваал II, который был, однако, осторожен и напрасно не задевал Вавилон.

Тир продолжал существовать в мире и процветании при персах, которые победили и вытеснили халдеев. И только через два с половиной столетия после осады Тира Навуходоносором, когда будущий великий завоеватель Александр Македонский осадил этот город, действительно взял его и разграбил, гордость Тира была окончательно сломлена. Больше он никогда не смог спорить с империями.

Сиена

Настоящим врагом Навуходоносора был Египет. Он один из древних центров цивилизации оставался за пределами Халдейской империи. Так или иначе, Египет продолжал сохранять свою независимость, и неудачи халдеев, по-видимому, и отразились в длинных оскорбительных выпадах против Египта со стороны Иезекииля:

Иез., 29: 1. В десятом году, в десятом месяце, в двенадцатый день месяца, было ко мне слово Господне: Сын человеческий! обрати лице твое к фараону, царю Египетскому, и изреки пророчество на него и на весь Египет.

Пророчество датируется 588 г. до н. э., когда Иерусалим все еще держался, и вмешательство Египта задерживало падение этого города. (Иезекииль не был, конечно, националистом, иначе он скорее восхвалял бы Египет, чем осуждал его в то время.) Осуждение со стороны Иезекииля было суровым:

Иез., 29: 10. То вот, Я [Бог] — на реки твои, и сделаю землю Египетскую пустынею из пустынь от Мигдола до Сиены, до самого предела Ефиопии.

Сиена — это греческое название места, на еврейском называемого «Севенех». Она была расположена на Ниле примерно в районе первого притока непосредственно вблизи острова Елефантина. Эфиопские захватчики, плававшие вниз по течению Нила, чтобы совершать набеги на египетский город, сталкивались с трудностями, связанными с преодолеванием порогов в первом притоке, и, возможно, им приходилось обходить его по суше. Укрепленный египетский город в этом месте был необходим для обеспечения безопасности Египта.

В древние времена Сиена и Элефантина отмечали действительную южную границу собственно Египта. Они находились примерно в 550 милях к югу от Средиземноморья. В наше время Сиена называется Асваном и известна как место огромной дамбы, которая удерживает воды Нила в вытянутом озере, служащем для орошения миллионов акров пустыни, а также для производства большого количества электроэнергии. Южная граница современного Египта находится примерно в 150 милях к югу от Асвана.

Ново-Вавилонское царство и Египет

Поскольку угроза Иезекииля состояла в том, что Египет будет полностью опустошен, а Сиена представляет его южную границу, Мигдол, должно быть, был расположен на его северной границе. Можно предположить, что это относится к городу, находившемуся в двенадцати милях к югу от Средиземноморья и нескольких милях к востоку от того, что теперь является Суэцким каналом, который греки называли Магадалос.

Пафрос

Иезекииль также предсказывает, что египтяне будут рассеяны по всем странам, но переживут своего рода частичное восстановление через сорок лет.

Иез., 29: 14. И возвращу плен Египта, и обратно приведу их в землю Пафрос, в землю происхождения их, и там они будут царством слабым.

Пафрос — это название, данное Верхнему Египту, части страны к югу от Дельты. Подразумевается, что эта часть Египта восстановит независимость, образовав слабое государство, которое больше не будет великой державой.

Безусловно, ранее это происходило в египетской истории Например, когда Гиксос управлял Дельтой, местные египетские правители утвердились в Фивах и правили Пафросом, пока они наконец не заняли весь Египет.

Однако Навуходоносор не победил Египет; египтяне не были рассеяны; не было никакой необходимости в каком-либо восстановлении.

Несомненно, в 568 г. до н. э., вскоре после смерти фараона Вафрия и восшествия на престол узурпатора Аахмеса, Навуходоносор попытался воспользоваться замешательством в Египте, вторгшись в страну. Нам немного известно о данном эпизоде, но это не могло выглядеть как успех вавилонян, который Иезекииль так уверенно предсказывал. Египет сохранился без особых потерь.

Действительно, Аахмес сохранил власть и продолжил править в течение еще одного поколения над преуспевающим Египтом. Он пережил смерть Навуходоносора, упадок Халдейской империи под властью преемников Навуходоносора и окончательное падение этой империи перед Киром Персидским. Он жил вплоть до 525 г. до н. э. и умер непосредственно перед тем, как сам Египет пал перед сыном Кира Камбиссесом.

Пророчества Иезекииля могли почти соответствовать (если смягчить их ядовитость) тому, что случалось с Египтом в руках Камбиссеса.

Иез., 30: 15. И изолью ярость Мою на Син, крепость Египта, и истреблю многолюдие в Но.

Син обычно отождествляется с Пелузием (греческое название города на Средиземноморском побережье примерно в семидесяти пяти милях к востоку от дельты Нила). Он служил египетской цитаделью, защищавшей от вторжений с востока. Когда Камбис в 525 г. до н. э. совершил поход против Египта, он победил египетское войско при Пелузии, и после этого ему оказали лишь небольшое сопротивление. В Исправленном стандартном переводе этот стих читается так: «И изолью гнев мой на Пелусиум, цитадель Египта».

Но Египет, конечно, не был разрушен даже тогда, когда его наконец покорили персы, примерно через полвека после угрозы Иезекииля, и при этом египтяне не были изгнаны.

Гог

Последняя треть Книги пророка Иезекииля является по сути апокалиптической. В ней предсказывалось сначала будущее вторжение в Израиль орд таинственного правителя с севера и полное его поражение:

Иез., 38: 1–2. И было ко мне слово Господне: Сын человеческий! обрати лице твое к Гогу в земле Магог, князю Роша, Мешеха и Фу вала, и изреки на него пророчество…

Фраза «земля Магога» может быть попыткой несколько более позднего редактора как-то идентифицировать государство во главе с Гогом. В генеалогических списках Книги Бытия Магог перечислен как второй сын Иафета и может означать просто «земля Гога». Возможно, было бы гораздо больше смысла сказать: «обрати лице твое к Магогу в земле Гога», и, может быть, такое переворачивание было ошибкой переписчика.

В любом случае вопрос о том, что такое Гог, часто предполагает, что Гог представляет Гигеса, основателя Лидийской монархии, примерно за столетие до времени Иезекииля.

Гигес пал в сражении против кочевых орд киммерийцев, спустившихся с Северного Причерноморья и опустошивших Малую Азию во время царствования Ашшурбанипала Ассирийского. В течение десятилетий кочевники наводили ужас на Малую Азию, и, несомненно, еще несколько поколений спустя мысль об ордах с севера вызывала у людей кошмарные воспоминания. Возможно, Гигеса, боровшегося против киммерийцов, спутали с его противником, и Гог стал означать кочевых захватчиков вообще.

В конечном счете фраза «Гог в земле Магога» далее вылилась в убеждение, что было два врага, Гог и Магог, и что в последние дни они будут притеснять население земли. Именно в этой связи они упоминаются в Новом Завете в Книге Откровения:

Откр., 20: 7–8. Когда же окончится тысяча лет, сатана будет освобожден из темницы своей и выйдет обольщать народы, находящиеся на четырех углах земли, Гога и Магога, и собирать их на брань; число их — как песок морской. И вышли на широту земли, и окружили стан святых и город возлюбленный.

В Книге Иезекииля, написанной под влиянием на еврейскую Религиозную мысль персидского дуализма, только Бог упоминается в связи с Гогом. В Откровении, написанном намного позже проникновения в иудаизм персидского дуализма, именно Сатана вдохновляет их.

Возможно, евфония имен Гог и Магог привела к тому, что они сохранились в одной британской легенде как пара гигантов, рожденных от дочерей римского императора Диоклетиана (который правил примерно через девятьсот лет после времен Иезекииля). В Лондоне хранятся статуи, называемые Гог и Магог. Последняя из них, высотой в четырнадцать футов, была возведена в 1708 г. и разрушена в 1940 г. во время бомбежки Лондона нацистским люфтваффе.

После поражения Гога будет основан идеальный Израиль, и, описывая его, Иезекииль пускается в дотошное описание строения Храма и сути его ритуала. Это описание послужило почти конституцией для восстановившегося еврейского сообщества при персах, поэтому Иезекииля иногда называют «отцом иудаизма».

Сам Иезекииль, по всей вероятности, не дожил до того времени, когда он мог стать свидетелем падения Вавилона (для этого он должен был бы прожить почти девяносто лет), но дожили люди типа Ездры, которые несли с собой новый дух Иезекииля, и Второй храм был построен в соответствии с описанием Иезекииля.

27. КНИГА ПРОРОКА ДАНИИЛА

Даниил * Иоаким * Валтасар * Халдеи * Глиняные ноги * Седрах, Мисах и Авденаго * Навуходоносор * Валтасар * Мене, мене, текел, упарсин * Дарий Мидийский * Небольшой рог * Ветхий днями * Гавриил * Семьдесят седмин * Христос Владыка * Михаил * Царство Греческое * Южный царь * Корабли Киттимские * Сусанна * Вил и Дракон

Даниил

В различных христианских версиях Библии Книга пророка Даниила идет после Книги пророка Иезекииля как книга четвертого большого пророка. Поскольку события, излагаемые в книге, возможно, происходили в период вавилонского плена, во время царствования Навуходоносора и его преемников, то это хронологически соответствует тому, что она следует после книг пророков Исаии, Иеремии и Иезекииля.

Однако в еврейском каноне Книги пророка Даниила нет среди книг пророков вообще, она находится в Писаниях. Отсюда можно было бы предположить, что в то время, когда была написана Книга пророка Даниила, собрание пророческих книг достигло своей окончательной формы и было завершено. Поскольку по крайней мере одна из пророческих книг (Книга пророка Ионы) была написана в 300 г. до н. э., то, по-видимому, отсюда следует, что Книга пророка Даниила была написана после 300 г. до н. э. и не могла быть написана человеком, который дал книге ее название и который является героем своих историй.

Фактически Книга пророка Даниила является одной из последних книг еврейского канона и, возможно, датируется 165 г. до н. э., на несколько десятилетий позже, и ее уже вообще нельзя было включать в канон, но можно оставить в апокрифах (к которым, как некоторые доказывали, она в действительности так или иначе принадлежит).

Ново-Вавилонское царство

Есть множество свидетельств в пользу позднего авторства. Некоторые части книги написаны на арамейском, по-видимому, они создавались в то время, когда арамейский стал настолько распространенным в народе, что еврейский понимали только образованные. Другие трудноуловимые черты используемого языка означают скорее греческий период, чем время плена.

Там, где Исаия, Иеремия и Иезекииль не делают никаких ошибок относительно своего предполагаемого времени, Книга пророка Даниила переполнена ими, поскольку она имеет дело с периодом плена. Однако в том, что касается греческого периода, она трактует все с удивительной точностью, и, хотя это можно было бы объяснить с точки зрения буквального принятия Библии как пророческого прозрения, странно то, что Даниил был столь точным в том, что было для него «будущим», и столь расплывчатым во взгляде на его «настоящее». Легче поверить, что автор был человеком греческого времени, для которого плен был событием, происходившим четыре столетия назад, и поэтому относительно его тонких деталей он был несколько неуверен.

Мы ничего не можем сказать о Данииле, именем которого была названа книга, за исключением того, что он, должно быть, был народным героем, известным своей мудростью и тайными знаниями. Иезекииль упоминает о нем три раза так, что он выглядит древней знаменитостью.

Так, подчеркивая тот факт, что Бог спас бы только праведников из греховного города и что ни один грешник не будет спасен ради этих праведников, Иезекииль говорит от лица Бога:

Иез., 14: 14. И если бы нашлись в ней сии три мужа: Ной, Даниил и Иов, — то они праведностью своею спасли бы только свои души, говорит Господь Бог.

Даниил здесь сравнивается с Ноем, который жил во времена потопа, и Иовом, который жил до Исхода. Конечно, Даниил должен быть таким же древним. Всегда почитают именно древних, и выглядит несколько неправдоподобно то, что Иезекииль пропускает такие имена, как Исаия, Иеремия и даже Илия, упоминая современника, причем младшего современника.

Кроме того, осуждая Ефваала Тирского, Иезекииль саркастически говорит:

Иез., 28: 3. Вот, ты премудрее Даниила, нет тайны, сокрытой от тебя…

Ясно, что легендарный Даниил был известен своей мудростью и мог использоваться в этом отношении как нравственный образец. Конечно, он не был младшим современником Иезекииля. Он — древний герой, заимствованный автором Книги про-Рока Даниила. Поэтому автор поместил время жизни Даниила в период плена.

Мы можем даже понять, почему он был перенесен в этот период. Автор намеревался осудить Селевкидскую империю, которая во II в. до н. э. жестоко преследовала иудаизм. Чтобы избежать обвинений в бунте и измене, автор был вынужден воздержаться от нападения на Селевкидов непосредственно. Поместив время повествования книги в период прошедшего бедствия, он мог осуждать их косвенно. Его читатели понимали то, что он подразумевал, в то время как властям было бы затруднительно что-либо доказать.

Иоаким

Ошибки Даниила начинаются с первого же стиха:

Дан., 1: 1–2. В третий год царствования Иоакима, царя Иудейского, пришел Навуходоносор, царь Вавилонский, к Иерусалиму и осадил его. И предал Господь в руку его Иоакима, царя Иудейского, и часть сосудов дома Божия, и он отправил их в землю Сеннаар, в дом бога своего, и внес эти сосуды в сокровищницу бога своего.

Третьим годом царствования Иоакима был 606 г. до н. э., в это время Навуходоносор еще не был царем Вавилона. Только в 597 г. до н. э. Навуходоносор захватил Иерусалим первый раз (хотя и не разрушил его). К тому времени Иоаким умер, и именно его сын Иехония попал в руки завоевателя.

Также «Сеннаар» является архаизмом, который не использовал ни один современник Навуходоносора. Это название (эквивалент «Шумера») обычно использовалось во времена Авраама. Для евреев в изгнании соблазнительно было отправить в прошлое именно Халдею (например, Ур Халдейский), а не Сеннаар.

Наконец, в Книге пророка Даниила Навуходоносор всегда пишется с неправильным «н»; и никогда не пишется как в Книгах пророков Иеремии и Иезекииля, которые действительно были составлены в период плена, — они часто использовали «р», что сделало это имя более правильным как «Навуходоросор».

Валтасар

Из евреев, уведенных в первый плен (с кем был уведен Иезекииль), множество молодых людей получили халдейское воспитание для того, чтобы они могли занимать определенное положение при дворе:

Дан., 1: 6–7. Между ними были из сынов Иудиных Даниил, Анания, Мисаил и Азария. И переименовал их начальник евнухов — Даниила Валтасаром, Ананию Седрахом, Мисаила Мисахом и Азарию Авденаго.

Другими словами, яхвистские имена были заменены на имена связанные с именами вавилонских божеств. Например, Даниил («Бог — судья») становится Валтасаром («Ваал защищает его жизнь»), где Ваал — великий вавилонский бог Мардук. Точно так же Азария («Яхве помогает») становится Авденаго, или, в правильной записи, Абеднебо («раб Нево»).

Точно так же Анания («Яхве милостив») становится Седрахом («Аку повелевает»), где Аку, возможно, является каким-то младшим божеством. Мисаил («тот, кем является Бог») становится Мисахом. Последнее слово с неизвестным значением появилось, возможно, из-за превращения автором еврейского имени в имя, которое звучит для его слуха по-вавилонски. Эти четыре иудея преуспели при дворе и удостоились царской милости:

Дан., 1: 21. И был там Даниил до первого года царя Кира.

Другими словами, Даниил оставался в милости до 538 г. до н. э., приблизительно шестьдесят лет после того, как попал в плен. Если бы во время плена Даниилу было восемнадцать, то на момент сдачи Вавилона Киру ему было бы семьдесят восемь лет, что отнюдь не является чем-то невозможным.

Халдеи

Навуходоносору, подобно тому как фараону во дни Иосифа более тысячи лет назад, приснился сон:

Дан., 2: 2. И велел царь созвать тайноведцев, и гадателей, и чародеев, и Халдеев, чтобы они рассказали царю сновидения его.

Дан., 2: 4. И сказали Халдеи царю по-арамейски: «царь! вовеки живи! скажи сон рабам твоим, и мы объясним значение его».

Подобно египтянам, вавилоняне были известны своими магическими способностями. Фактически цивилизация и технология были наиболее высоко развиты именно в этих двух областях догреческих времен, и для менее развитых народов способность строить пирамиды или предсказывать лунные затмения, естественно, воспринималось как признак магического искусства. Несомненно, ученые среди египтян и вавилонян были в не меньшей степени склонны позволять распространению репутации магов, так как это увеличивало их собственную значимость.

В будущем само слово «халдей» (или, как мы сказали бы сегодня, «вавилонянин») стало синонимичным словам «маг», «волшебник», «мудрец» или «астролог».

Однако использование этого слова в данном смысле во времена плена является еще одной ошибкой, ибо тогда халдеи были могущественными и бесстрашными воинами, и именно так о них говорится, например, в Книге пророка Иеремии.

Более поздний редактор Книги пророка Даниила, возможно, вставил слово «по-арамейски», чтобы объяснить тот факт, что большой раздел этой книги (от этого стиха и фактически до конца главы 7) написан по-арамейски. На самом деле, нет никаких причин, почему придворные чиновники должны говорить с царем по-арамейски, а не на его родном вавилонском; и если они это делали, то нет никакого резона подчеркивать это автору. Кроме того, даже если он хотел процитировать мудрецов на арамейском ради большей аутентичности, не было никакого основания продолжать на этом языке множество других глав. На самом деле, как я уже сказал ранее, арамейский является указанием на позднее написание книги, и вставленная фраза — совершенно неэффективная попытка замаскировать это.

Глиняные ноги

К несчастью для мудрецов, Навуходоносор не мог вспомнить сон, но, однако, он потребовал быстрое истолкование его под угрозой смерти. Даниил, словно новый Иосиф, предложил сначала восстановить сон, а затем интерпретирует его и таким образом спасает жизнь магам. Он сказал Навуходоносору:

Дан., 2: 31–35. Тебе, царь, было такое видение: вот, какой-то большой истукан; огромный был этот истукан, в чрезвычайном блеске стоял он пред тобою, и страшен был вид его. У этого истукана голова была из чистого золота, грудь его и руки его — из серебра, чрево его и бедра его медные, голени его железные, ноги его частью железные, частью глиняные. Ты видел его, доколе камень не оторвался от горы без содействия рук, ударил в истукана, в железные и глиняные ноги его, и разбил их. Тогда все вместе раздробилось: железо, глина, медь, серебро и золото сделались как прах на летних гумнах, и ветер унес их, и следа не осталось от них; а камень, разбивший истукана, сделался великою горою и наполнил всю землю.

Именно из-за описания этого сна появилось распространенное выражение «колосс на глиняных ногах», означающее слабое место объекта, который в других отношениях является сильным, что и вошло в общее употребление.

Суть истолкования Даниила заключалась в том, что Навуходоносор и Халдейская империя, которой он правит, — это голова из золота.

Дан., 2: 39–44. После тебя восстанет другое царство, ниже твоего, и еще третье царство, медное, которое будет владычествовать над всею землею. А четвертое царство будет крепко, как железо; ибо как железо разбивает и раздробляет все, так и оно, подобно всесокрушающему железу, будет раздроблять и сокрушать. Л что ты видел ноги и пальцы на ногах частью из глины горшечной, а частью из железа, то будет царство разделенное, и нем останется несколько крепости железа, так как ты видел железо, смешанное с горшечною глиною. И как персты ног были частью из железа, а частью из глины, так и царство будет частью крепкое, частью хрупкое. А что ты видел железо, смешанное с глиною горшечною, это значит, что они смешаются через семя человеческое, но не сольются одно с другим, как железо не смешивается с глиною. И во дни тех царств Бог Небесный воздвигнет царство, которое вовеки не разрушится, и царство это не будет передано другому народу; оно сокрушит и разрушит все царства, а само будет стоять вечно…

Если бы это действительно было сказано во дни Навуходоносора, то это был бы пример божественного предвидения; но поскольку это, весьма вероятно, было сказано через четыре столетия после времени Навуходоносора, то это представляет собой схематическое описание известной истории.

Вторым царством, «ниже твоего», была, по всей видимости, Мидийская империя, которая существовала одновременно с Халдейской. Но, хотя Мидийская империя была большей по территории, она была меньшей по богатству, уровню цивилизации и военной мощи и, следовательно, более «низшей».

Третьим царством, «которое будет владычествовать над всею землею», несомненно, была Персидская империя, которая победила сначала мидян, а затем халдеев и в конечном счете правила обширной территорией, которая включила в себя почти все территории, известные иудеям того времени.

Наконец, четвертым царством, «крепким, как железо», была Македонская империя, основанная Александром Македонским через два с половиной столетия после времени Навуходоносора. Две «ноги из железа» символизируют то, что после смерти Александра его империя распалась, и две ее большие части особенно интересовали иудеев. Это были были Египет под властью Птолемеев и Западная Азия под властью Селевкидов. Птолемейская и Селевкидская империи более или менее постоянно вели войну друг с другом, а Иудея разрывалась между ними, с 300-го до 200 г. до н. э. Иудея находилась главным образом под сносной властью Птолемеев, но после 200 г. до н. э. она перешла под невыносимое правление Селевкидов.

Именно в эти дни ужасов и страданий под властью Селевкидов и была написана Книга пророка Даниила. «Камень» же, сокрушивший Селевкидскую империю, состоявшую, как это бывает, из слабых и сильных монархов («железо, смешанное с горшечною глиною»), — это восстановленная идеальная Иудея, что было намеком на Еврейское восстание против Селевкидов, которое началось в 168 г. до н. э.

Седрах, Мисах и Авденаго

Третья глава Даниила повествует о еще одной легенде о Навуходоносоре, который построил в свою честь огромную статую, и все его подданные должны были оказывать ей божественные почести. Тот, кто отказывался, должен был быть сожжен живьем, и, конечно, лояльные иудеи Седрах, Мисах и Авденаго (по некоторым причинам Даниил не упоминается в этой главе) отказались. Они были подвергнуты назначенному наказанию:

Дан., 3: 23. А сии три мужа, Седрах, Мисах и Авденаго, упали в раскаленную огнем печь связанные.

Однако результаты были не такими, как ожидалось. Наблюдавший за развитием ситуации Навуходоносор сказал:

Дан., 3: 25. …«вот, я вижу четырех мужей несвязанных, ходящих среди огня, и нет им вреда; и вид четвертого подобен сыну Божию».

Поскольку в Библии короля Якова последняя фраза написана прописными буквами, это могло быть ясным намеком на Иисуса, но эта фраза не совсем верна. В Исправленном стандартном переводе она читается так: «эти четверо, подобно сыну богов», другими словами, подобно ангелу.

Возможно, чтобы объяснить это подробнее, более поздний автор составил дополнительный раздел, который предназначался для того, чтобы его поместили сразу после стиха 3: 23. Он содержал молитву, прочтенную Азарией (Авденаго) в печи, и псалом хвалы Богу, который пели трое. Этого дополнительного раздела нет в еврейском каноне, а только в апокрифах. В католической же Библии он принят как канонический.

В Библии короля Якова этот раздел имеет название «Песнь трех святых детей», а в Исправленном стандартном переводе — «Молитва Азарии и песнь трех юношей».

В этот раздел также включены некоторые стихи в прозе:

Дан., 3: 49–50. Но Ангел Господень сошел в печь вместе с Азариею и бывшими с ним и выбросил пламень огня из печи, и сделал, что в средине печи был как бы шумящий влажный ветер, и огонь нисколько не прикоснулся к ним, и не повредил им, и не смутил их.

Этого ангела Господня, очевидно, и ввел более поздний автор, чтобы сделать совершенно ясным, что именно ангела видел Навуходоносор, ангела, который совершил чудо.

Как предполагается, эта легенда относится ко времени написания, то есть Селевкидской монархии, ибо это селевкидские монархи, а не Навуходоносор, требовали божественных почестей и угрожали иудеям смертью, за следование своей религии. Автор уверял читателей в существовании вездесущего и всевидящего ока Божьего.

Навуходоносор

Четвертая глава имеет дело с еще одной легендой о Навуходоносоре. Снова ему приснился сон, и снова его толкует Даниил. На сей раз истолкование состоит в том, что Навуходоносор, если он не откажется от своих грехов и реформ, потеряет разум и будет есть траву, подобно быку.

В конце года Навуходоносор в момент прилива гордости внезапно был поражен:

Дан., 4: 30. Тотчас и исполнилось это слово над Навуходоносором, и отлучен он был от людей, ел траву, как вол, и орошалось тело его росою небесною, так что волосы у него выросли как У льва, и ногти у него — как у птицы.

И таким он оставался до тех пор, пока не раскаялся.

Конечно, в светской истории Навуходоносора нет никаких сведений о страдании от какой-либо подобной странной болезни, и в высшей степени неправдоподобно, что он в чем-то раскаялся. Остается только понять, откуда автор взял, что великий халдейский завоеватель питался травой.

Одно предположение выглядит особенно привлекательным. Ассирийцы воздвигали статуи в форме быков с человеческой головой и крыльями птиц, что символизировало божество удачи. Эти статуи вдохновили на создание библейского херувима. Их воздвигали перед дворцом Саргона, и они столь же характерны для Ассирии, как пирамиды для Египта и храмы с колоннами для Греции. Такие фигуры или истории о них, должно быть, остались после того, как сама Ассирийская империя была разрушена, и в греческие времена для того, чтобы объяснить эти сложные образы, должно быть, сочинялось множество самых разнообразных историй. История халдейского монарха, который был вынужден есть траву, подобно быку, пока его волосы не выросли, подобно орлиным перьям, совершенно очевидно, основывается на виде таких статуй.

Валтасар

Следующее событие, описанное в Книге пророка Даниила, произошло после смерти Навуходоносора и, очевидно, незадолго до падения Вавилона под натиском персов:

Дан., 5: 1–2. Валтасар царь сделал большое пиршество для тысячи вельмож своих и перед глазами тысячи пил вино. Вкусив вина, Валтасар приказал принести золотые и серебряные сосуды, которые Навуходоносор, отец его, вынес из храма Иерусалимского, чтобы пить из них царю, вельможам его, женам его и наложницам его.

Очевидно, автор Книги пророка Даниила знал только двух царей Вавилона в течение всего периода плена: Навуходоносора и Валтасара, который, возможно, был его сыном. Автор, действительно живший в тот период или вскоре после него, не мог совершить такую ошибку.

Навуходоносор умер в 562 г. до н. э., через двадцать четыре года после разрушения Иерусалима, и после него на трон взошел его сын Амель-Мардук (а не Валтасар). Амель-Мардук упоминается в Библии как «Евилмеродах», который освободил из плена Иехонию. В 560 г. до н. э. Амель-Мардук был убит своим зятем Нергал-ашур-усуром (имя которого нечленораздельно произносилось классическими историками как Нериглиссар). В течение четырех лет этот зять Навуходоносора сидел на престоле, и вполне возможно, что именно он упоминается в Библии. Так, когда Иеремия описывает падение Иерусалима, он приводит список военачальников Навуходоносора:

Иер., 39: 2–3. А в одиннадцатый год Седекии, в четвертый месяцу в девятый день месяца город был взят. И вошли [в него] все князья царя Вавилонского, и расположились в средних воротах, Лергал-Шарецер, Самгар-Нево, Сарсехим, начальник евнухов, Нергал-Шарецер, начальник магов, и все остальные князья царя Вавилонского.

Возможно, Нергал-Шарецер является неправильным написанием имени Нергал-ашур-усур? Кроме того, может быть то, что Навуходоносор даровал одну из его дочерей этому военачальнику, который затем, в более поздние годы, захватил престол у более слабого сына своего старого правителя?

Нергал-ашур-усур умер в 556 г. до н. э., и на престол взошел его сын, внук Навуходоносора, Лаваши-Мардук, но верх взяла оппозиция. Она провозгласила царем Набунидо («Набу великолепный»), который вообще не был родственником Навуходоносору. Таким образом, Набунидо, более известный нам как Набонид (греческая версия этого имени), сел на престол как последний царь Халдейской империи. Он правил семнадцать лет. В таком случае при чем здесь Валтасар?

Итак, Набонид был сыном священника и, очевидно, получил хорошее образование. Его главный интерес относился к религии и к исследованиям древностей. Он восстанавливал старые храмы и строил новые. Он искал старые цилиндры и надписи, осторожно откапывал их и воспроизводил (неоценимая услуга для современных историков).

Он совершенно не интересовался войной и пренебрегал обороноспособностью страны.

Поэтому его соединили со старшим сыном и сделали его своего рода вице-королем. Бремя защиты империи легло на плечи этого сына. Его имя было Белшар-уцур («Ваал, защити царя»), и именно он известен в Книге пророка Даниила как Валтасар. Он был не царем, но, так сказать кронпринцем, и он не был сыном или каким-либо другим родственником Навуходоносора.

При Набониде и Валтасаре для Халдеи наступили мрачные времена. В 559 г. до н. э., вскоре после убийства Амель-Мардука, на персидский престол взошел Кир. В 550 г. до н. э., после того, как на престоле пять или шесть лет был Набонид, Кир завоевал и поглотил Мидийскую империю и стал мировой силой. Халдейская империя находилась перед лицом огромной угрозы спустя всего только десять лет после смерти Навуходоносора.

И хотя империя образовала союз с саисским Египтом и с Лидией в Малой Азии, но это не помогло. В 546 г. до н. э. Лидия была сокрушена Персией, и вся Малая Азия подчинилась Киру. Следующей была Халдея.

Мене, мене, текел, упарсин

В середине пира Валтасара, во время которого были осквернены святые сосуды храма:

Дан., 5: 5. В тот самый час вышли персты руки человеческой и писали против лампады на извести стены чертога царского…

Эти слова были неразборчивы, поэтому послали за Даниилом, теперь уже пожилым толкователем снов Навуходоносора, и его толкование было таким:

Дан., 5: 25–28. И вот что начертано: МЕНЕ, МЕНЕ, ТЕКЕЛ, УПАРСИН. Вот и значение слов: МЕНЕ — исчислил Бог царство твое и положил конец ему; ТЕКЕЛ — ты взвешен на весах и найден очень легким; ПЕРЕС — разделено царство твое и дано Мидянам и Персам».

Действительное значение «мене, мене, текел, упарсин» неясно, очевидно, это арамейские слова, и они могут представлять названия мер веса. Мене — мина, которая является приблизительным эквивалентом современного фунта, а текел — это шекель, который является пятидесятой частью мины или третьей частью унции. Упарсин — более загадочен. В Исправленном стандартном переводе он заменяется на «парсин», и это может быть игра слов, связанная с «Парса» — родным словом для обозначения того, что мы называем Персией. Некоторые считают, что Упарсин — это форма слова, которое первоначально означало половину шекеля.

В любом случае надпись, составленная из названий мер веса, могла создавать такое впечатление, будто Бог взвесил ценность Халдеи по сравнению с Персией и обнаружил, что Халдея «найдена очень легкой», то есть легче в два раза. Это напоминает сцены в греческом эпосе «Илиада», где Зевс советуется с Судьбами, помещая множество представителей двух противоборствуюших сторон на отдельные чаши весов, чтобы увидеть, кто кого перевешивает. Возможно, это и был источник видения Бога, взвешивающего Валтасара на весах.

Именно это драматическое событие вызвало расхожую фразу «росчерк на стене», означающую некоторое указание на неизбежное бедствие, несмотря даже на кажущийся успех.

Дарий Мидийский

Последовавший вслед за этим эпизод в Книге пророка Даниила был довольно драматичным:

Дан., 5: 30–31. В ту же самую ночь Валтасар, царь Халдейский, был убит, и Дарий Мидянин принял царство, будучи шестидесяти двух лет.

Именно в 538 г. до н. э. Гобриас, военачальник Кира Персидского, ввел войско в город Вавилон, а Киру действительно было в то время примерно шестьдесят два года. Сам Вавилон не оказал никакого сопротивления. Валтасар, удерживавший последние очаги борьбы в некоторых местах за пределами Вавилона, был убит.

Но что можно сказать о Дарии Мидийском? Кто это был? Очевидно, никто. Вероятно, он появляется из уверенности в том, что четыре великие империи: Халдейская, Мидийская, Персидская и Греческая — появлялись последовательно; в то время как на самом деле Халдейская и Мидийская существовали одновременно и обе пали под натиском персов. Убеждение автора в последовательности империй заставляет его предположить, что Вавилон должен был пасть перед мидянами, и только после этого Кир занял место мидян.

Что касается имени Дарий, данного мифическому мидийскому завоевателю Вавилона, то, должно быть, оно взято у Дария, который взошел на персидский престол в 521 г. до н. э., через семнадцать лет после падения Вавилона, и был самым талантливым и знаменитым из всех персидских монархов.

Остальная часть Книги Даниила иногда датируется временем царствования Кира, иногда — временем царствования Дария Мидийского, и никакой полезной цели невозможно Достичь исходя из попытки придать главам реальные даты. Автор не описывал действительных событий и не помнил никаких конкретных дат. В одном месте он дает имя отца Дария Мидийского:

Дан., 9: 1. В первый год Дария, сына Ассуирова, из рода Мидийского…

Отцом настоящего Дария Персидского был Гистаспес. Если Ассуир — это Ксеркс I Персидский, то он был сыном Дария, а не отцом.

Затем рассказывается известная история о том, как Даниила бросили в ров со львами, потому что он нарушил указ (который Дария обманом заставили подписать), запрещающий обращаться с прошением к кому-либо, кроме него самого. Открытые молитвы Даниила к Богу были истолкованы как нарушение этого указа. Как бы то ни было, был послан ангел, чтобы защитить его от львов, и он остался целым и невредимым. Опять же, в действительности предполагаются именно селевкидские монархи, и читателя уверяют в том, что Бог всегда заботится о верующем.

Дан., 6: 28. И Даниил благоуспевал и в царствование Дария, и в царствование Кира Персидского.

Таким образом, ошибочно указывается, будто после Дария Мидийского царствовал Кир Персидский.

Небольшой рог

Оставшаяся часть Книги пророка Даниила представляет собой ряд апокалиптических видений, с событиями человеческой истории (как их видел сам автор), замаскированными в форме мистической символики, возможно, чтобы избежать проблем со властями. В первом описанном видении появляются четыре зверя, представляющие четыре царства, последовательно появляющиеся из моря:

Дан., 7: 4–8. Первый — как лев, но у него крылья орлиные; я смотрел, доколе не вырваны были у него крылья, и он поднят был от земли, и стал на ноги, как человек, и сердце человеческое дано ему. И вот еще зверь, второй, похожий на медведя, стоял с одной стороны, и три клыка во рту у него, между зубами его; ему сказано так: «Встань, ешь мяса много!» Затем видел я, вот еще зверь, как барс; на спине у него четыре птичьих крыла, и четыре головы были у зверя сего, и власть дана была ему. После сего видел я в ночных видениях, и вот зверь четвертый, страшный и ужасный и весьма сильный; у него большие железные зубы; он пожирает и сокрушает, остатки же попирает ногами; он отличен был от всех прежних зверей, и десять рогов было у него. Я смотрел на эти рога, и вот, вышел между ними еще небольшой рог, и три из прежних рогов с корнем исторгнуты были перед ним…

Первым зверем был крылатый лев, который символизирует Халдейскую империю. Медведь — это Мидийская империя, а барс — это Персидская империя. Четыре головы барса — это четыре персидских монарха. Четвертый зверь — это Македонская империя, основанная Александром Македонским, великие подвиги завоевания которого удивляли всех очевидцев и навсегда остались чудом истории во всех последующих веках.

Согласно автору, та часть империи Александра, которая перешла под управление его военачальника Селевка и его потомков, была важной частью, поскольку именно при Селевкидах подвергались гонениям иудеи. Главным преследователем, в частности, был Антиох IV, восьмой правящий монарх этой линии, который взошел на престол в 175 г. до н. э. Символика в виде десяти рогов и еще одного «небольшого рога» кажется очевидной. Каждый рог — это царь из линии Селевкидов, а сам Антиох — это небольшой рог. По-видимому, он стал царем только после короткой гражданской войны между конкурирующими группировками. Антиох победил, вырвал с корнем три рога, оставил семь и сам стал восьмым царем.

Ветхий днями

Затем Даниил видел, как зверей убивают перед местом суда Божьего:

Дан., 7: 9. Видел я, наконец, что поставлены были престолы, и воссел Ветхий днями; одеяние на Нем было бело, как снег, и волосы главы Его — как чистая волна; престол Его — как пламя огня, колеса Его — пылающий огонь.

«Ветхий днями» — это, конечно, Бог, видимый как старик, поскольку он живет с начала времен и даже еще более того. В Исправленном стандартном переводе слово «ветхий» пишется Уже с маленькой буквы и читается так: «тот, кто был ветхий Днями, занял его место». Вместо убитых зверей было основано новое царство:

Дан., 7: 13–14. Видел я в ночных видениях, вот, с облаками небесными шел как бы Сын человеческий, дошел до Ветхого днями и подведен был к Нему. И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычество Его — владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится.

Иногда предполагается, что это — мессианское высказывание, что четвертое царство — это Римская империя, а Сын Человеческий символизирует Иисуса. (Именно поэтому в Библии короля Якова слово «Сын» пишется с прописной буквы; в Исправленном стандартном переводе — со строчной.) Хотя гораздо более вероятным кажется то, что здесь подразумевается новое и вечное царство — идеальное еврейское государство, представленное в образе человека, а не в образе зверей, которые символизируют различные языческие и идолопоклоннические царства.

Гавриил

Последние пять глав Книги пророка Даниила написаны на еврейском. Это может означать, что они были написаны другим автором, а не тем, кто написал шесть предшествующих. А возможно, автор сменил язык на еврейский с тем, чтобы еще более замаскировать изменнический смысл видений, описанных в тех главах.

Вот одно из них. Овна с двумя рогами (Мидию и Персию) убивает козел с одним большим рогом (Македония под предводительством Александра Македонского). Затем у козла отрастает несколько рогов, из которых небольшой рог снова является ссылкой на селевкидских царей и Антиоха IV. Смысл этого видения объяснялся Даниилу сверхъестественным образом:

Дан., 8: 16. И услышал я от средины Улая голос человеческий, который воззвал и сказал: «Гавриил! объясни ему это видение!»

Гавриил («герой Божий») — это результат развития еврейского взгляда на ангелов под влиянием персов. Гавриил — один из четырех архангелов, главных ангелов, или семи, двенадцати, семидесяти — в зависимости от того, кто автор.

Возможно, из-за своей роли в Книге пророка Даниила Гавриил обычно считается посланцем Бога, объясняющим божественный промысел избранным людям. В Новом Завете именно Гавриил объясняет Марии, что она должна родить Иисуса, а в мусульманских преданиях именно Гавриил берет Мохаммеда на Небо и диктует ему Коран.

В более поздних еврейских легендах именно архангел Гавриил принял облик человека и направил молодого Иосифа к тому месту, где его братья пасли овец. Гавриил, согласно одной легенде, был также одним из тех, кто похоронил Моисея, и одним из тех, кто уничтожил войско Сеннахирима.

Книга пророка Даниила является единственной книгой в еврейском каноне, в которой ангелам даны имена. Помимо этого, имена ангелов есть только в апокрифах и в Новом Завете. еще один признак позднего составления Книги пророка Даниила.

Семьдесят седмин

Затем автор представляет Даниила изучающим предсказания Иеремии о том, что царство Иудея будет восстановлено, возможно в идеальной форме, по прошествии семидесяти лет со времени разрушения храма. Во времена Зоровавеля и Неемии иудеям, должно быть, казалось, что это пророчество сбывается. В конце концов, иудеи снова управляли Иерусалимом, и как раз через семьдесят лет после разрушения Первого храма был открыт для поклонения Второй храм.

Тем не менее, иудеям, жившим позднее, особенно под гнетом Селевкидов, это предсказание, должно быть, казалось жестокой иронией. Восстановленное государство Иерусалима оставалось под твердой властью сначала персов, затем Птолемеев, а потом Селевкидов. Мало того что это государство так и не стало идеальным Израилем, господствующим над миром, но фактически под властью Селевкидов ему угрожало полное исчезновение. Как все это могло быть согласовано с предсказанием Иеремии?

Нужно было осуществить модификацию этого предсказания, и автор Книги пророка Даниила обращается к мистическим знаниям о числах. Иудеи, подобно многим древним народам (это несомненно и в отношении древнегреческих философов), считали, что числа обладают всякого рода скрытыми значениями и что разные числа имели разные характеристики.

Например, 7 было числом с особым значением. Эту связь можно проследить еще в виде седьмого дня, Дня субботнего. Семидневная неделя, по всей видимости, имеет вавилонское происхождение, и появилась она вследствие того, что на небе было семь планет. Каждая из планет отвечала за конкретный день недели. Мы до сих пор имеем остаточные свидетельства этого в названиях дней недели: воскресенье (Солнце), понедельник (Луна) и суббота (Сатурн). В романской группе языков подобным образом идентифицируются другие дни. Например, на французском вторник, среда, четверг и пятница — это mardi (Марс), mercredi (Меркурий), jeudi (Юпитер) и vendredi (Венера). Но независимо от происхождения особых характеристик числа 7 для Даниила 7 было священным числом. Действительно, в семьдесят лет Иеремии было семь десятков лет, и разве не увеличивалось священное значение этого числа от его дополнительного умножения на семь? Тогда вместо семидесяти лет было бы семьдесят седмиц (семьдесят раз по семь) лет. Гавриил объясняет это Даниилу:

Дан., 9: 24. Семьдесят седмин определены для народа твоего и святаго города твоего, чтобы покрыто было преступление, запечатаны были грехи и заглажены беззакония…

Фраза «семьдесят седмин» расширена в Исправленном стандартном переводе до «семьдесят седмин лет».

Семьдесят седмин лет, или 490 лет, если считать от разрушения Первого храма в 586 г. до н. э., перенесло бы это великое событие к 96 г. до н. э. (как оказалось, идеальное еврейское государство не было создано и в 96 г. до н. э., так что и эта дата не имеет никакого конкретного значения в еврейской истории).

Христос Владыка

Видение Даниила переходит к множеству подробностей:

Дан., 9: 25–26. …с того времени, как выйдет повеление о восстановлении Иерусалима, до Христа Владыки семь седмин и шестьдесят две седмины; и возвратится [народ] и обстроятся улицы и стены, но в трудные времена. И по истечении шестидесяти двух седмин предан будет смерти Христос, и не будет…

Можно было усматривать в этом ссылку на Иисуса, особенно потому, что в Библии короля Якова слово «Мессия» («Христос») и «Владыка» написаны с прописной буквы. Однако в Исправленном стандартном переводе это слово пишется со строчной буквы. Фраза в стихе 9: 25 переводится как «помазанного правителя», а в стихе 9: 26 «помазанный».

В двадцать пятом стихе говорится, по-видимому, о том, что семь седмин лет (сорок девять лет) пройдут от предсказания Иеремии, или от падения Первого храма в 586 г. до н. э., до пришествия помазанного царя, который сделает возможным восстановление Храма. Прохождение сорока девяти лет (семь раз по семь, действительно священное число) приводит нас к 537 г. до н. э., который действительно близок к тому году (538 г. до н. э.), когда Кир предоставил иудеям разрешение восстановить Храм; и вспомним, что именно о Кире говорит Второ-Исаия как о том, чью власть поддерживает Бог, и поэтому он является помазанным царем.

Тогда вполне разумно понимать слова «Христос Владыка» как означающие Кира Персидского. После Кира идут шестьдесят две седмины лет (434 года), в течение которых Иерусалим существует как город. В конце этого времени, в 104 г. до н. э., Мессия должен был быть «предан смерти».

Это не мог быть тот же Мессия, о котором говорится в предшествующем стихе. Во-первых, прошло четыре с лишним столетия, и, во-вторых, первый был правителем («Владыкой»), светским лидером, а второй — нет. Второй является просто «помазанным», то есть первосвященником.

Действительно, в то время, когда была, вероятно, написана Книга пророка Даниила, был первосвященник, который защищал иудаизм от Селевкидов и от тех иудеев, которые отстаивали компромисс со взглядами Селевкидов. Это был Ония III, сын того Симона И, которого так высоко превозносил Иисус, сын Сираха. Ония III стал первосвященником в 198 г. до н. э. Когда Антиох IV стал царем, Ония III был сначала смещен с должности, а затем посажен в тюрьму и, наконец, в 171 г. до н. э. казнен. Это быстро привело к кризису, разрешившемуся Еврейским восстанием против Селевкидов. Поэтому убийство Онии III можно рассматривать как поворотный момент истории.

Может быть, именно Ония III был Мессией, который был казнен, хотя дата, данная в Книге пророка Даниила, расходится с фактической на шестьдесят шесть лет. (Однако никто не в силах установить даты, данные в видении Даниила, так, чтобы они были и знаменательными, и точными.)

Также описан кульминационный момент преследований, которые начались со смертью Онии III:

Дан., 9: 26–27. И по истечении шестидесяти двух седмин предан будет смерти Христос, и не будет; а город и святилище разрушены будут народом вождя, который придет, и конец его будет как от наводнения, и до конца войны будут опустошения. И утвердит завет для многих одна седмина, а в половине седмины прекратится жертва и приношение, и на крыле святилища будет мерзость запустения, и окончательная гибель постигнет опустошителя.

По мере того как автор приближается к своему собственному времени, язык становится все более затемненным. Очевидно, он говорит теперь о последней седмине — семилетнем периоде после смерти Онии III, в который преследование со стороны Селевкидов достигает пика — с 171-го по 165 г. до н. э.

В «половине седмины», или в 168 г. до н. э., Антиох IV взял Иерусалим и ограбил его. Иудаизм он объявил вне закона и приказал осквернить Храм и посвятить его Зевсу. Свинья была преднамеренно принесена в жертву на алтаре, чтобы подвергнуть его самому ужасному осквернению, которое только возможно в глазах набожных иудеев. И Храм изображается настолько нечистым, что его необходимо покинуть, или сделать «опустевшим», пока его нельзя будет снова очистить усердными ритуалами. Об этих идолопоклоннических жертвах иногда говорится как о «мерзости запустения».

Окончательное очищение и освящение Храма произошли в 165 г. до н. э., в конце седмины лет, а Антиох IV умер в 163 г. до н. э.

Михаил

В следующем видении Даниилу помогает небесный посланец, который добирается к нему только после сопротивления со стороны одного ангела и помощи от другого:

Дан., 10: 13. Но князь царства Персидского стоял против меня двадцать один день; но вот, Михаил, один из первых князей, пришел помочь мне, и я остался там при царях Персидских.

Здесь мы имеем позднееврейскую точку зрения, согласно которой каждый народ имел своего собственного ангела-хранителя (это своего рода генотеизм, уменьшенный до вспомогательного уровня). Михаил («кто подобен Богу?») — это ангел-хранитель Иудеи. Ангел сообщает Даниилу:

Дан., 10: 20–21. …знаешь ли, для чего я пришел к тебе? Теперь я возвращусь, чтобы бороться с князем Персидским; а когда я выйду, то вот, придет князь Греции. Впрочем я возвещу тебе, что начертано в истинном писании; и нет никого, кто поддерживал бы меня в том, кроме Михаила, князя вашего.

Естественно, в своей способности ангела-хранителя Иудеи Михаил считался иудеями величайшим из ангелов. В легендах о падении Сатаны с Неба Михаил рассматривается как глава ангелов, борющихся на стороне Бога против дьявола. Об этом упоминается в Откровении:

Откр., 12: 7–9. И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним.

Еще одно упоминание о Михаиле и дьяволе, борющихся на земле, можно обнаружить в книге Послание Иуды в Новом Завете:

Иуд., 1: 9. Михаил Архангел, когда говорил с диаволом, споря о Моисеевом теле…

Царство Греческое

Далее Даниилу говорится:

Дан., 11:2. …вот, еще три царя восстанут в Персии; потом четвертый превзойдет всех великим богатством, и когда усилится богатством своим, то поднимет всех против царства Греческого.

Четыре царя Персии ранее уже предвещались в виде барса с четырьмя головами, которые символизируют эту империю. Возможно, четыре царя Персии — это Кир, Камбис, Дарий и Ксеркс. На то, что четвертым является Ксеркс, указывает тот факт, что упоминается его знаменитый поход против Греции.

Южный царь

Затем Даниилу рассказывается о пришествии Александра Македонского и распаде империи Александра на два значимых для еврейской истории осколка этой империи:

28. КНИГА ПРОРОКА ОСИИ

Осия * Изреель * Иарев * Салман * Давид

Осия

Последние двенадцать канонических книг Ветхого Завета — это двенадцать относительно коротких пророческих произведений, которые в древние времена для удобства были объединены в отдельный свиток. Поэтому можно говорить о «книге двенадцати».

Действительно, Иисус, сын Сираха подразумевает именно это. В своих воспоминаниях о знаменитых людях библейской истории он по порядку проходит книги Библии (и таким образом показывает, какие были приняты как канонические в Иудее его времени). Говоря об Исаии, Иеремии и Иезекииле, главных пророках, он не перечисляет оставшихся пророков отдельно, а просто говорит:

Сир., 49: 12. И двенадцать пророков — да процветут кости их…

(Следует отметить, что нет никакого упоминания о Книге Даниила, весьма вероятно составленной после его времени.)

Эти двенадцать пророков иногда называются «малыми пророками», не потому, что их учения незначительны с религиозной точки зрения, а просто потому, что их речи намного короче, чем те, которые известны под именами Исаии, Иеремии и Иезекииля.

Двенадцать малых пророков даны не в хронологическом порядке, хотя это, возможно, было первоначальным намерением. К сожалению, традиционный период деятельности отдельных пророков не всегда согласуется с периодом, определенным современными учеными.

Израиль и Иудея во времена Иосии

Осия, который возглавляет этот список, в действительности является одним из ранних из этих двенадцати, но не древнейшим. Он единственный из двенадцати пророков был жителем Израиля, северянином, а не жителем Иудеи. Действительно, хотя были северные пророки, которые в более поздние времена высоко чтились иудеями (Илия, например), только Осия был тем северянином, чьи речи были собраны в официальную и отдельную книгу.

То, что Осия был северянином, специально не оговаривается, но это вытекает из того факта, что, в сущности, все его речи обращены к Израилю, а не к Иудее. Кроме того, он ссылается к израильскому монарху, используя притяжательное местоимение:

Ос., 7: 5. «День нашего царя!..»

Книга начинается со своего датирования:

Ос., 1: 1. Слово Господне, которое было к Осии, сыну Беериину, во дни Озии, Иоафама, Ахаза, Езекии, царей Иудейских, и во дни Иеровоама, сына Иоасова, царя Израильского.

Этот вводный стих, возможно, принадлежал более поздней руке иудейского редактора, который стремился датировать книгу в иудейских терминах.

Озия стал царем в 780 г. до н. э., а Езекия умер в 692 г. до н. э., что касается Иеровоама II, то он правил с 785-го по 745 г. до н. э. Книга приводит убедительное доказательство знания о приближении анархии, которая проникала в Израиль в той четверти века, которая прошла от смерти Иеровоама до разрушения Израиля Ассирией. Если в таком случае мы должны предположить, что различные части книги представляют речи, произнесенные между 750-м и 720 г. до н. э., то Осия проповедовал в последние годы правления Иеровоама II, до разрушения Израиля. В иудейских выражениях это датировало бы его от последних лет Озии и царствования Иоафама и Ахаза до начала царствования Езекии. Это объяснило бы датирование первого стиха и сделало бы Осию старшим современником Исаии.

Имя Осия, между прочим, является версией более правильного Ошея, имени, которое носил последний царь Израиля.

Изреель

Первые три главы Книги пророка Осии большинством комментаторов считаются автобиографическими и связанными с историей брака Осии. Жена Осии оказалась неверной, но пророк все равно любил ее, а потому принял обратно. В этом он раскрыл символическую ссылку на Божью любовь к Израилю и Божью готовность простить Израилю его согрешения.

Как и Исаия примерно в этот же исторический момент, Осия дал своим детям символические имена:

Ос., 1: 3–4. И пошел он и взял Гомерь, дочь Дивлаима; и она зачала и родила ему сына. И Господь сказал ему: «нареки ему имя Изреель, потому что еще немного пройдет, и Я взыщу кровь Изрееля с дома Ииуев а…»

Веком ранее Ииуй сверг правящий род Омри и утвердился на престоле. Пророки оправдали этот результат, поскольку это свергло идолопоклонническую линию царей, которые пытались ввести тирское поклонение и всячески преследовали яхвистов. Тем не менее, даже яхвистские редакторы этого материала в Четвертой книге Царств не смогли скрыть тот факт, что переворот был осуществлен самым кровавым образом, и Ииуй безжалостно убил большое количество беззащитных людей.

Убийство помазанного царя, независимо отличных характеристик этого царя, неизбежно рассматривается людьми как убийство сына Божьего (хоть и усыновленного). Этот божественный статус царей служил для того, чтобы защищать их от убийства, вплоть до нашего времени, и отчасти объясняет ужас, вызванный в консервативных умах казнью Карла I в 1649 г. в Британии и казнью Людовика XVI в 1793 г. во Франции.

Поэтому неизбежно возникало чувство, что акт цареубийства будет иметь последствия, несмотря даже на то, что они могли произойти позже. Так, Шекспир в своих исторических пьесах видел некоторые из бедствий, случившихся с Англией в XV в. как следствие принудительного низложения и последующего убийства Ричарда II (несмотря даже на то, что Шекспир признавал его недостойным королем).

Точно так же в Израиле вполне могло возникнуть чувство, что ужасы, которые Ииуй творил в Изрееле (где, среди прочих, была убита Иезавель), могут вернуться, преследуя его потомков. Пока правили его сын, его внук Ииуй и его правнук Иеровоам II, то в течение столетия был полный мир. Действительно, при Иеровоаме II Израиль достиг вершины силы. Однако Осия предвидел приближение бедствий, и со смертью Царя в 740 г. до н. э. эти бедствия начались. Сын Иеровоама Захария взошел на престол как пятый член династии Ииуя, но °н был почти сразу же убит, и затем события стали развиваться по нисходящей.

Восшествие на ассирийский престол сильного, воинственного монарха Тиглатпаласара III в 745 г. до н. э. сделало ясным для Осии, как и для Исаии, что время небольших царств прошло.

Иарев

Осии казалось, что даже подчинение Ассирии не исправит общего упадка, охватившего Израиль и Иудею:

Ос., 5: 13. И увидел Ефрем болезнь свою, и Иуда — свою рану, и пошел Ефрем к Ассуру, и послал к царю Иареву; но он не может исцелить вас, и не излечит вас от раны.

Не было никакого ассирийского царя по имени Иарев, так что это, должно быть, было прозвище. Оно связано с еврейским словом, означающим «бороться». Возможно, его можно было бы перевести как «борющийся царь» или «воинственный царь», в любом случае, очевидно, это был Тиглатпаласар III Ассирийский. В Исправленном стандартном переводе фраза «к царю Иареву» переводится как «к великому царю», что было распространенным титулом царей средневосточных империй древних времен.

В данном случае оценка Осии оказалась правильной. Подчинение Ассирии не спасло царства, так как они восставали, пока первое из них не было наконец сокрушено Ассирией, а второе — последующим царством Халдеей.

Салман

Бедствие, которое предсказывает Осия, выражено множеством способов, включая и очень знакомые выражения:

Ос., 8: 7. Так как они сеяли ветер, то и пожнут бурю…

И менее поэтическое, но более определенное выражение:

Ос., 10: 14–15. …и все твердыни твои будут разрушены, как Салман разрушил Бет-Арбел в день брани: мать была убита с детьми. Вот что причинит вам Вефиль за крайнее нечестие ваше.

Ни Салмана, ни Бет-Арбел, конечно, невозможно идентифицировать, и также невозможно точно определить это событие. Некоторые предполагают, что Салман — это царь Моава, современник Осии (один такой упомянут как Салману в ассирийской надписи), и какая-то локальная победа в Трансиордании, которую он завоевал как раз перед временем высказывания пророка.

Другая возможность состоит в том, что этот стих относится к Салманасару V, который вступил на трон после Тиглатпаласара III в 727 г. до н. э. В этом случае Осия мог говорить о том, как Салманасар совершает поход в Самарию, чтобы осадить ее, и ссылаться на одержанные им по пути победы. Именно эта осада привела к падению Самарии и разрушению Израиля, несмотря даже на то, что Салманасар V не дожил до этого времени, чтобы увидеть результаты.

Давид

Однако, как это обычно для пророков, за непосредственным разрушением Осия прозревает идеальное будущее:

Ос., 3: 5. После того обратятся сыны Израилевы и взыщут Господа Бога своего и Давида, царя своего, и будут благоговеть пред Господом и благостью Его в последние дни.

Это звучит так, как если бы это было произнесено после того, как Саргон увел израильтян в плен. Упоминание о самом Давиде, а не о его потомке может быть просто символическим, но это может также отражать древнее представление иудеев, которое предшествовало развитию мессианского представления.

Это — притягательная идея, ибо народ, который пережил в своем прошлом великие времена (или воображает, что переживает), иногда мечтает о том, что некий могущественный царь, который возвеличивается в традиции, в действительности не умер. Так, король Артур спит в Авалоне, в ожидании того, чтобы однажды вернуться, когда его страна действительно станет нуждаться в нем. Точно так же германский император XII в. Фредерик Барбаросса спит под горой Киффхаузер в ожидании зова своей страны.

В таком случае, возможно, этот стих является размышлением о том времени, когда иудеи ожидают возвращения самого Давида.

Конечно, странно, что об этом говорит северянин. Северное Царство нелегко подчинилось Давиду и Соломону в лучшее из времен и немедленно восстало против иудейской династии после смерти Соломона, впоследствии не проявляя никаких признаков страстного желания вернуться к первоначальной зависимости. Мечтал ли Осия о возвращении Давида, или этот стих был, возможно, поздним добавлением какого-нибудь иудейского редактора?

29. КНИГА ПРОРОКА ИОИЛЯ

Иоиль * День Господень * Долина Иосафата

Иоиль

Иоиль («Яхве — Бог») — первый из одиннадцати малых пророков Иудеи. Собрание его высказываний не имеет никакой даты, но начинается просто следующим образом:

Иоил., 1: 1. Слово Господне, которое было к Иоилю, сыну Вафуила.

Поскольку в книге нет никакого упоминания об ассирийской или вавилонской угрозах, то, по-видимому, Иоиль либо говорил до того, как они стали очевидными, либо после того, как они уже прошли. Другими словами, эта книга должна датироваться или до 750 г. до н. э., или после 500 г. до н. э.

В то время, когда устанавливался еврейский канон, Книга пророка Иоиля была помещена в самом начале группы малых пророков.

Однако то, что Иоиль пророчествовал еще до плена, представляется маловероятным, и современные комментаторы как раз уверены, что книга была написана после возвращения из плена. В конце концов, нет никаких упоминаний о царях или идолопоклонстве, которые были столь на слуху в течение существования царства. С другой стороны, есть упоминание о высылке и рассеивании иудеев, которое последовало за разрушением Иерусалима:

Иоил., 3: 2. Я соберу все народы, и приведу их в долину Иосафата, и там произведу над ними суд за народ Мой и за наследие Мое, Израиля, который они рассеяли между народами, и землю Мою разделили.

Иудея во время Иоиля

Есть даже упоминание о греках, которые не попадали в еврейский кругозор до тех пор, пока не наступил персидский период;

Иоил., 3: 6. И сынов Иуды и сынов Иерусалима продавали сынам еллинов, чтобы удалить их от пределов их.

Здесь, несомненно, упоминание о прибыльной работорговле, которую финикийцы вели в древние времена. Вследствии этого Книга пророка Иоиля обычно датируется примерно 400 г. до н. э.

День Господень

Иоиль начинает с описания нашествия саранчи, а затем переходит к утверждению, что это бедствие символизирует намного более ужасное событие, которое поразит мир во много раз страшнее нашествия саранчи:

Иоил., 1: 15. О, какой день! ибо день Господень близок; как опустошение от Всемогущего придет он.

День Господень, на который Иоиль ссылается, конечно, апокалиптический конечный расчет, в который тираны, угнетающие иудеев, будут наказаны, в то время как сами иудеи получат воздаяние в виде идеального государства и вечной безопасности.

Поскольку день Господень рассматривается как тот день, в который происходит суд над народами, то он станет называться Страшным судом.

Долина Иосафата

От лица Бога Иоиль описывает события Страшного суда:

Иоил., 3: 2. Я соберу все народы, и приведу их в долину Иосафата, и там произведу над ними суд за народ Мой и за наследие Мое, Израиля, который они рассеяли между народами, и землю Мою разделили.

Бог изображается не как заступник и адвокат, а скорее как представитель обвинения и судья. Исправленный стандартный перевод делает это еще более ясным, переводя эту часть стиха как «я вступлю в суд с ними за мой народ».

Никто не смог определенно идентифицировать долину И оса-фата, и, возможно, это не реальное место. Слово «Иосафат» означает «Яхве судит», и, возможно, этот стих относится не к царю Иосафату Иудейскому, а должен переводиться как «и приведу их в долину суда Господня».

Иоиль описывает суд как вовлекающий народы в целом, а наказание — как соответствующее преступлению:

Иоил., 3: 4. И что вы Мне, Тир и Сидон…

Иоил., 3: 6–8. И сынов Иуды и сынов Иерусалима продавали сынам еллинов, чтобы удалить их от пределов их. Вот, Я подниму их из того места, куда вы продали их, и обращу мзду вашу на голову вашу. И предам сыновей ваших и дочерей ваших в руки сынов Иуды, и они продадут их савеям, народу отдаленному, так Господь сказал.

Постепенно это понятие суда над народами все более удалялось от первоначальной сути и стало понятием конкретного и личного суда. Это выразилось, например, в конечном стихе Книги Екклесиаста, позднем добавлении к книге, которая сама была написана после плена:

Еккл., 12: 14. Ибо всякое дело Бог приведет на суд, и все тайное, хорошо ли оно, или худо.

Понятие индивидуального суда подразумевается также в поздней Книге пророка Даниила:

Дан., 12: 2. И многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление.

30. КНИГА ПРОРОКА АМОСА

Амос * Ремфан * Амасия

Амос

Третий из двенадцати малых пророков — Амос, и, по-видимому, он был фактически самым старшим (хронологически) в этой группе. Действительно, он был первым примером нового явления в истории иудаизма — вдохновенным провидцем, чьи слова сохранились в письменной форме.

Амос и те, кто последовали за ним, обычно называются пророками, но есть множество различий между новым поколением и старыми группами пророков во главе с такими людьми, как Самуил и Елисей. Последний был экстатиком, который, как считалось, в своих порывах был мистически близок к Богу. С другой стороны, Амос был «одиноким волком», который не нуждался в порывах или приступах, но говорил на простом языке о том, что считал важным. Действительно, когда его спросили, пророк ли он (в прежнем смысле), он отрицал:

Ам., 7: 14. И отвечал Амос и сказал Амасии: я — не пророк и не сын пророка; я был пастух и собирал сикоморы.

Книга Амоса датируется в первом стихе:

Ам., 1: 1. Слова Амоса, одного из пастухов фекойских, которые он слышал в видении об Израиле во дни Озии, царя Иудейского, и во дни Иеровоама, сына Иоасова, царя Израильского, за два года перед землетрясением.

Когда могло быть указанное землетрясение, неизвестно. Нет никакого упоминания о землетрясении в период царствования Озии или Иеровоама в книгах Царств или Паралипоменоне.

Израиль и Иудея

Раввинская традиция говорит о том, что это произошло, когда Озия был поражен проказой за попытку исполнить в храме обряды. Это, конечно, просто легенда, но даже если это было так то точно в какой именно год был поражен Озия, неизвестно.

Некоторые ученые полагают, что есть основания считать что проказа случилась за восемь лет до смерти Озии, то есть в 748 г. до н. э. Если это был год землетрясения, то Амос пророчествовал в 750 г. до н. э., и фактически это и является обычной оценкой датировки речей Амоса. Одно из апокалиптических видений Амоса было таким:

Ам., 8: 9. И будет в тот день, — говорит Господь Бог, — произведу закат солнца в полдень и омрачу землю среди светлого дня.

Это, по-видимому, упоминание о солнечном затмении, и такое затмение наблюдалось в Израиле и Иудее в 763 г. до н. э. Если Амос действительно пророчествовал в 750 г. до н. э., то вполне разумно ожидать, что он свидетельствовал о затмении на тринадцать лет раньше и что его впечатление от этого затмения придало окраску этому стиху.

Если это так, то Амос был современником Осии и Исаии, возможно также, он был немного старше.

Ремфан

Амос был иудеянином, уроженцем Текоа, деревни, находившейся приблизительно в десяти милях к югу от Иерусалима. Однако, хотя в книге зафиксированы краткие предупреждения о разорении среди народов, окружающих Иудею, и даже в самой Иудее, главной мишенью Амоса был Израиль:

Ам., 7: 15. Но Господь взял меня от овец и сказал мне Господь: «иди, пророчествуй к народу Моему, Израилю».

Он отправился в Вефиль, к южной заставе Израиля, находившейся в двадцати милях к северу от Текоа. Там он проповедовал против израильской традиции поклоняться в святынях Бетеля и Дана и вообще против идолопоклонничества. Например, он ссылается (довольно неясно) на какую-то форму поклонения звездам:

Ам., 5: 26. Вы носили скинию Молохову и звезду бога вашего Ремфана, изображения, которые вы сделали для себя.

В Исправленном стандартном переводе это место несколько проясняется, поскольку слово «скиния» оставлена без перевода и вместо этого дается слово «Молох». Стих становится таким: «Вы возводите вашего царя Саккуфа, и вашего бога-звезду Кайвана, ваши изображения». Очевидно, Амос упоминает двух идолов, Саккуфа и Кайвана (Ремфана); а возможно, они являются дополнительными именами одного и того же божества, выраженного с помощью поэтического параллелизма. Ни один из них не упоминается больше нигде в Библии, но Кайван может быть формой вавилонского Каймана, божества, представляющего планету Сатурн. Если это так, то это — одно из двух упоминаний о планетах в Библии; другое связано с Люцифером, то есть с Венерой, в Книге пророка Исаии.

Амасия

Амос также яростно выступал против несправедливости в Израиле, против роскоши одних и бедности многих, против жесткости богатых по отношению к бедным. Подобно более поздним пророкам Исаии и Иеремии, он осуждал простое исполнение ритуала и требовал соблюдения нравственного поведения. Он говорит от лица Бога:

Ам., 5: 21–24. Ненавижу, отвергаю праздники ваши и не обоняю жертв во время торжественных собраний ваших. Если вознесете Мне всесожжение и хлебное приношение, Я не приму их и не призрю на благодарственную жертву из тучных тельцов ваших. Удали от Меня шум песней твоих, ибо звуков гуслей твоих Я не буду слушать. Пусть, как вода, течет суд, и правда — как сильный поток!

Ввиду этого разумно предположить, что Амос не считал, что день Господень (Страшный суд) мог быть днем великой радости для всех иудеев; поскольку он не мог считать, что все иудеи в одинаковой степени будут спасены благодаря простому осуществлению храмового ритуала. Необходима была праведность, и для тех, в ком ее не было, все ритуалы в мире будут бесполезны. Поэтому он предупреждал:

Ам., 5: 18. Горе желающим дня Господня! для чего вам этот день Господень? он тьма, а не свет…

Это, по-видимому, стало предвестником представления об индивидуальном суде и спасении, вместо суда над всем народом.

За неспособность народа очиститься от грехов своих Амос от лица Бога предсказывает бедствия:

Ам., 7: 9. И опустошены будут жертвенные высоты Исааковы, и разрушены будут святилища Израилевы, и восстану с мечом против дома Иеровоамова.

Здесь, очевидно, Амос зашел уже слишком далеко. Он мог осуждать идолопоклонство и требовать правосудия — все, что угодно, и на него можно было не обращать внимания как на простого мечтателя и напыщенного проповедника. Однако когда он высказался о восстании против царя, он призывал к бунту и говорил об измене. Израильский священник Амасия, исполнявший ритуальные обязанности в Вефиле, не имел другого выбора, кроме как обратить на это внимание:

Ам., 7: 10. И послал Амасия, священник Вефильский, к Иеровоаму, царю Израильскому, сказать: Амос производит возмущение против тебя среди дома Израилева; земля не может терпеть всех слов его…

Ам., 7: 12–13. И сказал Амасия Амосу: провидец! пойди и удались в землю Иудину; там ешь хлеб, и там пророчествуй, а в Вефиле больше не пророчествуй, ибо он святыня царя и дом царский.

По всей видимости, Амос вернулся в Иудею, так как если бы он остался в Израиле, то, весьма вероятно, был бы осужден за измену и казнен, а о его мученической смерти никаких сведений нет. Однако он предсказал дурной конец для Амасии (сбылось ли это, в Библии не говорится).

31. КНИГА ПРОРОКА АВДИЯ

Авдий * Сефарад

Авдий

Книга пророка Авдия — самая короткая в Ветхом Завете, состоящая из одной-единственной главы в двадцать один стих. Ничего о ее авторе не известно, так как книга начинается с простого называния имени автора:

Авд., 1: 1. Видение Авдия…

Было с десяток Авдиев, которые упоминаются в Библии за пределами этой книги, самый известный из них упоминается в Третьей книге Царств. Этот Авдий был важным чиновником во дворце Ахава Израильского:

3 Цар., 18: 3–4. И призвал Ахав Авдия, начальствовавшего над дворцом. Авдий же был человек весьма богобоязненный, и когда Иезавель истребляла пророков Господних, Авдий взял сто пророков, и скрывал их, по пятидесяти человек, в пещерах, и питал их хлебом и водою.

За совершение такого опасного подвига в самом сердце печально известного идолопоклоннического двора Авдий почитался более поздними иудеями, а еврейский историк I в. Иосиф утверждал, что именно этот Авдий и был пророком, который написал короткую книгу под этим именем.

Однако тогда эта книга датировалась бы примерно 860 г. до н. э., что, по-видимому, невозможно. В этой книге Эдом осуждается за его преступления в присоединении к захватчикам, разрушившим Иерусалим:

Иудея

Авд., 1: 11. В тот день, когда ты стоял напротив, в тот день, когда чужие уводили войско его в плен и иноплеменники вошли в ворота его и бросали жребий о Иерусалиме, ты был как один из них.

Общепринятым считается, что это — упоминание о разрушении Иерусалима Навуходоносором в 586 г. до н. э., так что, по-видимому, эта книга не могла быть написана ранее этой даты.

Также она не могла быть написана слишком поздно. В последних стихах Авдий, по-видимому, ожидает восстановления Израиля, как и Иудеи:

Авд., 1: 20. И переселенные из войска сынов Израилевых завладеют землею Ханаанскою до Сарепты, а переселенные из Иерусалима, находящиеся в Сефараде, получат во владение города южные.

Поскольку израильтяне так и не вернулись и не участвовали в повторном захвате земли, то вполне может быть, что Книга пророка Авдия была написана до возвращения или по крайней мере почти сразу после возвращения, когда невозвращение Израиля еще не было воспринято как факт. Можно предположить, что книга датируется 500 г. до н. э.

Сефарад

Кроме того, в последних стихах сосланные иудеи помещаются в место, которое больше нигде в Библии не упоминается:

Авд., 1: 20. …а переселенные из Иерусалима, находящиеся в Сефараде..

Никто не знает место, которое здесь идентифицируется как Сефарад. По-видимому, это не соответствует названию какого-либо места в Вавилонии, где иудеи были в плену, и это слово может быть искажением оригинального текста, который теперь невозможно восстановить.

Одно предположение состояло в том, что это слово относится к Сардису, столице Лидии, в западной части Малой Азии. Однако нет никаких оснований считать, что во времена плена в этом городе находилась какая-нибудь известная еврейская колония. В период Средневековья иудеи процветали в мусульманской Испании, и раввины того времени решили, совершенно безосновательно, что Сефарад — это ссылка на Испанию. В результате иудеи Испании и Португалии вместе с их потомками до настоящего времени называются сефардами, в противоположность ашкенази, которые включают иудеев из Северной и Восточной Европы.

Эти две группы отличались в некоторых аспектах ритуала, а также в родословной. Сефарды унаследовали детали своего ритуала от вавилонской школы, поскольку мусульманское правление простиралось и над Испанией, и над Вавилонией (или Ираком, как мы теперь называем эту страну), а сообщение по всей империи оставалось доступным и легким в течение многих столетий. Ашкенази были потомками тех иудеев, которые и до, и после разрушения римлянами Иерусалима утвердились в Европе и, в конечном счете, подчинились христианской власти. Они не имели никаких контактов с Вавилонией и унаследовали ритуалы Иудеи.

Сефардские иудеи были выселены из Испании в 1492 г. и рассеяны по Северной Африке и Ближнему Востоку. Значительное сообщество сефардов оставалось в Салонике, в Греции, пока оно не было уничтожено в 1941 г., когда эту страну захватили нацисты.

Часть сефардов уехали в Голландию, Англию и, в конечном счете, в Соединенные Штаты. Ранние евреи-иммигранты в Соединенных Штатах были сефардами. Премьер-министр Англии в 1870-х гг. Дизраэли и американский верховный судья 1930-х гг. Бенджамин Кардосо были сефардского происхождения.

Общим языком сефардов является ладино, смесь еврейского и испанского, в то время как языком ашкенази является идиш, тесно связанный со средневековым немецким. У каждого из этих языков были свои собственные правила произношения еврейских звуков, и современный народ Израиля принял сефардское произношение, хотя сефарды составляют только небольшой процент (возможно, шестую часть) всего еврейского населения мира.

32. КНИГА ПРОРОКА ИОНЫ

Иона * Ниневия * Большой кит * Растение

Иона

Книга пророка Ионы отличается от всех остальных пророческих книг тем, что это не собрание высказываний пророка. Скорее это — короткая история, явно вымышленная.

Она была включена в книги пророков потому, что ее главный герой Иона был, по-видимому, человеком, который жил во времена Царств и который упоминается в надежном историческом разделе Библии:

4 Цар., 14: 25. Он [Иеровоам 11] восстановил пределы Израиля, от входа в Емаф до моря пустыни, по слову Господа Бога Израилева, которое Он изрек чрез раба Своего Иону, сына Амафиина, пророка из Гафхефера…

Гафхефер — это город в Израиле, в том районе, который в римское время стал называться Галилеей. И действительно, он находился всего лишь в трех милях к северо-востоку от Назарета, и традиционно считается, что там все еще находится могила Ионы. Поэтому настоящий Иона мог быть, подобно Осии, израильтянин, а не иудеянин.

Иона (реальный человек) процветал в ранний период царствования Иеровоама II, так как в стихе отмечается, что он предсказал успешный результат планов царя по расширению территории. Тогда получается, что в активный период своей жизни Иона вступил примерно в 780 г. до н. э. Однако ученые согласны в том, что книга не может быть такой древней и поэтому была написана не самим Ионой или даже одним из его непосредственных учеников. Книга использует формулировки некоторых более поздних псалмов, ее язык обращается к метафорам, которые употреблялись во времена Ездры и Неемии, а поучения имеют особое значение в период возвращения из плена.

Средиземноморский мир во времена Ионы

Разумно предположить, что книга была написана примерно в 300 г. до н. э. неким безымянным иудеянином. Книга, хотя и связана с израильским пророком, не является израильским произведением в том же смысле, что и Книга пророка Осии.

Ниневия

Книга пророка Ионы начинается с наставлений Бога Ионе:

Иона, 1: 1–2. И было слово Господне к Ионе, сыну Амафиину: «Встань, иди в Ниневию, город великий, и проповедуй в нем, ибо злодеяния его дошли до Меня».

Здесь видна историческая несостыковка. Ниневия трактуется как «великий город», столица Ассирийской империи; и, конечно, так это и было в то время, когда Иудея при Манассии была данником Ассирии. Тогда это действительно был «великий город», самый могущественный и устрашающий военный центр в мире.

Однако настоящий Иона был активен примерно в 780 г. до н. э., и в это время Ассирия пребывала в упадке и не представляла ни для кого никакой угрозы. (Как иначе мог Иеровоам II создать свою недолговечную империю?) Кроме того, Ниневия была тогда только небольшим провинциальным городом. Столицей Ассирии во времена Ионы был Калах, как это было в течение пяти веков со времени царствования Салманасара I в 1270 г. до н. э.

Именно Сеннахирим установил место пребывания царя в Ниневии, почти через век после времени настоящего Ионы, и Ниневия оставалась торжествующим над миром городом примерно только трех четвертей века. Ее известность далеко превзошла известность Калаха, частично потому, что именно тогда, когда Ниневия была столицей, Ассирийская империя достигла своей максимальной силы; а частично потому, что тогда же Ассирийская империя господствовала над Иудеей, так что этот город весьма часто упоминался в Библии. Позже в Книге пророка Ионы автор упоминает о Ниневии в прошлом времени:

Иона, 3: 3. …Ниневия же была город великий у Бога, на три дня ходьбы.

Использование прошлого времени является указанием на то, что книга была написана (или по крайней мере достигла своей окончательной формы) не только после 612 г. до н. э., когда Ниневия была разрушена, но даже намного позже, так что даже воспоминание о ней ослабело.

Большой кит

Иона не хотел проповедовать в Ниневии, и, возможно, мы можем посочувствовать ему в этом. Подобные муки мог испытывать еврей, которого просили проповедовать покаяние городу Берлину во время господства Гитлера.

Поэтому Иона предпринял переход на судне в Фарсис, в западную часть Средиземноморья. Здесь уместно говорить о не-ком генотеизме Ионы, поскольку его поступок можно понять только в том смысле, что он считал, что Бог не был могущественным за пределами Израиля и что чем больше расстояние от Израиля, тем слабее десница Божья.

Сам автор, однако, не был генотеистом, и он однозначно дает понять, что Бога нельзя избежать, просто увеличив физическое расстояние. Судно попало в шторм, и моряки пытались спастись, облегчая судно и сбрасывая за борт ненужный груз. Они также бросают жребий, чтобы выяснить, кто среди них прогневил богов, и жребий указал на Иону, который был тут же выброшен за борт. (С тех пор человек или предмет, который считается вызвавшим неудачу, называется «ионой». Эквивалент на сленге «Лnx» («проклятье», «предмет, приносящий несчастье») произошел не из Книги пророка Ионы, несмотря на общие буквы «j» и «п».)

Оказавшись в воде, Иона пережил нечто совершенно необычное:

Иона, 2: 1. И повелел Господь большому киту поглотить Иону; и был Иона во чреве этого кита три дня и три ночи.

Поскольку эта книга — вымысел, то было бы лучше считать «большого кита» элементом фантазии, мифологическим чудовищем, и продолжать дальше. Однако популярность этой истории и долгие столетия, в течение которых она считалась описывающей реальные события, привели к бесконечным обсуждениям этого существа.

Обычно рыба Ионы считается китом[105].

Предположение о том, что это был кит, подкрепляется в умах христиан тем, что Иисус также упоминал о нем:

Мт., 12: 40. Ибо как Иона был во чреве кита три дня и три ночи, так и Сын Человеческий будет в сердце земли три дня и три ночи.

Если именно кит проглотил Иону, то мы остаемся с тем фактом, что единственным китом с горлом, достаточно большим для того, чтобы проглотить человека неповрежденным, является зубастый кит — самый крупный из обладающих зубами китов. (Существуют большие киты, которые имеют в пасти китовый ус. Этот ус служит для того, чтобы отцеживать крошечных животных, которыми питаются огромные киты. Такие киты с усом обладают горлом, соответствующим размерам этих животных, которых они едят, и не могут заглотить даже руку человека, не говоря уже о целом человеке.)

Однако зубастых китов нет в Средиземноморье, и совершенно невероятно, чтобы человек, которого проглотил кит, оставался бы живым три дня и три ночи в таком заключении. Вместе с тем все эти трудности исчезают, если помнить, что Книга пророка Ионы является фантастической.

Растение

Иона раскаялся и был выброшен китом на сушу. Снова был повторен приказ идти в Ниневию, и на сей раз Иона повиновался. Он шел по городу, возвещая, что Ниневия будет разрушена через сорок дней.

После чего, очевидно к удивлению Ионы, вся Ниневия раскаялась, от царя до самых низов. Все сидели в рубище и постились. Это само по себе было столь же великим чудом, как и трехдневное пребывание в ките, и, конечно, нет никаких сведений о таком замечательном явлении где-либо в светской истории. В действительности, что еще более важно, нет никакого упоминания о такой необычной яхвистской победе в исторических книгах самой Библии. Ясно, что это — фантастика.

Однако продолжим далее. В результате массового покаяния Ниневии Бог решил в конце концов не уничтожать ее. Город был спасен.

Из-за такого неожиданного поворота Иона был в ярости. Он не хотел предпринимать рискованную миссию, но пытался убежать и был за это проглочен китом. Теперь, после всего, через что он прошел, все окончилось ничем. (Следует предположить, что достижением он считал не покаяние, а только разрушение города.) Но он все же надеялся, что Бог в конце концов уничтожит город:

Иона, 4: 5–6. И вышел Иона из города, и сел с восточной стороны у города, и сделал себе там кущу, и сел под нею в тени, чтобы увидеть, что будет с городом. И произрастил Господь Бог растение, и оно поднялось над Ионою, чтобы над головою его была тень и чтобы избавить его от огорчения его; Иона весьма обрадовался этому растению.

«Растение» — это перевод еврейского слова «кикайон». Легче всего было бы предположить, что под «кикайоном» подразумевается растение, из которого делают касторовое масло. Оно распространено в тропических странах и может вырастать до размеров дерева.

Однако Бог заставляет это растение умереть на следующий же день, и Иона, обнаружив внезапное отсутствие тени, снова приходит в ярость. Затем наступает кульминационный момент и выявляется мораль всей истории:

Иона, 4: 10–11. Тогда сказал Господь: «ты сожалеешь о растении, над которым ты не трудился и которого не растил, которое в одну ночь выросло и в одну же ночь и пропало: Мне ли не пожалеть Ниневии, города великого, в котором более ста двадцати тысяч человек, не умеющих отличить правой руки от левой, и множество скота?»

Таким образом Иона получает урок милости и жалости, и автор подчеркивает заботу Бога о всех своих существах и упрекает узкие взгляды националистов. Даже если люди Ниневии — грешники, они раскаялись; и кроме того, в Ниневии есть дети, которые еще слишком молоды даже для того, чтобы отличить правую руку от левой, и, конечно, они не могут считаться грешниками, достойными смерти. И в последней фразе Ионе напоминают о невинных животных в городе — фактически единственное место в Библии, где ясно проявляется любовь к животным.

(Это — обратная сторона примитивного представления о Боге, показанного Самуилом в его настаивании на полном истреблении амаликитян, вплоть до их скота, и в его осуждении Саула за попытку установить пределы разрушениям.) Ясно, что Книга пророка Ионы, подобно Книге Руфь, является продуктом той школы еврейской мысли, которая выступала против националистических взглядов Ездры и его последователей. Именно универсальность Бога и атрибута божественной Милости являются уроками Книги пророка Ионы. Тот, кто считает, что эта книга есть всего лишь история человека и кита, упускают из виду весь ее смысл.

33. КНИГА ПРОРОКА МИХЕЯ

Михей * Вифлеем- Ефрафа * Исаия

Михей

Имя Михей является сокращенной формой имени Мисаия («кто подобен Яхве?»). Наиболее важным Михеем в Библии является пророк времен Ахава. Перед сражением при Рамоф-Галааде Ахав распорядился о том, чтобы его придворные пророки предсказали победу. Его союзник Иосафат Иудейский потребовал, чтобы также посоветовались с пророком Яхве:

3 Цар., 22: 8. И сказал царь Израильский Иосафату: есть еще один человек, чрез которого можно вопросить Господа, но я не люблю его, ибо он не пророчествует о мне доброго, а только худое, — это Михей, сын Иемвлая. И сказал Иосафат: Не говори, царь, так.

Михея позвали, но он напророчил поражение и несчастье. Над ним насмехались другие пророки, и был отдан приказ посадить его в темницу. Конечно, нет никакой уверенности, что именно этот Михей является автором Книги пророка Михея, поскольку он израильтянин, а время сражения при Рамоф-Га-лааде — 854 г. до н. э. Однако первый же стих Книги пророка Михея возвещает, что автором является иудеянин, проповедовавший более чем через столетие после смерти Ахава:

Мих., 1: 1. Слово Господне, которое было к Михею Морасфитину во дни Иоафама, Ахаза и Езекии…

Израиль и Иудея

Михей был четвертым великим пророком VIII в. до н. э., современником Исаии, Осии и Амоса. И подобно Амосу, являлся иудейским провинциалом. Его описание как Морасфитина указывает на то, что он был уроженцем Моресеф-Гафа, города, который находился примерно в двадцати пяти милях к юго-западу от Иерусалима, вблизи границы с филистимской территорией.

То, что Михей начинает с предупреждения о разрушении Самарии, указывает на то, что ранние отрывки книги задним числом датируют разрушение этого города Саргоном как произошедшее в 722 г. до н. э. Позже он осуждает разложение священства Иудеи и от лица Бога говорит:

Мих., 3: 12. Посему за вас Сион распахан будет как поле, и Иерусалим сделается грудою развалин, и гора дома сего будет лесистым холмом.

Этот стих был процитирован через век в Книге пророка Иеремии, в то время, когда этому пророку угрожала опасность линчевания за его Храмовую проповедь. Те, кто защищал его, указывали на то, что Михей, подобно Иеремии, предсказал разрушение Иерусалима и не был казнен.

Иер., 26: 19. Умертвили ли его за это Езекия, царь Иудейский, и весь Иуда? Не убоялся ли он Господа и не умолял ли Господа?..

Пророчество Михея, которое, как указывалось, было во время Езекии, возможно, давалось в отношении предстоящей осады Иерусалима Сеннахиримом. Если это так, то оно исполнилось не полностью, поскольку Иерусалим не был разрушен. Может быть, использование цитаты во время Храмовой проповеди Иеремии служило также цели успокоения возмущенного народа посредством напоминания им, что пророчества о гибели не должны восприниматься слишком серьезно.

Вифлеем-Ефрафа

После видения разрушения Михей переходит, как это принято у пророков, к описанию идеального государства будущего и предсказанию пришествия Мессии. Есть некоторые предположения, что мессианские главы Книги пророка Михея были позже дополнены высказываниями пророка времен Езекии и что эти добавления произошли через полтора века после плена. В конце концов, именно в период плена мессианская надежда стала особенно интенсивной.

Одним из свидетельств в пользу этого является упоминание о Вавилоне как месте изгнания для «дщери Сиона»:

Мих., 4: 10. Страдай и мучься болями, дщерь Сиона, как рождающая, ибо ныне ты выйдешь из города и будешь жить в поле, и дойдешь до Вавилона. Там будешь спасена, там искупит тебя Господь от руки врагов твоих.

Во времена Михея врагом была Ниневия, а не Вавилон. Если это упоминание не воспринимать как боговдохновенное пророческое видение будущего, то очевидно, это пророчество указывает на более позднее свое происхождение, чем времена Михея.

Михей упоминает о Мессии в стихе, который стал знаменитым в более поздние столетия:

Мих., 5: 2. И ты, Вифлеем-Ефрафа, мал ли ты между тысячами Иудиными? из тебя произойдет Мне Тот, Который должен быть Владыкою в Израиле и Которого происхождение из начала, от дней вечных.

Если этот стих появился во время плена, то вполне может быть то, что Вифлеем-Ефрафа намеренно используется как символическая ссылка на дом Давида через называние места его рождения. Любое прямое упоминание о пришествии нового царя из рода Давида могло бы вызвать подозрение вавилонян в попытке измены. Если это так, то это предсказание об идеальном царе, происходящем из рода Давида, который теперь, через низложение и заключение, стал «малым между тысячами Иудиными». (В Исправленном стандартном переводе это место читается «малым… между кланов Иуды».)

«Происхождение», которое «из начала, от дней вечных» относилось бы к тому, что этот род был древним, восходящим к началам монархии, существовавшей столетиями ранее. Термин «вечный» рождает впечатление о Мессии, который извечно существовал с Богом. Однако слово «вечный», по-видимому, плохой перевод, и в Исправленном стандартном переводе этот отрывок читается так: «чье происхождение — от начала, от дней древних», то есть без значения чего-то большего, чем историческое происхождение.

Несмотря на предложенную мною здесь интерпретацию, стих Мих., 5: 2 стали трактовать буквально как описание того места, где должен был родиться Мессия. Ожидали, что Мессия, подобно своему предку Давиду, должен был родиться в Вифлееме.

Исаия

Михей в своем видении мессианского будущего предсказывает то время, когда мечи перекуют на орала и война прекратится — почти точно такие же слова использует Исаия.

Поскольку эти два пророка — современники, трудно сказать, Исаия цитировал Михея или Михей цитировал Исаию. Возможно, этот отрывок является высказыванием времен плена некого безымянного человека, который более поздние редакторы помещали в Библии по-разному; кто-то приписывал это Исайе, а кто-то — Михею, что породило противоречие, которое так никогда и не было сглажено.

Книга пророка Михея, подобно Книге пророка Исаии, осуждала несправедливость богатых по отношению к бедным и поддерживала ту точку зрения, что религия по своей сути — не ритуал. В очень известном отрывке автор Книги пророка Михея определяет то, что считается сущностью истинной религии:

Мих., 6: 7–8. Но можно ли угодить Господу тысячами овнов или неисчетными потоками елея? Разве дам Ему первенца моего за преступление мое и плод чрева моего — за грех души моей? О, человек! сказано тебе, что — добро и чего требует от тебя Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить пред Богом твоим.

34. КНИГА ПРОРОКА НАУМА

Наум

Эта книга из трех глав посвящена победной песни радости по поводу предстоящего разрушения Ниневии:

Наум, 1: 1. Пророчество о Ниневии; книга видений Наума елкосеянина.

Местоположение города Елкос неизвестно, хотя некоторые говорили, что он находился к юго-западу от Иерусалима в окрестностях Моресеф-Гафа, родного города Михея.

Книга, в которой падение Ниневии трактуется как неизбежность, была, вероятно, написана около 612 г. до н. э., когда город был взят союзническими войсками Халдеи и Мидии.

Наум, 2: 4. По улицам [Ниневии] несутся колесницы, гремят на площадях; блеск от них, как от огня; сверкают, как молния.

Наум, 2: 6–7. Речные ворота отворяются, и дворец разрушается. Решено: она будет обнажена и отведена в плен, и рабыни ее будут стонать как голуби, ударяя себя в грудь.

Значение слова «Хуссав»[106] неясно. Если это не какая-то ошибка переписчика, то это может быть символическое название Ниневии; или оно может относиться к какой-то ассирийской богине или идолу; или даже к царице Ниневии. В Исправленном стандартном переводе этот отрывок переведен так: «…Дворец — в страхе; его владычица раздевается…»

35. КНИГА ПРОРОКА АВВАКУМА

Аввакум

Об этом пророке ничего не известно, так как первый стих этой книги просто говорит:

Авв., 1:1. Пророческое видение, которое видел пророк Аввакум.

Упоминание об Аввакуме в «Виде и Драконе»[107] можно, конечно, совершенно не принимать во внимание.

Эта краткая книга должна, очевидно, быть датирована временем вскоре после миссии Наума, примерно 605 г. до н. э. Ниневия пала, и теперь халдеи представляют великую опасность, на которых, как обещается, обрушится гнев Божий. Эта точка зрения основывается фактически на одном-единственном стихе. Когда Аввакум жалуется Богу на злодеяния, творимые в Иудее, он уверен, что обязательно последует наказание:

Авв., 1: 6. Ибо вот, Я подниму халдеев, народ жестокий и необузданный, который ходит по широтам земли, чтобы завладеть не принадлежащими ему селениями.

Ассирийская империя

36. КНИГА ПРОРОКА СОФОНИИ

Софония

Софонии дана самая длинная родословная из всех пророков:

Соф., 1:1. Слово Господне, которое было к Софонии, сыну Хусия, сыну Годолии, сыну Амории, сыну Езекии…

Езекия — это форма имени Хезекия, и в Исправленном стандартном переводе это имя дается как Хезекия. Отсюда возникает соблазн предположить, что родословие простирается через четыре поколения, чтобы потом достигнуть особенно важного человека. Если это так, то возможно, что под Хезекией[108] подразумевался царь Иудеи, и тогда Софония был правнуком этого царя.

Это соответствовало бы датировке книги, которая дается следующим образом:

Соф., 1: 1. …во дни Иосии, сына Амонова, царя Иудейского.

Иосия — это также правнук Езекии, и тогда могло бы быть так, что Софония (подобно Исаии) является членом царской семьи и действительно вторым двоюродным братом правящего Царя. Софония осуждает идолопоклонство и от лица Бога говорит:

Соф., 1:4 .И простру руку Мою на Иудею и на всех жителей Иерусалима: истреблю с места сего остатки Ваала, имя жрецов со священниками…

Иудея

Этот отрывок был, по-видимому, датирован временем до реформы Иосии в 621 г. до н. э. Высказывания Софонии следует рассматривать на фоне начала быстрого падения Ассирии и нарастающих беспорядков, которые прокатились по Западной Азии, возможно в виде последних набегов кочевых киммерийцев.

Пророк во всем этом усматривает предвестие грядущего дня Господня и его суть:

Соф., 1: 14–15. Близок великий день Господа, близок… и очень поспешает: уже слышен голос дня Господня; горько возопиет тогда и самый храбрый! День гнева — день сей, день скорби и тесноты, день опустошения и разорения, день тьмы и мрака, день облака и мглы…

37. КНИГА ПРОРОКА АГГЕЯ

Аггей * Зоровавель

Аггей

Книга пророка Аггея датируется совершенно по-особенному:

Агг., 1: 1. Во второй год царя Дария, в шестой месяц, в первый день месяца, было слово Господне через Аггея пророка к Зоровавелю, сыну Салафиилеву, правителю Иудеи, и к Иисусу, сыну Иоседекову, великому иерею…

Дарий взошел на престол Персии в 521 г. до н. э., и поэтому послание Аггея было выдвинуто в 520 г. до н. э.

Еврейские изгнанники возвратились в Иерусалим семнадцать лет назад, однако Храм еще не был восстановлен (в значительной степени из-за враждебности населения этой страны). Поэтому задача Аггея состояла в том, чтобы побудить Зоровавеля и Иисуса, вернувшихся политического и религиозного лидеров, выполнить эту задачу. С обновленной энергией (и при покровительстве Дария) иудеи взялись за эту задачу, и Храм был восстановлен.

Зоровавель

Последняя короткая речь, приписываемая Аггею, является по своему характеру мессианской. Болеее того, называется Мессия, поскольку Аггей от лица Бога говорит:

38. КНИГА ПРОРОКА ЗАХАРИИ

Захария * Сатана * Отрасль * Хадрах * Пастыри

Захария

Захария был современником Аггея, и их пророческая деятельность началась в одном и том же году — в 520 г. до н. э.

Зах., 1:1 .В восьмом месяце, во второй год Дария, было слово Господне к Захарии, сыну Варахиину, сыну Аддову, пророку…

Эти два пророка даже упоминаются вместе в Книге Ездры:

Езд., 5: 1 .Но пророк Аггей и пророк Захария, сын Адды, говорили иудеям, которые в Иудее и Иерусалиме, пророческие речи во имя Бога Израилева.

Однако, в то время как Аггей закончил миссию в тот же год, в какой начал, Захария продолжал пророчествовать по крайней мере до 518 г. до н. э.:

Зах., 7: 1. В четвертый год царя Дария было слово Господне к Захарии, в четвертый день девятого месяца, Хаслева…

Поэтому именно Захария (как, возможно, более молодой человек из этих двух) продолжил миссию продвижения восстановления Храма после того, как смолк голос Аггея.

Сатана

Захария говорит о страданиях и поражении Иудеи и грядущем восстановлении царства в ряде видений, которые ему показал ангел (довольно похожий на ангелов в более поздней Книге пророка Даниила). В одном месте перемены в судьбах Иудеи описываются следующим образом:

Зах., 3: 1–4. И показал он мне Иисуса, великого иерея, стоящего перед Ангелом Господним, и сатану, стоящего по правую руку его чтобы противодействовать ему. И сказал Господь сатане: Господь да запретит тебе, сатана, да запретит тебе Господь, избравший Иерусалим! не головня ли он, исторгнутая из огня? Иисус же одет был в запятнанные одежды и стоял перед Ангелом, который отвечал и сказал стоявшим перед ним так: снимите с него запятнанные одежды; а ему самому сказал: смотри, Я снял с тебя вину твою и облекаю тебя в одежды торжественные.

Иисус здесь символизирует, очевидно, еврейский народ, облеченный в грехи своих предков, но теперь спасенный и продвинувшийся в милости и добродетели (символизируемых новой одеждой).

Иудеи Вавилонии подчинились власти персов только в 538 г. до н. э., когда Кир завоевал Вавилон, но уже менее чем через двадцать лет персидский дуализм повлиял на иудаизм до такой степени, что большую роль стал играть Сатана. Здесь Сатана выполняет свою древнюю роль (также показанную в Книге пророка Иова, которая была написана, возможно, через век после времени Захарии) как своего рода представитель обвинения против человечества, и в особенности против еврейского народа.

Отрасль

Согласно Захарии, как и согласно Аггею, перспектива завершения строительства Второго храма была ясным указанием на пришествие Мессии, предсказанную отрасль рода Давида, который будет править идеальным Иерусалимом. Так, в видении Захарии, после того как Иисус оделся в чистое одеяние, ему говорят:

Зах., 3: 8. Выслушай же, Иисус, иерей великий, ты и собратия твои, сидящие перед тобою, мужи знаменательные: вот, Я привожу раба Моего, ОТРАСЛЬ.

Здесь используется метафора Исаии в отношении Мессии как новой отрасли, вырастающей от увядающего корня рода Давида.

По крайней мере, в этом случае Отрасль относится не просто к некому неопределенному идеальному царю будущего. Он назван по имени:

Зах., 6: 9. Я было слово Господне ко мне…

Зах., 6: 11–12. Возьми у них серебро и золото и сделай венцы, и возложи на голову Иисуса, сына Иоседекова, иерея великого и скажи ему: так говорит Господь Саваоф: вот Муж, — имя Ему ОТРАСЛЬ, Он произрастет из Своего корня и создаст храм Господень.

Первоначально этот отрывок, по-видимому, упоминал двух людей, так как Захария описывает себя как наставляющего сделать «венцы» (во множественном числе), что означает по крайней мере два венца. И естественно предположить, что один был возложен на Иисуса, а другой — на второго человека и что этот второй человек представлен Иисусу как «Отрасль». «Отрасль» описывается как тот, кто «создаст храм Господень», а это может быть только Зоровавель. Так, Захария, подобно Аггею, называет Зоровавеля Мессией. Он продолжает:

Зах., 6: 13. Он создаст храм Господень и примет славу, и воссядет, и будет владычествовать на престоле Своем; будет и священником на престоле Своем, и совет мира будет между тем и другим.

Более поздний редактор, по-видимому, для того, чтобы подделать этот отрывок, удалил фактическое упоминание о Зоровавеле, поскольку эта часть пророчества вскоре оказалась неверной и светское правление исчезло. С другой стороны, первосвященство продолжало непрерывно существовать в течение многих столетий, так что имени Иисуса можно было позволить остаться.

Хадрах

Последние шесть глав этой книги, по-видимому, не принадлежат руке Захарии, который был автором первых восьми. Стиль языка меняется; радикально изменился фон, на котором произносится речь; и есть ссылки на события, которые не соответствуют времени непосредственного возвращения из плена. Этот более поздний раздел книги начинается так:

Зах., 9: 1. Пророческое слово Господа на землю Хадрах, и на Дамаске оно остановится…

Этот раздел книги предусмотрительно не датируется, как более ранний (в двух разных местах); и не упоминается имя пророка. Хадрах, который нигде в Библии не упоминается, очевидно, был городом в северной Сирии, и первые стихи 9-й главы описывают переход войска завоевателей через всю Сирию и Филистию:

Зах., 9: 3–5. И устроил себе Тир крепость, накопил серебра, как пыли, и золота, как уличной грязи. Вот, Господь сделает его бедным и поразит силу его в море, и сам он будет истреблен огнем. Увидит это Аскалон и ужаснется, и Газа, и вострепещет сильно, и Екрон; ибо посрамится надежда его: не станет царя в Газе, и Аскалон будет необитаем.

Это вызывает соблазн усмотреть здесь ссылку на путь Александра Македонского, поскольку он вторгался в этот регион, населенный иудеями. В 333 г. до н. э. Александр победил Дария III Персидского в сражении при Иссусе в северо-восточном районе Средиземноморского побережья, расположенном приблизительно в четырехстах милях к северу от Иерусалима. Затем он отправился в поход на юг, без борьбы заняв всю Сирию (Хадрах и Дамаск). Вся Финикия, кроме Тира, сдалась. Тир, несомненно помня свою героическую защиту против Навуходоносора, укрепился и держался до конца.

Однако Александр Македонский был гораздо более опасным противником, чем Навуходоносор. Осада продолжалась семь месяцев, в конце концов Александр победил, и в 332 г. до н. э. Тир был разрушен. После упорной осады Александр также покорил Газу, казнив ее персидского правителя.

Эти удивительные победы над Персидской империей, которую в течение двух столетий иудеи, должно быть, считали непобедимой, по-видимому, не могли не быть сверхъестественными по характеру. Александр, должно быть, был орудием в деснице Божьей, опрокидывающим великие царства земли, подготавливая путь к пришествию Мессианского царства. Конечно, иудеи и не пытались участвовать в сопротивлении против Александра и армий этого могущественного завоевателя, которые беспрепятственно проходили мимо них.

Если действительно именно победы Александра Македонского вдохновили на этот отрывок, то автор мог принять ту точку зрения, что великая военная мощь, приписанная Мессии более ранними пророками, воплотилась в форме языческого царя. Истинный Мессия мог теперь появиться в совершенно другом облике, чтобы осуществить идею связанного с ним состояния идеального мира.

Зах., 9: 9—10. Ликуй от радости, дщерь Сиона, торжествуй, дщерь Иерусалима: се Царь твой грядет к тебе, праведный и спасающий, кроткий, сидящий на ослице и на молодом осле, сыне подъяремной. Тогда истреблю колесницы у Ефрема и коней в Иерусалиме, и сокрушен будет бранный лук; и Он возвестит мир народам, и владычество Его будет от моря до моря и от реки до концов земли.

Пастыри

Если эта мирная картина возникает непосредственно после побед Александра, то за ней сразу же следует ряд напряженных и неясных отрывков, которые, по-видимому, датируются более поздним временем, периодом преследования со стороны Селевкидов, когда иудеи подняли восстание против своих грекоязычных господ. Так, сразу после описания смиренного Мессии, едущего на осле, идет изображение войны:

Зах., 9: 13. Ибо как лук Я натяну Себе Иуду и наполню лук Ефремом, и воздвигну сынов твоих, Сион, против сынов твоих, Иония, и сделаю тебя мечом ратоборца.

Снова появляется враждебность к другим народам, пришедшая на смену представлению о Мессии, который «возвестит мир народам».

Зах., 10: 11. И пройдет бедствие по морю, и поразит волны морские, и иссякнут все глубины реки, и смирится гордость Ассура, и скипетр отнимется у Египта.

Здесь, по-видимому, ссылка на две части распавшейся империи Александра, которые представляли для иудеев особый интерес: птолемейский Египет и Селевкидское царство. Последнее было обычно известно как Сирия, потому что сирийские центры власти были ближайшими к Иудее, и эта Сирия здесь преобразована, возможно из-за ошибки переписчика, в Ассирию.

Далее следуют отрывки о пастырях, которые не поддаются интерпретации. Пастыри вполне могут относиться к различным первосвященникам Храма в период преследований со стороны Селевкидов и к борьбе за власть среди них, так как одни поддерживали компромисс с греческой культурой, в то время как другие были за твердую приверженность принципам иудаизма. События того времени, известные во всех деталях для первоначальных читателей этого отрывка, известны нам только отрывочно, и эта ситуация остается запутанной. Так, автор говорит:

Зах., 11: 8. Я истреблю трех из пастырей в один месяц; и отвратится душа Моя от них, как и их душа отвращается от Меня

Это может быть упоминание о трех первосвященниках, утвержденных в короткий промежуток времени вследствие борьбы среди борющихся фракций, но подробности этого неизвестны. По-видимому, автор говорит о себе как одном из этих пастырей:

Зах., 11:4. Так говорит Господь Бог мой: паси овец, обреченных на заклание…

По некоторым причинам для нас остается неясным, но, вероятно, было ясно для современников, почему пастырь уходит со своего поста и просит о мзде:

Зах., 11: 12–13. И скажу им: если угодно вам, то дайте Мне плату Мою; если же нет, — не давайте; и они отвесят в уплату Мне тридцать сребренников. И сказал мне Господь: брось их в церковное хранилище, — высокая цена, в какую они оценили Меня! И взял Я тридцать сребренников и бросил их в дом Господень для горшечника.

Пастырь полагает, что эта плата будет оскорбительно маленькой, и это, возможно, даже предполагалось как преднамеренное оскорбление, поскольку тридцать серебряных монет установлены в Законе Моисеевом как компенсация за ущерб, нанесенный рабу:

Исх., 21: 32. Если вол забодает раба или рабу, то господину их заплатить тридцать сиклей серебра, а вола побить камнями.

Слово «горшечник», по-видимому, является неправильным переводом еврейского слова, которое в действительности означает «сокровищница». В Исправленном стандартном переводе стих Зах., 11: 13 переводится следующим образом: «взял я тридцать шекелей серебра и бросил их в сокровищницу в доме Господнем». То есть дело выглядит так, как будто бы, презирая беспокойство о столь маленькой сумме, пастырь пожертвовал ее Храму.

Книга заканчивается апокалиптической картиной последнего сражения язычников против Иерусалима, их поражения и установления идеального Мессианского царства.

39. КНИГА ПРОРОКА МАЛАХИИ

Малахия

Имя автора дается в первом стихе книги:

Мал., 1: 1. Пророческое слово Господа к Израилю через Малахию.

Имя Малахия означает «мой посланец», и, возможно, оно не представляет собой фактического имени автора, но происходит из недоразумения со стороны более позднего редактора. Позже в книге встречается стих:

Мал., 3: 1. Вот, Я посылаю Ангела Моего, и он приготовит путь предо Мною…

Посланец — это тот, кто готовит мир в течение дня Господня.

Если бы редактор предполагал, что посланец пришел и это был автор книги, то он, естественно, поместил бы слова «мой посланец», или на еврейском «Малахия», в надписи.

Но если бы это действительно было происхождение предполагаемого имени автора книги, то это было бы, по-видимому, ошибкой. Позже в книге есть упоминание еще о ком-то, кого послали, чтобы он приготовил путь, и на этот раз посланец называется по имени:

Мал., 4: 5. Вот, Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня, великого и страшного.

Трудно сказать, когда была написана книга, но наилучшей Датировкой будет, по-видимому, примерно 460 г. до н. э. В это время Второй храм уже был построен, но Иерусалим был все еще без стен и беззащитен, а люди были подавленными и безразличными.

Уже можно было видеть, что пророчества Аггея и Захарии двумя поколениями ранее, не исполнились, поскольку Зоровавель исчез самым немессианским образом. Более того, еще не ощущалось вдохновляющее присутствие Неемии. Поэтому задача Малахии была именно в том, чтобы уверить подавленных иудеев (также и угрожать им), что день Господень, несмотря ни на что, грядет и что им лучше быть готовыми к этому событию.

НОВЫЙ ЗАВЕТ

1. КНИГА ТОВИТА

Товит * Раги * Асмодей * Рафаил * Азария * Река Тигр * Една

Товит

После Книги Неемии в католической Библии идут две короткие исторические книги, которых нет ни в еврейском, ни в протестантском каноне. Следовательно, они являются частью апокрифов. Сначала идет книга, которая была написана в ассирийский период, примерно в 700 г. до н. э.; затем — книга с весьма запутанной хронологией, в которой говорится о Навуходоносоре, пребывавшем на вершине своей власти приблизительно в 580 г. до н. э.

В этих повествованиях описывается не подлинная история, а, по-видимому, они представляют собой то, что мы назвали бы сегодня «историческими романами». Разумеется, их вымышленное содержание не мешает им служить религиозным или этическим целям, но поскольку в этой книге я касаюсь прежде всего светских аспектов Библии, то особый интерес представляет здесь попытка разобраться в хронологии.

Первым из этих повествований является Книга Товита, которая сразу начинается с называния того, именем которого она названа:

Тов., 1: 1. Книга сказаний Товита…

Товит — это форма еврейского имени Товия, греческая форма которого выглядит как Товиас. В католической Библии Книга Товита названа Книгой Товии.

Время, в которое была написана книга, точно не известно, но это может быть примерно 200 г. до н. э. Возможно, автор жил в Александрии, которая в то время была столицей Египта. Примерно в 200 г. до н. э.

Карта Иерусалима

Иудея перешла из дружественных рук македонских правителей Египта (Птолемеи) к гораздо более жесткой власти македонских правителей Сирии (Селевкиды). Начался новый период преследований иудеев, это и отражает история Товита, столкнувшегося с ассирийским преследованием на пять столетий раньше.

Дается время, в которое предположительно происходят события, описанные в Товите:

Тов., 1: 2…[Товит] во дни Ассирийского царя Енемессара [Салманасара] взят был в плен…

Следовательно, Товит жил в 722 г. до н. э., когда город Самария, осажденный Салманасаром Ассирийским, был взят преемником Салманасара Саргоном. Большое количество израильтян было угнано в плен, а вместе с ними и Товит.

Говоря от первого лица, Товит относит себя к племени Неффалимову.

Тов., 1:4…Когда я жил… будучи еще юношею, тогда все колено Неффалима… находилось в отпадении от дома Иерусалима…

Очевидно, Товит говорит здесь о восстании Иеровоама, которому в 933 г. до н. э. удалось основать независимый Израиль. Очевидно, что для Товита было бы невозможно жить и во дни Иеровоама, и во дни Салманасара. И при этом автор вовсе не имел в виду, что Товит был таким же долгожителем, как патриархи времен до Всемирного потопа, поскольку во время главного события в книге позже Товит описан как не слишком старый человек.

Тов., 14: 2. Он [Товит] был восьмидесяти восьми[109] лет…

Скорее это — просто хронологическая путаница, которую вполне можно ожидать от автора, пишущего примерно через пять столетий после описываемых событий. У автора было лишь туманное представление о порядке событий и не было никаких записей, чтобы их можно было использовать в качестве надежного источника. Короче говоря, можно было бы ожидать, что первоначально Книга Товита была написана как некая поучительная история, в которой рассказывалось о том, что могло бы произойти, а не о том, что произошло в действительности.

Раги (Регий)

Однако Товит остался верным Иерусалиму даже тогда, когда его увели в плен в Ниневию. Он сумел достичь высокого положения при ассирийском дворе, где на него возложили обязанность покупать на правительственные деньги провизию, и он получил свободу перемещения во всех владениях ассирийского царя.

Тов., 1: 14. И ходил в Мидию, и отдал на сохранение Гав аилу… в Рагах Мидийских десять талантов серебра.

Это снова анахронизм, поскольку, хотя некоторые части Мидии и были под властью Ассирийской империи, многие части Мидии (включая область вокруг Регия) были свободны. Весьма маловероятно, что Товит мог путешествовать свободно (как должностное лицо ассирийского двора) за границу, особенно если учесть, что он носил с собой большие суммы правительственных денег. А сумма в десять талантов была вовсе не маленькой. Талант равен примерно 2000 американским долларам нашего времени.

Однако в 200 г. до н. э. оба региона, которыми были тогда Ассирия и Мидия, находились под властью царей Селевкидов и образовывали часть единого царства. Таким образом, автор Книги Товита описывал скорее географию своего собственного времени, чем географию предполагаемого в описании времени.

Регий был важным городом Мидии, возможно, вторым после Экбатаны. Он был расположен примерно в 150 милях к северо-востоку от Экбатаны, а его руины находятся всего лишь в пяти милях к югу от Тегерана, столицы современного Ирана.

Период великой славы Регия наступил позже, намного позже библейских времен. Это была столица персидских царств, которые процветали во времена Римской империи, и перед пришествием мусульман Регий был центром зороастрийской религии. Персам этот город был известен как Раи.

В мусульманские времена этот город был местом рождения Харун аль-Рашида, халифа из «Тысячи и одной ночи». Он был также местом рождения великого средневекового врача, который был известен персам как «аль-Рази», что говорило о месте его рождения, а европейцам он был известен как Rhazes.

В 1220 г. Регий был опустошен монгольскими захватчиками, и после этого город больше никогда не восстанавливался.

Асмодей

Как только ассирийский завоеватель умер, на престол взошел Сеннахирим, а он описывается как ярый антисемит, который узаконил убийства иудеев и запретил хоронить их трупы, на Товита обрушились беды.

Во многих культурах считалось ужасным, если мертвое тело останется незахороненным, если его лишат надлежащих религиозных обрядов. Обычно существует убеждение, что души таких тел должны будут бесцельно витать повсюду как тени и не смогут найти покой до тех пор, пока однажды не позаботятся о телах, в которых они когда-то обитали. В это верили, например, греки времен Гомера, а также иудеи.

Когда народу угрожают в пророчествах наказанием, то предсказывается, к примеру, не только смерть, но и отсутствие похорон. Так, Иеремия, напоминая о предупреждении Бога Иудеи в последние годы царства, говорит:

Иер., 16: 4. Тяжкими смертями умрут они и не будут… похоронены…

Затем описывается, как Сеннахирим злонамеренно наказывает иудеев как в жизни, так и после смерти. Из благочестия Товит занимается погребением мертвых тел и вследствие этого вступает в конфликт с властями. Он вынужден покинуть страну, а его собственность конфискуют.

Но вот на престол восходит Асархаддон и на высокую должность назначает родственника Товита. Родственник ходатайствует о Товите, который возвращается в Ниневию. Но затем после еще одного погребения трупа его поражает катаракта и он слепнет. Его вера остается крепкой, и он продолжает восхвалять Бога, хотя и жаждет смерти.

Тем временем в Экбатане девушка по имени Сарра, племянница Товита, также жаждет смерти:

Тов., 3: 8. …за то, что она была отдаваема семи мужьям, но Асмодей, злой дух, умерщвлял их прежде, нежели они были с нею…

Поскольку все семь мужей умерли, причем все во время брачной ночи, ее упрекали как мужеубийцу.

Настоящий убийца Асмодей не встречается ни в одной канонической книге Библии. Его имя является искаженным именем злого духа персидской мифологии Аэшма дэва, что означает «злой дух Аэшма».

Частично из-за этой истории в Книге Товита Асмодей в более поздние века считался злым духом, отвечающим за несчастье в браке. Он также играл некоторую роль в небиблейских легендах о Соломоне, и иногда его отождествляли с самим Сатаной.

Рафаил

Но благодаря набожности и действию молитв для Товита и Сарры наступили лучшие дни. Бог услышал их:

Тов., 3: 17. …и посылам был Рафаил исцелить обоих…

Под влиянием персидской религиозной мысли (в которой постулировались огромные воинства добрых и злых духов) иудеи в течение столетий после возвращения из плена разрабатывали все более и более сложную структуру небесной иерархии. Например, были не только ангелы, но также и архангелы («главные ангелы»). В конечном счете традиция стала насчитывать семь таких архангелов, из которых только двое, Гавриил и Михаил, обнаруживаются в каких-нибудь книгах, включенных в Библию короля Якова. Кроме того, Рафаил включен здесь в апокрифическую Книгу Товита, а Уриил — в апокрифическую Третью[110] книгу Ездры. Остальные архангелы упоминаются в небиблейских легендах.

В мусульманской традиции насчитывается четыре архангела. Мусульмане разделяют Гавриила и Михаила с иудеями и христианами и к ним добавляют еще Азраила и Израфеля (Israfel). Азраил — это ангел смерти, а Израфель трубит в трубу в день Страшного суда и воскресения (задача, которая в христианской традиции выпадает Гавриилу).

Выбор Рафаила в качестве того ангела, который исцелит Товита и Сарру, вполне подходящий, поскольку Рафаил означает «Бог исцелит».

Азария

Внезапно Товит вспоминает о тех десяти талантах, которые он оставил в Рагах, и решает послать за ними своего сына Товию в Раги. Чтобы укрепить дух сына на его опасном пути через языческие земли, он дает ему кодекс правильного поведения (как в «Гамлете» Полоний наставляет своего сына Лаэрта перед поездкой последнего в Париж). Один из принципов следующий:

Тов., 4: 15. Что ненавистно тебе самому, того не делай никому.

Это переведено в Исправленном стандартном переводе как: «И то, что ты ненавидишь, не делай никому». Это — отрицательная форма того, что обычно называется золотым правилом морали. Это правило предназначено для руководства в своем поведении через сочувствие, то есть когда ставишь себя на место другого человека.

Золотое правило морали более известно нам в своей положительной форме; в этой форме оно рекомендует нам не просто воздерживаться от совершения того, что ненавистно, а делать то, что желательно. Положительная форма золотого правила дается в Нагорной проповеди Иисуса:

Мф., 7: 12. Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними…

Или, как это выражено в Евангелии от Луки:

Лк., 6: 31 .И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними.

Часто можно слышать, как золотое правило выражается следующим образом: «Поступайте с другими так, как вы хотели бы, чтобы другие поступали с вами». Однако это не та форма, в которой это высказывание встречается в Библии — как в Библии короля Якова, так и в Исправленном стандартном переводе.

Готовясь к странствию, Товия наталкивается на Рафаила в человеческом облике, и Рафаил предлагает привести молодого человека в Раги. Отец Товии Товит подробно выспрашивает о личности проводника:

Тов., 5: 12. Он [Рафаил] сказал: я Азария… из братьев твоих.

Азария (Azarias) — это греческая форма еврейского имени Азария (Azariah), или Ездры, и это имя подобрано с большой предусмотрительностью, так как оно означает «Яхве поможет».

Река Тигр

Товия и ангел отправляются в путь.

Тов., 6: 1. А путники вечером пришли к реке Тигру и остановились там на ночь.

Здесь можно заметить, что автор вполне может быть жителем Александрии, поскольку он обнаруживает недостаточность своих знаний азиатской географии. По-видимому, он считал, что Ниневия находится на расстоянии одного дня пути от реки Тигр (упомянутой в другом месте Библии как Хиддекель), в то время как в действительности ассирийская столица была расположена прямо на этой реке.

Более того, Ниневия была на восточном берегу реки, Раги же были примерно в 500 милях к востоку от Ниневии, и, идя от одного города к другому, вообще невозможно достичь Тигра или перейти его.

Когда Товия купался в реке, он поймал большую рыбу, и Рафаил учил его, как сохранить ее сердце, печень и желчь. Сердце и печень, объяснял он, можно использовать для борьбы со злыми духами, в то время как желчь является целительным средством при катаракте.

Една

Наконец они достигли Экбатаны, и до цели оставалось еще 150 миль. Там Рафаил предлагает остаться у Рагуила, отца Сарры, и говорит, что между двумя молодыми людьми будет устроен брак. Когда они подошли к дому Рагуила, хозяин сразу заметил семейное сходство Товии:

Тов., 7: 2. И сказал Рагуил Едне, жене своей: как похож этот юноша на Товита, сына брата моего!

Популярность апокрифических книг заключена в том, что множество используемых в них собственных имен вошло в общее употребление. Уже само имя Товия является примером, как в этой форме, так и в его английском сокращенном варианте — Тоби (Toby).

Имя Една — это еще один пример, возможно несколько неожиданный. Оно звучит не как библейское имя, и в действительности оно не встречается в канонических книгах. На первый взгляд, можно было бы предположить, что это англосаксонское имя, поскольку приставка Ed- (от Aed-, означающая «собственность» и, следовательно, являющаяся естественным компонентом имен имущих людей) была распространенной в именах среди представителей англосаксонского дворянства. Примеры: Эдвард, Эдвин, Эдмунд, Эдгар — у мужчин, и Эдит и Эдвина — у женщин.

Однако Эдна является еврейским словом, означающим «омоложение».

Итак, Товия получает позволение жениться на Сарре, хотя он должным образом был предупрежден о смерти семи ее предыдущих мужьев. Однако Товия сжигает печень рыбы в свадебном чертоге, и этот талисман изгоняет Асмодея. Рафаил отправляется в Раги и забирает десять талантов, нужных Товиту. После этого все возвращаются домой, и там Товия использует желчь рыбы для того, чтобы исцелить своего отца от катаракты.

Затем Рафаил открывается, и все заканчивается всеобщим счастьем. Семья наслаждается богатством, долгой жизнью и многочисленным потомством. В довершение подлинной оргии анахронизмов и искаженной хронологии Товит на своем смертном одре советует Товии оставить Ниневию, которая должна будет скоро пасть. Товия удаляется в город своей жены Экбатаны и живет достаточно долго для того, чтобы увидеть еще разрушение Ниневии:

Тов., 14: 15. …прежде нежели умер, он [Товия] слышал о погибели Ниневии, которую пленил Навуходоносор и Асуup…

В действительности город был взят Набопаласаром, отцом Навуходоносора, и мидийским царем Сиаксаресом. Асуир (то есть Ксеркс) начал царствовать только через век с четвертью после падения Ниневии.

Однако возможно, автор намеревался использовать факт разрушения Ниневии, чтобы указать на то, что Селевкидская империя также будет разрушена. Если это так и если книга была действительно написана в 200 г. до н. э., то автор был довольно неплохим пророком. Империя Селевкидов, несомненно, не была разрушена окончательно, но ее власть над Иудеей была сломлена, и иудеи снова вступили в период гордой независимости. Это время пришло, но уже через поколение после того, как Книга Товита была написана (если мы примем как дату ее написания 200 г. до н. э.), ее первые читатели, возможно, смогли увидеть разрушение власти Селевкидов, поскольку Товия еще при жизни застал падение Ниневии.

2. КНИГА ИУДИФЬ

Навуходоносор * Арфаксад * Рагава * Идаспис * Олоферн * Иоаким * Ветилуя * Иудифь * Вагой

Навуходоносор

После Книги Товита идет исторический роман, книга, названная по имени героини повествования Иудифь. Лучшим предположением насчет датировки его авторства будет отнесение его примерно к 150 г. до н. э., вскоре после того, как была сброшена тирания Селевкидов. Это был период великого националистического подъема, и поэтому большой популярностью пользовались истории, в которых рассказывалось о великих подвигах против превосходящих сил врагов. Примером подобной истории является Книга Иудифь.

Несмотря на тот факт, что Книге Иудифь недостает сверхъестественных элементов, которые есть в Книге Товита, Книга Иудифь еще очевиднее оказывается вымышленной. В ней говорится о победе, о которой не упоминается нигде, кроме этой книги, о местах и людях, которых нет в других источниках, и хронология в ней безнадежно искажена. Эта книга не включена в еврейский канон или в Библию короля Якова. Однако она была очень популярна из-за самой истории, о которой она рассказывала.

Начинается книга с датирования:

Иудифь, 1:1 .В двенадцатый год царствования Навуходоносора, царствовавшего над Ассириянами в великом городе Ниневии…

Если принять эту дату всерьез, то события в Книге Иудифь начинаются в 594 г. до н. э., когда в Иерусалиме на престоле был Седекия, а царство Иудея приходило в упадок.

Карта Иерусалима

Однако уже здесь начинается путаница, поскольку Навуходоносор правил в Вавилоне Халдейской империей, а не в Ниневии — Ассирийской. В действительности Навуходоносор взошел на трон только после того, как Ниневия была полностью разрушена.

Арфаксад

Но история начинается не только с Навуходоносора; она сразу переключается на другого монарха;

Иудифь, 1: 1–2. …во дни Арфаксада, который царствовал над Мидянами в Екбатанах и построил вокруг Екбатан стены…

Не существует никаких письменных упоминаний о ком-либо среди мидийских царей, кого называли бы Арфаксадом или вроде того.

Согласно Геродоту, первым значительным царем мидян был Деиос, который взошел на престол примерно в 700 г. до н. э. и правил до 647 г. до н. э. Южные районы Мидии находились тогда под неустойчивой ассирийской властью после того, как торжествующие армии Саргона вторглись в нее в 710 г. до н. э.

Однако при Деиосе Мидия восстановила некоторую независимость. Согласно Геродоту, он построил Экбатану, которую он, возможно, укреплял с тем умыслом, чтобы сделать ее своей столицей и царской резиденцией. Несомненно, он платил дань ассирийским царям в Ниневии. Он основал царскую династию, которая через сто лет после его смерти станет великой.

Сын Деиоса Фраорт правил, согласно Геродоту, с 647-го по 625 г. до н. э., и он расширил пределы мидийской власти. Ассирия была в то время занята эламитскими войнами, вавилонскими бунтами, египетскими интригами и набегами киммерийских варваров. Когда Ассирия полностью погрузилась в свои проблемы, Фраорт сумел присоединить к себе племена с севера и востока Ассирии и собрать их в единую империю, управляемую из Экбатаны, которая вскоре должна была поспособствовать сокрушению Ассирии.

Поэтому мы можем предположить, что упоминание в Книге Иудифь об Арфаксаде представляет собой некое наложение смутных воспоминаний о Деиосе и Фраорте, причем главным образом о Фраорте.

Рагава

Успехи Фраорта возбудили у Ассирии беспокойство, и в конечном счете между этими народами вспыхнула война. Это отражено в Книге Иудифь:

Иудифь, 1: 5. …в те дни царь Навуходоносор предпринял войну против царя Арфаксада… в пределах Рагавы.

Рагава — это город, названный в Книге Товита Рагами, расположен в глубине мидийской территории, так что можно представить себе стремительное ассирийское наступление.

В действительной истории Фраорт правил в то время, когда на ассирийском престоле был Ашшурбанипал (Аснафар в Книге Ездры). Ашшурбанипал напал на Фраорта, и, согласно Геродоту, Фраорт потерпел поражение от ассирийских армий и был убит в 625 г. до н. э. — в последний год царствования Ашшурбанипала.

Смутное воспоминание об этой войне могло преобразоваться в битву при Рагаве, в которой Навуходоносор Ассирийский побеждает Арфаксада Мидийского.

Идаспис

Описывается армия, которая была собрана Навуходоносором:

Иудифь, 1:6 .К нему сошлись все живущие при Евфрате, Тигре и Идасписе, и с равнины Ариох, царь Елимейский, и сошлись очень многие народы в ополчение сынов Хелеуда.

Вообще говоря, это неплохое описание восточной половины территории, управляемой ассирийцами (то есть настоящим Навуходоносором). Сыновья Хелеуда — это халдеи, которые во времена Ашшурбанипала подчинялись Ассирии и которые во времена Навуходоносора правили всем Плодородным Полумесяцем. Елимеи — это эламиты, которых завоевал Ашшурбанипал.

Единственный серьезный недостаток здесь — это упоминание о реке Идаспис. Это одна из пяти рек, текущих через пакистанскую провинцию Панджаб (само название которого означает «пять рек»). Ее современное название — Джелум (Jhelum).

Идаспис протекала вблизи дальневосточной границы Персидской империи и недолговечной империи Александра Македонского, которая появилась впоследствии. И действительно, в 326 г. до н. э. Александр выиграл последнее из четырех своих великих сражений в Азии на реке Идаспис.

Пытаясь объяснять то, что Навуходоносор собрал свое войско из самых отдаленных уголков империи, автор Книги Иудифь упомянул об Идасписе практически автоматически, поскольку это были пределы империи, с которой он был знаком гораздо больше, чем с ассирийским государством.

Навуходоносору потребовались также войска из народов, живущих к западу и югу от Ассирии. Они перечислены полностью, но, в общем, состоят из народов Малой Азии, Сирии, Израиля, Иудеи и Египта. Западные страны отказались от помощи, и Навуходоносор поклялся отомстить им, затем нанес с помощью своей армии поражение Арфаксаду.

Олоферн

Когда была завоевана Мидия, Навуходоносор готов был уже вернуться на запад.

Иудифь, 2: 4–6…Навуходоносор… призвал главного вождя своего войска Олоферна… и сказал ему:…вот ты пойдешь от лица моего… и выступишь против всей земли на западе за то, что они не повиновались слову уст моих.

Ашшурбанипал в течение своего царствования действительно проводил военную кампанию на западе. Это было в Египте, в котором во время его царствования было восстание. Тем не менее нет никаких упоминаний о том, что в ходе этой кампании он нанес какой-либо особый ущерб Иудее. В действительности во время его царствования царем Иудеи был Манассия, который был лояльно настроенным по отношению к ассирийским властям, и его царствование было мирным.

Несомненно, возникла традиция, согласно которой во время царствования Манассии возникли некоторые проблемы в отношениях с Ассирией, поскольку во Второй книге Паралипоменон есть упоминание о том, что Манассия был заключен в тюрьму и увезен в Вавилон. Автор Книги Иудифь мог иметь некоторое неопределенное представление о западной кампании Ашшурбанипала и предполагаемом заключении Манассии.

Но кем был в таком случае Олоферн? В письменных источниках Ассирии и Вавилона о таком военачальнике нет никаких упоминаний.

Когда все это происходит, то есть через три столетия после царствования Ашшурбанипала, как раз и возникла ситуация, которая связана с событиями подобного рода. Как раз теперь Персидская империя и правила Западной Азией своей могущественной дланью, а монархом на престоле был Артаксеркс III, правивший с 358-го до 338 г. до н. э. Точно так же, как Ашшурбанипал был последним из могущественных ассирийских монархов, так и Артаксеркс III был последним из могущественных персидских монархов.

Подобно Ашшурбанипалу, Артаксеркс проводил военные кампании в Египте, поскольку Египет периодически восставал против персидского господства. Фактически в 404 г. до н. э. после смерти персидского царя Дария II египетские восстания привели к независимости египтян и местные цари уже эффективно контролировали весь Египет. В традиционных историях перечисляются три существовавшие в этом промежутке времени династии — 28-я, 29-я и 30-я. Ни один из местных царей не был как-то особо могуществен, и большинство из них правили только краткое время.

В то время когда на персидский престол взошел Артаксеркс III, к власти только что пришел Нектанебо II, последний царь 30-й династии и в действительности последний царь-египтянин вплоть до времен Средневековья. В 346 г. до н. э. Артаксеркс III после больших приготовлений послал в Египет военную экспедицию. Последовали пять тяжелых лет военной кампании, которая сокрушила Нектанебо II и восстанавила персидское правление.

Кем же был тот военачальник, который привел персидское воинство? Это и был Олоферн.

По-видимому, разумно предположить, что автор Книги Иудифь наложил египетскую кампанию Артаксеркса на кампанию Ашшурбанипала и сделал Олоферна, персидского военачальника, вождем ассирийских войск.

Иоаким

Приводится подробное описание похода Олоферна, с многочисленными географическими названиями, очевидно взятыми из воздуха, поскольку их невозможно отождествить с чем-либо реально существующим на поверхности земли. Однако делается вывод, что Олоферн нанес удар с северо-запада Ниневии, завоевал Малую Азию, а затем направился на юг, чтобы довести свое Дело до конца, пройдя вдоль побережья, оккупировав и разрушив Сирию, Финикию и Палестину.

Следующей на очереди была Иудея:

Иудифь, 4: 1–3. Сыны Израиля, жившие в Иудее, услышав обо всем, что сделал с народами Олоферн… очень, очень испугались его и трепетали за Иерусалим и храм… потому что недавно возвратились они из плена…

Это описание добавляет дополнительный элемент анахронизма. Идет VII в. до н. э., в то время как в VI в. до н. э. правит Навуходоносор, который в IV в. до н. э. посылает свое войско под предводительством военачальника напасть на восстановившуюся Иудею V в.

Кроме того, это не период восстановленной Иудеи, о которой осталось простое упоминание. Приводится несколько случайных свидетельств в виде упоминания личности первосвященника.

Иудифь, 4: 6. …а великий священник Иоаким, бывший в те дни в Иерусалиме…

Имя Иоаким в еврейской форме было бы Иоиаким (Joiakim), и оно упоминается в Книге Неемии.

Неемия, 12: 10. Иисус родил Иоакима, Иоаким родил Елиашива…

Другими словами, Иоаким был сыном Иисуса, который восстановил храм вместе с Зерубавелем (Zerubbabel), и отцом Елиашива, который восстановил городские стены вместе с Неемией. Отсюда видно, что события Книги Иудифь попадают, по-видимому, как раз между событиями, зафиксированными в Книге Ездры, и событиями, зафиксированными в Книге Неемии.

Ветилуя

Иудея готовилась к отчаянной защите и посылала воззвания о помощи в стратегически важные места:

Иудифь, 4: 6–7. …Иоаким… написал жителям Ветилуи… чтобы они заняли восходы в нагорную страну, потому что… через них легко было им воспрепятствовать приходящим, так как тесен был проход даже для двух человек.

Ветилуя — это название, которое не встречается в других местах Библии, и некоторые предполагают, что это может быть Шехем (Shechem), так как он расположен в узком проходе между двумя горами.

Однако можно заметить, что автор Книги Иудифь в долгу перед Геродотом. Мифический Навуходоносор автора имеет слишком огромную власть в своей империи, чтобы ее натиск могла выдержать крошечная Иудея, как, например, в том случае, когда настоящий Ксеркс обрушился на крошечную Грецию. Олоферн двигался на запад, затем на юг, как поступал военачальник Ксеркса Мардоний. Неумолимое продвижение было остановлено крошечным иудейским войском, как продвижение персов было остановлено крошечным греческим войском. И решающее сражение должно было произойти в узком проходе, где небольшое войско сдерживало натиск огромной армии.

Бессмысленно искать на карте Иудеи Ветилую; скорее, ее можно найти на карте Греции, поскольку Ветилуя — это в действительности Фермопилы. В самом деле, как показывают события, это именно Фермопилы, да еще объединенные с Марафоном.

Иудифь

Олоферн осаждает город Ветилую и захватывает его систему водоснабжения так, чтобы жители, испытывая крайнюю жажду, готовы были сдаться. Теперь этот ход событий привлекает внимание героини данной книги.

Иудифь, 8: 1. В эти дни услышала Иудифь…

Иудифь — это женская форма имени Иуда и означает «женщину-иудейку». И такова была популярность этой книги и настолько волнующая история, о которой она рассказывает, и впоследствии множество раз ее кульминационный момент использовался как вдохновляющий сюжет в искусстве, что все это сделало имя Иудифь очень распространенным и среди современных английских имен.

Иудифь наделяется родословной, которая явно неисторична. Невозможно идентифицировать приводимые имена, а некоторые из них вообще не имеют никаких параллелей в других местах Библии. Иудифь описана как красивая и благочестивая вдова, у которой три года назад умер ее муж.

Вагой

Иудифь возмущена, услышав о планируемой сдаче города. Она увещевает старейшин твердо держаться, пока она будет осуществлять свой собственный план. Она одевается во все свои наряды и покидает город как дезертир. Ее красота обеспечивает ей почтительное обхождение, и ее приводят к Олоферну. Она сообщает ему, что иудеи в Ветилуе грешат и поэтому, несомненно, потерпят поражение. Она предлагает помочь Олоферну одержать победу, если с уважением отнесутся к ее собственным религиозным чувствам и позволят ей каждую ночь удаляться с тем, чтобы она могла помолиться в одиночестве.

В течение трех дней она на высоком уровне поддерживает установившийся стиль поведения, и часовые каждую ночь привычно видели ее выходящей из лагеря, чтобы помолиться.

На четвертый день Олоферн подумал, что он улучшит ситуацию, если Иудифь присоединится к нему на обеде:

Иудифь, 12: 11. И сказал он евнуху Вагою… ступай и убеди Еврейскую женщину, которая у тебя, прийти к нам и есть и пить с нами…

Вагой — это греческая форма персидского имени, означающего «данный Богом», и оно часто использовалось для имен евнухов, поэтому фраза «евнух Вагой» была почти штампом.

Самым известным «евнухом Вагоем» был вероотступник-египтянин на службе у Артаксеркса III во время военной кампании последнего против Египта, той самой кампании, в которой фигурировал настоящий Олоферн. Некоторое время Вагой пользовался властью за спиной правителя и безжалостно облагал налогами и грабил подчиненные народы (включая иудеев).

В конечном счете он стремился к полной власти. Как евнух он не мог править явно, но по крайней мере он мог оказывать сильное влияние. В 338 г. до н. э. он организовал убийство Артаксеркса III и всех его детей, кроме самого младшего. Самого младшего сына Арса он посадил на трон, а когда Арс проявил признаки независимости, Вагой в 336 г. до н. э. убил также его и его детей.

Затем Вагой посадил на трон дальнего родственника царя по персидской царской линии. Новый царь назвал себя Дарием III. И его постигла бы та же участь, что и его двух предшественников, если бы он не избежал этого, убив Вагоя. Однако это был единственный сильный поступок Дария III. Вскоре он предстал перед Александром Македонским, и оставшаяся его жизнь представляла собой одно сплошное бедствие. Умер он в 330 г. до н. э., став последним царем Персии. После этого Персидская империя, которая была основана Киром на два с четвертью столетия раньше, перестала существовать.

Автор Книги Иудифь, несомненно, знал о греховности исторического «евнуха Вагоя», и поэтому вполне естественно с его стороны было дать это имя фавориту Олоферна.

Иудифь принимает приглашение, подталкивает Олоферна к тому, чтобы тот слишком много выпил. Когда праздник закончился, все ушли, чтобы оставить Олоферна наедине с Иудифь. К. этому времени Олоферн уже в состоянии пьяного оцепенения, и Иудифь его же собственным мечом отрубает ему голову.

Она обернула голову в занавеску и удалилась, как бы для уединенной молитвы, как она делала и предыдущими ночами. Однако в этот раз она идет в Ветилую и показывает там голову. Иудеи воодушевлены, а ассирийское войско, обнаружив гибель своего военачальника, запаниковало. Они обратились в бегство, а иудеи преследовали их и убивали, таким образом (согласно рассказу) спаслись от Навуходоносора навсегда.

3. ПЕРВАЯ КНИГА МАККАВЕЕВ

Первая книга Маккавеев * Филипп Македонский * Александр * Слуги Александра * Царь Антиох * Рим * Антиох Епифан * Место действия * Птолемей * Иерусалим * Маттафия * Иуда Маккавей * Асидеи * Вефорон * Персия * Антиохия * Храм * Идумея * Галилея * Птолемей * Антиох V Евпатор * Димитрий I Сотер * Римляне * Галаты * Испания * Филипп и Персей * Евмений * Греки * Вакхид * Ионафан * Александр Епифан * Димитрий II Никатор * Антиох VI * Лакедемоняне * Трифон * Симон * Арсак * Антиох VII Сидет * Иоанн Хиркан I

Первая книга Маккавеев

Канонические книги Ветхого Завета (согласно их расположению в христианских версиях Библии) заканчиваются Книгой пророка Малахии. Пророчество, с традиционной еврейской точки зрения, исчезло после возвращения из вавилонского плена, а также с восстановлением Храма и стен Иерусалима.

На самом деле это было не так, поскольку множество канонических книг было написано гораздо позже 430 г. до н. э., когда было завершено строительство иерусалимских стен. Однако в каждом подобном случае традиция настаивает на приписывании авторства тому периоду, который был задолго до этой решающей даты. Так, книга Ионы, написанная как художественное произведение в 300 г. до н. э. или около того, была приписана времени, близкому к периоду жизни исторического пророка, который жил около 780 г. до н. э. Поздние псалмы были приписаны Давиду; последние компиляции притч — Соломону, в то время как апокалиптические сочинения, составленные в греческий период, были приписаны видным фигурам периода вавилонского плена и возвращения, например Даниилу и Захарии.

Палестина при Маккавеях

Это означало, что с историческими событиями после 430 г. до н. э. нельзя было иметь дело непосредственно, и они были вставлены в Библию. Их нужно было приписать древним, чтобы соблюсти строгую еврейскую традицию, и поэтому должны были быть представленными в неясной, апокалиптической форме или же остаться среди апокрифов.

И тем не менее, в период с 200 г. до н. э. до 100 г. н. э. еврейская история была богата событиями, в некоторых отношениях она была более интересной, чем когда-либо ранее. Снова было основано независимое еврейское государство, как во времена Савла и Давида. Снова, как во времена Иеремии, неотвратимо надвигалась колоссальная катастрофа. Снова заговорили пророки, и мир изменялся, как во времена Второ-Исайи.

Но в еврейском каноне не было и намека на это. Знанием об этом периоде мы обязаны апокрифам, Новому Завету и таким светским историкам, как Иосиф.

Если сначала мы обратимся к апокрифам, то натолкнемся на Книги Маккавеев (название будет объяснено позже). В них входят пять книг, две из которых представлены в апокрифах, поскольку они были включены в греческие версии Библии. Первая из этих книг — Первая книга Маккавеев — лучшая с точки зрения исторической ценности.

Ее автор неизвестен, но, очевидно, это был еврей с рационалистическими наклонностями, так как книга не содержит в себе никаких чудес. Она охватывает сорокалетний период с 175-го по 135 г. до н. э. и (если некоторые заключительные отрывки являются более поздними вставками) должна была быть написана между 135-м и 100 г. до н. э. каким-то палестинским евреем.

Первоначально она была написана на еврейском, а копию этой еврейской версии уже в 400 г. н. э. видел латинский священник Иероним. Однако еврейская версия до нашего времени не сохранилась. Старейшими версиями, которыми мы располагаем, являются греческие, поэтому в Библии короля Якова (которую я использую в своем цитировании) используются греческие версии общеизвестных имен. Однако в Исправленном стандартном переводе они согласованы с именами, используемыми в переводах с еврейского, как в канонических книгах Ветхого Завета.

Филипп Македонский

В Первой книге Маккавеев рассказывается о еврейском восстании против владык македонского происхождения, и поэтому автор начинает с македонского владычества над Азией.

Македонское завоевание произошло в IV в. до н. э., в то время, когда Иудея была сравнительно спокойной. Фактически история иудеев под властью персов по-настоящему нам неизвестна, и это, возможно, является признаком отсутствия в то время бедствий. (Томас Карлайль сказал: «Счастливый народ, летопись которого не заполнена в исторических книгах».)

Западная часть империи Александра Македонского

Иосиф упоминает о еврейском восстании против персов примерно в 350 г. до н. э., но Артаксеркс III, который был тогда персидским царем, быстро подавил его и сделал это без особых разрушений. Возможно, иудеи просто не ушли достаточно быстро с пути, когда Артаксеркс III совершал поход на запад, чтобы положить конец ранее вспыхнувшему египетскому бунту, который позволил Египту удерживать сомнительную независимость в течение примерно пятидесяти лет. Именно это событие, возможно, и вдохновило на написание Книги Есфирь и Книги Иудифь. Кроме того, в этот период, возможно, произошел окончательный раскол между иудеями и самаритянами, который уже никогда не был улажен.

Однако, в то время как еврейская история затихала до еле слышного шепота, в Греции происходили громкие события. После того как греки отразили попытку Ксеркса (Авашвероша) покорить их страну, последовал золотой век, который заполнил собой весь V в. до н. э. Как раз в то время, когда Иерусалим кропотливо восстанавливали, и в то время, когда Неемия боролся за то, чтобы снова возвести его стены, греческий город Афины породил культуру, которая стала с тех пор гордостью всего человечества.

Эта культура пошла на убыль к концу V в. до н. э., по разным причинам, среди которых главной, возможно, было продолжение непрерывных войн между греческими городами. К 350 г. до н. э., когда иудеи уже завершали свой сонный век, наступивший после Неемии, и были весьма встревожены, когда Артаксеркс III пошел мимо них в поход на Египет, греческие города погрузились в настоящее истощение. Созрело время для некоторой внешней силы, которая захватит всех их, и эта сила была названа в первом же стихе Первой книги Маккавеев:

1 Мак., 1: 1. …Александр, сын Филиппа, Македонянин…

Македония — это была страна, расположенная к северу от Греции, полуварварская во время золотого века Греции, но находившаяся под мощным греческим влиянием. Ее народ говорил на греческом диалекте, а ее правящие классы интересовались греческой литературой и культурой. Македония оставалось без значительного влияния со стороны греческой истории до середины IV в. до н. э., когда произошло сразу два важных события. Во-первых, греческие города, как я уже сказал ранее, истощили себя войной; а во-вторых, к власти над Македонией пришел весьма выдающийся человек — Филипп II. Именно о нем упоминается в 1 Мак. 1: 1 как о «Филиппе, Македонянине», и он часто упоминается в наших собственных книгах по истории как «Филипп Македонский».

Филипп захватил власть над Македонией в 359 г. до н. э., примерно в то время, когда Артаксеркс III взошел на персидский престол. Филипп сразу начал реорганизовывать свое войско, увеличив эффективность управления, расширив его власть над окружающими варварскими силами и участвуя в осторожной войне против греческих городов.

В 338 г. до н. э. Филипп победил объединенные армии греческих городов Афин и Фив и, таким образом, стал обладать самой могущественной властью в Греции. Сражение, которое окончательно решило исход дела, вел восемнадцатилетний сын Филиппа Александр.

Как только Филипп добился власти над Грецией, он заставил греческие города признать его правителем объединенной силы греков и македонян, которую он намеревался повести против Персии. Однако в 356 г. до н. э., почти в тот самый момент, когда Филипп, планировал переплыть Эгейское море, войти в Малую Азию и начать Персидскую войну, он был убит.

Александр

На престол взошел двадцатилетний сын Филиппа, который правил как Александр III. Однако ввиду его удивительной карьеры он во всем мире известен как Александр Великий или Александр Македонский. Александр начал с восстановления власти своего отца, подавляя восстания во всех его владениях, и еще раз разгромил греков. Затем в 334 г. до н. э. он оставил Грецию, отправившись в Азию.

1 Мак., 1: 1. После того как Александр, сын Филиппа, Македонянин, который вышел из земли Киттим, поразил Дария, царя Персидского и Мидийского, и воцарился вместо него…

Киттим обычно считается островом Кипр, на котором был греческий город Китион. До времени Александра Китион был ближайшим к Иудее греческим городом.

Когда Александр вторгся в Персидскую империю, он столкнулся со слабым противником. Артаксеркс III, последний сильный персидский монарх, умер в 338 г. до н. э., а через пару лет беспорядков престол занял мягкий и невоинственный (даже трусливый) человек по имени Дарий III. Как раз в то время он испытал всю мощь вторжения Александра.

Александр быстро одержал первую победу над местными персидскими силами на северо-западе Малой Азии. Затем он прошел по всей длине этого полуострова, прежде чем встретился с главной персидской армией на юго-востоке. Там в 333 г. до н. э. он одержал крупную победу, после чего он совершил поход на юг через Сирию и Иудею.

Без какого-либо сопротивления он взял Иерусалим. Иосиф описывает первосвященника Иерусалима, вышедшего из города во всех священнических регалиях, чтобы встретить Александра и уберечь город от нападения. Затем описывается, как Александр сказал, что он только что видел этого человека во сне, поэтому он обращался с Иерусалимом почтительно. Было это правдой или нет, неизвестно, никаких свидетельств об этом, кроме сочинения Иосифа.

Империя Александра Македонского

Александр вторгся в Египет и взял его, также без сопротивления, и приказал основать там город Александрию (названный его именем) в 332 г. до н. э.

В 331 г. до н. э. Александр оставил Египет и двинулся в восточном направлении на Вавилонию, где он победил персов в третьем большом сражении. Это был конец Персидской империи. В 330 г. до н. э. Дарий III был убит несколькими собственными должностными лицами, ровно через два столетия после смерти Кира, и вместо него этой огромной страной стал править Александр.

Македонский завоеватель еще семь лет провел в походах и, возвращаясь походами через восточные участки бывших персидских владений, выигрывая все сражения, в конечном счете привел свои победоносные войска в Индию.

Здесь они отказались идти дальше, и Александр, как говорят, заплакал, потому что не было больше миров, которые можно было бы завоевать. В 324 г. до н. э. он вернулся в Вавилон.

Слуги Александра

Александр не надолго пережил свои удивительные победы. В 323 г. до н. э. в возрасте тридцати трех лет он умер:

1 Мак., 1: 7–9. Александр царствовал двенадцать лет и умер. И владычествовали его слуги каждый в своем месте. И по смерти его все они возложили на себя венцы, а после них и сыновья их…

После смерти Александра остались его жена и сын-младенец, сварливая мать и умственно отсталый единокровный брат. Ни один из них не мог противостоять амбициям могущественных военачальников («слуг» Александра на языке Первой книги Маккавеев), которые были воспитаны при Филиппе и Александре.

Военачальники непрерывно боролись между собой за первенство, но ни один из них не одержал полной победы. К 301 г. до н. э. стало очевидно, что империя Александра никогда больше не воссоединится, и каждый военачальник должен довольствоваться тем, что он царь хотя бы над ее частью.

Птолемейский Египет и селевкидская Азия

Первым, кто пришел к пониманию этой новой ситуации, был военачальник Птолемей, который сразу после смерти Александра стал правителем Египта. Он сохранил за собой этот пост, а в 306 г. до н. э. взял себе титул царя Египта, титул, который сохранялся за его потомками (Птолемеями) в течение почти трех столетий. Египет этого периода упоминается как Птолемейский Египет.

Другим военачальником Александра был Селевк, который утвердился как царь большей части Западной Азии в 306 г. до н. э. Его потомки (Селевкиды) правили почти столько же, сколько и Птолемеи, а их владения обычно упоминаются как Селевкидская империя.

Были и другие царства, установленные на руинах империи Александра, но именно царства Птолемеев и Селевкидов имели отношение к иудеям. При первоначальном разделении империи восточные берега Средиземноморья были поровну разделены между этими двумя царствами. Южная половина, включая Иудею, стала частью птолемейского владения, а иудеи оставались под властью Птолемеев в течение столетия.

С самого начала Сирия, находившаяся на севере Иудеи, была частью владений Селевкидов. Селевкиды сначала правили также над Вавилонией и территориями на востоке, которые стали называться Парфией.

Именно сирийская часть Селевкидской империи была ближайшей к Иудее. В более поздние века, когда большая часть восточной части этой империи была утрачена, ее сила сосредоточилась в Сирии, где была расположена ее западная столица Антиохия. По этой причине Селевкидская империя часто упоминается как Сирия, хотя нет никакой связи, кроме географической, между селевкидской Сирией и той Сирией, которая боролась против Израиля во времена Ахава.

Царь Антиох

Автор Первой книги Маккавеев не останавливается на детализации истории македонских царств после смерти Александра (истории, которая была хорошо известна, по крайней мере в общих чертах, первым читателям книги), но перескакивает через полтора века, чтобы сразу перейти к сути:

1 Мак., 1: 10. И вышел от них корень греха… сын царя Антиоха…

В большинстве эллинистических царств того времени сменявшие друг друга правители были известны по каким-нибудь немногим именам, поэтому в Египте было множество Птолемеев, а среди Селевкидов — множество Антиохов. Современный способ нумерации царей с одним и тем же именем в древние времена не употреблялся. Вместо этого каждый правитель брал себе (или ему давали) какое-нибудь прозвище, обычно очень лестное для него.

Например, здесь упоминаются прозвища первых пяти Птолемеев, которые правили Иудеей, а также Египтом:

Птолемей I Сотер («спаситель»), 306–285 гг. до н. э. Ему дали это прозвище в 304 г. до н. э., когда он пришел на помощь острову Родосу, когда его осаждал другой македонский военачальник. За ним следовал его сын Птолемей II Филадельф («любящий свою сестру»), 285–246 гг. до н. э. Он был назван так потому, что в пожилом возрасте из уважения к египетской традиции он женился на своей родной сестре. В действительности это имя применялось к двум из них. При покровительстве Птолемея Филадельфа музей и библиотека в Александрии сделали этот город мировым центром науки и образования. Также при его покровительстве Библия была впервые переведена на некоторые нееврейские языки, и таким образом возникла Септуагинта. За ним следовал его сын Птолемей III Евергет («благотворитель»), 246–221 гг. до н. э. При его правлении птолемейский Египет достиг пика своей славы. Птолемей III боролся с Селевкидами и победил их, совершив победный поход в Вавилонию, аннексировав большую часть Сирии и даже часть Малой Азии. За ним следовал его сын Птолемей IV Филопатор («любящий своего отца»), 221–203 гг. до н. э. Это прозвище, возможно, было немного пропагандистским, так как этот Птолемей приказал казнить остальных членов его семьи, включая родную мать. Некоторые подозревают, что он, возможно, приложил свою руку также и к смерти его отца. Египет во время его царствования начал приходить в упадок. За ним следовал сын-младенец Птолемей V Епифан («проявление бога»), 203–181 гг. до н. э. Значение этого прозвища отражает тот факт, что в древних монархиях царь считался приемным сыном национального бога и поэтому сам был своего рода богом. Конечно, примитивное представление о «боге» не было столь же возвышенным или абстрактным, как представления, развитые иудеями и христианами, и египетский взгляд на монарха как на «проявление бога» мог быть не строже, чем еврейский взгляд на первосвященника или христианский взгляд на римского папу.

Что касается Селевкидской империи, то далее следуют ее древние монархи:

Селевк I Никатор («завоеватель»), 305–280 гг. до н. э., после которого воцарился его сын Антиох I Сотер («спаситель»), 280–261 гг. до н. э., после которого в свою очередь воцарился его сын Антиох II Теос («бог»), 261–246 гг. до н. э. Во время его царствования большие области восточной части Селевкидской империи получили независимость под властью местных монархов и начинается история Парфии (название, которое фактически является формой «Персии»). За ним последовал его сын Селевк II Каллиник («славный победитель»), 246–226 гг. до н. э. Несмотря на свое прозвище, он потерпел поражение от Птолемея III Евергета, и Селевкидская империя пришла в большой упадок, терзаемая парфянами на востоке и египтянами на западе. После двадцатилетнего бедственного царствования на престол взошел сын Селевка II Селевк III Серауна («молния»), 226–223 гг. до н. э., который был убит в ходе войны с небольшим македонским царством в Малой Азии. Сменил его младший брат. Этим братом был Антиох III, и именно он упоминается в Первой книге Маккавеев (1: 10) как царь Антиох.

При Антиохе III (223–187 гг. до н. э.) Селевкидская империя в значительной степени восстановилась. В результате ряда войн Антиох III постепенно расширил власть Селевкидов в Малой Азии. Он победил парфянские племена и вернул их под власть Селевкидов; и наконец он взялся за Египет.

Две войны он провел против Египта. В первой из них он потерпел неудачу, проиграв важное сражение у границ Египта. Когда на престол взошел младенец Птолемей V Епифан, Антиох тут же сделал еще одну попытку. Египет был раздираем интригами своих придворных, боровшихся за контроль над правительством, и в 198 г. до н. э. Антиох одержал победу. В результате этой войны Иудея была вырвана из-под власти Египта и перешла под владычество Селевкидов.

Рим

Тем не менее некоторым образом Антиох III родился слишком поздно. Он гордился своими победами, которые, казалось в его собственных глазах, соперничали с победами Александра. Поэтому он назвал себя Антиохом III Магнусом («великим») и известен в наших собственных книгах по истории как Антиох Великий. Если бы он умер в 198 г. до н. э., то это прозвище могло быть заслуженным, но он жил и после и оказался втянутым в войны с Римом, на последствия которых намекается в Первой книге Маккавеев:

Рим во времена Маккавеев

Город Рим, согласно римской легенде, был основан в 753 г. до н. э. Это было то время, когда Иеровоам II был царем Израиля, а Уззия — царем Иудеи, когда пророчествовали Амос и Осия и когда Исайя вот-вот должен был услышать зов свыше.

Сначала Рим был царством, но в 509 г. до н. э., вскоре после того, как в Иерусалиме был освящен Второй храм, в Риме был смешен его седьмой царь Тарквиний Суперв и была установлена Римская республика. Постепенно, на протяжении нескольких столетий, Рим все больше увеличивал свое могущество, а в 270 г. до н. э., когда иудеи были под умеренным и благотворным правлением Птолемея II Филадельфа, римляне взяли под контроль весь Апеннинский полуостров.

С 264-го по 202 г. до н. э., в то время как Птолемеи и Селевкиды продолжали свои бесконечные войны, Рим вел свои две больших войны с североафриканским городом Карфагеном и в конечном счете одержал полную победу. Власть Рима была установлена над большими островами вблизи Италии (Сицилией, Сардинией и Корсикой) и над побережьем Испании. Это была величайшая сила на западном Средиземноморье, и ее растущая тень начала затмевать восток.

Некоторые из малых македонских царств начали образовывать союзы с Римом и искать его защиту против Селевкидской империи, которая при Антиохе III казалась непобедимой. Действительно, даже Египет заключил договор о дружбе с Римом, который восходил еще ко времени Птолемея II, и он также обращался к Риму за помощью.

Однако Антиох III не чувствовал никакой необходимости беспокоиться насчет отдаленного Рима. Он считал себя непобедимым и без всяких колебаний двинулся против небольшого царства Пергам в западной Малой Азии, царства, которое было союзником Рима.

Предупреждение Рима было проигнорировано, и в 192 г. до н. э. Рим и Антиох столкнулись в войне. Антиох III вторгся в Грецию, но оказалось, что поражение римского войска никоим образом не было таким же результативным, как поражение плохо управляемых египетских армий или разрушения плохо организованных парфянских орд на востоке. В 191 г. до н. э. Антиох III потерпел от римлян в Греции страшное поражение. Когда расстроенный монарх Селевкид торопливо отступил в Малую Азию, римляне решительно преследовали его (впервые ступив в Азию) и в 190 г. до н. э. снова нанесли ему поражение.

В 189 г. до н. э. Антиох III вынужден был пойти на мир с ужасными для него последствиями. Он должен был выплачивать большую сумму контрибуции, потерял весь свой флот и уступил Риму Малую Азию. Один из его младших сыновей — Антиох упомянутый в 1 Мак., 1: 10 — был отдан римлянам в качестве заложника, это служило гарантией того, что будут выполняться условия мирного соглашения. (Парфянские части империи снова получили шанс отделиться, на этот раз навсегда, и Селевкидская империя стала ограничиваться Сирией и Вавилонией. Это было все еще значительное государство, поскольку по размерам это была примерно такая империя, которой правил Навуходоносор.)

Чтобы выплачивать Риму контрибуцию, Антиох попытался заставить различные храмы отдать свои золотые запасы. В одном городе в 187 г. до н. э., где он присматривал за разорением храма, он был убит местными жителями.

Антиох Епифан

После Антиоха III на престол взошел его старший сын Селевк IV Филопатр, при котором Селевкидская империя начала медленное восстановление. Римляне, чтобы быть уверенными в том, что он не причинит никаких беспокойств, заставили его во время восшествия на престол послать в Рим своего сына Димитрия в качестве заложника. Селевк был убит в 175 г. до н. э. одним из его собственных министров, который затем попытался стать царем.

Тем временем с младшим братом Селевка Антиохом, которого послали как заложника в Рим, обращались хорошо, и он вырос, восхищаясь римскими порядками. Примерно в то время, когда был убит Селевк, Антиох было отпущен (или убежал) и отправился назад в Антиохию. В конце концов он успел вырвать престол из рук узурпатора и унаследовать корону. Он стал Антиохом IV Епифаном.

1 Мак., 1: 10. И вышел от них корень греха — Антиох Епифан… и воцарился в сто тридцать седьмом году царства Еллинского.

Основатель Селевкидской империи Селевк I начал практику летоисчисления от дня победы, которую он одержал в 512 г. до н. э., победы, которая позволила ему твердо обосноваться в Вавилоне. Он полагал, что его империя была основана в то время, и поэтому 312 г. до н. э. — это первый год «царства Еллинского» или, как мы сказали бы сегодня, первый год Селевкидской эпохи. Поэтому 176/175 г. до н. э. был бы 137 г. Селевкидской эпохи, и именно в этом году престол занял Антиох IV.

В более поздние годы, когда каждое царство и почти каждый город имел свои собственные способы подсчета лет, иудеи в своих торговых делах обычно использовали летоисчисление Селевкидской эры. Поскольку иудеи были рассеяны по всему Востоку, использование ими летоисчисления Селевкидской эры наряду с местными системами дало более поздним историкам ценный метод увязывания вместе различных хронологий.

Селевкидское летоисчисление осталось важнейшим и широко распространенным способом подсчета лет в грекоязычном мире до установления римской эры, то есть системы летоисчисления со дня легендарного основания города Рима. (Еще позже была принята теперь уже почти всеобъемлющая система летоисчисления со дня рождения Иисуса.)

Место действия

Александр Македонский, завоевав Персидскую империю, стал не просто царем над обширными территориями. Он представлял на востоке греческую культуру. Эта культура всегда была очень притягивающей, и она была принята повсеместно. Вся Малая Азия стала греческой по культуре. Греческая культура распространилась по всему Египту и Вавилонии. Даже в Бактрии (регион, который мы теперь называем Афганистаном) было основано полугреческое царство, которое просуществовало более века — с 250 г. до н. э. по 135 г. до н. э.

Иудеи были восприимчивыми к привлекательной греческой культуре не больше, чем к ханаанской культуре во времена судей и царей или к американской культуре в наше время. Во времена Селевкидов делались усилия «ассимилировать» другие народы, а потому открывались гимназии на греческий манер, от чего в ужасе был весьма антигречески настроенный автор Первой книги Маккавеев:

1 Мак., 1: 11. В те дни вышли из Израиля сыны беззаконные и убеждали многих, говоря: «Пойдем и заключим союз с народами, окружающими нас…»

1 Мак., 1: 14–15. Они построили в Иерусалиме училище по обычаю языческому и установили у себя необрезание…

В гимназиях греки обычно тренировались и участвовали в спортивных соревнованиях нагими. (Само слово «гимназия» происходит от греческого слова, означающего «обнаженный».) Это само по себе ужасало тех иудеев, которые держались старого образа жизни. Еще худшим было то, что по иудеям, которые тренировались нагими, можно было ясно видеть, что они обрезанные; чтобы избежать смущения, возник обычай ношения поддельной крайней плоти, что делало их «необрезанными».

Такое развитие событий одобрялось селевкидскими правителями. Во-первых, они, подобно всем македонским правителям имели серьезные намерения распространять греческую культуру, так как они считали, что она была гораздо выше всех остальных культур.

Кроме того, люди, которые придерживались старых негреческих обычаев, были более склонны восставать против правителя, пытаясь установить свою независимость, чтобы они могли бы затем свободно жить по-своему. Это соображение могло быть особенно применимо к иудеям, так как они были под властью Селевкидов только в течение четверти века, а множество единоверцев оставались под властью Птолемеев в Александрии и в других местах. Антиоху IV вполне могло показаться, что иудеи будут испытывать естественную привязанность к их традиционному врагу, Египту. Если же они станут греками по культуре, то разрушат узы с александрийскими иудеями.

По этой причине Антиох IV делал все, что было в его власти, чтобы поощрять эллинизацию (греки называли себя эллинами) иудеев. Такое поведение Антиоха не следует рассматривать как необычное или уникальное. Это довольно распространенная практика в большинстве стран, в то время и теперь, — пытаться унифицировать культуру. В Соединенных Штатах иммигранты из стран самых различных языков и культур поощряются к тому, чтобы изучать английский язык и принимать американский образ жизни.

Безусловно, такая политика лучше всего работает в том случае, когда она проводится умеренно, позволяя доминирующей культуре склонить на свою сторону своей собственной привлекательностью и удобствами, а не попыткой навязать ее только силой.

Птолемей

В Египте также начал правление новый царь. Когда в 181 г. до н. э. Птолемей V умер, на трон взошел его сын Птолемей VI Филометр («любящий свою мать»). Это был молодой человек, который был всецело во власти своей матери; этот факт, несомненно, и объясняет его прозвище.

Между Птолемеями и Селевкидами, несмотря на возрастающую угрозу со стороны Рима, оставалась вражда, так как была еще и проблема Иудеи. Антиох III потерпел поражение от Рима, но римляне разрешили ему сохранить за собой Иудею, которую он захватил у Птолемеев, а египтяне хотели вернуть ее обратно.

Однако Антиох IV не чувствовал никакой нужды возвращать территорию, которую римляне позволили удержать под своей властью его отцу. Возможно, он даже считал, что ввиду его собственных многих лет приятного пребывания в Риме римляне рассматривают его как одного из своих и одобряют его предприятия.

Мать Птолемея оставалась силой, удерживавшей мир, но после того, как она умерла, вспыхнула война. Очевидно, именно Египет нанес первый удар, и в этом он оказался безрассудным, так как Птолемей VI был слабым и невоинственным царем (хотя мягкосердечным и гуманным), в то время как Антиох IV был способным военачальником. Антиох вторгся в Египет в 170 г. до н. э.

1 Мак., 1: 17–18. …и вошел он [Антиох IV] в Египет с сильным ополчением… и вступил в сражение с Птолемеем, царем Египетским, и убоялся Птолемей от лица его и обратился в бегство…

Антиох преследовал отступающего египетского царя до самых стен Александрии и даже взял его в плен. Оставшись без царя, египтяне быстро возвели на трон младшего брата Птолемея как Птолемея VII Евергета II (обратите внимание на повторение этого прозвища).

(Иногда имя Птолемей VII закрепляют за младшим сыном Птолемея VI, в то время как брата, который теперь разделил его престол, называют Птолемеем VIII. Однако здесь нет никакого риска запутаться, так как Птолемей, который был возведен на трон после того, как Птолемея VI пленили, всем известен в истории не по нумерации, а как Фискон (Physcon), или «Пузо», потому что за время своего длинного царствования он сильно растолстел. Между прочим, это был тот самый Птолемей VII, или Фискон, о котором упоминал переводчик Книги Екклезиаста.)

Антиох IV не считал, что в его положении нужно было брать Александрию, поскольку он был не уверен насчет отношения к этому римлян, если он зайдет так далеко. Поэтому он отпустил Птолемея VI. Он надеялся, что с двумя Птолемеями, ссорящимися за престол, Египет впадет в гражданскую войну и та или Другая сторона обратится к нему за помощью. И тогда он занял бы страну при сохранении видимости законности.

Однако египтяне превзошли его в маневрировании. Двое Птолемеев решили управлять страной совместно и делали это в мире Разгневанный Антиох отбросил предосторожность и в 168 г. до н. э вторгся в Египет во второй раз.

Но теперь был недоволен Рим. Римский посланник из Александрии обратился к селевкидскому монарху перед его войсками и приказал ему отказаться от своего плана. Антиох вынужден был уступить этому одинокому представителю далекой римской власти и, крайне оскорбленный, ушел обратно в собственную страну.

Иерусалим

В Первой книге Маккавеев упоминается только первое вторжение в Египет, которое с точки зрения Антиоха IV было славным. Разумеется, даже на победоносную кампанию тратятся деньги, и Селевкиды стали испытывать ужасную нехватку продуктов, потому как и Рим стал взыскивать с них контрибуцию. Единственный выход состоял в том, чтобы конфисковать у храмов накопившиеся богатства, что, собственно, и привело к гибели Антиоха III, а сын Антиоха III, возвращаясь из Египта, прошел через Иерусалим и, ясное дело, опустошил его Храм:

1 Мак., 1: 20–21. После поражения Египта Антиох возвратился в сто сорок третьем году [169 г. до н. э.]… вошел во святилище с надменностью и взял золотой жертвенник…

1 Мак., 1: 23. Взял и серебро, и золото, и драгоценные сосуды, и взял скрытые сокровища, какие отыскал.

Автор не сообщает о втором вторжении в Египет и его позорном конце для Антиоха, но нам нет необходимости полагаться только на светскую историю, чтобы узнать об этом. В Книге пророка Даниила говорится:

Дан., 11: 30. …ибо в одно время с ним придут корабли Киттимские [Римские]; и он [Антиох IV] упадет духом, и возвратится, и озлобится на святой завет…

Видимо, будет вполне достаточно предположить, что Антиох IV, почти обезумевший из-за краха, стремился выместить свой гнев на какой-нибудь жертве. Иудеи подходили для этой цели более всего, поскольку были достаточно слабы и не защищены Римом, и, кроме того, возможно, они разгневали его также тем, что неосторожно ликовали по поводу позорного поражения царя, который разорил их Храм буквально два года назад. Антиох перешел к действиям:

1 Мак., 1: 29–30…послал царь начальника податей… и он пришел в Иерусалим с большою толпою… но он внезапно напал на город и поразил его великим поражением…

Когда Иерусалим был взят и разграблен, Антиох решил, что далее должна как можно быстрее продолжиться эллинизация:

1 Мак., 1: 41–42. Царь Антиох написал всему царству своему, чтобы все были одним народом, и чтобы каждый оставил свой Закон.

Кульминационным моментом новой политики стало то, что Храм был осквернен. Антиох решил, что иудаизм нужно привести в соответствие с эллинизмом, путем отождествления Зевса и Яхве и установления в самом Храме статуи Зевса-Яхве, весьма вероятно придав ему собственное царское лицо. Для ортодоксальных евреев это было величайшее богохульство, какое только можно представить:

1 Мак., 1: 54. В пятнадцатый день Хаслева, сто сорок пятого года [167 г. до н. э.], устроили на жертвеннике мерзость запустения…

Чтобы закрепить плоды новой политики, Антиох приказал уничтожить все экземпляры еврейского Священного Писания, запретил обрезание и соблюдение еврейских пищевых предписаний, затем казнил тех, кого ловили за соблюдением старой традиции. Какое-то время казалось, будто иудаизм был уничтожен, а те, кто бескомпромиссно выступал против Антиоха IV, умерли мученической смертью.

Маттафия

Но теперь на сцену выходит замечательная семья.

1 Мак., 2: 1. В те дни восстал Маттафия… священник… из Иерусалима; жил он в Модине.

Маттафия (Mattathias) — это греческая форма еврейского имени Маттафия (Mattathiah) («дар Яхве»). Это имя в канонических книгах Библии упоминается только однажды, а затем — только в одном случае после вавилонского плена:

Неем., 8: 4. Книжник Ездра стоял на деревянном возвышении… а подле него… стояли Маттафия…

Популярным он стал уже во времена Селевкидов.

Согласно Иосифу, прапрадедом Маттафии был Хашмон (или Асмон, в греческой форме), возможно, поэтому всех его родственников называли Хасмонеями или Асмонеями. Когда Иерусалим был взят силами Антиоха, Маттафия и его родственники переехали в Модин (Модеин — в Исправленном стандартном переводе), город, находившийся примерно в 17 милях к северо-западу.

Иуда Маккавей

У Маттафии было пять взрослых сыновей:

1 Мак., 2: 2–5. У него было пять сыновей: Иоанн, прозываемый Гаддис, Симон, называемый Фасси, Иуда, прозываемый Маккавей, Елеазар, прозываемый Аваран, и Ионафан, прозываемый Апфус.

Даже среди иудеев становилось общепринятым давать прозвища, которые служили для идентификации личности. В этом случае прозвища имеют неопределенное значение, кроме, возможно, случая с третьим сыном Маттафии — Иудой Маккавеем.

Это прозвище часто считается греческой версией еврейского слова «маккаби» («кузнец»). Предполагается, что третий сын был Иудой Кузнецом, названный так из-за тех сокрушительных ударов, которые он вскоре нанесет по войску Селевкида. С другой стороны, есть некоторые данные, что у него это имя было и до того, как начались сражения, другая версия имени заключается в том, что оно происходит от еврейского «макаб» («назначить»). В таком случае он был Иудой Назначенным; то есть назначенным Богом на то, чтобы повести свой народ против Селевкидов.

Само имя Иуда (Judas) является, конечно, греческой формой имени Иуда (Judah). Весьма вероятно, что именно героизм Иуды Маккавея сделал имя Иуда столь популярным среди иудеев на многие последующие столетия.

Поскольку Иуда Маккавей стал героем, его родственников стали называть Маккавеями, это имя более знакомо теперь, чем Хасмонеи. Точно так же еврейское царство, которое было в копечном счете установлено под их правлением, названо Маккавейским царством, а время — Маккавейской эпохой. Еврейские писания, связанные с этим промежутком времени, смешаны в общую кучу как различные книги Маккавейские, даже если они непосредственно никак не связаны с семьей Маккавеев, и первая из них — это та, с которой мы теперь имеем дело, является Первой книгой Маккавеев.

Асидеи

Искра, от которой вспыхнуло еврейское восстание против Селевкидов, была высечена одним чиновником Антиоха, который прибыл в Модин с тем, чтобы предписать новые законы. Он попросил Маттафию, как видного еврейского лидера, подать хороший пример и проводить жертвоприношение в соответствии с требованиями закона. Для Маттафии это было идолопоклонством, и он отказался.

Однако были и другие иудеи, не настолько верные старым традициям.

1 Мак., 2: 18. …исполни повеление царя, как сделали это все народы и мужи иудейские и оставшиеся в Иерусалиме…

Возможно, он говорил правду. В последующие времена успешная революция вспоминается как восстание объединенного племени или группы. Во всех революциях те, кто ревностно ведет борьбу до самой смерти, находятся в меньшинстве и обычно есть по крайней мере столько же и тех, кто настроен резко антиреволюционно, фактическое же большинство безразлично и при необходимости будет идти туда, куда его поведут (в любом направлении), но более всего предпочитает «не связываться».

Наша собственная революционная война проводилась меньшинством мятежников, столкнувшимися не только с британцами, но и с ретроградами, которые были по крайней мере равны с первыми по количеству. Но большинство колонистов не склонялось особо к какой-либо стороне. И сегодня у движения за гражданские права среди черных одной из проблем является безразличие большинства черных.

Так что и во времена Антиоха отнюдь не все иудеи были настроены крайне антиселевкидски. Многие стремились приспособиться; возможно, даже из-за своих прогреческих взглядов жаждали ассимилироваться. Так, когда Маттафия отказался от жертвоприношения, тут же кто-то другой пошел совершить его, либо из убеждений, либо, возможно, из мысли, что если кто-то не сделает этого, то весь город будет вырезан.

1 Мак., 2: 23. …подошел муж иудеянин пред глазами всех, чтобы принести по повелению царя идольскую жертву на жертвеннике…

Увидев это, Маттафия пришел в ярость, убил иудея и селевкидского чиновника. Это был рубикон еврейского восстания. Маттафия и его сыновья вынуждены были бежать в горы, вокруг себя они начали собирать и других мятежников.

В частности, к Маттафии присоединилась партия пылких людей, чья приверженность традиционному Закону Моисееву была абсолютной:

1 Мак., 2: 42. Тогда собрались к ним множество иудеев, крепкие силою [Асидеи] из Израиля, все верные Закону.

Слово «асидеи» (или «хасидеи» в Исправленном стандартном переводе) — это греческая форма еврейского слова «хассидим», означающего «благочестивый». Их заботит исключительно религия. Они не интересовались политикой, и только тогда, когда практика иудаизма оказалась вне закона, они захотели прибегнуть к насилию.

Это были крепкие бойцы, однако истинно бескомпромиссная приверженность букве закона создавала проблемы. Из-за многочисленных запретов относительно дня субботнего многие благочестивые люди считали, что недопустимо предпринимать никакие мирские действия, даже необходимые для самозащиты. Так, Иосиф говорит, что, когда Птолемей I в первые несколько лет после смерти Александра совершил поход в Иудею, чтобы установить свое господство над этим регионом, он смог захватить Иерусалим без сопротивления, напав в субботу. В этот день иудеи не защищали стены.

Точно так же ультраблагочестивые, которых поймали селевкиды в день субботний, решили позволить убить себя без сопротивления. Они сказали:

1 Мак., 2: 37. «…Мы все умрем в невинности нашей; небо и земля свидетели за нас, что вы несправедливо губите нас».

Маттафия и его друзья оплакивали мертвых, но они настаивали на том, что

1 Мак., 2: 41. «…Кто бы ни пошел на войну против нас в день субботний, будем сражаться против него…»

Здесь виден пример приспособления Закона под серьезные нужды людей, нечто такое, что должно было сыграть роль в более позднем развитии иудаизма, а также в учении Иисуса.

Вефорон

Маттафия жил недолго. Усилия, потраченные на битвы, и приблизившаяся старость взяли свое:

1 Мак., 2: 70. Умер же он на сто сорок шестом году [166 г. до н. э.]…

1 Мак., 3:1 .И восстал вместо него Иуда, называемый Маккавей, сын его.

Войска Селевкидской империи были двинуты на подавление восстания, но, как это часто бывает, правительство начало с недооценки всей серьезности проблемы. Начало положил правитель Самарии Аполлоний, местный чиновник:

1 Мак., 3: 10. Тогда Аполлоний собрал язычников и из Самарии многочисленное войско, чтобы воевать против Израиля.

Иуда Маккавей вышел, чтобы встретить его. Аполлоний был, по всей вероятности, самонадеянным и легкомысленно двинулся в поход, убежденный в том, что сможет легко справиться с кучкой мятежников. Но это оказалось его ошибкой. Люди Иуды ринулись на него, возможно, из засады, и его армия потерпела поражение. Сам Аполлоний был убит, а Иуда забрал его меч и использовал его в более поздних сражениях.

Селевкиды должны были предпринять нечто более успешное, и следующим шагом стало участие самой армии и военачальника Сирона. Теперь это уже были не местные новобранцы из Самарии, а настоящая армия.

1 Мак., 3: 16. Когда они [войска Сирона] приблизились к возвышенности Вефорона, Иуда вышел к ним навстречу с очень немногими…

Вефорон был расположен примерно в 14 милях к северо-западу от Иерусалима, вблизи принявшего Маттафию города Модина. Здесь на окружающих холмах Иуда и его люди находились в засаде и снова молниеносная атака застигла войско Селевкида врасплох, и оно было полностью уничтожено.

Персия

Победа евреев в Вефороне стала достаточно убедительной, чтобы поднять уровень восстания от местного волнения до конфликта международного масштаба. Очевидно, престиж режима теперь требовал того, чтобы основные усилия были направлены на подавление мятежников.

К сожалению для Антиоха, легче было увидеть необходимость, чем что-то сделать для этого. Возникла та самая старая проблема — нехватка денег. Кроме того, империя была раздираема на части. Если Иуда и его нерегулярные войска терзали запад, то на востоке отпадали целые провинции.

Парфянские правители, которые были подвластны Селевкидам еще со времени царствования Антиоха III, постепенно усиливали свою независимость. В 171 г. до н. э. на парфянский престол взошел энергичный царь Митридат I и исчезли последние остатки зависимости от Селевкидов. Действительно, Митридат расширил свою власть во всех направлениях и стал главным действующим фактором в Центральной Азии.

Может быть, если бы Парфия оставалась спокойной, Антиох смог бы справиться с еврейским восстанием. Однако случилось так, что он оказался между двух огней. Его престиж за границей, уже сильно поколебленный его оскорблением в Египте, требовал того, чтобы он не позволил иудеям остаться безнаказанными. С другой стороны, если бы он мог вернуть под свою власть хотя бы восточные провинции, то в виде карательной дани смог бы собрать все деньги, в которых он так нуждался.

Разрываемый, с одной стороны, необходимостью спасти престиж и потребностью в деньгах — с другой, он выбрал наихудшее из возможных решение. Он решил разделить свои силы и начать войну на два фронта:

1 Мак., 3: 31–32. Сильно озабоченный в душе своей, он [Антиох IV] решился идти в Персию [Парфию] и взять подати со стран и собрать побольше серебра. А дела царские от реки Евфрат до пределов Египта предоставил Лисию, человеку знаменитому…

Антиохия

Антиох IV оставил своего юного сына с Лисием, а половина его армии, а также его наставления должны были стереть с лица земли еврейских мятежников.

Антиохия

1 Мак., 3: 37. Царь же взял остальную половину войска и отправился из Антиохии, престольного города своего, в сто сорок седьмом году [165 г. до н. э.], и, перейдя реку Евфрат…

Антиохия, «престольный город» — то есть столица Селевкидов, — была в то время сравнительно молодым городом.

Когда в 323 г. до н. э. Александр Македонский умер, Вавилон был все еще величайшим городом Востока. Вавилон оставался великой наградой для военачальников, которые боролись за корону. Он был захвачен Селевком I Никатором в 312 г. до н. э., и это возвело его на престол Македонской Азии и ознаменовало дату основания Селевкидской империи.

Однако захват Вавилона Селевком был последним знаменательным событием в вавилонской истории. Селевк был основателем городов и считал, что его столицей должен стать новый город, а не такой древний с негреческой традицией, каким был Вавилон. Поэтому в год завоевания Вавилона Селевк начал строить новую столицу для себя на реке Тигр примерно в двадцати милях к северу от Вавилона. Он назвал новый город в честь себя — Селевкией.

Пока Селевкия возрастала, Вавилон клонился к упадку. Люди покидали старый город ради нового, и здания Вавилона служили в качестве строительного материала для строительства домов в Селевкии. К маккавейским временам могущественный Вавилон Хаммурапи и Навуходоносора пришел к концу, и шестнадцать столетий великой истории завершились плачевно. Город который четыре столетия назад сводил в могилу иудеев, теперь был несчастной вымирающей деревней; а Иерусалим, который когда-то был разрушен, был после всего все еще жив и собирался начать новый период независимости.

Однако Селевкия была не единственной столицей. Безусловно, она располагалась в центре и стала богатой и процветающей. Если бы Селевкиды оставались там и сконцентрировались на восточной части своей империи, они смогли бы объединить греков и персов в единое государство, которое продолжало бы существовать неопределенно долго.

Тем не менее психологически Селевкидов всегда привлекал запад. На западе находился греческий центр, а Селевкиды осознавали огромную привлекательность всего греческого. Несколько миль Сирии или побережье Малой Азии означали для них больше, чем тысяча миль Центральной Азии. Поэтому они вели бесконечные войны с Египтом, в то время как распадались обширные восточные пространства. И из-за сосредоточенности Селевкидов на западе им нужен был там некий центр.

В 300 г. до н. э. Селевк основал город на северо-западе Сирии вблизи Средиземноморья. Он назвал его Антиохией, в память о своем отце македонском военачальнике Антиохе, и мы знаем этот город как Антиохию. Этот город, находившийся вблизи гущи всего греческого, был идеален как западная столица. На протяжении преуспевающих царствований каждый последующий монарх расширял и украшал Антиохию. Будучи центром притяжения Селевкидской империи, перемещенным ко времени Антиоха IV на запад, Антиохия была главным городом царства и в греческом мире была второй после Александрии.

Храм

В то время как Антиох IV со своей половиной войска ушел в восточном направлении к Парфии, с другой половиной был оставлен Лисий, чтобы одолеть иудеев. Однако Лисию было гораздо легче получить наставления, чем выполнить их.

В следующем году Лисий послал две армии в Иудею, и каждая из них потерпела поражение. Иуда Маккавей оказался непобедимым, и теперь он мог рассчитывать на период относительного мира, в то время как наказанные Селевкиды удерживались от того, чтобы взять реванш.

Следовательно, это было подходящее время для того, чтобы повторно освятить оскверненный Храм. Иуда Маккавей выбрал священников, которые никогда не шли на компромисс с властями Селевкида, они разобрали оскверненный алтарь и погребли камни. Был построен новый алтарь и внесены новые сосуды. И наконец:

1 Мак., 4: 52–53…сто сорок восьмого года [164 г. до н. э.], встали весьма рано и принесли жертву по Закону на новоустроенном жертвеннике…

1 Мак., 4: 56. Так совершали обновление жертвенника восемь дней…

1 Мак., 4: 59. И установил Иуда и братья его… чтобы дни обновления жертвенника празднуемы были с веселием и радостью в свое время, каждый год восемь дней…

Годовщина освящения Храма праздновалась иудеями к этому дню как восьмидневный праздник Ханукка («освящения»).

Иуда преднамеренно устанавливает дату освящения очищенного Храма в третью годовщину его осквернения и, следовательно, через три с половиной года после захвата Иерусалима Антиохом IV.

Этот интервал в три с половиной года упоминает автор Книги пророка Даниила. Так как он датировал эту книгу временем плена, на четыре столетия ранее, и сделал так, чтобы Даниил рассказывал об этом как о пророчестве, то он вынужден был использовать апокалиптический язык:

Дан., 7: 25. И [Антиох IV] против Всевышнего будет произносить слова… даже возмечтает отменить у них праздничные времена и закон, и они [Храм и благочестивые иудеи] преданы будут в руку его до времени [один год] и времен [плюс еще два года] и полувремени [плюс еще полгода].

Идумея

Храм был повторно освящен, и Иуда укрепил гору Сион, но для передышки не было никакой возможности. Если бы иудеи оставались теперь в обороне, энтузиазм побед уменьшился бы и исчез; исчезли бы порыв и дух, рассеялись бы силы, и восстание сошло бы на нет. Очевидно, Иуда решил перейти к наступлению и напасть на области, граничащие с Иудеей:

Идумея

1 Мак., 5: 3. Тогда Иуда ополчился против сынов Исава в Идумее… и поразил их великим поражением…

Это был не первый случай быстрого поворота иудеев от преследуемого меньшинства к обретению имперской силы. Ранее, восемь с половиной столетий назад, Давид захватил государство, подчиненное филистимлянам, и в течение нескольких лет не только отвоевал независимость Израиля, но и установил гегемонию Израиля над филистимлянами и другими окружающими народами.

Здесь случай был по масштабам более ограниченный, так как Маккавейское государство никогда не приближалось к физическим размерам или мощи царства Давида. Однако победа Иуды была первым шагом на пути к завоеванию Едома (греческой версией этого названия является Идумея).

Возможно, националисты того времени считали, что они могли оправдать войну против Идумеи не только как традиционную вражду, прослеживавшуюся во всех легендах об Иакове и Исаве, но также и потому, что в период вавилонского плена идумеи под давлением набатских арабов были оттеснены к северу. То, что в маккавейские времена называлось Идумеей, во времена монархии было южной Иудеей, и, возможно, иудеи были убеждены в том, что они всего лишь возвращали обратно то, что было их собственным. (С тех пор подобные аргументы служили оправданием для неисчислимого количества войн.)

Но это было чем-то большим, чем простое завоевание. В конечном счете иудеи навязали иудаизм побежденным идумеям; то есть поступили так, как не хотели бы, чтобы поступили с ними. Случай религиозного меньшинства, которое становится угнетателем, как только оказывается у власти, наблюдался в истории множество раз. Рассмотрим, к примеру, пуритан, которые сбежали от притеснений в Англии и ради свободы вероисповедания приплыли в Америку, затем отказывая в этой же свободе другим. Оправданием во всех подобных случаях обычно является то, что победители просто возвеличивают Истину над Ложью и самоотверженно спасают души побежденных. Однако побежденные обычно с трудом признают благие намерения тех, кто обращает их острием меча.

Галилея

Войска Иуды ударили во всех направлениях, не только на юг против Идумеи, но и в восточном направлении — против аммонитов. Также причинили беспокойства и живущим на севере. Греки в Галааде (к востоку от Иордании и к северу от аммонитской территории) собрались против иудеев, которые жили там, и осадили их в одном из галаадских городов. Осажденные иудеи послали письмо Иуде и его братьям с мольбой о помощи:

1 Мак., 5: 14–15. Еще читались эти письма, как вот, пришли другие вестники из Галилеи… с таким извещением: «…Собрались против нас… из всей Галилеи языческой…»

Галилея относится к крайней северной части того, чем однажды был Израиль, к той территории, которая во времена Судей была населена племенами Неффалима и Завулона.

Эту северную область израильтяне никогда твердо не удерживали. Хананеи оставались сильными на севере намного позже завоевания Иисуса, как доказывают рассказы о сражении против Сисеры (Sisera). До времен самого Давида на севере доминировали финикийские прибрежные города (напомним: населенные хананеями).

Галилея

Для тех, кто жил в центре израильской власти — на юге среди рахилевых племен Ефрема, Манассии и Вениамина, — север весьма вероятно мог рассматриваться как galil haggoyim. Буквально это означает «район народов» или «район [неизраилевых] племен».

Латинским словом для обозначения племени или клана было «gens», и члены одного того племени или клана были gentiles («иноверцы»). Поэтому «galil haggoyim» может быть переведено как «район иноверцев». Galil стал Galilaea на латыни или Галилеей по-английски. Таким образом получается «Галилея иноверцев».

Термин «gentile» (иноверец, язычник) для обозначения неиудея постоянно используется в Первой книге Маккавеев, и в этом смысле он дошел до нашего времени. Однако мормоны применяют это слово по отношению к немормонам, так что для мормона иудей является язычником.

Упоминания о Галилее до времен ассирийского завоевания и разрушения Северного царства в Библии не обнаружены. Вместо этого упоминаются земли Неффалима и Завулона. Поворотный момент возникает в Книге пророка Исайи, где описаны опустошительные набеги со стороны Ассирии, поэтому для этой области используются оба термина, доассирийский и постассирийский:

Ис., 9: 1. Прежнее время умалило землю Завулонову и землю Неффалимову; но последующее возвеличит приморский путь… Галилею языческую.

В маккавейские времена еврейские колонисты снова начали проникать в Галилею, но ее население было все еще в значительной степени языческим.

Птолемей

Перед лицом этой двойной опасности Иуда разделил свои войска. Он и его младший брат Ионафан с меньшим войском двинулись в Галаад. Его старший брат Симон (между прочим, другая версия имени — Симеон) повел большее войско в Галилею. Разделение сил на этот раз оказалось не фатальным. Оба похода оказались победными, и обе силы смогли эвакуировать осажденных иудеев в безопасную Иудею:

1 Мак., 5: 21–22. И отправился Симон в Галилею и произвел много сражений с язычниками, и разбиты им язычники. Он преследовал их до ворот Птолемаиды.

Птолемаида — это был город на финикийском побережье примерно в 25 милях к югу от Тира, самого южного из финикийских городов. Его древним названием было Акко, и расположен он на территории, приписываемой Асиру. Разумеется, северные племена никогда не заявляли о своем верховенстве над финикийским побережьем, этот факт признается и в. Библии:

Суд., 1: 31. И Асир не изгнал жителей Акко, и жителей Сидона…

Древняя Птолемаида правила этой областью и в 260 г. До н. э., Акко был переименован в Птолемаиду в честь Птолемеев. Город сохранял это название и после того, как эта область была вырвана из-под египетской власти Антиохом III, и, несомненно, в течение всего римского периода, и только потом, уже намного позже Птолемеев и Селевкидов, это название исчезло.

Город восстановил свое первоначальное название после мусульманского завоевания в 638 г. Во времена Крестовых походов, то есть на пять столетий позже, город стал известен христианам как St.-Jean-d’Acre или, проще, Акр. Теперь это город современного Израиля, называемый Акко и имеющий население примерно в тридцать тысяч человек.

Антиох V Евпатор

Маккавейские нападения были успешны частично потому, что Селевкидская империя была уже более или менее парализована событиями в Парфии. Антиох IV не добился там никаких успехов. Автор Первой книги Маккавеев рассказыват о провале его попытки опустошить Храм в Елимаиде и о том, как он впоследствии заболел от горя, далее горе усугубилось новостями о поражениях Ликия в Иудее.

История опустошения Храма, несомненно, ошибочна. Этот рассказ был передан Антиохом III своему сыну, возможно, из-за рвения автора погрузить Антиоха IV в полный крах. Его болезнь происходила, по-видимому, от мирских причин, скорее это было не горе, а туберкулез, то, что с большей вероятностью может быть фатальным.

Разоритель Храма умер в Габэ, этот город теперь известен как Исфахан (Isfahan), в центральном Иране, в 900 милях к востоку от Иерусалима.

1 Мак., 6: 16–17. И умер царь Антиох в сто сорок девятом году [163 г. до н. э.]. Когда Лисий узнал, что царь умер, он поставил вместо него на царство сына его, Антиоха… и назвал его именем Евпатора.

Антиох V Евпатор («благородного рода») был девяти лет от роду во время своего вступления на престол. Им управлял Лисий, который через него правил империей.

Вступление на престол юного царя было сделано для того, чтобы утихомирить еврейских мятежников Иуды Маккавея. Неизбежны были династические раздоры, и в то время как между собой боролись различные кандидаты на престол и на власть, иудеи могли наступать без особого риска.

В 162 г. до н. э., через год после смерти Антиоха IV, Иуда даже осмелился напасть на цитадель в Иерусалиме; то есть крепость, в которую отступил гарнизон Селевкида более года назад, когда главный город Иерусалим был взят и повторно освящался Храм.

Но это нападение взволновало Лисия, который решил оставить на время династические споры и организовал сильную контратаку (нечто, к чему его побуждали верноподданные иудеи — «тори» маккавейского восстания).

На юг двинулось свежее войско Селевкида, более сильное, чем когда-либо ранее, и вооруженное новым видом оружия, до настоящего времени не использовавшегося против мятежников, — слонами. Елеазар, один из братьев Иуды, бился как мог с одним из этих животных, нанес удар ему в живот и убил его, но слон, умирая, упал на Елеазара и, в свою очередь, также убил его. Погиб первый из пяти сыновей Маттафии.

Своим примером Елеазар доказал, что слоны также смертные, но, тем не менее, еврейское войско столкнулось с неравенством в силе, которое было слишком велико для него. Хотя они и отчаянно сражались, постепенно их довели до крайнего истощения.

Но затем рискованное предприятие Лисия потерпело неудачу. Он был вынужден столкнуться с династической проблемой. Один знатный человек, который был с Антиохом IV на востоке, теперь пошел обратно с тем, что осталось от армии Антиоха, и предпринял попытку захватить власть. Столкнувшись с этой угрозой в самом центре своего полиса, Лисий был вынужден удалиться от волнений в предместья города.

Поэтому в качестве компромисса он предложил иудеям мир. В мирное соглашение были включены два пункта: свобода вероисповедания иудеев и их политическая независимость. Лисий чувствовал, что в этих обстоятельствах он мог уступить первое, если иудеи уступят второе. В войске мятежников была значительная часть таких (например, Асидеев), которые были заинтересованы только в свободе вероисповедания, и Иуда вынужден был принять компромисс. По крайней мере, на время.

Димитрий I Сотер

Вернувшись в Антиохию, теперь уже находившуюся под властью его конкурента, Лисий нанес ему поражение и отвоевал город обратно, но ситуация осталась неустойчивой. В этой области были и другие конкуренты.

Селевк IV Филопатр, предшественник и старший брат Антиоха IV, послал сына Димитрия в римский плен. Тот сын старшего брата был, по современным нормам, более заслуживающим престола, чем правящий монарх Антиох V, который был всего лишь сыном младшего брата. Димитрий, когда услышал о смерти своего дяди Антиоха IV, сразу же подал прошение в римский сенат о разрешении возвратиться в Антиохию и принять царствование. Рим, предпочитая слабого ребенка на селевкидском престоле способному молодому человеку, отказал в разрешении, и Димитрий тут же сбежал и своевольно отправился к селевкидскому побережью.

1 Мак., 7: 1. В сто пятьдесят первом году [161 г. до н. э.] вышел из Рима Димитрий, сын Селевка, и с немногими людьми вошел в приморский город и там воцарился.

В гражданской войне, которая затем последовала, Димитрий оказался находчивым победителем. Антиох V и Лисий были схвачены и убиты, а новый царь взял себе имя Димитрия I Сотера. Рим принял создавшуюся ситуацию и признал Димитрия в качестве царя.

Димитрий попытался восстановить позиции Селевкидов по отношению к Иудее, не столько немедленной военной акцией, сколько осторожным заложением первого камня в фундамент поддержки себя среди еврейских «тори», которые были многочисленны.

1 Мак., 7: 5–6. И пришли к нему [Димитрию] все мужи беззаконные и нечестивые из израильтян, и Алким предводительствовал ими, домогаясь священства; и обвиняли они перед царем народ [силы мятежника]…

Поскольку «тори» были на стороне царя, а асидеи сохраняли нейтралитет, Димитрий почувствовал, что пришло время послать войско в Иудею еще раз. Он вспомнил о Никаноре, военачальнике, который был с царем в Риме и, согласно Иосифу, убежал с ним.

Однако Иуда не забыл, что значит быть кузнецом. Снова сплачивая свои силы против превосходящего врага, он встретил селевкидское войско в Вефороне, примерно в 14 милях к северо-западу от Иерусалима, и там одержал самую замечательную победу в своей жизни (и, как оказалось, последнюю). Сам Никанор был убит, и еще раз силы Селевкидской империи были вынуждены отступить, обжегши пальцы.

Римляне

В течение пяти лет Иуда Маккавей и его братья сталкивались с превосходящими силами и побеждали за счет быстрых передвижений и внезапности, пользуясь тем, что Селевкиды были преимущественно заняты другими восстаниями и гражданскими войнами. Но удача, даже при умелом руководстве, не может длиться вечно. Необходима была внешняя помощь, а в это время малые народы Востока нашли себе друга в лице нового гиганта с Запада, гиганта, который, в конце концов, поглотит их всех:

1 Мак., 8: 1. Иуда услышал о славе Римлян…

Еще только во времена Александра Македонского Рим был просто еще одним варварским племенем, жившим в районах вглубь от прибрежной зоны, насколько с ними соприкасались греки. Возможно, ни один иудей в то время и не слышал о таком названии «римляне».

Так было вплоть до 281 г. до н. э., когда фактически Рим внезапно посягнул на греческий мир. В то время это были македонские монархи, которые казались величайшими. Один из них, Птолемей II Филадельф, правил Египтом, и при его умеренном правлении иудеи переводили Библию на греческий язык. Другой монарх, Антиох I Сотер, правил Селевкидским царством. Другие македоняне управляли непосредственно Грецией и северными районами. В частности, македонянин по имени Пирр правил Эпиром, регионом к северо-западу от Греции. Из всех македонских правителей его времени Пирр был наиболее способным военачальником.

Самая западная часть греческого мира имела в качестве своих главных представителей множество богатых городов на побережье южной Италии. Эти города были заселены на пять-шесть столетий раньше в те времена, когда Амос, Осия и Исайя проповедовали в Израиле и Иудее. Эти города всегда имели проблемы с плохо организованными местными племенами, теперь же воинственный город Рим завоевал всю Италию вплоть до побережья, и греческие города были в ужасе.

Они позвали на помощь Пирра. Пирр тут же ответил и бился с римлянами в двух сражениях. Однако римляне упорно продолжали и в конце концов разбили Пирра и к 270 г. до н. э. заняли все греческие города в южной Италии.

Римский мир

Греческий мир в этот момент должен был встревожиться и объединиться, чтобы победить этого странно могущественного новоприбывшего. К несчастью для них, они его недооценивали. Западный город Карфаген мерялся силой против Рима в двух мощных войнах, и македонские царства, возможно, были уверены, что эти два города были настолько равны по силе, что они уничтожат друг друга.

Поэтому македоняне расслабились, позволив Риму и Карфагену нанести друг другу мощные удары, со стороны наблюдая за бесконечной борьбой между ними.

Некоторое время казалось, что македоняне действительно проницательно просчитали, что и Карфаген, и Рим подошли к самому краю катастрофы. Однако в конце концов оказался не тупик, а полная и абсолютная победа Рима и в 200 г. до н. э. Рим стал самой могущественной единственной силой в мире.

И даже тогда македонские царства могли бы еще добиться успеха, если бы они смогли объединиться, но конкуренция, которая выросла среди них за сто лет войны, была слишком сильна, чтобы ее можно было похоронить.

Галаты

Рим продолжал одерживать победы, итог которым подводится в данной главе Первой книги Маккавеев:

1 Мак., 8: 2. …рассказывали ему [Иуде Маккавею] о войнах их, о мужественных подвигах, которые они показали над галатами, как они покорили их…

Галаты (или галлы) двинулись на юг в Италию и взяли сам Рим в 390 г. до н. э., когда этот город представлял собой еще небольшую силу и когда иудеи мирно прозябали под властью персов. Рим освободился, но галлы поселились в богатой долине реки По. То, что является теперь северной Италией, тогда стало называться Цизальпинской Галлией (Галлия по «эту сторону Альп» — «эта сторона» с точки зрения римлян).

Когда римляне стали более сильными, галлы стали более слабыми. В 295 г. до н. э. римляне нанесли сокрушительное поражение галлам, и в 222 г. до н. э. они аннексировали всю область Цизальпинской Галлии и расширили свою власть на Альпы.

Это было удивительнее для тех жителей Востока, которые наблюдали за римским продвижением: в то время как римляне постоянно выбивали галлов, македонские царства оказывались беспомощными против варваров того же рода.

В 280 г. до н. э., уже когда Пирр боролся с Римом в Италии банды галлов совершали набеги на юг Македонии, и в течение нескольких лет абсолютный ужас и анархия владели этой страной, а также Грецией на юге.

В 278 г. до н. э. галлы перешли в Малую Азию и опустошали эту область. Так было вплоть до 235 г. до н. э., когда они, наконец, потерпели поражение и были покорены. Затем они были вынуждены поселиться в той области Центральной Малой Азии, которая стала называться Галатией. К тому времени они цивилизовалсь и приняли греческую культуру.

Легкость, с которой римляне обращались с галлами, не могла остаться незамеченной и не могла не вызывать восхищения на Востоке.

Испания

Римляне также одерживали победы за пределами Италии:

1 Мак., 8: 3. …также о том, что сделали они [римляне] в стране Испанской…

Еще когда римляне побеждали галлов, они успешно завершали первую длительную войну с Карфагеном. После этой войны Карфаген попытался восстановиться, основав новую империю в Испании, завоевав власть над средиземноморским регионом этой дикой и варварской страны.

Затем в 219 г. до н. э. вскоре после присоединения Римом Цизальпинской Галлии Карфаген уже был готов ко второй войне. На сей раз карфагенские силы были возглавлены Ганнибалом, одним из самых великих полководцев всех времен. В течение шестнадцати лет карфагеняне умудрялись держаться в Италии, добиваясь крупных побед и не потерпев ни одного настоящего поражения.

Однако Рим упорно сопротивлялся, посылая при этом свои армии воевать за пределами Италии, хотя в то же время Ганнибал опустошал их родину. В частности, один из римских военачальников Сципион блестяще воевал в Испании, побеждая там карфагенян и в результате присоединив эту землю к Риму.

Затем Сципион совершил поход в Африку, чтобы напасть на сам Карфаген. Ганнибал вернулся, чтобы встретить его, и в последнем сражении при североафриканском городе Заме в 202 г. до н. э. победили Сципион и Рим.

Филипп и Персей

Список римских побед продолжает расти:

1 Мак., 8: 5. Они [римляне] также сокрушили на войне и покорили себе Филиппа и Персея, царя Китийского…

Это относится к событиям после решающего сражения при Заме. Из македонских царств ближайшим к Риму было само царство Македония (упомянутое здесь как Киттим). В то время в Македонии не было сильной имперской власти, как при Филиппе II и Александре Македонском. Эмиграция македонян в побежденные страны на юге и востоке, потери в войне и опустошения от набегов галлов уменьшили ее силу. Однако Македония была все еще достаточно сильной для того, чтобы удерживать власть над Грецией.

В 220 г. до н. э. в Македонии к власти пришел энергичный и способный царь Филипп V. Он видел, как Рим увяз в смертельном бою с Ганнибалом, и попытался оказать поддержку Ганнибалу. Этого Рим ему не простил. Как только Ганнибал потерпел поражение, Рим объявил войну Филиппу и в 197 г. до н. э. нанес ему решающее поражение. Македония потеряла свою власть над Грецией и была вынуждена платить Риму большую контрибуцию. Оставшуюся жизнь Филипп осторожно избегал всяческих осложнений.

В 179 г. до н. э. Филипп умер, и на трон взошел его сын Персей. Персей осторожно готовился к мести Риму. Однако его планы провалились. Его союзники предали его, и он вынужден был столкнуться с римским войском один. Он был побит в сражении в 168 г. до н. э., в тот самый год, когда Антиох IV осквернил храм в Иерусалиме. После этого поражения Македонская монархия закончила свое существование, и Македония была разделена на четыре небольшие республики.

Евмений

Если Рим мог наказывать, то он умел также и вознаграждать:

1 Мак., 8: 6. …и Антиоха, великого царя Азии, который… был Разбит ими [римлянами]…

1 Мак., 8: 8. …а страну Индийскую и Мидию, и Лидию… взяв от него, отдали царю Евмению.

Антиох, упомянутый здесь как «великий царь Азии», — это был, конечно, Антиох III, чьи победы и последующие поражения от римлян ранее уже были описаны в этой главе.

Упоминаемый здесь Евмений — это царь в западной Малой Азии. В то время, когда иудеи были в вавилонском плену, западная Малая Азия образовала царство, управляемое народом, известным грекам как «ludoi», а царство называлось Лидия. Оно достигло пика процветания и могущества при царе Крезе, который правил с 560-го по 546 г. до н. э. В 546 г. до н. э. Лидия была завоевана Киром Персом, и ее название исчезло из истории. После времен Александра Македонского ее народ быстро эллинизировался. Лидийский язык был вытеснен греческим и исчез.

В 283 г. до н. э., когда Малая Азия была свободно связана с недавно основанной Селевкидской империей, некий наместник македонского царя по имени Филетэр правил городом Пергамом, находившимся на территории того, что однажды было Лидией. Он сумел стать независимым от Селевкидов после смерти Селевка I Никатора, и таким образом было основано Пергамское царство.

Племянник Филетэра, который взошел на престол как Евмений I в 263 г. до н. э., вскоре после этого победил второго селевкидского монарха Антиоха I и утвердил независимость Пергама. В это время галлы производили огромные разрушения в Малой Азии, так что независимость оказывалась сомнительным благом. Однако после Евмения в 241 г. до н. э. на престол взошел его племянник Аттал I, а в 235 г. до н. э. он сумел нанести галлам решительное поражение. Это покончило с галльской угрозой и весьма высоко подняло престиж Пергама. Он процветал при просвещенном правлении, а образование поощрялось в такой степени, что библиотека в Пергаме оказалась на втором месте, уступая по размерам и достоинствам только Александрийской. (Действительно, ревнивые Птолемеи отказались экспортировать папирус в Пергам, таким образом лишив их материала для копирования книг. Пергамцы изобрели для этой цели метод обработки кожи животных, — более долговечной, но также и более дорогой, — и это дало нам слово «пергамент», «произошедшее из Пергама».)

В 197 г. до н. э. Аттал умер, и царем стал его сын Евмений II. Это и есть Евмений из Первой книги Маккавеев (8: 8).

Евмений II оказался в столкновении с Антиохом III на пике успешности этого монарха, и некоторое время казалось, будто Антиох отвоюет обратно всю Малую Азию. Евмений II обратился к Риму, который только что побил Филиппа V Македонского.

Рим откликнулся, и после нанесения поражения Антиоху III (совместно с армией Евмения, боровшейся рядом с римскими легионами) римские завоевания Малой Азии были переданы Пергаму, который теперь достиг пика своей власти.

Автор Первой книги Маккавеев перечисляет как переданные Пергаму: Лидию, Мидию и Индию. Лидия, представляя западную часть Малой Азии, составила царство Пергама после поражения Антиоха. Действительно, Пергам был почти Лидией, вернувшейся к существованию, но уже грекоязычной Лидией.

Однако Индия и Мидия не были отданы Пергаму. Они были далеко на востоке, и даже Рим не мог отдавать их кому-либо. Однако, как прямое следствие поражения Антиоха, Индия, Мидия и другие восточные территории Селевкидской империи восстановили постоянную независимость. Если бы Пергам не получил их, то Селевкидская империя потеряла бы их.

Греки

И наконец:

1 Мак., 8: 9—10. …и о том, как еллины вознамерились прийти и истребить их [римлян]… и они [римляне]… воевали против них [греков]… много из них пало пораженных, и взяли в плен…

Сказать, что греки «вознамерились прийти и истребить» римлян, — значит придавать несчастным грекам слишком большое значение. Они не были в то время в таком состоянии, чтобы сокрушить кого-либо, кроме самих себя, но автор Первой книги Маккавеев жил в то время, когда среди иудеев были сильны антигреческие настроения, и это отражено в данных строках.

В действительности преступление греков состояло в том, что некоторые из их городов (объединенные в Ахейскую лигу) в глазах Рима недостаточно активно поддерживали римлян против Персея Македонского. Для Рима нападение на Ахейскую лигу было подобно вырыванию погремушки у младенца. В 168 г. до н. э. тысяча знатных греков была уведена в качестве пленников в Рим.

Вакхид

Завоевания Рима, его лояльность к союзникам, его республиканская форма правления и его гражданская доблесть — все это описывается с некоторым лирическим преувеличением. Несомненно, здесь виделось некоторое оправдание еврейской надежды (в то время) на Рим.

Его защита Пергама от Селевкидов и его укрепление Пергама за счет Селевкидов были весьма внушительными. Конечно если бы Иудея создала союз с Римом, подобные выгоды выпали бы и на ее долю. (Конечно, Рим поддерживал своих союзников из своих собственных соображений, и, в конце концов, он поглотил их всех, и врагов, и союзников, но у автора Первой книги Маккавеев не было преимуществ нашего суждения задним числом.)

Автор описывает посланника, которого Иуда направляет в Рим, и с Римом заключается договор о союзе. Но можно только задаться вопросом, а был ли такой союз сформирован на самом деле. Возможно, это было просто заявлено во всеуслышание войсками Иуды как своего рода «война нервов» против Селевкидов, у которых имелись вполне достаточные причины страшиться самого названия Рима. Если этот союз был просто пропагандистским оружием, то оно не оправдалось; а если это было на самом деле, то этот договор оказался мертвой буквой. Димитрий снова продолжил наступать на мятежников, и Рим не сделал ничего, чтобы помочь Иудее.

1 Мак., 9: 1. Когда Димитрий услышал, что Никанор и воины его пали в сражении, послал Вакхида и Алкима во второй раз в землю Иудейскую, и правое крыло с ними.

1 Мак., 9: 3. В первом месяце сто пятьдесят второго года [160 г. до н. э.] расположились они станом у Иерусалима…

Силы Иуды сами пострадали от многочисленных потерь в борьбе против Никанора, и перед лицом свежего войска Селевкидов и «тори» многие дрогнули. Происходило массовое дезертирство, и Иуда оказался только с оставшимися восьмьюстами человеками.

Благоразумно было бы отступить, но если бы он сделал это, то остался бы без войска. В конце концов лучше уж бесстрашное сражение и вдохновляющая смерть. Именно этот путь он и выбрал. В последовавшем сражении маленькая горстка мятежников отчаянно билась, но явный перевес врага был непреодолим, и фактически они были полностью уничтожены.

Иуда Маккавей погиб вместе с остальными в 160 г. до н. э., через семь лет после того, как его отец протрубил призыв к восстанию.

В связи с гибелью Иуды Селевкиды торжествовали, и Иудея была теперь полностью в руках проселевкидских иудеев:

1 Мак., 9: 23. По смерти же Иуды во всех пределах Израильских явились люди беззаконные, и поднялись все делатели неправды.

1 Мак., 9: 25–26. И выбрал Вакхид нечестивых мужей и поставил их начальниками страны. Они разведывали и разыскивали друзей Иуды и приводили их к Вакхиду, а он мстил им…

Однако это поражение не было полным. Димитрий учился на ошибках Антиоха, и законы против иудаизма не были восстановлены; Храм не был снова осквернен. Восстание закончилось политической неудачей, но в религиозном отношении оно было успешным.

Или же было не так? Не могло ли быть так, что там, где сила потерпела неудачу, происходила постепенная ассимиляция, которая могла быть успешной под руководством какого-нибудь первосвященника «тори»?

Ионафан

Однако у иудея не было возможности выяснять правду. Двое из сыновей Маттафии мертвы, павшие на войне против Селевкидов. Осталось трое: старший сын Иоанн, второй по старшинству Симон и Ионафан, пятый и самый младший, который уже проявил талант руководителя и к которому обращались выжившие мятежники в мрачные дни после гибели Иуды, когда селевкидский военачальник Вакхид правил страной через своего марионеточного первосвященника Алкима.

1 Мак., 9: 28. Тогда собрались все друзья Иуды и сказали Ионафану…

1 Мак., 9: 30–31. …мы тебя избрали — быть нам вместо него начальником и вождем… И принял Ионафан в то время предводительство и стал на место Иуды, брата своего.

Однако в действительности силы мятежников были в то время слабыми. Они едва ли могли восстать против могущественного Вакхида без чьей-либо помощи. За такой помощью послали к набатским (Nabatean) арабам старшего брата Иоанна, но он был предательски убит ими в 159 г. до н. э., остались теперь только Ионафан и Симон.

Отчаянно сражаясь, они повели свой повстанческий отряд к временному безопасному убежищу через реку Иордан в пустыню Трансиордании:

1 Мак., 9: 48. И бросился Ионафан и бывшие с ним в Иордан и переплыли на другой берег…

1 Мак., 9: 50. И возвратился он [Вакхид] в Иерусалим и построил в Иудее крепкие города…

Но Ионафан, скрывшийся в Трансиордании, предпринимал бесконечные набеги на Иудею и разбивал все посылаемые против него отряды или уклонялся от них. В конечном счете Селевкиды устали от бесконечных мелких стычек, которые отнимали у них энергию и ослабляли их в других более жизненно важных направлениях. Они заключали с Ионафаном соглашение, что позволило ему править Иудеей столько, сколько он поддерживал царство в мире и признавал господство Селевкидов.

Александр Епифан

Возможно, ситуация была нестабильной, и она продлилась недолго. После того как в течение десяти лет правил Димитрий I Сотер, обладавший относительно небольшими способностями, династические ссоры снова ввергли селевкидскую монархию в хаос:

1 Мак., 10: 1. В сто шестидесятом году [152 г. до н. э.] выступил Александр, сын Антиоха Епифана, и овладел Птолемаидою…

На самом деле этот Александр был самозванцем темного происхождения, настоящее имя которого было Балас. Он притворился сыном Антиоха IV и, следовательно, братом молодого Антиоха V Евпатора, которого убил Димитрий I.

К счастью для Баласа (более привычно известного нам как Александр Балас), он имел мощную поддержку за границей. Египетский царь Птолемей VI Филометер и новый царь Пергама Аттал II, который в 160 г. до н. э. взошел на престол после своего старшего брата Евмения II, оба поддерживали Александра Баласа. Это было не потому, что они поверили в объявление Баласа себя законным царем, а потому, что они стремились всячески ослабить своего старого врага — Селевкидскую империю.

И Пергам, и Египет были союзниками Рима, а Рим, возможно, теперь помнил, что Димитрий стал царем без его разрешения. Во всяком случае, Рим также оказывал Александру Баласу свою поддержку.

Димитрий впал в отчаяние. Его войска легко могли изменить его восходящей звезде самозванца, а он нуждался в хоть сколько-нибудь надежных людях, которые бились бы на его стороне. А как дело обстояло с теми иудеями, которые сражались под началом Ионафана? Это были свирепые бойцы, и их можно было купить. Возможно, памятуя именно об этом, на пост правителя Иудеи Димитрий назначил Ионафана.

Получив это назначение, Ионафан смог поселиться в Иерусалиме и подавить фракцию проселевкидски настроенных иудеев, которая была у власти начиная со времени смерти Иуды, то есть уже восемь лет.

Чтобы конкурировать с этим, Александр Балас быстро предложил Ионафану пост первосвященника. Это было отступление от сложившейся традиции. До настоящего времени Селевкиды просто утверждали тех первосвященников, которые были назначены иудеями; здесь же было уже прямое назначение Селевкидами. Однако Ионафан не слишком твердо настаивал на этих деликатных пунктах и принял:

1 Мак., 10: 21. И облекся Ионафан в священную одежду в седьмом месяце сто шестидесятого года в праздник кущей…

Возможно, Ионафан выбрал это время года намеренно, чтобы получить психологическое преимущество, связанное с мессианским пророчеством. За столетие до этого появились некоторые пророческие писания, которые были приписаны более раннему пророку Захарии. В них сказано об идеальном царе, которому все поклонятся в праздник кущей:

Захария, 14: 18. …поразит Господь народы, не приходящие праздновать праздник кущей!

Возможно, Ионафан хорошо знал, что особо благочестивые могли не одобрить первосвященника, который был не от прямой линии более ранних первосвященников и который был всего лишь назначенцем языческого царя. Он мог бы ответить на такие возражения на глазах у всего народа, используя слова Захарии и то, что он открывал новую линию первосвященства, которая должна была продолжиться в течение более века.

Димитрий снова поднял ставки и окончательно предоставил Иудее независимость, добавив к ней Самарию и Галилею. Однако Ионафан остался с Александром Баласом. Либо его негодование против Димитрия как завоевателя Иудеи и угнетателя иудеев было слишком велико, либо, что более вероятно, его трезвая оценка обстановки была такой, что Димитрий вскоре проиграет и его обещания не будут выполнены.

В 150 г. до н. э. Димитрий и Александр Балас наконец сошлись в сражении. Александр добился полной победы, и Димитрий, после двенадцатилетнего царствования, был убит на поле боя. Александр Балас взошел на престол в Антиохии как Александр Епифан.

Александр Балас помнил своих союзников, образовав военный союз с Египтом, женившись на Клеопатре, дочери Птолемея VI. Два царя с большими церемониями встретились в Птолемаиде, и Ионафана также позвали в город, чтобы встретиться с ним. Там он был утвержден в его правлении над Иудеей.

Димитрий II Никатор

Время «счастливого-конца-для-всех» не могло продолжаться долго. Казалось, что единственное, что может продолжаться вечно, это династическая конкуренция. У покойного царя Димитрия I был сын, еще один Димитрий, который был за границей в изгнании. Теперь он вернулся, а с ним и отряд наемников критян:

1 Мак., 10: 67. …В сто шестьдесят пятом году [147 г. до н. э.] пришел из Крита Димитрий, сын Димитрия, в землю отцов своих…

Возобновилась гражданская война, и иудеи были глубоко втянуты в нее, поскольку новый Димитрий был совершенно враждебен Ионафану, который в конце концов обратился против своего отца и поддержал узурпировавшего власть Александра. Однако иудеи, как во времена Иуды, выстояли перед военачальником Димитрия Аполлонием и одержали громкую победу.

Птолемей VI Египетский, наблюдая за новой гражданской войной, не смог устоять перед соблазном вмешательства. Разумеется, он возвел Александра Баласа на престол и отдал ему свою дочь, но зачем довольствоваться союзником, когда можно заполучить само царство?

Поэтому египетский монарх вторгся во владения Селевкидов, извлекая выгоды из беспорядков возобновившихся гражданских войн. Он беспрепятственно прошел через Иудею и взял Антиохию, сделав себя на тот момент правителем царства Селевкидов и Египта.

Александр Балас, который был в то время в северных провинциях, разбираясь с местным бунтом, поспешил в Антиохию, и в 145 г. до н. э. эти две армии встретились и бились. Александр Балас потерпел поражение, и его пятилетнее царствование закончилось. Он сбежал в Аравию, где был убит. Победитель Птолемей VI был только ранен в сражении, однако вскоре после этого он умер.

Единственно боеспособным из соперников остался Димитрий, и за отсутствием других претендентов он стал царем Димитрием II Никатором («Завоевателем»).

1 Мак., 11: 19. И воцарился Димитрий в сто шестьдесят седьмом году.

Антиох VI

Однако до настоящего времени вечный династический менуэт приводил к смертельным исходам. Митридат I все еще был царем Парфии и все то время, когда селевкидские цари вели бессмысленные сражения на западе и непрерывно ослабевали, он постоянно расширял свою собственную власть. В 147 г. до н. э., как раз тогда, когда Димитрий II высадился на селевкидских берегах, парфяне взяли Вавилонию, изгнав Селевкидов из той области, которая была их собственной в течение ста пятидесяти лет.

Великая империя протяженностью в две тысячи миль уже даже во времена Антиоха III, через полстолетия, сократилась так, что почти ничего не осталось. Она включала в себя немногим более провинции Сирии.

Димитрий во главе небольшого клочка того, чем однажды была Селевкидская империя, к тому же обескровленного продолжающимися военными действиями, столкнулся с недостатком средств. Он отчаянно пытался экономить за счет войска. Это, конечно, самое эффективное средство экономии, ибо армия — это почти всегда величайший поглотитель денежных ресурсов, но множество правителей как до, так и после времени Димитрия II обнаружили, что такая экономия — это фактически самоубийство.

Недовольное войско — это всегда искушение в руках любого честолюбивого военачальника; тем более, что у старого царя Александра Баласа был еще молодой сын в изгнании, тот, кто мог послужить как полезный фактор для сплочения:

1 Мак., 11: 39–40. Трифон, один из прежних приверженцев Александра, видя, что все войска ропщут на Димитрия, отправился к Емалкую аравитянину, который воспитывал Антиоха, малолетнего сына Александрова; и настаивал, чтобы он выдал его ему, дабы сделать его царем вместо него…

Тем временем Ионафан еще раз попытался извлечь прибыль из селевкидских проблем и предложил сделку с Димитрием. Он предложил Димитрию помочь с его недовольным войском в обмен на вывод селевкидских войск из цитадели.

Димитрий с удовольствием принял контингент из трех тысяч свирепых еврейских бойцов и использовал их для того, чтобы подавить беспорядки в Антиохии. Однако он не отказался от цитадели, и обойденный в хитром маневрировании Ионафан гневно ждал своего шанса, чтобы нанести ответный удар.

И этот шанс довольно скоро появился. Трифон сумел уговорить Емалкуя распустить стражу и вернулся с юным царевичем:

1 Мак., 11: 54. После того возвратился Трифон и с ним Антиох, еще очень юный; он воцарился и возложил на себя венец.

Это было в 143 г. до н. э., и новый царь-мальчик правил как Антиох VI Епифан Дионис. Разумеется, он был просто марионеткой. Настоящим правителем был Трифон.

Это и был шанс Ионафана. Он быстро перевел свою поддержку на юного Антиоха.

Лакедемоняне

Очевидно, Ионафан в течение этого периода боролся также за усиление своей позиции с помощью установления целесообразных союзов за границей. Автор Первой книги Маккавеев выбрал для подробного описания два таких союза, но только из соображений престижа, так как ни один союз не помог Ионафану. Первым было возрождение союза с Римом, который (если он существовал вообще) был неэффективен тогда и остался неэффективным впоследствии. Остальные были еще более бесполезными:

1 Мак., 12: 2. …и к спартанцам и в другие места послал письма о том же.

Лакедемоняне (спартанцы) — это народ, живущий в Лакедемоне, регионе, который более известен нам как Спарта. Поэтому они называются спартанцами. Город в южной Греции Спарта имел за собой великую историю. Во дни Навуходоносора и еврейского пленения в Вавилоне Спарта была наиболее мощным из греческих городов, и она удерживала эту позицию в течение еще двух столетий. Вместе с Афинами Спарта в 479 г. до н. э. отразила персидское вторжение под предводительством Ксеркса (Авашвероша).

Спарта

Затем, после долгой войны с Афинами, в 404 г. до н. э. Спарта вышла победительницей и в течение тридцати лет правила Грецией.

Однако в 371 г. до н. э. спартанцы потерпели поражение от войска греческого города Фивы, сразу потеряли силу и больше никогда не восстановились.

Спарта ушла в мрачную изоляцию. Она отказалась присоединиться к армиям Александра Македонского во время его завоевания Персии. Впоследствии они несколько раз терпели поражение от македонских армий, и ко времени Маккавеев Спарта превратилась в полное ничтожество. Союз с ней не стоил ничего, кроме возможно, отблеска ореола ее названия и былой славы.

Основанием этого союза между иудеями и спартанцами стали родственные отношения. Автор Первой книги Маккавеев упоминает о письмах, которые, как предполагалось, ходили между этими двумя народами полтора века назад. Вот что в них говорилось:

1 Мак., 12: 21. Найдено в писании о спартанцах и иудеях, что они — братья и от рода Авраамова.

Это — странная традиция, которая могла быть инспирирована только для того, чтобы поощрить фиктивный политический брак. Никто не воспринимал этого всерьез, несмотря даже на то, что некоторые ученые теперь утверждают, что еврейская и греческая цивилизации, возможно, имели некоторые общие истоки.

Трифон

Но Трифон устал от бесперспективности обладания властью под прикрытием мальчика Антиоха VI и решил, что он предпочел бы открытую роль царя:

1 Мак., 12: 39. Между тем Трифон домогался сделаться царем Азии и возложить на себя венец и поднять руку на царя Антиоха…

Однако он боялся, что это могло оттолкнуть его самого сильного союзника Ионафана. Чтобы предотвратить это, он заманил еврейского руководителя в западню, пригласив его прибыть в Птолемаиду с небольшим эскортом. На этот раз проницательность изменила Ионафану, и он принял приглашение.

1 Мак., 12: 48. Но как только вошел Ионафан в Птолемаиду, Птолемаидяне заперли ворота, и схватили его…

Сделав это, Трифон почувствовал, что Иудея в сильном замешательстве, и понял, что теперь легко вторгнуться на ее территорию. В ходе этого вторжения он наконец избавился от двух своих препятствий:

1 Мак., 13: 23. Когда же приблизился к Васкаме, умертвил Ионафана, и он погребен там.

1 Мак., 13: 31–32. Трифон же с коварством отправился в путь с юным царем Антиохом и убил его, и воцарился вместо него, и возложил на себя венец Азии…

Это было в 142 г. до н. э. В течение восемнадцати лет искусный и способный Ионафан возглавлял еврейские войска и сегодня был бы известен лучше, если бы его жизненный путь не затмила более короткая, но более яркая жизнь его старшего брата Иуды.

Симон

Теперь в живых остался только один сын Маттафии — второй по старшинству Симон. Его быстро избрали новым руководителем:

1 Мак., 13: 8. …и отвечали громким голосом, и сказали: «Ты [Симон] — наш вождь на место Иуды и Ионафана, брата твоего…»

Симон попытался выкупить Ионафана, но ему это не удалось, и когда стало ясно, что Ионафан убит, он получил его тело и перезахоронил его в Модине, городе, где четверть столетия назад вспыхнуло еврейское восстание. Симон готовился к возобновлению войны:

1 Мак., 13: 33. А Симон строил крепости в Иудее, укрепляя их… и складывал в крепостях съестные запасы.

Кроме того, теперь Симон приблизился к Димитрию II Никатору, который в течение всего времени, когда сначала Антиох VI, а затем Трифон называли себя царями, содержал армию и настойчиво придерживался своих собственных притязаний. За предложение помощи от Симона Димитрий теперь предоставил наконец Иудее формальную независимость:

1 Мак., 13: 41–42. В сто семидесятом году [142 г. до н. э.] снято иго язычников с Израиля; и народ израильский в переписке и договорах начал писать: «Первого года при Симоне, великом первосвященнике, вожде и правителе Иудеев».

Таким образом через четверть века после начала восстания была завоевана независимость. Эта независимость символизировалась изменением системы летоисчисления. 142 год до н. э., который был 170 годом Селевкидской эры, стал 1 годом эры Маккавеев.

Симон был религиозным и военным лидером иудеев, последовав за своим братом как первосвященник и военачальник. Однако он не называл себя царем. Возможно, он считал, что не будучи от Давидовой линии, он не мог быть истинным царем иудеев.

Вскоре после получения независимости иудеи успешно завершили свою долгую осаду цитадели в Иерусалиме с ее селевкидским гарнизоном. Гарнизон, столкнувшись с голодом, сдался:

1 Мак., 13: 50–51. …и он [Симон] дал им его [гарнизон], но выгнал их оттуда и очистил крепость от осквернения, и взошел в нее в двадцать третий день второго месяца сто семьдесят первого года [141 г. до н. э.]…

И впервые начиная со времени разрушения Навуходоносором Иерусалима, которое произошло 445 лет назад, земля Иуды стала полностью свободной и в Иерусалиме не было больше ни одного иностранного воина. Той свободе, увы, суждено было продлиться не более восьмидесяти лет, и даже в течение этого короткого времени она не оставалась непрерывной.

Арсак

Димитрий, обеспечив иудейскую помощь против Трифона, попытался укрепиться на востоке, а также готовился к окончательному решающему сражению с военачальником-узурпагором:

1 Мак., 14: 2–3. Но Арсак, царь Персидский и Мидийский, услышав, что Димитрий пришел в пределы его, послал одного из военачальников… Тот отправился и разбил войско Димитрия, взял его, и привел к Арсаку…

Почти все цари Парфии (упомянутой здесь как Персия и Мидия) переносили престольное имя Арсак, так что вся династия называлась Арсакиды. Царь, который воевал против Димитрия, был тот самый Митридат I, который взошел на престол во дни Антиоха IV и который теперь приближался к концу своего долгого царствования, длившегося более тридцати лет. Его престольным именем было Арсак V Епифан.

В 147 г. до н. э. Митридат I захватил Вавилонию у Селевкидов, и в 139 г. до н. э. он завершал свой жизненный путь, взяв под стражу самого селевкидского монарха, великого внука Антиоха Великого. Однако Митридат хорошо обращался с Димитрием и даже отдал за него свою сестру.

А тем временем Симон правил Иудеей в мире, и его власть была унаследована его потомками.

Антиох VII Сидет

У пленного Димитрия за границей был младший брат Антиох, который должен был теперь осуществить попытку захвата царства. Он подтвердил независимость еврейского государства, чтобы избежать проблем в этом направлении, а затем вторгся в эту страну:

1 Мак., 15: 10. В сто семьдесят четвертом году [138 г. до н. э.] вступил Антиох в землю отцов своих, и собрались к нему все войска, так что оставшихся с Трифоном было немного.

В конечном счете Трифон был вынужден бежать из страны, и Антиох был принят как монарх, правящий как Антиох VII Евергет, хотя он гораздо лучше известен как Антиох VII Сидет. Прозвище Сидет происходит от того факта, что он был воспитан в городе Сид в южной Малой Азии.

Антиох VII был последним энергичным монархом по линии Селевкидов. Получив престол, он рисовал в воображении восстановление своего царства до его первозданной славы и порвал с Симоном. Еще раз (и уже в последний раз) Иудея оказалась перед угрозой вторжения Селевкидов.

Иоанн Хиркан I

Но Симон старел и стремился передать бразды правления более молодым людям. У него было три крепких сына: Иуда, Иоанн и Маттафия:

1 Мак., 16: 2–3. Тогда Симон призвал двух старших сыновей своих, Иуду и Иоанна, и сказал им: «…Я состарился… а вы… заступите место мое… идите и сражайтесь за народ наш…»

К несчастью, у Симона был также зять Птолемей, который жаждал себе власти. Поэтому он пригласил на пир своего тестя и свояков.

1 Мак., 16: 14. …в сто семьдесят седьмом году [134 г. до н. э.]…

Пришли Симон, Иуда и Маттафия, и после того, как они выпили достаточно, чтобы стать беззащитными, Птолемей разоружил их и убил. Так погиб Симон, последний из пяти сыновей священника Маттафии, через восемь лет после того, как он принял правление, и через тридцать три года после начала еврейского бунта.

Гибелью Симона заканчивается Первая книга Маккавеев. Однако имеет смысл добавить краткий эпилог.

Какое-то время еще казалось, что вернулись ранние годы восстания. Оставшийся сын Симона Иоанн (более известный как Иоанн Хиркан) с партизанским отрядом занял холмы, чтобы воевать с Птолемеем, который играл роль иудейских «тори» предыдущего поколения и призывал Антиоха VII.

В 133 г. до н. э. Антиох вторгся в Иудею и после длительной осады взял Иерусалим. Однако он взял большую дань и покинул страну.

Затем в 130 г. до н. э. Антиох VII, окрыленный своими успехами, направился на восток. Возможно, он считал, что сможет отвоевать восточные провинции. Грозный парфянский царь Митридат I в 138 г. до н. э. умер, и после него воцарился Фра-ат II (также называемый Арсаком VI Евергетом), а может быть, Антиох решил, что новый царь будет менее энергичным, чем старый.

Если это так, то он просчитался. В 129 г. до н. э. парфяне одержали великую победу над Антиохом, который был убит, а его брат Димитрий II был выпущен из парфянского плена (который продлился десять лет) и снова стал селевкидским царем. Он оставался у власти до 125 г. до н. э., после него на трон взошел его сын Антиох VIII.

Однако вместе с Антиохом VII умерла последняя искра селевкидской энергии. Царство стало просто тенью, которой теперь было суждено влачить бесславное существование в течение второй половины столетия, без какого бы то ни было участия в международных делах.

Иудея могла игнорировать его, и при правлении Иоанна Хиркана она расширила свои территории и вступила в полувековой период процветания и славы. Именно Иоанн Хиркан почувствовал себя достаточно сильным для того, чтобы вынудить идумеев принять иудаизм. Он правил до 104 г. до н. э., и после него воцарился его сын, и, наконец, он посчитал, что династия установилась достаточно прочно, чтобы он заслуживал титул царя.

Впервые начиная с разрушения Первого Храма, которое произошло почти пятьсот лет назад, у иудеев снова был царь, но, конечно, не из рода Давида.

4. ВТОРАЯ КНИГА МАККАВЕЕВ

Ясон Киринейский * Нафтар * Иудаизм * Ония * Селевк * Симон * Ясон, брат Онии * Менелай * Дафна * Елеазар * Алким* Третья книга Маккавеев

Ясон Киринейский

Вторая книга Маккавеев, написанная, возможно, на столетие позже первой, — это не продолжение первой, а скорее параллельная история, только охватывающая период до смерти Иуды Маккавея. В то время как Первая книга Маккавеев является по своему характеру прежде всего светской, Вторая книга Маккавеев в гораздо большей степени сосредоточена на истории первосвященнических фракций и прежде всего интересуется религиозной стороной.

В ней говорится, что она является сокращением гораздо большей работы:

2 Мак., 2: 24…о всем этом изложенное и Иасоном Киринейским в пяти книгах мы попытаемся кратко начертать в одной книге.

Киринея — это город на североафриканском побережье примерно в 500 милях к западу от Нила. Он был основан греческими колонистами в 631 г. до н. э., когда в Иудее правил Иосия. Именно в Киринее восстали воины фараона — хофры и объявили, что их царь — Аахм. В 331 г. до н. э. Киринея была взята Александром Македонским, и она стала частью птолемейского Египта. Киринея являлась вторым после Александрии еврейским центром в Египте.

Палестина при Маккавеях

Разумеется, Ясон — это греческое имя, но в греческий период не было ничего необычного в том, что иудеи брали себе греческие имена, которые были близки к еврейским оригиналам. Многие Иисусы назвали себя Ясонами.

Первоначальная история Ясона Киринейского, к сожалению, потеряна. Она была написана по-гречески, и таким же был сокращенный вариант, который мы называем Второй книгой Маккавеев. Этот сокращенный вариант начинается с цитирования пары писем, которые в действительности не имеют ничего общего с темой книги, но убеждали иудеев в Египте соблюдать новый праздник Ханукка, несмотря даже на то, что он не был частью заповедей Моисея. Так как этот праздник отмечал события в Иудее, которая для египетских иудеев, возможно, казалась за горизонтом, весьма вероятно, недостаточно было мотивации для празднования. Вместо этого был обычный религиозный консерватизм, настроенный против всех новшеств.

Следующие два письма датированы:

2 Мак., 1: 7. В царствование Димитрия, в сто шестьдесят девятом году [143 г. до н. э.], мы, Иудеи, писали к вам в скорби и страданиях, постигших нас в те годы…

2 Мак., 1: 10. Л сто восемьдесят восьмом году [124 г. до н. э.] живущие в Иерусалиме и Иудее, и старейшины и Иуда — Аристовулу, учителю царя Птолемея… радоваться и здравствовать.

Более раннее письмо было послано во времена Димитрия II, примерно в то время, когда Ионафан был схвачен и убит узурпатором Трифоном. Это один из темных моментов еврейского восстания.

К тому времени, когда послали второе письмо, Димитрий только что умер, а его юный сын Антиох VIII находился на престоле в безвластии. Иоанн Хиркан I мирно правил в Иерусалиме.

На египетском престоле был Птолемей VII Фискон. Он правил сначала вместе со своим старшим братом Птолемеем VI, а затем один, с 170 г. до н. э. по 116 г. до н. э., это было самое долгое царствование в истории Птолемеев. Аристовул был, очевидно, образованным иудеем, который был одним из ученых, которым покровительствовал Птолемей, и поэтому он считался учителем Птолемея (или «наставником»).

Нафтар

Цитируя письмо Аристовулу, автор Второй книги Маккавеев подчеркивает непрерывность еврейского ритуала. Письмо стремится доказать, что он не прерывался вавилонским пленом. (В письме ошибочно говорится о Вавилонии как о Персии.)

Так, в письме заявляется, что во время вавилонского плена некоторые священники сохраняли огонь жертвенника в пустоте сухого резервуара. Через полтора столетия, когда Неемия был в Иерусалиме, был восстановлен огонь:

2 Мак., 1: 20…Неемия… послал за сим огнем потомков тех священников, которые скрыли его. Когда же объявили нам, что не нашли огня у а только густую воду…

«Густую воду» (то есть вязкую жидкость) зачерпнули и использовали для того, чтобы с ее помощью зажечь яркий огонь.

2 Мак., 1: 36. Бывшие с Неемиею назвали это место Нефтар, что значит «очищение»…

«Нафтар», или, как мы сказали бы, «нафта», — это слово, которое может восходить к персидскому «нафт» и еще далее — к вавилонскому «нафту». Неудивительно, что Неемия, который жил при персидском дворе, использовал персидское слово для обозначения субстанции, которая была незнакома иудеям.

Нафта — это вязкая органическая жидкость, которая является огнеопасной. Это — масло, выходящее из горной породы, и его современное название — «нефть» (от латинских слов, означающих «горное масло»). Ближний Восток является одним из огромных резервуаров сырой нефти, и даже в древние времена были места, где нефть просачивалась прямо на поверхность. Такие выходы нефти, если их поджечь, могли бы создать «вечные огни», которые имели важное религиозное значение для многих древних народов. Это было особенно верно для Персии, где такие выходы были хорошо известны и где в любом случае огню поклонялись как проявлению Ахура Мазды, бога света.

Поэтому, когда Неемия сообщил о находке персидскому монарху,

2 Мак., 1: 34. …царь, по исследовании дела, оградил это место, как священное…

Сомнительно, что эта легенда вообще может иметь какую-то историческую ценность, но она показывает, что автор должен был по крайней мере знать об использовании выходов природной нефти. И этот отрывок интересен как раннее упоминание о сырой нефти.

Иудаизм

Закончив свое цитирование писем, автор затем продолжает представлять его историю о тех,

2 Мак., 2: 22. …которые подвизались за иудеев столь ревностно…

Ония

Исторический раздел Второй книги Маккавеев начинается с изображения мира и спокойствия перед приходом Антиоха IV:

2 Мак., 3: 1. Когда в святом граде [Иерусалиме] жили еще в полном мире, и тщательно соблюдались законы, по благочестию и отвращению от зла первосвященника Онии…

Здесь упоминается последний из законных первосвященников, непрерывная линия которых тянулась от Цадока, который служил при Соломоне, когда был построен Первый храм. Непрерывность сохранялась даже во время Вавилонского плена, и, когда Второй храм был построен, во главе стояли первосвященники цадокиты.

В Книге Неемии линия первосвященников доходит до Иаддуя:

Неем., 12: 11. …Иоиада родил Ионафана, Ионафан родил Иаддуя.

В книге Иосифа, еврейского историка I в., предполагается, что этот Иаддуй был первосвященником в то время, когда Александр Македонский проходил через Иудею. Это был тот самый Иаддуй, который, согласно легенде, противостоял Александру в своих первосвященнических регалиях.

Иаддуй был первосвященником примерно с 350-го по 300 г. до н. э. Согласно информации, данной Иосифом, после него был Ония I, который занимал эту должность с 300-го по 280 г. до н. э. Именно в его время Птолемей I взял Иерусалим и положил начало столетнему господству птолемейского Египта над Иудеей. Это также тот самый Ония, который, согласно сомнительной истории в Первой книге Маккавеев, первый заключил союз со Спартой.

В упомянутом там письме, написанном Спарте в маккавейские времена, говорится:

1 Мак., 12: 7. Еще прежде от Дария [Арея], царствовавшего у вас, присланы были к первосвященнику Онии письма…

(Разумеется, никакой Дарий никогда спартанцами не правил. В другом месте этой главы спартанский царь упомянут как Арей. Он правил с 309-го по 265 г. до н. э.)

После Онии I на трон взошел его сын Симон I, после него другой сын Элеазар, а примерно в 276 г. до н. э. — его брат Манассия. Затем в 250 г. до н. э. первосвященником стал сын Симона I Ония II. Возможно, именно при Онии II в Египте был осуществлен греческий перевод Библии — Септуагинта.

В конечном счете после Онии II был его сын Симон II, о ком с большим одобрением упоминал Иисус, сын Сираха:

Сирах, 50: 1. Симон, сын Онии, великий священник, при жизни своей исправил дом и во дни свои укрепил храм…

Симон II, также называемый Симоном Праведным, был первосвященником примерно с 219-го по 196 г. до н. э. Именно в его время Антиох III Великий отвоевал Иудею у Птолемеев. Иудеи не участвовали в этой войне, и Антиох III оставил их в мире.

В 196 г. до н. э. сын Симона Праведного Ония III вступил в должность первосвященника. Он также изображен как благочестивый и святой, преданный консервативным учениям иудаизма. Это тот самый Ония III, который упоминается во Второй книге Маккавеев (3: 1).

Селевк

Возможно, историк преувеличивал счастливое состояние периода, чтобы таким образом создать драматический контраст с последовавшими после него ужасами. Даже сам селевкидский монарх изображен как покровительствующий еврейским обрядам:

2 Мак., 3: 3. …Селевк, царь Азии, давал из своих доходов на все издержки, потребные для жертвенного служения.

Селевк, который здесь упоминается, — это Селевк IV Филопатор, старший сын Антиоха Великого, который взошел на престол в 187 г. до н. э. Его великодушное отношение к Храму, по-видимому, наиболее странно, так как селевкидская монархия в то время была фактически банкротом. Поражение Антиоха III от Рима, произошедшее буквально несколько лет назад, взгромоздило на его плечи непосильный груз контрибуции на землю. Она могла быть оплачена только за счет изымания накопленных богатств у различных храмов. Антиох III погиб во время народного восстания, когда он сделал попытку такого изъятия, и его сын был не в том положении, чтобы платить Храму, когда обстоятельства гораздо более способствовали тому, чтобы вынудить его скорее обкрадывать Храм.

И действительно, книга тут же указывает на то, что это как раз и есть тот случай.

Симон

Как это часто бывает, на нас сваливаются внешние проблемы, потому что их навлекают внутренние:

2 Мак., 3: 4. Но некто Симон… поставленный попечителем храма, вошел в спор с первосвященником о нарушении законов в городе.

Во времена после плена первосвященник был и религиозным, и гражданским главой Иудеи, но эта здравая политика приходила к концу во время Онии II. Это происходило тогда, когда Иудея все еще была под властью Египта, а на престоле был сильный царь Птолемей III Евергет.

По некоторым причинам Ония II отказался платить ежегодный налог, наложенный на Храм. Это было неблагоразумно и должно было привести к серьезным проблемам, если бы не принял меры племянник Онии Иосиф. Он убедил Онию II позволять ему идти в Египет, и там он сумел успокоить Птолемея III. Он также сумел снискать себе пост «правителя храма». Другими словами, прерогативы Онии II были впредь ограничены вопросами религии, а его гражданские силы были отданы Иосифу.

Теперь в Иерусалиме были две линии должностных лиц цадокитов — религиозная и гражданская. Ония III принадлежал к религиозной линии, а Симон (сын Иосифа) — к гражданской.

Естественно, когда власти, формально ограниченные одним должностным лицом, становятся разделенными на два, там возникают постоянные ссоры по вопросам юрисдикции. Тот факт, что Ония III и Симон были кузенами, не делал эти ссоры менее ожесточенными.

В таких ссорах тот или иной спорщик вынужден обратиться к некоторой внешней власти. Так поступил Симон. Он сообщил правителю селевкидского округа, что Храм был наполнен богатством, которое припрятывалось от царя.

Селевк IV, который сильно нуждался в деньгах, послал должностное лицо по имени Гелиодор, с тем чтобы тот исследовал этот вопрос.

Попытка Гелиодора проверять Храм описана в книге как сорванная сверхъестественными силами. Позже Гелиодор подружился с Онией. Однако, если историю рассматривать цинично, можно предположить, что Ония подкупил Гелиодора, чтобы тот «отложил» решение вопроса, и что Гелиодор воспринял идею получения власти самому для себя, возможно, с финансовой помощью Иерусалимского храма.

В 175 г. до н. э. Гелиодор убил Селевка IV. Затем он сделал нечто вроде попытки сделать себя царем, но из римского плена вернулся младший брат Селевка Антиох и захватил престол как Антиох IV Епифан.

Ясон, брат Онии

Если бы Антиох IV узнал (или заподозрил) о какой-либо интриге между первосвященником и убийцей его брата, он естественно возымел бы по отношению к первому чувства резкой неприязни. Что касается Онии III, то, опасаясь возмездия, он был вынужден размышлять о помощи Египту, стране, с которой Антиох IV намеревался идти воевать.

Антиох IV едва ли мог собрать поход против Египта, оставив в тылу врага типа Онии III, который мог возбудить еврейский бунт, что перечеркнет любые возможные египетские победы.

Кроме того, конкуренция в семье первосвященника проложила путь к посягательству на еврейские прерогативы. У Онии был брат Иисус, который жаждал должности первосвященника. Иисус был скорее эллинизатором, чем консерватором, и показал это, взяв себе греческое имя Ясон.

2 Мак., 4: 7–9…когда… получил царство Антиох… тогда домогался священноначалия Иасон, брат Онии, обещав царю… триста шестьдесят талантов серебра и с некоторых доходов восемьдесят талантов. Сверх того обещал и еще подписать сто пятьдесят талантов, если предоставлено ему будет властью его устроить училище для телесного упражнения…

Желание стать первосвященником было не только вопросом чести и престижа. Всякий, кто был первосвященником, управлял доходами Храма, которые были значительны, и поэтому был бы (если он не был кристально честным) на пути к богатству. Ясон, очевидно, планировал обогатиться благодаря незаконным доходам, особенно с тех пор, как он начал ловко содержать то, что мы сегодня назовем «гимнастический зал внаем». Аристократическая молодежь Иудеи, рвавшаяся поучаствовать в греческом образе жизни, платила бы за эту привилегию, и добрая часть этих денег задерживалась бы в руках Ясона.

Для осуществления всех этих планов Ясон стремился разделить часть незаконных доходов с Антиохом IV, поскольку он нуждался в слове царя, сделаюшем его первосвященником. Поскольку Антиох IV ужасно нуждался в деньгах для планируемой им египетской войны, договоренность с Ясоном была достигнута. Теперь Антиох мог выступать в поход на Египет.

Менелай

Когда пришло время перевести взнос обещанной платы Антиоху IV, Ясон отправил посланника:

2 Мак., 4: 23. …Иасон послал Менелая, брата вышеозначенного Симона, чтобы он доставил царю деньги…

Это был тот случай, когда все вокруг были сплошные братья. Несколько лет назад Симон жаждал поста, занимаемого Онией III, и поэтому интриговал с Селевком IV, теперь брат Симона жаждал поста, занимаемого Ясоном, братом Онии III, и интриговал с Антиохом IV, братом Селевка IV.

Брат Симона был назван Онией, но он взял себе греческое имя Менелай, и, как только Ясон оказался столь неосторожен, что дал ему право на вхождение к Антиоху, Менелай тут же ухватил этот шанс. Он предложил Антиоху триста талантов, то есть больше, чем согласен был платить Ясон. Это было именно то, что было нужно Антиоху IV. Он готов был продать первосвященство лицу, предлагавшему наивысшую цену. Ясон был вынужден бежать через Иордан, а Менелай стал первосвященником.

Дафна

Тем временем Ония III, который рассматривался всеми консервативными иудеями как единственный законный первосвященник, жил в полузаключении в Антиохии. Когда новости об открытом воровстве Менелая достигли Онии (Менелай, как ему сообщали, использовал некоторые золотые сосуды Храма как взятки селевкидским должностным лицам), старый первосвященник осудил узурпатора:

2 Мак., 4: 33. …Ония изобличил его [Менелая] и удалился в безопасное место — Дафну, лежащую при Антиохии.

Дафна была пригородом Антиохии, примерно на расстоянии пяти миль от нее, и, несомненно, Ония использовал греческий храм, откуда в глазах греков было бы кощунственным изгнать его.

Однако Менелай убедил селевкидского начальника округа (возможно, с помощью взяток) заставить Онию покинуть святилище, поклявшись в его безопасности. Как только Ония оказался за пределами Храма, его тут же убили. Это случилось в 170 г. до н. э.

Это убийство сразу стало причиной cause celebre. Иудеи были на грани бунта из-за убийства последнего законного первосвященника. Даже множество греков устрашило кощунство, совершенное против их собственного храма. Антиох IV, вернувшийся из похода, в котором он подавлял бунт в части своих владений в Малой Азии, был вынужден успокоить народные массы, казнив служителя, совершившего злодеяние.

Ученые совершенно уверены в том, что это именно Онию III упоминает автор Книги пророка Даниила в отрывке о Мессии, или «помазаннике», то есть первосвященнике:

Дан., 9: 26. И по истечении шестидесяти двух седмин предан будет смерти Христос…

После этого Антиох IV совершил второй набег на Египет, достигнув полного успеха, но был изгнан оттуда римским ультиматумом. Тогда он обратился против Иерусалима, который был ареной беспорядков между фракциями Ясона и Менелая, взял город, разграбил Храм и убил множество тех иудеев, которые сопротивлялись ему, все это с помощью и поддержкой служителя Менелая.

Элеазар

Затем Храм был осквернен и повторно посвящен Зевсу, а иудаизм был запрещен законом. Автор Второй книги Маккавеев сообщает недостающие в Первой книге Маккавеев подробности мученической смерти консервативных иудеев, которые даже под пыткой не отказались от своих религиозных обрядов.

Поскольку такие истории не рассказываются в более надежной Первой книге Маккавеев, то можно было бы задаться вопросом, а не являются ли они просто ужасными историями, сочиненными уже постфактум. В любом случае истории, будь они строго истинными или пропагандистскими вымыслами, рассказаны с ужасными подробностями как поучительные примеры преданности до смерти, они создали прецедент для множества более поздних подобных историй о первомучениках в иудео-христианской традиции, сформировавших большую часть раннехристианской литературы. Примером является история о Элеазаре:

2 Мак., 6: 18–20. Был некто Елеазар, из первых книжников, муж уже достигший старости… его принуждали… есть свиное мясо. Предпочитая славную смерть опозоренной жизни, он добровольно пошел на мучение, и плевал, как надлежало решившимся устоять против того…

Описывается, как Элеазар умирает на дыбе, несмотря даже на то, что были сделаны все попытки убедить его пойти на номинальные уступки язычеству. Еще более ужасен рассказ о пытках и смерти женщины и ее семи сыновей.

Алким

После этого повествование переходит на восстание иудеев под руководством Иуды Маккавея. Повторяется та же история, рассказанная в Первой книге Маккавеев, тем не менее, обычно считают, что она менее надежна.

Гибель злодеев в этой части дается в многочисленных (но неправдоподобных) подробностях. Так, описано, как Антиох IV умирает в медленных муках от какой-то неприятной болезни и как он пытается искупить свое зло, даже клянется стать иудеем.

Менелай был казнен самими Селевкидами во время царствования Антиоха V Евпатора. Его труп оставили гнить непогребенным (в высшей степени ужасная судьба в глазах иудеев того времени).

Когда Димитрий I Сотер стал царем, к нему приблизился еще один представитель линии цадокитов:

Алким был принят Димитрием как первосвященник и возглавил вторжение в Иудею, в ходе одного из которых произошло сражение, и Иуда Маккавей был убит.

Некоторое время Алким правил Иерусалимом как марионетка Селевкидов. Во Второй книге Маккавеев, которая заканчивается последней победой Иуды над Никанором, не рассказывается о конце Алкима. Однако он описан в Первой книге Маккавеев:

1 Мак., 9: 54–56. В сто пятьдесят третьем году [159 г. до н. э.]… Алким велел разорить стену внутреннего двора храма… Но в то самое время Алким поражен был ударом… И умер Алким в то же время в тяжких мучениях.

Это был конец цадокитов, так как Алким был последним. Через семь лет Ионафан, брат Иуды Маккавея, стал первосвященником и начал новую линию, нецадокитскую по происхождению.

Третья книга Маккавеев

Существуют и другие книги, имеющие дело с общим маккавейским периодом, которые никогда не считались каноническими какой-либо значительной конфессией, и поэтому они не включены даже в апокрифы.

Наиболее известная из них, Третья книга Маккавеев, является вымышленной работой, написанной, возможно, каким-нибудь александрийским иудеем к концу I в. до н. э. или даже позже, когда римское правление становилось все более и более репрессивным.

Так же как Книга Есфирь была написана во времена Селевкидов для того, чтобы поднять дух иудеев того периода рассказами об чудесном спасении от предыдущего угнетателя, так и Третья книга Маккавеев была написана в римское время для той же цели с использованием того же литературного приема.

Время событий, о которых рассказано в этой книге, фактически выпадает на поколение, жившее до маккавейского восстания, а сами Маккавеи не играют в них никакой роли.

Книга начинается с последних десятилетий птолемейской власти над Иудеей. Птолемей IV Филометер Египетский и Антиох III, царь Селевкидской империи, пребывают в войне. В конечном счете Антиох должен оказаться победителем, но книга начинается с того этапа, когда Птолемей только что одержал победу в южной Иудее (в Рафии, вблизи сектора Газы), то есть в 217 г. до н. э.

Опьяненный победой, Птолемей входит в Иерусалим и обдумывает желание войти в святилище Храма, куда мог входить только первосвященник. (В более поздние годы в святилище вошел римский военачальник Помпей, и этот инцидент мог каким-то образом инспирировать эту историю.) Птолемею IV, в отличие от Помпея, мешает сопротивление первосвященника и народа и, согласно истории, также и божественное вмешательство.

Птолемей IV решает отомстить убийством всех александрийских иудеев. Он планирует закрыть их в ипподроме и растоптать их с помощью пятисот слонов, которых предварительно доведут до бешенства вином. За три последовавших дня этот план был сорван божественным вмешательством, и в конечном счете ангелы развернули слонов обратно на египетское войско.

Птолемей IV тут же отказывается от преследования иудеев и начинает оказывать им поддержку (как Авашверош в Книге Есфирь), и все заканчивается счастьем и триумфом.

Что касается Четвертой книги Маккавеев, написанной примерно в то же время, что и Третья книга Маккавеев, то по существу она является проповедью ценности мученической смерти. Мученик искупает грехи других и достигает вечного блаженства на небе. Автор использует в качестве примеров случаи Элеазара и женщины и ее семи сыновей, которые были описаны во Второй книге Маккавеев.

Наконец, Пятая книга Маккавеев — это реальная история маккавейского периода с начала и до конца. Однако ее первая часть основана на Первой и Второй книгах Маккавеев, и остаток основан на трудах Иосифа, так что это ничего не добавляет к тому, что известно из остальных источников.

5. ЕВАНГЕЛИЕ ОТ МАТФЕЯ

Новый Завет * Евангелие от Матфея * Матфей * Иисус Христос * Давид * Рахав а * Жена Урии * Зоровавелъ * Святой Дух * Мария * Ирод * Волхвы с Востока * Царь Иудейский * Звезда * Вифлеем * Младенцы в Вифлееме * Египет * Архелай * Назарет * Иоанн Креститель * Илия * Фарисеи и саддукеи * Сын * Сатана * Иродиада * Завулон и Неффалим * Сын плотника * Братья Иисуса * Капернаум * Симон * Иаков * Десятиградие * Закон» Мытари * Отче наш * Маммона * Собаки * Сотник * Сын Человеческий * Гергесинская страна * Двенадцать апостолов * Симон Кананит * Иуда Искариот * Самаритяне * Ученики Иоанна * Фарисеи * День субботний * Мать и братья Иисуса * Притчи * Дочь Иродиады * Вифсаида * Кесария Филиппова * Петр * Моисей и Илия * Иаков и Иоанн * Елеонская гора * Храм * Осанна * Сын Давида * Иродиане * Захария, сын Варахии * Мерзость запустения * Талант * Каиафа * Иуда Искариот * Гефсимания * Поцелуй Иуды * Христос * Петр * Понтий Пилат * Земля горшечника * Варавва * Пилат и жена Пилата * Распятие на кресте * Киринея * Голгофа * Уксус и желчь * Или, Или! * Иосиф из Аримафеи * Последний день недели * Мария Магдалина

Новый Завет

В первой части были рассмотрены тридцать девять книг библейского канона иудеев. Центральной темой Библии, с иудейской точки зрения, является договор, или завет, заключенный между Богом и еврейским народом. Первое упоминание об этом завете — обещание Бога дать Ханаан потомкам Авраама.

Быт., 15: 18. В этот день заключил Господь завет с Аврамом, сказав: потомству твоему даю Я землю сию, от реки Египетской до великой реки, реки Евфрата…

Это обещание несколько раз повторяется в Бытии, и очевидно, что было некоторое возвращение, возвращение Авраама и его потомков. Это возвращение, согласно библейской традиции, осуществилось благодаря принятию израильтянами Закона объявленного на горе Синай и включенного в первые пять книг Библии. Поэтому Завет снова специально упоминается, когда израильтяне были на горе Синай.

Владения Ирода Великого

Исх., 34: 27. И сказал Господь Моисею: напиши себе слова сии, ибо в сих словах Я заключаю завет с тобою и с Израилем.

После того как израильтяне вошли и заняли «Землю обетованную», завет продолжал сохраняться. Израильтяне должны были остаться с особой ответственностью от Бога, богоизбранный народ, и их пребывание в земле должно было продолжаться в мире и безопасности до тех пор, пока они твердо соблюдали Закон, следовательно, согласно договоренности. Когда Израиль отпадал от Закона, люди получали наказание, причитающееся тем, кто нарушал священный завет. Затем, когда люди каялись и возвращались к Закону, они всегда получали прощение. Этот цикл отступничества и наказаний, покаяния и прощения является постоянной темой Книги Судей.

Во всем библейском повествовании о последовавших после периода судей столетиях израильтяне много раз нарушали завет. Действительно, до окончательного возвращения из вавилонского плена, по-видимому, лишь немногие твердо соблюдали завет, часто оказываясь преследуемым меньшинством.

Так, некоторые из пророков, живших до плена, воспринимали Бога как все более устававшего от завета, который, казалось, никогда не соблюдается. Пророк Осия называет своего третьего сына Лоамми («не Мой народ»), утверждая, что это было в намерении Бога:

Ос., 1: 9. И сказал Он: «Нареки ему имя Лоамми, потому что вы не Мой народ, и Я не буду вашим Богом».

Кроме того, в эсхатологических видениях, зафиксированных в Книге Иеремии, пророк видит тот великий день, когда Бог создаст новое начало, если так можно выразиться, со своим народом; покончит с прошлым и начнет все сначала:

Иер., 31: 31. «Вот наступают дни, — говорит Господь, — когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет…»

Последователи Иисуса рано начали верить, что в учении Иисуса должен был быть обнаружен именно этот новый завет; новый договор между Богом и человеком, заменяющий старый завет с Израилем, который относился к Синаю и даже к Аврааму.

Так, в Послании к евреям (традиционно приписываемом апостолу Павлу) это утверждается особо:

Евр., 8: 6. …Он [Иисус] ходатай завета, который утвержден на лучших обетованиях.

Затем автор продолжает цитировать из Книги пророка Иеремии, чтобы показать, что появление такого нового и лучшего завета уже было предсказано.

Слово «завет» используется в Библии как синоним «договора». Так, упоминается, что сам Иисус перед судом и осуждением ссылается на новый завет, о котором должна свидетельствовать его смерть:

Мф., 26: 27–28. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: «Пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета…»

(Прилагательного «новый» не было в древнейших версиях, но, по-видимому, оно было добавлено позже, чтобы подчеркнуть новый оборот, который принял замысел вещей с пришествием Иисуса. В Исправленном стандартном переводе сохраняется более старое слово для обозначения завета (не «testament», a «covenant») и опускается прилагательное, и тогда этот отрывок звучит так: «Ибо это есть Кровь Моя завета». С этим прочтением согласуется и Иерусалимская Библия.)

Поэтому еврейское Священное Писание, связанное с Ветхим Заветом, может упоминаться как «Ветхий Завет». Книги, написанные об Иисусе и его первых учениках, названы «Новым Заветом».

Христианские версии Библии включают в себя и Ветхий, и Новый Заветы. Христиане считают их одинаково боговдохновенными, но при этом Новый Завет представляет выполнение и решающее завершение Ветхого. С другой стороны, иудеи твердо придерживаются только первоначального завета, и для них Ветхий Завет — это вся Библия.

Евангелие от Матфея

Новый Завет начинается четырьмя различными биографиями Иисуса, написанными, согласно традиции, Матфеем, Марком, Лукой и Иоанном и расположенными в приведенном порядке.

Каждая из этих биографий называется Евангелием, а второе конкретно так и называется:

Мк., 1: 1. Начало Евангелия Иисуса Христа, Сына Божия…

Английское слово «gospel» («евангелие») происходит от англосаксонского «god spell» («бог произносит»), что означает «благая весть». Другими словами, этот термин относится не столько к биографии Иисуса, сколько к высшему смыслу его жизни. История Иисуса — это история пришествия Мессии, заключение нового завета между Богом и человеком, получение спасения, и это, несомненно, должно считаться благой вестью.

Греческая форма этого слова — «evangelos» («благая весть»), и поэтому четыре биографа Иисуса названы «четырьмя евангелистами».

Каждому из евангелистов дан титул «Святой». В Ветхом Завете этот термин используется в Книге пророка Даниила для того, чтобы представлять тех иудеев, которые верны Закону, несмотря на давление селевкидского преследования.

Дан., 7: 21. …этот рог [Антиох IV] вел брань со святыми и превозмогал их…

Среди христиан это слово частично означает благочестивых и праведных людей, которые хранят себя от всякой развращенности, преданы учению Иисуса и являются объектом особой любви Бога.

Первые три Евангелия — Евангелия Матфея, Марка и Луки — очень похожи (хотя они ни в коем случае не тождественны). Поэтому они названы «синоптическими Евангелиями». Слово «синоптический» происходит от греческого термина, означающего «одним взглядом». Другими словами, эти три Евангелия можно поместить бок о бок и рассматривать одновременно одним взглядом, не опасаясь потерять фокусировку.

Евангелие от Матфея является первым из Евангелий в Новом Завете, потому что, согласно ранней традиции, оно было написано первым. Однако теперь это почти все подвергают сомнению. Обычно честь первенства отдается Евангелию от Марка, которое в Библии является вторым по порядку Евангелием.

Евангелие от Матфея включает в себя почти все Евангелие от Марка и, кроме того, включает материал, который, как некоторые считают, принадлежит еще более раннему собранию речений Иисуса. Это собрание теперь утеряно, и его существование может быть выведено только косвенно. Обычно его называют Евангелие Q, так как немецкое слово «Quelle» означает «источник».

Существует определенная возможность того, что Евангелие от Матфея первоначально было написано на арамейском. По крайней мере, христианский автор II в. Папий цитируется несколько более поздним автором как упоминающий о Матфее, пишущем свою работу «на еврейском языке». Можно предположить, что подразумевался арамейский язык, так как это было распространенное наречие в Иудее во времена Нового Завета. Нет никакой уверенности в том, что, ссылаясь на Евангелие от Матфея, Папий имел в виду именно того человека, которого мы теперь называем именем Матфея.

В любом случае, если Евангелие от Матфея первоначально было написано на арамейском, то оно было вскоре переведено на греческий, а арамейский оригинал (если он существовал вообще) был утерян. В Иерусалимской Библии есть размышления о том, что арамейская версия Евангелия от Матфея в действительности была самым ранним из Евангелий (может быть, это было Евангелие Q?) и была тем источником, который использовал Марк. Затем Евангелие от Матфея было переведено на греческий (существующая ныне версия), а Евангелие от Марка использовалось как дополнительный источник.

Конечно, Евангелие от Матфея — это единственная книга Нового Завета, которая, возможно, была сначала написана на арамейском. Кажется совершенно несомненным то, что все остальные книги Нового Завета были сначала написаны на греческом.

Немного можно сказать о времени, когда было написано Евангелие от Матфея. На основании ссылок на разрушение Храма, которые обнаружены в различных местах Евангелия, часто предполагается, что книга достигла своей настоящей формы вскоре после рокового 70 г.

Матфей

Но кто такой был Матфей? Имя связано с первым Евангелием по традиции, которая, по-видимому, восходит к ранее упомянутой ссылке Папия на Евангелие, написанное Матфеем.

Матфей — это церковно-славянская форма греческого имени Mattathias или еврейского Mattathiah, «Маттафия» («дар Бога»). Это имя стало распространенным во времена Нового Завета частично из-за великой гордости иудеев за достижения маккавейского периода. Конечно, ведь Маттафия — это было имя отца Иуды Маккавея и героического инициатора восстания против Селевкидов.

Матфей — это также имя одного из учеников, избранных, согласно этому Евангелию, Иисусом.

Мф., 9: 9. …Иисус увидел человека, сидящего у сбора пошлин, по имени Матфея, и говорит ему: Следуй за Мною. И он [Матфей] встал и последовал за Ним.

Христианская традиция указывает на этого конкретного Матфея как на автора данного Евангелия, но нет никаких доказательств, кроме этой самой традиции.

Беспокоит то, что в этом Евангелии не содержится ясного утверждения насчет авторства в современном смысле, но есть несколько возможных причин в пользу анонимности. Священные книги в еврейской традиции редко содержат какое-либо замечание о настоящем авторстве, но обычно они приписывались немногим достойным древним людям. На самом деле, можно было бы учесть ту самую настоящую силу чувства, благодаря которому истинная священная книга становится боговдохновенной, а мирской автор действовал лишь как глашатай и не имел в этом никакой личной заслуги.

На более мирском уровне время написания Евангелия было для христиан трудным временем. Была очевидна враждебность к ним иудеев, а также враждебность римлян. Еще не так давно было жестокое преследование со стороны императора Нерона, а после иудейского восстания оставшиеся в живых были, разумеется, обижены на христиан за отказ присоединиться к восстанию. В таком случае весьма вероятным было то, что автор Евангелия предпочел остаться анонимным из соображений личной безопасности.

Иисус Христос

Представление о пришествии Мессии, должно быть, трудно продвигалось в маккавейскую эпоху. Иуда Маккавей проявлял такой героизм, который легко можно было бы приравнять к видению Мессии как царя-победителя. И когда он умер, то это видение легко могло передаться первым его немногим преемникам, поскольку при них еврейское государство быстро возвратилось к периоду такой славы, которой оно не знало со времен Соломона.

Конечно, если даже такой сравнительно слабый человек, как Зоровавель, мог приветствоваться Аггеем как Мессия, то тем более таким мог показаться один из героев Маккавеев.

Но в пророческих книгах Ветхого Завета многократно подчеркивалось, что Мессия должен быть потомком из рода Давида. Зоровавель действительно был таким потомком, а Маккавеи не были, и поэтому с точки зрения благочестивых иудеев среди Маккавеев не могло быть Мессии, независимо от того, какие еще аргументы были бы в пользу этого.

Поэтому во времена Маккавеев Мессия все еще принадлежал будущему. Пока Маккавейское царство было преуспевающим, мессианские настроения могли быть приглушенными, но, когда это царство пало и Иудея перешла под господство Рима, эти настроения снова стали острыми. Матфей начинает свою Благую весть, или Евангелие, с объявления о пришествии Мессии:

Мф., 1: 1. Родословие Иисуса Христа…

Еврейское слово «Мессия» означает «помазанник». Греческое слово «khrisma» означает масло, используемое для помазания (к слову «khrisma» восходит наше слово «крем»). Мессия, по отношению к которому применяется такое масло, на греческом был бы «Khristos», на латыни — «Christus», на русском — «Христос». Так как Иисус — это греческая форма еврейского имени Иешуа, то первый стих Матфея эквивалентен фразе «Книга Иешуа Мессии…».

Давид

Кому-нибудь столь же погруженному в еврейскую традицию, как Матфей, очевидно, что, если нужно рассказать историю Мессии, первым делом надо доказать, что он является Мессией. И чтобы сделать это, нужно прежде всего доказать, что Мессия — представитель рода Давида. Поэтому Матфей начинает с родословия.

Мф., 1: 1. Родословие Иисуса Христа, Сына Давидова, Сына Авраамова.

Родословие начинается с Авраама, который никоим образом не является первым человеком, но он тот, с кем Бог впервые заключил завет, касающийся еврейского народа, который должен был произойти от него. При еврейском истолковании истории как рассказа о завете между человеком и Богом, завете, который будет исполнен Мессией, было бы естественно начать с Авраама, и Матфей с его глубоко укорененным еврейским представлением поступает именно так.

Представляя это родословие, Матфей следует весьма искусственной схеме:

Мф., 1: 17. Итак всех родов от Авраама до Давида четырнадцать родов; и от Давида до переселения в Вавилон четырнадцать родов; и от переселения в Вавилон до Христа четырнадцать родов.

Почему Матфей посчитал необходимым устанавливать такую симметрию — неясно. Возможно, он считал, что, указывая на великие события, которые происходили с двумя кругами из четырнадцати поколений, он сделает вполне понятным, что Мессию следует ожидать после третьего круга из четырнадцати поколений.

Или, может быть, существует нумерологическое значение, теперь утерянное, или тот Матфей пытался создать некоторый прием акростиха, который больше не может быть продолжен. В любом случае, чтобы получить свои круги по четырнадцать поколений, Матфей вынужден был исказить родословие, и это едва ли может рассматриваться как усиление правдоподобия какого-либо аргумента, который он мог иметь в виду.

Рахава

Первый круг из четырнадцати поколений: (1) Авраам, (2) Исаак, (3) Иаков, (4) Иуда, (5) Фарес, (6) Есром, (7) Арам, (8) Аминадав, (9) Наассон, (10) Салмон, (11) Вооз, (12) Овид, (13) Иессей и (14) Давид.

Имена до Фареса приводятся в Бытии, а остальные — в Книге Руфь.

В список включены три женщины, и довольно странно, каждая из этих трех так или иначе смешанных кровей. Первая появляется следующим образом:

Мф., 1: 3. Иуда родил Фареса и Зару от Фамари…

Зара упоминается потому, что он был братом-близнецом Фареса и оба родились одновременно. Однако именно через Фареса Давид и, следовательно, Иисус отслеживал их происхождение, Фамарь родила их от Иуды своего рода обманом, который был оправдан согласно патриаршьей традиции, но в этом деле она играла роль блудницы:

Быт., 38: 15. И увидел ее Иуда и почел ее за блудницу, потому что она закрыла лице свое.

Вскоре после этого упоминаются и другие две женщины:

Мф., 1: 5. Салмон родил Вооза от Рахавы; Вооз родил Овида от Руфи…

Руфь была, конечно, моавитянкой, нечто такое, что смутило бы строгого иудея во времена Нового Завета, даже если она была предком Давида.

Однако самым любопытным является случай с Рахавой. Рассказ о Фамарь и Руфь в некоторых деталях приводится в Ветхом Завете, но совершенно ничего не упоминается, по крайней мере в канонических книгах, о каком-либо браке между Салмоном и Рахавой.

Салмон упоминается в конце Книги Руфь как представитель родовой линии от Фареса до Давида, в отрывке, который Матфей использует как ссылку. Однако в Книге Руфь ни о какой жене Салмона не упоминается. В Первой книге Паралипоменон в генеалогических списках упоминается человек с именем, похожим на Салмон:

1 Пар., 2: 51. Салма, отец Вифлеема…

Если этот Салма — это тот же человек, что и Салмон, который был прапрадедом Давида, то стих мог бы означать, что Салмон был первым из рода, кто поселился в Вифлееме. Возможно, он даже привел военный контингент, который взял у ханаанцев. Но здесь также не упоминается ни о какой жене.

Кем же в таком случае является Рахава? В Ветхом Завете есть Раав, и это та женщина, которая защитила шпионов Иисуса, когда он с войском вступил в Иерихон. Согласно библейскому утверждению, она была блудницей.

Иисус, 2: 1. И послал Иисус… двух соглядатаев тайно и сказал: пойдите, осмотрите землю и Иерихон. [Два юноши] пошли и пришли [в Иерихон и вошли] в дом блудницы, которой имя Раав, и остались ночевать там.

Может ли это быть та Рахава, которая упоминается как жена Салмона? Хронологически это возможно. Если Давид родился в 1050 г. до н. э., как самый молодой сын Иессея, который, следовательно, мог сам родиться примерно в 1100 г. до н. э., то вполне возможно, что дедушкой Иессея мог бы быть какой-нибудь воин, живший между 1200-м и 1170 гг. до н. э., когда могло происходить завоевание Иисуса.

Весьма вероятно, в более поздней еврейской традиции Рахава рассматривалась как обращенная в иудаизм после падения Иерихона и как заслужившая награду за спасение шпионов. Если она была обращенной, подобно Руфь, то она вполне могла заслуживать того, чтобы быть частью родословной Давида, как и Руфь.

Конечно, удивительно, сколько значения придается термину «блудница». Очевидно, она могла быть священнослужительницей ханаанской богини и, кроме того, возможно, участвовала в обрядах плодородия. Это делало бы ее блудницей в пуританских глазах еврейских яхвистов, но, конечно, не обычной блудницей в современном смысле.

Возможно, Матфей упомянул о них потому, что все они участвовали в захватывающем событии, на которое обращается внимание в Ветхом Завете и которое, возможно, было популярным среди его еврейских читателей, а потому обросло легендами. По этой причине Матфей, возможно, стал жертвой искушения педантизмом и показал свои познания и интерес к Священному Писанию. С другой стороны, можно также рассудить и так, что, если моавитяне и блудницы находятся в родословной Иисуса, это могло означать, что Иисус произошел от людей всякого рода и поэтому пришел, чтобы пострадать за всех людей, как грешников, так и святых, как иноверцев, так и иудеев.

Жена Урии

Список четырнадцати имен после Давида и до вавилонского плена: (1) Соломон, (2) Ровоам, (3) Авия, (4) Аса, (5) Иосафат, (6) Иорам, (7) Озия [или Азария], (8) Иоафам, (9) Ахаз, (10) Езекия, (11) Манассия, (12) Амон, (13) Иосия и (14) Иоаким. В этой группе упоминается четвертая женщина:

Мф., 1: 6. …Давид царь родил Соломона от бывшей за Уриею…

Это, конечно, была Вирсавия, с кем Давид прелюбодействовал. Снова упоминается женщина, которая стала участницей драматической истории, связанной с искушением.

Матфей перечисляет здесь четырнадцать царей, которые правили после Давида, но, доходя до того, что для него является магическим числом 14, он пропускает несколько царей. Так, он заявляет:

Мф., 1: 8. …Порам родил Озию…

Но Иорам умер в 844 г. до н. э., и Озия начал править в 780 г. до н. э., разрыв составил шестьдесят четыре года. Этот разрыв содержит в себе трех царей Иудеи, а также царицу-узурпаторшу. За Иорамом следовал его сын Ахаз (после междуцарствия, в котором правила царица Аталия), после которого был его сын Амазия. После на трон взошел Озия как сын Амазии.

Ахаз, первый из пропущенных царей, был сыном Аталии и, следовательно, внуком Ахава из Израиля и его жены Иезавели. Наверное, можно было бы заподозрить, что Ахаз и его непосредственные потомки были пропущены, чтобы избежать упоминания об этом факте. Однако, независимо от упоминания, из родословия Матфея должно следовать то, что грешные царицы Иезавель и Аталия должны быть включены в список предков Иисуса. Также в линии преемственности пропущен четвертый царь:

Мф., 1: 11. …Иосия родил Иоакима…

Но Иосия был отцом того Иоакима, который, в свою очередь, был отцом Иоакима.

Зоровавель

Заключительная часть родословия Матфея включает в себя потомков Иоакима после плена. Первые два поколения следуют генеалогии, приведенной в Первой книге Паралипоменон.

Мф., 1: 12. По переселении же в Вавилон, Иехония родил Салафииля; Салафииль родил Зоровавеля…

После Зоровавеля приводится список имен, которые не обнаруживаются где-либо еще в Библии и которые, если это верно, как мы должны допустить, взяты из тех генеалогических списков, которые нам больше не доступны. Это: (3) Авиуд, (4) Елиаким, (5) Азор, (6) Садок, (7) Ахим, (8) Елиуд, (9) Елеазар, (10) Матфан, (11) Иаков и (12) Иосиф. Достигнут кульминационный момент родословия:

Мф., 1: 16. Иаков родил Иосифа, мужа Марии, от Которой родился Иисус, называемый Христос.

В этой третьей группе только тринадцать имен, несмотря на утверждение Матфея, что их четырнадцать. Поскольку совершенно несомненно, Матфей умел считать, мы можем только предположить, что где-нибудь в ранних копиях этого списка в третьей группе имя было пропущено и утеряно навсегда.

Делались попытки повернуть вопрос таким образом, чтобы в итоге в имеющемся у нас списке было достигнуто магическое число четырнадцать. Некоторые считали в этом списке Иоакима, несмотря на тот факт, что он уже учитывался в середине третьего круга. Другие пытались считать Марию как отдельное поколение, поскольку она упоминается, но в этом случае нужно также учитывать Фамарь, Рахаву, Руфь и Вирсавию.

Нет, пожалуй, лучшее, что можно сделать, это утверждать, что, если исходить из буквального смысла документа, существовало четырнадцать поколений от Авраама до Давида, восемнадцать — от Давида до плена и тринадцать — от плена до Иисуса. К счастью, небольшая игра Матфея с числами в действительности не имеет значения, и ей не стоит уделять много внимания, разве только как интересной причуде в системе мысли Матфея.

Святой Дух

В Мф., 1: 16 Матфей явно избегает заключать список выводом о том, что Иосиф породил Иисуса. Довольно осторожно он идентифицирует Иосифа просто как мужа Марии, «от Которой родился Иисус».

Это открывает путь к описанию Матфеем рождения Иисуса от девственницы:

Мф., 1: 18. Рождество Иисуса Христа было так: по обручении Матери Его Марии с Иосифом, прежде нежели сочетались они, оказалось, что Она имеет во чреве от Духа Святаго.

Слово «ghost»[111] имеет англосаксонское происхождение и означает «дух» или «душу». Призрак, дух или душа — независимо от того, что именно здесь подразумевается, — представляет собой нечто неосязаемое, что можно рассматривать как жизненную сущность, помимо материального тела. Это может быть жизненная сущность в теле (душа человека) или жизненная сущность при отсутствии тела вообще (сверхъестественное существо).

Обычно примитивные народы считают, что вселенная населена несметным множеством духов всех видов: духов, способных вмешиваться в человеческую деятельность и, в некоторых случаях, способных завладевать человеческим телом, успешно конкурируя с его собственным духом.

У монотеистических иудеев также были свои популярные рассказы о злых духах, способных завладеть человеческим телом (как в Книге Товита). Даже в своих наиболее возвышенных сюжетах иудаизм говорит об ангелах, хотя и рассматриваемых всегда в качестве посланников Божьих, которые неспособны к независимым действиям. (Случай Сатаны и его восстания против Бога — это довольно поздняя разработка еврейской мысли, принятая только под влиянием персидского дуализма.)

Ангелов можно рассматривать как просто некое продолжение Бога, как представление духа Божьего, проявляющегося на земле для руководства человеческим поведением.

Считалось, что всякий раз, когда человек совершал решающий поступок и проявлял необыкновенные способности к руководству, это было не столько действие его собственного слабого духа, но Духа Божьего, который вселялся в него и вел его. Таким образом:

Суд., 3: 10. На нем был Дух Господень, и был он судьею Израиля. Он вышел на войну…

Или:

Суд., 6: 34. И Дух Господень объял Гедеона; он вострубил трубою…

Также когда Самсон описан как совершающий подвиг нечеловеческой силы:

Суд., 14: 6. И сошел на него Дух Господень, и он растерзал льва как козленка…

Дух Божий (Spirit of God) может также называться Духом Святым (Holy Spirit) во избежание употребления слова «Бог» (иудеи периода Нового Завета всячески избегали при возможности употребления слова «Бог», в частности и Матфей). В версии короля Якова Дух Божий называется Святым Духом (Holy Ghost), что является синонимом. Однако популярное словоупотребление «духа» как обозначающего духа умершего снижает величие этого слова, что «Holy Ghost» («Святой Дух») кажется странным для современного слуха, и предпочтительнее использовать словосочетание «Holy Spirit» («Святой Дух»). В Исправленном стандартном переводе повсюду используется «Holy Spirit».

Таким образом, сказать, что Мария «имеет во чреве от Духа Святаго», это значит сказать, что ее беременность была прямым следствием воздействия божественного влияния и это не имело никакого отношения к обычному способу достижения беременности.

Мария

Иосиф, обнаружив, что его суженая беременна, предположил, что она вела себя ненадлежащим образом, и подумал, что он не может согласиться на брак. Против этого колебания его предостерегает ангел:

Мф., 1: 20. …Ангел Господень явился ему во сне и сказал: «Иосиф, сын Давидов! Не бойся принять Марию, жену твою, ибо родившееся в Ней есть от Духа Святаго…»

Имя матери Иисуса на еврейском языке звучит Мириам (имя сестры Моисея). В арамейском это имя стало Мариамна, а в римские времена путем опускания конечной буквы оно легко изменилось на имя Мария, что является женской версией благозвучного римского имени Марий. Мария до сих пор является той версией этого имени, которая употребляется в большинстве европейских языков.

Из-за подчеркивания здесь того факта, что ее беременность была результатом действия Духа Святого, а не человека, христиане считают ее девой, хотя и беременной, и поэтому обычно называют ее «Девой Марией» или просто «Девой».

По-видимому, Матфей подчеркивал непорочное зачатие для того, чтобы отрицать свое более раннее подчеркивание Давидовою родословия Иисуса. Он показывает, что Иосиф, муж Марии, был потомком Давида, но затем показывает, что этот же Иосиф не был отцом Иисуса.

Можно было бы объяснить это тем, что Иосиф считался людьми его времени отцом Иисуса, поэтому с точки зрения обычного хода человеческой истории Иисус имел происхождение от Давида, таким образом отвечая условию мессианства. Затем линия аргументации может продолжиться так, что Иисус пришел с тем, чтобы быть признанным в качестве Сына Божьего, а это было настолько выше условия мессианства, что происхождение от Давида могло быть отклонено как мирская деталь чисто мирского значения.

Другим объяснением является предположение, что, в то время как Матфей приводит родословие Иосифа, сама Мария также имеет происхождение от Давида, и Иисус также произошел от Давида как от своей несомненной матери, так и от его просто предполагаемого отца. Евангелие не говорит об этом прямо, но вера в происхождение Марии от Давида, как и Иосифа, прочно укоренилась в христианской традиции.

И тем не менее, непорочное зачатие находится полностью вне еврейской традиции и не требуется никаким пророчеством Ветхого Завета о Мессии. Тогда как Матфей подошел к этому? Будучи Матфеем, он вынужден поддержать идею непорочного зачатия, цитируя пророчество Ветхого Завета, и он смог найти только одно:

Мф., 1: 22–23. А все сие произошло, да сбудется реченное Господом через пророка, который говорит: «Се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил, что значит: «С нами Бог».

Это относится к отрывку из Книги Исайи:

Ис., 7: 14. …се, Дева во чреве приимет и родит Сына…

Но это не очень полезный отрывок в этой связи. Использование Матфеем слова «Дева» в его цитате ошибочно, хотя этим руководствовались в ранних переводах Библии, в том числе в Библии короля Якова, также используя в отрывке Исайи слово «Дева». В действительности еврейское слово, используемое Исайей, означает «молодая женщина» и может применяться в равной степени и к той, кто не является девой. И в любом случае, независимо от того, что подразумевалось — «дева» или «молодая женщина», отрывок из Исайи едва ли имеет мессианский смысл и, за исключением этих стихов в Евангелии от Матфея, где он цитируется, никогда не воспринимался как имеющий такой смысл.

Но тогда почему история о непорочном зачатии рассказана с такой настойчивостью, что Матфею понадобилось для ее объяснения искать и найти маргинальный стих Ветхого Завета?

Возможно, мы можем позволить себе здесь небольшое предположение. То, что было известно об Иисусе сначала, должно быть, было рассказом о его служении, когда вокруг него собирались ученики. Возможно, он был ничем не примечательным галилеянином до тех пор, пока его проповедь не сделала его знаменитым, поэтому подробности о его рождении и детстве не были известны. В Евангелии от Марка, самом раннем из Евангелий, ничего не говорится о его рождении и детстве. Вместо этого Марк начинает свой рассказ об Иисусе как взрослом человеке, начавшем свое служение.

После смерти Иисуса появились рассказы о его рождении и детстве. Вполне возможно, что многие из них были правдивыми воспоминаниями тех, кто знал его как мальчика или знал членов его семьи. С другой стороны, люди таковы, каковы они есть, и, возможно, легенды о столь замечательном человеке, как Мессия и Сын Божий, были приукрашены.

Той деталью, которую люди совершенно еврейского воспитания ожидали от Мессии, является подробная родословная, которая соединила бы его с Давидом. Такая родословная дается Матфеем, и у нас нет никаких причин говорить, что она неточна (кроме тех небольших несоответствий, которые, как мы указали, проистекают из рвения Матфея получить магическое число 14).

Но иудеи были в те времена окружены огромным миром иноверцев, у которых были свои собственные традиции. В языческой легенде было совершенно общепринято и привычно (фактически почти неизбежно), чтобы какой-нибудь великий герой, какой-нибудь чудотворец был сыном бога. В древнегреческой традиции дева вполне могла забеременеть от бога магическим путем.

Напомним, что иудеи были не только в самой Иудее, где еврейская мысль была провинциальной и консервативной, но и в Александрии и в других местах, где было сильно выражено греческое влияние. В греческих версиях Библии для слова «дева» в цитате Исайи использовалось греческое слово, и вполне возможно, что Матфей для подтверждения факта непорочного зачатия последовал греческой версии, а не еврейской.

Во времена Иисуса непорочное зачатие, возможно, указывало на дополнительную силу. Римский историк Ливий, который умер лишь за несколько лет до начала служения Иисуса, написал историю Рима, которая оказалась чрезвычайно популярной. В ней он пересказывает историю основания Рима братьями-близнецами Ромулом и Ремом. Интересной частью этой легенды является то, что Ромул и Рем описаны им как родившиеся от непорочного зачатия. Их мать Сильвия была девой монахиней, а отцом детей был Марс.

Греко-язычные иудеи, конечно, никак не верили в это, тем не менее, был стимул считать, что если непорочное зачатие могло использоваться для того, чтобы возвеличить основателей языческого города Рима, то тем более его можно правомерно использовать для того, чтобы возвеличить основание царства Бога.

Тогда можно было бы задаться вопросом: а не мог ли Матфей столкнуться с двумя традициями в описании рождения Иисуса, строго еврейской родословной с происхождением от Давида и греческо-еврейской истории непорочного зачатия? И хотя они были взаимоисключающими, Матфей принял обе.

Интересно, что традиция непорочного зачатия твердо и четко заявлена только в этой первой главе Матфея. Есть стихи и в Луке, которые можно было бы считать подтверждающими ее, но не бесспорно, и нет вообще никаких других ссылок на это где-нибудь еще в Новом Завете.

Ирод

Дается примерное время рождения Иисуса:

Мф., 2: 1. …Иисус родился… во дни царя Ирода…

Упоминание об Ироде сразу говорит нам о том, что время Маккавейского царства прошло. Много произошло в том веке, который прошел от момента окончания событий, описанных в Первой книге Маккавеев, и до событий, описываемых в начале Евангелия от Матфея.

Первая книга Маккавеев закончилась убийством Симона в 155 г. до н. э. Его второй и единственный выживший сын в 134 г. до н. э. учредил себя как Иоанн Гиркан I, придя к мирному соглашению с Антиохом VII Сидетом, последним селевкидским монархом.

Иоанн Гиркан расширил границы Иудеи с помощью завоеваний. Он установил свое правление над Самарией и Галилеей на севере и привел под полное господство Идумею на юге. Самаритяне сохранили свою еретическую религию, но в Галилее и в Идумее был установлен ортодоксальный иудаизм.

Идумеи приняли иудаизм (в некоторых случаях на острие меча), но обращенные не были от души приняты еврейскими националистами. Несмотря на надлежащее соблюдение идумеями религии, они все еще рассматривались как эдомиты, потомки Исава, и, следовательно, наследственные враги еврейских потомков Иакова.

Иоанн Гиркан I умер в 104 г. до н. э., и после него на трон взошел старший сын Аристобул, который принял титул царя. То, что осталось от царства Селевкидов, теперь, при Антиохе VIII Грипе («ястребиный нос»), уже не в силах было помешать этому.

Аристобул правил только год, и в 103 г. до н. э. на трон взошел его младший брат Александр Ианней. В течение двадцатисемилетнего господства Александр поднял Иудею на вершину ее славы. К тому времени, когда он умер, в 79 г. до н. э., Иудея занимала ту же позицию, что и Израиль во времена Иеровоама II шесть с половиной веков назад. При Иеровоаме II Израиль казался великим и преуспевающим, но его величие было омрачено Ассирией, этот факт стал очевидным сразу после смерти Иеровоама. В случае Александра Ианнея величие Иудеи было омрачено еще большей тенью Рима.

Тяжесть этой тени переползла на иудейскую арену после смерти Александра Ианнея, а ее пришествие было ускорено династическими спорами, которые при разных Маккавеях грызлись друг с другом.

Начиная со времени Ионафана, брата Иуды Маккавея, первосвященство оставалось в семье Маккавеев, и Александр Ианней был, к примеру, одновременно царем и первосвященником.

Однако после смерти Александра это объединение должностей распалось. Первосвященство перешло к старшему сыну Александра Иоанну Гиркану II, а гражданское правление осталось за вдовой Александра Александрой.

Александра умерла в 67 г. до н. э., и можно было ожидать, что Иоанн Гиркан II будет теперь настоящим царем, а также первосвященником, но эту должность у него оспаривал его младший брат Аристобул II. Во время последовавшей гражданской войны Иоанна Гиркана II поддерживал очень способный человек Антипатр, который при Александре Ианнее был правителем Идумеи. Антипатр был по происхождению идумеем, хотя по религиозным убеждениям — иудеем.

Гражданская война возникла в самое неподходящее время, то есть когда римские армии под предводительством военачальника Помпея прочесывали Восток.

В 64 г. до н. э. Помпей вторгся в Антиохию и положил конец селевкидской монархии. Немногим более чем столетие назад эта монархия тиранизировала Иудею, но теперь, при ее последних царях, это было немощное государство, поглощенное Римом как провинция Сирии.

Независимая Иудея пережила великую Селевкидскую империю, как она однажды пережила великую Ассирийскую империю, но ненадолго. Обе стороны в Иудейской войне обращались к Помпею за помощью, и, разумеется, римский военачальник, как и следовало ожидать, сразу согласился войти. В 63 г. до н. э. он вторгся в Иудею и после трехмесячной осады взял Иерусалим. Из любопытства он ворвался в Святая Святых в Храме, но, с другой стороны, не причинил ей никакого вреда.

Помпей окончательно сделал выбор в пользу Иоанна Гиркана II. Он оставил его в качестве первосвященника и увел Аристобула II и его двух сыновей в Рим.

Однако римляне не позволили Гиркану иметь никакой светской власти. Они отдали ее Антипатру Идумею за то, что Антипатр служил римскому делу. (Поступать так было выгодной политикой. Антипатр Идумей никогда не мог быть искренне принят националистически настроенными иудеями, и поэтому он будет всегда нуждаться в римской поддержке, которая обеспечивала бы безопасность его позиции от его подданных. Пока он нуждается в римских воинах, он естественным образом предан римскому делу.)

Таким образом, в 63 г. до н. э., немногим больше, чем через столетие после восстания Маттафии и его сыновей, маккавейская монархия пришла к концу.

Судьба последних Маккавеев была вообще трагической. Аристобул II и его старший сын Александр сбежали из Рима и сделали попытку восстановить царство, но они были схвачены и оба убиты в 49 г. до н. э. Младший сын Антигон Маттафия остался в живых. Прежде чем он умер, старший сын женился на Александре, дочери Иоанна Гиркана II, и у нее родился сын Аристобул III.

Таким образом, в 49 г. до н. э. осталось трое Маккавеев мужского пола: (1) Иоанн Гиркан II, первосвященник; (2) его племянник Антигон Маттафия и (3) его внук Аристобул III. Настоящим правителем остался Антипатр Идумей.

Но теперь Рим сам стал участвовать в гражданской войне. Военачальник Помпей ушел на войну с другим, еще более великим римским военачальником Юлием Цезарем, и в ходе этой войны Помпей погиб. Антипатр проводил свою политику осторожно, лавируя между противоборствующими сторонами, и, когда победителем стал Цезарь, Антипатр оказался все еще в милости, несмотря на то что начинал как ставленник Помпея.

Но в 44 г. до н. э. Цезарь был убит, и вспыхнула новая гражданская война. Антипатр Идумей был убит в 43 г. до н. э., а с ним исчезла и его способность безопасно вести по скользкой дороге.

Кроме того, Парфия, которая правила Вавилонией и обширными областями на востоке, воспользовалась римскими гражданскими войнами и нанесла удар на западе. Некоторое время казалось, будто возродились времена Навуходоносора, поскольку с востока в 40 г. до н. э. примчались всадники и завоевали Сирию и Иудею.

Несмотря на то что они никогда не приветствовали халдеев, иудеи приветствовали парфян, когда они увидели в парфянах своих спасителей от римлян. Старший сын Антипатра Фасаел был убит в войне против захватчиков, а первосвященник Иоанн Гиркан II был уведен в плен. Более того, ему отрезали уши, чтобы, как физически покалеченный человек, он никогда не мог снова служить в качестве первосвященника.

Вместо искалеченного Гиркана, царем и первосвященником стал Антигон Маттафия. Но это не означало восстановления Маккавейского царства, новый царь был просто парфянской марионеткой.

Но у Антипатра Идумея был второй сын Ирод. Подобно своему отцу, он был иудеем по религиозным убеждениям, хотя идумеем по происхождению. При его отце он служил как правитель Галилеи. Когда парфяне брали Иудею, Ирод сумел сбежать в Рим.

В Риме он убедил римского военачальника Марка Антония, который был тогда во власти, объявить его царем Иудеи и объявить Антигона Маттафию вне закона. Затем Ирод возвратился в Иудею и обнаружил, что парфяне уже бегут от римского контрнаступления. С помощью римских сил Ирод вторгся в Иудею и через три года, в 37 г. до н. э., сам взял Иерусалим. Антигон Маттафия был казнен.

Теперь оставались два Маккавея. Иоанн Гиркан II вернулся из плена в 36 г. до н. э., но из-за отрезанных ушей он постоянно был в уединении, поэтому первосвященником стал его внук Аристобул III.

Ирод, хотя и был теперь царем с полной поддержкой со стороны римлян, никогда не мог почувствовать себя в безопасности, пока оставались в живых Маккавеи, вокруг которых могло центрироваться националистическое восстание.

Он попытался нейтрализовать притягательность Маккавеев тем, что вступил в брак с женщиной из рода Маккавеев. У Аристобула III была сестра Мариамна (еще один вариант этого еврейского имени — Мириам), и Ирод взял ее в качестве второй жены.

Но даже это не устранило у него неуверенности в безопасности. В 35 г. до н. э. он казнил Аристобула III, а в 30 г. до н. э. — безухого Гиркана. В припадке ревности он убил свою жену Мариамну в 29 г. до н. э., и это был бы конец рода Маккавеев, если бы не собственные дети Ирода от Мариамны. (Ирод в свое время женился после смерти Мариамны восемь раз, так что всего у него было десять жен, хотя и не все одновременно.)

Рождение Иисуса во время царствования Ирода ставит интересный вопрос по хронологии. Римляне датировали события с того года, в который, согласно легенде, был основан город Рим. Это был 1 год а. и. с., где инициалам соответствуют слова «ab urbe condita» («от основания города»). Согласно этой системе, Помпей взял Иерусалим в 690 г. а. и. с.

Однако, к сожалению, ни одна из евангельских дат рождения Иисуса не соответствует этой системе и ни одной из остальных систем летоисчисления, используемых в Библии. Евангелисты могли использовать селевкидскую эру, которая использовалась, например, в книгах Маккавеев. Или они могли назвать количество лет царствования Ирода согласно способу датировки в Третьей и Четвертой книгах Царств.

Но ни одна из этих систем не была использована. Матфей просто говорит «во дни царя Ирода» и больше ничего более точного, что можно было бы вывести дедуктивным методом.

Примерно через пятьсот лет после времени Иисуса такие дедуктивные выводы были сделаны академическим теологом и астрономом по имени Дионисий Малый (Exiguus), который жил в Риме. Он утверждал, что Иисус родился в 753 г. а. и. с., и эта дата рождения Иисуса был принята повсеместно.

Постепенно, по мере того как проходили столетия, старая римская система летоисчисления была отброшена. Вместо нее, стало общепринято считать годы от момента рождения Иисуса. Это был год первый «от Рождества Христова» («Anno Domini»),

Годы до рождения Иисуса отмечались как годы до н. э. (до нашей эры). Таким образом, если Иисус родился в 753 г. а. и. с., тогда Рим был основан за 753 года до его рождения, или в 753 г. до н. э. Вся система датирования, используемая в этой книге (и, в действительности, в любой современной книге по истории), следует этой христианской эре, или дионисийской эре, в которой 1 г. н. э. равен 753 г. а. и. с.

И тем не менее, ученые через столетия после Дионисия Малого посчитали необходимым пересмотр этих данных. Например, из небиблейских источников совершенно ясно, что Ирод взошел на престол в 716 г. а. и. с., то есть в 37 г. до н. э. Он правил в течение тридцати трех лет, умер в 749 г. а. и. с., то есть в 4 г. до н. э.

Но если это так, то невозможно, чтобы Иисус родился в 753 г. а. и. с. и при этом был рожден «во дни царя Ирода», так как Ирод умер на четыре года раньше. Если Иисус родился еще во дни Ирода, тогда он родился не позже 4 г. до н. э. (за четыре года до Рождества Христова, что, конечно, выглядит парадоксально).

И даже эта дата является самой поздней, когда он мог родиться согласно стиху из Евангелия от Матфея. Он мог также родиться еще раньше, и некоторые предполагают, что этой датой может быть даже 17 г. до н. э.

Волхвы с Востока

Рождение Иисуса сопровождалось удивительными событиями, согласно Матфею, который сначала рассказывает о паломничестве в место рождения Иисуса:

Мф., 2: 1. Когда же Иисус родился в Вифлееме Иудейском во дни царя Ирода, пришли в Иерусалим волхвы с востока…

«Волхвы» — это перевод греческого слова «magoi», которое попало в английский язык через латинское как «маги». Слово происходит от «magu», так персидские зороастрийцы называли своих священников.

На протяжении всей древней истории священники считались хранителями важных знаний. Они не только знали методы умилостивления богов, но и — в Вавилонии особенно — изучали небесные тела и их влияние на человеческие дела. Поэтому священники были учеными астрологами (которые в ходе своих исследований открывали также важные астрономические законы).

Рассказ о волхвах короткий. Они пришли, чтобы посмотреть на младенца Иисуса, оставили подарки и ушли. Однако их влияние на легенду большое. В народном представлении волхвов должно быть по количеству трое, и они должны были стать тремя царями, и даже известны их имена: Мельхиор, Гаспер и Бальтазар.

Согласно средневековой легенде, их тела были взяты Еленой (матерью Константина I, первого императора, который станет христианином) в Константинополь. Оттуда они были в конечном счете отправлены в Милан (Италия), а еще позже — в Кельн (Германия). Погребение предполагалось в Кельнском соборе. Так что иногда о них упоминают как о «трех царях Кельна».

Царь Иудейский

Придя в Иерусалим, волхвы задали простой вопрос:

Мф., 2: 2. Где родившийся Царь Иудейский?..

Другими словами, они искали Мессию.

В счастливые времена Маккавеев был некоторый спад напряжения страстной тоски по Мессии, но эта тоска не исчезла совсем. В конце концов, Маккавеи не основали полностью идеальное государство, которое правило бы всем миром, и, в любом случае, они не были из рода Давида.

Несомненно, Маккавеи поняли, что мечты о Мессии будут направлены против их собственной династии левитов, если должным образом не изменить тенденцию, и они, должно быть, одобряли те писания, которые имели такую склонность.

Например, во время маккавейского периода появилась апокрифическая работа «Заветы Двенадцати Патриархов». Подразумевалось, что она является записью последних слов двенадцати сыновей Иакова, когда те лежали на своем смертном одре. Отрывки из нее ясно указывают на Мессию-левита. Псалом 109 с его упоминанием о Мельхиседеке как царе и первосвященнике, который хотя и не Давидова рода — фактически он жил почти за тысячу лет до Давида, — возможно, также использовался в поддержку Маккавеев. (Действительно, некоторые подозревают, что этот псалом, возможно, был написан в раннемаккавейские времена и попал в канон в последнюю минуту.)

Однако все стремления обосновать, что Мессия — левит, должно быть, в целом не смогли воодушевить большинство иудеев. Пророческие писания были слишком ясны в вопросе о Давидовом происхождении Мессии, и священная память о самом Давиде и о той империи, которую он основал, оставалась слишком отчетливой и ясной. При Маккавеях мессианские чаяния могли ослабеть, но то упование, которое оставалось, было упованием на Мессию из рода Давида.

А затем время Маккавеев прошло. Несмотря на героизм Иуды Маккавея и его братьев, несмотря на завоевания Иоанна Гиркана I и Александра Ианнея, этот период был кратким и закончился он неудачно для еврейской истории. Те же, кто благочестиво ожидал Мессию, скорее всего, были довольны провалом Маккавеев. Ведь в конце концов Маккавеи были не из рода Давидова; как же в таком случае они могли преуспеть?

Теперь под тяжестью власти Ирода, чужака из Идумеи, и под еще большей тяжестью власти римлян, которые его поддерживали, иудеи становились все более беспокойными. Несомненно, это было подходящее время для прихода Мессии, который станет идеальным Царем Иудейским, будет судить язычников-угнетателей и будет милосердно править всем миром, а все народы отовсюду смогут наконец прийти в Иерусалим поклониться.

Не стоит удивляться тому, что мессианский энтузиазм в Иудее стал ощутимым далеко за пределами этой страны. Вне Иудеи были большие колонии иудеев, особенно в Александрии и в Вавилонии. Три волхва с Востока могли, очевидно, прослышать о таком от иудеев, живущих на их земле, и впечатлиться этой историей.

Звезда

Но даже если волхвы слышали о еврейских предположениях насчет Мессии, что заставило их выбрать конкретный момент для того, чтобы направиться в Иерусалим? Это должно было быть божественное вдохновение, и Матфей вливает это вдохновение, причем совершенно гармонично, в форму астрологического выражения, а это нечто такое, что профессионально интересовало вавилонских священников:

Мф., 2: 2. «…Где родившийся Царь Иудейский? ибо мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему».

В пророчестве Ветхого Завета нет ничего такого, что делало бы звезду определенным знаком Мессии. Конечно, одно из наставлений Валаама гласило:

Числ., 24: 17. …Восходит звезда от Иакова и восстает жезл от Израиля, и разит князей Моава…

И многими это было принято в качестве высказывания о Мессии. Однако современные ученые считают это ссылкой на Давида, написанной в виде прорицания во времена царства и приписываемой легендарному мудрецу Валааму.

Кроме того, есть также отрывок в Книге пророка Исайи, в котором говорится:

Ис., 60: 3. И придут народы к свету твоему, и цари — к восходящему над тобою сиянию.

Здесь упоминается о видении Исайей идеального Иерусалима, возникшего после возвращения из плена, но это легко интерпретировать и как обращение к мессианскому периоду и особенно к тому, каким образом волхвы последовали за светом звезды к месту рождения Иисуса.

Однако если Матфей имеет в виду именно это, то он не цитирует стих из Книги пророка Исайи.

Если бы Матфей упомянул этот стих, то можно было бы легче принять звезду как удивительное проявление божественного руководства, видимого только волхвам и больше никому. Но Матфей спокойно упоминает звезду независимо от пророчества, как если бы это было совершенно естественное явление (разумеется, подчиненное божественной цели), и много усилий и воображения было потрачено на то, чтобы определить, что же это за явление.

Наиболее очевидное решение состояло бы в том, что эта звезда была «nova», новой звездой, внезапно появившейся на небе, которая, возможно, приобрела потрясающую яркость, а затем стала гаснуть и через несколько месяцев исчезла из видимости.

Как известно, такие события иногда случаются. Астрономы знают, что иногда звезды могут взрываться и на короткий промежуток времени увеличиваться в яркости в миллион раз и больше. В случае особенно гигантских взрывов («сверхновых») звезд довольно близко к нам может быть внезапное появление звезды, которая становится столь же яркой, как планета Венера, в том месте, где перед этим не было видно невооруженным глазом никакой достаточно яркой звезды.

Три таких сверхновых, как известно, появлялись за последнюю тысячу лет: одна — в 1054 г., одна — в 1572 г. и одна — в 1604 г. Могла ли появиться такая звезда также во времена Ирода?

Это кажется сомнительным. Несомненно, такая новая звезда была бы замечена многими. Конечно, новая звезда 1054 г. не была замечена европейскими астрономами, но это было во времена мрачного Средневековья, когда астрономия в Европе фактически не существовала. Она была замечена астрономами в Китае и Японии, и мы располагаем их записями. (Мы знаем, что они были верными, потому что в том месте, где они располагали свою «звезду-гостя», теперь видно круглое газовое облако, которое является явным остатком взрыва.)

Однако во времена Ирода еще существовала греческая астрономия, несмотря даже на то, что ее самые великие дни уже прошли, новая звезда была бы, скорее всего, замечена и упомянута. Кажется слишком маловероятным, чтобы такое упоминание не сохранилось до нашего времени, и поэтому вероятность новой звезды обычно отклоняется.

Другая возможность состоит в том, что эта звезда могла быть результатом сближения двух или более небесных тел так, что на короткий промежуток времени они воссияли вместе с необычной яркостью. Единственными небесными телами, которые движутся независимо на звездном фоне, являются планеты, и иногда Две и более планеты довольно близко подходят друг к другу.

В настоящее время астрономы очень хорошо понимают эти движения и могут отследить их за прошедшие тысячи лет со значительной точностью. Например, они могут сообщить, что в 7 г. до н. э. очень близко подошли друг к другу Юпитер и Сатурн.

Это сближение было не таким, чтобы наблюдатели могли ошибиться и принять два небесных тела за одну необычайно яркую звезду. Однако нет никаких оснований предполагать, что в этом была необходимость. Само по себе сближение этих двух планет — редкое событие (хотя еще большее сближение Юпитера и Сатурна, чем произошедшее в 7 г. до н. э., произошло в 1941 г.), и, возможно, для астрологов оно было бы важным. Нет ничего удивительного в том, что это сближение двух планет могло в умах некоторых людей ассоциироваться с пришествием Мессии.

И наконец, существует возможность появления яркой кометы. Кометы появляются и движутся по странным траекториям, и еще чуть более двух столетий назад ни одного метода предсказать эти появления и движения не было. Кометы обычно считались предвещающими бедствия — чуму, войны, смерть знаменитых людей, — но для волхвов, возможно, конкретная комета могла ассоциироваться с пришествием Мессии.

В настоящее время мы можем вычислять пути множества комет и можем отслеживать их пути в прошлом. И вот выясняется, что в дни царствования Ирода была такая комета. Это — комета Галлея, которая в 11 г. до н. э. совершила одно из своих возвращений в Солнечную систему, которые бывают у нее раз в семьдесят шесть лет.

В таком случае можно предположить, что через десять лет после смерти Иисуса, когда его ученики благочестиво собирали вместе всевозможные сведения о его жизни, некоторые могли вспомнить появление необычного феномена в небе примерно во время рождения, что было либо кометой Галлея, либо сближением Юпитера и Сатурна. Сами иудеи не были астрономами (в действительности они даже сторонились астрономии, потому что изучение звезд в те времена неизменно связывалось с языческим идолопоклонством) и любое подобное явление описывали просто как «звезду».

Возможно, Матфей узнал эту историю с удивительными ассоциациями вокруг нее и включил ее в свое Евангелие.

Вифлеем

Вопрос волхвов вызвал у царя беспокойство:

Мф., 2: 3. Услышав это, Ирод царь встревожился, и весь Иерусалим с ним.

Ирод и «весь Иерусалим» (то есть городские власти, благосостояние которых было связано с царем и его двором) могли быть весьма обеспокоенными любым слухом о том, что появился возможный Мессия. С одной стороны, такой Мессия считался бы законным царем Иудеи и в глазах всех благочестивых иудеев Ирод внезапно предстал бы как узурпатор. Едва ли был такой царь, который спокойно смотрел бы на возможность отстранения его от царствования, не делая никаких попыток защититься. Фактически во всех царствах, как древних, так и современных, любая попытка кого-то другого объявить себя законным царем или возможность того, что его объявят царем другие, рассматривается как измена и получает соответствующее отношение.

Можно было бы доказать, что обеспокоенность Ирода и аристократии была не только по поводу себя, но и по поводу государства в целом. Ирод обычно изображается как кровавый, жестокий тиран, но это в значительной степени благодаря картине, нарисованной теми иудеями, которые выступали против него, и благодаря данной главе Нового Завета. Если этим пренебречь и если также не учитывать излишества его частной жизни (которые были ужасны, но не намного больше, чем у других правителей его времени), то Ирод, по-видимому, был способным правителем, который делал значительные (хотя и безрезультатные) усилия заслужить уважение управляемого им народа. Сообщения о Мессии, с точки зрения Ирода, фактически были действительно опасными для всех в Иудее, и больше для народа, чем для самого Ирода (который был стар и так или иначе скоро должен был уйти с престола обычным природным путем).

Проблема была в том, что для более воинственных еврейских националистов казалось несомненным, что Мессия должен быть царем-воином, сверх-Давидом, который уладил бы все вопросы с римлянами и сделал бы Иудею тем, чем она должна по справедливости быть, — господином мира. Это должно случиться потому, что Мессия будет наполнен Духом Божьим и сам Бог будет бороться на стороне народа, как он много раз уже делал в прошлом. Действительно, был пример маккавейского восстания, мужество и преданность (набожность) Иуды Маккавея и его братьев.

Нетрудно увидеть, что великолепные победы Иуды в конце концов имели для еврейской истории катастрофические последствия, так как Иудею наводнили воодушевленные националисты, которым казалось, что они могут победить римлян простой решимостью, патриотическим пылом и верой в Бога, как они победили Селевкидов.

Те иудеи, которые были менее ослеплены в отношении мирских фактов и менее уверены в божественной поддержке, оценили великую силу Рима и, должно быть, в полном ужасе смотрели на националистическую агитацию. Они, должно быть, поняли, что сохранялась постоянная опасность самоубийственного восстания. И это был вовсе не надуманный страх, ведь именно такая трагическая развязка произошла ровно через семьдесят лет после рождения Иисуса.

Поэтому Ирода можно рассматривать как ясно чувствовавшего свой долг пресечь все мессианские надежды в зародыше — ради общего блага. Поэтому он спрашивал первосвященников и книжников (они лучше всех знали Библию) о том, где бы мог находиться Мессия.

Мф., 2: 5–6. Они же сказали ему: «В Вифлееме Иудейском, ибо так написано через пророка: «И ты, Вифлеем, земля Иудина… Иудиных, ибо из тебя произойдет Вождь, Который упасет народ Мой, Израиля».

Здесь упоминается цитата из Книги Михея. Так, «небольшой город Вифлеем» в местном масштабе известен был тогда как место рождения Давида, вступил в новый этап мировой известности как предполагаемое место рождения Иисуса.

Затем Ирод приказал волхвам идти в Вифлеем и принести ему новости о младенце, которому он сам мог бы также поклониться. Хотя не было сомнений в том, что его настоящее намерение состояло в том, чтобы покончить с предполагаемым Мессией. Это было настолько несомненно, что Матфей даже не потрудился конкретизировать это в тот момент.

Волхвы уходят и:

Мф., 2: 9. …звезда, которую видели они на востоке, шла перед ними, [как] наконец пришла и остановилась над [местом], где был Младенец.

Из-за связи этой звезды с рождением Иисуса в Вифлееме ее обычно называют «Вифлеемской звездой».

Младенцы в Вифлееме

Волхвы поклонились младенцу, оставив свои дары, а затем — предупрежденные во сне (излюбленный прием Матфея) — ушли, ничего не сообщив Ироду. Ирод, испытывая недостаток в информации, в которой он нуждался, в отчаянии приказал военачальнику убить всех младенцев в Вифлееме, надеясь, что среди них окажется и предполагаемый Мессия:

Мф., 2: 16–18. Тогда Ирод… послал избить всех младенцев в Вифлееме и во всех пределах его, от двух лет и ниже, по времени, которое выведал от волхвов. Тогда сбылось реченное через пророка Иеремию, который говорит: «Глас в Раме слышен, плач и рыдание и вопль великий; Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться, ибо их нет».

Ссылка на отрывок из Книги Иеремии, который относится к уводу Саргоном Израиля в плен. Рахиль была предшественницей основных колен Израиля: Ефрема и Манассии, поэтому ее плач по «своим детям» является в этом контексте метафорически уместным. Колено Вениамина также происходило от Рахиль, и Иеремия, воспитанный на территории Вениамина, был восприимчив к плачу Рахиль. Рама — это город в Вениамине, который традиционно считался местом могилы Рахиль.

Использование стиха из Иеремии применительно к «избиению младенцев» было гораздо менее уместным. Несомненно, такое избиение стоило великого сожаления, но факт заключается в том, что Лия, а не Рахиль стала прародительницей иудеев, а дети Вифлеема были иудеями. Возможно, на использование цитаты Матфея натолкнул тот факт, что традиция помещала могилу Рахиль вблизи Вифлеема:

Быт., 35: 19. И умерла Рахиль, и погребена на дороге в Ефрафу, то есть Вифлеем.

И тем не менее, весьма вероятно, это ужасное злодеяние Ирода было апокрифическим. Трудно поверить в то, что это действительно когда-либо происходило. Мало того что это избиение не упоминается в Новом Завете больше нигде, но это не упоминается и ни в одной из светских историй того времени. Довольно примечательно, что такое злодеяние было не замечено, в то время как были тщательно описаны гораздо менее страшные злодеяния Ирода.

Конечно, Матфей не принял бы этот рассказ об убиении младенцев только из-за своего страстного стремления представить не очень уместную цитату.

Возможно, это связано с чем-то большим. Есть множество языческих легенд, где герой оставался в живых во младенчестве лишь по счастливой случайности, спасшись от какого-нибудь царя, который пытался убить его. Это верно для легенд о Кире, основавшем Персидскую империю, и Ромуле, который основал Рим. У Кира был дедушка, а у Ромула — двоюродный дедушка, каждый из которых был царем и получил божественное предвидение того, что праведно рожденный ребенок когда-нибудь свергнет его. Оба младенца были оставлены умирать, и оба остались живы. По еврейской легенде, Авраам, будучи младенцем, чудесно пережил покушения на его жизнь злого царя Нимрода. Неудивительно, что подобные рассказы могли возникнуть и об Иисусе после его смерти.

Возможно, из множества таких рассказов, которые были распространены повсюду, Матфей выбрал тот, который, как он считал, лучше всего соответствовал ситуации. Библейская история о младенчестве Моисея связана с волнующим спасением ребенка после того, как фараон приказал убить всех израилевых детей без разбору…

Исх., 1: 15. Царь Египетский повелел повивальным бабкам Евреянок… когда вы будете повивать у Евреянок… если будет сын, то умерщвляйте его…

Моисей избежал смерти от фараона, а Иисус избежал смерти от Ирода. Возможно, именно эта аналогия подразумевалась Матфеем. Он воспользовался этой конкретной историей и подкрепил это цитатой из Иеремии, чтобы представить Иисуса как нового великого Моисея.

Египет

Младенец Иисус избежал смерти потому, что Иосиф, подобно волхвам, был предупрежден во сне:

Мф., 2: 13–15…встань, возьми Младенца и Матерь Его и беги в Египет, и будь там, доколе не скажу тебе; ибо Ирод хочет искать Младенца, чтобы погубить Его. Он встал, взял Младенца и Матерь Его ночью и пошел в Египет, и там был до смерти Ирода, да сбудется реченное Господом через пророка, который говорит: «из Египта воззвал Я Сына Моего».

Здесь ссылка на пророка Осию:

Ос., 11:1. Когда Израиль был юн, Я любил его и из Египта вызвал сына Моего.

Очевидно, что стих из Осии является явной ссылкой на Исход, и это единственное упоминание его Матфеем, которое любого вынуждает придавать ему мессианское значение. В действительности, по-видимому, естественно было бы задаться вопросом: было ли бегство в Египет описано только для того, чтобы Матфей мог позволить себе процитировать любимый стих из Ветхого Завета, так как пребывание Иисуса в Египте не упоминается больше ни в одном другом месте Нового Завета.

Можно было бы поразмышлять здесь также о том, что, возможно, Матфей принял традицию включения в свое Евангелие этой цитаты для того, чтобы сделать еще более ясной параллель между Моисеем и Иисусом. Моисей вышел из Египта, Иисус — тоже.

Архелай

Наконец Ирод умер (как уже было сказано, в 4 г. до н. э.), возможно, не намного позже рождения Иисуса:

Мф., 2: 22. …Архелай царствует в Иудее вместо Ирода, отца своего…

Ирод имел от своих многочисленных жен много детей (как все говорят, четырнадцать), но немногие из них пережили его. Это не было только результатом естественных опасностей младенчества, но из-за собственной патологически подозрительной натуры Ирода, особенно в преклонном возрасте. Он легко впадал в гнев из-за любого намека на возможный заговор против него. Именно это привело его к убийству своей любимой жены Мариам (из рода Маккавеев), а вслед за этим казнил тех двух сыновей, которых она ему родила. Он казнил также и остальных сыновей, в том числе и самого старшего — Антипатра.

Однако несколько сыновей все же пережили его, в том числе Архелай, Антипа и Филипп. Он поделил между ними свое Царство. (Семейное имя Ирод часто добавляется к именам этих сыновей, чтобы мы могли говорить об Ироде Архелае, Ироде Антипе и Ироде Филиппе. Имя Ирод стало почти престольным именем для тех потомков Антипатра Идумея, которые правили этими частями страны.)

Старший из оставшихся в живых, Архелай получил власть над центральной частью царства: Иудеей с Самарией на севере и Идумеей на юге. Ирод пытался дать ему титул царя, но римский император, который должен был одобрить волю Ирода, отказал в этом. Архелаю дали меньший по значению титул этнарха (эквивалент «правитель провинции»), как будто для того, чтобы намеренно понизить его престиж и власть.

Антипа получил Галилею, а также Перею, район к востоку от реки Иордан (которая когда-то называлась Галаад), Филипп получил Итурею, район к востоку и северу от Галилейского моря.

Антипа и Филипп назывались тетрархами («правителями четвертой части провинции»), что могло бы иметь буквальный смысл, если бы царство Ирода было поделено между четырьмя сыновьями, а не тремя. Однако можно доказать, что Архелай, как старший сын, получил двойную долю и правил двумя четвертями царства, в то время как Антипа и Филипп правили каждый одной четвертью.

Назарет

Как только Ирод умер, для Иосифа и его семьи было безопаснее вернуться, и это объясняет ему ангел такими словами, которые снова подтверждают параллель между Моисеем и Иисусом:

Мф., 2: 19–20. По смерти же Ирода, — се, Ангел Господень во сне является Иосифу в Египте и говорит: «Встань, возьми Младенца и Матерь Его и иди в землю Израилеву, ибо умерли искавшие души Младенца».

Это аналогично тому периоду, когда Моисей сбежал в Мидию после того, как убил египетского надзирателя. Там он остался до смерти фараона, о которой ему сообщил Бог:

Исх., 4: 19. …пойди, возвратись в Египет, ибо умерли все, искавшие души твоей.

Но теперь перед Матфеем встала проблема. Он сообщил о традициях, которые тесно связаны с рождением Иисуса в мессианском городе Вифлееме, и все, что он говорит, согласуется с той точкой зрения, что Вифлеем был родным городом семьи Иисуса, они жили там, как и предки их жили там до них. Поэтому для них было бы естественно после смерти Ирода вернуться в Вифлеем, но они не сделали этого.

Иисус во время своего служения считался уроженцем Галилеи. Он постоянно упоминается как галилеянин, и во время его деятельности нет никакого упоминания о том, что он родился в Вифлееме.

Части царства Ирода

Поэтому Матфею необходимо было объяснить, каким образом получилось так, что Иосиф и его семья, хотя и были уроженцами Вифлеема, стали жить в Галилее, а также то, что уже вскоре после рождения Иисуса его происхождение из Вифлеема уже не играло особой роли в его взрослой жизни.

Поэтому описывается, как в действительности Иосиф отправляется в Вифлеем после смерти Ирода:

Мф., 2: 22. Услышав же, что Архелай царствует в Иудее вместо Ирода, отца своего, [Иосиф] убоялся туда идти; но, получив во сне откровение, пошел в пределы Галилейские.

Это выглядит вполне разумно. Архелай, сын Ирода, мог услышать о рождении Мессии перед самой смертью своего отца и мог бы точно так же попытаться покончить с опасным мальчиком. Конечно, Галилея находилась под властью другого сына Ирода, но вполне возможно и то, что Иосиф считал Антипу наименее опасным из этих двоих сыновей Ирода.

Конечно, вскоре Архелая из-за его поведения невзлюбили находившиеся под его властью иудеи и самаритяне до такой степени, что, хотя они были ожесточенными врагами, никогда по-настоящему не ладили друг с другом, теперь сошлись в своем отвращении к новому правителю. В отчаянии оба народа обратились к Риму за помощью, и правосудие в их случае было таким, что Архелай был смещен с должности, на которой он находился в течение десяти лет. С другой стороны, Ирод Антипа правил более сорока лет, не испытывая особого противодействия со стороны своих подданных, что, возможно, было хорошим признаком того, что он был более умеренным и более разумным, чем его брат.

Матфей конкретно называет город в Галилее, в который Иосиф увел свою семью:

Мф., 2: 23. …и, придя, поселился в городе, называемом Назарет…

Назарет, город в южной Галилее, в Ветхом Завете не упоминается. Современный город Назарет расположен ровно на пол-пути между Средиземным морем и южным берегом Галилейского моря, примерно в 20 милях от каждого. Это примерно в 70 милях к северу от Вифлеема. В настоящее время его население составляет двадцать шесть тысяч жителей. Это часть современного государства Израиль, но большинство его жителей — христиане.

Матфей объясняет приход Иосифа и его семьи в Назарет с точки зрения пророчества в Ветхом Завете:

Мф., 2: 23. …да сбудется реченное через пророков, что Он Назореем наречется.

Неясно, какую цитату имел в виду Матфей. Несомненно, ни в одном месте Ветхого Завета Мессия не упоминается как назаретянин в том смысле, что он должен оказаться жителем Назарета.

Возможно, Матфей спутал здесь это слово с «назореем» из отрывка, где ангел предупреждает мать Самсона о грядущем сыне, который исполнит замысел Божий. Ангел говорит:

Суд., 13: 5. …младенец сей будет назорей Божий, и он начнет спасать Израиля от руки Филистимлян.

Возможно также, что Матфей ссылается на обычай называть Мессию «отраслью», то есть новой, цветущей ветвью от увядающего корня рода Давида:

Ис., 11: 1. И произойдет отрасль от корня Иесеева, и ветвь произрастет от корня его…

В результате этого пророки начали завуалированно говорить об «отрасли» как о Мессии, когда открытое упоминание могло интерпретироваться как особо тяжкое преступление. Когда Захария подразумевает Мессию, он говорит:

Зах., 6: 12. …вот Муж, — имя Ему ОТРАСЛЬ…

Еврейское слово, обозначающее «Отрасль», — в данном случае «нетцер», и Матфей мог увидеть здесь сходство со словом «назорей».

В любом случае Матфей согласовывает слова «назарянин» и «назорей», или слова «назарянин» и «нетцер», в лучшем случае он позволяет себе игру слов, а не ссылается на какое-либо фактическое пророчество о Мессии как жителе Назарета.

Иоанн Креститель

Теперь Матфей сразу переходит от рассказа о рождении и детстве Иисуса к его взрослой деятельности и к тому, что в этом и других синоптических Евангелиях является, по-видимому, последним годом его жизни. На протяжении этого последнего года в Евангелии от Матфея не приводится ни одной даты. Просто говорится:

Мф., 3: 1. В те дни приходит Иоанн Креститель и проповедует в пустыне Иудейской.

Более осторожное хронологическое примечание в Евангелии от Луки, которое будет обсуждаться в свое время, предполагает, что в 29 г. Иисус, должно быть, был по крайней мере тридцатитрехлетнего возраста, весьма вероятно, тридцатипятилетнего, а возможно, даже еще старше.

Иоанн Креститель — это первая из нескольких значительных личностей в Новом Завете по имени Иоанн. Иоанн Креститель может считаться последним из еврейских пророков старой школы. Подобно пророкам Ветхого Завета, он утверждал, что приблизился день Господа, и окончательное установление идеального мира неизбежно. Суть его проповеди была следующей:

Мф., 3: 2. «…Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное».

Под «Царством Небесным» подразумевается «Царство Божие», с заменой слова «Божие» на слово «Небесное», потому что Матфей разделяет возрастающее нежелание иудеев того времени использовать любое божественное имя. Выражение «Царство Божие» свободно используется во всем Новом Завете, за исключением Евангелия от Матфея.

Установлению Царства Божьего должны предшествовать полная победа добра над злом, святых над грешниками, как было обещано также древними пророками:

Мф., 3: 11–12. «…Идущий за мною сильнее меня… лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно Свое и соберет пшеницу Свою в житницу, а солому сожжет огнем неугасимым».

Те, кто приходил к Иоанну в покаянии, крестились, то есть погружались в воду (англ. «to baptize» — «крестить» происходит от греческого слова, означающего «погружаться в воду»), символически смывая грехи и готовясь к новому состоянию.

Крещение не было каким-то особым обрядом в еврейской практике. Иезекииль говорит о символическом использовании воды для очищения иудеев после осквернения их пленом у язычников и вынужденном следовании языческим практикам:

Иез., 36: 24–26. И возьму вас из народов… и приведу вас в землю вашу. И окроплю вас чистою водою, и вы очиститесь… И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам…

Это и было то, что Иоанн Креститель делал с помощью обряда крещения. Он использовал воды реки Иордан; и здесь можно было бы задаться вопросом: не под влиянием ли слов Елисея сирийскому прокаженному Нееману он крестит в этой реке?

4 Цар., 5: 10. …пойди, омойся семь раз в Иордане… и будешь чист.

Независимо от того, с какой целью иудеи используют крещение, возможно, однако, обрезание осталось обрядом, знаменующим собой истинное вступление иноверца в братство иудаизма. В христианской практике, частично вследствие деятельности Иоанна Крестителя, крещение в качестве обряда посвящения заменило собой обрезание.

Илия

Из слов, цитируемых Матфеем из поучений Крестителя, можно предположить, что Иоанн ожидал неизбежного явления божественного гнева воинственного царя небесного и что приблизилась последняя глава земной истории. Однако в христианской традиции он является предтечей Иисуса, Мессии, который совсем не соответствовал представлениям еврейских националистов.

Что характерно, Матфей интерпретирует роль Крестителя словами из стиха Ветхого Завета:

Мф., 3: 3. Ибо он [Иоанн] тот, о котором сказал пророк Исаия: «Глас вопиющего в пустыне: «Приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему».

Этот стих происходит из самых начальных высказываний Второ-Исайи:

Ис., 40: 3. Глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте в степи стези Богу нашему.

Этот стих ввиду его положения можно интерпретировать как ссылку Второ-Исайи на себя, почти как заглавие его писания. Стих мог представлять заголовок вроде «Изречения пророка, вопиющего в пустыне». И тем не менее, несомненно, даже если таково было первоначальное значение этого стиха, по-видимому, его можно было применить и к некоему будущему предтече Мессии.

Конечно, Иоанн Креститель считал себя предтечей Мессии и даже видел, какую именно роль он играл, поскольку он, по-видимому, намеренно следовал примеру Илии:

Мф., 3: 4. Сам же Иоанн имел одежду из верблюжьего волоса и пояс кожаный на чреслах своих, а пищею его были акриды и дикий мед.

Сравните это с описанием Илии в Ветхом Завете:

4 Цар., 1: 8. …человек тот весь в волосах и кожаным поясом подпоясан по чреслам своим…

Аскетическая пища Иоанна, которую он мог собрать себе в пустыне (и аскетическая пища с большим постом, который он налагал на своих учеников), напоминала то время, когда Илия, оставшись в пустыне, не ел ничего, кроме того, что ему чудесным образом приносили вороны:

3 Цар., 17: 6. И вороны приносили ему хлеб и мясо поутру, и хлеб и мясо по вечеру, а из потока он пил.

Восстановление Илии было не без умысла. Последней разработкой еврейской мессианской мысли было то, что Илия возвратится на землю как предтеча Мессии. И действительно, в последнем отрывке последней пророческой книги Библии есть это утверждение:

Мал., 4: 5. Вот, Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня, великого и страшного…

В христианских версиях Библии Книга Малахии является последней книгой Ветхого Завета, и есть своего рода аккуратность в том факте, что последняя книга Ветхого Завета заканчивается обещанием прихода Илии, а первая книга Нового Завета начинается с того, что пророк следует образцу Илии.

Позже Иисус подтверждает это отождествление Иоанна Крестителя и Илии:

Мф., 17: 12–13. Но говорю вам, что Илия уже пришел, и не узнали его… Тогда ученики поняли, что Он говорил им об Иоанне Крестителе.

Фарисеи и саддукеи

Проповедь Иоанна пользовалась популярностью: он был тем, кого в настоящее время мы называем успешным возрождением, факт его популярности основан не только на библейском свидетельстве, но и на свидетельстве Иосифа, который с одобрением упоминает об Иоанне Крестителе.

Огромные толпы стекались креститься к нему. Приходили также некоторые лидеры религиозной мысли того времени; возможно, искренне, возможно, из любопытства, возможно, по обеим этим причинам.

Мф., 3: 7. Увидев же Иоанн многих фарисеев и саддукеев, идущих к нему креститься, сказал им: «Порождения ехиднины! Кто внушил вам бежать от будущего гнева?..»

Фарисеи и саддукеи — это две еврейские религиозные секты того периода, секты, которые родились в муках маккавейского восстания и преследований со стороны Селевкидов.

Были иудеи, которые симпатизировали эллинизму и не принимали участия в восстании; были и такие, которые даже боролись на стороне Селевкидов против Маккавеев.

Даже после успешного развития восстания было множество иудеев, которые испытывали некоторую симпатию к эллинизму и не хотели распространения еврейского ритуала, вследствие чего еврейский образ жизни все более отличался от образа жизни остальной части мира.

Естественно, они происходили, как правило, из высших слоев общества. У них было больше возможностей понимать греков и изучать греческую культуру. В частности (и почти парадоксальным образом), в их число входили первосвященники и их окружение. Действительно, эта группа людей назвала себя «садоким». Возможно, это слово происходило от имени первого первосвященника храма Соломона — Садок. Слово «Садоким» на греческом языке стало «Saddoukaioi» и на русском — «саддукеи».

Саддукеи принимали только письменный закон (без каких бы то ни было отклонений) и отвергали всякие приукрашивания, которые добавили к нему традиция и обычай в течение столетий после плена. Они отказались принять верования и легенды об ангелах, духах и бесах, которые были распространы в персидский и греческий периоды; также они не принимали учения о воскресении и о награде и наказании в загробной жизни.

Современным людям странно читать о том, что некая значительная еврейская секта в римское время отвергает воскресение, но в действительности это учение возникло позже. Упоминания о нем появляются в Ветхом Завете только в самых последних отрывках. Самая явная ссылка — в конце Книги Даниила, как раз последней книге, которая была добавлена к канону:

Дан., 12: 2. И многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни венной, другие на венное поругание и посрамление.

Оппозиционно настроенными в отношении эллинизаторов во время маккавейского восстания были асидеи (на еврейском — хасидим), что означает «благочестивые». Это были миряне и народ страны, которые совершенно отвергали эллинизм и придерживались колоритного разнообразия иудаизма, вокруг которого выросли традиции всех видов.

После успешного восстания асидеи разделились на две группы. Меньшей из них по численности была группа ессеев, которых никогда не насчитывалось более нескольких тысяч. У этого названия неизвестное происхождение, но иногда его корни прослеживают в еврейском слове, означающем «целители». Они жили в изолированных общинах, практикуя целибат и аскезу, довольно-таки похожие в этом на христианских монахов. Они не упоминаются в Новом Завете, но ученые предполагают возможность того, что Иоанн Креститель испытывал влияние ессейской мысли. Основные группы ессеев концентрировались на северо-западных берегах Мертвого моря, и недавно обнаруженные «свитки Мертвого моря» являются, по-видимому, остатками рукописей подобного ессеям сообщества.

Большая часть асидеев превратилась в мирскую группу пиетистов, менее удаленную от общества и принимавшую активное участие в политических событиях того времени. Они назвали себя арамейским словом «перишайя», очевидно означающим «особые». Слово «перишайя» на греческом превращается в «pharisaios», а на русском — в «фарисеи».

Фарисеи принимали не только письменный закон, но и устные традиции, которые выросли вокруг него. Как правило, фарисеи были более умеренными в практическом отношении, чем саддукеи, потому что устная традиция часто смягчала суровую букву Закона Моисеева.

Действительно, фарисейское учение в своих лучших проявлениях очень похоже на учение Нового Завета. Еврейский учитель Гиллель, который умер примерно в 10 г., проповедовал добрую религию любви и представляет собой своего рода параллель поучениям Иисуса. Заявлялось даже, что Гиллель был из рода Давида. Однако с именем Гиллеля не связано никаких чудес, кроме того, ни он, ни кто-либо другой не утверждал, что он Мессия.

Хотя в худших своих проявлениях фарисеи развили столько тривиальных вспомогательных религиозных обрядов, что никто без тщательного их изучения не мог быть уверенным в том, что он владеет ими всеми. Фарисеи обычно смотрели свысока на тех, кто из-за отсутствия свободного времени или учености не выполнял или не мог выполнять все ритуалы, и это в особенности не внушало им любовь к обычным людям. В свою очередь, люди склонны были твердо придерживаться более популярных и ярких учителей, которые давали им утешение, и требовали от них надлежащего отношения, а не механической приверженности множеству сложных обрядов. Они обращались к таким людям, как Иоанн Креститель и Иисус. В действительности учение Иисуса можно было считать почти фарисейской этикой без фарисейского ритуала.

Саддукеи и фарисеи по очереди политически доминировали в Иудее маккавейских времен. Сразу после восстания у власти были фарисеи, поскольку саддукеи были заклеймены позором из-за того, что были теми, кого в настоящее время мы называем «предателями».

Однако, хотя селевкидская монархия потерпела поражение, греческая культура оставалась столь же привлекательной, как и всегда, и маккавейские цари начали эллинизировать и играть ту роль, против которой, отдавая свои жизни, боролись их отцы.

Поэтому при Иоанне Гиркане I саддукеи восстановили контроль над Храмом, а фарисеи вошли в оппозицию. (Именно в то время они получили свое название. Возможно, небольшое самовосхваление помогало им облегчить боль от того, что они теряли власть.)

При Александре Ианнее они открыто участвовали в восстании. Это было своего рода маккавейское восстание против Маккавеев, которое было утоплено в крови. Позже Александра, вдова Александра, примирилась с фарисеями, и некоторое время было спокойно.

Однако после ее смерти вспыхнула гражданская война между ее двумя сыновьями Иоанном Гирканом II и Аристобулом II. Фарисеи поддержали первого и некоторое время были снова у власти. В период царствования Ирода и позже снова саддукеи были во власти, а фарисеи — в оппозиции.

Когда представители этих двух партий пришли к Иоанну для крещения, он поносил и тех и других, занимая позицию обычного человека, если можно так выразиться, против тех, кто, подобно саддукеям, лишал иудаизм его содержания, и тех, кто, подобно фарисеям, наполнял его излишеством.

Действительно, он занял позицию, подобную позиции Иеремии. Иеремия в своей храмовой проповеди предупреждал, что одно лишь существование храма не защищает нравственно дурных людей. Иоанн также предупреждал, что один только тот факт, что человек является иудеем, еще не служит ему защитой:

Мф., 3: 9. …и не думайте говорить в себе: «отец у нас Авраам», ибо говорю вам, что Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму.

Сын

Теперь, наконец, Иисус появляется как взрослый человек, пришедший к Иоанну Крестителю, чтобы принять у него крещение.

Как это часто бывает, Иосиф, который упоминает об Иоанне Крестителе, не упоминает об Иисусе. Несомненно, в истории иудеев есть параграф, который посвящен Иисусу, но это прерывает поток дискурса и выглядит подозрительно, подобно объяснению, придуманному задним числом. Обычно ученые считают, что это была вставка какого-то раннего христианского редактора, который, возмущенный тем, что Иосиф рассказал о том периоде, не упомянув о Мессии, посчитал, что его вставка будет благочестивым актом.

Кроме того, фактически ни в одной современной тому периоду летописи, которыми мы располагаем, за исключением Нового Завета, нет упоминаний об Иисусе.

В связи с этим были и такие, которые утверждали, что Иисус никогда не существовал, но это, по-видимому, преувеличение. Синоптические Евангелия не имеют признаков откровенного вымысла так же, как, например, Книги Товита, Иудифь и Есфирь. Синоптические Евангелия не наполнены анахронизмами, но оказываются точными, когда они обсуждают дух своего времени. То, что в них говорится об Иоанне Крестителе, например, совпадает с тем, что говорит Иосиф. Кроме того, в них не содержится никаких событий, которые, по-видимому, категорически противоречат известным историческим фактам.

Безусловно, синоптические Евангелия полны чудес и удивительных историй, которые в целом принимаются многими благочестивыми христианами. Однако если в наш рационалистический век некоторые из нас не захотят принимать в расчет чудеса и элемент божественного, то все еще останется связная, естественная, вполне возможная и осмысленная история судьбы галилейского проповедника. Мы можем попытаться проследить эту историю в том, как она рассказывается в Евангелии от Матфея.

Предположим, например, что мы не принимаем в расчет рассказы Матфея о рождении и детстве Иисуса, рассматривая их как порождение поздней традиции, предназначенной для решения двух задач: (1) показать, что он — рожденный в Вифлееме потомок рода Давида и поэтому он считается Мессией, и (2) продемонстрировать сходство между его ранним служением и служением Моисея.

Если мы сделаем это, то на сцену впервые выходит тот, кого мы могли бы назвать «историческим Иисусом», как взрослый галилеянин, который слышал о проповеди Иоанна Крестителя и пошел в Иудею креститься.

Фактически именно таким способом начинается Евангелие от Марка, самое старшее из четырех Евангелий. В Евангелии от Марка нет никаких упоминаний о непорочном зачатии и Вифлееме или о какой-либо истории из первых двух глав Евангелия от Матфея. Евангелие от Марка начинается с рассказа об Иоанне Крестителе и крещении Иисуса.

После крещения «исторический Иисус» испытывает побуждение самому стать проповедником и пророком. Говоря современным языком, он слышит «зов к служению», но Матфей выражает это так, как это было характерно для его собственного времени.

Мф., 3: 16. И крестившись, Иисус тотчас вышел из воды, — и се, отверзлись Ему небеса, и увидел [Иоанн] Духа Божия, Который сходил, как голубь, и ниспускался на Него.

По-видимому, описанное здесь было видением, которое испытал Иисус: «отверзлись Ему небеса». Несомненно, в это время у него крестилась большая толпа, и нет никаких указаний, по крайней мере в синоптических Евангелиях, на то, что это было явление, видимое всем людям.

Однако повествование идет еще дальше. Иисус изображается как осознающий в этот момент нечто большее, чем простой зов проповедовать:

Мф., 3: 17. И се, глас с небес глаголющий: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение».

Слова «Сей есть Сын Мой возлюбленный», по-видимому, подразумевали, что в этот момент Иисус понял, что ему предназначено стать Царем, то есть Мессией. Даже немессианские цари Иудеи считались приемными сыновьями Яхве; гораздо больше это относится к Мессии.

Однако это может оказаться более поздним благочестивым истолкованием событий автором Евангелия. Если бы мы попытались следовать «историческому Иисусу», то, по-видимому, оказалось бы, что реализация мессианства произошла значительно позже.

(В христианской мысли выражение «Сын Божий» считается означающим нечто гораздо более трансцендентальное и тонкое, чем роль, предназначенная Мессии, в еврейской мысли. Однако в синоптическом Евангелии ясно видна более поздняя христианская точка зрения. Она же видна в Евангелии от Иоанна.)

Для Марка Дух Божий входит в Иисуса во время крещения, и именно тогда, и только тогда он, очевидно, входит в свою роль Мессии. Однако в Евангелии от Матфея не может быть все так просто. Согласно Матфею, Дух Божий вошел в Иисуса в момент зачатия, он родился Мессией и едва ли ему нужно было крещение. Поэтому Матфей должен заставить Иоанна Крестителя признать этот факт. Когда Иисус пришел креститься:

Мф., 3: 14–15. Иоанн же удерживал Его и говорил: мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне? Но Иисус сказал ему в ответ: оставь теперь; ибо так надлежит нам исполнить всякую правду.

И тем не менее, это признание Иоанном роли Иисуса как Мессии не соответствует рассказу Матфея об «историческом Иисусе»; поскольку в более поздний период Иоанн явно показывается как совершенно неуверенный в сути миссии Иисуса.

Сатана

Разумно предположить, что, как только Иисус почувствовал желание и побуждение стать проповедником, он мог на какой-то период удалиться для размышлений и обдумывания своей миссии. Каким проповедником он должен стать? Каким должен быть его общий подход? Что он должен пытаться свершить?

Матфей дополнил стих, содержащийся в Евангелии от Марка, рассказав о том, как после крещения Иисус удалился в пустыню, постился и был искушаем Сатаной пойти в Своем служении неверным путем. Для Матфея характерно, что он рассказывает о борьбе между Иисусом и Сатаной в виде противоборства цитат из Ветхого Завета.

Во время первого искушения Сатана убеждал Иисуса утолить свой голод после поста, превратив камни в хлеб, — то, что Бог был бы рад сделать по просьбе благочестивого и набожного человека. Иисус ответил на это цитатой:

Мф., 4: 4. Он же сказал ему в ответ: написано: «Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих».

Цитата из Второзакония:

Втор., 8: 3. …не одним хлебом живет человек, но всяким [словом], исходящим из уст Господа, живет человек…

Это можно интерпретировать как решение Иисуса, чтобы его миссия была направлена не просто на улучшение материального благополучия человека, но и на побуждение нравственного возрождения.

Затем Сатана уговаривает Иисуса продемонстрировать свои силы, бросившись с вершины Храма, чтобы ангелы спасли его.

Мф., 4: 6. …и говорит Ему: если Ты Сын Божий, бросься вниз, ибо написано: «Ангелам Своим заповедает о Тебе, и на руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею».

Здесь пишется, что Сатана придал метафорическому высказыванию из Псалтиря буквальное толкование:

Пс., 91: 11–12. …ибо Ангелам Своим заповедает о тебе — охранять тебя на всех путях твоих; на руках понесут тебя, да не преткнешься о камень ногою твоею.

Но Иисус парировал другой цитатой:

Мф., 4: 7. Иисус сказал ему: написано также: «Не искушай Господа Бога твоего».

(Втор., 6: 16. Не искушайте Господа, Бога вашего…)

То есть не следует искушать Бога и прибегать к уловкам, чтобы удовлетворить свое тщеславие или развеять человеческие сомнения. Этот ответ можно интерпретировать как решение Иисусом отвергнуть зрелищные методы в своей миссии, завоевывать сердца проявлением своей праведности, а не силы. (В действительности писания евангелистов объединяют в себе эти два аспекта, и Иисус в них демонстрирует Силу Божью чудесами доброты, главным образом исцеляя больных.)

В последнем искушении Сатана предлагает ему все царства мира:

Мф., 4: 9. …все это дам Тебе, если, пав, поклонишься мне.

На что Иисус отвечает третьей цитатой:

Мф.,4: 10. …отойди от Меня, сатана; ибо написано: «Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи».

(Втор., 6: 13–14. Господа, Бога твоего, бойся, и Ему одному служи, и к: Нему прилепись… Не последуйте иным богам…)

Таким образом, очевидно, что Иисус отвергает традиционное истолкование Мессии как могущественного и идеального царя, который свергает врагов Израиля силой и устанавливает свое правление над всем миром на манер сверх-Александра (Македонского).

Это решение стать мирным, а не воинственным Мессией, очевидно, крайне важно для рассказа об «историческом Иисусе».

Иродиада

Решение Иисуса посвятить свою жизнь служению Богу, должно быть, было ускорено новостями об аресте Иоанна Крестителя, так как это увеличило необходимость того, чтобы кто-то занял место Иоанна и продолжил распространять его послание:

Мф., 4: 12. Услышав же Иисус, что Иоанн отдан под стражу, удалился в Галилею.

Мф., 4: 17. С того времени Иисус начал проповедывать и говорить: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное.

В этом месте Матфей не приводит причины ареста Крестителя, а возвращается к этой теме позже.

Мф., 14: 3–4. Ибо Ирод, взяв Иоанна, связал его и посадил в темницу за Иродиаду, жену Филиппа, брата своего, потому что Иоанн говорил ему: не должно тебе иметь ее.

Лежащая в основе этого сюжета история сложная. Для начала мы должны рассмотреть вопрос о сыновьях Ирода Великого (царя, правившего во время рождения Иисуса). Трое сыновей уже были упомянуты как разделившие власть Ирода после его смерти. Однако теперь ушел со сцены один из них, Ирод Архелай, сверженный в 6 г. до н. э., за четверть века до начала служения Иисуса.

Из оставшихся двоих мы рассмотрим сначала Ирода Антипу, тетрарха Галилеи и Переи. Он был сыном Ирода Великого от Мальфасы, шестой жены Ирода, которая была самаритянкой. Поэтому Ирод Антипа был родом наполовину идумеем, наполовину самаритянином и, следовательно, был вдвойне неприятен еврейским националистам. Он был тетрархом с момента смерти его отца в 4 г. до н. э. и правил в течение сорока трех лет; этот период был для этого региона главным образом периодом мира и процветания.

Во-вторых, был Ирод Филипп, сын Ирода Великого от его седьмой жены Клеопатры, иудеянки (несмотря на ее имя). Ирод Филипп после смерти Ирода стал тетрархом Итуреи, и поэтому его можно называть Филиппом тетрархом. Кроме того, он все еще правил во время служения Иисуса и, по-видимому, был образцовым правителем.

Но был еще, по-видимому, один сын Ирода Великого, который не правил ни одной частью царства и который, внося путаницу в повествование, также носил имя Филипп. Мы назовем его просто Филиппом, чтобы отличать его от Филиппа тетрарха. Он был сыном Ирода от пятой жены Мариам II. (Ее следует отличать от Мариам I, которая была второй женой Ирода.) Мариам II не имела маккавейского происхождения, и поэтому Филипп никоим образом не был потомком Маккавеев.

Наконец, была Иродиада, дочь Аристобула, который, в свою очередь, был сыном Ирода Великого от Мариам I. Так как это была та Мариам I, которая была из рода Маккавеев, мы можем считать Иродиаду внучкой Ирода Великого, потомком Маккавеев по бабушке. (Отец Иродиады Аристобул был казнен его отцом Иродом в 6 г. до н. э., когда старый царь, став больным и близким к смерти, страдал паранойей и повсюду в своей сложной семейной жизни видел заговоры.)

Иродиада вышла замуж за Филиппа, своего двоюродного дядю, в то время как Ирод Антипа женился на дочери Арета, царя набатских арабов.

В начале своего царствования Ирод Антипа потерял интерес к своей жене и развелся с ней, взяв в качестве второй жены Иродиаду, которая развелась с Филиппом. Таким образом, Иродиада ушла от одного двоюродного дяди и стала женой другого двоюродного дяди.

В результате этого Арет, считая отказ своей дочери оскорблением, объявил войну Ироду Антипе и победил его. Но он ничего этим не добился, кроме, может быть, удовлетворения своей гордости. Римляне не могли позволить, чтобы локальные войны вышли из-под контроля, и вмешались, позволив Ироду Антипе сохранить свою тетрархию и новую жену.

Иоанн Креститель яростно осудил этот новый брак как кровосмесительный, не столько потому, что Иродиада была двоюродной племянницей Ирода Антипы, сколько потому, что она была его бывшей невесткой.

Ирод Антипа не позволил себе согласиться с этим осуждением и отказать Иродиаде, но стал нетерпимым по отношению к Иоанну Крестителю. Он не имел в виду теологические доктрины — в те дни Иудея была землей постоянных сложных теологических споров, — но возражал против любого вмешательства в свою частную жизнь. Кроме того, он, весьма вероятно, подозревал за этим осуждением политические мотивы и считал, что Иоанн был на службе у набатян и пытался поднять внутреннее восстание, которое отвечало бы целям по-прежнему гневающегося Арета.

Поэтому Иоанн был заключен Иродом в тюрьму в Махероне (согласно Иосифу), укрепленной деревне на южной границе Переи, к востоку от Мертвого моря. Однако Ирод не осмеливался предпринять вполне логичный шаг и казнить Иоанна и таким образом раз и навсегда заставить его замолчать, поскольку он боялся волнений, которые могли поднять многочисленные ученики Иоанна. Поэтому какое-то время Иоанн оставался заключенным в тюрьму.

Завулон и Неффалим

Матфей усматривает в возвращении Иисуса в Галилею начало его служения как исполнение пророчества:

Мф., 4: 14–16. Да сбудется реченное через пророка Исаию, который говорит: «Земля Завулонова и земля Неффалимова, на пути приморском, за Иорданом, Галилея языческая, народ, сидящий во тьме, увидел свет великий, и сидящим в стране и тени смертной воссиял свет».

Эта цитата есть в Ветхом Завете в следующем виде:

Ис., 9: 1–2. Прежнее время умалило землю Завулонову и землю Неффалимову; но последующее возвеличит приморский путь, Заиорданскую страну, Галилею языческую. Народ, ходящий во тьме, увидит свет великий; на живущих в стране тени смертной свет воссияет.

Однако эти два стиха из Книги пророка Исайи не составляют пару. Первый стих (9: 1) принадлежит к материалу восьмой главы, в которой Исайя говорит о недавнем разрушении Израиля ассирийскими войсками под предводительством Саргона. Второй стих (9: 2) представляет полное изменение сюжета, даже изменение с прозы на поэзию. С него начинается гимн коронации, который мог быть первоначально написан для празднования помазания нового царя, возможно Езекии.

В еврейской Библии (а также в новой иерусалимской Библии) стих (Ис., 9: 1) с его ссылкой на Неффалим и Завулон оказывается последним стихом восьмой главы (Ис., 8: 23), в то время как стих (Ис., 9: 2) в версии короля Якова начинает девятую главу еврейской Библии как Ис., 9: 1.

Это гораздо более логичное разделение этих двух глав, и соединение этих двух стихов в одной и той же главе произошло, несомненно, под влиянием их совместного цитирования у Матфея, который, по-видимому, стремился сделать это ссылкой на свет во тьме, отнесенной в особенности к Завулону и Неффалиму так, чтобы как можно большее в жизненном пути Иисуса было предсказано в Ветхом Завете.

Сын плотника

Можно предположить, что после возвращения в Галилею Иисус прежде всего вернется в свой собственный город. Однако если это так и произошло, то он остался там только на короткое время, Матфей поспешно перескакивает через этот момент:

Мф., 4: 12–13. …Иисус… удалился в Галилею и, оставив Назарет…

Что происходило в Назарете в то время, если вообще происходило, Матфей не говорит, но позже в Евангелии Матфей рассказывает о событиях, которые происходили во время (предположительно) более позднего посещения Назарета. Эти же события рассказаны Лукой как происходившие во время посещения Иисусом Назарета примерно в начале служения, и в связи с этим появляется искушение задаться вопросом: а может быть, это происходило в самом начале этого периода его жизни?

Прослеживая путь «исторического Иисуса», можно предположить, что, проникшись новым смыслом своей миссии, он возвратился в Назарет и начал проповедовать там в первую очередь:

Мф., 13: 54. И, придя в отечество Свое, учил их в синагоге их, так что они изумлялись…

Но при этом он не нравился своей аудитории. Его помнили как мальчика, который вырос в их городе, и теперь он, очевидно, имел наглость выступать перед ними в качестве проповедника. Матфей возмущенно цитирует вопросы толпы:

Мф., 13: 54–56. …откуда у Него такая премудрость и силы? Не плотников ли Он сын? Не Его ли Мать называется Мария, и братья Его Иаков и Иосий, и Симон, и Иуда? И сестры Его не все ли между нами? Откуда же у Него все это?

Здесь упоминаются отец и мать Иисуса, но его отец Иосиф никогда не появляется в Новом Завете как живой человек, кроме как в связи с рассказами о рождении Иисуса. Поэтому обычно предполагается, что он умер, когда Иисус был еще юношей.

Из этих стихов видно, что Иосиф был плотником, но что известно насчет самого Иисуса? Лука о том же случае пишет, что толпа спросила:

Лк., 4: 22. …не Иосифов ли это сын?

И нет никаких упоминаний о плотничестве.

С другой стороны, Марк — автор самого раннего Евангелия — отмечает этот случай и пишет, что толпа спросила:

Мк., 6: 3. Не плотник ли Он, сын Марии…

Возможно ли тогда, что «исторический Иисус», до своего крещения у Иоанна и зова к служению, был плотником в Назарете, а горожане были весьма возмущены тем, что обычный работник без богословской учености (как известно, обычные люди были несведущими в фарисейских сложностях закона тех времен) взял на себя смелость выступить в роли проповедника? И если бы он проявил знание закона, изучив его благодаря своему уму и трудолюбию, это не изменило бы тот факт, что, будучи обычным работником, он должен занимать свое место в толпе и слушать «более сведущих».

И Лука и Матфей, писавшие позже, когда Иисус в воспоминаниях своих учеников стал более могущественным, могли действительно испытывать нежелание подчеркивать социальное положение Иисуса как работника. Матфей сделал плотником Иосифа (хотя вполне возможно, что отец и сын были оба плотниками, поскольку Иисус рос в среде ремесла своего отца), в то время как Лука вообще пропустил это смущающее слово.

В любом случае, Иисус смягчает общую разочарованность той мыслью, которая подобна известному нам высказыванию: «чем ближе знаешь, тем меньше почитаешь».

Мф., 13: 57. Иисус же сказал им: «Не бывает пророк без нести, разве только в отечестве своем и в доме своем».

По-видимому, опыт показал Иисусу, что для успешности его миссии место должно быть таким, где он не был известен настолько хорошо, что на мнение людей влияли его прошлое ремесло или отсутствие у него формальной учености.

Братья Иисуса

Инцидент в Назарете обнаруживает также кое-какие сведения о членах семьи Иисуса. Толпа иронически повторяет имена родственников Иисуса, чтобы показать этим, что они не ошибаются насчет того, что этот проповедник-выскочка в действительности является скромным плотником, которого они знают, а не каким-нибудь приезжим сановником. Они упоминают не только о его матери и отце, но и о его братьях и сестрах.

Мф., 13: 55–56. Не плотников ли Он сын? Не Его ли Мать называется Мария, и братья Его Иаков и Иосий, и Симон, и Иуда? И сестры Его не все ли между нами?

Если интерпретировать эти стихи самым обычным образом, можно прийти к выводу, что «исторический Иисус» был членом большой семьи, а у Иосифа и Марии было пятеро сыновей и несколько дочерей.

И эта возможность большой семьи не устраняется даже в том случае, если принять рассказ Матфея о непорочном зачатии. Он говорит:

Мф., 1: 25. И [Иосиф] не знал Ее. Как наконец Она [Мария] родила Сына Своего первенца, и он нарек Ему имя: Иисус.

Даже если до рождения Иисуса Мария оставалась девой, в этом стихе нет ничего, что заставило бы нас поверить в то, что у Иосифа не было никаких отношений с Марией после рождения Иисуса и что Мария не могла обычным образом родить множество детей, которые потом станут младшими братьями и сестрами Иисуса. Можно даже доказать, что «перворожденный» сын подразумевает по крайней мере второрожденного сына и, возможно, других сыновей. Если у Марии больше не было детей, можно было говорить просто о «единственном сыне» или даже «единственном ребенке».

Однако это описание нормальной семейной жизни Марии как многодетной матери Иисуса с четырьмя младшими братьями и несколькими младшими сестрами недопустимо для многих христиан, которые твердо верят в традицию вечной девственности Марии, и были выдвинуты основания, очевидно придающие словам евангельского стиха совсем не то значение, которое они, по-видимому, имели.

Одна теория заключается в том, что конкретные люди, упомянутые как братья и сестры Иисуса, фактически были детьми Иосифа от предыдущего брака, а не сыновьями Марии. В таком случае они были бы старше Иисуса, его сводными братьями и сестрами. Однако это опровергается тем фактом, что нигде в Библии не упоминается ни о каком более раннем браке Иосифа.

Более разумная теория говорит о том, что эти люди были не братьями Иисуса, а родственниками другого типа, скажем двоюродными братьями. Слово «брат» действительно иногда используется в Библии для того, чтобы подразумевать «родственника». Таким образом, Лот является племянником Авраама, но:

Быт. 13: 8. И сказал Аврам Лоту: да не будет раздора между мною и тобою, и между пастухами моими и пастухами твоими, ибо мы родственники…[112]

Кроме того, Иаков является племянником Лавана, но:

Быт., 29: 15. И Лаван сказал Иакову: неужели ты даром будешь служить мне, потому что ты родственник?[113] скажи мне, что заплатить тебе?

Однако в таких случаях обычно приводится достаточно генеалогического материала, чтобы между конкретными людьми можно было установить точные родственные связи. В случае братьев Иисуса дело обстоит по-другому, и те, кто приводит доводы в пользу более отдаленных родственных связей, вынуждены искать косвенные доказательства. Так, Матфей говорит о нескольких женщинах, являющихся свидетельницами распятия на кресте:

Мф., 27: 56. …между ними были… Мария, мать Иакова и Иосии…

Названные имена часто встречаются, но здесь имеются в виду те Иаков и Иосия, которые являются сыновьями Марии. Могли ли они быть Иаковом и Иосией, которые упоминаются как братья Иисуса наряду с Симоном и Иудой, о которых здесь не говорится? Если это так, то они были сыновьями другой Марии, поскольку если бы эта Мария была матерью также и Иисуса, то, несомненно, Матфей сказал бы об этом. В таком случае, кто же была эта другая Мария? В аналогичном стихе в Евангелии от Иоанна мы читаем:

Ин., 19: 25. При кресте Иисуса стояли Матерь Его и сестра Матери Его, Мария Клеонова, и Мария Магдалина…

Может ли быть так, что братья, упомянутые в Мф., 13: 55, являются сыновьями тети Иисуса Марии, а не его матери Марии и поэтому фактически его двоюродными братьями?

Однако многие современные ученые не ищут окольных объяснений, а считают, что мать Иисуса Мария является также матерью и других упомянутых лиц. Разумеется, если мы пытаемся исследовать жизнь «исторического Иисуса», с которым не связан рассказ о непорочном зачатии, то нет никаких оснований подвергать сомнению тот факт, что у него были настоящие братья и сестры.

Капернаум

Покинув Назарет, Иисус пошел в больший город в Галилее, где он мог надеяться на больший успех, чем в его родном городке:

Мф., 4: 13. …и, оставив Назарет, пришел и поселился в Капернауме приморском…

Ранние странствия Христа

Капернаум находится примерно в 20 милях к северо-востоку от Назарета и во времена Иисуса был важным городом с римским гарнизоном, налоговой службой и синагогой значительных размеров. Его еврейское название было Kapharnahum («деревня Наума»), которое на греческом стало звучать как «Kapharnaoum», а на русском — «Капернаум». Несмотря на известность Капернаума как места проповеди Иисуса, в конце концов он исчез, и в наше время даже оспаривается его бывшее местоположение.

Он был расположен на морском побережье, но это не означает Средиземное море, как можно было подумать, но на берегу внутреннего озера с пресной водой, которое находится на востоке Галилеи в верховьях реки Иордан.

Это озеро грушевидно по форме с широким берегом на севере. Оно небольшое, размером лишь в тринадцать миль в длину и семь с половиной миль в ширину. Площадь его поверхности всего только шестьдесят пять квадратных миль (в три раза больше острова Манхэттен).

Озеро имело множество разных названий, которые все были приняты от названий городов или районов на его западном берегу. Например, очень древний город вблизи его южного берега имел название Киннереф. Он упоминается в летописях о завоевателе Тутмосе III Египетском, жившем задолго до Исхода. Название этого города было дано озеру и его западным берегам.

Озеро почти не упоминается в Ветхом Завете, так как основная часть населения и властей Израиля и Иудеи находились далеко на юге. Когда оно вообще упоминается, то обычно вводится в описание как часть пограничной области:

Чис., 34: 11…от Шефама пойдет граница к Рибле, с восточной стороны Айна, потом пойдет граница и коснется берегов моря Киннереф с восточной стороны…

Западные берега озера упоминаются в связи с сирийским вторжением примерно в 900 г. до н. э.

1 Цар., 15: 20. И послушался Венадад царя Асы [Сирии], и послал военачальников своих против городов Израильских, и поразил Айн и Дан и Авел-Беф-Мааху и весь Киннереф, по всей земле Неффалима.

В современном Израиле все еще используется ветхозаветное название этого озера, когда оно называется Ям Киннерет, а на его берегах расположен город с названием Киннерет и населением примерно в тысячу жителей.

На северо-западных берегах озера находится небольшая равнина, не более двух миль в любую сторону, где в озеро впадают два небольших ручья. Она называется Генносар, или Геннисарет, название неизвестного происхождения. Возможно, оно означает «сад Гасора»; Гасор был ханаанским правителем этой области во времена Судей.

В любом случае этот район дал свое название также и озеру, и эти названия используются в Библии, апокрифах и у Иосифа. Например:

Мф., 4: 18. Проходя же близ моря Галилейского, Он [Иисус]…

С тех пор это озеро более всего известно христианам под таким названием. Но это не самое последнее из его названий. Во время самого Иисуса возникло еще одно название.

Самым крупным и самым современным городом на берегах этого озера во времена Иисуса был город, построенный в 20 г. до н. э. (меньше чем за десятилетие до того, как Иисус начал свое служение) Иродом Антипой. Он был назван Тиверией в честь правившего тогда римского императора, и Антипа сделал его своей столицей. Прежде это был языческий город, и иудеи с ужасом смотрели на него частично по этой причине, а частично из суеверия, так как он построен на месте древнего кладбища.

Город только однажды упоминается в Новом Завете, и только в Евангелии от Иоанна, самом последнем и наиболее ориентированном на греческую мысль:

Ин., 6: 1. После сего пошел Иисус на ту сторону моря Галилейского, в окрестности Тивериады.

Этот город дал также свое название морю, название которого есть также в Евангелии от Иоанна:

Ин., 6: 23. Между тем пришли из Тивериады другие лодки…

Тиверия до сих пор существует и все еще является крупнейшим городом на берегах озера. Его население — примерно двадцать две тысячи жителей, а название все еще связано с озером, которое известно на арабском языке как Бар Тавария, а в русской географии как Тивериадское озеро.

Симон

В Капернауме Иисус быстро достиг успеха, здесь у него была внимательная аудитория, чего не было в Назарете. Он даже начал собирать вокруг себя учеников:

Мф., 4: 18–20. Проходя же близ моря Галилейского, Он увидел двух братьев: Симона, называемого Петром, и Андрея, брата его, закидывающих сети в море, ибо они были рыболовы; и говорит им: идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков. И они тотчас, оставив сети, последовали за Ним.

Симеон — это форма имени, используемого в Ветхом Завете, и в одном месте эта форма используется и для Симона Петра:

Деян., 15: 14. Симон изъяснил, как Бог первоначально призрел на язычников, чтобы составить из них народ во имя Свое.

Однако была выраженная тенденция сократить это имя до формы «Симон», так как оно было благородным греческим именем, а даже среди консервативных иудеев того периода существовала тенденция принимать или давать греческие имена. У иудеев не было нынешней системы фамилий и было принято отличать людей с одинаковыми именами по именам их отцов. Так, в одном месте Иисус говорит:

Мф., 16: 17. …блажен ты, Симон, сын Ионин…

Но этого также могло оказаться недостаточно, и было распространенной практикой добавлять к имени человека какое-нибудь прозвище, получаемое на основе его внешнего вида или характера, чего-нибудь очень индивидуального. Это видно в случае сыновей Маттафии, священника, который поднял маккавейское восстание.

Симон, возможно из-за своих размеров и силы, или из-за твердости, или и того и другого, был назван на арамейском Симоном Кифа (Симон Скала). По-гречески «скала» — «петрос», а на латыни — «петр». Таким образом, в русском языке он становится Петром, и поэтому Симон часто упоминается как Симон Петр.

Прозвище может использоваться отдельно, если оно достаточно характерно или становится достаточно известным. Так, Павел в своем Первом послании к коринфянам осуждает фракционность ранней церкви, говоря:

1 Кор., 1: 12. Я разумею то, что у вас говорят: «я Павлов»; «я Лполлосов»; «я Кифин»; «а я Христов».

Кифа — это Симон. И мы, конечно, более всего знаем его просто как Петра.

Андрей — это имя, которое не встречается в Ветхом Завете. Это — русский вариант греческого имени Андреас, означающего «мужественный».

В Евангелии от Матфея оказывается, что Петра и Андрея просто призвали, и они последовали, не в силах помочь себе, привлеченные и загипнотизированные божественной сущностью Иисуса. И тем не менее, если мы исследуем жизнь «исторического Иисуса», то разумно будет принять, что Петр и Андрей первыми услышали его проповедь, почувствовали притягательность его учения и затем присоединились к нему.

Иаков

Петр и Андрей, единственные ученики, присоединившиеся к Иисусу в Капернауме, не были братьями. Вскоре к ним присоединилась еще одна пара братьев:

Мф., 4: 21–22. Оттуда, идя далее, увидел Он других двух братьев, Иакова Зеведеева и Иоанна, брата его, в лодке с Зеведеем, отцом их, починивающих сети свои, и призвал их. И они тотчас, оставив лодку и отца своего, последовали за Ним.

Зеведей, имя отца Иакова и Иоанна, является русским вариантом греческого Зебедайос, которое, в свою очередь, происходит от еврейского Зебедиах. Множество людей с этим именем упоминаются в Ветхом Завете, но никто из них не играет важной роли.

Сын Зеведея Иоанн является вторым из важных личностей по имени Иоанн в Новом Завете; первым, конечно, Иоанн Креститель.

Имя Иаков имеет параллели с греческим Iakhobos и латинским Jacobus.

Десятиградие

Слава о проповедях Иисуса начала распространяться повсеместно. В еврейских царствах того времени образованный проповедник был сведущим в Законе и мог проиллюстрировать важные моменты своей речи интересными историями, указывающими на аналогии или мораль («притчи»), чтобы привлечь к ним внимание слушателей. Молва об Иисусе распространялась быстро, поскольку один человек взволнованно рассказывал другому, то многие пришли посмотреть и послушать новую знаменитость. Эффект был таким же, как от появления нового философа в Афинах, нового гладиатора в Риме или от постановки новой популярной пьесы в современном Нью-Йорке.

О святых людях во все времена всегда циркулировали слухи об удивительных исцелениях. Это было справедливо не только для времен до Иисуса, но и после. Английские короли не были особенно святыми, а некоторые и вовсе были нечестивыми, но считались способными исцелить от болезни, называемой золотухой, простым прикосновением к больному; и даже в XVIII в. к монарху прикасались для исцеления от золотухи. Даже в наше время есть немало знахарей, которые лечат людей «возложением рук». Природа этой болезни такая сложная и так значительно влияние психологического отношения к ней, что больной, который всецело верит в то, что курс такого лечения поможет ему (даже если это был только случайный контакт с безразличным царем или целителем из захолустья), то это действительно часто помогает.

Восторженные евангелисты описали множество историй об исцелениях Иисусом больных, и бесполезно пытаться предполагать по каждому случаю какие-то естественные объяснения. Для верующих христиан все описанные исцеления вполне возможны, для них они вызваны не исцеляющей верой и самовнушением или своего рода примитивной психиатрией, а прямым вмешательством божественной силы.

Однако в поисках «исторического Иисуса», возможно, достаточно сказать, что многие, кто принимал Иисуса как святого, верили, что он мог помочь им избавиться от болезней, и это действительно помогало им. Повсюду распространялись рассказы о его исцелениях (и в пересказах, как это неизбежно случается в таких ситуациях, нарастали преувеличения). Такие рассказы способствовали дальнейшему росту его известности:

Мф., 4: 24–25. И прошел о Нем слух по всей Сирии; и приводили к Нему всех немощных, одержимых различными болезнями и припадками, и бесноватых, и лунатиков, и расслабленных, и Он исцелял их. И следовало за Ним множество народа из Галилеи и Десятиградия, и Иерусалима, и Иудеи, и из-за Иордана.

Особенно интересно здесь упоминание о Десятиградии («десять городов»). Во время завоеваний Александра Македонского повсюду, где прошли его армии, возникали греческие города; и эта тенденция, продолжалась и при македонских царях, которые унаследовали его власть. При Селевкидах область к востоку от реки Иордан и Галилейского моря была усеяна греческими городами.

На пике расцвета Маккавейской монархии эта область была завоевана Александром Ианнеем, но, когда Помпей совершил поход в Иудею и реорганизовал эту область, греческие города были освобождены. Они образовали между собой союз и во времена Иисуса наслаждались значительной независимостью. Десять городов, которые образовывали часть этого союза, управлялись различными властями по-разному, но, очевидно, самым северным городом был Дамаск, в 60 милях к северо-востоку от Капернаума. Это тот же Дамаск, который был столицей Сирийского царства, против которого воевал Ахав.

Если люди приходили из Десятиградия, чтобы послушать Иисуса, то они, возможно, включали в свое число и некоторое количество язычников. Об этом конкретно не говорится, но в этом нет ничего невозможного. Точно так же, как некоторых иудеев сильно привлекала греческая культура, так и некоторых греков сильно привлекал иудаизм. Даже если такие греки воздерживались от обращения, тем не менее, они могли быть достаточно заинтересованными в том, чтобы прийти послушать некоего выдающегося проповедника.

В свете более поздней истории христианства чрезвычайное значение имеет тот факт, что проповедь Иисуса, возможно, вначале распространялась среди греков и вообще язычников.

Закон

В этом пункте Матфей считает уместным привести примеры тех учений, которые проповедовал Иисус и которые так широко привлекали к ним внимание. Он делает это в проповеди, занимающей три главы повествования. Возможно, отрывок, приведенный Матфеем, в действительности был не единственной проповедью, которая была произнесена за один раз, а собранием показательных «изречений». Проповедь начинается следующим образом:

Мф., 5: 1–2. Увидев народ, Он взошел на гору; и, когда сел, приступили к Нему ученики Его. И Он, отверзши уста Свои, учил их…

В 394 г. христианский епископ Августин Блаженный написал комментарий к этой проповеди, которую он назвал «О нагорной проповеди Господа», и с тех пор эти главы Евангелия от Матфея упоминаются как «Нагорная проповедь».

Были попытки найти вблизи Капернаума какой-нибудь конкретный холм, на котором могла быть произнесена проповедь, но, по-видимому, таким образом найти решение не удалось.

Нагорная проповедь, данная в Евангелии от Матфея, как и можно было ожидать, тесно связана с учением Ветхого Завета.

Много фраз, которые мы накрепко связываем с Нагорной проповедью и с учением Иисуса, имеют близкие параллели в Ветхом Завете. Таким является часто цитируемый отрывок в начале проповеди, в котором благословляются различные группы людей, и поэтому называется «заповедями блаженства». В нем говорится:

Мф., 5: 5. Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю.

Сравните это с:

Пс., 36: 11. А кроткие наследуют землю…

Действительно, можно предположить, что одной из целей Матфея при записи Нагорной проповеди было поддержать конкретную точку зрения, которую он представляет среди ранних христиан.

После того как Иисус ушел с исторической сцены, его изречения сохранились только потому, что их помнили и передавали из уст в уста. Нет никаких доказательств того, что Иисус когда-либо зафиксировал свое учение в письменном виде.

Устное учение, которое, должно быть, передавалось из уст в уста, могло порождать споры. Естественным образом существовало множество изречений, которые цитировались тем или иным слушателем, и в некоторых случаях изречение могло сообщаться одним человеком в одной форме, а кем-то иным — в другой. Изречения могут даже цитироваться во внутренне противоречивых формах и могут использоваться для того, чтобы поддержать весьма расходящиеся по смыслу теологические взгляды.

Возможно, самый фундаментальный из ранних расколов среди христиан произошел между теми, кто утверждал, что учение Иисуса является просто усовершенствованием иудаизма, и теми, кто утверждал, что оно радикальным образом отличается от иудаизма. Первые поддерживали верховенство Закона Моисея даже для христиан; вторые отрицали его.

Матфей, в наибольшей степени иудей среди евангелистов, очевидно, верил в верховенство Закона, и в Нагорной проповеди он цитировал Иисуса как страстного и недвусмысленного приверженца этой веры:

Мф., 5: 17–18. Не думайте, что Я пришел нарушить Закон или Пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить. Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из Закона, пока не исполнится все.

За этим у Матфея следует другой стих, который, по-видимому, нацелен им непосредственно на умы тех ранних христиан, кто придерживался другой точки зрения:

Мф., 5: 19. Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном.

Эта приведенная крайняя точка зрения усиливается соображениями насчет значения «йоты» и «черты». Йота — это еврейская буква «йод», самая маленькая (чуть крупнее жирной точки) буква еврейского алфавита. По-гречески эта буква называется «йотой», и она является самой маленькой в греческом алфавите (поэтому говорится «на на йоту» в значении «ни в малейшей степени»), «Черта» — это перевод греческого слова, означающего «маленький рожок». Это была маленькая метка, отличавшая одну еврейскую букву от другой. В русском языке подобная черточка отличает букву «и» от «й».

Мф., 5: 18. …истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из Закона, пока не исполнится все.

Другими словами, в результате пришествия Иисуса ничто не изменится в Законе, даже на самую малость.

Истолкование этого отрывка зависит от фразы «пока не исполнится все». По-видимому, Матфей подразумевал, что это подобно фразе «пока не прейдет небо и земля». Однако возможны и другие точки зрения, и они, как мы увидим, высказаны в Библии, и именно эти другие точки зрения в конечном счете возобладали.

Весьма вероятно, что «исторический Иисус» действительно придерживался точки зрения, приведенной здесь у Матфея, поскольку в синоптическом Евангелии он всегда изображается — несмотря на споры с фарисеями — как ортодоксальный еврей, верный всем принципам иудаизма.

Мытари

В любом случае Иисус (в изображении Матфея) скорее укреплял Закон, чем ослаблял его. Так, в Нагорной проповеди Иисус учит о необходимости превзойти букву Закона в вопросах морали и этики. Недостаточно воздерживаться от убийства ближнего; нужно воздерживаться даже от гнева на него или от выражения презрения к нему. Недостаточно воздерживаться от прелюбодеяния; нельзя позволять себе потворствовать похотливым чувствам. Недостаточно воздерживаться от ложных клятв; нельзя клясться вообще, нужно просто говорить правду.

Хотя Закон Моисея допускал возмездие за личный ущерб, Иисус утверждал, что лучше вообще не допускать никакого возмездия. Нужно воздавать добром за зло. В конце концов, он указывает на то, что воздавать добром за зло — это естественная склонность, которая влияет даже на неверующих. Те, кто стремится к нравственному совершенству, должны делать больше этого:

Мф., 5: 46. Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари?

Мытари показаны здесь как некая крайность среди людей. Если даже мытари могут сделать что-то, то это может сделать любой человек. Греческое слово, используемое здесь, — «telonai», которое переводится на латинский как «publicani», а на русский — как «мытари».

Первоначально в Риме мытари были подрядчиками, которые согласны были за соответствующую плату выполнять общественные работы и услуги. Одной из наиболее важных общественных работ был сбор налогов.

В огромной Римской империи было трудно собирать налоги в то время, когда не было современных средств передвижения и сообщения и когда еще не было современных деловых операций. Один лишь тот факт, что еще не было арабских цифр, чрезвычайно умножал трудности регулирования римской экономики.

Римские финансовые операции всегда были неэффективными и расточительными, и бремя этого ложилось на плечи населения империи, в частности, во времена Нового Завета, на население провинций.

Римское правительство не имело организации, необходимой для того, чтобы собирать налоги, так что они отдавали на откуп разрешение производить такие сборы богатым людям, у которых имелись в наличии значительные суммы денег. За большую сумму они могли бы выкупить право собирать налоги в какой-нибудь провинции. Сумма, которую они оплачиваили, представляла собой сбор налогов в той степени, в какой в них было заинтересовано правительство. Правительство получало необходимые налоги на месте. Больше по этому поводу не возникало никаких проблем.

Однако мытари должны были возмещать плату из тех налогов, которые они собрали. Именно как «сборщиков налогов» люди в провинциях лучше всего знали мытарей, и это слово в Исправленном стандартном переводе передается как «сборщик налогов».

Проблемой этой системы было то, что если мытари, или сборщики налогов, собирали меньше, чем они платили, то они несли убытки, в то время как если они могли выкачать из населения больше, чем они платили, то у них получалась прибыль. Чем беспощаднее они выкачивали, тем выше была прибыль, так что в интересах мытарей было заставить платить все до последней копейки, следовательно, они могли добиваться самого строгого выполнения буквы Закона, который они интерпретировали самым выгодным для себя образом.

Фактически ни один сборщик налогов, пусть даже снисходительный и милосердный, не вызывал любви, но «мытарь» римского типа, несомненно, был более всего ненавидим как беспощадная пиявка, которая отберет у умирающего ребенка последнюю рубашку. Поэтому не стоит удивляться тому, что слово «мытарь» в Нагорной проповеди используется как синоним высшей греховности.

Конечно, Иисус ссылался не на самих мытарей, не на богатых римских дельцов, которые жирели на несчастье миллионов. Скорее, это были многочисленные мелкие сборщики, кто передавал деньги вышестоящим чиновникам.

Но некоторым образом они были еще хуже, поскольку обычно это были иудеи, которые брались за подобную работу как за средство зарабатывания на жизнь и таким образом зарабатывали ненависть и презрение своих соплеменников иудеев. В то время было множество еврейских националистов, которые считали римлян угнетателями, против которых нужно бороться и в конце концов свергнуть их, как когда-то поступили Маккавеи. Терпеть присутствие римлян было тяжело, платить им налоги было еще хуже, но собирать эти налоги казалось уже выше всякого предела.

Отче наш

Иисус продолжает Нагорную проповедь осуждением показной набожности. Он открыто осуждает показную милостыню, публичную молитву или намеренно преувеличенное проявление страданий во время поста, все, что делается для того, чтобы вызвать восхищение и приобрести репутацию набожности. Иисус указывает на то, что если человеку нужно именно одобрение, то он его и получит, это, скорее всего, и будет всей его наградой.

Он также наставляет не использовать бессмысленно длинных или ритуалистических молитв:

Мф., 6: 7. А молясь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны…

Мф., 6: 9. Молитесь же так: Отче наш, сущий на небесах! да святится имя Твое…

И далее следует известная молитва «Отче наш», называемая так по ее первым словам. На латынь первые слова молитвы «Отче наш» переводятся как «Pater noster».

В свете предостережения Иисуса в Мф., 6: 7 довольно иронично выглядит то, что во время поста часто принято многократно повторять «Pater noster», а из подобного бормотания получается слово «patter» («есть»).

Маммона

Нет ничего необычного в том, что проповедники выбирают себе учеников из числа бедных, и Иисус высказывал резкие слова, говоря о богатстве и богатых. «Исторический Иисус» был плотником, первые его четыре ученика были рыбаками. Несомненно, за ним последовали бедные и необразованные люди, в то время как аристократия (саддукеи) и интеллигенция (фарисеи) выступали против него.

В таком случае неудивительно, что Евангелие и раннехристианское учение вообще имели сильно выраженную социальную окраску. Возможно даже, что эта окраска в немалой степени способствовала нарастанию количества обращенных в первые двести лет после смерти Иисуса.

В Нагорной проповеди Иисус убеждал меньше заботиться о накоплении материального богатства, ценного в земной жизни, и больше заботиться о накоплении нравственного богатства, ценного на небесах. Действительно, если слишком сильно заботиться о мирских вещах, то неизбежно отнимется внимание от более тонких небесных ценностей:

Мф., 6: 24. Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне.

«Маммона» здесь является непереведенным арамейским словом, означающим «богатство». Из-за его такого использования в этом стихе обычно предполагается, что богатство — это некая антитеза Богу; что это имя какого-то злого духа или языческого идола, которому служат как богу богатства. Так, Джон Мильтон в своем «Потерянном рае» делает Маммону одним из падших ангелов, который последовал за Сатаной. Фактически он делает его самым презренным из всех, так как даже на Небесах перед его падением Мильтон описывает его исключительно восхищающимся золотым мощением Небес.

Если бы фраза была переведена (как в иерусалимской Библии) как «Бог и деньги», то смысловое совпадение получилось бы более эффектным.

Некоторым образом это символизировало изменение древнееврейской мысли. Считалось, что в отсутствие последующих награды и наказания благочестивые вознаграждаются на земле богатством, здоровьем и счастьем, а грешники наказываются обнищанием, болезнями и горем. Именно эта мысль разожгла запутанную дискуссию об отношении Бога к добру и злу, которая обнаруживается в Книге Иова.

Если награда и наказание откладывались для следующей жизни, естественно могла возникнуть мысль, что люди, у которых «слишком много благ» на земле, должны будут пострадать за это в будущей жизни просто для равного счета. Можно было испытывать некоторое утешение с этой точки зрения тем, кто был беден и угнетен, и евангелисты иногда цитируют Иисуса таким образом, чтобы казалось, что он, по-видимому, поддерживал эту точку зрения.

Примером является противопоставление Бога и богатства, как в Мф., 6: 24. Еще более ярким примером, в котором фактически проклинаются богатые люди просто за то, что они богаты, является известный стих, в котором Иисус говорит:

Мф., 19: 24. …и еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие.

Как только христианство стало широко распространенным и достаточно популярным движением, чтобы привлечь богатых и могущественных людей, потребовалось приложить множество усилий, чтобы найти оправдание для этого стиха. Так, например, иногда делали вид, что «игольные уши» было названием узких врат через иерусалимские стены и что полностью нагруженный верблюд не мог пройти через них, пока с него не снимут часть груза. Поэтому этот стих, возможно, означал, что богатый человек мог войти на небеса только после того, как надлежащая часть его богатства отдавалась на благотворительность или церкви. Однако более разумно считать, что этот стих означал только то, что, по-видимому, он и означал, — выражение чувства ненависти к богатым со стороны бедных, которые формировали ранние христианские общины.

Собаки

К концу Нагорной проповеди встречается стих, который не связан с предшествующим и последующим, но стоит особняком:

Мф., 7: 6 .Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас.

И собаки, и свиньи традиционно считались нечистыми животными, которые питались отбросами и поэтому являлись также в буквальном смысле нечистыми. Называть кого-нибудь любым из этих слов было большим оскорблением, и это до сих пор сохраняется во многих культурах. (Например, немецкое бранное слово «Schweinhund» или «свинья-собака».)

Вопрос в следующем: на что или кого ссылались в этом стихе как на собак и свиней? В этом стихе могло просто подразумеваться, что не следует пытаться учить религиозным истинам неисправимых насмешников или совершенно погрязших в грехе, и, тем не менее, это, по-видимому, вряд ли верное толкование. Кого должно учить истине? Того, кто уже и так верит?

Сам Иисус опровергает это, поскольку, когда его обвиняют в связи с грешниками, он говорит:

Мф., 9: 12. …не здоровые имеют нужду во враче, но больные…

С другой стороны, ссылка на собак и свиней может быть цитатой, взятой Матфеем для того, чтобы подтвердить свою собственную точку зрения ориентированного на иудеев христианства. Другими словами, возможно, он говорил, что не следует прилагать большие усилия по распространению учения Иисуса среди язычников. Возможно, точка зрения Матфея была в том, что язычников оскорбят усилия по обращению и они начнут преследовать христиан, «обратившись, растерзают вас», как фактически и случилось на самом деле. Он мог также считать, что те язычники, которые приняли христианство, не зная Закона Моисея, извращают учение Иисуса: они «попрали его ногами своими».

То, что все это могло действительно так и быть, подтверждается другим отрывком из Евангелия от Матфея, где суть утверждаемого совершенно ясна и где значение слова «собака» не вызывает сомнений.

Во время пребывания к северу от Галилеи Иисус заговорил с хананеянкой, которая просила его исцелить свою больную дочь. Сначала Иисус не отвечает ей вообще, но когда она настаивала:

Мф., 15: 24. …Я послан только к погибшим овцам дома Израилева.

Мф., 15: 26. …нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам.

Здесь Матфей ясно представляет свою версию жизни Иисуса, дело которого находится полностью в пределах границ еврейского царства. (Безусловно, эти стихи не являются последними в этом конкретном отрывке; далее будет сказано и об этом.) Кроме того, противопоставление «детей» и «собак» ясно предполагает, что оно символизирует противопоставление «иудеев» и «язычников». Это показывает выраженные антиязыческие настроения у некоторых ранних христиан-евреев; на это, как мы увидим в более позднем Евангелии, подробно ответили некоторые ранние христиане-неевреи.

Точка зрения на учение Иисуса, изображенная Матфеем, проявляется и в напутствии Иисуса своим ученикам, которых он посылает для распространения своего учения.

Мф., 10: 5–6. Сих двенадцать послал Иисус, и заповедал им, говоря: «На путь к язычникам не ходите, и в город Самарянский не входите; а идите наипаче к погибшим овцам дома Израилева…»

Сотник

И тем не менее, даже Матфей несколько изменил свои воззрения. В то время, когда он писал Евангелие, было совершенно ясно, что большинство иудеев решительно отвергали мессианство Иисуса и никогда не примут его, в то время как поразительное количество неевреев просили принять их в общину. Христианство не могло захлопывать дверь перед неевреями, иначе оно бы исчезло. Даже Матфей понимал это.

Поэтому он писал, что неевреям позволено вступать в общину, но, следует сказать, иногда он говорит об этом весьма неохотно. Так, вернемся к случаю с хананеянкой, которая обратилась к Иисусу с просьбой исцелить ее дочь, и ей сказано, что пишу для детей не следует бросать собакам. Она покорно принимает эту аналогию:

Мф., 15: 27. Она сказала: так, Господи! но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их.

После чего Иисус принимает справедливость этого замечания (практически можно считать это мягким укором) и исцеляет дочь женщины. Согласно изложенной здесь точке зрения Матфея, по-видимому, нееврея принимали, если он вступает в общину смиренно, с полным признанием своего более низшего статуса.

Менее недоброжелательное отношение обнаруживается в том случае, когда Иисус сразу после Нагорной проповеди не только приветствует неевреев, но и предостерегает закоснелых евреев.

Мф., 8: 5–6. Когда же вошел Иисус в Капернаум, к Нему подошел сотник и просил Его: Господи! слуга мой лежит дома в расслаблении и жестоко страдает.

Сотник был должностным лицом, повелевающим сотней человек, и это слово происходит от латинского «centum», означающего «сотня человек». Он эквивалентен сержанту в нашей армии. В данном случае неясно, был ли сотник в действительности членом оккупационной армии римлян или армии Ирода Антипы. В любом случае он не был евреем.

Сотник просит Иисуса не беспокоиться с личным визитом, но сказать исцеляющее слово на расстоянии. Иисус делает так, как просит сотник, говоря:

Мф., 8: 10–12. …и в Израиле не нашел Я такой веры. Говорю же вам, что многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном; а сыны Царства извержены будут во тьму внешнюю…

Матфей считает, что чудеса исцеления Иисуса подтверждают пророчество Ветхого Завета:

Мф., 8: 17. Да сбудется реченное через пророка Исаию, который говорит: «Он взял на Себя наши немощи и понес болезни».

Эта цитата взята у Второ-Исайи, который описывает страдающего слугу.

Ис., 53: 4. Но Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни…

Сын Человеческий

В синоптических Евангелиях Иисус в начале своего служения изображается как осторожный, избегающий возбудить подозрения у властей относительно своего мессианского статуса. И религиозные, и светские руководители быстро уничтожили бы того, кого они считали ложно провозглашающим себя Мессией, так как подобный лжемессия мог поднять восстание и причинить много вреда.

Даже если сам Иисус был осторожен, его растущая популярность могла заставить тех, кто следовал за ним, слишком неосторожно провозгласить его Мессией, и, очевидно, этого он и хотел избежать. Поэтому описывается, что он предпочтитал, чтобы его чудесные исцеления также широко не разглашались. Так, после исцеления прокаженного:

Мф., 8: 4. И говорит ему Иисус: смотри, никому не сказывай, но пойди, покажи себя священнику и принеси дар, какой повелел Моисей, во свидетельство им.

Другими словами, исцеленный прокаженный должен был сам объявить, что он очистился согласно Моисеевой системе, и он не должен был говорить, как это произошло на самом деле. То же благоразумие Иисус проявил и в отношении к себе. Так, когда книжник хотел стать его учеником, Иисус указывает на связанные с этим трудности:

Мф., 8: 20. И говорит ему Иисус: лисицы имеют норы и птицы небесные — гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову.

Выражение «Сын Человеческий» — это обычный способ сказать просто «человек». Он часто используется в Книге пророка Иезекииля, когда Бог обращается к пророку:

Иез., 2: 1. …и Он [Бог] сказал мне: «сын человеческий! стань на ноги твои, и Я буду говорить с тобою».

По-видимому, это выражение подчеркивает низкое положение человека по сравнению с Богом; бесконечно более низкое положение первого по отношению ко второму. Как если бы Бог обратился к человеку: «Смертный!»

Кроме Книги Иезекииля, это выражение есть еще только в последней книге Ветхого Завета — Книге пророка Даниила. Там оно используется в одном случае, точно в такой же ситуации, как и в Книге пророка Иезекииля, когда архангел Гавриил говорит с Даниилом:

Дан., 8: 17. …и сказал он [Гавриил] мне: «знай, сын человеческий…»

И еще в одном месте Даниил описывает апокалиптическое видение:

Дан., 7: 13. Видел я в ночных видениях, вот, с облаками небесными шел как бы Сын человеческий…

Дан., 7: 14. И ему дана власть, слава и царство… владычество вечное… и царство Его… не разрушится.

Даниил ранее символизировал множество языческих народов, угнетающих Израиль, в виде диких зверей; теперь он символизировал идеальное царство мессианского Израиля в виде человека, показывая его великую ценность. «Как бы Сын Человеческий» может перефразироваться как «образ в виде человека».

Однако из-за этого отрывка выражение «Сын Человеческий» стало использоваться как метафорический способ говорить о Мессии. Возможно, иногда это было полезно, когда было опасно слишком открыто проявлять мессианские надежды. Говоря о «Сыне Человеческом», можно было подразумевать Мессию для тех, кто симпатизировал, но перед судьей можно было утверждать, что это выражение означало просто «человек».

Об Иисусе пишется, что он в ряде случаев называл себя таким способом. Действительно, так он именует себя чаще всего. Мы могли бы обрисовать «исторического Иисуса» как довольного своими успехами и начинающего думать, что его миссия действительно могла бы быть великой. Осторожно он мог начать относить к себе как к «Сыну Человеческому» мессианский титул, который всегда можно было защитить как форму смирения, используемую в манере Иезекииля.

Гергесинская страна

Успехи Иисуса в Капернауме, очевидно, воодушевили его на то, чтобы попытаться расширить свою миссию за пределами Галилеи:

Мф., 8: 18. Увидев же Иисус вокруг Себя множество народа, велел [ученикам] отплыть на другую сторону.

Под «другой стороной» подразумевается, конечно, восточный берег Галилейского моря. Этот восточный берег был за пределами тетрархии Галилеи и был, скорее, частью Десятиградия.

Мф., 8: 28. И когда Он прибыл на другой берег в страну Гергесинскую, Его встретили два бесноватые, вышедшие из гробов, весьма свирепые, так что никто не смел проходить тем путем.

«Гергесинская страна», или «Гергесеи», — это, очевидно, ошибка переписчика, так как это вариант названия города «Гадары», которое упоминается в других местах Евангелий. Наилучшим вариантом было бы «Герасы», так как это, по-видимому, относится к греческому городу Гераса, место, которое отождествилось с нынешним местечком с названием Керса на восточном берегу Геннисаретского озера, в пяти милях по воде от Капернаума.

Описывается, как Иисус изгоняет бесов, которые по своей собственной просьбе переселены в свиней, бросившихся в Галилейское море и утонувших.

Греческие жители этого места недооценивали вторжение пророка из Галилеи и те беспокойства, которые, по-видимому, несли с собой его будоражащие проповеди.

Мф., 8: 34. И вот, весь город вышел навстречу Иисусу; и, увидев Его, просили, чтобы Он отошел от пределов их.

Двенадцать апостолов

Возрастающее количество тех, кто стекался к Иисусу, по-видимому, убедило его в том, что нужно передать больше ответственности тем из своих учеников, кого он считал наиболее достойными и способными. (Возможно, он приписывал неудачу своей миссии в Герасе тому факту, что работа, которую он пытался провести, была для него слишком масштабной, что мешало ему достичь полностью удовлетворительных результатов.) Поэтому он назначил своих представителей:

Мф., 10: 1–3. И призвав двенадцать учеников Своих, Он дал им власть над нечистыми духами, чтобы изгонять их и врачевать всякую болезнь и всякую немощь. Двенадцати же Апостолов имена суть сии: первый Симон, называемый «Петром», и Андрей, брат его, Иаков Зеведеев и Иоанн, брат его, Филипп и Варфоломей, Фома и Матфей мытарь, Иаков Алфеев и Леввей, прозванный «Фаддеем»…

Из этих десяти особо упоминается призвание пяти апостолов: Петра, Андрея, Иакова, Иоанна и Матфея. Другие упоминаются здесь впервые.

Слово «апостол» происходит от греческого слова «apostolos», означающего «посланник». В Новом Завете оно конкретно означает того, кого послали проповедовать, как теперь Иисус посылает проповедовать своих учеников. Ему в точности синонимично слово «миссионер» (тот, кого посылают с миссией).

Это слово чаще всего применяется к этим двенадцати ученикам, назначенным Иисусом, но оно может использоваться и для любого миссионера. Однако самым знаменитым апостолом является не один из этих двенадцати, а Павел, который не принимал свою миссию до смерти Иисуса и который никогда не видел Иисуса при его жизни.

Симон Кананит

Одиннадцатое имя, которое включено в эти двенадцать, несколько удивляет:

Мф., 10: 4. Симон Кананит…

Слово «Кананит» не имеет никакого отношения к Ханаану, но происходит от арамейского слова «kannai», означающего «ревностный».

В Евангелии от Луки это становится еще яснее, поскольку в его списке апостолов называются:

Лк., 6: 15. Матфея и Фому, Иакова Алфеева и Симона, прозываемого «Зилотом»…

Зилоты, упоминаемые в Библии только в этом случае, сформировали серьезную группу среди иудеев римских времен. Они были тем ответвлением фарисеев, которое требовало военных действий против римлян. Фарисеи обычно склонны были терпеливо сносить иностранное владычество до тех пор, пока их религиозные взгляды уважались, зилоты же были не таковы.

Постепенно они приобрели власть в Иудее и Галилее и в конечном счете привели к иудейскому восстанию в 66 г. до н. э.

Зилоты держались со сверхчеловеческим упорством, из-за чего война затянулась на три года, и зилоты были уничтожены фактически до последнего человека.

Иуда Искариот

Точно так же, как Симон Петр неизменно возглавляет все списки апостолов, Иуда Искариот всегда помещается в списке последним, так как именно он в конце концов предает Иисуса:

Мф., 10: 4. …Иуда Искариот, который и предал Его.

Обычно считается, что слово «Искариот» означает «человек из Кариота». Кариот, город в самой Иудее, перечисляется в Книге Иисуса Навина среди городов на территории, предназначенной Иуде:

Нав., 15: 25. Гацор-Хадафа, Кириаф, Хецрон, иначе Гацор…

Кроме того, часто утверждается, что Иуда был единственным иудеем среди собравшихся галилеян. В таком случае может возникнуть вопрос: а не ощущение ли себя «чужаком» сыграло роль в конечном предательстве?

Хотя в действительности в Евангелии нет никаких признаков того, что Иуда был иудеем, а не галилеянином, за исключением весьма сомнительного толкования слова «Искариот». На самом деле более современным и намного более интересным толкованием является то, что слово «Искариот» происходит из перестановки переписчиком двух букв и что более точно оно должно быть «Сикариот». Если это так, то Иуда был галилеянином, подобно всем остальным апостолам, избранным Иисусом из местных граждан Капернаума и его окрестностей.

Но в таком случае, что такое «Сикариот»? Это может быть кто-нибудь из членов группы «сикариев». Они назывались так на основе греческого слова, означающего «убийцы», потому что это относится к людям, носящим с собой под одеждой небольшие ножи, «sicae». Это было название, данное самым радикально настроенным зилотам, которые считали, что открытое убийство римлян и их сторонников является самым прямым и эффективным средством борьбы с иностранным господством.

Иуду Искариота можно было бы назвать «Иудой Террористом», и если мы примем эту версию значения его имени, то это поможет дать полезное толкование событиям в жизненном пути «исторического Иисуса».

Самаритяне

Иисус посылает апостолов только к израильтянам:

Мф., 10: 5. «…На путь к язычникам не ходите, и в город Самарянский не входите…»

Самаритяне, которые утвердились как отдельная секта во время возвращения иудеев из плена, отказались отдать свою долю на строительство Второго Храма. Они существуют до сих пор. (Действительно, небольшое количество самаритян дожили до сего дня.)

Некоторое время после возвращения из плена иудеи и самаритяне развивались аналогичным образом. При персах оба сообщества жили в мире и были защищены друг от друга. Для соответствия иудейскому храму в Иерусалиме самаритяне в 332 г. до н. э. построили храм на своей священной горе Гаризим. Оба сообщества подвергались преследованию со стороны Антиоха IV, и как иудейский, так и самаритянский храмы были осквернены.

Однако после маккавейского восстания положение изменилось. Теперь иудеи стали доминирующими. Маккавеи завоевали Самарию, и в 129 г. до н. э. Иоанн Гиркан I разрушил самаритянский храм.

Самаритяне пережили разрушение своего храма и упрямо цеплялись за свои верования (так же, как ранее иудеи). Когда римляне установили управление над Иудеей, самаритяне были освобождены и им было позволено свободное исповедование своей религии. Это была разумная политика для римлян, которые ослабляли иудеев, укрепив врага в их среде, и таким образом облегчили себе управление обоими народами.

Во времена Нового Завета ненависть между иудеями и самаритянами была особенно сильной, поскольку ненависть часто была между народами с подобными, но не тождественными взглядами, с хранящимися в памяти историями о том, какое зло они причинили друг другу. Эта ненависть играет важную роль во множестве евангельских отрывков, как, например, в вышеуказанном отрывке, где самаритяне перечисляются наряду с язычниками.

Ученики Иоанна

Но успехи Иисуса привлекали внимание не только простых людей, которые пришли, чтобы послушать его или последовать за ним, но также и многих религиозных деятелей.

С одной стороны, он привлек внимание Иоанна Крестителя. Иоанн был, конечно, в темнице, но его ученики оставались на свободе и проявляли активность. Возможно даже, что его ученики смотрели с неодобрением на этого нового лидера, который, как это могло им показаться, просто пытался воспользоваться отсутствием сидящего в тюрьме Иоанна.

Они склонны были искать в Иисусе и его учении ошибки и недостатки и придирались ко всему. Особенно их раздражал его отказ твердо придерживаться буквы Закона и традиции, не говоря уже о выходе за его пределы.

Мф., 9: 14. Тогда приходят к Нему ученики Иоанновы и говорят: почему мы и фарисеи постимся много, а Твои ученики не постятся?

Иисус ответил, указав на то, что, пока Он был с учениками, у них была причина для радости и поэтому они не постились (пост — это проявление траура).

Возможно, это объяснение было передано Иоанну Крестителю, который размышлял о возможном мессианском смысле такого ответа. Иоанн объявил себя непосредственным предшественником Мессии, и, когда он был заключен в тюрьму, он, должно быть, теперь был уверен, что тотчас же должен появиться Мессия. Можно представить, как он энергично отвечает на любые новости, которые могли бы интерпретироваться как мессианские, и предположение Иисуса, что само Его присутствие было причиной для радости, могло оказаться важным знаком. А не мог ли Он быть Мессией?

Мф., 11: 2–3. Иоанн… послал двоих из учеников своих сказать Ему: «Ты ли Тот, Который должен прийти, или ожидать нам другого?»

Иисус попросил, чтобы Иоанну передали рассказы о его успехах, но сам он прямо и конкретно не утверждал, что он Мессия.

Фарисеи

Но Иоанн был в темнице, и, даже если он и его ученики отказались принять Иисуса или были активно недовольны им, они не могли причинить ему особого вреда. Гораздо более опасными были фарисеи, особенно те из них, кто был полностью предан вере в то, что спасение основывается на дотошном соблюдении всех заповедей Закона, понимаемых самым строгим образом. (Также книжники, будучи знатоками Закона, как правило, были довольно жестко преданы ритуалу. По этой причине книжники и фарисеи часто соединяются в Евангелии как группы, которые обособляются от Иисуса и противостоят ему.)

В притче, упоминаемой в Евангелии от Луки, сам Иисус описывает такого фарисея как молящегося следующим образом:

Лк., 18: 11. …Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди…

Конечно, иногда бывает так, что люди, которые ведут себя с огромной претензией на святость, не всегда соответствуют тем идеалам, которые они исповедуют. И бывает также так, что те, кто страдает от пренебрежительного отношения со стороны уверенных в своей превосходящей святости, радуются любым недостаткам, которые они обнаруживают в этой святости. Поэтому есть причины считать некоторых книжников и фарисеев лицемерами. Действительно, в нашем собственном языке слово «фарисейский» применяется к самоуверенному и лицемерному ханжеству.

Хотя для некоторых фарисеев все это было несомненно верно, но верно и то, что были и другие фарисеи, чье учение близко Новому Завету. Но именно более дотошные фарисеи, особенно выступавшие против Иисуса, идентифицировались евангелистами со всеми фарисеями (без всяких указаний на то, что существуют и другие).

По мере того как известность Иисуса росла, внимание книжников и фарисеев, которые осуждали его, усиливалось. Вполне возможно, это было связано с социальными предубеждениями. В конце концов, Иисус был просто необразованным плотником из некоего небольшого города.

Однако это не могло широко использоваться как открытый аргумент против него, но предрасполагало к настраиванию против него книжников и фарисеев (гордившихся своей ученостью). Тем более они были готовы придираться к его нарушениям в соблюдении ритуала. Так, в рассмотрении с больным человеком, Иисус сказал:

Мф., 9: 2–3. …дерзай, чадо! прощаются тебе грехи твои.

При сем некоторые из книжников сказали сами в себе: Он богохульствует.

В конце концов, только Бог мог прощать грехи, поэтому Иисус казалось, приписывал себе мессианские, если даже не божественные, силы.

Иисус также не различал никого по социальному статусу, включая даже мытарей. Фактически он принял мытаря в качестве ученика:

Мф., 9: 9. …Иисус увидел человека, сидящего у сбора пошлин, по имени Матфея, и говорит ему: следуй за Мною. И он встал и последовал за Ним.

Фарисеи, осознавая свою собственную строгую правоту, неодобрительно подвергали это сомнению.

Мф., 9: 11. Увидев то, фарисеи сказали ученикам Его: для чего Учитель ваш ест и пьет с мытарями и грешниками?

Иисус указал в своем ответе на то, что не буква Закона требуется Богом и не правильный ритуал. А нравственное поведение.

Мф., 9: 12–13. Иисус же, услышав это, сказал им… пойдите, научитесь, что значит: «милости хочу, а не жертвы»?

Эта цитата — из Книги пророка Осии, в которой Бог утверждает то же:

Ос., 6: 6. Ибо Я милости хочу, а не жертвы, и Боговедения более, нежели всесожжений.

Фарисеи никак не могли отрицать эту цитату или отрицать Осию, но едва ли могло улучшиться их отношение к «проповеднику из захолустья», читающему им уроки из Священного Писания. Вражда продолжила расти.

День субботний (Шаббат)

По-видимому, окончательный разрыв с фарисеями возник из-за отношения Иисуса ко дню субботнему:

Мф., 12: 1–2. В то время проходил Иисус в субботу засеянными полями; ученики же Его взалкали и начали срывать колосья и есть. Фарисеи, увидев это, сказали Ему: вот, ученики Твои делают, чего не должно делать в субботу.

Происхождение празднования дня субботнего, седьмого дня недели, который посвящен Богу, согласно иудейской легенде, относится к эпохе сотворения. Бог создавал небо и землю шесть дней:

Быт., 2: 2–3. И совершил Бог к седьмому дню дела Свои, которые Он делал, и почил в день седъмый от всех дел Своих, которые делал. И благословил Бог седьмой день, и освятил его, ибо в оный почил от всех дел Своих, которые Бог творил и созидал.

Название «Шаббат» происходит от еврейского слова, означающего «прерывать» или «воздерживаться». Мирская цель дня субботнего состояла в том, чтобы воздерживаться от работы один день в неделю, отдыхать, как Бог отдыхал от Своего труда.

Соблюдение дня субботнего стало одной из десяти заповедей, полученных Моисеем на горе Синай:

Исх., 20: 8—10. Помни день субботний, чтобы святить его; шесть дней работай и делай [в них] всякие дела твои, а день седьмой — суббота Господу, Богу твоему: не делай в оный никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни [вол твой, ни осел твой, ни всякий] скот твой, ни пришлец, который в жилищах твоих…

Но Пятикнижие, первые пять книг Библии, получило свою окончательную письменную форму только во время вавилонского плена, и возможно, тогда еще день субботний не имел своего нынешнего значения. В конце концов, в исторических книгах, связанных с периодом до плена, существуют, хотя немногие и незначительные, упоминания о дне субботнем. Он не упоминается в Псалтире, в Притчах или в Книге Иова. Он не упоминается во Второзаконии, за исключением его внесения в список десяти заповедей.

Существует предположение, что Шаббат происходит от праздника полнолуния вавилонян. Вавилоняне называли пятнадцатый день месяца «саппату», а через лунный месяц, который начинается с новолуния, в пятнадцатый день наступает полнолуние.

Возможность того, что Шаббат был праздником полнолуния, дополняющим известный праздник новолуния, можно было бы доказать на основе различных библейских стихов, датированных временем до плена, стихов, в которых новолуние и Шаббат упоминаются вместе как взаимодополняющие праздники.

Так, когда женщина хотела пойти к пророку-чудотворцу Елисею после того, как ее сын умер от солнечного удара, ее муж сказал ей:

2 Цар., 4: 23. …Он сказал: зачем тебе ехать к нему? сегодня не новомесячие и не суббота.

Пророк Осия цитирует Бога как угрожающего Израилю:

Ос., 2: 11. И прекращу у нее всякое веселье, праздники ее и новомесячия ее, и субботы ее…

Также Амос, характеризуя алчность торговцев, стремящихся добиться нечестным путем прибыли с помощью испорченных весов, изображает их саркастически, с характерным для еврейской поэзии параллелизмом:

Ам., 8: 5. …когда-то пройдет новолуние, чтобы нам продавать хлеб, и суббота, чтобы открыть житницы…

Может быть и то, что Шаббат стал чем-то большим, чем просто еще один лунный праздник во время плена, когда священники и книжники искали способы сохранить иудаизм как живую традицию. Они хотели предотвратить ассимиляцию, которая уже привела к тому, что народ северного царства Израиля исчез во время ассирийского плена.

Возможно, значительный вклад в создание традиции соблюдения дня субботнего как части фундаментального соглашения между Богом и Израилем внес Иезекииль («отец иудаизма»), поскольку Иезекииль цитирует Бога как говорящего:

Иез., 20: 12. …дал им также субботы Мои, чтобы они были знамением между Мною и ими…

Ко времени возвращения из плена день субботний определенно получил то дополнительное значение, которое он всегда имел у иудеев. Неемия, посетив восстановленный Иерусалим, ужаснулся, увидев работу, производившуюся в день субботний:

Неем., 13: 15–17. В те дни я увидел в Иудее, что в субботу топчут точила, возят снопы и навьючивают ослов вином, виноградом, смоквами и всяким грузом, и отвозят в субботний день в Иерусалим. И я строго выговорил им в тот же день, когда они продавали съестное. И Тиряне жили в Иудее и привозили рыбу и всякий товар и продавали в субботу жителям Иудеи и в Иерусалиме. И я сделал выговор знатнейшим из Иудеев и сказал им: зачем вы делаете такое зло и оскверняете день субботний?

Соблюдение дня субботнего и увеличивающееся количество ограничений, воздвигавшихся вокруг него до периода преследования со стороны Селевкидов, стало среди консервативной фракции тем самым пробным камнем, который отделял ортодоксальных евреев от эллинизаторов. Действительно, асидеи не нарушали день субботний даже ценой своей жизни. Маккавеям пришлось настроить общественное мнение так, чтобы в день субботний позволялась по крайней мере самооборона. Однако более ритуалистические фракции иудеев, куда входили, в частности, некоторые группы фарисеев, были особенно непреклонными в отношении поведения в день субботний.

Ученики Иисуса, срывая колосья пшеницы, счищая шелуху и поедая зерна, были вовлечены в нечто вроде сбора урожая, а это явно запрещалось в день субботний:

Исх., 34: 21. Шесть дней работай, а в седьмой день покойся; покойся и во время посева и жатвы.

Формальные положения, которые возвеличивали день субботний из гуманистических соображений, были для Иисуса неприемлемы. Его точка зрения лаконично была выражена в Евангелии от Марка:

Мк., 2: 27. И сказал им: «Суббота для человека, а не человек для субботы…»

Мать и братья Иисуса

Фарисеям, должно быть, казалось, что Иисус стремился разрушить самую сердцевину иудаизма, ритуал, сохранявший его от несметных враждебных сил внешнего мира. Иисуса следовало остановить.

Мф., 12: 14. Фарисеи же, выйдя, имели совещание против Него, как бы погубить Его. Но Иисус, узнав, удалился оттуда.

Возможно, фарисеи хотели только уничтожить его влияние; положение дел еще не достигло той стадии, когда казалось необходимым уничтожить его самого. Очевидно, стратегия, выбранная фарисеями, состояла в том, чтобы обвинить его в черной магии:

Мф., 12: 24…Фарисеи же… сказали: Он изгоняет бесов не иначе, как силою Веельзевула, князя бесовского.

Иисус возразил на это, спросив у них, как один бес мог быть изгнан другим, такая гражданская война в чинах бесовского царства уничтожит их всех:

Мф., 12: 25. …всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит.

Однако, вполне вероятно, некоторые последователи отступались от него. Многие, возможно, считали, что если ученые фарисеи определили какого-то человека как поклоняющегося бесам, то это должно быть так.

Можно даже доказать, что члены его семьи также были обеспокоены этим. Несомненно, слава об успехах проповедей Иисуса, должно быть, дошла обратно до Назарета, и его родственники были этому естественным образом рады. Однако, как только до них стали доходить дурные слухи, они вполне оправданно могли испугаться за его безопасность и отправились на его поиски.

По крайней мере примерно в этот момент Матфей упоминает об их приходе:

Мф., 12: 46. Когда же Он еще говорил к народу, Матерь и братья Его стояли вне дома, желая говорить с Ним.

Они пришли, чтобы убедить его вернуться домой с ними? Они надеялись убедить его отказаться от миссии прежде, чем с ним случится неизмеримая беда?

Матфей не говорит, но в версии Марка этому же эпизоду предшествует (незадолго до этого) то, что можно рассматривать как самый важный отрывок:

Мк., 3: 21. И, услышав, ближние Его пошли взять Его, ибо говорили, что Он вышел из себя.

Слово, которое здесь переведено как «ближние», могло означать «родственники», и действительно, в Иерусалимской Библии говорится «Его родственники», а не «ближние Его».

Этот стих в Евангелии от Марка нисколько не смущает самого евангелиста. Он никак не упоминает о непорочном зачатии Иисуса или о сопровождающих его чудесах, поэтому у него нет никаких оснований предполагать, что мать и братья Иисуса должны с большей готовностью поверить в Него, чем кто-либо другой.

Однако описание непорочного зачатия и сопровождающих его необычных событий у Матфея (поклонение царей, поиск младенца Иродом, предупреждающий сон) представляет ситуацию, в которой мать Иисуса и, возможно, остальные также родственники не могли не помогать ему, но по крайней мере имели сильное подозрение в отношении мессианской миссии Иисуса. Поэтому Матфей не мог с уверенностью, не допустив при этом противоречия, включить стих насчет родственников Иисуса, думавших, что тот сошел с ума, так что он просто опускает его.

Однако, если мы исследуем жизнь «исторического Иисуса», мы испытываем сильный соблазн считать, что родные Иисуса боялись за него и пришли, чтобы забрать его домой, где они могли бы держать его в безопасности. Можно утверждать, что описание Матфеем реакции Иисуса на приход его родных делает эту точку зрения правдоподобной. Если бы его мать и братья пришли для обычного дружественного посещения, то, конечно, Иисус с удовольствием повидался и поговорил бы с ними. Однако если бы Иисус заподозрил, что они пришли, чтобы отговорить его от его миссии, и если он ставил свою миссию выше даже семейных уз, то естественно, он отреагировал бы именно так, как это описывает Матфей:

Мф., 12: 49. И, указав рукою Своею на учеников Своих, сказал: вот матерь Моя и братья Мои…

Очевидно, он отказывается повидаться со своими родными, и фактически члены его семьи больше не появляются в остальной части Евангелия от Матфея. (Они упоминаются в более поздней главе при описании неудачи Иисуса произвести впечатление на жителей Назарета, но сами они не появляются.)

Притчи

В Евангелиях Иисус часто описывается как поясняющий свои взгляды посредством притч. Это короткие рассказы, которые можно воспринимать в буквальном смысле или можно по пунктам сравнивать с аналогичной идеей об отношениях Бога и человека.

И именно сразу после описания визита матери и братьев Иисуса Матфей решает представить собрание таких притч:

Мф., 13: 3. И поучал их много притчами…

Можно, конечно, не уловить смысл притчи, и ученики Иисуса изображаются озадаченными, когда их Учитель, казалось, намеренно говорил иносказательно и воздерживался от простой речи:

Мф., 13: 10. И, приступив, ученики сказали Ему: для чего притчами говоришь им?

В объяснение дается то, что сама туманность притч действует так, чтобы тщательно исследовать души людей. Те, кто честно хочет войти в Царство, будут делать усилия, чтобы понять, в то время как те, кто стремится недостаточно, не будут стараться.

Однако это можно интерпретировать как рациональный ответ на растущую силу врагов Иисуса. Так как Иисус, говоря прямо о своих неортодоксальных религиозных взглядах, мог еще более разозлить фарисеев и, возможно, даже навлечь на свою голову политические опасности. Если же говорить притчами, то не сочувствующие ему могли обмануться буквальным повествованием (как правдивой историей о человеке, сажающем пшеницу), в то время как сочувствующие Иисусу, уловив смысл притчи, не будут иметь никаких проблем.

Дочь Иродиады

И у Иисуса имелись серьезные основания говорить осторожно и притчами, так как на него свалились опасности помимо фарисеев. Убит Иоанн Креститель!

Ирод Антипа колебался насчет казни Иоанна, боясь политических осложнений, которые могли последовать в результате негодования его последователей. Однако мстительная Иродиада, на ком висело осуждение со стороны Иоанна, с ловкостью добилась от Ирода поспешной клятвы.

Мф., 14: 6—10. Во время же празднования дня рождения Ирода дочь Иродиады плясала перед собранием и угодила Ироду, посему он с клятвою обещал ей дать, чего она ни попросит. Она же, по наущению матери своей, сказала: «Дай мне здесь на блюде голову Иоанна Крестителя». И опечалился царь, но, ради клятвы и возлежащих с ним, повелел дать ей, и послал отсечь Иоанну голову в темнице.

Танцевавшей девочкой была дочь Иродиады от Филиппа, ее первого мужа. Она не названа в Библии, но ее имя дается в сочинениях Иосифа как Саломея (женский вариант имени Соломона).

Чтобы закончить сложности с семейными связями Ирода, скажу, что эта Саломея позже вышла замуж за своего двоюродного дедушку тетрарха Филиппа, поэтому она была одновременно двоюродной внучкой, падчерицей и двоюродной невесткой Ирода Антипы, а по матери — также потомком Маккавеев.

Вифсаида

В конце концов, смерть Иоанна Крестителя не привела к серьезным проблемам для Ирода Антипы. Возможно, от этого факта он осмелел и с большей решимостью занял жесткую позицию против причиняющих беспокойство реформаторов. Иисус казался ему просто еще одним Иоанном Крестителем.

Мф., 14: 1–2. В то время Ирод четвертовластник услышал молву об Иисусе и сказал служащим при нем: это Иоанн Креститель; он воскрес из мертвых…

Возможно, поскольку у Ирода Антипы не было никаких осложнений в связи с его казнью Иоанна, он без колебаний заключил бы в тюрьму и казнил бы нового пророка, который пошел по пути Иоанна. Иисус решил не давать Ироду Антипе шанса сделать это.

Мф., 14: 13. И, услышав, Иисус удалился оттуда на лодке в пустынное место один; а народ, услышав о том, пошел за Ним из городов пешком.

Лука, сообщая об этом, говорит более определенно:

Лк., 9: 10. …и Он, взяв их с Собою, удалился особо в пустое местОу близ города, называемого Вифсаидою.

Под пустым местом подразумевается одинокое, редко посещаемое людьми место. Вифсаида («дом рыбаков») расположена прямо к северу от Галилейского моря, на восток от того места, где в него впадает река Иордан. Так как река Иордан является восточной границей Галилеи, Вифсаида находится не в Галилее, а в Итурее. Таким образом, Иисус выходит из-под юрисдикции Ирода Антипы и попадает под юрисдикцию умеренного тетрарха Филиппа, от которого можно было не опасаться какого-либо насилия.

Миссия в Галилее

Вифсаида была восстановлена тетрархом Филиппом примерно за четверть века до того, как Иисус начал свое служение, и она была переименована в Юлию в честь дочери правившего тогда римского императора.

Матфей рассказывает о толпах, последовавших за Иисусом к его месту убежища, и о многочисленных чудесах, которые он совершал. В частности, он рассказывает о том, как Иисус накормил пять тысяч человек плюс неопределенное количество женщин и детей пятью хлебами и двумя рыбинами, которые умножались чудесным образом.

Это чудо насыщения множества людей совершенно уникально, так как это единственное чудо, которое описано в подобных выражениях во всех четырех Евангелиях. Но даже если мы не принимаем в расчет чудеса, мы можем предположить, что Иисус продолжил проповедовать в Вифсаиде и собирал толпы как набожных, так и любопытствующих людей.

Возможно, Ирод Антипа, раздосадованный тем, что Иисус ускользнул от него, потребовал, чтобы его брат Филипп вернул беглеца. И возможно, Филипп, не испытывая желания поступить так, просто послал передать Иисусу на словах предложение двигаться дальше. Независимо от причин, Иисус не оставался в Вифсаиде долго.

Мф., 15: 39. И, отпустив народ, Он вошел в лодку и прибыл в пределы Магдалинские.

Это звучит так, как будто он повторно пересек Галилейское море и вернулся во владения Ирода Антипы. Если это так, то ему нужно было просто выполнить какую-то задачу прежде, чем двинуться далее, так как скоро он должен был вернуться в Итурею.

Вполне возможно, Иисус чувствовал в это время, что его планы срываются. Народные массы не восстали в защиту Иоанна Крестителя либо для того, чтобы отомстить за него. Они в больших количествах стекались к Иисусу, но, когда становилось трудно, они отпадали. Они не собирались вокруг него, чтобы защитить его от фарисеев и от Ирода. Вместо этого он вынужден был спасаться бегством.

Возможно, в этот момент ему казалось, что вся его миссия в Галилее была неудачной, как и его первоначальная попытка в Назарете. Он подольше задержался в Капернауме и имел огромный, хотя и временный, успех, но в конце концов он был изгнан.

И скорее всего, именно теперь он произнес резкое осуждение городов, в которых он проповедовал:

Мф., 11: 20–23. Тогда начал Он укорять города, в которых наиболее явлено было сил Его, за то, что они не покаялись: Горе тебе, Хоразин! Горе тебе, Вифсаида! Ибо если бы в Тире и Сидоне явлены были силы, явленные в вас, то давно бы они во вретище и пепле покаялись, но говорю вам: Тиру и Сидону отраднее будет в день суда, нежели вам. И ты, Капернаум, до неба вознесшийся, до ада низвергнешься, ибо если бы в Содоме явлены были силы, явленные в тебе, то он оставался бы до сего дня.

Кесария Филиппова

Уйдя из Вифсаиды, Иисус, должно быть, чувствовал себя покинутым. С ним осталась только группа его самых верных учеников, и он оставил далеко позади место своих галилейских побед.

Мф., 16: 13. Придя же в страны Кесарии Филипповой…

Кесария Филиппова была итурейским городом примерно в 30 милях к северу от Галилейского моря. Во времена Ирода значение города возросло. Ирод Великий построил там храм, а его сын тетрарх Филипп расширил город и переименовал его в Кесарию в честь родового имени римского императора.

Так как в империи было много Кесарий, этот город был назван Кесарией Филипповой.

Петр

Возможно, Иисус теперь серьезно сомневался в сути своей миссии, когда он оказался изгнанным далеко от родины. Был ли это провал? Может быть, то, что он почувствовал в день своего крещения Иоанном, было иллюзией? Он обращается к своим ученикам:

Мф., 16: 13. …за кого люди почитают Меня, Сына Человеческого?

В ответ на вопрос Иисуса ученики сказали ему, что различные люди считали, что Он был восставшим из мертвых Иоанном Крестителем, или что он был Илией, или Иеремией, или каким-нибудь другим пророком прошлого. Но Иисус продолжил, так как это было мнение тех, кто случайно с ним сталкивался. А что думают сами ученики, которые к настоящему времени уже очень хорошо знали его?

Мф., 16: 15–16. …а вы за кого почитаете Меня? Симон же Петр, отвечая, сказал: Ты — Христос, Сын Бога Живого.

Это поворотный момент Евангелия. Иисус с радостью приветствовал такую веру в него. В конце концов, вера Петра в его мессианство не могла происходить от мирского успеха миссии, которого в настоящее время не было. Это могло прийти только свыше.

Мф., 16: 17. Тогда Иисус сказал ему в ответ: блажен ты, Симон, сын Ионин, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах…

Именно это придало силы Иисусу продолжать свое дело. В ответ на признание Петра Иисус мог назначить его, если можно так выразиться, своим преемником:

Мф., 16: 18–19. …и Я говорю тебе: ты — Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее; и дам тебе ключи Царства Небесного…

Иисус здесь использовал игру слов. Поскольку «Петр» означает «камень», он сказал: «Ты — Петр, и на сем камне…»

Это оказалась самая влиятельная игра слов во всей истории. Согласно традиции, Петр в более поздний период жизни поехал в Рим и стал первым епископом Рима. Считалось, что последующие епископы Рима наследуют эту роль «камня», на котором была воздвигнута церковь, и каждый из них продолжал держать ключи от Царства Небесного.

Именно римский епископ стал называться римским папой (слово «папа», «батюшка», которое является общим термином для священников) и начал учить о папском верховенстве над церковью, а посредством церкви — над всеми христианами.

Тем не менее, хотя Иисус теперь взял на себя роль Мессии, он не утратил всякую осторожность:

Мф., 16: 20. Тогда [Иисус] запретил ученикам Своим, чтобы никому не сказывали, что Он есть Иисус Христос.

Моисей и Илия

Принятие Иисусом роли Мессии и, со своей стороны, принятие этого факта учениками описывается затем в удивительных обстоятельствах. Иисус взял своих главных учеников Петра, Иакова и Иоанна в горы.

Мф., 17: 2–3 …и преобразился пред ними: и просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет. И вот, явились им Моисей и Илия, с Ним беседующие.

Кроме того, для евангелистов было немыслимо, чтобы Иисус мог быть Мессией и одновременно с этим не был способен предсказать свою собственную судьбу; или эта судьба могла свершиться против его воли и не иметь важной мессианской цели. Поэтому Иисус описан не только как предвидевший свою смерть и ее смысл, но и как неоднократно объясняющий ее своим ученикам:

Мф., 16: 21. С того времени Иисус начал открывать ученикам Своим, что Ему должно идти в Иерусалим и много пострадать от старейшин и первосвященников и книжников, и быть убиту, и в третий день воскреснуть.

Однако в свете исследования «исторического Иисуса» эта благочестивая точка зрения евангелистов не должна приниматься в расчет. Несмотря на их сообщение о простой речи Иисуса и об ошеломляющем свидетельстве «Преображения», позже в Евангелии появляются различные моменты, где ученики (особенно Петр) ведут себя так, как если бы они не получали никакого предупреждения о предстоящей беде и как будто эта беда, когда она пришла, оставила их в отчаянии и отказе от веры в мессианство Иисуса.

Поэтому мы можем продолжать историю на основе того допущения, что теперь, когда Иисус и его ученики были уверены в своем ощущении, что они осуществляли миссию Мессии, они рассчитывали на непосредственный мессианский триумф.

Иаков и Иоанн

Действительно, теперь, когда ученики приняли веру в то, что Иисус был Мессией, пока они исходили из понимания того, что последствия были предопределены, двое из них попросились у него занять почетное положение. Наиболее открыто об этом рассказывает Марк:

Мк., 10: 35. …сыновья Зеведеевы Иаков и Иоанн и сказали: Учитель! мы желаем, чтобы Ты сделал нам, о чем попросим.

Мк., 10–37. …дай нам сесть у Тебя, одному по правую сторону, а другому по левую в славе Твоей.

Они просили высокой должности в Мессианском царстве, которое, как они считали, скоро будет установлено; и кроме того, делали это за спиной остальных учеников.

Мк., 10: 41. И, услышав, десять начали негодовать на Иакова и Иоанна.

Поэтому Иисусу пришлось немало потрудиться, чтобы восстановить дружелюбие между его последователями.

Матфей в своем Евангелии значительно смягчил эту ситуацию, оправдав Иакова и Иоанна, и возложил по крайней мере часть вины на простительную пристрастность матери:

Мф., 20: 20. Тогда приступила к Нему мать сыновей Зеведеевых с сыновьями своими, кланяясь и чего-то прося у Него.

Согласно Матфею, именно мать фактически просила Иисуса о благосклонности. Но возможно, разумнее было бы предпочесть версию Марка о двух апостолах, нагло просящих отдать предпочтение их собственной ответственности, а не вариант прятанья за юбкой матери.

Восстановление мира среди учеников, возможно, произошло благодаря обещанию равенства в чинах для всех:

Мф., 19: 28. Иисус же сказал им: истинно говорю вам, что вы, последовавшие за Мною, — в пакибытии, когда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своей, сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых;

Опять же, Матфей интерпретирует мессианскую миссию Иисуса в строго иудейском смысле.

Елеонская гора

Теперь, когда Иисус решился выполнять свою роль Мессии, он должен был идти в Иерусалим, поскольку именно там, согласно всем пророчествам, будет установлено Мессианское царство.

Мф., 19: 1. Когда Иисус окончил слова сии, то вышел из Галилеи и пришел в пределы Иудейские, Заиорданскою стороною.

Иисус пересек Иордан по направлению к Иерихону, а затем пошел на запад к Иерусалиму, намеренно выполняя те действия, которые были предсказаны на случай пришествия Мессии:

Путь Иисуса в Иерусалим

Мф., 20: 29. И когда выходили они из Иерихона, за Ним следовало множество народа.

Двадцать пятый стих «Осанна» переведен как «О, Господи, спасите же! О, Господи, споспешествуй же!». Если оставить стих непереведенным, то он читался бы как «Осанна, о, Господи! О, Господи, осанна!».

Было ясно, что Иисуса приветствовали теми словами, которые в Псалтире применялись по отношению к Богу, и поэтому его называли Мессией. Действительно, использование термина «Сын Давидов» делало это очевидным.

Ученики руководили приветствием, и в толпе были те, кто ужаснулся богохульству, связанному с приветствием проповедника галилеянина как Мессии. Это выявляется в Евангелии от Луки:

Лк., 19: 39–40. И некоторые фарисеи из среды народа сказали Ему: Учитель! запрети ученикам Твоим. Но Он сказал им в ответ: сказываю вам, что если они умолкнут, то камни возопиют.

Это уже не было делом восторженных учеников. Сам Иисус, если на самом деле и не объявлял себя Мессией на виду у всех жителей Иерусалима, принимал такое утверждение другими.

Храм

В своей новой роли абсолютного авторитета Иисус предпринял решительное действие в самом Храме:

Мф., 21: 12–13. И вошел Иисус в храм Божий и выгнал всех продающих и покупающих в храме, и опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих голубей, и говорил им: написано: «дом Мой домом молитвы наречется»; а вы сделали его вертепом разбойников.

В действительности менялы и торговцы выполняли необходимые услуги для тех, кто желал совершить обряды, требовавшие жертвоприношений в виде небольших сумм и принесения в жертву маленьких птиц. Однако из-за нестрогости, по-видимому, торговле было позволено вторгнуться в священные пределы Храма, вместо того чтобы оставаться снаружи. Возможно также, что некоторые из торговцев занимались мошенничеством за счет невежественных и наивных паломников из сельских районов. (Вполне возможно, что Иисус в Галилее слышал возмутительные истории о тех способах, которыми обманывали его ближних, когда они посещали этот Храм.)

Мф., 21: 1. И когда приблизились к Иерусалиму и пришли в Виффагию к горе Елеонской, тогда Иисус послал двух учеников.

Елеонская гора — это холм примерно в полмили высотой, расположенный менее чем в полумиле к востоку от Иерусалима. Иисус выбрал этот маршрут не случайно. Именно на Елеонской горе, согласно пророчеству, должен явиться Мессия. Так, Захария, предсказывая божественное пришествие дня Господня, говорит:

Зах., 14: 4 .И станут ноги Его в тот день на горе Елеонской, которая перед лицем Иерусалима к востоку…

В Вифании, селении у подножия горы, Иисус сделал окончательные приготовления. Возбуждение среди его учеников, должно быть, было чрезвычайно высоким, так как разумно предположить, что они ожидали быстрого успеха Мессии. По крайней мере, пишется, что Иисус предсказывал это своим ученикам вскоре после того, как он начал свою мессианскую роль в Кесарии Филипповой.

Мф., 16: 28. Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Сына Человеческого, грядущего в Царствии Своем.

Это интерпретировалось по-разному, но если это было сказано ученикам, то можно предположить, что это было воспринято в прямом смысле, и путешествие в Иерусалим было совершено в уверенности в том, что скоро будет установлено Мессианское царство.

Имея в виду установление царства, Иисус планировал въехать в Иерусалим верхом, традиционным для царей образом, а не пешком. Так, когда Соломон был провозглашен царем, одной из символических форм, которую приняло радостное приветствие его, был его въезд верхом на царском муле:

1 Цар., 1: 38 .И пошли Садок священник и Нафан пророк и Ванея, сын Иодая, и Хелефеи и Фелефеи, и посадили Соломона на мула царя Давида, и повели его к Гиону.

И тем не менее мул не должен был быть царским, поскольку в одном важном пророчестве пишется, что Мессии предназначено прибыть в Иерусалим скромным образом, сидя на осле.

Зах., 9: 9. Ликуй от радости, дщерь Сиона… се, Царь твой грядет к тебе… сидящий на ослице и на молодом осле, сыне подъяремной.

Чтобы исполнилось пророчество, Иисус послал двух учеников, чтобы они добыли ему молодого осла, чтобы он смог въехать на нем. Это было сделано, и во всех Евангелиях, кроме Евангелия от Матфея, пишется, что он въехал в Иерусалим на осле.

Матфей, в своем рвении процитировать отрывок из Книги Захарии (который не цитируется в остальных Евангелиях) и продемонстрировать его буквальное исполнение, игнорирует смысл еврейского поэтического параллелизма. Фраза «сидящий на ослице и на молодом осле, сыне подъяремной» описывает одно и то же действие двумя слегка различными выражениями.

Вместо этого Матфей принимает, что в действии участвуют два различных животных, и ученики приводят двух — осла и осленка:

Мф., 21:7. …привели ослицу и молодого осла и положили на них одежды свои, и Он сел поверх их.

Это дает нам довольно странную картину, где Иисус едет на двух животных одновременно.

Осанна

Согласно описанию Матфея, Иисус имел на своей стороне важную и большую группу энтузиастов. Часть, возможно, пошла с ним, привлеченная его учением; другие, возможно, были в Иерусалиме, но слышали рассказы о чудотворном пророке, прибывшем в Иерусалим. В любом случае, его переход к Иерусалиму от Елеонской горы изображен как триумф:

Мф., 21: 8–9. Множество же народа постилали свои одежды по дороге, а другие резали ветви с дерев и постилали по дороге; народ же, предшествовавший и сопровождавший, восклицал: осанна Сыну Давидову! Благословен Грядущий во имя Господне! Осанна в вышних!

Слово «осанна» — это греческий вариант еврейской фразы, означающей «Спаси! Мы умоляем!», или, говоря обычным языком: «Пожалуйста, помогите нам». Это восклицание является парафразой из Псалтиря.

Пс., 117: 25–26. О, Господи, спасите же! О, Господи, споспешествуй же! Благословен грядущий во имя Господне!..

Проявление Иисусом власти в Храме и его проповеди резко возмущали саддукеев. Они могли не знать тонких доктринальных вопросов насчет ритуалов, поскольку сами они отвергали все фарисейские традиции, которые выросли вокруг письменного Закона. Однако в делах Храма они были знатоками и восприняли враждебно насильственные действия посторонних в Храме. Кроме того, цитата Иисуса была оскорбительной, поскольку, говоря о Храме как о «вертепе разбойников», он использовал храмовую проповедь Иеремии, которая из всех отрывков Ветхого Завета, должно быть, была наименее приятной для священников Храма.

Иер., 7: 11. Не соделался ли вертепом разбойников в глазах ваших дом (Храм) сей… Вот, Я видел это, говорит Господь.

Описывается реакция храмового священства:

Мф., 21: 15. Видев же первосвященники и книжники чудеса, которые Он сотворил, и детей, восклицающих в храме и говорящих: «осанна Сыну Давидову!» — вознегодовали.

Однако проповедь Иисуса, как и его дела, собирали вокруг него восторженные толпы, и храмовые священники едва ли могли претендовать на популярность среди необразованных и обедневших масс. Они были в растерянности и не знали, что делать:

Мф., 21: 46. …и старались схватить Его, но побоялись народа, потому что Его почитали за Пророка.

Также они не могли воспользоваться возможностью схватить его ночью, поскольку Иисус был достаточно осторожен, чтобы не оставаться в Иерусалиме на ночлег.

Мф., 21: 17. …И, оставив их, вышел вон из города в Вифанию и провел там ночь.

Вифания была пригородом Иерусалима, примерно в миле на восток от Елеонской горы, только с другой ее стороны.

Сын Давида

Иисуса приветствовали как Сына Давида во время его въезда в Иерусалим и так обращались к нему в различных эпизодах Евангелия. Это выражение синонимично «Мессии», так как Мессия, как ожидалось (на основе многочисленных пророчеств Ветхого Завета), должен быть из рода Давида и поэтому является его сыном (то есть потомком).

В первых двух главах Евангелия от Матфея (а также в Евангелии от Луки) Иисус считается в буквальном смысле потомком Давида и дается его родословие, а также история его рождения в Вифлееме. Однако больше нигде это не принимается во внимание. Иисус всегда идентифицируется как человек из Назарета, и нигде не говорится, что это впечатление исправляется тем, что он объявляет себя человеком из Вифлеема.

Даже когда он входил в Иерусалим и его приветствовали как Мессию, он идентифицировался как галилеянин:

Мф., 21: 10–11. И когда вошел Он в Иерусалим, весь город пришел в движение и говорил: кто Сей? Народ же говорил: Сей есть Иисус, Пророк из Назарета Галилейского.

Это серьезное возражение на объявление Иисуса Мессией. Матфей не может сказать так, потому что он утверждает, что Иисус действительно был из рода Давида. Однако в Евангелии от Иоанна, где рождение в Вифлееме и происхождение от Давида не играет никакой роли, это возражение прозвучало:

Ин., 7: 41. Другие говорили: это Христос. А иные говорили: разве из Галилеи Христос придет?

В таком случае мы можем представить, что фарисеи Иерусалима, должно быть, были оскорблены видом какого-то галилеянина, который въезжает в город и заявляет, что он Мессия. Эту претензию легко можно было срезать на корню. В сущности, им нужно было только обратиться к нему и сказать: «Ты говоришь, что ты — Мессия; если это так, то от кого должен произойти Мессия?» Иисус вынужден был бы ответить: «Он — потомок Давида». А фарисеи могли тогда сказать: «Хорошо, тогда, поскольку ты — не потомок Давида, как ты можешь быть Мессией?»

Если бы рассказ Матфея о происхождении Иисуса от Давида истинен, то мы могли бы тогда ожидать, что Иисус выиграл бы этот спор сокрушительным показом свидетельства своего рождения в Вифлееме и своего происхождения от Давида.

Тем не менее, предположим, что Иисус родился не в Вифлееме и не имел происхождения от Давида, то есть что эти элементы в Евангелии от Матфея являются легендами сравнительно позднего происхождения. В таком случае, Иисус должен был бы ответить на аргумент, так или иначе доказав, что Мессия не должен иметь происхождения от Давида, что было бы фактически невозможно.

В Евангелии от Матфея Иисус делает именно это — опровергает необходимость происхождения Мессии от Давида, несмотря даже на то, что это прямо противоречит рассказу Матфея о происхождении Иисуса из рода Давида.

Однако в Евангелии от Матфея именно Иисус по неясной причине поднимает этот вопрос:

Мф., 22: 41–42. Когда же собрались фарисеи, Иисус спросил их: Что вы думаете о Христе? чей Он сын? Говорят Ему: Давидов.

Тогда Иисус доказывает, что они не правы, искусно используя стих из Ветхого Завета. Возможно, именно ясность его аргумента сделала этот эпизод настолько популярным, что он не мог не выпасть из Евангелия, несмотря даже на то, что это было смущающее противоречие рассказу Матфея о рождении Иисуса:

Мф., 22: 43–45. Говорит им: как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом, когда говорит: «Сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих?» Итак, если Давид называет Его Господом, как же Он сын ему?

Здесь используется ссылка на один из псалмов:

Пс., 109: 1. Сказал Господь Господу моему: седи одесную меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих.

Иисус интерпретирует второе слово «Господь» как означающее Мессию, нечто такое, что действительно было общепринятым истолкованием среди иудеев в римские времена и среди нынешних христиан. Поэтому автор псалма (возможно, Давид) говорит о Мессии как о «Господе моем», и Давид, доказывает Иисус, едва ли обратился бы к своему собственному потомку как к превосходящему, так что Мессия был кем-то большим, чем просто потомком Давида.

(Конечно, этот псалом можно интерпретировать не в мессианском смысле. Подразумевался псалом к коронации, в котором Бог обращается к новому царю Иудеи. Второе «Господь мой» является распространенным почтительным обращением к царю, и стих можно перевести как начинающийся со слов: «Господь сказал царю…»)

С учетом того, что Иисус первым задал вопрос, можно предположить, что Матфей пытался представить этот отрывок как битву умов между Иисусом и фарисеями, в которой Иисус искусным аргументом, который в наше время назвали бы «талмудическим» мышлением, представил фарисеям тезис, который они не смели опровергнуть. Этот тезис не обязательно должен быть верным — не в этом дело — но не способность фарисеев ответить на него устанавливала превосходство Иисуса над ними. И они не смогли ответить:

Мф., 22: 46. И никто не мог отвечать Ему ни слова…

Однако есть искушение предположить, что фарисеи первыми задали вопрос и что Иисус спокойно отверг необходимость происхождения от Давида, спасши себя — к удивлению фарисеев — от того, что, как они считали, было сокрушительным гамбитом, и что только приверженность Матфея происхождению от Давида помешала ему представить это так, как оно было. В таком случае этот отрывок можно считать взглядом на «исторического Иисуса», который был плотником-галилеянином, но настаивал на том, чтобы, несмотря на это, его считали Мессией.

Иродиане

Властям Храма становилось все очевиднее, что нелегко будет отрицать претензии Иисуса. Независимо от того, был он галилеянином из захолустья или нет, у него был живой ум и наготове запас цитат из Библии. Однако все равно его следовало было остановить прежде, чем мессианский пыл породит опасные волнения во всем городе. Если богословские взгляды Иисуса нельзя использовать против него, то как тогда насчет его политических взглядов?

Если бы Иисуса можно было вынудить сказать что-нибудь политически неблагонадежное, а не просто доктринально еретическое, то тогда можно было вызвать римлян. Римские солдаты сразу могли действовать без необходимости прекращать обмен цитатами из Ветхого Завета:

Мф., 22: 16. Посылают к Нему учеников своих с иродианами, говоря: Учитель! мы знаем, что Ты справедлив, и истинно пути Божию учишь, и не заботишься об угождении кому-либо, ибо не смотришь ни на какое лице;

Этой лестью они надеялись выудить у него какое-нибудь бескомпромиссное утверждение, вне зависимости от того, кого оно могло оскорбить. И как раз на тот случай, если бы он это сделал, с ними были иродиане. Это были гражданские должностные лица, которые поддерживали династию Иродов. Вероятно, они постоянно сотрудничали с римлянами, имели доступ к римскому правителю и могли быстро сообщить ему о любом высказывании Иисуса подрывного характера.

Теперь вопрошающим у Иисуса казалось несомненным, что любое объявление себя Мессией обнаружит у него надежды на ниспровержение Римской империи и на установление идеального еврейского государства. Именно этого народные массы и ожидали от Мессии. Вопрос, который должен был, казалось, вынудить Иисуса либо защищать восстание, либо отказаться от всех мессианских претензий, теперь был задан ему в упор:

Мф., 22: 17. Итак скажи нам: как Тебе кажется?позволительно ли давать подать кесарю, или нет?

(«Кесарь» — это был титул римского императора. Он восходит к Юлию Цезарю, который был убит в 44 г. до н. э., двоюродный племянник которого через пятнадцать лет стал первым римским императором.)

Если бы теперь Иисус отказался отвечать, то, несомненно, его стали бы презирать как труса те из толпы, кто отстаивал необходимость сопротивления Риму, и они, должно быть, представляли большинство из тех, кто нетерпеливо приветствовал Иисуса как Мессию. Если бы он защищал выплачивание дани, это было бы еще хуже. Если бы, с другой стороны, он защищал неуплату дани, это мгновенно дало бы повод для вмешательства римлянам.

Иисус нашел выход. На монетах, используемых при выплачивании дани, было изображение Цезаря. Строго говоря, это делало эти монеты непригодными для того, чтобы иудеи обращались с ними во всех случаях жизни. Первая из десяти заповедей запрещала изготовление любого изображения любого живого существа, и еврейские монархи, например разные Ироды, обычно остерегались помещать свои собственные изображения на свои монеты, чтобы избежать возмущения ортодоксов. Идолопоклонническую монету, обращаться которой было греховно для иудеев, можно было просто отдать человеку, чей портрет был на ней. Иисус сказал:

Мф., 22: 21. …итак отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу.

Таким образом Иисус нашел безопасный путь между двух зол в, казалось бы, неразрешимой дилемме. Он выступил за уплату дани, что удержало римлян от вмешательства, но сделал так по совершенно религиозной причине, которая была совместима с его ролью Мессии.

И тем не менее, враги Иисуса, возможно, здесь также «заработали очки». Можно легко представить среди слушателей Иисуса себе зилотов, нетерпеливо ожидающих его ответа. Они были яростно настроенными против римлян, и они хотели Мессию, который повел бы их с божественной силой против ненавистных римлян.

Итак, здесь был такой вопрос: должны ли иудеи платить дань? Надлежащим мессианским ответом, с точки зрения зилотов, было громовое «Нет!».

Это сразу дало бы начало восстанию; точно так же, как некогда отказ Маттафии участвовать в языческом жертвоприношении дал начало восстанию Маккавеев.

Вместо этого Иисус нашел спасительный выход в уклонении от ответа. Если в основном толпа приветствовала остроумные ответы Иисуса, то, возможно, вовсе не те более радикально настроенные зилоты, которые теперь отпадали от него с чувством презрения. Это был не их человек. Это был не тот Мессия, которого они ждали.

А как должен был чувствовать себя Иуда Искариот? Если действительно правда, что он был радикальным зилотом, то, вполне возможно, он был переполнен неистовой ярости из-за несостоятельности человека, которого он считал Мессией. Если это так, то этим объясняется все, что затем последовало.

Захария, сын Варахии

Но если Иисус был осторожен, чтобы избежать опасности задеть римлян, то он без колебаний резко отвечал религиозным лидерам. Матфей описывает, как он проповедует множеству народа и по ходу своей речи беспощадно осуждает книжников и фарисеев, как людей, набожность которых была связана целиком с ритуалом, а не с его сутью и которые поэтому были лицемерами.

Далее с угрозой в голосе он сказал о том, как истинно набожные люди прошлого были убиты неблагодарными людьми, и предупреждает о неизбежном возмездии:

Мф., 23: 35. …да придет на вас вся кровь праведная, пролитая на земле, от крови Авеля праведного до крови Захарии, сына Варахиина, которого вы убили между храмом и жертвенником.

Обычно считается, что это упоминание о судьбе Захарии, первосвященника времен Иоаса из Иудеи. Захария порицал царский двор за терпимость по отношению к идолопоклонству и тем самым заслужил вражду к себе со стороны царя и его придворных:

2 Пар., 24: 21. И сговорились против него, и побили его камнями, по приказанию царя [Иоаса], на дворе дома Господня.

Эта идентификация тем более убедительна, что отсюда видно, что Иисус сознательно включил сюда все несправедливые убийства праведников, которые упомянуты во всей Библии. В еврейской Библии книги Паралипоменон располагаются в конце, и все книги Ветхого Завета разделены (в современном ее виде) всего на 929 глав. В четвертой главе первое, что упоминается, это убийство, совершенное Каином; убийство Захарии — последнее и упоминается в 917-й главе.

Однако следует признать, что Захария, о котором говорится во Второй книге Паралипоменон, по отношению к имени своего отца идентифицируется по-другому.

2 Пар., 24: 20. И Дух Божий облек Захарию, сына Иодая священника…

Тогда неясно, зачем Иисусу идентифицировать его как сына Варахии. Упоминается ли здесь совсем другой человек? Или же упоминание о Варахии — это (ошибочно) добавленная идентификация переписчика, основанная на путанице с другим Захарией, случайно упоминаемым в Книге пророка Исайи?

Ис., 8: 2.Ия взял себе верных свидетелей: Урию священника и Захарию, сына Варахиина…

Мерзость запустения

Затем следует апокалиптический отрывок, в котором Иисус описывает будущее. Часть его, по-видимому, совершенно определенно связана с разрушением Иерусалима римлянами, которое должно было произойти через сорок лет после описываемого в Евангелии периода.

Мф., 24: 15–16. Итак, когда увидите мерзость запустения, рененную через пророка Даниила, стоящую на святом месте, — читающий да разумеет, — тогда находящиеся в Иудее да бегут в горы…

Мерзостью запустения была статуя Зевса, установленная в Храме Антиохом IV, и вообще она могла означать победу языческих сил над Иерусалимом, которая случилась в 70 г. до н. э.

В ходе иудейского восстания против Рима последователи Иисуса заняли пацифистскую позицию и не участвовали в защите Иерусалима, а убежали в горы. Может быть, поэтому эти стихи были постфактум добавлены к традиционной апокалиптической речи Иисуса.

После ссылки на падение Иерусалима следует общее описание будущего конца света, дающееся в типичных для Ветхого Завета терминах всеобщего уничтожения:

Мф., 24: 29. И вдруг, после скорби дней тех, солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются…

Далее следует явление Мессии и установление идеального царства.

Мф., 24: 30. …тогда явится знамение Сына Человеческого на небе; и тогда восплачутся все племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою…

Однако это создает некоторую проблему. Для тех, кто верил, что Иисус был Мессией, Мессия уже пришел. Очевидно, должно произойти «второе пришествие». Это второе пришествие не должно быть отсроченным надолго:

Мф., 24: 34. Истинно говорю вам: не прейдет род сей, как все сие будет…

Конечно, теперь обычно утверждают, что этот стих относится к падению Иерусалима, а не ко второму пришествию, которое описано непосредственно перед этим. Однако это не было точкой зрения ранних христиан, которые, в соответствии с этим стихом, ожидали второго пришествия ежедневно. Тем не менее, Иисус отказался определить точное время второго пришествия.

Мф., 24: 36. …О дне же том и часе никто не знает, ни Ангелы небесные, а только Отец Мой один…

Талант

Одна из притч Иисуса, которые цитируют в связи с внезапностью и непредсказуемостью второго пришествия, говорит о человеке, который дает рабам деньги на их усмотрение, затем внезапно возвращается и требует отчета.

Мф., 25: 15. …и одному дал он пять талантов, другому два, иному один, каждому по его силе; и тотчас отправился.

Первоначально талант был греческой единицей меры, он происходит от слова, означающего «балансир». Это относится к тому времени, когда золото и серебро тщательно взвешивались на весах перед их использованием для платежей, еще до того времени (в VI в. до н. э.), когда в употребление вошли монеты стандартного веса, чеканившиеся с портретом монарха как гарантией честной меры.

Талант был крупной денежной единицей, особенно для древних времен. Талант, используемый в Иудее во времена Нового Завета, был равен шести тысячам шекелей, и, несомненно, он был эквивалентом нескольких тысяч долларов в современных деньгах.

Использование этого слова в вышеприведенных стихах, в которых каждый слуга получает множество талантов согласно его способностям, привело к использованию этого слова как выражения особой способности, которой обладает отдельный человек. Фактически в современном английском языке использование этого слова как означающего денежную единицу полностью исчезло, и единственное значение «талант», которое знает большинство людей, — это значение высокой способности какого-нибудь вида.

Каиафа

Должно быть, фарисеям и храмовым властям последние речи Иисуса показались серьезной угрозой. Обвинения Иисуса против них пробуждали в невежественных народных массах ярость. За этим могло что-то последовать, и этим обстоятельством воспользовались для созыва собрания высочайшей религиозной власти иудеев — самих первосвященников:

Мф., 26: 3. Тогда собрались первосвященники и книжники и старейшины народа во двор первосвященника, по имени Каиафы…

Должность первосвященника была уже не такой, как когда-то. Истинные Цадокиты исчезли во времена Антиоха IV. Маккавейские первосвященники исчезли с пришествием Ирода. Последний из маккавейских первосвященников Аристобул III был казнен в 35 г. до н. э. по приказу Ирода. В последующем столетии (последнем столетии существования Храма) было много первосвященников, учрежденных Иродом или римскими властями, и они выбирались из того или иного аристократического иудейского рода.

Влияние этих последних первосвященников, не имеющих высокого престижа Цадокитов или Маккавеев, было действительно небольшим, но они управляли Храмом и благодаря этому разбогатели и стали могущественными.

В 6 г. первосвященником был назначен Анна (по-еврейски Ханна), и он оставался на этой должности до 15 г. Затем он был снова утвержден следующим римским чиновником, который, несомненно, посчитал, что может использовать взятки, чтобы диктовать свою волю, поскольку обладал властью назначать нового первосвященника. Некоторое время в этой должности служил сын Анны Симон, а затем, в 18 г., этот пост занял зять Анны Каиафа (согласно Иосифу, ему дано было имя Иосиф). Во время пребывания Иисуса в Иерусалиме Каиафа уже был первосвященником в течение одиннадцати лет, и ему предстояло оставаться первосвященником еще семь лет.

Возможно, Каиафа со своего положения видел всю серьезность ситуации, так как он хорошо знал римлян. Он часто имел с ними дело и, несомненно, получил свою должность только благодаря финансовой сделке с ними.

Иудей из сельской местности, или иерусалимских трущоб, или (еще более) галилеянин из провинции мог почти не знать об истинной силе Рима. Он мог наблюдать только тех немногих римских воинов, которые находились в близлежащем гарнизоне. Обычные люди могли считать, что римлян можно победить, благодаря тому, что на их стороне — чудодейственный Мессия.

Однако Каиафа знал, что римлян нельзя было бы победить на этом отрезке их истории, и через сорок лет это оказалось для иудеев трагической правдой.

Разумеется, еврейские повстанцы того периода обычно верили, что Мессия будет с ними, и в этот особый момент иерусалимские народные массы приветствовали Иисуса как Мессию. Однако Каиафа не верил в это. Важно помнить, что через столетие после падения Маккавеев появлялось множество людей с мессианскими притязаниями, и за каждым из них кто-нибудь следовал. О каждом из них появлялись истории об удивительных подвигах и исцелениях, истории, по мере их пересказа обраставшие подробностями.

Иисус у Матфея сам свидетельствует об этом в своей апокалиптической речи:

Мф., 24: 24. Ибо восстанут лжехристы и лжепророки, и дадут великие знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных.

Для Каиафы Иисус мог быть только одним из этих «лжехристов». С его точки зрения, Иерусалим был взбудоражен провинциальным проповедником, который пробудил толпы народа до опасного уровня. Всего лишь через пару дней должна была праздноваться Пасха, и со всех сторон в город стекутся паломники, чтобы поклониться в Храме. Волнение может достичь лихорадки, и кто-нибудь, укрепленный уверенностью в помощи Мессии, убьет священников Храма или, что еще хуже, нападет на какого-нибудь римского воина. Тогда все погибнет.

Если в Иудее произойдет бунт, она будет сокрушена и стерта с лица земли. То, что не сумел сделать Антиох IV, смогут совершить римляне.

Действительно, эта точка зрения явно видна в Евангелии от Иоанна, где в этом же эпизоде цитируются следующие точки зрения священников:

Ин., 11: 48–50. Если оставим Его так, то все уверуют в Него, — и придут Римляне и овладеют и местом нашим и народом. Один же из них, некто Каиафа, будучи на тот год первосвященником, сказал им: вы ничего не знаете, и не подумаете, что лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб.

Это последнее замечание часто цитируют как пример ужасного цинизма, но, конечно, это тот принцип, который постоянно используется всеми народами, и до и после времен Каиафы. И при этом высший совет первосвященников не может рассматриваться как чрезмерно пессимистический, поскольку через сорок лет случилось все, чего они так боялись. Пришли римляне и завладели их народом. Можно даже доказать, что только потому, что власти приняли меры против Иисуса, народ получил еще сорок лет жизни.

Иуда Искариот

Власти не только решили, что Иисуса нужно арестовать и устранить как представляющего большую опасность для народа, они также считали, что это должно быть сделано немедленно. Уже через два дня наступит Пасха, и тогда может быть уже слишком поздно. Сама попытка произвести арест на этом самом национальном из всех еврейских праздников (когда Бог поразил египтян) могла возбудить страсти вплоть до восстания, даже если восстание не вспыхнет к тому времени спонтанно:

Мф., 26: 4–5. И положили в совете взять Иисуса хитростью и убить; но говорили: только не в праздник, чтобы не сделалось возмущения в народе.

Кроме того, было ясно, что арест лучше всего произвести ночью, когда город спал, так, чтобы не было никакого шума в момент ареста, и так, чтобы город столкнулся утром с уже свершившимся фактом. Действительно, если бы дело можно было бы осуществить без немедленного восстания, то успех только этого предприятия уже предотвратил бы восстание, так как какого Мессию могут арестовать несколько воинов. Для многих Иисус тогда предстал бы лжемессией, и множество народу отпало бы от него.

Но — и здесь была основная проблема — где Иисус ночевал? Власти и нашли бы его, но найдут ли они его вовремя?

Когда это случилось, Каиафа нашел неожиданного союзника. Один из главных учеников Иисуса Иуда Искариот изменил ему:

Мф., 26: 14–15. Тогда один из двенадцати, называемый Иуда Искариот, пошел к первосвященникам и сказал: что вы дадите мне, и я вам предам Его? Они предложили ему тридцать сребреников;

Другими словами, он указал им на Иисуса в ночной тишине и дал им возможность арестовать его без лишней суматохи.

Поступок Иуды сделал его имя нарицательным для обозначения подлости с тех пор на многие века. Назвать кого-то «иудой» — значит назвать его предателем.

Но какой был мотив Иуды? Матфей подразумевает, что это была жадность, так как Иуда просил денег: «Что вы дадите мне…»

В Евангелии от Иоанна эта точка зрения выражена резче и подразумевается, что как казначей группы Иуда отвечал за деньги:

Ин., 12: 6. …он… был вор. Он имел (при себе денежный) ящик и носил, что туда опускали.

Могло ли быть так, что обнаружилось присвоение им чужих денег и он был вынужден пойти на предательство в дикой попытке избежать позора?

Но если именно жадность была мотивом Иуды, то, по-видимому, он получил от этого совсем небольшую прибыль. На самом деле первосвященники занимали такое положение, что они могли и готовы были щедро оплатить предлагаемую Иудой услугу, однако Матфей сообщает:

Мф., 26: 15. …и сказал: что вы дадите мне, и я вам предам Его? Они предложили ему тридцать сребреников…

Невозможно не задаться вопросом, а не склонность ли Матфея к пророчествам Ветхого Завета захватила его и здесь. Это была та сумма, которую упоминает Захария в связи со своим таинственным пастырем:

Зах., 11: 12. И скажу им… дайте Мне плату Мою… и они отвесят в уплату Мне тридцать серебряников.

Должно быть, Матфей помнил этот стих. Только Матфей из всех евангелистов упоминает о конкретной сумме, выплаченной за предательство, так как только он считает необходимым соответствие пророчеству Ветхого Завета.

Могло ли быть так, что предательство было лишь второстепенным по отношению к деньгам (если оно вообще было) и что настоящим мотивом было что-то другое?

Часто упоминается, что Иуда был единственным иудеем среди апостолов и что поэтому он был менее лоялен к проповеднику-галилеянину, чем остальные апостолы, которые все были галилеяне.

Действительно, весьма антисемитски настроенные люди доказывали, что только иудеи были истинными евреями в современном смысле и что галилеяне были только обращенными евреями, которые в действительности были нееврейского происхождения. Согласно такой линии рассуждения, получается, что галилеяне добродетельны, а иудеи порочны, и больше не нужно никаких оснований для того, чтобы объяснить предательство Иуды.

Такие аргументы конечно же смехотворны, даже если Иуда был действительно единственным иудеем. Но так ли это? То, что эта точка зрения полностью зависит от того, означает ли Искариот «человек из Кериота», является теорией, которая очень широко была принята в течение многих столетий, но, тем не менее, она сомнительна. Если же, действительно, «Иуда Искариот» — это неправильное прочтение «Иуды Сикариота» («Иуда Террорист»), то предательство можно рассмотреть в совершенно ином свете.

Предположим, что Иуда был душой тех экстремистов, которые хотели и требовали немедленной войны против Рима. Возможно, он присоединился к Иисусу в надежде, что этот человек действительно мог быть Мессией, пришествие которого сразу положит конец ненавистному римскому господству. Возможно, с нарастающим волнением он шел с Иисусом в Иерусалим, он был свидетелем торжественного въезда Иисуса, его очищения храма от торговцев и его растущей популярности.

Возможно, Иуда почувствовал уверенность, что Пасха будет сигналом к божественной битве, как часто подробно предсказывали пророки, у которых все силы язычества должны были быть разрушенными, а сын Давида — возведен на царский престол.

Что изменилось? Вполне возможно, это был вопрос о дани Риму, и Иисус ответил на него, что кесарю — кесарево. Иуде это, возможно, показалось отказом от всякого намерения выступить против Рима политически и объявлением со стороны Иисуса, что он был заинтересован только религиозными и этическими вопросами. Если это так, то для Иуды это оказалось сокрушительным ударом.

Тогда, если Иисус фактически проповедовал о втором пришествии и если этот отрывок не является вставкой более поздних редакторов после смерти Иисуса, то это могло довершить разочарование Иуды. Именно теперь Иуда перешел к действиям, не откладывая их до второго пришествия Мессии.

То, что произошло потом, можно объяснить двумя путями. Иуда мог быть настолько разочарован и подавлен, что жаждал мести. Чувствуя, что он оказался в дураках, он мог поспешить в припадке ярости отомстить тем, что он рассчитывал обманом устроить арест и казнь Иисуса.

Или могло быть и так, что Иуда все еще считал, что Иисус был Мессией, но тем, кто необъяснимым образом воздерживался от окончательного решающего сражения. Возможно, подвергая Иисуса опасности ареста, он мог таким образом вынудить его предпринять то, что, по мнению Иуды, и надлежало совершить Мессии.

Все это, конечно, догадки, не более чем гипотеза. Однако есть еще одно соображение, которое можно прибавить к этому.

В то время как священники совещались, а Иуда строил планы своего предательства, Иисус проводил свою последнюю ночь в Вифании. Там некая женщина омывала его волосы, поливая их из кувшина дорогим миром.

Описывается, что ученики испытывают досаду из-за такой траты, считая, что это миро можно было бы продать и выручить деньги для пожертвования бедным, но Иисус успокаивает их, заметив им, что он был помазан для предстоящего ему погребения. Однако в Евангелии от Иоанна недовольство выражает только Иуда:

Ин., 12: 4–5. Тогда один из учеников Его, Иуда Симонов Искариот, который хотел предать Его, сказал: Для чего бы не продать это миро за триста динариев и не раздать нищим?

(Именно в этот момент Иоанн заявляет, что Иуда сказал это не из заботы о бедных, а потому что он был вором, который отвечал за казну.)

В Евангелии от Иоанна именно после этого события Иуда совершил свое предательство. Если мы рассматриваем повествование Иоанна, то это, возможно, не соответствует теории разочарования Иуды. Разве мог его раздражать акт помазания — традиционный обряд установления царствования? Это физическое действие подчеркивало, что Иисус — Мессия, «Помазанник», и это, должно быть, обострило болезненное ощущение Иудой того, что Иисус предал мессианство, отказавшись возглавить восстание против Рима.

Гефсимания

Во время Пасхи Иисус и его ученики обедали в окрестностях Иерусалима. Это была «Тайная вечеря». Иуда Искариот участвовал в этой трапезе, но сразу после этого, должно быть, убежал, чтобы посоветоваться с первосвященниками. Иисус и оставшиеся с ним ученики затем удалились, но не ушли далеко:

Мф., 26: 36. Потом приходит с ними Иисус на место, называемое Гефсимания, и говорит ученикам: посидите тут, пока Я пойду, помолюсь там.

Гефсимания находилась сразу за Иерусалимом на западных склонах Елеонской горы и, возможно, в оливковой роще, где некогда стояла маслобойня. (Название Гефсимания означает «маслобойный пресс».) Иуда знал о том, что Иисус будет там, это особенно ясно видно в Евангелии от Иоанна:

Ин., 18: 2. Знал же это место и Иуда, предатель Его, потому что Иисус часто собирался там с учениками Своими.

Интерпретируемый с рационалистической точки зрения «исторический Иисус», возможно, ожидал, что следующий день будет крайне важным и будет тем днем, когда город встанет на его сторону, и поэтому он находился максимально близко к городу.

Возможно, теперь, когда наступал решающий момент, его охватило чувство неуверенности. Было ли то, что он делал, действительно правильно? Добьется ли он успеха? Пишется, что он провел это время в мучительной молитве.

Мф., 26: 39. И, отойдя немного, пал на лице Свое, молился и говорил: Отче Мой! Если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты.

В этом стихе можно увидеть, как «исторический Иисус» пытается уклониться от последнего испытания, сомневаясь в успехе, боясь последствий и, тем не менее, чувствуя, что другого выхода нет.

Поцелуй Иуды

Однако тревожное ожидание внезапно закончилось с прибытием вооруженных людей, которых послали священники. Иуда привел их в то место, где должен был находиться Иисус, место, известное Иуде, но не властям. Именно теперь в ночной тишине Иисуса можно было взять, и, когда занялся рассвет пасхального дня, потенциальный бунт был сорван из-за внезапного отсутствия руководителя и того неожиданного открытия, что Иисус не кто иной, как лжемессия.

Единственной причиной возможного провала этого плана теперь было то, что по ошибке могли арестовать ученика, а Иисус мог убежать. С Иисусом в этой последней сцене молитвы в Гефсимании было три ученика:

Мф., 26: 37. И, взяв с Собою Петра и обоих сыновей Зеведеевых…

И любой из этих троих мог быть ошибочно принят за Иисуса. В конце концов, было темно, и вооруженные люди, возможно, не знали, как выглядит Иисус. Поэтому Иуда должен был безошибочно указать на Иисуса, и он предложил сделать так:

Мф., 26: 48. …Предающий же Его дал им знак, сказав: Кого я поцелую, Тот и есть, возьмите Его.

Для современных американцев это, по-видимому, усугубляет измену: предать с помощью поцелуя выглядит особенно злодейски. Частично это отражение наших собственных социальных нравов, в которых поцелуй стал знаком особой близости и привязанности. Однако в других культурах поцелуй между людьми при встрече может быть совершенно обычным делом. Это было обычное приветствие, и оно не имело большего значения, чем рукопожатие в нашей культуре. Разумеется, даже в этом случае измена — это весьма плохо.

В изображении Матфея Иисус настолько же удивился приходу Иуды, насколько и не осознавал намерения предателя:

Мф., 26: 49–50. И, тотчас подойдя к Иисусу, сказал: радуйся, Равви! И поцеловал Его. Иисус же сказал ему: друг, для чего ты пришел? Тогда подошли и возложили руки на Иисуса, и взяли Его.

Несомненно, эта часть Евангелия полна указаний на то, что Иисус заранее знал об измене Иуды, и заканчивается, как и можно было ожидать, божественным предвидением Мессии. И иногда предполагается, что вопрос Иисуса Иуде «для чего ты пришел?» является метафорическим способом высказывания: «Делай то, для чего пришел». То есть «Давай покончим с этим».

Однако, если мы рассматриваем личность «исторического Иисуса», мы вполне можем предположить, что он был удивлен внезапным появлением Иуды и какое-то мгновение не осознавал значения происходящего. Тогда этот вопрос имеет прямой смысл.

Один из присутствовавших учеников предложил оказать сопротивление. Здесь он не назван, но Иоанн утверждает, что это был Петр:

Мф., 26: 51–52. И вот, один из бывших с Иисусом, простерши руку, извлек меч свой и, ударив раба первосвященникова, отсек ему ухо. Тогда говорит ему Иисус: возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут;

Можно представить, как «исторический Иисус» видел, что всякое сопротивление бесполезно, и не хотел, чтобы его учеников убили ни за что. Возможно, он видел смысл утешения в том, что решающий момент для восстания еще не пришел. Или, возможно, он все еще считал себя Мессией и был уверен в том, что его еще защитит божественное вмешательство.

(«Традиционный Иисус» знал, как с тех пор принято фактически всеми христианами, что должно было произойти и что испытание в виде распятия на кресте и воскресение были частью божественного замысла.)

Однако в этот момент ученики отреагировали так, как если бы они стояли перед фактом ареста «исторического Иисуса», а не божественного Мессии:

Мф., 26: 56. Тогда все ученики, оставив Его, бежали.

Христос

Теперь священническим властям необходимо было найти какой-нибудь вид преступления, за которое можно было судить Иисуса; и если возможно, чтобы он был осужден на смертную казнь. Если бы он был просто наказан и отпущен или, еще хуже, — оправдан, то в конце концов те хлопоты, которые они на себя взяли, несомненно, привели бы к тому, что по всей Иудее рассказали бы об этом как о примере божественной зашиты Мессии, и восстание было бы уже неминуемо.

И тем не менее, обвинить Иисуса по вопросам чисто богословского спора было бы трудно:

Мф., 26: 59–60. Первосвященники и старейшины и весь синедрион искали лжесвидетельства против Иисуса, чтобы предать Его смерти, и не находили…

В отчаянии они обратились к вопросу о самом мессианстве. Конечно, человек, лживо заявляющий, что он — Мессия, проявлял тем самым верх богохульства и заслуживал смерти. И несомненно, ученики Иисуса явно утверждали, что Иисус — Мессия, и он неявно принял на себя эту роль, не порицая их за это.

Однако этого было недостаточно. Утверждения учеников можно было не признать; неявное принятие этих утверждений можно было оправдать. Однако если бы Иисуса можно было спровоцировать на открытое признание мессианства, то в суде под присягой они бы его обвинили.

Фактически у них было все, что нужно. Сами священники не могли в тот исторический период объявить и исполнить смертный приговор. Необходимо было одобрение римского правителя Иудеи. Такое одобрение не могло быть получено за чисто богословский спор (по политическим мотивам римские правители избегали вовлекаться в такие споры, так как была слишком большая вероятность нежелательной вспышки восстания). Однако если Иисус заявит претензии на свое мессианство, то тем самым он заявит о том, что он по праву законный и идеальный царь иудейский. Это, в свою очередь, было явной формой политического восстания против римской власти, даже если бы Иисус не сделал ни одного откровенного шага против Рима. Это означало, что можно было позвать представителей римской власти, и неизбежно будет вынесен смертный приговор. Поэтому под присягой был задан крайне важный вопрос:

Мф., 26: 63–64. …И первосвященник сказал Ему: заклинаю Тебя Богом живым, скажи нам, Ты ли Христос, Сын Божий? Иисус говорит ему: ты сказал; даже сказываю вам: отныне узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных.

Фраза «ты сказал» сама по себе уклончива, означая «это нечто такое, что сказал ты сам», как если бы сам Иисус не старался ни подтвердить, ни опровергнуть обвинение. По версии Марка, Иисус отвечает вопрошающему откровенным признанием:

Мк., 14: 61–62. …первосвященник спросил Его и сказал Ему: Ты ли Христос, Сын Благословенного? Иисус сказал: Я и вы узрите Сына Человеческого, сидящего…

Однако даже в более осторожной версии Матфея ответа Иисуса Иисус продолжает развивать свою точку зрения мессианской цитатой. Замечание относительно «Сына человеческого» взято из Книги пророка Даниила:

Дан., 7: 13–14. …с облаками небесными шел как бы Сын человеческий… И Ему дана власть слава и царство…

Очевидно, Иисус сравнивал себя с образом из Книги пророка Даниила, с тем, кто обычно считался Мессией. Первосвященник получил то, что хотел:

Мф., 26: 65–66. Тогда первосвященник разодрал одежды свои и сказал: Он богохульствует! На что еще нам свидетелей? Вот, теперь вы слышали богохульство Его! Как вам кажется? Они же сказали в ответ: повинен смерти.

Петр

Если Иисус даже в этот решающий момент сохранил твердую веру в свое мессианство, то с его учениками было не так. Все сбежали, и только один тайно присутствовал на суде:

Мф., 26: 58. Петр же следовал за Ним издали, до двора первосвященникова; и, войдя внутрь, сел со служителями, чтобы видеть конец.

После окончания суда Петр три раза был узнан как один из учеников Иисуса. У Петра был шанс остаться столь же преданным своей миссии, как Иисус, но он не смог. Каждый раз он отрицал, что знает Иисуса, третий раз особенно решительно:

Мф., 26: 74. Тогда он начал клясться и божиться, что не знает Сего Человека.

Понтий Пилат

Первосвященники также получили то, в чем нуждались, для того чтобы привести Иисуса к римским властям:

Мф., 27: 1–2. Когда же настало утро, все первосвященники и старейшины народа имели совещание об Иисусе, чтобы предать Его смерти; и, связав Его, отвели и предали Его Понтию Пилату, правителю.

Это первое упоминание в Евангелии от Матфея о светском правителе Иудеи, начиная со ссылки на Архелая во время возвращения Иосифа и его семьи из Египта.

Архелай, или Ирод Архелай, после смерти своего отца, Ирода Великого, в 4 г. до н. э. правил над Иудеей, Самарией и Идумеей как этнарх. Однако его правление было жестоким и репрессивным, и он настроил против себя и иудеев, и самаритян. Обе народности в редком единодушии обратились за помощью к римскому императору.

Рим нисколько не возражал против укрепления своей власти над непослушной провинцией, поскольку в то время Иудея имела важное стратегическое значение. К востоку от Иудеи располагалось мощное царство Парфия, и во времена Нового Завета это царство было самым опасным врагом Рима.

Например, в 53 г. до н. э., вскоре после того, как Иудея перешла под римское владычество, парфяне разгромили римское войско в Каргах. (Это греко-римское название Харана, того города, где однажды жили Авраам и его семья.) Семь римских легионов были разбиты, что было самым горьким поражением римлян, которое они когда-либо потерпели к тому времени на востоке, поражением, за которое они еще не отомстили. Затем в 40 г. до н. э. парфяне снова воспользовались гражданскими войнами в Риме, чтобы занять большие части римской территории на востоке. Они заняли Иудею, которая охотно сотрудничала с ними против Рима и против римской марионетки Ирода.

Пока Иудея сохраняла хотя бы подобие независимости, она представляла опасность для Рима, так как ее правитель мог в любое время решиться на интригу с парфянами.

Поэтому Рим воспользовался жалобами иудеев и самаритян, чтобы в 6 г. свергнуть Ирода Архелая, сохранив ему жизнь, двенадцать лет которой он провел в изгнании.

В результате, конечно, ни Иудея, ни Самария не получили независимости. Вместо этого эта область стала частью римской провинции с римским правителем и хорошо вооруженным римским гарнизоном.

Иудея, хотя и стала частью провинции Сирии, из-за своего стратегического значения получила особый статус. Правитель назначался императором, он непосредственно отвечал за себя, а также за правителя Сирии. Латинским названием такого должностного лица было «прокуратор» («опекун»). По-гречески названием римского должностного лица над Иудеей было «гегемон» («руководитель»), а в Библии короля Якова и Исправленном стандартном переводе он называется «правителем».

Первые четыре прокуратора Иудеи правили довольно мирно. Однако в 26 г. был назначен Понтий Пилат. Это был человек неясного происхождения, который обязан был своим продвижением тому факту, что он был протеже Луция Элия Сеяна, который был тогда руководителем преторианской охраны (воинского контингента), которая охраняла непосредственно Рим, и самым могущественным в то время человеком в империи.

Сеян был рьяным антисемитом, и, возможно, Пилат занял его место, понимая, что он должен был держать иудеев под контролем, при всякой возможности ослаблять их и мешать им служить в качестве орудия в руках парфян против Рима.

Пилат энергично приступил к этому делу. Если бывшие до него прокураторы сделали свой штаб в Кесарии, городе на самаритянском побережье, в 50 милях к северо-западу от Иерусалима, то Понтий Пилат разместил войска в самой столице. Это означало, что в Иерусалим переместилась армия со знаменами, на которых был изображен портрет императора. Возбужденные иудеи считали, что такие портреты были нарушением заповеди против идолопоклонства, и энергично протестовали. В конечном счете Пилат был вынужден устранить нежелательные портреты, когда показалось, что в противном случае неизбежно вспыхнет восстание. Не было никаких сомнений в том, что он мог подавить такое восстание, но беспорядки, которые могли привлечь парфян, плохо сказались бы на его репутации, если бы показалось, что он намеренно вызвал их.

Возможно, Пилат сделал своей привычкой проводить в Иерусалиме время Пасхи, когда город был переполнен людьми и высоко взвинчивались опасные эмоции. Несомненно, он готов был мгновенно предпринять решительные действия в том случае, если такие чувства переросли бы в восстание. Он мог даже приветствовать такую возможность. В одном недавнем случае он без колебаний приказал вырезать толпу галилеян, в которой во время праздника начались беспорядки:

Лк., 13: 1. В это время пришли некоторые и рассказали Ему о Галилеянах, которых кровь Пилат смешал с жертвами их.

Он без колебаний повторил бы это снова. Первосвященник, должно быть, знал об этом, и его трактовка поведения Иисуса, должно быть, имела в качестве одного из мотивов желание предупредить эту возможность любыми средствами, отвести гнев Пилата от иудеев вообще и направить его на одного-единственного человека так, чтобы «один человек умер за народ».

Земля горшечника

Тем временем Иуда Искариот ужаснулся последствий своего предательства:

Мф., 27: 3. Тогда Иуда, предавший Его, увидев, что Он осужден, и раскаявшись, возвратил тридцать сребреников первосвященникам и старейшинам…

Если он планировал вынудить Иисуса к мессианским действиям, то теперь он понял, что этот план потерпел неудачу и именно он ответствен за смерть Иисуса. Если бы он хотел наказать Иисуса за то, что тот — не Мессия, то Иуде было бы приятно увидеть смерть Иисуса. Очевидно, он понял, что смертная казнь была большим наказанием, чем он хотел.

Он попытался возвратить первосвященникам тридцать серебряных монет, и, когда они отказались принять их у него, он бросил деньги, ушел и повесился, так что он умер той же ночью, когда свершилось его предательство. Это раскаяние, как правило, частично освобождает этого предателя от полного мрака, который окружает его имя.

К сожалению, правдоподобие драматического рассказа Матфея о конце Иуды вызывает подозрение в том, что евангелист просто пытался представить еще одну цитату из Ветхого Завета.

В отношении тридцати серебряных монет, которые Иуда отверг, Матфей объясняет, что священники посчитали, что деньги, которые были платой за предательство, не могут быть положены в сокровищницу. На них была кровь человека.

Мф., 27: 7—10. Сделав же совещание, купили на них землю горшечника, для погребения странников; посему и называется земля та «землею крови» до сего дня. Тогда сбылось реченное через пророка Иеремию, который говорит: «и взяли тридцать сребреников, цену Оцененного, Которого оценили сыны Израиля, и дали их за землю горшечника»…

Земля горшечника была, возможно, местом, где можно было добывать глину такого вида, которая подходит для изготовления глиняной посуды. В только что приведенных стихах фраза «земля горшечника» означала любое общественное место погребения для преступников, бездомных, нищих — всех, кому не могли предоставить (или они не заслуживали) лучшего места.

Однако в этом случае это цитирование Матфеем Ветхого Завета является более чем просто неуместным. С одной стороны, эта цитата взята не из Книги пророка Иеремии, а из загадочного рассказа Захарии о пастухах. (Возможно, ошибка возникла потому, что Иеремия в одном месте говорит о покупке земли, а в другом месте рассказывает притчу о гончарах, но все равно это — ошибка.)

В Книге пророка Захарии пастух, который уходит на покой, получал в качестве платы тридцать серебряных монет:

Зах., 11: 13. …И взял Я тридцать сребреников и бросал их в Дом Господень для горшечника.

Но «горшечник в Доме Господнем» — это ни в коем случае не то же самое, что «земля горшечника». В действительности само слово «горшечник» — это неправильный перевод, и оно могло появиться в стихе Ветхого Завета в результате неправильного использования этого отрывка Матфеем и его влияния на набожных переводчиков, которые работали с Библией короля Якова. В Исправленном стандартном переводе эта фраза читается как «в сокровищницу Дома Господнего».

Другими словами, в Книге пророка Захарии деньги были внесены в храмовую казну, именно поэтому священники отказались связываться с деньгами Иуды. Следовательно, эти два отрывка не параллельны, как, очевидно, считал Матфей, а, напротив, противоположны.

Существует альтернативная традиция трактования смерти Иуды, данная в Деяниях апостолов:

Деян., 1: 18–19. …но приобрел землю неправедною мздою, и когда низринулся, расселось чрево его, и выпали все внутренности его; и это сделалось известно всем жителям Иерусалима, так что земля та на отечественном их наречии названа Акелдама, то есть земля крови.

Согласно этой альтернативной традиции, в которой не используются никакие пророчества из Ветхого Завета, Иуда не испытывал никакого раскаяния и не совершал самоубийства. Он жил достаточно долго, чтобы осуществить эту сделку, предназначенную для того, чтобы он мог стать землевладельцем, и позже умер от какого-то удара.

Варавва

Очевидно, Пилат воспринял уклончивый ответ Иисуса первосвященнику («ты сказал») как негативный или по крайней мере не как положительный, и поэтому сомневался в том, что Иисус заслуживал смертной казни. Или, возможно, Пилат хотел досадить первосвященнику, который, как Пилат вполне понимал, имел свои собственные скрытые мотивы желать Иисусу смерти, кроме его фактической вины или невиновности:

Мф., 27: 18. …ибо знал, что предали Его из зависти.

Во всяком случае, он через голову священнической стороны обратился непосредственно к народу и предложил освободить какого-нибудь пленника в честь праздника Пасхи.

Мф., 27: 16–17. Был тогда у них известный узник, называемый Варавва; итак, когда собрались они, сказал им Пилат: кого хотите, чтобы я отпустил вам: Варавву, или Иисуса, называемого Христом?

О Варавве Матфей больше ничего не пишет. Однако Марк говорит:

Мк., 15: 7. Тогда был в узах некто, по имени Варавва, со своими сообщниками, которые во время мятежа сделали убийство.

Вполне возможно, что Варавва был одним из сикариев, или террористов, который возглавлял партизанский отряд против римлян и осуществил убийство какого-то римского чиновника.

Поэтому он вполне мог быть героем для зилотов, тех самых, которые разочаровались в Иисусе из-за того, что он уступил в вопросах уплаты дани.

Выбирая между главарем банды, который не проповедовал, но боролся против римлян, и тем, кто проповедовал и называл себя Мессией, но не предпринял никаких действий и покорно позволил схватить себя, пленить и подвергнуть суду, народные массы (или по крайней мере крикливые зилоты среди них) назвали Варавву и получили его.

Варавва — это не имя собственное, а арамейский эквивалент прозвища, означающего «сын отца». «Христос» или «Мессия» может также быть назван как «Сын Отца» (хотя и с прописной буквы). Достаточно странно, но традиция утверждает, что именем Вараввы было Иешуа или, по-гречески, Иисус. Следовательно, Пилат спрашивал у толпы, хотели ли они Иисуса, сына отца, или Иисуса, Сына Отца.

В действительности были и те, кто говорил, что Варавва и Иисус — это один и тот же человек, и рассказ о главаре банды и кротком и миролюбивом Мессии так или иначе переплелись, что Иисус был судим перед Пилатом, но был отпущен как Варавва, и что рассказ о распятии на кресте и последующем воскресении — это прикрасы более поздней легенды. Однако маловероятно, что эта точка зрения когда-либо приобретет много сторонников.

Пилат и жена Пилата

Матфей подчеркивает нежелание Пилата отдать приказ о смертной казни. Частично он объясняет это с помощью своего любимого приема — сна:

Мф., 27: 19. Между тем, как сидел он на судейском месте, жена его послала ему сказать: не делай ничего Праведнику Тому, потому что я ныне во сне много пострадала за Него.

Это единственное появление жены Пилата в Новом Завете, но традиция занималась ею. Говорилось, что ее имя было Клаудия Прокула и что она была, или позже стала, тайной христианкой. Она даже была канонизирована в Греческой православной церкви.

Предложив отпустить Иисуса, а вместо этого получив необходимость отпустить Варавву, Пилат столкнулся с кричащей толпой, требовавшей казни Иисуса. Пилат возразил:

Мф., 27: 23–24. Правитель сказал: какое же зло сделал Он? Но они еще сильнее кричали: да будет распят. Пилат, видя, что ничто не помогает, но смятение увеличивается, взял воды и умыл руки перед народом, и сказал: невиновен я в крови Праведника Сего; смотрите вы.

Все четыре Евангелия соглашаются в том, что Пилат отказывался распорядиться о казни Иисуса, но только Матфей вставляет эпизод об умывании рук, драматический акт, вследствие чего фраза «умывать руки» означает теперь «отказаться от ответственности».

Возможно, это был акт еврейского ритуала, который римлянин Пилат и не исполнял, но именно Матфей, который отлично знал еврейский ритуал и совсем плохо знал о римских обычаях, посчитал естественным вставить этот эпизод.

Во Второзаконии утверждается, что если убитое тело будет обнаружено, а убийца не будет известен, то население ближайшего города выполняет некоторый ритуал с использованием телицы для освобождения от вины:

Втор., 21:6. …и все старейшины города того, ближайшие к убитому, пусть омоют руки свои над головою телицы, зарезанной в долине, и объявят и скажут: руки наши не пролили крови сей, и глаза наши не видели…

Так как Пилат возвещает о невиновности Иисуса, у Матфея нетерпеливая толпа принимает ответственность на себя, используя для этого драматическое выражение из Ветхого Завета:

Мф., 27: 25. И, отвечая, весь народ сказал: кровь Его на нас и на детях наших.

Это утверждение, которое не обнаруживается ни в одном из остальных Евангелий и которое, возможно, возникло просто из склонности Матфея к интерпретации и описанию всего в соответствии с пророчествами, ритуалами и изречениями из Ветхого Завета, стоило евреям ужасно дорого в течение двух тысяч лет после смерти Иисуса.

Что касается Пилата, его более поздние годы жизни неясны. Он оставался прокуратором Иудеи до 36 г., когда он был наконец отозван, потому что его бестактность продолжала пробуждать восстания среди иудеев и самаритян.

Какой смертью он умер — неизвестно. Враждебная римлянам традиция говорит о том, что он был казнен римским императором или совершил самоубийство, чтобы избежать казни. С другой стороны, есть также легенды о его более позднем обращении в христианство, основанные, возможно, на повествованиях о его нежелании казнить Иисуса. Кроме того, были апокрифические писания, которые больше не существуют, но которые упомянуты некоторыми ранними христианскими авторами. В них, как предполагается, сообщалось о суде и воскресении Иисуса. Пилат даже был канонизирован как святой в Абиссинской церкви.

Распятие на кресте

Сняв с себя ответственность за смерть Иисуса, Пилат отдал приказ казнить его:

Мф., 27: 26. Тогда отпустил им Варавву, а Иисуса, бив, предал на распятие.

Распятие на кресте не было ни еврейским, ни греческим способом смертной казни. У иудеев распространено было побивание камнями до смерти; у греков осужденных заставляли выпить яд. Однако римляне использовали распятие на кресте как наказание за измену. (Так делали и другие народы, например персы и карфагеняне.)

Человек, пригвожденный к деревянному кресту, умирал медленно от палящих лучей солнца, голода и жажды. Это была жестокая смерть; тем более в связи с тем, что она была публичной, чтобы лишить умирающего человека всяческого достоинства, сделать его уязвимым перед насмешками бездушных зевак.

Однако факт остается в том, что Иисус не был осужден на необычную или редкую смертную казнь, но эта казнь была обычной в соответствии с римским законом. В 72 г. до н. э., примерно за сто лет до казни Иисуса, против Рима восстала группа гладиаторов и рабов под предводительством Спартака. В конечном счете их разгромил римский полководец Марк Лисиний Красс (военачальник, который был побежден и убит через пятнадцать лет парфянами в сражении при Каррах). Красс захватил в плен около шести тысяч рабов и, согласно историческим свидетельствам, распял их всех вдоль дороги от Рима до Капуи, так чтобы любой путешественник шел многие мили между бесконечными рядами людей, медленно умирающих от болезненной пытки. (Точно так же персидский царь Дарий I однажды одновременно распял три тысячи вавилонских мятежников.)

Распятие на кресте, как способ наказания, продолжало быть частью римского права, пока не было отменено Константином I, римским императором, который первый узаконил христианство.

Киринея (Кирена)

Было общепринято, чтобы человек, которого собирались распять, сам нес тяжелый крест, или часть его, к месту казни. Возможно, Иисус был не в силах поднять крест после ночных событий и пыток, которым он был подвергнут.

Мф., 27: 32. Выходя, они встретили одного Киринеянина, по имени Симона; сего заставили нести крест Его.

Возможно, Симон пришел в Иерусалим, чтобы посетить праздник Пасхи, и неожиданно стал нести крест. Во времена Нового Завета в Киринее была большая еврейская колония. Историк маккавейского восстания Ясон, на работах которого была основана Вторая книга Маккавеев, был жителем Киринеи. В 117 г. до н. э. Киринея стала независимой от Египта, а в 67 г. до н. э. она вошла в состав Рима.

Голгофа

Затем Иисуса повели к месту казни:

Мф., 27: 33. Я, придя на место, называемое Голгофа, что значит: Лобное место…

Это действительно ужасное название, происходящее, возможно, от того, что поблизости находился какой-то неясно черепообразной формы мыс, или от того, что там были черепа ранее казненных людей. (Оба предположения — всего лишь предположения.)

Местоположение Голгофы (Лобного места) точно не известно, но, должно быть, оно находилось за пределами Иерусалима.

Там Иисуса распяли, а над его головой, как это было принято, надписали состав его преступления:

Мф., 27: 37. …и поставили над головою Его надпись, означающую вину Его: Сей есть Иисус, Царь Иудейский.

Такова версия значения имени Иисус Христос, и это — доказательство того факта, что Иисус был казнен за государственную измену против Рима, то есть за стремление стать царем без одобрения Рима.

Уксус и желчь

Матфей намеревался доказать, что каждый аспект распятия является исполнением пророчества из Ветхого Завета. Так, он описал, как воины дали Иисусу пить:

Мф., 27: 34. Дали Ему пить уксуса, смешанного с желчью; и, отведав, не хотел пить…

Это звучит как еще одно жестокое издевательство над умирающим человеком. На самом деле все наоборот. Уксус (по-французски это означает «кислое вино») может в таком словоупотреблении буквально означать кислое вино, которое было общепринятым напитком для римских воинов. Этот отрывок переводится в Исправленном стандартном переводе как «они дали Ему выпить вина, смешанного с желчью…».

Сама желчь является чрезвычайно горькой, но в данном случае может предполагаться некоторая форма анестетика умирания. Действительно, в Евангелии от Марка не упоминается о желчи, но этот эпизод описывается следующим образом:

Мк., 15: 23. И давали Ему пить вино со смирною…

Если Матфей основывает свое описание на том, что сказано у Марка, то зачем он заменяет «гуманное» вино со смирной, которые давались с явно благой целью облегчить боли, испытываемые Иисусом, и ослабить ему муки умирания, на «бессердечные» уксус с желчью, что выглядит как дополнительная пытка? Зачем без необходимости умножать и так очевидные грехи распинателей? По-видимому, Матфей описал уксус с желчью для того, чтобы обратиться к отрывку из псалмов, где псалмопевец описывает свое собственное бедствие с поэтическим приувеличением:

Пс., 68: 22. И дали мне в пищу желчь, и в жажде моей напоили меня уксусом.

Или, Или!

Смерть не заставила себя долго ждать:

Мф., 27: 46. А около девятого часа возопил Иисус громким голосом: Или, Или! лама савахфани? то есть: Боже Мой, Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?

Можно предположить, что это был последний крик отчаяния «исторического Иисуса», галилейского плотника, который испытывал побуждение проповедовать, в конце концов убедился, что он — Мессия, держался этой веры до последней минуты, и теперь окончательно осознал, что он — не Мессия и что вся его миссия лишь привела его к этой ужасной смерти.

Тем не менее маловероятно, чтобы так мог подумать об этом Матфей (или Марк, у которого также обнаруживается описание этого предсмертного крика). Скорее, следовало разыскать какое-нибудь его значение в Ветхом Завете.

Крик «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» является началом 21-го псалма:

Пс., 21: 1. Боже мой! Боже мой! [внемли мне] для чего Ты оставил меня? Далеки от спасения моего слова вопля моего.

Это — цитата, которая является особенно подходящей для этого случая, так как псалмопевец описывает себя (в Библии короля Якова) пребывающим в чрезвычайном отчаянии и страдающим от судьбы, весьма похожей на распятие на кресте:

Пс., 22: 17–19. Ибо псы окружили меня, скопище злых обступило меня, пронзили руки мои и ноги мои. Можно было бы перечесть все кости мои; а они смотрят и делают из меня зрелище; делят ризы мои между собою и об одежде моей бросают жребий.

Матфей описывает буквальное исполнение поэтического описания крайнего несчастья в девятнадцатом стихе и также цитирует этот стих, указывая на его исполнение:

Мф., 27: 35. Распявшие же Его делили одежды его, бросая жребий…

Отчетливейшую связь этого отрывка с распятием на кресте образует фраза «пронзили руки мои и ноги мои». В Исправленном стандартном переводе, в котором содержится эта фраза, в сноске указывается, что первоначальное еврейское слово, которое переведено как «пронзили», в латинских версиях Библии означает «подобно льву». В еврейской версии Библии приводится такой семнадцатый стих: «…Подобно льву, они — в руках и ногах моих». В иерусалимской Библии приводятся следующие слова: «…Они связали мне руки и ноги». Странно, если слово «пронзили» было вставлено в перевод как ссылка на восклицание Иисуса на кресте.

Иосиф из Аримафеи

После смерти Иисуса похоронили:

Мф., 27: 57–58. Когда же настал вечер, пришел богатый человек из Аримафеи, именем Иосиф, который также учился у Иисуса; он, придя к Пилату, просил тела Иисусова. Тогда Пилат приказал отдать тело…

Получив тело, этот человек похоронил его в своей собственной свежевыкопанной могиле — вырытой в скале — и привалил к отверстию большой камень.

Город Аримафея, место рождения этого ученика Иисуса, не упоминается в других местах Библии, но обычно он отождествляется с Рамафаим-Цофимом, местом рождения пророка Самуила.

Иосиф из Аримафеи не появился бы в Библии, если бы не этот эпизод, и теперь предполагаемый участок его могилы увековевечен церковью Святой Могилы в Иерусалиме.

Однако Иосиф является предметом гораздо более поздней легенды. Как предполагается, он был хранителем чаши, из которой Иисус дал своим ученикам выпить вина во время Тайной вечери:

Мф., 26: 27–28. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета…

Эта чаша стала называться «Святым Граалем». Предполагалось, что ее в течение многих лет заключения сохранял у себя Иосиф из Аримафеи. В конечном счете он, как предполагалось, принес чашу в город Гластонбери в юго-западной Англии, и там она исчезла. (Эти легенды были очень подробными и с удовольствием пересказывались монахами аббатства Гластонбери.)

Многое в цикле легенд о британском короле Артуре и его рыцарях было связано со стремлением отыскать Святой Грааль.

Последний день недели

Повествование об «историческом Иисусе» заканчивается здесь его погребением, поскольку если мы должны устранить чудеса, то рассказ о воскресении нужно отнести к легенде.

Однако если бы похороны действительно были финалом этой истории, то вполне вероятно, что ученики Иисуса постепенно забыли бы о своем бывшем учителе, и никакие новые ученики не собирались бы в память о нем, и история мира была бы совершенно другой.

Однако даже если мы примем рационалистическую точку зрения, согласно которой не было в действительности никакого воскресения, то невозможно отрицать то, что в вере учеников и, в конечном счете, сотен миллионов людей было нечто такое, что сделало все по-другому.

Матфей описывает, что священнические власти боялись переворота со стороны учеников Иисуса. Они так говорили Пилату:

Мф., 27: 63–64. И говорили: господин! Мы вспомнили, что обманщик тот, еще будучи в живых, сказал: «после трех дней воскресну»; Итак прикажи охранять гроб до третьего дня, чтобы ученики Его, пришедши ночью, не украли Его и не сказали народу: «воскрес из мертвых»; и будет последний обман хуже первого.

Священники, возможно, боялись, что образ Иисуса, даже мертвого, все еще мог быть использован как сплачивающий призыв к восстанию против римлян. Воскресение, даже если бы оно было ложным, могло быть использовано как доказательство божественного мессианства Иисуса. Пилат, также видя эту опасность, предоставил контингент воинов, чтобы они охраняли гробницу.

Вера в то, что Иисус якобы воскрес на третий день, описывается Матфеем, характерным образом, с точки зрения аналогии с Ветхим Заветом. В одном месте, когда Иисуса спрашивают о некотором знаке того, что он действительно является боговдохновенным проповедником, Иисус прибегает только к указанию на одну аналогию (ее разъяснение обнаруживается только У Матфея):

Мф., 12: 40. Ибо как Иона был во чреве кита три дня и три ночи, так и Сын Человеческий будет в сердце земли три дня и три ночи.

Распятие на кресте, согласно всем четырем Евангелиям, произошло в пятницу. По этой причине распятие на кресте отмечается христианами в пятницу (Страстная пятница). Затем происходят события после распятия на кресте:

Мф., 28: 1–2. По прошествии же субботы, на рассвете первого дня недели, пришла Мария Магдалина и другая Мария посмотреть гроб. И вот, сделалось великое землетрясение, ибо Ангел Господень, сошедший с небес, приступив, отвалил камень от двери гроба и сидел на нем;

Охранявшие гробницу и пришедшие для оплакивания также были удивлены, но к последним обратился ангел:

Мф., 28: 5–6. Ангел же, обратив речь к женщинам, сказал: не бойтесь, ибо знаю, что вы ищете Иисуса распятого; Его нет здесь: Он воскрес, как сказал;..

Поскольку распятие произошло в пятницу, а воскресение — в воскресенье («последний день недели»), можно предположить, что Иисус оставался «в сердце земли» три дня (пятницу, субботу, воскресенье). Однако у Матфея отсутствует сравнение с «тремя днями и ночами» пребывания Ионы в ките, как многие из цитат Матфея делают.

Иисус умер в пятницу в девятом часу, вскоре после того, как он взмолился: «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?»

Учитывая время с восхода и до заката солнца, это — примерно в 3 часа дня в соответствии с современной системой часов. Если Иисус воскрес на рассвете в воскресенье, то есть в 6 часов утра, то, в то время как он был в сердце земли в течение трех различных дней, он был там только две ночи и один день.

Тот факт, что воскресение произошло в последний день недели (воскресенье), привел к тому, что этот день имеет особое значение для последователей Христа. Это был тот «День Бога», который получает особое внимание.

Сначала этот день был отличен от дня субботнего, который ранние христиане праздновали обычным образом. Однако, поскольку между христианами и иудеями нарастала враждебность и поскольку христиане все более принимали в свой круг язычников, воскресенье приобрело атрибуты дня субботнего, а от субботы христиане полностью отказались.

Годовщина того воскресенья, в которое Иисус воскрес, празднуется в воскресенье как Пасха.

Мария Магдалина

Среди женщин, которые видели распятие на кресте, была Мария Магдалина:

Мф., 27: 55–56. Там были также и смотрели издали многие женщины, которые следовали за Иисусом из Галилеи, служа Ему; между ними были Мария Магдалина и Мария, мать Иакова и Иосии, и мать сыновей Зеведеевых.

Кроме того, она была у гроба на рассвете в воскресенье:

Мф., 28: 1. По прошествии же субботы, на рассвете первого дня недели, пришла Мария Магдалина и другая Мария посмотреть гроб.

Мария Магдалина означает «Мария из Магдалы». Магдала — это был город на западном берегу Галилейского моря. Его точное местоположение неизвестно, но, возможно, это был пригород Тивериады.

Единственное упоминание о Марии Магдалине в Евангелии, кроме как о свидетельнице распятия и воскресения Иисуса, есть как о женщине, вылеченной Иисусом:

Мк., 16: 9. Воскреснув рано в первый день недели, Иисус явился сперва Марии Магдалине, из которой изгнал семь бесов.

Кроме того, об этом сказано также у Луки, хотя и не в связи с воскресением, а с более ранним периодом, когда Иисус был еще в Галилее:

Лк., 8: 1. После сего Он проходил по городам и селениям, проповедуя и благовествуя Царствие Божие, и с Ним двенадцать, и некоторые женщины, которых Он исцелил от злых духов и болезней: Мария, называемая Магдалиною, из которой вышли семь бесов…

Мария Магдалина, согласно традиции, считалась проституткой, раскаявшейся в результате встречи с Иисусом. В таком случае эти семь бесов можно считать бесами вожделения.

Это было возможно только потому, что о ней в Евангелии от Луки упоминается почти сразу после рассказа о другой женщине. Это она вошла в дом, где Иисус обедал с одним фарисеем:

Лк., 7: 37–38. И вот, женщина того города, которая была грешница, узнав, что Он возлежит в доме фарисея, принесла алавастровый сосуд с миром и, став позади у ног Его и плача, стала обливать ноги Его слезами и отирать волосами головы своей, и целовала ноги Его, и мазала миром.

Эта грешница, действительно, была, по всей вероятности, проституткой, но нигде в Библии нет ни одного прямого отождествления этой женщины с Марией Магдалиной. Одержимость бесами, как это было с Марией Магдалиной, является признаком того, что сегодня мы назвали бы не чем иным, как психическим заболеванием. Гораздо более обоснованно было бы считать Марию Магдалину исцеленной сумасшедшей, а не раскаявшейся проституткой.

Однако слово «магдалина» теперь используется в отношении к раскаявшейся проститутке или к дому для раскаявшихся проституток. А поскольку Мария Магдалина, как раскаявшаяся грешница, всегда показывается на картинах с глазами, красными и вспухшими от плача, то слово «maudlin» («плаксивый») в английском языке стало означать слезливого или эмоционально раскисшего человека.

Присутствие в Евангелии Марии Магдалины может объяснить загадку воскресения, — почему в него поверили и в то же время не поверили.

С одной стороны, по-видимому, ученики приняли на веру воскресение и продолжили проповедовать учение Иисуса на этой основе, так что их последователи через три столетия покорили всю империю.

С другой стороны, если Иисус действительно восстал из мертвых, то почему это не стало сигналом для шумного приветствия Мессии и восстания против Рима, чего и боялись власти?

Можно было бы реконструировать ход событий вроде следующего. Мария Магдалина была первой, кто увидел воскресшего Иисуса:

Мк., 16: 9—11. Воскреснув рано в первый день недели, Иисус явился сперва Марии Магдалине, из которой изгнал семь бесов. Она пошла и возвестила бывшим с Ним, плачущим и рыдающим; но они, услышав, что Он жив и она видела Его, — не поверили.

Однако рассказ Марии Магдалины, должно быть, в конечном счете убедил оплакивавших учителя учеников, которые, в конце концов, страстно захотели поверить в то, что Иисус действительно был Мессией и восстал из мертвых.

Как только поверили в рассказ Марии Магдалины о пустой могиле и Иисусе, который явился ей, естественным образом в более позднее время возникли подтверждающие рассказы. Появились рассказы об Иисусе, явившемся данному ученику, или о том, что произошло в тех или иных обстоятельствах, и множество этих историй было записано в Евангелиях в то время, когда они стали записываться. Но очевидно, все это опиралось только на слова одного свидетеля — Марии Магдалины.

Однако Мария Магдалина была одержимой «семью бесами». Она была сумасшедшей или, во всяком случае, с серьезно нарушенной психикой, и ее поведение могло оставаться довольно неустойчивым, и ее поэтому можно было считать «тронутой». Даже если она и проявила заметные признаки улучшения здоровья под влиянием Иисуса, потрясения, связанные с арестом, судом и распятием, вполне могли расстроить ее снова и сделать ее легко подверженной галлюцинациям.

Кроме тех учеников, которые, возможно, приняли ее историю только через некоторое время, не было никого, кто поверил в это сразу. Возможно, когда она что-то говорила, люди обычно пожимали плечами, воспринимая это как бред сумасшедшей.

Отсюда следовало бы, что, хотя ученики и могли поверить (и тем более пылко, по мере того как проходило время), не было никакого всеобщего признания правдивости этого рассказа. И не было никаких беспорядков и, конечно, никакого восстания против Рима.

Точка зрения в Евангелиях, конечно, заключается в том, что Иисус воскрес и явился не одной только Марии Магдалине, но множеству людей в нескольких различных случаях, идя и говоря с ними. Матфей описывает, как ученики возвращались домой после того, как услышали рассказ о воскресении:

Мф., 28: 16–18. Одиннадцать же учеников пошли в Галилею, на гору, куда повелел им Иисус, и, увидевши Его, поклонились Ему; а иные усомнились. И приблизившись Иисус сказал им: дана Мне всякая власть на небе и на земле:

Чтобы объяснить неверие иудеев вообще, Матфей выдвигает довольно маловероятный рассказ, который не обнаруживается в остальных Евангелиях. Он говорит, что первосвященники подкупили хранителей гробницы, чтобы те сказали, что они заснули и что, в то время как они спали, ученики Иисуса выкрали тело, и этот Иисус в действительности не воскресал.

Тем, что делает этот рассказ маловероятным, является сон, поскольку для воинов на посту это всегда смертный грех и навряд ли стража могла взять деньги и принять на душу такой грех. Несмотря даже на то что священники обещали защитить их от последствий, если бы Пилат услышал о том, что они спали при исполнении служебных обязанностей, то сомнительно, что они избежали бы наказания. Однако Матфей говорит именно об этом, и он заключает:

Мф., 28: 15. Они, взяв деньги, поступили, как научены были; и пронеслось слово сие между иудеями до сего дня.

6. ЕВАНГЕЛИЕ ОТ МАРКА

Евангелие от Марка * Марк * Иоанн Креститель * Дух нечистый * Левий, сын Алфея * Авиафар * Воанергес * Легион * Талифа куми!

Евангелие от Марка

Общепринято, что Евангелие от Марка — древнейшее из четырех Евангелий, и, разумеется, оно самое короткое.

Предполагается, что это — первое из Евангелий, которое было введено в Священное Писание, чтобы распространить среди христиан историю страданий Иисуса и его стойкости в несчастье. Возможно, оно было предназначено для того, чтобы ободрить христиан в то время, когда они вообще подвергались преследованиям.

Первые серьезные преследования христианства начал в Риме император Нерон после большого пожара 64 г., и вполне вероятно, что Евангелие от Марка было написано вскоре после этого.

Из того факта, что включена апокалиптическая речь Иисуса и явно указано разрушение Иерусалима, считается, что оно не могло быть написано после 66 г., когда началось иудейское восстание против Рима. Есть даже те, кто считает, что окончательная его форма была достигнута только после 70 г. и разрушения римлянами Второго храма. Однако оно не могло быть написано намного позже 70 г., поскольку это Евангелие, должно быть, уже существовало и циркулировало до того, как были написаны Евангелия от Матфея и Луки, поскольку два последних многое заимствовали у Марка.

По-видимому, Евангелие от Марка было написано для христиан еврейского происхождения, но, очевидно, не для тех, кто обладал обширными познаниями Библии. Нет никакой педантичности в ссылках на Ветхий Завет, как у Матфея. Возможно, сам автор Евангелия от Марка был не очень образованным человеком, по крайней мере, греческая версия Евангелия выглядит не очень гладкой.

Палестина во времена Христа

Марк

Христианский епископ II в. Папий утверждал, что тот, кто назывался Марком, составил Евангелие, используя в качестве своего источника информацию, полученную от самого Симона Петра. Несомненно, он ссылается на второе Евангелие.

Очевидно, у Петра был более молодой помощник по имени Марк. В своем первом послании он упоминает этого человека с любовью, как если бы он был его учеником или последователем:

1 Петр., 5: 13. Приветствует вас избранная, подобно [вам, церковь] в Вавилоне и Марк, сын мой.

Несмотря на свое латинское имя, Марк не был язычником. По-видимому, Марк — это только прозвище, добавленное к еврейскому имени Иоанн. Так, в Деяниях пишется:

Деян., 12: 12. И, осмотревшись, [Петр] пришел к дому Марии, матери Иоанна, называемого Марком, где многие собрались и молились.

Должно быть, во время распятия Иисуса Иоанн Марк был еще совсем юным, и в Евангелиях под именем его не видно. Однако в Евангелии от Марка (в остальных Евангелиях его нет) описан один эпизод, который действительно может относиться к самому Марку. Он происходит сразу после ареста Иисуса, когда его ученики сбежали. Пишется, что там некоторое время оставался один неузнанный человек:

Мк., 14: 51–52. Один юноша, завернувшись по нагому телу в покрывало, следовал за Ним; и воины схватили его. Но он, оставив покрывало, нагой убежал от них.

Из этого события не следует ничего, и этот молодой человек больше не появляется. Тем не менее, традиция говорит о том, что этот молодой человек — сам Марк и что евангелист не мог не упомянуть о своем собственном присутствии в важный момент истории Иисуса.

Иоанн Креститель

Марк начинает свое Евангелие с Иоанна Крестителя. Он ничего не говорит о непорочном зачатии в Вифлееме, о каких-либо чудесах, связанных с младенчеством Иисуса. Он даже не упоминает о происхождении Иисуса из рода Давида. В этом Евангелии Иисус упомянут как Сын Божий (то есть Мессия), но редко как Сын Давида.

Фактически если бы у нас было только Евангелие от Марка, повествующее о жизни Иисуса, то мы были бы вынуждены предположить, что Иисус родился в Назарете обычным человеческим образом, в бедной галилейской семье без каких бы то ни было царских притязаний.

Подобный источник таков, что он не соответствует пророчествам Ветхого Завета о Мессии, поэтому Матфей, возможно, писал его Евангелие прежде всего для того, чтобы отстоять такие вопросы, как происхождение из рода Давида и рождение в Вифлееме. Только так можно было защитить Иисуса от утверждений еврейских теологов насчет того, что он не мог быть Мессией, потому что он уроженец Галилеи и не из царского рода.

В Евангелии от Марка первое упоминание об Иисусе связано с его крещением:

Мк., 1: 9. И было в те дни, пришел Иисус из Назарета Галилейского и крестился от Иоанна в Иордане.

И после того Дух Божий сошел на него, как в Евангелии от Матфея. Иоанн Креститель описан как предтеча Иисуса (каким он является во всем Евангелии) и как знающий, что такова его роль:

Мк., 1:7 .И [Иоанн Креститель] проповедывал, говоря: идет за мною Сильнейший меня, у Которого я недостоин, наклонившись, развязать ремень обуви Его;

В Евангелии от Матфея пишется, что во время крещения Иисуса Иоанн особо признал Иисуса как более могущественного, но в Евангелии от Марка всего этого нет.

Дух нечистый

После крещения Марк кратко упоминает об эпизоде искушения, но без подробностей и, конечно, без цитат из Ветхого Завета, которые Матфей представил для удовольствия своей ученой аудитории.

Затем Иисус выбирает своих первых четырех учеников и начинает свою проповедническую деятельность. Марк особенно сосредоточивает внимание на его удивительных исцелениях. Так, в Капернауме:

Мк., 1: 23. В синагоге их был человек, одержимый духом нечистым…

Мк., 1: 25–26. Но Иисус запретил ему, говоря: замолчи и выйди из него. Тогда дух нечистый, сотрясши его и вскричав громким голосом, вышел из него.

Марк пишет, что дух нечистый, подходя к Иисусу, вскричал:

Мк., 1: 24. …что Тебе до нас, Иисус Назарянин? Ты пришел погубить нас! знаю Тебя, кто Ты, Святый Божий.

Марк использует словосочетание «Иисус Назарянин», поскольку в этом Евангелии нет никаких указаний на то, что Иисус родился где-нибудь не в Назарете. Как известно, это словосочетание было принято и в остальных Евангелиях, несмотря на рассказ о рождении в Вифлееме. Кроме того, Марк, который никогда не упоминает о происхождении из рода Давида, использует словосочетание «Святый Божий» как означающее Мессию, а не «Сына Давида».

Левий, сын Алфея

Марк пишет, что Иисус выбрал в качестве ученика мытаря:

Мк., 2: 14. Проходя, увидел Он Левия Алфеева, сидящего у сбора пошлин, и говорит ему: следуй за Мною. И он, встав, последовал за Ним.

Матфей рассказывает ту же историю, но об этом ученике Матфее (возможно, самом евангелисте) ничего не говорится как о мытаре, сыне Алфея.

В списке двенадцати апостолов Матфей перечисляет две пары братьев:

Мф., 10: 2. Двенадцати же Апостолов имена суть сии: первый Симон, называемый Петром, и Андрей, брат его, Иаков Зеведеев и Иоанн, брат его,

Если Левий (или Матфей) был сыном Алфея, то среди апостолов должна обнаружиться третья пара братьев, так как есть второй Иаков, отличаемый как сын Алфея, от Иакова, сына Зеведея. Не следует ли Левия (или Матфея) упоминать вместе с Иаковом, сыном Алфея? В список апостолов Матфей включает:

Мф., 10: 3. …Матфей мытарь, Иаков Алфеев и Леввей, прозванный Фаддеем…

Эта схема у Матфея такова, что менее известный брат следует за более известным (или, возможно, младший следует за старшим), а имя отца упоминается только для брата, упомянутого первым. Леввей — это греческая форма имени Левий, так что стих 10: 3, по-видимому, включает Иакова, сына Алфея, и Левия, его брата. Однако нет никакого упоминания о братских узах; Матфей помещен со стороны Иакова; и по-видимому, Матфей выходит из этого положения, определяя себя как «Матфея мытаря».

В списке апостолов у Марка братские узы менее важны. Андрей, например, не идентифицируется как брат Петра (хотя он так идентифицируется в то время, когда оба были приняты как ученики). Андрей даже не помещен рядом с Петром. Марк говорит:

Мк., 3: 18. Андрея, Филиппа, Варфоломея, Матфея, Фому, Иакова Алфеева, Фаддея…

Матфей не идентифицирован. Однако зачем утверждать, что Матфей был мытарем, если он им не был; такое занятие было позорным. Или же Матфей хотел таким образом подчеркнуть свое возвышение по милости свыше, очернив для контраста свой прежний статус?

Авиафар

Марк рано начинает описывать нарастающую тревогу ортодоксов среди иудеев по поводу учения Иисуса, его претензий на власть прощать грехи и его непочтительное отношение к дню субботнему.

Утверждая, что день субботний можно при необходимости нарушать для блага людей, Иисус указал на действия самого Давида как создавшего такой прецедент. Когда Давид убегал от Саула и испытывал муки голода, первосвященник в Нове разрешил ему употреблять особый освященный хлеб, обычно сохранившийся только для священников. Так, человеческая потребность оказалась выше ритуала. Однако, приводя этот пример, Марк совершил фактологическую ошибку:

Мк., 2: 26. Как вошел он [Давид] в дом Божий при первосвященнике Лвиафаре и ел хлебы предложения…

Но в то время первосвященником был не Авиафар. Этот инцидент произошел, но с отцом Авиафара, Ахимелехом. Однако это понятный промах, так как Авиафар был единственным оставшимся в живых после резни священников в Нове, случившейся из-за того, что кто-то из них накормил Давида, а Авиафар был тесно связан с Давидом в течение его последующего царствования. Для иудеев времен Нового Завета думать об Авиафаре в связи с царем Давидом стало почти второй натурой.

И Матфей, и Лука оба повторяют эту историю, но не упоминают имени первосвященника, избегнув таким образом ошибки.

Воанергес

В списке двенадцати апостолов у Марка есть интересное добавление — прозвище, данное сыновьям Зеведея:

Мк., 3: 17. Иакова Зеведеева и Иоанна, брата Иакова, нарекши им имена «Воанергес», то есть «сыны громовы»…

Воанергес — это греческая транслитерация арамейских слов «бенаи регеш», означающих «сыновья гнева». Это может представлять традицию в том смысле, что Иаков и Иоанн были по характеру вспыльчивыми и всегда готовыми предпринять яростные действия.

Очевидный пример этого можно обнаружить в Евангелии от Луки. Там, когда Иисусу отказали самаритяне, которые не позволили ему войти в одну из своих деревень, Иаков и Иоанн потребовали мести:

Лк., 9: 54. Видя то, ученики Его, Иаков и Иоанн, сказали: Господи! Хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошел с неба и истребил их, как и Илия сделал?

Здесь ссылка на рассказ об Илие, который, когда пятьдесят воиноа пришли, чтобы арестовать его во времена царя Израиля Ахаза, использовал в свою защиту огонь небесный:

2 Цар., 1: 10. И отвечал Илия, и сказал пятидесятнику: если я человек Божий, то пусть сойдет огонь с неба и попалит тебя и твой пятидесяток. И сошел огонь с неба и попалил его и пятидесяток его.

Однако Иисус укорял своих гневливых учеников:

Лк., 9: 56. …Сын Человеческий пришел не губить души человеческие, а спасать…

Легион

В сообщении Марка об изгнании бесов в стране Гадаринской или Гергесинской Иисус говорт бесам одержимости:

Мк., 5: 9. И [Иисус] спросил его [духа одержимости]: как тебе имя? И он сказал в ответ: легион имя мне, потому что нас много.

В Библии короля Якова слово «легион» написано с прописной буквы, также и в Исправленном стандартном переводе, как если бы оно было именем собственным, именем вселившегося духа.

На самом деле «легион» — это название основной единицы римского войска и оно происходит от латинского слова, означающего «собравшиеся вместе». Легион — это группа воинов, «собравшихся вместе». Во времена Нового Завета легион состоял примерно из шести тысяч воинов, и поэтому это слово могло использоваться для того, чтобы указать на большое количество. Утверждение «легион имя мне, потому что нас много» тождественно высказыванию «Нас — тысячи». И действительно, духов затем изгоняют в тысячи свиней:

Мк., 5: 13. Я нечистые духи, выйдя, вошли в свиней; и устремилось стадо с крутизны в море, а их было около двух тысяч…

Талифа куми!

Описание Марком жизни и смерти Иисуса так похоже на описание у Матфея в основных деталях, что остается совсем немного такого, что не было сказано в предыдущей главе. Отметим один интересный момент.

Так как все у Марка написано по-гречески, это Евангелие ближе к арамейскому, чем даже Евангелие от Матфея. В действительности некоторые несовершенства греческого у этого Евангелия, по-видимому, происходят оттого, что в нем содержатся многочисленные арамейские формы выражения, переведенные буквально, как если бы Марк писал по-гречески, но думал на арамейском.

Чаще, чем в остальных Евангелиях, Марк приводит настоящие арамейские слова, а затем переводит их, как в случае «Воанергес». Другой пример возникает в случае с молодой дочерью служителя синагоги, девочки, которую Иисус воскрешает из мертвых. Все три синоптических Евангелия рассказывают об этом чуде, но только Марк передает слова Иисуса во время воскрешения девочки на родном арамейском:

Мк., 5: 41. И, взяв девицу за руку, говорит ей: «талифа-куми», что значит: «девица, тебе говорю, встань».

В другой раз Марк сообщает об исцелении Иисусом глухого человека с дефектом речи:

Мк., 7: 34. И [Иисус], воззрев на небо, вздохнул и сказал ему: «еффафа», то есть «отверзись».

А еще в Гефсимании, когда Иисус молится, обращаясь к Богу как «Отцу», первым дается арамейское слово:

Мк., 14: 36. Я [Иисус] говорил: Авва Отче! все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня;..

7. ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ЛУКИ

Евангелие от Луки * Лука * Феофил * Захария * Елисавета * Мария * Иоанн Креститель * Кесарь Август * Квириний * Вифлеем * Рождество * Симеон * Учителя * Кесарь Тиберий * Сын Иосифа * Иуда, брат Иакова * Сотник * Добрый самаритянин * Нищий Лазарь * Далекая страна * Ирод Антипа * Распятие на кресте

Евангелие от Луки

Третье и последнее из синоптических Евангелий, по-видимо-му, подобно Евангелию от Матфея, в значительной степени основано на Евангелии от Марка, но с дополнительно включенным в него материалом.

Поэтому Евангелие от Луки, конечно, более позднее, чем Евангелие от Марка, и, возможно, также более позднее, чем Евангелие от Матфея. Ученые обычно согласны в том, что Евангелие от Луки было написано через некоторое время после важного 70 г., когда римляне захватили Иерусалим и разрушили храм. Некоторые даже предполагали датировку 100 г., хотя 80 г. был бы более широко приемлемым.

Тем не менее если Евангелие от Луки более позднее, чем Евангелие от Матфея, то, по-видимому, оно было написано независимым образом. Дополнительный материал, включенный в Евангелие от Луки, по сравнению с Евангелием от Марка, совершенно отличен от дополнительного материала, обнаруживаемого в Евангелии от Матфея.

Возможно, это произошло из различий в замыслах.

Например, начнем с Евангелия от Марка, древнейшего из синоптических Евангелий, и рассмотрим его насчет того, что, по-видимому, было простой историей пророка и чудотворца, который считается автором Мессией и который был несправедливо осужден и казнен, но триумфально воскрес из мертвых.

Палестина во времена Христа

История, рассказываемая Марком, предназначена для обычных христиан еврейского воспитания.

Матфей, переписывая это Евангелие, добавил материал, предназначенный (с его точки зрения) для того, чтобы оно подходило тем, кто был сведущим в познаниях Ветхого Завета, уснастив текст многими ссылками на библейские пророчества и для этой цели использовав такие легенды об Иисусе, какие были распространены в то время, и подогнав их к этим пророчествам.

С другой стороны, Лука переписал Евангелие от Марка таким образом, чтобы оно особенно подходило язычникам, которые сочувствовали христианству и подумывали о своем обращении или, возможно, уже были обращенными и хотели побольше узнать о подоплеке своей новой религии. Пророчества Ветхого Завета в значительной степени Лукой игнорируются, как несущественные, а евреи более явно выставлены в роли злодеев, чем у Матфея и Марка. С римскими властями он обращается более мягко, чем в первых двух Евангелиях, а сам Иисус у Луки изображается сочувствующим язычникам гораздо в большей степени, чем в остальных синоптических Евангелиях.

Лука

Многие полагают, что сам Лука был неевреем, хотя ни одно из свидетельств этого не является убедительным. У него римское имя, так как Лука («Loukas» по-гречески) — это сокращенный вариант либо Луция, либо Лукана, благородных римских имен. Само по себе это, конечно, не важно, так как во времена Нового Завета римские имена иногда принималось иудеями. Павел — это римское имя, но апостол Павел был, конечно, евреем.

Кроме того, считается также, что греческий, на котором написано Евангелие от Луки, имеет значительно большие литературные достоинства, чем Евангелие от Матфея или Марка (и действительно, данное превосходство Евангелия от Луки кажется очевидным даже в его английском переводе), так что автор имел, по-видимому, всестороннее греческое образование. Это увеличивает вероятность того, что он был неевреем, хотя это все же не достоверно.

Еще больше намеков можно найти в том факте, что тот же автор, который написал Евангелие от Луки, почти наверняка написал также Деяния апостолов, книгу, в которой описываются события, произошедшие через десятилетия после распятия, особенно факты, связанные с путешествиями апостола Павла. Есть признаки того, что автор Деяний фактически был спутником Павла, сопровождавшим его в его путешествиях. Так, в одном месте Павел описан как имевший видение человека в Македонии, молящего о помощи:

Деян., 16: 10. После сего видения, тотчас мы положили отправиться в Македонию, заключая, что призывал нас Господь благовествовать там.

Может быть, автор Деяний внезапно переключился на цитирование воспоминаний Павла, не указывая на этот факт. (Нормы использования разметки цитат, разумеется, современные.) Однако, по-видимому, разумнее предположить, что использование слова «мы» означает, что автор был одним из окружения Павла, который пытался вместе с ним организовать переход в Македонию.

Но кем бы мог быть этот спутник? Люди, особенно близкие к Павлу, несколько раз упоминаются им в посланиях. Так, в Послании к колоссянам Павел завершает его приветствиями от окружающих его людей:

Кол., 4: 14. Приветствует вас Лука, врач возлюбленный, и Димас.

Обычно предполагается, что Лука был личным врачом Павла, и только характер этого положения обеспечивает их тесную связь во время трудных путешествий Павла. Во Втором послании к Тимофею Павел специально оговаривает:

2 Тим., 4: 10. Ибо Димас оставил меня, возлюбив нынешний век, и пошел в Фессалонику, Крискент в Галатию, Тит в Далматию; один Лука со мною.

Таким образом он указывает на особую близость и преданность своего врача. Лука также упоминается в заключении Послания Филимону как один из тех, от кого посылают приветствие.

Традиция говорит о том, что именно Лука был автором и третьего Евангелия, и Деяний апостолов. Эта традиция восходит еще к Иустину, епископу, который служил в Галлии примерно в 170 г.

Это все еще не позволяет нам решить, был ли Лука евреем или нет.

Однако Книга Деяний, по-видимому, особенно подробным образом имеет дело с Антиохией, как если бы автор был хорошо знаком с церковными делами в этом городе. Христиане в Антиохии в значительной степени были с нееврейским воспитанием (евреев там было относительно немного), и, если Лука был членом церкви этого города, велика вероятность того, что он был неевреем. Отец ранней церкви Евсевий из Кесарии в 324 г. написал историю церкви, и он считал, что Лука был жителем Антиохии сирийского происхождения. Такая традиция считается общепринятой.

И тем не менее, в Деяниях есть стих, в котором перечисляются некоторые члены церкви в Антиохии:

Деян., 13: 1. В Антиохии, в тамошней церкви были некоторые пророки и учители: Варнава, и Симеон, называемый Нигер, и Луций киринеянин, и Манаил, совоспитанник Ирода четвертовластника, и Савл.

Может быть, Луций киринеянин — это Лука, посланник Павла? Так предположили некоторые исследователи. Но Киринея была важным еврейским центром, и если бы Лука был уроженцем Киринеи, а не Антиохии, то существенно увеличилась бы вероятность того, что он был евреем.

В целом, лучшее свидетельство в пользу нееврейского происхождения Луки — это его собственные тексты и его сочувственное отношение к неевреям.

Феофил

Свое Евангелие Лука начинает с принятого греческого обращения к человеку, для которого оно предназначалось:

Лκ., 1: 3–4. То рассудилось и мне, по тщательном исследовании всего сначала, по порядку описать тебе, достопочтенный Феофил, чтобы ты узнал твердое основание того учения, в котором был наставлен.

Это звучит так, как если бы Лука пытался обратиться еще к какому-то конкретному греку. Об этом предполагаемом новообращенном ничего не известно, но обычно предполагается, что он был из благородного рода, так как Лука обращается к нему как к «достопочтенному».

Некоторые говорили, что Феофил был чиновником римского суда, который судил апостола Павла, и что Евангелие от Луки было, в сущности, кратким изложением защиты, подготовленным близким другом Павла и его помощником. Оно было предназначено для ознакомления суда с тем фактом, что Павел был не предателем Рима, а посланником Бога.

Существуют также предложения, что Феофил (это имя означает «любящий Бога») не был человеком вообще, но аллегорически представлял потенциальных обращенных.

Захария

Лука не испытывал иллюзий насчет того, что он первым писал биографию Иисуса, поскольку он хорошо знал, что существовало уже множество таких биографий. Например, было Евангелие от Марка и, возможно, некоторое количество Евангелий, которые никогда не были приняты как канонические и с тех пор были утрачены:

Лк., 1: 1. Как уже многие начали составлять повествования о совершенно известных между нами событиях…

Вполне возможно, тем не менее, что, если он не был первым в этой области, он имел намерение написать самое полное Евангелие. Марк начал с крещения Иисуса Иоанном в то время, когда Иисус был уже взрослым человеком, и закончил его воскресением. Матфей возвращается к рождению Иисуса, но у Луки мы возвращаемся еще к рождению Иоанна Крестителя.

Возможно, цель здесь была в том, чтобы сделать совершенно ясным, что Иоанн был вспомогательным элементом, предтечей, и тем, кто явно признал свою собственную роль как простого вестника великого человека, который за ним последует. Возможно, это было особенно важно в свете богословских споров в течение десятилетий сразу после распятия, когда последователи Иоанна Крестителя в течение некоторого времени придерживались традиции, которая была, очевидно, независимой от последователей Иисуса. Так, в Деяниях вновь прибывший представлен следующим образом:

Деян., 18: 24–25. Некто Иудей, именем Аполлос, родом из Александрии, муж красноречивый и сведущий в Писаниях, пришел в Ефес. Он был наставлен в начатках пути Господня и, горя духом, говорил и учил о Господе правильно, зная только крещение Иоанново.

Очевидно, он был последователем учения Иоанна Крестителя, который, однако, знал Иисуса и быстро присоединился к последователям Иисуса.

Поэтому Лука начинает с Захарии, отца Иоанна Крестителя, человека, о котором в других местах Нового Завета не упоминается:

Лк., 1: 5. Во дни Ирода, царя Иудейского, был священник из Авиевой чреды, именем Захария…

Священство делилось на двадцать четыре класса или «распределения», каждое из которых служило неделю в Храме, так что конкретный человек служил в течение одной недели дважды в год. Каждое из этих двадцати четырех распределений названо по имени предка по линии Аарона, и они перечислены в Первой книге Паралипоменон. Среди них:

1 Пар., 24: 10. …седьмой Гаккоцу, восьмой Авии…

Таким образом, Захария был священником восьмого распределения.

Елисавета

Также представлена мать Иоанна Крестителя:

Лк., 1: 5. …и жена его [Захарии] из рода Ааронова, имя ей Елисавета.

Елисавета («Eleisabet» по-гречески) — это благородное Аароново имя, так как оно эквивалентно еврейскому «Елишеба», имени жены Аарона:

Исх., 6: 25. Аарон взял себе в жену Елисавету…

Эта пара была бездетна и, когда супруги состарились, казалось, будто такое положение останется таким до конца их жизни. Елисавета разделяла такую судьбу со множеством женщин Ветхого Завета: Саррой, женой Авраама; Рахиль, женой Иакова; неназванной женой Манея; и Анной, женой Элканаха. В каждом из упомянутых случаев бездетность закончилась благодаря божественному вмешательству, и в результате рождался какой-нибудь известный сын: Исаак, Иосиф, Самсон и Самуил соответственно. История Елисаветы следует этим более древним схемам.

Захария в свой черед заступает на службу в Храме в неуказанный год. Ему является архангел Гавриил, так же как ангел явился жене Манея. Захарии сказано, что у него будет сын, такими словами, которые частично напоминают слова из более раннего рассказа о жене Манея. Вскоре после этого Елисавета действительно забеременела.

Мария

Теперь история переходит к будущей матери Иисуса:

Лк., 1: 26–28. В шестой же месяц послан был Ангел Гавриил от Бога в город Галилейский, называемый Назарет, к Деве, обрученной мужу, именем Иосифу, из дома Давидова; имя же Деве: Мария. Ангел, войдя к Ней, сказал: радуйся, Благодатная! Господь с Тобою; благословенна Ты между женами.

Лк., 1:31. …и вот, зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя: Иисус.

Лука подчеркивает тот факт, что Мария была девой, но это ни в коем случае не настолько явное утверждение о непорочном зачатии, как у Матфея. Мария, хотя во время этого «благовещения» и была девой, тем не менее, обязана была выйти замуж, и слова Гавриила можно было воспринимать как означающие, что она зачнет после того, как осуществится ее брак с Иосифом, и зачатие произойдет естественным образом.

Разумеется, далее в Евангелии повествуется:

Лк., 1: 34. Мария же сказала Ангелу: как будет это, когда Я мужа не знаю?

Это странный вопрос, если учесть, что она собирается выйти замуж. Или она намеревается быть вечной девой, даже если выйдет замуж? (Однако Лука не говорит об этом.) Быть может, Мария зачала в момент благовещения, и тогда она все еще была девой. Тем не менее, отвечая на вопрос Марии, Гавриил использует будущее время:

Лк., 1: 35. Ангел сказал Ей в ответ: Дух Святый найдет на Тебя…

Трудно сказать, что Лука говорит о непорочном зачатии, если читать только Евангелие от Луки, легко доказать, что здесь непорочное зачатие не подразумевалось, хотя христиане обычно воспринимают рассказ Луки о благовещении как означающий рождение Иисуса от девы.

Гавриил также сообщил Марии весть о Елисавете:

Лк., 1: 36. Вот и Елисавета, родственница Твоя, называемая неплодною, и она зачала сына в старости своей, и ей уже шестой месяц…

Мария поспешила посетить свою двоюродную сестру («посещение»). Когда она вошла в дом Захарии, Елисавета тут же поприветствовала ее:

Лк., 1: 42. И [Елисавета] воскликнула громким голосом, и сказала: благословенна Ты между женами, и благословен плод чрева Твоего!

Первая часть ее приветствия — копия второй части приветствия, адресованного Гавриилом Марии:

Лк., 1: 28. Ангел, войдя к Ней, сказал: радуйся, Благодатная! Господь с Тобою; благословенна Ты между женами.

В Исправленном стандартном переводе приветствие Гавриила начинается так: «Приветствие тебе, благодатная!», а в католической Библии: «Приветствие тебе, полная благодати!»

Существует тенденция считать, что фраза «благословенна Ты между женами» в ходе переписывания была случайно передана от Елисаветы Гавриилу. Именно по этой причине в Исправленном стандартном переводе в приветствии Гавриила она опускается.

Соединив эти два приветствия и добавив имя приветствуемого человека и имя ребенка, который должен быть плодом чрева Марии, мы получаем: «Приветствие тебе, Мария, полная благодати, Господь с тобой, благословенна Ты между женами, и благословен плод чрева Твоего, Иисус». Первые два слова этого приветствия — это «Аве, Мария», и это приветствие является весьма известной молитвой, широко используемой в литургии католической церкви.

Упоминание Елисаветой плода чрева Марии — в настоящем времени, которое может подразумевать, что евангелист полагает, что Мария уже беременна. Если это так, то это самое сильное свидетельство у Луки в пользу рождения от девы.

Однако можно только удивляться тому, почему Лука не взял легенду о посещении и не включил ее в свое Евангелие, ведь это давало возможность продемонстрировать, что Иоанн Креститель признал верховенство и превосходящее значение Иисуса даже во чреве. Елисавета говорит Марии:

Лк., 1: 44. …Ибо когда голос приветствия Твоего дошел до слуха моего, взыграл младенец радостно во чреве моем.

Это было сильное место для последователей Иисуса, и оно было направлено против соперничающих с ними последователей Иоанна.

Во время посещения Марией Елисаветы Мария поет хвалебный гимн Богу, который начинается так:

Лк., 1: 46. И сказала Мария: величит душа Моя Господа,

Этот гимн очень похож на тот, который приписывается Анне во время рождения Самуила, и считается, что он был инспирирован этим событием.

Фактически случаю Анны был подобен скорее случай Елисаветы, а не Марии. Именно Елисавета, подобно Анне, была бесплодна в течение многих лет, несмотря на брак, и именно Елисавета, подобно Анне, была благословенна зачатием от Бога и оправданием в обществе, в котором бесплодие считалось наказанием за грехи.

В таком случае можно было бы ожидать, что гимн, который следует сразу после приветствия Елисаветой Марии, должен провозглашаться скорее Елисаветой, чем Марией. И действительно, в некоторых старых рукописях стих (Лк., 1: 46) гласит: «И она сказала: величит душа Моя Господа», где «она» может относиться к Елисавете так же свободно, как и к Марии. Возможно, передача молитвы от Елисаветы Марии — это часть победы учеников Иисуса над учениками Иоанна в те десятилетия, когда было написано это Евангелие.

Первая фраза данной хвалебной песни на латыни звучит как: «Magnificat anima mea Dominum», и поэтому ее упоминают как «Magnificat».

Мария оставалась у Елисаветы три месяца, возможно, до рождения ребенка у Елисаветы. Затем она возвратилась домой.

Возможно, выбор Лукой легенд, которые сосредоточены на Марии, а не, как в случае Матфея, на Иосифе, был важным. Язычники знали богинь, и их языческие религии часто имели сильный женский оттенок. Если бы Лука был неевреем, его привлекли бы рассказы о Марии. С другой стороны, Матфей как сын сильно патриархальной еврейской культуры автоматически имел бы дело с Иосифом.

Поглощенность внимания Луки Марией привела к легенде, что он знал ее лично и узнал об истории рождения Иисуса от нее в ее старости. Есть также традиция в том смысле, что Лука был художником и нарисовал портрет Марии, который был позже обнаружен в Иерусалиме. Такие традиции не подтверждаются больше ничем, кроме благочестивой веры.

Иоанн Креститель

Когда у Елисаветы родился ребенок, то ожидалось, что он должен был быть назван Захарией, как и его отец. То, что об этом серьезно утверждал Лука:

Лк., 1: 59. В восьмой день пришли [родственники] обрезать младенца и хотели назвать его, по имени отца его, Захариею, — является странным отклонением от еврейской традиции. В Библии нет ни одного случая, чтобы ребенка называли по имени живого отца, и, несомненно, в наше время для благочестивых иудеев это также неслыханно. Возможно, это тот вид оплошности, который вполне можно было ожидать от язычника, коим считается Лука. Во всяком случае, Елисавета возразила:

Лк., 1: 60. На это мать его сказала: нет; а назвать его Иоанном.

Захария согласился на это и запел хвалебный гимн:

Лк., 1: 67–68. И Захария, отец его, исполнился Святаго Духа и пророчествовал, говоря: Благословен Господь Бог Израилев, что посетил народ Свой и сотворил избавление ему,

Первое слово этого гимна на латыни звучит как «Benedictus», и именно под этим названием известен весь гимн.

Больше Захария не появляется в Евангелии от Луки, как и где-либо в другом месте Библии. Некоторые ранние комментаторы говорили, что упоминание Иисусом о Захарии, сыне Варахии, который был «убит между храмом и алтарем», было ссылкой на отца Иоанна Крестителя. Однако это почти наверняка не так, и в Библии больше нет никаких упоминаний о смерти отца Иоанна.

Кесарь Август

Теперь Лука снова возвращается к Марии и рассказывает о рождении Иисуса. Нет никакого надежного указания на то, что должно последовать в тот период времени, который прошел от рождения Иоанна Крестителя до рождения Иисуса. Лука просто использует традиционно неопределенную фразу:

Лк., 2: 1. В те дни вышло от кесаря Августа повеление сделать перепись по всей земле.

Конечно, если беременность Марии едва ли последовала за благовещением, которое произошло на шестой месяц беременности Елисаветы, то Иисус должен был родиться только через шесть месяцев после Иоанна Крестителя, учитывая, что в обоих случаях беременность длилась девять месяцев.

Но даже если это было так и Иисус был на полгода моложе Иоанна, то в какой год они оба родились?

Матфей говорит только о том, что Иисус родился «во дни царя Ирода», что устанавливает крайний срок между 37 г. до н. э. и 4 г. до н. э. Лука, будучи неевреем, датирует рождение, ориентируясь на языческого императора, а не еврейского царя:

Лк., 2: 1. В те дни вышло от кесаря Августа повеление сделать перепись по всей земле.

Кесарь Август родился в 63 г. до н. э., в том самом году, в котором Иудея была преобразована в римскую провинцию Помпеем. Его именем при рождении было Кай Октавий; он был внучатым племянником Юлия Цезаря и, в конечном счете, считался преемником этого военачальника. Когда в 44 г. до н. э. Юлий Цезарь был убит, Кай Октавий приехал в Рим, чтобы получить его наследство, и изменил свое имя на Кай Юлий Цезарь Октавиан. В этот период жизни он был более всего известен в истории как Октавиан.

Октавиан был девятнадцатилетним юношей, болезненным и неказистого вида. Самым могущественным человеком в Риме в то время был Марк Антоний. В течение четырнадцати лет эти два человека вели друг против друга гражданскую войну, иногда — горячую войну копий и мечей, иногда — холодную войну пропаганды и интриг. Из этих двоих Октавиан был неизмеримо более великим человеком, и в 30 г. до н. э. побежденный Марк Антоний покончил жизнь самоубийством. Октавиан стал тогда единственным и абсолютным правителем Рима.

Октавиан стал императором («командующим») армии. Это старый титул, но он стал связываться конкретно с ним и его преемниками. Так что Октавиан стал первым римским императором, а государство, над которым властвовали он и его преемники, стало известно как Римская империя. В 27 г. до н. э. он провозгласил титул «Август», означающий «принявший пост при благоприятных предзнаменованиях», или, что является тем же самым, «счастливый». Под этим именем он и известен в истории.

Период, в течение которого в Риме правил Август (и Ирод в Иерусалиме), — это период, в течение которого, должно быть, родился Иисус, согласно Матфею и Луке: с 27 г. до н. э. по 4 г. до н. э.

В 27 г. до н. э. Август закрыл храм Януса. Этот шаг указывал на пришествие мира на той обширной территории, которою представляло собой римское царство. Это было знаменательное событие, поскольку оно произошло за четыре-пять кратких периодов до времени Августа, за все те семь веков войн, в течение которых господство Рима постепенно распространилось с одного-единственного города на все Средиземноморье.

Мирный период, который начался с правления Августа, продолжался в течение нескольких столетий («pax Romana», или «Римский мир»). Средиземноморье до Августа никогда не знало столь длительного мирного периода.

Иногда утверждается, что начало этого мирного периода было особенно подходящим временем для рождения Иисуса. Для тех, кто принял божественное упорядочивание человеческих дел, по-видимому, легко было предположить, что все было намеренно устроено так, чтобы перед рождением «Князя Мира» во всем мире воцарился абсолютный мир.

Однако эта точка зрения скорее романтическая, чем обоснованная. Несомненно, мир был в заселенных регионах империи (включая Иудею), где он явно отсутствовал в предшествующем веке, и, что и говорить, это не то, что можно легко отбросить. Однако мир не был всеобъемлющим.

На протяжении всего царствования Августа и, следовательно, на протяжении всего детства и отрочества Иисуса римские границы на севере были объяты пламенем. Август отодвинул границы империи к Дунаю и в восточном направлении по Германии. Для варварских племен к югу от Дуная и к западу от Эльбы не было никакого мира.

Квириний

Период, в котором родился Иисус, можно сузить, учитывая упоминание о повелении кесаря Августа:

Лк., 2: 1–2. В те дни вышло от кесаря Августа повеление сделать перепись по всей земле. Эта перепись была первая в правление Квириния Сириею.

Квириний (Quirinius) во времена Августа действительно был важным римским чиновником.

Квириний отвечал за военные дела Рима в Сирии — должность, которая давала ему также власть над легионами в Иудее в двух различных случаях: с 6-го по 4 г. до н. э. и с 6-го по 9 г. н. э. Все комментаторы соглашаются в том, что Иисус не мог родиться только с 6-го по 9 г., и окружавшие рождение Иисуса события, если они и были, когда правителем Сирии был Квириний, должны были произойти в течение его первого срока — с 6-го по 4 г. до н. э. Это, несомненно, согласует Евангелия от Луки и Матфея, по крайней мере в этом отношении.

Во время второго срока правления Квириния происходила (согласно Иосифу) перепись, начатая с целью определения более или менее справедливой основы для оценки величины подушного налога.

В древние времена переписи обычно устанавливались либо с целью налогообложения, либо для зачисления на военную службу, и в любом случае это мероприятие никогда не было популярным. Даже во времена самого Давида перепись рассматривалась с враждебностью, а во времена после плена считалась вызванной не чем иным, как сатанинским вдохновением:

1 Пар., 21: 1. И восстал сатана на Израиля, и возбудил Давида сделать счисление Израильтян.

Иудея, которая думала о переписи с такой враждебностью, даже когда она осуществлялась великим царем Давидом, вряд ли смотрела с хладнокровием на перепись, которая была инициирована группой угнетателей-язычников.

Однако такая перепись была во время второго срока правления Квириния очевидной необходимостью. Ирод Архелай только что был утвержден в качестве этнарха, и теперь Иудея находилась под прямым римским правлением. Пока Иудея была под властью своего правителя, то, согласно родным законам, возможно, Рим стремился собирать свои налоги любым способом, который понравился бы этому правителю, лишь бы только он передавал адекватное количество сборов Риму. Однако, как только Рим стал напрямую отвечать за сбор налогов, они должны были стать систематическими, и первым шагом стала перепись, в которой подсчитывалось население и его имущество.

С нашей точки зрения, это — просвещенная мера и то, что работает на благо обычных людей, поскольку Август правил хорошо и притом был поразительно честным в правлении провинциями. К сожалению, нелегко объяснить цель переписи и ее честные намерения. Иудеи (и все народы Востока) слишком хорошо знали только безнравственные правительства и мошенничающих сборщиков налогов. Единственный способ, которым отдельные люди могли спастись от полного разорения, когда приходил сборщик налогов, был сочетанием обмана и взяточничества. Перепись, которая выявляла их фактическую собственность и место, при обязательстве сборщика налогов собрать известную сумму, лишала их шанса на утаивание части налога.

В таком случае неудивительно, что, когда римляне начали осуществлять свою перепись, в Иудее стали происходить дикие беспорядки. Лука даже упоминает о таких беспорядках в Деяниях:

Деян., 5: 37. После него во время переписи явился Иуда галилеянин и увлек за собою довольно народа; но он погиб, и все, которые слушались его, рассыпались.

Эти восстания, конечно, были подавлены и утоплены в крови, и перепись была осуществлена. В течение десятилетий это оставалось свежо в памяти народа, и поэтому неудивительно, что Лука использовал это событие как ориентир для указания на время рождения Иисуса.

Однако эта конкретная перепись во время второго срока правления Квириния не является точным ориентиром. Иисус не мог родиться так поздно; он должен был родиться во время первого правления Квириния, но, к сожалению, мы не располагаем никакими отчетами о проведенной в то время переписи.

Предполагалось, что действительно была проведена перепись в 6 г. до н. э., во время первого правления Квириния. В то время, согласно этому предположению, Иудеей правил Ирод, и он мог провести перепись в соответствии с еврейской традицией. Тогда не было бы никаких беспорядков, и это не было бы отмечено Иосифом.

Это, конечно, можно себе представить, но, по-видимому, это слишком маловероятно, и никто не подумал бы предположить это, если бы не необходимость обоснования упоминания об этом в Евангелии от Луки. У еврейских националистов Ирод был непопулярным правителем. Последние считали его идумеем, то есть таким же чужаком, как и римляне. А это выходит за рамки того предположения, что перепись Ирода была осуществлена без беспорядков.

Вифлеем

Вместо этого можно было бы предположить что Лука использовал памятную перепись просто как ориентир, по которому устанавливается приблизительная дата рождения Иисуса, как, например, Матфей использовал Вифлеемскую звезду. В любом случае библейские авторы редко бывают заинтересованы в точном датировании и более важными считают другие вопросы.

Но существует также вероятность того, что здесь подразумевается нечто большее. Мы можем доказать, что, рассказывая о рождении Иисуса, Лука столкнулся с серьезной трудностью и для разрешения этой трудности решил использовать перепись как некий прием.

В Евангелии от Марка, древнейшем из Евангелий, Иисус появляется только как Иисус из Назарета. Согласно Марку, мы практически можем вычитать из его Евангелия, что Мессия был галилеянином, родом из Назарета.

Однако это не могло быть принято иудеями, сведущими в Священном Писании. Иисус из Назарета, чтобы быть Мессией, должен был родиться в Вифлееме. Считается, что пророк Михей конкретно говорил об этом, а евангелист Матфей принимает это в своем Евангелии.

Для того чтобы рождение Иисуса в Вифлееме (что необходимо в соответствии с теологической теорией) было совместимо с известным фактом жизни в Назарете, Матфей сделал Иосифа и Марию уроженцами Вифлеема, которые переехали в Назарет вскоре после рождения Иисуса.

Однако у Луки, очевидно, не было доступа к версии Матфея, и поэтому ему не пришлось использовать столь прямолинейный прием. Вместо этого он сделал Иосифа и Марию жителями Назарета до рождения Иисуса и сделал так, что они приходят в Вифлеем как раз тогда, когда у них там рождается Иисус, а затем сделал так, чтобы они возвратились обратно.

По крайней мере, то, что Мария проживала в Назарете и, возможно, даже родилась там, кажется ясным из того факта, что Гавриил был послан туда для благовещения:

Лк., 1: 26–27. …послан был Ангел Гавриил от Бога в город Галилейский, называемый Назарет, к Деве, обрученной мужу, именем Иосифу, из дома Давидова; имя же Деве: Мария.

Но если бы это было так, то почему Мария на последнем месяце беременности совершает столь трудное и опасное семидесятимильное сухопутное путешествие в Вифлеем? Лука мог бы сказать, что это было сделано по повелению Гавриила, но он этого не сказал. Вместо этого, без лишних слов, он использовал ориентир рождения Иисуса в качестве дополнительного замысла того, что Иисус родился в Вифлееме. Когда кесарь Август издал свой указ, повелевающий провести перепись для налогообложения:

Вифлеем

Лк., 2: 3–5. И пошли все записываться, каждый в свой город. Пошел также и Иосиф из Галилеи, из города Назарета, в Иудею, в город Давидов, называемый Вифлеем, потому что он был из дома и рода Давидова, записаться с Мариею, обрученною ему женою, которая была беременна.

Хотя этот прием имеет в себе много такого, что можно сказать в его пользу с точки зрения экономии слов, в то же время ничего нельзя сказать в пользу его правдоподобия. Скорее всего, римляне не могли провести столь подозрительную перепись, как эта. Зачем им нужно было, чтобы каждый находился в городе своих предков, а не в городе, в котором он фактически проживал? Зачем им нужно было, чтобы из-за этого люди, которым пришлось бы сновать туда-сюда по всей стране, заполонили бы собой все пути и остановили бы жизнь в провинции? В этом была бы даже угроза для военной безопасности, поскольку парфяне не нашли бы лучшего момента для нападения, чем тогда, когда римские войска не смогут собраться из-за заторов на дорогах, созданных мирными жителями, едущими на перепись.

Даже если бы родной город был так или иначе частью необходимых сведений в переписи, разве не проще было бы каждому человеку просто объявить, какой его родной город? И даже если, по каким-то причинам, этот человек должен был бы поехать в свой родной город, разве не достаточно было бы совершить поездку только главе семейства или какому-нибудь его посланнику? Должна ли была прийти его жена? Особенно такая, которая была на последнем месяце беременности?

Нет, трудно вообразить себе более сложное сплетение неправдоподобностей, и, конечно, римлян не устроила бы такая перепись.

Те, кто утверждает, что в 6 г. до н. э., или около того, была более ранняя перепись, проведенная под эгидой Ирода, предполагают, что одной из причин того, почему эта ранняя перепись прошла спокойно, была в том, что Ирод правил по еврейским обычаям, согласно коленам и родам. Даже если бы Ирод был популярным царем (которым он не был), то трудно понять, как он мог осуществить перепись спокойно, повелев, чтобы большие массы людей прошли пешком многие мили в опасных и примитивных условиях путешествия тех времен. На протяжении всей своей истории иудеи восставали по гораздо более мелким причинам, чем объявление такого повеления.

Гораздо легче поверить в то, что Лука просто должен был объяснить рождение Иисуса в Вифлееме по теологическим причинам, поскольку было известно, что он воспитывался в Назарете. И его прирожденная склонность к драмам заглушила всякие чувства, которые могли подсказать ему о правдоподобии.

Судя по конечным результатам, Лука оказался прав. Неправдоподобие его истории не помешало ей захватить воображение христианского мира, и именно эта вторая глава Евангелия от Луки стала воплощением истории Рождества и вдохновением бесчисленных историй, песен и произведений искусства.

Рождество

Согласно повествованию Луки, Мария родила в Вифлееме:

Лк., 2: 7. И родила Сына Своего первенца, и спеленала Его, и положила Его в ясли, потому что не было им места в гостинице.

Возможно, гостиница была заполнена путешественниками, какими все гостиницы в Иудее, должно быть, были в то время, если принять историю переписи по Луке. Каждый город, в конце концов, имел свой лимит семейств, возвращающихся из других мест.

В этом месте вообще не было никакого указания насчет даты рождения Иисуса. Праздник отмечается теперь почти всеми[114] христианскими церквями 25 декабря. Это Рождество.

Но почему 25 декабря? Никто в действительности этого не знает. Для европейцев и жителей Северной Америки такая дата означает зиму, и фактически многие современные рождественские гимны и картины изображают зимнюю сцену. Действительно, ассоциативная связь Рождества с зимой и снегом такая прочная, что каждый год миллионы иррационально жаждут «белого Рождества», хотя снег означает также и резкое увеличение автомобильных аварий.

Однако на чем основана такая зимняя ассоциация? В Евангелиях от Луки или Матфея нет никаких упоминаний ни о снеге, ни о холоде. В действительности, в стихе после описания рождения Иисуса Лука говорит:

Лк., 2: 8. В той стране были на поле пастухи, которые содержали ночную стражу у стада своего.

Общепринято, так как мы твердо установили празднование Рождества 25 декабря, представлять этих пастухов охраняюшими свои стада на жестоком холоде и, возможно, в глубоком снегу.

Но почему? Конечно, гораздо более вероятно, что ночная стража была в летний период, когда ночи мягкие и фактически более комфортны, чем палящая дневная жара. В этом отношении это — всего лишь еще одно добавление к мере неправдоподобности переписи, изображенной у Луки, если предположить, что все это ненужное путешествие происходило в холодное зимнее время.

Безусловно, ошибочно думать о палестинской зиме как столь же холодной, как зима в Германии, Великобритании или Новой Англии. Обычные ассоциации Рождества со снегом и льдом — даже если это было 25 декабря — чисто местные предубеждения. Они находятся в одном ряду с манерой, с которой средневековые художники изображали Марию и Иосифа в средневековой одежде, потому что они не могли представить себе никакой другой вид одежды.

Однако в настоящее время совершенно не важно, было ли 25 декабря снежным или теплым. Дело в том, что ни Лука, ни Матфей не приводят даты Рождества ни в каком виде. Они не дают ни малейшего намека, который можно было бы использовать для того, чтобы вывести или даже предположить, какой это был день.

Тогда почему 25 декабря? Ответ можно найти в астрономии и в римской истории.

В полдень солнце на небе находится на разной высоте в разные времена года, потому что ось Земли наклонена на 23 градуса от оси вращения Земли вокруг Солнца. Не вникая в астрономию глубоко, достаточно сказать, что в полдень Солнце неизменно повышается с декабря по июнь и неизменно понижается с июня по декабрь. Неизменное повышение приводит к удлинению дня, в конечном счете, к повышению температуры и оживлению жизни; неизменное понижение — к сокращению дня, в конечном счете, к понижению температуры и замиранию жизни.

В очень давние времена, когда причины этого цикла не понимались так, как это понимается в современной астрономии, никогда не было уверенности в том, что заходящее солнце будет снова восходить. Разве, в конце концов, это происходит не по милости богов? А эта милость могла полностью зависеть от надлежащего проведения сложного ритуала, известного только священникам.

Должно быть, каждый год большой радостью было наблюдать, как после зимнего солнцестояния день снова начинает удлиняться.

Время зимнего солнцестояния было поводом для большого праздника в честь того, что можно было назвать «рождением Солнца».

Во времена Древнего Рима трехдневный период, позже продленный до семи дней, был посвящен празднованию зимнего солнцестояния. Это были сатурналии, названные в честь Сатурна, старого римского бога сельского хозяйства.

Во время проведения сатурналий радость была несдерживаемой, как и надлежало празднику, который отмечал отсрочку смерти и возвращение к жизни. Все общественные дела приостанавливались ради празднеств, вечеринок, пения и раздачи подарков. Для всех людей это был сезон мира и доброй воли. Даже рабы в течение этого короткого периода получали вольности, которые запрещались во все остальное время, и с ними временно обращались на равных с их господами. Естественно, эта радость легко превращалась в крайности распущенности, и, несомненно, было много благочестивых людей, которые сожалели об уродливых проявлениях праздника.

В римском календаре — очень бедном и беспорядочном до времен Юлия Цезаря — сатурналии праздновались 17, 18 и 19 декабря. Когда Цезарь установил более разумный календарь, зимнее солнцестояние выпало на 25 декабря (хотя в нашем современном календаре, слегка измененном со времен Цезаря, эта дата передвинулась на 21 декабря).

В первые века Римской империи христианство вынуждено было соперничать с митраизмом, разновидностью культа Солнца, имеющего корни в Персии. В митраизме зимнее солнцестояние естественным образом было событием великого праздника, и в 274 г. римский император Аврелиан установил 25 декабря как день рождения Солнца. Другими словами, он дал митраистскому празднику официальное одобрение.

Празднование зимнего солнцестояния стало большим камнем преткновения для обращений в христианство. Когда христиане утверждали, что сатурналии и рождение Солнца — совершенно языческие, то многие обращенные разочаровывались. Даже если они отказывались от веры в старых римских богов и в Митру, им хотелось радостного праздника. (Сколько людей сегодня празднуют Рождество, никак не относясь к его религиозному значению, а сколькие хотели бы отдаться радости, теплоте и веселью этого праздника, хотя они и не набожные христиане?) Но христианство приспособилось к языческим нравам там, где они, по разумению христианских лидеров, не компрометировали фундаментальные учения церкви. Библия не говорила о том, в какой день родился Иисус, и нет никакой догмы, которая была бы связана с тем или иным днем. Поэтому это могло быть 25 декабря, как и в любой другой день.

Как только это было улажено, обращенные смогли присоединиться к христианству, уже не лишаясь своего сатурналиевого счастья. Только теперь им необходимо было радостно приветствовать рождение Сына, а не Солнца.

Если 25 декабря — это Рождество и если принимается, что Мария забеременела во время благовещения, то годовщина благовещения должна быть 25 марта, за девять месяцев до Рождества. И действительно, 25 марта — это день Благовещения.

Кроме того, если благовещение произошло, когда Елисавета была беременна шесть месяцев, то Иоанн Креститель должен был родиться на три месяца позже. 24 июня — это день, в который празднуется его рождение.

25 декабря постепенно — с 300-го по 350 г. — принималось на большей части Римской империи. Этот последний период указывается одной датой.

Есть два главных вида календарей, использовавшихся в древнем Средиземноморье. Один — лунный календарь, который соответствует фазам Луны. Он был изобретен вавилонянами, которые передали его грекам и иудеям. Другой — солнечный календарь, который устанавливает соответствие месяцев временам года. Он был изобретен египтянами, которые передали его во времена Цезаря римлянам, а через Рим — нам.

Лунный календарь не соответствует временам года, и, чтобы удержать его от выпадения из годового цикла, одни годы должны иметь двенадцать лунных месяцев, а другие — тринадцать, по довольно сложной схеме. Для людей, пользующихся солнечным календарем (как мы), лунный год кажется слишком коротким, когда он состоит из двенадцати месяцев, и слишком длинным, когда — из тринадцати. Дата, устанавливаемая в лунном календаре, скользит взад-вперед в солнечном календаре, в конечном счете, она колеблется вокруг одного неподвижного места.

В праздниках, установленных в начале церковной истории, использовали лунный календарь, которым пользовались греки и иудеи. В результате из года в год перемещался день этих праздников (по нашему календарю). Главным из этих дней был день Пасхи. Это — главный пример «переходящего праздника», и каждый год мы должны смотреть на календарь, чтобы увидеть, когда он может наступить. Все остальные переходящие праздники привязаны к Пасхе и изменяются вместе с ней.

Когда христианство распространилось по всей Римской империи и даже в начале IV в. стало ее официальной религией, это расширило использование римского календаря. Стало довольно сложно приспособить лату Пасхи к этому календарю. Между различными частями церкви были серьезные разногласия относительно точного метода ее определения, и по этому вопросу стали возникать различные ереси.

Для тех праздников, которые возникли сравнительно поздно, когда христианство стало официальной религией империи, использовали в качестве отсчета римский календарь. Такие праздничные даты на лунном календаре скользили взад-вперед, но были зафиксированы на солнечных календарях типа нашего собственного. Того простого факта, что Рождество ежегодно празднуется 25 декабря (7 января) и что эта дата никогда не изменяется на нашем календаре, достаточно для того, чтобы показать, что она не была установлена как религиозный праздник вплоть до 300 г.

Симеон

Лука продолжает рассказывать о событиях в периоды младенчества и юношества Иисуса, как и Матфей. Однако ни одно из таких событий в Евангелии от Луки не обнаруживается в Евангелии от Матфея, и ни одно из таких событий в Евангелии от Матфея не обнаруживается в Евангелии от Луки. Так, Лука вообще ничего не говорит о бегстве в Египет или об избиении младенцев. Он также вообще ничего не говорит о Вифлеемской звезде и трех волхвах с Востока. Точно так же Матфей вообще ничего не говорит о переписи, яслях и пастухах.

Согласно Евангелию от Луки, когда Иисус был представлен в Храме как сын-первенец, он был замечен стариком по имени Симеон. Симеон, который верил, что не умрет, пока не увидит Мессию, признал в этом младенце Мессию и сказал:

Лк., 2: 29–30. «Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыко, по слову Твоему, с миром, ибо видели очи мои спасение Твое…»

На латыни слова Симеона начинаются так: «Nunc dimittis servum tuum, Domine», и поэтому весь этот отрывок упоминается как «Nunc Dimittis». Симеон был примером тех, кто ждал Мессию, но был готов ждать спокойно и терпеливо, в противоположность зилотам, которые активно искали Мессию и готовы были вступить в борьбу после малейшего подозрения в его появлении.

Еще одна старая обитательница Храма аналогичным образом признает младенца Иисуса Мессией:

Лк., 2: 36. Тут была также Анна пророчица, дочь Фануилова, от колена Асирова, достигшая глубокой старости, прожив с мулеем от девства своего семь лет…

Анна — это греческая форма еврейского имени Ханна, так же звали мать Самуила.

Учителя

Лука рассказывает одну историю о детстве Иисуса, и это — единственный рассказ об Иисусе-мальчике, который можно найти во всех Евангелиях.

В двенадцатилетнем возрасте родители взяли его с собой, когда они совершали свою ежегодную поездку в Иерусалим во время Пасхи. Когда Иосиф и Мария покидали Иерусалим, они обнаружили, что Иисус не с ними, и вынуждены были вернуться, чтобы найти его.

Лк., 2: 46–47. Через три дня нашли Его в храме, сидящего посреди учителей, слушающего их и спрашивающего их; все слушавшие Его дивились разуму и ответам Его.

То, что Иисусу было в то время двенадцать, возможно, не случайно. В иудаизме тринадцатилетний возраст считается временем прихода к религиозной зрелости. Это то время, когда молодой человек должен взять ответственность за соблюдение религиозных предписаний. У современных иудеев есть ритуал бар мицвах («сын заповедей», означающий «ответственный за соблюдение заповедей»), который каждый молодой человек проходит на тринадцатый день своего рождения. До этого есть долгий период наставлений и обучения, чтобы он соответствовал своей задаче.

Церемония бар мицвах, как она составлена в настоящее время, по-видимому, имеет средневековое происхождение, но, несомненно, религиозное образование до тринадцатого дня рождения было важным во времена Нового Завета. Описывается, как молодой Иисус очарован «учителями» и внимательно слушает их наставления. Говоря современным языком, он готовился к своему бар мицвах.

Возможно, это событие было включено в Евангелие от Луки как способ опровержения тех, кто глумился над ранними христианами как последователями невежественного и необразованного галилеянина. Лука пытается доказать здесь, что разум даже Иисуса-ребенка и его интерес к Закону удивляли даже ученых людей Храма.

Кесарь Тиберий

Но теперь Лука делает большой скачок. Пока что он довольствовался легендами того времени о периоде до крещения, а теперь переходит к тому времени, которое охватывается у Марка.

Лк., 3: 1–2. В пятнадцатый же год правления Тиверия кесаря, когда Понтий Пилат начальствовал в Иудее, Ирод был четвертое-ластником в Галилее, Филипп, брат его, четвертовластником в Итурее и Трахонитской области, я Лисаний четвертовластником в Авилинее, при первосвященниках Анне и Каиафе, был глагол Божий к Иоанну, сыну Захарии, в пустыне.

Тиберий Клавдий Нерон был пасынком императора Августа, будучи сыном жены Августа от предыдущего брака. Он родился в 42 г. до н. э., и в ранние годы правления Августа он хорошо служил в качестве военачальника и водил римские армии против племен в данубийских областях и против германцев к востоку от Рейна.

У Августа не было ни одного сына, а двое сыновей его единственной дочери умерли молодыми. Поэтому он был вынужден, скорее всего вопреки своей воле, принять в качестве своего преемника Тиберия. В 14 г., когда Август умер, Тиберий стал вторым римским императором, то есть кесарем Тиберием.

Он правил в течение двадцати трех лет, до 37 г. «Пятнадцатым годом» его царствования должен был быть 28 (29) г.

Из остальных упомянутых в этих стихах правителей Понтий Пилат, Ирод Антипа Галилейский и Филипп Итурейский упомянуты в связи с Евангелием от Матфея. Трахонитская область к северу от собственно Итуреи и к югу от Дамаска перечислена здесь как часть территории Филиппа. Авилинея — это еще более северная область, находящаяся к северо-востоку от Дамаска.

Здесь перечислены два первосвященника Анна и Каиафа, и это не может быть в буквальном смысле правильным. Именно Каиафа был первосвященником. Однако Анна был первосвященником примерно на пятнадцать лет раньше, и, как тесть Каиафы, возможно, все еще был почитаемым и влиятельным в первосвященнических кругах.

Лука также сообщает о возрасте Иисуса в этот период, будучи в этом роде единственным евангелистом:

Лк., 3: 23. Иисус, начиная [Свое служение], был лет тридцати…

Лука говорит о примерном возрасте. Если бы это был 29 г. и если бы Иисусу было ровно тридцать лет, то тогда он действительно родился в 1 г. до н. э., а если бы он родился 25 декабря 1 г. до н. э., то новым годом, который начался бы одной неделей позже, был бы 1 г. н. э. Такова примерная линия рассуждения Дионисия Малого, но это неверно, потому что 25 декабря 1 г. до н. э. Ирод Великий был мертв уже примерно 4 года.

Очевидно, ошибка Дионисия состояла в том, что он проигнорировал приблизительную оценку возраста Иисуса у Луки и предполагал, что библейские авторы были более точны в своем датировании и хронологии, чем это было на самом деле. Во время своего крещения Иисус должен был быть по крайней мере тридцатитрехлетнего возраста, а возможно, и тридцатипятилетнего.

Сын Иосифа

Именно в этом месте Лука снабжает Иисуса родословной, которая отсчитывается во времени скорее назад, чем вперед, как у Матфея.

Лк., 3: 23–24. …Иисус… и был, как думали, Сын Иосифов, Илиев, Матфатов, Левиин, Мелхиев, Ианнаев, Иосифов…

Вводная фраза «как думали» указывает на принятие Лукой догмата о непорочном зачатии, если только она не была вставлена каким-нибудь набожным ранним переписчиком Евангелия.

Родословная Иисуса отсчитывается назад не только к Аврааму, то есть к тому пункту, от которого начинается родословная у Матфея, но идет еще далее к началу:

Лк., 3: 38. Еносов, Сифов, Адамов, Божий.

Матфей, писавший с еврейской точки зрения, естественным образом начинает родословие с Авраама. Лука, будучи неевреем, не был удовлетворен тем, чтобы отследить родословие Иисуса, которое все еще оставалось бы еврейским. Возвращаясь к началу, он подчеркивал универсальность миссии Иисуса, поскольку, в то время как только евреи произошли от Авраама, все люди — как евреи, так и неевреи — произошли от Адама.

Лука перечисляет семьдесят пять поколений — от Иисуса до самого Адама, что является самой длинной непрерывной родословной в Библии. Кроме того, Луку не занимают, как Матфея, числа. Он не делает никакой попытки поделить родословие на важные разделения. У него насчитывается пятьдесят пять поколений, считая назад к Аврааму, вместо сорока двух поколений, перечисленных у Матфея.

Лука насчитывает двадцать поколений от Адама до Авраама, в то время как в списках в 5-й и 11-й главах Бытия насчитывается девятнадцать. Это расхождение происходит следующим образом. Лука говорит:

Лк., 3: 35–36. …Салин, Каинанов, Арфаксадов…

В то время как в Бытии мы обнаруживаем:

Быт., 11: 12. Арфаксад жил тридцать пять [135] лет и родил [Каинана. По рождении Каинана Арфаксад жил триста тридцать лет и родил сынов и дочерей и умер. Каинан жил сто тридцать лет и родил] Салу.

Другими словами, дополнительное поколение вкралось между Салой и Арфаксадом, так что первый был сыном второго в Бытии и внуком второго в Евангелии от Луки. Несомненно, это — ошибка переписчика, поскольку Каинан — это правнук Адама и встречается также в соответствующем месте в родословии у Луки.

Лк., 3: 37–38. …Малелеилов, Каинанов, Еносов…

Так что Каинан был посчитан дважды.

Родословные от Авраама до Давида, данные у Матфея и у Луки, согласуются. После этого они резко расходятся. Матфей следует происхождению от Давида через Соломона, Ровоама и линию иудейских царей. Лука следует происхождению от Давида через сына по имени Нафан:

Лк., 3: 31. …Нафанов, Давидов…

Нафан был сыном, чуть постарше Соломона, если список сыновей, приведенный во Второй книге Царей, действительно соответствует порядку рождения:

2 Цар., 5: 14. Я родились еще у Давида сыновья и дочери. И вот имена родившихся у него в Иерусалиме: Самус, и Совав, и Нафан, и Соломон…

Лука приводит в списке сына Нафана как Маттафу, а его сына как Маинана, но ни один из них не упоминается в каком-либо другом месте Библии. В действительности вся родословная после Нафана совершенно не ясна, просто какой-то список неизвестных имен. В то время как у Матфея среди предков Иисуса перечислены фактически все цари Иудеи, Лука упоминает только самого Давида.

Только в одном месте списка после Давида есть возможность совпадения. Матфей перечисляет пятнадцатое и шестнадцатое поколения после Давида в лице Селафииля и Зоровавеля:

Мф., 1: 12. По переселении же в Вавилон, Иехония родил Салафииля; Салафииль родил Зоровавеля…

Лука же упоминает об этих двух именах, возможно из-за той заметной роли, которую Зоровавель сыграл в связи с возвращением из Плена:

Лк., 3: 27. …Зоровавелев, Салафиилев, Нириев…

Но, упоминая Селафииля, сына Иехонии, Матфей следует Книге Ездры, в то время как Лука делает так, чтобы он произошел от Нирия, который нигде больше не упоминается в Библии. Кроме того, у Луки Зоровавель рождается через двадцать два поколения после Давида, а не как у Матфея — через шестнадцать.

Эти две родословные совпадают только в лице Иосифа, мужа Марии, но расходятся даже в имени отца Иосифа:

Мф., 1: 16. Иаков родил Иосифа, мужа Марии…

Лк., 3: 23. …Иисус… Сын Иосифов, Илиев…

Были сделаны попытки коррелировать эти совершенно отличающиеся родословные путем предположения, что Матфей отслеживал линию Иисуса назад к Давиду через Иосифа, в то время как Лука делает это через Марию. Предложено, например, что Иосиф не был «сыном Илия», как заявлено у Луки (3: 23), но на самом деле является зятем Илия, так что Илий был отцом Марии, а остальная часть родословной принадлежала Марии.

Это не связано ни с какими явными противоречиями, так как имя отца Марии в Библии нигде не приводится.

И тем не менее, есть ли основания считать, что Мария происходила от Давида? То, что у нее было происхождение от Давида, — это традиция, возникшая в начале истории христианства. Например, когда Гавриил был послан, чтобы совершить благовещение:

Лк., 1: 26–27. …послан был Ангел Гавриил от Бога в город Галилейский, называемый Назарет, к Деве, обрученной мужу, именем Иосифу, из дома Давидова; имя же Деве: Мария.

Можно было бы доказать, что фраза «из дома Давидова» относилась скорее к Марии, чем к Иосифу или к ним обоим.

Но это не столь уж важно. В конце концов, Мария описана как племянница Елисаветы, которая сама описана как Левит.

Объективно рассматривая эти две родословные, трудно не подумать о том, что Евангелие от Матфея в данной случае является более надежным источником. Оно включает в себя большее количество имен, которые можно обнаружить в Ветхом Завете, и он ведет список от линии иудейских царей, что, как правило, считалось более соответствующим Мессии, происходящему из рода Давида.

Можно было бы даже подумать, что Лука (нееврей, не знакомый с еврейскими генеалогическими записями) мог выдумать имена, чтобы заполнить поколения после Давида и Нафана.

Иуда, брат Иакова

Далее Лука продолжает рассказывать истории, которые даются также у Матфея и Марка. Иисус успешно выдерживает искушения Сатаны. Он проповедует в своем родном городе Назарете, но его отвергают те, кто знал его слишком хорошо как юношу и не принимает его всерьез как пророка. Он исцеляет больных и начинает собирать учеников.

Лука согласуется с Марком, называя мытарем ученика Левия. Однако у Луки в списке двенадцати апостолов упомянут не Левий, а Матфей. Это подтверждает то, что Левий и Матфей — это один и тот же человек, известный под двумя разными именами.

С другой стороны, Лука не упоминает о Леввее Фаддее ни одним из этих имен, и именно этот Леввей мог, очевидно, быть Левием, сыном Алфея, о чем упоминает Марк, и, следовательно, о брате Иакова, сыне Алфея. Вместо Леввея, Лука включает:

Лк., 6: 16. Иуду Иаковлева…

Это ни в коем случае не ссылка на Иуду Искариота, поскольку Лука упоминает его отдельно, разумеется, как последнего в списке.

Лк., 6: 16…Иуду Иаковлева и Иуду Искариота, который потом сделался предателем.

Но если был второй Иуда, который был братом Иакова (возможно, сыном Алфея), то является ли этот Иуда (сын Алфея) еще одним именем Левия (сына Алфея); и является ли этот Иуда мытарем Левием, а не Матфеем?

Трудно сказать. В греческом оригинале Евангелия от Луки (6: 16) говорится просто: «Иуда Иаковлев», и это естественнее было бы перевести как «Иуда, сын Иакова», а не скорее как «брат Иакова». Если этот Иуда — сын кого-то с именем Иаков, то связь с Левием потеряна.

Сотник

Описание Лукой жизни Иисуса после крещения совершенно подобно описанию, обнаруживаемому у Матфея и Марка, то есть в остальных синоптических Евангелиях, и, следовательно, многое из этого можно пропустить без комментариев. Однако Лука добавляет или опускает такие моменты, которые знаменательным образом иллюстрируют отличительность его собственной точки зрения. В конце концов, он считается неевреем, в то время как Марк и Матфей имеют, конечно, еврейское происхождение.

Так, Евангелие от Луки включает материал, в котором неевреи изображаются благосклонно. Например, Лука рассказывает историю о сотнике, который просит, чтобы Иисус исцелил его слугу. Матфей, рассказывая ту же историю, не делает никаких попыток изобразить сотника-нееврея как не простого сотника.

Однако Лука изображает этого сотника как коснувшегося веры и смирения. Сотник не считает себя достойным приблизиться к Иисусу, а вместо этого посылает от своего имени еврейских старейшин. Однако сотник настолько достойный, что старейшины выступают в суде за него:

Лк., 7: 4–5. И они [старейшины], придя к Иисусу, просили Его убедительно, говоря: он [сотник] достоин, чтобы Ты сделал для него это, ибо он любит народ наш и построил нам синагогу.

Лука также проявляет себя как сочувствующего женщинам. Так, в рассказе о рождении Иисуса он фокусирует внимание на Марии, где Матфей имеет дело прежде всего с Иосифом. Лука изображает Иисуса, который может даже обнаруживать у себя возможность симпатии к проституткам. Так, когда Иисус обедает с фарисеем:

Лк., 7: 37–38. И вот, женщина того города, которая была грешница, узнав, что Он возлежит в доме фарисея, принесла алавастровый сосуд с миром и, став позади у ног Его и плача, начала обливать ноги Его слезами и отирать волосами головы своей, и целовала ноги Его, и мазала миром.

Фарисей показывает свое презрение к этой женщине, но Иисус считает ее раскаяние угодным, а ее грехи прощенными и читает хозяину наставления, во время которых фарисей проявляет себя довольно жалко.

Сразу после окончания этого эпизода Лука упоминает о женщинах, которые следуют за Иисусом. Это характерно для Луки, поскольку в остальных синоптических Евангелиях упоминается в этом месте только о мужчинах:

Лк., 8: 1–3. После сего Он проходил по городам и селениям, проповедуя и благовествуя Царствие Божие, и с Ним двенадцать, и некоторые женщины, которых Он исцелил от злых духов и болезней: Мария, называемая Магдалиною, из которой вышли семь бесов, и Иоанна, жена Хузы, домоправителя Иродова, и Сусанна, и многие другие, которые служили Ему имением своим.

Мария Магдалина упоминается впервые, и иногда предполагается, что она была грешницей из предыдущего эпизода, но нет никакого ясного подтверждения этому. И Иоанна, и Сусанна упоминаются только в Евангелии от Луки.

Добрый самаритянин

Лука, писавший с нееврейской точки зрения, опускает те стихи у Матфея и Марка, которые изображают Иисуса враждебным к неевреям. Лука не рассказывает историю о хананеянке, которая просит исцелить свою дочь и смиренно принимает обозначение Иисусом неевреев как «псов».

А в описании того эпизода, где Иисус послал апостолов на проповедническую миссию, Лука опускает тот отрывок, в котором Иисус запрещает им входить в города язычников или самаритян и объявляет, что его собственная миссия ограничивается иудеями.

Вместо этого Лука включает притчу, необнаруживаемую в остальных Евангелиях, которая является одной из наиболее популярных притч, приписываемых Иисусу, и в которой проповедуется учение о спасении души.

Этой притче положил начало вопрос законника, то есть Закона Моисея или «книжника», как назвал бы его Матфей. Он спрашивает Иисуса, как можно достичь жизни вечной, и Иисус, цитируя Закон, с вызовом требует ответить на его собственный вопрос. Законник отвечает:

Лк., 10: 27…возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя.

Первая часть этого ответа является цитатой из Второзакония, это считается центральным догматом иудаизма:

Втор., 6: 4–5. Слушай, Израиль: Господь, Бог наш, Господь един есть; и люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душею твоею и всеми силами твоими.

Последняя часть цитаты законника взята из другого раздела Закона:

Лев., 19: 18. Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего, но люби ближнего твоего, как самого себя…

Иисус соглашается с этим утверждением, но законник продолжает спрашивать:

Лк., 10: 29. …а кто мой ближний?

Попытка здесь состоит в том, чтобы вынудить Иисуса дать националистический ответ, так как замечание в Книге Левит о любви к ближнему как к самому себе следует сразу после ссылки на «сынов народа твоего». Поэтому заповедь в Книге Левит могла быть воспринята как узкое ограничение любви к ближним исключительно своего собственного «народа».

Поэтому Иисус мог ответить, что необходимо любить только тех, кто является иудеем или, немного шире, всех тех, иудеев и неиудеев, кто поклоняется истинному Богу принятым образом.

Все остальные оказались бы тогда за пределами любви. (Это в действительности и было тем, что Иисус, по-видимому, говорил в истории о хананеянке в Евангелии от Матфея.)

Однако в Евангелии от Луки Иисус не говорит этого. Вместо этого он рассказывает знаменитую историю о человеке (возможно, иудее), который путешествовал из Иерусалима в Иерихон, его окружили грабители и бросили умирать. Священники и левиты прошли мимо него, никак не попытавшись помочь ему. Они были сведущи в Законе, несомненно, знали данный стих из Книги Левит и столкнулись с ближним (даже в узком смысле слова) в нужде. Однако ничего не сделали для него.

Лк., 10: 33. Самарянин же некто, проезжая, нашел на него и, увидев его, сжалился…

Самаритянин спас этого человека, и Иисус спросил:

Лк., 10: 36–37. Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам? Он сказал: оказавший ему милость. Тогда Иисус сказал ему: иди, и ты поступай так же.

Другими словами, человек является «ближним» только по причине того, что он поступает соответствующим образом. Добрый самаритянин — в большей степени ближний иудея, чем жестокосердый иудей. И, расширяя это утверждение, можно доказать, что эта притча учит тому, что все люди — ближние, так как все люди могут поступать добродетельно и проявлять сострадание, независимо от своей национальности. Любить ближнего — значит любить всех людей.

Термин «добрый самаритянин» так часто использовался в связи с этой притчей, что появляется ощущение, что самаритяне были особенно добрыми людьми и что от самаритян можно ожидать только того, что они обязательно помогут попавшему в беду. Здесь утрачивается смысл этой истории, так как для иудеев времен Иисуса самаритяне были ненавистными и презираемыми людьми. Ненависть возвращалась и обратно, и поэтому естественно было ожидать, что самаритянин не будет помогать иудею при любых подобных обстоятельствах. Смысл, который подчеркивал здесь Иисус, был в том, что даже самаритянин мог быть ближним, насколько же в большей степени — кто-либо другой.

Возможно, изюминку притчи можно лучше понять в современной Америке, если мы возьмем для примера белого южанина-земледельца, которого бросили умирать, и если бы затем его проигнорировал священник и шериф, но спас какой-нибудь негр-испольщик. Тогда вопрос: «Кто из этих троих… был ближний» будет иметь в наше время более злободневный смысл.

Тот факт, что самаритяне могли быть такими же националистически настроенными, как и иудеи, высказывается у Луки, который сообщает о том, что самаритяне не позволили Иисусу проходить через их территорию на пути к Иерусалиму, потому что они не помогали никому, кто пытается попасть в столь ненавидимый ими город:

Лк., 9: 53…но там не приняли Его, потому что Он имел вид путешествующего в Иерусалим.

Здесь Лука также воспользовался возможностью показать добрую волю Иисуса как превосходящую все националистические соображения, даже когда его на них провоцируют. Иаков и Иоанн, сыновья Грома, спрашивают, не нужно ли, чтобы огонь сошел с неба на неприветливых самаритян, и Иисус отвечает:

Лк., 9: 56. …Сын Человеческий пришел не губить души человеческие, а спасать.

В другом месте Лука представляет еще один рассказ, необнаруживаемый в остальных Евангелиях, в котором есть склонность показать самаритянина в благом свете. Иисус исцеляет десять прокаженных, но только один возвращается, чтобы отблагодарить его:

Лк., 17: 16–18. И пал ниц к ногам Его, благодаря Его; и это был Самарянин. Тогда Иисус сказал: не десять ли очистились? Где же девять? Как они не возвратились воздать славу Богу, кроме сего иноплеменника?

Нищий Лазарь

Лука сохраняет негативное отношение к богатым Матфея. Он указывает на замечания Иисуса об опасностях богатства:

Лк., 16: 13. Никакой слуга не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне.

Лк., 18: 25. Ибо удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие.

Действительно, Лука идет даже дальше Матфея, поскольку он включает в повествование знаменитую притчу (обнаруживаемую только у Луки), которая, по-видимому, иллюстрирует эту жесткую точку зрения на богатство.

Лк., 16: 19–20. Некоторый человек был богат, одевался в порфиру и виссон и каждый день пиршествовал блистательно. Был также некоторый нищий, именем Лазарь, который лежал у ворот его в струпьях…

Этот богатый человек не назван по имени; он — просто богатый человек. Что касается Лазаря, то это — греческий вариант еврейского имени Элеазар.

Когда нищий умирает, он попадает на небо:

Лк., 16: 22. Умер нищий и отнесен был Ангелами на лоно Авраамово…

Из-за этого стиха «лоно Авраамово» вошло в английский язык как синоним неба, но в связи с Лазарем оно означает нечто большее.

Это выражение происходит от обеденных обычаев того периода. Во времена царств израильтяне сидели за едой на стульях, как это делаем и мы сегодня. Так, о празднике, где Саул заподозрил Давида ввиду его отсутствия, Библия говорит:

1 Цар., 20: 25. Царь сел на своем месте, по обычаю, на седалище у стены, и Ионафан встал, и Авенир сел подле Саула; место же Давида осталось праздным.

Однако у греков (по крайней мере среди представителей более состоятельных классов) была привычка опираться на левый локоть на низких обитых материей кушетках и есть правой рукой. Этот обычай распространился среди богатых людей других народов как признак благородной и милосердной жизни. Этот стиль еды дал начало всем понятным метафорам.

Хозяин усаживал почетного гостя непосредственно справа от угощения. Если бы оба опирались на левый локоть, то голова гостя была бы близко к груди хозяина. Некоторым образом гость был бы «на лоне хозяина». Если мы используем это выражение сегодня, когда западные обычаи приема пищи на всех ступенях общества включают сидение, а не облокачивание в полулежащем положении, то выражение «на лоне» вызывает мысли о том, что голова одного человека лежит на груди другого человека, но это неверно. Было бы лучше, если бы мы переводили это выражение аналогичной современной метафорой и сказали бы так: «Умер нищий и отнесен был Ангелами по правую сторону от Авраама». Короче говоря, Лазарь не только попал на небо, но и удостоился высочайшей чести находиться по правую руку от самого Авраама.

Что касается богатого человека, то его судьба была совершенно другой; он попал в ад. Более того, это был не Шеол Ветхого Завета, угрюмое место бесконечного небытия, с главным наказанием в виде отсутствия там Бога. В ветхозаветное время ад, или Шеол, имел мало общего с наказанием. Награда и наказание рассматривались израильтянами как нечто такое, что было отмерено в этом мире, а не в следующем.

Однако в течение тех столетий, когда иудеи были под властью других народов, казалось слишком очевидным, что иностранные угнетатели процветали, а иудеи страдали. Вся проблема добра и зла, награды и страдания, теологически говоря, стала чрезвычайно сложной. В этом отношении примером возникшего противоречия является Книга Иова.

С тех пор большинству иудеев казалось немыслимым, чтобы Бог был несправедливым, следовательно, кажущиеся несправедливости этого мира должны быть возмещены в мире грядущем. Добродетельные люди должны быть бесконечно вознаграждены на небе, в то время как грешники будут бесконечно наказаны в аду. Эта точка зрения стала чувствоваться в последнем стихе Книги пророка Исайи, которая является частью «Третье-Исайи», написанного в период после плена. Те, кто спасен:

Ис., 66: 24. …будут выходить и увидят трупы людей, отступивших от Меня: ибо червь их не умрет, и огонь их не угаснет…

Основным фактором, развивающим представление об адских муках, во времена Птолемеев и Селевкидов стали греческие мифы. Аид греков — место не менее мрачное, чем Шеол израильтян. Особенно Тартар славился самыми изнурительными мучениями, которые только могло изобрести воображение. Тому примеры — Сизиф, вечно вкатывающий камень на вершину скалы, откуда тот всегда скатывается вниз, и Тантал, стоящий в воде, касающейся его подбородка, она исчезает каждый раз, когда он пытается напиться. Менее изобретательные иудеи цепко держались за представление о внешнем огне как о средстве пыток, и ко времени Нового Завета этот обычай уже закрепился. Так, Марк пишет, что Иисус предупреждает людей, чтобы не

Мк., 9: 43. …идти в геенну, в огонь неугасимый…

Богатый человек в притче о нищем Лазаре нисходит как раз в такой ад:

Лк., 16: 22–24. …Умер и богач, и похоронили его. Ив аде, будучи в муках, он поднял глаза свои, увидел вдали Авраама и Лазаря на лоне его и, возопив, сказал: «Отче Аврааме! умилосердись надо мною и пошли Лазаря, чтобы омочил конец перста своего в воде и прохладил язык мой, ибо я мучаюсь в пламени сем».

Авраам отказывается, так как между небом и адом находится непроходимая пропасть. Кроме того, Авраам описан в этой притче у Луки как обосновывающий присутствие Лазаря на небе, а богатого человека в аду независимо от достоинства и греховности. Никакие грехи богатого человека не припоминаются, кроме простого факта его богатства:

Лк., 16: 25. Но Авраам сказал: чадо! Вспомни, что ты получил уже доброе твое в жизни твоей, а Лазарь — злое; ныне же он здесь утешается, а ты страдаешь;

Это такой драматический поворот, такое обещание бедным и униженным сего мира, что они получат отмщение в загробном мире, что, возможно, позволило стать этой притче особенно популярной. Из-за ее популярности термин «Лазарь» стал применяться по отношению к больным нищим. Так как предполагается, что упомянутые язвы являются язвами проказы, то этот термин, особенно в сокращенной форме «lazar», стал синонимичным со словом «прокаженный».

Дальняя страна

Иисус у Луки рассказывал притчу о талантах. Введено некоторое изменение. Вместо простого упоминания о человеке, путешествующем в дальнюю страну, как у Матфея, сообщается цель странствия:

Лк., 19: 12. Итак сказал: некоторый человек высокого рода отправлялся в дальнюю страну, чтобы получить себе царство и возвратиться;

Лк., 19: 14–15. Но граждане ненавидели его и отправили вслед за ним посольство, сказавши: не хотим, чтобы он царствовал над нами. И когда возвратился, получив царство…

В современном контексте это озадачило бы: почему нужно было идти в дальнюю страну, чтобы получить царство? Однако во времена Нового Завета это не было странным вообще, поскольку дальней страной был Рим.

По всему периметру Римской империи было множество марионеточных царств, каждое из которых было теоретически независимым, но все полностью находились под пятой у Рима. Никто не мог взойти на престол любого из этих царств без разрешения со стороны Рима, и не всегда было возможно добраться туда без большой взятки. А если бы претендент поспешил в Рим вручить такую взятку, то могло бы произойти так, что его подчиненные на родине пошлют делегацию, чтобы выступить в суде против, если личность претендента была непопулярна.

По-видимому, именно это произошло в случае Ирода Архелая в 4 г. до н. э., после смерти Ирода Великого, и именно к нему, по-видимому, относилась эта притча. Архелай был утвержден на правление, но только как этнарх, а не как царь, а через десять лет в результате постоянных ходатайств со стороны его подчиненных он был наконец утвержден на царство.

Ирод Антипа

Описание важнейшей недели, проведенной Иисусом в Иерусалиме, данное в Евангелии от Луки, немного отличается в целом от описания у Матфея и Марка. Но Лука — нееврей, и, по-видимому, он стремился уменьшить степень участия языческого правителя Пилата в распятии Иисуса и увеличить степень участия еврейских светских властей.

Как у Матфея и Марка, Пилат у Луки изображен как нежелающий осудить Иисуса, но у Луки он объявляет о том, что верит в невиновность Иисуса три раза, а не один раз, как у Матфея, или два раза, как у Марка. Кроме того, у Луки, и только у Луки, описано, как Пилат пытался отрицать в целом его вину:

Лк., 23: 6–7. Пилат, услышав о Галилее, спросил: разве Он Галилеянин? И, узнав, что Он из области Иродовой, послал Его к Ироду, который в эти дни был также в Иерусалиме.

Это, конечно, именно Ирод Антипа, тетрарх Галилеи, был в Иерусалиме, и возможно, как раз во время Пасхи. В действительности, суд перед Иродом ни к чему не приводит, потому что Иисус ничего не говорил в свою защиту. Ирод отказался высказывать какое-либо суждение:

Лк., 23: 11. Но Ирод со своими воинами, уничижив Его и насмеявшись над Ним, одел Его в светлую одежду и отослал обратно к Пилату.

Но, по-видимому, независимо от того, что вина падает на Пилата, в глазах Луки она падает также и на Ирода Антипу.

Распятие на кресте

Подробности распятия на кресте, описанные Лукой, некоторым образом отличаются от подробностей, данных Матфеем и Марком. В Евангелиях от Матфея и Марка мы имеем описание того, как «исторический Иисус» был всеми покинут и поносим, и, казалось, он умер в полном отчаянии.

В Евангелии от Луки это в значительной степени исчезло, и гораздо более явно Иисус изображен как Мессия. Он прощает своих палачей, сказав благородную фразу, которой нет в других Евангелиях:

Лк., 23: 34. Иисус же говорил: Отче! Прости им, ибо не знают, что делают.

Как у Марка и Матфея, у Луки описывается, что в то время было распято три человека, Иисус был распят на среднем кресте между двумя разбойниками. Марк больше ничего не говорит об этом, в то время как Матфей описывает даже этих разбойников, как нечто оскорбительное для Иисуса:

Мф., 27: 44. Также и разбойники, распятые с Ним, поносили Его.

Однако в Евангелии от Луки Иисус снова прощает. Один из разбойников принимает Иисуса как Мессию:

Лк., 23: 42–43. И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое! И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю.

Этот разбойник известен в традиции как «добродетельный разбойник» или «кающийся разбойник». Он не назван по имени в Евангелии, но традиция предполагает, что его имя Дисма (Dismas).

Наконец, Лука не описывает последний отчаянный крик Иисуса: «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» Это не совсем соответствует представлению о Мессии, также и Лука не может рассчитывать на то, что его читатели-неевреи оценят тонкость применения псалма, в первой фразе которого есть этот крик. Вместо этого он делает так, что последние слова Иисуса выглядят намного более формально и недраматично:

Лк., 23: 46. Иисус, возгласив громким голосом, сказал: Отче! В руки Твои предаю дух Мой. И, сие сказав, испустил дух.

То, как это происходит, также является цитатой из Псалтыря:

Пс., 30: 6. В Твою руку предаю дух мой; Ты избавлял меня, Господи, Боже истины.

Затем следует история воскресения, рассказанная в гораздо большем объеме и в гораздо более обстоятельных деталях, чем у Матфея и Марка. На этом Евангелие от Луки заканчивается.

8. ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ИОАННА

Четвертое Евангелие * Любимый ученик * Иоанн, сын Зеведеев * Слово * Иоанн Креститель * Агнец Божий * Нафанаил * Сын Иосифа * Кана * Иудейская Пасха * Храм * Никодим * Самария * Евреи * Авраам * Лазарь * Каиафа * Утешитель * Пилат * Копье * Фома

Четвертое Евангелие

Подробности жизни Иисуса, данные в четвертом Евангелии, полностью отличаются от подробностей, которые есть в первых трех синоптических Евангелиях.

Есть те, кто пытается воспринимать все четыре Евангелия как истинные, и поэтому они вынуждены объяснять все их очевидные несообразности. Можно, например, доказать, что синоптические Евангелия связаны прежде всего с проповедями Иисуса простым людям Галилеи, и игнорировать его деятельность в самом Иерусалиме, за исключением последней, решающей недели его жизни. Тогда можно было бы предположить, что четвертое Евангелие сформировано за счет концентрации на служении Иисуса в Иерусалиме, которое описывается как длившееся три года, а не одну неделю. Беседы Иисуса теперь, как правило, длинные и дискуссионные (а не простые и полные притч), которые подошли бы для споров с учеными священниками и теологами.

С другой стороны, можно также доказать, что четвертое Евангелие было написано очень поздно, для сообщества, которое было уже христианским, но было вовлечено в богословские споры. Тогда его цель могла быть не в том, чтобы представить реалистическое описание Иисуса, а скорее использовать его как образ, посредством которого представлена теология автора, в противоположность противоречивым точкам зрения других. С этой точки зрения может показаться, что четвертое Евангелие можно считать формой дидактического вымысла, примерно аналогичного тем диалогам, в которых Платон свою собственную философию вложил в уста Сократа.

Палестина во времена Христа

Все согласны с тем, что четвертое Евангелие написано позже, чем другие, но уже в 150 г. оно было известно и упоминалось христианскими авторами. Возможно, 100 г. можно принять как приблизительную вероятную дату его составления, хотя оно могло быть написано и несколько позже.

Если это так, то четвертое Евангелие появилось примерно через поколение после разрушения Иерусалима, ко времени которого стало несомненно, что пути иудаизма и христианства безвозвратно разошлись и будущее христианства зависело от языческого мира.

Это положение дел отражено в Евангелии, в котором Иисус выглядит гораздо меньше как местный еврейский пророк и гораздо больше как вселенский Сын Божий, чем в любом синоптическом Евангелии, гораздо больше, чем даже в Евангелии от Луки. И в четвертом Евангелии к евреям отношение еще менее благоприятное, чем у Луки.

Любимый ученик

Относительно авторства четвертого Евангелия, которое, по-видимому, принадлежит неизвестному человеку, упоминающемуся в нем в обстоятельствах, не встречающихся в синоптических Евангелиях. Например, мы встречаем его на Тайной вечере, когда Иисус объявляет, что один из апостолов предаст его.

Это событие описано во всех четырех Евангелиях, и в каждом из них ответ со стороны апостолов описан по-разному. В Евангелии от Марка все двенадцать апостолов встревожились:

Мк., 14: 19. Они опечалились и стали говорить Ему, один за другим: не я ли? И другой: не я ли?

В Евангелии от Луки все двенадцать апостолов встревожились, но обсуждают это между собой:

Лк., 22: 23. И они начали спрашивать друг друга, кто бы из них был, который это сделает.

В Евангелии от Матфея Иуда Искариот сам виновато попадается на удочку:

Мф., 26: 25. При сем и Иуда, предающий Его, сказал: не я ли, Равви?

Однако в четвертом Евангелии события не происходят спонтанно. Иисус представлен как божественная и богоподобная фигура, к которой не так-то легко приблизиться. Так как он сам не открывал имя таинственного предателя, то возможно, он не хотел открывать этого, и поэтому была опасность, связанная с попыткой постичь эту тайну. Возможно, взять на себя риск вопрошания должен был тот ученик, который был у Иисуса любимым и поэтому мог наиболее безопасно пользоваться терпением Учителя.

Ин., 13: 23–24. Один же из учеников Его, которого любил Иисус, возлежал у груди Иисуса. Ему Симон Петр сделал знак, чтобы спросил, кто это, о котором говорит.

Мы, конечно, не должны понимать это так, что рассматриваемый ученик фактически лежал на груди Иисуса. Выражение «возлежал у груди Иисуса» было просто распространенной метафорой, обыкновенно означающей, что этот ученик располагался на почетном месте справа от Иисуса.

Ни в одном из синоптических Евангелий нет упоминания о каком-нибудь конкретном апостоле, «которого любил Иисус», — только в четвертом Евангелии.

Любимый ученик упоминается как свидетель распятия на кресте, как первый апостол, который пришел к могиле, из которой Иисус воскрес, и как признавший воскресшего Иисуса.

Самым знаменательным является то, что он появляется в самом конце Евангелия, когда воскресший Иисус дает последние наставления Петру:

Ин., 21: 20. Петр же, обратившись, видит идущего за ним ученика, которого любил Иисус и который на вечери, приклонившись к груди Его…

Позже к этому было добавлено несколько стихов комментария:

Ин., 21: 24. Сей ученик и свидетельствует о сем, и написал сие; ч знаем, что истинно свидетельство его.

Является ли это подписью любимого ученика? Означает ли это, что любимый ученик действительно написал четвертое Евангелие, которым мы сегодня располагаем? Или кто-то другой написал четвертое Евангелие, использовав воспоминания о любимом ученике как источнике для своего материала, и приписал ли он тогда авторство этому источнику, считая себя только секретарем? Или же этот стих был добавлен более поздним переписчиком или комментатором, который выразил свою собственную теорию, согласно которой четвертое Евангелие написал любимый ученик? Трудно понять, как можно когда-либо ответить на эти вопросы так, чтобы это удовлетворяло всех. Однако в христианской традиции говорится, что автором действительно был любимый ученик Иисуса.

Возможно, покажется странным и даже отталкивающе тщеславным, что любимый ученик, если он автор четвертого Евангелия, всякий раз, когда он упоминает о себе, подчеркивает свое привилегированное положение в глазах Иисуса. Но возможно, в этом был нетщеславный замысел. Если бы четвертое Евангелие было написано для того, чтобы изложить теологическую точку зрения, направленную против явно соперничающих сил, было важно, чтобы автор как можно сильнее подчеркивал свой собственный авторитет. Он был не только одним из апостолов, но и самым любимым из них апостолом Иисуса и, вероятнее всего, «был в курсе дел».

И если это Евангелие действительно было написано секретарем со слов или написанного учеником, возможно, это был секретарь, который продолжал подчеркивать привилегированное положение источника ради только что приведенной цели.

Иоанн, сын Зеведеев

Тогда возникает еще один вопрос о том, кто же мог быть любимым учеником. Для начала, по-видимому, разумно было бы предположить, что это был один из апостолов, так как любимый ученик участвовал в Тайной вечере, и, как повествуют синоптические Евангелия, на этом ужине были только Иисус и его двенадцать апостолов:

Мф., 26: 20–21. Когда же настал вечер, Он возлег с двенадцатью учениками; и когда они ели…

Однако как раз в четвертом Евангелии, единственном из Евангелий, специально не перечисляются имена двенадцати апостолов и специально не утверждается, что в Тайной вечере к Иисусу присоединились только апостолы. В контексте четвертого Евангелия любимый ученик не мог быть одним из этих двенадцати апостолов, и для этой роли было предложено несколько неапостолов. Однако христианская традиция делает любимого ученика одним из апостолов. Но кто из них?

Он любимый ученик, и из синоптических Евангелий кажется, что среди апостолов была внутренняя группа из трех учеников, которые более глубоко разделяли с Иисусом важные моменты его жизни. Эти трое — Петр и сыновья Зеведея, Иаков и Иоанн, — описаны как наблюдавшие, например, преображение:

Мф., 17: 12. …По прошествии дней шести, взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна, брата его, и возвел их на гору высокую одних, и преобразился пред ними: и просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет.

Остальные девять апостолов не были удостоены этого видения.

Те же Петр, Иаков и Иоанн были с Иисусом во время молитвы в Гефсимании как раз перед его арестом:

Мф., 26: 37. И, взяв с Собою Петра и обоих сыновей Зеведеевых, начал скорбеть и тосковать.

Можно было бы доказать, что Иисус вряд ли не взял бы с собою ученика, которого он любил более всех, в эти решающие моменты, так что любимым учеником был один из трех: Петр, Иаков или Иоанн.

Из этих троих Петр был, по-видимому, почти автоматическим выбором, так как все Евангелия соглашаются в том, что он был главным апостолом, который среди них всегда брал инициативу на себя. Однако именно Петра следует вычеркнуть из претендентов, так как в трех случаях, когда присутствовал любимый ученик, присутствовал также и Петр. Так, именно Петр подошел к любимому ученику, чтобы спросить его о предателе.

По-видимому, получается так, что любимым учеником был либо Иаков, либо Иоанн, один из двух сыновей Зеведея. (Может быть, именно по этой причине эти двое были столь смелыми, прося привилегированного положения у Иисуса, когда будет установлено Мессианское царство, предполагая о предпочтении одного из них?)

Выбирая между Иаковом и Иоанном, давайте вернемся к последнему появлению любимого ученика в последней беседе воскресшего Иисуса с Петром. Петр поворачивается, смотрит на любимого ученика и спрашивает:

Ин., 21: 21–22. Его увидев, Петр говорит Иисусу: Господи! а он что? Иисус говорит ему: если Я хочу, чтобы он пребыл, пока приду, что тебе до того? Ты иди за Мною.

Другими словами, Петр должен следовать наставлениям и не беспокоиться о любимом ученике. У любимого ученика будут свои собственные задачи, которые могут включать в себя нечто, вплоть до того, чтобы дожить до второго пришествия.

Затем автор четвертого Евангелия продолжает исправлять недоразумение, указывая на то, что Иисус не говорил категорически, что любимый ученик не умрет до второго пришествия; но что он не умер бы, если бы Иисус захотел бы устроить так.

Ин., 21: 23. И пронеслось это слово между братиями, что ученик тот не умрет. Но Иисус не сказал ему, что не умрет, но: если Я хочу, чтобы он пребыл, пока приду, что тебе до того?

Здесь есть один важный момент. Ранние христиане верили, что Иисус скоро вернется и вскоре будет установлено Царство Божие. Есть стихи, которые казались им подтверждающими это. Так, во всех трех синоптических Евангелиях повторяется то, что, по-видимому, было твердым обещанием по этому поводу со стороны Иисуса.

Мф., 16: 28. Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Сына Человеческого, грядущего в Царствии Своем.

Очевидно, любимый ученик, должно быть, стоял там в то время, и если у этого ученика была большая продолжительность жизни, то замечание Иисуса, должно быть, приобретало конкретный смысл. Один за другим те, кто знал и слышал Иисуса, умирали, но любимый ученик продолжал жить. Конечно, тогда многие, должно быть, думали, что именно его Иисус упоминал как того, кто «не вкусит смерти» до второго пришествия.

Четвертое Евангелие как последнее из написанных (через семьдесят или более лет после распятия) должно быть уже менее уверенным, чем синоптические Евангелия, в предстоящем втором пришествии. В частности, если бы любимый ученик умер, не дождавшись второго пришествия, то его секретарю или какому-нибудь более позднему комментатору было бы необходимо вставить замечание по поводу того, что Иисус действительно высказал утверждение в отношении любимого ученика, но оно было условным, а не абсолютным.

(Конечно, можно было бы посчитать, что упоминание о тех, кто не умрет до второго пришествия, относилось не к любимому ученику, а к какой-то совершенно малоизвестной личности, о которой Иисус слышал в то время. Эта мысль, возможно, внесла свой вклад в воскрешение рассказа о так называемом «Вечном жиде». Это был иудей, который совершил некоторое преступление против Иисуса или оскорбил его во время распятия и был осужден на вечные скитания по земле, вплоть до второго пришествия. Об этой личности возникло огромное множество легенд, которые все совршенно лишены библейской основы, за исключением отдаленного подтверждения в этом стихе.)

Однако, возвращаясь к любимому ученику, мы можем увидеть, что этот последний отрывок в четвертом Евангелии можно использовать, чтобы доказать, что он, должно быть, был долгожителем. И действительно, если он написал четвертое Евангелие в 100 г. или несколько позже, то, должно быть, это так.

Но из двух сыновей Зеведея Иаков не был долгожителем. Он умер мученической смертью через несколько лет после распятия:

Деян., 12: 1–2. В то время царь Ирод поднял руки на некоторых из принадлежащих к церкви, чтобы сделать им зло, и убил Иакова, брата Иоаннова, мечом.

Остается только Иоанн, сын Зеведея, к тому же он является единственным апостолом, по поводу которого нигде в повсеместно принятой традиции не говорится о мученической смерти. Напротив, в одной легенде предполагается, что он дожил до возраста в девяносто или более лет.

Согласно этой легенде, Иоанн в более позднем периоде своей жизни занимался миссионерской деятельностью в Эфесе, городе на побережье Малой Азии. Во время царствования Домициана (81–96), когда христиане подвергались преследованию, он удалился в целях безопасности на остров Патмос, который находится примерно в 50 милях к юго-западу от Эфеса. После смерти Домициана он возвратился в Эфес и умер там во время Царствования Траяна (98—117).

Если это — действительные факты и если ему было двадцать лет во время распятия Иисуса на кресте, то сын Зеведея Иоанн родился в 9 г., и ему было бы девяносто один год в 100 г., когда могло быть написано четвертое Евангелие. Это большой возраст, но, разумеется, вполне достижимый.

Еще одним аргументом в пользу этой теории является то, что в четвертом Евангелии Иоанн ни разу не упоминается по имени, так что нет никакой возможности отличить его от любимого ученика. Наибольшая вероятность упоминания возникает в тот момент, когда некоторые из учеников перечисляются среди тех, кто однажды увидел воскресшего Иисуса:

Ин., 21: 2. …были вместе Симон Петр, и Фома, называемый Близнец, и Нафанаил из Каны Галилейской, и сыновья Зеведеевы, и двое других из учеников Его.

Но и в этом месте нет никакого упоминания о любимом ученике.

Таким образом, нет никаких явных несообразностей в том предположении, что любимым учеником был сын Зеведея Иоанн. И действительно, прочной традицией ранней церкви было то, что этот Иоанн является автором четвертого Евангелия. С 200 г. эта традиция стала общепринятой, а ее истоки можно найти еще у Иустина.

Его свидетельство считается особенно ценным, так как он претендовал на то, что знал Поликарпа, христианского епископа Малой Азии, который жил примерно с 70-го по 155 г. и который, в свою очередь, как предполагалось, был учеником самого Иоанна.

В наше время существуют теории, согласно которым Иоанн, которого Иустин упоминает как автора четвертого Евангелия, был несколько иным Иоанном, не сыном Зеведея, но этот вопрос невозможно разрешить до полного удовлетворения всех точек зрения. Мы можем просто сказать, что христианская традиция делает сына Зеведея Иоанна автором четвертого Евангелия и нет какого-нибудь очевидного и простого способа опровергнуть эту традицию. Поэтому четвертое Евангелие называется Евангелием от Иоанна.

Слово

Евангелие от Марка начинается с крещения Иисуса Иоанном Крестителем как того момента, когда в Иисуса вошел Дух Святой. Матфей и Лука начинают с рождения Иисуса, выбрав этот момент в таком же качестве.

Иоанн идет еще далее вспять. В то время как в синоптических Евангелиях Иисус выглядит прежде всего как человек (хотя он также и Мессия), то у Иоанна Иисус показан гораздо более возвышенным образом, как явно божественная личность для всех, кроме отъявленных негодяев. И, подчеркивая этот момент, Иоанн начинает свое Евангелие с хвалебного гимна «Слову» (или, по-гречески, «Логосу»), которое возвращает нас к самому началу времен.

Ин., 1:1 В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог.

Использование термина «Слово» с прописной буквы, как обозначающего некий аспект Бога, не обнаруживается более нигде в Ветхом Завете или, в этом отношении, нигде в Новом Завете, кроме Евангелия от Иоанна и пары других книг, приписываемых этому же автору. Термин «Логос» можно обнаружить, однако, в сочинениях греческих философов, и там оно используется примерно в том же смысле, как и у Иоанна.

Истоки этого термина восходят к VI в. до н. э., к тому времени, когда царство Иуды подходило к концу, а иудеев уводили в вавилонский плен. В том веке в среде некоторых ученых западного побережья Малой Азии возник новый взгляд на вселенную.

Первым из них был Фалес из Милета, который родился примерно в 640 г. до н. э. (когда завершалось длинное царствование Манассии в Иудее). Считается, что он первым изобрел методы абстрактной геометрии, изучал электрические и магнитные явления, привнес вавилонскую астрономию в греческую науку и предположил, что вода является фундаментальным материалом вселенной.

Однако важнейшим вкладом Фалеса, а также его учеников и последователей, было предположение о том, что вселенная в своих явлениях не хаотична и не зависит от власти импульсивных богов или демонов, которые вредили природе, чтобы удовлетворить свои собственные прихоти, и на которых можно было повлиять человеческими мольбами или угрозами. Напротив, Фалес и его последователи предположили, что вселенная функционирует согласно каким-то строгим правилам, которые мы могли бы назвать «законами природы», и что эти законы не навсегда являются непостижимыми, но человек может разобраться в них благодаря наблюдениям и размышлениям. Это предположение о разумности и познаваемости вселенной было Установлено греками в качестве основы науки, но впоследствии так предположением и осталось.

Фалес и остальные вовсе не отрицали существование богов или тот факт, что мир был создан сверхчеловеческим существом. Как раз боги, создавая мир, сделали его согласно некоторому разумному принципу, а затем твердо соблюдали этот принцип, не совершая произвольного вмешательства в повседневные явления вселенной.

Одним из тех, кто последовал за Фалесом в этой точке зрения на вселенную, был Гераклит из Эфеса, который учил примерно в 500 г. до н. э. По-видимому, он использовал слово «Логос» как представляющий некий разумный принцип, согласно которому был создан мир. (Совпадает ли это полностью с тем, что пропитанное логосом Евангелие от Иоанна было, согласно легенде, написано в том самом городе Эфесе, который и ввел первым в употребление этот термин?)

Буквально «Логос» означает «Слово», но греческий термин имеет значения, выходящие за пределы простого значения «слово». «Логос» относится ко всей рациональной структуре знания. Мы используем его в названиях наших наук: «зоология» («наука о животных», или более правильно, «рациональная структура знания о животных»); «геология» («наука о Земле»); «биология» («наука о жизни») и так далее.

Поскольку «Логос» стал все больше использоваться греческими мыслителями, в том числе и мистически настроенными, он стал означать не только абстрактный принцип, но и персонифицированную сущность, которая сотворила мир. «Логос» стал считаться своего рода богом; разумным богом-творцом.

Во времена после плена, когда иудеи находились под влиянием греческой философии, они почувствовали потребность попытаться обосновать «Логос» с точки зрения концепции еврейского Бога. Часто они использовали еврейское слово, которое мы переводим как «Мудрость», как представляющее нечто подобное греческому «Логосу». Мудрость в таком значении является не просто мирским знанием, но чем-то большим, своего рода внутренним, духовным знанием, которое выходит за пределы материального мира.

Использование этого термина как заменителя слова «Логос» было вполне подходящим. Фактически в VI в. до н. э. термин «философ» стал применяться по отношению к греческим ученым, а этот греческий термин можно перевести как «любящий мудрость».

Именно эта божественная Мудрость — в глазах некоторых из еврейских авторов периода после плена — сотворила мир и установила его на разумную основу. Некоторые из апокрифов и даже некоторые из поздних канонических книг Ветхого Завета содержат в себе гимны Мудрости, которые звучат почти так, как будто это — формальный аспект Бога, которому следует поклоняться, а не простое абстрактное существо, которое восхваляют. Вечное существование Мудрости подчеркивается и в Книге притчей, Мудрость изображена в одном месте как говорящая от первого лица:

Прит., 8: 22–23. Господь имел меня началом пути Своего, прежде созданий Своих, искони; от века я помазана, от начала, прежде бытия земли.

В Книге премудрости Иисуса, сына Сирахова есть подобный отрывок, в котором Мудрость снова говорит от первого лица:

Сир., 24: 10. Прежде века от начала Он [Бог] произвел меня [Мудрость], и я не скончаюсь вовеки.

В Книге премудрости Соломона Мудрость иногда представляется словами, обычно характерными для Бога:

Прем., 1: 6. Человеколюбивый дух — премудрость, но не оставит безнаказанным богохульствующего устами…

Упоминается также роль Мудрости как творческого аспекта Бога:

Прем., 7: 21. …Премудрость, художница всего…

Есть упоминание Мудрости в Евангелии от Луки, где Иисус говорит:

Лк., 11: 49. Потому и премудрость Божия сказала: пошлю к ним пророков и Апостолов, и из них одних убьют, а других изгонят;

При жизни Иисуса в Александрии жил иудей по имени Филон (обычно называемый Филоном Иудейским или Филоном Иудеем). Он был образованным не только в еврейской мысли, но и в греческой философии, кроме того, в своих сочинениях он стремился объяснить первое словами и понятиями второго.

Филон, писавший по-гречески, использовал термин «Логос», а не «Мудрость» и Логос представлял как разумный и творческий аспект Яхве. Объясняя его связь с Богом, он говорит о нем метафорически, как об «образе Бога» или «Сыне Божьем».

Иоанн принимает эту точку зрения Филона, точку зрения, которая особенно подходяща, если Евангелие от Иоанна было написано в Эфесе, в самом центре греческой философской традиции и месте, где термин «Логос» был использован впервые.

Поэтому Евангелие от Иоанна начинается с гимна Логосу (который, очевидно, мог быть взят из какого-то языческого гимна), который выражен таким образом, чтобы он соответствовал теологической точке зрения данного Евангелия.

Существовали и такие взгляды на Логос, которые Иоанн, по-видимому, посчитал несовместимыми с истинной верой.

Были, например, философы и мистики, которые пытались разделять понятия Бога и Логоса. Они считали, что действительно Бог персонифицирован Мудростью, но он далек и непостижим для человека. Он явялется чистым духом и не имеет никакого отношения к чему-нибудь материальному. Для этих философов этим божественным, духовным и непостижимым принципом был «Гнозис», который является греческим понятием, означающим «познание». Поэтому такие философы назывались гностиками.

Но если Мудрость или Гнозис далеки от материи и не связаны с нею, то каким образом был создан мир? Здесь гностики повернули в противоположную сторону по отношению к решению Фалеса. Вовсе не разумный принцип (божественный или еще какой) сотворил мир, а внебожественный принцип зла. Там, где Фалес обнаружил мир разумным и предположил, что его сотворил разумный принцип, гностики обнаружили мировое зло и предположили, что его сотворил принцип зла.

Греческий философ Платон использовал для такого творческого принципа термин «Демиург». Это слово означает «служащий людям» или, если так можно выразиться, «государственный служащий». Это слово использовалось в греческих городах для обозначения некоторых чиновников, которые рассматривались как служители народа. Другими словами, Демиург рассматривался как сверхчеловеческий государственный служащий, который сослужил человечеству службу своим первым творением, а затем и управлением миром.

Согласно гностикам, этот Демиург был низшим принципом, который злонамеренно сотворил порочный мир. Более того, духовная сущность человека, которая была родственна отдаленному Гнозису, была поймана Демиургом в теле, которое, будучи материальным, имело греховную природу. Для человека, стремящегося к спасению, было необходимо так или иначе победить греховное тело и достичь далекой духовности Гнозиса.

В ранние времена христианства некоторые гностики приспособили свою мысль к христианству. Гнозис был также непостижимым недостижимым Богом. С другой стороны, Бог Ветхого Завета, который сотворил мир, рассматривался гностиками как в действительности являющийся Демиургом. Именно демоническое влияние Яхве ответственно за все зло в мире.

С другой стороны, Иисус был, с точки зрения гностиков, Логосом, сыном или порождением духовного Гнозиса. Сам Иисус был чистым духом, так как он не мог быть связан с материей, сотворенной злым Демиургом, но он взял себе иллюзорное материальное тело, чтобы повести людей от Демиурга материи к Гнозису духа.

Евангелие от Иоанна твердо позиционируется против гностического истолкования. Иоанн делает Бога и Логоса равными во всех отношениях. Логос не только с самого начала был с Богом, но и сам Логос — это Бог.

Кроме того, этот Бог не был мистическим Гнозисом, но это и есть Бог Ветхого Завета, который сотворил мир:

Ин., 1: 2–3. Оно [Слово, Логос] было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть.

И Логос является разумным, творческим аспектом этого Бога.

Более того, этот же Бог Ветхого Завета не был просто материальной сущностью, в то время как что-то другое было духом. Бог является и духом, и материей; Бог был «светом», к которому могли стремиться люди, и он был внутренней сущностью вещей:

Ин., 1: 4–5. В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит…

Также Иисус не был простым духовным существом, облаченным в иллюзорную материю. Иоанн поясняет, что Логос должен считаться воплощенным в настоящем материальном теле:

Ин., 1: 14 .И Слово стало плотию, и обитало с нами…

Иоанн Креститель

Гимн Логосу прерыватся решительным утверждением, что Логос не должен интерпретироваться как Иоанн Креститель. В первые десятилетия после распятия находились те, кто утверждал, что особое значение имел Иоанн Креститель, и, возможно, он, а не Иисус был Мессией. Возможно, эти люди представляли значительную группу уже в 100 г., и нужно было им как-то противостоять.

Ин., 1: 6–8. Был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн. Он пришел для свидетельства, чтобы свидетельствовать о Свете, дабы все уверовали чрез него. Он не был свет, но [был послан], чтобы свидетельствовать о Свете.

Затем, после окончания гимна Логосу, четвертое Евангелие упоминает о самом Иоанне Крестителе как отказывающемся от любых притязаний на мессианство:

Ин., 1: 19–20. И вот свидетельство Иоанна, когда иудеи прислали из Иерусалима священников и левитов спросить его: кто ты? Он объявил, и не отрекся, и объявил, что я не Христос.

Четвертое евангелие идет еще дальше.

Синоптические Евангелия, написанные в то время, когда христианство находилось еще во «младенческом» возрасте и когда ему нужны были союзники в борьбе против еврейской ортодоксии, по-видимому, позволили Иоанну Крестителю быть меньшим по значению, но все же играть важную роль воплощенного Илии. Четвертое Евангелие, написанное в то время, когда через пару десятилетий христианство стало сильнее, по-видимому, уже не испытывало никакой нужды в таком компромиссе:

Ин., 1: 21. И спросили его: что же? ты Илия? Он сказал: нет. Пророк? Он отвечал: нет.

Ин., 1: 23. Он сказал: я глас вопиющего в пустыне: исправьте путь Господу, как сказал пророк Исаия.

Что касается «пророка», упомянутого в Евангелии от Иоанна (1: 21), обычно считается, что это ссылка на отрывок в одной из бесед во Второзаконии, приписываемых Моисею. Там Бог говорит:

Втор., 18: 18 .Я воздвигну им Пророка из среды братьев их, такого как ты [Моисей], и вложу слова Мои в уста Его, и Он будет говорить им все, что Я повелю Ему;

По-видимому, Второзаконие было написано в период царствования Иосии или незадолго до него, а может быть, этот отрывок обычно относился к какому-нибудь современнику автора Второзакония. Возможно, Иосия был даже убежден в том, что этот отрывок относился к одному из тех, кто принес ему эту книгу после ее «обнаружения» в Храме, и, возможно, это воодушевило его на то, чтобы начать полную яхвистскую реформу, которую он затем осуществил.

Однако во времена после плена этот отрывок, по-видимому, воспринимался иудеями как мессианский по своей сути, и таким же он воспринимался христианами, которые видели в нем, разумеется, ссылку на Иисуса. Именно поэтому в Библии короля Якова слово «Пророк» пишется с прописной буквы, хотя в Исправленном стандартном переводе — со строчной.

Иоанн Креститель изображается в четвертом Евангелии как отрицающий то, что он и есть тот пророк, и, следовательно, отрицающий также свое мессианство.

Агнец Божий

Четвертое Евангелие без всякого сожаления идет еще дальше. Мало того что об Иоанне пишется как об отрицающем свое мессианство, но и после крещения Иисуса он воспринимает последнего как Мессию и провозглашает его таковым:

Ин., 1: 29–32. На другой день видит Иоанн идущего к нему Иисуса и говорит: вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира; сей есть, о Котором я сказал: «за мною идет Муж, Который стал впереди меня, потому что Он был прежде меня», я не знал Его; но для того пришел крестить в воде, чтобы Он явлен был Израилю. И свидетельствовал Иоанн, говоря: я видел Духа, сходящего с неба, как голубя, и пребывающего на Нем;

Ин., 1: 34. Ия видел и засвидетельствовал, что Сей есть Сын Божий.

В Евангелиях от Марка и Луки вообще нет никакого упоминания о таком признании со стороны Иоанна. В Евангелии от Матфея есть единственный стих, который относится к признанию Иоанном роли Иисуса, когда Иисус приходит к нему креститься:

Мф., 3: 14. Иоанн же удерживал Его и говорил: мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне?

Однако позже Матфей, а также Лука сообщают о том, что Иоанн послал учеников спросить о том, был ли Иисус Мессией, нечто совершенно ненужное, если бы Иоанн действительно засвидетельствовал Духа Божьего, сходящего на Иисуса подобно голубю. (И конечно, в четвертом Евангелии ни разу не упоминается о какой-то подобной неуверенности со стороны Крестителя.) Все синоптические Евангелия сообщают об этом сошествии Духа Божьего, но ни в одном из этих трех никак не указывается, ни тогда, ни позже, что это сошествие было засвидетельствовано Иоанном или кем-то еще, находившимся рядом с Иисусом.

Действительно, синоптические Евангелия показывают признание мессианства, которое постепенно распространяется среди учеников Иисуса, и, кроме того, явно отмечается осторожность Иисуса в том, что он никак конкретно и открыто не объявляет о такой миссии. Только в самом конце, перед Каиафой он признает, что он — Мессия, и этого, что рассматривалось еврейскими властями как богохульство, было достаточно для того, чтобы осудить Иисуса на смерть. Эта точка зрения, по-видимому, находится в соответствии с исторической действительностью того времени, так как объявить себя Мессией без доказательства, которое удовлетворило бы церковные власти, означало верную смерть. (Так же как и в более поздние столетия объявить себя новым воплощением Иисуса означало бы обречь себя на смерть через насаживание на кол или в наше время — поместить себя в сумасшедший дом.)

Однако в четвертом Евангелии все, начиная с Иоанна Крестителя, изображаются как сразу же признавшие Иисуса Мессией. Мало того что Иисус не отрицает эту свою роль, но он и сам возвещает об этом. Так, когда самаритянка говорит с Иисусом о Мессии, Иисус отвечает ей совершенно искренне:

Ин., 4: 26. это Я, Который говорю с тобою.

Это открытое признание мессианства Иисусом и другими описано в четвертом Евангелии как продолжавшееся на протяжении трехлетнего периода в Иерусалиме и других местах до того, как Иисус был арестован, осужден и казнен.

С точки зрения реалистической истории это совершенно невозможно. Однако Евангелие представляет теологию, а не историю, и теологический Иисус, в противоположность «историческому», является проявлением божественности.

Приветствуя Иисуса как Агнца Божьего, Иоанн Креститель ссылается не только на его мессианство, но и на ту действительную форму, которую должно принимать мессианство. Пишется, что Иоанн признал Иисуса не как царского Мессию, который приведет иудеев к идеальному царству, победив их врагов с помощью военного оружия, а скорее как страдающего и замученного «раба Божьего» Второ-Исайи.

Ссылка на Иисуса как Агнца Божьего, по-видимому, подразумевала конкретный стих в одном из отрывков о страдающем слуге:

Ис. 53: 7. Он истязуем был, но страдал добровольно и не открывал уст Своих, как овца, веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен…

Нафанаил

Способ, которым Иисус собирает своих учеников, описан в четвертом Евангелии совершенно не так, как в синоптических Евангелиях. В синоптических Евангелиях Иисус выбирает учеников в Галилее; в Евангелии от Иоанна, где с Иисусом повсюду обращаются с большим уважением, ученики сами находят его.

Так, Иоанн Креститель приветствует Иисуса как Агнца Божьего второй раз в присутствии двух своих учеников, и они тут же оставляют Крестителя и следуют за Иисусом:

Ин., 1: 40. Один из двух, слышавших от Иоанна об Иисусе и последовавших за Ним, был Андрей, брат Симона Петра.

Остальные ученики не названы, и традиционно считается, что это был сын Зеведея Иоанн, любимый ученик Иисуса и автор четвертого Евангелия. Считается, что скромность заставила его воздержаться от того, чтобы назвать самого себя.

В синоптических Евангелиях нет никаких указаний на то, что кто-либо из апостолов первоначально был последователем Крестителя. Однако это явно удовлетворяет цели четвертого Евангелия, так как таким образом показывается, что последователи Крестителя, руководимые самим Крестителем, явно предпочитают Иисуса Иоанну, и это еще больше ослабляет сторонников Крестителя в их противостоянии евангелисту. Первые два ученика разносят весть об этом:

Ин., 1: 41. Он первый находит брата своего Симона и говорит ему: мы нашли Мессию, что значит: «Христос».

Это полностью отрицает один из великих моментов в синоптических Евангелиях, где Петр признается в своей вере в Иисуса как Мессию, признание, которое оборачивается для Иисуса Иерусалимом и распятием на кресте. Вместо этого здесь Петру говорят вначале, что Иисус — Мессия, и позже в этом Евангелии уже не остается никакой возможности для того, чтобы Петр или какой-либо другой ученик постепенно признал эту веру. В трактовке четвертого Евангелия природа Иисуса так возвеличена, что не допускает подобного медлительного или постепенного осознавания, оно должно произойти сразу.

Кроме того, принятие этих первых учеников происходит не в Галилее, а в месте у Иордана, где Иоанн Креститель проводил крещения:

Ин., 1: 28. Это происходило в Вифаваре при Иордане, где крестил Иоанн.

И как будто для того, чтобы подчеркнуть этот факт, пишется затем, что Иисус находился на пути обратно в Галилею:

Ин., 1: 43–44. На другой день Иисус восхотел идти в Галилею, и находит Филиппа и говорит ему: иди за Мною. Филипп же был из Вифсаиды, из одного города с Андреем и Петром.

Возможно, Филиппу рассказали о Мессии Андрей и Петр, а он, в свою очередь, распространяет эту новость дальше:

Ин., 1: 45. Филипп находит Нафанаила и говорит ему: мы нашли Того, о Котором писали Моисей в Законе и пророки, Иисуса, сына Иосифова, из Назарета.

В синоптических Евангелиях Нафанаил не перечисляется среди апостолов; в действительности, его имя не встречается нигде, кроме четвертого Евангелия. С другой стороны, Варфоломей, который перечисляется среди апостолов во всех трех синоптических Евангелиях, не упоминается в Евангелии от Иоанна. С тех пор во всех трех синоптических Евангелиях Варфоломей называется непосредственно после Филиппа:

Мк., 3: 18. Андрея, Филиппа, Варфоломея, Матфея, Фому, Иакова Алфеева, Фаддея, Симона Кананита…

А поскольку в Евангелии от Иоанна, по-видимому, есть особые отношения между Филиппом и Нафанаилом, принято отождествлять Нафанаила с Варфоломеем. Так как Варфоломей означает «сын Талмая» и может быть только патронимом, то Нафанаил может быть его настоящим именем. Тогда этот апостол был бы Нафанаилом Варфоломеем (Нафанаилом, сыном Талмая).

Может быть также и так, что Нафанаил — это не один из двенадцати учеников, а какой-то ученик вне этого внутреннего круга двенадцати.

В четвертом Евангелии вообще не перечисляются двенадцать апостолов. Самое слово «апостол» в четвертом Евангелии не встречается. Вполне может быть и так, что Иоанн насколько возможно преуменьшает значение традиции перечисления двенадцати апостолов по аналогии с двенадцатью коленами Израиля. Эта аналогия слишком устарела из-за событий, произошедших к тому времени, когда было написано четвертое Евангелие.

Сын Иосифа

Филипп определяет Иисуса четко и безошибочно, когда сообщает о нем Нафанаилу:

Ин., 1: 45. Филипп находит Нафанаила и говорит ему: мы нашли Того, о Котором писали Моисей в Законе и пророки, Иисуса, сына Иосифова, из Назарета.

В этом Евангелии не делается ни одной попытки упомянуть о непорочном зачатии в Вифлееме. Это не потому, что Иоанн не осознает, что у иудеев рождение в Вифлееме было необходимым требованием для определения истинного Мессии, так как, услышав о Мессии, «о Котором писали Моисей в законе и пророки», Нафанаил сразу засомневался:

Ин., 1: 46. Но Нафанаил сказал ему: из Назарета может ли быть что доброе? Филипп говорит ему: пойди и посмотри.

Возможно, это было презрение к провинциалу из Галилеи, но это было не так. Скорее, Нафанаил был привязан к Иоанну. В одном месте кто-то говорит:

Ин., 21: 2. …были вместе Симон Петр, и Фома, называемый Близнец, и Нафанаил из Каны Галилейской…

Или же замечание Нафанаила могло просто подразумевать, что никогда из Галилеи не происходил ни один пророк, как позже пишется в Евангелии, когда фарисей говорил одному из числа тех, кто выступал в защиту Иисуса:

Ин., 7: 52. и ты не из Галилеи ли?рассмотри и увидишь, что из Галилеи не приходит пророк.

Но это также неверно. Пророк Иона (исторический пророк времен Иеровоама II, о котором позже была придумана легенда с китом) был родом из этой области, несмотря даже на то, что в то время она еще не называлась Галилеей:

4 Цар., 14: 25. Он восстановил пределы Израиля, от входа в Емаф до моря пустыни, по слову Господа Бога Израилева, которое Он изрек чрез Иону, сына Амафиина, пророка из Гафхефера…

На самом деле Гафхефер был не только в Галилее, но обычно его отождествляют с городом, который находился буквально в трех милях от Назарета.

Или же могло быть так (как иногда предполагается), что сам город Назарет имел плохую репутацию у большинства галилеян. Возможно, он считался городом глупцов, подобно Готаму (Gotham) в английских народных сказках. А возможно, такая репутация была особенно выраженной в родном городе Нафанаила — Кане, которая была достаточно близко к Назарету, чтобы допускать разновидность соседского соперничества, которое существует, скажем, между Миннеаполисом и Сан-Паулу или между Форт-Вортом и Далласом. Однако нет ничего конкретного, на чем бы основывалось такое мнение.

По-видимому, вероятнее всего это замечание относилось просто к тому факту, что иудеи не ожидали, что Мессия произойдет откуда-то не из Вифлеема. Кроме того, позже в Евангелии, где приводятся мнения обычных людей, категорически утверждается:

Ин., 7: 41–42. Другие говорили: это Христос. А иные говорили: разве из Галилеи Христос придет? Не сказано ли в Писании, что Христос придет от семени Давидова и из Вифлеема, из того места, откуда был Давид?

По-видимому, логично предположить, что Нафанаил, первый раз услышав, что Иисус из Назарета, высказал такое же сомнение. Евангелист не утруждает себя тем, чтобы развеять эти сомнения насчет рождения в Вифлееме. Возможно, он считал, что рождение в Вифлееме было чем-то таким, что интересовало только иудеев, а в его намерение входило придать Евангелию универсальное значение. Когда Нафанаил встречает Иисуса, его сомнения тут же развеиваются:

Ин., 1: 49. Нафанаил отвечал Ему: Равви! Ты — Сын Божий, Ты — Царь Израилев.

Употребляемое здесь слово «равви» означает «мой господин» или «мой учитель». Это как раз то уважительное обращение, которое используется по отношению к более знающему человеку. В теократическом обществе Иудеи это слово имело примерно такое же уважительное значение, как в нашем светском обществе — «профессор». Ранее в этой главе Иоанн переводит это слово. Когда первые два ученика приблизились к Иисусу:

Ин., 1: 38. Они сказали Ему: Равви, — что значит: «учитель», — где живешь?

В других Евангелиях к Иисусу обычно также обращались как к «Учителю». Таково обращение Петра к Иисусу при виде его преображения:

Мк., 9: 5. При сем Петр сказал Иисусу: Равви! хорошо нам здесь быть; сделаем три кущи: Тебе одну, Моисею одну, и одну Илии.

В таком же стихе у Матфея используется другой уважительный термин, с более мирским оттенком или, возможно, более подходящим для божества в глазах его учеников:

Мф., 17: 4. При сем Петр сказал Иисусу: Господи! хорошо нам здесь быть; если хочешь, сделаем здесь три кущи: Тебе одну, и Моисею одну, и одну Илии.

Еще одна форма обращения — «Раввуни», что означает «мой великий Учитель» или «мой Господь и Учитель». Ее употребляет Мария Магдалина в отношении воскресшего Иисуса:

Ин., 20: 16. …Она, обратившись, говорит Ему: Раввуни! — что значит: «Учитель!»

Кана

Как только Иисус вернулся в Галилею, он совершает свое первое чудо, которое описывается только в Евангелии от Иоанна. Оно происходит на свадебном празднике:

Ин., 2: 1–2. На третий день был брак в Кане Галилейской, и Матерь Иисуса была там. Был также зван Иисус и ученики Его на брак.

Кана, которая упоминается только в Евангелии от Иоанна, находится вблизи от Назарета. Обычно она отождествляется с местом примерно на четыре мили к северо-востоку от Назарета, хотя некоторые отдают предпочтение месту примерно в девяти милях к северу от него. Это тот город, жителем которого был Нафанаил.

Здесь интересно отметить, мало того что Иоанн не упоминает о непорочном зачатии и делает Иисуса сыном Иосифа без всяких оговорок, но он никогда не называет Марию по имени. Это единственное Евангелие, в котором не называется имя матери Иисуса; к ней обращаются только как к «Матери Иисуса».

Ранние странствия Христа

Мария появляется в легендах о рождении и детстве Иисуса в Евангелиях от Матфея и Луки. В одном случае о ней упоминают все три синоптических Евангелия. Это когда она и остальные члены семьи Иисуса пытаются увидеть Иисуса, когда он был окружен своими учениками, и он не пускает их. Вот и все.

Однако в Евангелии от Иоанна Мария играет несколько большую роль; и, что характерно, она знает миссию своего сына и его способность творить чудеса. Она сообщила Иисусу, что на празднике нет вина, и наставила слуг, чтобы они сделали все, что он скажет им. Затем Иисус превращает воду в вино (и, как заботливо объясняется в Евангелии, в очень хорошее вино).

Иудейская Пасха

В синоптических Евангелиях описывается только одно посещение Иисусом Иерусалима, и оно происходит на последней неделе его жизни, во время Пасхи.

Однако Иоанн описывает несколько посещений Иерусалима, включавших не менее трех Пасх. Первое посещение Пасхи было сразу после сотворения чуда превращения воды в вино.

Ин., 2: 13. Приближалась Пасха Иудейская, и Иисус пришел в Иерусалим…

Иоанн относится к этому празднику как к «Пасхе Иудейской», так как его языческая аудитория нуждалась в определенном прилагательном, чтобы понять то, о чем говорится. Еще более дотошно он объясняет другие случаи посещения Иерусалима:

Ин., 6: 4. Приближалась же Пасха, праздник Иудейский.

Лука также пишет для языческой аудитории, и также вынужден объяснять:

Лк., 22: 1. Приближался праздник опресноков, называемый Пасхою;

С другой стороны, Матфей, писавший для иудеев, не испытывает никакой необходимости в объяснении:

Мф., 26: 2. Вы знаете, что через два дня будет Пасха…

Более важным моментом является то, что Иоанн пишет в то время, когда христианство стало почти полностью языческим и совершенно удаленным от иудаизма и в разладе с иудеями.

В синоптических Евангелиях именно фарисеи, саддукеи и книжники выступали против Иисуса в богословских спорах, сговорились против него и привели его к распятию. Именно они обвиняются, а не иудеи вообще, поскольку как раз из иудеев Иисус также отбирал себе учеников.

Однако Иоанн, по-видимому, считал, что различия идеологических партий для его аудитории были утрачены, и обычно ссылается на противников Иисуса просто как на «иудеев». Так, именно «иудеи», а не саддукеи Храма, описываются как вопрошающие Иоанна Крестителя:

Ин., 1: 19. …Иудеи прислали из Иерусалима священников и левитов спросить его: кто ты?

И именно «иудеи», а не книжники и фарисеи спрашивали Иисуса во время первого посещения Иерусалима:

Ин., 2: 18. На это Иудеи сказали: Ему в ответ: каким знамением докажешь Ты нам, что имеешь власть так поступать?

Даже ученики Иисуса описываются как упоминающие противников Иисуса просто как «иудеев», как если бы сами они не были также иудеями. Так, когда Иисус собирался еще раз идти в Иудею:

Ин., 11: 8. Ученики сказали Ему: Равви! давно ли Иудеи искали побить Тебя камнями, и Ты опять идешь туда?

Затем также родители, чей сын был исцелен Иисусом, говорили, что не знают, как произошло исцеление, и его причина представлена Иоанном следующим образом:

Ин., 9: 22. Так отвечали родители его, потому что боялись Иудеев; ибо Иудеи сговорились уже, чтобы, кто признает Его за Христа, того отлучать от синагоги.

Хотя сами родители были, конечно, иудеями.

Это общее отношение к иудеям в Евангелии от Иоанна, в то время как у синоптиков говорится об определенных партиях среди иудеев, в более поздние века способствовало пробуждению у христиан антипатии к иудеям. Это вызвало то распространенное сверхупрощенное мнение, будто «иудеи убили Христа», как если бы все иудеи времен Иисуса были в одинаковой степени ответственны за это убийство и как если бы все ранние ученики Иисуса от Петра до Павла сами не были иудеями.

Разумеется, при случае Иоанн говорит об иудеях, которые последовали за Иисусом:

Ин., 8: 31. Тогда сказал Иисус к уверовавшим в Него Иудеям…

Храм

В случае первого посещения Иерусалима Иоанн описывает, как Иисус изгоняет менял из Храма, помещая это событие в начале его миссии, а не в конце, как в синоптических Евангелиях. Те, кто отказываются допускать несообразности между Евангелиями, вынуждены заключить, что всего было два таких эпизода, один в начале, а другой — ближе к концу.

«Иудеи» (то есть саддукейские служители Храма), естественно, были расстроены этими поступками Иисуса и потребовали от него каких-нибудь доказательств того, что он действительно действует руководимый божественным вдохновением.

Ин., 2: 19. Иисус сказал им в ответ: разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его.

В синоптических Евангелиях Иисус не делает подобного утверждения. Фактически даже совершенно наоборот. В Евангелиях от Марка и Матфея пишется, что подобное утверждение ложно приписывалось Иисусу как попытка осудить его как богохульника перед Каиафой.

Мк., 14: 57–58. И некоторые, вставши, лжесвидетельствовали против Него и говорили: мы слышали, как Он говорил: «Я разрушу храм сей рукотворенный, и через три дня воздвигну другой, нерукотворенный».

Затем, когда Иисус был на кресте, то другие насмехались над этим его утверждением:

Мк., 15: 29–30. Проходящие злословили Его, кивая головами своими и говоря: э! разрушающий храм и в три дня созидающий! Спаси Себя Самого и сойди со креста.

Но Иоанн принимает это высказывание Иисуса за истинное и интерпретирует его как намек на воскресение:

Ин., 2: 21. А Он говорил о храме тела Своего.

В связи с этим замечанием о Храме Иоанн упоминает о буквалистском возражении священников, возражении, которое было использовано для хронологических целей:

Ин., 2: 20. На это сказали иудеи: «Сей храм строился сорок шесть лет, и Ты в три дня воздвигнешь его?»

В действительности, строительство Второго храма было начато в 538 г. до н. э., в период царствования Кира Персидского, и завершено в 516 г. до н. э., в период царствования Дария, так что этому зданию было только двадцать два года.

Однако Ирод Великий в своей попытке приобрести благосклонность со стороны своих подданных начал широкое восстановление и расширение Храма, что стало фактически его строительством заново. Это восстановление было начато в 19 г. до н. э., и фактически оно не было завершено вплоть до 63 г., за три года до начала войны, которая должна была привести к окончательному разрушению этого же Храма. Храм восстанавливали восемьдесят два года.

Но предположим, что во время первого посещения Иисусом Пасхи в Иерусалиме это восстановление продолжалось уже сорок шесть лет и что священники говорили по сути следующее: «В то время как восстановление храма шло уже в течение сорока шести лет, ты здесь предлагаешь построить его на пустом месте за три дня!»

Если это так, то это посещение произошло в 27 г. Тогда следующие два посещения Пасхи, зафиксированные в Евангелии от Иоанна, были бы в 28-м и 29 гг., и если последний из этих трех лет был бы годом распятия, то это согласовывалось бы с хронологией, приведенной в Евангелии от Луки с точки зрения царствования Тиберия.

Никодим

Достаточно странно, но в первом случае, в котором Иоанн называет фарисея, это именно тот фарисей, который сочувствует Иисусу (и тот, что в синоптических Евангелиях не упоминается):

Ин., 3: 1–2. Между фарисеями был некто, именем Никодим, один из начальников Иудейских. Он пришел к Иисусу ночью и сказал Ему: Равви! Мы знаем, что Ты — Учитель, пришедший от Бога; ибо таких чудес, какие Ты творишь, никто не может творить, если не будет с ним Бог.

Он задавал Иисусу вопросы и слушал ответы, которые не давались в форме притч, как в синоптических Евангелиях, а скорее в виде философского дискурса, за которым Никодиму показалось трудно уследить.

Очевидно, на Никодима утверждения Иисуса произвели впечатление, потому как позже, когда фарисеи собирались наказать Иисуса за богохульство, Никодим встал и настоял на справедливом суде, таким образом помешав на время замыслам противников Иисуса. (Это был тот Никодим, которого насмешливо спрашивали, а не был ли он также из Галилеи.)

После распятия Иисуса Никодим, согласно Евангелию от Иоанна, позаботился о теле Иисуса, вместе с Иосифом из Аримафеи, и позаботился о надлежащем погребении Иисуса. В раннехристианской традиции Никодим, как предполагается, станет христианином. Ему приписывается апокрифическое «Евангелие от Никодима». Оно повествует о суде и казни Иисуса, его сошествии в ад и воскресении.

Самария

Очевидно, успех Иисуса в привлечении последователей в Иудее привлек внимание фарисеев, и Иисус посчитал, что лучше вернуться в Галилею.

Ин., 4: 3–4. То оставил Иудею и пошел опять в Галилею. Надлежало же Ему проходить через Самарию.

В Евангелиях от Матфея и Марка, написанных для еврейской аудитории, Иисус изображен как разделяющий общееврейскую враждебность к самаритянам. Даже в Евангелии от Луки, написанном для язычников и с симпатией изображающем конкретных самаритян, указывается на то, что самаритяне обычно выступали против Иисуса.

Не так в Евангелии от Иоанна. В этом самом нееврейском из Евангелий Иисус изображен как свободно разговаривающий с самаритянкой (что шокировало его учеников) и как предлагающий спасение язычникам на том же основании, что и иудеям. Это соответствует тому тезису Иоанна, что Иисус пришел, чтобы спасти всех людей, а не одних иудеев. Если бы этот тезис не был столь явным, то его Евангелие было бы бесполезным для его аудитории.

С выгодной высоты своего исторического периода, через целое поколение после разрушения храма, Иоанн написал, что Иисус предсказал: религиозные обряды как самаритян (поклоняющихся на горе Герисим), так и иудеев (поклоняющихся на горе Сион) скоро не будут иметь никакого значения:

Ин., 4: 21. Иисус говорит ей: поверь Мне, что наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу;

Иисус спокойно объявляет себя Мессией, и самаритянка рассказывает об этом другим людям своего народа. Что характерно для Евангелия от Иоанна, самаритяне сразу верят в это и принимают Иисуса не как Мессию, посланного одним только иудеям, но и всему миру (еще одно соответствие точки зрения Иоанна и его аудитории).

Ин., 4: 40–42. И потому, когда пришли к Нему Самаряне, то просили Его побыть у них; и Он пробыл там два дня. И еще большее число уверовали по Его слову, а женщине той говорили: уже не по твоим речам веруем, ибо сами слышали и узнали, что Он истинно Спаситель мира, Христос.

Самария

Когда Иисус возвращается назад в Галилею, евангелист упоминает, как бы между прочим, известное высказывание Иисуса о том, что нет пророка в своем отечестве, а также, позже, снова как бы между прочим, говорит о неверии в Иисуса со стороны его близких родственников:

Ин., 7: 5. Ибо и братья Его не веровали в Него.

Однако Иоанн не включает сюда описание (которое есть во всех синоптических Евангелиях) того, как Иисусу не удалось произвести впечатление на жителей своего родного Назарета. Такая неудача не соответствовала бы портрету Иисуса, изображенному Иоанном.

Евреи

Затем произошла вторая поездка в Иерусалим, где Иисус исцелил увечного человека в день субботний и вступил в конфликт с консервативно настроенными иудеями из-за того, что нарушил день субботний. В последующем споре, описанном у Иоанна, Иисус подразумевает, что он Мессия, что приводит консервативно настроенных иудеев в ярость по поводу этого кажущегося богохульства.

Иисус снова благоразумно возвращается в Галилею и там примерно во время второй Пасхи совершает другие чудеса, в том числе насыщение тысяч людей пятью хлебами и двумя рыбами — единственное чудо, описанное во всех четырех Евангелиях.

На какое-то время Иисус остается в Галилее:

Ин., 7: 1. После сего Иисус ходил по Галилее, ибо по Иудее не хотел ходить, потому что Иудеи искали убить Его.

Выражение «евреи» используется в Библии короля Якова только три раза. Только один из этих случаев выпадает на Ветхий Завет, в весьма поздней Книге пророка Даниила, где вавилонский царь спрашивает Даниила:

Дан. 5: 13. …ты ли Даниил, один из пленных сынов Иудейских, которых отец мой, царь, привел из Иудеи?[115]

Второй случай обнаруживается в Евангелии от Луки, где Иисус обвинен перед Пилатом в подстрекательстве к мятежу:

Лк., 23: 5. Но они настаивали, говоря, что Он возмущает народ, уча по всей Иудее, начиная от Галилеи до сего места.

Слово «евреи» — это архаический термин, означающий «Иудея», или собирательное «евреи», а в Исправленном стандартном переводе это слово переводится как «Иудея» в стихе из Книги пророка Даниила и как «евреи» в двух стихах из Евангелий.

Слово «Иудея» — географическое понятие, и во времена Иисуса Иудея была политически отличной от Галилеи. Враги Иисуса из числа священников были сильны в Иудее («евреи»), но не в Галилее, и Иисус был явно в большей безопасности в своей родной провинции.

Но если значение слова «Иудея» ясно, то слово «евреи», по-видимому, охватывает всю ту область, в который живут евреи; некоторым образом это все равно что сказать «все евреи». Соедините его со следующей фразой «потому что Иудеи искали убить Его» (в синоптических Евангелиях было бы сказано: «потому что фарисеи искали убить его»), и получится впечатление злостной враждебности к Иисусу со стороны всех иудеев, что явно не так.

Авраам

Но Иисус вернулся в Иерусалим в третий раз, во время праздника Скиний, и его проповеди стали смелее, чем когда-либо раньше. Действительно, самыми простыми словами он наконец объявил, что он Мессия.

Ин., 8: 54. Иисус отвечал…

Ин., 8: 56–57. Авраам, отец ваш, рад был увидеть день Мой: и увидел и возрадовался. На это сказали Ему Иудеи: Тебе нет еще пятидесяти лет, — и Ты видел Авраама?

Еврейским лидерам показалось, что богохульство достигло крайней точки, поскольку Иисус утверждал, что он не просто Мессия, а сам Бог. Намеренно Иисус использовал слова «Я есмь» в своем решающем ответе:

Ин., 8: 58. Иисус сказал им: истинно, истинно говорю вам: прежде нежели был Авраам, Я есмь».

Это восходит к объявлению Богом Моисею своего собственного имени:

Исх., 3: 14. Бог сказал Моисею: Я есмь Сущий (Иегова). И сказал: так скажи сынам Израилевым: Сущий послал меня к вам.

Учитывая это обстоятельство, многие иудеи, должно быть, считали совершенно оправданным попытаться побить Иисуса камнями, так как побивание камнями было традиционным способом казни для богохульников:

Лев., 24: 16. И хулитель имени Господня должен умереть, камнями побьет его все общество. Пришлец ли, туземец ли станет хулить имя Господне, предан будет смерти.

Выводы насчет возраста Иисуса сделаны на основе комментария в том смысле, что Иисусу «нет еще пятидесяти лет», и некоторые предполагают, что в то время ему немного оставалось до пятидесяти лет. Можно даже доказать, что ему было сорок шесть лет, начиная с комментария Иоанна насчет того, что, когда Иисус говорил, что заново построит храм, он говорил о своем собственном теле. Поэтому, когда фарисеи сказали, что необходимо сорок шесть лет, чтобы построить храм, не могли ли они подразумевать, что Иисусу было сорок шесть лет? Трудно всерьез принять этот аргумент, однако несомненно, что даже если Иисус говорил о своем теле, то фарисеи говорили не об этом, и использовать их утверждение как основание для выведения возраста Иисуса — это все равно что спросить о беседе, которая, предположительно, происходила с перекрестными целями. По-видимому, намного естественнее принять очевидное утверждение Луки о том, что Иисусу, когда он начал свою миссию, было примерно тридцать лет.

Однако, если бы Иисусу в момент его смерти было сорок шесть лет и если распятие на кресте произошло в 29 г., как указывает Лука, то Христос, должно быть, родился в 17 г. до н. э. В этом нет ничего явно невозможного, за исключением того, что обоснование этого на комментарии высказывания «Тебе нет еще пятидесяти лет» дает очень зыбкую почву. Это выражение могло просто быть метафорическим способом сказать: «Ты еще не достиг возраста мудрости» или «Ты даже не старик», и это можно сказать о тридцатитрехлетнем еще в большей степени, чем о сорокашестилетнем.

Иисус продолжает высказывать заявления о своем мессианстве и божественности. В одном месте он говорит:

Ин., 10: 11. Я есмь пастырь добрый…

Это возвращает нас к отрывку из писаний пророка Иезекииля, в котором Бог осуждает греховность еврейских лидеров, которые метафорически описываются как злые пастыри:

Иез., 34: 2. Сын человеческий! изреки пророчество на пастырей Израилевых… горе пастырям Израилевым, которые пасли себя самих! не стадо ли должны пасти пастыри?

Далее в Книге пророка Иезекииля Бог жертвует собой, чтобы стать пастырем, который спас бы его народ:

Иез., 34: 11…вот, Я Сам отыщу овец Моих и осмотрю их.

Иез., 34: 12. Как пастух поверяет стадо свое… так Я пересмотрю овец Моих…

Затем, в речи о Мессианском царстве о Мессии говорится при помощи той же метафоры:

Иез., 34: 23. И поставлю над ними одного пастыря, который будет пасти их, раба Моего Давида…

Говоря о себе как добром пастыре, Иисус называет себя либо Мессией, либо Богом, либо и тем и другим. Если этот момент здесь не ясен, то немного позже он делает это решительно:

Ин., 10: 30. Я и Отец — одно.

И снова он едва избегает побивания камнями и удаляется в район реки Иордан.

Лазарь

Только серьезные вести теперь зовут Иисуса в Иудею в четвертый раз, когда приближалась третья и последняя Пасха в Евангелии от Иоанна. Некий его друг был серьезно болен.

Ин., 11: 1. Был болен некто Лазарь из Вифании, из селения, где жили Мария и Марфа, сестра ее.

Ин., 11: 3. Сестры послали сказать Ему: Господи! Вот, кого Ты любишь, болен.

Этот Лазарь не упоминается нигде в синоптических Евангелиях, что странно для события, которое изображается Иоанном как кульминационный момент чудес Иисуса на земле. Однако если это действительно кульминационный момент, то почему об этом совершенно умалчивают другие Евангелия?

Некоторые говорили, что история с Лазарем — аллегорическая, предназначенная для того, чтобы показать конкретную силу учения Иисуса. По этой причине, как можно было бы доказать, Иоанн для этой цели просто позаимствовал свой материал. Имя Лазарь он мог взять у нищего в притче Луки, того, который попал на небо, в то время как богатый человек попал в ад.

Почему же нищий? Просто, когда богатый человек находится в аду, он упрашивает этого Лазаря послать его обратно на землю, чтобы он мог предупредить своих пять братьев об ожидающих их мучениях. Но Авраам отвечает с небес богатому человеку, что:

Лк., 16: 31. если Моисея и пророков не слушают, то если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят.

Таким образом, существует связь между Лазарем-нищим и представлением воскресения из мертвых и рассказом в Евангелии от Иоанна о Лазаре из Вифании, который был воскрешен из мертвых Иисусом.

Есть рассказы о воскрешении из мертвых и в остальных Евангелиях. В Евангелии от Луки, например, есть рассказ о том, как Иисус воскресил из мертвых сына вдовы:

Лк., 7: 14–15. …И, подойдя, прикоснулся к одру; несшие остановились, и Он сказал: юноша! тебе говорю, встань. Мертвый, поднявшись, сел и стал говорить; и отдал его Иисус матери его.

Однако эта история в Евангелии от Луки рассказывается быстро и помещена примерно в начале проповеднической деятельности Иисуса. Она не более чем одна из многих историй о чудесах исцеления Иисусом.

Однако у Иоанна аналогичная история воскрешения из мертвых рассказывается в гораздо более драматических подробностях и помещена в конце жизненного пути Иисуса как кульминационный момент, вобравший в себя всю силу его чудес и самопроявления.

Когда Иисус пришел в Вифанию, Лазарь умер, был погребен и находился в могиле уже в течение нескольких дней. Иисус заставил отвалить камень, закрывавший вход в могилу.

Ин., 11: 43–44. Сказав это, Он воззвал громким голосом: Лазарь! иди вон. И вышел умерший, обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами, и лице его обвязано было платком. Иисус говорит им: развяжите его, пусть идет.

Есть и те, кто подозревает, что поскольку Лазарь назван тем, кого Иисус любил, то он и был не кем иным, как любимым учеником и автором четвертого Евангелия. Можно было бы доказать это на основе того, что Лазарь знал о событиях воскрешения из первых рук и включил их в свое повествование, в то время как другие евангелисты не включили.

Однако, по-видимому, это слабый аргумент для эпизода, который произошел перед народом и достиг такой известности, что стал последней каплей, заставившей фарисеев осудить и казнить Иисуса. Как синоптические Евангелия могли пропустить такое?

Каиафа

Еврейские религиозные лидеры теперь ясно увидели, что если Иисуса не остановить, то стекавшиеся к нему после чуда с оживлением Лазаря станут неуправляемыми. Они боялись мятежа и последующей катастрофы:

Ин., 11: 48–50. Если оставим Его так, то все уверуют в Него, — и придут Римляне и овладеют и местом нашим и народом. Один же из них, некто Каиафа, будучи на тот год первосвященником, сказал им: вы ничего не знаете, и не подумаете, что лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб.

Это заявление Каиафы можно найти только в Евангелии от Иоанна, который использует его, чтобы приспособить к собственному замыслу. Он указывает на то, что Каиафа, который был, в конце концов, первосвященником, невольно стал участником пророчества о том, что Иисус действительно погибнет ради того, чтобы спасение могло быть дано всем людям, а не только иудеям:

Ин., 11: 52. И не только за народ, но чтобы и рассеянных чад Божиих собрать во едино.

Конечно, «рассеянные чада Божии» могли предположить, что Иоанн подразумевал иудеев, пребывающих за пределами Иудеи.

Однако в равной степени можно предположить, что это относится к язычникам, которые жили во всем мире и которые, приняв веру в Иисуса, станут «детьми Божьими» — духовными преемниками Авраама.

Если здесь и есть какое-то сомнение, то оно устраняется событием, кратко описанным позже. В то время как еврейские лидеры задумывают привести Иисуса к казни, к нему приходят первые языческие ученики:

Ин., 12: 20–21. Из пришедших на поклонение в праздник были некоторые Еллины; они подошли к Филиппу, который был из Вифсаиды Галилейской, и просили его, говоря: господин! Нам хочется видеть Иисуса.

Иногда слово «еллины» в английских переводах Библии означало иудеев из Египта или, в других местах, тех, для кого греческий язык — их родной. Однако оригинальный греческий язык Нового Завета использует слегка различные формы для того, чтобы различить между людьми еврейского происхождения, которые говорят на греческом, и людьми греческого происхождения, которые были обращены в иудаизм. В этом случае, по-видимому, имелись в виду люди греческого происхождения — обращенные язычники.

И они стремятся увидеть Иисуса. В изображенной Иоанном картине событий язычники начинают обращаться к Иисусу точно так же, как иудеи все больше начинают отворачиваться от него. И именно этот решающий поворот отмечает для Иисуса время смерти и воскресения. Ученики приносят ему весть о том, что его хотят увидеть греки:

Ин., 12: 23. Иисус же сказал им в ответ: пришел час прославиться Сыну Человеческому.

Таким образом, Иоанн явно указывает на то, что развитие христианства направлено к язычникам и от иудеев, что и является темой всего его Евангелия, фактически с того самого гимна, с которого оно начинается:

Ин., 1: 11–12. Пришел к своим, и свои Его не приняли. А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими…

И это, разумеется, именно то, что хотела услышать аудитория Иоанна.

Утешитель

Иоанн описывает триумфальный вход в Иерусалим, хотя этот отрывок не столь убедителен, как в синоптических Евангелиях, где это, по-видимому, единственный вход.

Однако Иоанн не описывает Тайную вечерю в последнюю ночь Иисуса или молитву в Гефсимании. Он не пишет, что Иисус просил, чтобы «чаша сия» миновала его. Это не соответствовало бы божественному Иисусу, изображенному Иоанном. Действительно, Иоанн намеренно пишет, что Иисус говорит так, что, по-видимому, противоречит соответствующему отрывку из синоптического Евангелия:

Ин., 12: 27. Душа Моя теперь возмутилась; и что Мне сказать? Отче! избавь Меня от часа сего! Но на сей час Я и пришел.

Иисус омывает ноги своих учеников (в качестве урока смирения, не обнаруживаемого в синоптических Евангелиях) и затем продолжает вести философские беседы. В ходе этих бесед он делает утверждения, которые у ранних христиан вызывают мысли о неизбежном втором пришествии. Так, он сообщает им о своей предстоящей смерти:

Ин., 14: 2–3. В доме Отца Моего обителей много; Л если бы не так, Я сказал бы вам: «Я иду приготовить место вам». И когда пойду и приготовлю вам место, приду опять и возьму вас к Себе, чтобы и вы были, где Я.

Это можно было бы интерпретировать как означающее, что он придет невидимым к каждому ученику, когда этот ученик будет лежать на смертном одре, чтобы привести его в подготовленное для него место на небе. Однако есть, конечно, тенденция предполагать, что это (и другие стихи в Евангелии) подразумевало возвращение Христа в славе, и это также не отсрочивалось надолго. Это пришествие должно было осуществить те же цели, которые, как верили иудеи, будут осуществлены Мессией.

Иисус дает еще одно обещание:

Ин., 14: 16–17. И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа истины…

Это обычно интерпретируется как означающее, что христиане будут руководствоваться Духом святым, как только Иисус будет взят у них, и что этот Дух утешит их и будет вести их в верном направлении.

Однако среди ранних христиан не было недостатка в тех, кто персонифицировал Утешителя (или «Параклета», как это слово звучит по-гречески). Им казалось, что Иисус обещал приход нового и более позднего Мессии, который примет вид человека, так же как Моисей, как считается, пророчил приход Иисуса в своем упоминании о Пророке.

Так, примерно в 160 г. (примерно через полвека после того, как было написано Евангелие от Иоанна) некий христианин из Малой Азии по имени Монтан утверждал, что он воплощение Утешителя.

Монтан был отвергнут христианскими священниками как лже-мессия, так же как Иисус был отвергнут еврейскими первосвященниками. И точно так же, как Иисус медленно собирал учеников, число которых выросло после его смерти, так же было и с Монтаном. Секта монтанистов, пуританских в своей доктрине, особенно была сильна в Карфагене и его окрестностях, и среди них был Тертуллиан — первый важный христианский лидер, который мог писать на латыни.

Однако христианство стало более широко распространенным, чем иудаизм во времена Иисуса, и христианство не ослабело после катастрофы, аналогичной разрушению Иудеи римлянами. Следовательно, монтанисты удерживались под контролем. Кроме того, они ожидали своего рода неизбежного второго пришествия, а поскольку этого не происходило, их движение постепенно приходило в упадок. Однако некоторые продолжали существовать вплоть до мусульманского завоевания севера Африки в VII в., которое полностью стерло христианство в этом регионе.

Пилат

История ареста Иисуса и суда над ним в Евангелии от Иоанна в сущности та же, что и в синоптических Евангелиях, но с важным изменением в атмосфере происходящего. Божественный Иисус, изображаемый Иоанном, ни в коем случае не немой и страдающий раб, изображенный Второ-Исайей и синоптическими Евангелиями. Вместо этого Иисус совершенно хладнокровен и всегда контролирует события. Он осознанно идет к своей смерти.

Так, он смело встречает лицом к лицу тех, кто пришел арестовать его, и спокойно объявляет о себе еще до того, как у Иуды появляется возможность указать не него. И когда Пилат спрашивает у него, является ли он Царем Иудейским, Иисус в свою очередь вопрошает Пилата и без труда доминирует в этом обмене фразами:

Ин., 18: 34–35. Иисус отвечал ему: от себя ли ты говоришь это, или другие сказали тебе о Мне? Пилат отвечал: разве я Иудей? Твой народ и первосвященники предали Тебя мне; что Ты сделал?

Так Пилат явно был вынужден признать, что он ничего не знает о деле и что он является просто выразителем интересов еврейских первосвященников. Таким образом, Иоанн, писавший для своей языческой аудитории, делает больше, чем автор любого из синоптических Евангелий (даже Лука), чтобы снять вину за распятие Иисуса с язычников и перенести ее на евреев.

Еще нагляднее это было сделано на более позднем этапе суда, когда Пилат снова задает вопросы Иисусу. Теперь Иисус молчит, и Пилат в отчаянии говорит:

Ин., 19: 10–11. …мне ли не отвечаешь? не знаешь ли, что я имею власть распять Тебя и власть имею отпустить Тебя? Иисус отвечал: ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше; посему более греха на том, кто предал Меня тебе.

Другими словами, Пилат снова изображен как марионетка, который может делать только то, что он должен делать, в соответствии с римским законом (или с волей Божьей). В любом случае, так как он не обучен Священному Писанию, так как он ничего не знает о Мессии и так как он не слышал проповеди Иисуса, он не мог знать того, что он делает. Великий грех лежит на тех, кто знает Священное Писание, знает о Мессии и слышал об учении Иисуса и, тем не менее, отдал Иисуса на беспощадные жернова римского закона. Выражение «более греха на том, кто предал Меня» подразумевает единственное число и может указывать на первосвященника Каиафу (хотя некоторые предполагают, что имелся в виду Иуда Искариот или даже Сатана).

Если считать, что это выражение относится к Каиафе, то тогда именно еврейская власть, а не римская по-настоящему ответственна за распятие.

Чтобы еще более подчеркнуть это, Иоанн показывает, что Пилат уступил первосвященникам только после политических угроз, которых нет в синоптических Евангелиях, но которые языческая аудитория Иоанна полностью поняла бы:

Ин., 19: 12. …Иудеи же кричали: если отпустишь Его, ты не друг кесарю; всякий, делающий себя царем, противник кесарю.

Другими словами, первосвященники были готовы обвинить Пилата в измене, если он оправдает Иисуса. Обвинение в измене во времена подозрительного императора Тиберия часто было равносильно убеждению.

Первосвященники, националистически настроенные иудеи насмешливо представляют Иисуса толпе как мессианского царя:

Ин., 19: 15. …Пилат говорит им: Царя ли вашего распну? Первосвященники отвечали: нет у нас царя, кроме кесаря.

Таким образом, они изображаются как целиком отвергающие мессианскую надежду и это, как тщательно выстраивает в повествовании Иоанн, полностью свидетельствует против них.

Копье

Версия Иоанна распятия на кресте во многих отношениях отличается от распятия, изображенного в синоптических Евангелиях. Иисус сам несет свой собственный крест. Никто не помогает ему. Унизительные аспекты распятия, в том числе осмеяние толпой, опушены. На месте распятия присутствует мать Иисуса Мария (хотя о ее присутствии не упоминается в остальных Евангелиях), а Иисус ведет себя достаточно хладнокровно и возлагает ответственность за дальнейшую судьбу матери на любимого ученика, который также присутствует там.

Иоанн, подобно Луке, опускает последний крик отчаяния. Такое отчаяние было бы немыслимым в изображенном Иоанном психологическом портрете Иисуса. Вместо этого Иоанн описывает, что Иисус просто возвещает о завершении своей миссии:

Ин., 19: 30. …Когда же Иисус вкусил уксуса, сказал: совершилось! И, преклонив главу, предал дух.

В Евангелии от Иоанна приводятся некоторые события, произошедшие после смерти Иисуса, которых нет в синоптических Евангелиях. Иоанн объясняет, что первосвященники хотели, чтобы распятых (Иисуса и двух разбойников) сняли с креста в тот же вечер, чтобы они не осквернили приближающуюся Пасху. По этой причине воинов посылают, чтобы они перебили ноги распятых, чтобы таким образом их можно было умертвить и снять.

Однако очевидно, Иисус умер скорее, чем ожидалось; действительно, достаточно скоро, так что один воин даже заподозрил, что Иисус мог притвориться мертвым:

Ин., 19: 33–34. Но, пришедши к Иисусу, как увидели Его уже умершим, не перебили у Него голеней, но один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода.

Иоанн представляет эти подробности, чтобы подчеркнуть очень важный теологический пункт; очевидно, тот, который потом обсуждался некоторыми фракциями среди ранних христиан. Поэтому он решительно защищает истинность того, что он только что сказал:

Ин., 19: 35. И видевший засвидетельствовал, и истинно свидетельство его; он знает, что говорит истину, дабы вы поверили.

Затем Иоанн продолжает объяснять значение этого неистово защищаемого описания того, что ноги не были перебиты, а было сделано проткновение копьем:

Ин., 19: 36. Ибо сие произошло, да сбудется Писание: «кость Его да не сокрушится». Также и в другом месте Писание говорит: «воззрят на Того, Которого пронзили».

Первая цитата взята из Псалтыря. В ней восхваляется забота Бога о тех, кто верит в него, имеется стих:

Пс., 33: 21. Он [Господь] хранит все кости его [праведного]; ни одна из них не сокрушится.

И позже в апокалиптических главах Книги Захарии сделана ссылка на какого-то неизвестного человека, с которым плохо обращались:

Зах., 12: 10. …и они воззрят на Него, Которого пронзили, и будут рыдать о Нем…

Беспокойство о том, чтобы события жизни Иисуса соответствовали различным высказываниям в Ветхом Завете, в действительности не характерно для Иоанна. Он не Матфей, и он не пишет для аудитории Матфея.

Эта ссылка должна пониматься шире. Иисус был распят во время праздника Пасхи, и в начале четвертого Евангелия Иоанн Креститель упомянул об Иисусе как об «агнце Божием». Вот и получается связь агнца и Пасхи.

В наставлениях Бога Израилю в случае первой Пасхи накануне Исхода из Египта Моисею было сказано:

Исх., 12: 3. Скажите всему обществу Израильтян: в десятый день сего месяца пусть возьмут себе каждый одного агнца по семействам, по агнцу на семейство…

Агнец должен быть пожертвован накануне Пасхи, а его кровью должны быть обмазаны дверные косяки:

Исх., 12: 13. …и увижу кровь и пройду мимо вас, и не будет между вами язвы губительной…

Далее в той же главе дается дальнейшее наставление:

Исх., 12: 46. …и костей ее не сокрушайте.

Это делается в соответствии с общим правилом, согласно которому все животные, пожертвованные Богу, должны быть в отличном состоянии и без пятен:

Втор., 17: 1. Не приноси в жертву Господу, Богу твоему, вола, или овцы, на которой будет порок, или что-нибудь худое, ибо это мерзость для Господа, Бога твоего.

Теперь аналогия Иоанна кажется ясной. Распятие Иисуса накануне Пасхи — это новая и великая жертва. Вместо незапятнанного агнца, всегда символа чистых и невинных, есть незапятнанный Агнец Божий, чистый и невинный Иисус. Кость Иисуса не должна быть сокрушена, но кровь Иисуса должна быть замечена в соответствии со стихами Исх., 12: 13 и 12: 46 соответственно. Следовательно, воины не сокрушали ноги Иисуса, а вызвали кровотечение, проткнув Иисуса копьем.

Можно доказать, что тот факт, что эта жертва была намного более великой — Иисус, а не обычный агнец, — указывал на то, что и цель была в равной степени более великой — все человечество, а не одни только иудеи. Это соответствовало замыслу Иоанна и объясняло манеру, в которой он настаивает на том, что его описание сцены с копьем было истинным.

Агнец иногда использовался как жертва за грех: жертва означала искупление греха и испытание грешника перед Богом:

Лев., 4: 27. Если же кто из народа земли согрешит по ошибке…

Лев., 4: 32. А если из стада овец захочет он принести жертву за грех…

Иисус — это незапятнанный Агнец, пожертвованный в качестве искупительной жертвы за все человечество, и это придает дополнительное значение той манере, в которой Иоанн Креститель первый раз приветствует Иисуса (согласно четвертому Евангелию):

Ин., 1: 29. …вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира…

Фома

История воскресения рассказывается Иоанном подробнее, чем в любом из остальных Евангелий. (По-видимому, чем позднее Евангелие, тем более подробно рассказывается история воскресения.)

Самое подробное описание начальных сомнений апостолов приводится здесь в связи с Фомой:

Ин., 20: 24–25. Фома же, один из двенадцати, называемый Близнец, не был тут с ними, когда приходил Иисус. Другие ученики сказали ему: мы видели Господа. Но он сказал им: если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю.

Желание Фомы было утолено, и он поверил в воскресение, но именно этот отрывок добавил в наш язык фразу «Фома неверующий», фразу, которая стала использоваться для любого отъявленного скептика.

Прозвище Близнец, по-видимому, означало, что у Фомы должен был быть брат или сестра-близнец. В Библии не упоминается о каком-либо таком близнеце, хотя вокруг этого и возникла легенда (некоторые даже утверждали, что Фома был братом-близнецом Иисуса).

Возможно, существенно то, что только Иоанн использует это прозвище. Фома — это просто Фома, когда о нем упоминают в синоптических Евангелиях. Возможно, слово «близнец» вообще не имеет материального смысла, а относится к тому, что Фома обладал «двойственным умом», то есть имел скептические наклонности. Тогда, возможно, «Фома, называемый Близнец» — это просто способ сказать «Фома неверующий».

9. ДЕЯНИЯ СВЯТЫХ АПОСТОЛОВ

Феофил * Матфий * Пятидесятница * Языки * Парфяне и мидяне * Анания * Гамалиил * Стефан * Филипп * Симон маг * Кандакия * Савл из Тарса * Дамаск * Варнава * Иаков, брат Господень * Лидда * Корнелий * Антиохия * Кесарь Клавдий * Ирод Агриппа I * Кипр * Паф * Павел * Памфилия * Писидия * Ликаония * Атталия * Сила * Тимофей * Фригия и Галатия * Троада * Македония * Филиппы * Лидия * Фессалоника * Берия * Афины * Эпикурейцы и стоики * Дионисий Ареопагит * Коринф * Акила * Галлион * Эфес * Аполлос * Диана Эфесская * Милет * Родос * Феликс * Антипатрида * Друзилла * Фест * Ирод Агриппа II * Мира * Крит * Мелит * Сиракузы * Ригия * Рим

Феофил

Следующей после четырех Евангелий, четырех версий жизни Иисуса, в Библии идет книга, которая является главным образом простой историей и по этой причине особенно ценна.

Она связана с постепенным развитием христианства в течение того поколения, которое последовало за распятием Иисуса, — с началом в Иерусалиме и до его постепенно расширяющегося влияния, которое в конце концов достигает и самого Рима. Так, здесь указывается на устойчивый сдвиг христианства от его национальной еврейской основы вплоть до статуса всемирной языческой религии, и героем этого сдвига является апостол Павел.

Хотя вторая половина книги есть по существу биография Павла, в первой половине приводятся некоторые детали относительно остальных важных учеников, так что эта книга была справедливо названа Деяниями святых апостолов (а не, скажем, Книгой Павла).

Автором Деяний обычно считается тот же автор, что и третьего Евангелия. Книга Деяний начинается, например, с посвящения, подобного посвящению, с которого начинается третье Евангелие, и оно относится к более ранней книге:

Странствия апостолов

Деян., 1: 1–2. Первую книгу написал я к тебе, Феофил, о всем, что Иисус делал и чему учил от начала до того дня, в который Он вознесся…

Этой «первой книгой» считается третье Евангелие, и общепринято, что Лука написал это Евангелие и он также является автором Деяний. Безусловно, посвящение Феофилу мог добавить и более поздний автор, чтобы создать видимость, как если бы один и тот же автор написал третье Евангелие и Деяния, но тщательная проверка стиля и словаря этих двух книг, по-видимому, подтверждает теорию общего авторства.

Действительно, было бы удивительно, если бы Евангелие от Луки и Деяния могли первоначально составлять один отдельный трактат, который был разделен только тогда, когда было решено собрать различные канонические Евангелия в одну группу.

События, описываемые в Деяниях, заканчиваются как раз перед началом преследований христиан Нероном в 64 г., и некоторые предполагали, что примерно в это время и была написана книга. Другие предпочитали датировать ее только 100 г. Однако кажется весьма вероятным, что Деяния были написаны примерно в то же время, что и Евангелие от Луки, и, по-видимому, вполне подходящей датой для обеих книг является 80 г.

Никто не знает, где были написаны Деяния. Последние зафиксированные в них события происходят в Риме, так что эта книга могла быть написана там. Если она была написана примерно через пятнадцать лет после этих событий, то вполне возможно, она была составлена в другом месте. Некоторые предполагают Малую Азию и, в частности, город Эфес. В I в. в Эфесе христианская миссионерская работа была особенно успешной. Традиция считает, что другие книги Нового Завета были составлены там, особенно четвертое Евангелие.

Матфий

Когда начинаются события Деяний, воскресший Иисус все еще пребывает со своей небольшой группой учеников и дает им свои последние наставления в течение довольно длинного промежутка времени:

Деян., 1: 3. Которым и явил Себя живым, по страдании Своем, со многими верными доказательствами, в продолжение сорока дней…

После этого Иисус был взят на небо (вознесение):

Деян., 1: 9. Сказав сие, Он поднялся в глазах их, и облако взяло Его из вида их.

Именно теперь ученикам предстояло продолжить свою собственную работу, и первым их деянием должно было стать восстановление внутреннего круга двенадцати, который был нарушен из-за отступничества Иуды Искариота. Перечисляются оставшиеся апостолы — это четвертый список апостолов в Новом Завете. Другие три находятся в Евангелиях от Матфея, Марка и Луки соответственно; Иоанн не дает такого списка.

Деян., 1:13. …Петр и Иаков, Иоанн и Андрей, Филипп и Фома, Варфоломей и Матфей, Иаков Алфеев и Симон Зилот, и Иуда, брат Иакова.

Естественно, Иуда Искариот пропущен, но, если мы рассмотрим эти одиннадцать, мы обнаружим, что этот список включает в себя в точности те имена, которые перечислены у Луки, а не у Матфея и Марка. Из трех синоптических Евангелий только в Евангелии от Луки Иуда, брат Иакова, считается одним из двенадцати апостолов; только Лука идентифицирует Симона как Симона Зилота. Это — дополнительное доказательство в пользу той теории, что Деяния написал Лука, как и третье Евангелие.

Петр условился со всеми выбрать нового человека, чтобы он занял место Иуды Искариота, чтобы число человек внутреннего круга снова стало мистическое двенадцать, что соответствовало двенадцати коленам Израиля. Были выдвинуты двое: Иосиф Варсава и Матфий. Чтобы выбрать между ними, бросили жребий:

Деян., 1: 26. И бросили о них жребий, и выпал жребий Матфию, и он сопричислен к одиннадцати Апостолам.

Ни Иосиф Варсава, ни Матфий не упоминаются где-либо еще в Новом Завете.

Но эти двенадцать апостолов ни в коем случае не были единственными людьми, благодаря которым получило свое начало христианство. Кроме того, в те самые ранние дни христианства вместе собирались и другие последователи Христа:

Деян., 1: 15–16. И в те дни Петр, став посреди учеников… Было же собрание человек около ста двадцати…

Среди них в Деяниях перечисляются:

Деян., 1: 14. …Мариею, Материю Иисуса, и с братьями Его.

Это — последний случай упоминания Марии в Новом Завете. Лука, вместе с авторами других синоптических Евангелий, сделал запись о том, как она и братья Иисуса безуспешно пытались увидеть Иисуса, и больше о ней не упоминается. (Ее появление в момент распятия можно обнаружить только в Евангелии от Иоанна.) Однако если принять свидетельство Деяний, то она присоединилась к христианской общине после смерти ее сына, несмотря на ее сомнения в Иисусе при жизни.

Пятидесятница

После Вознесения приближался второй из трех великих праздников урожая иудаизма. Это был праздник, который на еврейском языке назывался Хаг га-Шавуот («праздник Седмиц») или просто Шавуот. Значение этого названия является результатом способа определения времени его соблюдения. Это определение основывалось на Пасхе, первом празднике урожая:

Лев., 23: 15–16. Отсчитайте себе от первого дня после праздника, от того дня, в который приносите сноп потрясания, семь полных недель, до первого дня после седьмой недели отсчитайте пятьдесят дней, и тогда принесите новое хлебное приношение Господу…

Другими словами, Шавуот наступает через семь недель и один день после дня субботнего Пасхи, и поэтому он называется «праздником Седмиц». Его греческое название относится к количеству дней — «Пятидесятница», что происходит от греческого слова, означающего «пятидесятый», так как праздник наступает на пятидесятый день после Пасхи. Во Второй книге Маккавеев этот праздник упоминается с обоими названиями:

2 Мак., 12: 31–32. …они отправились в Иерусалим, потому что приближался праздник седьмиц. После праздника, называемого Пятидесятницею, пошли они…

Так как в Деяниях описывается, что вознесение происходит через сорок дней после воскресения, которое, в свою очередь, произошло через день после дня субботнего Пасхи, Пятидесятница, должно быть, наступила через десять дней после вознесения.

Двенадцать апостолов, еще полностью евреи по воспитанию и религиозности, приготовились праздновать этот праздник:

Деян., 2: 1. При наступлении дня Пятидесятницы все они [апостолы] были единодушно вместе.

Из-за того что последующие события пришлись на Пятидесятницу, она осталась важным днем в христианском календаре и празднуется в седьмое воскресенье после Пасхи.

Языки

Апостолы, собравшиеся для того, чтобы праздновать Пятидесятницу, были охвачены религиозным экстазом, который они приписывали вхождению в них Духа Святого — явление, обещанное им Иисусом как раз перед вознесением, как в Деяниях цитируются слова Иисуса:

Деян., 1: 5. …а вы, через несколько дней после сего, будете крещены Духом Святым.

Явление Духа Святого в Пятидесятницу приняло форму экстатических восклицаний:

Деян., 2: 4. И исполнились все Духа Святаго, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать.

Произнесение несвязных звуков под влиянием религиозного экстаза — это эффект, распространенный во многих религиях. Например, священнослужительница Аполлона в Дельфийском храме Пифия под влиянием наркотических листьев, которые она жевала, и газов, которые выходили из вулканического жерла, также произносила несвязные фразы. Затем они интерпретировались священниками таким образом, что это давало наставления, столь ценимые греками.

Этот «дар языков», или, по-гречески, «глоссолалия», был общей чертой экстатических приступов пророков, что было характерно для религиозных методов израильтян в период судей и царей. Фактически такая экстатическая и несвязная речь была тем, что обычно подразумевается под термином «пророчество» в ранних книгах Библии. Возможно, наиболее известным случаем является случай Саула, который при встрече с группой пророков заразился их пылом (религиозный экстаз заразителен) и присоединился к ним:

1 Цар., 10: 10. Когда пришли они к холму, вот встречается им сонм пророков, и сошел на него Дух Божий, и он пророчествовал среди них.

«Дар языков» не был только древним явлением. В наше время в эмоционально насыщенных собраниях некоторых христианских сект обычны экстатические события другого рода. Так, например, секта «трясунов», которая в XIX в. в Америке достигла некоторой известности, но почти исчезнувшая сегодня, называлась так потому, что во время своих молитв они часто входили в состояние конвульсий и тряслись, одновременно бессвязно молясь. Секты, в которых частыми бывают явления «дара языков», часто упоминаются как «Церкви Пятидесятницы» из-за того, что это событие во время празднования апостольской Пятидесятницы дало им библейское обоснование.

Парфяне и мидяне

Повествование в Деяниях привносит в это описание «языков», на которых говорили апостолы, чудесное, поскольку объявляется, что их фразы были понятны всем, кто слышал их, говоривших на родных языках окружавших слушателей. Там же описана аудитория:

Деян., 2: 5. В Иерусалиме же находились иудеи, люди набожные, из всякого народа под небом.

Деян., 2: 9—11. Парфяне, и Мидяне, и Еламиты, и жители Месопотамии, Иудеи и Каппадокии, Понта и Асии, Фригии и Памфилии, Египта и частей Ливии, прилежащих к Киринее, и пришедшие из Рима, иудеи и прозелиты, Критяне и Аравитяне, слышим их нашими языками говорящих о великих делах Божиих?

Этот список народов символизирует главным образом систематическое распространение учения с востока на запад. Сначала провинции Парфянской империи (тогда находившейся на вершине своего могущества), границы которой находились недалеко от восточной части Иудеи. Парфяне, которые были правящим народом в империи, занимали в качестве своей родной провинции северо-восточную часть современного Ирана, провинции, находящейся строго к юго-востоку от Каспийского моря.

Сразу к западу от Парфии была Мидия, а к югу от Мидии была Сузиана, древний Элам. К западу от Мидии и Элама была Месопотамия, древняя Вавилония. Эти различные провинции образовывали основные части Парфянской империи, и это перечисление привело к самой Иудее. Перечисление стран в списке движется на запад в Малую Азию, где названы пять различных регионов: Каппадокию и Понт можно обнаружить в восточной части этого полуострова, в то время как Азия, Фригия и Памфилия находятся в его западной части.

Азия — это термин, который в современном словоупотреблении применяется ко всему обширному континенту, частью которого является Малая Азия. Однако во времена Римской империи провинция Азия упоминалась только как западная треть полуострова, область, которая однажды была царством Пергам. Во всей Книге Деяний слово «Азия» должно пониматься в этом смысле. Что касается Фригии, то однажды, на несколько столетий ранее, это было независимое царство, но теперь это было просто название, данное внутренним частям Малой Азии.

Во время апостольской Пятидесятницы все области Малой Азии, кроме Понта, были частями Римской империи. Понт в течение еще одного поколения оставался в номинальной независимости под властью марионеточного царя. Однако в 63 г. Нерон сделал Понт непосредственно римской провинцией.

После упоминания регионов Малой Азии, находящихся к северо-западу от Иудеи, перечисление смещается на юго-запад, в Египет и Киринею, а затем на далекий запад — в Рим. Крит и Аравия, по-видимому, были добавлены задним числом.

Можно было бы доказать, что, по мере того как этот список удлиняется, как бы делая чрезвычайно внушительным то, каким образом апостолы заговорят на языке «всякого народа под небом», список становится не столь внушительным, как это кажется.

Во времена Римской империи греческий язык был широко распространен повсюду. Иудеи, живущие в этих областях, знали греческий. Например, иудеи в Александрии говорили на греческом, а не египетском. Иудеи из Каппадокии, Понта, Азии, Фригии, Памфилии, Египта, Киринеи, Крита и Рима также говорили на греческом. Возможно, в парфянских провинциях говорили на арамейском, который был языком торговли в областях к востоку от грекоязычных областей и который был родным языком самих иудеев. Короче говоря, если апостолы в дополнение к своему родному арамейскому знали по крайней мере в какой-то степени греческий (а в те времена, весьма вероятно, так оно и было) и если во время экстаза они произносили фразы на обоих языках, то все те, кто из разных перечисленных народов слышал их, что-нибудь да понимали. И таким образом, это описание можно воспринимать без необходимости какого-либо чуда.

Как бы то ни было, конечно, верящие христиане воспринимают это событие как чудесное. Если мы примем описание, данное в Деяниях, так как многие были обращены в веру в Иисуса как Мессию после речи Петра:

Деян., 2: 41. Итак охотно принявшие слово его [Петра] крестились, и присоединилось в тот день душ около трех тысяч.

Анания

В раннехристианском сообществе была принята коммунистическая форма собственности:

Деян., 4: 32. …и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее.

Деян., 4: 34–35. Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду.

Эта идиллическая картина единения и бескорыстия не была, однако, без недостатков. Очевидно, были такие случаи, когда некоторые люди утаивали хотя бы немного денег из общего фонда, но говорили, что давали все целиком.

Деян., 5: 1–2. Некоторый же муж, именем Анания, с женою своею Сапфирою, продав имение, утаил из цены, с ведома и жены своей, а некоторую часть принес и положил к ногам Апостолов.

Петр заметил обман и упрекал сначала Ананию, а затем Сапфиру, обвиняя их во лжи. Будучи обвиненными, они упали замертво, и имя Анания до сих пор в разговорной речи используется как прилагаемое к любому лжецу.

Интересное совпадение заключается в том, что из четырнадцати лиц с этим именем, упомянутых в Ветхом Завете, самым значительным является один из лжепророков. Во времена Иеремии пророк Анания предсказал быстрое освобождение иудеев из вавилонского плена. Иеремия передал слова Бога, который угрожал Анании смертью за ложь:

Иер., 28: 17. И умер пророк Анания в том же году, в седьмом месяце.

Гамалиил

То, что христиане выжили и распространили свое влияние под руководством Петра, произошло благодаря, по крайней мере частично, расколу среди еврейских сект. Аристократические саддукеи, проримские и оппозиционно настроенные в отношении всего, что могло вызвать политические или социальные волнения, с тревогой взирали на деятельность апостолов. Религиозный энтузиазм, который они пробудили в массах, и атмосфера деятельного возрождения казались им наиболее опасными.

Деян., 5: 17. Первосвященник же и с ним все, принадлежавшие к ереси саддукейской, исполнились зависти…

Была сделана не одна попытка заключить апостолов в тюрьму, особенно их руководителя Петра, и даже осудить их на смерть.

Однако саддукеям противостояли фарисеи. Почти во всех отношениях религиозные взгляды ранних христиан были взглядами фарисеев. Великая разделительная линия в то время состояла в основном в том факте, что христиане верили в Иисуса как Мессию, а фарисеи — нет. Вполне вероятно, что многие из фарисеев того времени считали, что эта вера в Иисуса была отклонением, которое вскоре исчезнет. Гораздо большую опасность в иудаизме, по их мнению, представляла саддукейская секта, с которой фарисеи ожесточенно враждовали в течение примерно полутора веков.

В защиту апостолов от управляемого саддукеями совета выступил лидер фарисеев:

Деян., 5: 34. Встав же в синедрионе, некто фарисей, именем Гамалиил, законоучитель, уважаемый всем народом…

Гамалиил был внуком Гиллеля и продолжил учение о смирении своего известного деда. Гамалиил указывал на то, что в недавние десятилетия были другие вожди народных восстаний, последователи которых были полны мессианскими чаяниями, и никто из них не спасся:

Деян., 5: 36–37. Ибо незадолго перед сим явился Февда, выдавая себя за кого-то великого, и к нему пристало около четырехсот человек; но он был убит, и все, которые слушались его, рассеялись и исчезли. После него во время переписи явился Иуда Галилеянин и увлек за собою довольно народа; но он погиб, и все, которые слушались его, рассыпались.

Гамалиил указал на то, что христиане также исчезнут, если их вера в Иисуса ложна, так что совету нет необходимости предпринимать какие-либо действия, больше, чем они уже сделали в предшествующих случаях. А если христианская вера действительно была боговдохновенной, то любые действия против них со стороны совета будут не только бесполезными, но и опасными.

Совет согласился, и апостолам позволили продолжить свою деятельность. Однако между христианами и фарисеями не было никакого постоянного союза. Непреодолимой была проблема мессианства Иисуса.

Гамалиил возглавлял фарисеев вплоть до своей смерти в 52 г. Многие его потомки продолжали возглавлять еврейское сообщество в Иудее и после того, как Рим уничтожил всю еврейскую политическую власть. Последним из этого рода был Гамалиил VI, который умер примерно в 425 г.

Стефан

Рост христианской общины неизбежно привел к проблемам, и с самого начала образовались две партии.

Одна партия состояла из иудеев Иудеи и Галилеи, языком которых был арамейский и которые продолжали соблюдать традиционные религиозные еврейские обычаи. Другая партия состояла из иудеев, живущих за пределами Иудеи и Галилеи и языком которых был греческий как в их повседневной жизни, так и в их религиозных обрядах. Эти две партии можно различать на основе языка, на котором они поклонялись, и они упомянуты в Деяниях как евреи и греки соответственно.

Понятно, что эти две группы должны были недопонимать Друг друга. Еврейская партия не могла не считать, что надлежащим для молитв был древний священный еврейский язык и что святая земля Израиля была для этого надлежащим местом.

Естественно, греки для них выглядели как чужаки, наполовину испорченные язычниками, говорящие на языческом языке и терпимые к языческим обычаям. С другой стороны, греческая партия больше знала об огромном внешнем мире, смотрела на евреев как на отсталых провинциалов, узкое мировоззрение которых было неподходящим для решения стоящих перед ними задач.

Деян., 6: 1. В эти дни, когда умножились ученики, произошел у еллинистов ропот на евреев за то, что вдовицы их пренебрегаемы были в ежедневном раздаянии потребностей.

Другими словами, греки заявили, что они не получали справедливую долю от дохода сообщества. Так как двенадцать апостолов были полностью из еврейской группы, для этой жалобы были основания.

Если бы апостолы отвергли эти возражения и заняли бы строго еврейскую позицию, греки могли отпасть, и тогда христианство могло угаснуть.

Однако апостолы не сделали этого. В своем решении, которое, как можно заметить задним числом, было по-государственному взвешенным, они предложили грекам особое представительство в христианской общине, позволив им выбрать семь руководителей, которые позаботились бы о справедливом обращении с ними:

Деян., 6: 5. И угодно было это предложение всему собранию; и избрали Стефана, мужа, исполненного веры и Духа Святаго, и Филиппа, и Прохора, и Никанора, и Тимона, и Пармена, и Николая Антиохийца, обращенного из язычников;

Возглавил греческую семерку Стефан, и он сразу начал проявлять активность в миссионерской деятельности среди своих греческих соотечественников. Здесь он встретился с большой оппозицией:

Деян., 6: 9. Некоторые из так называемой синагоги Либертинцев и Киринейцев и Александрийцев и некоторые из Киликии и Асии вступили в спор со Стефаном…

В то время как храм был единственным молитвенным домом в Иерусалиме, имелось множество синагог, в которых иудеи могли собраться, чтобы обсудить Закон, обсудить различные его пункты и, возможно, заняться своими социальными делами. Возможно, это, в сущности, не слишком отличалось от современных клубов.

Естественно, можно было бы ожидать, что иудеи с общим воспитанием будут собираться в какой-то конкретной синагоге. Греки чувствовали бы себя с теми, кто говорит по-гречески. Действительно, могло быть так, что жители Киликии или Азии, говорящие по-гречески с малоазиатским акцентом, были бы чаще с одними, в то время как жители Киринеи и Александрии, говорящие с африканским акцентом, были бы чаще с другими. (Киликия, ранее не упомянутая в Библии, — это область, занимающая восточную половину южного побережья Малой Азии.)

Неясно, представляла ли «синагога Либертинцев» еще и третью группу, или же она была для тех, к кому (как это видно из Иерусалимской Библии) принадлежали иудеи из Киринеи и Александрии.

Слово «либертинцы» в современном английском языке относится к тем, кто доводит свободу до распущенности и не позволяет никаким запретам ограничивать их необузданные желания. Мы, как правило, думаем о либертинцах как о грешниках и распутниках, и поэтому, вполне вероятно, именно такие люди и выступали против Стефана.

Однако слово «либертинец» имеет и более раннее значение; оно применялось к человеку, который был порабощен, но был освобожден, тот, кого в наше время обычно называют «вольноотпущенником». И действительно, в Исправленном стандартном переводе упоминается о «синагоге вольноотпущенников», а не синагоге распутников.

Думается, такая синагога могла состоять из потомков тех иудеев, которые взяли под стражу Помпея, когда тот столетие назад осадил и занял Иерусалим и кто позже был освобожден. Они или их потомки, возможно, построили свои дома в Киринее и Александрии, самых крупных и процветающих еврейских центрах во всем греческом мире, и, возможно, это дало название синагоге иудеев Африки.

Стефан был приведен в совет по обвинению в богохульстве, и в свою защиту он рассказал древнюю историю иудеев времен Моисея, подчеркивая то, как люди в каждом веке отвергали пророков — даже самого Моисея, — и закончил гневным протестом:

Деян., 7: 51–52. Жестоковыйные! Люди с необрезанным сердцем и ушами! Вы всегда противитесь Духу Святому, как отцы ваши, так и вы. Кого из пророков не гнали отцы ваши?..

Такая защита едва ли могла покорить его аудиторию, и, в довершение, Стефан затем совершил то, что с точки зрения его аудитории казалось явным богохульством. Он фактически повторил утверждение Иисуса в подобных обстоятельствах. Иисус сказал:

Мф., 26: 64. …отныне узрите Сына Человеческого, сидящего одесную силы и грядущего на облаках небесных.

Это относилось к утверждению из Книги Даниила, которое было принято как мессианское.

И Стефан сказал:

Деян., 7: 56. вот, я вижу небеса отверстые и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога.

Стефан был вскоре осужден на смерть через побивание камнями, и этот приговор был выполнен.

Возможно, это событие произошло в 51 г., через два года после распятия Иисуса, и, таким образом, Стефан стал первым христианским мучеником. И этот первый человек, умерший за новую веру, в которой утверждалось, что Иисус — Мессия, предсказанной пророками Ветхого Завета, был из греческой партии. Маятник начал свое колебание.

Филипп

Смерть Стефана сопровождалась энергичными действиями против христиан в Иерусалиме. Многие ради своей безопасности вынуждены были уехать. Среди них был Филипп, второй из семи руководителей греческой партии. (Он — единственный, кроме Стефана, о ком Библия говорит нечто большее, чем просто включение его в список семи.)

Упомянутый здесь Филипп — это второй из двух известных Филиппов Нового Завета. Первый — это апостол Филипп, галилеянин и поэтому принадлежащий к еврейской партии. Его упоминают во всех четырех списках апостолов, включая список в первой главе Деяний. Кроме этих списков, он не появляется в синоптических Евангелиях или Деяниях, но участвует в нескольких эпизодах в Евангелии от Иоанна.

Второй Филипп, фигурирующий в Деяниях, назван Филиппом-благовестником, потому что он проповедовал Евангелие за пределами Иудеи и убеждал обратиться в новую веру. Так, сразу после побивания камнями Стефана:

Деян., 8: 5. Так Филипп пришел в город Самарийский и проповедывал им Христа;

Палестина во времена Христа

Если этот стих относится к городу Самарии, который был столицей северного царства Израиль, то еще восемь столетий до этого этот город больше не существовал. Он был разрушен ассирийцами и после этого влачил свое существование как небольшая и запущенная деревня, пока она не была наконец восстановлена Иродом Великим. Он дал ей название Севастия (Sebaste), греческое слово, означающее «уважаемый» и считающееся эквивалентом латинского «Август», так что этот город был назван в честь императора Августа.

Тем не менее, в действительности маловероятно, чтобы Филипп отправился в Севастии. В Исправленном стандартном переводе этот стих переводится как «Филипп пришел в город Самарийский», другими словами, в некоторый неназванный самаритянский город.

Очевидно, последователи Иисуса к настоящему времени стали считаться еврейскими властями такими еретиками, что они обнаруживали некоторое родство с другими еретиками — самаритянами. Ситуация была уже не такой, как при жизни Иисуса (описанной в Евангелиях), когда любой приход к самаритянам со стороны Иисуса был поводом для удивления и даже неодобрения со стороны его учеников.

Теперь, когда Филипп начал активно обращать самаритян в христианство, Петр и Иоанн пошли в Самарию, без очевидных колебаний, чтобы завершить обращение и сделать его официальным:

Деян., 8: 17. Тогда возложили руки на них [обращенных самаритян], и они приняли Духа Святаго.

Таким образом, самаритяне были приняты как христиане в самом полном смысле, на уровне полного равенства с христианами ортодоксального еврейского происхождения. Это был важный шаг в развитии христианства из его еврейских «пеленок».

Симон маг

Во время прибытия Филиппа самаритяне уже были увлечены другим лидером:

Деян., 8: 9. Находился же в городе некоторый муж, именем Симон, который перед тем волхвовал и изумлял народ Самарийский, выдавая себя за кого-то великого.

Из-за этого стиха этот человек обычно идентифицируется как Симон маг (в отличие от Симона Петра). Мы могли бы предположить, что он был целителем, много проповедующим, как делали и апостолы. Такую деятельность друзья всегда называют боговдохновенной, а противники — колдовством. (Фарисеи обвинили бы Иисуса в колдовстве, и, если бы их точка зрения победила, и его, очевидно, могли понизить в истории до Иисуса мага.)

Сам Симон маг был обращен в христианство и крещен Филиппом. Когда Петр и Иоанн прибыли в Самарию как признанные власти, на основании своего апостольского чина, чтобы сделать такое обращение официальным, Симон попытался получить равные с ними права и почести. Возможно, он считал, что как полновластный апостольский представитель в Самарии он мог продолжать свою прежнюю деятельность под новым названием и сохранить всю мирскую власть и престиж, которые были ему даны. Поэтому он предложил купить это право:

Деян., 8: 18–19. Симон же, увидев, что через возложение рук Апостольских подается Дух Святый, принес им деньги, говоря: дайте и мне власть сию, чтобы тот, на кого я возложу руки, получал Духа Святаго.

В конце концов, это не было чем-то необычным — покупать религиозную должность. Первосвященство в Иерусалиме покупалось и продавалось во времена Селевкидов и во времена римлян; и эта практика была, несомненно, общепринятой во всех религиях.

Но в этом случае Петр резко осудил Симона. Тем не менее, практика купли-продажи религиозной должности известна в истории христианства, и благодаря этому отрывку эта практика получила особое название «симония» (от «Симон маг»).

Библия больше ничего не говорит о Симоне маге, но он в значительной степени фигурирует в историях, рассказанных раннехристианскими авторами. Он, как предполагается, выпал из основного русла христианства, основал христианский гностицизм, продолжал использовать магию и выступал против Петра и Павла, в более поздние годы его магические манипуляции привели к гибельным для него последствиям.

Еретическая секта симониан, которая просуществовала в течение примерно двух столетий, восходила к Симону магу. Мы располагаем только сочинениями ранних христиан, свидетельствующих о симонианской вере, и, как и можно было предположить, эти свидетельства, разумеется, неблагосклонны к ней.

Кандакия

Посчитав, что нужно завершить выполнение своей задачи в Самарии, Филипп отправился на юг в Газу, которая во времена Давида была одним из пяти главных городов филистимлян. Там он встретил незнакомца из далекой страны:

Деян., 8: 27. Он встал и пошел. И вот, муж ефиоплянин, евнух, вельможа Кандакии, царицы Ефиопской, хранитель всех сокровищ ее, приезжавший в Иерусалим для поклонения…

Название Эфиопия было дано греками земле, протянувшейся вдоль Нила, сразу к югу от Египта, за первым порогом реки. Это название применяется в настоящее время к Абиссинии, которая фактически находится примерно в 500 милях к юго-востоку от древней Эфиопии. Регион, известный как Эфиопия, для древних составлял крайнюю северную часть современного государства Судан, и лучше всего его можно было бы назвать Нубией. Другими словами, Филипп встретился с нубийцем, то есть с человеком из страны, лежащей к югу от Египта. В древности Нубия являлась придатком Египта. Египтяне торговали с Нубией, и при могущественных египетских фараонах Нубия была завоевана и оккупирована на многие века. Под фараонским владычеством Нубия восприняла египетскую культуру и религию, но никогда полностью не забывала о своей былой политической независимости.

После того как во времена Исхода произошли разрушительные вторжения народов моря, власть Египта постоянно сокращалась, и в конце концов Нубия вырвалась на свободу. Она образовала независимое царство (все еще египетское по своей культуре и религии) со столицей Напатой, городом на реке Нил примерно в 400 милях вверх по течению от южной границы Египта.

Примерно в 750 г. до н. э. (к концу царствования Уззии в Иудее) Нубия перешла под управление вождя по имени Кашта. При его власти Нубия достигла вершины своей силы, и это случилось именно в тот самый момент, когда Египет уже опустился до самого низа. Кашта завоевал южный Египет и воцарился в качестве нового фараона над тем, что историки называют 25-й династией. (Иногда она известна как Эфиопская династия, хотя было бы лучше называть ее Нубийской династией.) Преемник Кашты Пианхи в 736 г. до н. э. завоевал остальную часть Египта.

Эта Нубийская династия сыграла существенную роль в иудейской истории. Когда Сеннахирим в 701 г. до н. э. обложил осадой Иерусалим, Египет (в своих собственных интересах) поднял войско на войну против ассирийского монарха. Это войско возглавил Тахарк, правитель Нубийской династии, который через одиннадцать лет взошел на престол Египта. Он упоминается в Четвертой книге Царств как Тиргак. Его кампанию против Сеннахирима нельзя считать чем-то большим, чем отвлекающим маневром, но этого было достаточно, чтобы заставить ассирийцев (сражавшихся на этом фланге длинного фронта) отступить и уделить внимание неотложным нуждам поближе к родине. Поэтому Нубийская династия очень помогла чисто физически сохранить Иерусалим.

Преемник Сеннахирима Сахердан свел роль Иудеи к мирному даннику при Манассии, а затем в 661 г. до н. э. вывел Нубийскую династию из-под власти Египта. В течение двадцати лет Египтом правили ассирийские гарнизоны. Затем Египет восстановил свою независимость, но под властью своих монархов. Нубийцы больше никогда не попадали под их иго.

Несомненно, не фараоны 26-й династии основали крепость в Элефантине, укомплектованную еврейскими наемниками. Они охраняли Нил от налетов нубийцев с юга. И действительно, примерно в 590 г. до н. э. египтяне предприняли наступление и разграбили саму Напату.

С этого времени Нубия оказалась в изоляции (если не считать возможного набега персов в 522 г. до н. э.) и постепенно приходила в упадок. Хотя Нубия продолжала цепляться за египетскую религию, должно быть, в некоторой степени в нее проник иудаизм. Иудеи из Элефантины, возможно, поселялись в Нубии или увеличивали там число обращенных. Некоторые из них, будучи иудеями по рождению или обращению, возможно, совершали длинное путешествие в Иерусалим, чтобы поклониться в храме, так же как мусульмане сегодня предпринимают паломничество в Мекку.

Следовательно, евнух, который встретился Филиппу, был иудеем, хотя Библия не говорит о том, кто он был по происхождению или по обращению.

В римские времена Нубия сохраняла свою независимость и управлялась несколькими царицами. Нубийское слово, обозначающее царицу, было озвучено греками как Кандаке, а римлянами и самими нубийцами как Кандакия. Это название применялось ко всем царицам Нубии того времени.

Самая влиятельная из них правила во времена Августа, который захватил Египет и сделал его римской провинцией. Нубия отважилась вторгнуться в Египет. Возможно, она посчитала, что замешательство переворота в Риме сделает Египет легкой наживой.

Если это так, то она ошибалась. В 22 г. до н. э. римское войско, возглавляемое Гаем Петронием, совершило поход на юг и разграбило Напату. Во времена до Августа политика Рима заключалась в том, чтобы аннексировать Нубию, но Август всегда, когда это было возможно, предпочитал мирную политику. Нубия осталась свободной, ей было позволено сохранить свою независимость. Однако она больше не предпринимала никаких выступлений на север.

Преемницей той Кандакии, которая выступила против римлян (преемница, известная также как Кандакия), стала «царица Ефиопская» из Деяний (8: 27). Она использовала в качестве казначея еврейского евнуха, и это и был тот еврейский казначей Нубии, с кем встретился Филипп.

Когда Филипп встретил нубийского иудея, он читал отрывок из Исайи. Филипп истолковал отрывок для него в мессианском смысле применительно к Иисусу. Нубиец немедленно попросил обратить его и, возможно, понес Благовестие к себе на родину. Интересно, что в этом случае там не было Петра и Иоанна, чтобы сделать обращение официальным. Ситуация начинала ускользать из-под контроля со стороны апостольского руководства и еврейской партии, власть которой была сосредоточена в Иерусалиме.

Савл из Тарса

Но более известным и влиятельным из всех представителей греческой партии был человек по имени Савл, и он начинал свою деятельность как твердый противник последователей Иисуса.

Савл был из колена Вениамина и имел свои основания для еврейской националистической гордости, как это можно заметить из его описания себя в Послании к филиппийцам:

Флп., 3: 5. Обрезанный в восьмой день, из рода Израилева, колена Вениаминова, Еврей от Евреев, по учению фарисей…

Неудивительно, что как ребенку семьи Вениамина ему дали имя самого великого Вениамина в истории — царя Саула. По крайней мере, царь Саул был самым великим Вениамином до пришествия этого нового Саула.

Однако, хотя Савл и называет себя «Евреем от Евреев» (то есть не просто иудеем, но и иудеем по происхождению — сыном родителей-иудеев), он не входил в состав еврейского сообщества ранних христиан, поскольку он не был уроженцем Иудеи или Галилеи. Он родился в Малой Азии и поэтому был из греческого сообщества:

Странствия апостолов

Деян., 21: 39. Павел же сказал: я Иудеянин, Тарсянин, гражданин небезызвестного Киликийского города…

Тарс действительно был самым крупным городом в Киликии. В своей древнейшей истории он был, возможно, хеттским городом. Финикийские торговцы, должно быть, поселились там в великие дни Гирама Тирского (когда Израилем правили Давид и Соломон), и также, должно быть, туда пришли греческие торговцы. В более поздние века, когда греческая культура стала светской, Таре всегда претендовал на то, что он греческий город, но вплоть до римских времен оставался выраженным финикийский оттенок.

Примерно в 850 г. до н. э. Тарс был захвачен расширившейся Ассирийской империей, а после падения Ассирии им продолжали править сначала персидские цари, а затем Селевкиды. Тем не менее, в нем всегда сохранялась значительная роль самоуправления, и в 171 г. до н. э. он получил подлинную независимость от самого Антиоха IV.

В последующие два столетия в Тарсе произошел заметный взлет культуры и процветание, город гордился своим греческим духом, философами и университетом. Император Август, когда он был еще подростком и обучался на острове в Эгейском море, имел в качестве своего учителя философа из Тарса Афенодора. Это действительно был «небезызвестный город».

После убийства Юлия Цезаря бывший заместитель знаменитого полководца Марк Антоний получил во владения восток, и он избрал своим местом жительства Тарс.

Именно в то время, когда Марк Антоний жил в Тарсе, он позвал Клеопатру на совет, чтобы она привезла деньги из богатого Египта. Клеопатра прибыла в Таре на судне, снаряженном с чрезвычайной роскошью, и сама блистала нарядами и красотой. Она имела успех, и вторым самым известным событием в истории города Тарс стала первая встреча в его гавани Марка Антония и Клеопатры.

Тем не менее, еще более важным было то, что происходило тогда совершенно незамеченным. Так как Тарс был важным центром торговли, в нем собралась колония иудеев, которая развивалась и процветала. В какой-то год, который совершенно неизвестен, но можно рискнуть, предположив, что это был 10 г., там родился Савл из Тарса, и это стало действительно самое известное событие в истории города.

Очевидно, родственники Савла имели значительное влияние. Они были римскими гражданами (возможно, были достаточно богатыми, чтобы купить гражданство). Гражданство часто предоставлялось за некоторые услуги Риму, но оно также могло быть куплено, как, например, это было с рыцарством в английской истории. В Библии не говорится, что было в случае семьи Савла, но, какова бы ни была ситуация, Савл от рождения был гражданином.

Римское гражданство во времена Нового Завета стоило того, чтобы его иметь, так как оно давало не только престиж и статус, но также и некоторые важные привилегии.

Так, однажды, когда Савл оказался в опасности быть высеченным, он воспользовался преимуществом иммунитета римского гражданина перед телесным наказанием без суда. Он сказал римскому воину с плетью:

Деян., 22: 25. разве вам позволено бичевать римского гражданина, да и без суда?

Сотник сразу сообщил об этом своему начальнику, который тут же спросил у пленника:

Деян., 22: 27. Тогда тысяченачальник, подойдя к нему, сказал: скажи мне, ты Римский гражданин? Он сказал: да.

Тысяченачальник гордо возвестил, что он также стал римлянином, заплатив за это бешеные деньги, и Савл спокойно осадил его, объявив, что он гражданин от рождения:

Деян., 22: 28. Тысяченачальник отвечал: я за большие деньги приобрел это гражданство. Павел же сказал: а я и родился в нем.

Савл был тут же избавлен от порки, спасенный своим гражданством.

Очень немногое известно о родственниках Савла. По-видимому, сам он никогда не женился и не имел детей. Однако у него были по крайней мере сестра и племянник, поскольку о них упоминается:

Деян., 23: 16. …Услышав о сем умысле, сын сестры Павловой [Савла] пришел и, войдя в крепость, уведомил Павла [Савла].

На процветание семьи Савла вполне может указывать тот факт, что она могла позволить себе послать своего сына в Иудею для основательного религиозного обучения непосредственно в Иерусалим.

В результате этого Савл приобрел хорошее знание арамейского (в отличие от многих представителей греческой фракции), достаточное для того, чтобы он мог не только понимать арамейские комментарии к Священному Писанию, но и мог фактически беседовать и проповедовать на этом языке. Эта двуязычная способность дала ему значительно большее влияние на родное население Иудеи, чем он мог иметь в противном случае:

Деян., 21: 40. Когда же тот позволил, Павел [Савл], стоя на лестнице, дал знак рукою народу и, когда сделалось глубокое молчание, начал говорить на Еврейском языке так…

Деян., 22: 2. Услышавши же, что он заговорил с ними на Еврейском языке, они еще более утихли…

В Иерусалиме Савл присоединился не к кому иному, как к Гамалиилу, ведущему фарисею того времени и тому, кто отстаивал терпимость в отношении христиан. Так, Савл говорит:

Деян., 22: 3. «…Я иудеянин, родившийся в Тарсе Киликийском, воспитанный в сем городе [Иерусалим] при ногах Гамалиила, тщательно наставленный в отеческом Законе, ревнитель по Боге, как и все вы ныне».

И конечно, Савл стал впоследствии фарисеем, как и сам он признает, поскольку в том же самом стихе, в котором он называет себя «евреем от евреев», он добавляет, что он:

Флп., 3: 5. …по учению фарисей…

В ходе своей карьеры Савл не сомневался в том, что получит поддержку фарисеев, объявив себя одним из них в философии, в противоположность саддукейским фракциям. Стоя перед советом, он ловко добился поддержки со стороны группы фарисеев, говоря:

Деян., 23: 6. мужи братия! я фарисей, сын фарисея…

Возможно, богатства его семьи было не достаточно для того, чтобы содержать Савла в праздности в течение всех его ученических лет. Возможно, ему пришлось, по крайней мере частично, так сказать, «подрабатывать». Если это так, то это было какое-то ремесло. Он был рабочим, а также ученым. Это ремесло упоминается, когда во время путешествий некоторые представители того же ремесла оставили Савла у себя:

Деян., 18: 3. И, по одинаковости ремесла, остался у них и работал; ибо ремеслом их было делание палаток.

Эту работу, возможно, более правильно было бы назвать ремеслом «ткача», поскольку вряд ли она была столь специализированной, чтобы ограничиваться одними палатками, особенно в связи с тем, что он занимался этим по заказу в греческих городах, где едва ли было много заказов на палатки. Возможно, это ремесло было даже ремеслом всей семьи Савла, поскольку Тарс был известен ткацким искусством, где из козьей шерсти изготавливали ткань, известную как «cilicium» («власяница»), названную в честь того региона, в котором был расположен Таре.

В свои юношеские годы Савл был бескомпромиссным фарисеем и совершенно оппозиционно настроенным в отношении взглядов тех, кто верил в то, что Иисус был Мессией. Возможно, Савл посещал синагогу, которую посещали «некоторые из Киликии и Асии», поскольку он сам был родом из Киликии. Без сомнения, он дискутировал со Стефаном и, возможно, даже был на переднем краю среди тех, кто осудил его. Несомненно, он был заметным в казнившей Стефана толпе.

Согласно Закону Моисея, свидетели против Стефана были обязаны первыми бросать камни:

Втор., 17: 7. …рука свидетелей должна быть на нем прежде всех, чтоб убить его, потом рука всего народа; и так истреби зло из среды себя.

Соблюдая этот долг, свидетели снимали верхнюю одежду, чтобы их руки могли быть свободными для броска.

Деян., 7: 58. И, выведши за город, стали побивать его камнями. Свидетели же положили свои одежды у ног юноши, именем Савла.

Деян., 8: 1. Савл же одобрял убиение его…

Это первое упоминание о Савле в Деяниях, и совершенно ясно, что он, должно быть, бросал свою часть камней после того, как первыми бросили свидетели.

Более того, Савл возглавил те силы, которые затем начали преследование христиан:

Деян., 8: 3. А Савл терзал церковь, входя в домы и влача мужчин и женщин, отдавал в темницу.

В более поздние годы жизни он вспоминал о множестве случаев этого раннего периода, когда он преследовал секту, величайшим приверженцем которой он должен был стать позже. Например, в Послании к галатам он говорит:

Гал., 1:13. Вы слышали о моем прежнем образе жизни в Иудействе, что я жестоко гнал Церковь Божию, и опустошал ее…

Дамаск

Савл не удовлетворялся тем, чтобы продолжать свое ревностное гонение на христиан в Иерусалиме или даже во всей Иудее. Очевидно, новая секта появилась и среди еврейских общин в городах за пределами Иудеи. Савл хотел, чтобы в такие города отправлялись власти и уничтожали там христианство:

Деян., 9: 1–2. Савл же, еще дыша угрозами и убийством на учеников Господа, пришел к первосвященнику и выпросил у него письма в Дамаск к синагогам, чтобы, кого найдет последующих сему учению, и мужчин и женщин, связав, приводить в Иерусалим.

Таким образом, Дамаск снова вливается в поток библейской истории. Во времена царств это была столица государства, которое было серьезным врагом Израиля, но после его разрушения в 732 г. до н. э. Ассирией он потерял свое значение. Дамаск последовательно переходил под власть ассирийцов, халдеев и персов. После времен Александра Македонского он удерживался иногда Птолемеями, иногда Селевкидами.

В 64 г. до н. э. его захватили римляне, но в 31 г. они позволили ему иметь значительную автономию под контролем арабского царька Арета, того самого, который боролся с Иродом Антипой по поводу развода и повторного брака последнего и который теперь, во времена Савла, приблизился к концу долгого полувекового царствования. Однако вблизи Дамаска Савл испытал необычное переживание:

Деян., 9: 3–5. Когда же он шел и приближался к Дамаску, внезапно осиял его свет с неба; он упал на землю и услышал голос, говорящий ему: Савл, Савл! что ты гонишь Меня? Он сказал: кто Ты, Господи? Господь же сказал: Я Иисус, Которого ты гонишь; трудно тебе идти против рожна.

Савл был ослеплен видением, и его отвели в Дамаск, где он в течение трех дней оставался слепым. Затем его зрение возвратилось от прикосновения одного христианского ученика в Дамаске.

В результате этого Савл обратился в христианство, став таким же ревностным приверженцем этой веры, каким он был ее гонителем. (Это никоим образом не является чем-то необычным в обращениях.) Год, в который произошло это обращение, неизвестен; предполагается, что он находится в промежутке с 32 г. (через год после смерти Стефана) по 36 г.

Савл сразу начал проповедовать христианское учение в Дамаске всем, кто знал его как антихристианского фанатика. Очевидно, он достиг больших успехов, достаточно больших для того, чтобы заставить тех иудеев, которые остались необращенными, посчитать, что Савл заслуживал смерти за богохульство.

Деян., 9: 23. Когда же прошло довольно времени, иудеи согласились убить его.

В Деяниях не говорится, насколько долго Савл оставался в Дамаске, кроме туманного упоминания о «нескольких днях». Однако в Послании к галатам Савл говорит об этом периоде:

Гал., 1: 17–18. …и не пошел в Иерусалим к предшествовавшим мне Апостолам, а пошел в Аравию, и опять возвратился в Дамаск. Потом, спустя три года, ходил я в Иерусалим видеться с Петром и пробыл у него дней пятнадцать.

Таким образом, мы можем принять, что в течение трех лет Савл обдумывал новое учение (проведя некоторое время в спокойных размышлениях в полупустнынном регионе к востоку от Дамаска, упомянутом здесь как Аравия). Постепенно он развил свой собственный подход.

Возможно, он мог оставаться в Дамаске и его окрестностях дольше, если бы не опасность, которая становилась все более острой. В конечном счете Савл вынужден был начать скрываться, для того чтобы негодующие иудеи Дамаска не могли арестовать его и предать суду. Фактически возросла необходимость совсем бежать из города, и это была довольно трудная задача.

Деян., 9: 24–25. Но Савл узнал об этом умысле их. А они день и ночь стерегли у ворот, чтобы убить его. Ученики же ночью, взяв его, спустили по стене в корзине.

Должно быть, проблема состояла в чем-то большем, чем чисто богословский спор между иудеями и христианами. В Дамаске, по-видимому, был весомый контингент иудеев, но в значительной степени это был языческий город, и он находился под языческим правлением. Не во власти иудеев было охранять ворота. Очевидно, деятельность Павла беспокоила также царя Арета, и именно его воины разыскивали Савла. Сам Савл говорит в этом эпизоде:

2 Кор., 11: 32. В Дамаске областной правитель царя Ареты стерег город Дамаск, чтобы схватить меня; и я в корзине был спущен из окна по стене и избежал его рук.

Варнава

Теперь Савл вернулся в Иерусалим и попытался присоединиться к местному христианскому сообществу. Сначала он потерпел неудачу, так как ученики Иисуса были естественным образом подозрительны к бывшему преследователю. Савл нуждался в поручителе и нашел его:

Деян., 9: 27. Варнава же, взяв его, пришел к Апостолам и рассказал им, как на пути он видел Господа, и что говорил ему Господь, и как он в Дамаске смело проповедывал во имя Иисуса.

Варнава уже ранее упоминался в Деяниях в связи с коммунистическим устройством раннехристианской общины. В отличие от Анании, который пытался тайно удерживать часть вклада в общий фонд, Варнава отдавал все:

Деян., 4: 36–37. Так Иосия, прозванный от Апостолов Варнавою, что значит — «сын утешения», левит, родом Кипрянин, у которого была своя земля, продав ее, принес деньги и положил к ногам Апостолов.

Возможно, этот акт и стал причиной того, что он получил прозвище Варнава, поскольку в те ранние дни христианского сообщества и сами деньги, и высоко ценимое чувство доверия, которые были психологическим фоном вклада, должно быть, действительно были утешением.

Варнава был еще одним представителем греческой группы, будучи рожденным на острове Кипр. Он вполне мог испытывать к Савлу сильное чувство родства, поскольку их места рождения были не очень далеки друг от друга. Кипр находится рядом с сицилийским побережьем, а северо-восточная оконечность острова находится всего лишь в какой-то сотне миль к югу от Тарса.

Иаков, брат Господень

В Деяниях немного говорится о том, что конкретно Савл делал после того, как он был представлен апостолам, но сам Савл в Послании к галатам говорит:

Гал., 1: 18–19. …ходил я в Иерусалим видеться с Петром и пробыл у него дней пятнадцать. Другого же из Апостолов я не видел никого, кроме Иакова, брата Господня.

Другими словами, Савл увиделся с двумя ведущими христианами. Петр, как руководитель первоначальной группы из двенадцати апостолов, мог считаться ближайшим в миру представителем памяти об Иисусе. Однако именно Иаков «брат Господень», по-видимому, был фактическим административным главой иерусалимской ветви общины, так сказать, «Матери-Церкви».

Иаков не был одним из первоначальных апостолов. В действительности, по свидетельству четвертого Евангелия, во время служения Иисуса он был сомневающимся:

Ин., 7: 5. Ибо и братья Его не веровали в Него.

Однако, очевидно, он стал верующим ко времени распятия или сразу после этого, так как собрание ранних учеников перед великим днем Пятидесятницы включало в свой состав и его:

Деян., 1: 14. …с некоторыми женами и Мариею, Материю Иисуса, и с братьями Его.

Обращение Иакова к христианской вере, возможно, возникло благодаря видению воскресшего Иисуса. По крайней мере, Павел в Первом послании к коринфянам перечисляет его среди свидетелей воскресения:

1 Кор., 15: 5. …и что явился Кифе, потом двенадцати…

1 Кор., 15: 7. …потом явился Иакову, также всем Апостолам…

Возможно, упоминаемый здесь Иаков был сыном Зеведея или сыном Алфея, каждый из которых был членом первоначальной группы из двенадцати. Однако общепринято считать, что когда Деяния упоминают об Иакове без уточнения, то подразумевается младший брат Иисуса. (Кроме того, следует указать, что те христиане, которые принимали на веру, что Мария, мать Иисуса, была вечной девственницей, полагают, что Иаков был не родным, а двоюродным братом Иисуса.)

Можно предположить, что Савл собрал множество подробностей о служении и личности Иисуса у Петра и Иакова.

Всегда был спор относительно того, видел ли Савл когда-либо Иисуса при жизни последнего или нет. Неизвестно, когда Савл прибыл в Иерусалим для получения своего образования. Если он прибыл за три или четыре года до его появления в месте побивания камнями Стефана, то вполне вероятно, что он был в Иерусалиме в ту неспокойную неделю, которая предшествовала распятию Иисуса. Если бы это было так, то почти несомненно, он был бы в толпе слушающих слова Иисуса (и можно вполне допустить, Савл громко кричал бы в гневном осуждении Иисуса).

И тем не менее, даже если Савл в то время и был в Иерусалиме и был в толпе, собравшейся вокруг Иисуса, то он вполне мог быть на заднем плане и не мог по-настоящему увидеть его. Конечно, если бы он встретил Иисуса лицом к лицу во время служения последнего, то наверняка Савл сказал бы об этом в одном из посланий. Однако ничего подобного в них нет.

Большинство комментаторов делают вывод, что Савл никогда фактически не встречал Иисуса во плоти, и если это так, то встреча с Петром и Иаковом, должно быть, была особенно важна для Савла. Мы можем вполне вообразить его нетерпеливо спрашивающим о личных воспоминаниях этих двух близких спутников Иисуса, кого Савл теперь принимал как Мессию.

В Иерусалиме Савл продолжил страстно проповедовать христианское учение и скоро снова оказался в опасности. Антихристиански настроенные иудеи, должно быть, были особенно возмущены потерей столь ценного человека и испытывали раздражение из-за победы христиан в обретении столь известного перебежчика. Кроме того, чувствовалось, что Савл мог найти спасение только в бегстве:

Деян., 9: 30. Братия, узнавши о сем, отправили его в Кесарию и препроводили в Тарс.

Это, возможно, происходило примерно с 34-го по 38 г., в зависимости от того, когда произошло обращение Савла. Савл остался в Тарсе на длительное время, но насколько долго, можно вывести из фрагментарного свидетельства. Скорее всего, это длилось от восьми до десяти лет.

Об этом периоде не известно ничего, за исключением того, что Савл, возможно, продолжил свои проповеди в Киликии. Сам он говорит просто:

Гал., 1: 21–23. После сего отошел я в страны Сирии и Киликии. Церквам Христовым в Иудее лично я не был известен, а только слышали они, что гнавший их некогда ныне благовествует веру, которую прежде истреблял…

Лидда

Общее преследование последователей Иисуса, которое началось после побивания камнями Стефана, спустя время ослабело, и, очевидно, в Галилее, а также в Самарии и Иудее были христианские общины:

Деян., 9: 31. Церкви же по всей Иудее, Галилее и Самарии были в покое, назидаясь и ходя в страхе Господнем; и, при утешении от Святаго Духа, умножались.

Петр, как духовный лидер христиан, посчитал, что теперь безопасно будет отправиться через этот регион, посещая по пути различные общины:

Деян., 9: 32. Случилось, что Петр, обходя всех, пришел и к святым, живущим в Лидде.

Лидда — это греческая форма еврейского слова «Лод» и является городом, упоминавшимся только в нескольких случаях, и то бессвязно, в Ветхом Завете. Он находился на главном пути от Иерусалима до морского порта Иоппия, примерно в 22 милях от первого и лишь в 10 милях от второго.

Хотя в ветхозаветное время Лидда была всего лишь небольшой деревней и должна была снова стать небольшой деревней после иудейского восстания, во времена Нового Завета она прошла через краткий период своего возвышения. Это был крупный и преуспевающий город и важный образовательный центр.

Возможно, самым важным фактором, благодаря которому Лидда получила известность (кроме упоминания в Деяниях), было то, что она являлась родиной легендарного христианского героя, который в какой-то период Римской империи убил дракона и спас молодую женщину, которую дракон собирался съесть. (Очень похоже на греческую историю о Персее и Андромеде, которая, как предполагалось, произошла в Иоппии. Могла ли христианская легенда быть позаимствована у греков?) В любом случае, убившим дракона героем является святой Георгий, который теперь считается покровителем Англии.

В настоящее время Лидда существует как крупный город с населением в двадцать одну тысячу жителей на территории современного Израиля.

Корнелий

Большая часть важных событий в странствии Петра произошла в Кесарии. Это был главный порт Иудеи, примерно в 30 милях к северу от Иоппии. Там была в основном сконцентрирована римская власть.

Деян., 10: 1–2. В Кесарии был некоторый муж, именем Корнилий, сотник из полка, называемого Италийским, благочестивый и боящийся Бога со всем домом своим, творивший много милостыни народу и всегда молившийся Богу.

По-видимому, хотя Корнелий и испытывал сильное влечение к иудейскому учению, но не был полностью принят в иудейское сообщество, потому что он еще не подвергся обрезанию, обязательному посвящающему обряду в иудаизме. Когда Корнелий услышал, что Петр находится в Иоппии, он послал за ним. Петр колеблется насчет принятия этого приглашения. Он говорит:

Деян., 10: 28. …вы знаете, что Иудею возбранено сообщаться или сближаться с иноплеменником; но мне Бог открыл, чтобы я не почитал ни одного человека скверным или нечистым…

Речь идет, конечно, не об обычном контакте, но о контакте с иноверцами за обедом. Сложные пищевые ограничения иудеев не соблюдались язычниками, и для иудея обед с язычником вынудил бы его есть пищу, которая считалась ритуально нечистой, и это было бы серьезным нарушением Закона Моисея.

Петр, как мы можем вполне вообразить, разрывался в выборе между двумя перспективами. Как благочестивого иудея, его страшили мысли о трапезе с язычником. С другой стороны, ему, как благочестивому христианину, было совершенно очевидно, что в воздухе витало обращение, и это было обращение, которое было слишком важным, чтобы его можно было легко отвергнуть. Корнелий описан в Деяниях как набожный человек, и он был римским воином. Если бы римский воин стал христианином, это была бы большая победа для общего дела, и, как сотник, офицер, он, несомненно, мог повлиять на обращение других людей. Петр едва ли имел право отказаться от такой возможности, а возможно, даже в таком случае приобрел бы себе врага в лице важного воина.

Решение было в пользу сотника, несмотря на его статус иноверца, и в Деяниях объясняется, что это решение было принято ввиду видения Петру, в котором упразднялось еврейское деление пиши на ритуально чистую и нечистую. Теперь Петр мог свободно есть вместе с язычником. А Петр сделал еще более того:

Деян., 10: 48. И велел им креститься во имя Иисуса Христа. Потом они просили его пробыть у них несколько дней.

Это было важным и даже решающим шагом. До этого момента все христиане приняли Закон Моисея как основание своей веры. Для них Иисус явился вершиной и выполнением этого Закона. По версии Евангелия от Матфея Иисус говорит:

Мф., 5: 17. Не думайте, что Я пришел нарушить Закон или Пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить.

Те, кто принял христианство до сих пор, были иудеями по рождению или обращению или же самаритянами. Самаритяне могли быть еретиками, которые не верили в поклонение в Иерусалиме, но принимали Закон Моисея. Даже нубийский евнух, которого крестил Филипп, принимал Закон Моисея, так как он поклонялся в Иерусалимском храме, а никто не мог делать это не будучи обрезанным.

Петр ел с язычником, который хотя и был благочестивым и хорошо расположенным к иудаизму и христианству, тем не менее, был необрезанным. Кроме того, Петр разрешил этому человеку стать христианином без того, чтобы сначала он стал иудеем, он как бы получил обрезание через Закон Моисея.

Это не совпадало с принципами христиан Иерусалима:

Деян., 11: 2–3. И когда Петр пришел в Иерусалим, обрезанные упрекали его, говоря: ты ходил к людям необрезанным и ел с ними.

Петр объяснил свой взгляд на вопрос, и в Деяниях выглядит так, что это объяснение покорило всех остальных:

Деян., 11: 18. Выслушав это, они успокоились и прославили Бога, говоря: видно, и язычникам дал Бог покаяние в жизнь.

Но это не может быть правдивым изображением событий. Автор Деяний — Лука, язычник, и он представлял проязыческую точку зрения, в которой, как правило, минимизировалась роль еврейской группы и сглаживались антиязыческие предубеждения. Вполне может быть и то, что Петр не столь легко вышел в споре победителем и был вынужден отступить перед еврейской группой, возглавляемой братом Иисуса Иаковом. Так, в Послании к галатам Петр критикуется за слабость:

Гал., 2: 12. Ибо, до прибытия некоторых от Иакова, ел вместе с язычниками; а когда те пришли, стал таиться и устраняться, опасаясь обрезанных.

Даже если Петр отступил, маловероятно, что было бы отменено обращение Корнелия и его друзей. Мы могли бы поразмышлять о том, что, возможно, обращение позволили осуществить при условии, что обращенные подвергнутся обрезанию и другим необходимым ритуалам. И возможно, Петр пообещал быть в будущем более осторожным. Разумеется, больше ни о каких обращениях Петром не упоминается.

Как бы то ни было, один язычник был обращен, и христианство сделало свой первый осторожный шаг за границы Закона Моисея.

Антиохия

То, что было трудно для Петра сделать в пределах Иудеи под строгим оком иерусалимского сообщества христиан, то было легче сделать для тех христиан, которые были далеко от Иерусалима. Те, кто был рассеян после побивания камнями Стефана, крестили, как делал Филипп, но иногда весьма ограниченным образом:

Деян., 11: 19. Между тем рассеявшиеся от гонения, бывшего после Стефана, прошли до Финикии и Кипра и Антиохии, никому не проповедуя слово, кроме иудеев.

Однако другие делали больше:

Деян., 11: 20–21. Были же некоторые из них кипряне и киринейцы, которые, придя в Антиохию, говорили еллинам, благовествуя Господа Иисуса. И была рука Господня с ними, и великое число, уверовав, обратилось к Господу.

Здесь (в 11: 20) упоминание «еллинов» явно предназначено для того, чтобы противостоять чисто «иудеям» из предыдущего стиха, так что можно считать, что греки, или даже грекоязычныe сирийцы, были обращенными в веру, причем обращенными именно в христианство.

В Антиохии церковь впервые начала принимать не только греческий, но и языческий оттенок. Поэтому неудивительно, что именно в Антиохии последователи Иисуса были впервые реально замечены язычниками.

Деян., 11: 26. …и ученики в Антиохии в первый раз стали называться Христианами.

Антиохия, столица селевкидского царя Антиоха IV, главного виновника маккавейского восстания, стала первым крупным центром христианства за пределами Иудеи и местом рождения вести, благодаря которой стала сегодня известной мировая доминирующая религия — христианство. Это название, возможно, сначала применялось к последователям Иисуса как некое ироническое оскорбление, выкрикиваемое необращенными язычниками-противниками. Если это так, то это насмешливое прозвище было принято учениками как почетный знак отличия.

Развивающаяся церковь в Антиохии быстро приобрела решающее значение. Хотя Антиохия больше не была столицей великого независимого царства, она оставалась огромным и богатым городом примерно с полумиллионным населением. Во времена Нового Завета это был третий по величине город в империи, крупнее его были только сам Рим и Александрия. Церкви в Антиохии было суждено стать более преуспевающей, чем церкви в Иудее, так как даже Иерусалим был всего лишь провинциальным городом по сравнению с местом, подобным Антиохии.

Христианские лидеры в Иерусалиме, услышав о возрастающем количестве обращений в Антиохии, могли вполне почувствовать себя неловко. Были ли эти обращения, далекие от их собственного внимательного надзора, только тех язычников, которые согласились обрезаться и поддерживать Закон Моисея, или нет?

Кроме того, также можно представить себе, как они задаются вопросом, а разумно ли было позволять Антиохии идти своим неконтролируемым путем? Раздувающееся христианское сообщество в городе в 300 милях к северу от Иерусалима могло развить свои собственные традиции и начать представлять собой соперничающий центр. Внутренние ссоры между христианами различных городов были бы, конечно, вредны для всего христианства.

Поэтому лидеры Иерусалима посылают в Антиохию в качестве своего эмиссара Варнаву, чтобы он служил как некое соединительное звено. Варнава, признав, что это задача несколько больше, чем он мог выполнить сам, вспомнил своего старого друга, огненный дух которого, по его убеждению, был адекватен любой задаче:

Деян., 11: 25. Потом Варнава пошел в Тарс искать Савла и, найдя его, привел в Антиохию.

Таким образом, Савл снова вернулся к деятельности после нескольких лет прозябания в Тарсе.

Кесарь Клавдий

Однако когда же Савл прибыл в Антиохию? По этому вопросу напрашивается предположение, что Деяния упоминают о двух исторических событиях, которые могут датироваться независимо друг от друга. Сначала в Иудее случился голод:

Деян., 11: 27–28. В те дни пришли из Иерусалима в Антиохию пророки. И один из них, по имени Агав, встав, предвозвестил Духом, что по всей вселенной будет великий голод, который и был при кесаре Клавдии.

Второй император Рима Тиберий, при котором был казнен Иисус, умер в 37 г., примерно через восемь лет после распятия и, возможно, не больше чем через пару лет после обращения Савла. Трон Тиберия унаследовал его внучатый племянник, который под именем Калигула стал третьим императором Рима.

Калигула правил только в течение четырех лет, и в течение по крайней мере половины из них был совершенно безумен. О нем не упоминается в Библии, но из сочинений Иосифа мы знаем, что в своем безумном желании, чтобы ему поклонялись как Богу, он приказал, чтобы его статую установили в храме в Иерусалиме. Иудеи яростно отказывались; несомненно, если бы Калигула настоял на установке такой статуи, произошло бы кровавое восстание. Безусловно, Калигула так или иначе настоял бы на этом, но прежде, чем мог произойти окончательный разрыв, в 41 г. император был убит.

После него на трон взошел его дядя Клавдий, гораздо более кроткий и более разумный человек, хотя и довольно безвольный и в действительности неудачливый правитель. Однако он правил в течение тринадцати лет, с 41-го по 54 г., так что простое высказывание о том, что голод произошел «при кесаре Клавдии», дает неудовлетворительное смещение во времени.

Безусловно, в то время «по всей вселенной» не было никакого голода, но следует принять в расчет еврейский национализм. Эта фраза, возможно, использовалась в значении «по всей Иудее», то есть на всей той территории, которая считались Иудеей.

Иосиф говорил о тяжелых временах в Иудее в 46–48 гг., но насколько близко это ко времени прибытия Савла в Антиохию? Библейская фраза «в те дни» не обязательно бывает точной, но может использоваться для того, чтобы показать очень приблизительную современность. Несомненно, голод произошел после прибытия Савла в Антиохию, так как позже он уже среди тех из Антиохии, кто оказывает помощь Иудее по случаю голода.

Однако голод, возможно, произошел через полных два или три года после прибытия Савла в Антиохию.

Ирод Агриппа I

Почти сразу следует вторая ссылка на то, что может использоваться хронологически:

Деян., 12: 1–2. В то время царь Ирод [Агриппа] поднял руки на некоторых из принадлежащих к церкви, чтобы сделать им зло, и убил Иакова, брата Иоаннова, мечем.

Ирод Агриппа родился примерно в 10 г. до н. э. и был сыном Аристобула, который, в свою очередь, был сыном Ирода Великого от его второй жены, Мариам Маккавейской. Маленький мальчик получил свое имя в честь Агриппы, зятя римского императора Августа. Агриппа незадолго перед этим умер, но он был фаворитом как императора, так и римского народа и, кроме того, близким другом Ирода Великого. Примечательно, что по своей бабушке Ирод Агриппа имел происхождение от Маккавеев.

В 6 г. до н. э. отец Ирода Агриппы Аристобул и его дядя Александр были казнены Иродом. Они были последними двумя взрослыми отпрысками маккавейского рода, и осталось только три ребенка. Это были Ирод Агриппа и его младший брат (который в конечном счете стал известен как Ирод Халкисский), а также сестра Иродиада (которая позже стала причиной смерти Иоанна Крестителя).

Ввиду патологически подозрительного характера Ирода Великого считается, что, скорее всего, молодой Ирод Агриппа был отправлен в Рим. Там, как с восточным князьком, с ним обращались со всем уважением. Действительно, он стал фаворитом у невестки императора Тиберия Антонии и матери будущего императора Клавдия.

Владения Ирода Агриппы I

Повзрослев, Ирод Агриппа вернулся на свою родину, и там он обнаружил, что его сестра стала женой тетрарха Галилеи Ирода Антипы. Его сестра получила для него прибыльное положение в столице, но Ирод Агриппа был бесшабашным человеком, и расходы всегда превышали его доходы. Скоро он стал для своей сестры слишком большой роскошью. Агриппа поссорился с Иродом Антипой и вынужден был снова уехать в Рим в 56 г.

В Риме он подружился с наследником престола молодым Калигулой. Сошлись они настолько близко, что старый император Тиберий (столь же подозрительный, как Ирод Великий) заподозрил его в том, что он тайно ускорял восшествие на престол Калигулы. Ирод Агриппа был брошен в темницу, но, как бы то ни было, через шесть месяцев Тиберий умер, и Калигула сразу же освободил своего друга.

Калигула сделал Ирода Агриппу царем царства, которым раньше правил его двоюродный дядя тетрарх Филипп, который умер на три года ранее — в 34 г.

Фактически Антиохия оставалась большим городом на протяжении всего периода Римской империи, но он так и не оправился от землетрясения и персидского разграбления в VI в. Сегодня это — часть современного государства Турции, все еще носящая узнаваемое название Антакия, с населением почти в пятьдесят тысяч жителей.

Ирод Антипа, который все еще правил в Галилее, был обеспокоен этим возвышением своего двоюродного племянника-шалопая и также потребовал для себя звание царя. Однако дружбы Ирода Агриппы с новым молодым императором было более чем достаточно для того, чтобы нейтрализовать влияние Антипы, и в 59 г., после того как он правил в течение тридцати трех лет, последний был лишен своего поста. Галилея была прибавлена к владениям Ирода Агриппы. Антипа же вскоре после этого умер в изгнании.

Когда Калигула был убит, Ирод Агриппа не оказался в каком-либо проигрыше. Его покровительство со стороны Антонии подразумевало, что он в течение долгого времени знал нового императора Клавдия. Кроме того, надменный Клавдий оказался неуверенным в своих первоначальных отношениях с сенатом, и ему помогал вкрадчивый и умудренный опытом Ирод Агриппа. Благодарный ему Клавдий назначил Ирода Агриппу царем всего царства, которым однажды правил Ирод Великий. Это было в 41 г.

В течение короткого времени Иудея находилась на пике процветания и материально была сильнее, чем когда-либо со времен царя Соломона. У нее не было никаких иноземных врагов и ей не угрожала опасность войны. Иудея могла расслабиться в глубоком мире под сенью благоволения со стороны Римской империи, управляемой слабым, но полным благих намерений императором.

Ирод Агриппа I считал благоразумным попытаться снискать расположение своих подданных евреев. Он уже приобрел у них популярность, попытавшись убедить безумного Калигулу не устанавливать в храме статую императора. Даже для хорошего друга Калигулы это было неосторожным шагом и могло стать его концом, если бы Калигула продолжал жить. Умер Калигула, и Ирод Агриппа I оказался в безопасности, но иудеи оценили то, насколько он рисковал.

Ирод Агриппа I скрупулезно придерживался всех догматов иудаизма, надеясь заставить иудеев забыть о его происхождении из Идумеи (по мужской линии). Очевидно, он преуспел в этом, если даже во время праздника Пасхи он плакал потому, что он не был полноценным иудеем по роду, свидетели этого, плакавшие от сочувствуя, как предполагается, выкрикивали, что он иудей и их брат.

Ясно, для него было политически выгодно показать свою еврейскую ревностность в расправе над христианской церковью, которая более чем когда-либо своим посвящением необрезанных язычников оскорбляла господствующее течение иудаизма. Когда был казнен Иаков, сын Зеведея, это была первая зафиксированная смерть одного из первоначальных двенадцати апостолов (исключая Иуду Искариота).

Ирод Агриппа I также заключил в тюрьму Петра, который, согласно Деяниям, был чудесно освобожден и который затем поспешил к дому друга:

Деян., 12: 12. И, осмотревшись, пришел к дому Марии, матери Иоанна, называемого Марком, где многие собрались и молились.

Именно этот Иоанн Марк, согласно традиции, был автором древнейшего Евангелия, второго в Новом Завете.

Время, когда происходило это преследование, может быть установлено довольно точно, так как Ирод Агриппа I царствовал только короткий период времени и внезапно умер в 44 г. во время игр в Кесарии, проводимых в честь Клавдия. То, что Ирод, упомянутый в этой главе, — это действительно Ирод Агриппа I, доказывается описанием (в удивительных обстоятельствах) его внезапной смерти:

Деян., 12: 21. В назначенный день Ирод, одевшись в царскую одежду, сел на возвышенном месте…

Деян., 12: 23. Но вдруг Ангел Господень поразил его за то, что он не воздал славы Богу; и он, быв изъеден червями, умер.

Его смерть была для иудеев беспрецедентным бедствием. Если бы он прожил еще двадцать лет, что было вполне возможно, его искусное умение умиротворять как иудеев, так и римлян могло бы сохранить мир между ними и способствовать установлению прочной династии, которая продолжалась бы еще долгое время после него. Еврейское восстание, вполне возможно, могло бы и не произойти.

Как бы то ни было, он умер, оставив после себя сына-подростка, которому Клавдий не доверит трудный престол Иудеи. Эта страна снова перешла под правление прокураторов, и при них Иудея роптала все более и более, пока в 66 г. не взорвалась ужасным восстанием.

С другой стороны, для христиан внезапная смерть Ирода Агриппы была беспрецедентным благословением. Если бы он продолжал жить, его сильная власть могла постепенно подавить христианство в пределах его владений, а его авторитет у римских властей мог послужить для того, чтобы христианство было подавлено также за пределами Иудеи.

Его смерть сделала это невозможным и, кроме того, устранила единственного человека, который мог, очевидно, предотвратить еврейское восстание. Но произошло постепенное ослабление иудаизма, а на руинах Иудеи смогло расцвести христианство и, в конечном счете, покорить Рим и весь западный мир.

Поскольку Ирод Агриппа I правил с 41-го по 44 г., отсюда следует, что смерть сына Зеведея Иакова произошла в течение этого периода, возможно в 43 г. Возможно, примерно в это же время произошло прибытие Савла в Антиохию.

Кипр

То, что дочерняя церковь в Антиохии опережала церковь-мать в Иерусалиме, стало очевидно ко времени Ирода Агриппы I. Иерусалимская церковь, которую мучил голод и тяжелая рука царя, обеднела, и поэтому церковь в Антиохии, которая была в сравнении с первой богатой и безопасной, послала ей материальную помощь:

Первая и вторая поездки Павла

Деян., 11: 29–30. Тогда ученики положили, каждый по достатку своему, послать пособие братьям, живущим в Иудее, что и сделали, послав собранное к пресвитерам через Варнаву и Савла.

Стих, который сообщает о возвращении Варнавы и Савла в Антиохию после их миссии в Иерусалим, идет сразу же после событий, связанных со смертью Ирода Агриппы I. Возможно, возвращение в Антиохию произошло в 46 г., когда, согласно Иосифу, голод начал приводить к серьезно ощутимым результатам. Варнава и Савл вернулись в Антиохию не одни:

Деян., 12: 25. А Варнава и Савл, по исполнении поручения, возвратились из Иерусалима (в Антиохию), взяв с собою и Иоанна, прозванного Марком.

Иоанн Марк был, очевидно, племянником Варнавы, поскольку он в таком качестве упомянут в Послании к колоссянам:

Кол., 4: 10. Приветствует вас Аристарх, заключенный вместе со мною, и Марк, племянник Варнавы…

На силу церкви в Антиохии указывает также ее готовность участвовать в миссионерских мероприятиях. Сразу после возвращения Варнавы и Савла, возможно, до того, как закончился 46 г., их послали через море с Иоанном Марком в качестве его помощника.

Деян., 13: 4–5. Сии, быв посланы Духом Святым, пришли в Селевкию, а оттуда отплыли в Кипр; и, быв в Саламине, пропо-ведывали слово Божие в синагогах Иудейских; имели же при себе и Иоанна для служения.

Так, Савл отправился в то, что должно было стать его первым миссионерским путешествием. Оно началось в Селевкии, западном пригороде Антиохии. Селевкия находилась на побережье Средиземного моря и служила в качестве морского порта Антиохии. Ее в 300 г. до н. э. основал Селевк I (который также основал Антиохию) и назвал порт в честь самого себя.

Возможно, Кипр был одним из тех мест, с которых филистимляне начали свое вторжение в Египет и ханаанское побережье во времена Исхода, но это не сыграло никакой роли в еврейской истории до плена.

Кипр был рано колонизирован финикийцами и греками, хотя над ним политически властвовали сначала Ассирия, а затем Персия. После смерти Александра Македонского Кипр перешел в сферу влияния Птолемеев и оставался под правителями этой линии в течение двух с половиной столетий. Несомненно, именно в это время под покровительством толерантных Птолемеев на Кипр в значительных количествах вошли иудеи. В 58 г. до н. э. Кипр был захвачен Римом.

В древние времена Саламин на восточном берегу острова был главным городом Кипра. Он был греческим и, по общему мнению, был населен колонистами с небольшого греческого острова Саламин вблизи Афин. Однако эта традиция может быть результатом не чего иного, как простого совпадения названий.

На Саламине была значительная еврейская колония, и было вполне разумно, что церковь в Антиохии послала туда миссию. Город был не очень далеко, всего лишь 130 милях морем. Кроме того, сам Варнава был иудеем-киприотом и, очень возможно, хотя Библия и не говорит об этом, уроженцем Саламина. В некотором смысле он возвращался домой. (Его предполагаемая могила расположена вблизи местоположения этого города, и есть также монастырь Святого Варнавы.)

Паф

Затем Варнава и Савл прошли по всему Кипру:

Деян., 13: 6. Пройдя весь остров до Пафа…

В древние времена Паф был более всего известен как место религиозных ритуалов плодородия в связи с богиней, которую греки отождествляли с Афродитой (которую поэтому иногда называли «Пафской богиней»).

Паф был вторым по размеру после Саламина среди городов Кипра. В 15 г. до н. э. он был фактически разрушен землетрясением, но был восстановлен Августом и во время миссионерского путешествия Варнавы и Савла был резиденцией римского проконсула Сергия Павла.

Павел

Проконсул Сергий Павл, очевидно, интересовался иудаизмом. Возможно, его наставлял в этой вере иудей, приставленный к его двору, иудей, который в Деяниях описан, естественно, без особой симпатии:

Деян., 13: 6. …нашли они некоторого волхва, лжепророка, иудеянина, именем Вариисуса, который находился с проконсулом Сергием Павлом, мужем разумным. Сей, призвав Варнаву и Савла, пожелал услышать слово Божие.

Как ни странно, Сергий Павл встретил этих новых людей, о которых он, должно быть, слышал отзывы в том смысле, что они проповедовали новую и интересную разновидность иудаизма. Вариисус попытался отговорить проконсула от этого шага, так как Варнава и Савл, должно быть, были в его глазах опасными еретиками и людьми, которые соперничают с ним за милость в глазах римского чиновника.

Возможно, даже произошел спор между ними с Сергием Павлом как заинтересованным наблюдателем и слушателем:

Деян., 13: 8. А Елима волхв (ибо то значит имя его) противился им, стараясь отвратить проконсула от веры.

Однако Савл осудил Вариисуса и чудесным образом поразил его слепотой, обеспечив таким образом обращение проконсула. Этот поступок является важным поворотным моментом в жизни Савла. Многие иудеи во времена Нового Завета имели языческие имена, либо греческие, либо римские. Среди апостолов были, например, Андрей и Филипп, с благородными греческими именами. Семь греческих руководителей имели греческие имена; имя Стефан означает «корона». Иногда у отдельного человека было и еврейское, и языческое имя, кроме того, возможно, последнее использовалось в официальных отношениях с представителями языческой власти. Так, мы получаем Иоанна (еврейское имя) Марка (римское имя).

Тот же случай был и с Савлом, который, очевидно, имел второе имя для его использования с язычниками — Павел. Во время этого столкновения с Вариисусом автор Деяний переходит к другому участнику конфликта:

Деян., 13: 9. Но Савл, он же и Павел, исполнившись Духа Святого и устремив на него взор…

До этого момента Савл (Павел) назывался только Савлом; после этого он называется уже только Павлом, и это и есть тот самый святой Павел, который нам хорошо известен.

По-видимому, это превращение было значимым. И произошло оно именно в тот момент, когда Павел (как мы теперь будем называть его) первый раз занимался обращением язычника, и в этих действиях ему противостоял иудей.

Может быть даже так, что Павел столкнулся с решающим выбором. Сергий Павел, возможно, колебался насчет обращения в иудаизм из-за нежелания подвергнуться обрезанию и принять обязанности и обряды (странные для его собственной культуры) Закона Моисея. Поскольку Павел мог потребовать от него веры в Иисуса как Мессию без обрезания и соблюдения Закона Моисея, то это обращение и смогло победить.

Несомненно, это было важное обращение, поскольку Сергий Павел был самым важным человеком на всем острове, и это означало триумф для Павла. Здесь автор Деяний, который всюду, как правило, минимизирует споры среди христиан по поводу способов обращения язычников, не вникает в детали, но в свете более поздних событий вполне разумно предположение, что Сергий Павел был обращен без обрезания (и, что более важно без согласия на более позднее обрезание).

Поэтому изменение от еврейского Савл до римского Павел может символизировать уход Павла от Закона Моисея к тому, что можно было бы назвать интернационализацией христианства.

Кроме того, данное изменение имени произошло под влиянием имени проконсула. В Библии не говорится, что Павел был апостолом с римским именем от рождения или даже с юношества. Вплоть до этого момента об этом вообще не упоминается. Могло ли это имя быть принято в честь Сергия Павла или в честь победы Павла в обращении проконсула? Возможно.

Другое значение изменения имени может заключаться в том, что теперь Павел наконец почувствовал, что он навсегда оставил позади свое происхождение. Даже после того, как Павел убедил учеников в искренности своего обращения, у него были трудности, связанные с тем, что он когда-то был преследователем христиан. Когда Варнава позвал его в Антиохию, он все еще играл второстепенную роль. Когда назывались пять руководителей церкви в Антиохии, Павел называется последним:

Деян., 13: 1. В Антиохии, в тамошней церкви были некоторые пророки и учители: Варнава, и Симеон, называемый Нигер, и Луций Киринеянин, и Манаил, совоспитанник Ирода четвертовластника, и Савл.

(Некоторые задавались вопросом, а не мог ли этот Луций из Киринеи быть тем Лукой, который и написал третье Евангелие и Деяния.)

Кроме того, деятельность Павла в церкви до и в начале этого первого миссионерского путешествия была только при покровительстве и постоянной защите Варнавы, как если бы в отсутствие этого посвященного христианина Павел не смог бы уберечься от напоминаний ему о том, что он делал во время побивания камнями Стефана.

Даже сам Павел считает прощение трудным:

1 Кор., 15: 9. Ибо я наименьший из Апостолов, и недостоин называться Апостолом, потому что гнал церковь Божию.

В таком случае, возможно, Павел почувствовал, что обращение Сергия Павла наконец перевесило в его пользу, и его ранние грехи искупились. Этот позор Савла теперь можно было наконец, смыть, а на его место можно было поместить новорожденного и торжествующего христианина Павла.

Памфилия

Покинув Паф, миссионеры снова пересекли море, и здесь появляется новая перемена, последовавшая сразу же после изменения имени Савл на имя Павел.

Деян., 13: 13. Отплыв из Пафа, Павел и бывшие при нем…

До этого момента всякий раз, когда Павел и Варнава упоминаются вместе, это были всегда «Варнава и Савл». Несомненно то, что Варнава был старшим, руководителем, организатором, более значимым лицом.

Однако теперь это «Павел и бывшие при нем». Павел появляется как лидер, а все остальные отходят на задний план. Таким это положение и остается до окончания повествования Деяний. Павел, Павел и только Павел. Когда упоминаются спутники Павла, их имена то появляются, то исчезают, подробности их приходов и уходов не даются, в то же время все внимание уделяется Павлу.

Как это случилось? Как случилось, что, только переменив имя и обратив Сергия Павла, этот апостол стал доминирующим?

Мы могли бы доказать, что, когда Павел и Варнава столкнулись с задачей вырывания Сергия Павла из рук еврейского учителя Вариисуса, Варнава уклонился от предложения Павла отказаться от обрезания. Он отступил в сомнениях, и тогда именно Павел вышел сразиться с Вариисусом. Взяв на себя инициативу в этот критический момент, Павел установил свое превосходство над Варнавой, которое Варнава никогда не смог вернуть себе назад.

То, что это вполне могло происходить таким образом, видно из утверждения Павла в Послании к галатам. Когда он ругает тех христиан, которые цеплялись за Закон Моисея и отказывались совместно трапезничать и как-то иначе общаться с язычниками, Павел говорит:

Гал., 2: 13. …Вместе с ним лицемерили и прочие иудеи, так что даже Варнава был увлечен их лицемерием.

Варнава, подобно Петру, хотел принимать язычников, но не мог совсем решиться на то, чтобы делать это перед лицом своего прежнего воспитания и неодобрения со стороны консерваторов, возглавляемых Иаковом.

Итак, Павел и его группа достигли побережья Малой Азии:

Деян., 13: 13. Отплывши из Пафа, Павел и бывшие при нем прибыли в Пергию…

Памфилия — это часть побережья Малой Азии, находящаяся сразу к северо-западу от Кипра. Чтобы из Пафа на Кипре достичь главного города Памфилии Пергии, требуется преодолеть примерно 200 миль морем. Памфилия была расположена сразу к западу от Киликии (родной провинции Павла) и схожа с ней по культуре. В 25 г. до н. э. Памфилия была захвачена Римом.

Очевидно, в ходе этого странствия усилилась размолвка между Павлом и остальными членами группы. По крайней мере, мы могли бы допустить это на основе того факта, что один важный член этой группы вернулся домой.

Деян., 13: 13. …но Иоанн, отделившись от них, возвратился в Иерусалим.

Может быть и то, что Иоанн Марк просто затосковал по родине или заболел. В Деяниях не приводится никакой причины для этого ухода. Однако разделение, по-видимому, можно увидеть по гневу Павла, и позже оно стало поводом для ссоры между Павлом и Варнавой, и это было уже чем-то серьезным.

Можно легко предположить богословский спор. Очевидно, Иоанн Марк был из еврейской группы христиан. Если бы он действительно был автором второго Евангелия, то мы должны были бы предположить, что он был консервативно настроенным в отношении Закона Моисея, поскольку Марк подчеркивает презрение Иисуса к самаритянам и язычникам и изображает его в строгом свете иудаизма.

Писидия

Из Пергии (столицы Памфилии, города, расположенного в 10 милях к северу от побережья) Павел отправился на север в город, где была важная еврейская колония:

Деян., 13: 14. Они же, проходя от Пергии, прибыли в Антиохию Писидийскую и, войдя в синагогу в день субботний, сели.

Писидия была районом, расположенным сразу к северу от Памфилии. Его главный город был основан Селевком I, который он назвал Антиохией в честь своего отца, точно так же, как он назвал другой город, который он основал в Сирии. Именно последний превратился в метрополию и стал Антиохией, что означало, что это название использовалось тогда без уточнения. Писидийская столица идентифицировалась как «Антиохия в Писидии». Подобно Памфилии, Писидия стала римской в 25 г. до н. э.

Павел был приглашен проповедовать в синагоге, и он тут же рассказал публике историю об Иисусе, во многом то же, что делал и Стефан в Иерусалиме на десять с половиной лет раньше. Многие из его паствы были поражены речью настолько, что захотели услышать больше в следующий день субботний. В Деяниях говорится:

Деян., 13: 42. При выходе их из Иудейской синагоги язычники просили их говорить о том же в следующую субботу.

Отсюда выглядит так, будто язычники были более готовы уверовать в послание Павла, чем иудеи. Но что язычникам делать в синагоге?

В Исправленном стандартном переводе не дается никакого упоминания о язычниках вообще, но этот стих переводится следующим образом: «Когда они [Павел и Варнава] вышли из Иудейской синагоги, их просили говорить о том же в следующую субботу». В иерусалимской Библии это переводится: «Когда они [Павел и Варнава] вышли, их просили проповедовать о том же в следующую субботу».

Вовсе не язычников притягивало учение Павла, но часть прихожан, часть иудеев. Это допускается в Библии короля Якова в следующем же стихе:

Деян., 13: 43. Когда же собрание было распущено, то многие Иудеи и чтители Бога, обращенные из язычников, последовали за Павлом и Варнавою…

Однако еврейские лидеры, очевидно, энергично оспаривали мессианский тезис Павла, настаивая на том, что Иисус не мог представлять исполнение мессианской мечты. Их авторитет снова резко направлял общественное мнение в сторону, противоположную точке зрения Павла.

Павла это, должно быть, чрезвычайно раздражало. Он выиграл великую победу с обращением язычника Сергия Павла, и теперь он испытывал не что иное, как расстройство с упрямыми иудеями — своими же собратьями-фанатиками, — которые, как ему казалось, самым естественным образом должны были обратиться к Иисусу. Поэтому Павел потерял сдержанность:

Деян., 13: 46. Тогда Павел и Варнава с дерзновением сказали: вам первым надлежало быть проповедану слову Божию, но как вы отвергаете его и сами себя делаете недостойными вечной жизни то вот, мы обращаемся к язычникам…

Именно это решение обратиться к язычникам заставляло переводчиков Библии короля Якова притягивать (возможно) самым неоправданным образом более раннее одобрение язычниками учения Павла.

Павел не обращался исключительно к язычникам. Его ультиматум был предназначен только для этого города, а в каждом новом городе, куда он входил, он всегда подходил сначала к иудеям. Но всегда, когда они отвергали его, он обращался к язычникам того города. То, что было, возможно, импульсивным действием в искушении поймать богатый улов в Пафе, теперь становилось отлаженной политикой.

Павел оправдывал это, указывая на отрывок из Второ-Исайи, где страдающий раб, как считают, задумывал нечто большее, чем просто вернуть Израиль и Иудею из плена. Идеальное Мессианское царство должно было рапространить свою славу по всей земле, чтобы язычники могли восхищаться и, возможно, подвергаться обращению:

Ис., 49: 6. …Я сделаю Тебя светом народов, чтобы спасение Мое простерлось до концов земли.

Очевидно, Павел начинал рассматривать себя как свет народов, о котором говорил Второ-Исайя.

Ликаония

Несмотря на завоевание обращенных, еврейская оппозиция была достаточно большой, чтобы выдворить Павла и Варнаву из Антиохии в Писидию. Они направились на юго-восток, пройдя примерно 80 миль:

Деян., 13: 51. …пошли в Иконию.

Икония была главным городом региона Малой Азии, называемого Ликаонией, который находился к востоку от Писидии и к северу от Киликии и который, подобно последним двум, в 25 г. до н. э. стал римским городом. Из тех городов, которые Павел посетил в первом миссионерском путешествии, Иконий сохранился лучше всех. Это — восьмой из крупнейших городов современной Турции, с узнаваемым названием Кония и с населением более 120 тысяч жителей.

В Иконии Павел и Варнава проповедовали, и последовавшие обращения снова пробудили опасную ярость у главенствующих там иудеев. Миссионеры снова двинулись в путь, на сей раз далеко на юг:

Деян., 14: 6. Они… удалились в Ликаонские города Листру и Дервию и в окрестности их…

Эти города, находившиеся в 50 и 30 милях соответственно к югу от Икония, являются важными в истории только благодаря их посещению Павлом.

В Листре Павел исцеляет калеку, и толпы язычников тут же объявляют миссионеров богами:

Деян., 14: 12. И называли Варнаву Зевсом, а Павла Ермием, потому что он начальствовал в слове.

В более поздних греческих мифах было принято рассказывать о путешествиях на землю Зевса (на латыни — Юпитера) и Гермеса (на латыни — Меркурия). Наиболее известным подобным рассказом в наше время является история Филемона и Бавкиды, бедной пары стариков, живших в Малой Азии. Когда Зевс и Гермес появились в скромном облике, эта пара, когда их соседи отвергли богов, предложила им все свое гостеприимство. В результате соседи были наказаны, а бедная хижина Филемона и Бавкиды была превращена в красивый храм, в котором они стали служить в качестве священника и священнослужительницы, и в дальнейшем им подарили благо закончить свою жизнь вместе и остаться после смерти соединенными навеки.

Одним поколением ранее во всем римском мире была известна история, рассказанная римским поэтом Овидием, и, должно быть, она представляла особый интерес для жителей Малой Азии.

Тот факт, что Варнаву считали Зевсом, а Павла — Меркурием, часто интерпретируется как означающий, что Варнава представлял выдающееся явление, в то время как Павел — нет. Фактически обычно предполагается, что у Павла был невысокий рост и нерасполагающий вид, и, кроме того, болезненный.

Павел сам выделяет свои собственные физические недостатки, возможно, из скромности, а возможно, использует это как ловкий стратегический прием. Так, во Втором послании к коринфянам он описывает своих противников, говоря:

2 Кор., 10: 10. Так как некто говорит: «в посланиях он строг и силен, а в личном присутствии слаб, и речь его незначительна»…

Возможно, это была сократическая ирония Павла, которая заключалась в том, чтобы намеренно выставить себя в явно худшем виде, чем в действительности, чтобы произвести реакцию, которая сделает его, по-видимому, лучше, чем он выглядел бы в противном случае. Ибо речь его была совсем не незначительна, судя по ее воздействию на аудиторию.

Это показывает уже сам тот факт, что он был назван Гермесом, «потому что он был главным оратором». Действительно, сравнение Павла с Гермесом может считаться скорее в его пользу, чем наоборот. При посещении земли Зевсом и Гермесом, как рассказывается в греческих легендах, Зевс, как главный бог, возможно, считал ниже своего достоинства делать больше, чем просто величественно и милосердно наблюдать, оставив всю деятельность Гермесу. Возможно, теперь таково было положение и у миссионеров. Варнава, все еще номинальный глава группы, но обеспокоенный действиями Павла среди язычников, возможно, все больше отходил в глубокое молчание, в то время как его предполагаемый подчиненный Павел, должно быть, говорил в каждом новом случае с постоянно увеличивающейся уверенностью.

Конечно, иногда Павел говорит о какой-то своей немощи:

2 Кор., 12: 7. И чтобы я не превозносился чрезвычайностью откровений, дано мне жало в плоть, ангел сатаны, удручать меня, чтобы я не превозносился.

Что это за «жало в плоть», явно не говорится. По-видимому, Павел не любил говорить об этом и, по-видимому, считал, что его слушатели так или иначе прекрасно знают об этом и им нет нужды знать подробности.

Предполагается, что это какой-то вид вялотекущей болезни, периодически «поражающей» его и выводящей его из рабочего состояния. Так, в одном месте он говорит:

1 Кор., 2: 3. …и был я у вас в немощи и в страхе и в великом трепете.

Возможно, это его метафорический способ сказать, что он вошел в христианское сообщество, чтобы проповедовать, не в тщеславии и самоуверенности, а с робкой застенчивостью, боясь противостоять тем, кто, должно быть, знал намного больше, чем он. Если это так, то это также была сократическая ирония, так как нет и следа подобной робкой застенчивости во всех речах и деяниях, приписываемых Павлу, как до, так и после его обращения.

С другой стороны, некоторые интерпретируют это как относящееся к его болезни, возможно, к дрожи, вызываемой приступами малярии.

Кроме того, некоторые предположили, что Павел страдал от приступов эпилепсии. Они случались бы, конечно, периодически, а так как эпилепсия, как предполагалось, была вызвана одержимостью бесами, то как раз Сатана мог считаться буквально «поражающим» его во время этих приступов.

Некоторым подтверждением этой мысли служит замечание Павла в речи перед иудеями Иерусалима, в которой он описывал свои религиозные переживания. В одном месте он сказал:

Деян., 22: 17. Когда же я возвратился в Иерусалим и молился в храме, пришел я в исступление…

Конечно, существует множество причин помимо эпилепсии для появления исступления, но если Павла считать эпилептиком, то становится возможным доказать, что произошедшее около Дамаска было серьезным эпилептическим приступом, который повлек за собой галлюцинацию, которую Павел интерпретировал как явление Иисуса. Если это так, то в этом случае по крайней мере эпилепсия изменила ход развития всего мира.

Тем не менее, все подобные аргументы насчет физической внешности Павла и состояния его здоровья опираются на весьма ненадежные основания. Если вместо этого мы примем во внимание бесконечную энергию Павла, путешествия, которые он выдерживал, невзгоды, которые он преодолевал, то мы можем предположить только то, что это был человек феноменальной силы и здоровья.

Так, после того как Павел с трудом убедил язычников в Листре не поклоняться себе и Варнаве как богам, иудеи из Антиохии в Писидии и из Икония настроили людей против них, и ситуация сразу изменилась. Из богов они превратились в богохульников, и Павла побили камнями и бросили умирать. Быть побитым камнями до смерти — значит быть действительно побитым, однако Павел с трудом сумел встать на ноги и на следующий день оставить Листру с Варнавой и отправился в Дервию. Слабый и болезненный человек никогда не смог бы справиться с этим.

Атталия

Павел и Варнава готовы были теперь возвратиться в Антиохию, и из Дервии они могли легко отправиться на 120 миль на юго-запад, то есть к побережью Сицилии, и там нанять судно для отплытия в Антиохию. Они могли даже углубиться еще дальше в восточном направлении и посетить дом Павла в Тарсе.

Но Павел не сделал этого. На самом деле, по-видимому, в ходе своей миссионерской работы он не успел многое сделать в Киликии. Мог ли он закончить, насколько это было возможно, работу в течение всех лет, проведенных в Тарсе, до того, как Варнава позвал его в Антиохию? Или же (что более вероятно) он был, подобно Иисусу, пророком без чести в своем отечестве?

В любом случае, вместо этого миссионеры решили вернуться той же дорогой, снова посещая те церкви, которые они основали в различных посещенных ими городах:

Деян., 14: 25–26. И, проповедавши слово Господне в Пергии, сошли в Атталию, а оттуда отплыли в Антиохию, откуда были преданы благодати Божией на дело, которое и исполнили.

Атталия — это морской порт в Пергии. Он был основан Атталом 11 из Пергама и назван именем его основателя. Так закончилось первое миссионерское путешествие Павла.

Сила

Очевидно, сообщение Павла о своих действиях касательно язычников, о том, что он не потребовал от них полного подчинения требованиям Закона Моисея, было принято церковью в Антиохии:

Деян., 14: 27. Прибыв туда и собрав церковь, они рассказали все, что сотворил Бог с ними и как Он отверз дверь веры язычникам.

Вместе с тем серьезное неодобрение этих действий последовало со стороны христианских старейшин в Иерусалиме. Фракция во главе с Иаковом считала необходимым соблюдение Закона Моисея:

Деян., 15: 1. Некоторые, пришедшие из Иудеи, учили братьев: если не обрежетесь по обряду Моисееву, не можете спастись.

Кто эти люди, не говорится, но одним из них мог быть Петр. В Послании к галатам Павел, возможно, касается этого эпизода, когда говорит:

Гал., 2: 11. Когда же Петр пришел в Антиохию, то я лично противостал ему, потому что он подвергался нареканию.

Павел поддевал Петра тем, что тот собирался есть с язычниками, как в случае с Корнелием, однако тут же менял свое мнение под нажимом Иакова и его группы.

Этот спор становился горячим и казался настоящей опасностью для нарождающегося христианства, разбивая его на два враждующих крыла. Поэтому было решено, чтобы сторонники этих двух взглядов собрались и разрешили эти вопросы и пришли к каким-нибудь общим выводам:

Деян., 15: 2. Когда же произошло разногласие и немалое состязание у Павла и Варнавы с ними, то положили Павлу и Варнаве и некоторым другим из них отправиться по сему делу к Апостолам и пресвитерам в Иерусалим.

После этого произошло то, что называлось Иерусалимским советом, который, как предполагается, прошел в 48 г. Вполне возможно, что Иаков занял крайнюю промоисееву позицию, Павел — крайнюю антимоисееву позицию, в то время как Петр и Варнава боролись за компромисс. Таким образом:

Деян., 15: 5. Тогда восстали некоторые из фарисейской ереси уверовавшие и говорили, что должно обрезывать язычников и за — поведывать соблюдать закон Моисеев.

Однако Петр встал (возможно, после еще звеневших в его ушах саркастических слов Павла в Антиохии), чтобы признать, что в случае Корнелия он сам принял необрезанного язычника. Он сказал:

Деян., 15: 7. …вы знаете, что Бог от дней первых избрал из нас меня, чтобы из уст моих язычники услышали слово Евангелия и уверовали…

Это выбило почву из-под ног приверженцев Закона Моисея. Павел рассказал о достижениях своего первого миссионерского путешествия, возможно описав свои действия как соответствующие традиции Петра. Иаков вынужден был сдаться:

Деян., 15: 13–14. …начал речь Иаков и сказал: мужи братия! Послушайте меня. Симон изъяснил, как Бог первоначально призрел на язычников…

(Иаков ссылается здесь на Петра посредством его полного арамейского имени — Симон, как если бы автор Деяний старался продемонстрировать семитизм Иакова даже посредством греческого языка, на котором он писал.)

Однако Иаков держался за компромисс, настаивая по крайней мере на четырех ритуальных воздержаниях, на которые должны согласиться обращаемые язычники:

Деян., 15: 20. А написать им, чтобы они воздерживались от оскверненного идолами, от блуда, удавленины и крови, и чтобы не делали другим того, чего не хотят себе.

Но от них нельзя требовать, чтобы они подвергались обрезанию или твердо соблюдали сложные пищевые законы (можно было даже не воздерживаться от поедания свинины — причина, по которой мученики в маккавейские времена с готовностью шли на смерть от пыток).

Фактически это была ошеломительная победа взглядов Павла. Возможно, именно в этом случае Павел (а через него и церковь в Антиохии) приобрел равенство с руководителями церкви в Иерусалиме. Павел упоминает о таком случае в Послании к галатам:

Гал., 2: 9. …Иаков и Кифа [Петр] и Иоанн, почитаемые столпами, подали мне и Варнаве руку общения, чтобы нам идти к язычникам, а им к обрезанным…

Таким образом, действительно сформировались два крыла христианства — промоисеево крыло под руководством Иакова и языческое крыло под руководством Павла. Однако они не враждовали, а договорились между собой о перемирии. Когда Павел и Варнава возвратились в Антиохию, были отобраны члены церкви в Иерусалиме, чтобы они сопровождали их, почти как если бы они должны были служить в качестве послов от одного крыла к другому:

Деян., 15: 22. Тогда Апостолы и пресвитеры со всею церковью рассудили, избрав из среды себя мужей, послать их в Антиохию с Павлом и Варнавою, именно: Иуду, прозываемого Варсавою, и Силу, мужей, начальствующих между братиями…

Иуда Варсава не упоминается больше нигде, кроме этой главы, но Сила позже играл важную роль, когда он сопровождал Павла в более поздних миссионерских поездках.

Подобно Павлу, Сила, возможно, был римским гражданином. По крайней мере, когда оба они позже подвергаются телесному наказанию со стороны римских властей, Павел говорит об их гражданстве во множественном числе:

Деян., 16: 37. Но Павел сказал к ним: нас, римских граждан, без суда всенародно били и бросили в темницу…

Если Сила был римским гражданином, то он также мог иметь латинское имя, эквивалентное имени его спутника (Павел). В Деяниях Сила никогда не упоминается под каким-либо другим именем, но в некоторых посланиях есть ссылка на кого-то с подобным именем:

1 Фесс., 1: 1. Павел и Силуан и Тимофей — церкви Фессалоникской…

Обычно считается, что Силуан является латинским именем, используемым Силой.

Тимофей

Некоторое время спустя после Иерусалимского совета Павел предложил Варнаве повторно посетить те церкви, которые они основали на Кипре и в Малой Азии. Варнава согласился и предложил снова взять Иоанна Марка. В данном случае Павел резко отказался, поскольку он считал, что Иоанн Марк бросил их во время первой поездки:

Деян., 15: 39. Отсюда произошло огорчение, так что они разлучились друг с другом; и Варнава, взяв Марка, отплыл в Кипр…

Вполне возможно, было так, что Павел, серьезно порицавший склонность Иоанна Марка к промоисеевой точке зрения, даже не доверял в этом вопросе и позиции Варнавы. Он считал, что последний также был готов идти на компромисс с группой Иакова. С другой стороны, Варнава не мог так легко осуждать своего собственного племянника и даже обиделся на то, как Павел обрел высшее положение.

В конце концов, маршрут был разделен между Павлом и Варнавой:

Деян., 15: 39–41. …Варнава, взяв Марка, отплыл в Кипр; а Павел, избрав себе Силу, отправился, быв поручен братиями благодати Божией, и проходил Сирию и Киликию, утверждая церкви.

Первая и вторая поездки Павла

Другими словами, каждый посетил свою родную территорию. После этого расхождения Варнава исчезает из виду и больше не упоминается.

Когда Павел и Сила достигли Листры в Ликаонии (поскольку Павел просто прошел через Киликию и, возможно, Тарс, и не было никаких упоминаний о его проповеди там), они взяли с собой нового спутника:

Деян., 16: 1. …И вот, там был некоторый ученик, именем Тимофей, которого мать была иудеянка уверовавшая, а отец Еллин…

Очевидно, Тимофей (имя, означающее «почитающий Бога») был некоторым образом христианином третьего поколения, так как его мать и бабушка были обращены во время первого миссионерского посещения Листры Павлом. Во Втором послании Павла Тимофею Павел говорит об этом:

2 Тим., 1: 5. Приводя на память нелицемерную веру твою, которая прежде обитала в бабке твоей Лойде и матери твоей Евнике; уверен, что она и в тебе.

Здесь проявилась шаткая природа перемирия между крылами христианства, возглавляемыми Павлом и Иаковом. Павел хотел взять Тимофея с собой в поездку, но Тимофей был не обрезан, и христиане Листры знали это. Очевидно, достаточно многие из них были из промоисеевого крыла, чтобы вынудить Павла действовать скорее из целесообразности, чем по убеждению; особенно если также принять в расчет точку зрения необращенных иудеев:

Деян., 16: 3. Его пожелал Павел взять с собою; и, взяв, обрезал его ради Иудеев, находившихся в тех местах; ибо все знали об отце его, что он был Еллин.

Фригия и Галатия

Павел посетил церкви, которые он основал:

Деян., 16: 6. Пройдя через Фригию и Галатийскую страну…

Фригия и Галатия находились в самом центре Малой Азии, к северу от Писидии и Ликаонии. Во времена Павла Фригия фактически не образовывала какую-то отдельную политическую единицу. Она получила свое название от народа, который господствовал над Малой Азией более тысячи лет назад, во времена Троянской войны и Исхода евреев из Египта. Это относилось к региону, который во времена Селевкидов составлял восточную часть царства Пергам. После 133 г. до н. э. он образовал восточную часть провинции Азия.

Галатия была сравнительно более молодым образованием. Она получила свое название от галлов, которые вторглись в Малую Азию примерно в 278 г. до н. э. В 235 г. до н. э. они были побеждены и вынуждены были мирно осесть в центральной Малой Азии в области, которая стала называться в их честь Галатией. Галлы быстро эллинизировались. В 25 г. до н. э. Галатия стала римской провинцией, и, как у провинции, ее границы время от времени изменялись.

Поскольку Галатия в то или иное время включала в себя различные районы внутренней Малой Азии, это слово стало обычно использоваться в обычной речи для обозначения внутренней части полуострова.

Троада

Посетив церкви, которые Павел уже основал, он направился в места с новой паствой. Однако они не должны были граничить со старыми, поэтому он прошел через всю западную Малую Азию не проповедуя:

Деян., 16: 6. Пройдя через Фригию и Галатийскую страну, они не были допущены Духом Святым проповедывать слово в Асии. Дойдя до Мисии, предпринимали идти в Вифинию; но Дух не допустил их. Миновав же Мисию, сошли они в Троаду.

Павел решил не проповедовать в городах провинции Азия, а быстро прошел через ее северо-западный район (Мисию). Он также не отклонялся с пути, чтобы проповедовать в Вифинии, районе Малой Азии, который находился к северо-востоку от Мисии и занимал большую часть побережья полуострова в Черном море. Вифиния, которая была отдельной от провинции Азия, в 65 г. до н. э. стала римской. Наконец, Павел достиг Троады, той части Мисии, которая образовала северо-западную оконечность Малой Азии. Это название было дано небольшому полуострову, который получил это название потому, что двенадцать веков назад на этом месте существовал город Троя, разрушенный греками после самой знаменитой осады в истории.

Троада — это название, применимое также к городу, основанному вблизи местонахождения древней Трои. К 300 г. до н. э. он стал называться Александрией Троадой (в честь Александра Македонского), или, коротко, Троадой. Именно к этому городу, а не к полуострову относятся библейские упоминания о Троаде.

Затем, по-видимому оставив там церкви, которые Павел основал, он в большой спешке (если мы можем так расценить то, как это странствие было сжато в три стиха) отправился на запад. Должно быть, он ехал, имея в виду твердую цель, поскольку он не поворачивал ни влево, ни вправо — чтобы проповедовать в Азии или в Вифинии. Вместо этого он двигался прямо в Троаду и оказался там в 600 милях к западу от Антиохии.

Естественно, на языке того времени эта твердая цель, ведущая Павла вперед, была приписана работе Святого Духа, запретившего ему проповедовать в Азии или Вифинии. Некоторые считают, что ссылка на Дух — это способ сказать, что Павел был в плохом состоянии здоровья и не мог проповедовать, но, по-видимому, такая гипотеза не верна. Если он был достаточно силен для того, чтобы отправиться на сто миль в трудных условиях того времени, он был бы достаточно силен, чтобы проповедовать. Легче предположить, что твердое решение Павла, его сильное желание делать только то, что он собирался сделать, и ничто иное, могло интерпретироваться другими и им самим как движущая сила Святого Духа.

Но что он собирался сделать? Это заставляет предположить, что, когда Павлу в Иерусалимском совете давали официальное разрешение пойти к язычникам, ему пришло в голову, что он должен отправиться в самый центр и источник язычества. Почему бы не оставить Малую Азию и не проникнуть в Европу? Порт Троада был именно тем, что он хотел, поскольку множество судов шло оттуда через Эгейское море в Македонию или даже в саму Грецию.

А не могло ли быть даже так, что это и было его главной целью с начала его второго миссионерского путешествия? То, что предполагаемая цель повторно посетить церкви центральной Малой Азии была всего лишь прикрытием для того, чтобы обеспечить благословение со стороны сообщества в Антиохии, которое в противном случае могло отступить от слишком смелого проекта. И мог ли Павел доверять эти планы Варнаве, после чего Варнава также мог отшатнуться? (Это и была истинная причина ссоры между ними.)

Согласно этой точке зрения, Варнава испытывал недостаток в смелом видении Павла, удовлетворился узкими границами Кипра и сошел с подмостков истории. Павел же поехал без Варнавы, и вместе с ним двинулось вперед будущее христианства.

Македония

Как только Павел оказался в Троаде, он тут же, не теряя времени, отправился в Европу. Это было путешествие, которое автор Деяний объясняет в соответствующих библейских терминах:

Деян., 16: 9—10. И было ночью видение Павлу: предстал некий муж, македонянин, прося его и говоря: приди в Македонию и помоги нам. После сего видения, тотчас мы положили отправиться в Македонию, заключая, что призывал нас Господь благовествовать там.

Македония, которая в период царствования Александра Македонского завоевала огромную империю, с 146 г. до н. э. стала просто частью Римской империи. В течение двух столетий она оставалась мирно дремлющей под обширной тенью Рима и фактически испытывала недостаток в исторических событиях. В глазах более поздних поколений (но не современников, конечно) таким событием стало только пришествие Павла, которое, наконец, возвратило Македонии значение, связанное с течениями мировой истории.

В Деяниях (16: 10) появляется неожиданное использование местоимения «мы»: «Мы положили отправиться в Македонию».

Обычно отсюда делается вывод, что автор Деяний Лука является теперь частью группы Павла. Однако мы не можем сказать, как это могло случиться. Автор данной книги с разочаровывающей скромностью никогда ничего о себе не говорит. Действительно ли Лука был уроженцем Троады, который, подобно Тимофею, был обращен и затем вовлечен в окружение Павла?

Ввиду того что с точки зрения ранних традиций он был сирийцем из Антиохии, он мог быть посланцем церкви в Антиохии, которого отправили после Павла с сообщениями, или, возможно, уже принес обратно новости? Он настиг Павла в Троаде и решил сопровождать его?

В библейском описании об этом ничего не говорится.

Филиппы

Примерно в 50 г. Павел попал в Европу:

Деян., 16: 11–12. Итак, отправившись из Троады, мы прямо прибыли в Самофракию, а на другой день в Неаполь, оттуда же в Филиппы…

От Троады до самого близкого важного морского порта Македонии лежал путь по морю в 125 миль на северо-запад. Он был преодолен в две стадии, с остановкой на пути на небольшом острове Самофракия в северном Эгейском море (площадью в 66 квадратных миль), который лежит примерно на пол-пути от пункта посадки до места назначения.

Македонский морской порт Неаполь («Новый город»), который находится на северном побережье Эгейского моря, обслуживал город Филиппы, который находился на десять миль внутрь материка и был одним из самых крупных македонских городов. Первоначально Филиппы был греческим поселением, называвшимся Кренид (Crenides) («источники»). Однако в 356 г. до н. э. он был захвачен Филиппом Македонским и переименован им в Филиппы в свою собственную честь. Его значение для Филиппа было в том, что владение им обеспечивало ему контроль над близлежащими золотыми рудниками, и Филипп не скупясь использовал золото для свержения греческих политических деятелей. Именно обилие золота у Филиппа и его армии помогло македонцам приобрести власть над всей Грецией.

В период между захватом Филиппом этого города и прибытием туда Павла только одно событие заслуживало того, чтобы вынести его на яркий свет истории. После убийства Юлия Цезаря армии во главе с его убийцами Брутом и Кассием столкнулись с другими армиями во главе с Марком Антонием и Октавианом. Сражение произошло вблизи Филипп в 42 г. до н. э. Сначала оно развивалось так, что будущий исход его был неясен, но Кассий, преждевременно испугавшись поражения, убил сам себя, и после этого Антоний и Октавиан одержали чистую победу.

Благодаря своей победе в сражении при Филиппах, Антоний и Октавиан смогли поделить Римскую империю между собой, и примерно через двенадцать лет Октавиан победил Марка Антония, принял на себя единоличную власть и стал императором Августом.

Лидия

В Филиппах Павел совершил некоторые обращения:

Деян., 16: 14–15. И одна женщина из города Фиатир, именем Лидия, торговавшая багряницею, чтущая Бога, слушала; и Господь отверз сердце ее внимать тому, что говорил Павел. Когда же крестилась она…

Имя Лидия не использовалось в древние времена как женское, и предполагается, что эту женщину звали не Лидией, просто она была из области Лидия, и стих лучше можно было бы перевести: «И одна лидийская женщина…»

Лидия — это было название царства, управляющего западной половиной Малой Азии в тот период, когда иудеи были в вавилонском плену. С 560-го по 546 г. до н. э. ею правил Крез, богатство которого стало пословицей. В 546 г. до н. э. Крез был побежден Киром, и Лидия стала частью Персидской империи. После смерти Александра Македонского за этот регион боролись его военачальники, и наконец он возродился в греческой форме как царство Пергам. В 133 г. до н. э. Лидия стала римской провинцией Азии, но название Лидия все еще могло применяться к западно-центральной части этой провинции.

Столицей Лидии был город Сарды в западно-центральной Малой Азии, расположенный примерно в 50 милях от Эгейского моря. Фиатир был северо-западным пригородом, основанным Селевком I. В нем процветала торговля фиолетовым красителем, который сделал знаменитым финикийский город Тир. (Это был один из самых редких красителей, известных в Древнем мире, который сохранял свой яркий цвет даже под воздействием воды и солнечного света, и поэтому он был самым ценным изделием. Разумеется, в настоящее время мы располагаем любыми количествами синтетических красителей.) Лидийская женщина из Фиатира, торговавшая своим товаром на новом рынке, вероятно, была весьма зажиточной, поскольку могла позволить себе финансировать группу Павла во время ее пребывания в Филиппах.

Таким образом произошло так, что у Павла, который прибыл в Македонию в поиске новых перспектив для обращения, в качестве его первой новообращенной была женщина из Малой Азии.

Павел также обнаружил, что не только иудеи, но и язычники могли быть преследователями. В то время язычники не делали различия между иудеями и христианами, и они реализовали закон, запрещавший еврейскую прозелитизацию среди греков. Павла и Силу привели к судье, и им было предъявлено следующее обвинение:

Деян., 16: 20–21. …сии люди, будучи иудеями, возмущают наш город и проповедуют обычаи, которых нам, римлянам, не следует ни принимать, ни исполнять.

Павла и Силу выпороли и на некоторое время посадили в тюрьму, потом выпустили, согласно описанию в Деяниях, благодаря случившемуся чудесным образом землетрясению. Когда обнаружилось, что они были римскими гражданами и их выпороли без надлежащей проверки, они были оправданы. Несомненно, если бы у них выяснили римское гражданство вовремя, то их выпустили бы на свободу и без землетрясения.

Фессалоники

После этого группа Павла оставила Филиппы и отправилась через Македонию на запад:

Деян., 17: 1. Пройдя через Лмфиполь и Аполлонию, они пришли в Фессалонику, где была Иудейская синагога.

Амфиполь — это город, расположенный в 25 милях к юго-западу от Филипп и основанный как афинская колония в 436 г. до н. э., когда Афины находились на вершине своего золотого века. В 424 г. до н. э. он был захвачен Спартой, а в 357 г. до н. э. был захвачен Филиппом Македонским. Во времена Нового Завета Амфиполь стал местом римского правителя этого региона Македонии, несмотря даже на то, что на самом деле он не был частью этой провинции, а считался свободным городом.

В 20 милях дальше на юго-запад располагалась Аполлония, сравнительно небольшой город, а в 40 милях к западу от него были Фессалоники.

Фессалоники расположены на северо-западном побережье Эгейского моря. Первоначально они назывались Термой (от греческого слова, означающего «горячий», из-за расположенных поблизости горячих источников). Поэтому узкий пролив Эгейского моря, в конце которого был расположен этот город, назывался Термовским заливом. После смерти Александра Македонского сын одного из его военачальников Кассандр захватил власть над Македонией. Это было в 316 г. до н. э., и он удерживал свою власть вплоть до смерти, наступившей через двадцать лет. Он женился на двоюродной сестре Александра, девушке по имени Фессалоника, и в 315 г. до н. э. он построил вблизи Термы новый город и назвал его Фессалоники в ее честь.

Из-за своего выгодного для торговли положения Фессалоники быстро росли и в конечном счете стали одним из наиболее важных в Македонии городов. Несмотря на все исторические превратности, город остался крупным и важным. После турецкого завоевания Греции в XV в. первый слог его названия выпал, и он стал более известным как Салоники.

Даже сегодня Салоники являются крупным городом. Действительно, это второй по величине город современной Греции, с населением 250 тысяч жителей.

Фессалоники были первым македонским городом, в котором Павел обнаружил еврейское население, достаточно большое, чтобы содержать синагогу. Он добился нескольких обращений, но (как, вполне вероятно, он и ожидал) намного больше среди греков, чем среди иудеев. Раздраженные этим еврейские лидеры взбунтовались и восклицали, что Павел проповедовал измену, объявляя Иисуса царем, противостоящим римскому императору. (Это была именно та точка зрения, которая заставила Понтия Пилата осудить Иисуса на распятие на кресте.) Поэтому Павел и Сила посчитали благоразумным покинуть Фессалоники.

Верия (Берея)

Следующий переезд был на 30 миль к западу:

Деян., 17: 10. Братия же немедленно ночью отправили Павла и Силу в Верию…

Во времена Павла Верия была крупным городом, наравне с Фессалониками, или даже больше. С тех пор он пришел в упадок, но все еще существует в современной Греции под названием Веройя, как значительный город с населением в 25 тысяч жителей.

В нем также была синагога, и в Деяниях пишется, что иудеи там были более расположены к Павлу, чем иудеи Фессалоников. Однако фессалоникские иудеи послали в Верию делегатов, чтобы они предупредили здешних иудеев об опасностях этой новой ереси.

Какое-то время Сила и Тимофей оставались в Верии, но Павел был выслан.

Афины

На сей раз Павел отправился примерно на две сотни миль на юг к самому великому из всех греческих городов, по репутации и славе, не только по размерам:

Деян., 17: 15. Сопровождавшие Павла проводили его до Афин…

В V в. до н. э. Афины переживали золотой век в искусстве, литературе и философии, который в некоторых отношениях так никогда и не был превзойден. Это был один из множества небольших греческих городов-государств, и Афины, несмотря даже на то, что были одним из самых крупных среди них, по площади и населению были не больше, чем государство Род-Айленд.

Некоторое время Афины господствовали над Грецией в политическом и военном отношениях, но они были побеждены в долгой и ужасной Пелопоннесской войне со Спартой, которая продолжалась с 431-го по 404 г. до н. э., через столетие Афины оказали незначительное сопротивление Филиппу Македонскому.

Но греческие города-государства больше не могли сравниться с великими монархиями, которые вырастали по всему миру. Афины приходили в дальнейший упадок и продолжали отставать все дальше, и, хотя они спаслись от разрушения, опять-таки благодаря всеобщему почитанию их великого прошлого, постепенно они утратили свое политическое значение.

В течение двух столетий Афины сохраняли самоуправление и контроль над собственными внутренними делами, хотя и подчинялись Македонии. А после 146 г. до н. э., когда Рим стал господствовать над всей Грецией, Афины, тем не менее, продолжали существовать как свободный город.

Только однажды город дрогнул. В 88 г. до н. э. Митридат VI из Понта (царства на северо-востоке Малой Азии) посмел воевать против Рима. Он одержал первые победы и разрушил все римские постройки на полуострове. Афины, недовольные римским правлением и недооценившие ситуацию, признали правителем Митридата.

Однако Рим послал в восточном направлении Суллу, одного из своих опытных военачальников, и за ним последовало мрачное римское войско. Афины пытались оказать сопротивление и удерживали осаду, но Митридат не пришел им на помощь, и в 86 г. до н. э. Сулла захватил город и разграбил его. После чего Афины уже больше никогда не попытались восстановить свою собственную независимость.

Афины успокоились, полностью подчинившись римской власти, пока эта власть продолжала существовать. Они остались с мечтами о прошлом тихого «университетского городка», куда римляне и греки приходили для получения образования в философии.

В то время как Павел ждал в этом «университетском городке» Силу и Тимофея, пока они не присоединятся к нему, он спорил с местными иудеями и в ужасе и отвращении смотрел на красивые храмы и великие произведения искусства, которыми он был окружен, так как все это казалось ему исключительно дурными объектами для идолопоклонства.

Эпикурейцы и стоики

В Афинах существовала традиция полной свободы слова, и благодаря этому допускалось высказывание всех точек зрения. Разные философы, услышав в своей среде чужеземца, который выражал странные и новые взгляды, стремились узнать побольше:

Деян., 17: 18. Некоторые из эпикурейских и стоических философов стали спорить с ним…

Эпикурейцы и стоики были двумя важными философскими школами в Афинах того времени.

Первая была основана Эпикуром, который был уроженцем греческого острова Самос (в 341 г. до н. э.). В 306 г. до н. э. он основал в Афинах школу, и она оставалось чрезвычайно успешной вплоть до его смерти в 270 г. до н. э. Эпикур принимал взгляды некоторых более ранних греческих философов и рассматривал вселенную как состоящую из крошечных частиц, называемых атомами. Всякое изменение, утверждал он, заключалось в беспорядочных расщеплениях и перегруппировках этих атомов, и в эпикурейской философии оставалось немного места для какого-либо намеренного управления человеком и вселенной со стороны богов. Философия была по существу атеистической, но весьма терпимой; они с готовностью прошли бы те ритуалы, которые даже считали бессмысленными, чтобы избежать нанесения ненужных обид или не способствовать созданию для себя ненужных проблем.

Во вселенной, состоящей из беспорядочно движущихся атомов, человек мог ощущать две вещи: удовольствие и страдание. Разумеется, человек должен вести себя так, чтобы в максимальной степени наслаждаться удовольствиями и как можно меньше испытывать страданий. Осталось только решить то, что же в действительности является наибольшим удовольствием. Согласно Эпикуру, если чего-то приносит удовольствие, то большое количество этого не обязательно приносит большее удовольствие. Голодание из-за недоедания болезненно, но расстройство желудка из-за переедания также болезненно. Максимум удовольствия происходит при умеренном питании, и так же обстоит дело и с остальными радостями жизни. Кроме того, есть умственные удовольствия; удовольствия обучения; удовольствия от приятной беседы; удовольствия от дружбы и привязанности. Эти удовольствия, согласно Эпикуру, более приятны и желательны, чем обычные плотские наслаждения.

Не все те, кто следовал эпикурейской философии, были столь же мудры и умеренны, как сам Эпикур. Легко было поставить на первое место плотские наслаждения и трудно установить им какой-либо предел. Так что слово «эпикуреец» вошло в язык как означающее «предающийся наслаждениям».

Эпикурейская философия во времена Селевкида стала настолько популярной, что иудеям того периода все греки казались эпикурейцами. Любой иудей, который отказался от своей религии в пользу греческого образа мысли, становился «эпикурейцем». Еврея-отступника называли «апикорос».

Вторая знаменитая школа греческой философии была основана Зеноном, греком (возможно, с некоторой финикийской кровью), который родился на острове Кипр примерно во время рождения Эпикура.

Подобно Эпикуру, Зенон основал школу в Афинах и преподавал в месте, где портик украшался картинами сцен Троянской войны. Оно называлось «Stoa poikile» («расписной портик»), и поэтому учение Зенона стало известным как стоицизм, а его последователи — как стоики.

Стоицизм признавал высшего Бога и, казалось, был на пути к своего рода монотеизму. Однако он также настаивал на том, что божественные силы могут нисходить на всех второстепенных богов и даже на тех людей, которые обожествлены. Таким образом, стоики могли приспособиться к преобладавшим многотеистическим системам.

Стоицизм видел необходимость ухода от страданий, но не считал, что выбор удовольствия был обязательно наилучшим способом ухода от страданий. Не всегда можно было выбрать удовольствие правильно, и, даже если оно было выбрано правильно, это просто открывало путь для нового вида страданий, которые возникают, когда удовольствие исчерпывается. Стоики верили в то, что сами они находятся по ту сторону удовольствия и страдания, воспитывая в себе безразличие и высокую отрешенность ума, служащего справедливости без эмоций. Если человек ничего не хочет, ему не нужно бояться что-то потерять. Все, что нужно, есть в самом человеке. Если человек самому себе учитель, то он ни для кого не может быть рабом. Если он живет жизнью, в которой следует твердому кодексу морали, ему нет нужды бояться агонизирующей неуверенности в повседневных решениях.

В своем высшем расцвете и эпикурейство, и стоицизм могли порождать в своей среде людей высоких моральных качеств и с прекрасным нравственным поведением. Особенно верно это было для стоицизма. Так, наиболее известным стоиком был римский император Марк Аврелий, который правил спустя немногим более века после времени Павла. Хотя он и был язычником, имел многие качества, обычно связываемые с христианским святым.

Дионисий Ареопагит

Очевидно, речь Павла была достаточно интересной или любопытной для философов, так что они привели его к месту, где его могли слышать максимально возможное число важных людей города:

Деян., 17: 19. И, взявши его, привели в ареопаг и говорили: можем ли мы знать, что это за новое учение, проповедуемое тобою?

Слово «ареопаг» означало «холм Ареса» (или «холм Марса» в латинской версии) и было местом, где у афинян был главный двор. Это была цитадель аристократов во времена непосредственно перед величием Афин, но, по мере того как в течение своего золотого века Афины становились все более демократическими, ареопаг все более утрачивал свою силу. При римском правлении ареопаг восстановил часть своего престижа и служил тем орудием, благодаря которому велись многие внутренние дела города.

Если бы Павел ограничился только проповедью вопросов этики и морали, он, несомненно, получил бы симпатии, если не покровительство со стороны искушенных и осознающих свое превосходство афинян. Однако, когда он приблизился к своей великой теме воскресения Иисуса (тема, которой полны его послания), афиняне не могли не рассмеяться:

Деян., 17: 32. Услышавши о воскресении мертвых, одни насмехались, а другие говорили: об этом послушаем тебя в другое время.

Деян., 17: 34. Некоторые же мужи, пристав к нему, уверовали; между ними был Дионисий Ареопагит…

Очевидно, Дионисий упоминается потому, что он был членом правящего совета Афин и поэтому обладал наибольшим авторитетом из обращенных Павла.

Это единственное упоминание об этом новообращенном в Библии, и, тем не менее, позже вокруг этого единственного стиха была выстроена обширная традиция. Возможно, греческий снобизм сказался в том, что одного новообращенного афинянина посчитали особенно важным только потому, что он был афинянином.

Дионисий Ареопагит стал по традиции первым епископом Афин.

В VI в. франкский историк Григорий Турский говорил о епископе по имени Дионисий, который был послан в Галлию примерно в 250 г. Он стал епископом Парижа, погиб мученической смертью и в конечном счете стал считаться святым покровителем Франции, получив французский вариант своего имени — святой Дени. Столетие спустя ссылка на Григория была искажена так, что считали, что Дионисий был послан в Галлию в 90 г., и вслед за этим его отождествили с Дионисием Ареопагитом.

А примерно в 500 г. в Сирии появились некоторые сочинения, которые были приписаны Дионисию Ареопагиту. Подделка была совершенно очевидной, так как в них упоминались события, которые, должно быть, произошли через много лет после смерти Дионисия. Автор сочинений (который, вероятно, никогда не будет известен) упомянут как Псевдо-Дионисий. Несмотря на неуклюжесть этой подделки, она была принята за подлинник важными церковными лидерами на Востоке и оказала большое влияние на богословские споры того времени.

Коринф

Покинув Афины, Павел отправился примерно на 50 миль на запад:

Деян., 18: 1. После сего Павел, оставив Афины, пришел в Коринф…

Коринф расположен на узком полуострове, соединяющем Пелопоннес (самый южный полуостров Греции) с остальной землей. Из-за этого он имеет доступ к морю на востоке и западе и был великим торговым центром. Во времена греческого величия он был преуспевающим и богатым, торговым соперником Афин и поэтому воевал в Пелопоннесской войне на стороне Спарты.

После 338 г. до н. э. Коринф оказался во власти македонского гарнизона, но он оставался процветающим. Действительно, к тому времени Македония была побеждена Римом, и он стал править Грецией, Коринф же остался самым преуспевающим городом на греческой материковой земле.

Однако в 149 г. до н. э. Македония, воспользовавшись тем, что Рим был занят войной в другом месте, сделала попытку восстания. Оно было быстро подавлено, но терпение римлян кончилось. Им казалось, что греческие города поддерживали Македонию. Они намеренно решили преподать урок и послали войско против самого богатого из них — Коринфа.

Город, ужаснувшись вторжения, торопливо сдался, но из этого ничего хорошего не вышло. Римский полководец собирался проучить греков, и он это сделал. В 146 г. до н. э. город был разграблен, мужчин убили, а женщин и детей продали в рабство.

Ровно столетие Коринф лежал в опустошенных руинах, вплоть до 46 г. до н. э., когда Юлий Цезарь восстановил его. Новый Коринф воскрес и во времена Павла снова процветал, став столицей римской провинции Ахайя, которая включала в себя собственно Грецию.

С Коринфом случались и другие бедствия, с которыми он боролся в своей более поздней истории, но он выжил и в наше время существует как город с населением в 16 тысяч жителей.

Акила

В Коринфе Павел оставался в течение полутора лет, там он поселился, чтобы заработать себе на жизнь посредством своего ремесла:

Деян., 18: 2. И, нашед некоторого Иудея, именем Акилу, родом Понтянина, недавно пришедшего из Италии, и Прискиллу, жену его, — потому что Клавдий повелел всем Иудеям удалиться из Рима, — пришел к ним…

Именно они были изготовителями палаток или ткачами, ранее упомянутыми в этой главе. Очевидно, Павел прибыл в Коринф вскоре после указа Клавдия выслать всех иудеев из Рима. Этот указ, который сохранял силу несколько лет, был издан в 49 г., и это дает еще одну веху, чтобы отмерить хронологию поездок Павла.

Галлион

Коринфские иудеи энергично возражали против действий Павла, но, очевидно, они ничего не могли сделать против него при находившемся тогда у власти правительстве. Однако они увидели для себя благоприятную возможность, когда пришел новый правитель. Они надеялись, что новый правитель посочувствует их точке зрения.

Деян., 18: 12. Между тем, во время проконсульства Галлиона в Ахаии, напали иудеи единодушно на Павла и привели его пред судилище…

Ахайя, или Ахея (первое слово в греческом произношении, второе — в латинском), — это регион, окаймляющий северный берег Пелопоннеса. В великие дни Греции он играл лишь очень незначительную роль, поскольку находился под пятой могущественной Спарты, расположенной сразу к югу от него. Однако после смерти Александра Македонского, поскольку Спарта уже давно была бессильной, города Ахеи начали объединяться для обшей защиты и сформировали Ахейскую лигу. В течение более века Ахейская лига сохраняла частицу греческой свободы.

Однако в 146 г. до н. э. этому пришел конец, когда Коринф был разрушен римскими войсками. Последняя частица греческой независимости исчезла, но память об Ахейской лиге еще оставалась в названии, которое римляне дали своей греческой провинции. Это была провинция Ахея, или Ахайя.

Что касается римлянина, который теперь пришел в Коринф, чтобы править провинцией, это был Юний Анней Галлион. Это было заимствованным именем. Родился он в Испании, а его первоначальным именем было Марк Анней Новат.

Он был старшим братом Луция Аннея Сенеки, самого знаменитого стоического философа среди римлян древней империи и наставника молодого человека, который позже стал императором Нероном.

Племянником Галлиона был Лукан (точнее, Марк Анней Лукан), который позже при Нероне стал знаменитым поэтом.

Известно, что в 52 г. Галлион стал проконсулом провинции Ахея, и это определяет дату, когда Павел посещал церкви, в которых он останавливался в Коринфе. Галлион выслушал жалобы евреев против Павла с отвращением и нетерпением. Для него это было просто:

Деян., 18: 15. …спор об учении и об именах и о законе вашем…

Другими словами, для него это был утомительный вопрос чуждой семантики, и он отказался участвовать во всем этом. Поэтому Павел был спасен.

Между прочим, конец жизни Галлиона был трагическим. Его младший брат философ Сенека и его племянник поэт Лукан оба были вынуждены совершить самоубийство через двенадцать лет в период жестокого и тиранического царствования Нерона, просто потому, что они вызвали неудовольствие императора и подозрение в причастности к заговору против него. Услышав эти новости, Галлион также совершил самоубийство.

Эфес

Когда Павел наконец оставил Коринф, он взял с собой Акилу и Присциллу и проплыл 250 миль в восточном направлении, через центральную часть Эгейского моря к побережью Малой Азии:

Деян., 18: 19. Достигнув Ефеса, оставил их там, а сам вошел в синагогу и рассуждал с Иудеями.

Согласно традиции, Эфес был заселен греками еще в 1087 г. до н. э., когда вся Греция переживала темный век. Столетием раньше на территорию Греции ворвалась группа нецивилизованных грекоязычных племен дорийцев и разорила ее и с тех пор господствовала над этой землей. Это была часть варварских переселений, которые бросили народы моря против народов, граничивших с Восточным Средиземноморьем. Колонизация Эфеса была осуществлена греками, искавшими спасения от несчастий на родине.

Действительно, в тот период (когда израильтяне в Ханаане сами переживали подобные бедствия от господства филистимлян) все западное побережье Малой Азии было колонизировано греками. Эфес и другие соседние города были колонизированы народом из Афин и из других областей, где говорили на ионийском диалекте Греции. По этой причине область вокруг Эфеса была названа Ионией.

При умеренном правлении лидийцев в VI в. до н. э. Иония переживала быстрое культурное развитие. Именно там были такие философы, как Фалес, заложивший основы современной науки, и один из самых великих ионийских философов Гераклит из Эфеса.

После того как Персия завоевала Лидию, особенно после 500 г. до н. э., когда было безжалостно подавлено отчаянное восстание ионийцев против правящей империи, вся Иония постепенно распалась, однако. Эфес сумел сохранить свое процветание больше, чем другие, а через сто лет после Александра Македонского он стал наиболее важным греческим городом в Малой Азии. Это процветание сохранялось и во время правления Рима, которое началось в 133 г. до н. э., и, возможно, Эфес не сильно отставал от Александрии и Антиохии по количеству населения и богатству. Он пережил разграбление Суллой в 84 г. до н. э., а в 6 г. до н. э. стал столицей провинции Азия.

В Эфесе Павел оставался не долго. Он поплыл к Кесарии на иудейском побережье:

Деян., 18: 22. Побывав в Кесарии, он приходил в Иерусалим, приветствовал церковь и отошел в Антиохию.

Таким образом Павел закончил свое второе миссионерское путешествие.

Аполлос

После своего возвращения в Антиохию неугомонный и пламенный Павел, который, по-видимому, не мог вынести тихую, мирную жизнь в христианском сообществе, отправился (возможно, в 54 г.) в свое третье миссионерское путешествие.

Деян., 18: 23. И, проведши там несколько времени, вышел, и проходил по порядку страну Галатийскую и Фригию, утверждая всех учеников.

И снова он оказался во внутренней части Малой Азии. Прибыл в Эфес.

Деян., 18: 24. Некто Иудей, именем Аполлос, родом из Александрии, муж красноречивый и сведущий в Писаниях, пришел в Ефес. Он был наставлен в начатках пути Господня и, горя духом, говорил и учил о Господе правильно, зная только крещение Иоанново.

Даже теперь, через четверть века после смерти Иоанна Крестителя и Иисуса, там оставалась секта, которая обращалась к Иоанну Крестителю как своему учителю и вдохновителю, а не к Иисусу.

Как бы то ни было, ученики Крестителя казались более готовыми, чем другие иудеи, быть обращенными в христианство. Некоторые наставления Акилы и Присциллы (которых Павел привез в Эфес из Коринфа) быстро привели Аполлоса в христианскую церковь, и он переехал в Коринф, чтобы там служить.

Сам Павел в этой третьей поездке в своих путешествиях через Малую Азию добрался до Эфеса и столкнулся с учениками Иоанна Крестителя, которые с готовностью подчинились крещению во имя Иисуса.

Павел оставался в Эфесе, возможно, два-три года, до 57 г., и благодаря его влиянию находившаяся там христианская церковь сильно процветала. Действительно, поскольку Иерусалим стал первым христианским центром, а Антиохия — вторым, Эфес стал третьим центром. Более поздняя христианская традиция разработала раннюю историю церкви в Эфесе. Апостол Иоанн, сын Зеведея, как предполагалось, провел там поздний период своей жизни и написал четвертое Евангелие. Туда, как предполагалось, ушла также Дева Мария, а также Мария Магдалина и апостолы Андрей и Филипп.

Третья поездка Павла и его поездка в Рим

Диана Эфесская

Развитие церкви в Эфесе происходило не без неприятных эксцессов. Наиболее яркий из них произошел в результате демагогии серебряных дел мастера:

Деян., 19: 24–25. …некто серебряник, именем Димитрий, делавший серебряные храмы Артемиды и доставлявший художникам немалую прибыль, собрав их и других подобных ремесленников…

Богиня Диана (Артемида) была главным божеством, которому поклонялись в Эфесе. Именно ей, по крайней мере частично, город обязан своим относительным иммунитетом от превратностей истории. Эфес — это уважаемый религиозный центр, и его завоеватели испытывали перед ним некоторый страх.

Религия была сосредоточена вокруг богини плодородия, типа известной в Малой Азии, Сирии и Вавилоне богини Астарты, столь осуждаемой яхвистами Ветхого Завета. Обряды были оргиастическими, и, по мнению служителей, должны были способствовать плодородию почвы.

Этот культ восходит к периоду до пришествия греков в эту часть мира и, возможно, первоначально сосредоточивался вокруг падения метеорита.

Деян., 19: 35. какой человек не знает, что город Ефес есть служитель великой богини Артемиды и Диопета?

Метеориты, падавшие с неба, являлись природными объектами поклонения для примитивных людей, которые ничего не знали об астрономии и видели в них просто предметы, брошенные вниз богом неба.

Если метеорит оказывался (что возможно) примерно похожим формой на человека, его воздействие было тем более впечатляющим. И наконец, не было недостатка в умельцах, которые вытесывали нечто похожее на узнаваемую форму. Во времена Нового Завета богиня, которой поклонялись в Эфесе, обычно показывалась как женщина, плотно одетая от талии и ниже, но кажущаяся обнаженной от талии и выше и с множеством грудей. По-видимому, эти груди символизировали беспредельное плодородие почвы.

Греки, столкнувшись с этой примитивной богиней плодородия, вынуждены были отождествить ее с несколько более знакомой представительницей греческого пантеона, и они выбрали богиню охоты Артемиду. Это был удивительно неудачный выбор, так как классическая Артемида — это целомудренная и девственная охотница; совсем не многогрудая Мать-Земля.

Однако выбор пал на нее, и многогрудая богиня стала «Артемидой эфесян» или, в римском эквиваленте, «Дианой эфесян».

Когда Эфес находился под властью Лидии, Артемиде был построен храм, при щедром субсидировании со стороны богатого царя Креза. Примерно в 400 г. до н. э. этот храм по случайности сгорел, но он был быстро восстановлен.

Затем ночью в 356 г. до н. э. храм Артемиды сгорел снова. На этот раз — никакой случайности, то был преднамеренный поджог. Преступника быстро схватили, но прежде, чем он был казнен за святотатство, его спросили, какой у него мог быть возможный мотив для столь бессмысленного акта. Он ответил, что сотворил это, чтобы сделать свое имя бессмертным. Сразу же был издан указ, чтобы его имя было вычеркнуто из всех документов и чтобы никто и никогда не произносил его. Тщетно! Его имя (или имя, которое считается его именем) известно. Это — Герострат. Его имя, действительно, стало бессмертным. По крайней мере, его помнят до сих пор, спустя более двух тысяч лет.

Позже греческие историки любили повторять историю, что та ночь, когда был сожжен храм Артемиды, была той самой ночью, когда родился Александр Македонский, хотя ввиду недостатка точных сведений в те времена сомнительно, чтобы можно было бы когда-нибудь проверить это любопытное совпадение.

В конечном счете храм Артемиды был восстановлен, на сей раз под руководством архитектора, который был нанят самим Александром Македонским. Мир македонских монархий был гораздо более богатым, чем более ранний мир греческих городов-государств, а потому храм был восстановлен в гораздо большем масштабе и с гораздо более изысканными украшениями. Великолепие его было таким, что он стал считаться одним из семи чудес света.

Это чудо продолжало существовать в течение семи столетий, в том числе и тогда, когда Павел был в Эфесе. Естественно, великолепный храм превратил Эфес в туристический центр и место серебряных дел мастеров, которые изготовляли безделушки и бойко торговали ими. Поэтому мастера смотрели на еврейского миссионера, который все более и более убеждал людей в том, что великая эфесская богиня была всего лишь мертвой каменной глыбой, а серебряные безделушки ничего не значат, с крайним подозрением и беспокойством.

Осуждения Димитрия привели серебряных дел мастеров в ярость, и на улицах вспыхнули беспрецедентные беспорядки:

Деян., 19: 28–29. Выслушавши это, они исполнились ярости и стали кричать, говоря: велика Артемида Ефесская! И весь город наполнился смятением.

Однако городские власти удерживали ситуацию под контролем, и беспорядки прошли без особого ущерба.

Милет

Павел снова намеревался посетить церкви в Греции, и после окончания эфесских беспорядков он отправился. Возможно, тот факт, что церковь вполне выдержала эти беспорядки, заставил его посчитать, что он мог благополучно ее на какое-то время оставить. Или, возможно, он считал, что его собственное отсутствие могло бы предотвратить повторение более опасных беспорядков.

Поэтому он провел несколько месяцев в Греции, затем, возможно, в 58 г. вернулся в Троаду через Македонию. Снова следует отрывок с использованием местоимения «мы», как если бы Лука еще раз присоединился к группе в Троаде.

Деян., 20: 13–15. Мы пошли вперед на корабль и поплыли в Асс, чтобы взять оттуда Павла; ибо он так приказал нам, намереваясь сам идти пешком. Когда же он сошелся с нами в Ассе, то, взяв его, мы прибыли в Митилину. И, отплыв оттуда, в следующий день мы остановились против Хиоса, а на другой пристали к Самосу и, побывав в Трогиллии, в следующий день прибыли в Милит…

Асс — это город на южном берегу полуострова Троада, примерно в 20 милях к югу от Александрии Троады. Единственное примечательное событие в его истории — это тот факт, что философ Аристотель провел там три года в изучении естествознания.

Спутники Павла обошли полуостров Троаду морем, в то время как сам Павел отправился в Асс по суше. Затем Павел сел на судно и все они отправились на юг по западному побережью Малой Азии, проплывая через три больших острова: Лесбос, Хиос и Самос.

На Лесбосе, самом крупном из островов (623 квадратные мили), на восточном берегу была расположена столица Митилены. Период самого великого процветания Лесбоса приходился примерно на 600 г. до н. э. Именно тогда он был политически сильным и процветающим с высокой духовной культурой, остров славен именем поэтессы Сапфо.

Хиос и Самос (первый площадью 355 квадратных миль, второй — 180) были надежными союзниками Афин в период их золотого века. Ранее у Самоса был свой собственный период силы, когда его флот под руководством правителя-пирата Поликрата был самым могущественным в Восточном Средиземноморье. Два великих философа Пифагор и Эпикур были родом с Самоса. Все три острова теперь являются частью современного государства Греции.

Покидая Самос, группа осталась на ночлег в Трогиллии. Трогиллия — это мыс на побережье Малой Азии, прямо к югу от восточного берега Самоса. Затем они продолжили путь к Милету.

Милет расположен на материковой части Малой Азии, примерно в 30 милях к югу от Эфеса. С 600-го по 500 г. до н. э. это был главный город греческого мира. Слава его пришла к концу вскоре после 500 г. до н. э., после ожесточенного восстания против Персидской империи. Несмотря на помощь из Афин (что привело к персидскому вторжению в Грецию), восстание было подавлено, и Милет, как лидер восстания, был наказан с особой жестокостью. Он сохранился, но лидерство среди городов побережья Малой Азии перешло к Эфесу.

Милет всегда должен был бороться, чтобы сохранить свою гавань открытой и следить, чтобы она не заилилась. В более поздние века Римской империи эта борьба постепенно угасла. Милет в течение многих столетий был только опустошенными руинами, такая же судьба постигла Эфес, Асс и Троаду.

В Милете Павел оказался близко к Эфесу, но у него не было намерения останавливаться там. Чтобы церковные дела не задержали его и не помешали его намерению провести Пятидесятницу в Иерусалиме (примерно тридцать лет прошло после первой Пятидесятницы), он послал за эфесскими старейшинами и удовлетворился предоставлением прощального адреса, подвинув их на бескорыстные труды для церкви, и закончил известным пассажем:

Деян., 20: 35. …надобно поддерживать слабых и памятовать слова Господа Иисуса, ибо Он Сам сказал: блаженнее давать, нежели принимать.

Эти слова Иисуса не записаны ни в одном из Евангелий.

Родос

Далее продолжился путь на юг:

Деянc 1. …мы… прямо пришли в Кос, на другой день в Родос и оттуда в Патару…

Кус, или Кос, — это четвертый остров от побережья Малой Азии, и расположен он примерно в 40 милях к югу от Самоса. Его площадь 111 квадратных миль, и на нем была важнейшая медицинская школа древних времен. «Отец медицины» Гиппократ родился на Косе примерно в 460 г. до н. э., а через столетие там родился величайший из художников древности Апеллес.

Родос, следующий от западного побережья Малой Азии остров (и самый южный), находится в 60 милях к юго-востоку от Коса. Родос — значительно больший остров с площадью в 545 квадратных миль. Город Родос на северо-восточном берегу острова был основан в 408 г. до н. э.

После времени Александра Македонского Родос пережил период великого процветания, который продолжался в течение полутора столетий. В 305–304 гг. до н. э. он выдержал длительную и ужасную осаду Димитрия, сына одного из военачальников Александра. Впоследствии в ознаменование этого события установили самую знаменитую огромную статую греческого мира, статую бога Солнца. Она стояла в гавани, лицом к морю. Родосский колосс считался одним из семи чудес света. Он стоял менее века, примерно в 225 г. до н. э. он был опрокинут землетрясением и заново уже не восстанавливался.

В более позднее время Родос в течение многих столетий был турецкой территорией, но в 1912 г. был занят Италией и удерживался в ее власти в течение одного поколения. В 1945 г., после Второй мировой войны, Родос и близлежащие острова отошли к Греции.

От Родоса Павел и его товарищи отправились в Патару, город на юго-западном берегу Малой Азии, в 50 милях к востоку от Родоса. Это был главный морской порт Ликии, небольшой район Малой Азии, который сумел сохранить свою номинальную независимость долгое время после того, как окружающие области были захвачены Римской империей.

Только в 43 г., примерно за пятнадцать лет до того, как Павел ступил на землю в Патаре, император Клавдий присоединил Родос к империи и сделал его частью Памфилии.

Феликс

Павел взял в Патаре судно, которое отвезло его в Тир, а оттуда он направился к Иерусалиму, остановившись в Кесарии, чтобы посетить евангелиста Филиппа.

В Иерусалиме Павел встретился с Иаковом и руководителями остальных церквей. Несмотря на уступки, которые они сделали в Иерусалимском совете десятилетием ранее, они были обеспокоены отчетами о массовом обращении язычников без обрезания и без обязательства повиновения Закону Моисея. Даже если иерусалимские руководители собирались принять это как суть реальной политики, среди паствы было много тех, кто совсем не собирался делать этого. Лидеры объяснили Павлу:

Деян., 21: 20–21…видишь, брат, сколько тысяч уверовавших иудеев, и все они ревнители закона; а о тебе наслышались они, что ты всех иудеев, живущих между язычниками, учишь отступлению от Моисея…

На самом деле можно было бы доказать, что Павел призывал только язычников стать христианами без соблюдения Закона, в то же время убеждая иудеев соблюдать Закон, но можно было бы также доказать, что если некоторые христиане были свободны от Закона, то другие христиане едва ли могли соблюдать его. Иаков вполне мог испугаться того, что христианское сообщество в Иерусалиме со своим сильным еврейским наследием, услышав, что Павлова версия христианства была нееврейской и даже антисемитской, могло распасться, и христианство станет целиком языческой религией. (И это именно то, что в конце концов и произошло.)

Будучи строгими иудеями с точки зрения соблюдения ритуала, христиане Иерусалима могли, возможно, ожидать от иудеев в первую очередь терпимости, а затем принятия Иисуса как, по крайней мере, пророка, а в конечном счете — как Мессии.

Если христианство начало выглядеть антиеврейским, то все подобные надежды должны были исчезнуть, и иерусалимские христиане могли бы даже стать преследуемыми и притесняемыми. Само присутствие Павла в Иерусалиме могло вызвать эту опасность. Отчеты о его миссионерской деятельности, должно быть, сделали его печально известным как нарушителя Закона, и его могли преследовать скорее за это, чем за то, что он христианин, но последствия могли обернуться против христиан вообще.

Поэтому Иаков убеждал Павла пройти сложный ритуал очищения в Храме, чтобы он мог доказать свою приверженность Закону. Павел подчинился, но это не помогло. Он был узнан в Храме некоторыми иудеями из Азии (римской провинции), которые могли встречаться с ним во время его миссионерских странствий и поэтому могли знать о его деятельности. Сразу же поднялся крик:

Деян., 21: 28. …мужи Израильские, помогите!этот человек всех повсюду учит против народа и Закона и места сего; притом и ел — пинов ввел в храм и осквернил святое место сие.

Павел был обвинен даже в приведении язычников в Храм и осквернении его таким образом. (Язычники действительно были в окружении Павла, но он не приводил их в Храм.)

Какое-то время казалось, что Павла можно было бы линчевать, но римский начальник и его отряд, услышав о беспорядках, поспешили прийти на место событий, и Павел был взят под охрану. (Имя этого римского начальника позже дается как Клавдий Лисий.)

С разрешения этого начальника Павел обратился к толпе на арамейском языке (после разговора с начальником на греческом), рассказав о подробностях своего обращения. Однако, когда Павел начал говорить о своей работе среди язычников, аудитория стала неуправляемой.

Озадаченный всем этим римский начальник решил перейти к сути, допросив Павла под пытками, что в то время было обычным делом. Однако Павел спасся от этого, объявив о своем римском гражданстве.

Затем Павел стоял перед еврейским советом, но избежал их лап, объявив, что он фарисей. Он утверждал, что он был преследуемым за свою веру в учение о воскресении, что является кардинальным пунктом в фарисейском учении, чему резко противостояли саддукеи.

Разумеется, вера Павла в воскресение конкретно относилась к воскресению Иисуса после распятия на кресте, во что фарисеи не верили. Однако в пылу дебатов магического слова «воскресение» было достаточно, чтобы заставить фарисеев в совете наброситься на саддукеев и решить вопрос в пользу невиновности Павла.

Однако жизнь Павла оставалась в опасности, но в Деяниях почему-то не упоминается о какой-либо роли, сыгранной во всем этом иерусалимскими христианами. Возможно, они были слишком малочисленны, чтобы оказать ощутимое влияние, или могли только ухудшить положение Павла, если бы попытались выступить. Однако возникает вопрос: а может быть, иерусалимские христиане были просто недовольны Павлом? Они вполне могли считать его исказителем христианского учения.

Спасение для Павла пришло от римского начальника Клавдия Лисия, который, очевидно, подружился со своим пленником. Он решил выпустить Павла из Иерусалима и обеспечить ему физическую безопасность, послав его в Кесарию, чтобы его судили на законных основаниях римские власти, и обеспечил его эскортом:

Деян., 23: 24. Приготовьте также ослов, чтобы, посадив Павла, препроводить его к правителю Феликсу.

После смерти Ирода Агриппы I Иудея снова перешла под власть прокураторов, и каждый из них вынужден был постоянно иметь дело с главарями разбойничьих банд, которые заявляли, что они мессии, и возглавляли восстания против властей. Действительно, когда Клавдий Лисий первый раз принял Павла, он подумал, что его пленник был одним из таких мятежников, который был иудеем из Египта.

Деян., 21: 37–38. При входе в крепость Павел сказал тысяче-начальнику: можно ли мне сказать тебе нечто? А тот сказал: ты знаешь по-гречески? Так не ты ли тот Египтянин, который перед сими днями произвел возмущение и вывел в пустыню четыре тысячи человек разбойников?

Первым прокуратором после Ирода Агриппы I был Куспий Фад, а после него был Тиберий Александр, еврейский отступник, который, как предполагалось, был племянником самого Филона Иудейского. В 48 г., примерно во время Иерусалимского совета, прокуратором стал Вентидий Куман и правил в течение четырех лет, окутанных постоянными мятежами и восстаниями. В 52 г. его сменил Антоний Феликс, при котором ситуация неуклонно ухудшалась.

Феликс был вольноотпущенником (это тот, кто родился рабом, но был отпущен на свободу), а для вольноотпущенника было совершенно необычно стать царским наместником. Тем не менее, при Клавдии вольноотпущенники получали важные посты государственной службы, и одним из наиболее значительных из этих служителей был Палл.

Этот Палл не только имел влияние на Клавдия, но также дружил с четвертой и последней женой Клавдия Агриппиной, которая плела интриги, чтобы власть перешла по наследству ее сыну Нерону. Феликс был братом Палла, и поэтому неудивительно, что, хотя он и вольноотпущенник, он стал прокуратором Иудеи. В 54 г. Агриппина наконец одержала свою победу. Согласно историческим сведениям, она отравила Клавдия, и ее сын Нерон взошел на престол как пятый римский император, царствование которого было наиболее роковым и для иудеев, и для христиан.

Антипатрида

Павел был выслан из Иерусалима, который ему не суждено было увидеть снова:

Деян., 23: 31. Итак воины, по данному им приказанию, взяв Павла, повели ночью в Антипатриду.

Антипатрида, которая находится почти на полпути между Иерусалимом и Кесарией, как считается, была построена на месте древнего Афека, где израильское войско было разбито филистимлянами во времена первосвященника Илии.

Город был заново построен Иродом Великим и был назван Антипатридой в честь отца царя Антипатра Идумея.

Друзилла

Феликс восседал в суде. Еврейские власти обвиняли Павла в возбуждении разногласий и осквернении Храма. Павел утверждал, что он был фарисей, и снова настаивал на том, что его преследуют просто за веру в фарисейское учение о воскресении.

Феликс слушал его с большим интересом. Это был не Клавдий Лисий, и, очевидно, он был знаком с еврейским учением, возможно благодаря своей жене.

Деян., 24: 24. Через несколько дней Феликс, придя с Друзиллою, женою своею, иудеянкою, призвал Павла, и слушал его о вере во Христа Иисуса.

Друзилла была самой младшей из трех дочерей Ирода Агриппы I, и в то время ей было двадцать один год. Под давлением Феликса она развелась со своим предыдущим мужем и вопреки еврейскому закону была вынуждена выйти замуж за римского язычника. Однако, когда Павел обсуждал нравственное содержание христианского учения, Феликс потерял к нему интерес:

Деян., 24: 25. И как он говорил о правде, о воздержании и о будущем суде, то Феликс пришел в страх и отвечал: теперь пойди, а когда найду время, позову тебя.

Феликс держал Павла в тюрьме в течение двух лет, возможно, больше для того, чтобы предотвратить беспорядки в Иерусалиме, чем из убеждения в вине Павла. Сроки тюремного заключения не были строгими. В конце этих двух лет брат прокуратора Палл впал в немилость при дворе Нерона, и Феликс был освобожден от своих обязанностей. Так как это произошло, вероятнее всего, в 61 г., мы можем отнести время посещения Павлом Иерусалима и суд над ним в Кесарии к 59 г.

Фест

Пришел новый прокуратор:

Деян., 24: 27. Но по прошествии двух лет на место Феликса поступил Порций Фест.

Дело Павла повторно открыли перед этим новым прокуратором, главная цель которого состояла в том, чтобы предотвратить ненужные проблемы со все более беспокойными людьми этой провинции. Поэтому он предложил судить апостола в Иерусалиме. Для того чтобы успокоить Павла насчет опасений того, что такой суд может быть несправедливым, прокуратор предложил, что он сам будет контролировать ход дела.

Павел не думал, что тблько благодаря присутствию Феста суд обязательно будет справедливым. Действительно, он, возможно, подозревал, что на Феста будет оказано давление, как это было с Понтием Пилатом тридцать два года назад.

Поэтому Павел обратился к императору, что было его право как римского гражданина, и поэтому прокуратору не оставалось ничего другого, как выслать его в Рим.

Ирод Агриппа II

Тем временем там оказались члены семьи Ирода:

Деян., 25: 13. Через несколько дней царь Агриппа и Вереника прибыли в Кесарию поздравить Феста.

Упомянутый здесь Агриппа — это Ирод Агриппа II, единственный сын Ирода Агриппы I. Он родился примерно в 27 г., незадолго перед распятием Иисуса. Молодой правитель был воспитан в Риме, где его отец был в то время фаворитом императорской семьи. Ирод Агриппа был мальчиком десяти лет, когда его отец начал править разделами Иудеи, и семнадцати, когда его отец умер. Он был слишком молод для Клавдия, чтобы поручать ему трудную задачу управления всею Иудеею и территорией окружения.

Палестина времен Иудейской войны

Дядя Агриппы, младший брат Ирода Агриппы I, все еще правил небольшой территорией к северу от Галилеи, будучи царем по велению Клавдия в 41 г. Эта область называлась Халк, поэтому дядя Агриппы был известен как Ирод из Халка.

Ирод из Халка умер в 48 г., а через год на его место был назначен царем Ирод Агриппа II. В 53 г. Нерон сделал его царем также над территориями Галилеи и Прииорданья. Он был последним из линии Иродов, которые правили на еврейских землях.

Теперь, в 61 г., Ирод Агриппа II прибыл в Кесарию из своей столицы Тиберии, чтобы передать формальные поздравления Фесту.

Через пять лет он окажется в Иерусалиме, когда беспорядки и ярость зилотов дойдут до самоубийственного восстания. Ирод Агриппа II будет исповедовать терпение и умеренность, но его будут презирать (обоснованно) как римскую марионетку и проигнорируют. Во время восстания он примет сторону римлян. Вследствие этого после разрушения Иерусалима он смог уйти в Рим и спокойно прожить там всю оставшуюся жизнь.

Примерно в 100 г. Ирод Агриппа II, праправнук Антипатра Идумея и прапрапрапрапрапраправнук священника Маттафии, который поднял маккавейское восстание, умер. Это был последний член семьи, который имел хоть какое-то историческое значение.

Его сестрой была Верника, или Вереника, самая старшая из трех девочек, рожденных от Ирода Агриппы I. (Ее самая младшая сестра Друзилла вышла замуж за Феликса, предыдущего прокуратора.) Вереника несколько раз выходила замуж, первый раз за своего дядю Ирода из Халка. Она оставила своего третьего мужа, правителя, который правил в Киликии, и стала жить с братом в Тиберии. Слухи подразумевали кровосмесительные отношения, но тогда, как и теперь, слухи в любое событие неизменно вкладывали наиболее скандальное из возможных истолкований.

Во время мятежа она также приняла сторону Рима. Фактически она стала женой Тита, молодого римского военачальника, который захватил и разрушил Иерусалим в 70 г. Вместе с Титом и своим братом она уехала в Рим на всю оставшуюся жизнь. Однако она уже не была любовницей Тита. В то время в Риме господствовали антисемитские настроения, и Тит был вынужден оставить ее. Год ее смерти неизвестен.

Теперь Павел имел еще одно слушание перед Фестом и Агриппой. Его защита, изложенная полностью в еврейских терминах, тронула Агриппу, который сказал Павлу:

Деян., 26: 28. ты немного не убеждаешь меня сделаться Христианином.

Пришли к тому соглашению, что Павел не сделал ничего заслуживающего осуждения, но, так как он обратился к императору, ему нужно будет позволить идти в Рим.

Мира

Под охраной сотника Павел отправляется морем в Рим, что стало его четвертым миссионерским путешествием. Лука, если принять, что он был автором Деяний, был, очевидно, одним из сопровождавших:

Деян., 27: 5. Я, переплывши море против Киликии и Памфилии, прибыли в Миры Ликийские.

Мира находилась в 30 милях к востоку от Патары, того порта, в котором Павел высадился на берег на пути к Иерусалиму три года назад. В то время это был важный густонаселенный город и один из главных городов Ликии, но сегодня от него остались почти одни только руины. Группа Павла взяла другое судно и уплыла, и Павел не увидел больше Малую Азию.

Крит

Теперь плаванию стала мешать плохая погода:

Деян., 27: 7–8. Медленно плавая многие дни и едва поравнявшись с Книдом, по причине неблагоприятного нам ветра, мы подплыли к Криту при Салмоне. Пробравшись же с трудом мимо него, прибыли к одному месту, называемому Хорошие Пристани, близ которого был город Ласея.

Книд — это длинный мыс на юго-западном побережье Малой Азии, который выступает ровно на юг от восточного берега острова Кос. Город Книд находился на оконечности мыса. Он не играл большой роли в греческой истории, но там родился один из самых знаменитых математиков и астрономов древности Евдокс.

Третья поездка Павла и его поездка в Рим

Встречные ветры не позволяли пристать к берегу у Книда, но они привели судно к Криту, на 120 миль к юго-западу. Это — один из крупных островов Средиземноморья, площадью в 3200 квадратных миль, длиной примерно в 160 миль с востока на запад и лишь 20 миль в среднем с севера на юг.

В очень древние времена, задолго до времени Авраама, Крит был местом появления высокоразвитой цивилизации. В 1400 г. до н. э., в то время как иудеи были в рабстве в Египте, Крит был захвачен совершавшими набеги людьми из материковой Греции и постепенно начал приходить в упадок. Он все еще мог играть важную роль в Троянской войне, то есть примерно в 1200 г. до н. э., но после нее фактически исчез из исторических летописей. Все те столетия, когда греческие города были великими, критские города погрязли в междоусобных войнах и разбое. Его часто посещали пираты в те периоды, когда война отвлекала на себя силы и позволяла процветать пиратству. В 67 г. до н. э. Рим положит этому конец, аннексировав остров.

Судно Павла отнесло на юг к месту около мыса Салмон на северо-восточной оконечности острова, и оно встало в гавани, чтобы отдохнуть на полпути вдоль южного берега.

Эти Хорошие Пристани, несмотря на свое название, не подходили для сколько-нибудь длительного пребывания. Поэтому капитан судна попытался пристать ко второй, более подходящей пристани, примерно в 50 милях к западу вдоль южного берега Крита. Разразился шторм и сильно побил судно:

Деян., 27: 16. И, набежав на один островок, называемый Клавдой, мы едва могли удержать лодку.

Этот остров (называемый в настоящее время Гавдой) представляет собой небольшой клочок земли примерно в 25 милях к югу от западной оконечности Крита.

Мелита

После того как судно выдержало самое трудное время, его вместе с его экипажем выбросило на берег острова:

Деян., 28: 1. Спасшись же, бывшие с Павлом узнали, что остров называется Мелит.

Мелита — это остров, который теперь известен как Мальта, имеющий площадь примерно 95 квадратных миль и расположенный почти в 500 милях к западу от Крита. Сначала остров был колонизирован финикийцами, а в VI в. до н. э. перешел под контроль Карфагена, самой великой из всех финикийских колоний. В 218 г. до н. э., в самом начале второй войны между Римом и Карфагеном, Рим захватил власть на Мальте, и после того она осталась частью Римского государства.

Бухта, в которую, как предполагалось, вошло судно, находящаяся вблизи северной оконечности острова, в наше время известна как бухта Святого Павла.

Сиракузы

Павел и его спутники оставались на Мальте в течение трех месяцев, в течение зимы 61/62 г. В конце этого периода они уехали из Александрии на судне, которое там зимовало.

Деян., 28: 12…и, приплыв в Сиракузы, пробыли там три дня.

Сиракузы — это самый крупный и известный город на острове Сицилия, название которого не упоминается в Библии. Сицилия — это самый крупный остров в Средиземноморье, имеющий площадь примерно в 10 тысяч квадратных миль. Он расположен примерно в 50 милях к северу от Мальты, а его северный берег отделен от «носка» Апеннинского полуострова проливом, местами шириной только в две мили.

В VIII в. до н. э. восточная часть Сицилии была колонизирована греками, а западная часть — карфагенянами. В течение пятисот лет греки и карфагеняне воевали друг с другом на острове, не в силах полностью вытеснить противника с острова.

Только в 264 г. до н. э. римляне наконец достигли этого острова. Их вторжение было первой из трех войн между Римом и Карфагеном. В конце этой войны Карфаген был наконец вынужден полностью отказаться от острова.

Город Сиракузы на восточно-центральном берегу Сицилии был древнейшим греческим поселением на острове. Согласно традиции, он был основан в 734 г. до н. э. (когда на престоле Иудеи сидел Ахаз и когда царство Израиль просуществовало только с десяток лет).

Сиракузы в борьбе с карфагенянами взяли инициативу на себя и несколько раз достигали больших высот власти. В 415 г. до н. э. Сиракузам предстояло выстоять перед нападением большого афинского флота. Этот флот был полностью уничтожен, я это помогло свергнуть власть Афин и привести к окончательной победе Спарты над Афинами.

В 390 г. до н. э., при Дионисии I, Сиракузы находились на вершине своей славы. Они изгнали карфагенян отовсюду, кроме крайнего запада острова, и они также заняли южное побережье материковой части Италии. Однако после Дионисия произошел некоторый упадок, и снова вернулись карфагеняне.

Когда Рим после первой войны с Карфагеном занял остров, Сиракузы оставались независимыми под властью своего царя Гиерона II. В период его долгого царствования в течение более полувека Сиракузы были преуспевающими, как никогда. Там жил тогда величайший ученый древности Архимед.

Во время второй войны между Римом и Карфагеном сначала казалось, что Рим проиграет ее. Сиракузы поспешно перешли на сторону Карфагена, и Рим послал флот, чтобы занять их. В течение трех лет Сиракузы отчаянно боролись с помощью военного оружия Архимеда. Однако в конце концов, в 212 г. до н. э., Сиракузы были взяты, а Архимед погиб во время последовавшего разграбления города.

После этого Сиракузы и вся остальная часть Сицилии навсегда стали римской территорией, хотя остров время от времени потрясали мятежи рабов.

Ригия (Регий)

Группа людей с Павлом поплыла на север от Сиракуз:

Деян., 28: 13. Оттуда отплыв, прибыли в Ригию; и как через день подул южный ветер, прибыли на второй день в Путеол…

В то время, когда греки колонизировали Сицилию, они заселяли берега южной части Италии. Например, на конце «носка» Италии, как раз напротив берега Сицилии, в 720 г. до н. э., согласно традиции, они основали город Ригию.

Когда Сиракузы были на вершине своей власти, городом правил Дионисий I. Начиная с 280 г. до н. э. римляне один за другим захватили греческие города в южной Италии. Ригия была последним павшим городом, который стал римским в 270 г. до н. э. Однако в течение римского периода Ригия сохраняла свой греческий язык и культуру и сохраняла свое самоуправление.

От Ригии Павел с группой поехали в Путеоли, город на юго-западном берегу Италии, немного к северу от современного Неаполя. Путеоли были основаны греками в 512 г. до н. э. и заняты римлянами в 215 г. до н. э. Это был крупный центр торговли.

Рим

Итак, наконец, Павел прибыл в Рим:

Деян., 28: 16. …пришли мы в Рим…

В 62 г., когда Павел приехал в Рим, это был огромный и процветающий город, самый значительный город в мире. Это была примерно середина царствования Нерона, и, хотя он любил удовольствия, был расточителен и деспотичен, в целом город и империя управлялись вполне хорошо.

В Деяниях говорится о ходе обращения Павла к императору немного. Пишется только то, что он попытался склонить иудеев Рима к своему образу мысли и снова потерпел неудачу. После двух лет домашнего заключения он был освобожден, и в последнем стихе книги о нем пишется:

Деян., 28: 30–31. И жил Павел целых два года на своем иждивении и принимал всех, приходивших к нему, проповедуя Царствие Божие и уча о Господе Иисусе Христе со всяким дерзновением невозбранно.

Шел 64 год.

Любопытно, что книга заканчивается на этом месте, поскольку после этого был год ужасных преследований христиан, и есть некоторые свидетельства о том, что Павел, возможно, отправился в своих путешествиях даже на дальний запад. Более того, история жизни Павла продлилась еще только три года, вплоть до предполагаемой смерти Павла в 67 г.

Один возможный ответ на это заключается в том, что Деяния были написаны в 64 г., но это не заслуживает доверия. Намного вероятнее, год написания Деяний был ближе к 80 г. Второй возможный ответ состоит в том, что Лука умер прежде, чем он смог закончить книгу.

Тем не менее, вероятнее всего, момент был выбран для окончания Деяний преднамеренно. Он представляет собой выдающееся событие.

Начиная с распятия на кресте Иисуса прошло тридцать восемь лет; начиная с обращения Павла — возможно, тридцать три года. Когда Павел начинал свой жизненный путь, христианская община состояла из небольшой группы учеников, собравшихся в Иерусалиме, группы, находившейся в опасности быть стертой противостоянием со стороны еврейских властей.

Когда Павел закончил свой жизненный путь, сильные, хорошо организованные и энергично обращающие в веру церкви усеяли Кипр, Малую Азию, Македонию и Грецию, и даже в Риме были христиане.

Очень многое из всего этого было выполнено одним замечательным человеком — тем, кто родился Савлом из Тарса и кто стал апостолом Павлом. Его друг и врач Лука, возможно, вполне хотел закончить биографию Павла в тот момент, когда, выполнив все это, он жил в безопасности в Риме, проповедовал, как хотел, и никто ему не запрещал.

Вскоре снова должна была спуститься тьма, но Лука решил оставить Павла на этой солнечной вершине.

10. ПОСЛАНИЕ К РИМЛЯНАМ

Послание к римлянам * Рим * Испания * Обрезание * Прискилла и Акила * Руф * Ясон * Тертий * Гай и Эраст

Послание к римлянам

После Деяний в Новом Завете идет двадцать одно послание, которые разные апостолы предназначали христианам вообще, отдельным церквям или конкретным людям. Большинство из них, всего, согласно некоторым традициям, четырнадцать, было написано Павлом. На греческом языке «послания» означает «послать кому-то». Слово «послания» тесно связано со словом «апостол» («тот, кого посылают»). Связь между ними та же, что и связь между «миссией» и «миссионером».

Разные послания включают в себя древнейшие сочинения Нового Завета. Некоторые из них, возможно, были написаны уже в 50 г., почти на двадцать лет раньше даже того, как первое Евангелие, которым мы теперь обладаем, достигло своей настоящей формы, и, возможно, за пятьдесят лет до того, как было написано четвертое Евангелие.

Послания Павла располагаются в Библии не в хронологическом порядке. По-видимому, они располагаются скорее в порядке убывания объема.

Первое и самое длинное послание присутствует в списке посланий Библии короля Якова как «Послание Апостола Павла к римлянам», но оно не может быть названо просто «Римлянам». Частично из-за его длины, оно содержит в себе самое полное изложение религиозной мысли Павла, что является второй причиной для помещения его в начале. Кроме того, так как оно адресовано к христианам столицы империи, самого крупного города, вопрос престижа также мог повлиять на место этого послания.

Первая и вторая поездки Павла

Послание к римлянам не датировано, как и любое другое послание. Поэтому мы должны искать дату его (и других посланий) создания по косвенным признакам. Например, к концу послания Павел рассказывает о деле, которым он в настоящее время занимается:

Рим., 15: 25–26. А теперь я иду в Иерусалим, чтобы послужить святым, ибо Македония и Ахаия усердствуют некоторым подаянием для бедных между святыми в Иерусалиме.

Очевидно, это именно та ситуация, которая была описана в 20-й главе Деяний:

Деян., 20: 2–3. Прошед же те места и преподав верующим обильные наставления, пришел в Елладу; там пробыл он три месяца. Когда же, по случаю возмущения, сделанного против него иудеями, он хотел отправиться в Сирию, то пришло ему на мысль возвратиться через Македонию.

Деян., 20: 6. …отплыли из Филипп…

Деян., 20: 16. …он поспешал, если можно, в день Пятидесятницы быть в Иерусалиме.

Возможно, Павел стремился привезти те пожертвования, которые посылали относительно богатые церкви Греции и Македонии бедствующим христианам церкви-матери в Иерусалиме.

Это было в конце третьей миссионерской поездки Павла, и если это послание было написано в то время, когда он все еще готовился совершить поездку в Иерусалим, то, должно быть, оно было написано в 58 г.

Предполагается, что во время написания послания Павел завершал уже свое пребывание в Коринфе, где была процветающая церковь, которую он основал во время своей второй поездки. Так, в конце Послания к римлянам Павел говорит:

Рим., 16: 1. Представляю вам Фиву, сестру нашу, диакониссу церкви Кенхрейской…

Очевидно, Фива — это курьер, и она должна была передать послания христианским руководителям в Риме. (Разумеется, она упоминается как сестра Павла только в фигуративном смысле.)

Кенхреи — это пригород Коринфа, в пяти милях к востоку от этого города, на восточном берегу перешейка. Возможно, если Фива являлась уроженкой Кенхрей, Павел сам был где-то поблизости и поэтому, весьма вероятно, был в Коринфе.

Однако 16-я и последняя глава Послания к римлянам является единственной сомнительной частью оригинального послания, и поэтому основанные на ее содержимом выводы — шаткие.

Рим

В сложном обращении, с которого начинается Послание к римлянам, приводится имя отправителя и тех, кто должен его получить:

Рим., 1: 1. Павел, раб Иисуса Христа, призванный Апостол…

Рим., 1: 7. Всем находящимся в Риме возлюбленным Божиим, призванным святым…

В то время, когда послание было написано, Павла в Риме не было, однако очевидно, что христианство и без него достигло этого города. Никакая конкретная миссионерская деятельность по принесению благой вести в Рим со стороны какого-либо отдельного человека в Библии не описана, но проблема не в этом. Во всей империи жили иудеи, и, несомненно, были их поселения и в Риме. Иудеи всей империи, включая сам Рим, всякий раз при возможности ездили в Иерусалим, чтобы присутствовать в Храме во время больших праздников, и некоторые из них, несомненно, возвращались, впитав в себя новые доктрины.

Испания

Безусловно, Павел намеревался посетить Рим. Действительно, он надеялся нести Евангелие по всей империи и выражал эту надежду, задумывая посещение Испании. Иерусалим был на крайнем востоке империи, и планировать посещение Испании, расположенной на далеком западе империи, значит намереваться пройти по всей империи:

Рим., 15: 24. Как только предприму путь в Испанию, приду к вам…

Это, как и другое упоминание на четыре стиха позже, является единственным местом в Библии, где названа Испания как таковая.

Безусловно, существовал город Фарсис, расположенный на испанском побережье за проливом Гибралтар (тогда называвшимся Столпами Геркулеса) вблизи местоположения современного Кадиса. Это был преуспевающий торговый центр, обычно отождествляемый с Фарсисом, который упоминается в Ветхом Завете. С ним торговал царь Соломон, и он упоминается в Третьей книге Царств как пример распространения его власти по всему миру.

Фарсис стал своего рода выражением «края света». В конце концов, он находился в двадцати пяти сотнях миль к западу от Иерусалима, а в библейские времена такое расстояние было почти эквивалентно современному представлению о полете на Луну. Так, когда Иона решил убежать от Бога, но не выполнить опасную задачу проповеди в Ниневии, он решил убежать «на край земли».

Иона, 1:3 .И встал Иона, чтобы убежать в Фарсис от лица Господня…

Однако Фарсис весьма смутно известен нам. Испания выходит на историческую сцену только в VI в. до н. э., примерно в то время иудеи были угнаны в Вавилон.

В том веке греки и карфагеняне колонизировали испанское побережье и основывали там свои города. В 480 г. до н. э. Фарсис был разрушен карфагенянами.

После первой войны с Римом Карфаген, который был побежден и вытеснен с Сицилии, обратил свое внимание на запад. В 237 г. до н. э. он установил свое правление над большой частью юго-восточной Испании. Эта территория была опорным пунктом для карфагенянина Гамилкара, чей сын Ганнибал стал одним из самых великих военачальников всех времен.

Ганнибал навязал Риму вторую войну и почти победил в ней, но Рим выдержал, и в 201 г. до н. э. Карфаген был полностью разрушен. Рим захватил карфагенские владения в Испании, но этот переворот не был мирным, и римские войска в течение большей части столетия были вынуждены вести непрекращающуюся войну против местных жителей. Действительно, даже когда Август основал Римскую империю, все еще были те части северной Испании, которые стойко удерживали свою независимость от Рима. Только в 19 г. до н. э. все части Пиренейского полуострова можно было безоговорочно считать римскими.

Однако Павел не посетил Рим так скоро, как он планировал, так как поездка в Иерусалим, которую он готов был предпринять во время написания Послания к римлянам, закончилась его заключением в тюрьму Феликсом. Только через пять лет после этого Павел наконец приехал в Рим, и то только как пленник, апеллирующий свое дело у императора.

Поехал ли затем Павел в Испанию — неизвестно. В раннем сочинении, датирующемся примерно 95 г., есть упоминание о том, что Павел достиг «пределов запада», то есть, возможно, Испании, но такое свидетельство неубедительно.

Обрезание

В Послании к римлянам Павел обращается к проблеме, которая была первостепенной важности в первые десятилетия после распятия Иисуса: должны ли язычники, обращаемые в христианство, обрезаться и соблюдать все ритуалы Закона.

Отношение Павла к обрезанию и Закону было подобно отношению Иеремии к Храму. Обрезание, с точки зрения Павла, нельзя использовать как магический талисман, автоматически спасающий людей, которые на самом деле греховны. Кроме того, продолжая эту мысль, отсутствие обрезания и соблюдения Закона могло означать утрату надежды на спасение людьми, которые во всех иных отношениях являются праведными:

Рим., 2: 25–26. Обрезание полезно, если исполняешь Закон; а если ты преступник Закона, то обрезание твое стало необрезанием. Итак, если необрезанный соблюдает постановления Закона, то его необрезание не вменится ли ему в обрезание?

Рим., 2: 29. Но тот иудей, кто внутренно таков, и то обрезание, которое в сердце, по духу, а не по букве: ему и похвала не от людей, но от Бога.

Кроме того, Павел делает различие между ритуалистическими аспектами Закона и его нравственными аспектами. Даже если христианин освобождается от обрезания и других освященных временем ритуалов, он не освобождается от их этики. Также и звание христианина — это не автоматический щит против неправедности:

Рим., 6: 15. Что же? станем ли грешить, потому что мы не под Законом, а под благодатью? Никак.

Павел призывает также к терпимости.

В большинстве церквей, основанных на Востоке, обращенные иудеи составляли поначалу большинство, и они с трудом принимали, если вообще принимали, тех обращенных язычников, которые не были обрезаны. В таких случаях Павел твердо принимал сторону язычников.

Однако в Риме почти с самого начала языческая группа, вполне возможно, была более сильной. Император Клавдий выгнал иудеев из Рима в течение краткого периода примерно в семь лет или до того, как было написано Послание к римлянам. Христианское сообщество в Риме должно было преуспевать с его исключительно языческим составом. Когда вернулись иудеи, те из них, кто были христианами, могли оказаться посторонними в церкви, выступив против тех, кто не имел никакого отношения к ритуалам Закона.

Анализируя эту ситуацию, Павел не забывает, что он сам еврей:

Рим., 11:1. Итак, спрашиваю: неужели Бог отверг народ Свой? Никак. Ибо и я Израильтянин, от семени Авраамова, из колена Вениаминова.

Он доказывает, что иудеи будут обращены; что, если они поначалу оказывают сопротивление христианству, то часть Божьего плана — сделать христианство доступнее для язычников, которые будут обращены. И по-видимому, он просил языческих христиан Рима быть терпимыми к христианам еврейского происхождения, которые были щепетильны в таких ритуалистических вопросах, как законы принятия пищи:

Рим., 14: 13–14. Не станем же более судить друг друга, а лучше судите о том, как бы не подавать брату случая к преткновению или соблазну. Я знаю и уверен в Господе Иисусе, что нет ничего в себе самом нечистого; только почитающему что-либо нечистым, тому нечисто.

Прискилла и Акила

Последняя глава Послания к римлянам очень насыщена различными именами. Упоминается Фива, которая, очевидно, относила послания, затем упоминается более двух десятков людей, кому Павел посылает приветствие.

Маловероятно, что Павел знал очень многих людей по имени в Риме, который он никогда не посещал, обращаясь к тем, с кем он никогда не имел дела непосредственно. Поэтому некоторые предполагают, что поскольку Послание к римлянам имеет дело с важными вопросами для христиан вообще, а не просто для христиан Рима, то копии этого послания, возможно, были сделаны для использования его и в других церквях. Таким образом, может быть, последняя глава приветствий была добавлена к этой копии, а не была в первоначальном послании, предназначенном для Рима.

Возможно, приветствовались именно эфесяне, а не римляне, как могло показаться сначала:

Рим., 16: 3–4. Приветствуйте Прискиллу и Акилу, сотрудников моих во Христе Иисусе, — которые голову свою полагали за мою душу…

Павел вез Прискиллу и Акилу из Коринфа в Эфес в конце своего второго миссионерского путешествия и оставил их там, когда он возвращался в Антиохию. Когда Павел снова прибыл в Эфес во время своей третьей миссионерской поездки, Прискилла и Акила были все еще там, очевидно, так как именно во время его пребывания в Эфесе он написал послания церкви в Коринфе, и он упоминает о них там как о посылающих с ним приветствия:

1 Кор., 16: 19. Приветствуют вас церкви Лсийские; приветствуют вас усердно в Господе Акила и Прискилла с домашнею их церковью.

Упоминание в Послании к римлянам о Прискилле и Акиле, рискующих жизнью за Павла, может относиться к мятежу серебряных дел мастеров. В Деяниях нет никаких упоминаний о конкретном случае спасения, но нетрудно представить, что Акила и Прискилла, возможно, сделали что-то, чтобы защитить Павла от ярости толпы, рискуя своей собственной жизнью.

Поскольку Послание к римлянам было написано в год отъезда Павла из Эфеса после мятежа серебряных дел мастеров, вполне возможно, что Прискилла и Акила были все еще там и что последняя глава с приветствиями действительно добавлена в конце к копии послания, которое было послано в эфесскую церковь.

Руф

Большинство имен в последней главе Послания к римлянам совершенно неизвестны, за исключением их перечисления здесь. Есть естественная попытка отождествить многие из них, насколько это возможно, с теми именами, которые упоминаются в других местах Нового Завета. Так, Павел говорит:

Рим., 16: 13. Приветствуйте Руфа, избранного в Господе, и матерь его и мою.

Есть и другой Руф, упоминаемый в Евангелии от Марка. Когда Иисус шел на распятие, Марк писал:

Мк., 15: 21. И заставили проходящего некоего киринеянина Симона, отца Александрова и Руфова, идущего с поля, нести крест Его.

Ни Матфей, ни Лука, говоря о Симоне из Киринеи, не упоминают о его сыновьях. То, что Марк поступает таким образом, заставляет предположить, что он знает их и полагает, что их знают его читатели, поэтому с ними можно отождествлять Симона из Киринеи.

В конце концов, Марк (если он действительно автор второго Евангелия) сопровождал Павла по крайней мере часть его первого миссионерского путешествия и мог знать различных других спутников Павла. Если это так, то Руф, кого Павел приветствует в конце Послания к римлянам, и Руф, который был сыном Симона из Киринеи, могут быть одним и тем же человеком. С другой стороны, Лука (если он действительно автор третьего Евангелия), по-видимому, был намного более близким товарищем Павла, чем Марк, и он не упоминает о Руфе в связи с Симоном из Киринеи.

И кроме того, имя Руф было весьма распространенным. Оно означает «рыжий» и, вполне возможно, применялось к большому числу тех, у кого были рыжие волосы. Вполне можно предположить, что Руф Марка и Руф Павла были двумя различными людьми.

Ясон

Вместе со своими собственными приветствиями с пути Павел посылает также приветствия от близких соратников, которые были с ним в Коринфе в то время, когда он писал Послание к римлянам:

Рим., 16: 21. Приветствуют вас Тимофей, сотрудник мой, и Луций, Иасон и Сосипатр, сродники мои.

Тимофей — это молодой человек, который присоединился к Павлу в Листре, во втором миссионерском путешествии последнего, и остался близким товарищем апостола на всю оставшуюся жизнь. Луций был, по-видимому, тем Лукой, который считается автором третьего Евангелия и Деяний.

Что касается Ясона, то обычно он отождествляется с человеком из Фессалоник, который, возможно, радушно принял Павла и Силу в своем доме, когда апостол прибыл в город во время своего второго миссионерского путешествия. В Фессалониках Павел и Сила подвергались в толпе большой опасности, а Ясон оказался в самой гуще беспорядков:

Деян., 17: 5. Но неуверовавшие Иудеи, возревновав и взяв с площади некоторых негодных людей, собрались толпою и возмущали город и, приступив к дому Иасона, домогались вывести их к народу.

Ясона потащили к властям, и, чтобы вернуться на свободу, он вынужден был внести залог. Тем временем Павла и Силу благополучно провели за город и в Верию.

В Верии они, очевидно, обрели еще одного новообращенного, Сопатра, с которым обычно отождествляется Сосипатр из Рима. Он упоминается в Деяниях к концу третьей миссионерской поездки, только после того, как было написано Послание к римлянам. Павел покидает Грецию, и с ним идут двое из упомянутых в завершение римлян.

Деян., 20: 4. Его сопровождали до Асии Сосипатр Пирров, Вериянин… и Тимофей…

Тертий

Очевидно, обычно Павел использовал секретаря, чтобы тот записывал его слова. Это можно вывести из того факта, что в конце некоторых посланий Павел специально упоминает, что его личная подпись поставлена его собственной рукой, как знак подлинности послания. Поэтому можно предположить, что остальная часть послания была записана рукой другого человека, писавшего под диктовку Павла:

1 Кор., 16: 21. Мое, Павлово, приветствие собственноручно.

Разумеется, ни в коем случае нельзя считать это указывающим на то, что Павел был неграмотным. Образованный иудей никак не мог быть неграмотным. Как бы то ни было, использование секретаря дает свободу думать, не беспокоясь о необходимости физически запечатлевать слова, которые приходят в голову. Кроме того, самый практический момент состоит в том, что профессиональный секретарь должен культивировать опрятный и четкий почерк, и на грамотности Павла не отразилось бы предположение о том, что он (подобно многим великим историческим людям) вполне мог обладать плохим почерком.

Послание к римлянам — это единственное послание, в котором назван секретарь, или, скорее, он называл себя и добавил свои собственные приветствия:

Рим., 16: 22. Приветствую вас в Господе и я, Тертий, писавший сие послание.

Или, может быть, Тертий — это тот человек, который переписал копию, которую послали эфесянам.

Гай и Эраст

Тертий добавляет приветствия и от других людей:

Рим., 16: 23. Приветствует вас Гаий, странноприимец мой и всей церкви. Приветствует вас Ераст, городской казнохранитель…

Очевидно, Гай в то время принимал Павла и его спутников в гостях у себя дома. Если послание действительно было написано в Коринфе, то Гай — коринфянин, и действительно, человек с его именем упоминается в Посланиях Павла к коринфянам:

1 Кор., 1: 14. Благодарю Бога, что я никого из вас не крестил, кроме Криспа и Гаия…

Кроме того, если Эраст — это городской чиновник, то этим городом должен быть Коринф; и действительно, Эраст упоминается во Втором послании Павла к Тимофею:

2 Тим., 4: 20. Ераст остался в Коринфе… —

как если бы он остался в своем родном городе. Так, соединяется множество моментов, которые делают Коринф наиболее вероятным местом, в котором было написано Послание к римлянам.

11. ПЕРВОЕ ПОСЛАНИЕ К КОРИНФЯНАМ

Послания к коринфянам * Стефан * Сосфен * Аполлос * Милосердие * Эфес

Послания к коринфянам

После Послания к римлянам идут два послания к коринфянам, которые называются Первое послание к коринфянам и Второе послание к коринфянам. Первое из них по объему почти такое же, как Послание к римлянам, а второе немного меньше.

Церковь в Коринфе была основана Павлом примерно в 51 г., во время его второго миссионерского путешестия. Он прибыл в Коринф после своего неудачного пребывания в Афинах, и в Коринфе он встретил Прискиллу и Акилу.

Он возвратился в Антиохию через Эфес, взяв с собой Прискиллу и Акилу и оставив их в Эфесе, в то время как сам продолжил путь в Антиохию. В ходе своего третьего миссионерского путешествия Павел вернулся в Эфес и оставался там с 55-го по 57 г. Именно в этот период он написал Первое послание к коринфянам, как он сам говорит в нем:

1 Кор., 16: 8. В Ефесе же я пробуду до Пятидесятницы…

Это не может относиться к его краткому пребыванию в Эфесе в конце второй миссионерской поездки, так как события, упомянутые в послании, должно быть, произошли уже после этого периода времени.

В Первом послании к коринфянам Павел упоминает о еще более раннем послании, которое он написал жителям этого города:

1 Кор., 5: 9. Я писал вам в послании — не сообщаться с блудниками…

Первая и вторая поездки Павла

Однако это раннее послание (которое мы могли бы назвать «Нулевое послание к коринфянам») необязательно утеряно. Возможно, его части были объединены более поздними редакторами с имеющимися у нас двумя посланиями.

Стефан

«Нулевое послание к коринфянам» — это самое первое послание, которое не сохранилось в каноне отдельно, очевидно, является некоторым ответом на послание, которое было принесено Павлу в Эфес некоторыми из руководителей церкви в Коринфе. По крайней мере, Павел ссылается на их приход:

1 Кор., 16: 17. Я рад прибытию Стефана, Фортуната и Ахаика…

В Библии больше нет никаких других упоминаний о Фортунате и Ахаике, но тот факт, что они являются коринфянами, кажется очевидным из более ранней ссылки Павла в послании к тем коринфянам, кого он лично крестил:

1 Кор., 1: 16. Крестил я также Стефанов дом…

Сосфен

Именно это послание и, возможно, устная информация, принесенная этими коринфскими эмиссарами в ответ на «Нулевое послание к коринфянам», заставили Павла написать послание, которое мы знаем как Первое послание к коринфянам. Он представляет это послание как исходящее от него самого и другого человека:

1 Кор., 1: 1. Павел, волею Божиею призванный Апостол Иисуса Христа, и Сосфен брат…

Единственное другое место в Библии, в котором упоминается Сосфен, связано с обвинением Павлом правителя Ахеи перед Галлионом во время первого пребывания апостола в Коринфе. Галлион отказался вести это дело, утверждая, что дело Павла было такой проблемой, которую иудеи должны решить между собой.

Последовало такое решение:

Деян., 18: 17. А все Еллины, схватив Сосфена, начальника синагоги, били его перед судилищем…

Но у греков не было никаких оснований бить его после того, как Галлион отказался от дела. «Все Еллины» могло, вероятно, относиться к еврейским консерваторам, которые прибыли в суд, чтобы послушать приговор Павлу, и которые были разочарованы поступком Галлиона. Возможно, они обратились против своего собственного руководителя, который как «обвинитель» не справился со своими обязанностями и загубил дело.

В действительности можно было бы даже доказать, что иудеи считали, что Сосфен был «мягким в христианстве» и намеренно воздержался от судебного преследования Павла со всей энергией. По крайней мере, есть традиция, согласно которой Сосфен позже стал христианином и в конечном счете присоединился к Павлу и был с ним в Эфесе в то время, когда Павел писал Первое послание к коринфянам. Если бы это было так, Сосфен был бы человеком, который логически прибавлял вес этому посланию, поскольку он был известным коринфянином, обращающимся к коринфянам.

Аполлос

По-видимому, то, что в новостях обеспокоило Павла, было рассказом о разногласиях и богословских спорах в коринфской церкви:

1 Кор., 1:11. Ибо от домашних Хлоиных сделалось мне известным о вас, братия мои, что между вами есть споры.

0 Хлое в Библии нет больше никаких упоминаний, но, возможно, Стефан и другие посланники встречались для поклонения в доме женщины по имени Хлоя. Возможно, были и другие дома, в которых собирались небольшие группы (весьма вероятно, что дочерняя церковь в Коринфе не могла иметь никакого формального молитвенного дома), и посланники назывались по их конкретному дому встречи.

Павел детализирует суть разногласий:

1 Кор., 1: 12. Я разумею то, что у вас говорят: «я Павлов»; «я Аполлосов»; «я Кифин»; «а я Христов».

Это можно было бы воспринять как относящееся к определенным богословским разногласиям, которые уже выросли вокруг руководителей церкви. Кифа (арамейское имя, латинским эквивалентом которого является Петр) мог представлять более консервативную часть людей еврейского происхождения, соблюдающих Закон, в то время как Павел представлял либеральное отношение, в котором подчеркивалась незначительность ритуала.

Те, кто призывал следовать за Христом, могли быть «фундаменталистами», которые стремились придерживаться только высказываний самого Иисуса, а не дополняющего учения Петра или Павла.

Особняком стоит Аполлос. Аполлос пришел в Эфес после того, как Павел покинул его в конце своего второго миссионерского путешествия. Он был последователем Иоанна Крестителя, но Прискилла и Акила обратили его в христианство.

После того как Аполлос стал христианином, он решил пойти в Грецию и служить там общему делу:

Деян., 18: 27. А когда он вознамерился идти в Ахаию…

Деян., 19: 1. Во время пребывания Аполлоса в Коринфе…

В Коринфе Аполлос служил хорошо, поскольку Павел говорит:

1 Кор., 3: 6. Я насадил, Аполлос поливал, но возрастил Бог…

Именно потому, что Павел ссылается в этом послании на работу в Коринфе Аполлоса, пришедшего в Эфес после первого пребывания там Павла, мы знаем послание, которое должно было быть написанным во время второго, более длительного, пребывания Павла в этом городе.

Работа Аполлоса в Коринфе была достаточно эффективной для него, чтобы завоевать личных последователей, которые восхищались им и рассматривали его как своего руководителя, в противоположность тем, кто говорил о Павле. Каким образом учение Аполлоса отличалось от учения Павла, мы не знаем. Это учение могло и вовсе ничем не отличиться, и спор, возможно, опирался на чисто личные основания; одна группа могла больше восхищаться стилем проповеди Аполлоса, а не Павла.

По крайней мере, по-видимому, между Павлом и Аполлосом не было никакой враждебности. Некоторое время до того, как было написано Первое послание к коринфянам, Аполлос, должно быть, возвратился в Эфес из Коринфа, и там он и Павел оставались друзьями, поскольку в побланиях Павла он всегда упоминается в дружественных тонах:

1 Кор., 16: 12. А что до брата Аполлоса, я очень просил его, чтобы он с братиями пошел к вам; но он никак не хотел идти ныне, а придет, когда ему будет удобно.

Эта дружба осталась до конца, поскольку в одном из последних своих посланий Павел поручает Аполлосу позаботиться о том, к кому он обращается:

Тит, 3: 13. Зину законника и Аполлоса позаботься отправить так, чтобы у них ни в чем не было недостатка.

Милосердие

Павел призывает коринфскую церковь к единству и продолжает отвечать на вопросы о таких вещах, как роль половых отношений между христианами. Павел считает, что половое воздержание наиболее желательно, но брак не греховен и действительно необходим, если это единственный способ удержать человека от того, чтобы он под плетью желаний не прибегал к беспорядочным связям.

Павел явно сожалеет, что брак необходим, поскольку он, как и вся христианская община, был убежден, что скоро должно было случиться второе пришествие (новая мессианская надежда) и что все мирские вопросы так или иначе разрешатся:

1 Кор., 7: 29. Я вам сказываю, братия: время уже коротко…

1 Кор., 7: 31. …ибо проходит образ мира сего.

После разрешения таких незначительных вопросов, как необходимость мужчинам поклоняться с непокрытой головой, а женщинам — с покрытой головой, Павел переходит к теме духовных даров:

1 Кор., 12: 1. Не хочу оставить вас, братия, в неведении и о дарах духовных.

Фраза «духовные дары» является переводом греческого слова «харизма», означающего «дар».

У греков были три богини, которые персонифицировали все, что было прекрасно и очаровательно. Они были известны под одним словом «хариты», потому что желательные качества человека, которые делали его привлекательным для других, считались даром этих богинь.

На латыни эти богини назывались грациями, что снова содержит в себе понятие о «дарах», даваемых без всякой платы.

В узком смысле слово «Graces» (в английском языке) стало означать тот дар граций, который характеризуется плавным, гармоничным физическим движением. Это — «грация», а человек, благословленный ею, — «грациозный». В более широком смысле это слово (как «милость») может относиться к самым разнообразным дарам, а тот, кто способен творить такие дары с удовольствием, — «милостив».

Христиане подчеркивали милосердие Бога. С древнееврейской точки зрения отношения между Богом и «избранным Им народом» были отношениями завета или договора. Бог заботился о своем народе, а за это они соблюдали Закон. Но теперь христиане отказались от Закона и доказывали, что в любом случае ничто, совершаемое человеком, не бывает адекватным как плата за заботу Бога. Все, что человек получил, является безвозмездным Божьим даром. Так, Павел говорит:

Рим., 6: 15. …мы не под Законом, а под благодатью…

Павел перечисляет некоторые духовные дары, которыми люди награждаются Божьей милостью; эти дары включают в себя: мудрость, веру, действие чудес, пророчества и языковой дар. Павел признает, что все это полезные дары, но есть один, который превосходит все остальное:

1 Кор., 13: 1–2. Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто.

Павел использует здесь греческое слово «агапэ», которое обычно и переводится как «любовь», означающая любовь к ближнему, милосердие.

В латинском переводе Библии «агапэ» переводится как «caritas», означающее «дорогой». Это то, что не может быть приобретено даже за большую цену. Если вы что-то любите, то считаете это дорогим, независимо от его внутренней ценности.

По этой причине «агапэ», означающее «любовь», и «caritas» в значении «считать дорогим» имеют много общего. В Библии короля Якова используется ближайший аналог последнего и переводится как «милосердие».

К сожалению, такой перевод «агапэ» упускает нечто существенное, заложенное в этом слове. Слово «милосердие» стало применяться конкретно к одному аспекту «считания дорогим» — как способность считать бедных и неудачливых такими дорогими, что должно быть желание разделять с ними собственное богатство и удачу. Поэтому милосердие было сужено так, что стало подразумевать раздачу милостыни, а так как милостыня часто дается неохотно и с презрением, а принимается с оскорблением и приглушенным негодованием, то слово «милосердие» даже стало иметь несколько отравленный дух.

Подобным образом слово «любовь» стало применяться к той разновидности «считания дорогим», которое подразумевает сексуальную привлекательность. Тех, кто привык к слову «любовь» в духе популярных песен, почти смущает читать, как Павел восхваляет ее. Иногда появляется стремление определить «агапэ» по-другому и переводить его как «божественная любовь», «святая любовь», «духовная любовь» или даже «христианская любовь». Однако те, кто хоть немного чувствует «агапэ», прекрасно знают, что подразумевал Павел.

Что касается оставшихся духовных даров, то Павел считает, что дар пророчества выше дара языков. Чтобы не было шума во время службы, Павел рекомендует, чтобы люди говорили только по одному и то только тогда, когда присутствует кто-нибудь с соответствующим даром истолкования. Интересно, что Павел различает между пророчеством и языками, потому что первоначально эти два дара были одним и тем же.

Ради порядка во время службы в будущем Павел рекомендует, чтобы пророки также говорили только по одному и чтобы женщины не говорили вообще.

Эфес

В конце послания Павел искренне проповедует учение о воскресении тела. Он указывает на то, что если бы не было никакого воскресения, то и Иисус не мог воскреснуть. А если Иисус не воскрес, то все христианское учение рушится. А если это так, то какова же цель всех их усилий? Почему бы всем не жить текущим моментом?

1 Кор., 15: 32. По рассуждению человеческому, когда я боролся со зверями в Ефесе, какая мне польза, если мертвые не воскресают? Станем есть и пить, ибо завтра умрем!

Фраза о борьбе со зверями, возможно, предполагалась как чисто аллегорическая. Возможно, Павел имел в виду свои труды, направленные против зверей неверия и греха.

Возможно, тем не менее, что в этом есть также что-то буквальное. Может быть, Павел имел в виду беспорядки, поднятые серебряных дел мастерами? Были ли зверями эти мятежники? Или, возможно, он подразумевал возможность осуждения его за богохульство и, как следствие, такое наказание, когда человека бросают на публичную арену к диким животным? Трудно сказать.

12. ВТОРОЕ ПОСЛАНИЕ К КОРИНФЯНАМ

Тимофей * Коринф * Тит

Тимофей

Первое послание к коринфянам, возможно, было дано Стефану и другим, чтобы они взяли его с собой назад в Коринф. Однако вместе с ними Павел послал в качестве своего личного посланника своего любимого друга Тимофея. Оно было предназначено для того, чтобы снова наставлять их в учении Павла:

1 Кор., 4: 17. Для сего я послал к вам Тимофея, моего возлюбленного и верного в Господе сына, который напомнит вам о путях моих во Христе, как я учу везде во всякой церкви.

Он убеждает коринфян хорошо принять Тимофея:

1 Кор., 16: 10. Если же придет к вам Тимофей, смотрите, чтобы он был у вас безопасен…

Это посылание Тимофея описано также в Деяниях. Во время пребывания Павла в Эфесе в ходе третьего миссионерского путешествия и непосредственно перед тем, как произошел бунт серебряных дел мастеров, он посылает его своим эмиссаром:

Деян., 19: 22. И, послав в Македонию двоих из служивших ему, Тимофея и Ераста, сам остался на время в Асии.

Если этот Эраст — тот же, который упомянут в конце Послания к римлянам, то он — коринфянин и ехал домой.

Первая и вторая поездки Павла

Коринф

В конечном счете, Павел и сам планирует поехать в Коринф:

1 Кор., 16: 5–6. Я приду к вам, когда пройду Македонию; ибо я иду через Македонию. У вас же, может быть, поживу, или и перезимую, чтобы вы меня проводили, куда пойду.

Это также, согласно Деяниям, было исполнено, так как после мятежа серебряных дел мастеров:

Деян., 20: 1. По прекращении мятежа Павел, призвав учеников и дав им наставления и простившись с ними, вышел и пошел в Македонию. Пройдя же те места и преподав верующим обильные наставления, пришел в Елладу. Там пробыл он три месяца…

Если бы он оставался в Коринфе три месяца, что, по-видимому, весьма вероятно, то это и было второе посещение этого города, упомянутое в Деяниях. Очевидно, именно во время пути следования в Коринф в 57 г. было написано Второе послание к коринфянам (или часть его). Таким образом, оба послания к коринфянам были написаны до послания к римлянам, которое было составлено после того, как Павел достиг Коринфа и обосновался там. В отношении своей поездки в Коринф Павел говорит:

2 Кор., 13: 1. В третий уже раз иду к вам. При устах двух или трех свидетелей будет твердо всякое слово.

Очевидно, между первым и вторым посещением Коринфа, которые упоминаются в Деяниях, было еще одно посещение. Обычно предполагается, что миссия Тимофея оказалась неудачной и встретила сильное сопротивление со стороны тех коринфян, которые следовали за другими апостолами, а не за Павлом. Именно это заставило Павла попытаться лично посетить Коринф.

Очевидно, стремительный визит Павла не состоялся (и возможно, именно поэтому об этом не упоминается в Деяниях), и после возвращения он написал гневное послание:

2 Кор., 2: 4. От великой скорби и стесненного сердца я писал вам со многими слезами…

Это послание, написанное, как считается, в терзаниях, действительно содержится во Втором послании к коринфянам, которое мы теперь имеем, и составляет последние четыре главы.

Тит

Гневное послание было принесено в Коринф Титом, спутником Павла, о котором никогда не упоминается в Деяниях, но о котором несколько раз говорится в посланиях.

Тит — язычник, поскольку в Послании к галатам Павел описывает свое собственное прибытие в Иерусалим в 48 г. с целью посетить Иерусалимский совет:

Гал., 2: 3. Но они и Тита, бывшего со мною, хотя и еллина, не принуждали обрезаться.

Так как центральной проблемой, стоявшей перед советом, был как раз вопрос о необрезании Павлом язычников после обращения, Павел совершенно ясно и искренне высказывал свое отношение прямо по сути возражения.

Именно с этим Титом Павел послал свое гневное послание в Коринф, думая, что это послание сделает свое дело и ему не придется снова ехать в Коринф:

2 Кор., 2: 1. Итак я рассудил сам в себе не приходить к вам опять с огорчением.

Однако, когда после мятежа серебряных дел мастеров Павел покинул Эфес и отправился на запад в Троаду, он был обеспокоен тем, что Тит не вернулся:

2 Кор., 2: 13. Я не имел покоя духу моему, потому что не нашел там брата моего Тита; но, простившись с ними, я пошел в Македонию.

Там были хорошие новости. Он встретил Тита, который принес весть о том, что фракция Павла в Коринфе добилась успеха:

2 Кор., 7: 6–7…Бог, утешающий смиренных, утешил нас прибытием Тита, и не только прибытием его, но и утешением, которым он утешался о вас, пересказывая нам о вашем усердии, о вашем плаче, о вашей ревности по мне, так что я еще более обрадовался.

2 Кор., 7: 9. Теперь я радуюсь не потому, что вы опечалились, но что вы опечалились к покаянию…

Очевидно, частью покаяния было наказание какого-то человека, который обидел Павла, возможно, во время его короткого второго визита, тем, что упрямо противостоял ему. Этот человек не назван по имени, и сам случай не описывается, но достаточно и упоминания о наказании.

Очевидно, Павел опасался его победы, которая породила бы такое бедствие, как бесповоротный раскол, настаивал на терпении. Он написал примирительное послание (первые девять глав Второго послания к коринфянам), которое снова доставил Тит, и в нем он убеждает в умеренности, говоря о руководителе антипавловой фракции:

2 Кор., 2: 5–7. Если же кто огорчил, то не меня огорчил, но частью, — чтобы не сказать много, — и всех вас. Для такого довольно сего наказания от многих, так что вам лучше уже простить его и утешить…

И в конце концов, Павел посетил Коринф, откуда отправил Второе послание к коринфянам, где ничего не говорится о разногласиях.

13. ПОСЛАНИЕ К ГАЛАТАМ

Галатия

Галатия

Четвертое из посланий Павел адресует:

Гал., 1: 1–2. Павел Апостол… церквам Галатийским…

Сразу же возникает проблема относительно того, что подразумевается под Галатией. Собственно Галатия была областью, которую населяли галлы за три столетия до времени Павла. Это была относительно небольшая область в северно-центральной Малой Азии. После того как римляне захватили центральную и южную Малую Азию за столетие до времени Павла, эти области, известные как Ликаония и Писидия, были соединены с собственно Галатией, и все это стало римской провинцией Галатия.

Поэтому первоначальная Галатия может быть названа Северной Галатией, а римляне прибавили к ней Южную Галатию.

Во время первой миссионерской поездки Павла он и Варнава отправились из Памфилии в Писидию и Ликаонию (Южную Галатию), затем они вернулись тем же путем обратно, поэтому такие города, как Листра, Дервия и Антиохия в Писидии, были, возможно, посещены ими дважды.

Во вторую миссионерскую поездку Павел и (на сей раз) Сила посетили Южную Галатию:

Деян., 16: 1. Дошел он до Дервии и Листры.

Позже в Деяниях он продолжает говорить:

Деян., 16: 6. Прошедши через Фригию и Галатийскую страну…

Первая и вторая поездки Павла

Возможно, она включает в себя части Северной Галатии, хотя ни один город в этой области конкретно не упоминается.

Во время третьей миссионерской поездки Павла:

Деян., 18: 23. И, проведши там несколько времени, вышел, и проходил по порядку страну Галатийскую и Фригию, утверждая всех учеников.

Это также может относиться к Северной Галатии.

Короче говоря, было четыре поездки через Галатию, которая упоминается в Деяниях:

1) в первую половину первой миссионерской поездки через города Южной Галатии;

2) во вторую половину первой миссионерской поездки через города Южной Галатии;

3) во вторую миссионерскую поездку через города Южной Галатии, но, возможно, также и через Северную Галатию;

4) в первой половине третьей миссионерской поездки, возможно, через Южную Галатию, Северную Галатию или через обе области.

В Послании к галатам Павел говорит:

Гал., 4: 13. Знаете, что хотя я в немощи плоти благовествовал вам в первый раз…

Обычное истолкование заключается в том, что Павел ссылается на первое посещение, в котором он проповедовал, в то время как сам был совершенно болен. И если бы первое посещение должно было быть вторым, иначе откуда стремление отождествить конкретное посещение, о котором он упоминает, перефразируя стих, «хотя и в немощи плоти благовествовал вам в первый раз».

Если Павел обращается к южным галатам, то эти два послания могут быть вышеупомянутыми Первым и Вторым, оба были написаны во время первого миссионерского путешествия, которое закончилось примерно в 47 г.

Таким образом, вспыхнул спор по поводу обрезания обращенных язычников, и, чтобы разрешить эту проблему, был созван Иерусалимский совет. Очевидно, консервативная точка зрения в пользу обрезания была особенно ожесточенной в галатских церквях. Действительно, во время второй миссионерской поездки, когда Павел посетил Дервию и Листру (посещение номер 3 в вышеприведенном списке) и принял Тимофея в качестве своего ученика, он осторожно убеждал своего молодого друга принять обрезание.

Возможно, в галатских церквях были сильны те, кто осуждал взгляды Павла и отрицал его авторитет в том, чтобы освобождать обращаемых от обрезания. Послание к галатам представляет собой защиту Павла от этих осуждений и утверждение силы своего авторитета.

Если бы Послание к галатам было действительно написано вскоре после первой миссионерской поездки, то оно было бы написано в Антиохии в 47 г. и вполне могло быть древнейшим из посланий Павла, которые сохранились, и действительно, возможно, древнейшей из всех книг Нового Завета.

Павел подводит итог своей ранней жизни, указывая на то, каким образом он был обращен в христианство, и свое служение с тех пор. Он упоминает о приезде Петра в Антиохию до созыва совета, и он упоминает также о Варнаве, который был с ним только в первой миссионерской поездке:

Гал., 2: 11. Когда же Петр пришел в Антиохию, то я лично противостал ему, потому что он подвергался нареканию.

Гал., 2: 13. …даже Варнава был увлечен их лицемерием.

Павел специально не упоминает о решении Иерусалимского совета (проведенного в 48 г.), который поддержал его точку зрения и который поэтому, как можно было бы думать, должен быть указан. Это подтверждает вероятность ранней даты написания послания.

С другой стороны, Павел говорит о достижении личного соглашения с Иаковом, Кифой (Петром) и Иоанном:

Гал., 2: 9. …Иаков и Кифа и Иоанн, почитаемые столпами, подали мне и Варнаве руку общения, чтобы нам [идти] к язычникам, а им к обрезанным…

Это могло произойти до первой миссионерской поездки. Но это могло бы произойти также после совета. Поскольку верх одержала точка зрения Павла, Иаков, Петр и Иоанн просто приняли неизбежное. И это согласие могло быть достигнуто как с Павлом, так и Варнавой, несмотря даже на то, что это было после первого миссионерского путешествия, поскольку, хотя эти две силы никогда больше не объединились, у них было такое намерение.

Деян., 15: 36. По некотором времени Павел сказал Варнаве: пойдем опять, посетим братьев наших по всем городам, в которых мы проповедали слово Господне, как они живут.

Именно после последовавшей ссоры по поводу Иоанна Марка Павел и Варнава разошлись, и Павел отправился по Малой Азии, взяв с собой вместо него Силу.

Павел говорит о первом посещении галатов, которое могло быть первым из трех, как и первым из двух. Или, возможно, первый и второй визиты рассматривались как один, так как они произошли в рамках одной миссионерской поездки, а третий виизт, произошедший во время второй миссионерской поездки, считался как второй визит.

Если Послание к галатам было написано после посещения галатов в ходе второго миссионерского путешествия, то оно могло быть написано в Коринфе, где Павел оставался в течение расширенного периода путешествия по Малой Азии. В таком случае послание было написано скорее в 51-м, а не в 47 г.

Если принять последнюю дату, то следует задаться вопросом, почему галатские церкви не приняли решение Иерусалимского совета? Почему в них все еще кипели бурные страсти по вопросу обрезания, так что Павел был вынужден послать строгое послание с упреками?

Как это часто бывает, решения главы организации не всегда принимаются всеми членами организации. В Галатии вполне могла быть сильная консервативная партия, которая отвергла решение совета.

И если Павел не ссылается в послании на решение совета, чтобы укрепить свою собственную точку зрения, то вполне могло быть и так, что он считал неприемлемым опираться на авторитет Иакова, Петра и Иоанна, но настаивал на чем-то большем. В Послании к галатам есть несколько мест, где он по-своему подчеркивает отсутствие пиетета по отношению к галилейским апостолам. Так, он с гордостью начинает:

Галc 1. Павел Апостол, избранный не человеками и не через человека, но Иисусом Христом и Богом Отцем, воскресившим Его из мертвых…

Кроме того, он настаивает на том, что он не должен подчиняться никакому другому авторитету, поскольку его учение не было чем-то таким, что он узнал у других апостолов, которые знали живого Иисуса, но это то, что он узнал благодаря прямому откровению:

Гал., 1: 12. Ибо и я принял его и научился не от человека, но через Откровение Иисуса Христа.

Однако если Павел обращается к людям Северной Галатии, то, возможно, он не мог посетить их дважды до окончания первой части третьей миссионерской поездки. Поэтому он мог написать Послание к галатам во время пребывания в Эфесе, незадолго до того, как он написал Первое послание к коринфянам, или даже в Коринфе в 58 г., перед написанием послания к римлянам. Некоторые комментаторы предпочитают эту последнюю дату, потому что они считают содержание посланий к галатам и римлянам очень схожими, при этом Послание к римлянам является более подробной и тщательно продуманной версией.

14. ПОСЛАНИЕ К ЕФЕСЯНАМ

Послание к ефесянам * Тихик

Послание к ефесянам

В то время как первые четыре послания всеми признаны как написанные Павлом, существуют споры относительно пятого послания, несмотря даже на то, что в той версии, которая дошла до нас, авторство Павла утверждается прямо:

Еф., 1: 1. Павел, волею Божиею Апостол Иисуса Христа, находящимся в Ефесе святым и верным во Христе Иисусе…

Основания для сомнений относительно авторства Павла связаны с некоторыми различиями в стиле между этим посланием и теми, которые несомненно принадлежат Павлу, и использованием множества слов, не характерных для других сочинений Павла. Кроме того, хотя послание написано для эфесян, предположительно в конце жизни Павла после того, как он несколько лет прожил в этом городе, оно не содержит в себе никаких личных приветствий.

Возможно, конечно, что это послание не было написано специально для эфесян, так как по крайней мере одна очень ранняя рукопись не содержит в себе слова «в Ефесе» в первом стихе. Возможно, это было послание, предназначенное для церквей вообще, копии которого рассылали в определенные области с соответствующими месту добавленными именами; и возможно, до нас дошла только эфесская копия.

Первая и вторая поездки Павла

Традиционно считается, что Послание к ефесянам было одним из группы посланий, написанных в 62 г., в то время как Павел находился в тюрьме в Риме, но это также может считаться спорным. Даже те, кто соглашается, что послание было написано в тюрьме, могут иногда доказывать, что заключение было в Кесарии, еще до поездки в Рим, и поэтому послание было написано в 59 г. Другие приводят даже доводы в пользу заключения в Эфесе, не упомянутом в Деяниях, во время бунта серебряных дел мастеров, то есть примерно в 57 г.

Тихик

Относившим послание, по кругу множеству церквей или действительно только эфесянам, был Тихик.

Еф., 6: 21. …Тихик, возлюбленный брат и верный в Господе служитель…

В Деяниях Тихик упоминается к концу третьей миссионерской поездки, когда Павел покинул Македонию, отправившись в Малую Азию:

Деян., 20: 4. Его сопровождали до Асии Сосипатр Пирров, вериянин, и из фессалоникийцев Аристарх и Секунд, и Гаий дервянин и Тимофей, и асийцы Тихик и Трофим.

Будучи уроженцем провинции Азия, Тихик, возможно, вполне был эфесянином (Эфес был столицей этой провинции) и мог взять с собой послание в случае поездки в родной город.

Возможно, Тихик был оставлен в Малой Азии после того, как вернулся из Македонии вместе с Павлом, в то время как апостол продолжил путь в Иерусалим и к своему заключению. Если это так, то он воссоединился с Павлом позже, поскольку о нем упоминается в нескольких более поздних посланиях Павла, и он вполне мог относить Послание к ефесянам, даже если оно было написано уже в 62 г.

15. ПОСЛАНИЕ К ФИЛИППИЙЦАМ

Послание к филиппийцам * Епископы и дьяконы * Епафродит * Искренний сотрудник

Послание к филиппийцам

Предполагается, что, подобно Посланию к ефесянам, Послание к филиппийцам было написано в тюрьме. Павел упоминает о том, что он в цепях:

Флп., 1: 13. Тακ что узы мои о Христе сделались известными всей претории и всем прочим…

Фраза «всей претории» в Исправленном стандартном переводе переводится как «всей преторианской охране». Так как преторианская охрана размещалась в Риме, то, по-видимому, там и было устроено место заключения. Далее это доказывается ссылкой в конце послания:

Флп., 4: 22. Приветствуют вас все святые, а наипаче из кесарева дома.

Возможно, люди из кесарева дома — это те слуги или рабы императора, которые были обращены в христианство. Кесарь — это распространенное название римского императора, в данном случае Нерона, и, по-видимому, это делает несомненным, что послание было написано в Риме где-то между 62-м и 64 г. (Жестокие преследования христиан Нероном после пожара 64 г. вряд ли могли оставить в покое каких-либо христиан в его собственном дворе.)

Первая и вторая поездки Павла

Епископы и дьяконы

Послание начинается словами:

Флп., 1:1. Павел и Тимофей, рабы Иисуса Христа, всем святым во Христе Иисусе, находящимся в Филиппах, с епископами и диаконами…

Филиппы — это македонский город, который Павел посетил во время своей второй миссионерской поездки. Именно там Павел впервые основал европейскую церковь.

Верный Тимофей был с Павлом, но, очевидно, не в момент заключения в тюрьму, или же если и так, то вскоре его должны были выпустить, поскольку апостол надеется послать своего друга в Филиппы:

Флп., 2: 19. Надеюсь же в Господе Иисусе вскоре послать к вам Тимофея, дабы и я, узнав о ваших обстоятельствах, утешился духом.

Упоминание о епископах и дьяконах дает нам волнующее представление об организации ранней церкви, достаточное только для того, чтобы пробудить любопытство, нисколько не удовлетворив его.

Первыми руководителями церкви были сами апостолы, но, поскольку количество христиан увеличивалось, были назначены другие руководители. Вполне естественно, что они были выбраны из числа людей, известных своим опытом и мудростью. Вероятнее всего, они были более старшими по возрасту, и их, естественно, называли «старейшинами».

Таким образом, когда возник спор по поводу обрезания обращаемых язычников:

Деян., 15: 2. Когда же произошло разногласие и немалое состязание у Павла и Варнавы с ними, то положили Павлу и Варнаве и некоторым другим из них отправиться по сему делу к Апостолам и пресвитерам в Иерусалим.

Более того, в различных церквях, основанных миссионерами, регулярно назначались старосты:

Деян., 14: 23. Рукоположив же им пресвитеров к каждой церкви, они помолились с постом и предали их Господу, в Которого уверовали.

Это управление старостами было столь повсеместно принятым делом, что в Библии об этом практически не упоминается. Такое управление было принято в светских правительствах, как и в религиозных организациях. Спарта управлялась организацией, называемой Герусия (от греческого слова «старик»), а Рим управлялся организацией, называемой Сенат (от латинского слова «старик»).

(Однако следует упомянуть, что нам не нужно в старостах видеть каких-то древних стариков. В древних обществах, где средняя продолжительность жизни в лучшем случае была тридцать пять лет, любой человек старше сорока лет мог считаться «старшим».)

Греческим словом для обозначения слова «староста» является «пресвитер» (от другого греческого слова, означающего «старик»). Оно было искажено в «prester», и в английском языке стало «priest» («священник»).

Павел использует термин «епископ» как синоним слова «пресвитер». Оно означает «блюститель», тот, кто является ответственным и соблюдает обычаи. Слово «дьякон» происходит от греческого «diakonos» и означает «слуга». Следовательно, когда слова Павла переводятся как «епископы и диаконы», то в действительности подразумевается «старосты и их помощники».

После времени Нового Завета церковь организовывалась в сложную иерархию («священное правительство») со множеством уровней. Основными группами в порядке уменьшения авторитета были: епископы, священники и дьяконы. Церковь, в которой епископы удерживали власть над множеством областей, является по характеру «епископской». Римско-католическая церковь — епископская, а также греческая православная церковь и несколько протестантских церквей, лютеранская и англиканская. Американский аналог англиканской церкви называется протестантской епископской церковью.

Пресвитерианская церковь — это церковь, в которой епископы не признаются, но где в каждой церкви на равных основаниях власть имеют старосты (пресвитеры).

Однако в Новом Завете невозможно достоверно отыскать ни одно из существующих в настоящее время значений понятий «епископ», «священник» или «дьякон».

Епафродит

Очевидно, отношения Павла с филиппийской церковью были хорошими, и данное послание наполнено нежной благодарности и теплых наставлений. Действительно, поводом для написания этого послания послужило прибытие посланника из Филипп с денежным пожертвованием для Павла:

Флп., 4: 18. Я получил все, и избыточествую; я доволен, получив от Епафродита посланное вами, как благовонное курение, жертву приятную, благоугодную Богу.

Кроме того, это был вовсе не единственный случай, когда филиппийцы жертвовали на нужды Павла:

Флп., 4: 15–16. Вы знаете, Филиппийцы, что в начале благовествования, когда я вышел из Македонии, ни одна церковь не оказала мне участия подаянием и принятием, кроме вас одних; вы и в Фессалонику и раз и два присылали мне на нужду.

Когда Епафродит был в Риме, он заболел, но выздоровел и теперь возвращался в Филиппы с посланием от Павла:

Флп., 2: 27–28. Ибо он был болен при смерти; но Бог помиловал его, и не его только, но и меня, чтобы не прибавилась мне печаль к печали. Посему я скорее послал его, чтобы вы, увидев его снова, возрадовались, и я был менее печален.

Искренний сотрудник

В конце послания Павел поднимает вопрос о каком-то небольшом споре между двумя женщинами из филиппийской церкви:

Флп., 4: 2–3. Умоляю Еводию, умоляю Синтихию мыслить то же о Господе. Ей, прошу и тебя, искренний сотрудник, помогай им, подвизавшимся в благовествовании вместе со мною и с Климентом и с прочими сотрудниками моими, которых имена — в книге жизни.

Больше ничего не известно ни о Еводии, ни о Синтихии, или о том, из-за чего произошла их ссора. Однако интересно выражение «искренний сотрудник». Кого оно могло подразумевать?

Есть предложения, что это ссылка на жену Павла, и множество ранних комментаторов Библии предполагали, что Павел женился на Лидии, продавщице фиолетовой краски, с кем он встретился в Филиппах и с кем он остался. Это маловероятно, поскольку Павел говорит так, как если бы он не состоял в браке. Ибо в Первом послании к коринфянам, неохотно разрешая брак вместо беспорядочных половых связей, он желает, чтобы это не было необходимостью:

1 Кор., 7: 7. Ибо желаю, чтобы все люди были, как и я; но каждый имеет свое дарование от Бога, один так, другой иначе.

Это, конечно, подразумевает, что Павел никогда не имел отношений с женщиной. Можно было доказать, что он мог жениться ради товарищеских отношений, даже если не имелись в виду половые отношения. Действительно, Павел заявляет о праве поступать так в случае такого выбора:

1 Кор., 9: 5. Или не имеем власти иметь спутницею сестру жену, как и прочие Апостолы, и братья Господни, и Кифа?

Но действительно ли он поступил так? Обычно предполагается, что нет.

Но если «искренний сотрудник» — это не жена Павла (это греческое выражение в любом случае подразумевает мужской род), то оно могло относиться к близкому товарищу в Филиппах. Предлагалось множество имен (например, Лука), но в действительности нет убедительных аргументов в пользу любого из них.

Одна интересная возможность состоит в том, что здесь подразумевалось личное имя. Слово «сотрудник» является переводом греческого слова «Syzygos». Мог ли быть там человек с таким именем? Мог ли Павел под «искренним Syzygos» подразумевать, что Syzygos — это имя по характеру и поступкам, как и имя, данное после рождения. В этой теории загвоздка в том, что «Syzygos», как известно, не использовалось греками как личное имя. Вероятно, эта загадка так никогда и не будет решена.

16. ПОСЛАНИЕ К КОЛОССЯНАМ

Колоссы * Епафрас * Престолы, господства, начала и силы * Лаодикея * Тихик * Аристарх * Димас

Колоссы

Следующее послание (очевидно, также написанное в Риме в 62 г.) адресовано к городу, который Павел никогда не посещал и который не упоминается в Деяниях:

Кол., 1: 1–2. Павел, волею Божиею Апостол Иисуса Христа, и Тимофей брат, находящимся в Колоссах святым и верным братиям во Христе Иисусе…

Колоссы (Colossae) — это город в провинции Азия, примерно в 125 милях к востоку от Эфеса. Во времена Персидской империи это был крупный город на важном торговом пути. Начиная со времени Александра Македонского он стал приходить в упадок.

Епафрас

Если Павел сам не посетил Колоссы и не основал там церковь, то, очевидно, это сделал близкий ему соратник. Он говорит о колоссянах, знающих Евангелие:

Кол., 1: 7. Как и научились от Епафраса, возлюбленного сотрудника нашего, верного для вас служителя Христова…

Павел снова упоминает о Епафрасе в конце послания как об одном из тех, кто посылал свои приветствия, так что Епафрас, должно быть, был с ним в Риме. Это стало еще более явным в конце краткого Послания к Филимону, которое было написано примерно в то же время, что и Послание к колоссянам. Там он говорит:

Первая и вторая поездки Павла

Флп., 1: 23. Приветствует тебя Епафрас, узник вместе со мною ради Христа Иисуса…

Выражение «узник вместе со мною» могло быть просто метафорическим, означающим двух людей, которые оба совершенно послушны (и поэтому рабы) христианскому учению. Или же это могло подразумевать, что Епафрас не просто был с Павлом, но он также был в цепях.

Престолы, господства, начала и силы

Поводом для написания послания послужили дошедшие к Павлу новости о том, что колоссяне подпали под влияние гностицизма. Часть колоссян стала принимать мистические учения об обширных небесных иерархиях ангелов, служащих в качестве посредников между Богом и человеком. С этой точки зрения Иисус был просто еще одним посредником, и, возможно, не самым важным.

Павел осуждает это. Он перечисляет атрибуты Иисуса, красноречиво настаивая на том, что Иисус — это все во всем и ничто не может быть выше его:

Кол., 1: 15–16. Который есть образ Бога невидимого, рожденный прежде всякой твари; ибо Им создано все, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое: престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли, — и для Него создано…

Упоминание о престолах, господствах, началах и силах относится к названиям ангельских посредников различных уровней, каждый из которых проявляет некоторый мистический атрибут Бога. Павел предостерегает против таких мистических спекуляций:

Кол., 2: 18. Никто да не обольщает вас самовольным смиренномудрием и служением Ангелов, вторгаясь в то, чего не видел, безрассудно надмеваясь плотским своим умом…

Однако через несколько столетий после Павла в христианство вторглась мистическая мысль, и иерархии ангелов были приняты в изобилии, хотя Иисус был признан превосходящим их всех. Два высших ангельских чина — серафим и херувим — происходят из Ветхого Завета, так же как и два низших — ангелы и архангелы. Однако из гностических теорий были приняты промежуточные уровни: престолы, господства, добродетели, силы и начала, что осуждал Павел.

Лаодикея

Павел использует возможность обратиться также к церкви в близлежащей Лаодикее:

Кол., 4: 16. Когда это послание прочитано будет у вас, то распорядитесь, чтобы оно было прочитано и в Лаодикийской церкви; а то, которое из Лаодикии, прочитайте и вы.

Лаодикея была расположена примерно в десяти милях к западу от Колоссов. Примерно в 250 г. до н. э. город на этом месте был восстановлен и расширен Антиохом II из Селевкидской империи, который назвал его в честь своей жены Лаодик. Он оставался селевкидским до 190 г. до н. э., когда после поражения Антиоха III от Рима область вокруг него была отдана союзнику Рима Пергаму.

В 133 г. до н. э. город стал римским наряду с остальной частью Пергама (впоследствии известной как провинция Азия, или просто Азия).

После восстановления Лаодикея стала процветать, в то время как город вблизи Колосс стал приходить в упадок. Иераполь, располагавшийся примерно в десяти милях к северу от Лаодикеи, также упоминается в конце послания. О Епафрасе Павел говорит:

Кол., 4: 13. Свидетельствую о нем, что он имеет великую ревность и заботу о вас и о находящихся в Лаодикии и Иераполе.

Тихик

Это послание должен был отнести в Колоссы Тихик Азиат.

Кол., 4: 7.0 мне все скажет вам Тихик, возлюбленный брат и верный служитель и сотрудник в Господе…

Подобное утверждение встречается и в конце Послания к ефесянам:

Еф., 6: 21. А дабы и вы знали о моих обстоятельствах и делах, обо всем известит вас Тихик, возлюбленный брат и верный в Господе служитель…

По-видимому, трудно предположить, что Тихик совершил две поездки в Малую Азию из Рима, если Послания к ефесянам и колоссянам были написаны во время римского заключения. Возможно, было только одно Послание к колоссянам, а Послание к ефесянам было написано по времени позже кем-то другим, не Павлом, в подражание Посланию к колоссянам. Есть, конечно, схожести между этими двумя посланиями, поскольку в Послании к ефесянам также подчеркивается превосходство Иисуса:

Еф., 1: 20–21. Которою Он воздействовал во Христе, воскресив Его из мертвых и посадив одесную Себя на небесах, превыше всякого Начальства, и Власти, и Силы, и Господства, и всякого имени, именуемого не только в сем веке, но и в будущем…

Как бы то ни было, если бы мы должны были утверждать, что было два послания, оба написанные Павлом, то мы могли бы предположить, что он написал общее послание, которое передавали от одной церкви в Малой Азии к другой (одну из которых мы теперь знаем как эфесскую, потому что оказалось, что сохранилась копия Послания к ефесянам), и более четко сориентированное послание было адресовано конкретно к колоссянам, потому что они казались более склонными к гностическим взглядам, чем другие.

На пути в Колоссы Тихик, возможно, передал копии Послания к ефесянам различным церквям, включая церковь в Лаодикее.

Таким образом, когда Павел просит, чтобы колоссяне, получившие это послание, прочитали его лаодикейцам, он добавляет:

Кол., 4: 16. Когда это послание прочитано будет у вас, то распорядитесь, чтобы оно было прочитано и в Лаодикийской церкви; а то, которое из Лаодикии, прочитайте и вы.

Это может относиться к копии Послания к ефесянам, которое было послано в Колоссы из Лаодикеи.

Аристарх

Павел посылает приветствия от тех, кто был с ним:

Кол., 4: 10. Приветствует вас Аристарх, заключенный вместе со мною, и Марк, племянник Варнавы…

Возможно, Марк — это Иоанн Марк, и если он теперь с Павлом, то, по-видимому, старые разногласия были улажены.

Аристарх, македонянин с еврейским воспитанием, был с Павлом в Эфесе во время мятежа серебряных дел мастеров и фактически находился в большой опасности.

Деян., 19: 29. И весь город наполнился смятением. Схватив Македонян Гаия и Аристарха, спутников Павловых, они единодушно устремились на зрелище.

Однако они не были убиты, и Аристарх сопровождал Павла в Македонию и Грецию, а затем обратно в Азию и, в конечном счете, в Иерусалим:

Деян., 20: 4. Его сопровождали до Асии Сосипатр Пирров, евриянин, и из фессалоникийцев Аристарх и Секунд…

Позже Аристарх сопровождал Павла во время его богатого событиями морского путешествия в Рим:

Деян., 27: 2. Мы взошли на Адрамитский корабль и отправились, намереваясь плыть около Асийских мест. С нами был Аристарх, македонянин из Фессалоники.

Димас

С Павлом были также Лука и Димас:

Кол., 4: 14. Приветствует вас Лука, врач возлюбленный, и Димас.

Димас упоминается также в сопроводительном Послании к Филимону, в котором посылаются приветствия от той же группы:

Флп., 1: 23–24. Приветствует тебя Епафрас, узник вместе со мною ради Христа Иисуса, Марк, Аристарх, Димас, Лука, сотрудники мои.

Еще раз Димас упоминается в еще более позднем послании. Очевидно, Димас не смог, в конце концов, вынести все тяготы христианина и, столкнувшись с настоящей достоверностью жестокой, мученической смерти, оставил Павла и, возможно, также и христианство. Павел говорит с печалью:

2 Тим., 4: 10. Ибо Димас оставил меня, возлюбив нынешний век, и пошел в Фессалонику…

17. ПЕРВОЕ ПОСЛАНИЕ К ФЕССАЛОНИКИЙЦАМ

Фессалоника (Фессалоники) * Труба Божия

Фессалоника

Павел и Сила посетили Фессалонику в ходе второй миссионерской поездки Павла, но были не вполне хорошо приняты. Они были изгнаны членами еврейской колонии, возмущенной тем, что, как им казалось, было ересью. Эти два миссионера и их спутники переехали в Верию в Македонии, затем — на юг в Афины и Коринф.

Однако в Фессалонике была основана христианская церковь, состоящая из людей, имевших в основном языческое происхождение, и именно к ним обращается Павел:

1 Фес., 1: 1. Павел и Сылуан и Тимофей — церкви Фессалоникской…

Фессалоникская церковь, очевидно, была сильной и благочестивой. Павел хвалит ее членов и объясняет, что он хотел бы посетить их, но в настоящее время не может. Поэтому он решился послать к ним своего испытанного спутника Тимофея:

1 Фес., 3: 1–2. И потому, не терпя более, мы восхотели остаться в Афинах одни, и послали Тимофея, брата нашего и служителя Божия и сотрудника нашего в благовествовании Христовом, чтобы утвердить вас и утешить в вере вашей…

Тимофей вернулся с благой вестью о фессалоникийцах, и теперь Павел пишет, чтобы растолковать некоторые пункты учения. Это послание, должно быть, было написано во время первого пребывания Павла в Коринфе, после того как он покинул Афины, поскольку в Деяниях мы обнаруживаем, что он был уже там, когда вернулся Тимофей:

Первая и вторая поездки Павла

Деян., 18: 1. После сего Павел, оставив Афины, пришел в Коринф…

Деян., 18: 5. А когда пришли из Македонии Сила и Тимофей, то Павел понуждаем был духом свидетельствовать Иудеям, что Иисус есть Христос.

Всего в Коринфе Первое послание к фессалоникийцам было послано в Фессалонику от троих человек. Отсюда следует, Первое послание к фессалоникийцам было написано примерно в 50 г., и, вероятно, оно является древнейшим из сохранившихся сочинений Павла. Существует вероятность того, что Послание к галатам было написано уже в 47 г., но это считается маловероятным, и большинство комментаторов считают Послание к фессалоникийцам древнейшим.

Труба Божия

Очевидно, фессалонийская церковь, главным образом языческая, была не привыкшей к теологическим принципам, развитым в иудаизме фарисеями, и не интересовавшейся вопросами воскресения и Страшного суда. Павел заверяет их и описывает Второе пришествие в драматических терминах:

1 Фес., 4: 16–17. …Сам Господь при возвещении, при гласе Архангела и трубе Божией, сойдет с неба, и мертвые во Христе воскреснут прежде; потом мы, оставшиеся в живых, вместе с ними восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе, и так всегда с Господом будем.

Описание «глас Архангела и труба Божия» живет с нами в распространенной традиции архангела Гавриила, протрубившего в последнюю трубу, когда грядет Страшный суд. Павел также говорит об этой последней трубе в Первом послании к коринфянам:

1 Кор., 15: 51–52. Говорю вам тайну: не все мы умрем, но все изменимся вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся.

Однако Павел не говорит, что это Гавриил трубит в свой рог, также и об этом больше нигде в Библии не говорится.

Павел убежден, что время Второго пришествия не будет надолго отсроченным, и, конечно, использование местоимения «мы» в Первом послании к фессалоникийцам (4: 17) указывает на его убеждение в том, что великий день приходит в свой собственный срок. Однако он достаточно осторожен, чтобы не указывать точное время:

18. ВТОРОЕ ПОСЛАНИЕ К ФЕССАЛОНИКИЙЦАМ

Человек греха

Человек греха

Второе послание к фессалоникийцам, должно быть, последовало сразу же за первым, так что его также можно датировать 50 г. и считать, что оно было написано в Коринфе.

Очевидно, Первое послание Павла наделало много шуму. Некоторые из фессалоникийцев отвергали возможность Второго пришествия, так как все, казалось, развивалось очень плохо, а преследователи казались очень могущественными.

Поэтому Павел снова энергично описал Судный день, как время наказания тех, кто казался столь торжествующими теперь:

2 Фес., 1: 7–8. А вам, оскорбляемым, отрадою вместе с нами, в явление Господа Иисуса с неба, с Ангелами силы Его, в пламенеющем огне совершающего отмщение не познавшим Бога и не покоряющимся благовествованию Господа нашего Иисуса Христа…

Он убеждает их, что приходит великий день, но указывает на то, что необходимой прелюдией к этому дню является временный триумф зла. Сама жестокость времен с этой точки зрения является не чем иным, как еще одним свидетельством близости Второго пришествия:

2 Фес., 2: 3–4. Да не обольстит вас никто никак: ибо день тот не придет, доколе не придет прежде отступление и не откроется человек греха, сын погибели, противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею, так что в храме Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога.

Это реминесценция отрывка из Книги Даниила, упоминающем о селевкидском преследователе Антиохе IV:

Дан., 11: 36. И будет поступать царь тот по своему произволу, и вознесется и возвеличится выше всякого божества…

Таким образом возникает некоторая параллель. Поскольку успех к Маккавеям пришел только после мрачных дней правления Антиоха IV, так и Второе пришествие произойдет после темных дней «человека греха». Действительно, слова Даниила можно рассматривать как обращение непосредственно к Маккавейской эпохе и в конечном счете к Судному дню.

Возможно, Павел повторяет здесь еврейскую мистическую мысль (у которой, в свою очередь, могут быть вавилонские и персидские корни), в которой есть некоторая симметрия между началом и концом творения. Так, как намекается в некоторых библейских стихах, небо и земля были сотворены, но вначале через уничтожение Тиамат в вавилонском мифе или Левиафана. В конце этого творения происходит второе творение более великолепного вида, которое появляется после второй победы над старым врагом.

Иезекииль описывает такое последнее сражение между силами добра и зла в своем описании Гога из земли Магога. Как только Гог был уничтожен, было установлено идеальное царство.

Создатели еврейской легенды за столетие до Иисуса этому последнему искусителю Бога дали имя Велиар. Возможно, эта легенда о Велиаре основывалась не только на Антиохе IV, но впоследствии также и на других великих врагах еврейского национализма типа Помпея и Ирода Великого.

Именно на этого последнего врага ссылается Павел, когда намеренно связывает противоположности:

2 Кор., 6: 15. Какое согласие между Христом и Велиаром? Или какое соучастие верного с неверным?

В Евангелиях Иисус перечисляет бедствия, которые пали бы на мир перед Страшным судом, и это включает в себя грешников, которые притворно говорят от имени Бога. Это лжемессии:

Мф., 24: 24. Ибо восстанут лжехристы…

В Первом послании от Иоанна такие лжемессии упоминаются как «антихристы» («враждебные Христу»).

1 Ин., 2: 18. Дети! последнее время. И как вы слышали, что придет антихрист, и теперь появилось много антихристов…

Когда говорится о «лжехристах» и «антихристах» во множественном числе, это упоминание могло быть о злых людях или злых силах вообще. Однако Павел использует единственное число. Он говорит о «человеке греха». Он говорит так, как если бы Антихрист был конкретным человеком или силой, главным делом которого является противостоять Богу, добиться временного триумфа, а затем быть уничтоженным в окончательном поражении.

По-видимому, было бы вполне разумно предположить, что единственным Антихристом является Сатана, но конкретно это не утверждается. Поэтому в разные времена истории выбор падает на какого-нибудь конкретного человека, который мог бы, по-видимому, играть роль Антихриста.

Возможно, Павел имел в виду Калигулу, который в 41 г., примерно за десятилетие до того, как были написаны Послания к фессалоникийцам, приказал, чтобы ему поклонялись как богу в самом храме.

Однако Калигула был убит прежде, чем он смог полностью воплотить свой дурной замысел, и, в любом случае, мир все еще существовал. Десяток лет или около того после этих посланий Нерон начал свое преследование христиан в Риме, а затем многие, должно быть, думали, что наконец Антихрист уже здесь. Возможно, и другие преследующие императоры — Домициан, Деций, Диоклетиан, — в свою очередь, казались подходящими для этой роли.

В Средние века христиане в нехристианах видели антихристов, а во времена Реформации обвинения обильно летели в обоих направлениях. Отдельные реформаторы были провозглашены антихристами католиками; отдельные римские папы были удостоены такого титула протестантами.

Поскольку мир продолжал существовать и Второе пришествие было отсрочено, несмотря на всех этих антихристов, использование этого термина стало менее частым. Даже люди, которые, по-видимому, были для своих врагов совершенными образцами Антихриста, такие, как, например, Ленин или Гитлер, редко (или никогда) не провозглашались с этим титулом.

19. ПЕРВОЕ ПОСЛАНИЕ К ТИМОФЕЮ

Эфес * Именей

Эфес

После Второго послания к фессалоникийцам идут три послания, приписываемые Павлу, которые в значительной степени связаны с практическим уведомлением об управлении церковными делами и которые поэтому часто называются «пастырскими посланиями».

Слово «пастор» первоначально означало пастыря, но со временем стало чаще использоваться для обозначения священника, который считается пастырем душ. Существует метафорическая точка зрения на людей как на овец, за которыми наблюдают религиозные руководители, обычно описанные в Библии как пастыри. Наиболее часто приводимый пример:

Пс., 23: 1. Господь — Пастырь мой; я ни в нем не буду нуждаться…

Первое из пастырских посланий написано к Тимофею. Это — одно из пары таких посланий, и поэтому оно называется Первое послание к Тимофею:

1 Тим., 1: 1–2. Павел, Апостол Иисуса Христа по повелению Бога, Спасителя нашего, и Господа Иисуса Христа, надежды нашей, Тимофею у истинному сыну в вере…

В этом послании описывается состояние дел, которое было довольно тревожным. Павел говорит о себе как свободном и о своих путешествиях:

1 Тим., 1: 3. Отходя в Македонию, я просил тебя пребыть в Ефесе и увещевать некоторых, чтобы они не учили иному…

и:

1 Тим., 3: 14. Сие пишу тебе, надеясь вскоре прийти к тебе…

По-видимому, ситуация, описанная в Первом послании к Тимофею, не может соответствовать ни одному периоду, описанному в Деяниях, и единственной альтернативой (если только Павел действительно автор этого послания) является предположение, что упоминаемое время должно прийти после окончания Деяний.

Повествование Деяний заканчивается в 64 г., когда происходило преследование Нероном христиан в Риме. Было бы, по-видимому, естественно предположить, что Павел был предан мученической смерти во время этого преследования. Однако в свете Первого послания к Тимофею обычно предполагается, что Павел был освобожден, возможно, как раз перед пожаром в Риме, который служил предлогом для преследования.

Если бы Павел потом тут же покинул Рим, чтобы отправиться на восток, то он был бы вне города, когда Нерон схватил проживающих там христиан, скормил их львам и сделал из них живые факелы.

Согласно этой точке зрения, Тимофей, который оставался с Павлом во время своего римского заключения, сопровождал апостола в Эфес и оставался там, отвечая за эфесскую церковь. Согласно более поздней традиции, Тимофей оставался епископом Эфеса всю оставшуюся жизнь, будучи преданным мученической смерти к концу царствования римского императора Домициана, во время еще одного и более масштабного преследования христиан.

Однако некоторые доказывают, что пастырские послания являются не произведениями Павла, но более позднего автора, который пытался придать своей точке зрения на церковную организацию больший авторитет, выдавая свои послания за произведения апостола. Это сделало бы ненужным высказывать проблематичное предположение об освобождении Павла из римского заключения в 64 г. Это также объяснило бы тот факт, что стиль, словарь и отношение пастырских посланий кажутся нетипичными для Павла.

Именей

В этом послании Павел убеждает Тимофея, чтобы он твердо обращался с еретиками, которые учат лжеучению. Некоторые, как говорит автор, далеко отошли от веры:

1 Тим., 1: 20. Таковы Именей и Александр, которых я предал сатане…

Другими словами, они отлучались от церкви. Вероятно, Именей и Александр были гностиками, так как в I в. в Малой Азии была сильна эта особая ересь.

Отлучение от церкви не служило для того, чтобы вернуть Именея в ортодоксию, поскольку во Втором послании к Тимофею он снова упоминается, когда перечисляются лжеучители:

2 Тим., 2: 17. И слово их, как рак, будет распространяться. Таковы Именей и Филит…

Александр, упомянутый в Первом послании к Тимофею вместе с Именеем, снова упоминается во Втором послании к Тимофею:

2 Тим., 4: 14. Александр медник много сделал мне зла. Да воздаст ему Господь по делам его!

Большая часть Первого послания к Тимофею продолжается правилами выбора епископов и дьяконов и различными предписаниями для церковной жизни.

20. ВТОРОЕ ПОСЛАНИЕ К ТИМОФЕЮ

Троада

Троада

Второе послание к Тимофею, которое начинается со стихов, почти тождественных стихам из Первого послания, дает дополнительные наставления для церковной организации. По-видимому, в нем даются намеки на довольно большое путешествие Павла после его освобождения из заключения в Риме. Например, он упоминает о Троаде:

2 Тим., 4: 13. Когда пойдешь, принеси фелонь, который я оставил в Троаде у Карпа, и книги, особенно кожаные.

Он также упоминает о Милете (Милите):

2 Тим., 4: 20. Ераст остался в Коринфе; Трофима же я оставил больного в Милите.

Предполагается, что именно во время этого периода свободы Павел написал Первое послание к Тимофею. Однако его последняя миссионерская поездка, должно быть, вскоре пришла к завершению, так как во Втором послании к Тимофею он говорит как человек, который осужден на смерть и готов умереть:

2 Тим., 4: 6–7. Ибо я уже становлюсь жертвою, и время моего отшествия настало. Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил…

Обычно предполагается, что Павел был снова заключен в тюрьму и на сей раз был осужден и казнен. Приводится дата его смерти как 67 г. или 68 г., то есть к концу царствования Нерона. Из этого следует, что Второе послание к Тимофею — это последнее послание Павла, если оно подлинно.

21. ПОСЛАНИЕ К ТИТУ

Крит * Никополь * Далматия

Крит

Третье пастырское послание адресовано Титу, который находился на Крите:

Тит., 1: 1. Павел, раб Божий, Апостол же Иисуса Христа…

Тит., 1: 4–5. Титу, истинному сыну по общей вере: благодать, милость и мир от Бога Отца и Господа Иисуса Христа, Спасителя нашего. Для того я оставил тебя в Крите, чтобы ты довершил недоконченное и поставил по всем городам пресвитеров, как я тебе приказывал…

Павел приплыл в Критскую гавань во время своей поездки в Рим, и, возможно, Тит был оставлен в тот раз там. Или же Павел и Тит посетили Крит во время предполагаемого промежутка между двумя римскими заключениями, и Тит, вероятно, был оставлен на сей раз.

Павел предупреждает Тита об опасностях ереси и напоминает ему о плохой репутации жителей Крита. Павел говорит:

Тит., 1: 12. Из них же самих один стихотворец сказал: «Критяне всегда лжецы, злые звери, утробы ленивые».

Обычно считается, что цитируемый «пророк» — это Эпименид из Кносса, о котором нет вообще никакой твердой информации, есть только легенда. Предполагается, что он жил в VII в. до н. э. Согласно летописям римских времен, он, будучи мальчиком, заснул в пещере, спал в течение пятидесяти семи лет и проснулся волшебником, прожив до 150 лет, согласно же тем, кто стремился улучшить историю, до 300 лет.

Никополь

Послание к Титу, по-видимому, было написано в то время, когда Павел был еще на свободе, так как апостол говорит:

Тит., 3: 12…поспеши прийти ко мне в Никополь, ибо я положил там провести зиму.

Поэтому это послание было написано до Второго послания к Тимофею. Название Никополь означает «Город Победы». Это удачное название использовалось множество раз. Однако самым важным Никополем во времена Римской империи был город на западном побережье Греции вблизи мыса Актий, где Август (затем называвшийся Октавианом) победил Марка Антония. Это было последнее сражение в длительных римских гражданских войнах, и это сделало возможным установление Римской империи и общего мира, который на многие столетия воцарился в Средиземноморье.

Сам Октавиан основал на этом месте город и назвал его в честь своей победы. Его величайшая слава пришла благодаря тому факту, что примерно через четверть века после Павла в Никополь приехал великий философ-стоик Эпиктет и основал там свою школу.

Далматия

Во Втором послании к Тимофею, в последнем послании Павла, снова упоминается Тит. Он оставил Крит и был послан для следующей миссии:

2 Тим., 4: 10. Ибо Димас оставил меня, возлюбив нынешний век, и пошел в Фессалонику, Крискент в Галатию, Тит в Далматию; один Лука со мною.

Далматия, которая упоминается в Библии только здесь, — это то, что теперь является Югославским побережьем Адриатического моря напротив Италии. Во времена Древнего Рима ее часто посещали опасные пираты. Рим много раз воевал с ними, и в 155 г. до н. э. Далматия была вынуждена подчиниться римскому господству. Далматинцы много раз восставали, и только в 9 г. эта земля была полностью и окончательно покорена.

22. ПОСЛАНИЕ К ФИЛИМОНУ

Филимон * Онисим

Филимон

Самое короткое послание, приписываемое Павлу, и самое личное, — это Послание к Филимону, уроженцу Колосс:

Флм., 1: 1–2. Павел, узник Иисуса Христа, w Тимофей брат, Филимону возлюбленному и сотруднику нашему, и Апфии, (сестре) возлюбленной, и Архиппу, сподвижнику нашему, и домашней твоей церкви…

Очевидно, Филимон был руководителем христианской общины в Колоссах, поскольку именно в его доме проводились молитвенные собрания. Считается, что Апфия была его женой, а Архипп — его сыном. Архипп упоминается в конце Послания к колоссянам, где Павел говорит им, чтобы ему передали в этом городе:

Кол., 4: 17. Скажите Архиппу: «Смотри, чтобы тебе исполнить служение, которое ты принял в Господе».

Возможно, это был тот Архипп, который действительно проводил служение в Колоссах и наставлял собрание в богословских вопросах.

Онисим

Действительно, Послание к Филимону было написано в то же время, что и Послание к колоссянам, все согласны в том, что оно написано в то время, как Павел был в первом римском заключении. Так, когда Павел отправляет Послание к колоссянам через Тихика, он посылает его также и другому человеку:

Кол., 4: 8. Которого я для того послал к вам, чтобы он узнал о ваших обстоятельствах и утешил сердца ваши, с Онисимом, верным и возлюбленным братом нашим, который от вас. Они расскажут вам о всем здешнем.

Очевидно, Онисим был рабом Филимона. Он убежал, взяв с собой некоторые ценности своего господина. Так или иначе он добрался до Рима, где он встретился с Павлом и был обращен им в христианство. Теперь Павел посылал его назад к своему господину с Посланием к Филимону, служившим личным заступническим посланием. Павел говорит:

Флм., 1: 10–11. Прошу тебя о сыне моем Онисиме, которого родил я в узах моих: он был некогда негоден для тебя, а теперь годен тебе и мне; я возвращаю его…

Поскольку Онисим означает «выгодный», то здесь наблюдается ироническая игра слов. Павел убеждает Филимона в том, чтобы тот принял Онисима как собрата-христианина, а не просто как возвращенного раба, который должен быть наказан. Павел даже предлагает, что он сам ответит за любые финансовые убытки Филимона:

Флм., 1: 15–16. Ибо, может быть, он для того на время отлучился, чтобы тебе принять его навсегда, не как уже раба, но выше раба, брата возлюбленного, особенно мне, а тем больше тебе, и по плоти и в Господе.

Флм., 1: 18–19. Если же он чем обидел тебя, или должен, считай это на мне. Я, Павел, написал моею рукою: я заплачу…

Павел признает христианство как принадлежащее всем, он не делает никаких различий пола, расы, национальности или социального статуса. В одном известном стихе он говорит:

Гал., 3: 28. Нет уже иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе.

Как бы то ни было, когда Павел просил проявить доброту по отношению к рабу Онисиму, который теперь стал братом Филимона во Христе, не было никакого намека на то, что само рабство является несправедливым и безнравственным как институт. В действительности Павел даже наставляет рабов, чтобы они повиновались своим господам, так что христианство, несмотря на некоторые новые принципы, никоим образом не было учением о социальной революции:

Еф., 6: 5. Рабы, повинуйтесь господам своим по плоти со страхом и трепетом, в простоте сердца вашего, как Христу…

В этом отношении нигде в Библии, ни в Ветхом Завете, ни в Новом Завете, рабство вообще не осуждается. Также рабство не осуждалось ни одним древним пророком или философом среди язычников. Рабство так глубоко переплеталось с социальной и экономической системой его времени, что его отсутствие было чем-то немыслимым.

Все, что учителя-моралисты древности могли и делали, как в Библии, так и в других источниках, — это убеждали рабовладельцев быть человечными. Так, Павел признает права собственности Филимона на Онисима и посылает Онисима обратно в рабство. Даже обращение Онисима в христианство не делает его рабом в меньшей степени, и у Филимона остается законное право наказать своего раба. Павел может только просить его быть добрым.

23. ПОСЛАНИЕ К ЕВРЕЯМ

Послание к евреям * Мелхиседек

Послание к евреям

Это довольно длинное послание внутренне запутанно и первоначально было написано на весьма изысканном греческом, так что оно, по-видимому, было скорее тщательно записанной проповедью, облаченной в эпистолярную форму. Автор в ряде случаев говорит о себе скорее как о говорящем, чем пишущем:

Евр., 6: 9. Впрочем о вас, возлюбленные, мы надеемся, что вы в лучшем состоянии и держитесь спасения, хотя и говорим так.

Кроме того, оно не начинается как послание, с формальных приветствий от автора или авторов к конкретно называемому по имени человеку или группе людей, а скорее начинается с длинного, хорошо выстроенного предложения, которое занимает более четырех строк:

Евр., 6: 1–2. Посему, оставив начатки Учения Христова, поспешим к совершенству; и не станем снова полагать основание обращению от мертвых дел и Вере в Бога, учению о крещениях, о возложении рук, о воскресении мертвых и о Суде вечном.

Кроме того, не говорится о том, кто мог быть автором послания. Библия короля Якова следует самой распространенной традиции, приписывающей послание Павлу, так что оно озаглавлено Послание Апостола Павла к евреям.

Наиболее интригующим свидетельством в пользу этого является упоминание в конце о втором «я» Павла — Тимофее:

Странствия апостолов

Евр., 13: 23. Знайте, что брат наш Тимофей освобожден, и я вместе с ним, если он скоро придет, увижу вас.

Тем не менее, этот стих мог быть добавлен, чтобы укрепить теорию Павла, который сильно нуждался в поддержке, так как многое было против этого. Стиль послания намного более изысканный, чем у Павла в других посланиях. Кроме того, аргументы и теология здесь не характерны для Павла, а в одном-двух местах они явно противоречат тому, что он говорит в остальных посланиях. Линия аргументации скорее принадлежит какому-то красноречивому иудею, обученному александрийской философии у таких учителей, как Филон.

В настоящее время обычно считается само собой разумеющимся, особенно среди протестантских комментаторов, что это послание написал не Павел. Кто мог быть автором, если не Павел, конечно, неизвестно. Рассматривалось несколько кандидатур среди товарищей Павла, таких, как, например, Сила или Варнава.

Мартин Лютер говорил, что, возможно, автором был Аполлос, и это очень заманчивое предположение. Аполлос был товарищем Павла и описывается следующим образом:

Деян., 18: 24. Некто иудей, именем Аполлос, родом из Александрии, муж красноречивый и сведущий в Писаниях, пришел в Ефес.

Это именно то, что необходимо было для того, чтобы создать Послание к евреям, и можно было бы почти утверждать, что если и не Аполлос был автором, то автором мог быть только он.

К кому адресуется послание? Что означает общий термин «евреи»? Относится ли он к определенной церкви? Предназначено ли послание для иудеев, живущих повсюду? Или для христиан еврейского происхождения?

Один намек заключается в том, что в конце автор посылает приветствия от тех, кто был рядом с ним:

Евр., 13: 24. Приветствуют вас италийские.

Это могло подразумевать, что автор находится за пределами Италии и обращается к группе в Италии. Вместе с автором есть и люди из Италии, которые, естественно, посылали приветствия своим соотечественникам.

Кроме того, первое известное упоминание этого послания было сделано в 96 г. римским христианином по имени Клемент. Возможно, послание существовало в этом городе прежде, чем оно существовало где-либо еще. Кроме того, может быть, послание адресовалось к христианам еврейского происхождения в Риме и, возможно, пришло из Александрии.

Когда оно было написано? Если бы оно было написано Павлом, то дата, вероятно, выпадала бы примерно на 64 г. Есть несколько упоминаний об отпадении от веры людей, которые были ранее верующими, и автор увещевает их, чтобы они остались в вере, угрожая им божественным наказанием, если они не сделают этого:

Евр., 10: 28–29. Если отвергшийся Закона Моисеева, при двух или трех свидетелях, без милосердия наказывается смертью, то сколь тягчайшему, думаете, наказанию повинен будет тот, кто попирает Сына Божия и не почитает за святыню Кровь Завета, которою освящен, и Духа благодати оскорбляет?

Это могло соответствовать времени преследования христиан со стороны Нерона в Риме в 64 г., когда требовалось обладать большой силой духа, чтобы оставаться христианином, и когда автору было необходимо убеждать верующих и обещать быстрое Второе пришествие:

Евр., 10: 35–37. Итак не оставляйте упования вашего, которому предстоит великое воздаяние. Терпение нужно вам, чтобы, исполнив Волю Божию, получить обещанное; ибо Еще немного, очень немного, и Грядущий придет и не умедлит.

И тем не менее, трудности, связанные с Нероновыми преследованиями, выпадали на всех христиан. Почему же тогда послание должно было особым образом увещевать, согласно его названию и всей линии аргументации, христиан еврейского происхождения?

Возможно, послание было написано после разрушения Храма в 70 г., когда общие условия в христианском сообществе радикально изменились. Для христиан языческого происхождения это разрушение не имело большого значения. Это могло даже быть источником удовлетворенности тем, что иудеи, которые не приняли Иисуса как Мессию, были как следует наказаны.

Однако для христиан еврейского происхождения конец Храма, должно быть, был ужасным ударом. Его конец имел бы для них смысл, разве только если за ним должно было последовать установление идеального государства; то есть Второе пришествие было бы тем кульминационным моментом, прелюдией к которому было разрушение Храма.

Но после разрушения Храма прошли годы, и никакого Второго пришествия не произошло. Христиане еврейского происхождения, возможно, даже считали, что разрушение Храма могло быть только знаком Божьего гнева на христианскую ересь. Увеличивающееся количество христиан языческого происхождения, явно враждебных к иудеям, могло способствовать их отчуждению. Обращения в христианство среди иудеев, должно быть, в значительной степени прекратились, и все более возрастающее количество христиан-иудеев, должно быть, возвращалось к старой вере, оставляя церковь, которая начиная с 100 г. была уже фактически полностью языческой.

Возможно в таком случае, что Послание к евреям было написано примерно в 80 г., когда все более очевидным становилось отчуждение евреев и когда автору казалось, что еврейское отступничество могло серьезно повредить христианскому делу.

Мелхиседек

Поэтому большая часть Послания к евреям является красноречивой попыткой со стороны автора продемонстрировать, полностью через ссылки на Ветхий Завет, что учение Иисуса превосходит учение Моисея и что древнееврейское учение может только подвести к вершине, коей является христианство.

Так, он пытался показать Иисуса как идеального первосвященника, предсказанного в самой первой книге Библии:

Евр., 6: 20. …Иисус, сделавшись Первосвященником навек по чину Мелхиседека.

Это относится к событию, которое занимает в Книге Бытия три стиха. Когда Абрам (Авраам) и его люди возвращались после спасения Лота из рук вторгшихся неприятелей, патриарх проходит через Салим (обычно считается, что в конечном счете этот город стал известен как Иерусалим).

Быт., 14: 18. …и Мелхиседек, царь Салимский, вынес хлеб и вино, — он был священник Бога Всевышнего…

Мелхиседек был и царем, и священником, и до плена на этом основывали священнические функции царя Иудеи, когда священство храма было слишком тяжело поражено, чтобы сохранять за собой эти функции. Так, в одном из псалмов говорится:

Пс., 109: 4. Клялся Господь и не раскается. Ты священник вовек по чину Мелхиседека.

Если это был псалом коронации, того, к кому он был обращен, льстиво называли и царем, и первосвященником «по чину Мелхиседека». Во времена после плена, когда царство исчезло, а священство сохранило за собой всю власть, первоначальное значение этого псалма исчезло. Вместо этого псалом получил мессианское значение.

Так, «Мелхиседек» означает «царь праведности». А так как «Салим» означает «мир», Мелхиседек, как правитель Салима, — это «Князь мира», и теперь это мессианский титул:

Ис., 9: 6. Ибо младенец родился нам — Сын дан нам… и нарекут имя Ему… Князь мира.

Стихи в Бытии слишком кратки, чтобы в них были даны имена отца Мелхиседека или его детей. Во времена после плена им постепенно приписали мистическое значение, и было принято, что у Мелхиседека не было ни отца, ни сына, но он жил вечно и представлял собой вечное священство без начала или конца:

Евр., 7: 1–3. Ибо Мелхиседек, царь Салима, священник Бога Всевышнего, тот, который встретил Авраама и благословил его, возвращающегося после поражения царей, которому и десятину отделил Авраам от всего, — во-первых, по знаменованию имени царь правды, а потом и царь Салима, то есть «царь мира», без отца, без матери, без родословия, не имеющий ни начала дней, ни конца жизни, уподобляясь Сыну Божию, пребывает Священником навсегда.

Поэтому Мелхиседек, по-видимому, представлял Мессию, и возможно даже, как некоторые считали, фактически был Мессией, ненадолго посетившим землю, чтобы встретиться с Авраамом.

Очевидно, Авраам признал священнический характер Мелхиседека, поскольку он дал ему обычную долю останков жертвенного животного.

Автор Послания к евреям комментирует это, говоря:

Евр., 7: 4. Видите, как велик тот, которому и Авраам патриарх дал десятину из лучших добыч своих.

А если сам Авраам смиренно подчинился Мелхиседеку, то тем более так должны поступать левиты — еврейские священники, — которые происходят от одного из потомков Авраама. Если теперь упоминание псалмиста о «священнике вовек по чину Мелхиседека» применить к Иисусу, то отсюда следует, что учение Иисуса превосходит учение еврейских священников, если даже рассуждать, основываясь только на Ветхом Завете.

24. ПОСЛАНИЕ ИАКОВА

Послание Иакова

Иаков

После Послания к евреям идут семь коротких посланий, ни одно из которых не является посланием Павла и ни одно из которых не адресовано к конкретным церквям. Поскольку обсуждаемые в них проблемы — также общие, они считаются посланиями, которые адресованы ко всем христианам. Поэтому они называются «общими посланиями» или «всеобщими посланиями». Иногда они называются «соборными посланиями» (поскольку слово «католический» («соборный») происходит от греческого «katholikos», означающего «всеобщий»). Первое из этих посланий приписывается кому-то по имени Иаков:

Иак., 1: 1. Иаков, раб Бога и Господа Иисуса Христа, двенадцати коленам, находящимся в рассеянии, — радоваться.

Обычно предполагается, что упомянутый здесь Иаков — это Иаков, брат Иисуса, который был руководителем церкви в Иерусалиме.

Согласно еврейскому историку Иосифу, Иаков был побит камнями в 62 г. Это произошло в период после того, как прокуратор Фест закончил свой срок на своем посту, и до того, как пришел новый прокуратор. Первосвященник Анан II правил Иерусалимом в течение этого междуцарствия и сам столкнулся со все более могущественной партией зилотов, которые уже через четыре года подняли страшное по последствиям восстание против Рима.

Иаков, как руководитель христиан в Иерусалиме, должно быть, был противен зилотам, не из-за своего учения, а из-за того факта, что он представлял группу пацифистов, побуждавших к мирному подчинению Риму. Анан II попытался успокоить мятежных зилотов тем, что казнил Иакова. Когда пришел новый прокуратор Албин, он, естественно, интерпретировал это движение как антиримское.

В таком случае если Иаков действительно был автором послания, то оно должно было быть написано до 62 г. В действительности, так как послание адресовано к «двенадцати коленам», как будто еще не возникла проблема христиан языческого происхождения, и так как дискуссия по вопросу об обрезании, которая привела к созыву Иерусалимского совета, нигде не упоминается, иногда предполагается, что это послание было написано до 48 г., когда состоялся этот совет. Если бы это было так, то послание Иакова было бы древнейшей книгой Нового Завета, написанной ранее, чем любое из посланий Павла.

Однако послание написано на прекрасном греческом, чего трудно ожидать от такого относительно неграмотного галилеянина, как Иаков. Может быть, послание было написано примерно в 90 г., во времена преследования христиан со стороны Домициана. Тогда послание можно было бы приписать Иакову, чтобы придать ему больший авторитет.

Послание в значительной степени имеет моралистическое содержание, оно рекомендует своим читателям соблюдать добродетельное поведение. Практически можно было бы считать его типичным образцом «нравоучительной литературы». Почти то же можно было бы сказать и о других общих посланиях.

25. ПЕРВОЕ ПОСЛАНИЕ ПЕТРА

Силуан * Вавилон

Силуан

Следующее послание — это первое из двух посланий, приписываемых Петру:

1 Петр., 1:1. Петр, Апостол Иисуса Христа, пришельцам, рассеянным в Понте, Галатии, Каппадокии, Асии и Вифинии, избранным…

Многое из того, что содержит в себе это послание, очень напоминает послания Павла, а регион, к которому оно адресовано, — Малая Азия — был как раз тем, который был обращен в веру упорными трудами Павла.

Петр был галилеянином, который, весьма вероятно, не был искушенным в греческом языке, и если это послание написал он, то, весьма вероятно, он делал это через переводчика. Он упоминается:

1 Петр., 5: 12. Сие кратко написал я вам чрез Силуана, верного, как думаю, вашего брата, чтобы уверить вас, утешая и свидетельствуя, что это истинная благодать Божия, в которой вы стоите.

Единственный Силуан, о котором упоминается в другом месте Библии, является сотрудником Павла, который был вместе с ним, например, при написании посланий фессалоникийцам:

1 Фес., 1: 1. Павел и Силуан и Тимофей — церкви Фессалоникской…

Этот Силуан считается тем же человеком, что и Сила в Деяниях, сотрудник Павла, сопровождавший его во время второй миссионерской поездки. Если бы Силуан в послании Петра был тождествен Силе у Павла, отсюда следовало бы, что Петр написал свое послание с помощью кого-то, вполне знакомого с линией мышления Павла. Петр во всем Новом Завете показан довольно слабой личностью, и вовсе не за пределами всякой возможности является то, что в присутствии Силы он вполне мог быть вынужден выражаться в манере Павла.

Некоторые говорят, что настоящим автором послания был Сила, но, если это так, почему оно было приписано Петру, а не Павлу?

Вавилон

Можно было бы также доказать, что это послание было написано намного позже того, как Петра и Павла уже не было в живых, и оно было просто приписано Петру, чтобы придать ему некую авторитетность. Так, в конце послания автор посылает приветствия:

1 Петр., 5: 13. Приветствует вас избранная, подобно вам, церковь в Вавилоне и Марк, сын мой.

Ясно, что это нельзя воспринимать буквально. В Вавилоне не было никакой церкви, поскольку в действительности этот город уже не существовал. Но это старый библейский прием — использовать имя прошлого преследователя, чтобы с осторожностью указать на нынешнего врага. Поэтому под Вавилоном подразумевается, конечно, Рим.

Если Петр — автор послания, то, следовательно, он пишет из Рима, где он встретил Силу и воспользовался его услугами. Более поздняя легенда утверждает, что Петр поехал в Рим, помог организовать там церковь, служил там как ее первый епископ и умер мучеником во время преследования со стороны Нерона в 64 г. (Получив сан архиепископа церкви от самого Иисуса, Петр передавал этот сан архиепископа, согласно католическому учению, последовавшим после него римским епископам, и на этом основана теория папского верховенства.)

Если бы Петр написал это послание, то оно должно было быть написано до 64 г. И тем не менее, Библия прямо ничего не говорит о пребывании Петра в Риме, и Павел в посланиях, написанных из римского заключения, не дает никаких намеков на присутствие там Петра.

Кроме того, маловероятно, что использование слова «Вавилон» для обозначения Рима встретилось бы до 64 г. или даже несколько позже этого. В период поколения, которое последовало после распятия, главным врагом христиан было еврейское священство и именно к римским властям христиане обращались за защитой — к прокураторам, правителям и даже, как в случае с Павлом, к самому императору.

Преследования 64 г. могли поколебать доверие христиан к Риму, но это было лишь личной инициативой Нерона, стремившегося угодить римским народным массам проявлением ревностного поиска поджигателей, которые, возможно, устроили пожар в Риме. Преследование было ограничено одним только Римом и не продлилось долго. Христиан восточных провинций, где находилась большая часть христиан, не тронули.

Затем, немного позже преследований со стороны Нерона, в результате еврейского восстания было уничтожено еврейское общество и разрушен храм. После 70 г. иудеи Римской империи были уже не в том положении, чтобы пытаться сокрушить христианство; они сами были в отчаянной опасности полного уничтожения.

При императоре Домициане, который правил с 81-го по 96 г., были предприняты репрессивные меры против иудеев, с которыми христиане (уже в последний раз) были смешаны в общей массе. Эти преследования со стороны Домициана велись по всей империи, и впервые христиане Малой Азии испытали организованные репрессии, исходившие от центральной власти. Послание, которое обращалось к христианам Малой Азии, упоминает об этих репрессиях:

1 Петр., 4: 12. Возлюбленные! огненного искушения, для испытания вам посылаемого, не чуждайтесь, как приключения для вас странного…

С этого времени в течение двух столетий именно римские власти были великим врагом христианства, и именно теперь Рим стал «Вавилоном». На этом основании можно было бы доказать, что Первое послание Петра вообще не было написано Петром, а было написано неизвестным человеком, жившим во времена Домициана, через поколение после смерти Петра.

26. ВТОРОЕ ПОСЛАНИЕ ПЕТРА

Симон Петр * День Господень

Симон Петр

Следующее послание также приписывается Петру:

2 Петр., 1:1. Симон Петр, раб и Апостол Иисуса Христа, принявшим с нами равно драгоценную веру по правде Бога нашего и Спасителя Иисуса Христа…

Этот тезис подкрепляется ссылкой на прошлое Петра — на виденное им Преображение.

2 Петр., 1: 16. Ибо мы возвестили вам силу и пришествие Господа нашего Иисуса Христа, не хитросплетенным басням последуя, но быв очевидцами Его величия.

2 Петр., 1: 18. …будучи с Ним на святой горе.

Как бы то ни было, на основании стиля и содержания послания многие комментаторы выводят, что оно должно иметь довольно позднее происхождение. Его написание связано с Посланием Иуды, которое само является поздним. Кроме того, в послании упоминается о посланиях Павла, почти так, как если бы они были уже собраны и считались боговдохновенными:

2 Петр., 3: 15–16. И долготерпение Господа нашего почитайте спасением, как и возлюбленный брат наш Павел, по данной ему премудрости, написал вам, как он говорит об этом и во всех посланиях…

Возможно, Второе послание Петра, подобно Первому посланию Петра и Посланию Иакова, может быть датировано временем преследований со стороны Домициана и быть написано примерно в 90 г. (Действительно, до 200 г. об этом послании не упоминается, и некоторые комментаторы даже говорят, что, возможно, оно было написано только в 150 г.)

День Господень

Указание на сравнительно позднее написание послания можно обнаружить в том факте, что некоторые христиане, должно быть, становились нетерпеливыми, ожидая Второе пришествие, которое, казалось, бесконечно отсрочивалось. Автор Второго послания Петра считает, что он должен проявить всю изобретательность, чтобы объяснить затянувшуюся задержку после обещания Павлом немедленного пришествия. Он объясняет:

2 Петр., 3: 8–9. …у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день. Не медлит Господь исполнением обетования, как некоторые почитают то медлением; но долготерпит нас, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию.

Здесь используется ссылка на псалом:

Пс., 89: 5. Ибо пред очами Твоими тысяча лет, как день вчерашний, когда он прошел…

Другими словами, автор утверждает, что, хотя Второе пришествие и неизбежно (поскольку так говорили столь многие авторитетные ораторы), это может означать немедленное исполнение с точки зрения на время Бога, а не с точки зрения человека. И оно придет:

2 Петр., 3: 10. Придет же день Господень, как тать ночью…

27. ПЕРВОЕ ПОСЛАНИЕ ИОАННА

Слово

Слово

Далее следуют три послания, которые, подобно Посланию к евреям, не содержат в первом стихе имени автора. Однако стиль и содержание так сильно напоминают четвертое Евангелие, что кажется несомненным, что тот, кто написал четвертое Евангелие, написал и эти послания. Даже характерное обозначение Иисуса появляется как «Слово»:

1 Ин., 1:1.0 том, что было от начала, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни…

Поэтому эти три послания приписываются сыну Зеведея Иоанну (который, как предполагается, написал четвертое Евангелие). Кроме того, по-видимому, подобно четвертому Евангелию, эти послания были написаны в Эфесе примерно в 100 г. Это первое и самое длинное из трех посланий Иоанна предостерегает против антихристов и наставляет в братской любви.

28. ВТОРОЕ ПОСЛАНИЕ ИОАННА

Старец

Старец

Во Втором и Третьем (очень коротких) посланиях Иоанна автор упоминает о себе просто как о старце или священнике:

2 Ин., I: 1. Старец — избранной госпоже и детям ее…

Некоторые предполагают, что в Эфесе был «пресвитер Иоанн» («староста Иоанн»), которого следует отличать от апостола Иоанна, и что это был первый, кто написал послания Иоанна и, следовательно, также четвертое Евангелие. Однако это основывается на таких слабых возможных свидетельствах, что не принимается всерьез.

Что касается избранной госпожи, то можно воспринимать это в буквальном или фигуральном смысле. Иоанн мог обращаться к конкретной христианке или к церкви вообще, если воспринимать это как аллегорию. В любом случае, он снова увещевает читателей следовать велениям братской любви.

29. ТРЕТЬЕ ПОСЛАНИЕ ИОАННА

Гаий

Гаий

Третье послание Иоанна начинается подобно второму:

3 Ин., 1: 1. Старец — возлюбленному Гаию, которого я люблю по истине.

Гаий — это некая неизвестная личность, с кем Иоанн обращается как с союзником, который поддерживал его в борьбе против лидера другой фракции:

3 Ин., 1: 9—10. Я писал церкви; но любящий первенствовать у них Диотреф не принимает нас. Посему, если я приду, то напомню о делах, которые он делает…

30. ПОСЛАНИЕ ИУДЫ

Иуда * Моисей * Енох

Иуда

Автор этого послания, последнего из общих посланий, указывает себя в первом стихе:

Иуд., 1:1. Иуда, раб Иисуса Христа, брат Иакова, призванным, которые освящены…

Если это принимать в буквальном смысле, то Иуду, брата Иакова, можно идентифицировать как еще одного брата Иисуса. В Новом Завете, не в этом послании, есть только одна пара братьев по имени Иаков и Иуда, — среди братьев Иисуса:

Мф., 13: 55. Не плотников ли Он сын? не Его ли Мать называется Мария, и братья Его Иаков и Иосии, и Симон, и Иуда?

Но это короткое послание очень похоже на вторую главу Второго послания Петра, и, подобно Второму посланию Петра, его вполне можно датировать периодом правления Домициана. Так как маловероятно, что брат Иисуса в то время был еще жив, это послание могло быть написано кем-то другим по имени Иуда (распространенное имя), и несколько позже редактор добавил слова «брат Иакова», чтобы увеличить его значение.

Моисей

Подобно автору Второго послания Петра, Иуда осуждает определенные ереси. Послание Иуды необычно в том, что в нем содержатся цитаты из апокрифической литературы, которую он выдвигает как авторитетную. Так, автор сравнивает еретиков с Сатаной, поскольку они клевещут на истинных верующих, как Сатана клеветал на Моисея. Автор даже не утруждает себя описанием подробностей клеветы, считая, что это известно его читателям:

Иуд., 1: 9. Михаил Архангел, когда говорил с диаволом, споря о Моисеевом теле…

Очевидно, это — ссылка на книгу «Успение Моисея», написанную некоторым палестинским иудеем при жизни Иисуса. Суть этой книги в том, чтобы рассказать о смерти, погребении и успении Моисея. Отрывок о Михаиле и дьяволе не обнаружен в тех фрагментарных копиях, которые сохранились, но из древних ссылок его можно восстановить.

Задача дьявола именно в том, чтобы действовать как своего рода прокурор в суде, когда судятся человеческие души. В случае Моисея дьявол потребовал, чтобы ему было запрещено обитать на небе как убийце, так как он убил египетского надзирателя:

Исх., 2: 11–12. Спустя много времени, когда Моисей вырос, случилось, что он вышел к братьям своим и увидел тяжкие работы их; и увидел, что Египтянин бьет одного Еврея из братьев его. Посмотрев туда и сюда и видя, что нет никого, он убил Египтянина и скрыл его в песке.

Это — еще один аргумент в пользу позднего написания Послания Иуды, так как можно ожидать, что пройдет некоторое время, прежде чем столь позднее сочинение, как «Успение Моисея», начнет приобретать печать авторитетности.

Енох

Автор Послания Иуды указывает также на книги Еноха, в которых содержится пророчество о предстоящем божественном наказании еретиков:

Иуд., 1: 14–15. О них пророчествовал и Енох, седьмый от Адама, говоря: «Се, идет Господь со тьмами святых Ангелов Своих — сотворить суд над всеми…»

Книга Еноха, написанная примерно в 100 г. до н. э., не принята как каноническая ни иудеями, ни католиками, ни протестантами, но, очевидно, Иуда считал ее боговдохновенной. Он был даже поражен ее предполагаемой древностью, поскольку он подчеркивает, что Енох «седьмый от Адама», то есть из седьмого поколения после сотворения: Адам, Сеф, Енос, Каинан, Малелеил, Иаред и Енох.

31. ТРЕТЬЯ КНИГА ЕЗДРЫ

Пророк Ездра * Уриил * Содомитское море * Бегемот и Левиафан * Мессия * Орел * Десять колен * Девяносто четыре книги * Египет * Кармоняне

Пророк Ездра

Апокалиптическая литература была популярна у иудеев греческого и римского периодов. Производство ее не прекращалось даже после разрушения храма. Действительно, увеличение несчастий должно было обострить мессианскую тоску и мечту о том, что в конечном счете мир будет устроен посредством прямого божественного вмешательства.

Примерно через поколение после разрушения храма был создан еврейский Апокалипсис, который действительно нашел свое место в некоторых версиях Библии.

Обычно апокалиптическое сочинение приписывалось древнему мудрецу, в данном случае Ездре, книжнику, который в течение некоторого периода владел умами в Иерусалиме после возвращения из плена примерно за пять с половиной веков до того, как был фактически написан апокалипсис. Хотя по мировоззрению этот апокалипсис полностью еврейский, он заинтересовал христиан своим сильным акцентом на мессианских пророчествах.

Некий неизвестный христианин отредактировал книгу примерно в 150 г. и добавил то, что теперь является ее первыми двумя главами. Через столетие еще один человек, возможно также христианин, добавил то, что теперь является последними двумя главами.

Средняя часть книги была первоначально написана на арамейском, затем переведена на греческий. Первых две и последних две главы начинались на греческом языке.

Палестина времен Иудейской войны

И арамейские и греческие версии утрачены. Однако латинский перевод сохранился и был включен в католические версии Библии, не как их неотъемлемая часть, а как своего рода приложение к Новому Завету. Поэтому она включена в апокрифы, а в Библию короля Якова эта книга включена в переводе с латинского.

Также сохранились другие переводы, на различные восточные языки, и в Исправленном стандартном переводе они используются так же, как и перевод на латинский. Апокалипсис начинается с называния имени его предполагаемого автора:

3 Езд., 1: 1. Вторая книга Ездры (Эзры) пророка…

Уриил

В первых двух главах книги, христианских по взглядам, описывается то, как иудеи никогда не умели прислушиваться к своим пророкам. Здесь отвергается обрезание и иудеи предупреждаются о том, что они будут оставлены, а вместо них будут избраны другие. Время от времени фразеология очень напоминает Евангелия.

Однако начиная с третьей главы Третьей книги Ездры начинается ее первоначальная версия, а с нею и первое из семи видений:

3 Езд., 3: 1–2. В тридцатом году по разорении города был я в Вавилоне, и смущался, лежа на постели моей… ибо я видел опустошение Сиона и богатство живущих в Вавилоне.

Следовательно, это был тридцатый год после разрушения Навуходоносором Иерусалима и Храма, или 556 г. до н. э. Однако это было за столетие до времени настоящего Ездры.

Возможно, автор таким образом без всякого перехода обращается к тому факту, что он написал через тридцать лет после разрушения Иерусалима и Храма римлянами, то есть в 100 г. Возможно, он посещал Рим, когда город находился в зените своей мирской силы и роскоши, и он не мог вынести контраст между ним и разрушенным Иерусалимом, это и заставило его написать книгу.

Ездра вопрошает Бога, желая узнать, не были ли вавилоняне (римляне) столь же греховными, как иудеи, если были, то тогда почему они должны процветать, в то время как иудеи, которые по крайней мере знали Бога, даже если и не всегда они были совершенно добродетельными, переживали такое горе.

Чтобы ответить на этот вопрос, ему был послан ангел:

3 Езд., 4: 1. Тогда отвечал мне посланный ко мне Ангел, которому имя Уриил…

Уриил («Бог — свет мой») не обнаруживается в каноническом Ветхом Завете. Он является апокрифическим творением, появившимся благодаря замысловатым легендам об ангелах и бесах, созданных во времена после плена под персидским влиянием. Уриил был одним из семи архангелов, перечисленных в апокрифической Книге Еноха.

Из-за значения его имени Мильтон в «Потерянном рае» рассматривал его как ангела, который конкретно отвечал за солнце. Мусульмане отождествляют Уриила с Израэлем, ангелом, отвечающим за музыку, и тем, кто будет трубить последнюю трубу в Судный день (роль Гавриила в христианской легенде).

Содомское море

Уриил рассказывает Ездре, что человеческий разум ограничен, чтобы понять замысел Бога, но все станет ясным в конце, с пришествием Судного дня и идеального небесного состояния. Это произойдет скоро, но только после того, как зло приблизится к своей вершине. Затем:

3 Езд., 5: 4–5. …внезапно воссияет среди ночи солнце и луна трижды в день; и с дерева будет капать кровь, камень даст голос свой…

3 Езд., 5: 7. Море Содомское извергнет рыб…

Другими словами, случится невозможное, возвещая о конце упорядоченной природы. Содомское море — это, конечно, Мертвое море, на берегах которого однажды стоял Содом. В наполненных солью глубинах Мертвого моря нет никакой рыбы, так что обнаружить изобилие рыб было бы столь же невозможно, как солнцу воссиять ночью, крови истечь из дерева или камням возопить.

Бегемот и Левиафан

Во втором видении Уриил описывает большее количество невозможного, возвещающего о пришествии конца света. Затем, в третьем видении, Ездра описывает порядок творения, который дан в первой главе Бытия. Однако он добавляет дополнительную деталь, в соответствии с легендами, которые были добавлены к библейскому описанию в греческие времена.

3 Езд., 6: 47. В пятый день…

3 Езд., 6: 49. Тогда Ты сохранил двух животных: одно называлось бегемотом, а другое левиафаном…

3 Езд., 6: 51–52. Бегемоту Ты дал одну часть из земли… в которой тысячи гор. Левиафану дал седьмую часть водяную, и сохранил его, чтобы он был пищею того, кому Ты хочешь, и когда хочешь.

Слово «бегемот» используется и в Исправленном стандартном переводе. Существование этих первобытных чудовищ являет собой пример красочных легенд, которыми раввины восхищались и развивали в подробностях. Они обнаруживают свое оправдание только в одной библейской фразе в Бытии, где описывается пятый день творения:

Быт., 1: 21. И сотворил Бог рыб больших…

Слова «рыбы большие» являются переводом еврейского слова «таннин», которое более точно означает обычно огромных морских существ. Действительно, в Исправленном стандартном переводе эта фраза переводится следующим образом: «Сотворил Бог больших морских чудовищ…»

Интересно, что в Третьей книге Ездры море упоминается как занимающее седьмую часть поверхности Земли. Древние географы, неспособные проникать далеко в море, не имели понятия об истинной протяженности океана. Действительно, только в исследованиях капитана Кука в XVIII в. человек начал представлять, насколько обширным был океан; и он занимал уже не 15 процентов, а 70 процентов поверхности планеты.

Упоминание о Левиафане, который был сохранен, «чтобы он был пищею того, кому Ты хочешь, и когда хочешь», был связан с раввинской легендой о том, что, когда пришел Мессия, было установлено идеальное царство, праведники праздновали великий праздник, на котором был съеден Левиафан.

Ездра переходит к этому описанию для того, чтобы доказать, что вся эта великолепная попытка творения была сделана ради Израиля, и тем не менее (сожаление, которое он много раз повторяет), Израиль был опустошен торжествующими язычниками.

Мессия

Уриил винит в этой ситуации первородный грех Адама в саду Эдемском и снова продолжает описывать подробности конца света. В конце концов, знаки имели место:

3 Езд., 7: 28–29. Ибо откроется Сын Мой Иисус с теми, которые с Ним, и оставшиеся будут наслаждаться четыреста лет. А после этих лет умрет Сын Мой Христос, и все люди, имеющие дыхание.

Слово «Иисус» обнаруживается только в латинской копии и выдает руку редактора-христианина. На восточных языках это выражение выглядит как «Сын Мой Мессия», и именно в таком виде оно приводится в Исправленном стандартном переводе.

В этом видении Мессианское царство приходит не после Судного дня, а до него. Это — последний акт современного мира. Продолжительность в четыреста лет для Мессианского царства обнаруживается в латинском переводе. Один арабский перевод приводит цифру в тысячу лет. Христианский Апокалипсис также говорит о тысяче лет Мессианского царства, с двумя воскресениями, одно — в начале, а другое — в конце этого царства:

Откр., 20: 6. Блажен и свят имеющий участие в воскресении первом: над ними смерть вторая не имеет власти, но они будут священниками Бога и Христа и будут царствовать с Ним тысячу лет.

По этой причине люди говорят о «миллениуме» (латинский перевод «тысячи лет») как времени идеального счастья. Вера в это учение называется «хилиазмом» (от греческого слова, означающего «тысяча»). Верящие в то, что это тысячелетие уже грядет, а их много было в каждом поколении за последние две тысячи лет, назывались «millennarians», или «хилиасты».

Затем, в четвертом видении, Ездре было позволено увидеть красоту небесного Иерусалима, который в конечном счете будет после разрушенного земного.

Орел

Пятое видение — это усложненное видение из популярной Книги пророка Даниила:

3 Езд., II: 1. И видел я сон, и вот, поднялся с моря орел, у которого было двенадцать крыльев пернатых и три головы.

Позже это было интерпретировано Уриилом как четвертый зверь в видении Даниила:

3 Езд., 12: 11–12…орел, которого ты видел… есть царство, показанное в видении Даниилу, брату твоему; но ему не было изъяснено то, что ныне Я изъясню тебе.

Четвертое царство описано в Книге пророка Даниила следующим образом:

Дан., 7: 7. …и вот зверь четвертый, страшный и ужасный и весьма сильный; у него большие железные зубы… и десять рогов было у него.

Для автора Книги Даниила, писавшего во времена Антиоха IV, этот зверь символизировал Селевкидскую империю, а его десять рогов — десять селевкидских царей до времени написания. Но теперь Селевкидская империя давно исчезла, и необходимо было по-новому интерпретировать зверя — как Римскую империю. Двенадцать крыльев — это были двенадцать римских императоров до того времени, когда была написана Третья книга Ездры:

3 Езд., 12: 14–16. В нем будут царствовать, один после другого, двенадцать царей. Второй… удержит власть более продолжительное время, нежели прочие двенадцать. Таково значение двенадцати крыльев, виденных тобою.

Чтобы объяснять это, мы должны принять Юлия Цезаря в качестве первого императора. В действительности он не был императором, но часто считался таковым в древние времена. (Так, римский историк Светоний написал известную и до сих пор существующую книгу «Жизнь двенадцати цезарей» примерно спустя поколение после Третьей книги Ездры. Она была о первых императорах, и она также начинается с Юлия Цезаря.)

Вот эти двенадцать: Юлий, Август, Тиберий, Калигула, Клавдий, Нерон, Гальба, Отон, Вителий, Веспасиан, Тит и Домициан. Домициан правил с 81-го по 96 г., а поскольку у орла только двенадцать крыльев, то, по-видимому, Третья книга Ездры была составлена в конце царствования Домициана.

Август, второй император в списке, правил сорок один год, гораздо дольше любого из остальных одиннадцати, так что второй действительно «удерживал власть более продолжительное время, нежели прочие двенадцать». Фактически царствование Августа должно было оказаться более длительным, чем царствование любого императора, правившего в Риме за всю историю этой империи.

Наконец, в игру вступают три головы орла:

3 Езд., 11: 29. …одна из покоящихся голов, которая была средняя, пробудилась, и она была более других двух голов.

3 Езд., 11: 31–32. И эта голова… пожрала два подкрыльных пера, которые покушались царствовать. Эта голова… владычествовала над обитателями земли…

Три головы — это три императора Флавианской династии. Большая центральная — Веспасиан, две меньших с обеих сторон — его сыновья Тит и Домициан. Они виделись автору Третьей книги Ездры с особым ужасом, поскольку это были Веспасиан и Тит, которые повели армии против иудеев, когда те восстали, и именно Тит в 70 г. захватил и разграбил Иерусалим и разрушил храм.

События, упомянутые в вышеприведенных стихах, последовали за убийством Нерона, когда несколько кандидатов боролись за освободившийся престол и верх одержал Веспасиан. Он стал императором в 69 г. и безраздельно правил в течение десяти лет.

В царствование третьей головы (Домициана) появилось новое существо и стало обличать орла:

3 Езд., 11: 37. …вот, как бы лев, выбежавший из леса и рыкающий, испустил человеческий голос к орлу и сказал…

3 Езд., 11: 39. …не ты ли оставшийся из числа четырех животных…

3 Езд., 12: 3. …и все тело орла сгорало…

Уриил открыл, кто такой этот лев:

3 Езд., 12: 31–32. Лев, которого ты видел… говорящим к орлу и обличающим его… это — Помазанник…

Другими словами, Мессия придет в конце царствования Домициана, и Римская империя будет разрушена, в то время как на ее месте возникнет Мессианское царство.

Конечно, этого не произошло, а вместо этого после царствования Домициана на трон взошли пять «благих императоров», при которых в течение восьмидесяти лет Рим переживал период глубочайшего мира и спокойствия. Однако мессианская тоска среди иудеев привела их к одной из множества катастроф.

Восстание в Иудее с 66-го по 70 г. укрепило связи между иудеями и греками в Египте. В конечном счете, широко распространившиеся мятежи привели к значительным кровопролитиям с обеих сторон, но иудеям (которых было меньше) пришлось хуже всего. Еврейский храм в Александрии был разрушен, и тысячи иудеев были убиты, при этом окончательно исчезло то, что было самым преуспевающим, многочисленным и интеллектуально продуктивным в Древнем мире, — еврейское общество.

В Киринее на западе собственно Египта от иудеев осталась большая колония. В 115 г., в период царствования Траяна, второго императора, взошедшего на трон после Домициана, мессианский пыл (подпитываемый книгами типа Третьей книги Ездры) привел их к восстанию, и после двух лет ожесточенной борьбы это восстание было потоплено в крови. Многочисленное население Египта, говорящее на иврите, фактически было уничтожено.

Затем в 132 г., во время царствования преемника Траяна Адриана, оставшиеся евреи из Иудеи снова восстали. Они последовали за зилотом Симоном Бар-Кохбой, который объявил себя Мессией. Потребовалось три года для того, чтобы это восстание было подавлено, и к тому времени палестинские евреи были истреблены.

Оставшиеся иудеи были рассеяны в небольших колониях по всей римской Европе. Они выжили, но и только. В течение последующих восемнадцати столетий они были постоянно угнетаемыми, и часто их вырезали, но только в наше время они снова, как единый народ, взялись за оружие против своих врагов.

Действительность, как оказалось, была совершенно противоположной видениям в Третьей книге Ездры.

Десять колен

В шестом видении Ездра видит восставшего из моря человека, сражение с великими множествами и победу над ними с помощью огня, исходящего из его рта. Это, конечно, Мессия, сокрушающий язычников. Но затем:

3 Езд., 13: 12. После сего я видел того мужа… призывающим к себе другое множество, мирное.

Эти множества интерпретируются следующим образом:

3 Езд., 13: 40. …это десять колен, которые отведены были пленными из земли своей во дни царя Осии, которого отвел в плен Салманассар, царь Ассирийский…

Иудеи мечтали, что спустя восемь веков где-то существовали потомки этих десяти колен, обладавшие самосознанием израильтян. Оставалась надежда, что они могли бы даже образовать мощное и процветающее царство, которое когда-нибудь придет на помощь к их угнетенным братьям Иуде и Вениамину. Они, конечно, никогда не сделали этого, да и не могли, поскольку они давно исчезли в окружающих их поселениях.

Девяносто четыре книги

В седьмом, последнем видении Ездре приказано написать книги Библии. Фактически это упоминание о важном историческом факте. Ранние книги Библии действительно получили свою нынешнюю форму в период плена и сразу после него. Именно книжники, возможно под руководством самого Ездры, подготовили копии и завершили необходимое редактирование первоначальных легенд, традиционного закона и священнического ритуала. Ездра, возможно, был также «летописцем», который продолжил писать историю Израиля со времени Иисуса Навина и до восстановления храма в Первой и Второй книгах Паралипоменон, в Книгах Ездры и Неемии.

Одним из важнейших моментов Книги Неемии является сцена, в которой Ездра читает закон собравшимся людям и толкует его:

Неем., 8: 5. И открыл Ездра книгу пред глазами всего народа, потому что он стоял выше всего народа. И когда он открыл ее, весь народ встал.

Неем., 8: 18 .И читали из книги закона Божия каждый день, от первого дня до последнего дня. И праздновали праздник семь дней, а в восьмой день попразднество по Уставу.

Оставшаяся часть Библии, после Книги Иисуса Навина, была добавлена постепенно, с некоторыми не записанными ранее частями (не говоря уже о принятых каноническими) до 150 г. до н. э., примерно через триста лет после времени Ездры. Как бы то ни было, автор Третьей книги Ездры, оглядываясь назад, смоделировал ситуацию до такого представления, где Ездра видится как написавший всю Библию.

Безусловно, Ездра не считается создателем Библии. Согласно православной традиции, Библия была написана различными мудрецами, жившими до плена, такими, как Моисей и Самуил, а согласно раввинским легендам, она вполне могла предсуществовать в вечности. Поэтому Ездра просто восстановил Библию (согласно точке зрения, представленной в Третьей книге Ездры) до того состояния, которое было в период до сожжения Храма Навуходоносором.

3 Езд., 14: 21. …потому что Закон Твой сожжен, и оттого никто не знает, что соделано Тобою или что должно им делать.

Следуя гласу Божьему, Ездра восстанавливает Библию, диктуя полный текст Писания пяти мужам в течение сорока дней.

3 Езд., 14: 44–47. Написаны же были в сорок дней девяносто четыре книги… Всевышний сказал: «Первые, которые ты написал, положи открыто… но последние семьдесят сбереги, чтобы передать их мудрым из народа…»

Таким образом, общее количество написанных книг — девяносто четыре, а количество книг, которые должны быть открыты для всех, — двадцать четыре. Эти двадцать четыре книги составляют книги Еврейского канона, упорядоченные следующим образом:

(1) Бытие, (2) Исход, (3) Левит, (4) Числа, (5) Второзаконие, (6) Книга Иисуса Навина, (7) Книга Судей израилевых, (8) Первая и Вторая книги Самуила, (9) Первая и Вторая книги Царств, (10) Книга пророка Исайи, (И) Книга пророка Иеремии, (12) Книга пророка Иезекииля, (13) Книги младших пророков, (14) Псалтирь, (15) Притчи Соломона, (16) Книга Иова, (17) Песнь песней Соломона, (18) Книга Руфь, (19) Плач Иеремии, (20) Книга Екклесиаста, (21) Книга Есфирь, (22) Книга пророка Даниила, (23) Книги Ездры и Неемии, (24) Первая и Вторая книги Паралипоменон.

Оставшиеся семьдесят книг, которые были скрыты от всеобщего обозрения, образуют апокрифы («скрытые»).

Фактически здесь и заканчивается первоначально написанная часть Третьей книги Ездры.

Египет

Последние две главы, состоящие из пророчеств о бедствиях, которые наступят в последний день, по-видимому, были добавлены в III в., что делает ее самым последним отрывком Библии или апокрифов. Бог говорит о Египте, например, следующим образом:

3 Езд., 15: 10–11. Вот, народ Мой ведется как стадо на заклание; не потерплю более, чтобы он жил в Египте, но выведу… и поражу Египет казнью, как прежде, и погублю всю землю его.

Это может иметь аллегорический смысл. Именно христиане — «народ Мой», а Египет фактически означает Рим. Как бы то ни было, эти стихи, возможно, были вдохновлены фактическими событиями. Иудеев действительно больше не уводили, чтобы они жили в Египте, так как к 135 г. иудеи были фактически уничтожены на всем Востоке.

Но затем, в следующем веке, что-то могло выглядеть как возмездие, павшее на Египет, и он был поражен казнью.

В 215 г. император Каракалла посетил Египет и положил конец государственной поддержке великого Музея Александрии. Этот музей был интеллектуальной славой города в течение пяти столетий, но теперь он был в упадке, и таким же был теперь и Рим, когда время благополучных императоров прошло.

Ситуация была даже хуже, согласно историям, которые дошли до нас (и которые, возможно, были несколько преувеличены). Каракалла был возмущен Александрией за некоторое неуважение, которое проявляли к нему ее граждане. Поэтому он разграбил город, убив тысячи жителей.

Затем, вскоре после 260 г., в период царствования императора Галлиена, Египет охватил голод и эпидемия. Две трети населения Александрии, как предполагается, умерли в мучениях. Возможно, это продолжалось в то время, когда писались две последних главы Третьей книги Ездры.

Кармоняне

Действительно, Римская империя встретила III в., погрузившись в пучины несчастья и анархии. В 235 г. был убит император Александр Север, и в течение последующих пятидесяти лет император следовал за императором, каждый боролся с узурпаторами и в конце концов бывал сам убит, в то время как все царство разваливалось. Христианские мистики, наблюдая это, были уверены, что последние дни уже близко.

Автор последней части Третьей книги Ездры описывает видение, соответствующее последним дням:

3 Езд., 15: 29–30. Выступят порождения драконов Аравийских на многих колесницах… Выйдут… кармоняне, неистовствующие в ярости, и придут…

3 Езд., 15: 43. …и пройдут безостановочно до Вавилона и сокрушат его…

Естественно, анархия и беспорядки в Римской империи создали для внешних врагов беспрецедентную возможность напасть на нее. Наиболее могущественный из врагов Рима находился на востоке. Парфянская империя, которая создавала для Рима так много проблем во времена Ирода Великого, пришла в упадок, но в 226 г., когда Александр Север был еще на римском престоле, на востоке к власти пришла новая династия Сассанидов. Сассанидская империя продолжила войну против Рима, как ранее парфяне. А так как Сассаниды пришли к власти как раз в то время, когда Рим погряз в анархии, они каждый раз добивались в войне значительных успехов.

В 240 г. Шапур I стал сассанидским царем, и он сразу же вторгся в Сирию. Весьма вероятно, его войска с востока символизировались «драконами Аравии». Если и есть какое-либо сомнение, то упоминание о кармонянах подтверждает это, поскольку Кармания была большой южной провинцией Сассанидской империи.

В разгар своего нападения Шапур взял Антиохию и дошел до Средиземноморья. Рим с большим трудом удерживал свои позиции, но в 258 г. Шапур начал вторую войну против Рима, и на этот раз его успехи были еще большими, а положение Рима, который находился в состоянии распада, — еще худшим. В 259 г. Шапур победил римское войско в Сирии и захватил в плен римского императора Валериана. Конечно, этого было достаточно, чтобы «сокрушить его [Рим]».

Захват врагами римского императора, впервые в римской истории, а также ужасный голод в Египте, должно быть, действительно создавали видимость, что последние дни уже близки, если последняя часть Третьей книги Ездры действительно была написана в то время.

В 260 г. Шапур даже вторгся в Малую Азию, и в Третьей книге Ездры содержится также апокалиптическое осуждение этого региона:

3 Езд., 15: 46–47. И ты, Асия, соучастница в надежде Вавилона… горе тебе, бедная, за то, что уподобилась ему…

Однако ни одно из этих видений не сбывается. В действительности Рим восстановился. В 268 г. на римский престол взошел способный император Клавдий II и начал одерживать победы. При его преемнике Аврелиане царство снова было собрано из кусков, на которые оно распалось.

Начиная с 284 г. император Диоклетиан предпринял полную реорганизацию империи, а при Константине (который начал царствование в 306 г.) империя официально стала христианской.

32. ОТКРОВЕНИЕ

Иоанн * Патмос * Альфа и Омега * День Господень * Семь церквей *Семь * Николаиты * Книга жизни * Филадельфия * Лаодикея * Агнец * Четыре всадника * Сто сорок четыре тысячи * Евфрат * Великий город * Дракон * Зверь * Число зверя * Армагеддон * Вавилон * Гог и Магог * Иерусалим

Иоанн

В некоторых книгах Ветхого Завета есть апокалиптические пассажи, например, в Книге пророка Исайи содержится «малый апокалипсис», а последняя половина Книги пророка Даниила — апокалиптическая. Однако ни одна книга Ветхого Завета не является полностью апокалиптической, хотя одна такая книга есть среди апокрифов — это Третья книга Ездры.

Тем не менее во времена Домициана был написан особенно сложный и богатый символами апокалипсис. Автор этого текста был христианин, и в конце концов его приняли (несмотря на некоторые первоначальные сомнения) в качестве канонического. Теперь эта книга является последней книгой Нового Завета, и это — единственная апокалиптическая книга в Библии.

Поскольку слово «апокалипсис» означает «откровение» (о том, что в противном случае навсегда осталось бы скрытым, потому что это невозможно постичь беспомощным человеческим разумом), эта последняя книга может быть названа либо Апокалипсисом, либо Откровением.

Автор Откровения называет себя и не пытается приписать авторство какому-нибудь древнему мудрецу (как обычно делалось в апокалиптической письменности):

Откр., 1: 1. Откровение Иисуса Христа, которое дал Ему Бог, чтобы показать рабам Своим, чему надлежит быть вскоре. И Он показал, послав оное через Ангела Своего рабу Своему Иоанну…

Семь церквей Малой Азии

Остается вопрос о том, кем мог быть Иоанн. Согласно наиболее распространенной традиции, четвертое Евангелие, три послания Иоанна и Откровение были написаны одним и тем же человеком, и этим человеком является апостол Иоанн, сын Зеведея. В католической Библии книга называется соответственно «Апокалипсис апостола Иоанна».

Верно, что язык этой книги, хотя и греческий, полон семитского порядка слов и выражений и почти в каждом стихе богат аллюзиями из Ветхого Завета. Практически можно считать, что это доказывает тот факт, что автором был палестинский еврей, который мыслил на еврейском или арамейском и который изучил греческий в поздний период своей жизни — как и можно было ожидать от апостола Иоанна.

С другой стороны, язык может оказаться ни тем ни другим. Вполне возможно, он был сознательной имитацией своего рода апокалиптического языка, используемого палестино-еврейскими авторами предыдущих двух столетий. (У нас есть современный пример такого рода в виде Книги Мормона, которая была написана как сознательная имитация стиля Библии в версии короля Якова.)

Доказательством против авторства апостола Иоанна являются многочисленные различия в стиле, словаре и мыслях между четвертым Евангелием и Откровением. Эти две книги не могли быть написаны одним и тем же автором, а если апостол Иоанн написал четвертое Евангелие, то он не мог написать Откровение. Кроме того, если автор Откровения выдает себя за Иоанна и поэтому неявно пытается скрыть свое имя, то почему он не говорит открыто, что он апостол Иоанн или Иоанн, любимый ученик Иисуса? Тот факт, что он не делает этого, создает видимость того, что он является другим Иоанном.

Библия короля Якова, по-видимому, проявляет в этом отношении осторожность, так как не отождествляет Иоанна как апостола в названии этой книги: «Откровение Святого Иоанна Божественного». Исправленный стандартный перевод еще более осторожен и называет это «Откровением Иоанна», в то время как Иерусалимская Библия говорит просто — Книга Откровения.

Патмос

Несомненно, книга является произведением того, кто был если и не уроженцем западного побережья Малой Азии, то тамошним жителем. Книга начинается в форме послания, которое обращено к церквям этого региона:

Откр., 1: 4. Иоанн семи церквам, находящимся в Асии…

Азия здесь, как и во всем Новом Завете, относится к западной трети полуострова Малой Азии, римской провинции Азия, столицей которой был Эфес.

Иоанн конкретно указывает свое местоположение вблизи этой провинции:

Откр., 1:9 .Я, Иоанн, брат ваш и соучастник в скорби и в царствии и в терпении Иисуса Христа, был на острове, называемом Патмос…

Патмос — это остров в Эгейском море, площадью примерно в половину острова Манхэттен и примерно в 70 милях к юго-западу от Эфеса. Традиция говорит о том, что Иоанн находился там в изгнании из-за опасности мученической смерти, которая угрожала бы ему, если бы он остался в Эфесе. По-видимому, это намек на упоминание Иоанна о том, что он «брат и соучастник в скорби» христиан Азии.

Повод для написания Откровения был, по-видимому, подобен случаям всех апокалиптических сочинений. Истинные верующие подвергаются притеснениям, и силы зла, казалось, торжествовали. Становится необходимым убедить слабеющие души в том, что Бог не дремлет, что все развивается согласно заранее задуманному плану, и возмездие не заставит себя ждать долго, и результатом хода событий станет последний Судный день с последующим установлением идеального царства, то есть согласно пророчествам посвященного:

Откр., 1: 3. Блажен читающий и слушающие слова пророчества сего и соблюдающие написанное в нем; ибо время близко.

Некоторые предполагали, что конкретным временем преследований, которое привело к написанию Откровения, было время Нерона. Это кажется маловероятным, хотя Откровение могло стать реакцией на преследования и со стороны Нерона, недолгие и ограниченные, поскольку они происходили только в Риме. Гораздо более масштабные преследования со стороны Домициана впервые стали систематически представлять для жителей Малой Азии угрозу для жизни и приносить страдания.

Кроме того, предполагается, что в последние годы правления Домициана Иоанн покинул Эфес и переехал на Патмос, спасаясь от преследований. Вернулся в Эфес уже после смерти Домициана и восшествия на престол умеренного Нервы, который положил конец антихристианскому кризису. Так как Домициан был убит в 96 г., то считается, что Откровение было написано в 95 г.

Альфа и Омега

В своей преамбуле Иоанн восторженно описывает славу Бога:

Откр., 1: 7–8. Се, грядет с облаками, и узрит Его всякое око и те, которые пронзили Его; и возрыдают пред Ним все племена земные. Ей, аминь. Я есмь Алфа и Омега, начало и конец, говорит Господь, Который есть и был и грядет, Вседержитель.

С самого начала книги видно, что автор составляет свои символы из языка апокалиптических отрывков Ветхого Завета. Особенно ему нравится Книга пророка Даниила, которая вплоть до времени самого Откровения была наиболее почитаемым из апокалипсисов, потому что она была канонической.

Таким образом, когда Иоанн говорит: «Се, грядет с облаками», это возвращает к Книге пророка Даниила:

Дан., 7: 13. …вот, с облаками небесными шел как бы Сын человеческий…

Затем, когда он говорит о том, что «узрит Его всякое око», даже враги его («которые пронзили Его»), то здесь сознательное обращение к языку Захарии:

Зах., 12: 10. …и они воззрят на Него, Которого пронзили, и будут рыдать о Нем…

А в описании Господа как вечного используется язык Второ-Исайи:

Ис., 44: 6. Так говорит Господь… Я первый, и Я последний…

Иоанн переводит высказывание Исайи на метафорическую ссылку на греческий алфавит. Из двадцати четырех букв этого алфавита «альфа» — первая буква, а «омега» — двадцать четвертая и последняя. Поэтому утверждение о том, что Бог является «Альфой и Омегой», эквивалентно высказыванию «Я первый и Я последний». С точки зрения современного алфавита Иоанна можно было бы перефразировать так, что Бог — это «все от А до Я».

День Господень

Длинное видение в Откровении начинается в определенное время:

Откр., 1: 10 .Я был в духе в день воскресный…

В тексте английской Библии вместо «воскресный», значится «день Господень». Существует несколько возможных истолкований того, что подразумевается под словосочетанием «день Господень», но все согласны в том, что это относится к последнему дню недели, который мы называем воскресеньем. Это — день Господень, потому что это именно тот день, в который произошло воскресение. Поначалу он без ущерба отмечался в шестой день недели, в субботу, и если Иоанн, говоря о дне Господнем, действительно ссылается на воскресенье, то это — первое безошибочное упоминание в христианской литературе о воскресенье как особом дне.

Только когда в первые десятилетия IV в. христианство стало официальной религией Римской империи, день Господень получил полное значение дня субботнего, а почитание шестого дня недели исчезло и всецело было оставлено иудеям.

Семь церквей

Иоанн перечисляет семь церквей, к которым адресуются его апокалиптические послания, и все они находятся в провинции Азия:

Откр., 1: 10–11. Я был в духе в день воскресный, и слышал позади себя громкий голос, как бы трубный, который говорил: «Я есмь Альфа и Омега, Первый и Последний»; то, что видишь, напиши в книгу и пошли церквам, находящимся в Асии: в Ефес, и в Смирну, и в Пергам, и в Фиатиру, и в Сардис, и в Филадельфию, и в Лаодикию.

Из этих семи городов Эфес известен более всего. Это — столица провинции, часто упоминается в Деяниях, к тому же город, в котором произошел мятеж серебряных дел мастеров и в котором значительное время провел Павел.

Фиатира — город, знаменитый своими красильщиками, откуда происходила Лидия, продавщица краски, с которой Павел встретился в Филиппах. Лаодикия — это город вблизи Колосс, упоминание о которых было в Послании к колоссянам.

Оставшиеся четыре города не упоминаются в Библии, за исключением Откровения.

Смирна находится на побережье Малой Азии примерно в 40 милях к северу от Эфеса. Это был древний город, который захватили вторгшиеся греки и колонизированный еще в 1000 г. до н. э., когда Израилем правил Давид. В 650 г. до н. э. это был богатый и развитый в культурном отношении город. Но затем лидийцы, создавшие в глубоком тылу мощное царство, захватили все грекоязычное побережье Эгейского моря. Поскольку Смирна оказывала сопротивление, царь Лидии Альятт приказал разрушить город.

Согласно более поздней легенде, Александр Македонский, пришедший на побережье на три столетия позже, имел намерение восстановить город. После его смерти его военачальники Антигон и Лисимах, которые временно правили Малой Азией, осуществили эту мечту, и примерно в 301 г. до н. э. Смирна снова ожила. В римские времена по своим размерам и богатству она выросла почти до уровня соперничества с Эфесом.

Фактически, когда все знаменитые древние города побережья Малой Азии пришли в упадок и были разрушены, Смирна одна еще длительное время процветала. Даже после того, как Малую Азию захватили турки, Смирна (теперь известная под турецким названием Измир) продолжала существовать как греческий центр, вплоть до наших времен. После Первой мировой войны Греция, которая была на стороне победителей, потребовала вернуть Смирну в свои владения и в 1919 г. высадила армию на территории побежденной Турции. В последовавшей войне победила Турция, и греческая армия была оттеснена к морю. Измир был разорен и фактически разрушен, и его длительная греческая история пришла к концу. Тем не менее, когда город был восстановлен, он снова был турецким городом, и теперь это город с населением почти в четыреста тысяч жителей, третий по величине в государстве.

В 45 милях к востоку от Смирны были расположены Сарды, столица Лидийского царства, которое в течение VI в. до н. э. включало в себя западную половину Малой Азии. В 546 г. до н. э. Лидия, когда ее захватил персидский завоеватель Кир, окончательно пала, Сардам не суждено было стать столицей независимого царства, но на протяжении столетий он оставался важным городом. В 499 г. до н. э. афиняне совершили на него поход и сожгли его, и именно этот случай вызвал великую греко-персидскую войну, длившуюся последующие несколько десятилетий. Город существовал вплоть до пришествия турок, когда он стал приходить в упадок, и окончательно был разрушен в 1402 г. монгольским завоевателем Тимуром (Тамерланом).

После разрушения Персидской империи Александром Македонским в западной Малой Азии было основано новое независимое грекоязычное государство. Его появление как независимого государства можно проследить еще в 283 г. до н. э., а его столицей стал город Пергам, располагавшийся примерно в 60 милях к северу от Смирны и примерно в 15 милях от побережья.

Сначала его правители владели только небольшим районом вокруг города, но их влияние быстро распространялось и территория росла. В 230 г. до н. э. при царе Аттале I этот район стал царством Пергам (одноименно со столицей).

Великим врагом Пергама была Селевкидская империя, которая особенно угрожала ему при ее победоносном царе Антиохе III. Поэтому Пергам присоединился к Риму, и, когда Рим одержал свои первые победы в Малой Азии, Пергам был вознагражден большими участками территории Селевкидской империи.

При Евмении II, который правил с 197-го по 160 г. до н. э., то есть в период маккавейского восстания, Пергам достиг высот своего процветания и власти. В городе была библиотека, вторая после Александрийской.

Однако римская власть в Малой Азии росла, ив 133 г. до н. э., когда царь Пергама Аттал III умирал, он по своей воле оставил свое царство Риму. Он считал, что только так он мог сохранить свою землю от раздирающей борьбы за престол между различными соперниками. Он оказался прав, и Рим захватил Пергам почти без всякого сопротивления.

Город Пергам больше не был столицей области, однако он стал римской провинцией Азия и центром, связывающим с греческими городами Эфесом и Смирной. Сам Пергам начал приходить в упадок во времена Марка Антония, за поколение до рождения Иисуса. Марк Антоний, пытаясь помириться с Клеопатрой из Египта за разрушение десять лет назад части Александрийской библиотеки во время небольшой войны с Юлием Цезарем, передал Пергамскую библиотеку в Александрию. Пергам существует до сих пор, однако уже как город Бергамо (его название все еще узнаваемо) в современной Турции.

Филадельфия самый маленький из этих семи городов, и расположен он примерно в 25 милях к юго-востоку от города Сарды. Город был основан примерно в 150 г. до н. э. Атталом II из Пергама. Аттал II был известен как Аттал Филадельф, и город был назван в его честь. Он все еще существует как небольшой турецкий городок с названием Алезегир, что означает «красный город», названный так за цвет его почвы.

Семь

Иоанн описывает сложное видение Сына Человеческого, представляющего послания, которые он посылает каждой из этих семи церквей, используя термины, заимствованные в основном из Книги пророка Даниила. Во всей книге Откровение число 7 используется столь часто, что обычно подозревается, что эти семь церквей были выбраны не потому, что это было все, что имелось в провинции Азия, а из-за мистических качеств самого числа.

Значение числа 7 в Библии заметно прежде всего в семи днях первой недели (шесть дней сотворения плюс седьмой день покоя). Однако это не исключительный источник, так как, по-видимому, очень вероятно, что первая глава Бытия была адаптацией вавилонских сказаний о сотворении и семидневная неделя имела вавилонское (возможно, в конечном счете шумерское) происхождение.

Семидневная неделя стала результатом того случайного астрономического факта, что на небе есть семь видимых тел, которые двигаются независимо друг от друга на фоне звезд. Это — Солнце, Луна, Меркурий, Венера, Марс, Юпитер и Сатурн. Вавилоняне придавали большое мистическое значение числу и движению этих тел и основали на этом астрологию, псевдонауку, которая существует до сих пор и имеет неубывающее значение и влияние даже в нашем, как предполагается, просвещенном обществе.

Каждый из семи дней недели заведует планетой, в честь которой он назван. Мы[116] до сих пор сохраняем эти реликты: в нашем собственном воскресенье (Sun-day, день Солнца), понедельнике (Moon-day, день Луны) и субботе (Saturn-day, день Сатурна). Остальные английские дни недели названы в честь норвежских божеств. А вот, например, во французской неделе явно просматривается планетарная система: вторник — mardi (день Марса), среда — mercredi (день Меркурия), четверг — jeudi (день Юпитера) и пятница — vendredi (день Венеры).

Семидневная неделя была более полезна тем, что она плотно вписывалась в лунный месяц, будучи примерно четвертью этого промежутка времени. Поэтому прохождение недели показывало изменение фаз луны — от новолуния до первой четверти, от первой четверти до полнолуния, от полнолуния до третьей четверти, от третьей четверти снова до новолуния. Действительно, само слово «week» («неделя») происходит от древнетевтонского слова, означающего «изменение».

Иудеи заимствовали понятие недели у вавилонян в период плена, и именно тогда день субботний получил свое важное значение, которое он имел после плена. Также именно тогда число 7 получило свое мистическое значение. Очень удачным совпадением с замыслами автора Откровения стало то, что город Рим, как известно, был построен на семи холмах.

Николаиты

Вторая и третья главы Откровения полностью прозаические, так как в них Иоанн передает послания каждого из семи ангелов каждой из семи церквей на относительно простом языке. Каждая церковь обвиняется в недостатках, и восхваляется их стойкость. Первоначальные читатели, для кого предназначались эти послания, конечно, понимали все намеки, но современные читатели расстраиваются из-за недостатка сведений по истории вопроса. Так, церковь в Эфесе восхваляется, но есть у нее и некоторые загадочные проступки:

Откр., 2: 4. Но имею против тебя то, что ты оставил первую любовь твою.

Очевидно, эфесская церковь в некоторых неуказанных отношениях больше не проявляет свой первоначальный энтузиазм. Однако она восхваляется за то, что отвергла секту, которую Иоанн рассматривает с суровым осуждением:

Откр., 2: 6. Впрочем то в тебе хорошо, что ты ненавидишь дела Николаитов, которые и Я ненавижу.

Кто такие николаиты и каким было их учение, конечно, остается неизвестным. По названию можно предположить, что они следовали учению кого-то по имени Николай.

Есть только один Николай, который упоминается в Новом Завете, и это был один из семи человек, назначенных быть руководителями греческой партии в самом начале истории церкви:

Деян., 6: 5. …и избрали Стефана… и Филиппа…. и Николая Антиохийца, обращенного из язычников…

В прошлые века было распространено предположение о том, что николаиты отстаивали принцип неограниченных сексуальных связей, то есть «свободную любовь». Возникла легенда о том, что Николай, прозелит из Антиохии, в самом начале зарождения христианства слишком буквально принимал коммунистические учения апостолов, предлагал делиться своими женами с другими мужьями. Возможно, это представление возникло потому, что Антиохия, подобно остальным большим языческим городам, имела репутацию чрезвычайно распущенного города, что вызывало осуждение со стороны еврейских и христианских пуритан римских времен.

Намек в этом направлении обнаруживается в послании к церкви в Пергаме. Она получает предупреждение:

Откр., 2: 14–15. Но имею немного против тебя, потому что есть у тебя там держащиеся учения Валаама, который научил Валака ввести в соблазн сынов Израилевых, чтобы они ели идоло-жертвенное и любодействовали. Так и у тебя есть держащиеся учения Николаитов, которое Я ненавижу.

Две ереси Валаама и николаитов, по-видимому, упоминались как отличавшиеся, но возможно, это — параллелизм еврейской поэзии, когда одно и то же упоминается дважды по-разному. Если это так, то каково же было учение у Валаама? В Книге Чисел есть отрывок, который следует сразу за предсказаниями Валаама, которые были предназначены для свидетельства против Израиля, но которые были обращены Богом в пользу Израиля против воли Валаама:

Числ., 25: 1. И жил Израиль в Ситтиме, и начал народ блудодействовать с дочерями Моава…

Предполагалось, что Валаам советовал царю Моава Валаку совращать израильтян таким способом, так как такое соблазнение вызовет гнев Божий на грешников — к большой выгоде Моава. Так, когда израильтяне позже брали женщин живыми в качестве военных трофеев, Моисей гневно требует их смерти и говорит:

Числ., 31: 16. Вот они, по совету Валаамову, были для сынов Израилевых поводом к отступлению от Господа в угождение Фегору, за что и поражение было в обществе Господнем.

Следовательно, имя Валаама было связано с сексуальной распущенностью, а это связано с николаитством как учением освобождения от серьезных сексуальных ограничений, требуемых в соответствии с Законом и, в этом отношении, в соответствии с учением Павла.

Другой намек на это можно найти в послании к церкви в Фиатире:

Откр., 2: 20. Но имею немного против тебя, потому что ты попускаешь жене Иезавели, называющей себя пророчицею, учить и вводить в заблуждение рабов Моих, любодействовать и есть идоложертвенное.

Книга Жизни

Церковь в Сардах получает отрицательную оценку за то, что среди них мало достойных, а послание предназначено для любого, кто является достойным:

Откр., 3: 5. …и не изглажу имени его из книги жизни, и исповедаю имя его пред Отцем Моим и пред Ангелами Его.

Первоначально Книга Жизни была просто метафорическим выражением, означающим список всех живых людей. Это как если бы каждый человек был зарегистрирован в большом хранимом на небе списке всего живущего в какое-либо время. Умерший должен вычеркиваться из этой книги. Так, Моисей просит Бога за израильтян после инцидента с золотым тельцом и говорит, что он сам также может умереть, если израильтяне не будут прощены:

Исх., 32: 32. Прости им грех их, а если нет, то изгладь и меня из книги Твоей, в которую Ты вписал.

Однако во времена после плена, когда было развито учение о воскресении тела и о последующей жизни, Книга Жизни стала списком не живущих в мире, а тех, кто должен был получить жизнь в будущем на небе. В Книге пророка Даниила о воскресении говорится:

Дан., 12: 1. …и наступит время тяжкое… но спасутся в это время из народа твоего все, которые найдены будут записанными в книге.

Кроме того, в Псалтире Бога просят наслать наказание на грешника:

Пс., 68: 29. Да изгладятся они из книги живых и с праведниками да не напишутся.

Филадельфия

Филадельфия восхваляется:

Откр., 3: 8. …ты не много имеешь силы, и сохранил слово Мое, и не отрекся имени Моего.

Филадельфия должна была соответствовать этой похвале более чем на тысячу лет позже. В трехвековой период, начавшийся в 1071 г., турки медленно, но неуклонно захватывали всю Малую Азию, уничтожая христианство и производя исламизацию населения. Эта ситуация существует и по сей день. Последний город, который был занят турками, последний город, который оказал им сопротивление и долго не отрекался от своего названия, — это была Филадельфия. В 1390 г. после восьмилетней осады он наконец пал.

В 1682 г. Вильям Пенн основал на берегах реки Делавар в Новом Свете новую колонию и построил там город. Он выбрал название Филадельфия по двум причинам. Во-первых, буквально это означает «любовь к сестре (брату)», так что город по названию можно было назвать «городом братской любви». А во-вторых, Пенн помнил это восхваление Филадельфии в Откровении. Пенн основал город, и теперь Филадельфия четвертый по величине город в Соединенных Штатах, гораздо более крупный, чем любой из древних Филадельфий, которые когда-либо были.

Лаодикея

Церковь в Лаодикеи была резко осуждена, не за откровенно оппозиционное отношение к учению, которое одобрял Иоанн, а за свой нейтралитет. Иоанн, очевидно, предпочитает честного врага сомнительному другу:

Откр., 3: 15–16. Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих.

Поэтому «Laodicean» («лаодикейский») в английском языке стало словом, означающим «безразличный» или «нейтральный».

Агнец

Теперь место действий переносится на небо, и вся остальная часть Откровения является сугубо мистической. Иоанн начинает с того, что описывает Бога посреди небесного двора посредством образов, заимствованных у Даниила и Иезекииля, и заметно представлен у него также образ серафима Исайи. Среди всей этой красоты показана книга, запечатанная семью печатями. Возможно, в ней содержатся тайны будущего, которое не может быть показано до того, как одна за другой не будут вскрыты печати.

Появляется герой, который открывает содержимое книги:

Откр., 5: 6–7. …и вот, посреди престола и четырех животных и посреди старцев стоял Агнец как бы закланный, имеющий семь рогов и семь очей, которые суть семь духов Божиих, посланных во всю землю. И Он пришел и взял книгу из десницы Сидящего на престоле.

Образ Мессии как агнца, ставшего своего рода великой жертвой Пасхи, был представлен в четвертом Евангелии. Об этом явно говорится в Первом послании Петра:

1 Петр., 1: 18–19…не тленным серебром или золотом искуплены вы от суетной жизни, преданной вам от отцов, но драгоценною Кровию Христа, как непорочного и чистого Агнца…

К концу I в. эта метафора стала настолько известной, что автору Откровения уже не нужно было вдаваться в подробности, чтобы объяснить, кто такой Агнец.

Четыре всадника

Одна за другой вскрываются печати книги, и с каждой из первых четырех появляется наездник на коне:

Откр., 6: 1–8. Ия видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырех животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить. И когда Он снял вторую печать, я слышал второе животное, говорящее: иди и смотри. И вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нем дано взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч. И когда Он снял третью печать, я слышал третье животное, говорящее: иди и смотри. Я взглянул, и вот, конь вороной, и на нем всадник, имеющий меру в руке своей. И слышал я голос посреди четырех животных, говорящий: хиникс пшеницы за динарий, и три хиникса ячменя за динарий; елея же и вина не повреждай. И когда Он снял четвертую печать, я слышал голос четвертого животного, говорящий: иди и смотри. И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя смерть; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли — умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными.

Это «четыре всадника апокалипсиса», представляющие виды зла, которые должны были низойти на мир (особенно на Римскую империю, которая рассматривалась ее населением как синоним «мира»), знаменуя собой начало его разрушения и пришествия мессианской эры.

Белый конь и его наездник, по-видимому, символизировали вторжение чужеземцев. По крайней мере, лук действительно был символом парфянских налетчиков, которые начиная со времен Юлия Цезаря наводили ужас на весь Восток. Во времена Ирода Великого они захватили Иерусалим, и как ни в какое другое время после этого их силы очень далеко прошли на восток.

Красный конь и его всадник также, по-видимому, означал какую-то форму войны. Он вполне может символизировать кровавые беспорядки гражданской войны и восстания.

Черный конь и его всадник символизируют голод, когда цена, предлагаемая за меру пшеницы («пенни»), гораздо выше обычной и настолько высока, что фактически обычные люди не могли покупать достаточное количество себе на жизнь.

Бледный конь и его всадник названы как «Смерть», но вообще это — не тот род смерти, которая следует за войной или голодом. Об этом позаботятся три первых коня. Скорее, Смерть символизирует смерть от болезни, как в том случае, когда мы говорим, например, о «черной смерти»[117].

Короче говоря, эти четыре всадника могут быть наиболее кратко описаны как Война, Революция, Голод и Мор.

Многие ищут значение символики Откровения в тех событиях, которые произошли в те столетия, когда и была написана книга. По их мнению, эти четыре всадника никогда не имели таких последствий, как во времена Первой мировой войны. Но не только эта война была самой кровавой и бессмысленной дикой бойней, когда-либо известной в истории, как на Западном, так и на Восточном фронтах, но была еще революция в России, которая влияет на нас даже сегодня, послевоенный голод и в Германии, и в России и пандемия гриппа, охватившая весь мир в 1918 г., которая уничтожила большее количество людей, чем война.

Никогда Война, Революция, Голод и Мор не распространялись по всему миру так ужасно, как с 1914-го по 1920 г.

Сто сорок четыре тысячи

Когда была снята пятая печать, были показаны души мучеников, ожидающих суда, а когда была снята шестая печать, начала рушиться материальная вселенная. Это могло показывать, что теперь наступил кульминационный момент. Должна быть снята седьмая печать, и придет Страшный суд. Однако во всей книге Откровение, очевидно, есть сильное нежелание позволить прийти этому кульминационному моменту. Он откладывается много раз.

Первая отсрочка происходит в тот момент, как будет снята шестая печать, и прежде, чем может быть снята седьмая печать, есть перерыв:

Откр., 7: 1–3. И после сего видел я четырех Ангелов… И видел я иного Ангела, восходящего от востока солнца и имеющего печать Бога живаго. И воскликнул он громким голосом к четырем Ангелам, которым дано вредить земле и морю, говоря: не делайте вреда ни земле, ни морю, ни деревам, доколе не положим печати на челах рабов Бога нашего.

В Вавилонии с древнейших времен было принято использовать печати для идентификации. Они были небольшие, цилиндрической формы, их можно было накатывать на мягкой глине, использовавшейся вавилонянами в качестве поверхности для письма. Их характерный рисунок служил вместо подписи на наших современных документах.

Раб мог быть подобным образом заклеймен (как на западе США метят скот), чтобы это несмываемое клеймо показывало, кто его господин. Характерное клеймо играло и роль печати. Таким образом, описываемая здесь картина представляла праведных существ, так или иначе помеченных (подробности не приводятся) символом (опять же не описанным), который служит для опознания их как рабов Божьих, которых нужно уберечь в последних бедствиях.

Количество тех, которые должны быть спасены, дается конкретно:

Откр., 7: 4. Ия слышал число запечатленных: запечатленных было сто сорок четыре тысячи из всех колен сынов Израилевых.

Из-за небольшого числа, по сравнению со всем населением Земли, появилось такое представление, что спасутся очень немногие. С другой стороны, это число может быть понято в переносном смысле.

Двенадцать колен Израиля, образно говоря, соответствуют всем праведным. Число 144 000 — это двенадцать, помноженное на двенадцать, помноженное на тысячу, поэтому мы должны рассмотреть мистическое значение этих чисел.

Точно так же, как семь, вероятно, получает свой первоначальный священный характер на основе того, что оно символизирует количество планет на небесах, так и двенадцать, возможно, получает свой священный характер на основе того, что в году двенадцать месяцев. Отсюда происходят двенадцать знаков зодиака и представление о том, что двенадцать образует полный круг. Поэтому число 144, которое равно двенадцати, помноженным на двенадцать, является акцентированной законченностью. Оно символизирует всех праведных (12) из всех колен (12), и не остается никого неучтенного.

Что касается тысячи, то это было самым большим числом, которое в древние времена имело определенное название. Греки использовали слово «myrioi», означающее десять тысяч, но в действительности оно не было названием этого числа. Первоначально это слово означало «неисчислимый», и именно в этом смысле мы используем его, когда говорим о «мириадах объектов». Умножение какого-то количества на тысячу настолько его увеличивало, насколько вообще можно было представить на языке того времени. Отсюда следует, что число 144 000 не означает какое-то конкретное количество, но символизирует подчеркнутое выражение: «Все праведники! Большое количество праведников!»

(Следует упомянуть, что слово «тысяча» оставалось самым большим числом вплоть до позднего Средневековья. Только потом появились такие числа, как миллион, изобретенное в Италии.)

Откровение продолжает подробно останавливаться на мистической полноте этого числа, подчеркивая, что должно быть двенадцать тысяч от каждого из двенадцати колен, которые приводятся в следующем порядке: Иуда, Рувим, Гад, Ашер, Неффалим, Манассия, Симеон, Левий, Завулон, Иосиф и Вениамин.

Это — странный список. По-видимому, должны были быть перечислены двенадцать сыновей Иакова, но одно из имен в этом списке — Манассия, сын Иосифа и внук Иакова. Чтобы освободить место для Манассии, один из сыновей Иакова должен был быть пропущен, и им стал Дан.

Вероятно, это — ошибка со стороны Иоанна или более позднего переписчика. Может быть и так, что случайно вместо «Дан» было написано «Ман», а еще более поздний переписчик посчитал, что Ман — это сокращение слова «Манассия».

Однако некоторым трудно принять нечто столь прозаическое, как ошибка переписчиков в Библии, так что значение разыскивали даже в самых тривиальных вещах. Некоторые предположили, например, что Дан был преднамеренно пропущен, потому что Антихрист должен был возникнуть именно из этого колена.

Представление о том, что колено Дана должно было породить Антихриста, может произойти только из отрывка в Завете Иакова, в котором пишется:

Быт., 49: 17. Дан будет змеем на дороге, аспидом на пути, уязвляющим ногу коня, так что всадник его упадет назад.

Из этого метафорического описания Дана как змея (относящегося, возможно, к змее как тотемическому символу колена в первобытные времена, каким лев был для Иуды и волк для Вениамина) притягивается за уши идентификация змеи в саду Эдемском с Сатаной (в период после плена), а отсюда — и с Антихристом, но все это — легкое препятствие для мистики.

Эти праведники теперь стоят перед Агнцем, и все их страдания смываются, что стало знаменитой фразой:

Откр., 7: 14. …это те, которые пришли от великой скорби; они омыли одежды свои и убелили одежды свои Кровию Агнца…

Евфрат

И вот, наконец, снимается седьмая печать, и можно было ожидать, что приближается кульминационный момент видения, но он все еще не наступает. Вместо этого начинается новый ряд из семи событий в виде семи ангелов, каждый из которых в свою очередь трубит, после каждой трубы происходят ужасные бедствия. Когда пятый ангел трубит в трубу, открывается сам ад:

Откр., 9: 2–3. …Она отворила кладязь бездны, и вышел дым из кладязя, как дым из большой печи; и помрачилось солнце и воздух от дыма из кладязя. И из дыма вышла саранча на землю…

Откр., 9: 7. По виду своему саранча была подобна коням, приготовленным на войну; и на головах у ней как бы венцы, похожие на золотые, лица же ее — как лица человеческие…

Картина, описанная здесь Иоанном, явно инспирирована великим ужасом Востока — парфянской кавалерией, нападавшей, подобно облаку саранчи, она наносила свои смертельные удары и исчезала прежде, чем ей можно было должным образом противостоять. В подобном случае в 53 г. до н. э. в восточной Сирии потерпел поражение римский военачальник Красс. За то поражение Рим никогда должным образом не отомстил, но и никогда не прощал его.

Характерным оружием парфянских всадников были их луки, которые они могли использовать очень эффективно. Даже при отступлении они могли садиться в седла и выстреливать одновременно одним быстрым залпом стрел назад в своих преследователей. Этот «парфянский выстрел» часто оказывался весьма эффективным. Именно о такой тактике могло упоминать Откровение, когда в нем говорится о саранче:

Откр., 9: 10. У ней были хвосты, как у скорпионов, и в хвостах ее были жала…

Когда шестой ангел протрубил, продолжилось описание парфянской кавалерии. Шестой ангел получает наставление:

Откр., 9: 14. освободи четырех Ангелов, связанных при великой реке Евфрате.

Евфрат был границей в двойном смысле. Во-первых, он был границей Израиля во времена великих Давида и Соломона и с тех пор он был идеальной границей Израиля. Во-вторых, он был границей Римского царства на протяжении большей части существования Римской империи. «Ангелы», граничившие с Евфратом, контролировали вражеские войска с другой стороны.

Войско, управляемое этими ангелами Евфрата, стало, по-видимому, невероятно многочисленным. Это впечатление оно произвело на трепещущую пехоту, когда она стала объектом внезапной атаки со стороны всадников:

Откр., 9: 16. Число конного войска было две тьмы тем…

Это число получается, если использовать греческое «myrioi» как синоним неисчислимости, оно подчеркивается его повторением («неисчислимо неисчислимое количество»), а затем еще и для полной меры оно удваивается. Если «myrioi» принять как десять тысяч, то это число становится равным двумстам тысячам тысяч, или двумстам миллионам, то есть это количество равно всему населению Соединенных Штатов.

Великий город

Затем прежде, чем прозвучала седьмая, последняя, труба, произошло еще одно отклонение, и был описан временный триумф зла.

Этот временный триумф символизирует происходившие в то время преследования христиан со стороны Домициана. Язык, используемый при описании этих преследований, как во всем Откровении, восходит к Ветхому Завету. Поэтому угнетение церкви со стороны Рима описывается языком Даниила, который описывал угнетение храма со стороны Селевкидов:

Откр., 11: 2. А внешний двор храма исключи и не измеряй его, ибо он дан язычникам: они будут попирать святый город сорок два месяца.

Это период в три с половиной года, в течение которого храм был осквернен во времена Антиоха IV. Это использование символики храма было выдвинуто как свидетельство того, что храм в то время все еще стоял, поэтому Откровение было написано и была составлена книга в период преследований со стороны Нерона. Однако Откровение использует символику Ветхого Завета так последовательно, что такой вывод не убедителен. По всей видимости, Иоанн говорил о храме как представляющем церковь, независимо от того, стоял ли еще храм или нет, и независимо от того, поймут ли читатели эту аллегорию.

Далее описываются два пророка:

Откр., 11: 3. И дам двум свидетелям Моим, и они будут пророчествовать тысячу двести шестьдесят дней, будучи облечены во вретище.

Откр., 11: 7–8. И когда кончат они свидетельство свое, зверь, выходящий из бездны, сразится с ними, и победит их, и убьет их, и трупы их оставит на улице великого города…

Это продолжает аллегорию указанием на то, что церковь будет преследоваться силами Сатаны и временно потерпит поражение. Конкретная форма аллегории могла, однако, испытать влияние конкретных событий. Некоторые говорили, что двумя свидетелями могут быть Павел и Петр, апостолы, преданные мученической смерти, согласно традиции, Нероном, который вполне мог быть описан как «зверь, выходящий из бездны». В этом случае «великим городом» был бы, конечно, Рим.

Более поздний переписчик, возможно, посчитал, что великий город должен быть Иерусалимом, и добавил фразу:

Откр., 11: 8. …великого города… где и Господь наш распят.

Дракон

Теперь прозвучала седьмая труба, но кульминационный момент все еще не наступает. Вместо этого вводится новая аллегория, изображающая сражение добра и зла, и облекается в термины вавилонской мифологии:

Откр., 12: 1. И явилось на небе великое знамение: жена, облеченная в солнце; под ногами ее луна, и на главе ее венец из двенадцати звезд.

В вавилонской мифологии это были бы богиня Солнца, двенадцать звезд, представляющие знаки зодиака, через которые ежегодно проходит Солнце. Для Иоанна это символизировало идеализированный Израиль, двенадцать звезд символизировали двенадцать колен. Женщина была при родах и родила Мессию:

Откр., 12: 5 .И родила она младенца мужеского пола, которому надлежит пасти все народы жезлом железным…

Но на небе был также и противник, и это также появилось в вавилонских терминах:

Откр., 12: 3. Я другое знамение явилось на небе: вот, большой красный дракон с семью головами и десятью рогами, и на головах его семь диадим…

Дракон символизирует хаос. Это — вавилонская Тиамат или еврейский Левиафан, которого необходимо победить в начале, чтобы могла быть создана упорядоченная вселенная, и его необходимо победить еще раз в конце времен, чтобы сотворенная вселенная пришла к надлежащей конечной цели. Как и можно было ожидать, используется мистическое число в виде семи голов и семи корон, которые должны быть на семи рогах. Довольно неподходящее число десяти рогов возвращает к четвертому зверю Даниила, десять рогов которого символизируют десять селевкидских царей до Антиоха IV.

Дракон символизирует также Сатану или Антихриста. Он готов пожрать Мессию в момент его рождения, но на стороне Мессии все воинства небесные:

Откр., 12: 7–9. И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним.

Это отражает легенды, которые были сочинены во времена после плена под персидским влиянием. Бог и Сатана возглавили противостоящие армии в сражении добра и зла. Однако только в Откровении это персидское представление о мировом дуализме получает каноническое одобрение.

Мильтон в своем эпическом «Потерянном рае» начинает свое описание грехопадения в тот момент, когда Сатана и его ангелы (теперь превратившиеся в бесов) были брошены в ад и медленно восстанавливались от удара падения.

Сатана, брошенный на землю и неспособный одолеть Бога, мог, однако, выразить свою злобу против праведников на земле:

Откр., 12: 17. И рассвирепел дракон на жену, и пошел, чтобы вступить в брань с прочими от семени ее, сохраняющими заповеди Божии и имеющими свидетельство Иисуса Христа.

Конечно, именно это, в глазах автора Откровения, и объясняет все проблемы церкви.

Зверь

Злоба Сатаны обостряется от отчаяния, так как приближается конец света, и он (символизируемый в виде дракона) переправляет свои силы к земным владениям, изображаемым в виде зверя Даниила, — это известное аллегорическое изображение языческих империй, которые угнетали праведных.

Откр., 13: 1–3. И стал я на песке морском, и увидел выходящего из моря зверя с семью головами и десятью рогами: на рогах его было десять диадим, а на головах его имена богохульные. Зверь, которого я видел, был подобен барсу; ноги у него — как у медведя, а пасть у него — как пасть у льва; и дал ему дракон силу свою и престол свой и великую власть. И видел я, что одна из голов его как бы смертельно была ранена, но эта смертельная рана исцелела…

Зверь (обычно с семью головами и десятью рогами) — это, конечно, Римская империя, которая первоначально посягнула на иудейское самосознание через Средиземное море.

Утверждение о том, что на его головах — «имена богохульные», относится к требованию императоров о том, чтобы им поклонялись, как богам. Это поклонение императору было официальным государственным ритуалом, который был почти формальностью, предназначенной для того, чтобы соединить вместе граждан империи, которые сильно различались по языку, традиции и религии. Это было чем-то вроде жеста объединения, подобно нашему приветствию флага и клятве верности государству.

Именно отказ христиан согласиться с поверхностным ритуалом поклонения императору, а не их религия, заставил римлян подозревать их в том, что они были предателями государственных интересов. Это не должно показаться нам таким уж странным, так как в те дни были христианские секты, которые отказывались от приветствия флага и клятвы верности государству, утверждая, что все это — идолопоклонничество. Были также и ура-патриоты, которые были оскорблены этим и при первом удобном случае предприняли против таких сект самые строгие меры.

Исцелившаяся смертельная рана одной из голов может относиться к Нерону. Фактически из двенадцати римских императоров (считая и Юлия Цезаря), которые правили до того времени, когда было написано Откровение, не менее шести погибли от убийств или самоубийств: Юлий Цезарь, Калигула, Нерон, Гальба, Отон и Вителий. Клавдий, возможно, был отравлен, участь Домициана — быть убитым. (Только Август, Тиберий, Веспасиан и Тит, несомненно, умерли от естественных причин.)

Как бы то ни было, именно смерть Нерона была для христиан наиболее важной, по крайней мере до времени правления Домициана. Его самоубийство было аллегорически отмечено на звере. Тот факт, что Римская империя выжила и ею правили новые императоры, показан тем, что рана исцелилась.

Зверь, представляющий Римскую империю, изображен как существо, которому поклоняются все люди, кроме праведников. Тем, кто поклонялись, позволяли жить в мире и безопасности; те, кто отказался поклоняться (христиане), подвергались преследованиям. Так же как Бог отметил печатью праведников, которые принадлежали ему, так и зверь (Римская империя) отметил печатью тех, кто предавался поклонению императору и поэтому принадлежали ему:

Откр., 13: 15–17. И дано ему было вложить дух в образ зверя, чтобы образ зверя и говорил и действовал так, чтобы убиваем был всякий, кто не будет поклоняться образу зверя. И он сделает то, что всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам, положено будет начертание на правую руку их или на чело их, и что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя зверя, или число имени его.

Число зверя

Даже Римская империя — это своего рода абстракция, и автор Откровения нацеливается на какого-то конкретного человека, которого он отказывается называть, возможно, потому, что если бы он сделал так, то его бы обвинили в измене и наказали бы смертной казнью. Осторожно он идентифицирует человека так, что его более хорошо осведомленные читатели точно узнают, кого он имеет в виду, и, тем не менее, закон при этом не может его затронуть:

Откр., 13: 18. Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть.

Чтобы понять это, мы должны осознать, что вплоть до Средневековья для обозначения чисел было принято использовать буквы алфавита. Иудеи, греки и римляне — все поступали так. Наиболее известны нам римские цифры, где I = 1, V = 5, X = 10, L = 50, С = 100, D = 500 и М = 1000. Из этого следует, что слова, составленные из этих букв, также имеют своего рода числовое значение. Например, если человека называют Dill McDix, то каждую букву можно приравнять к числу, сложить все числа, и в итоге получится 2212.

Это трудно сделать с английскими словами, так как только несколько букв латинского алфавита имеют числовые значения. Однако в греческом и еврейском языках каждая буква имеет числовое значение. Естественно, все греческие или еврейские слова имеют числовое значение.

Еврейские мистики в греческий и римский исторические периоды предполагали, что боговдохновенные слова Библии имели значение в числовой форме так же, как и в буквальном смысле, и много времени тратили на анализ таких чисел. Такая форма спекуляций была названа «гематрия», от искаженного греческого «геометрия».

«Число Зверя» — это пример такой гематрии, единственный значительный пример в Библии. Комментаторы рассматривали фактически каждого возможного кандидата на этого зверя, и чаще всего упоминается Нерон. Если его имя написать на греческом — Neron, и если добавить его титул Caesar (кесарь), и если «кесарь Нерон» написать еврейскими буквами, то полное числовое значение действительно получится 666. Если не учитывать последнее «п», то общая сумма — 616, и в некоторых старых рукописях Откровения записано число зверя как 616, а не 666.

И тем не менее, Нерон, по-видимому, плохой кандидат, если книга была написана в 95 г. Он был мертв уже четверть века, и его смерть не приносила никаких больших изменений. В том году на престол взошел Веспасиан, он и его сын Тит дали Риму десяток лет умелого и гуманного правления.

Однако в то время, когда писалось Откровение, на престоле был младший сын Веспасиана Домициан, с ожесточением преследовавший христиан. Было бы естественно кратко упомянуть о жизни преследовавшего императора, и, возможно, существует некоторый способ, с помощью которого имя и титул Домициана можно было бы написать так, чтобы сумма составила 666. Может быть и так, что он носил какое-нибудь прозвище, обычно используемое христианами, с полным числовым значением 666. Число 666 имеет свое собственное мистическое значение, поскольку оно трижды теряет мистическое совершенство числа 7. По этой причине число 666 было верхом несовершенства и вполне подходящим для того, чтобы символизировать Антихриста.

Армагеддон

Против великого города, управляемого зверем и его армией людей, носящих его знак, были небесные воинства и 144 000 праведников, носящих печать Бога. Победа добра несомненна, и на небе звучит торжествующая песнь:

Откр., 14: 8. …пал, пал Вавилон, город великий…

Под Вавилоном подразумевается, конечно, Рим; и Рим должен быть разрушен. Однако это разрушение возвещается посредством третьего из семи множеств деяний разрушения. Семь чаш с бедствиями вылиты на землю, каждая давала свое собственное ужасное разрушение.

Когда таким образом безжалостно наказываются воинства зверя, возникает сцена последнего сражения между добром и злом:

Откр., 16: 16. И он собрал их на место, называемое по-Еврейски Армагеддон.

Армагеддон — более правильно «Гар-Магедон» или «гора Мегиддона». Мегиддо — это город, расположенный прямо к югу от реки Кишон и в 55 милях к северу от Иерусалима, и он действительно был местом двух важных сражений. Первое произошло в XV в. до н. э., когда великий египетский фараон Тутмос III победил там лигу хананейских городов. Однако это было за много столетий до того, как израильтяне вошли в Ханаан, и находилось вне их исторического горизонта.

Примерно через девять столетий после победы Тутмоса, в 608 г. до н. э., при Мегиддо произошло сражение, которое было важным с точки зрения еврейского самосознания. Это было сражение между иудейским царем Иосией и египетским фараоном Нехо.

4 Цар., 23: 29. …пошел фараон Нехао, царь Египетский, против царя Ассирийского на реку Евфрат. И вышел царь Иосия навстречу ему у и тот умертвил его в Мегиддоне, когда увидел его.

Смерть великого царя-реформатора сделала Мегиддо местом, которое символизировало бедствия и несчастья. Полное уничтожение там воинств зла уравновесило бы более раннее уничтожение добра в лице Иосии.

Вавилон

Приближение к концу света снова прерывается еще одним видением. Один из ангелов говорит:

Откр., 17: 1…подойди, я покажу тебе суд над великою блудницею, сидящею на водах многих…

Откр., 17: 3–5. И повел меня в духе в пустыню; и я увидел жену, сидящую на звере багряном, преисполненном именами богохульными, с семью головами и десятью рогами. И жена облечена была в порфиру и багряницу, украшена золотом, драгоценными камнями и жемчугом, и держала золотую чашу в руке своей, наполненную мерзостями и нечистотою блудодейства ее; и на челе ее написано имя: тайна, Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным.

Снова Вавилон символизирует Рим во всей его роскоши и силе. «Воды многие», на которых сидит женщина, заимствованы из описания в Ветхом Завете настоящего Вавилона, который был город каналов. Так, Иеремия говорит:

Иер., 51: 12–13. Против стен Вавилона поднимите знамя… О, ты, живущий при водах великих…

Автор Откровения, не в силах противиться цитате из Ветхого Завета, должен теперь дать этому иное толкование, и он делает это довольно нелепо:

Откр., 17: 15. И говорит мне: воды, которые ты видел, где сидит блудница, суть люди и народы, и племена и языки.

Наконец, семь голов зверя объясняются таким образом, что уже безошибочно определяет настоящий «Вавилон»:

Откр., 17: 9. …Семь голов суть семь гор, на которых сидит жена…

Далее продолжается истолкование:

Откр., 17: 10–11. И семь царей, из которых пять пали, один есть, а другой еще не пришел, и когда придет, не долго ему быть. И зверь, который был и которого нет, есть восьмый…

По-видимому, нет никакого способа ясно расшифровать этот отрывок в свете царствования Домициана, но с ним можно разобраться, если это было сказано в период царствования Нерона или сразу после него. Возможно, автор Откровения использует здесь отрывок из более раннего апокалипсиса, который действительно был подготовлен во время Нерона, и сделал это, не изменив его образы.

Если мы вернемся ко времени Нерона, мы обнаружим, что это — шестой император (если первым считать Юлия Цезаря). В описанном случае пять императоров «пали», а «один есть» (Нерон). Седьмой, который «еще не пришел», — это Гальба, который недолго правил после смерти Нерона и затем был убит преторианской охраной, что вызвало короткий период анархии, пока на престол не взошел Веспасиан.

В течение этого периода среди простых людей империи было широко распространено предположение, что в действительности Нерон не умер, а спасся бегством и вернулся. В том году появилось несколько «лже-Неронов», которые пытались воспользоваться этой верой.

Таким образом, с точки зрения более раннего апокалипсиса Нерон был зверем, «который был и которого нет». Когда он вернется, то будет восьмым императором.

Но Вавилон (Рим) должен пасть. Происходит последнее сражение добра и зла (возможно, в Армагеддоне):

Откр., 19: 20–21. И схвачен был зверь и с ним лжепророк, производивший чудеса пред ним, которыми он обольстил принявших начертание зверя и поклоняющихся его изображению: оба живые брошены в озеро огненное, горящее серою; а прочие убиты мечом…

Гог и Магог

Теперь после длинного ряда предзнаменований, видений, бедствий и символов приходит конец истории и начинается мессианский век. Однако даже это не становится по-настоящему вечным.

Откр., 20: 1–3. И увидел я Ангела, сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей. Он взял дракона, змия древнего, который есть диавол и сатана, и сковал его на тысячу лет, и низверг его в бездну, и заключил его, и положил над ним печать, дабы не прельщал уже народы, доколе не окончится тысяча лет; после же сего ему должно быть освобожденным на малое время.

Почему же после этой «тысячи лет» должны последовать еще один переворот и разочаровывающее второе сражение добра и зла?

Здесь может присутствовать некая мистическая симметрия. Согласно первой главе Бытия, Земля была создана в течение шести дней, после чего был седьмой день покоя. Но для Бога день подобен тысяче лет. В таком случае возможно, что продолжительность жизни Земли аналогична неделе творения, в которой каждый день соответствует тысячелетию.

Сначала Земля испытавает шесть тысячелетий работы, борьбы, зла и греха, которые соответствуют каждому из шести дней творения. Затем в седьмой день покоя Земля проводит одно тысячелетие при Мессии. Только после того, когда завершается тысячелетие Субботы, мир действительно может прийти к концу:

Откр., 20: 7–8. …сатана будет освобожден из темницы своей и выйдет обольщать народы, находящиеся на четырех углах земли, Гога и Магога, и собирать их на брань…

Это — отзвук апокалиптического видения последнего сражения у Иезекииля:

Иез., 38: 2. Сын человеческий! обрати лице твое к Гогу в земле Магог…

Силы зла снова побеждены и уничтожены, и теперь, наконец, все заканчивается, даже тысячелетие Субботы, и наконец приходит день суда:

Откр., 20: 12. И увидел я мертвых, малых и великих, стоящих пред Богом, и Книги раскрыты были, и иная Книга раскрыта, которая есть Книга Жизни; и судимы были мертвые по написанному в Книгах, сообразно с делами своими.

Иерусалим

Второе совершенное творение теперь заменяет собой старое несовершенное:

Откр., 21: 1–2. И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет. И я, Иоанн, увидел святый город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста, украшенная для мужа своего.

Новый Иерусалим полон торжествующей символики числа 12 как в его старых, так и новых значениях:

Откр., 21: 10. …святый Иерусалим…

Откр., 21: 12. Он имеет большую и высокую стену, имеет двенадцать ворот и на них двенадцать Ангелов; на воротах написаны имена двенадцати колен сынов Израилевых…

Откр., 21: 14. Стена города имеет двенадцать оснований, и на них имена двенадцати Апостолов Агнца.

И когда завершается описание города, выполненное в самых ярких выражениях, автор книги передает слова ангела, чтобы многозначительно напомнить читателю, что все, что предсказано, должно вскоре произойти:

Откр., 22: 6. …сии слова верны и истинны; и Господь Бог святых пророков послал Ангела Своего показать рабам Своим то, чему надлежит быть вскоре.

Откр., 22: 7. Се, гряду скоро…

И с этой уверенностью — все еще не исполнившейся и через две тысячи лет — Новый Завет заканчивается.

ИНТЕРЕСНЫЕ ДАТЫ В БИБЛЕЙСКОЙ ИСТОРИИ

(Ветхий и Новый Заветы)

Примечание: многие приведенные в этом списке даты приблизительны или спорны.

гг. до н. э.

8500 Первые города на Ближнем Востоке.

5000 Уже существует Иерихон.

4004 Дата сотворения мира, согласно епископу Ашеру.

3761 Традиционная иудейская дата сотворения мира.

3600 Уже существуют шумерские города-государства.

3100 Египет объединился под единым началом, основывается 1-я династия.

3000 Хананеяне входят в Ханаан.

2700 Появляются ассирийские города.

2570 В Египте построена Великая пирамида.

2500 Бронзовый век достигает Ханаана.

2264 Саргон основывает Аккадскую империю.

2050 Египтом правит 11-я династия; Уром правит 3-я династия.

2000 Начало эпохи патриархов в Ханаане (Авраам).

1971 Египтом правит Сесострис I.

1900 Вавилон начинает доминировать в районе долины рек Тигра и Евфрата; упадок шумерских городов-государств.

1730 В Египет вторглись гиксосы.

1700 Вавилоном правит Хаммурапи.

1650 Израильтяне в Египте (Иаков, Иосиф).

1570 Гиксосы изгнаны из Египта.

1500 Ассирия становится независимым царством.

1490 Египтом правит Тутмос III.

1479 Тутмос III побеждает хананеян в Мегиддо.

1475 Процветание царства Митанни.

1450 Колонисты из Сидона основывают Тир.

1400 Микенские греки на вершине власти.

1397 Аменхотеп III правит Египтом, который находится на вершине своего процветания.

1390 Хетты на вершине власти.

1370 Египтом правит Эхнатон; он пытается провести монотеистическую реформу; египетская власть начинает ослабевать; основываются царства Моав, Аммон и Эдом.

1290 Египтом правит Рамзее II; угнетение израильтян.

1275 Ассирия завоевывает царство Митанни, поскольку Ассирия вступает в первый период своей силы.

1250 Ассирией правит Салманасар I.

1235 Ассирией правит Тукултининурта I [Нимрод].

1223 Египтом правит Мернептах; Древний мир потрясает Великое переселение народов.

1211 Смерть Мернептаха; возможно, время Исхода (Моисей).

1200 Уничтожено Хеттское царство. Колонисты из Тира основывают Фарсис.

1190 Рамзее III правит Египтом и наносит поражение филистимлянам.

1184 Троянская война.

1170 Израильтяне вторгаются в Ханаан; филистимляне заселяют побережье (Иисус Навин).

1150 Варак и Девора побеждают Сисеру; период Судей.

1116 Ассирией правит Тиглатпаласар I.

1100 Гедеон побеждает мидян; греки начинают заселять побережье Малой Азии.

1093 Смерть Тиглатпаласара I; Ассирия в упадке.

1080 Филистимляне побеждают израильтян в Афеке; разрушен Силом (Шило).

1040 Самуил судит колена.

1028 Израилем правит Савл.

1013 Филистимляне побеждают израильтян на горе Гильбоа; Савл и Ионафан убиты; Давид правит Иудеей.

1006 Давид правит объединенным государством Иудея-Израиль.

1000 Давид основывается в Иерусалиме; арамеи начинают проникать в Сирию.

980 Империя Давида в расцвете славы.

973 Смерть Давида; объединенным государством Иудея-Израиль правит Соломон.

969 Тиром правит Хирам.

962 Соломон завершает строительство Храма.

950 Разон основывает царство Дамаск (Сирия).

933 Смерть Соломона; распад Иудеи-Израиля; Иеровоам I правит Израилем; Ровоам правит Иудеей.

928 Шешонк Египетский разграбил Иерусалим.

917 Иудеей правит Авия.

915 Иудеей правит Аса.

912 Израилем правит Нават.

911 Вааса свергает Навата, захватывает власть над Израилем.

888 Ила правит Израилем; его свергает Замврий.

887 Амврий правит Израилем; основывает Самарию.

883 Ашшурнасирпол правит Ассирией, которая переживает при нем возрождение.

880 Амврий побеждает Моава.

875 Ахав правит Израилем; Иосафат правит Иудеей; жизнь Илии.

859 Ассирией правит Салманасар III.

858 Ахав воюет с сирийцами.

854 В Каркаре сирийско-израильская коалиция отражает натиск Ассирии.

853 Сражение за Рамоаф Галаадский; смерть Ахава; Израилем правит Ахаз.

852 Иегорам правит Израилем; жизнь Елисея.

851 Иегорам (Иудейский) правит Иудеей; документ J в письменной форме.

850 Меша в Моаве получает независимость.

844 Ахаз правит Иудеей.

843 Иегу успешно совершает переворот и правит Израилем; в Иудее власть узурпирует Аталия; Ахазия правит Сирией и приводит ее к вершине ее власти.

842 Иегу платит дань Ассирии.

837 Иоас правит Иудеей.

824 Смерть Салманасара III в Ассирии, которая вступает в еще один период упадка.

816 Иоахаз правит Израилем.

814 Колонисты из Тира основывают Карфаген.

800 Иоас (Израильский) правит Израилем; смерть Елисея.

797 Иудеей правит Амасия.

785 Израилем правит Иеровоам II; Израиль на вершине своей власти.

780 Азария (Уззия) правит Иудеей; Иудея на вершине своей власти.

760 Амос пророчествует.

753 Основание Рима.

750 Осия пророчествует; документ Е в письменной форме.

745 Тиглатпаласар III правит Ассирией; возрождение ее силы.

744 Смерть Иеровоама II; в Израиле нарастают беспорядки.

743 Тиглатпаласар III завоевывает Урарту (Арарат).

740 Иоафам правит Иудеей; Исайя начинает пророчествовать.

738 Пекахия правит Израилем, который является теперь придатком Ассирии.

737 Израилем правит Пеках.

736 Иудеей правит Ахаз.

734 Пеках стремится к тому, чтобы создать коалицию против Ассирии; нападение на Иудею.

732 Израилем правит Осия; Тиглатпаласар III захватывает Дамаск и уничтожает Сирийское царство.

730 Михей пророчествует.

726 Ассирией правит Салманасар V.

725 Салманасар V осаждает Самарию.

722 Саргон II узурпирует престол в Ассирии и захватывает Самарию; израильтян уводят в плен; северное царство исчезает.

720 Иудеей правит Езекия.

705 Синахериб правит Ассирией, делает Ниневию своей столицей.

703 Вавилон при Мардук-анла-иддине (Меродахбалодан) восстает против Ассирии.

701 Синахериб осаждает Иерусалим.

700 Дейок основывает Мидийское царство.

693 Манассия правит Иудеей, которая является теперь придатком Ассирии.

681 Смерть Синахериба; Асархаддон правит Ассирией и приводит ее к вершине власти.

671 Асархаддон вторгается в Египет и воцаряется в нем.

668 Ашшурбанипал правит Ассирией; строит библиотеку в Ниневии.

663 Ашшурбанипал разграбил древнеегипетскую столицу Фивы.

652 Псамметих I правит Египтом, который является теперь свободным от Ассирии.

640 Ашшурбанипал побеждает и уничтожает Элам.

638 Иосия правит Иудеей.

631 Колонисты из Греции основывают Киринею.

630 Софония пророчествует.

626 Иеремия начинает пророчествовать.

625 Смерть Ашшурбанипала; в Ассирии беспорядки, а Набопаласар захватывает власть в Вавилонии.

620 Открытие Книги Второзакония в Храме, после чего в Иудее происходит яхвистская реформа; зарождение греческой философии в Милете.

615 Наума пророчествует.

612 Набопаласар захватывает Ниневию; последние ассирийские сопротивления в Харане.

610 Фараон Нехо правит Египтом.

608 Нехо побеждает Иудею в Мегиддо; гибель Иосии, Иоаким правит Иудеей; Иеремия произносит храмовую проповедь.

605 Вавилоняне побеждают Нехо при Кархемише; смерть Набопаласара; Навуходоносор правит Вавилонией и сокрушает последнюю ассирийскую цитадель; Аввакум пророчествует.

597 Иудейское восстание, подавленное Навуходоносором; первый Вавилонский плен; Седекия правит Иудеей.

593 Иезекииль начинает пророчествовать в плену; Псамметих II правит Египтом и размещает еврейский гарнизон в Элефантине; Астиаг правит Мидией.

588 Фараон Хофра правит Египтом.

587 Седекия восстает против Навуходоносора.

586 Навуходоносор захватывает Иерусалим и уничтожает Храм; второй Вавилонский плен; династия Давида заканчивается; гибель Гедалии; написана Книга Плач Иеремии.

585 Навуходоносор осаждает Тир.

573 Навуходоносор снимает осаду с Тира.

569 Яхмос правит Египтом.

568 Навуходоносор неудачно вторгается в Египет.

562 Смерть Навуходоносора; Вавилонией правит Амель-Мардук; еврейские книжники объединяют в Вавилоне различные документы, на основе которых создают исторические книги Ветхого Завета.

560 Гибель Амель-Мардука; Вавилонией правит Нергальшарусур; Крез правит Лидией, которая находится в расцвете силы.

556 Набонид правит Вавилонией; его сын Валтасар является его соправителем.

550 В Мидии Кир свергает Астиага; основывает Персидскую империю.

546 Кир завоевывает Лидию; уничтожает Лидийское царство.

540 Второ-Исайя пророчествует.

538 Кир захватывает Вавилон и уничтожает Вавилонское царство; иудеям разрешают вернуться в Иудею, и туда возвращается их первая партия под руководством Шешбацара.

530 Смерть Кира; Камбис правит Персией.

525 Камбис вторгается в Египет и завоевывает его.

521 Дарий I правит Персией.

520 Пророчества Аггея и Захарии; Зоровавель руководит вернувшимися евреями.

516 Освящение Второго храма.

509 Рим смещает с трона последнего царя; основание Республики.

500 Авдий пророчествует; греческие города Малой Азии восстают против Персии.

490 Поход персов, которые терпят поражение при Марафоне от Афин.

486 Смерть Дария I; Персией правит Ксеркс I.

480 Поход персов, которые терпят поражение при Саламине от объединенной Греции.

465 Гибель Ксеркса I; Персией правит Артаксеркс I.

460 Малахия пророчествует.

459 Ездра в Иерусалиме; исторические книги приобретают окончательную форму.

450 Написана Книга Руфь; Третье-Исайя пророчествует.

440 Неемия в Иерусалиме.

437 Завершено строение стен Иерусалима.

407 Еврейский храм в Элефантине разрушен Египтом.

400 Написаны Книги Паралипоменон, Ездры и Неемии; Иоиль пророчествует.

300 Написаны Книги Песнь песней и Ионы.

275 Написана апокалиптическая часть Книги пророка Захарии.

250 Написана Книга Екклесиаст; Книга Притч получает окончательную форму; в Александрии готовится перевод Септуагинта.

165 Написана Книга пророка Даниила.

150 Написана Книга Эсфирь; Книга Псалмов обретает настоящую форму.

147 Парфяне захватывают Вавилонию.

146 Рим аннексирует Македонию; разграбление Коринфа.

145 Смерть Александра Баласа и Птолемея VI; Деметрий II правит Селевкидской империей. Появляются фарисеи и саддукеи как отдельные партии.

143 Антиох VI правит Селевкидской империей.

142 Смерть Ионафана; его брат Симон правит независимой Иудеей.

141 Иерусалим покидают последние селевкидские воины.

139 Парфяне захватывают Деметрия II в плен.

138 Антиох VII правит Селевкидской империей; Аттал III правит Пергамом.

134 Убийство Симона Иудейского; Иудеей правит Иоанн Гиркан.

133 Антиох VII временно захватывает Иерусалим. Рим аннексирует Пергам и делает его своей азиатской провинцией.

129 Иоанн Гиркан завовевывает Моав и Самарию; разрушает Самаритянский храм. Антиох VII погибает в сражении против парфян; Деметрий II освобожден и снова правит Селевкидской империей.

125 Антиох VIII правит Селевкидской империей.

104 Смерть Иоанна Гиркана; Аристобул правит Иудеей и принимает титул царя.

103 Александр Ианней правит Иудеей; расцвет Маккавейского царства; фарисеи в оппозиции.

100 Книга Юбилеев, молитва Манассии, Завет двенадцати патриархов, Книга Еноха, написана Первая книга Маккавеев.

86 Римская армия разоряет Афины.

84 Римская армия разоряет Эфес.

79 Смерть Александра Ианнея; гражданская война в Иудее; первосвященник Иоанн Гиркан II.

75 Написана Книга Премудрости Соломона.

67 Иудеей реально правит Антипатр Идумейский; Рим захватывает Крит и Киринею.

65 Рим захватывает Вифинию в Малой Азии.

64 Рим захватывает оставшуюся часть Селевкидской империи.

63 Рим (Помпей) берет штурмом Иерусалим; Маккавейское царство приходит к концу.

58 Рим захватывает Кипр.

53 Римское войско под предводительством Красса терпит поражение от парфян при Каррах.

48 Юлий Цезарь побеждает Помпея и правит Римом. Соломон пишет псалмы.

44 Убийство Юлия Цезаря.

42 Октавиан и Марк Антоний наносят поражение убийцам Цезаря в Филиппах.

40 Парфяне захватывают Иудею; первосвященник Антигон Маттафия.

37 Ирод Великий захватывают Иерусалим и женится на Мариам Маккавейской; первосвященник Аристобул III.

35 Ирод казнит Аристобула III, последнего из маккавейских первосвященников.

30 Октавиан наносит поражение Марку Антонию и Клеопатре в Акции; Октавиан правит Римом.

27 Октавиан принимает титул Август; это знаменует собой начало Римской империи.

25 Рим захватывает Памфилию, Писидию, Ликаонию и Галатию в Малой Азии.

23 Ирод казнит Мариам.

20 Ирод начинает восстанавливать Храм; Гиллель возглавляет фарисеев.

7 Ирод приказывает казнить своих сыновей от Мариам.

4 Рождение Иисуса. Смерть Ирода Великого; Ирод Архелай правит Иудеей; Ирод Антипа правит Галилеей; Ирод Филипп правит Итуреей.

гг. н. э.

1 Ирод Филипп строит Вифсаиду.

6 Ирод Архелай свергнут; Иудея становится прокураторской провинцией со столицей в Кесарии и Капонием в качестве прокуратора. Первосвященник Анна.

7 Перепись в Иудее, с последовавшими беспорядками.

10 Рождение Савла [Павла]; написано «Успение Моисея».

14 Смерть Августа; Тиберий становится римским императором; Валерий Грат становится прокуратором Иудеи и свергает Анну.

18 Первосвященник Иосиф Каиафа; Рим присоединяет Каппадокию в Малой Азии.

20 Ирод Антипа основывает Тиберию.

26 Понтий Пилат становится прокуратором Иудеи.

27 Ирод Антипа женится на Иродиаде; Иоанн Креститель начинает проповедовать.

29 Иоанн Креститель помещен в тюрьму и казнен; распятие Иисуса.

30 Апостолы говорят на разных языках в Пятидесятницу.

34 Стефана до смерти побивают камнями; Савл [Павел] преследует христиан; смерть Ирода Филиппа.

35 Понтий Пилат устраивает резню самаритян на горе Гаризим.

36 Заканчивается срок службы Понтия Пилата как прокуратора Иудеи; прокуратор Марцелл. Каиафа смещен с должности первосвященника; первосвященник Ионафан.

37 Обращение Савла [Павла] в христианство. Смерть Тиберия; Калигула становится римским императором; первосвященник Феофил.

39 Савл [Павел] сбегает из Дамаска и впервые появляется в Иерусалиме как христианин. Ирод Антипа свергнут. Калигула пытается установить поклонение себе в Храме.

41 Убийство Калигулы; римским императором становится Клавдий. Ирод Агриппа I объединяет всю Иудею; смерть Филона Александрийского.

43 Иаков, сын Зеведея, казнен; Петр заключен в тюрьму. Церковь в Антиохии процветает; последователи Иисуса впервые называют себя христианами; Савл [Павел] посещает Иерусалим во время голода; Рим присоединяет Ликию в Малой Азии.

44 Смерть Ирода Агриппы I. Иудея снова становится прокураторской провинцией; прокуратор Куспий Фад.

45 Савл [Павел] совершает первую миссионерскую поездку.

46 Тиберий Александр становится прокуратором Иудеи.

48 Иерусалимский совет; Вентидий Куман становится прокуратором Иудеи.

49 Клавдий временно выселяет иудеев из Рима; Павел совершает вторую миссионерскую поездку.

50 Павел в Европе; пишет Послания фессалоникийцам.

52 Смерть фарисея Гамалиила; Павел перед прокуратором Ахаии Гал ионом; Антоний Феликс становится прокуратором Иудеи.

53 Ирод Агриппа II правит Галилеей; в Эфесе появляется Аполлос.

54 Павел совершает третью миссионерскую поездку. Смерть Клавдия; римским императором становится Нерон.

55 Павел пишет Послание к галатам; его заключают в тюрьму в Кесарии.

56 Павел пишет Послания к коринфянам.

58 Павел пишет Послание к римлянам; его арестовывают в Иерусалиме.

59 Суд Павла перед Феликсом.

61 Порций Фест становится прокуратором Иудеи. Павел проповедует перед Иродом Агриппой II.

62 Павел заключен в тюрьму в Риме; он пишет Послания к эфесянам, филиппийцам, колоссянам и Филимону. Первосвященник Анна приказывает побить камнями Иакова, брата Иисуса; Луций Альбин становится прокуратором Иудеи и смещает Анну.

63 Рим присоединяет Понт в Малой Азии.

64 Большой пожар в Риме; Нерон преследует христиан; казнь Петра и Павла (согласно одной версии, Павла отпустили). Прокуратором Иудеи становится Гессий Флор.

65 Павел пишет Первое послание к Тимофею и Послание к Титу.

66 В Иудее и Александрии вспыхивает иудейское восстание; Веспасиан и его сын Тит ведут римские армии в Иудею.

67 Павел пишет Второе послание к Тимофею; казнь Павла; Веспасиан побеждает Галилею, и историк Иосиф взят в плен.

68 Нерон совершает самоубийство; Гальба становится римским императором.

69 Отон и Вителий ненадолго становятся римскими императорами; римским императором становится Веспасиан.

70 Тит захватывает Иерусалим, уничтожает Храм; написано Евангелие от Марка.

71 Веспасиан и Тит празднуют общий триумф в Риме; Тит построил в Риме арку.

75 Написано Евангелие от Матфея.

79 Смерть Веспасиана; Тит становится римским императором.

80 Написаны Евангелие от Луки и Деяния апостолов; написано Послание к евреям.

81 Смерть Тита; Домициан становится римским императором.

90 Домициан начинает преследования христиан; написаны Послания Иакова, Петра, Иоанна и Иуды; еврейские раввины собираются в Иамнии, чтобы установить Еврейский канон.

95 Написаны Откровение и Третья книга Ездры.

96 Убийство Домициана; римским императором становится Нерва.

98 Смерть Нервы; римским императором становится Траян. Римская империя достигает вершины своей славы.

100 Написано Евангелие от Иоанна. Послание Варуха, Послание Иеремии и мученическая смерть Исайи. Смерть Ирода Агриппы II.

115 Восстание иудеев в Киринее и его подавление.

117 Смерть Траяна; Адриан становится римским императором.

132 Восстание евреев в Иудее.

135 Последняя еврейская цитадель сокрушена, и история евреев как народа прерывается на восемнадцать столетий; Иерусалим переименован в Элия-Капитолина, и на месте Храма построено святилище Юпитеру.

150 Написаны первые две главы Третьей книги Ездры.

226 Конец Парфянского царства. Династия Сассанидов основывает новую Персидскую империю.

235 Убийство римского императора Александра Севера. Римская империя погружается в анархию.

240 Шапур I правит Персией.

259 Шапур I захватывает во время сражения римского императора Валериана.

260 Египет охватывает голод; написаны последние две главы Третьей книги Ездры.

268 Римская империя при Клавдии II начинает восстановление.

284 Римским императором становится Диоклетиан; он реорганизует Римскую империю.

303 Римским императором становится Константин I; он начинает процесс христианизации империи.

400 Святой Иероним завершает Вульгату (латинский перевод Библии).

Примечания

1

«…Седьмой день недели, посвященный воспоминанию этого божественного покоя, сохранил за собой у евреев название субботы (у нас же значение этого дня перешло на воскресенье, причем заменено и самое содержание воспоминания)» (Толковая Библия, или Комментарий на все книги Св. Писания Ветхого и Нового Завета / Под ред. А.П. Лопухина. Т. 1. Пятикнижие Моисеево. Пг, 1904; Бытие, примеч. к главе 2: 2).

2

«…Библия знает две страны с этим именем: одну — хамитскую… в северо-восточном углу Египта (Быт., 10: 7), другую — семитскую, расположенную на северо-западе от Месопотамии, иначе называвшуюся также Иектанидой (Быт., 10: 29; Быт., 25: 18; 1 Цар., 15: 7)…Здесь речь идет, именно, об этой последней, семитской Хавиле, тем более, что с этим совпадают и данные [клинописных текстов, открывшие] созвучное библейскому наименование «песчаной земли» Ардел-Хавилот, или Халат, лежащей по соседству с Персидским заливом» (Толковая Библия. Т. 1. Бытие. Примеч. к главе 2: 10–12).

3

«В еврейском подлиннике страна эта называется «землей Куш», то есть местожительством кушитов, потомков младшего сына Хамова Куша или Хуса (Быт., 10: 5–8). LXX перевели это словом «Эфиопия», чем подали многим повод искать самую страну в северо-восточном углу Африки, по соседству с Гислом, куда, действительно, впоследствии и переселились хамиты… Но первоначальной родиной этих кушитов, по свидетельству генеалогической таблицы Библии (Быт., 10: 6—10) и памятников клинообразной литературы (Kas-dim), был восточный берег нижнего течения Тигра и северо-восточный угол Персидского залива, именно та самая долина Сеннаар, в которой, по сказанию Библии, осели потомки разных народностей, оставшихся после вавилонского столпотворения… они и образовали особую народность, известную в… клинообразных текстах под именем Kassu, что очень созвучно с библейским «Куш». «Если же Куш — то же, что Kassu, — говорит профессор Делич, — то и Тихон представляется возможным отождествить с Гуханом, месопотамским рукавом Евфрата» (Толковая Библия. Т. 1. Бытие. Примеч. к главе 2: 11).

4

«Самое имя «Нимрод»… означает «бунтовщик, мятежник, возмутитель» (от евр. глагола «marad» — огорчать, досаждать, восставать, возмущаться)…» (Толковая Библия. Т. 1. Бытие. Примеч. к главе 10: 8).

5

По современным данным — ок. 2550 г. до н. э.

6

Агаде — Аккад, город, от имени которого пошло название всего государства Аккад, древней страны в Ираке.

7

На судне «Мейфлауэр» в Америку прибыли первые поселенцы из Англии.

8

«…Вслед за И. Флавием здесь разумеют население малоазиатской провинции Лидии… Но ввиду того, что в классическую эпоху население Лидии было скорее арийского, чем семитского происхождения, ученые предполагают, что семиты населяли эту провинцию лишь в глубокой древности, но что впоследствии они уступили ее арийцам. Эта постепенная замена одного населения Другим происходила главным образом в эпоху ассирийских царей…» (Толковая Библия. Т. 1. Бытие. Примеч. к главе 10: 22).

9

«…Основываясь на клинообразных надписях… полагают, что это имя означает народ, «сопредельный с халдеями» (arp-kasad), и местожительство его [Арпаксада] указывают в южной, приморской части долины Евфрата, главной резиденцией которой был г. Ур Халдейский, современный Мугейр» (Толковая Библия. Т. 1. Бытие. Примеч. к главе 10: 22).

10

«Границами [Ханаана] на севере служили горы Ливанские, на юге — Аравийские степи, с востока — пустыня Сирийская и с запада — Средиземное Море» (Толковая Библия. Т. 1. Бытие. Примеч. к главе 12: 5).

11

По современным данным, Аменемхет I правил в период ок. 1937–1908 гг. до н. э.

12

По современным данным, Сенусерт I правил в период ок. 1918–1875 гг. До н. э.

13

Тудхалия I — хеттский царь (по современным данным, ок. 1740–1710 гг. до н. э.).

14

«Предпотопное человечество именуется «исполинами»… — «нефилим». Хотя… в Писании этот термин иногда и служит обозначением великанов или гигантов… но основное значение этого корня — «разрушать, ниспровергать», а в форме «ниф» — «заставить падать, соблазнять, развращать». Отсюда, гораздо правильнее будет в этих первобытных «нефилим» видеть не столько людей, отличавшихся необыкновенной физической силой и ростом, сколько лиц, сознательно попиравших всякую правду, и дерзких тиранов» (Толковая Библия. Т. 1. Бытие. Примеч. к главе 6: 4).

15

«В клинообразных надписях ассирийских царей Иерусалим обыкновенно известен под формой «Уру-Салима», что, собственно, значит: город Салим». В Тель-эль-Амарнской переписке палестинских наместников Египта с двором фараонов найдено письмо одного наместника к фараону Аменофису IV, в котором он, между прочим, говорил, что божеством-покровителем вверенного ему города считается Ел-Елион, который называется также и Салимом (Толковая Библия. Т. 1. Бытие. Примеч. к главе 14: 18).

16

«Соответственно обычаю древних восточных владык, которые переименовывали возвышаемых ими слуг… и Бог, возвышая Аврама до завета с Собою, дает ему новое имя, которое к тому же имеет ближайшее отношение и к содержанию самого обетования. Прежнее имя Аврам, что значит «высокий отец», изменяется в новое: «Авраам»… что значит «отец множества», разумеется — множества обещанных ему потомков» (Толковая Библия. Т. 1. Бытие. Примеч. к главе 17: 5).

17

«Иаков предоставляет в собственность [Иосифу] некоторый участок… вероятно, вблизи Сихема […], где Иаковом было куплено поле у Еммора… и где по вступлении евреев в Ханаан был погребен Иосиф…» (Толковая Библия. Т. 1. Бытие. Примеч. к главе 48: 21–22).

18

Тутмос I (Тутмес) — египетский фараон (по современным данным, ок. 1493–1482 гг. до н. э.).

Тутмос III — египетский фараон (по современным данным, ум. в 1426 г. до н. э.).

19

Аменхотеп III — египетский фараон (по современным данным, ок. 1390–1353 гг. до н. э.).

20

Аменхотеп IV (Эхнатон) — египетский фараон (по современным данным, ок. 1365–1348 гг. до н. э.).

21

Эхнатон попытался не только уничтожить в египетских надписях имена богов, но и само понятие «бог», заменив его словом «властитель». Знак бога он заменил знаком, обозначавшим фараона. На завершающем этапе реформы само солнце мыслилось не как бог, а как царь. В мире должны были править только два царя — Солнце-Атон и его сын Эхнатон.

22

Тутанхамон — египетский фараон (по современным данным, ок. 1333–1323 гг. до н. э.).

23

Рамсес II — египетский фараон (по современным данным, ок. 1279–1213 гг. до н. э.).

24

Сенусерт I (Сезострис) — египетский фараон (ок. 1918–1875 гг. до н. э.).

Сенусерт II — египетский фараон (ок. 1844–1837 гг. до н. э.).

Сенусерт III — египетский фараон (ок. 1836–1818 гг. до н. э.).

25

В обнаруженной в Телль-эль-Амарне переписке говорится о завоевателях «Khabin», что означает: «евреи». Однако население Эдома, Моава и Амбона было таким же еврейским, как и население Израиля. (Примеч. авт.)

26

«…Наречение имени египтянкою говорит… что по своему происхождению и оно должно быть египетским. Таковым считают его уже Филон и Иосиф Флавий, причем, по словам последнего, оно образовано из соединения двух египетских слов: «мо» — вода и «исис» — сохраненный… По наиболее достоверному объяснению, первая половина имени Моисей соответствует египетскому «мо» — вода, а вторая… древнеегипетскому глаголу «удша», «удш», значащему «спасаться». Поэтому Моудше, Моиси, или с греческим окончанием Моисис — значит «спасен из воды» (Толковая Библия. Т. 1. Исход. Примеч. к главе 2: 10).

27

В месяце колосьев — примечание к русскому синодальному переводу Библии.

28

«…Они двигались не по направлению к «дороге земли Филистимской» — так называемой дороге «Ай», ведшей из Египта через Палестину в Азию. Эта главная дорога, по которой проходили караваны и военные экспедиции, пролегала почти параллельно средиземноморскому побережью и была самым коротким и лучшим путем, но вместе с тем и самым охраняемым. Целые армии солдат и чиновников на пограничных постах зорко наблюдали за всем движением в обоих направлениях.

Главная дорога была слишком опасной. Поэтому израильтяне направились к югу. Из Пер-Рамсеса на восточном рукаве дельты первая остановка — Сокхоф в Вади-Тумилат…» (Келлер В. Библия как история. М., 1998. С. 137–138).

«Ослабленные продолжительным рабством… евреи не могли выдержать столкновения с ними [филистимлянами]… и потому возвратиться в Египет. Поэтому Господь и не повел их в землю Ханаанскую, в северо-восточном направлении, — через пределы земли Филистимской.

Вместо северо-восточного пути Господь избрал направление к «йам суф», т. е. к Чермному морю». (Толковая Библия. Т. 1. Исход. Примеч. к главе 13: 17–18).

29

«Рефидим — это современный Фейран, который арабы называют «Жемчужиной Синая». Защищенный со всех сторон живописным скальным барьером, этот миниатюрный рай сохранял свой вид неизменным на протяжении тысячелетий… Кочевники… приводили сюда стада на водопой… Он [Питри, сэр Флиндерс, английский археолог] установил, что Фейран является единственным оазисом во всей южной части горного массива» (Келлер В. Библия как история. С. 149–150).

30

«…Слав. — рус. [название] «Левит» показывает, что содержание книги составляют относящиеся к обязанностям священного Левиина колена отправления ветхозаветного культа… Книга Левит имеет почти исключительно законодательное содержание, будучи почти совершенно лишена познавательно-исторического элемента…» (Толковая Библия. Т. 1. Книга Левит. С. 408).

31

В русском синодальном переводе Библии в Книге Левит иногда употребляется слово «ливан» в значении «закваска»: «…пусть принесет пшеничной муки… и положит на нее Ливана» (2: 1), «…и возьмет полную горсть муки с елеем и со всем Ливаном…» (2: 2).

32

«Соблюдение закона об юбилейном годе… не подтверждается ни относительно дальнейшей эпохи истории Израиля, ни для послепленной его истории (по раввинам, после плена юбилейные годы не праздновались, а лишь считались для правильного счета и регулярного празднования годов субботних)» (Толковая Библия. Т. 1. Левит. Примеч. к главе 25: 47–54).

33

Закон об отпущении рабов касался только рабов-евреев, попавших в рабство из-за бедности. Его мотивом служил факт исхода евреев из Египта, в результате чего все евреи — как богатые, так и бедные — стали считаться рабами Господа, а не какого-либо человека. (Примеч. пер.)

34

«…Сущность законов юбилейного года составляет… требование восстановления того порядка вещей, который установлен при разделе земли обетованной израильтянам, т. е. равномерного распределения недвижимой собственности и личной свободы каждого члена теократического общества — порядка, постепенно нарушавшегося под влиянием естественных, общежитейских и других условий» (Толковая Библия. Т. 1. Левит. Примеч. к главе 25: 14–17).

35

«Не следует смешивать пустыню Син (Цин), о которой говорится в данном стихе, с пустыней Син на западном побережье Синайского полуострова (Исх., 16). Пустыня Цин составляет северо-восточную часть пустыни Фаран» (Толковая Библия. Т. 1. Числа. Примеч. к главе 13: 22).

36

«Долина Есхол» означает «Долина винограда»; она расположена к юго-западу от Хеврона и по сей день изобилует виноградниками» (Келлер В. Библия как история. С. 162).

«Долина Есхол названа так, по всей вероятности, по имени своего древнего владельца, союзника Аврамова Ешкола (Быт., 14: 13, 14)…Греко-славянский текст понимает «Есхол» как нарицательное: долина гроздов…» (Толковая Библия. Т. 1. Числа. Примеч. к главе 13: 24).

37

«Кадес — местность вблизи южных границ Ханаана… Полагают, что Кадес прежде назывался Ритмой и получил имя Кадеса (кадешь — святой) впоследствии, в силу того обстоятельства, что здесь долго стоял ковчег завета, и здесь же состоялось грозное решение правды Божией в отношении непокорного народа» (Толковая Библия. Т. I. Числа. Примеч. к главе 13: 27).

38

«Уже в начале XX столетия немецкий ученый X. Грессманн заявил, что библейский «медный змей», по-видимому, был заимствован у мадианитян… Согласно Библии, мадианитяне происходили от жены Авраама Хеттуры (Быт., 25: 2–6); мадиамский священник Рагуил (или Иофор) был тестем и советником Моисея… Именно Рагуилу, по-видимому, израильтяне обязаны этим странным культом медного змея. Весьма впечатляет, что Бенно Ротенберг… Нашел идола в форме медного змея… именно на месте археологических раскопок, где обнаруживались следы деятельности мадианитян. И… на том же месте, где и змейка, было найдено святилище!» (Келлер В. Библия как история. С. 168).

39

Васан (Батанея) — историческая область в Палестине. «Царство Васан простиралось от потока Иавока на севере, вдоль реки Иордана, до горы Ермон…» (Толковая Библия. Т. 1. Числа. Примеч. к главе 21: 33).

40

Галилейское море — евангельское название Тивериадского (Генисаретского) озера в Израиле. (Примеч. пер.)

41

В области к востоку от Иордании в древних могилах обнаружены огромные свинцово-серые надгробные плиты из базальта, примерно тех же размеров, что указаны в библейском стихе. Если метафорически они считались местом последнего упокоения или «одром» правителя или воина, то именно так и могла возникнуть легенда об исполинском росте Ога. (Примеч. авт.)

42

«…Валаам не был обыкновенным языческим волхвом или кудесником. Это была несомненно богато одаренная натура, способная возвышаться до понимания истинного Бога… Он жил и действовал там, откуда вышел некогда Родоначальник еврейского народа Авраам, где по преимуществу поселились потомки Сима, где особенно распространены были науки, исследовавшие движение светил небесных и утверждавшие мысль человека в идее необъятности могущества и премудрости Создателя. В церковных песнопениях Валаам называется звездочетцем (троп, по 3 п. кан. 24 дек.), а волхвы, пришедшие по указанию чудесной звезды поклониться родившемуся в Вифлееме Христу, — учениками Валаама (троп, по 5 п. кан. 22 дек.)» (Толковая Библия. Т. 1. Числа. Примеч. к главе 22: 5).

43

«Высоты Вааловы» считают тождественными с Вамотом («жертвенник Ваала»), находившимся на горной возвышенности близ Дивона» (Толковая Библия. Т. 1. Числа. Примеч. к главе 22: 41).

44

«В 1898 г. ориенталист Шрадер предположил, что образ единорога мог быть подсказан грекам некоторыми персидскими барельефами, изображающими быка в профиль с одним рогом» (Борхес Х.Л. Книга вымышленных существ. 1999. С. 53–54).

45

«Цель воспроизведения [законов] — возобновление в памяти молодого поколения поучительных моментов божественного промышления об избранном народе и данных ему законов… В общем, Второзаконие представляет подробное предсмертное завещание мудрого и опытного вождя, наделенного вдохновением свыше, молодому, неустойчивому еврейскому народу» (Толковая Библия. Т. 1. Второзаконие. С. 594).

46

«Кафтор отождествляется с о. Критом, кафторимы — с его выходцами филистимлянами (Пелешет), поселившимися в юго-западном углу Ханаана и сообщившими свое имя (Палестина) всей стране» (Толковая Библия. Т. 1. Второзаконие. Примеч. к главе 2: 4—23).

47

«Что касается еврейской Библии, то ей чужд как самый отдел «исторических книг», так и греко-славянское и латинское их распределение. Книги Иисуса Навина, Судей и четыре книги Царств причисляются в ней к «пророкам», а Руфь, две книги Паралипоменон, Ездры-Неемии и Есфирь — к отделу «кетубим», — священным писаниям» (Толковая Библия. Т. 2. Исторические книги. С. II).

48

«Возраст древнейших домов Иерихона — около 7000 лет» (Келлер В. Библия как история. С. 181).

49

«Раавь… высказала им побуждение, по которому она не выдала их. Она оказала им милость по тому убеждению, что Господь, Которому они поклоняются, отдаст им ханаанскую землю [ «я знаю, что Господь отдал землю сию вам…» — 2: 9]. Начало этого она уже видит в необычайном страхе и унынии, овладевших жителями этой земли… ее вера имеет тем большую цену, что возникла из тех же известий, которые в других произвели только страх» (Толковая Библия. Т. 2. Книга Иисуса Навина. Примеч. к главе 8—11).

«В последствии времени Раавь вошла в состав израильского народа… Живя среди израильтян, она так сблизилась с ними, что сделалась женою Салмона, князя Иудина колена (Руфь, 4: 20), и матерью Вооза (Мф., 1: 5), которые были предками Давида, а вместе и предками Христа Спасителя. Апостолы относят Раавь к ветхозаветным праведникам, которые спаслись от гибели верою (Евр., 11: 31)… а Отцы и Учителя церкви в лице Хананеянки Раави, уверовавшей в истинного Бога и оставившей прежнюю порочную жизнь, усматривали прообраз Церкви Христовой из язычников…» (Толковая Библия. Т. 2. Книга Иисуса Навина. Примеч. к главе 21–22).

50

«…Стены Иерихона в течение бронзового века отстраивались заново не менее семнадцати раз. Их постоянно разрушали то землетрясения, то эрозия. Не исключено, что эта шаткость иерихонских стен нашла свое отражение в библейском рассказе о том, как сынам Израиля, чтобы завоевать Иерихон, было достаточно всего лишь издать свой боевой клич…» (Келлер В. Библия как история. С. 184).

51

Римляне называли финикийцев «пунами».

52

Мощный флот, тайно построенный карфагенянами, чуть было не истребил все римские корабли.

53

«…Чтобы разрушенные Богом Иерихонские стены остались вековечным памятником совершившегося необычайного события, И. Навин наложил проклятие на того, кто их захотел бы восстановить… И так как проклятие было обращено именно на восстановителя городских стен, а не жилых домов, то поэтому и в ближайшее к данному событию время Иерихон не переставал быть населенным местом Вениаминова колена или городом в общем смысле…» (Толковая Библия. Т. 2. Книга Иисуса Навина. Примеч. к главе 6: 25).

54

«Благодаря археологическим открытиям стало ясно, почему жители Гаваона капитулировали на условиях, не приносящих им чести. Это были купцы, которым торговля была ближе, чем военное ремесло. И кажется, они достигли своей цели, хотя и ценой политической независимости…Гаваон избежал судьбы многих ханаанских городов и продолжал процветать под гегемонией израильтян» (Косидовский 3. Библейские сказания. 1975. С. 222).

55

Мернептах — египетский фараон (по современным данным, ум. ок. 1204 г. до н. э.).

56

«…B Армянских горах жило племя Кизвадай, которое в XIV веке до н. э. научилось выплавлять железо…Кизваданов покорили хетты и, разумеется, вырвали у них тайну плавления железа… В XII веке до н. э. «народы моря» разгромили хеттов и овладели тщательно охраняемой тайной выплавки железа. Это ценнейшее сокровище досталось филистимлянам» (Косидовский 3. Библейские сказания. С. 257).

«Первые мастерские по выплавке железа были построены в Ханаане на территории филистимлян. Секрет выплавки был частью их добычи, захваченной по пути продвижения через Малую Азию, где до 1200 г. до н. э. первыми в мире железоплавильщиками были хетты» (Келлер В. Библия как история. С. 206).

57

Тиглатпаласар I — ассирийский царь (по современным данным, ок. 1115–1077 гг. до н. э.).

58

«Астарта… ханаанское божество, была олицетворением воспринимающей и рождающей силы природы, почему называлась «лицом Ваала»… Соответственно различным обрядам проявления Ваала, отражением которого была Астарта… Астарта представлялась иногда богиней счастья и плодородия… иногда же богиней войны и мщения… Соответственно различным определениям Астарты, народная речь различала многих «Астарт» (Толковая Библия. Т. 2. Книга Судей. Примеч. к главе 2: 10–13).

«В каждой местности [Ханаана] был свой местный бог-покровитель, которого называли Ваалом, то есть «господином». Жители Сихема поклонялись Ваал-Верифу; жители юго-восточного Заиорданья, где жил Рувим, — Ваал-Пеору; на севере, где сел Гад, издавна был культ Ваал-Гермона, которого впоследствии стали звать прямо Ваал-Гад…Местный Ваал — это бог-покровитель только этого места». — «Критика иудейской религии», 1962 (Румянцев Р.В. Пророк Илия. С. 253–254).

59

«Хусарсафем был царем Арама, расположенного в Сирии, поэтому некоторые исследователи выражали сомнение, что он предпринял поход против столь отдаленного от него Южного Ханаана. Вероятно, редакторы Библии совершили ошибку, написав РМ (Арам) вместо ДМ (Эдом). Царство Эдом граничило с Южным Ханааном» (Косидовский 3. Библейские сказания. С. 195).

«Имя этого царя пока не найдено в ассиро-вавилонских надписях. Некоторые… считают его царем Эдома и Хореев, или… царем амореев. Самое имя его, читаемое по-еврейски «Кушан-Ришатаим», во второй части считается гебраизацией слова «risch’a» (= злость), что как бы указывает на особую злость этого царя» (Толковая Библия. Т. 2. Книга Судей. Примеч. к главе 3: 8).

60

Он погиб от обломка жернова, который бросила с башни ему на голову одна женщина.

61

«По мнению [некоторых] исследователей, траурное шествие израильтянок, оплакивающих смерть девушки, на самом деле… заимствованный у ханаанеян обряд в честь богини плодородия Астарты.

Однако ортодоксальные комментаторы Библии никогда не толковали жертву Иеффая в символическом смысле» (Косидовский 3. Библейские сказания. С. 248).

«Многие древние толкователи утверждали, что Иефай… принес свою дочь… во всесожжение. <…> Другие же… полагают, что дочь Иефая осталась в девстве, и была посвящена скинии для некоторого служения…» (Толковая Библия. Т. 2. Книга Судей. Примеч. к главе 12: 34–40).

62

В русском синодальном переводе Библии: Руфь, 1: 1. В те дни, когда управляли судьи…

63

«…Послепленное написание Книги Р. невероятно уже по самому… характеру ее содержания и изложения…Авторитет LXX, поместивших Книгу Руфь в библейском кодексе непосредственно за Книгою Судей и пред I Кн. Царств, — а равно и свидетельство Талмуда… что писателем Книги Р. был Самуил, — убеждает нас, что «написание книги принадлежит времени царя Давида и сделано одним из его бывших тогда пророков» (Толковая Библия. Т. 2. Книга Руфь. С. 209–210).

64

«…Историческая черта книги — связь с генеалогиею Давида… была причиною внесения Книги Р. в ветхозаветный канон; а так как Давид был праотцем И. Христа и родословие Давида есть необходимая часть родословия Спасителя, то очевидна важность Книги Руфь и с новозаветной точки зрения, со стороны исторических основ христианства» (Толковая Библия. Т. 2. Книга Руфь. С. 208).

65

Если так оно и было в действительности, то автору легенды все-таки пришлось воспользоваться более древней легендой на ту же самую или сходную тему, ибо в послевавилонскую эпоху описанные в сказании о Руфь обычаи уже вышли или выходили из обихода [право бедняков, вдов и сирот на оставленные на поле колосья, закрепленное еще в Моисеевых законах; патриархальная гармония, в которой хозяева-земледельцы жили со своей челядью; связанная с законом левирата процедура отказа от права на вдову] (См.: Косидовский 3. Библейские сказания. С. 249–250).

66

А также в русском синодальном переводе Библии.

67

«Сонмы» пророков — это религиозно воспитанные и образовательные пророческие общества, впоследствии носившие названия пророческих училищ, — первоначальное основание и устройство которых было сделано пророком Самуилом… «Сонмы» неподкупных стражей закона Иеговы… были на самом деле в течение всей ветхозаветной истории… сильным противовесом народного увлечения в мрачные и гибельные дебри языческого беззакония…» (Толковая Библия. Т. 2. Первая книга Царств. Примеч. к главе 10: 5) (Примеч. пер.)

68

«Физические достоинства человека в древности ставились очень высоко; по ним нередко измерялись и его внутренние достоинства… По свидетельству Геродота… ефиопляне избирали своим царем того, кто был выше других ростом. Того же физического соответствия своему предполагаемому назначению хотели видеть в своем царе и евреи» (Толковая Библия. Т. 2. Первая книга Царств. Примеч. к главе 10: 24).

69

Саул, незадолго до этого изгнавший из страны всех гадателей и волшебников, обращался не к священникам, а «вопросил Господа; но Господь не отвечал ему ни во сне, ни через урим, ни через пророков».

70

«И сказал Давид: согрешил я перед Господом…Слова царя и пророка Давида выражали полное сознание им своего падения, жгучее раскаяние в совершенном и несомненную решимость не повторять ошибки…Выразительным памятником душевных мук согрешившего Давида является его 50-й псалом» (Толковая Библия. Т. 2. Вторая книга Царств. Примеч. к главе 12: 13).

71

«Вирсавия — дочь Елиама и внучка советника Давидова Ахитофела (XXIII, 34)…» (Толковая Библия. Т. 2. Вторая книга Царств. Примеч. к главе 11: 3).

72

О причине, по которой Давид не позволил убить Семея, во Второй книге Царств, 16: 11–12 говорится: «И сказал Давид Авессе и всем слугам своим: вот, если мой сын… ищет души моей, тем больше сын Вениамитянина… Может быть… воздаст мне Господь благостию за теперешнее его злословие».

73

«Мысль Давида о перечислении евреев и последовавшая затем повальная болезнь народа рассматривается как попущение Божие на израильтян за их прегрешения. Одним из главных прегрешений Израиля данного времени является (по мнению многих древних и новых толковников) участие его в возмущениях против богопомазанного царя и пророка Давида, лучшего из царей еврейских» (Толковая Библия. Т. 2. Вторая книга Царств. Примеч. к главе 24: 1).

74

«Что послужило причиной народной переписи — неизвестно. Но из того, как Господь отнесся к этому… можно заключить, что Давидом руководило… не одно только желание узнать действительное положение вверенного ему еврейского народа… но и побуждения иного характера, не имеющие ничего общего ни с благом еврейского народа, ни с нравственным усовершенствованием самого Давида. Полагают, что… не последнее место занимали честолюбивое услаждение своим господством над еврейским народом и властолюбивое стремление к ненадлежащему усилению этого господства» (Толковая Библия. Т. 2. Вторая книга Царств. Примеч. к главе 24: 2). (Примеч. пер.)

75

«Для выполнения работ Соломону пришлось обложить постоянною податною работою и природных израильтян (весьма тяготившихся этим: XII, 4 сл.): 30 000 израильтян ежегодно в три смены работали на Ливане вместе с финикийцами» (Толковая Библия. Т. 2. Третья книга Царств. Примеч. к главе 5: 13–14).

76

«Назначение медного моря — служить умывальницею для священников (2 Пар., 2: 6)…Нечто подобное медному морю представляет однородный финикийский сосуд — «Амафонское море», открытый на Кипре и с 1866 года находящийся в Луврском музее» (Толковая Библия. Т. 2. Третья книга Царств. Примеч. к главе 7: 23–26).

77

«Отношение окружности и диаметра в указанных цифрах (30 и 10 л.) не представляется математически точным (при диаметре в 10 локтей окружность= = 31 2/5 или 31,416 локтя…) и возбуждало много споров в среде археологов-библеистов. Но понятно, священные писатели не могли затруднять речь свою дробями и указывали лишь целые числа; возможно также, что диаметр и окружность определены в тексте независимо одно от другого, потому что в разных местах сосуда окружность его изменялась» (Там же).

78

«Офир полагали: 1) в Индии (И. Флав. Древн. VIII, 6: 4…)… 2) в Восточной Африке… 3) в южной Аравии: в пользу этого предположения говорит то, что в Быт., 10: 26, 29 Офир, один из потомков Иоктана, является родоначальником арабских племен (наряду с Шеба и Хавила)…Близость расстояния этой местности от Елафа не мешала флоту еврейскому употреблять по 3 года на один рейс» (Толковая Библия. Т. 2. Третья книга Царств. Примеч. к главе 9: 26–28).

«…Множество признаков указывало на то, что искать ее [землю Офир] следует в Восточной Африке. Некоторые ученые… предполагали, что Офир мог находиться в Сомали. Это могло хорошо увязываться с библейскими сообщениями о том, сколько времени нужно было добираться до этой страны, «…золото и серебро, и слоновая кость, и обезьяны» (3 Цар., 10: 22), — явно указывают на Восточную Африку» (Келлер В. Библия как история. С. 236–237).

79

«Ефремово колено издавна тяготилось властью царя из колена Иудина, Да и все прочие колена… именовавшие себя Израилем, очень неохотно несли бремя власти царя иного колена…» (Толковая Библия. Т. 2. Третья книга Царств. Примеч. к главе 11: 26–28).

80

«Выбор места для закладки крепости свидетельствует о недюжинном стратегическом таланте царя. Самария расположена на одиночном холме примерно в 300 футов высотой, который плавно поднимается над широкой плодородной долиной и окружен полукольцом более высоких гор. Благодаря ручью, протекающему по холму, защитники крепости получали возможность выдерживать осаду» (Келлер В. Библия как история. С. 270). (Примеч. пер.)

81

Ашшурбанипал не был царем-завоевателем, хотя он и сумел подавить бунты и защитить империю от варварских налетов. Более всего он известен как покровитель культуры, собравший самую большую библиотеку, которую только до сих пор видел мир.

82

В английской Библии указывается Иоанан. (Примеч. пер.)

83

Они трактуются как две отдельные книги только ради удобства, как в случае Первой и Второй книг Царств, при этом полностью признается, что фактически они образуют одно произведение. (Авт.)

84

В русской Библии в состав Книги Есфирь входят только 10 глав. (Примеч. пер.)

85

В английской Библии вместо слова «созвездия» используется «Мацарот». (Примеч. пер.)

86

Этого слова в русской Библии нет. (Примеч. пер.)

87

Этого слова в русской Библии нет. (Примеч. пер.)

88

Этого слова в русской Библии нет. (Примеч. пер.)

89

Этого слова в русской Библии нет. (Примеч. пер.)

90

Этого слова в русской Библии нет. (Примеч. пер.)

91

В английской Библии. (Примеч. пер.)

92

Этого слова в русской Библии нет. (Примеч. пер.)

93

Этого слова в русской Библии нет. (Примеч. пер.)

94

Этих слов в русской Библии нет. (Примеч. пер.)

95

В английской Библии используется слово «яма». (Примеч. пер.)

96

Также и в русской Библии. (Примеч. пер.)

97

В русской Библии имя Соломона появляется только в начале 126-го псалма, в 71-м говорится о Давиде. (Примеч. пер.)

98

В русской Библии нет. (Примеч. пер.)

99

В английской Библии: Песн., 1: 1. Песнь песней, Соломонова. (Примеч. пер.)

100

В английской Библии «черный». (Примеч. пер.)

101

В английской Библии используется слово «turtle», которое переводится и как «черепаха», и как «горлица». (Примеч. пер.)

102

В английской Библии вместо «ядовитые змеи» используется «огненные змеи». (Примеч. пер.)

103

Речь идет об английском слове «cockatrice», использованном в английской Библии, которое переводится как «василиск», а в русской Библии вместо него используется слово «змея». (Примеч. пер.)

104

В русской Библии переведено как «деннница». (Примеч. пер.)

105

В английской Библии используется выражение «большая рыба». (Примеч. пер.)

106

В английской Библии используется вместо «она». (Примеч. пер.)

107

В русской Библии это глава 14 Книги пророка Даниила. (Примеч. пер.)

108

В русской Библии пишется как Езекия, поэтому в дальнейшем в тексте Используется это имя. (Примеч. пер.)

109

В английском тексте говорится о 58 годах, что, скорее всего, является опечаткой. (Примеч. пер.)

110

Третья книга Ездры соответствует Второй книге Ездры в английской Библии. (Примеч. пер.)

111

Слово, используемое в английской Библии. (Примеч. пер.)

112

В английской Библии здесь используется слово «brethren», «братья». (Примеч. пер.)

113

В английской Библии здесь также используется слово «brethren», «братья». (Примеч. пер.)

114

То есть в протестантских и католической конфессиях. В православии же Рождество отмечается 7 января. (Примеч. пер.)

115

В английской Библии используется архаическое слово «Jewry», означающее «Иудея» или собирательное «евреи». (Примеч. пер.)

116

Автор говорит об англоязычной аудитории. (Примеч. пер.)

117

«Черной смертью» называли в Европе эпидемию чумы. (Примеч. пер.)

Content

Айзек Азимов
Путеводитель по Библии
Isaac Asimov
Asimov’s guiden to the Bible

ВСТУПЛЕНИЕ

ВЕТХИЙ ЗАВЕТ

1. БЫТИЕ

Бытие

Бог

День седьмой

Господь Бог

Человек

Едем (Эдем)

Река Евфрат

Змей

Ева

Каин и Авель

Нод

Енох, сын Каина

Сиф

Енох, сын Сифа

Арарат

Хам

Иафет

Хуш (Куш)

Нимрод

Арам

Вавилон

Ур Халдейский

Харран (Харан)

Ханаан

Египет

Фараон

Река Иордан

Хеврон

Амрафел

Долина Сиддим

Рефаимы

Салим

Дамаск

Хеттеи (хетты)

Измаил

Обрезание

Содом и Гоморра

Моав и Бен-Амми (моавитяне и аммонитяне)

Герар

Вирсавия (Беер-Шеба)

Фаран

Мориа

Арам и Кеседа

Махпела

Месопотамия

Сирия

Мадиан

Эдом (Едом)

Вефиль

Рувим и его братья

Сеир

Израиль

Сихем

Еммор Евеянин

Ефрафа

Валла

Амалик

Сеир Хорреянин

Бела и Иовав

Потифар

Фарес и Зара

Фараон (Иосифа)

Река (Нил)

Он

Гесем

Ефрем и Манассия

Иуда

2. ИСХОД

Исход

Ефрем

Фараон (притеснитель)

Питом и Раамсес

Дочь фараона

Моисей

Мадиам (Мадиан)

Фараон (Исхода)

Хорив

Иегова

Аарон

Египетские волхвы

Пасха

Авив

Красное море

Пи-Гахироф

Гомор

Амалик

Иисус Навин

Херувимы

Урим и туммим

Литой телец

3. ЛЕВИТ

Левит

Ливан (закваска)

Нечистое

День очищения

Азазел

Дьяволы (идолы)

Кровь

Духи умерших

Молох

Юбилейный год

4. ЧИСЛА

Числа

Исчисление общества

Бфиоплянка

Халев

Син (Цин)

Кадес (Кадеш)

Корей, Дафан и Авирон

Преисподняя

Гора Ор

Медный змей

Сигон

Хамос

Есевон

Васан

Валаам

Ваал

Фасги

Единорог

Дочери Моава

Галаад

5. ВТОРОЗАКОНИЕ

Второзаконие

Ливан

Кафтор

Гора Ермон (Хермон)

Равва

Гора Гаризим

Велиар

Святые

Благословение Моисея

6. КНИГА ИИСУСА НАВИНА

Иисус Навин

Иерихон

Галгал

Стена (Иерихона)

Гай (Ай)

Гаваон

Аиалон

Мером

Сидон

Филистимляне

Колена

Гора Ефремова

7. КНИГА СУДЕЙ ИЗРАИЛЕВЫХ

Иуда и Симеон

Судьи

Астарты

Гофониил

Аод

Асор

Дебора

Гора Фавор

Песнь Деборы

Долина Изреельская

Сокхоф

Гедеон и Авимелех

Массифа

Шибболет

Назорей

Цора

Далила

Дагон

Дан

Гива

Массифа (Вениамина)

Иавис Галаадский

8. КНИГА РУФЬ

Книга Руфь

Вифлеем Иудейский

Махлон и Хилеон

Руфь

Давид

9. ПЕРВАЯ КНИГА ЦАРСТВ

Силом

Афек

Кириафиарим (Кириаф-Иарим)

Массифа

Саул

Иавис Галаадский

Ионафан

Михмас

Агаг

Пророки

Вифлеем

Давид

Голиаф

Давид и Ионафан

Номва

Адоллам

Секелаг

Гелвуй

Беф-сан (Бет-Шан)

10. ВТОРАЯ КНИГА ЦАРСТВ

Хеврон

Маханаим

Мелхола

Сион

Тир

Долина Рефаим

Ваал

Моав

Аммон

Мемфивосфей

Урия Хеттеянин

Авессалом

Кедрон

Семей

Хусий

Савей

Орна

11. ТРЕТЬЯ КНИГА ЦАРСТВ

Адония

Фараон (Соломона)

Типсах

Дом Господень

Офир

Сава

Фарсис (Тарсис)

Адер Идумеянин

Разон

Ахия

Сусаким

Ровоам

Иеровоам

Венадад (Бен-Адад)

Самария

Иезавель

Илия

Сарепта

Гора Кармил (Кармель)

Изреель

Венадад II (Бен-Адад II)

Афек

Навуфей

Рамоф Галаадский

12. ЧЕТВЕРТАЯ КНИГА ЦАРСТВ

Моав

Веельзевул

Елисей

Меса

Нееман

Иорам Иудейский

Азаил

Ииуй

Иоас

Венадад III

Амасия

Иеровоам II

Фул

Рецин

Салманасар V

Сигор

Хавор

Самаритяне

Сеннахирим

Тиргак

Асархаддон (Асардан)

Беродах Баладан

Манассия

Иосия

Фараон Нехо (Нехао)

Навуходоносор

Годолия

Евилмеродах

13. ПЕРВАЯ КНИГА ПАРАЛИПОМЕНОН

Адам

Иуда

Вооз

Саруйя

Соломон

Иосия

Иоханан

Иехония

Левий

Мериббаал

Давид

Сатана

14. ВТОРАЯ КНИГА ПАРАЛИПОМЕНОН

Иоппия

Гора Мориа

Аравия

Ровоам

Авия

Аса

Иосафат

Иодай

Амасия

Озия

Ахаз

Езекия

Манассия

Молитва Манассии

Иосия

Царь Халдейский

15. ПЕРВАЯ КНИГА ЕЗДРЫ

Летописец

Кир, царь Персидский

Иеремия

Шешбацар

Зоровавель

Иисус

Враги Иудеи

Дарий I

Авашверош

Артаксеркс

Арамейский язык

Аснафар

Экбатана

Ездра

Хаттуш

16. КНИГА НЕЕМИИ

Сузы

Санаваллат Хоронит

Елияшив

Азотяне

Ездра

Вторая книга Ездры

17. КНИГА ЕСФИРЬ

Авашверош

Индия

Астинь

Мардохей

Аман

Пур

Зерешь

Оставшаяся часть Книги Есфирь

18. КНИГА ИОВА

Иов

Уц

Сатана

Феман

Орион (Кесиль)

Хима (Плеяды)

Ас (Арктур)

Вуз

Мацарот

Бегемот

Левиафан

19. ПСАЛТИРЬ

Давид

Сын

Селах

Негинот

Шеол

Херувим

Аийелет Шахар

Акростих

Сирион

Масхил

Авимелех

Идифун

Сыновья Кореевы

Дочь Тира

Соломон

Синагоги

Раав

Моисей

Аллилуйя

Помазанные Мои

Хам

Мелхиседек

Песнь восхождения

Реки Вавилона

20. ПРИТЧИ СОЛОМОНА

Соломон

Езекия

Жалеть розги

Агур

Лемуил

21. КНИГА ЕККЛЕСИАСТА

Проповедник

Суета

Мудрость Соломона

Книга Премудрости Иисуса, сына Сирахова

22. ПЕСНЬ ПЕСНЕЙ

Соломон

Ен-Гадци

Сарон

Голос горлицы

Фирца

Суламита

23. КНИГА ПРОРОКА ИСАИИ

Исаия

Амос

Серафим

Шеарясув

Еммануил

Отрасль

Змея

Люцифер

Апокалипсис Исаии

Ариил

Лилит

Мученическая смерть Исаии

Второ-Исаия

Кир

Раб Господень

Вил

Беулах

24. КНИГА ПРОРОКА ИЕРЕМИИ

Иеремия

Тафна

Рама

Силом

Ахикам

Сесах

Варух

Иоаким

Седекия

Ханания

Послание Иеремии

Седекия

Навузардан

Годолия

Измаил

Иоханан

Фараон Вафрий

25. ПЛАЧ ИЕРЕМИИ

Иеремия

26. КНИГА ПРОРОКА ИЕЗЕКИИЛЯ

Иезекииль

Таммуз

Тир

Елиса

Гевал

Правитель Тирский

Сиена

Пафрос

Гог

27. КНИГА ПРОРОКА ДАНИИЛА

Даниил

Иоаким

Валтасар

Халдеи

Глиняные ноги

Седрах, Мисах и Авденаго

Навуходоносор

Валтасар

Мене, мене, текел, упарсин

Дарий Мидийский

Небольшой рог

Ветхий днями

Гавриил

Семьдесят седмин

Христос Владыка

Михаил

Царство Греческое

Южный царь

28. КНИГА ПРОРОКА ОСИИ

Осия

Изреель

Иарев

Салман

Давид

29. КНИГА ПРОРОКА ИОИЛЯ

Иоиль

День Господень

Долина Иосафата

30. КНИГА ПРОРОКА АМОСА

Амос

Ремфан

Амасия

31. КНИГА ПРОРОКА АВДИЯ

Авдий

Сефарад

32. КНИГА ПРОРОКА ИОНЫ

Иона

Ниневия

Большой кит

Растение

33. КНИГА ПРОРОКА МИХЕЯ

Михей

Вифлеем-Ефрафа

Исаия

34. КНИГА ПРОРОКА НАУМА

Наум

35. КНИГА ПРОРОКА АВВАКУМА

Аввакум

36. КНИГА ПРОРОКА СОФОНИИ

Софония

37. КНИГА ПРОРОКА АГГЕЯ

Аггей

Зоровавель

38. КНИГА ПРОРОКА ЗАХАРИИ

Захария

Сатана

Отрасль

Хадрах

Пастыри

39. КНИГА ПРОРОКА МАЛАХИИ

Малахия

НОВЫЙ ЗАВЕТ

1. КНИГА ТОВИТА

Товит

Раги (Регий)

Асмодей

Рафаил

Азария

Река Тигр

Една

2. КНИГА ИУДИФЬ

Навуходоносор

Арфаксад

Рагава

Идаспис

Олоферн

Иоаким

Ветилуя

Иудифь

Вагой

3. ПЕРВАЯ КНИГА МАККАВЕЕВ

Первая книга Маккавеев

Филипп Македонский

Александр

Слуги Александра

Царь Антиох

Рим

Антиох Епифан

Место действия

Птолемей

Иерусалим

Маттафия

Иуда Маккавей

Асидеи

Вефорон

Персия

Антиохия

Храм

Идумея

Галилея

Птолемей

Антиох V Евпатор

Димитрий I Сотер

Римляне

Галаты

Испания

Филипп и Персей

Евмений

Греки

Вакхид

Ионафан

Александр Епифан

Димитрий II Никатор

Антиох VI

Лакедемоняне

Трифон

Симон

Арсак

Антиох VII Сидет

Иоанн Хиркан I

4. ВТОРАЯ КНИГА МАККАВЕЕВ

Ясон Киринейский

Нафтар

Иудаизм

Ония

Селевк

Симон

Ясон, брат Онии

Менелай

Дафна

Элеазар

Алким

Третья книга Маккавеев

5. ЕВАНГЕЛИЕ ОТ МАТФЕЯ

Новый Завет

Евангелие от Матфея

Матфей

Иисус Христос

Давид

Рахава

Жена Урии

Зоровавель

Святой Дух

Мария

Ирод

Волхвы с Востока

Царь Иудейский

Звезда

Вифлеем

Младенцы в Вифлееме

Египет

Архелай

Назарет

Иоанн Креститель

Илия

Фарисеи и саддукеи

Сын

Сатана

Иродиада

Завулон и Неффалим

Сын плотника

Братья Иисуса

Капернаум

Симон

Иаков

Десятиградие

Закон

Мытари

Отче наш

Маммона

Собаки

Сотник

Сын Человеческий

Гергесинская страна

Двенадцать апостолов

Симон Кананит

Иуда Искариот

Самаритяне

Ученики Иоанна

Фарисеи

День субботний (Шаббат)

Мать и братья Иисуса

Притчи

Дочь Иродиады

Вифсаида

Кесария Филиппова

Петр

Моисей и Илия

Иаков и Иоанн

Елеонская гора

Храм

Осанна

Сын Давида

Иродиане

Захария, сын Варахии

Мерзость запустения

Талант

Каиафа

Иуда Искариот

Гефсимания

Поцелуй Иуды

Христос

Петр

Понтий Пилат

Земля горшечника

Варавва

Пилат и жена Пилата

Распятие на кресте

Киринея (Кирена)

Голгофа

Уксус и желчь

Или, Или!

Иосиф из Аримафеи

Последний день недели

Мария Магдалина

6. ЕВАНГЕЛИЕ ОТ МАРКА

Евангелие от Марка

Марк

Иоанн Креститель

Дух нечистый

Левий, сын Алфея

Авиафар

Воанергес

Легион

Талифа куми!

7. ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ЛУКИ

Евангелие от Луки

Лука

Феофил

Захария

Елисавета

Мария

Иоанн Креститель

Кесарь Август

Квириний

Вифлеем

Рождество

Симеон

Учителя

Кесарь Тиберий

Сын Иосифа

Иуда, брат Иакова

Сотник

Добрый самаритянин

Нищий Лазарь

Дальняя страна

Ирод Антипа

Распятие на кресте

8. ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ИОАННА

Четвертое Евангелие

Любимый ученик

Иоанн, сын Зеведеев

Слово

Иоанн Креститель

Агнец Божий

Нафанаил

Сын Иосифа

Кана

Иудейская Пасха

Храм

Никодим

Самария

Евреи

Авраам

Лазарь

Каиафа

Утешитель

Пилат

Копье

Фома

9. ДЕЯНИЯ СВЯТЫХ АПОСТОЛОВ

Феофил

Матфий

Пятидесятница

Языки

Парфяне и мидяне

Анания

Гамалиил

Стефан

Филипп

Симон маг

Кандакия

Савл из Тарса

Дамаск

Варнава

Иаков, брат Господень

Лидда

Корнелий

Антиохия

Кесарь Клавдий

Ирод Агриппа I

Кипр

Паф

Павел

Памфилия

Писидия

Ликаония

Атталия

Сила

Тимофей

Фригия и Галатия

Троада

Македония

Филиппы

Лидия

Фессалоники

Верия (Берея)

Афины

Эпикурейцы и стоики

Дионисий Ареопагит

Коринф

Акила

Галлион

Эфес

Аполлос

Диана Эфесская

Милет

Родос

Феликс

Антипатрида

Друзилла

Фест

Ирод Агриппа II

Мира

Крит

Мелита

Сиракузы

Ригия (Регий)

Рим

10. ПОСЛАНИЕ К РИМЛЯНАМ

Послание к римлянам

Рим

Испания

Обрезание

Прискилла и Акила

Руф

Ясон

Тертий

Гай и Эраст

11. ПЕРВОЕ ПОСЛАНИЕ К КОРИНФЯНАМ

Послания к коринфянам

Стефан

Сосфен

Аполлос

Милосердие

Эфес

12. ВТОРОЕ ПОСЛАНИЕ К КОРИНФЯНАМ

Тимофей

Коринф

Тит

13. ПОСЛАНИЕ К ГАЛАТАМ

Галатия

14. ПОСЛАНИЕ К ЕФЕСЯНАМ

Послание к ефесянам

Тихик

15. ПОСЛАНИЕ К ФИЛИППИЙЦАМ

Послание к филиппийцам

Епископы и дьяконы

Епафродит

Искренний сотрудник

16. ПОСЛАНИЕ К КОЛОССЯНАМ

Колоссы

Епафрас

Престолы, господства, начала и силы

Лаодикея

Тихик

Аристарх

Димас

17. ПЕРВОЕ ПОСЛАНИЕ К ФЕССАЛОНИКИЙЦАМ

Фессалоника

Труба Божия

18. ВТОРОЕ ПОСЛАНИЕ К ФЕССАЛОНИКИЙЦАМ

Человек греха

19. ПЕРВОЕ ПОСЛАНИЕ К ТИМОФЕЮ

Эфес

Именей

20. ВТОРОЕ ПОСЛАНИЕ К ТИМОФЕЮ

Троада

21. ПОСЛАНИЕ К ТИТУ

Крит

Никополь

Далматия

22. ПОСЛАНИЕ К ФИЛИМОНУ

Филимон

Онисим

23. ПОСЛАНИЕ К ЕВРЕЯМ

Послание к евреям

Мелхиседек

24. ПОСЛАНИЕ ИАКОВА

Иаков

25. ПЕРВОЕ ПОСЛАНИЕ ПЕТРА

Силуан

Вавилон

26. ВТОРОЕ ПОСЛАНИЕ ПЕТРА

Симон Петр

День Господень

27. ПЕРВОЕ ПОСЛАНИЕ ИОАННА

Слово

28. ВТОРОЕ ПОСЛАНИЕ ИОАННА

Старец

29. ТРЕТЬЕ ПОСЛАНИЕ ИОАННА

Гаий

30. ПОСЛАНИЕ ИУДЫ

Иуда

Моисей

Енох

31. ТРЕТЬЯ КНИГА ЕЗДРЫ

Пророк Ездра

Уриил

Содомское море

Бегемот и Левиафан

Мессия

Орел

Десять колен

Девяносто четыре книги

Египет

Кармоняне

32. ОТКРОВЕНИЕ

Иоанн

Патмос

Альфа и Омега

День Господень

Семь церквей

Семь

Николаиты

Книга Жизни

Филадельфия

Лаодикея

Агнец

Четыре всадника

Сто сорок четыре тысячи

Евфрат

Великий город

Дракон

Зверь

Число зверя

Армагеддон

Вавилон

Гог и Магог

Иерусалим

ИНТЕРЕСНЫЕ ДАТЫ В БИБЛЕЙСКОЙ ИСТОРИИ (Ветхий и Новый Заветы)

Примечания