Кавахара Рэки

Sword Art Online. Том 11 - Поворот Алисизации

Перевод с английского языка – Ushwood

Бета-редактирование – Lady Astrel, Malesloth

Русифицированные иллюстрации - Pin

Любое коммерческое использование данного текста или его фрагментов запрещено

Часть V. Печать в правом глазу (пятый месяц 380 года по календарю Мира людей)

Глава 1

«Подмирье».

Так называется этот мир. Не на общем языке, а на священном, так что большинство его обитателей живут, не зная, что означает это слово.

«Мир людей» образует идеальный круг диаметром в полторы тысячи килолу в самой середине Подмирья. Окружает его «Граничный хребет», а дальше простирается страна тьмы, где живут всякие полулюди, такие как гоблины и орки, – «Темная Территория»; это общеизвестно, хотя практически ни один человек не взялся бы утверждать, что видел ее собственными глазами.

Весь Мир людей поделен на четыре империи; северной его частью правит «Северная империя Норлангарта» с плодородными полями, густыми лесами и многочисленными озерами. Территория ее имеет форму веера, и в самой южной части, близ его «острия», располагается столица, Северная Центория. Остальные три империи устроены точно так же, поэтому все четыре столицы образуют единый круг в самой середине Мира людей; все вместе они называются просто: «Столица Центория».

Посреди Центории стоит высоченная башня – «Центральный собор Церкви Аксиомы»; церковь эта правит всеми четырьмя империями с помощью непререкаемого закона, называемого «Индексом Запретов», и абсолютной военной силы – «Рыцарей Единства». Собор, выставляющий напоказ свое великолепие и дотягивающийся почти до самого Солуса, можно назвать сердцем Мира людей – в любом смысле этого слова. А значит, можно считать, что он является и сердцем всего Подмирья.

Так устроен мир в представлении Юджио.

Два года пролегли между нынешней весной и началом его путешествия из деревеньки Рулид на самом севере Северной империи; и все эти два года с ним был его партнер Кирито.

Сперва они заслужили право вступить в стражу крупнейшего города на севере; потом – это было прошлой весной, – получив рекомендательные письма от своего командира, они отправились в столицу. Успешно сдали вступительные экзамены в лучшую школу мечников Империи – Академию мастеров меча Северной Центории; потом год усердно учились в ранге младших учеников; и вот, сдав экзамены в конце года, они попали в число двенадцати сильнейших.

Эти двенадцать становятся не просто «старшими учениками» – им присваивается почетное звание «элитных учеников». Они живут в отдельном общежитии, имеют в своем распоряжении отдельную просторную тренировочную площадку, свободны от многих мелких ограничений, накладываемых правилами Академии на остальных учеников. Весь следующий год они проводят в тренировках, стремясь к участию во Всеимперском турнире мечников – цели всех учеников Академии.

Изо дня в день разнообразные уроки, наставления по обращению с мечом, тренировки после занятий – все это было очень тяжело, но тем не менее эти дни были для Юджио, как счастливый сон. Если бы два года назад он не встретил странного юношу по имени Кирито, он проживал бы свою жизнь, каждый день с утра до вечера махая топором в лесу, до старости выполняя Священный Долг рубщика. А сейчас он может идти навстречу своей цели, пусть и небыстро, учась в столице вместе с юными дворянами, осваивая меч и Священные искусства.

В отличие от других учеников, цель Юджио – не просто победа в Объединенном турнире четырех империй и производство в Рыцари Единства.

Его цель – став рыцарем, войти в Центральный собор Церкви Аксиомы, куда даже дворянам первого класса вход закрыт… чтобы снова встретиться с Алисой Шуберг, подругой детства, которую забрали в собор давным-давно.

Когда-то он уже сдался; но путь к его мечте – долгий, долгий путь – ему показал не кто иной, как Кирито. За эти два года они вместе преодолели все преграды, которые перед ними стояли. Юджио обучал потерявшего память Кирито правилам и законам, начиная с Имперского закона, а Кирито обучал Юджио своим уникальным приемам мечника, «стилю Айнкрад»; и так вот они вместе дожили до сегодняшнего дня, будто братья… даже близнецы.

И сейчас, будучи элитными учениками, Юджио и Кирито жили в общежитии вместе. То есть у них была общая гостиная и две отдельные спальни. Юджио до сих пор испытывал чувство вины из-за больших мягких кроватей, каких в его родном Рулиде и не видывали даже, из-за здоровенных ванн, где он мог тратить сколько угодно горячей воды, из-за обильных трапез в столовой – все это предназначалось исключительно для таких, как они с Кирито. Тот, впрочем, вроде как привык к этой роскоши мгновенно.

Но было кое-что, к чему они совершенно одинаково не привыкли.

Привилегии двенадцати элитных учеников Академии не сводятся к персональному общежитию. К каждому из них прикрепляется один из двенадцати лучших младших учеников в качестве «слуги». Юджио тоже был в этой роли – в прошлом году он служил весьма неглупому элитному ученику, и ему это вовсе не было неприятно… напротив, было даже весело. Однако сейчас, когда роли переменились, это была совсем другая история.

Его слугой стала Тиизе Штолинен; мало того, что она была дворянкой шестого класса, – ей вдобавок было всего шестнадцать лет. Что касается Кирито, он получил в слуги Ронье Арабел, тоже шестнадцатилетнюю девушку из дворянской семьи шестого класса. Для двух простых деревенских парней эти девушки стали постоянным источником беспокойства.

Нет, по поводу самой Тиизе у Юджио никаких жалоб не было. Эта девушка с огненно-красными волосами и чуть красноватыми глазами – и то, и другое на севере встречалось довольно редко – была всегда полна жизни, отличалась прилежностью и энтузиазмом, и частенько оказывалось, что это она учит чему-то своего наставника Юджио, а не наоборот. Однако когда тебе прислуживает человек на три года младше, да еще благородных кровей, да еще девушка – эта ситуация не из тех, к которым можно быстро приспособиться. Каждый день раздавалось его заботливое «Не надо, я сам это сделаю» и в ответ решительное «Нет, это обязанность слуги!» в исполнении Тиизе.

У Кирито было то же самое; когда Ронье приходила убираться в его комнате, он вечно придумывал всякие поводы, чтобы сбегать. За один этот месяц такое случилось уже множество раз – однако.

Сегодня, 17 числа 5 месяца 380 года по календарю Мира людей, Кирито наконец умудрился вернуться как раз тогда, когда Тиизе и Ронье закончили убирать комнаты. В руках у него был большой бумажный пакет с медовыми пирогами, купленными на третьей восточной улице шестого квартала, в известном ресторанчике «Гарцующий олень». Кирито достал два пирога для себя и Юджио, а остальное передал Тиизе и Ронье со словами «Когда вернетесь к себе, съешьте с подругами».

Младшим ученикам запрещается покидать Академию, кроме как в дни отдыха, а значит, и покупать сладости они тоже не могут. Внезапное угощение привело девушек в восторг, так что Юджио впервые довелось увидеть, как они на полной скорости несутся к общежитию младших учеников.

Устанавливать связи со слугами и наставлять их по части обращения с мечом входит в обязанности элитных учеников, так что те медовые пироги вполне могли быть проявлением усилий Кирито в этом направлении – но так ли это, думал Юджио, глядя сбоку на своего черноволосого партнера. Тот сосредоточенно жевал пирог, потом сказал:

– Так. Юджио-кун, как насчет небольшой тренировки перед ужином?

– Лично я не против. Но завтра у нас экзамен по Священным искусствам. И там будет не только письменная часть, но и практическая, по элементу льда, а у тебя с ним проблемы.

– Гх…

Рука Кирито, уже схватившая было деревянный тренировочный меч, после этих слов Юджио застыла. Несколько секунд, видимо, внутри Кирито шла борьба, но потом он, вздохнув, опустил руку и необычно низким для себя голосом сказал:

– Эх, и почему я должен готовиться к экзаменам, раз уж так далеко забрался…

В словах Кирито была правда; уж конечно, махая топором в Рулиде, Юджио и помыслить не мог, что ему придется учить Священные искусства в столице. Юджио был абсолютно согласен, что тренироваться с мечом куда интереснее, чем запоминать сложные заклинания, но постоянные провалы на экзаменах по Священным искусствам закроют им дорогу во Всеимперский турнир, как бы хорошо они ни обращались с мечом.

…И партнер Юджио, который тоже должен был прекрасно это понимать, пятерней загладил наверх волосы, такие же черные, как форма, и безжизненным голосом произнес:

– Юджио-кун. Я сейчас сяду за занятия и буду учиться, пока свет не погасят. Не будешь ли ты настолько любезен, чтобы принести мне ужин из столовой?

– Сделаю. …Тебе было бы проще, если бы ты постоянно занимался понемножку.

– В данном случае не могу не согласиться. Однако среди людей попадаются такие, кто на подобное неспособен…

Оставив эту странную философскую реплику, Кирито поплелся через гостиную к северной стене и скрылся в своей спальне.

В отличие от общежития младших учеников, где они жили всего полтора месяца назад, общежитие элитных учеников имеет форму идеального круга. Это трехэтажное здание с атриумом посередине, вокруг него кольцом идет коридор. Комнаты учеников находятся снаружи от коридора в южной части здания.

На первом этаже расположены столовая и большая ванная, на втором и на третьем – по шесть спален. На каждые две спальни приходится общая гостиная. Комната Юджио с Кирито – на третьем этаже.

Комнаты были распределены по результатам итоговых экзаменов первого года: обладателю первого места досталась комната 301 – самая восточная на третьем этаже; второму ученику – комната 302… ну и так далее. Двенадцатый номер получил комнату 206 на втором этаже. У Юджио сейчас комната 305, у Кирито 306 – это означает, что из 120 младших учеников Юджио показал пятый результат на экзамене, а Кирито шестой.

То, что им достались спаренные комнаты, было результатом отчасти их намерения, отчасти везения. Конечно, изначально они планировали занять первое и второе места – но, как они ни старались, от этой идеи пришлось отказаться: в официальных поединках с учителями Кирито смог показать лишь четвертый результат, а Юджио пятый. Они уж начали тревожиться, что их поселят порознь, но Кирито потерял больше очков в ката и на экзамене по Священным искусствам и занял в итоге шестое место.

Таким образом, цель «получить спаренные комнаты» была достигнута, но возникло беспокойство иного рода.

Ведь всего через год… нет, уже через десять месяцев они должны закончить Академию в ранге первого и второго учеников – только так они получат право участвовать во Всеимперском турнире мечников. На вступительном экзамене Кирито был седьмым, а Юджио восьмым, так что они продвинулись вверх, но впереди остались еще четверо, так что поводов для оптимизма не было.

В то же время Кирито был спокоен и вообще держался так, будто, став элитным учеником, он уже обеспечил себе победу. И нельзя сказать, что его уверенность не имела под собой оснований: расстановку элитных учеников определяют не суммарные оценки по всем экзаменам, а «экзамены-турниры», проводимые четырежды в году. В этих турнирах ученики сражаются не с учителями, а друг с другом, так что можно нацеливаться конкретно на победу над всеми противниками и не обращать внимания на другие показатели учебы.

И этот ненормальный во многих отношениях партнер два месяца назад, еще будучи младшим учеником, одержал блистательную победу в поединке «до первого удара», да против кого – против первого меча Академии. Ну, формально бой был объявлен ничейным, но то, что Кирито победил, сомнений не вызывало. А ведь противник, с которым он скрестил мечи, был невероятно сильный мечник, наследник дворянской семьи второго класса, которая из поколения в поколение обучала Имперских рыцарей.

Уже два года этот самый Кирито обучал Юджио известному лишь ему одному стилю Айнкрад, так что нельзя сказать, что Юджио не верил в свою силу мечника. Однако если спросить, уверен ли Юджио в себе как в партнере Кирито, – это другое дело. Поэтому даже сейчас, накануне письменного экзамена, Юджио не собирался пропускать ежедневную тренировку.

Поскольку его обычный напарник удалился к себе в спальню зубрить, Юджио вышел из комнаты в компании лишь деревянного меча.

По ту сторону внутреннего коридора, идущего кольцом, располагался атриум на все три этажа; через круглую застекленную крышу вливался красный закат. Таких роскошных зданий не было в Заккарии, тем более – в его родном Рулиде. Здесь даже половицы были из полированного дерева наивысшего качества, а на изогнутых стенах висело множество картин на тему истории Империи.

…Даже если бы я рассказал, что живу в таком прекрасном доме и у меня есть собственный слуга, мои старшие братья дома ни за что бы мне не поверили, ха.

Такие мысли плавали у Юджио в голове, пока он шел по коридору.

Мы, может, и элитные ученики, но все равно только лишь ученики, а живем уже в такой роскоши. Если я стану ветераном, буду постоянно показывать хорошие результаты в Объединенном турнире… или вообще стану Рыцарем Единства Церкви Аксиомы и заполучу больше власти, чем у приближенных четырех императоров, – насколько же шикарная жизнь ждет меня тогда?

– …Ай, нельзя.

Юджио постучал себя по голове деревянным мечом, который нес на плече.

Уже год Юджио учился в Академии; возможно, он немного привык к здешней жизни и потому иногда почти забывал те чувства, с которыми пустился в путешествие, покинув родную деревню. Он явился сюда не для того, чтобы завоевать славу великого мечника.

– …Алиса…

Словно возвращая себя на правильный путь, он прошептал дорогое имя.

Жить здесь, побеждать в официальных поединках, даже стать Рыцарем Единства – все это были лишь средства, а не цели. Вернуть золотоволосую подругу детства, заточенную где-то в Центральном соборе Церкви Аксиомы…

Спустившись на первый этаж по лестнице, расположенной в северной части здания, Юджио направился к тренировочной площадке близ общежития. Это тоже было одной из привилегий элитных учеников. Будучи младшим учеником, Юджио махал мечом либо в битком набитом тренировочном зале, либо на открытом воздухе, а теперь он мог сколько угодно тренироваться под крышей, на светлой, просторной площадке.

Едва Юджио открыл дверь в конце короткого коридора, его поприветствовал свежий запах ежегодно перекладываемых половиц. Стоя неподвижно, Юджио сделал вдох – и остановил дыхание. К приятному запаху дерева примешивался другой, едва уловимый, но какой-то липкий.

Когда он переоделся в маленькой раздевалке и вышел на площадку, его предчувствия воплотились в реальность.

Двое парней, стоящих посреди просторного зала, заметили Юджио и смерили его недовольными взглядами. Видимо, они отрабатывали ката: один из них стоял неподвижно, подняв деревянный меч, а второй подправлял его стойку; но после появления Юджио они оба опустили руки неестественными движениями.

Можете не осторожничать так, не буду я красть вашу технику; ворча про себя, Юджио коротко кивнул и направился в уголок площадки. Он думал, что те двое будут, как обычно, делать вид, что его нет, но почему-то на этот раз они шагнули ему навстречу и заговорили.

– О, ученик Юджио… ты сегодня один?

Так к нему обратился парень, только что стоявший с мечом над головой. Кричащая красная форма покрывала его крепкую, рослую фигуру; голову венчали длинные светлые кудри. На красивом, правильном лице играла приветливая улыбка; но вот эта пауза после «Юджио» была явным намеком на его крестьянское происхождение (то есть на то, что у него не было фамилии).

Отвечать на такого рода оскорбления – лишь оставлять себе меньше времени на тренировку; так что Юджио с показным спокойствием ответил:

– Добрый вечер, ученик Антинос. Да, к сожалению, мой сосед –

Но тут его перебил пронзительный выкрик второго парня.

– Как грубо! Когда обращаешься к Райосу-доно по имени, изволь добавлять «господин первый меч»!

Повернувшись к ученику в бледно-желтой форме и с приглаженными, будто покрытыми маслом серыми волосами, Юджио, хоть и был уже раздражен донельзя, коротко поклонился.

– Приношу свои извинения, ученик Зизек.

Тот мгновенно вспыхнул и, шагнув вперед, завопил еще громче:

– И ты еще смеешь повторять свою дерзость! Когда обращаешься ко мне, ты тоже должен прибавлять «господин второй меч»! Или тебе безразличны история и традиции нашей великой Академии мастеров –

– Успокойся, в словах нет нужды, Умбер.

Ощутив, как его хлопают по плечу, парень мгновенно замолчал и отошел.

Как и намекали только что сказанные слова, сероволосый Умбер Зизек был вторым по рангу среди двенадцати элитных учеников, живущих в этом общежитии. А блондин, Райос Антинос, был лучшим – носил звание «первого меча». Это означало, что месяцем раньше Райос занял место того, кто провел яростный бой с Кирито, – Уоло Левантейна.

Райос был совершенно не похож на Уоло. От того исходило ощущение стойкого воина, Райос же со своим тщеславием был отличным примером высокородного дворянина; и тем не менее с мечом они обращались на удивление похоже. Вполне естественно, впрочем, если учесть, что оба они исповедовали один стиль – «высокий стиль Норкия»; однако же не очень приятно было сознавать, что изысканный (если говорить о нем хорошо) или непорядочный (если говорить плохо) Райос, как и Уоло, владеет мощнейшим приемом, призванным решать исход боя одним ударом.

Кирито недавно говорил на эту тему. Он сказал, что половина силы в их мечах берется от немыслимой гордости, которую всякий, кто рожден дворянином высокого класса, впитывает с раннего детства. По одержимости мечом, по количеству тренировок Райос даже в подметки Уоло не годится, но по гордости опережает его намного. Отсюда этот омерзительный, почти липкий вес у его меча.

«Однако разве "гордость" – не то же, что "самоуважение"? Если у них столько самоуважения, почему они постоянно издеваются по мелочи?»

Когда Юджио, не убежденный словами Кирито, спросил так, его друг, чуть поразмыслив, ответил:

«Самоуважение требует постоянной оценки самого себя. Но гордость одним лишь этим не ограничивается. Думаю, Райос и другие такие же воспитывают в себе эту гордость, постоянно сравнивая себя с другими. Поэтому они презирают нас – мы ведь не дворяне и даже не родились в столице. Можно под другим углом посмотреть: они просто не могут поддерживать свою гордость, если не будут этого делать».

Для Юджио эти слова Кирито были сложноваты, но он их понял так: чем больше он подпитывает гордость Райоса и Умбера своим смиренным поведением, тем сильнее становятся их мечи.

Его посещала идея отвечать так же заносчиво и вызывающе, но, в отличие от своего партнера, Юджио не обладал ни талантом четко определять границу, за которой будет уже нарушение правил Академии, ни, главное, желанием ввязываться в ненужные ссоры.

Поэтому, хоть он и сам стыдился немного своей покорной натуры, Юджио все-таки коротко поклонился, выказывая таким образом уважение, после чего вновь направился в угол площадки.

Пока он шагал по половицам, которые были совсем недавно сделаны из росших близ столицы деревьев и у которых оставалось еще много Жизни, неприятные мысли постепенно улетучивались. В Центории, где почти все здания были из камня, любое место, где можно насладиться запахом свежей древесины, доставляло радость.

…Райос и Умбер небось с раннего детства занимались мечом с персональными учителями, но ведь и я в рулидском лесу семь лет подряд рубил Кедр Гигас, по две тысячи ударов в день наносил. Может, гордости во мне и меньше, но самоуважение точно есть. …Ну, правда, я тогда махал топором, а не мечом.

С этими мыслями Юджио подошел к западной стене и остановился перед бревнами, предназначенными для одиночных тренировок. Их тоже заменили одновременно с половицами, и сейчас на них почти не было засечек.

Держа двумя руками меч из платинового дуба, Юджио занял среднюю стойку и успокоил дыхание.

– Сси!

Издав короткий выкрик, Юджио нанес удар. Раздалось тяжелое «бумм», бревно диаметром тридцать санов от удара сверху-справа содрогнулось до самой сердцевины.

Ощутив приятную отдачу в ладонях, Юджио сделал шаг назад и снова рубанул, на этот раз сверху-слева. Потом еще раз справа, опять слева. После десяти ударов он уже ничего не видел и не ощущал, кроме своего тела, меча и бревна.

Тренировка, через которую проходил Юджио каждый вечер, включала в себя эти удары справа и слева – всего четыреста ударов. Он не занимался повторением сложных ката, которым их учили на дневных занятиях (как раз это сейчас делала та парочка). Потому что его партнер и наставник Кирито сказал, что это не нужно.

«В нашем мире главное – вложить что-то в меч».

Обучая Юджио, он нередко говорил такие слова.

«Секретные приемы стилей Норкия, Больтио и нашего стиля Айнкрад очень сильны. Достаточно понять, как их запускать, а дальше меч будет двигаться почти сам. Но проблема-то в другом. Чем дальше, тем больше будет поединков, где потребуется применять секретные приемы против секретных приемов, – вроде моего боя с Уоло. В таких случаях все зависит от того, какой вес вложен в меч».

Вес.

Даже Юджио понимал, что это слово относится вовсе не к весу самого меча.

Уоло Левантейн, с которым сражался Кирито, вложил в свой меч и самоуважение, и груз ответственности человека, родившегося в семье, обучающей Имперских рыцарей. Парень, у которого Юджио был слугой в течение года, Голгоссо Вальто, вкладывал уверенность в своем стальном теле. Солтерина Сельрут, наставница Кирито, вкладывала опыт и отточенную технику. Ну а Райос с Умбером придавали своим мечам вес за счет гордости от своей принадлежности к дворянству высокого класса.

«Что же вложить в меч мне?» – спросил не подумавши Юджио; Кирито ответил своей обычной ухмылкой. «Ты сам должен это найти», – ответил он. Потом, решив, видимо, что ограничиться этим будет слишком безответственно, он добавил: «Но отработка ката тебе не поможет найти ответ, хоть ты целыми днями ей занимайся».

Вот почему и на пути в Центорию, и даже здесь, в Академии мастеров меча, Юджио день за днем тренировал удары. Потому что он не был ни дворянином, ни мечником, и все, что у него было, – годы честного махания топором в лесу к югу от Рулида.

Нет, вообще-то было еще кое-что.

Желание вернуть Алису, которую отобрала у него Церковь Аксиомы. Даже сейчас, когда он махал деревянным мечом, образ золотоволосой подруги детства не исчезал из его памяти. Юджио был убежден, что и дома, когда он рубил Кедр Гигас, было так же.

Скоро уже восемь лет пройдет с того летнего дня.

Когда Рыцарь Единства, назвавшийся именем «Дюсолберт Синтезис Севен», забирал Алису, Юджио лишь стоял и смотрел. Хоть в руках он держал «Топор из кости дракона», способный рассекать даже сталь, но он его даже поднять был не в силах. Несмотря на то, что кто-то справа от него… какой-то мальчик его возраста… отчаянно кричал… и спрашивал, действительно ли Юджио готов принять это.

Да… кто же это был? Не было же у него друзей, которые звали его так, – ну, кроме Алисы. И все же он помнил эти мальчишеские крики, они продолжали тихим эхом отдаваться у него в ушах.

Юджио все глубже погружался в воспоминания, а удары где-то в уголке сознания отсчитывались сами собой; как вдруг.

– Ооо, тренировки Юджио-доно такие же удивительные, как и всегда, не правда ли?

Веселый голос раздался за спиной Юджио и нарушил его сосредоточенность. Меч чуть отклонился от траектории, и руки занемели от неприятной отдачи, как в бытность рубщиком, когда он наносил неверный удар.

Несмотря на то, что Юджио стоял в углу большой тренировочной арены, а те двое в середине, слова прозвучали громко и четко – наверняка говоривший нарочно повысил голос, чтобы Юджио услышал. Сейчас Юджио уже был сыт по горло их сарказмом, но мог лишь устыдиться, что позволил им вывести его из душевного равновесия. Не обращай на них внимания, не обращай внимания; так Юджио попытался убедить себя и продолжил было упражнение –

– Не правда ли, любопытно узнать, Умбер, какое значение вкладывает Юджио-доно в то, чтобы вечер за вечером махать палкой безо всякой утонченности и стиля?

– Не могу не согласиться, Райос-доно.

Этот диалог тоже достиг ушей Юджио, чего те двое и добивались, мало того, они еще и захихикали. Не имея возможности прибегнуть к физическим средствам, Юджио все же ответил мысленно:

…А ты болтлив, как всегда… только если Кирито рядом нет, Райос-кун.

Примерно месяц назад они почему-то прекратили свои подначки, когда Юджио и Кирито были вместе. Зато когда Юджио оказывался один, насмешек ему доставалось больше. И это, видимо, не потому что они считали Юджио более легкой целью, – просто они боялись Кирито.

Похоже, между ними и Кирито что-то произошло под самый конец первого года обучения; однако партнер Юджио на расспросы отвечал лишь, что это была «небольшая ссора», ну а спросить самого Райоса, конечно, Юджио не мог. Видимо, это имело какое-то отношение к необычайно бледным лицам Райоса и Умбера, когда Кирито после церемонии выпуска месяц назад подарил Солтерине-семпай кадку с необычными синими цветами; но что за всем этим крылось, Юджио понятия не имел.

В общем, когда Юджио был вместе с Кирито, эти двое к нему не цеплялись, против чего он, естественно, совершено не возражал. Однако, став элитным учеником, Юджио не мог прятаться в тени своего партнера вечно.

Первый официальный турнир будет всего через месяц, в середине шестого месяца. Окончательную расстановку определит лишь последний турнир, перед самым выпуском, но если Юджио проиграет Райосу и его дружку сейчас, это породит неуверенность в будущем. Так перевернуть все с ног на голову, как это сделала Солтерина, всегда остававшаяся второй, а потом в последнем поединке опрокинувшая непобедимого первого меча Уоло Левантейна, – это было совершенно нетипично. По крайней мере по словам Голгоссо, радовавшегося так, будто это касалось его лично.

Первый меч этого года Райос и второй меч Умбер, как и Уоло, оба с детства обучались высокому стилю Норкия. Характер их ни малейшего уважения не заслуживал, но как мечники они, скорее всего, были на голову выше остальных здешних дворян. Откровенно говоря, хотя до турнира оставался лишь месяц, Юджио по-прежнему не мог найти, что вложить в свой меч, чтобы противостоять их мощи.

…Но уж по крайней мере по числу ударов я вам не уступлю.

Закончив свои раздумья и четыре сотни ударов в одно и то же время, Юджио медленно выпрямился.

Взяв с пояса полотенце, он в первую очередь начисто вытер деревянный меч. Затем утер пот, заливший все лицо от лба до шеи, и кинул взгляд за спину. Райос и его приятель по-прежнему стояли в середине площадки, судя по всему, проверяя ката друг друга.

Он отвернулся обратно, и тут же с «Часовой колокольни» на вершине главного учебного корпуса Академии прозвенела шестичасовая мелодия – точно такая же, как дома. В общежитии элитных учеников были достаточно свободные порядки, в отличие от остальных общежитий, набитых разными правилами и ограничениями; например, ужинать разрешалось в любое время с шести до восьми вечера. Так что вполне можно было бы потренироваться еще; однако Юджио должен был еще отнести еду своему партнеру, который засел в своей комнате и усердно готовился к экзамену.

…Кстати, этот Кирито не сказал мне, что он хочет на ужин. Если будет маринованная тыква цубу, которую он терпеть не может, я ему притащу двойную порцию.

С этими мыслями, сунув полотенце и деревянный меч за пояс, Юджио направился к выходу; в это время Райос, держа меч над головой, произнес достаточно громко, чтобы он расслышал:

– Смотри-ка ты, похоже, ученик Юджио намеревается ограничиться бревном, а ката совсем не занимается.

Не упустив ни секунды, Умбер подхватил:

– Райос-доно, мне доводилось слышать, что Юджио-доно раньше был дровосеком в каком-то захолустье. Быть может, он просто не знает, что делать, если противник – не бревно?

– Надо же, никогда бы не подумал. Если у него такая ситуация, быть может, нам, его товарищам по общежитию, подобает наставить его на путь истинный?

– О, какое великодушие, Райос-доно, воистину ты образец дворянина!

Юджио удержался от вздоха, слушая этот явно заранее отрепетированный диалог, и попытался продолжить свой путь. Но тут Умбер обратился к нему напрямую, так что пришлось остановиться.

– Ну так как, Юджио-доно? Как насчет небольшого наставления, о котором упомянул Райос-доно? Столь редкого шанса тебе больше не представится.

Юджио не мог уже притвориться, что ничего не слышит, и молча уйти. Умышленное игнорирование обращенных к нему слов – то же, что непочтительность. Конечно, право наказания, которым обладают элитные ученики, распространяется лишь на младших и обычных старших учеников, так что Умбер никак не мог наказать Юджио, зато пожаловаться начальству с него бы сталось.

Юджио подумал было уйти, отделавшись простым «спасибо, не надо», но тут ему в голову пришла другая мысль.

Возможно, это действительно хороший шанс.

Райос и Умбер – первый и второй мечи Академии; стало быть, они сильнейшие среди всех учеников. Даже Кирито время от времени говорил: «Не стоит их недооценивать», – так что Юджио вовсе не собирался смотреть на способности этих двоих свысока.

Но сейчас для Юджио то, как Райос и его приятель «используют свою гордость как источник силы», было совершенно непостижимо. Хвастаться своим общественным положением, глядеть сверху вниз на других учеников – дворян более низкого класса и простолюдинов, насмехаться над ними… неужели вот этот их характер и вливает силу в их мечи? Если Юджио примет это, не будет ли это оскорблением «чувства уважения и доброжелательности к другим», которое в нем с детства воспитали родители, Сестра Азария из церкви, старейшина Гасуфт и, конечно же, подруга Алиса?

Даже сейчас, когда на него явно смотрят презрительно, он и не думал пренебречь какими-то минимальными проявлениями уважения – доброжелательность, правда, была уже выше его сил – к Райосу и Умберу. Однако если такое отношение подпитывает их гордость, если оно придает еще больше силы их мечам – Юджио лишь тратит свое уважение впустую.

Лично у него даже мысли не было избрать такой же жизненный путь, как у этих двоих, – смотреть на всех свысока… и вот поэтому-то он хотел еще до официального турнира в следующем месяце узнать. Какова она, эта сила, рожденная от гордости? И то, что они сейчас сами предложили ему наставление, – отличный шанс.

Все эти мысли быстро пронеслись у Юджио в голове; потом к ним добавилось «думаю, Кирито то же самое решил бы», и он раскрыл рот.

– …Да, это редкая возможность. Позвольте мне принять ваше предложение и ваши наставления.

У Райоса и Умбера приподнялись брови. Похоже, такой реакции от Юджио они не ожидали; впрочем, тут же их губы изогнулись в усмешке.

Затем Умбер раскрыл руки и пронзительным голосом заявил:

– Ха-ха, ну конечно же, с удовольствием! Давай же, покажи нам поскорее свои ката. Да, начнем с основ, попробуй «ката яростного огня», третье упражнение…

– Нет, второй меч Зизек-доно, – перебил его Юджио, слегка подняв правую руку и осторожно подбирая слова. – Поскольку это действительно редкая возможность, я хотел бы испытать на себе знаменитый клинок второго меча Зизека-доно, а не просто заниматься ката.

– …Что ты сказал?

Ухмылка мгновенно исчезла с лица Умбера. Теперь на нем явственно читалось подозрение по поводу намерений Юджио и одновременно жестокость дикого зверя, терзающего добычу своими когтями.

– Испытать на себе… говоришь? Иными словами… ты желаешь, чтобы я ударил тебя мечом, ученик Юджио?

– Конечно, мне хотелось бы попросить тебя остановить меч до касания, но ведь это я попросил наставлений. Просить чего-то большего было бы проявлением неуважения.

– О, понимаю, понимаю. Значит, ты не возражаешь против того, чтобы вести поединок до первого удара?

Гладко причесанные серые волосы как будто ощетинились немного. Глаза, обычно и так узкие, вовсе превратились в щелочки, и в их глубине загорелись жестокие огоньки. Похоже, чрезмерно уважительная манера речи Юджио разбудила в Умбере предвкушение наслаждения чужой болью.

– Конечно же, это моя обязанность как второго меча Академии и дворянина четвертого класса – приходить на помощь, когда меня просят о наставлении. Очень хорошо, я покажу тебе мое владение мечом, Юджио-доно.

Сразу после этих слов он картинно извлек из ножен деревянный меч, висевший на поясе. Как и меч Юджио, он был из платинового дуба, но по бокам клинка виднелась утонченная гравировка.

Глядя, как держится Умбер, стоящий рядом с ним Райос, похоже, хотел ему что-то сказать, но передумал и закрыл рот. Он медленно отступил на три мела, а когда Умбер повернулся к нему, кивнул с непонятной улыбкой.

Получив согласие старшего, Умбер распалился еще больше. Расслабив руки, он направил меч на стоящего прямо Юджио и прокричал:

– Итак, я начинаю! Вот она, суть высокого стиля Норкия… познай ее собственным телом!

Расставив ноги – одну вперед, другую назад, – он поднял меч и словно положил его на плечо. Это была стойка для секретного приема стиля Норкия «Удар молнии». Вопреки своим собственным словам он не стал применять прием высокого стиля Норкия «Разлом гор и небес» – может, заботясь о теле Юджио… хотя нет, вряд ли – скорее всего, просто не захотел.

Впрочем, «Удар молнии» – тоже не из тех приемов, на какие можно смотреть снисходительно. Даже деревянный меч, не имеющий лезвия, способен вдвое уменьшить Жизнь человека, если удар придется точно по голове; а заодно жертва лишится сознания. Разумеется, «уменьшение Жизни человека» является тяжелейшим нарушением Индекса Запретов, но при согласии обеих сторон один удар можно простить. И сомневаться не приходилось: Умбер вовсе не собирался останавливать меч перед касанием – нет, он намеревался нанести полновесный удар.

Искусно сделанный деревянный клинок в руках второго меча Академии засиял синим. Скорость, с которой он начал секретный прием после того, как встал в стойку, была, как и ожидалось, весьма приличной. Однако Юджио с легкостью предсказал траекторию клинка. Ведь «Удар молнии» – это абсолютно то же самое, что один из множества секретных приемов стиля Айнкрад, «Вертикальный удар».

– …Шрия!!!

С этим пронзительным воплем Умбер нанес удар.

Мгновением раньше правая рука Юджио тоже пришла в движение. Он выхватил меч с пояса и одновременно, сосредоточившись, начал секретный прием. Против удара соперника, идущего сверху вниз, он направил свой снизу по диагонали – стиль Айнкрад, «Косой удар».

Все секретные приемы, которым его обучил Кирито, имели названия почему-то не на общем языке, а на Священном. Похоже, и сам Кирито не знал, почему. Скорее всего, он забыл это вместе с другими воспоминаниями, когда превратился в «дитя, украденное Вектором». Если так – поистине большая удача, что он не забыл сами приемы.

«Косой удар», как и «Удар молнии», – прием из одного удара, но у него есть важное достоинство: его можно применять в двух направлениях: вниз-влево и, наоборот, вверх-вправо. Последнее особенно ценно, потому что стойка при этом такая же, как просто при вытаскивании меча из ножен на поясе, а значит, времени на этот прием требуется совсем немного.

Как правило, если во время поединка один из участников замечает, что второй начал применять секретный прием, у него уже нет времени применить свой, так что ему остается лишь изо всех сил отпрыгнуть назад или в сторону в надежде увернуться – впрочем, удается это редко. Но «Косой удар», хоть Юджио и начал его чуть позже своего соперника, прочертил голубую линию и яростно столкнулся с «Ударом молнии» Умбера, вызвав вспышку и грохот, какие трудно ожидать от деревянных мечей.

– Нуооо!!! – коротко крикнул Умбер; но появившееся на его лице удивление тут же сменилось яростью, и он принялся давить на свой меч, как только мог. Синее и голубое сияние, обволакивающее клинки, все не исчезало. Стоит любому из мечей отодвинуться на несколько санов, как секретный прием прервется и, скорее всего, обладатель этого меча отлетит назад. Юджио вложил всю свою волю в то, чтобы крепче упираться ногами, и продолжил давить правой рукой.

С глухим скрипом меч Умбера подался назад на два сана. Синее свечение «Удара молнии» замерцало, показывая, что прием вот-вот оборвется.

…Я так и думал, по чистой силе я лучше!

Юджио, конечно, ожидал, что так будет, но получить возможность убедиться в этом наверняка значила для него очень многое. Он не мог даже надеяться сравниться с дворянами в движениях тела – те их настолько уже отточили, что могут уделять внимание тому, под каким углом у них располагаются кончики пальцев; но уж в чем-чем, а в физической силе, рожденной ежедневными двумя тысячами ударов топора в родном лесу, он точно не должен никому уступать. Даже Голгоссо, стальное тело которого было его поводом для гордости, хвалил Юджио, называя его тело «худым, но отлично тренированным».

Среди дворян, исповедующих высокий стиль Норкия, были те, кто насмехался над стилем Больтио простолюдина Голгоссо, они называли его «крестьянским мечемашеством»; но, если забыть про ката, которые есть не что иное, как состязания в красоте, а говорить только про поединки – грубая сила оказывается прекрасным оружием. А если добавить еще стиль Айнкрад, у которого на все имелся достойный ответ, Юджио мог любую ситуацию свести к простому столкновению мечей.

...Даже если я не найду, «что вложить в свой меч», с моими техникой и силой, отполированными двумя учителями, я одолею любого дворянина, пусть даже самого высокого уровня!

Лелея эту убежденность, Юджио влил остаток сил в свой клинок.

И тут-то случилось. Лицо Умбера, различимое позади скрещенных клинков, приобрело какое-то пугающее выражение – выражение чистой злобы.

– Не… зазнавайся!

Глаза его вылезли на лоб, брови тоже поднялись так, что дальше некуда; яростный металлический рев вырвался из-за оскаленных зубов. И тут же почти исчезнувший синий свет вернулся, только к нему добавились сумеречно-черные оттенки.

Скрип. На этот раз отчаянно заскрипел уже меч Юджио. Давление на правую руку усилилось многократно, резкая боль прошила ее от кисти до плеча. Два сана, выигранных ранее, вернулись обратно, и сцепившиеся деревянные мечи оказались там же, где и были.

…Что это за сила?!

С громадным трудом остановив меч, Юджио распахнул глаза. Умбер, который не сказать чтоб тренировался до седьмого пота, который проводил все тренировочное время, занимаясь ката, просто не должен быть таким сильным. А если это не физическая мощь… значит, это и есть «сила в гордости», о которой говорил Кирито? Высоко ценить себя и смотреть свысока на других; неужели такое отношение, абсолютно неприемлемое для Юджио, дает мечу силу, достаточную, чтобы перебороть дни и дни беспощадных тренировок?

Не могу поверить. Я просто не могу поверить, что богиня творения Стейсия прощает такой стиль жизни.

Пока Юджио пытался отрицать то, что происходило у него на глазах, волосы Умбера еще больше встопорщились, и он злорадно пробормотал:

– Думал, сможешь победить мой меч трусливыми приемчиками?

– Тру… сливыми?..

– О да. Как еще можно назвать такое, когда ты притворяешься, что готов получить удар, а потом выкидываешь этот твой приемчик даже без стойки? Только трусость!

– Вре… врешь! Это моя школа… так работает стиль Айнкрад! – тут же вырвалось у Юджио. Если высокий стиль Норкия ставит во главу угла силу и красоту техники, то стиль Айнкрад более практичен, его главная цель – нанести удар, все прочее второстепенно. И поэтому ему свойственна очень быстрая активация секретных приемов, ну и «многоударные комбо», которых нет в других школах.

В общем, идея стиля Айнкрад – воплощение жизненного кредо его единственного мастера, Кирито. Никакой красоты, никакой вычурности – только прямой путь к цели. Не сдаваться, даже когда упрешься в стену; атаковать ее во второй раз, в третий раз. Если бы рядом с Юджио не было Кирито, он бы не то что до Центории – даже до Заккарии не добрался.

Вот почему Юджио принялся неистово возражать, когда Умбер обозвал стиль Айнкрада трусливым.

Однако дрожь в его сердце передалась и мечу – тот отодвинулся еще чуть-чуть. Теперь уже голубое сияние меча Юджио замерцало. Расставив ноги пошире и изогнув поясницу, Юджио отчаянно пытался удержать позицию.

Умбер самодовольно ухмыльнулся и прошептал голосом, напоминающим скрежет ногтей по стеклу:

– Вся твоя школа уродливая, и ты сам тоже. Ты думаешь небось превзойти меня или Райоса-доно в следующем турнире-экзамене… не бывать такому. Я сейчас разобью тебе правое плечо, и ты еще долго не сможешь держать меч.

– Кку!..

Юджио стиснул зубы, но меч Умбера давил все сильнее. Секретный прием может длиться довольно долго, даже если меч отдавливается назад, – главное, чтобы он оставался при этом на своей траектории; но меч Юджио, атакуемый «Ударом молнии» Умбера сверху, от траектории уже отклонился. Еще на один сан он отклонится – нет, даже на пять миллисе, – и, как и объявил Умбер, «Косой удар» прервется и Юджио получит тяжелый удар в правое плечо.

Конечно, в Академии мастеров меча прекрасный лекарский отдел, где есть самые разнообразные целебные средства и где работают лекари, отлично владеющие Священными искусствами. Однако ни лекарства, ни заклинания не всесильны; достаточно тяжелые травмы, такие как переломы, не исцеляются мгновенно, даже если применить опасные Священные искусства вроде прямой передачи Жизни от одного человека к другому. Если Юджио получит сейчас такую травму, несомненно, через месяц он не сможет участвовать в турнире…

…Я что, дурак?! Как может мечник бояться ран!!!

Юджио мгновенно вытряхнул из сердца заползший было туда страх и сосредоточил все свое сознание на мече.

У него ведь была возможность уйти, но он ответил на провокацию Умбера и затеял поединок. И несмотря на это, он позволил словам противника достать себя и испугался неудачи – Юджио за себя стало стыдно. Раз уж он обнажил меч – значит, должен быть готов выложить все свое мастерство и всю силу, и лишь тогда все встанет на свои места. Такова душа стиля Айнкрад.

…А мне еще только предстоит выложить все, что у меня есть.

Сосредоточиться не на Умбере с его злорадной ухмылочкой, а исключительно на сущности, именуемой деревянным мечом, в правой руке. Прочность и вес, искривленные и больные ветви вечнозеленого дуба, родившего этот меч, породнились с его рукой; он ощутил еле заметные вибрации – силу его уже почти исчезнувшего «Косого удара».

«Будь единым целым с мечом». Так всегда говорил Кирито, его лучший друг и учитель.

Юджио был еще не на таком уровне, но – возможно, благодаря каждодневным тренировкам с ударами мечом – иногда ему казалось, что он ощущает что-то вроде голоса меча. «Не туда, вот как надо двигаться» – примерно так этот голос говорил.

Вот и сейчас Юджио услышал шепот меча – а может, ему почудилось.

Вполне естественно, что его разрубят, если все, на что его хватит, – получить удар сверху. Надо сменить секретный прием.

– …Уоооо!!!

Издав редкий для себя вопль, Юджио сдвинулся с места. Вывернув правое запястье, он принял меч Умбера на правую щеку клинка. «Косой удар» прервался, и вражеский «Удар молнии» понесся к плечу Юджио, испуская сине-черное сияние.

Юджио не сопротивлялся этой силе – он довел свой меч до такого положения, когда он почти лег на его плечо. И, ни мгновения не потеряв, тут же запустил секретный прием стиля Айнкрада, «Вертикальный удар»…

Меч Умбера коснулся правого рукава тренировочной туники Юджио и оторвал несколько санов темно-синей ткани.

Но затем меч Юджио, окутавшись ярко-синим свечением, отбросил клинок противника.

– Нуаа!

Умбер, выпучив глаза, смотрел на эту неожиданную контратаку. И он, и его дружок знали о «многоударных приемах», свойственных лишь стилю Айнкрад, но сцепка одного секретного приема с другим была явно за пределами их ожиданий. Юджио и сам понятия не имел, что такое возможно. Он просто позволил своему телу двигаться самостоятельно.

Деревянный меч Умбера отодвинулся разом на пять санов с гаком, и сияние «Удара молнии» погасло. Его стойка тоже была разрушена, ноги оторвались от пола.

Это, правда, было и к лучшему – останься он на месте, точно бы получил удар в левое плечо; но мощь секретного приема «Вертикальный удар» подбросила его и отшвырнула на три мела.

Если бы после этого полета он упал, неоспоримая победа досталась бы Юджио, но, как и ожидалось, падать он отказался и, приземлившись на ноги, пробежал по инерции несколько шагов; при этом он отчаянно изгибался всем телом, стараясь сохранить шаткое равновесие.

Если сейчас буду его преследовать, точно выиграю, – так подумал Юджио, но, прежде чем он успел вернуть себе подвижность после взмаха меча, по тренировочной площадке разнесся громкий голос:

– Хватит. Объявляю поединок завершившимся вничью.

Эти напыщенные слова принадлежали, естественно, Райосу Антиносу, чьи красные губы изогнулись в легкую улыбку. Восстановив наконец стойку, Умбер, явно недовольный, протестующе воскликнул:

– Ра-Райос-доно! Чтобы я закончил вничью с этим варва-… нет, с этой деревенщиной!..

– Умбер.

Первый меч Академии всего лишь спокойно обратился ко второму мечу по имени, но тот сразу же опустил голову. Переложив меч в левую руку и опустив ее к бедру, он небрежно хлопнул правым кулаком по груди в рыцарском салюте, обозначающем благодарность, и повернулся к Юджио спиной, не дожидаясь ответа.

Затем он подошел к Райосу и встал сзади-слева от него; тот, глядя на Юджио, улыбнулся и, нарочито похлопав в ладоши, сказал:

– Мне очень понравился этот твой трюк, ученик Юджио. Не думаешь ли ты поступить в Имперскую акробатическую труппу после окончания Академии?

– …Я очень признателен за проявленную заботу, ученик Антинос.

Юджио опустил «первый меч» и «-доно», чтобы хоть так передать свое отношение, но Райос оставил это без внимания и, сосредоточенно кивнув, направился к выходу. Умбер двинулся за ним, задрав нос; уголком глаза он сердито смотрел на Юджио.

Поскрипывая мягкими кожаными тренировочными туфлями, Райос прошел мимо все еще стоящего в центре площадки Юджио, остановился и произнес тихим голосом:

– В следующий раз я покажу тебе истинную силу дворянина.

– …Я и сейчас не против.

Откровенно говоря, Юджио изрядно вымотался после четырехсот ударов и неожиданного поединка, но все равно дал такой ответ – наполовину из упрямства. Райос, однако, лишь насмешливо ухмыльнулся, после чего вновь зашагал к выходу, бросив напоследок еще тише:

– Простое махание мечом – еще не сражение, крестьянин без фамилии.

И издал хриплый смешок. Умбер двинулся за первым мечом с очень угрожающим выражением лица. Впрочем, он не произнес ни слова; вскоре за спиной Юджио раздался звук открывшейся и закрывшейся двери.

Посреди установившейся наконец-то тишины Юджио протяжно выдохнул и принялся размышлять.

Сила, происходящая из «гордости дворянина». Ее он испытал на себе впервые, в прямом столкновении меч против меча; давление оказалось просто невероятным. Если бы он продолжил цепляться за свой «Косой удар», скорее всего, его бы отбросило, и он получил бы серьезную рану плеча. Как ему и подсказывал меч, идея принимать удар, идущий сверху вниз, на клинок, идущий снизу вверх, имеет свои недостатки; но это далеко не все. Манера поведения Умбера, который презирал Юджио и смотрел на него как на низшее существо, сковывала тело Юджио и его меч, словно какое-то проклятие.

На этот раз его спас гибкий стиль Айнкрада, позволяющий запускать секретные приемы из самых разных поз; однако в поединках официальных турниров, которые будут проходить в этом году, полагаться только лишь на эффект неожиданности нельзя. Скорее всего, будут ситуации, в которых ему придется перебарывать противника грубой силой.

Прежде, чем это произойдет, ему непременно нужно найти это. «Что-то, что можно вложить в свой меч» – что-то, что позволит противостоять безмерной гордости Умбера и Райоса.

Подняв деревянный меч, по-прежнему зажатый в правой руке, и погладив левой настрадавшийся клинок, Юджио прошептал:

– …Спасибо тебе. Пожалуйста, помоги мне и в следующий раз.

Он повесил меч на пояс и двинулся к выходу; как раз в это время колокол пробил полседьмого. Кирито, усердно готовящийся к экзамену в своей комнате, должно быть, как раз проголодался. Поспешно протопав по белым деревянным половицам, Юджио от входа поклонился пустой тренировочной площадке, после чего побежал в столовую.

Короткий коридор – и вот он уже в общежитии элитных учеников. На первом этаже не было жилых комнат; взамен там располагались большая ванная, столовая и холл.

В общежитии младших учеников время ужина жестко задано, как и меню; а вот элитным ученикам и в одном, и в другом даются изрядные поблажки. Столовая открыта с шести до восьми, и у пожилого повара, работающего там, можно попросить любое блюдо из меняющегося каждый день списка. Вдобавок к этому каждый может выбрать, есть в столовой или отнести ужин к себе в комнату.

К счастью, Райос и Умбер, видимо, направились сначала в ванную, и других учеников в столовой тоже не было. Подойдя к уголку выдачи, Юджио пробежал глазами сегодняшнее меню. Похоже, в качестве главного блюда имелись на выбор жареная баранина, жареная же белая рыба и тушеные куриные котлеты.

…Давайте поглядим; он предпочел бы котлеты, свежие овощи с сыром и маринованные ори; не уверен, правда, как он отнесется к охлажденной воде Сирала.

Быстро продумав все это и вдруг осознав, что, сам того не замечая, успел прекрасно выучить предпочтения своего друга по части еды, Юджио устало просунул голову в окно раздачи и громко произнес:

– Добрый вечер! Две порции с собой, пожалуйста; эээ, главное блюдо…

Глава 2

Юджио был готов к любым насмешкам и подначкам, однако с того неожиданного поединка прошло уже несколько дней, а от Райоса и его дружка он не слышал ни слова.

Умбер, проходя мимо него в общежитии или в учебном корпусе, лишь кидал ненавидящие взгляды, но презрительных речей не произносил. Юджио на всякий случай рассказал Кирито о том, что произошло на тренировочной площадке, и предупредил, чтобы тот был настороже, однако, похоже, и у Кирито все было гладко.

– Как-то странно это… Не думаю, что они способны утихнуть после всего-навсего ничьей в поединке. Да и Райос сказал что-то такое угрожающее…

Эти слова произнес Юджио, откинувшись на спинку обтянутого старой тканью дивана и склонив голову набок. Сидящий напротив Кирито поднял керамическую чашку и ответил:

– Я тоже не верю, что они могли измениться. Но если подумать – делать гадости в нашем общежитии довольно трудно.

Он поднес ко рту чашку с чаем кохиру без молока и с наслаждением отпил.

Было уже полдесятого вечера; бурная неделя осталась позади, предстоял день отдыха. Обычно в это время они оба, закончив вечерние тренировки, поужинав и приняв ванну, уже спали без задних ног в своих комнатах, но раз в неделю, вечером накануне дня отдыха, они сидели в гостиной, пили чай и болтали о том о сем.

Юджио поднял свою чашку, отхлебнул горячего черного напитка и невольно сморщился. Его партнер обожал этот порошковый чай, покупаемый у Южной империи, и готовил его всякий раз, когда приходила его очередь заниматься чаем; но для Юджио этот напиток был слишком горьким, если его ничем не разбавлять. Он налил в чашку изрядное количество молока из кувшина и помешал его ложечкой, после чего глазами предложил Кирито продолжить тему; но тут его партнер задал неожиданный вопрос:

– Да… вот скажи, к примеру, как ты подшучивал над другими, когда учился в школе в Рулиде?

Глотнув чая кохиру, потерявшего горечь, но сохранившего необычный аромат, Юджио расслабил плечи и ответил:

– В основном-то это надо мной подшучивали. Вот ты помнишь, Кирито, капитана стражи Джинка, который меня вызвал на поединок, когда мы праздновали перед уходом из деревни? Вот он ко мне часто приставал… туфли мои прятал, разных жуков совал мне в еду, смеялся надо мной, когда я был с Алисой.

– Ха-ха-ха, похоже, дети везде дурачатся одинаково… Но он тебя не бил, ничего такого. Верно?

– Конечно, – ответил Юджио, распахнув глаза. – Такое он просто не мог. Ведь это –

– …Строго запрещено Индексом Запретов. «Без уважительной причины не дозволяется уменьшать Жизнь другого человека». …Но погоди, а прятать туфли разве можно? Воровство же тоже запрещено, нет?

– Воровство – это когда ты делаешь чужую вещь своей без разрешения. Священные слова в Окне Стейсии, которые показывают, кто владеет вещью, меняются только через двадцать четыре часа после того, как она окажется в руках или дома у другого человека. Поэтому даже если вещь взяли с разрешения, ее можно вернуть в течение дня, а если без разрешения – имя владельца не исчезнет, если ее оставить где-нибудь в другом месте, не дома, так что это не воровство… Эй, только не говори, что ты даже такие простые законы забыл?

Юджио уставился на Кирито, «дитя, украденное Вектором»; его партнер смущенно улыбнулся и встрепал свою черную шевелюру.

– А, н-ну да, это. Конечно же, я не забыл, что ты… погоди-ка. А вот это тогда что? Беркули, значит, нарушил закон, когда попытался украсть «Меч голубой розы» у белого дракона в той истории?

– Эй, эй, дракон же не человек.

– А, п-понятно…

– Так вот, насчет шуточек. Прятать чужие вещи само по себе не запрещено законом. Но если их оставлять на улице, в месте, которым никто не владеет, через какое-то время у них начнет уменьшаться Жизнь, так что, если их быстро не вернуть, получится «порча чужой собственности». Поэтому туфли мне всегда возвращали к вечеру, иногда, правда, довольно поздно… но какое это имеет отношение к поведению Райоса и Умбера?

Юджио склонил голову набок; Кирито заморгал, будто начисто забыл, что именно он поднял эту тему, а потом ответил:

– Да-да, конечно. Ээ, понимаешь, в Академии в придачу к Индексу Запретов есть еще такой длиннющий список правил, что это даже нелепо. И там даже есть такое, что «Не дозволяется входить в комнаты других учеников и работников Академии без разрешения». Словом, Райос и Умбер не могут сюда войти, а все наши вещи хранятся именно здесь. Совсем другое дело, конечно, если мы оставим что-то ценное в общественном месте и не примем каких-то мер предосторожности… – здесь Кирито почему-то сделал паузу, но вскоре продолжил: – Но мы, конечно, этого не делали. Так что Райос и его дружок в принципе ничего не могут сделать с нашими вещами, в отличие от Джинка, который в Рулиде издевался над беспомощным маленьким Юджио.

– Насчет беспомощного говорить было необязательно. Хмм… ясно. Я раньше даже не задумывался над этим, но в нашем общежитии действительно никак нельзя напакостить другому, кроме как словами оскорблять.

– А оскорбления, если перейдут грань, становятся «проявлением неуважения», а тогда уже начинает работать «право наказания».

Добавив эти слова, Кирито ухмыльнулся.

Право наказания – привилегия, которую правила Академии дают элитным ученикам; фактически они могут исполнять обязанности учителей. В случае «проявления неуважения» или безрассудства на грани нарушения правил, на которое нельзя закрыть глаза, элитным ученикам разрешается по собственному усмотрению назначать наказания, соответствующие тяжести проступка. Тот случай с Кирито, когда он испачкал форму Уоло Левантейна, предыдущего первого меча, и в наказание ему было приказано участвовать в поединке до первого удара, до сих пор был свеж в памяти Юджио.

Право наказания предназначается в основном для того, чтобы наставлять младших и старших учеников, но в правилах Академии не говорится, что только их и дозволяется наказывать. То есть один элитный ученик теоретически может наказать другого элитного ученика[1]; не исключено, что как раз поэтому Райос и Умбер поумерили свои оскорбления и насмешки по сравнению с прошлым годом.

Кирито осушил свою чашку; Юджио налил ему еще, и Кирито, добавив туда чуть-чуть молока, осторожно помешал. Затем принялся искусно вертеть серебряную ложечку между пальцами, будто задумавшись о чем-то, но вскоре кивнул и продолжил:

– Раз они ничего не могут сделать с нашими вещами, значит, им остается придумать что-то только с нами самими. Самый быстрый и простой способ – навязать нам дуэль до первого удара и нанести этот самый удар, но это они уже испробовали на тебе, Юджио, и получили ничью. Ну а кроме этого – о, ну да, если подумать… им остается разве что подкупить меня, чтобы я держался от тебя подальше.

– Ээ… – растерянно мекнул Юджио, после чего, покраснев, захлопнул рот; Кирито ухмыльнулся и напыщенно произнес:

– Не беспокойся, мальчик мой. Старший брат не оставит тебя в беде.

– И, и вовсе я об этом не беспокоился! …Но кстати насчет денег, что если они скупят все особые мясные пирожки в лавке Готторо?

– Да, это может сработать, – с непроницаемым видом кивнул Кирито, но не выдержал и расхохотался.

– Ладно, шутки в сторону, – отсмеявшись, произнес он наконец. – В общем, если они не могут ничего сделать ни с нами, ни с нашими вещами, похоже, нам не о чем особо беспокоиться.

Но тут лицо Кирито напряглось, и он продолжил рассудительным голосом:

– Но с другой стороны, с них станется придумать что угодно, если только это не против Индекса Запретов и правил Академии. Вряд ли они хоть чуть-чуть согласны отдать свое положение первого и второго мечей Академии… Юджио, думай, постарайся найти, что мы могли упустить.

– Ага, понял. До первого турнира меньше месяца. Будем осторожны оба, чтобы сражаться с ними в лучшей форме.

– Ага. …Кстати, может, они как раз планируют напугать нас, заставив волноваться. Ладно, будем сохранять спокойствие и вообще стэй кул[2].

Произнеся эти странные слова, Кирито осушил свою чашку. Юджио удивленно моргнул.

– Что ты сейчас сказал? С… ст?..

У его партнера почему-то забегали глаза, потом он откашлялся и ответил:

– Это, ну, в общем, первая заповедь стиля Айнкрад. Она означает, ну, примерно вот что: сохраняй хладнокровие и продолжай идти вперед. А еще так можно прощаться… вроде «ну, пока».

– Хех. Понял, запомню. Ст… стэй кул.

Эти слова – насколько понял Юджио, на священном языке, как и названия секретных приемов, – были для него внове, однако показались удивительно знакомыми, когда он произнес их вслух. Еще несколько раз он их шепотом повторил; потом Кирито, на лице которого почему-то было написано смущение, хлопнул в ладоши.

– Ладно, скоро уже десять, пора расходиться. Теперь насчет завтра, Юджио: мне надо будет заняться одним ерундовым дельцем –

– Ну уж нет, Кирито. Сбежать я тебе не дам, тем более в этот раз.

Убирая чайные принадлежности, Юджио кинул на партнера укоризненный взгляд.

На завтрашний день отдыха у них были планы прогуляться на открытом воздухе – впрочем, местом назначения был лес на территории Академии – для укрепления связей со слугами, Тиизе и Ронье. Еще когда Кирито приглашали поучаствовать, Юджио предугадал, что он придумает какой-нибудь повод сбежать. Сейчас он вздохнул и сказал:

– Слушай, мы уже месяц как наставники Тиизе и Ронье. С тобой ведь Солтерина-семпай тоже хорошо обращалась, когда ты был ее слугой в прошлом году, да?

– Ну, если не считать тренировок, то да. …Интересно, кстати, как она сейчас…

– Не меняй тему. Я хочу сказать, что теперь твоя очередь быть хорошим наставником. Уясни: девушки придут завтра в девять утра; так что к этому времени будь готов!

Юджио навел указательный палец на Кирито; тот ответил протяжным «лаааадно» и встал с дивана. Потом друзья отнесли чайные принадлежности к раковине в уголке гостиной; Кирито их вымыл, а Юджио вытер. В Рулиде и Заккарии жители доставали воду из колодцев, но в большинство домов Центории чистая вода приходила по металлическим трубам, стоило только рычажок повернуть. Когда Юджио увидел это впервые, он решил, что перед ним наверняка Божественный инструмент, как «Часовые колокольни»; но на самом деле вода бралась из расположенных в каждом квартале громадных колодцев, а по трубам ее гнали Священные искусства – заклинания элемента ветра.

В результате вытекающая из кранов вода была всегда свежей, и можно было не беспокоиться, что у нее кончится Жизнь, как у воды, поднятой из колодца вручную. Как бы радовались дети в Рулиде, которых каждое утро заставляют набирать воду! Подобные мысли бегали у Юджио в голове, пока он, закончив вытирать посуду, расставлял чистые чашки на полке.

Глотнув воды прямо из-под крана, Кирито вытер рот рукой и с наслаждением зевнул.

– Ладно, разбуди меня тогда завтра в восемь. Спокойной ночи, Юджио.

– Восемь – это слишком поздно, давай в половину! Спокойной ночи, Кирито, – произнес он дежурную прощальную фразу, а потом внезапно добавил: – …Стэй кул.

После этих слов Кирито, уже направившийся было к себе в спальню, обернулся и с неловкой улыбкой произнес:

– Так, конечно, можно прощаться, но не каждый день, когда уходишь спать. Так говорят, только когда на самом деле расстаются.

– Хмм, как все сложно. Ладно… тогда – до завтра.

– Ага, до завтра.

Помахав рукой, Кирито исчез в своей спальне, расположенной за северной стеной гостиной. Юджио погасил лампу и вышел в противоположную дверь.

Спальня размером в половину той, где жили десять младших учеников, была идеально прибрана Тиизе, слугой Юджио, так что ни пятнышка грязи видно не было. Переодевшись в пижаму, Юджио плюхнулся на мягкую кровать.

На него тут же навалилась сонливость – и тут в ушах неожиданно раздалась фраза из недавнего разговора.

«Но с другой стороны, с них станется придумать что угодно, если только это не против Индекса Запретов и правил Академии».

Эти слова произнес Кирито, предупреждая его насчет Райоса и Умбера. Юджио тогда кивнул, но вообще-то такой ход мыслей ему трудно было постичь быстро.

С раннего детства до нынешнего дня было немало случаев, когда Юджио тоже искал дыры – в правилах деревни Рулид, в правилах городской стражи Заккарии, в правилах Академии мастеров меча. Однако главному закону Мира людей, Индексу Запретов, он пытался бросить вызов ровно ноль раз… нет, все-таки один.

Этот единственный раз был восемь лет назад, когда Рыцарь Единства из Церкви Аксиомы прилетел в деревню, чтобы забрать Алису. Юджио хотел ударить рыцаря «Топором из кости дракона», который был у него в руках, и спасти Алису; но он тогда и шага не сделал. Даже сейчас при воспоминании об этом у него почему-то странно пульсировало в глубине правого глаза.

Конечно, сейчас он ни капли враждебности к рыцарям Церкви не испытывал. Тот рыцарь забрал Алису по закону, а значит, Юджио должен законным путем заслужить право войти в двери собора, и тогда он вновь встретится с Алисой. Именно ради этого Юджио покинул родную деревню и, преодолев множество преград, стал элитным учеником Академии.

Но если, как сказал Кирито, Райос и Умбер считают, что «можно делать все, что не запрещает Индекс»… значит, они лишь с неохотой подчиняются основному закону, установленному еще при рождении мира (как учит Церковь Аксиомы)? Значит, они в душе считают Индекс Запретов помехой?..

Такого просто не должно быть, даже у Райоса и его дружка. Всего лишь подвергать сомнению Индекс Запретов – и то непростительно; Индекс есть непреложная истина, абсолютный закон, которому обязан подчиняться даже император.

Глядя в тускло-синий от бледного лунного света потолок, Юджио слегка закусил губу. Если такая мысль дозволена – зачем он покорно подчинялся этому закону, когда стоял и смотрел, как Рыцарь Единства забирает Алису, и потом, когда шесть следующих лет тщетно долбил топором по Кедру Гигасу?

В глубине правого глаза запульсировало чуть болезненно. Юджио заставил себя опустить веки, отмел прочь метавшиеся в голове мысли и провалился в неспокойный сон.

Лес занимал процентов тридцать окруженной высоким железным забором территории Академии мастеров меча. Старые деревья, покрытые золотистым мхом, и солнечный свет, пробивающийся сквозь колышущиеся кроны и падающий на зеленую траву, напоминали Юджио лес возле родной деревни; но, поскольку столица Центория находилась намного южнее Рулида, здесь в изобилии водились разные мелкие животные. Многих из них Юджио на севере вовсе никогда не встречал. Купающиеся в солнечном свете маленькие лисы и тонкие, длинные змеи бирюзовых оттенков привлекали его взгляд даже сейчас, хотя в Академии он проучился уже год.

– Юджио-семпай, ты слушаешь? – внезапно донеслось сбоку. Юджио поспешно повернулся.

– Прости, прости, я слушаю. …Так что?

– Ты не слушал!

Девушка, протестующе замотавшая головой с волосами цвета спелых яблок, была слугой Юджио, звали ее Тиизе Штолинен. Избегая взгляда ее глаз того же цвета, что и волосы, Юджио принялся лихорадочно искать оправдания.

– Ну, ну, лес тут такой красивый, что я просто… и редкие животные тут…

– Редкие? – Тиизе, проследив за взглядом Юджио, равнодушно пожала плечами. – Это же просто лиса кинтоби, нет? Их даже в городе под деревьями полно.

– Ээ… Да, кстати, ты же родилась в столице, да, Тиизе? Твой дом недалеко?

– Он в восьмом квартале; от пятого, где Академия, это далековато.

– Понятно… нн, э?

Юджио взглянул на идущую рядом с ним Тиизе. Форма младших учеников, которую он в прошлом году считал немного безвкусной, на девушке выглядела удивительно изящно. Этого, впрочем, следовало ожидать; не будь Тиизе ученицей той же Академии, что и крестьянский сын Юджио, он ведь даже говорить с ней не мог бы надеяться.

– Погоди, Тиизе, ты же из дворянской семьи, да? Вроде бы я слышал, что дворяне все живут в третьем и четвертом кварталах… – застенчиво поинтересовался он. Тиизе опустила голову, будто от стыда, и едва заметно кивнула, но тут же решительно замотала головой.

– Отец – дворянин всего лишь шестого класса… но низкий класс – это тоже хорошо. Рядом с правительственным кварталом могут жить только дворяне четвертого класса и выше, ну и во многом другом у пятого и шестого меньше прав. Мой отец часто говорит: «Куда проще простолюдинам – они могут говорить что хотят и не бояться высших классов с их правом судить»… ой, я, я извиняюсь, я просто… – Тиизе на ходу поклонилась, явно считая, что только что проявила непочтительность к Юджио, который как раз был простолюдином.

– Не волнуйся. Лучше вот что скажи… право судить разве не у всех дворян есть?

Юджио задал этот вопрос, одновременно вспоминая Имперский закон, который он учил в прошлом году; в ответ мгновенно последовало «нет!».

– Право судить есть только у четвертого класса и выше, а дворяне пятого и шестого классов могут быть только подсудимыми. Отец сейчас работает в правительстве секретарем, и у него все в порядке, но, по-моему, среди других из пятого и шестого классов, кто работает в Императорском дворце и в правительстве, очень многие получили наказания за то, что оскорбили дворян высших классов. …Ну, правда, когда взрослые между собой разбираются, это в основном не физические наказания, а уменьшение жалования и тому подобное.

– П-понятно… да, в мире дворян свои сложности, похоже… – заметил Юджио, широко раскрыв глаза. Красноволосая младшая ученица, кинув на него взгляд, почему-то покраснела и поспешно ответила:

– Ну, к-как я говорила уже… такие, как я, дочь дворянина шестого класса, – мы только по названию дворяне; а живем мы почти так же, как простолюдины.

– Хмм…

Издав этот невнятный звук, обозначающий то ли согласие, то ли несогласие, Юджио вновь углубился в размышления о том, как устроена Империя.

Общественное устройство Северной Империи Норлангарта определяется Имперским законом, распространяемым правительством. Вообще-то проступки и наказания за них прописаны в Индексе Запретов, стоящем выше Имперского закона, так что последний посвящен в основном классовой системе общества. Проще говоря – правам дворян и правам простолюдинов.

Когда Юджио еще был младшим учеником, на уроке Закона (кроме этого предмета, им преподавались еще Священные искусства и История) некий черноволосый ученик задал пожилому преподавателю вопрос: «Учитель, почему в Империи есть дворяне и простолюдины?»

Учитель, дворянин низкого класса, на секунду лишился дара речи, но затем строгим тоном ответил:

«Согласно пророчеству, оглашенному Церковью Аксиомы в древнейшие времена, настанет день, когда армия тьмы вторгнется в Мир людей через четыре прохода в Граничном хребте… "северную пещеру", "западное ущелье", "южный коридор" и "восточные ворота". Чтобы уничтожить злых полулюдей, все жители четырех империй, имеющие Священный Долг Имперского рыцаря или Имперского стража, должны будут сражаться в Армии Мира людей. Когда это время придет, во главе Армии Мира людей встанут дворяне, ради этого они и должны оттачивать владение мечом, изучать Священные искусства, тренировать дух и тело».

При этих словах Юджио охватило искреннее благоговение – правда, вместе с еще каким-то непонятным чувством.

Два года назад Юджио вместе с Кирито сражался с бандой гоблинов, вторгшихся из страны тьмы через ту самую северную пещеру, которую упомянул учитель. К несчастью, в самый разгар боя Юджио потерял сознание от удара вождя гоблинов, но страшный вид этих полулюдей и их дикие хриплые вопли до сих пор оставались у него в памяти. Юджио и Кирито, обсудив это дело, решили никому в Академии о том сражении не рассказывать, но, распиши они все в подробностях, возможно, половина девушек-учениц попадала бы в обморок.

Конечно, Юджио совершенно не хотелось пережить это второй раз. Поэтому он был впечатлен, узнав, что дворянам предстоит сражаться в первых рядах с теми страшными гоблинами, а также с орками и ограми, которые, говорят, еще крупнее и страшнее.

Но с другой стороны – больше трехсот восьмидесяти лет прошло уже с тех пор, как богиня творения Стейсия вдохнула жизнь в Мир людей. И за все это время силы тьмы ни разу не вторгались в больших количествах. Стало быть, во всех четырех империях дворяне, особенно высших классов, свободны от повседневного труда, живут в просторных поместьях и могут судить дворян низших классов – и все это ради подготовки к вторжению врага, которого сами они никогда не видели, про которого никто не знает, когда вообще он вторгнется…

Словно видя, что у Юджио на душе, идущая рядом с ним Тиизе тихонько вздохнула и сказала:

– …И поэтому мой отец хочет, чтобы его старший ребенок и наследник стал дворянином четвертого класса, – это даст защиту хотя бы от суда других дворян; потому-то я и поступила в Академию. Если бы я стала представителем Академии во Всеимперском турнире и там показала бы себя, эта цель была бы вполне достижима… Ну, правда, я на вступительных экзаменах была всего одиннадцатой, так что, как бы я ни старалась, все равно это лишь мечты.

Юджио вдруг показалось, что от девушки, высунувшей на мгновение язычок и улыбнувшейся, исходит яркое сияние, так что он даже слегка прищурился.

По сравнению с ним, поступившим в Академию по чисто личной причине – из желания вновь повстречаться с подругой, которую когда-то забрала Церковь, – Тиизе, занимающаяся мечом ради чести семьи, была истинной дворянкой с настоящим самоуважением.

– Нет… Тиизе, ты молодец. Ты так стараешься, чтобы твой отец был доволен, – даже попала в двенадцать лучших.

Как только Юджио на полном серьезе произнес эти слова, Тиизе пронзительным голосом завозражала:

– Нет-нет! …Мне просто повезло, ката на экзамене были в стиле, с которым я хорошо знакома. Мне все это удалось только потому, что меня отец с трех лет учил обращаться с мечом; ты гораздо лучше, Юджио-семпай. Получить рекомендацию от стражи очень трудно, но ты ее с легкостью получил и даже стал пятым среди элитных учеников. Я вправду считаю, что это большая честь, что ты избрал меня своим слугой, Юджио-семпай.

– Н-нет, это…

Юджио вдруг заметил, что опустил голову и правой рукой треплет себе волосы точно так же, как это обычно делает Кирито (идущий сейчас чуть сзади), и поспешно убрал руку.

Тиизе сказала, что это «большая честь», но на самом деле единственной причиной, почему она стала слугой Юджио, а Ронье – слугой Кирито, была, если говорить деликатно, рука Стейсии, а если говорить прямо, – случайность.

Назначение слуг происходит вот как: каждый из двенадцати человек, только что ставших элитными учениками, выбирает одного из двенадцати лучших новеньких; порядок выбора такой же, как расстановка элитных учеников. То есть в нынешнем году сначала выбирал Райос, первый меч Академии, затем второй меч Умбер, ну а у Юджио и Кирито была пятая и шестая очередь. Но они, посовещавшись, решили отдать это право другим и выбирать последними. То есть – взять в слуги тех из новичков, которые не приглянулись остальным десятерым.

В результате у Юджио и Кирито оказались деревянные таблички с именами Тиизе и Ронье. У друзей слегка отпала челюсть, когда они обнаружили, что у них обоих слуги – девушки (у Кирито вообще было очень странное выражение лица); но Юджио все равно считал, что все получилось к лучшему. Ведь остальные не выбрали Тиизе и Ронье по очень некрасивой причине – девушки были единственными дворянками шестого класса среди двенадцати новичков.

Тиизе и Ронье явно ничего не знали о том, как их выбрали, и ставить их в известность не стоило. Юджио считал удачей, что девушки стали их слугами, и Кирито наверняка… ну, скорее всего… считал так же.

В общем, Юджио кашлянул и перевел разговор на свой собственный опыт.

– …Мне экзамены тоже нелегко дались; я страшно нервничал. Мне и поступить удалось, и стать элитным учеником наполовину благодаря Кирито, он многим разным штукам меня научил…

При этих словах Тиизе распахнула глаза, красные, как осенние листья, и воскликнула:

– Иэээ?! Значит, Кирито-семпай сильнее, чем Юджио-семпай?

– …Больно соглашаться, если ты именно так ставишь вопрос…

Тиизе весело рассмеялась; Юджио кинул взгляд за спину. Его вдруг охватило беспокойство, хорошо ли его партнер обращается со своей подопечной; однако он услышал кусочек фразы Кирито, произнесенной на удивление спокойным тоном.

– …Так что, думаю, всего к двум вещам тебе надо быть готовой, если противник применяет высокий стиль Норкия и готовит удар сверху. Либо удар пойдет вертикально вниз, либо по диагонали вниз-влево… любое другое направление удара потребует лишнего шага, так что у тебя будет время подготовиться даже после того, как ты его увидишь. А вот как определить, пойдет он вертикально или диагонально…

…Ну, если оставить в стороне тему разговора – Ронье тоже вроде бы слушает внимательно и с удовольствием.

С неловкой улыбкой Юджио снова повернулся вперед, и тут ему вдруг подумалось:

Сам он учился работать с мечом, чтобы вновь повстречаться с Алисой; Тиизе и, видимо, Ронье – ради чести семьи. Кирито же всякий раз, когда Юджио спрашивал, говорил, что у него та же цель, что у Юджио.

Конечно, у Юджио и в мыслях не было усомниться в словах своего друга, но иногда у него возникало такое ощущение… будто Кирито тренируется с мечом не ради какой-то цели – а постижение меча и есть его цель. Что-то очень общее было между человеком (Кирито) и школой меча (стилем Айнкрад). Можно было даже поверить, что это одна и та же сущность.

До сих пор Юджио лишь о Райосе и Умбере думал как о своих противниках в турнире-экзамене, который состоится в будущем месяце. Но если поразмыслить – в зависимости от того, как пойдут бои, его противником вполне могут стать не те двое, а как раз его партнер и учитель Кирито.

Конечно, Юджио не верил, что сможет победить. Но главное – он просто не мог представить себе, как всерьез скрещивает клинки с Кирито. Какая же решимость от него потребуется, чтобы держать меч, использовать приемы…

– Ой, вон там, на берегу озера подойдет? – неожиданно воскликнула Тиизе, показывая правой рукой вперед и вытягивая Юджио из задумчивости. Проследив взглядом за тонким белым пальчиком, Юджио увидел красивое озерцо, берег которого порос густой короткой травой; да, это было идеальное место, чтобы разложить обед.

– Ага, выглядит просто замечательно. Эй, Кирито, Ронье! Давайте пообедаем вон там, на берегу!

С этим выкриком Юджио обернулся и увидел, как его лучший друг улыбнулся своей обычной беззаботной улыбкой и приподнял руку.

Расстелив на траве большое покрывало, принесенное с собой, четверка уселась по краям.

– Ааа… как есть хочется…

Кирито картинно прижал руки к животу; девушки, захихикав, открыли корзинки, которые тоже взяли с собой, и принялись быстро доставать еду и приборы.

– Эээ, мы это все сами приготовили, так что не знаем, понравится вам или нет…

Почти ничего не осталось от обычного напряжения в голосе Ронье Арабел, когда она, расставляя тарелки, смущенно произнесла эти слова. Если на сегодняшней прогулке она поймет, что одетый во все черное элитный ученик вовсе не такой угрюмый тип, каким кажется, то наверняка быстро привыкнет к своему наставнику.

Из больших корзинок показались совершенно роскошные блюда – нарезанные мясо, рыба и сыр между ломтями белого хлеба, жареная курятина со специями и пирог с ягодами и сушеными фруктами.

Тиизе проверила Жизнь всех блюд, а Ронье прочла предобеденную молитву, все подхватили: «Ави Админа!» – и сразу же Кирито, опередив всех, потянулся к еде. Сунув в рот здоровенный кусок мяса, он его пожевал с закрытыми глазами, после чего с видом лектора заявил:

– Несомненно, получилось вкусно. Ничем не хуже того, что готовят в «Гарцующем олене», Ронье-кун, Тиизе-кун.

– Уаа, правда?! – просияв, хором воскликнули девушки, потом переглянулись и рассмеялись. Юджио тоже бесстрашно протянул руку и впился зубами в бутерброд с копченой рыбой и травами.

В отличие от тех обедов, который носила ему Алиса давным-давно, когда он в одиночестве махал топором в лесу, здешний хлеб, намазанный белым маслом, имел вкус города. Когда Юджио только пришел в столицу, он никак не мог привыкнуть к местной изысканной кухне, но сейчас он совершенно искренне находил ее изумительной. Размышляя о том, значит ли это, что он просто привык, Юджио тоже кивнул Тиизе.

– Да, очень вкусно. Наверно, трудно было собрать столько продуктов?

– А… ну, на самом деле… – Тиизе вновь повернулась к Ронье, и та застенчиво продолжила:

– Ты же знаешь, младшим ученикам нельзя выходить наружу, кроме как в дни отдыха, поэтому мы попросили Кирито-семпая, и он вчера после уроков купил это все для нас на главном рынке. Юджио-семпай был тогда в библиотеке, ну и…

– Ээ, по… понятно, вот как.

Он потрясенно уставился на Кирито, увлеченного поглощением еды.

– Сказал бы мне, я бы с тобой тоже пошел… Нет, погоди, если ты уже так приспособился, зачем тебе тогда все время сбегать! Зачем так из кожи лезть…

Лишь чуть-чуть он рассердился, но силы тут же иссякли; тогда Юджио схватил самый большой кусок пирога и впился в него зубами.

– Ээх, я его себе приглядел… Ну что я могу сказать, мне казалось, что я слишком забочусь о тебе, элитный ученик Юджио-доно.

– В этом вовсе не было надобности…

Сердито взглянув на Кирито с его улыбкой до ушей, Юджио повернулся к недоуменно моргающим Ронье и Тиизе и ворчливо (так само получилось) произнес:

– Этот тип всегда такой. Так было и когда мы только поступили в стражу Заккарии, и когда отправились в Центорию; сперва он весь такой подозрительный и страшный, а потом и глазом не моргнешь, как хозяйка и дети на ферме или на постоялом дворе в него влюбляются и начинают его угощать разными вкусностями. Смотри не попадись на ту же удочку, Ронье.

Но, похоже, было уже поздно: девушка с темно-коричневыми волосами покачала головой, чуть покраснев.

– Нет, ну что ты… Кирито-семпай, конечно, казался страшным, но я сразу поняла, что он очень добрый, и…

– И ты, конечно, тоже, Юджио-семпай, – тут же добавила Тиизе.

Безжизненно улыбнувшись ей, Юджио вновь откусил от пирога.

Жуя пирог, он смотрел на сидящего рядом и безмятежно уписывающего еду партнера, думая про себя, можно ли его вообще хоть чем-то вывести из равновесия… и тут вдруг Тиизе и Ронье выпрямились и заговорили очень официальным тоном:

– Эээ… Юджио-семпай, Кирито-семпай. У нас к вам очень большая просьба.

– Д-да? Что за просьба?

Юджио склонил голову чуть набок; Тиизе, встряхнув своими красными волосами, глубоко поклонилась и продолжила:

– Мы очень извиняемся, что вынуждены вас просить, но… это насчет смены наставника, о которой недавно упоминал элитный ученик Юджио-доно; мы хотели бы попросить, чтобы вы от нашего имени поговорили с начальством Академии…

– Ч-чего?

Лишившись дара речи, Юджио попытался вспомнить, действительно ли он говорил такие слова, и наконец вспомнил. Ну да, он на самом деле сказал Ронье несколько дней назад, когда Кирито заставил ее ждать: «Если хочешь, я поговорю с учителем, чтобы тебе сменили наставника».

Так что, этот роскошный обед – прощальный дар? Мысли Юджио скакали; на всякий случай он попытался уточнить:

– Так, погоди… это значит, ты не хочешь быть у меня слугой?.. или у Кирито… или даже у нас обоих?..

После этих слов Ронье и Тиизе разом подняли взгляды – на лицах у них было одинаковое ошеломленное выражение – и отчаянно замотали головами. Тиизе, сидящая слева от Юджио, заговорила первой с явной паникой в голосе.

– Н-не так, все не так! Речь не о нас, такого просто быть не может! Наоборот, многие из наших хотели бы быть вашими слугами… нет, я совершенно не об этом, наставника просила сменить другая девушка из нашего общежития. Ее зовут Френика, и она очень хорошая, и серьезная, и очень старается, и хорошо владеет мечом, и скромная, но…

Плечи Тиизе поникли; тогда вступила Ронье.

– …В общем, элитный ученик, который выбрал Френику, – похоже, очень строгий наставник… особенно в последние несколько дней – кажется, он назначает ей длительные наказания за самые мелкие провинности и требует от нее услуг, не вполне уместных в Академии, и ей так плохо…

Младшие ученицы прижали руки к груди, красные и карие глаза заволокло слезами.

Вернув на тарелку недоеденный кусок жареного мяса, Юджио переводил взгляд с одной девушки на другую, не желая верить тому, что услышал.

– Но, но… даже элитный ученик не может требовать от слуги делать то, что за рамками правил Академии, это невозможно…

– Да, конечно… конечно, он не может ей приказать сделать то, что запрещено правилами, но ведь правила не все включают… есть много всего, что правила не запрещают, но, ну… для девушки… такое…

Глядя, как Тиизе залилась краской и замолчала, Юджио смутно догадался, что мог приказать младшей ученице Френике этот элитный ученик.

– Нет, я понимаю, в каком положении эта Френика, можешь дальше не продолжать. Я с удовольствием помогу, чем смогу, но, если я не ошибаюсь… – и он продолжил цитатой из правил Академии, которые выучил наизусть: – Эээ… «Чтобы обеспечить максимальную поддержку элитных учеников в их учении, к каждому из них прикрепляется слуга. Обязанностью слуги наделяется один ученик, избранный из числа двенадцати младших учеников, лучших на своем курсе по оценкам, однако при согласии элитного ученика и ответственного учителя обязанности слуги могут быть переданы другому младшему ученику»… кажется, так. В общем, чтобы отменить назначение Френики, нужно не только согласие учителя получить, но и элитного ученика тоже. Ну, я могу, конечно, попробовать его убедить… а кто этот элитный ученик?

Спросив, Юджио нахмурил брови – его внезапно охватило дурное предчувствие. Тиизе поколебалась немного и наконец выпустила изо рта имя, будто ей это было трудно.

– Это… второй меч Академии, элитный ученик Умбер Зизек-доно.

Едва услышав эти слова, Кирито, до сих пор сидевший молча, раздраженно проворчал:

– Даже после того, как его сделали в поединке, на который он сам напросился, все равно он гадости творит. В следующий раз я его как следует отделаю.

– Вовсе я его не сделал… хотя, может, он из-за того боя и ведет себя так…

Закусив губу, Юджио затем принялся объяснять Тиизе и Ронье, что произошло.

– Понимаете, несколько дней назад у меня на тренировочной площадке был поединок с элитным учеником Умбером. Он закончился вничью, но Умбер вряд ли был этим доволен… и, может, он мучает Френику как раз из-за того боя…

– Блин, издеваться над собственным слугой всего лишь из-за того, что не смог победить Юджио, – этот тип ничего общего с настоящим мечником не имеет.

Несмотря на эти слова, произнесенные Кирито с горечью, девушки, похоже, до сих пор не поняли ситуацию. Подняв брови, Тиизе неуверенно пробормотала:

– Эээ… то есть, поскольку элитный ученик Зизек-доно провел поединок с Юджио-семпаем вничью, он захотел, эээ…

Она явно не могла подобрать нужного слова, так что за нее продолжила Ронье – впрочем, так же неуверенно:

– Отомстить… так это называется, кажется…

– Ага, то самое слово. Чтобы отомстить за то, что не выиграл, он воспользовался правом наказывать и делал с Френикой разные унизительные вещи, так, что ли?..

Хотя девушки были из дворянских семей, как и Умбер с Райосом, но они относились к шестому классу, ближайшему к простолюдинам, и потому им непросто было понять нелогичное поведение второго меча Академии. Они даже слов не могли подобрать, чтобы это выразить, – вот насколько по-другому работали их мозги.

Что касается Юджио, выросшего в деревушке на краю мира, он вполне мог понять характер Умбера, но абсолютно не симпатизировал ему. В Рулиде, когда он был еще ребенком, сын капитана стражи Джинк играл с ним различные злые шутки, но его мотивы были совершенно детскими. Джинку нравилась Алиса – естественно, он не любил Юджио, который всегда был с ней вместе, и потому постоянно прятал его туфли и подстраивал прочие гадости.

Однако Умбер, похоже, стал вымещать гнев за то, что не смог одолеть Юджио, на человеке, не имеющем к этому ни малейшего отношения, – на Френике, которую ему полагалось наставлять и опекать.

Юджио знал о существовании таких понятий, как «месть» и «вымещать гнев». Юджио сам испытал это, когда был маленьким: как-то раз отец купил его старшему брату в подарок деревянный меч, Юджио стало завидно, и он, не сдержавшись, стал лупить по камням собственным мечом, который отец сделал своими руками, и в конце концов сломал его. Отец тогда отругал его, сказав, что это называется «вымещать гнев», что это позорный поступок и что Юджио никогда не должен больше так делать.

Как ломать собственный деревянный меч, так и излишне строго обращаться со своим слугой не возбраняется ни Индексом Запретов, ни Имперским законом, ни даже правилами Академии мастеров меча. Однако – значит ли это, что «так делать можно»? Кроме писаных законов, разве не должно быть в этом мире чего-то еще, чего-то очень важного, чему человек должен следовать?..

Тиизе, в опущенной голове которой, похоже, ворочались те же сомнения, вдруг пробормотала, будто насильно продавливая слова через горло:

– Я… не понимаю.

Юная наследница дворянского рода шестого класса подняла взгляд на Юджио; лицо ее, сохраняющее все еще детские черты, было напряжено.

– …Мой отец всегда говорит. Мы… семья Штолинен – дворяне, но всего лишь потому, что наши давние предки получили признание от императора за какие-то незначительные военные достижения. Поэтому нам нельзя принимать как должное, что мы живем в большем доме, чем простолюдины, и что у нас немного больше прав. То, что мы дворяне, означает, что мы должны прилагать все усилия, чтобы остальные, не дворяне, жили в мире и в счастье, а когда придет время воевать, мы должны обнажить мечи раньше, чем простолюдины, и умереть раньше – так он говорит…

Замолчав, Тиизе обратила взгляд своих глаз цвета осени на юг, к сердцу Центории. Какое-то время она смотрела на торжественное здание правительства Империи, выглядывающее из-за крон деревьев, потом вновь повернулась к Юджио и продолжила:

– …Род Зизек – это известная семья, у которой есть громадный особняк в четвертом квартале и даже земля недалеко от Центории. Так значит, элитный ученик Умбер-доно должен намного, намного усерднее, чем дворяне низших классов, трудиться во имя блага остальных? Хоть это и не написано в Индексе Запретов, дворяне всегда должны обдумывать свои поступки, чтобы не причинять ими несчастий другим людям… так отец говорит. То, что делает Умбер-доно, не против Индекса Запретов и правил Академии… но… но все равно Френика вчера ночью плакала в постели. Как можно… такое простить?..

Из последних сил Тиизе закончила свой длинный, длинный монолог, и слезы выступили у нее на глазах. Однако Юджио, которого одолевали в точности те же сомнения, что и девушку, не нашелся что ответить. Ронье протянула белый платочек и прикоснулась к лицу Тиизе под глазами, и тут –

– У тебя замечательный отец. Хотел бы я с ним познакомиться.

Юджио даже не сразу поверил, что столь спокойный голос мог принадлежать Кирито.

Мечник во всем черном, вселяющий восхищение и страх в других учеников своим устрашающим взглядом, резковатыми манерами и легендарным уже поединком с Уоло Левантейном, предыдущим первым мечом, сочувственно глядел на Тиизе и ласково говорил, четко произнося каждое слово:

– То, чему тебя учит отец, называется «Нобл облигейшн» на ан… то есть на священном языке; это то, как надлежит себя вести. Дворяне, то есть те, кто обладает властью, должны использовать ее на благо тех, у кого ее нет… да, пожалуй, это то, что называется «честь».

Юджио слышал это выражение впервые, хоть и учил священный язык уже год; однако смысл его он понял мгновенно и кивнул. Голос Кирито струился, словно весенний ручеек.

– Честь важнее, чем любой закон и правило. Есть вещи, которые нельзя делать, даже если они не запрещены законом, и наоборот, могут быть вещи, которые надо сделать, даже если закон это запрещает.

При этом заявлении, которое в определенном смысле отвергало Индекс Запретов – или даже саму Церковь Аксиомы, – у Ронье и Тиизе перехватило дыхание. Однако Кирито, не отводя взгляда от девушек, продолжил говорить твердым голосом.

– Давно, очень давно один великий человек по имени Святой Августин сказал вот что. Он сказал, что несправедливый закон – вовсе не закон. Каким бы величественным ни был закон или власть, их нельзя принимать слепо. Хоть Умбер и не нарушил никаких запретов и правил, он, несомненно, поступил плохо. Нет и не может быть оправданий поступкам, заставляющим невинную девушку плакать. Поэтому кто-то должен его остановить, а раз так, то это будем –

– Аа… думаю, это работа для нас, угу, – кивнул Юджио, но тут же высказал своему партнеру оставшиеся в нем сомнения: – Но, Кирито… кто должен решать, закон справедлив или нет? Если каждый будет гнуть закон так, как ему нравится, никакого порядка же не будет, ведь так? Разве Церковь Аксиомы существует не для того, чтобы судить от имени всех?

Да, в Индексе Запретов не говорится о правильности или неправильности каждого мыслимого человеческого поступка. Это-то и позволило Умберу вымещать злость на собственном слуге. Однако – как Сестра Азария давным-давно ругала Джинка за его проделки, так и Юджио с Кирито могут высказать свое мнение Умберу, своему сокурснику. Это совершенно не то же, что усомниться во власти Церкви.

Мир создали боги, а Церковь – их посредник. Церковь, правящая Миром людей уже сотни лет, не может ошибаться; эти слова Юджио хотел добавить, но –

На его вопрос ответил не Кирито, а до сих пор молчавшая Ронье. От огня, горящего в глазах всегда такой послушной девушки, и от ее ясного голоса Юджио чуть не вздрогнул.

– В общем… мне кажется, я немножко поняла, что имел в виду Кирито-семпай. Этого нет в Индексе Запретов, но в человеке должно быть нечто важное… чувство справедливости, наверное. Не слепо подчиняться закону, но думать, почему этот закон существует и справедлив ли он… и вот именно думать важнее, чем просто подчиняться…

– Да, так оно и есть, Ронье. Умение думать – величайшая из способностей человека. Она сильнее, чем любой, даже самый знаменитый меч, сильнее любого секретного приема.

Эти слова Кирито произнес с улыбкой, а в его глазах виднелось одобрение и… еще какое-то глубинное чувство. Глядя на своего партнера, в котором для Юджио по-прежнему было полно загадок, несмотря на то, что они два года были вместе днем и ночью, Юджио задал последний вопрос:

– Слушай, Кирито, а этот, которого ты упомянул, Авгус… в общем, он – он был кто? Рыцарь Единства из Церкви?

– Хмм, священник, кажется. Но он, думаю, уже умер.

И Кирито широко улыбнулся.

Проводив Ронье и Тиизе (каждая из девушек, возвращаясь в общежитие младших учеников, в одной руке держала совершенно пустую корзинку, а другой махала), Юджио вновь посмотрел на своего партнера.

– …Кирито, ты придумал что-нибудь насчет Умбера?

На лице Кирито появилось непонятное выражение, и он пару секунд мычал себе под нос, прежде чем ответить.

– Хмм… даже если мы скажем ему перестать издеваться над младшими, он явно не из тех, кто послушно прекратит… Но все равно…

– Все равно… что?

– Умбер-то ладно; но голова там Райос – он коварный и отвратный тип, но не идиот. Чтобы стать первым номером, он должен был не только хорошо обращаться с мечом, но и получить хорошие оценки по Священным искусствам, Закону и Истории.

– Это уж точно – лучше, чем кое-кто, добравшийся до шестого места одной только силой.

– Вообще-то ходят слухи, что таких двое.

Сами того не сознавая, они собрались начать свой обычный полушутливый треп; поняв, что сейчас не время, Юджио вернулся к главной теме.

– Ну так что?..

– …Райос же в одной комнате с Умбером, так? Тебе не кажется странным, что он молчит насчет того, что Умбер вымещает злость на собственном слуге? Даже если его нельзя за это наказать, наверняка поползут плохие слухи, и тогда репутация Райоса тоже пострадает – он ведь в той же комнате живет. Для такого мешка гордости, думаю, это будет так же невыносимо, как настоящее наказание…

– Но… Умбер же издевается над Френикой. Может, Райос уже махнул рукой на его сердитое настроение? Если причиной всего был поединок со мной, мне непременно надо с ним –

– К этому-то я и клоню.

У Кирито было такое выражение лица, будто он жевал сушеную неджирезту.

– Может, все это – хитрая ловушка, которую они поставили на тебя, Юджио? Ты возражаешь против действий Умбера, вы начинаете спорить, все кончается тем, что ты нарушаешь какие-нибудь правила Академии… если они хотят подстроить что-то в этом духе…

– Э? – Юджио распахнул глаза, услышав эту совершенно неожиданную идею. – Да нет… думаю, такое просто невозможно. Хоть мы с Умбером и разного происхождения, все-таки мы оба элитные ученики. Если только я не оскорблю его на словах недвусмысленно, он может сколько угодно придираться, но на проявлении неуважения он меня не поймает. Я больше за тебя беспокоюсь, Кирито.

– Аа, ну да… наверно, ты прав. Чтобы я грязью его форму не запачкал или что-нибудь типа того, – с абсолютно непроницаемым видом ответил Кирито.

Юджио лишь коротко вздохнул. Именно такое проявление неуважения Кирито допустил в прошлом учебном году по отношению к предыдущему первому мечу Уоло, и тот в наказание велел ему сражаться с ним, причем на совершенно нелепых условиях – настоящие мечи и правило первого удара.

– Смотри; когда мы войдем к Умберу, я буду говорить первым. Кирито, а ты просто стой за моей спиной с угрожающей физиономией.

– Можешь не волноваться, это у меня отлично получается.

– …Рассчитываю на тебя. Сегодня мы их на словах предупредим, а если они не послушаются, давай обратимся к руководству, чтобы Френику заменили. Умбер нас по крайней мере выслушает. Уже это на него должно как-то подействовать.

– Аа… думаю, ты прав.

Кирито, похоже, оставался чем-то недоволен; Юджио хлопнул его по спине и направился к общежитию элитных учеников, стоящему на вершине холма. Возмущение, переполнившее его, когда он услышал рассказ Тиизе, до сих пор не уходило, и он невольно ускорял шаги.

Год назад Юджио, совершенно ничего здесь не знающий, попал в слуги к живущему в этом самом общежитии на холме человеку по имени Голгоссо Вальто. Это был здоровенный парень, выглядящий лет на двадцать, никак не меньше.

Бугрящееся мускулами тело раза в два толще, чем у Юджио, да плюс к этому роскошные бакенбарды, напомнившие Юджио гриву льва, обитающего в Южной империи (правда, Юджио видел этих зверей лишь на картинах), – в общем, в первое мгновение Юджио даже подумал, не к учителю ли в комнату он угодил.

Голгоссо быстро оглядел застывшего от нервного напряжения Юджио и грубым голосом приказал: «Раздевайся». Юджио пришел в ужас, но ослушаться не мог, так что снял с себя серую форму, оставшись лишь в белье. Вновь его с головы до ног обшарил пристальный взгляд – а потом Голгоссо улыбнулся во все зубы и сказал: «Хорошо, у тебя тренированное тело».

Пока Юджио, у которого камень с души свалился, надевал форму, Голгоссо рассказывал ему, что сам он не дворянин, а простолюдин, и что попал он сюда из стражи – потому-то и выбрал Юджио, у которого была та же история. В течение следующего года, хотя чересчур бесшабашное поведение Голгоссо временами доставляло Юджио затруднения, семпай не нагружал его работой сверх меры и обучал владению мечом с ласковой заботливостью. Юджио был уверен, что впечатляющий стиль Больтио, почерпнутый им от Голгоссо, помог ему на последнем экзамене не меньше, чем стиль Айнкрад.

В тот день, когда Голгоссо покинул Академию, Юджио задал ему вопрос, не дававший ему покоя весь год. Почему Голгоссо выбрал его, а не Кирито, который тоже получил рекомендацию от городской стражи?

Приглаживая растрепавшиеся бакенбарды, Голгоссо ответил:

«Да, я действительно понял, что тот парень лучше обращается с мечом, чем ты, еще когда смотрел ката на вступительном экзамене. Но, понимаешь, именно поэтому я и выбрал тебя. Я решил, что ты будешь землю рыть, чтобы только пробиться наверх, – как и я сам. …Да, и, так или иначе, к тому моменту Кирито уже забрала себе эта Рина, второй меч».

Затем он громко рассмеялся и, трепля Юджио по голове своей лапищей, добавил, что Юджио непременно должен стать элитным учеником и бережно воспитывать собственного слугу. Юджио без конца кивал, борясь с подступающими к глазам слезами, и, стоя у ворот Академии, провожал Голгоссо взглядом, пока его громадная фигура не пропала из виду.

Этот человек научил его, что между элитным учеником и его подопечным есть нечто большее, чем просто отношения наставника и слуги. Юджио считал, что не сможет стать таким же хорошим наставником, как Голгоссо. Но решил, что будет изо всех сил стараться научить Тиизе за этот год тому, чему его научил Голгоссо, – пусть даже получится лишь малая часть. Да – возможно, это и есть то, о чем говорил Кирито, «нечто более важное, чем все остальное, даже если это не прописано в законах и правилах».

Умбер и Райос, должно быть, этого не понимают. Они на вступительных экзаменах показали результаты где-то за первой тридцаткой – видимо, они не напрягались в поединках, потому что не хотели быть слугами. И тем не менее – есть вещи, которые должны быть сказаны.

Толкнув обеими руками входную дверь общежития элитных учеников, Юджио побежал вверх по широкой лестнице, громко топоча кожаными туфлями.

Глава 3

Почти сразу после стука в дверь на восточном краю третьего этажа общежития изнутри раздался голос Умбера, спрашивающий, кто там.

– Элитные ученики Кирито и Юджио. Мы хотели бы кое о чем поговорить с элитным учеником Зизеком.

Юджио назвал имена, стараясь сохранять спокойствие; однако из-за двери тут же донеслось буханье ног, и она распахнулась. Стоящий в проеме Умбер, зло глядя на посетителей, взревел так громко, что его голос, вполне возможно, разнесся по атриуму и достиг первого этажа общежития.

– Какая грубость – вторгнуться, даже не известив нас заранее! Любому ясно, что, если вы желаете встретиться, вам следует заранее сообщить об этом письменно!

Юджио на это даже попытаться ответить не успел – из-за спины Умбера раздался безмятежный голос Райоса Антиноса:

– Ладно, ладно тебе, разве мы не товарищи по Академии, вместе стремящиеся к совершенству? Впусти их, Умбер; правда, к сожалению, мы слишком поздно узнали об их визите и потому не сможем угостить их чаем.

– …Не забудьте поблагодарить Райоса-доно за гостеприимство.

Выдавив из себя эти слова, Умбер отвернулся. Дивясь про себя, что это было за представление, Юджио поклонился и вошел.

– Какого…

Идущий следом Кирито явно намеревался излить вслух те же мысли, что были сейчас у Юджио; тот, откашлявшись, заставил его замолчать и подошел к дивану посреди гостиной. Площадь комнаты и меблировка здесь, разумеется, были точно такие же, как у Юджио с Кирито, но отдельные предметы обстановки, такие как ковер на полу и светлые занавески, колышущиеся под мягким весенним ветерком, были куда лучше.

Даже диван в три мела длиной был обит шелком и наполнен мягким хлопком; Умбер уселся на правый край и сразу погрузился. Райос сидел слева, но под ним диван почти не проминался – первый меч откинулся на спинку головой, а ноги положил на столик; можно было бы даже подумать, что он спит.

Более того, и одеты были наследники знатных дворянских родов не в форму Академии, а в удобные длиннополые халаты из тонкой ткани. Ярко-красный на Райосе, ярко-синий на Умбере; судя по блеску материи, это был превосходный шелк с юга. От стоящих на столе чашек исходил аромат, похоже, зеленого чая с востока. Поднеся чашку ко рту и сделав глоток, Райос наконец повернулся к Юджио.

– …Итак, элитный ученик Юджио, какое дело привело тебя к нам вечером дня отдыха, друг мой?

Возле стола был еще один диванчик, но Райос явно не собирался предлагать посетителям сесть. Думая про себя, что так даже лучше, Юджио взглянул сверху вниз на тех двоих с самым строгим видом, какой только сумел принять, и сказал:

– Я пришел по поводу дошедшего до меня неприятного слуха касательно элитного ученика Зизека. Прежде чем имя моего друга окажется опозорено перед всей школой, я счел нужным дать полезный совет, хоть это, возможно, и бесцеремонно с моей стороны.

Лицо Умбера исказилось; он явно хотел что-то выпалить, но Райос заткнул его еле заметным движением левой руки; потом его алые губы едва-едва изогнулись в улыбку.

– Вот как?..

Пар мягко поднимался от чашки в его правой руке, и так же мягко полились слова.

– Вот уж чего я совершенно не ожидал. Подумать только, тебя так беспокоит репутация моего друга. Однако должен с сожалением сообщить, что лично мне никакие подобные слухи не припоминаются. Стыдно, конечно, признаваться в неведении, но ничто не обрадует меня больше, чем если ты просветишь меня по этому поводу.

– …Я слышал, что Зизек-доно совершал непристойные деяния в отношении собственного слуги. И я уверен, что тебе тоже кое-что об этом известно!

– Какая наглость! – на этот раз возопил Умбер, вскочив с дивана. – Как смеет нищеброд без фамилии, крестьянин из какой-то дыры обвинять меня, старшего сына дворянского рода четвертого класса! И в чем – в непристойности!

– Ну же, не надо так заводиться, Умбер, – Райос помахал левой рукой из стороны в сторону и вновь заставил своего прихвостня замолчать. – Даже если у нас разное место рождения, разве сейчас мы не товарищи, живущие под одной крышей? Нельзя просто так обвинить другого человека в непочтительности, по крайней мере в пределах Академии. …Впрочем, если мы имеем дело всего лишь с пустым злословием, это уже другое дело. Где ты услышал этот сомнительный слух, Юджио-доно?

– Думаю, ты тоже не желаешь тратить впустую свободное время, Антинос-доно, так что перестань валять дурака, пожалуйста. Это не пустое злословие. Я узнал это от младших учениц, которые живут в той же комнате, что и слуга Зизека-доно.

– О? Вот так, значит? Ты хочешь сказать, что слуга Умбера через своих товарищей по комнате официально поручил тебе заявить протест?

– …Нет, такого не было, но…

Юджио невольно закусил губу. Да, он был здесь не по личной просьбе Френики, так что его заявление действительно могут отбросить как «пустое злословие», и ему трудно будет с этим что-то поделать.

Однако сейчас, стоя перед небрежно ухмыляющимся Райосом и злобно кривящим рот Умбером, отступить Юджио никак не мог; он быстро ответил вопросом на вопрос:

– …Стало быть, вы оба все отрицаете? Отрицаете, что Умбер-доно совершает недостойные деяния в отношении слуги по имени Френика?

– Пфф, недостойные? Странное слово ты использовал, Юджио-доно. Быть может, стоит сказать попонятнее – «нарушающие правила Академии»?

– …

Юджио вновь заскрипел зубами. Конечно, правила Академии действуют лишь на ее территории, но здесь они столь же священны для учеников, как Индекс Запретов и Имперский закон, и нарушать их не смеет никто.

Даже Умбер неспособен преступить правила Академии; Юджио знал это слишком хорошо, чтобы хотя бы подумать о такой возможности. Собственно, поэтому-то он и считал поведение Райоса и Умбера непростительным. «Все можно, если только это не запрещено правилами» – вот основа их мировоззрения, даже если они не произносили этого вслух.

Сделав глубокий вдох, Юджио продолжил спор.

– И все равно… все равно, даже если это не запрещено правилами, разве нет таких вещей, которые элитный ученик просто не должен делать со своим слугой, которого он наставляет?!

– О, ну, Юджио-доно, на что ты намекаешь, что именно Умбер якобы сделал с Френикой?

– …Н-ну…

Поскольку выслушивать от Тиизе и Ронье подробности для Юджио было невыносимо, он не знал, какие конкретно «неподобающие приказы» получала Френика, и потому не смог сразу же ответить. Райос наигранно развел руками и произнес, качая головой:

– Мда, вот теперь даже я тебя не понимаю. …Как, Умбер, слова Юджио-доно тебе ни о чем не напоминают?

Едва Райос таким вот образом задал вопрос, Умбер, который до сих пор сидел, подавшись в сторону Юджио и сверля его ненавидящим взглядом, с глухим звуком откинулся на спинку дивана и воскликнул:

– Абсолютно ни о чем! Совершенно никакого понятия не имею, о чем он болтает! Главное то, что я вообще – то есть вообще никак не мог сделать ничего вульгарного с Френикой… и, в конце концов, эта девушка ни разу мне не отказала!

Заглаживая свои серые волосы со лба в сторону затылка, второй меч Академии ядовито ухмыльнулся.

– Ну, впрочем, я действительно поручил ей кое-какие простенькие задания. Уверен, ты, Юджио-доно, тоже помнишь тот наш поединок, который, как ни стыдно мне признать, завершился вничью; с тех пор я пересмотрел свое отношение к учебе и стал уделять больше внимания тренировкам. По-видимому, из-за того, что прежде я воздерживался от интенсивных упражнений, чтобы не нарастить эти непривлекательные мускулы, у меня началась ломота во всем теле. И потому я был вынужден просить Френику делать мне массаж всякий раз, когда я вечером принимаю ванну. Кроме того, если бы ее форма намокла, это было бы неприятно, поэтому я великодушно дозволил ей раздеться до белья. Решительно не понимаю, что из этого может считаться неподобающим, недостойным поведением!

Ошеломленно глядя на откровенно усмехающегося Умбера, Юджио вдруг обнаружил, что в сердце у него родилось какое-то новое, незнакомое чувство.

Так ли уж необходимо обращаться с этим человеком вежливо, да еще и пытаться убедить его в чем-то?

Не задавать вопросов, а просто ударить деревянным мечом – не подойдет ли такое лучше, чем любые слова?

Его правая рука дернулась, чтобы извлечь деревянный меч и вызвать Умбера на поединок здесь и сейчас, но тут Юджио обнаружил, что его пояс пуст. Сделав неимоверное количество глубоких вдохов-выдохов в попытке успокоиться, Юджио произнес самым ровным голосом, на какой только был способен:

– …Умбер-доно, ты серьезно считаешь, что подобные приказы… можно себе позволять? Да… да, таких запретов нет в правилах Академии, но лишь потому, что специально запрещать такое просто нет необходимости. Приказать своему слуге раздеться – это каким же бессовестным надо –

– Ха-ха-ха, ха-ха-ха-ха-ха!

Внезапно Райос, какое-то время сидевший молча, поднял уголки губ и расхохотался. Он словно ждал этих слов от Юджио; во всяком случае, выглядело все именно так.

– Ха-ха-ха! Подумать только, что именно от тебя я услышу эти слова, элитный ученик Юджио-доно, ха-ха-ха! Ведь ты сам-то разве не раздевался каждый вечер перед тем здоровенным самцом-простолюдином, когда был у него слугой, а, Юджио-доно?

– О да, какая необычная история получается! Надо же, обвиняешь других в бесстыдстве, когда сам с такой готовностью оголялся, ха-ха! – с визгливым смехом подхватил Умбер.

Юджио задрожал всем телом; его вновь охватило то же стремление, которое он только что едва-едва подавил. Он был готов уже выругаться – и это было бы на волосок от нарушения правил Академии, – когда Кирито за его спиной притопнул каблуком, чем помог Юджио взять себя в руки.

Да, его наставник Голгоссо один-два раза в месяц действительно приказывал ему снять с себя все, кроме нижнего белья. Однако это было исключительно для того, чтобы посмотреть, как развиваются его мускулы, и поправить расписание тренировок, – без малейших сомнительных намерений. Но если сейчас Юджио так ответит, скорее всего, Райос с Умбером превзойдут самих себя, насмехаясь уже не только над ним, но и над Голгоссо. Поэтому Юджио, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, тихо произнес:

– Что у меня было – к делу не относится. А сейчас – совершенно ясно, что слуга элитного ученика Зизека не противится его приказам, несмотря на то, что ее жизнь сейчас совершенно невыносима. Если впредь я не увижу никаких изменений к лучшему, возможно, мне придется попросить учителей провести расследование. Пожалуйста, имейте в виду.

«Делай что хочешь» – такие слова пополам со смехом проводили Юджио, когда он быстро вышел из комнаты Райоса и Умбера.

Как только дверь за ним закрылась, он сжал кулак, чтобы садануть по стене, но вовремя понял, что если ударит со всей силы – а ее у Юджио сейчас было изрядно, – то оставит в стене вмятину, а значит, уменьшит ее Жизнь; с этой мыслью он неохотно опустил руку. Нанесение повреждений зданиям и другой собственности Академии было бы явным нарушением Индекса Запретов, а главное – это было бы «вымещением гнева». Юджио даже с тоской вспомнил Кедр Гигас, которому было все равно, сколько бы Юджио не наносил ему ударов, полных злости от тех или иных событий.

В качестве какой-никакой замены он громко затопал ногами, идя к своей комнате в западной части общежития. Идущий следом Кирито сказал:

– Юджио, успокойся.

Как только знакомый голос достиг ушей Юджио, докрасна раскалившийся мозг чуть поостыл. Юджио сделал глубокий вдох и пошел чуть медленнее, позволив своему партнеру себя догнать.

– …Однако ты меня удивил. Я был уверен, что ты взорвешься раньше меня.

На эти слова Юджио его друг ухмыльнулся во весь рот и хлопнул себя по поясу слева.

– Могло бы получиться нехорошо, если бы у меня был меч. Просто, понимаешь… как я и говорил, они вполне могли затеять что-то еще, поэтому я сумел кое-как сдержаться и просто следить за ситуацией.

– Да, кстати, ты действительно говорил что-то такое. Я и забыл… Ну, и что ты думаешь?

– Про Умбера можно забыть, но этот ублюдок Райос тебя подначивал явно нарочно. Скорее всего, он учел, что Тиизе и Ронье расскажут тебе про Френику, и собирался назначить тебе максимальное наказание, если бы ты зашел слишком далеко, когда препирался с Умбером, и «проявил неуважение». Да, хитрость этого дворянчика нельзя недооценивать…

– То есть это значит… Райос никак не реагировал на действия Умбера, потому что знал, что я приду протестовать… какой ужас…

Юджио застыл посреди коридора и прикусил губу.

– Это ведь все из-за того, что я унизил Умбера в том поединке. И ты всегда говорил, что, если реагировать на их подначки, ничего хорошего из этого не выйдет.

– Не слишком вини себя, – утешающим тоном (редким для него) произнес Кирито, положив руку на правое плечо Юджио. – Все равно первый официальный турнир уже совсем скоро. У нас нет выбора – мы должны победить этих двоих, если хотим стать представителями Академии, так что рано или поздно они бы все равно нас возненавидели. Но, судя по тому, как они сейчас ржали, пока что они вполне довольны. Но на всякий случай – если Умбер продолжит измываться над Френикой – нам стоит заранее приготовить заявление, чтобы учителя хотя бы начали расследование как можно быстрее.

– …Ага, ты прав. Только если так – проку выйдет больше, если мы на них будем лаять, как собачки.

С этими словами Юджио благодарно похлопал Кирито по руке, и напряжение из его плеч наконец-то ушло.

И Умбер, и Райос были сильны в обращении с мечом и имели хорошие оценки по другим предметам. Они каждый месяц получали от своих семей уйму золотых монет на карманные расходы, они могли покупать сколько хотели одежды и других вещей, а если им надоедала пища, которую подают в общежитии, они могли хоть каждый день ужинать в ресторанах. В этом отношении Юджио и Кирито, которые тянули кое-как на деньгах, заработанных за время службы в страже Заккарии, оставалось им только завидовать.

Почему же они считают Юджио врагом, насмехаются над ним при каждом удобном случае, пытаются заставить его склониться перед ними? Соответственно – что они хотят от этого получить? Юджио понимал, что мир наполнен отнюдь не только добрыми людьми, что есть и злые, но тем не менее… пусть они дворяне, а он простолюдин – но все они люди, рожденные в одном и том же мире.

Так учит Церковь Аксиомы. Она учит, что Мир людей, созданный богиней Стейсией, – это «добро», а страна тьмы, созданная богом Вектором, – «зло». А раз так, то, каким бы ни был человек, по натуре он должен быть добрым. Да, Райос и Умбер в том числе.

Если бы они скрестили мечи не в случайном поединке, но на арене официального турнира, и показали друг другу все, на что способны, – наверняка многое между ними прояснилось бы. Наверняка.

Размышляя об этом и других подобных вещах, Юджио открыл дверь в свою комнату и вошел. А потом, пока его партнер не сбежал куда-нибудь, громко заявил:

– Эй, Кирито, экзамен по Священным искусствам мы сдали, так что с завтрашнего дня тебе придется составить мне компанию в дооолгих тренировках!

– О, да ты, я вижу, загорелся.

– Аа… я ведь должен стать сильнее, намного сильнее. Надо объяснить Райосу и Умберу, что меч не настолько любезен, чтобы дать им победить безо всяких тренировок.

Услышав эти слова, Кирито с ухмылкой кивнул.

– Отлично; не желаешь ли, чтобы я показал тебе, насколько горячими могут быть тренировки, элитный ученик Юджио-доно?

– На это и рассчитываю. …Ладно, за ужином увидимся.

Они оба легонько подняли руки и разошлись по своим спальням, чтобы переодеться, но Кирито уже в дверях остановился и, развернувшись, серьезно произнес:

– Юджио. Что бы эти типы ни говорили тебе, когда меня нет рядом, будь осторожен и не заводись так, как только что.

– П-понимаю. «Стэй кул», да?

Услышав это выражение, означающее на священном языке «сохранять самообладание», а заодно являющееся прощальной фразой, Кирито, явно смутившись, невесело улыбнулся и вернул эти же слова.

Видимо, посмеявшись как следует, Райос и Умбер остались довольны – на следующий день они не обращали на Юджио внимания ни во время утренних упражнений с мечом, ни во время дневных уроков. Даже Умбер, на прошлой неделе кидавший на Юджио ненавидящие взгляды при каждой встрече, сейчас просто смотрел мимо.

Конечно, для Юджио это было облегчением, однако оставался вопрос, стал ли Умбер лучше обращаться с Френикой. Накануне вечером Юджио и Кирито вместе составили и подписали заявление о расследовании, адресованное руководству Академии. Если оно будет пущено в ход, состоится официальное слушание с участием как стороны Райоса, так и стороны Юджио; но те двое наверняка хотели бы этого избежать, судя по тому, как они ценят свой престиж.

Когда скучнейшая лекция по истории Империи (в конце концов, происшествия, которые реально тянули на то, чтобы называться происшествиями, случались очень редко) закончилась, Юджио и Кирито разделились: Кирито пошел в библиотеку возвращать книгу, а Юджио направился прямиком к себе в комнату и стал ждать Тиизе и Ронье, чтобы рассказать, каковы успехи в деле с Френикой.

Вскоре колокола прозвонили четырехчасовую мелодию, девушки пришли и, весело поздоровавшись, принялись за уборку.

Юджио за все прошедшие дни предлагал свою помощь столько раз, что и сосчитать уже не мог, но всегда получал категоричный отказ в виде фразы «это моя обязанность!». Если подумать – он ведь сам это же говорил Голгоссо. Так что он с неохотой ограничился тем, что старался не слишком сорить; однако Тиизе и этим оставалась недовольна – она постоянно высказывала какую-то странную жалобу, что мусора недостаточно для нормальной уборки.

Быстро носясь по комнатам с большой тряпкой в руках, Тиизе за полчаса вычистила сперва спальню Юджио, потом гостиную; снова войдя к Юджио, она щелкнула каблучками и отрапортовала:

– Элитный ученик Юджио-доно, докладываю! Сегодняшняя уборка выполнена!

Похоже, Кирито тоже успел вернуться (а Юджио и не заметил) – из его спальни слышался голос Ронье. Предоставив Кирито сообщить Ронье все необходимое, Юджио коротко ответил Тиизе:

– Да, молодец. Как всегда, спасибо.

– Не за что. Это обязанность слуги!

Услышав этот привычный уже ответ, Юджио с трудом сдержал улыбку.

– Эээ… прошу прощения, но можно с тобой поговорить кое о чем? Стоять не обязательно, можешь сесть.

Произнеся эти слова, Юджио вдруг вспомнил, что в комнате всего один стул – тот, что возле письменного стола.

– Вон там присаживайся, – добавил он, на что Тиизе, покачав головой, мгновенно ответила:

– Ничего, я постою.

– А если вон там? – Юджио указал на стоящую возле окна кровать.

На мгновение глаза Тиизе округлились, но на этот раз она кивнула, залившись легким румянцем.

– Х-хорошо… прошу меня извинить.

Поспешно подойдя к самому краешку кровати, она осторожно села.

Сидеть на одной кровати с девушкой – это ведь не нарушение ни Индекса Запретов, ни правил Академии, да? Мысленно подтвердив, что да, не нарушение, Юджио тоже сел на приличном расстоянии от Тиизе и, развернувшись к ней лишь торсом, заговорил на главную тему с самым серьезным лицом, какое смог сделать.

– Насчет Френики… Мы вчера ходили к Умберу жаловаться. Думаю, он не хочет это особо раздувать, так что вряд ли он еще будет приказывать ей делать разные неподобающие вещи. Скоро я его заставлю извиниться как следует, так что…

– Правда?! …Я так рада, огромное спасибо, элитный ученик Юджио-доно. Наверняка и Френика будет очень рада это узнать.

Глядя на разулыбавшуюся Тиизе, Юджио тоже смущенно улыбнулся.

– Ты уже закончила работу, так что зови меня просто Юджио. Но все же… мне надо кое за что извиниться. Я вчера об этом уже упомянул, но вся эта история началась с моего поединка с Умбером; возможно, это всё они затеяли, чтобы наложить на меня наказание за проявление неуважения, когда я приду жаловаться… в общем, Френика пострадала из-за ссоры между мной и Умбером. Я хотел бы и перед ней извиниться как положено, не могла бы ты помочь мне это сделать?..

– …По… понятно… – Тиизе, качнув красными волосами, опустила голову, будто задумалась о чем-то. Но тут же вновь взглянула на Юджио и мягко покачала головой.

– Нет, это не твоя вина, эли-… Юджио-семпай. Я просто передам твои слова Френике. Эээ… м-можно я подсяду поближе?

– Э… к-конечно.

Юджио нервно кивнул; щеки Тиизе заалели, и девушка подвинулась ближе – он даже слабо ощутил тепло ее тела. Уставившись на противоположную стену, Тиизе заговорила еле слышным шепотом.

– Юджио-семпай, вчера, перед тем, как уснуть, я очень много думала. Почему элитный ученик Зизек-доно делал с Френикой все эти ужасные вещи, как он вообще мог так делать, если он ее не презирал, не ненавидел. …Кирито-семпай говорил, что дворяне должны беречь свою честь. Но… я ведь и раньше знала. Я знала, что среди дворян высших классов есть такие, кто, ээ… играют с женщинами, живущими на их земле, чтобы удовлетворять свои прихоти…

Тиизе резко повернулась и посмотрела на Юджио в упор; при виде этих глаз ему вспомнился осенний лес, влажный после долгого дождя.

– …Мне страшно. Скорее всего, я возглавлю семью Штолинен вскоре после того, как закончу Академию, и выйду замуж за человека из дворянской семьи того же класса, что и мой, или на единичку выше. …Что если человек, который станет моим мужем, окажется таким же, как Зизек-доно?.. Стоит только подумать, что случится, если у него не будет чести, если он будет спокойно издеваться над теми, кто рядом… мне становится… так страшно, что я…

Юджио, затаив дыхание, неотрывно смотрел Тиизе в глаза.

Он прекрасно понимал ее чувства, но в то же время слова девушки лишь подчеркивали разницу между его и ее общественным положением. Тиизе Штолинен, старший ребенок в великолепной семье дворян шестого класса – и Юджио, крестьянин без фамилии (да еще и третий сын).

В маленьких далеких деревушках вроде Рулида, где земля, пусть и плодородная, все же дает не самые большие урожаи, численность жителей не может расти бесконечно. Дом и поля практически всегда наследует старший сын, а второму, третьему и прочим – хотя это еще от Священного Долга зависит – часто даже жениться не дозволяется, и они так и живут до старости одни. Не повстречай он Кирито, Юджио тоже провел бы всю жизнь, изо дня в день махая топором, выполняя Священный Долг «рубщика Кедра Гигаса». Как его предшественник, Старый Гаритта.

Живя в Центории, Юджио общался с множеством дворян, но он понятия не имел, что будет через год, если ему не удастся стать представителем Академии. Хорошо было бы пойти в Имперские рыцари или устроиться стражником в каком-нибудь крупном городе; а иначе ему останется лишь вернуться в Рулид и работать на старших братьев. Во всяком случае, в одном можно быть уверенным – стать дворянином у него шансов никаких.

Именно поэтому, когда его, погруженного в молчание, Тиизе вдруг схватила за правую руку, он от неожиданности забыл дышать.

– Ээ… Тиизе?!.

Дочь дворянского рода шестого класса в упор смотрела ему прямо в распахнутые глаза. Серая форма источала слабый аромат, напоминающий листья солбе.

– Юджио-семпай… у меня, эээ… есть просьба. Ты обязательно должен стать представителем Академии, выиграть Всеимперский турнир мечников и участвовать в турнире четырех империй.

– Это, это… конечно, моя цель, но…

– Эээ… ну…

На короткое время Тиизе замолчала, подбирая слова, а затем продолжила с лицом таким же красным, как ее волосы:

– Я, я слышала, что если занимаешь высокое место в объединенном турнире, тебе жалуют дворянский чин пожизненно, как Азурике-сэнсэй из общежития младших учеников. Ээ, вот… мне не следует, конечно, так говорить, но… если ты не станешь Рыцарем Единства, пожалуйста… стань моим… моим…

Остальные слова, похоже, умерли, так и не выйдя из горла; Тиизе, задрожав всем телом, опустила голову. Юджио неотрывно смотрел на эту маленькую головку.

Лишь сейчас он сообразил, что имела в виду Тиизе; это у него заняло немало времени. Он проглотил слюну, и его собственный голос едва слышно прозвучал у него в голове.

…Я стремлюсь к Объединенному турниру, чтобы стать Рыцарем Единства и снова встретиться с Алисой, ни для чего больше…

Однако сказать эти слова Тиизе он никак не мог. Даже если все это в итоге рассыплется в пыль, сейчас он просто не мог отмахнуться от искренней просьбы шестнадцатилетней девушки, которая, возможно, впервые в жизни ощущала панический страх перед своим туманным будущим… не говоря уже о том, что она была его слугой.

Левой рукой Юджио неловко погладил Тиизе по голове и ответил:

– Ага… я понял. Я обязательно разыщу тебя после турнира.

При этих словах плечи Тиизе затряслись. Вскоре она робко подняла голову.

Улыбка, точно распускающийся весенний бутон, появилась на блестящем от слез лице, и маленькие губки Тиизе произнесли:

– …Я… я тоже стану сильнее. Сильной, как Юджио-семпай… чтобы громко говорить то, что должно быть сказано.

Глава 4

На следующий день, 22 числа пятого месяца, разразилась первая за эту весну гроза.

Порывы ветра яростно швыряли в окна крупные капли. Рука Юджио, полировавшая меч, застыла; он молча уставился на грозовое небо, с которого, несмотря на середину дня (занятия кончились совсем недавно) не светил Солус.

Черные тучи клубились и наслаивались друг на друга, словно живые существа; время от времени между ними прорывались сиреневые молнии. В Рулиде весенние грозы все ненавидели – ведь ливни вымывали из земли только что посеянные зерна. Алисе, хоть она и была ребенком, хорошо удавалось предсказывать погоду, и почти всегда, когда она предсказывала грозу, в деревне поднималась суматоха, как во время праздника. Впрочем, это счастье длилось всего два года.

Теперь, когда Юджио сам изучал Священные искусства, он в полной мере понимал, насколько талантлива была Алиса. Заклинания, связанные с самим устройством природы (с погодой, например, или с землей), относились к высшим Священным искусствам; они занимали сотни строк. Юджио сейчас даже про завтрашний день не мог сказать, пойдет дождь или нет. Будь на его месте Алиса, которая уже тогда умела предсказывать грозу за неделю, она уже небось учила бы заклинания, управляющие погодой. А вдруг то, как сейчас выглядит небо, – это просто Алиса рассердилась, что Юджио за ней все не идет…

– Ххааа…

Вместе с выдохом изгнав из головы ненужные мысли, Юджио вновь принялся тщательно и осторожно полировать синевато-серебряный клинок промасленным лоскутком кожи. Раз в неделю, без единого пропуска, он ухаживал за «Мечом голубой розы»; увы, кроме как во время этих процедур, меч почти не покидал ножен с самого поступления его хозяина в Академию. И на тренировках, и в официальных поединках Юджио пользовался деревянным мечом – правила Академии требовали, чтобы все использовали мечи одного уровня, то есть были в равных условиях. По сравнению с «Мечом голубой розы», считающимся Божественным инструментом, мечи академии были весьма легкими; это заставляло Юджио нервничать – ему казалось, что его собственный меч выскочит у него из руки, если махнуть им со всей силы. Однако же просто махать этим мечом, способным разломать дешевый железный клинок с одного удара, он не мог.

Похоже, единственный противник, по которому Юджио может бить своим мечом со всей силы, – он; с этой мыслью Юджио поднял глаза на длинный черный меч, за которым, сидя на диванчике напротив, ухаживал Кирито.

«Древо зла», Кедр Гигас, три сотни лет возвышавшийся над лесом к югу от Рулида. Отсеченную от него ветвь, тяжелую, словно из железа, друзья с трудом – Кирито то и дело нудил «давай просто закопаем ее тут» – донесли до столицы и передали чеканщику Садре, давнему знакомому Старого Гаритты; и тот за год вытесал из этой ветви меч.

Садре-си, живой пример настоящего чудака, с очень сердитым видом ворчал: «Я на нем три оселка из кокуренгана испортил[3], их мне бы на десять лет хватило!» – но денег брать не стал, сказав, что такая работа выпадает раз в жизни.

Готовый меч черно блестел; с трудом верилось, что изначально это была ветвь дерева. Два с половиной месяца назад Кирито с помощью этого меча добился почетной ничьей в поединке с Уоло Левантейном, но с тех пор, если не считать полировки, тоже, по-видимому, не притрагивался к нему, не доставал из ножен.

Возможно, мы вообще никогда больше не воспользуемся своими мечами – ну, по крайней мере пока учимся; такая мысль внезапно посетила Юджио. В официальных поединках драться своими мечами запрещено; а представить себе, что он просто устраивает с другим учеником спарринг «на личных мечах», Юджио не мог.

В общем, если Юджио хочет получить шанс сражаться с «Мечом голубой розы» в руках, он должен стать представителем Академии в этом году и участвовать во Всеимперском турнире мечников. Конечно, такова была его цель изначально, но он сомневался, что сможет так вот сразу работать с тяжелым мечом на большой арене, да еще в поединке «до первого удара».

Противником его будет уже не ученик, а, скорее всего, кто-нибудь из Имперских рыцарей или из семей – основателей той или иной школы меча; а это значит, что у него тоже будет превосходный острый меч, созданный искусным кузнецом. Даже в поединке до первого удара, если этот удар придется в жизненно важный орган, можно получить очень тяжелую рану, от которой будешь месяц-два оправляться, если вообще выживешь.

По правде сказать, оба представителя Академии, и Уоло Левантейн, и Солтерина-семпай, сражались с одним и тем же Имперским рыцарем и проиграли; но если Рина-семпай уступила, когда ее кнут был перерублен, а меч выбит, то у Уоло оказались раздроблены кости левого плеча. Конечно, он сразу получил лечение обычными в таких ситуациях Священными искусствами, которые закрыли рану и остановили падение Жизни; но они не срастили кости, так что Уоло, по-видимому, до сих пор лечится.

Если верить газете, каждую неделю вывешиваемой на доске объявлений в главном здании Академии, тем Имперским рыцарем был некто из Урсбургов – дворянского рода первого класса, известнейшего даже среди самых известных дворянских родов в Империи. В заметке говорилось, что в четвертом месяце он участвовал в Объединенном турнире четырех империй, великолепнейшим образом победил в нем и удостоился чести быть приглашенным в священный сад Церкви Аксиомы.

Можно сказать, поражение Рины-семпай и Уоло Левантейна в поединках с таким соперником было неизбежно – но Юджио-то должен обязательно победить, какой бы герой перед ним ни стоял. Он должен стать в будущем году представителем Норлангарта в Объединенном турнире, а потом выиграть этот турнир и войти в Центральный собор. Просто должен.

…Я буду рассчитывать на тебя. Пожалуйста, дай мне свою силу.

Эти слова он мысленно произнес, закончив полировать весь клинок, до самого кончика; затем он поднял глаза, и как раз в этот момент Кирито с шелестом протянул меч через сложенный пополам промасленный кожаный лоскут. Взгляд Юджио прилип к черному как ночь клинку, сверкающему в свете лампы.

– Слушай, Кирито.

– Нн?

– Ты еще не придумал хорошее имя для своего меча?

С тех пор, как меч был закончен, Юджио уже в четвертый раз задавал этот вопрос, но ответ Кирито и на этот раз был прежним:

– Ээ, ммм… нет пока…

– Быстрее давай решай. Мечу же обидно, когда его все время называют просто «черный».

– Хмм… там, откуда я родом, у мечей есть имена с самого начала… мне так кажется.

Юджио собрался было предложить совет своему партнеру, бормотавшему какие-то невнятные оправдания, когда тот вдруг протянул в его сторону руку, так что Юджио даже заморгал.

– Ч-что такое?

– Послушай-ка, это не колокол на полпятого?

– Э…

Юджио напряг слух и в свисте ветра с трудом услышал звон колокола.

– Ты прав, уже столько времени прошло. Мы пропустили четырехчасовой, получается.

Пробормотав эти слова, Юджио выглянул в окно, за которым было темно, почти как ночью. Тем временем Кирито серьезным тоном сказал:

– Они опаздывают, Ронье и Тиизе.

Эти слова застигли Юджио врасплох, у него даже перехватило дыхание. Если вспомнить – за два месяца, что Тиизе и Ронье были их слугами, они всегда приходили убираться до четырех часов, ни разу не опоздали. Проглотив тревогу, застрявшую в горле, Юджио слегка пожал плечами.

– Ну, гроза же. Наверно, они ждут, пока дождь прекратится? Время начала уборки ведь не задано правилами Академии, вообще ничем…

– Интересно, из-за дождя ли они опаздывают… – произнес Кирито и, словно задумавшись о чем-то, уставился себе на руки; впрочем, он тут же продолжил: – У меня плохое предчувствие. Пройдусь-ка я до общежития младших учеников. Мы с ними можем разминуться, так что, Юджио, подожди их здесь, пожалуйста.

Быстрым движением убрав меч, который он закончил полировать, в ножны, Кирито положил его на стол и встал. Накинул тонкий плащ для защиты от дождя и, левой рукой застегнув его у шеи, одновременно правой открыл окно.

– Эй, Кирито, выходить положено через дверь, не –

Юджио попытался урезонить Кирито, щурясь от влетевшего в окно порыва ветра с дождем, но его партнер уже проворно перескочил на ветвь растущего под окном дерева и исчез, оставив после себя лишь шелест. Ох уж, какой нетерпеливый; с этой мыслью Юджио вздохнул и закрыл окно.

Вой ветра стих, и сразу ужасно громким показался треск горящей лампы.

Сражаясь с необъяснимым чувством тревоги, Юджио вернулся к дивану, подобрал со стола «Меч голубой розы» и ласково вернул его в ножны.

Высокоуровневые Священные искусства позволяют определить местонахождение другого человека, однако это заклинание требует огромного количества Священной силы, а значит, нельзя обойтись без катализаторов. Но главное – применять на территории Академии Священные искусства, даже самые безобидные, запрещено, если их целью являются другие люди. Так что сейчас Юджио оставалось лишь сидеть на диване и ждать.

Прошло несколько невероятно долгих минут – и наконец в дверь тихонько постучали.

Едва услышав стук, Юджио облегченно выдохнул. Ну вот смотри, ты с ними разминулся, а все потому, что вышел через окно; с этой мыслью он вскочил с дивана, быстро пересек комнату и открыл дверь.

– Ну наконец-то, я так беспокоился о –

Остаток фразы Юджио проглотил и остался стоять в безмолвном изумлении. Первым, что бросилось ему в глаза, были волосы – не знакомые красные или темно-каштановые, а светло-коричневые и сильно растрепанные ветром.

В коридоре стояла не Ронье, не Тиизе, а незнакомая девушка. Короткие волосы и серая форма младшей ученицы намокли от дождя, в щеках, с которых тоже стекали капельки воды, не было ни кровинки. Большие глаза, как у олененка, были полны беспокойства, бледные губы дрожали.

Глядя на застывшего столбом Юджио, девушка еле слышно выдавила:

– Ээ… я говорю с элитным учеником Юджио-доно?..

– А… н-ну да. А ты?..

– Я… я младшая ученица Френика Сески. Приношу извинения, что пришла, не уведомив заранее. …Но… я просто не знаю, что делать…

– Значит, ты… и есть Френика, э.

Юджио снова взглянул на миниатюрную фигурку младшей ученицы. При виде хрупкого телосложения, не самого подходящего для мечницы, и маленьких ручек, которым, казалось, больше подходило плетение венков, в нем опять поднялась волна гнева на Умбера, по собственной прихоти издевающегося над такой девушкой.

Но прежде чем Юджио успел произнести хоть слово, Френика, с силой сцепившая руки перед грудью, с паникой в голосе произнесла:

– Это… элитный ученик Юджио-доно, я очень, очень благодарна за помощь в деле, касающемся Умбера Зизека-доно и меня. И… я уверена, ты понимаешь, что было до сих пор, так что я не буду рассказывать, но… Зизек-доно приказывал мне, ну… оказывать ему некие услуги, про которые мне сейчас трудно говорить…

Должно быть, от одних этих слов Френика испытывала сильнейшее унижение, обжигающее все тело; бледное лицо девушки застыло, но все же она продолжила:

– Если… если такие приказы продолжатся, я скорее покину Академию; так я сказала Тиизе и Ронье, но они, когда это услышали, сказали, что сами обратятся к Зизеку-доно, и ушли из общежития…

– Что ты сказала… – надтреснутым голосом пробормотал Юджио. Его пальцы, держащие белые ножны, вдруг словно примерзли к ним.

– Я долго ждала, но они все не возвращались, и я, я не знаю, что теперь делать…

– Когда они ушли?..

– Эмм, по-моему, сразу после половины четвертого.

Прошло уже больше часа. Юджио не дыша уставился на раскрытую входную дверь. Так значит, Тиизе и Ронье все это время были здесь же, на третьем этаже общежития элитных учеников? Для просьб и протестов это слишком долго.

Юджио резко развернулся и посмотрел в окно, по которому, как и раньше, колотили дождь с ветром; но возвращающегося Кирито видно не было. В такую бурю на то, чтобы просто добраться до общежития младших учеников и вернуться, ушло бы минут пятнадцать. Решив, что ждать некогда, Юджио быстро сказал Френике:

– Понял. Я пойду гляну, так что жди здесь, в комнате. …Да, и если Кирито вернется, не могла бы ты ему передать, чтобы зашел к Умберу и Райосу?

Френика встревоженно кивнула, и Юджио вышел из комнаты. Уже сделав несколько шагов по половицам коридора, он заметил, что по-прежнему держит «Меч голубой розы», который закончил полировать, но возвращаться и класть его на место было некогда – время дорого. Оставив меч свободно болтаться в левой руке, Юджио понесся на восток по изогнутому коридору.

С каждым шагом тревога в его сердце все нарастала.

Почему Тиизе и Ронье решили идти самостоятельно, было абсолютно ясно. Конечно, потому что Юджио и Кирито своими протестами ничего не добились – но и еще по одной причине. Те слова, которые вчера сказала Тиизе в комнате Юджио, – что она станет сильнее и будет говорить то, что должно быть сказано; похоже, девушка решила претворить их в жизнь.

Но не исключено, что это…

– …И был их план с самого начала? Не меня, а Тиизе и Ронье?.. – простонал на бегу Юджио.

Горячие слова, адресованные равному, будь то обычный ученик или элитный, обычно особых проблем не вызывают. Иное дело – если младший ученик высказывает какие-то протесты в адрес элитного. Если не выбирать слова с особой тщательностью, можно легко «проявить неуважение», как это называют правила Академии. И в этом случае элитный ученик может воспользоваться «правом наказывать». Как это сделал Уоло Левантейн, когда Кирито запачкал его форму.

Юджио тщательно пролистал в голове страницы правил Академии.

«В случае если элитный ученик применяет право наказания, допустИм один из следующих приказов. 1) Уборка территории Академии (конкретные места приведены в другом параграфе). 2) Тренировка на деревянных мечах (подробности приведены в другом параграфе). 3) Поединок с упомянутым элитным учеником (правила поединка приведены в другом параграфе). Кроме того, в отношении всех наказаний высшие законы имеют приоритет по сравнению с настоящими правилами».

«Высшие законы» – это, разумеется, Индекс Запретов и Имперский закон. То есть запрет на уменьшение Жизни другого человека без уважительной причины имеет приоритет перед правом наказания. Пусть даже Умбер прикажет Тиизе или Ронье сражаться с ним в поединке – он может только предложить использовать «правило первого удара», и, если они откажутся, он не сможет нанести им какую-либо рану. Так что даже если Умбер воспользуется правом наказания, беспокоиться не о чем.

И все же тревога, разрывающая сердце, не уходила.

Остановившись перед закрытой дверью в самой восточной части изогнутого дугой коридора, Юджио с силой постучал правой рукой, не дожидаясь, когда его дыхание успокоится.

Спустя несколько секунд изнутри раздался невнятный голос Умбера.

– О, надо же, ты поздновато пришел, элитный ученик Юджио-доно. Ну же, входи скорее!

Эти интонации сказали Юджио все, что он и ожидал услышать; рывком он отворил дверь.

Превосходная лампа, освещающая гостиную, была сейчас притушена, так что в комнате было заметно темнее, чем накануне. Вдобавок чувствовался сильный запах горящего восточного благовония, из-за которого комната была как в тумане. Нахмурившись от этого резкого запаха, Юджио быстро окинул комнату взглядом.

На диване посреди комнаты виднелись силуэты Райоса и Умбера в тех же халатах, что и вчера. Райос сидел спиной к Юджио, знакомо закинув ноги на стол и держа левой рукой тонкий бокал. Темно-красная жидкость в нем была, судя по всему, виноградным вином. Элитным ученикам разрешалось употреблять спиртное в общежитии, но пить не в день отдыха – отнюдь не повод для гордости.

Сидящий напротив Умбер, судя по всему, тоже приложился к спиртному. На покрасневшем лице виднелась вялая улыбка; глядя снизу вверх на Юджио, он сказал:

– Нет нужды стоять, присядь лучше, Юджио-доно. Мы как раз открыли пятидесятилетнее из Западной империи. Такое простолюдинам не каждый день доводится пробовать, знаешь ли.

Чувствуя себя еще более неуютно от того, что Умбер предложил ему не только сесть, но и отведать вина, Юджио молча разглядывал комнату. Несмотря на тусклое освещение, он видел, что, кроме них троих, никого в комнате нет.

Может, Тиизе и Ронье сюда вовсе не приходили или же, наоборот, уже ушли? Тогда почему они не пришли к Юджио и Кирито, чья комната на том же этаже… Сразу несколько вопросов метались у Юджио в голове, но он, расслабив плечи, покачал головой, чтобы вернуть ясность мысли.

– Спасибо, я не пью. Скажи лучше, элитный ученик Зизек-доно… – он сделал шаг вперед и, тщательно подбирая слова, спросил: – Это может показаться неожиданным, но не посещали ли сегодня эту комнату младшие ученицы Тиизе Штолинен, мой слуга, и Ронье Арабел, слуга Кирито?

Ответил на заданный хриплым голосом вопрос не Умбер, а Райос Антинос, по-прежнему сидящий к Юджио спиной. Не выпуская бокала, он кинул прищуренный взгляд через плечо и сказал:

– …Элитный ученик Юджио-доно, у тебя нездоровый вид. Может, все-таки бокальчик?

– В твоей заботе нет необходимости. Могу ли я получить ответ на мой вопрос?

– Ху-ху, какая жалость. Это ведь действительно самое меньшее, что я могу сделать по отношению к своему другу, ты знаешь?

Юджио заметил капельки пота, стекающие по левой руке, и крепче сжал ножны меча. Райос посмотрел на Юджио, словно его состояние служило прекрасной закуской к вину, и, лизнув бокал, вернул его на стол.

– Фмм. …Значит, они слуги Юджио-доно и Кирито-доно? – тягучим голосом произнес он и кончиком языка слизнул с губ капельки вина. – Это очень смелые младшие ученицы, раз решили так внезапно потребовать встречи с первым и вторым мечами Академии, стоящими превыше всех прочих учеников. Что ж, иного от ваших слуг я и не ожидал. Однако вам следует быть с ними осторожными. Такая уверенность в себе может иногда перерастать в невежливость, а иногда и в неуважительность. Ты согласен, элитный ученик Юджио-доно? …Нет, по-видимому, я сказал невпопад. Полагаю, спрашивать о дворянском этикете у Юджио-доно – это уж слишком, не правда ли, ху-ху, ху-ху-ху…

Как и ожидалось, Тиизе и Ронье сюда заходили.

Подавив в себе желание схватить Райоса за ворот халата, Юджио придушенным голосом спросил:

– Пожалуйста, твое мнение я выслушаю в более подходящее время. А сейчас скажи: где Тиизе и Ронье?

Теперь настала очередь Умбера налить себе вина и ответить полным досады голосом.

– …Юджио-доно, не слишком ли тяжкий груз тебе приходится нести? Чтобы дровосек из глуши наставлял дочь дворянского рода, пусть и низшего класса? Ку-ку-ку, ну конечно же… как раз из-за недостатка в наставлении те девушки и обращались так непочтительно со мной, старшим сыном дворянского рода четвертого класса. И потому, как бы мне ни хотелось этого избежать, я должен был выполнить обязанность дворянина. Ведь мы, дворяне высших классов, должны держать низшие классы в узде.

– Умбер-доно!.. Что именно –

«…ты с ними сделал» – так хотел воскликнуть Юджио, но Умбер остановил его взмахом левой руки и, допив содержимое бокала, поднялся. Райос встал следом, и они оба сделали несколько шагов к восточной стене комнаты.

Сыновья дворянских семей высших классов встали рядом и переглянулись; их губы одновременно изогнулись в совершенно одинаковых ядовитых улыбках – в этом Райос и Умбер были настолько похожи, что казались братьями.

– …Ну что, пригласим Юджио-доно насладиться лучшим представлением дня, Райос-доно?

– Да, Умбер. В зрительном зале еще одного не хватает, но я немного устал ждать. Ну и ладно, он, скорее всего, тоже скоро прибежит.

– …Представлением… устал ждать?..

Услышав очередную удивленную реплику Юджио, Умбер дернул своим узким и длинным подбородком; затем двое зашагали к западной спальне, и полы халатов заколыхались вокруг их ног. Юджио неохотно, неуверенными шагами пошел за ними.

За дверью, которую открыл Умбер, была густая темнота, наполненная удушающим запахом благовоний. Первым вошел Райос, следом в темноте исчез Умбер.

Глядя на светло-фиолетовый дым, вытекающий из спальни будто крадучись, Юджио застыл. Ему вдруг показалось, что этому дыму не место в Академии мастеров меча – да нет, во всем огромном Мире людей; он олицетворял чистое зло. Большее зло, чем дым от костров тех омерзительных обитателей страны тьмы – гоблинов, на которых Юджио наткнулся в пещере под Граничным хребтом два года назад.

Невольно он почти что отвернулся от этого зрелища, когда… ему показалось, что он ощутил другой запах – едва заметный, но свежий и чистый. Знакомый запах, напоминающий аромат листьев солбе.

Так пахло от формы Тиизе.

– …Тиизе… Ронье!..

Выкрикнув имена слуг, он ворвался в комнату – и тут же зажглась настенная лампа.

Юджио увидел – двух девушек, лежащих рядышком на большой кровати с балдахином. И не просто лежащих – каждая из них была связана в несколько витков ярко-красной веревкой поверх серой униформы. Красные и карие глаза безжизненно смотрели в пространство, будто девушки были в полуобмороке – возможно, это из-за удушливого запаха.

– Чт… з-зачем вы…

Ошеломленно пробормотав эти слова, Юджио тут же понял, что в первую очередь необходимо освободить девушек от веревок, и рванулся к кровати. Однако –

– Стой на месте! – резко крикнул Райос и, вытянув правую руку, перекрыл Юджио дорогу. Неохотно повернувшись к нему, Юджио хриплым голосом выдавил:

– Что… что здесь происходит, Райос-доно! Почему с нашими слугами так –

– Это было неизбежно, Юджио-доно.

– Неиз… бежно?..

– Именно так. Младшие ученицы Штолинен и Арабел посетили нас сегодня без предварительного уведомления и, более того, проявили в отношении нас непростительное неуважение.

– Неуважение… говоришь…

Видя удивление Юджио, стоявший у стены Умбер сделал шаг вперед и, ухмыляясь во весь рот, ответил:

– Оно проявилось в оскорбительной манере речи. Хотелось бы мне, чтобы ты их слышал… эти низшие девчонки-дворянки осмелились рассказывать мне, что я, дворянин четвертого класса, беспричинно издеваюсь над слугой, чтобы удовлетворить собственные прихоти, и все в таком же духе. Я, элитный ученик, второй меч Академии, усердно старающийся наставить Френику на путь истинный, ты же знаешь, – каким бы мягкосердечным я ни был, на такое неуважение я никак не мог посмотреть сквозь пальцы.

– И это еще не все, Юджио-доно. Они даже заявили мне об ответственности, которую я несу, поскольку живу в одной комнате с Умбером; но ничто не может быть дальше от истины, чем эти слова. Когда я ответил, что понятия не имею, о чем это они толкуют, они меня действительно удивили… подумать только, дочери семей шестого класса посмели спросить старшего сына дворянского рода третьего класса – то есть меня, – неужели у меня нет дворянской чести! Просто невероятно, я даже не знал, что делать.

После этих слов Райос и Умбер вновь переглянулись и приглушенно захихикали, один «ку-ку-ку», второй «ху-ху-ху». Они прекрасно знали, что Френика дружна с Тиизе и Ронье и именно поэтому постоянно унижали ее и измывались над ней. Нарочно добиваясь того, чтобы Тиизе и Ронье явились протестовать лично.

Сначала девушки, скорее всего, тщательно выбирали слова. Однако уклончивая манера речи Райоса и Умбера наверняка их распалила, и в конце концов они сказали что-то, что можно было расценить как проявление неуважения.

…Однако.

– …Но, Райос-доно. Даже если это действительно произошло… Я абсолютно убежден, что связывать их веревкой и запирать в спальне не имеет ничего общего с правом наказания, которое есть у элитных учеников!.. – указал Юджио, вновь подавив в себе желание взорваться.

Тиизе и Ронье, похоже, были всего лишь связаны поверх униформы, никаких ран видно не было. Но правила Академии предписывали лишь три вида наказания учеников, проявивших неуважение: уборка, тренировка и поединок. Связывание явно не относилось ни к одному из этих трех. Стало быть, действия Райоса и Умбера были против правил –

– Право наказания элитных учеников? – и долговязый Райос склонился к самому лицу Юджио. – А кто тебе сказал, что я воспользовался правом наказания, этой привилегией для игр маленьких детишек?

– Что… что ты имеешь в виду? Подробности возможных наказаний за проявление неуважения четко прописаны в правилах Академии…

– Ты кое-что не понимаешь. Или забыл вот это место в правилах? «Кроме того, в отношении всех наказаний высшие законы имеют приоритет по сравнению с настоящими правилами».

Внезапно выражение лица Райоса изменилось. Уголки ярко-красных губ поднялись вверх, образовав садистскую ухмылку, какой у него никогда раньше не было.

– Высшие законы – это Индекс Запретов и Имперский закон. Потому я не имею права беспричинно уменьшить Жизнь этих девчонок. Видишь ли, веревка, которой я воспользовался, – очень качественная штучка, сделанная в Восточной империи из легко тянущегося шелка… прекрасная вещь, она не причинит вреда, как бы крепко я их ни связывал.

– Н-но! Качественная веревка или некачественная, но связывать учеников в качестве наказания –

– Ты все еще не понял, элитный ученик Юджио-доно? Высшие законы имеют приоритет; это значит… я, старший сын дворянского рода третьего класса, могу воспользоваться в отношении дочерей дворянских родов шестого класса не правом наказания, данное элитным ученикам, но дворянским правом судить!

…Дворянское право судить.

Как только Юджио услышал эту фразу, он вспомнил слова, которые сказала Тиизе, когда они всей компанией гуляли в лесу.

Правом судить обладали дворяне четвертого класса и выше, а вот пятый класс и ниже могли быть лишь подсудимыми…

Словно наслаждаясь ошарашенным выражением лица Юджио, Райос помолчал немного, а потом наигранно, будто на сцене, раскинул руки и продолжил громче:

– И это право судить – высшая привилегия высших дворян! Его можно применять только к дворянам пятого и шестого класса, а также к простолюдинам, живущим на моей земле, но меру наказания определяю я сам! Разумеется, я не могу идти против Индекса Запретов, но взгляни под другим углом: все разрешено, что не запрещено Индексом!

Лишь после этих слов Юджио оправился наконец от потрясения и раскрыл рот.

– Но… но все же! Пусть это не запрещено, но связывать пятнадцати-шестнадцатилетних девушек – разве это не ужасно?..

– Ха-ха… ха-ха-ха, ха-ха-ха-ха-ха!!! – вдруг визгливо рассмеялся Умбер. Трясясь всем телом, так что даже полы желтого халата колыхались, он с ухмылкой продолжил: – Ха-ха-ха, нет, это просто шедевр, Райос-доно! Похоже, элитный ученик Юджио до сих пор верит, что наш приговор – всего-навсего игра с веревкой!

– Ку-куу, тут уж ничего не поделаешь, Умбер. Хоть он и прошел весь путь от далекой горной деревушки до столицы и стал элитным учеником, все равно так и остался деревенщиной! Что ж, думаю, настал день, когда Юджио-доно узнает… сколь недосягаемы для него мы, дворяне высших классов!

Так объявив, Райос развернулся –

Подойдя к кровати, на которой лежали Тиизе и Ронье, он без колебаний поставил на простыню колено. Кровать заскрипела, и Тиизе, все еще в полубессознательном состоянии, часто заморгала.

Красные глаза раскрылись и увидели нависающего над девушкой Райоса. И тут же тонкий голосок разнесся по спальне.

– Нет… нет!..

Извиваясь всем телом, она попыталась ускользнуть, но связанные руки и ноги не дали ей этого сделать. Влажная белая рука Райоса протянулась вперед и погладила Тиизе по щеке.

Следом и Умбер влез на кровать и провел рукой по ногам Ронье. Хоть она и пробудилась позже, девушка сразу поняла, что происходит, и из ее рта вырвался бессвязный крик.

Лишь теперь Юджио понял, что за «суд» происходит в трех мелах от него.

Райос и Умбер собирались обесчестить Тиизе и Ронье. Пользуясь своим правом судить, они насильно совершали то, что дозволено лишь между мужчиной и женщиной, состоящими в браке, благословленном Стейсией, – во всяком случае Юджио в это верил.

Едва поняв это, Юджио выкрикнул:

– Прекратите!..

Он шагнул к кровати – и тут Райос, резким движением подняв голову, уставился на него горящими глазами и рявкнул:

– Ни с места, простолюдин!!!

По-прежнему гладя щеку Тиизе правой рукой, левой он указал на Юджио.

– На твоих глазах осуществляется законный и справедливый суд, проходящий в полном соответствии с Имперским законом и Индексом Запретов! Должен напомнить, что препятствовать власти вершить суд – тяжкое преступление! Еще один шаг – и ты нарушишь закон и станешь преступником!

– Кого…

…это вообще волнует!

А ну прочь от Тиизе и Ронье!

Юджио пытался крикнуть это. Он пытался крикнуть это и броситься на Райоса. Но.

Его ноги остановились сами собой, будто прибитые к полу. Рванувшись вперед, Юджио лишь потерял равновесие и упал на колени. Тут же попытался вскочить, но ноги его не слушались.

Слова Райоса «нарушишь закон и станешь преступником» бесконечным эхом отдавались у него в голове. Да плевать на закон, я должен помочь Тиизе и Ронье, пусть я даже стану преступником. Юджио думал так на полном серьезе, но откуда-то вдруг пришел голос, не принадлежащий ему самому.

Церковь Аксиомы абсолютна. Индекс Запретов абсолютен. Идти против него запрещено. Запрещено любому, кто бы он ни был.

– Гу… хх!..

Он стиснул зубы и, бросая вызов голосу, попытался поднять правую ногу. Такие знакомые кожаные туфли – но даже ступни в них сейчас стали тяжелыми, будто превратились в сплошной свинец. Искоса глядя на Юджио, Райос издевательски прошипел:

– Вот и ладненько, оттуда и смотри, как хороший мальчик.

– У… уггг…

Ценой невероятных усилий Юджио сумел чуть подвинуть вперед непослушную правую ногу, но хоть чуть-чуть подняться был не в состоянии. А пока он пытался, грязные лапы Райоса и Умбера тянулись к Тиизе и Ронье.

– …Семпай.

Услышав этот слабый голос, Юджио чуть повернул взгляд.

Тиизе, прижатая к кровати Райосом, повернула голову набок и смотрела прямо на Юджио. Ее щеки, всегда румяные, точно яблоки, посинели – скорее всего, от переполняющего девушку страха, – но к глазам вернулся решительный блеск.

– Семпай, не надо. Не надо обо мне беспокоиться… это наказание я должна принять.

Голос Тиизе дрожал, прерывался, но слова звучали твердо. Девушка кивнула, потом повернула голову и устремила взгляд вверх. Презрительно посмотрела на Райоса и зажмурилась. Лежащая рядом Ронье уткнулась лицом ей в плечо, но тоже не проронила ни звука.

При виде решительности девушек Райос чуть отодвинулся, будто в удивлении…

…но тут же ядовитая усмешка появилась у него на губах, и он тихо произнес:

– А ты упряма для девчонки-дворянки шестого класса. Похоже, Умбер, будет интересно – сколько они сумеют продержаться.

– Давай тогда посостязаемся, которая закричит первой, Райос-доно?

Лица этих двоих, в которых не осталось ни намека на дворянскую гордость, едва ли не горели от вожделения и возбуждения.

Какое-то знакомое выражение – так подумалось оцепенелому Юджио, пока он отчаянно пытался двинуть вперед непослушную ногу. Ну да, конечно – такие лица были у гоблинов, которых он видел в северной пещере два года назад. Эти двое ничем не отличаются от обитателей страны тьмы, которых он и Кирито рубили подобранными там же мачете.

Райос и Умбер одновременно потянулись к лицам Тиизе и Ронье и прошлись пальцами по лбам и щекам, будто подогревая в девушках страх и стыд. Губ они старательно избегали, но лишь из-за прямого запрета соприкасаться губами до брачной клятвы. Однако – что же это за закон, который такие вещи обозначает как запрет, но при этом позволяет насильно обесчещивать девушку до брака? Какой смысл в существовании такого закона?

Дерг.

Внезапно острая боль пронзила правый глаз Юджио. Та же странная боль, которая посещала его время от времени – когда он позволял себе сомневаться в законах и в Церкви.

Обычно он, едва ощутив эту боль, тут же останавливал подобные мысли. Но сейчас, один лишь этот раз, Юджио продолжал думать, неприглядно корчась на полу.

Каждый закон, каждый запрет должен существовать ради того, чтобы все обитатели Мира людей могли жить счастливо. Нельзя красть. Нельзя ранить. И – нельзя бросать вызов Церкви Аксиомы. Когда все люди следуют этим правилам, повсюду сохраняется мир.

Но если так – почему же в законах столько «нельзя»? Бессчетное количество запретов, тянущихся на сотни страниц, вовсе не нужно. Не следует ли вместо всего этого написать лишь одно? Вот что: каждому надлежит уважать, ценить и доброжелательно относиться ко всем окружающим. Если бы одно-единственное это предложение было в Индексе Запретов, Райос и Умбер не смогли бы заманить Тиизе и Ронье в ловушку и играться с ними.

А значит – не может такого быть. Несмотря на всю власть Церкви, не может такого быть, чтобы все человечество несло в себе только лишь добродетели. В конечном счете… в конечном счете…

Люди – существа, изначально сочетающие в себе и добро, и зло.

Индекс Запретов сдерживал лишь малую частицу гнездящегося в людях зла. Вот почему Райос и Умбер могли надругаться над невинными девушками, проскользнув между грубыми стежками законов – нет, в каком-то смысле они это делали с согласия законов. И не во власти Юджио было этому помешать. Прямо сейчас закон дозволял действовать Райосу, а Юджио – запрещал.

Словно забыв о существовании Юджио, дворяне высшего класса оглаживали девушек горящими взглядами; потом, подтянув их повыше и распахнув полы халатов, они нависли над своими жертвами, чтобы сделать то, что собирались.

Когда девушки ощутили приближение мужчин, их лица исказились от ужаса и отвращения, в несколько раз более сильных, чем до того. Тиизе и Ронье отчаянно замотали головами, будто умоляя, но Райос и Умбер медленно, будто наслаждаясь самим процессом, придвигались ближе.

Наконец тонкий голосок вырвался из горла Ронье.

– Н-нет… нет… нееет!..

Тиизе, услышав плачущий голос подруги, тоже не выдержала. Крупные слезы покатились из глаз, и она закричала:

– Нет… спаси нас, спаси нас, Юджио-семпай! Юджио-семпааай!

Закон, назначивший столь жестокое наказание Тиизе и Ронье, которые собрали всю свою храбрость, чтобы вступиться за подругу Френику.

Закон, не помешавший Райосу и Умберу заманить девушек в поставленную ими ловушку и не мешающий обесчещивать их.

Если следовать такому закону считается добром…

– Я…

Юджио вложил всего себя в то, чтобы поднять свое тело, отяжелевшее, будто сделанное из свинца целиком, и протянуть правую руку к рукояти «Меча голубой розы», который он сжимал в левой. В правом глазу была уже не просто боль; глаз целиком превратился в раскаленную массу, заливая багровым светом поле зрения; но Юджио, не обращая на это внимания, крепко вцепился в рукоять.

Как только Юджио извлечет острый стальной клинок из ножен, он, по-видимому, лишится всего, чего достиг в Академии. Звание пятого меча, место в Академии, даже надежду на участие в турнире мечников в качестве представителя Академии.

Но если здесь и сейчас он будет просто смотреть на то, что делает Райос, он потеряет нечто очень важное. Свою честь мечника… даже нет, свое сердце.

Когда они позавчера веселились в лесу, Кирито сказал. Он сказал, что есть вещи, которые необходимо сделать, даже если это запрещено законом. Есть вещи более важные, чем законы, запреты, Церковь Аксиомы.

Наконец-то Юджио понял. Он понял, почему Алиса прикоснулась к земле страны тьмы восемь лет назад.

Сомнений не было – Алиса тогда хотела помочь рыцарю тьмы, который умирал, пронзенный стрелой Рыцаря Единства. Было в ней какое-то важное нечто.

И вот настала очередь Юджио. Что именно представляет собой это важное нечто, он не мог выразить словами – хотя, должно быть, для многих жителей Мира людей это просто «зло».

– Но… но я!..

Издав вопль, Юджио потянул «Меч голубой розы» из ножен.

Однако.

Его правая рука вдруг застыла, будто меч и ножны – да нет, всю руку – сковал лед. И одновременно страшная, невыносимая боль от правого глаза пронзила всю голову. Перед глазами все покраснело, посыпались искры, сознание начало уплывать.

…Что… же это.

…Нет, это… совсем как тогда.

Восемь лет назад. В Рулиде, на площади перед церковью. Когда он пытался спасти Алису, которую забирал Рыцарь Единства. Было то же самое.

Вытянув меч всего на несколько миллисе, Юджио дальше не мог даже шелохнуться. И голос подать тоже не мог.

Ни на чуть-чуть он не мог сдвинуться, словно его ноги отрастили корни, ушедшие глубоко в землю.

Райос и Умбер, заметив, возможно, что происходит что-то не то, обернулись к нему и, глядя, как он неприглядно застыл с мечом в руках, мерзко заухмылялись.

Потом еще медленнее, чем прежде, они, будто напоказ, придвинулись к плачущим Тиизе и Ронье.

Юджио вдруг увидел какой-то странный знак.

Прямо посреди залитого красноватой дымкой поля зрения алые, как кровь, буквы священного языка выстроились в слова, крутящиеся слева направо. Там было написано: «SYSTEM ALERT: CODE 871», – но что это такое, Юджио не понимал.

Однако интуиция подсказала ему, что это – нечто вроде «печати». Печати, запрятанной в правом глазу; эта печать и не дает ему двигаться; она заставила его подчиниться закону тогда, восемь лет назад, и заставляет сейчас. Из-за нее он и не смог ничего сделать – только смотрел, как забирают Алису.

– У… гу… ооо!..

Отчаянно цепляясь за ускользающее сознание, Юджио неотрывно смотрел на алую печать. И на находящихся по ту сторону от нее Райоса и Умбера, готовых уже проникнуть в девушек.

Непростительно. Абсолютно непростительно. Превратив ненависть к этим двоим в силу, он двинул правой рукой. Медленно-медленно меч пополз из ножен. Священные буквы становились все крупнее, слова вращались все быстрее.

– Неееет!.. Семпааай!!! – закричала Тиизе.

– У… оаааааа!!! – взревел и Юджио; и тут случилось.

Серебряная вспышка – и правый глаз взорвался; Юджио даже почудилось, будто что-то брызнуло во все стороны.

Поле зрения сразу сократилось вдвое, но, не обращая на это никакого внимания, Юджио рывком вытянул из ножен «Меч голубой розы». Еще даже не выйдя полностью, клинок засиял синим.

Секретный прием стиля Айнкрад, «Горизонтальный удар».

Видимо, краем глаза заметив летящий с быстротой молнии клинок, Райос в последнее мгновение сумел пригнуться. Меч коснулся взметнувшейся пряди волос и срезал ее.

Однако Умбер, находящийся дальше, заметил движение Юджио слишком поздно. Уже почти войдя в Ронье, он застыл, потом неуклюже дернулся влево, выпучив глаза.

– Ии… – только и успел взвизгнуть он и инстинктивно закрылся левой рукой; а потом «Меч голубой розы», точно притянутый магнитом, ударил ее близ локтя.

Сопротивления Юджио не ощутил. Но левое предплечье Умбера отделилось от локтя и, крутясь, шлепнулось на вычурный ковер.

На какое-то время все застыли, не произнося ни звука. Меч прошел весь положенный ему путь, и лишь после этого Юджио вновь ощутил боль там, где уже не было правого глаза.

Потом –

Кровь с шипением хлынула струей из перерубленной левой руки Умбера. В основном она полилась на блестящие простыни, но несколько капель долетели до Юджио, оставив черные пятна на синей форме с левой стороны.

– Нет… ааа… аааааа?!

Из глотки Умбера вырвался пронзительный вопль. Выпучив глаза и открыв рот, он уставился на обрубок, из которого продолжала литься кровь.

– М… моя… моя рука!.. Кровь… столько крови!!! Моя Жизнь… моя Жизнь, она падаеееееет!!!

Лишь тут он вцепился правой рукой в обрубок, но, чтобы остановить кровь, этого было явно недостаточно. Красная жидкость продолжала литься на простыни; Умбер подался к сидящему слева от него Райосу.

– Ра-райос-доно! Заклинание! Нет, нормальные заклинания уже не помогут… пожалуйста, пожалуйста, передай мне часть своей Жизни!..

Окровавленная правая рука потянулась к Райосу, словно пытаясь вцепиться в него, – но тот проворно скользнул в сторону и поднялся с кровати. Тиизе и Ронье, похоже, до сих пор не пришли в себя от того, что только что случилось, – они не двигались, и глаза их были пусты.

– Райос-доно, твоя Жииизнь!

Райос посмотрел на продолжающего вопить Умбера – взгляд его выражал удивление и в то же время равнодушие – и ответил:

– …Прекрати паниковать, Умбер. Из-за одной отрубленной руки ты всю Жизнь не потеряешь… по крайней мере я так читал где-то. Обвяжи ее шелковой веревкой и останови кровь.

– Н-нет…

– Тут другое интересно – ты это видел, Умбер?

Отведя взгляд от Умбера, принявшегося лихорадочно обматывать руку веревками, которые он успел снять с ног Ронье и Тиизе, Райос посмотрел на согнувшегося после выполнения приема Юджио. Кончик языка раз за разом проводил по искривленным губам.

– Твою руку отсек меч этого мужлана. Потрясающе… это… впервые в жизни я вижу, как кто-то нарушает Запрет. Я ожидал всего лишь проявления неуважения, но… подумать только, нарушение самого Индекса Запретов!!! Поистине великолепно!!!

Развернувшись (его халат по-прежнему был распахнут), Райос зашагал к противоположной от кровати стене. Из висящих на ней красных кожаных ножен он потянул большой меч.

– Право судить применяется лишь к дворянам низших классов и к тем, кто живет на моей земле, но… это ограничение не распространяется на тех, кто нарушил столь серьезный Запрет!

Выкрикнув это с еще большим возбуждением, чем прежде, когда он пытался надругаться над Тиизе, он со скрипом извлек меч. Правой рукой он поднял над головой клинок, блестящий зеркально-серебряным блеском.

За окном громыхнуло особенно яростно. Левым глазом Юджио увидел сиреневый отблеск на клинке. Этим мечом Райос Антинос будет судить Юджио… словом, он явно собирается его убить. Однако Юджио не двигался с места. Несмотря на то, что он нарушил Индекс Запретов, а его правый глаз взорвался вместе с этой непонятной печатью, само по себе его деяние – то, что он отрубил Умберу руку, – потрясло его настолько, что он даже шевельнуться не мог, не то что меч нормально держать.

– Куу, ку-ку-ку… Какая досада, элитный мечник Юджио-доно. А я так хотел скрестить с тобой мечи на турнире через месяц. Я и не думал, что буду прощаться с тобой таким вот способом.

Райос подошел на шаг, еще на шаг; в его голосе слышался восторг пополам с безумием.

Затуманенным левым глазом Юджио смотрел на поднятый высоко меч.

Я не могу погибнуть здесь; такая мысль промелькнула у него в мозгу, но одновременно обреченный голос произнес: я погибну, если не буду двигаться. Мечта стать Рыцарем Единства и встретиться с Алисой исчезла навсегда. Его любимый меч напитался кровью человека, Юджио стал преступником. Но – по крайней мере он смог спасти Тиизе и Ронье. Райос и Умбер больше не тронут девушек. А значит, даже в ужасном преступлении, которое он совершил, остается место облегчению.

– Ку, ку-ку… даже я впервые в жизни отрубаю голову человеку настоящим мечом. Да нет – даже отец и дядя такого никогда не делали. Теперь я стану еще сильнее… сильнее даже, чем тот зазнайка из семьи Левантейн.

Меч и лицо Райоса озарились белым светом, тут же раздался удар грома. Даже Умбер, сжимающий левую руку, смотрел, выпучив глаза, будто забыл про боль; а Тиизе, по-прежнему связанная и лежащая на кровати, изо всех сил пыталась что-то прокричать.

Юджио слабо улыбнулся младшей ученице, так старательно исполнявшей обязанности слуги, пусть и всего в течение месяца, и опустил голову.

– Элитный ученик Юджио; нет, преступник Юджио!!! Старший сын дворянского рода третьего класса Райос Антинос своим правом судить приговаривает тебя к смертной казни!!! Отдай всю свою Жизнь богам… и искупи свои прегрешения!!!

Так проревел Райос Антинос, и следом его меч тоже запел свою песню –

Бумм! Юджио услышал тяжелый звук удара. Но сколько он ни ждал, клинок все не опускался на его шею. Юджио медленно поднял голову – и увидел.

Под мечом Райоса, проделавшим половину пути, был другой… с непроглядно-черным клинком. Рукав, покрывавший протянувшуюся сзади руку, тоже был черный. И мокрые от дождя волосы обладателя руки – тоже.

– Кири… то…

Как только Юджио произнес имя своего партнера, который должен был сейчас быть в общежитии младших учеников, искать Тиизе и Ронье, тот едва заметно кивнул и одними губами произнес: «Прости». Потом, глядя прямо перед собой, размеренно сказал:

– Убери свой меч, Райос. Я не позволю тебе причинить вред Юджио.

На лице Райоса на мгновение проступила гримаса ненависти, но тут же он вновь улыбнулся и ответил:

– Итак, ты наконец пришел, элитный ученик Кирито. Однако… ты немного опоздал! Этот мужлан – более не ученик Академии и даже не гражданин нашей империи. Он позорный преступник, преступивший Индекс Запретов! А потому я – Райос Антинос, старший сын дворянского рода третьего класса и первый меч Академии – наделен властью судить его за это преступление. Отойди и посмотри… сейчас голова преступника отлетит, как отцветший цветок!!!

На долгую речь Райоса Кирито ответил своей, куда короче, но во много раз весомее.

– Да плевать мне на Запреты и право судить.

Даже не пытаясь стереть капли, стекающие с волос, он смотрел на Райоса горящими глазами.

– Юджио – мой лучший друг. А ты – мешок дерьма, хуже даже, чем гоблины из страны тьмы.

После этих слов в глазах Райоса мелькнул сперва страх, потом ненависть, и наконец они загорелись садистской радостью.

– Ну надо же… какой сюрприз! Подумать только, чтобы двое деревенщин из одной и той же дыры совершили тяжелейшие преступления вместе, рука об руку! Теперь я смогу разделаться с вами обоими сразу. Какой счастливый день… поистине меня ведет сама Стейсия!!!

Отведя меч, он снова выпрямился. Но теперь он держал длинную рукоять обеими руками. Чуть подсел – полы расстегнутого халата болтались, – и его клинок окутало багровое с черноватым оттенком сияние. Секретный прием высокого стиля Норкия «Разлом гор и небес».

Едва увидев эту стойку, Юджио попытался встать.

Два с половиной месяца назад Кирито сражался с предыдущим первым мечом Академии Уоло Левантейном и парировал его «Разлом гор и небес» четырехударным секретным приемом стиля Айнкрад «Вертикальный квадрат». Однако зловещая аура, исходящая от Райоса и его меча, была куда сильнее, чем тогда у Уоло. По части владения мечом Райос едва ли дотягивал до Уоло, но его «гордость дворянина» была раздута непомерно – она и вливала силу в его меч.

В одиночку это опасно даже для тебя, Кирито; Юджио изо всех сил старался подняться, однако в ногах просто не было силы.

Но его партнер левой рукой легонько сжал правое плечо Юджио и прошептал: «Все нормально». Потом выпустил Юджио (тот откинулся к стене) и взялся за черный меч двуручным хватом, как Райос.

Сознание Юджио было как в тумане, но все равно он вздрогнул и расширил левый глаз. Стиль Айнкрад был похож на стиль Заккалайт тем, что большинство приемов в нем требовали одноручного хвата. Особенно секретные приемы – ни один из них не включался, если держать меч двумя руками. Да и вообще – и у Юджио, и у Кирито рукояти мечей были слишком короткими, чтобы их было удобно держать двумя руками –

– !!!

Едва Юджио так подумал, его настигло еще большее потрясение; у него даже дыхание перехватило.

Рукоять черного меча, пощелкивая, растягивалась, пусть и еле-еле. Да нет, не только рукоять. Клинок тоже рос и в длину, и в ширину. Он оставался короче здоровенного меча Райоса, но уже стал санов на пять-шесть длиннее «Меча голубой розы».

Свой увеличившийся в размерах меч Кирито держал двумя руками у пояса справа. Клинок окутало изумрудное сияние, и воздух возле него задрожал. Этот прием был не из стиля Айнкрад. Юджио видел его бессчетное множество раз в прошлогодних официальных турнирах – секретный прием стиля Сельрут «Вихревой поток».

– Ку, ку-ху-ху… этот недоприем, порожденный отчаянием, хе! Такую дешевку я просто раздавлю своим секретным приемом!!!

– Давай, Райос! Сейчас я верну тебе все долги!

Оба мечника обменялись воинственными возгласами, и комната, которую нельзя было назвать очень уж большой, осветилась красным и зеленым.

Умбер, с трудом поднявшийся с пола на кровать; Тиизе и Ронье, прижавшиеся друг к другу и лежащие неподвижно; Юджио, вставший на одно колено возле стены, – все они неотрывно смотрели на стоящих друг напротив друга мечников.

Если бы не сегодняшний день – вовсе не странно было бы через месяц увидеть этих двух элитных учеников в финале турнира-экзамена. Со следующим ударом грома они одновременно пришли в движение.

– КЕАААААА!!!

С этим пронзительным воплем Райос обрушил меч вниз.

– СЕЙЯА!!!

Издав короткий выкрик, Кирито рубанул вверх по диагонали.

Два меча столкнулись; красный и зеленый лучи вцепились друг в друга; от соударения половицы задрожали, а оконные стекла растрескались, и осколки посыпались наружу. Глядя на черный и серебряный клинки, пытающиеся пересилить друг друга, Юджио понял наконец, почему Кирито не воспользовался стилем Айнкрад.

Одноручные приемы слабее двуручных, хотя и превосходят их в скорости; одноударным приемом невозможно парировать удар в высоком стиле Норкия. Надо применять прием из двух-трех ударов, всякий раз после столкновения клинков отбирая у меча противника часть силы и отскакивая назад; но в спальне, куда более тесной, чем тренировочная арена, это было невозможно. Будь этот поединок хотя бы в гостиной, все, скорей всего, было бы по-другому, но Кирито вынужден был драться здесь, чтобы защитить Юджио, который не мог двинуться с места и избежать злобного клинка Райоса. Потому-то он и не стал применять стиль Айнкрад, а воспользовался «Вихревым потоком», двуручным приемом стиля Сельрут.

– Ки… Кирито!!!

В то же мгновение, когда Юджио выдавил имя своего друга через пересохшее, непослушное горло, левое плечо Кирито чуть опустилось. Черный меч со скрежетом отодвинулся вниз. Райос закатил глаза и поднял уголки губ, так что дальше уже некуда, и из его рта вырвался пронзительный вопль:

– Как вам это… как вам это!!! Вы, бесфамильные ублюдки!!! Райоса Антиноса-сама вам ни за что не победить!!! Даже если вы незнамо как заставили цвести мертвые цветы, на мой меч эти трюки не действуюууууут!!!

Исходящая от Райоса аура из красной стала грязно-черной и окутывала теперь не только меч – она охватила руки, а потом и все тело; она заставляла трепетать полы халата и светлые волосы. Меч Кирито отступил уже практически туда, откуда начал движение, его изумрудное сияние неровно мерцало.

– Кири…

Юджио уже почти позвал своего партнера вновь, но тут он кое-что осознал.

«Вихревой поток», отжимаемый назад «Разломом гор и небес». Это он уже видел, причем совсем недавно.

Третий месяц, последний поединок последнего турнира предыдущих элитных учеников. Солтерина-семпай опустилась на колено под нажимом первого меча Академии – точно так же, как Кирито сейчас… но потом –

– У… оооо!!! – снова взревел Кирито. Ярко-зеленое сияние вновь окутало черный меч, осветив всю комнату. Второй удар одноударного секретного приема. Смелый ход, которым Рина-семпай победила Уоло, когда, казалось, все было кончено.

Обычно секретные приемы прерываются, когда меч отклоняется от нормального положения. Однако в ситуации, когда клинок возвращается на траекторию, по которой он двигался при нанесении удара, прием может длиться намного дольше. Заметив это во время поединка Кирито с Уоло, Рина-семпай освоила этот трюк всего за каких-то полмесяца. Второй удар секретного приема стиля Сельрут «Вихревой поток».

Кирито был слугой Рины-семпай, но, поскольку она перестала быть ученицей Академии сразу после финального поединка, у Кирито не было времени научиться у нее лично. Значит, Кирито сумел овладеть этим приемом, всего раз увидев его в исполнении своей наставницы.

Вот такой и должна быть связь между элитным учеником и его слугой.

Вот это и есть сущность меча.

Слезы потекли из левого глаза Юджио. Он был тронут невероятной демонстрацией искусства владения мечом, и он раскаивался, что не учился больше. В центре его затуманенного поля зрения вновь включившийся «Вихревой поток» Кирито разрубил меч Райоса на две равные половинки –

И обе руки первого меча Академии отлетели прочь, перерубленные у самых запястий.

Отброшенный назад, Райос шлепнулся задницей на ковер и удивленно посмотрел на упавшую чуть поодаль нижнюю половину меча и две кисти, сжимающие его рукоять.

Потом он перевел взгляд на собственные руки. Белые предплечья, торчащие из ярко-красных рукавов халата, были разрублены у запястий. Из аккуратных ран вдруг хлынули струи крови и мгновенно окрасили грудь и живот Райоса в тот же цвет, что и у его халата.

– Н… н… неееееееет!!! – пронзительно завопил Райос, распахнув рот и глаза на всю ширину. – М… мои руки!!! Мои рукииии!!! Кровь, сколько крови!!!

Похоже, Райос, посоветовавший Умберу «прекратить паниковать и остановить кровь», когда Юджио отрубил тому левую руку, не смог сохранить спокойствие, когда та же судьба постигла его самого. Взгляд его выпученных глаз метался по сторонам; едва заметив скрючившегося чуть в стороне Умбера, он на коленях пополз к нему.

– Умбеееер!!! Кровь!!! Останови мне кровь!!! Развяжи свои веревки и перетяни мне раны!!!

Похоже, даже Умбер, всегда принимавший главенство Райоса, не мог подчиниться такому приказу. Баюкая свою левую руку, стянутую шелковыми нитями, он замотал головой.

– Н-нет!.. Е… если я развяжу, моя Жизнь упадет!!!

– Что ты сказал?! Умбееер, ты хочешь, чтобы моя Жизнь –

Однако тут голос Райоса оборвался.

Две шелковых веревки, изначально связывавшие ноги Тиизе и Ронье, сейчас перетягивали левую руку Умбера. Чтобы остановить кровь Райосу, понадобятся они обе. Однако рана Умбера не затянулась; если с его руки снять веревки, у него опять потечет кровь и будет падать Жизнь. Уменьшать Жизнь другого человека без его согласия или законных оснований – явное нарушение Индекса Запретов.

– Но… кровь же… Умбер, ты… Запрет… но… моя Жизнь!..

Райос продолжал истерично выкрикивать бессвязные слова. Его взгляд метался между собственными ранами, из которых продолжала литься кровь, и шелковыми веревками на руке Умбера.

Райос Антинос, наследник дворянской семьи третьего класса, оказался в ситуации, где ему пришлось выбирать между «своей Жизнью» и «Индексом Запретов». При той громадной гордости, которой он обладал, конечно, собственная Жизнь была для него важнее многократно. Но в то же время пойти против абсолютного закона, Индекса Запретов, он не мог. Сделай он это – и сам станет грязным преступником, в точности как Юджио, которого он хотел обезглавить.

– Ааа… запрет… жизнь… кровь… запреееет…

Первым, кто двинулся к продолжающему вопить Райосу, был Кирито.

Подойдя на два мела, он остановился и протянул руки к Тиизе и Ронье, которые по-прежнему лежали на кровати, прижимаясь друг к другу. Дотронулся до плеч девушек, будто успокаивая, а потом, кивнув, принялся развязывать веревку, обмотанную вокруг туловища Ронье. Должно быть, этой веревкой он собирался остановить кровь Райоса, однако узел не поддавался. Пока он старался, вопли первого меча становились все громче.

– Кровь… запрет… жи… та… джис… заб!..

Продолжая выплевывать нечленораздельные звуки, Райос откинулся на спину. Кирито шагнул к нему, держа в руках веревку, которую он наконец-то развязал – и тут случилось.

– Жизнь, забрет, джисн, забрет, джи, джи-жи-жи-жи –

Голос Райоса был насыщен безумием. Сейчас он больше походил не на человеческую речь, а скорее на звериный вой или, скажем, на шум испорченного инструмента.

– Жи-жи-жи, жи, жис, жис, жижижи, жижижижижижииииии…

И вдруг он оборвался.

Райос Антинос шлепнулся на пол. Кровь продолжала течь из перерубленных рук – значит, Жизнь у него еще оставалась; но Юджио интуитивно понял, что Райоса уже нет.

Даже Кирито застыл с выражением испуга на лице; Тиизе и Ронье, пытающаяся развязать свою подругу, распахнули глаза; Умбер боязливо подполз к Райосу и заглянул в откинувшееся лицо.

– Иии!!!

Из горла Умбера вырвался вопль ужаса.

– Ра-Ра-Райос-доно… он, он, он мертв!.. Т-ты… ты убил его, ты убил его!!! Убийца… т-ты чудовище… ты чудовище!!!

Отползя подальше от Кирито, он встал, несмотря на трясущиеся колени, и вывалился в гостиную. Потом, судя по всему, он выбежал в коридор – его шаги и вопли постепенно затихли.

Юджио был в полной растерянности, он понятия не имел, что теперь будет и что ему делать дальше. Слишком много всего произошло подряд; даже о взорвавшемся правом глазе он думал как о чем-то тривиальном.

Пока что он вернул «Меч голубой розы», который до сих пор сжимал правой рукой, в ножны, и как-то сумел подняться на ноги.

Обменялся взглядами с Кирито; получив короткий молчаливый кивок, он сделал шаг, потом другой к сидящей на кровати Тиизе.

Но его ноги остановились. Если подумать – Юджио ведь теперь преступник, он нарушил Индекс Запретов и отрубил руку Умберу. Девушке, прожившей на свете всего шестнадцать лет, он, должно быть, казался таким же, как Райос… а может, даже во много раз хуже.

Не в силах смотреть Тиизе в глаза, Юджио опустил голову и попытался отойти назад.

Прежде чем он сделал хоть шаг, маленькая фигурка кинулась ему на грудь.

Спутанные красные волосы вжались в форму Юджио. И тут же хриплый голос ударил по ушам.

– Прости… прости меня, Юджио-семпай… это… это все из-за меня!..

Юджио отчаянно замотал головой, потом перебил Тиизе.

– Это не так, это не твоя вина, Тиизе. Я… я недостаточно все продумал. Ты совсем ни в чем не виновата, Тиизе.

– Н-но… но!..

– Все хорошо, ни ты, ни Ронье не пострадали. Я тоже должен извиниться… прости, что тебе пришлось пройти через весь этот ужас.

Произнося эти слова, он неуклюже гладил волосы цвета осени; Тиизе завсхлипывала еще громче. Ронье рядом тоже плакала, прижавшись к груди Кирито. Поймав взгляд Юджио, его партнер слегка кивнул.

Юджио хотел вернуть кивок – но тут лицо Кирито исказилось, будто его кто-то дернул за волосы. Его взгляд метнулся по сторонам, потом поднялся к потолку.

Черные глаза внезапно округлились, и Юджио проследил за их взглядом. И – увидел это.

Возле северо-восточного угла потолка в воздухе плавало нечто вроде фиолетовой пластинки. Оно было похоже на окно Стейсии, только куда больше по размеру и круглое. И оттуда, из глубины окна, кто-то смотрел в комнату… нет, на Юджио и остальных. Непонятно, этот кто-то был мужчиной или женщиной, молодым или старым. Просто два глаза на бледном лице – круглые, как мраморные шарики.

…Когда-то давно.

…Когда-то давным-давно я уже видел это лицо.

Так нашептывала Юджио его интуиция; а тем временем на лице открылась бездонная яма рта. И тут же стоящий рядом Кирито еле слышно прошептал:

– Тиизе и Ронье не должны этого услышать!

Юджио мгновенно обхватил голову все еще всхлипывающей Тиизе обеими руками. Кирито сделал то же самое – обхватил голову Ронье, – и тут лицо заговорило.

«Сингл юнит детектед. Айди трейсинг…»

Загадочный голос доносился с той стороны фиолетовой пластинки… то есть окна. Строки какого-то священного ритуала – так Юджио подумал; только ни одно из слов ему не было знакомо по урокам. Тем временем лицо молчало две-три секунды, потом –

«Коодинейт фикст. Рипот комплит».

Произнеся эти слова, лицо закрыло рот и тут же бесследно исчезло вместе с окном. Странное, конечно, явление, но разум Юджио был слишком опустошен, чтобы удивляться или бояться. Предоставив Кирито все объяснять, он осторожно выдохнул – все это время он не дышал.

Буря за окном успела стихнуть, так что в комнате звучали лишь всхлипы Ронье и Тиизе. Крепко держа в руках хрупкое тело слуги, Юджио опустил взгляд к полу.

Там лежал выгнувшийся назад Райос Антинос, который умер, лишившись обеих рук.

Райоса убил Кирито, но ведь Юджио тоже отрубил руку Умберу, так что он такой же. В его ушах продолжали звенеть вопли Умбера.

…Убийца. Чудовище.

Эти слова были в старых легендах, которые рассказывала бабушка, когда Юджио и его братья были совсем маленькими; они тогда страшно боялись. У полулюдей из страны тьмы нет ни законов, ни запретов, и они убивают даже себе подобных – так говорила бабушка. И Юджио знал, что это правда – он сам пережил все это в пещере под Граничным хребтом восемь лет назад.

…Да, верно, я такой же, как те гоблины. Человек по имени Умбер Зизек… он был моим сокурсником в этой Академии, а я ударил его мечом в припадке ярости.

Если так, то, чтобы доказать хотя бы, что я не такой, как те гоблины, пусть даже чуть-чуть, – не должен ли я сам себя судить? Теперь, когда я стал чудовищем, есть ли у меня право искать прощения в тепле Тиизе?..

Юджио терпел пытку, зажмурив оставшийся у него левый глаз; как вдруг его плечо…

…крепко сжала рука Кирито. И следом раздался шепот:

– Ты человек, Юджио. Как и я… мы совершаем ошибки, но стараемся осмыслить их значение… такими и должны быть люди.

Услышав это, Юджио ощутил, как что-то теплое течет из левого глаза. Подумав, что, возможно, это кровь, как и из правого, он робко поднял веки, и многочисленные золотые украшения комнаты засияли перед ним в свете настенной лампы.

Из глаза текли слезы, не кровь. Слезинки скатывались по щеке и одна за другой падали на волосы Тиизе. Вскоре девушка боязливо подняла голову и посмотрела Юджио в лицо. Залитые слезами красные глаза напомнили ему осенний лист, полный утренней росы.

Девушка, по-прежнему остающаяся слугой Юджио, еле заметно улыбнулась и, достав из кармана формы белый платочек, ласково притронулась к щеке своего наставника. Слезы все не унимались, и Тиизе вновь и вновь вытирала их.

Глава 5

– …Жаль. Очень жаль, – мягко произнесла комендант общежития Азурика и после короткой паузы добавила: – А я была уверена, что вы двое станете в этом году представителями Академии.

– Да, я тоже был в этом уверен.

Юджио, конечно, было далеко до Кирито, умудрившегося сказать такие слова в такой ситуации. Обеспокоенный все усиливающимся жжением в левом глазу, он посмотрел вверх.

На небе пятого месяца не было ни облачка, будто их все смыло вчерашней бурей. Птички чирикали на ветках деревьев, сверкая яркими красками в зелени молодых листьев. В такой день здорово было бы поваляться на траве где-нибудь на площади – но у Юджио с Кирито шансов подремать днем в Академии больше не будет.

Всю минувшую ночь друзья провели в подвале административного здания Академии, перед которым они сейчас стояли, – за большой железной дверью, в карцере. Там было довольно чисто, несмотря на то, что с самого основания Академии им практически не пользовались; да и кровати походили на те, что стояли в общежитии младших учеников. Однако Юджио, что неудивительно, не сомкнул глаз ни на минуту.

Кирито оставался самим собой; он всю ночь отчаянно пытался Священными искусствами как-то помочь правому глазу Юджио. Однако восстановить орган – сложнейшая задача; уже то, чтобы закрыть рану без помощи катализаторов, потребовало от Кирито полного напряжения сил. Вообще непонятно было, почему правый глаз перестал работать, не получив никаких ударов извне. Попытки наложить разнообразные заклинания в конце концов истощили Священную силу в воздухе, и даже Кирито со всем его упорством был вынужден временно отступиться.

Ночь кончилась, утро заглянуло в карцер через узкое окошко, и одновременно с пением девятичасового колокола замок на двери карцера щелкнул. Юджио думал, что за ними явятся Имперские стражи, но, как ни странно, за дверью стояла лишь Азурика-сэнсэй из общежития младших учеников.

Услышав слова Кирито, женщина-комендант, которой на вид было под тридцать, чуть расслабила губы и повернулась к Юджио. Эти синевато-серые глаза, напоминавшие Юджио отполированный клинок, всегда заставляли его вспомнить Сестру Азарию из Рулида. Как всегда, под их взглядом он занервничал; но на этот раз отворачиваться не стал.

Комендант общежития Азурика вроде как собиралась сказать что-то, но закрыла рот и молча извлекла что-то из кармана. Маленький светло-зеленый шарик. Он походил на стеклянное украшение, но, конечно, это было нечто другое – кристаллизованная форма Священной силы, собранной с Четырех священных цветов, что выращивались на клумбах Академии.

Комендант общежития без колебаний раздавила бесценный катализатор левой рукой. С хрустальным звоном в воздухе заплясали огонечки. И тут же, поднеся другую руку к правой глазнице Юджио, женщина начала читать заклинание.

– Систем колл. Дженерейт люминоус элемент…[4]

Она выговаривала заклинание куда быстрее, чем учитель Священных искусств. Пока Юджио и Кирито стояли столбом, застыв от изумления, сложные абзацы текста мягко перетекали один в другой, а потом теплый свет собрался вокруг раненой глазницы Юджио –

– Попробуй открыть глаз.

Услышав наконец эти негромкие слова, Юджио робко поднял правое веко, остававшееся опущенным последние 16 часов. И тут же правая сторона поля зрения вернулась, будто и не исчезала никогда. Юджио не сумел сдержать вздох изумления и восхищения. Множество раз он обежал взглядом все, что его окружало, потом наконец спохватился и отвесил глубокий поклон.

– Сп-пасибо вам огромное, Азурика-сэнсэй.

– Не за что. Вообще-то… элитный ученик Юджио, и ты тоже, элитный ученик Кирито. Прежде чем я передам вас вашему конвоиру, я хочу сказать вам кое-что.

Произнеся эти слова мягким тоном, комендант общежития Азурика нерешительно помедлила – что было для нее большой редкостью – и положила правую руку на плечо Кирито, а левую – на плечо Юджио.

– Скорее всего, скоро вас обоих будут судить за нарушение Индекса Запретов и причинение вреда Жизни человека. Но помните. Индекс Запретов… нет, даже сама Церковь Аксиомы создана не богами, а людьми.

– Ээ… что вы этим хотите… – тут же вырвалось у Юджио.

Любому ребенку, даже самому маленькому, известно, что богиня творения Стейсия дала рождение Миру людей. И что Церковь Аксиомы, властвующую над Миром людей, создала она же.

– Пока что… это все, что я хочу сказать. Но вы наверняка скоро узнаете. Правду о нашем мире.

После этих слов комендант Азурика сморщила лицо и зажмурила правый глаз. Юджио догадался, что в ее глазу сейчас вспыхнула острая боль.

– …Элитный ученик Юджио. Ты сломал печать, которую я сломать не смогла. Раз так, ты непременно сможешь добраться туда, куда не удалось мне… Верь своему мечу и своему другу.

Кивнув, она повернулась к Кирито.

– Теперь ты, элитный ученик Кирито. Кто же ты такой… этого даже я так и не смогла понять. Но что-то непременно произойдет, когда ты войдешь в ту башню. С этой минуты я буду молиться, чтобы твой путь был светел. Всегда.

Ее слова звучали совершенно загадочно, но Кирито, похоже, их понял. Кивнув, он накрыл ладонь Азурики, лежащую на его плече, обеими своими и опустил к груди.

– Спасибо, сэнсэй. Когда-нибудь я вернусь и снова встречусь с вами. И тогда нам будет о чем поговорить. О том, что вы хотите знать, обо всем.

Сказав эту фразу, он поднес ее тонкие пальцы к губам и мягко прикоснулся. Комендант Азурика от неожиданности заморгала, и – хотя, возможно, это была лишь игра света – на ее щеках проступил легкий румянец. Потом она чуть улыбнулась.

Кирито снова скорчил гримасу, будто его дернули за волосы, но комендант общежития, похоже, этого не заметила. Она медленно отвела руки от ладоней Кирито и плеча Юджио –

– Что ж, идемте. Ваш конвоир уже ждет.

Территория Академии была совершенно безлюдной, хотя обычно между учебными корпусами было полно учеников.

Вместо них Юджио обнаружил на площади перед главной тренировочной ареной нечто необычное, и его только что выздоровевшие глаза округлились.

Колоссальное живое существо ослепительно сверкало под льющимся с небес светом Солуса. Металлические доспехи на груди и голове серебряно блестели, да и треугольные чешуйки, покрывающие все тело животного, тоже. Даже не глядя на сложенные крылья, торчащие вверх, как пара шпилей, и изогнувшийся дугой длинный хвост, легко было понять, что это дракон. Именно эти величайшие, сильнейшие священные звери Мира людей носят на себе защитников закона и порядка, Рыцарей Единства.

Всадника поблизости видно не было. Не выказывая ни тени смущения при виде дракона, глядящего на троицу с высоты своей головы, комендант Азурика отвела Юджио и Кирито к зданию тренировочной арены и остановилась.

Оглядев по очереди двух друзей, она легонько кивнула и молча зашагала прочь. Глядя, как Азурика, цокая каблуками сапог, идет к общежитию младших учеников, Юджио и Кирито глубоко поклонились ей вслед. Лишь когда звук шагов стих, они подняли головы и, кинув взгляд на дракона, повернулись к большой двери тренировочной арены.

– …Если здесь дракон… значит, нас будет конвоировать Рыцарь Единства… да?

В шепоте Юджио слышалась дрожь, но его партнер лишь хмыкнул, как обычно, и как ни в чем не бывало протянул руку к закрытой двери.

– Не узнаем, пока не увидим сами.

Сказав это, он решительно распахнул дверь и вошел. Юджио собрался с духом и побежал догонять.

Внутри царил полумрак – ну конечно, снаружи ведь свет почти не попадал. Учеников и учителей ни на половицах самой арены, ни на трибунах, естественно, не было.

На белой противоположной стене зала виднелась картина на тему «Три богини света изгоняют бога тьмы Вектора». А посреди просторной арены стояла спиной к входу одинокая фигура…

Юджио уже видел однажды Рыцаря Единства Церкви Аксиомы с близкого расстояния. Это было в тот раз, когда забрали Алису. Рыцарь Единства по имени Дюсолберт Синтезис Севен был здоровенный, ростом под два мела. Но тот, кто стоял перед Юджио сейчас, был куда меньше. Если смотреть только по росту – он, пожалуй, даже немного уступал Юджио.

Синюю мантию, накинутую на плечи, украшала эмблема Церкви Аксиомы – крест в круге. Однако в первую очередь взгляд притягивало нечто другое – струящиеся по спине поверх мантии длинные золотые волосы. Их цвет был куда чище и насыщеннее, чем у Райоса; даже при тусклом освещении они блестели, как жидкое золото.

Фигура стояла неподвижно, поэтому Юджио, переглянувшись с Кирито, медленно зашагал вперед. Пройдя по арене, он остановился в пяти мелах от невысокого человека.

– …Элитный ученик Юджио, Академия мастеров меча Северной империи Норлангарта.

Сразу после того как Юджио назвался, сумев при этом не поперхнуться словами, его партнер подхватил:

– Кирито, остальное то же самое.

В подобных ситуациях Юджио обычно начинал мысленно ворчать «прекрати уже все сокращать и представься как положено!», но сейчас ему даже мысль такая в голову не пришла. И не только из-за тревоги. С расстояния в несколько шагов он глядел на синюю мантию и золотые волосы, колышущиеся под легким ветерком, задувающим от входа, и какое-то странное чувство распухало в его груди.

…Где-то.

Это сочетание синего и золотого. Такое ощущение, будто где-то когда-то он его уже видел…

Несколько секунд спустя удушающее чувство тревоги переросло в потрясение, от которого у него едва сердце не остановилось.

– Район Объединенная Центория, Рыцарь Единства Церкви Аксиомы – Алиса Синтезис Сёти.

Рыцарь назвал свое имя, по-прежнему стоя к ним спиной. Этот голос невозможно было с чем-либо спутать. Этот голос Юджио слышал едва ли не каждый день в течение лет десяти, сколько он себя помнил.

И это имя. Да, фамилия звучала незнакомо, но имя-то он точно расслышал. «Алиса».

Не может это быть простым совпадением. Юджио заторможенно шагнул раз, потом другой навстречу рыцарю и невнятно прошептал:

– …Алиса?.. Это ты?.. Ты… Алиса?..

Стоящий левее Кирито, кажется, поспешно протянул руку, но Юджио ускользнул от нее, сделав еще шаг. Золотые волосы и мантия колыхались прямо у него перед глазами, и еще он ощущал слабый аромат. Мягкий и такой знакомый аромат, напоминающий о залитом солнцем цветнике. Точно так же всегда пахло от синего платья с передником, которое носила его подруга.

– Алиса!..

Еще раз назвав имя, на этот раз совершенно отчетливо, Юджио попытался дотронуться до правого плеча Рыцаря Единства. Вот сейчас рыцарь обернется, поприветствует Юджио своей скромной и вместе с тем надменной улыбкой бесенка и…

Эту надежду разбила в прах вспышка света.

Страшный удар пришелся в правую скулу Юджио – тот отлетел назад и рухнул спиной на половицы арены.

– Юджио!

Кирито сразу же попытался помочь ему подняться, но даже это не отложилось в сознании Юджио – он ошеломленно смотрел во все глаза на рыцаря.

Даже сейчас женщина стояла к нему спиной, но ее правая рука была вытянута горизонтально; и в этой руке оказался меч. Однако клинок оставался в золотых ножнах. Женщина-рыцарь всего за мгновение взяла ножны с пояса и ударила их кончиком Юджио в лицо.

Текучим движением опустив меч, Рыцарь Единства произнес:

– …Говорите и действуйте с должной осмотрительностью. Я наделена властью отобрать у вас обоих до семидесяти процентов вашей Жизни. В следующий раз, когда вы попытаетесь прикоснуться ко мне без разрешения, вы лишитесь руки, которой сделаете это.

Сообщив это холодным и прозрачным, будто растаявший лед, но в то же время жестким голосом, женщина-рыцарь наконец развернулась.

– …Алиса…

Юджио, не удержавшись, вновь произнес это имя.

Рыцарь Единства с золотым мечом в руке – это действительно была увезенная когда-то из Рулида подруга Юджио, дочь старейшины Гасуфта, сестра Сельки Алиса Шуберг; эта взрослая фигура не могла принадлежать никому, кроме нее.

Одеяние, конечно, было совсем другим. Грудь, плечи и пояс закрывали легкие доспехи с изящной гравировкой, а юбка опускалась до самых ступней. Но лицо не узнать было невозможно.

Гладкие, блестящие золотые волосы. Белая до прозрачности кожа. И главное – неописуемая глубокая синева в чуть раскосых глазах, цвет, которого Юджио ни у кого не видел, кроме той девочки – даже здесь, в столице.

Только свет в этих глазах был не такой, как в его воспоминаниях. Прежде, в Рулиде, они постоянно горели любопытством; сейчас этого не было – Юджио, лежа на спине, ощущал на себе лишь холодный взгляд.

Розовые губы шевельнулись, и вновь раздался все тот же любимый, но такой холодный голос.

– Хм… я собиралась забрать у тебя тридцать процентов Жизни, но получилось вдвое меньше. Если твое тело сумело увернуться по своей воле, это доказывает, что ты не случайно стал элитным учеником… или что ты действительно совершил столь чудовищное преступление, как убийство.

Ее слова означали, что она заглянула в «окно» Юджио, даже не прикоснувшись к нему, но он был не в состоянии думать, что это означает.

Юджио просто не желал принимать слова, которые вплывали к нему в уши. Та добрая Алиса просто не могла такого говорить. Да нет – в первую очередь Юджио не мог поверить, что Алиса могла не выказать никакой реакции при виде его, что она могла безжалостно ударить его по лицу и вообще – что она могла стоять перед ним в облике Рыцаря Единства.

Он уже собрался было пропустить предостережение мимо ушей и снова ее позвать…

…когда Кирито коротко прошептал ему на ухо:

– Этот рыцарь и есть «Алиса», которую ты искал?

Несмотря на ситуацию, голос его партнера оставался спокоен, и часть этого спокойствия перешла к Юджио. Он заставил себя слегка кивнуть, и шепот раздался снова:

– …Пока что делай, что она говорит. Если мы попадем в Центральный собор, пусть даже как преступники, то сможем получше разобраться, что происходит.

Попадем – в собор.

Лишь после этих слов своего друга Юджио вдруг осознал. Это ведь и было то, чего он желал; правда, не так, как он планировал (победа во Всеимперском турнире мечников, потом в Объединенном турнире четырех империй, потом производство в Рыцари Единства), а через тяжкое преступление – но зато он подошел к цели своего путешествия на год раньше.

Войти в Центральный собор и встретиться с Алисой. Такова была главная цель Юджио.

Последовательность получилась другая, и Юджио не понимал, почему Алиса, ставшая Рыцарем Единства, ведет себя как совершенно другой человек, но, во всяком случае, наполовину он своей цели уже достиг. А раз так, то, очутившись в Центральном соборе, он непременно найдет – как снова сделать Алису той, кем она была.

Наконец-то Юджио сумел взять себя в руки, и одновременно рыцарь Алиса вернула меч на пояс. Затем она зашагала к выходу из зала; мантия колыхалась у нее за спиной.

– Встаньте и следуйте за мной.

Противиться ее приказам было невозможно. Кирито помог Юджио встать, и они молча двинулись следом за Алисой.

Выйдя из здания арены, Алиса направилась прямиком к ожидающему ее на площади дракону и правой рукой ласково погладила громадную морду. Затем из большого грузового отделения, расположенного позади седла, достала какие-то странные приспособления.

Три широких кожаных ремня, соединенных железной цепью, – это были оковы. Точно такие же, как те, какими сковали маленькую Алису восемь лет назад.

Подойдя к Юджио и Кирито с этим приспособлением в каждой руке, Алиса заставила друзей выпрямиться и холодно заговорила. Ее голос звучал куда тише, чем вопли Райоса, когда он собирался отрубить Юджио голову, но куда величественнее – как будто этим голосом через Алису говорили сами боги.

– Элитный ученик Юджио. Элитный ученик Кирито. Вы оба арестованы. Вы будете доставлены в тюрьму, подвергнуты суду и впоследствии казнены.

Алиса надела ремни на застывшие тела Юджио и Кирито. Ремни стянули руки, грудь и бедра, сразу лишив пленников всякой возможности двигаться.

Взявшись за цепи, тянущиеся вдоль спин Юджио и Кирито, и вернувшись к дракону, Алиса по очереди прикрепила каждую из них к защелке на доспехах, покрывающих мощные драконьи ноги. Так что Кирито оказался прицеплен к правой ноге дракона, а Юджио к левой.

Восемь лет назад Рыцарь Единства Дюсолберт точно так же прицепил маленькую Алису к ноге дракона и улетел. Однако даже дракону нужен целый день, чтобы добраться от Рулида до столицы. Каким же тяжелым и страшным был этот перелет для одиннадцатилетнего ребенка, всю дорогу так вот подвешенного, – даже представить себе было невозможно.

И каким-то непонятным образом та самая Алиса стала Рыцарем Единства и прицепила Юджио к дракону точно так же, как ее саму прицепили восемь лет назад. Юджио не мог не заметить, что в ее действиях не было ни намека на нерешительность. Рыцарь Алиса – это была та же самая Алиса Шуберг, но вместе с тем совершенно другой человек. Какая-то могучая сила переменила девочку.

Как и сказал Кирито, они могут найти разгадку, когда окажутся в Центральном соборе. Однако – непонятно, удастся ли вернуть ту Алису, какая была прежде?

Нет, сперва надо подумать о другом. Что если нечто подобное произойдет с ним самим? Что если он все забудет и станет другим? Забудет свою жизнь в Рулиде, долгое путешествие в столицу… и даже то, что происходило в Академии мастеров меча; что если он все это забудет?..

Юджио охватил страх и беспокойство; и тут –

Сзади послышались негромкие шаги двух человек. Юджио и Кирито разом обернулись.

Пошатываясь, но решительно к дракону шли младшие ученицы в серой униформе. С длинными красными волосами – Тиизе Штолинен. С короткими темно-коричневыми волосами – Ронье Арабел.

Почему они шатались, было ясно, стоило только взглянуть на то, что они держали в руках. Тиизе несла меч в ножнах из белой кожи. Ронье несла меч в ножнах из черной кожи. Ошибиться было невозможно. Девушки несли то, что их наставники оставили накануне вечером в комнате Райоса, – «Меч голубой розы» Юджио и черный меч Кирито.

Ладони Тиизе и Ронье, которыми они благоговейно удерживали ножны, кровоточили. Ну конечно. Эти два меча были настолько тяжелы, что даже их владельцам, Юджио и Кирито, приходилось изрядно напрягаться, чтобы их держать.

– Тиизе…

– Ронье!

Юджио и Кирито одновременно выкрикнули их имена; и на искаженных от боли лицах девушек появились слабые улыбки. Но тут Рыцарь Единства Алиса сошла с дракона и посмотрела на младших учениц. Вспомнив жестокий удар, от которого его правая половина лица болела даже сейчас, Юджио закричал:

– Нет, Тиизе, не подходи!

Однако девушки не остановились. Оставляя позади себя капельки крови на каменных плитах, они преодолели последние десять мелов и упали на колени перед Алисой.

– Ры-рыцарь-сама… пожалуйста! – произнесла Тиизе. Затем Ронье дрожащим голосом подхватила:

– Позвольте нам вернуть нашим наставникам их мечи, пожалуйста!..

Несколько секунд Алиса молча смотрела на девушек, потом коротко кивнула.

– Хорошо. Однако я не могу позволить преступникам иметь при себе мечи. Я их возьму. Если вы желаете поговорить со своими наставниками, я даю вам разрешение. У вас одна минута.

Взявшись правой рукой за «Меч голубой розы», а левой – за черный меч, она без видимых усилий забрала их из рук Тиизе и Ронье. Легкой походкой, будто мечи ничего не весили, она вернулась к дракону и положила их в грузовое отделение – туда, где раньше лежали оковы.

Тиизе и Ронье сложили окровавленные, ободранные руки перед грудью и облегченно улыбнулись, словно вовсе не чувствовали боли. Потом, не без труда поднявшись, они подошли к Юджио и Кирито.

– …Юджио-семпай…

Тиизе, встав перед Юджио, смотрела на него во все глаза; по ее лицу все еще видно было, что она плакала.

Юджио захотелось отвести глаза, но он собрался с силами и встретил взгляд Тиизе.

Накануне вечером Юджио отрубил Умберу руку прямо на глазах у Тиизе и Ронье. Райос лишился обеих рук и умер, издавая странные вопли. Вне всяких сомнений, эта трагедия стала для девушек тяжелейшим ударом, хоть сами они и не пострадали.

Теперь Юджио для Тиизе не наставник, но злодей, нарушивший Индекс Запретов. Подлый преступник, чья свобода отобрана безжалостными оковами.

И тут.

Крупные слезы выступили на глазах цвета осени и покатились по щекам Тиизе.

– Юджио-семпай… прости меня… это… это я виновата, что…

Сцепив руки перед грудью, она говорила, выдавливая из себя слабый голосок.

– …Прости… ведь это… из-за той глупости… я…

– Нет… неправда, – замотал головой Юджио, которого слова Тиизе застали врасплох. – Ты не сделала ничего плохого, Тиизе… ты поступила как настоящая подруга. …Это только моя вина, что все так обернулось. Тебе не за что извиняться, Тиизе.

Тиизе посмотрела Юджио в глаза, будто в душу заглянула, и изо всех сил заставила себя улыбнуться.

– Теперь… – произнесла девушка-слуга дрожащим, но решительным голосом. – Теперь моя очередь спасать Юджио-семпая. Я… я буду стараться изо всех сил и непременно стану Рыцарем Единства, и спасу семпая… так что, пожалуйста, дождись меня. Я обязательно… обязательно…

Остаток ее слов потонул во всхлипываниях. Юджио мог лишь кивать ей в ответ.

С другого бока дракона короткий разговор тоже подошел к концу; Ронье вложила в связанные руки Кирито сверток и сказала со слезами в голосе:

– Ээ… это для вас обед. Съешьте, как проголодаетесь…

Ответные слова Кирито заглушило хлопанье крыльев дракона.

– Время вышло. Отойдите.

Никто и не обратил внимания, как рыцарь Алиса залезла в седло. Поводья щелкнули, и громадная туша дракона приподнялась. Юджио подтянуло вверх, и он, покачнувшись, повис на цепи.

Не пытаясь сдерживать слезы, Тиизе и Ронье отошли на несколько шагов. Серебряные крылья забились в полную силу, и поднятый ими ветер встрепал девушкам волосы.

Дракон начал разбег; даже этого хватило, чтобы земля под его ногами задрожала. Тем не менее девушки побежали следом со всех ног; впрочем, скоро они запнулись и упали руками вперед на каменную плитку площади. И тут же дракон оттолкнулся своими мощными ногами гораздо сильнее, чем прежде, и его громадная туша взмыла в воздух.

Летя по спирали, дракон поднимался все выше, и фигурки Тиизе и Ронье стремительно уменьшались. Вскоре они растворились в сером фоне площади, потом глазам Юджио открылась вся Академия мастеров меча Северной Центории, а потом –

Дракон с Рыцарем Единства в седле и двумя преступниками, подвешенными к ногам, взял курс на гигантскую башню, торчащую из самой середины столицы, – Центральный собор Церкви Аксиомы.

Интерлюдия III

В центре громадного исследовательского судна «Океанская черепаха» располагалась вертикальная труба диаметром двадцать метров и высотой сто.

Эта труба из титанового сплава, называемая «главной шахтой», поддерживала все этажи сооружения, а заодно защищала его важнейшие органы, выступая в качестве переборки. Помимо энергетических систем корабля и центров управления, внутри нее находились также устройства, разработанные таинственной венчурной компанией RATH.

Если говорить конкретнее – это были четыре зловещего вида машины, умеющие считывать и записывать человеческую душу, «Трансляторы души» (Soul Translator, STL). Плюс еще центральный вычислительный блок, к которому они все были подключены, – «Кластер Световых кубов».

Этот громадный блок был установлен примерно посередине шахты, а под ним, в так называемой «нижней шахте», находились установки STL №2 и №3. Установки №4 и №5, напротив, располагались в верхней шахте. Что касается первого номера, то это был прототип, находящийся не на судне, а в отделении RATH в Роппонги, Минато-ку, на приличном расстоянии отсюда.

Застрявший в коме Кирито – Кадзуто Киригая – был подключен для восстановления поврежденной сети нейронов мозга к STL №4 в верхней шахте. И чтобы туда добраться, необходимо было войти в шахту снизу и затем подняться по лестнице или на лифте.

6 июля 2026 года, понедельник, 7.30 утра.

Асуна – то есть Асуна Юки – поправила ворот летней кофточки, которую носила поверх футболки, и зашагала вверх по унылой винтовой лестнице.

Клацанье подошв по металлическим ступеням с антикоррозионным покрытием, тусклое оранжевое светодиодное освещение – все это навевало воспоминания. Асуна даже не помнила, сколько именно раз она поднималась по похожим лестницам в стальной крепости, парившей в бескрайнем небе где-то далеко, очень далеко отсюда. Винтовые лестницы, охраняемые боссами, соединяли комнаты этих самых боссов со следующими уровнями Айнкрада…

Лидер Рыцарей Крови Хитклифф, как правило, шел по этим лестницам первым, а уже за ним – согильдийцы, взбудораженные победой над боссом; но были исключения. В начале той смертельной игры, еще до того, как Асуна вступила в гильдию, рядом с ней всегда шагал игрок-одиночка в черном.

Он страшно бесил Асуну своими дурацкими шуточками, которые говорил в своей обычной навсенаплевательской манере, но которые прогоняли усталость от тяжелых сражений; он рассказывал ей о следующих уровнях… и множество раз он тянул Асуну за руку, когда она выматывалась в бесконечных боях.

– …Кирито-кун.

Под клацанье подошв о металл Асуна Юки тихонько позвала по имени человека, которого любила.

Конечно, ответа не было.

С трудом ей удалось загнать в самую глубину души начавшие переполнять ее чувства одиночества и отчаяния. Сейчас лучше, чем было позавчера: Кадзуто уже не «пропал». Он ждет Асуну в той маленькой комнатке наверху. Пусть она не может с ним поговорить, пусть даже за руку не может подержать – все равно время его пробуждения мало-помалу приближается. Медсестра Нацки Аки сказала, что при нынешних темпах лечения STL восстановит мозговую нейронную сеть за день-два, и тогда, скорее всего, Кадзуто придет в себя.

Асуна отправилась на «Океанскую черепаху», плавающую близ острова Идзусити, не объяснив всех деталей родителям. Тем не менее она, заручившись поддержкой профессора Ринко Кодзиро, состряпала объяснение, которое «нельзя назвать ложью»: «Я буду несколько дней сопровождать профессора в сверхсовременном исследовательском центре одной корпорации».

Сама она думала, что убедить родителей будет трудно, но ее мать Кёко Юки лишь посмотрела Асуне в глаза и сказала: «Иди, только будь осторожна». Не исключено, впрочем, что она видела Асуну насквозь.

Так или иначе, дали ей всего три дня, с пятого по седьмое июля. Короче говоря, завтра вечером ей придется сесть на вертолет, регулярно курсирующий между «Океанской черепахой» и Синкибой. Пока было неясно, сможет ли она вернуться в Токио уже с Кадзуто, но, если медсестра Аки окажется права, Асуна по крайней мере сможет застать его в сознании и поговорить с ним.

И тогда она вволю насердится, вволю наплачется и вволю насмеется.

Остановившись, Асуна сделала глубокий вдох, потом продолжила свой подъем по винтовой лестнице.

До конца лестницы оставалось еще ступеней двадцать. Там был не тупик – наверх вел круглый люк в толстом металлическом перекрытии; но к нему вела короткая вертикальная лесенка, по которой Асуне предстояло вскарабкаться.

Водонепроницаемое перекрытие из титанового сплава толщиной больше двадцати сантиметров разделяло главную шахту «Океанской черепахи» на верхнюю и нижнюю половины. По словам старшего лейтенанта Наканиси, она выдерживает автоматную очередь в упор; впрочем, такого рода ситуации в принципе не должны возникать на этом мегасудне – оно же не военное.

…Мне одного Кикуоки-сана хватало с его любовью к преувеличениям, но они тут все такие.

Мысленно так пробормотав, Асуна взобралась по лесенке из алюминиевого сплава и пролезла в люк. Вверх уходила следующая унылая винтовая лестница, но оттенок освещения сменился на зеленый. Все равно что новый «уровень»; с подобными мыслями в голове Асуна вновь зашагала вверх.

В нижней части верхней шахты, где девушка сейчас находилась, располагалась громадная установка, сердце всего проекта «Алисизация» – Кластер Световых кубов. Скорее всего, он был прямо вот тут, за стенкой, огораживающей узкое пространство лестницы.

Все, что относилось к Кластеру Световых кубов, было окутано строжайшей секретностью, так что деталей конструкции Асуна не знала, но она слышала, что, как и намекает название, это совокупность огромного количества Световых кубов.

Световые кубы и были той средой, в которой хранились Искусственные Пульсветы – иными словами, обитатели Подмирья, восходящие ИИ. А в центре кластера между упорядоченно расположенными сотнями тысяч Световых кубов располагался еще один куб, большего размера, чем остальные. В нем хранилась не душа, а огромное количество «мнемовизуальных» данных жителей Подмирья. Вот это – поистине сердце технологии STL, «Главный визуализатор».

Так ей рассказал про устройство Подмирья главный исследователь RATH Такеру Хига, более-менее махнув рукой на секретность; но, честно говоря, совершенно искренней реакцией Асуны было «э? и что это значит?».

«Если уж вы так много об этом рассказываете, можно было бы хоть раз показать мне этот Кластер Световых кубов»; когда Асуна так сказала, Хига криво улыбнулся и ответил: «Этот Кластер весь покрыт металлическим кожухом, так что все равно вы вряд ли что-нибудь увидите, кроме прямоугольного ящика». Кожух этот не мог снять ни Хига, ни кто-либо еще из персонала, включая даже руководителя проекта, подполковника Сил самообороны Сейдзиро Кикуоку.

Так что Асуне оставалось лишь пытаться вообразить, на что же этот Кластер похож.

Бессчетное множество маленьких кристалликов, подвешенных стройными рядами посреди темноты; все они – идеальные кубики. А посередине один большой кристалл; и между ними всеми непрерывно бегают лучики света. Все вместе – как будто… скопление звезд в центре галактики.

Видимо, из-за этой рассеянной задумчивости…

…Асуна поздновато заметила, что навстречу ей по лестнице кто-то спускается.

– Ай, прошу прощения.

Она машинально опустила голову и, тихо извинившись, шагнула в сторону. Спускавшийся медленно продолжил двигаться мимо, не произнеся в ответ ни слова. Каждый шаг сопровождался лязгом и жужжанием.

– ?..

Что еще за странные звуки; с этой недоуменной мыслью Асуна наконец подняла глаза и уставилась на фигуру, которая была в этот момент как раз напротив нее.

– ?!

В следующее мгновение она отпрыгнула назад, громко приложившись спиной о стену.

Как оказалось, спускался по лестнице не «кто-то», а «что-то». Словом, не человек, как ни погляди.

В целом фигура была человекоподобная, но ее костяк составляла простая металлическая конструкция, а на поясе и конечностях виднелось множество пластиковых цилиндриков. Суставы представляли собой сложные устройства из ничем не прикрытых шестеренок и цветных проводов, идущих туда-сюда подобно кровеносным сосудам.

На спине существо несло здоровенный ящик, а его лицо состояло из трех линз-объективов – большой, средней и маленькой. Лучше бы они поставили две средних; лишь после этой мысли Асуна наконец пришла в себя. Выпустив из легких воздух, который от неожиданности там застрял, она хрипло пробормотала:

– Ро… робот?..

И тут же таинственная человекоподобная шагающая машина остановилась.

Нога застыла на полушаге, потом шестеренки зажужжали в обратную сторону, и нога вернулась на место. Стоя на той же ступеньке, что и Асуна, робот медленно повернулся всем телом влево… то есть в сторону Асуны. Большой и средний объективы были непроглядно-черны, но в глубине маленького горел красный огонек; он несколько раз мигнул, будто разглядывая Асуну…

– …И… – еле слышно вырвалось у Асуны, и девушка попыталась отступить. Но ее спина уперлась в стену, окружающую лестницу, и отступать оказалось некуда. Асуна сдвигалась то вправо, то влево, но объектив с красным огоньком неотступно следовал за ее движениями.

Монстры же не появляются на лестницах между уровнями; и вообще монстров-машин быть не должно; нет, погодите-ка, здесь же реальный мир – такие мысли скакали у Асуны в голове, и она уже была готова кинуться наутек туда, откуда пришла, но тут –

– Эй, прекрати уже, Итиэмон! – раздалось откуда-то сверху. Кинув туда взгляд, Асуна увидела, как по лестнице сбегает мужчина со встревоженным выражением лица. Футболка с рисунком и шорты, короткие волосы, торчащие вверх множеством пик, на лице некрасивые очки в круглой металлической оправе – словом, это был Такеру Хига, главный исследователь проекта «Алисизация». В правой руке у него был потрепанный мобильник.

Будто поняв это «эй» в исполнении Хиги, человекоподобная машина отвела взгляд от Асуны и снова повернулась на 90 градусов.

Асуна наконец стряхнула с плеч напряжение и, подняв глаза на остановившегося чуть выше Хигу, немного деревянным голосом спросила:

– …Хига-сан. Что это за штуковина?

– Ээ, это… в общем, это «Итиэмон». Его настоящее название «Electroactive-Muscled Operative Machine»[5]… сокращенно «ЭМОМ»; а если добавить единичку, потому что он первый в серии, получаем «ити-ЭМОМ», или «Итиэмон»[6].

Пока Хига отвечал, его выражение лица постепенно менялось с извиняющегося на хвастливое; тогда Асуна, продолжая сердито смотреть на него, поинтересовалась:

– …И что этот ваш Итиэмон здесь делает?

На этот вопрос, однако, ответил не Хига.

– Хига-кун мне помогает отлаживать мою программу. Даже несмотря на то, что мы больше не семпай и кохай[7] в той лаборатории.

Эти слова, произнесенные со сдерживаемым смехом, принадлежали женщине, спустившейся по лестнице следом за Хигой. Белый халат, джинсы и джинсовая же рубаха, зачесанные на косой пробор волосы. Эту женщину, при виде которой возникала мысль, что мало кому так идет термин «интеллектуалка», звали Ринко Кодзиро; именно профессор Кодзиро сыграла важнейшую роль в проникновении Асуны на «Океанскую черепаху».

– Доброе утро, Асуна-сан.

– Доброе утро.

Поздоровавшись с Ринко, остановившейся рядом с Хигой, Асуна вновь оглядела с головы до ног робота – точнее, Итиэмона – и спросила исследователей:

– …Вы хотите сказать, что это тоже часть проекта «Алисизация»?

Вся компания с Итиэмоном во главе поднялась по винтовой лестнице. Добравшись до места назначения, Второго центра управления, Асуна загнала свои опасения насчет самых разных вещей в далекий закоулок мозга и сразу поспешила к комнате с установками STL.

Проход через дверь в конце узкого коридора был закрыт, но зато левая стена была из усиленного стекла. Прижавшись к ней ладонями и даже лбом, Асуна заглянула в почти лишенную освещения комнату.

БОльшую часть пространства там занимали два стоящих рядом гигантских кубоида – Трансляторы души №4 и №5. Пятый номер был отключен, зато на четвертом горели или перемигивались многочисленные индикаторы. Если приглядеться, можно было различить худой силуэт на гелевой кровати, подключенной к аппарату.

Это и был Кирито – Кадзуто Киригая. Человек, который во многих смыслах был «партнером» Асуны.

Неделю назад в Сэтагая-ку на Кадзуто напал преступник, скрывающийся от правосудия после происшествия с Дес Ганом. Он ввел Кадзуто большую дозу препарата под названием «сукцинилхолин», и у Кадзуто на короткое время остановилось сердце.

Своевременно принятые меры спасли ему жизнь, но остановка кровообращения привела к нарушениям в мозгу. Врачи говорили, что в худшем случае Кадзуто может навсегда остаться в коме; тогда его забрали на «Океанскую черепаху», для чего даже понадобилось организовать фальшивую «скорую помощь», и сделал все это не кто иной, как подполковник Сейдзиро Кикуока, руководитель проекта «Алисизация».

Это трудное решение было продиктовано уверенностью, что STL сможет вылечить Кадзуто, – ну, по словам самого Кикуоки.

Так или иначе, сейчас, по-видимому, сознание Кадзуто существовало в VR-пространстве, в виртуальном мире под названием «Подмирье», куда было отправлено для лечения. Активно живя там, его сознание, то есть Пульсвет, должно было стимулировать нейронную сеть. Асуна это объяснение не вполне понимала, но по крайней мере ей было ясно, что Кадзуто сейчас не в обычной коме.

То, на что смотрела Асуна, – это было всего лишь тело Кадзуто, а его душа находилась где-то далеко, в виртуальном мире. Если подумать – она сейчас была в том же положении, что и сам Кадзуто, когда она по воле Нобуюки Суго отправилась в страну фей Альвхейм, а он чуть ли не каждый день навещал ее в больнице.

…Хотела бы я тоже нырнуть в Подмирье и помочь там Кирито-куну, как он сделал тогда…

С этой и другими подобными мыслями она целую минуту не сводила глаз с Кадзуто; потом наконец оторвалась от стекла. Днем еще раз приду. Сказав себе так, она вернулась во Второй центр управления.

По сравнению с Главным центром управления в нижней шахте здесь было довольно тесно. Панель управления тоже была проще, и даже столы и стулья имели дешевый вид.

Хига и Ринко на стульях не сидели – они стоя смотрели в экран ноутбука на столе. Страшноватая фигура человекоподобного робота Итиэмона стояла рядом.

Убедившись, что робот выключен, Асуна медленно подошла к исследователям.

Студентами они были семпаем и кохаем в одной и той же лаборатории – причем, похоже, Акихико Каяба и Суго Нобуюки работали там же; и вот сейчас эти двое, будто вернувшись в старые времена, трещали наперебой, обсуждая то одно, то другое.

– Я так и думала, узкое место – обработка сигналов системы поддержания равновесия. Бюджет-то еще не весь израсходован? Можно поставить чип попроворнее?

– Знаешь, это лучшее, что мне удалось придумать, если брать в расчет тепловыделение и время жизни аккумулятора. Так что у нас нет выбора, надо сосредоточиться на настройке приводов ЭАП[8]…

– Эти полимерные мышцы с самого начала были устаревшие. Попробовал бы лучше мышцы на нанотрубках, думаю, с ними проще будет.

– Если, если такие штуки брать, от нашего бюджета мигом пустое место останется… ну, одну достать смогу…

– При выборе деталей ты как был скрягой, так и остался.

Раздосадованно покачав головой, Ринко наконец заметила Асуну и неуклюже пожала плечами.

– Ой, прошу прощения, Асуна-сан. За весь этот шум.

– Не стоит – думаю, Кирито-кун был бы только рад, если бы здесь было повеселее, – с неловкой улыбкой ответила Асуна и кинула еще один взгляд на робота. Похоже, все его части тела приводились в движение искусственными мышцами из органических материалов. RATH, может, и мировой лидер по части исследований ИИ, но, на взгляд, этот робот к высокоадаптивному ИИ никакого отношения не имел.

Видимо, угадав по лицу Асуны ее сомнения, Хига пробурчал, прислонившись спиной к краю стола:

– Эту штуковину мы тоже сделали по требованию старика.

– Ээ… Кикуоки-сана? А зачем ему –

– Я тоже понятия не имею, насколько он серьезен… – вздохнув, произнесла Ринко.

– Но нужно же будет подвижное тело для Пульсвета, который вырос в Подмирье, вам не кажется? …Ну, так он сказал.

– Эээ… то есть этого робота должен пилотировать ИИ?

– Похоже, что так.

– Не «похоже», а так и есть.

Ринко и Хига кивнули одновременно; Асуна вновь оглядела Итиэмона с ног до головы. В целом конструкция, конечно, человекоподобная, но очень уж угловатая, суставы торчат во все стороны, а главное – отдельные части покрывает силикон (или что там их покрывает); в целом на человека совершенно непохоже, как ни посмотри.

– …Это не очень вежливо по отношению к Итиэмону, но ИИ не будет в шоке, когда его тело внезапно станет вот таким?..

Во всяком случае «дочка» Асуны и Кадзуто, нисходящий ИИ Юи, ни за что не согласится залезть в это. Потому Асуна и задала вопрос; Хига тут же поспешно замахал правой рукой.

– Нет, нет, этого малыша никто пилотировать не будет. Итиэмон – просто прототип, мы на нем только данные собираем, так что и делали его так, как удобнее; потому-то он и получился таким грубоватым. У нас тут, кроме этого малыша, есть и номер два, на нем мы испытываем загрузку ИИ, так что он поизящнее.

– Номер два… кстати, а того малыша как зовут?..

На робкий вопрос Асуны Хига ответил с таким видом, будто это совершенно очевидно:

– «Ниэмон»[9], ага.

– Ага… в смысле, вот как? – Асуна тряхнула головой и продолжила вопрос: – А почему робот с ИИ на борту должен быть изящнее?

– Ну, потому что и сенсоры, и система равновесия там должны работать куда производительнее… по крайней мере мы на это рассчитываем.

Предоставив начать отвечать Хиге, Ринко шагнула в сторону и зачем-то встала на цыпочки. Она удерживала равновесие, слегка разведя руки и чуть пошатываясь.

– Мы, люди, постоянно контролируем равновесие нашего тела еле заметными движениями – даже когда просто стоим и ничего не делаем. И в основном это делается бессознательно. Мы можем держать равновесие и не падать, но нельзя сказать, что наш мозг вечно рассуждает: «Надо наклониться вправо на столько-то, потом вытянуть правую ногу и поджать левую», – или еще что-нибудь в том же духе. Это все в подсознании… то есть в Пульсвете – именно там находится так называемая система автоматической поддержки равновесия, которая и управляет нашими мышцами и скелетом.

Каблуки Ринко со стуком опустились на пол, и она улыбнулась.

– Итиэмон снабжен сервомеханизмами, которые воспроизводят эту систему поддержки равновесия как в механическом плане, так и в электронном. Однако чтобы всего лишь медленно подниматься и опускаться по лестнице, нужно громадное количества сенсоров и балансирующих устройств, да плюс еще мощный процессор, аккумулятор, чтобы все это запитывать, система охлаждения для отвода избытка тепла и, наконец, прочная рама, чтобы поддерживать вес конструкции. Вот почему Итиэмон просто не может стать изящнее, чем он есть сейчас.

– Но все равно это куда ближе к человеку, чем те, что были десять лет назад, – встрял Хига с горькой улыбкой на лице. Повернувшись к нему, Асуна медленно кивнула.

– То есть… если бы им управлял не обычный процессор, а Искусственный Пульсвет, то система поддержания равновесия работала бы так же эффективно, как у человека, и…

– Да, в точности так. Если мы сумеем уменьшить число сервомеханизмов, пусть хоть на один, то и рама станет легче, и приводов меньше, и мы получим тело, почти идеально похожее на человеческое… ну, было бы классно, если бы так вышло, но пока это только ожидания. Я уже говорил – Ниэмон, который сейчас в отделе разработки, здорово смахивает на человека, если только на силуэт смотреть.

– Если ты так хочешь этим хвастаться, лучше бы побыстрее показал –

Начав фразу, Ринко внезапно замолчала. Нахмурившись, она углубилась в раздумья, а потом спросила заметно тише:

– …Хига-кун. Этот Ниэмон ведь еще не умеет самостоятельно ходить, да?

– Э? Ну да, разумеется. Там есть процессор, но нет управляющей программы и всего такого. Да и кроме того, даже если ему загрузить ту же программу, что у Итиэмона, с его-то сенсорами он, думаю, на третьем шаге грохнется.

– …Понятно… – слегка кивнула Ринко и, сделав глубокий вдох (видимо, чтобы переключить свои мысли), повернулась к Асуне. – Асуна-сан, ты сейчас завтракать пойдешь?

– Аа, да.

– Пойдем тогда в столовую вместе. Хига-кун, по-моему, собирается завтракать здесь в компании Итиэмона.

Асуна была уверена, что это шутка, но Хига извлек из кармана шорт энергетический батончик и помахал им со словами «идите, идите». Чуть поклонившись – отчасти благодарно, отчасти изумленно, – Асуна двинулась следом за Ринко.

Напоследок она обернулась в сторону комнаты STL, и ее губы беззвучно прошептали: «Увидимся».

Выйдя из Второго центра управления, Асуна увидела две фигуры, приближающиеся со стороны лифта. Мужчины в белых халатах поверх футболок. Скорее всего, они были из персонала RATH – их тут работало больше десяти человек, правда, Асуна еще не знала всех по имени. Саму Асуну они должны считать ассистенткой Ринко, которой она притворялась с самого начала.

Ринко коротко поклонилась, Асуна тоже; они прошли мимо этих двоих, и лишь тогда Асуна ощутила какое-то неясное беспокойство и повернула голову. Длинные волосы, перевязанные сзади, небритые лица – она не помнила, чтобы видела когда-либо этих людей. Однако – какая-то заноза в памяти давала о себе знать. Будь это в Айнкраде, после такого ощущения она, может, и не извлекла бы рапиру, но пальцы на рукоять точно положила бы…

– Что такое, Асуна-сан?

Услышав тихий голос Ринко, Асуна заметила наконец, что стоит неподвижно. Двое сотрудников удалялись в сторону Второго центра управления, хлопая резиновыми подошвами сандалий.

– …Не, ничего.

Уже ответив и снова пойдя вперед, Асуна попыталась найти источник этого странного ощущения. Но ее мысли перескакивали с одного предмета на другой, и ощущение поблекло, а потом и вовсе исчезло.

Часть VI. Рыцарь и заключенные (пятый месяц 380 года по календарю Мира людей)

Глава 1

Меня до сих пор время от времени посещают воспоминания о тех днях, когда я был в плену у парящей крепости Айнкрад.

Тогда… каждый день казался таким длинным, особенно в первый год той смертельной игры. Потому что, как только я покидал город, мне постоянно приходилось быть готовым к нападениям монстров (иногда и игроков); а еще – потому что мой распорядок дня был насыщен до предела, чтобы обеспечить максимальную скорость прокачки.

Часы сна я срезал до абсолютного минимума, необходимого, чтобы сохранять концентрацию; и даже во время еды я был занят делом – запоминал разнообразные сведения, полученные у торговцев информацией. Конечно, ближе к концу игры я среди Проходчиков слыл лодырем (однажды даже продрых целый день), но не помню, чтобы я убивал время, ничем не занимаясь. Так что, по моим ощущениям, четырнадцать лет жизни до SAO и два года в той парящей крепости были примерно равны по значимости.

В сравнении с этим –

С того момента, как я оказался закинут в странный мир под названием «Подмирье», время всегда летело так быстро.

И нельзя сказать, что я все эти дни бездельничал. За два года я: отправился в путешествие из деревни Рулид; поступил в городскую стражу Заккарии и работал там; учился в Академии мастеров меча в Центории. В общем, мои дни были битком набиты событиями – возможно, даже в большей степени, чем в SAO, если судить просто по бешеному темпу жизни. И все же, оглядываясь назад, могу сказать, что от этих двух лет осталось лишь одно четкое ощущение – что они пролетели в мгновение ока.

Причина – скорей всего, в том, что здесь мне ничто не угрожает, если мои хит-пойнты (то есть «Жизнь») упадут до нуля.

А может, все из-за громадного ускорения времени по сравнению с реальным миром.

Когда я взялся за подработку в таинственной венчурной компании под названием «RATH», мне объяснили, что ускорение Пульсветов (оно сокращенно называется FLA) в STL составляет максимум три раза по сравнению с нормальным ритмом жизни. Но, скорей всего – да нет, наверняка, – мне солгали. Исходя из самых разных фактов, я пришел к выводу, что мое FLA сейчас тысячекратное, не меньше. Если эта оценка верна, то два года, прожитые мной здесь, соответствуют всего-навсего 18 часам времени реального мира. Это нелепое, непостижимое ускорение плюс отсутствие опасности для жизни, похоже, и породили ощущение, что дни пролетают так быстро.

– …Нет.

Не исключено, что есть еще причина.

Эта причина – то, что я наслаждался жизнью здесь… особенно теми днями, что я провел в Академии мастеров меча вместе с Юджио, Солтериной-семпай, Ронье и Тиизе. И это несмотря на то, что изначально я поступил в Академию и стал оттачивать навыки владения мечом ради того, чтобы пусть на день раньше, но вырваться из этого мира. Желание продлить эти радостные дни, рожденное в самой глубине моей души, – вот истинная причина того, что время струилось так быстро.

Если все действительно так – это предательство. Я предаю всех, кто тревожится сейчас за мое тело в реальном мире, – Асуну, Сугу, Синон и всех остальных.

Быть может, то, что случилось, – и есть воздаяние за предательство. Моя жизнь в Академии мастеров меча закончилась кровопролитием, а я оказался прикован к стене в месте, лишенном даже намека на солнечный свет…

Я прервал размышления и, приподнявшись, сел; стальная цепь, прочно ухватившаяся за правое запястье, тускло звякнула.

Вскоре где-то поблизости в темноте раздался шепот:

– …Значит, ты проснулся, Кирито.

– Ага… давно уже. Прости, я тебя разбудил?

Этот вопрос я тоже задал шепотом, чтобы не потревожить тюремщика; в ответ моих ушей коснулся горький смешок.

– Как тут заснешь. …Это ты у нас странный тип, Кирито – ты умудряешься спать да еще храпеть с того самого времени, когда нас бросили в эту камеру.

– Это вторая заповедь стиля Айнкрад. Спи, когда есть возможность.

Произнеся первое, что пришло на ум, я вновь оглядел камеру.

Все вокруг было окутано мутной темнотой; единственным источником света оставались слабые лучики от комнаты тюремщика в конце коридора, проникающие между прутьями решетки. Если как следует напрячь зрение, при таком освещении я мог кое-как различить силуэт Юджио на соседней с моей койке.

Конечно, элементарные Священные искусства – скажем, зажечь свет на кончике любой палки – я освоил давным-давно, но, похоже, в этой тюрьме вообще никакие заклинания не действовали; мера предосторожности.

Разобрать выражение лица Юджио я не мог, но, глядя примерно туда, где была его голова, я слегка нерешительно спросил:

– Ну как ты… успокоился немного?

Если верить моим биологическим часам, сейчас должно быть где-то около трех ночи. В эту подземную тюрьму нас кинули вчера днем, стало быть, с тех событий позавчерашнего вечера прошло около 35 часов. Юджио получил страшнейший, неописуемый шок – он же сперва нарушил Индекс Запретов, рубанув Умбера Зизека «Мечом голубой розы», а потом еще и смотрел, как Райос Антинос свихнулся и умер.

Повисло краткое молчание, потом еще более тихий голос ответил:

– Как-то… это все как сон… я поднял меч на Умбера… а потом Райос…

– …Не думай слишком много об этом. Думай пока о том, что будет.

Я мог лишь сказать эти слова погрузившемуся в молчание Юджио. Мне хотелось хотя бы похлопать его по спине, но цепь не давала дотянуться до соседней койки. Я вгляделся в силуэт друга; он казался таким беззащитным – однако же до меня донеслось «понял, не беспокойся за меня», и я легонько вздохнул.

Оба запястья Райосу перерубил не Юджио, а я. Эта рана не была бы смертельной, если бы Райосу вовремя оказали помощь, но, похоже, его мысли зациклились при попытке разрешить неразрешимую дилемму – сделать выбор между «собственной Жизнью» и «Индексом Запретов», – и в итоге его Пульсвет сломался.

Конечно, я прекрасно сознавал, что отобрал жизнь у одного из обитателей Подмирья. Однако два года назад я убивал гоблинов в пещере к северу от Рулида, чтобы спасти ученицу настоятельницы Сельку; я убил двух зверей – нет, двух людей из их племени. И Райос, и те гоблины были Пульсветами, так что, если я сейчас буду мучиться и грызть себя из-за своего преступления, это будет в некотором смысле бесчестно по отношению к вождю гоблинов, который был намного сильнее Райоса.

Однако – многое оставалось непонятным.

Я предполагал, что целью компании RATH, управляющей Подмирьем, а следовательно, и Сейдзиро Кикуоки, является создание идеального искусственного интеллекта.

Искусственные Пульсветы, обитающие в этом мире, обладают такими же чувствами, самосознанием и умом, как люди в реальном мире. Если их единственным недостатком была «слепая покорность перед законом», значит, Юджио, сумевший вытащить «Меч голубой розы» и рубануть Умбера, чтобы спасти Тиизе и Ронье, сумел этот барьер преодолеть. Можно сказать и по-другому: прорыв наконец-то произошел, и Юджио сейчас на пути к истинному Искусственному интеллекту.

Несмотря на это, хотя здесь прошло уже 35 часов, мир не собирался прекращать существование. Либо ускорение слишком велико, и в RATH до сих пор не успели заметить, что произошло, либо случилось что-то такое, что я даже представить себе не в силах…

– О том… что будет, э, – внезапно пробормотал Юджио со своей койки; я отодвинул сомнения в сторону и отвел взгляд от потолка, куда он незаметно для меня самого уперся. Силуэт, который я уже более-менее нормально различал в темноте, кивнул и продолжил:

– Правильно говоришь, Кирито. Если мы не сбежим из этой тюрьмы и не узнаем как-нибудь, что случилось с Алисой…

Я принялся обдумывать значение только что произнесенных моим другом слов, одновременно радуясь, что он, похоже, более-менее отошел от шока. Юджио сказал «сбежим из тюрьмы» без тени колебаний. Значит, Алиса для него сейчас важнее, чем эта тюрьма, которая, можно сказать, символизирует власть Церкви Аксиомы, – место, где должны сидеть те, кого не простили боги. Да, после событий позавчерашнего дня в сознании Юджио произошли серьезные перемены.

Но глубоко задумываться об этом было некогда. Я не удивлюсь, если ребята, занимающиеся здесь судом (а может, и палачи), явятся за нами сразу после рассвета. Юджио верно сказал: раздумывать о том о сем мы сможем лишь после того, как удерем отсюда.

– Ага. …Наверняка должен быть какой-то способ.

…Если бы это был «тюремный квест» в какой-нибудь RPG.

Мысленно добавив эти пустые слова, я вновь ощупал свои оковы. Браслет на моем правом запястье был прикреплен к ужасающе твердой и холодной на ощупь стальной цепи, другим концом присоединенной к кольцу в стене. Я уже убедился, что, если просто тянуть, ни с браслетами, ни с кольцом, ни с самой цепью ничего не сделается.

Накануне утром мы с Юджио наконец попали в Центральный собор Церкви Аксиомы – достигли цели, к которой стремились с самого начала нашего путешествия с северного края мира. Правда, тела наши были туго связаны и подвешены к ногам дракона.

Не дав как следует полюбоваться башней, вершина которой скрывалась в облаках, нас провели по бесконечной винтовой лестнице, которая с противоположной стороны башни уходила под землю, а потом, когда мы добрались наконец до подземной тюрьмы, нас передали страшного вида тюремщику.

Рыцарь Единства, называющий себя «Алиса Синтезис Сёти», выполнив свою миссию, удалился, не удостоив нас и взглядом, и великан-тюремщик в металлической маске, смахивающей на чайник, медленными, но уверенными движениями посадил нас с Юджио на цепь.

С тех пор нас покормили лишь раз – тем же вечером кинули между прутьев сухой и твердый как камень каравай и кожаный мех с теплой водой. По сравнению с этим оранжевые игроки, заточенные в тюрьме Железного дворца в Айнкраде, получали просто сервис класса «люкс».

Мы предприняли все мыслимые попытки разорвать цепь – тянули, стучали, пытались применять Священные искусства, – но так и не преуспели. Будь у нас «Меч голубой розы» Юджио или мой черный, мы бы их одним ударом рассекли; но, хоть Ронье с Тиизе и мучились, раня руки, но таща нам эти мечи, в итоге их забрала Алиса и унесла неизвестно куда. Обед, который нам передала Ронье, избежал той же участи, но он давно уже исчез в наших животах.

В общем, хоть я и сказал «наверняка должен быть какой-то способ», наше положение сейчас было нестерпимо близко к абсолютно безвыходному.

– …Интересно, Алиса тоже… была прикована здесь восемь лет назад?.. – слабым голосом произнес Юджио, сев на койке – точнее, на старой тряпке, натянутой на железную раму.

– Ну… кто знает?

Не лучший, конечно, ответ, но другого все равно не было. Если с подругой Юджио и старшей сестрой Сельки Алисой Шуберг всего-то в одиннадцать лет обращались так же, как с нами сейчас, – передали этому тюремщику в железной маске и приковали к стене камеры… какой же ужас она тогда испытала.

Вскоре после этого девочка должна была предстать перед судом, потом ей сообщили какой-то приговор – а дальше?..

– Слушай, Юджио. Я просто хочу лишний раз уточнить, но… этот Рыцарь Единства по имени Алиса Синтезис Сёти – это точно та самая Алиса, которую ты искал? – нерешительно спросил я, и через несколько секунд услышал голос, в котором чувствовалось сдерживаемое горе:

– Этот голос… золотые волосы и синие глаза. Их невозможно забыть; это Алиса. Только… ощущение от нее как от кого-то совсем другого…

– Ну, по крайней мере своего друга детства она поколотила безжалостно. Это значит… ее воспоминания и мысли как-то управляются со стороны – возможно, так…

– Но про такие Священные искусства в учебниках нет ничего.

– Какие-то большие шишки в Церкви могут даже Жизнью манипулировать, верно? Не удивлюсь, если окажется, что они могут так же легко обращаться и с памятью.

Вот именно – в конце концов, Транслятор души, с помощью которого я нырял в Подмирье, умеет это делать. А если он умеет изменять память в живом человеческом мозге, то с искусственными Пульсветами, хранящимися, вероятно, в какой-то специальной среде, возможен и более глубокий уровень манипуляций; может, с ними даже легче работать. Держа это в уме, я продолжил:

– Но… если этот рыцарь – действительно Алиса, то что тогда было «это»? Ну, два года назад в пещере к северу от Рулида…

– Ааа… ну да, ты же рассказывал уже. Что когда вы с Селькой пытались что-то сделать с моей раной, ты слышал голос, как у Алисы…

Подробности я Юджио не рассказывал, но мне пришлось воспользоваться способностями Сельки и передать ему напрямую часть своей Жизни, чтобы спасти его, когда он получил тяжелую рану в бою с гоблинами. Это было довольно опасно, моя Жизнь упала гораздо сильнее, чем я ожидал, и я уже смирился с тем, что перестану существовать, – но тут я услышал голос.

«Кирито, Юджио… я жду вас. И буду ждать… на вершине Центрального собора…»

И тут же меня наполнил загадочный теплый свет, который восстановил обе наши Жизни. Так что это не могла быть просто галлюцинация. Нас действительно спасла Алиса, которую давным-давно забрали в Церковь Аксиомы, – спасла какой-то непонятной силой.

После того как мы с Юджио пришли к такому выводу, мы и поставили перед собой цель добраться до Центрального собора; вложив всю нашу веру в этот голос, мы сумели пройти долгий путь до столицы.

Однако вот эта «Алиса», внезапно появившаяся перед нами, назвалась не дочерью старейшины Рулида Алисой Шуберг, но Рыцарем Единства Алисой Синтезис Сёти. И ее отношение к нам, которое она демонстрировала с начала и до конца, – как к преступникам, заслуживающим суда, – вовсе не то, какого можно было бы ожидать от подруги детства Юджио.

Это другой человек, у которого просто имя и лицо похожи на Алисины. Либо же – это настоящая Алиса с измененной памятью. Чтобы выяснить, что из этого верно, нам необходимо каким-то образом сбежать из тюрьмы и подняться на вершину собора – туда, где мы сможем узнать о Церкви Аксиомы все. Иного выхода, по-видимому, у нас нет.

Однако намерение намерением, но только непохоже, чтобы мы смогли хотя бы поцарапать эти цепи или прутья…

– Эээх, как же бесит… я бы самих богов сейчас связал, если бы только смог, и выжал из них всю правду до капли! – негромко выплюнул я, и перед моими глазами всплыл мысленный образ Сейдзиро Кикуоки в своих очечках, глядящего на меня с видом «знать ничего не знаю». Юджио тихонько ответил с горьким смешком:

– Эй, эй, ругать Стейсию-сама в церкви – плохая идея, как ни крути. Можешь нарваться на божественную кару.

Похоже, в религиозном плане он остался таким же, каким был, хоть его отношение к Индексу Запретов и изменилось. …Несмотря на эту мысль, я беззаботным голосом добавил еще одну дерзкую фразу:

– Ну, если она собирается это сделать, может, заодно и эту цепь божественно покарала бы?

Как только я это произнес, меня внезапно осенило; уже другим тоном я продолжил:

– Стоп. Кстати о Стейсии-сама – окна тут тоже не появляются?

– Мы не пробовали. Попробуй.

– Ага.

Кинув взгляд в сторону комнаты тюремщика, расположенной левее по коридору, я вытянул указательный и средний пальцы правой руки. Сделал привычное уже движение вызова окна Стейсии и легонько тюкнул по цепи, которую держал левой рукой.

Тут же выплыло знакомое бледно-фиолетовое окошко. Я сомневался, что ситуация изменится к лучшему, даже если я буду знать свойства цепи, но все равно – сама возможность получать информацию радовала.

– Оо, получилось.

Я ухмыльнулся в сторону Юджио и заглянул в окно. Там были ровно три строки – уникальный идентификатор объекта, следом прочность, которая у меня уже вот где была, – «23500/23500», и затем строка символов «Class 38 Object».

Класс 38; это куда больше, чем у многих знаменитых мечей, но ни в какое сравнение не шло с 45 классом Божественного инструмента «Меч голубой розы» и с 46 классом черного меча, за год высеченного из ветви «божественного кедра-великана», Кедра Гигаса. В общем, будь у нас любой из этих мечей, мы бы действительно смогли разрубить свои цепи с легкостью, но сейчас рассуждать об этом было бессмысленно.

Последовав моему примеру, Юджио тоже вызвал окно своей цепи и прошептал предсказуемо унылым тоном:

– Уааа, вот почему она не поддавалась, сколько мы ни тянули. Без оружия или инструмента хотя бы такого же, тридцать восьмого класса нам эти цепи не разорвать…

– Да, так и есть.

Я в очередной раз оглядел темную, тесную камеру, но ничего, кроме грубых железных коек и пустого кожаного меха. Я подумал, что ножка койки могла бы заменить лом, и, цепляясь за соломинку, вызвал ее окно, однако ножка оказалась бесполезного третьего класса – увы, неприглядный внешний вид не обманул. Прутья решетки были на вид куда крепче, но до них я дотянуться не мог – цепь не пускала.

Пока я лихорадочно крутил головой, не желая сдаваться, Юджио вяло пробормотал:

– Сколько ни ищи, какой-нибудь знаменитый меч к нам в камеру не свалится. Да вообще здесь почти ничего нет, это даже поисками-то не назовешь. Только койки, мех из-под воды и эта цепь.

– Только… эта цепь… – пробормотал я и уставился сперва на цепь, прикрепленную к моей руке, затем на ту, что тянулась от запястья Юджио. Внезапно у меня в голове вспыхнуло, и я прошептал, сдерживая возбуждение:

– Нет, не «только». У нас ведь две этих чертовых цепи.

– Хааа?

«О чем это ты?» – угадал я по движению головы Юджио. Я подал ему знак, чтобы он слез с койки, затем сам встал на каменный пол и проверил, как стоит мой партнер, чей силуэт с трудом различался в темной камере.

На его правом запястье, как и на моем, был грубый металлический браслет – он выглядывал из-под формы Академии, которая так и оставалась на нас со вчерашнего дня. Прикованная к браслету цепь другим концом тянулась к кольцу, вбитому в стену за кроватью.

Я пролез под цепью, идущей от правой руки Юджио, затем, возвращаясь на исходное место, перелез через нее. В результате наши цепи перехлестнулись крест-накрест. Жестом я показал Юджио, чтобы он отошел немного назад, сам тоже отодвинулся – и в точке перехлеста цепей раздался душераздирающий скрежет.

При виде всего этого Юджио, судя по всему, понял наконец мое намерение.

– Эээ, Кирито, только не говори мне, что мы просто будем сейчас тянуть?

– Еще как будем. Эти две цепи одного уровня, так что, по логике, если так сделаем, обе их Жизни должны уменьшаться одновременно. Но точно не узнаем, пока не попробуем, так что быстрее хватай цепь обеими руками.

Сомнение по-прежнему сохранялось на лице Юджио, но тем не менее он, как я ему и сказал, ухватился за цепь, идущую от его правого запястья, и чуть подсел. Я сделал то же самое, затем –

– Стой, сперва еще кое-что…

…Начертив левой рукой знак, я снова вызвал окно цепи.

В реальном мире, если я попробую таким трюком разорвать две толстых железных цепи, думаю, всей моей силы хватит лишь на то, чтобы их поцарапать.

Однако, хоть все в Подмирье выглядит настоящим, нельзя сказать, что тут действуют ровно те же законы физики, что и в реале. Здоровенное дерево диаметром в четыре метра можно срубить за несколько дней, если пользоваться Божественным инструментом, «Мечом голубой розы»; в общем, если два предмета сталкивать между собой с достаточной силой и скоростью, рано или поздно тот из них, у которого выше уровень, разрушит второй.

Одних лишь взглядов нам хватило, чтобы синхронизировать свои действия; «три-четыре» – и мы потянули на себя толстые цепи изо всех сил.

Дзыннннь! Как только прогремел этот тупой, жесткий металлический звон, меня едва не швырнуло вперед – Юджио оказался сильней, чем я ожидал; но я напряг пресс и как следует уперся ногами в пол. На лице моего партнера тоже явственно читалось нежелание уступать, и мы продолжили перетягивание каната, частично забыв об изначальной цели.

Оттуда, где цепи перехлестнулись, доносился душераздирающий скрежет и летели оранжевые искры. Продолжая состязаться в силе с Юджио, я вытянул шею и заглянул в по-прежнему открытое окно.

– Ооо.

Мне захотелось принять позу победителя, но обе руки были заняты, так что я ограничился ухмылкой. Более чем двадцатитысячеочковая Жизнь цепи падала – единички сменялись так быстро, что глаз не мог уследить, десятки сбрасывались с невероятной быстротой. Если так пойдет дальше, все будет кончено в несколько минут. Стиснув зубы, я продолжил вкладывать все силы в перетягивание каната.

Конечно же, этот способ не сработал бы без выполнения ряда условий – две цепи, два заключенных, причем у заключенных должен быть достаточно высокий Уровень управления объектами (параметр, аналогичный силе в SAO). Так что я уверен – одиннадцатилетняя Алиса, заточенная в одиночестве, разорвать свою цепь не могла.

Стало быть, девочку забрали из тюрьмы на суд, а потом с ней что-то произошло. Если Рыцарь Единства по имени Алиса и был Алисой из Рулида, то это «что-то» стало управлять ее воспоминаниями и мыслями, превратив ее в преданного стража Церкви Аксиомы…

Погрузившись в размышления, я совершенно забыл кое-что важное. Я ведь держал окно открытым для того, чтобы остановить наши потягушки непосредственно перед тем, как Жизнь цепей упадет до нуля. Потому что если этого не сделать –

Дынн! Раздался пронзительный металлический звук, совершенно не такой, как предыдущие.

Мы с Юджио даже моргнуть не успели, как нас обоих со страшной силой швырнуло назад, крепко приложив затылками о каменные стены.

Какое-то время я сидел на полу, держась за голову руками и испытывая совершенно настоящие боль и головокружение – подарочек от STL. Когда это все успокоилось, я глянул за дверную решетку, полагая, что уж теперь-то тюремщик не мог не заметить, что что-то произошло, однако, к счастью, снаружи все оставалось тихо. Выдохнув с облегчением, я осторожно встал.

Юджио встал следом, ошеломленно потирая голову левой рукой.

– Ууугг… моя Жизнь только что небось на сотню сразу упала.

– Ерунда по сравнению с тем, что мы за это получили. Иди сюда, смотри.

Я вытянул правую руку и помахал бессильно свисающим с нее обрывком цепи. Там оставалось как минимум один мел и двадцать санов – то есть метр двадцать сантиметров; в общем, цепь была шикарнейшим образом разорвана надвое. На полу лежали четыре U-образных кусочка металла – два звена цепи, которые упирались друг в друга и на которые пришлось давление от нашего с Юджио перетягивания каната, – в итоге они и разломились. Стоило мне на них посмотреть, как они с легким шорохом рассыпались в пыль и исчезли.

Внезапный приступ любопытства заставил меня открыть окно половины цепи и вглядеться; ее Жизнь составляла 18000 и росла на глазах – как ни странно, величина оказалась почти та же, какая была изначально у всей цепи.

Я считал – точнее, надеялся, – что трехметровая цепь исчезнет полностью, как только ее Жизнь достигнет нуля; но, судя по всему, цепь была переопределена как новый объект – возможно, потому что она состояла из множества отдельных звеньев.

Пока я размышлял о подобных материях, Юджио, тоже разглядывавший свою цепь, картинно пожал плечами и сказал:

– Ох уж… никогда в жизни, Кирито, мне тебя не догнать по части придумывания совершенно нелогичных штук.

– Пфф, мой девиз – «нелогично, неблагоразумно, непостижимо». …Да, но вот с этим, похоже, ничего уже не сделаешь…

Мы избавились от невозможности удалиться более чем на три мела… то есть на три метра от внутренней стены, но мне никак не шло в голову, как же избавиться от обрывков цепи, висящих на наших правых руках. Даже если мы устроим еще один раунд потягушек, цепи станут короче, но совсем убрать их нам не удастся.

– Похоже, выбора у нас нет, придется тащить их с собой. Тяжеловаты, конечно, но, думаю, мешать идти не будут, если намотать на руку.

С этими словами Юджио принялся наматывать цепь на предплечье, и я с неохотой последовал его примеру. Соорудив эти импровизированные наручи, мы переглянулись и обменялись циничными ухмылками.

– …Итак.

Я полагал, что, прежде чем мы предпримем что-либо еще, надо кое в чем убедиться. Торжественно взглянув на Юджио, я сделал глубокий вдох и сказал:

– Должен спросить для начала… ты ведь понимаешь, да, Юджио? Сбежать отсюда и начать искать правду насчет Алисы – все равно что пойти против Церкви Аксиомы. У нас нет времени метаться и колебаться из-за каждого поступка. Если ты сейчас чувствуешь, что не готов, тебе лучше остаться здесь.

Пожалуй, это были самые суровые слова из всех, что я говорил ему за два года нашего знакомства, но обойтись без них было невозможно.

Внешне Юджио, может, и выглядит спокойным, но его Пульсвет – его душа, скопление фотонов – перенес мощнейшее структурное изменение. Он ведь отверг долго, долго, всю сознательную жизнь воспитываемую в нем веру в абсолютную власть Церкви Аксиомы, и понял, что есть вещи поважнее.

Иными словами, вполне возможно, что психика Юджио сейчас гораздо более неустойчива, чем кажется; и если его свежеперестроившийся Пульсвет подвергнется слишком большой перегрузке, он может пойти вразнос, как у Райоса. Вот почему я старался избегать тем, связанных с Индексом Запретов и Церковью Аксиомы, все эти 35 часов.

Однако если мы займемся чем-то радикальным вроде побега из тюрьмы и незаконного проникновения в Центральный собор – остается надеяться, что Юджио сейчас соберется с духом; иначе мы рискуем получить внезапный конфликт на полпути. Я должен сделать все, что в моих силах, чтобы Юджио благополучно добрался до верхнего этажа собора – туда, где по идее должна находиться консоль, позволяющая выйти в реальный мир.

Да, я решил познакомить своего единственного партнера и лучшего друга с людьми из реального мира.

Подмирье в том виде, в каком оно сейчас существует, – результат эксперимента, проводимого компанией RATH, и его в любой момент могут «отключить». И тогда, скорее всего, Пульсветы чуть ли не сотни тысяч живущих здесь людей окажутся просто стерты – все, без разбору. И этого я ни за что не прощу. Я должен любой ценой заставить людей из RATH и главного тамошнего интригана Сейдзиро Кикуоку пообщаться с Юджио напрямую и понять, что же они создали.

Жители Подмирья – не какие-нибудь NPC из какого-нибудь виртуального мира.

Их мысли, их чувства точно такие же, как у настоящих людей, и они заслуживают права жить здесь.

«Если чувствуешь, что не готов» – при этих моих словах глаза Юджио на миг распахнулись, но тут же он опустил взгляд. Затем сжал правую руку в кулак и поднес к груди.

– …Аах… я знаю.

Его голос был не более чем шепотом, но в нем слышалась непоколебимая уверенность.

– Я уже решил. Чтобы вернуться в Рулид вместе с Алисой, я готов пойти даже против Церкви Аксиомы. Если понадобится, я достану меч из ножен и буду сражаться – столько раз, сколько будет нужно. …Если тот Рыцарь Единства и правда Алиса, я выясню, почему она все забыла, и верну ей память. Это для меня важнее всего на свете.

Закончив фразу, Юджио поднял голову и чуть улыбнулся; его глаза сияли.

– Помнишь, Кирито, ты сказал, когда мы отдыхали в лесу. Ты сказал, что «есть вещи, которые надо сделать, даже если это запрещено законом». Мне кажется, я наконец-то понял, что это значит.

– …Ясно.

Я сделал глубокий вдох, и вместе с холодным воздухом мою грудь наполнило какое-то странное, сильное чувство. Кивнув, я сделал шаг вперед и легонько похлопал своего партнера по левому плечу.

– Я прекрасно понимаю твою решимость. …Но когда мы отсюда выберемся, давай все-таки по возможности избегать драк. Не думаю, что у нас много шансов против Алисы и других Рыцарей Единства.

– Для тебя это какие-то очень робкие слова, Кирито.

Напомнив ухмыляющемуся Юджио, что те ребята – сильнейшие в мире, я подошел к прутьям решетки, отделяющей камеру от коридора. Для начала давайте-ка вызовем окно этого толстого (сана три в диаметре) железного стержня. Объект оказался 20 класса. Жизнь – около десяти тысяч.

Стоящий рядом со мной Юджио тоже кинул взгляд в окно и коротко вздохнул.

– Хмм… не так плохо, как цепи, но все равно голыми руками мы их будем гнуть долго. Что будем делать – попробуем вместе протаранить?

– Если так сделаем, будет падать не только Жизнь решетки, но и наши. У меня есть идея, расслабься и смотри.

Жестом я пригласил Юджио отойти и размотал цепь с правой руки. Я говорил так, будто все продумал заранее, но на самом деле мне это пришло в голову, когда я наматывал цепь. Солтерина-семпай, наставлявшая меня целый год в Академии мастеров меча, точно такими же движениями сворачивала кольцами его, когда заканчивала с ним работать. Оружие, символизирующее стиль Сельрут, – белый кожаный кнут.

Глядя, как я медленно начинаю вращать цепь длиной метр двадцать, Юджио обеспокоенно прошептал:

– Ки-Кирито, ты что, собираешься разломать прутья этой штукой? Если ты ошибешься и заденешь себя, ты серьезно пора-…

– Все нормально, Рина-семпай меня много учила управляться с кнутом. Не зря же ее звали «ходячим тактическим пособием»… Послушай, скорее всего, когда я разнесу решетку, грохот поднимется страшный, так что сразу беги к лестнице. И если выскочит тюремщик, беги от него, а не дерись.

– …Ээ. Много учила, да?..

Не обращая внимания на странную реакцию Юджио, я постепенно увеличивал амплитуду вращения цепи. Кнут получился коротковатым, но это должно компенсироваться мощью 38 класса.

…Когда наносишь удар, сосредотачивайся не на руке, которая держит кнут, а на тяжести его кончика.

Вспомнив слова Рины-семпай, я с силой потянул цепь на себя и за миг до того, как она, отлетев мне за спину, распрямилась, махнул вперед.

– Сэй!

Конец цепи рассек воздух подобно темно-серой змее и нанес удар в точности туда, где пересекались трехсантиметровые железные прутья. В темноте рассыпались ослепительно-яркие искры.

С громовым «бамм!» прутья вылетели из своих гнезд и, с силой врезавшись в решетку противоположной камеры, попадали на пол. Если б там оказались другие заключенные, они вполне могли бы подумать, что это божественная кара Солуса или еще что-нибудь в том же духе.

Задыхаясь в поднявшемся облаке пыли, я выкатился в коридор. Чайникоголовый тюремщик наверняка уже на ногах, если только услышал грохот. Вряд ли он так же силен, как Рыцарь Единства, но я предпочел бы избежать сражений, когда у меня из оружия одна лишь цепь – заменитель кнута.

Напружинившись, я уставился в конец коридора, но даже через несколько секунд никакой реакции не было. Кинув быстрый взгляд на Юджио, выскочившего из камеры следом за мной, я прошептал:

– Возможно, это ловушка. Держись наготове.

– Понял.

Мы переглянулись и побежали, стараясь не шуметь (хотя эта мера, пожалуй, несколько запоздала).

Согласно информации, которую я впечатал себе в память, пока нас сюда вели, подземная тюрьма Церкви Аксиомы включала в себя восемь коридоров, расходящихся от общего центра во все стороны, как спицы колеса; на каждом конце коридора было четыре камеры. Если все камеры двухместные, то максимальная вместимость тюрьмы 8х8х2 – в общем, 128 человек; но я не верил, что с самого своего основания она хоть раз была заполнена целиком.

Вокруг ступицы этого колеса шла вверх винтовая лестница, а внутри располагалась комнатушка тюремщика. Идеальным вариантом для нас было бы увернуться от атак тюремщика и сразу рвануть вверх по лестнице. С этой мыслью я пробежал по коридору и, остановившись недалеко от его конца, вгляделся в то, что было впереди.

На цилиндрической стене висели маленькие тусклые светильники. Ни намека на движение заметно не было, но я не мог избавиться от ощущения, что тюремщик затаился где-то в слепой зоне, не видимой из коридора, и сжимает в руке какое-нибудь кошмарное оружие.

– …Слушай, Кирито.

– Шшш!

– Да слушай же!

Пока я пытался ощутить присутствие за углом коридора, Юджио сзади потыкал мне в плечо, и я с неохотой обернулся.

– Ну что?

– Послушай, этот звук… это не?..

– …Ну-ка.

Я вслушался, как мне было сказано, и услышал – хоть и очень тихое, но ритмичное и такое знакомое сонное сопение.

– …

Я снова глянул Юджио в лицо, легонько тряхнул головой и зашагал вперед.

Коридор открывался в довольно просторное круглое пространство (за углом, разумеется, не нашлось даже крысы), а посередине возвышался каменный столб пятиметровой толщины. Внутри столб был полый – там была комната тюремщика, она же источник сопения.

Черная железная дверь комнаты была закрыта, но в верхней ее части имелось смотровое окошко. Мы с Юджио подкрались вплотную и заглянули внутрь, чуть ли не уткнувшись друг в друга лицами.

Точно посередине комнаты стояла грубая койка, такая же, как в камере. На койке спал тюремщик; казалось, будто под его здоровенным бочкообразным телом железная рама вот-вот развалится. Металлическая чайникоподобная маска по-прежнему закрывала лицо и дрожала в такт тяжелому, низкому сопению.

В такой ситуации нам следовало бы поторопиться прочь, но я не смог удержаться от того, чтобы поразмыслить об увиденном. Торчать здесь в одиночестве, охраняя тюрьму, где очень редко появлялись заключенные; наверняка он провел здесь многие годы… в худшем случае – десятилетия. В конце концов, в этом мире даже дворянским детям правитель той местности, где они живут, назначает «Священный Долг», когда им исполняется десять, и этот Священный Долг невозможно ни выбрать самому, ни сменить впоследствии.

Просыпаться по звону «Часовой колокольни», еле слышному здесь, под землей, куда даже солнечный свет не добирается, патрулировать пустую тюрьму, ложиться спать снова по колоколам. День за днем он повторял лишь эти действия – такова его работа. И он настолько привык к этому распорядку, что даже не пошевелился во сне, когда мы подняли грохот.

С внутренней стены комнаты свисало множество ключей самых разных размеров. Я был уверен, что среди них есть и ключи от наших браслетов, но, совершенно не желая ради одного этого рисковать разбудить тюремщика и подраться с ним, отлепился от окошка и прошептал:

– …Пошли.

– Аа… ага.

Юджио, похоже, тоже о чем-то задумался. Отойдя от двери, мы направились к лестнице, обвивающей столб с комнатой тюремщика, и зашагали вверх, не оглядываясь назад.

Глава 2

Винтовая лестница казалась очень длинной, когда нас вели вниз, но сейчас, поднимаясь бегом, мы через считанные минуты почувствовали, что выход рядом. Неприятные запахи, витавшие в воздухе, постепенно исчезли, и как-то незаметно для нас влажный камень стен и ступеней сменился блестящим мрамором.

Вскоре мы увидели перед собой тусклое световое пятно, потом оно приняло форму прямоугольника; уже не считая нужным соблюдать осторожность, мы помчались, прыгая через ступеньки. Выбравшись наконец на поверхность, мы с наслаждением вдохнули чистый воздух, словно утоляя накопившуюся жажду.

– …Ффууу…

Отдышавшись, мы как следует огляделись. Небо, хоть и непроглядно черное, все же давало какой-никакой свет благодаря звездам – искусственного освещения не требовалось.

Церковь Аксиомы, правящая Миром людей, занимала просторный квадратный участок земли посреди Центории. Насколько я успел разглядеть вчера утром, пока болтался на драконьей ноге, главный вход на территорию был с востока (видимо, потому что там восходит Солус), и от него шла широкая дорога к зданию самой церкви.

Здание представляло собой высоченную белую башню – «Центральный собор». В поперечном сечении она тоже была квадратной; вертикальные стены были отполированы до зеркального блеска, вершина всегда скрывалась в облаках, так что разглядеть ее было невозможно.

Уверен, там, на самом верху собора, и сидит некто, кто управляет этим миром, и там же расположена системная консоль для связи с реалом – иными словами, с RATH. Если только я смогу туда добраться, я выйду в реальный мир спустя два года и два месяца субъективного времени…

Размышляя о своих чувствах, я медленно развернулся и посмотрел на вход в подземную тюрьму, из которой только что выбрался.

Прямоугольный проем без двери казался удивленно открытым ртом на белоснежной стене. Сдвинув взгляд к полированному мрамору стены, я посмотрел вправо, потом влево, наконец вверх – но сквозь ночную мглу ни в каком направлении края видно не было.

Впрочем, верхнего края стены я бы и днем не разглядел. Ведь блестящий мрамор в метре от меня, несомненно, был не чем иным, как внешней стеной нашей главной цели – Центрального собора.

Думая, видимо, о том же, Юджио сделал несколько шагов вперед (я следом), и, одновременно подняв левые руки, мы осторожно прикоснулись к белой стене. Провели по ее поверхности, чувствуя ее твердую, холодную текстуру.

– …Слишком поздно говорить об этом, когда мы уже так далеко зашли, но… я просто не могу поверить. Мы прикасаемся к тому самому собору. Эти стены недоступны для людей, даже самых знаменитых, даже дворян… да нет, даже императоры четырех империй могут на них только смотреть.

– Ага, правда, мы не Рыцари Единства, как собирались, а беглые заключенные.

На мой обескураживающий ответ Юджио сдавленно усмехнулся, однако тут же сделал строгое лицо и произнес:

– Но задним умом если подумать – возможно, это правильный выбор. Ведь если бы мы стали Рыцарями единства, мы могли бы… как Алиса…

– Шанс, что и нашими воспоминаниями управляли бы, да… Был такой шанс… однако если все Рыцари Единства такие, интересно, кем они сами себя считают?.. – пробормотал я. Юджио отвел руку от мрамора и склонил голову набок. Я тоже опустил руку и, хлопнув ей по поясу, попытался объяснить этот мой непонятный вопрос.

– Ну то есть, ну, даже если воспоминания рыцарей от них скрыты… они же все-таки должны помнить такие вещи, как «кто мои родители», «где я родился», так ведь? Это ведь самые основы того, что формирует человека. Именно поэтому мне кажется, что создать заново такие знания очень трудно.

– Понятно… рыцари на своих драконах могут слетать куда угодно, в любую точку Мира людей. Даже если истинные воспоминания о месте рождения скрыть и на их место вставить фальшивые, это легко вскроется, если рыцарь попадет туда, где родился…

Внезапно Юджио со свистом втянул воздух и уставился на меня во все глаза, так что я недоуменно заморгал. Несколько секунд я и мой застывший на месте партнер таращились друг на друга; лишь тогда до меня наконец дошло, чем вызвана такая странная реакция.

– Понятно… Ты подумал, что в этой башне мы можем найти способ вернуть мне память.

– А… н-не… я…

Лицо Юджио сморщилось, и он резко опустил голову, так что я шагнул к нему и с силой встрепал русые волосы.

– Вечно ты беспокоишься по пустякам. Я ведь говорил уже, разве нет? Вернутся ко мне воспоминания или не вернутся – все равно я буду с тобой до конца твоего путешествия.

Юджио вскинул голову – его лицо порозовело – и пробурчал «не обращайся со мной как с ребенком» совсем по-детски. Потом, даже не пытаясь стряхнуть мою руку, тихо продолжил:

– …Не то чтобы я сомневался. Ты ведь действительно так говорил много раз, Кирито. Но… когда я думаю о том, что наша дорога подходит к концу, я просто…

От этого сдавленного шепота и мою грудь наполнили эмоции; рукой, по-прежнему лежащей на голове Юджио, я приподнял его лицо.

Величественный Центральный собор, возвышающийся рядом с нами, заслуживал того, чтобы его называли сердцем мира. Добраться до верхнего этажа этой башни было бы непросто, даже если бы на нашем пути не было никаких препятствий, но, с другой стороны, ничего иного нам все равно не оставалось. Сколько бы тысяч лестничных пролетов перед нами ни лежало, наш путь подойдет к концу, когда мы преодолеем их все, – на год раньше запланированного срока.

Однако после этого я не распрощаюсь с Подмирьем навсегда. Я на время выйду в реальный мир, но непременно вернусь. Чтобы вновь встретиться с Юджио, Риной-семпай, Ронье, Тиизе и множеством других людей.

– Если все закончится, почему бы нам не заполучить хэппи… в смысле, счастливый конец? Ты вернешь Алисе память и вместе с ней вернешься в Рулид. …Но, кстати, тогда тебе придется снова выбрать Священный Долг, да? Лучше бы тебе подумать об этом заранее, ведь следующий, скорее всего, будет твоим на всю жизнь.

На мои беззаботные слова Юджио наконец поднял голову и улыбнулся своей обычной улыбкой типа «ну ты даешь».

– Об этом думать еще слишком рано. Но, так или иначе, рубить деревья мне уже надоело.

– Ха-ха, неудивительно.

Я убрал руку с головы Юджио и крепко хлопнул его по правому плечу – и ровно в эту секунду с «Часовой колокольни» где-то высоко над нами донеслась особенно прекрасная и строгая мелодия. Четыре часа ночи. До рассвета еще час…

– …Похоже, нам надо поторапливаться.

– Ага. Пошли.

Будто в знак того, что решение принято, мы легонько стукнулись левыми кулаками. Сила, момент начала движения и даже твердость наших кулаков были совершенно одинаковы. Слов больше не требовалось; мы с Юджио вновь огляделись по сторонам.

О нашем местонахождении я не знал ничего, кроме того, что оно с противоположной от входа (то есть с западной) стороны собора. Естественно, к востоку от нас возвышалась мраморная стена.

Наша цель была – проникнуть в собор, так что все было бы прекрасно, окажись тут где-нибудь поблизости вход на первый этаж, но, увы, в стене даже окошка не было видно, в том числе и на высоте; впрочем, судя по гладкой отделке, по этой стене и не вскарабкаешься.

Раз так, следующий план, естественно, – идти вдоль стены на север или на юг. Однако метрах в пяти от нас в обоих направлениях перпендикулярно стене шла металлическая решетка. В принципе, если мы как следует постараемся, то, возможно, сумеем перелезть, однако была одна проблемка. Еще вчера я заметил, что такие решетки есть и дальше, причем во множестве.

Судя по бронзовому сиянию решеток, густо оплетенных вьющимися растениями, они были прочнее, чем та, в камере. И конца этим решеткам здесь, к западу от собора, не было. Короче, здесь был сад и в то же время лабиринт. Возможно, его соорудили специально, чтобы затруднить жизнь заключенным на тот одномиллионный шанс, что они ухитрятся выбраться из тюрьмы на поверхность.

С востока, юга и севера наш путь был перекрыт стеной и решетками, но на западе были ворота. А за ними – коротенький прямой проход, упирающийся в небольшую площадку, также расположенную в пределах лабиринта. Именно туда накануне приземлился дракон, по бокам которого мы с Юджио болтались.

Перед приземлением я попытался найти взглядом путь наружу, но структура лабиринта была сложна, а времени мало, и запомнить что-либо мне не удалось. Впрочем, сейчас альтернативы у нас, похоже, не было.

– …Давай прорвемся через этот лабиринт и отправимся в обход собора на север или на юг, – произнес я, и Юджио кивнул.

– Надеюсь на твою интуицию, Кирито.

– Положись на меня, я всегда хорошо справлялся с лабиринтами.

После этих слов, которые я ляпнул не думая, на лице моего партнера появилось задумчивое выражение, так что я зашагал вперед, пока он не спросил что-нибудь.

Всего за несколько шагов добравшись до бронзовых ворот, мы для начала проверили их уровень. В окне высветилось число 35; как и ожидалось, это была не простая бронза. Пожалуй, я смог бы разнести их, если бы достаточно долго молотил цепью, по-прежнему прикрепленной к моей правой руке, но, думаю, перелезть через них будет быстрее, и потом, у меня было ощущение, что, начни я сейчас лупить по воротам цепью, сюда сбежится толпа имперских стражей (а может, даже Рыцарей Единства).

Я шагнул было вперед, смирившись с тем, что лабиринт придется проходить тихо, как и планировалось с самого начала, но тут вдруг Юджио выдавил что-то невнятное.

– Что, что такое?! Что-то с оградой?!

– Н-не с оградой… эти, эти листья… – прошептал он, уставившись во все глаза на совершенно обычные листья вьющегося растения, густо оплетающего бронзовую ограду. – Я их впервые в жизни вижу, но ошибиться тут невозможно. Это… «розы», Кирито.

– Розы… о… постой, ээ, ты серьезно?! Все, что растет в этом лабиринте, – сплошные розы?!

Сперва я среагировал вяло, однако потом вспомнил, что розы в Подмирье – нечто большее, чем просто красивые цветы. Они ценятся выше «четырех Великих Священных Цветов» (анемонов, ноготков, георгинов и каттлей), плоды которых содержат чистую, концентрированную Священную силу. Выращивать их запрещается даже дворянам, даже императорским семьям – что уж говорить о простолюдинах; а немногочисленные дикие розы, которые удается находить в горах и лугах, по слухам, стоят на рынке Центории умопомрачительных денег.

А здесь, в лабиринте, этих ужасающе редких растений были тысячи, нет, десятки тысяч… Едва эта мысль посетила мою голову, мне захотелось сорвать и взять с собой их все до единого, но, увы, в этом мире нет такой удобной штуки, как «рюкзак».

По сравнению со мной и моими внутренними конфликтами реакция Юджио была довольно-таки спокойной. Кончиками пальцев он раздвинул листья с шипиками по краям и, заглянув внутрь, произнес:

– Похоже, они еще не начали цвести, но бутоны уже есть. При таком количестве в воздухе должна быть просто уйма Священной силы.

Если подумать – воздух в лабиринте был очень чистым и сладким; мне казалось, что мое тело очищается с каждым вдохом. Я жадно втянул воздух; Юджио продолжил с тенью раздражения в голосе:

– Но я вообще-то не об этом; сейчас мы можем применять довольно мощные Священные искусства.

– …Это, конечно, да, но мы же сейчас не ранены…

– Но у нас нет кое-чего очень важного, не так ли? Наших…

– А, аа, точно… наших мечей!

Наконец-то до меня дошло, к чему клонит Юджио, и я негромко щелкнул пальцами.

Железная цепь 38 класса, намотанная на мою правую руку, конечно, тоже может служить более-менее приличным оружием, но Юджио в обращении с кнутом не очень-то искушен, да и вообще, если мы по-быстрому вернем себе «Меч голубой розы» и мой черный, это придаст нам уверенности. В общем, для нас это сейчас важнейшая из задач.

Наши мечи, унесенные Рыцарем Единства Алисой, находились сейчас неизвестно где, но по крайней мере мы могли оценить их местонахождение с помощью Священных искусств. Я поднял правую руку и сделал глубокий вдох.

– Систем колл! – негромко выкрикнул я слова, которые для Юджио являлись началом заклинания, а для меня – командой, включающей системные функции. Пять пальцев на моей правой руке окутались слабым фиолетовым сиянием, показывая, что команды управления системой загружены и готовы к исполнению. Выпрямив указательный палец и несильно согнув остальные, я произнес:

– Дженерейт умбра[10] элемент.

При этом я представил себе матово-черный камень, и тут же крохотный шарик, наполненный мраком и окруженный сине-фиолетовым свечением, появился на кончике выпрямленного пальца. Это был один из восьми «элементов», существующих в этом мире, – «элемент тьмы». Вызов его был довольно трудным делом, но те скучнейшие лекции и экзамены по Священным искусствам наконец-то сослужили мне службу.

Элемент тьмы был полной противоположностью элементу света, которым комендант Азурика вылечила глаз Юджио накануне утром; от него исходила недобрая, липкая аура. Это был очень опасный предмет; если его просто высвободить, он способен разнести все, что есть поблизости. Однако если его силу использовать правильно, с ним можно многого добиться.

– Эдхиа позешн. Обджект АйДи WLSS102382. Дисчадж[11].

Как только я закончил произносить заклинание, шарик элемента тьмы, паривший на кончике моего пальца, поплыл в сторону, будто его тянуло что-то. Покачиваясь в воздухе, он полетел вверх и на восток и, истратив всю энергию, исчез прямо перед тем, как удариться о стену собора. Однако слабый сине-фиолетовый след оставался видимым еще несколько секунд.

Я уткнулся взглядом туда, куда вела линия, прочерченная элементом тьмы. Сделавший то же самое Юджио произнес немного разочарованно:

– Похоже, мечи и правда в соборе. Я-то надеялся, что их хранят где-нибудь снаружи, в каком-нибудь сарае…

– По крайней мере, похоже, они не слишком высоко, даже если внутри. Второй этаж… не, или третий? Хорошо, что их не унесли куда-нибудь повыше.

– Да, ты прав… кажется. Ну, значит, наша задача номер один – проникнуть в собор, только не через главный вход, подняться на третий этаж и стащить мечи.

Вообще-то меня по-прежнему беспокоило, насколько можно полагаться на Юджио, который спокойным тоном произносил слова типа «проникнуть» и «стащить», которые в Академии входили исключительно в мой лексикон; но сейчас я кивнул.

Хоть мы и узнали, где наши мечи, от необходимости выбраться из лабиринта роз нас это не избавило. Я подумал, а не существует ли в Священных искусствах заклинания, которое показало бы нам путь к выходу, но, увы, такой удобной команды не существовало… наверно.

Перебравшись через бронзовые ворота, мы с Юджио направились к площади. Вокруг царила бы настоящая красота, если бы только розы, оплетающие решетки слева и справа от нас, цвели и если бы был день; но темнота сейчас была нашим единственным союзником. Под светом звезд мы, приглушив шаги, передвигались полубегом.

Вскоре перед нами очутились еще одни ворота. Прямо за ними была площадь, служившая посадочной площадкой для дракона. Вон ту скамеечку и небольшой фонтан я видел, помню; не уверен, однако, есть ли там где-нибудь схема всего этого розария. Нет, ну это же площадь, значит, должна быть; пожалуйста, пусть она там будет.

Едва, молясь в душе, я прошел сквозь вторые ворота, чуть пониже первых, меня знакомо кольнуло под челкой. И примерно тогда же меня сзади потянул за одежду Юджио.

– Чт-что такое?

– …Там кто-то есть.

– Что…

Я резко собрался и уставился перед собой.

Площадь имела форму прямоугольника, вытянутого с востока на запад; наши ворота были в восточном торце. В середине находился фонтан с бронзовой статуей богини Террарии, а вокруг фонтана на равных расстояниях друг от друга стояли четыре скамьи из такой же бронзы, что и ворота.

Как и сказал Юджио, на правой от нас скамье – то есть на северной – сидел человек.

Лица не было видно за длинными локонами, но худощавую фигуру покрывали полированные серебристые доспехи, а на поясе виднелся чуть изогнутый меч. С плеч свисала темная мантия. Даже оттуда, где я стоял, была отчетливо видна вышитая на мантии эмблема – крест в круге.

Мы с Юджио разом втянули воздух и разом же прошептали, будто выдавливая слова:

– Ры… Рыцарь Единства!..

Ошибиться было невозможно. Судя по телосложению, по прическе, да и по цвету доспехов тоже, это была не Алиса, но мне с легкостью верилось, что этот рыцарь так же силен, как и она. А у меня и меча не было… впрочем, даже если бы и был – вряд ли я сумел бы победить, оставшись при этом целым и невредимым.

Бежать ли немедленно к воротам на севере или на юге, чтобы скрыться в лабиринте? Или отступить назад? На мгновение я растерялся. Однако прежде чем я решил, что делать, по площади разнесся молодой мужской голос.

– Вам незачем стоять там; подойдите сюда, заключенные.

Сверкающий предмет, который он держал в правой руке, оказался, к моему удивлению, бокалом с вином. Присмотревшись, я обнаружил и бутылку – она стояла на скамье.

В его тоне и жестах сквозило такое вызывающее отношение, что во мне включилась вредная привычка и я, вместо того чтобы броситься бежать, брякнул:

– О, ну тогда как насчет угостить и нас этим вином?

Рыцарь Единства не стал отвечать сразу же; повернувшись к нам, он коротким движением вытянул руку с бокалом.

– Как ни печально, но я вынужден заметить, что это вино не годится пить детям… тем более – преступникам, как вы двое. Стопятидесятилетнее, из Западной империи. Полагаю, впрочем, что я могу позволить вам вдохнуть его аромат.

Мило улыбающееся лицо возле покачиваемого бокала было невероятно красивым, даже при свете звезд.

Прямой нос с высокой переносицей, небольшие ершистые брови, остро блестящие прищуренные глаза – все это вместе создавало удивительную гармонию.

Мы с Юджио невольно замолчали в восхищении; тем временем рыцарь, сидевший нога на ногу, проворно встал, чуть звякнув доспехами. Он оказался довольно высок – где-то на голову выше нас обоих. Темно-фиолетовая мантия и светло-фиолетовые волосы колыхались под ночным ветерком.

Опустошив бокал одним глотком, рыцарь произнес нечто совершенно неожиданное:

– Как и ожидалось от моей госпожи Алисы-сама; какая великолепная интуиция. Она смогла предугадать столь редкое событие, как бегство заключенных.

– А-Алиса-сама? Г-госпожа?.. – обалдело повторил я.

Рыцарь Единства невозмутимо кивнул и продолжил напыщенным тоном:

– Откровенно говоря, сам я находил это совершенно немыслимым, несмотря на ее приказ провести ночь здесь на случай вашего побега. Я намеревался провести ночное бдение в компании бутылки вина за лицезрением розовых бутонов, но подумать только – вы и вправду явились. …Эти цепи на ваших правых руках – они выкованы из призрачного железа, добытого в вулканах Южной империи. Не знаю, как вам удалось их разорвать, но, полагаю, сомнений больше быть не может – вы заключены здесь за опаснейшие преступления.

Сохраняя на лице улыбку, рыцарь поставил бокал на скамью. Пригладив длинные волосы освободившейся правой рукой, он продолжил, вкладывая в слова чуть-чуть больше веса, чем раньше:

– Конечно, я верну вас в тюрьму незамедлительно, но, думаю, сначала вас надлежит немножко наказать. Вы, надеюсь, готовы к этому?

Легкая улыбка оставалась на губах, но от высокого, стройного силуэта повеяло такой враждебностью, что я с огромным трудом удержался от того, чтобы сделать шаг назад. Вернув силу в мышцы живота, я ухитрился ответить спокойным тоном:

– Раз ты так говоришь – вряд ли веришь, что мы примем наказание без сопротивления?

– Ха-ха-ха, какой ты бойкий. Я слышал, вы совсем юнцы, еще даже Академию не окончившие, но что же я вижу. В награду за храбрость позвольте мне представиться, прежде чем я оставлю от ваших Жизней лишь каплю. Я Рыцарь Единства Элдри Синтезис Сёти-ван. Я, конечно, еще неопытен, «призван» лишь месяц назад и не присматриваю ни за какими землями – надеюсь, вы извините меня за это.

Во время этого витиеватого монолога Юджио тихо ахнул, но я не отвел глаз от рыцаря, чтобы посмотреть на реакцию своего партнера. Ведь эта речь, произнесенная красивым, но вызывающим голосом, содержала несколько важных кусочков информации.

Во-первых, стало ясно, что в именах Рыцарей Единства есть закономерность. Если учесть, что полное имя рыцаря Алисы было «Алиса Синтезис Сёти», то первые слова – «Алиса» или «Элдри» – это их личные имена. Дальше «Синтезис» – общее слово. А потом идет не имя, а число. Оно на английском, так что Юджио его не понимает, но Алиса, судя по всему, – тридцатый Рыцарь Единства, а этот вот Элдри – тридцать первый…

Дальше. Он сказал, что «призван лишь месяц назад». Смысл слова «призван» оставался неясен, но если Элдри – последний человек, произведенный в Рыцари Единства, это означало, что их всего-навсего 31. А если учесть, что многие рыцари наверняка находятся вдали от столицы – патрулируют различные области Мира людей, – то в соборе их сейчас, возможно, человек десять, а то и меньше.

Впрочем, все мои выкладки останутся подсчетом цыплят до наступления осени, если нам не удастся прорваться мимо вот этого новичка-рыцаря.

Я обернулся к Юджио, стоящего сзади-сбоку от меня, и прошептал:

– Будем драться. Сначала я против него выйду, а ты жди моего сигнала.

– А-ага. Но… Кирито, я…

– Я ведь говорил уже, что времени колебаться у нас нет. Если мы не одолеем этого типа, в собор нам не попасть.

– Да нет, я не колеблюсь, я просто – его имя… Нет, это оставим на потом. Я все понял; только смотри не перестарайся, Кирито.

При виде такой реакции Юджио я усомнился, что мой план до него дошел, но как следует пообщаться на эту тему нам было некогда. Возникло ощущение, что некий непонятный дух, обитающий у меня на голове, вздохнул, но у нас будет время сбежать и после того, как мы оценим истинную силу противника… наверно.

Сделав два шага вперед и войдя на площадь, я размотал с правой руки цепь и легонько сжал. Увидев это, рыцарь чуть приподнял брови.

– Понятно. Я-то был в недоумении, что вы собираетесь делать, ведь у вас нет мечей. Теперь вижу – ты намерен использовать эту цепь как оружие. В таком случае, похоже, я могу рассчитывать на сражение, несколько более достойное этого названия?

Даже сейчас в его голосе и выражении лица оставалось полное спокойствие. Мысленно пожелав, чтобы это лицо вскоре покрылось холодным потом, я медленно двинулся к рыцарю.

У цепи есть недостаток – с ней я не могу включать секретные приемы, то есть навыки мечника; но зато она может бить гораздо дальше меча. Если я, ни на миг не останавливаясь, буду атаковать и тут же отскакивать, каждый раз нанося малый урон, шансы на победу у меня появятся.

Таков был мой план; увы, в следующую же секунду он разбился на мелкие осколочки. Рыцарь Элдри повел рукой не к мечу, висящему слева на поясе, а за спину, под мантию.

– Что ж, в таком случае вместо меча я воспользуюсь вот этим.

Он быстро протянул правую руку вперед, сжимая то, что было у него на поясе за спиной. Второе оружие – окутанный ярким серебряным сиянием тонкий кнут.

Я обалдело смотрел, как кнут, свисающий с руки Элдри, кольцами ложится на каменную плитку, точно змея. В отличие от моей грубой цепи, он был невероятно красив – сплетение серебряных нитей. Но, приглядевшись, я обнаружил, что по всей длине кнута от него по спирали отходили шипы, будто от стебля розы; в звездном свете они устрашающе блестели. Если получить удар такой штукой, рассеченной кожей не отделаешься.

Вдобавок длина кнута была метра четыре, не меньше. А у моей цепи – всего-навсего метр двадцать, более чем втрое короче. Тактика «ударил – отскочил» при таком раскладе не сработает.

Пока я стоял столбом, обливаясь холодным потом, Элдри, словно прочтя мои мысли, с силой дернул правой рукой. Кнут взвился, как живой, и щелкнул по каменной плитке.

– Ну что ж… из уважения к упорству, с которым ты бросаешь вызов Церкви Аксиомы и Индексу Запретов, – даже совершил побег из тюрьмы, – позволь мне с самого начала сражаться с тобой в полную силу.

И, даже не дав мне времени среагировать, Элдри вытянул левую руку над кнутом, который держал в правой, и выкрикнул жестким, напряженным голосом:

– Систем колл!

Дальше последовала какая-то очень сложная словесная конструкция, разобраться в которой я не смог.

Здесь, в Подмирье, как и в старом добром «ALfheim Online», можно применять высокоскоростные заклинания – это требует очень быстрого и безостановочного произнесения команд. Однако чем быстрее произносишь заклинание, тем выше риск ошибиться.

Из всех, кого я знал, на втором месте по скорости произнесения заклинаний была Солтерина-семпай, а на первом – Азурика-сэнсэй. Но Элдри был быстрее даже, чем сэнсэй. Выплюнув длиннющую команду не менее чем из тридцати слов всего за семь-восемь секунд, он закончил разборчивой, но незнакомой мне фразой:

– …Энханс Армамент!

«Энханс» – это… «усиливать»? А «армамент» – эээ…[12]

Однако времени на то, чтобы мысленно полистать англо-японский словарь, мне не дали. Элдри небрежным движением поднял правую руку и тут же махнул ей в моем направлении.

Между нами было метров пятнадцать. Конечно, кнут у этого типа длинный, но не настолько же.

Однако.

Кнут Элдри прочертил в воздухе серебряную линию, став мгновенно в несколько раз длиннее, точно сделанный из чего-то эластичного. Даже будучи в шоке, я машинально поднял цепь над головой обеими руками. И тут же на меня обрушился страшный удар; дождем посыпались сине-белые искры.

– Кку!..

Если бы я принял этот удар «в лоб», моя цепь оказалась бы просто рассечена. Интуитивно понимая это, я согнул ноги в коленях и вывернулся всем телом вправо. С диким скрежетом кнут скользнул по цепи и врезался в каменную плитку, затем, оставив в камне глубокую борозду, вернулся в руку к рыцарю.

Чувствуя, как холодный пот льется из всех моих пор, я взглянул на цепь и простонал:

– Гээ…

Кнут только что срезал кусок объекта 38 класса – цепи из призрачного железа, бла-бла-бла, – почти полностью перерубив одно из звеньев… да?

Глядя на застывшего меня, Рыцарь Единства еле заметно улыбнулся и сказал:

– Надо же… я намеревался отрезать тебе ухо, но, похоже, ты отбил атаку моего Божественного инструмента, «Кнута ледяной чешуи», хоть и видишь его впервые в жизни. Возможно, мне следует извиниться за то, что я недооценил тебя, посчитав всего лишь учеником.

Даже если бы я хотел ответить что-то на эти безмятежно плывущие слова, мои губы и язык застыли и не желали слушаться.

Страшный противник. Очень страшный. Это я недооценил его, а не наоборот.

С такими врагами, как Рыцарь Единства Элдри Синтезис Сёти-ван, я никогда еще не сражался; жаль, что я это поздновато понял.

Подмирье – просто виртуальный полигон компании RATH, не больше; строго говоря, моя жизнь – не мечника Кирито, а ученика старшей школы Кадзуто Киригаи – сейчас на кону не стоит. Даже если кнут Элдри снесет мне голову и моя Жизнь обратится в ноль, мои настоящие кровь и плоть нисколько не пострадают.

Так что по части страха перед сражением здешний мир ни в какое сравнение не идет со смертельной игрой SAO. Там, стоя перед гигантскими боссами уровней, опасными монстрами или, иногда, красными игроками, я испытывал страх на грани безумия; ощущение, будто я иду по тонкой проволоке, а под ногами бездна. Такое ощущение я вряд ли когда-либо еще испытаю, да и желания такого у меня совершенно нет.

Однако, пусть это и называлось «смертельной игрой», большинство людей в том мире, включая меня, были онлайновыми игроками, не имеющими отношения к настоящей работе с мечом. Картами, которые они выкладывали на стол в бою, были количественные характеристики их аватаров, поддержка системы при выполнении приемов и реакция, худо-бедно натренированная за год или два.

Но Элдри был другой. Он десятки лет оттачивал мастерство владения мечом и Священными искусствами, доведя себя до совершенства. Истинный мечник – физически и духовно. Он не походил ни на игроков в SAO, ни на управляемых системой монстров; если пытаться облечь в слова мои ощущения от него, то Элдри – живое воплощение «рунного рыцаря», какие встречаются в фэнтези.

По владению мечом и Священными искусствами он намного превосходил гоблинов в пещере под Граничным хребтом; по уверенности в себе – первых мечей Академии Райоса Антиноса и Уоло Левантейна; ну а меня он превосходил абсолютно во всех отношениях. Если я так и продолжу сражаться одной своей несчастной цепью, мои шансы на поражение равны ста процентам.

Если уж называть более-менее разумный выход из ситуации, то это…

…Ты не один.

Словно кто-то извне повернул мою голову в направлении стоящего сзади партнера и моим голосом прошептал:

– Юджио. Наш единственный шанс победить – что нас двое. Я как-нибудь остановлю его кнут, ты нанесешь удар.

Однако ответа я не услышал. Вопросительно покосившись на Юджио, я увидел, что он смотрит не со страхом, а с благоговением. Наконец его губы задвигались, но в голосе слышалось лишь восхищение.

– …Ты видел это заклинание, Кирито? Потрясающе… Я о нем только в библиотеке читал в старых книгах, но это точно оно. «Полный контроль над оружием»… Священное искусство сверхвысокого уровня; это заклинание позволяет слиться с самой сутью оружия, и тогда оно становится сильным, как у самих богов. Такое только Рыцари Единства умеют!

– Сейчас самый подходящий момент, чтобы восхищаться, ага. …Слушай, если этот «полный контроль» умеет увеличивать длину, может, он и на наши цепи подействует?

– Что ты, это невозможно! Ведь это заклинание – секретный прием Церкви высшего уровня. И потом – кажется, его можно применять только к Божественным инструментам.

– Тогда забудем. Нам нужно что-то сделать с тем, что у нас есть. Смотри, я как-нибудь сдержу этот кнут, а ты с ним покончишь. Конечно, ты не привык пользоваться цепью, но хотя бы просто махнуть сверху вниз ты сможешь?

И затем я еще разок сказал Юджио, лицо которого наконец-то напряглось:

– Приготовься. Мы выступаем против лучшего защитника Церкви – Рыцаря Единства.

– …Я знаю. Я ведь уже сказал – больше не буду колебаться.

Кивнув, Юджио взялся за кончик цепи, обмотанной вокруг правого предплечья, и принялся медленно разматывать.

Пока мы переглядывались, Рыцарь Единства все с той же спокойной улыбкой мягко покачал серебряным кнутом.

– Вы закончили совещаться, заключенные? Теперь вы не против того, чтобы немножко меня развлечь?

– …А тебе как Рыцарю Единства вообще можно держаться с нами так расслабленно?

– Разумеется, все, кто бросают вызов Церкви Аксиомы, заслуживают суровой и беспощадной божественной кары… такова воля Первосвященника. Однако я рыцарь, у меня своя гордость – мне больно стегать слабых и беззащитных. Поэтому я выражаю надежду, что вы оба окажете мне честь и сумеете хотя бы поцарапать мои доспехи.

– …Мы не доспехи твои поцарапаем, а половину твоей Жизни срежем, и ты уже не будешь так лыбиться, – нахально заявил я, скрывая все усиливающееся беспокойство. Этот вот «первосвященник», упомянутый Элдри, меня тревожил, но сейчас размышлять о посторонних материях было некогда. Еще раз крутанув цепью в правой руке, я выбросил левую в сторону Элдри.

– Систем колл! Дженерейт тёмал элемент![13]

Я вообразил багровый рубин, и тут же на моих большом, указательном и среднем пальцах родилось по язычку пламени. Это был «элемент жара», используемый в атакующих закланиях огненного типа. Я собрался уже продолжить заклинание, но тут Элдри в 15 метрах от меня тоже спокойно вытянул левую руку.

– Систем колл. Дженерейт крайодженик элемент.[14]

Против моего Священного искусства на его пальцах возникли сразу пять «элементов льда». В числах я сразу проиграл, но, не обращая на это внимания, я продолжил церемонию заклинания.

– Форм элемент, эрроу шейп![15]

С этим возгласом я оттянул левую руку назад, и язычки пламени превратились в три огненных стрелы с длинными узкими остриями из чистого света. Форма, идеально подходящая для скоростного полета и пробивания препятствий. Чтобы не дать врагу времени среагировать, я закончил заклинание так быстро, как только мог:

– Флай стрейт! Дисчадж![16]

В вихре пламени три стрелы понеслись к Элдри.

В этом мире, где нормой являются сражения на мечах, атакующие Священные искусства существуют для того, чтобы сражаться с вражескими полчищами из страны тьмы – во всяком случае, так объяснял старый учитель в Академии. Он бы небось в обморок упал, если бы узнал, что магия, которой он нас учил, была применена против самого Рыцаря Единства; с такой мыслью в дальнем уголке сознания я рванулся следом за стрелами.

Стоящий передо мной Элдри на одном выдохе пропел встречное заклинание:

– Форм элемент, бёд шейп. Каунтер тёмал обджект, дисчадж![17]

Пять светящихся синих шариков превратились в птичек – подходящая форма для перехвата целей – и разом взлетели. Скорость у моих стрел была выше, но ледяные птицы брали числом. Две промахнулись, но остальные три по очереди врезались в огненные стрелы и взаимно уничтожились, взорвавшись облачками огненных искр и ледяных кристалликов. Стоявший на скамье бокал сдуло, и он разбился, ударившись о землю.

Под прикрытием световых эффектов я стремительно сближался с Элдри. Еще два шага… еще один шаг, и я смогу достать его цепью…

Правая рука рыцаря внезапно дернулась, и змееподобный серебряный кнут прыгнул в воздух. На таком расстоянии преимущество этой штуковины со всем ее полным контролем не должно играть роли. Кнут летел на меня по дуге справа. Отчаянно стараясь предугадать его траекторию, я изогнулся всем телом и сделал последний шаг. …Но.

– ?!

У меня перехватило дыхание, едва я увидел это. Мне показалось, или кнут Элдри только что расщепился надвое, и новорожденная серебряная змея понеслась на меня под еще более острым углом?

Эту атаку я увидел с расстояния в считанные сантиметры и поделать с ней ничего уже не мог – кнут мощно ударил меня в грудь. Я отлетел на каменную плитку, и из горла вырвался хриплый вопль.

– Гхаа!..

Я думал, что подготовился, однако от удара металлического кнута с множеством шипов меня пронзила такая боль, что перед глазами все завертелось. Стиснув зубы, я перевел взгляд вниз. Здоровенный кусок черной формы и нижней рубахи у меня на груди оторвало начисто, голую кожу пересекал глубокий багровый шрам. Множество капель крови разом вспухло и потекло вниз, чертя параллельные линии.

Элдри весело рассмеялся, глядя на меня, жалко растянувшегося на спине.

– Ха-ха-ха, такие мелкие трюки на «Кнут ледяной чешуи» не действуют. Он может удлиняться до пятидесяти мелов и при этом расщепляться на семь частей. Ты мог бы своим броском чего-то достичь, разве что если бы тебя было восемь.

У меня совершенно не осталось сил раздражаться на его спокойную речь. Я впервые испытывал такую адскую боль с того самого дня двухлетней давности, когда мое плечо рассек вождь гоблинов.

Я всегда знал, что низкая устойчивость к боли – одно из моих слабых мест, но в Академии мастеров меча, где остановка клинка до касания являлась нормой, у меня просто не было возможности как-то привыкнуть к боли. Есть же какой-то предел тому, в каком жалком положении я могу оказаться после громкого заявления, что остановлю его кнут даже с риском для жизни!

– Хм, быть может, я тебя все-таки переоценил? В таком случае я удостою тебя своей жалости и прерву твое сознание одним быстрым ударом.

С этими словами Элдри, тихо шурша своим кнутом, сделал шаг вперед.

В этот миг Юджио, пробравшийся вперед незамеченным, прыгнул из тени фонтана со зверским выражением лица.

– Урьяаааа!..

С редким для себя боевым кличем он махнул сверху вниз цепью, которую держал в правой руке. У меня к этому удару не было никаких претензий – особенно с учетом того, что Юджио такое оружие использовал впервые. Увы, даже несмотря на эффект неожиданности, преодолеть защиту рыцаря удар не смог. Правая рука Элдри мелькнула с такой скоростью, что я даже не уследил глазом, и серебряный кнут прямо в воздухе расщепился надвое. Одна змея отбила цепь, вторая атаковала Юджио. Получив полновесный удар в грудь, он, не успев даже крикнуть, свалился в фонтан; взлетела туча брызг.

Терзающая меня боль не собиралась успокаиваться, но я не мог упустить шанс, ради которого Юджио рисковал жизнью. Как только я почувствовал, что Элдри уделяет мне менее половины своего внимания, я приподнялся и швырнул прямо в лицо рыцарю предмет, который подобрал несколько секунд назад.

В отличие от Айнкрада и Альвхейма, в этом мире большинство предметов не исчезают сразу после того, как ломаются. Они начинают новый отсчет своей Жизни в качестве осколков или обломков.

Жизнь каждого обломка – то есть его прочность – падает гораздо быстрее, чем целого предмета, и когда достигает нуля, он перестает существовать. Но до исчезновения проходит время, иногда минуты.

Даже если это сущая мелочь вроде осколка разбитого бокала.

Брошенный мной осколок пронзил предрассветный сумрак и устремился к левому глазу Элдри. Помимо прочего, он почти не должен был отражать звездный свет, поскольку я, прежде чем бросить, испачкал его в вытекшей из моей раны крови.

Думаю, рыцарь его заметил менее чем за десятую долю секунды до контакта. И тем не менее – скорость реакции у Элдри оказалась просто невероятная, он успел отвернуть лицо вправо и избежать прямого попадания в глаз. Стеклянный осколок улетел в темноту, оставив лишь небольшую царапину на левой скуле.

– Уооо!!!

Прежде чем Элдри снова повернулся ко мне, я изо всех сил оттолкнулся от земли и вскочил.

Два прыжка – и он оказался в пределах досягаемости моей цепи. Правую руку я вскинул вверх, как бы положив цепь на плечо. Оправившись от секундного потрясения, Элдри отвел руку обратно, и кнут, изогнувшись в воздухе после попадания в Юджио, полетел ко мне.

Если я буду просто махать цепью, скорее всего, она столкнется с кнутом и не достигнет цели, а в худшем случае – кнут расщепится, и тяжелый удар получу один лишь я. Так что я стряхнул с себя страх и перевел взгляд распахнутых глаз со сверкающего кончика кнута на то, что было у Элдри за спиной, – на фонтан, в который свалился Юджио.

Отводить взгляд от противника во время боя – главный запрет в абсолютно всех стилях, которым обучают в Академии мастеров меча. Да, это можно назвать даже «нарушением правил». Так что ни один мечник этого мира на такое никогда в жизни не пойдет. Даже Рыцарь Единства.

– Нну!..

Издав этот негромкий возглас, Элдри отвел от меня взгляд – правда, всего на миг. Он решил, что Юджио, которого он только что отправил в фонтан, уже пришел в себя и начал контратаку. Но, разумеется, это было всего лишь обманное движение глаз с моей стороны. Как бы Юджио ни был крепок, даже ему не подняться так легко после удара Божественным инструментом.

Серебряный кнут чуть дернулся в воздухе – ему передалось кратковременное замешательство Элдри – и просвистел в нескольких миллиметрах от моей цепи, не столкнувшись с ней. Вот почему я атаковал довольно неудобным способом – из-за головы, изогнувшись телом вбок: я послал цепь параллельно траектории кнута в надежде снизить риск перехвата. Способ, изобретенный мной после того, как Рина-семпай раз за разом опутывала мой деревянный меч кнутом.

Однако вторично у меня этот номер не пройдет. Сейчас – мой первый и последний шанс.

– Зэйяааааа!..

Вложившись в удар всем телом и душой, я обрушил сверху вниз цепь из призрачного железа.

Целился я в единственное место на теле рыцаря, не прикрытое серебряными доспехами, – в голову. Не знаю, то ли так ему было удобнее пить вино, то ли он свысока смотрел на нас, учеников, – в любом случае я не был настолько любезен, чтобы не воспользоваться отсутствием шлема. Если твердая, тяжелая цепь вмажет ему по голове – даже Рыцарь Единства потеряет сознание…

Но. В очередной раз способности и решимость Элдри превзошли мои ожидания.

Молниеносно выбросив левую руку, он принял на нее удар участка цепи недалеко от конца, причем не на тыльную сторону ладони, защищенную латной перчаткой, а на внутреннюю, покрытую лишь тонкой кожей.

Защитись он тыльной стороной – и цепь, обернувшись вокруг ладони, как вокруг оси, концом все равно ударила бы рыцаря в голову, пусть и с немного меньшей силой. Так что Элдри принял верное решение – однако же мощный удар железной цепи 38 класса тоненьким кусочком кожи не амортизируешь.

– Гг!..

Сдавленный стон вырвался у рыцаря сразу же, как он ухватился за цепь. Мои уши четко расслышали звук, с каким сломалось сразу несколько косточек в его руке. Какое-то время он не сможет пользоваться левой рукой; Божественный инструмент под названием «Кнут ледяной чешуи» (или как там его) бросить на землю он тоже не решится.

Прыгнуть на него и перейти в ближний бой. Рина-семпай посвятила меня и в «боевые единоборства» стиля Сельрут. Эта довольно мягкая техника включает не удары, а захваты и удушающие приемы, но против моего нынешнего, закованного в доспехи противника она, пожалуй, более эффективна, чем ударная.

– Еще не все!

С этим выкриком я схватил Элдри за левую руку своей свободной левой и вошел в клинч.

– Что!..

Однако. Пусть этот Рыцарь Единства совсем новичок, номер 31, но его действия опять обманули мои ожидания.

Левая рука, которая вообще-то у него сломана, ухватилась за цепь, и он изо всех сил потянул. Другим концом цепь была прикреплена к кольцу у меня на руке; в результате я потерял равновесие и покачнулся, потом меня развернуло. Я отчаянно пытался вернуть себе опору, но Элдри вновь яростно выкрикнул…

– Ннуууа!..

Казалось, меня сейчас закрутит и отшвырнет. Если все так и пойдет, я вылечу за длину цепи, но останусь в пределах досягаемости кнута. И этот хмырь ни за что уже меня к себе не подпустит.

Инстинктивно я выпустил руку Элдри и перехватил своей левой его кнут. На этом «Кнуте ледяной чешуи» было дикое количество шипов, но они начинались только в полутора метрах от рукояти. За гладкую часть я и ухватился, да еще обернул вокруг кисти, чтобы труднее было отцепить.

Вот теперь, пока Элдри не выпустит и кнут из правой руки, и цепь из левой, он не сможет отодвинуться от меня. Более того, если он выпустит только цепь, это лишь позволит мне атаковать его в свое удовольствие. Мой противник, видимо, это тоже прекрасно понимал; своей сломанной левой рукой он сжимал цепь изо всех сил.

Благодаря серебряному кнуту и железной цепи мы с Элдри застряли примерно в метре друг от друга.

Держать цепь левой рукой было, должно быть, невероятно больно, но ни намека на страдание в лице рыцаря не было; даже сейчас его тон оставался спокойным.

– …Похоже, мне придется отозвать свое мнение о том, что я тебя переоценил. Я не ожидал, что ты сумеешь нанести мне такой урон.

– …Что ж, спасибо.

На языке у меня вертелся ответ подлиннее, но мне не хотелось акцентировать внимание Элдри на состоянии наших ран. Если сравнить поврежденную левую руку Элдри и рассеченную кожу на моей груди – быстрее уменьшалась моя Жизнь, так как кровь по-прежнему текла. Если этот тип заметит, он, скорее всего, предпочтет просто стоять сцепившись и ждать, пока меня покинут силы.

…Нет, возможно, он уже заметил. Губы рыцаря вновь изогнулись в слабой улыбке.

Но тема, которую он избрал, была несколько неожиданной для простого желания потянуть время.

– Вообще-то эта техника вызвала у меня странное ощущение дежа вю… этот стиль боя.

– Ну надо же… Но что тут странного? Разве ты не мог раньше драться с другим мечником, который применял стиль Сельрут, как я сейчас?

– Хм, это немыслимо, заключенный. Как я уже упоминал, меня призвали в Мир людей в качестве Рыцаря Единства всего месяц назад.

– …Под «призвали» ты имеешь в виду…

Наш разговор вполне наладился, но тут я заметил некий звук. Точнее сказать – изменение ритма звука, который я слушал все время, даже сейчас.

В фонтане за спиной у Элдри стояла статуя богини Террарии. Ручеек из бутыли, которую статуя держала в руках, с красивым журчанием стекал в бассейн; но сейчас это журчание сменилось шепотом. Это – был сигнал. Сигнал мне от моего партнера.

Элдри наверняка заметит сразу же. Я должен принять меры немедленно, даже не прерывая беседы.

– …Звучит так, как будто кто-то привел тебя сюда, в Мир людей.

Не услышь; произносить этого я не стал, но зато начал действовать. Впрочем, выпустить «Кнут ледяной чешуи», обвившийся вокруг моей левой руки, я не мог. Реально я был в состоянии сделать лишь одно: покрепче ухватить цепь правой рукой и…

…и изо всех сил рвануть на себя!

Среагировав на мое внезапное движение, Элдри тоже потянул цепь на себя. Дзыннь! Цепь натянулась и тут же лопнула почти посередине. Звено, поврежденное кнутом, наконец не выдержало и разорвалось.

– Что… – вырвалось у Элдри, и, как я и рассчитывал, он потерял равновесие; и в тот же миг –

С громким всплеском из фонтана на него прыгнул – разумеется, Юджио. Придя в себя после болезненного удара в грудь, он поднялся на ноги и выжидал своего шанса за ручейком, стекающим в бассейн. Звук воды изменился, когда она полилась на спину Юджио.

– Рьяаааа!!!

Капли воды разлетелись во все стороны, когда Юджио рубанул своей цепью, целясь в незащищенную голову Элдри.

Но на полсекунды раньше короткая фраза… нет, команда сорвалась с губ рыцаря.

– Релиз реколлекшн.

Я совершенно ничего не понял. Но то, что произошло потом, было совершенно немыслимо для столь короткой команды – нечто далеко за рамками Священных искусств.

Серебряный кнут, который я крепко сжимал левой рукой и который Элдри никак не мог ни потянуть на себя, ни толкнуть от себя, ослепительно вспыхнул. Он затрясся, словно ожив, – и яростно рванулся.

«Кнут серебряной чешуи», превратившийся в сверкающую змею, прочертил красивую дугу над нашими с Элдри головами и обрушился на цепь Юджио. Нет, слово «змея» уже не было метафорой. Я отчетливо видел на конце кнута алые, как два рубина, глаза и распахнутую пасть.

Вцепившись в кончик цепи, змея рывком подбросила Юджио в воздух и с силой приложила о каменную плитку рядом со мной. Упав на спину, Юджио коротко простонал. С учетом раны на груди он, думаю, получил гораздо больший урон, чем я, но все равно пытался подняться на ноги.

Однако встать он не успел – в его мокрую русую челку уперлось острие меча.

Вернув равновесие, Элдри отшвырнул обрывок цепи; освободившейся левой рукой достал меч с пояса и направил его на Юджио. Клинок был тонок, но от него исходило благородное сияние, типичное для острых мечей. Даже просто держать его рукоять сломанной рукой было, думаю, невыносимо больно, однако рыцарь лишь бровью дернул.

Серебряная змея, защитившая хозяина по собственной воле, – других вариантов я не видел, – сжалась, усохла и вновь превратилась в мертвый кнут. Похоже, чудо, вызванное загадочной командой «релиз реколлекшн», действовало в течение короткого времени.

В общем, опять патовая ситуация.

Из-за кнута Элдри я ничего не мог сделать левой рукой. Кроме того, я лишился половины цепи. Юджио тоже не мог сдвинуться с места – меч упирался ему в лоб. Инициативой владел Элдри, сумевший вытащить меч, но рискну предположить, что сильного удара ему с такой рукой не нанести.

Молчание повисло над розарием, холодным в предрассветный час.

Однако вскоре его нарушил – вновь Элдри.

– …Алиса-сама была совершенно права, потребовав от меня бдения. Ваши атаки были совершенно лишены стиля… и благодаря этому вам удалось обмануть мои ожидания. Я и помыслить не мог, что мне придется прибегнуть к секретному приему – «пробуждению памяти».

– Памяти?..

Тихонько повторив это слово, я понял наконец смысл той таинственной команды.

«Релиз» – это «высвободить», а «реколлекшн» означает «воспоминания». Словом, заклинание, позволяющее пробудить память оружия… да?

Память оружия. У меня было чувство, будто я уже слышал эти слова, причем недавно. Я принялся было копаться в памяти, но тут Юджио с восхищением во взгляде и в голосе произнес совершенно неожиданные для меня слова.

– А вы… вы именно такой, как я себе представлял, Рыцарь Единства-доно.

– Эй, нашел время восторгаться… в каком смысле «представлял»? – невольно спросил я; вообще-то я хотел съязвить, что, можно подумать, Юджио с этим рыцарем уже был знаком.

– Мне с самого начала казалось, что я слышал это имя. Но только сейчас я вспомнил. Понимаешь, Кирито, это – первый представитель Северной Империи Норлангарта в этом году, чемпион Объединенного турнира четырех империй Элдри Урсбург!

– Что…

Что ты сказал? Я вновь пристально уставился на лицо рыцаря в полутора метрах от моего.

Первый представитель Северной империи. То есть – победитель Всеимперского турнира мечников, который прошел в последней декаде третьего месяца. Мечник из числа Имперских рыцарей, победивший в первом матче представительницу Академии мастеров меча Солтерину-семпай, а во втором – Уоло Левантейна. Он же в начале четвертого месяца благодаря ошеломляющей силе своего меча одержал победу в Объединенном турнире четырех империй, удостоился чести зваться сильнейшим мечником Мира людей и был приглашен в Центральный собор – по крайней мере так я слышал.

Кстати, я ведь даже не знал его имени. Ни телевидения, ни радио в этом мире не существует, Интернет – вообще не обсуждается; единственное, что можно назвать средством массовой информации, – примитивная газета, каждую неделю вывешиваемая на доске объявлений в главном здании Академии. Как-то так оказалось, что ходить туда мне было лень; а вот Юджио, похоже, проглядывал ее каждую неделю.

– Прилежный ученик… – нечаянно вырвалось у меня, и я оборвал предыдущую цепочку мыслей. Если, как Юджио утверждает, стоящий передо мной Рыцарь Единства по имени Элдри Синтезис Сёти-ван и есть чемпион Объединенного турнира Элдри Урсбург, не становится ли его поведение еще более странным?

Вне всяких сомнений, Элдри буквально только что сказал, что его «призвали в Мир людей в качестве Рыцаря Единства всего месяц назад». Я бы понял, если бы он сказал «произвели в Рыцари Единства», но… его слова звучали так, как будто…

– …Что ты сказал?

Услышав этот хриплый голос, я вновь перевел взгляд со своего партнера, стоящего справа от меня, на рыцаря.

Элдри… его и без того бледная кожа стала еще бледнее, распахнутые фиолетовые глаза посерели – он как будто испытал какое-то невероятное потрясение, а мы и не заметили. Дрожащими губами, от которых тоже отлила кровь, он с трудом выговорил:

– Я… представитель Северной империи?.. Элдри… Урсбург?..

Юджио, тоже удивленный столь неожиданной реакцией, смотрел разинув рот; впрочем, он тут же кивнул и ответил:

– А… ага, так и есть. Я точно помню, это было в газете в прошлом месяце. Красивый мужчина с фиолетовыми волосами… выигрывал каждый бой в первом же раунде с помощью потрясающе изящного стиля работы с мечом…

– Нет… я… я Рыцарь Единства Элдри Синтезис Сёти-ван! Я… не знаю никакого Урсбурга!..

– Н-но… – вклинился я, начисто забыв, что у нас вообще-то бой. – Все-таки вряд ли ты так и родился Рыцарем Единства. Разве не так тебя звали до того, как тебя произвели в рыцари?..

– Я не знаю! Я… я не знаю!!! – выкрикнул Элдри; его волосы растрепались, лицо становилось все бледнее с каждой секундой, глаза горели непонятным огнем. – Я… я… принял приглашение первосвященника, Администратора-сама… призван на эту землю из Небесного града в ранге Рыцаря Единства, и…

Его речь внезапно прервалась –

И затем случилось нечто, еще больше поразившее нас с Юджио.

Из самой середины гладкого лба Элдри вырвался луч фиолетового света.

– Гу… уу…

Элдри застонал, сила покинула его правую руку; но я, даже не думая о том, чтобы отобрать кнут, пялился на лоб рыцаря. Там появился светящийся символ в форме перевернутого треугольника. Нет, это был не просто символ. Он постепенно выдвигался изо лба. Прозрачная, словно кристалл, ослепительно сверкающая треугольная призма медленно, сантиметр за сантиметром, вылезала наружу.

Внутри призмы бегали тонкие световые нити. Когда призма выползла наружу сантиметров на пять, кнут и меч выпали из рук Элдри и стукнулись о каменную плитку.

С пустыми глазами, даже не пытаясь смотреть на нас, рыцарь отошел на пару шагов, а потом рухнул на колени, точно марионетка с перерезанными нитками. Торчащая из его лба призма сияла все ярче, я начал слышать какую-то таинственную мелодию.

Пора действовать. Так я думал, но оставался в нерешительности, что же именно нужно предпринять.

Атаковать было бы совсем легко. Если я подберу с земли меч и ударю рыцаря в незащищенную шею, то смогу не только победить, но и вообще лишить его Жизни.

Можно пуститься наутек. Правда, в худшем случае это может послужить толчком, который приведет рыцаря в чувство, и тогда, сдается мне, он будет драться в полную силу. Всякие хитрые приемчики на него больше не подействуют, и свою Жизнь потеряем уже мы.

Ну и, наконец, третий вариант – стоять на месте и смотреть, что будет (чем мы сейчас и занимались). Он, кстати, самый рискованный.

Несомненно, то, что мы сейчас наблюдали, относилось к важнейшим тайнам Рыцарей Единства… а значит, и Церкви Аксиомы. Почему Алиса потеряла память и обрела другую личность? Что означает слово «призван», использованное Элдри? Если мы останемся здесь и увидим все до конца, возможно, мы отыщем ответы на все эти загадки.

И, в любом случае, Юджио не согласится с идеей зарубить Элдри, когда тот беззащитен. А если мы побежим, выбраться из розария все равно будет нелегко.

Ну а раз так, лучше продолжить наблюдать, сохраняя при этом бдительность. Приняв такое решение, я подобрался поближе к стоящему на коленях рыцарю, но тут –

Сияние треугольной призмы, торчащей изо лба Элдри на пять сантиметров, замерцало, и я уже подумал, что оно вот-вот потухнет, как вдруг призма начала погружаться обратно в лоб.

– Угг…

Я машинально закусил губу. Я-то предвкушал, что призма выйдет вся, и тогда что-то будет.

– Элдри! Элдри Урсбург! – крикнул я, и кристалл застыл на мгновение, но тут же продолжил уходить вглубь. Прошлого имени рыцаря было явно недостаточно, чтобы довести феномен до завершения. Нужно было более «мощное» воспоминание.

С этой мыслью я повернулся к партнеру, который таращился на происходящее во все глаза, и приглушенно прокричал:

– Юджио, ты знаешь еще что-нибудь про Элдри?! Все, что угодно, пусть он вспомнит больше!

– Э-эээ… – Юджио нахмурился, но тут же кивнул. – Элдри! Ты сын генерала Имперских рыцарей Эссюдора Урсбурга! А твою мать звали… погоди-ка… Альмера, да, ее звали Альмера!

– …

Губы на безжизненном лице рыцаря при этих словах дрогнули.

– Аль… ме… ра…

Еле слышный голос вырвался из горла, а призма засветилась ярче. Но что меня потрясло, так это крупные слезы, покатившиеся из распахнутых глаз рыцаря. И вновь раздался слабый-слабый голос:

– …Ма… ма…

– Вот именно… вспоминай, все вспоминай! – воскликнул я и попытался подойти еще ближе.

Но не смог. Бам! От тяжело удара сотряслась земля, и я повалился вперед.

В первый миг я чувствовал лишь невероятную, слепящую боль; потом посмотрел вниз и увидел стрелу, воткнувшуюся мне в правую ногу.

– Гуааа! – коротко вскрикнул я, не в силах терпеть. Ухватился обеими руками за стрелу бронзового цвета и, тяжело дыша, потянул изо всех сил – после чего чуть не потерял сознание от в несколько раз усилившейся боли, однако, стиснув зубы, терпел.

– Кирито! Т-ты –

Не дослушав слова Юджио до конца, я ухватил кончик цепи, свисающей с его правой руки, и резко дернул.

Вшух, бамм! И две стрелы пронзили воздух ровно в том месте, где только что был Юджио. Я отпрыгнул вбок, по-прежнему сжимая цепь, и поднял взгляд.

На фоне звездного неба (на котором уже было видно приближение рассвета – время пролетело незаметно) описывал медленные круги дракон. Если приглядеться, в седле на спине дракона можно было рассмотреть человека. Вне всяких сомнений, это был Рыцарь Единства – однако что за потрясающая меткость, если учесть, что стрелок сидел на летящем драконе, да еще целился с такого расстояния.

Не дав мне времени подумать над этим, рыцарь натянул здоровенный лук. Я изо всех сил оттолкнулся от земли раненой правой ногой. И тут же две стрелы вбились в каменную плитку прямо перед моими глазами.

– П-погано, – выплюнул я, по-прежнему сжимая цепь Юджио. Впервые в этом мире меня атаковали с помощью лука и стрел. Даже Ходячее тактическое пособие по имени Солтерина-семпай в качестве дальнобойного оружия применяло лишь метательные ножи, поэтому я решил, что атаки с большого расстояния просто не в моде среди мечников Подмирья; однако, судя по всему, у Рыцарей Единства в моде всё.

Отводить взгляд от дракона было нельзя, так что я принялся мысленно рисовать перед глазами окрестности, но уголка, где мы могли бы укрыться вдвоем, не находилось. Даже если мы нырнем в живую изгородь из роз, оплетающих бронзовые ограды, вряд ли мы укроемся полностью. В общем, у нас нет –

– Нет выбора, беги! Беги, если увернешься от следующей!

Так я прошептал, повернувшись к Юджио, и все мое тело напряглось в ожидании стрелы.

Однако новый Рыцарь Единства прекратил огонь, и его дракон принялся снижаться, описывая круги. Несколько секунд спустя над площадью с фонтаном разнесся громовой голос:

– Преступники, приказываю вам удалиться от Рыцаря Единства Сёти-ван!

Я невольно кинул взгляд на Элдри; призма, которую мы ценой стольких усилий почти заставили вывалиться наружу, задвигалась обратно в лоб.

– Нет вам прощения за ваши недостойные попытки подстрекнуть почтенного Рыцаря Единства к безнравственным деяниям! Я прострелю каждому из вас все четыре конечности и отправлю вас обратно в тюрьму!

Как раз в эту секунду на дракона упал первый рассветный луч с востока. Рыцарь Единства, сидящий в седле, оказался в серебристых тяжелых доспехах, похожих на те, что носил Элдри, а в левой руке он держал громадный лук, отливающий красным металлическим блеском. Скорее всего, это тоже был Божественный инструмент, как и «Кнут ледяной чешуи». Скоро мы узнаем, была его точная стрельба следствием «полного контроля» или же способностей самого рыцаря.

Здоровенный рыцарь, не произнося больше ни слова, положил на красный лук сразу четыре стрелы.

– Бе… бежим!

С такого расстояния уворачиваться от стрел уже после того, как они выпущены, просто невозможно. Я помчался со всех ног, не выпуская цепь Юджио. С каждым шагом меня всего пронзала острая боль от ран на груди и в ноге, но останавливаться было нельзя. Юджио бежал за мной; я слышал его лихорадочное дыхание.

У меня мелькнула мысль, не вернуться ли в подземелье, из которого мы выбрались, но это, хоть и укрыло бы нас от стрел, не решило бы проблему в целом. Я побежал к южным воротам площади, прекрасно понимая, что, если мы упремся в тупик, это будет конец.

Мы успели сделать лишь несколько шагов, когда сзади раздалось несколько мощных ударов.

– Уоаааа!!!

Не очень понимая, что это у меня вырвалось – вопль или боевой клич, – я вложил всего себя в бег. Ограды, возвышающиеся по обе стороны коридоров, прикрывали нас с некоторых углов, но, пробегая перекрестки, мы показывались врагу, и всякий раз в нашу сторону летело несколько стрел.

– Да сколько же их у него! – раздраженно и в то же время озадаченно воскликнул я; и бегущий за мной Юджио добросовестно ответил:

– Уже больше тридцати он выпустил, это потрясающе!

– Да, это не какая-нибудь третьесортная ММО… прости, забудь!

Кажется, я утратил чувство направления. Но почему-то всякий раз, как мы подбегали к очередной развилке, меня словно что-то легонько дергало за волосы, и я сворачивал, повинуясь этим рывочкам и продолжая вкладывать в ноги всю силу, какая у меня оставалась. Пока что нам вроде бы удавалось не подпускать дракона близко. Но если мы хоть раз забежим в тупик, то поделать уже ничего не сможем…

Плохие мысли и эмоции тут, конечно, были ни при чем, но, когда я на очередной развилке повернул влево, божественная защита непонятного происхождения наконец перестала действовать. В десятке метров впереди коридор заканчивался бессердечным тупиком.

Теперь мне оставалось лишь одно – прорубаться через ограду с помощью цепи в правой руке; цепь стала вдвое короче, но ее уровень остался почти таким же, как прежде (я успел проверить). Шанс разбить решетку с одного удара был мизерный.

Но других вариантов-то не было. Собрав в кулак всю свою решимость, я приготовился ввериться судьбе и взмахнул правой рукой, когда –

– Эй, идите сюда, дети!

Услышав этот голос из ниоткуда, я чуть не упал, и мысли в голове разом остановились. Потому что слова «идите сюда, дети», которых можно ожидать от старика, были произнесены голосом маленькой девочки.

Пытаясь затормозить, я оббежал взглядом все вокруг и наконец обнаружил неприметную дверку в ограде прямо перед собой. Оттуда, маня нас рукой, выглядывала… ну, на вид просто девочка лет десяти в большой черной шляпе.

Сверкнув маленькими очечками в круглой оправе, девочка исчезла за дверью. На мгновение я растерялся – ловушка или нет? Но тут меня потянуло вперед за всю челку сразу, будто нечто ругало меня: «Что ты медлишь, давай заходи!»

Мы с Юджио, точно в бреду, нырнули в темноту за дверью.

Глава 3

За дверью, к моему изумлению, оказалось очень широко и глубоко.

– Уааааа?!

Издав столь недостойный вопль, я полетел вниз, кувыркаясь в воздухе. После третьего сальто моя спина стукнулась обо что-то слегка пружинистое, меня подбросило, и я снова приземлился, теперь на пятую точку.

Тут же рядом со мной аналогичным образом шлепнулся Юджио. Мы синхронно замотали головами, ожидая, пока к нам вернется чувство равновесия, а потом огляделись.

– …Что?

Реакция Юджио была вполне объяснима. Мы ведь всего-навсего пробежали через дверь в ограде внутри розария-лабиринта. Естественно, ничего, кроме того же лабиринта, по другую сторону двери быть не могло.

Однако стены и потолок коридора, где мы сейчас сидели, были покрыты антикварного вида деревянными панелями; пол тоже был деревянный. Упругость, которую я ощутил только что, – это как раз спружинили половицы. Наши Жизни сильно пострадали бы, если бы пол оказался каменным, как в розарии.

Коридор тянулся вперед метров на десять, в конце мерцал уютный оранжевый свет. Даже воздух здесь был другой – не прохладный и сырой ночной воздух, окружавший нас совсем недавно, а сухой, пахнущий старой бумагой.

Да где же мы… – только и успел я подумать, когда сверху-сзади раздался металлический лязг. Обернувшись, я обнаружил чертовски крутую деревянную лестницу, упирающуюся в маленькую дверцу высоко наверху; перед дверцей стояла низкорослая человеческая фигурка.

Забыв про рассеченную кнутом грудь и пробитую стрелой ногу, я не без труда встал и осторожно начал подниматься по ступеням. Дверь впереди – видимо, та же самая дверь в решетчатой ограде, через которую мы сюда попали; только вот сейчас она была из дерева, как и пол со стенами. Но, в отличие от антикварного коридора, выглядела почему-то ново и безыскусно.

Стоящая на третьей сверху ступени спиной к нам тень быстро подняла правую руку, будто сигнализируя мне о чем-то. В руке висела громадная связка медных на вид ключей; такое впечатление, что один из них только что вытащили из здоровенной замочной скважины. Думаю, тот лязг несколько секунд назад – это дверь запирали.

– …Эээ…

«Что это за место и кто ты?» – так я собирался спросить, но тут услышал шум. Он доносился как раз из-за двери – шорох и скрип чего-то маленького и жесткого. От этих звуков у меня руки покрылись гусиной кожей.

– Нашли-таки, э. Черный ход больше не работает, – пробормотала таинственная тень, потом, замолчав, снова подала мне знак рукой, будто призывая двигаться. Я неохотно отложил вертящийся на языке вопрос и спустился обратно в коридор. Юджио был уже на ногах; когда я обернулся, тень как раз завершала спуск.

Поскольку освещения здесь не было, если не считать тусклого света из конца коридора, я мог различить лишь силуэт: огромная шляпа на голове, маленькая фигурка, закутанная во что-то вроде мантии мага, в правой руке здоровенная связка ключей, в левой – посох выше своего роста.

Этот посох – магический посох, по виду – качнулся в нашу сторону, будто подгоняя. И одновременно раздался голос:

– Ох уж… а ну прекращайте болтаться тут без дела и выбирайтесь! Этого коридора сейчас не станет!

Так я и думал – фигура принадлежала маленькой девочке; но в то же время от нее исходила аура какой-то строгости, примерно как от Азурики-сэнсэй из Академии мастеров меча; мы с Юджио зашагали на свет в легкой панике. Выбравшись из коридора, мы очутились в очень странном месте.

Довольно широкая квадратная комната. На стенах множество светильников, в них тепло плясали желтые язычки пламени. Больше ничего, что можно было бы назвать обстановкой, в комнате не было; в противоположной стене виднелась толстая деревянная дверь.

А через остальные три стены в комнату открывалось больше десятка коридоров наподобие того, каким прошли мы. Заглянув в соседний с нашим, я, как и ожидал, обнаружил такую же лестницу, упирающуюся в дверцу.

Пока мы с Юджио крутили головами, вошедшая следом за нами девочка в мантии развернулась и направила посох на наш коридор.

– Вот!

За этим симпатичным – или старческим – возгласом последовала бурная реакция.

Я уж решил, что сюрпризы кончились, но мы с Юджио вновь обалдели. Начиная с дальнего конца коридора стенные панели принялись одна за другой с грохотом вдвигаться внутрь; всякий раз, когда две панели схлопывались, пол под ногами вздрагивал.

Всего через несколько секунд десятиметровый коридор перестал существовать. Там, где он входил в комнату, навстречу друг другу прыгнули панели сверху, снизу, справа и слева; и когда они встретились, от прохода не осталось и следа – ни стыка, ни зазубрины, только гладкая стена.

Даже если это было Священное искусство, то какое-то очень масштабное, высокоуровневое. Чтобы передвинуть такую массу объектов, требуется длинное заклинание и высоченный уровень управления системой. Но, что поразительно, таинственная девочка сделала это все одним выкриком «вот!». Как минимум она не произнесла ни слога из команды «систем колл». А ведь эта фраза – ну, так нас учили в Академии – должна предшествовать абсолютно любому Священному искусству, без исключения.

– Пфф, – тихонько фыркнула девочка и, тюкнув концом посоха об пол с таким видом, будто подобные ситуации для нее совершенно не в новинку, повернулась наконец к нам.

При нормальном освещении было видно, что перед нами действительно маленькая и милая, как куколка, девочка. Бархатисто блестящая черная мантия и здоровенная шляпа из того же материала делали ее похожей скорее на старого ученого, чем на мага, но курчавые каштановые волосы, выбивающиеся из-под шляпы, и молочно-белая кожа создавали впечатление юности.

Больше всего поражали глаза, прячущиеся за пенсне в круглой оправе, они были карие, под цвет волос, и обрамляли их длинные ресницы; но главное – взгляд светился невероятной мудростью и знанием. Достаточно было посмотреть в эти глаза – и начинало казаться, что тебя засасывает в бездну. Понять, чтО она думает, по этим глазам было абсолютно невозможно.

Как бы там ни было – эта девочка спасла нас от Рыцаря Единства, так что для начала надо ее поблагодарить. С этой мыслью я поклонился и сказал:

– Эээ… спасибо, что выручила.

– Мне еще предстоит увидеть, стоите ли вы этой суеты.

Вот это я понимаю – лаконичность. Из опыта, приобретенного мной за время знакомства с Юджио, я знал, что переговоры с незнакомцами лучше поручать ему, так что пихнул его локтем, чтобы он продолжил беседу.

Юджио поклонился все еще мокрой головой и для начала представился.

– Это… очень рад познакомиться, меня зовут Юджио, а это Кирито. Большое спасибо за помощь. Эээ… ты в этой комнате живешь?

Похоже, у моего партнера тоже путаница в голове. Девочка посмотрела на него удивленно, потом приподняла пенсне и ответила:

– Как такое вообще возможно. …Идемте.

Постукивая посохом об пол, девочка развернулась и зашагала к большой двери в противоположной стене. Мы поспешно направились за ней; дверь открылась сама собой после легкого взмаха посоха, и мы в очередной раз исправно выполнили свою обязанность удивиться.

Пройдя через дверь следом за девочкой, мы с Юджио добавили еще по единичке к числу наших потрясений. Просто стояли столбом и пялились на то, что открылось нашим взглядам.

Совершенно абсурдная картина. Если пытаться описать ее одним словом – «супермегабиблиотека».

Колоссальный мир, населенный лишь книгами и книжными стеллажами. Огромное цилиндрическое помещение, вдоль стены которого располагалось множество лестниц и проходов, и по одну или по обе стороны их были мириады и мириады стеллажей. От пола, на котором мы стояли, до потолка этого вертикального лабиринта было метров сорок, не меньше. В реале, сдается мне, это было бы десятиэтажное здание. Сколько же всего книг стояло на этих полках – я даже пытаться оценить не мог.

Сколько ни думай – в розарии не было сооружения, внутри которого поместилась бы эта библиотека. Глядя на потолок, утопающий в сумраке, я хрипло спросил:

– Это… мы уже внутри Центрального собора?

– Можно сказать и так, но это не совсем правда.

Я уловил в голосе девочки нотки самодовольства.

– Великая библиотека действительно находится внутри собора, но после того, как я удалила ту дверь, вряд ли кто-либо еще сможет сюда попасть. Без моего приглашения, я имею в виду.

– Великая… библиотека?.. – повторил все еще потрясенный Юджио, оглядываясь по сторонам.

– Да. Здесь хранятся все записи со дня создания этого мира, структурные формулы всего сущего и все системные команды, которые вы называете «Священными искусствами».

…Она сказала «системные команды»?!

Не в силах сразу поверить своим ушам, я уставился на девочку. Из полуоткрытого рта наполовину по собственной воле вывалились слова:

– К… кто ты… вообще такая?..

И девочка с улыбкой, ясно показывающей, что она прекрасно поняла и мой шок, и его причину, представилась:

– Мое имя «Кардинал». Когда-то я регулировала этот мир, а сейчас – единственный библиотекарь в Великой библиотеке.

…Кардинал.

Мне известны три значения этого слова.

Во-первых, высокий чин в католической церкви в реальном мире. По-японски это называется «суукикё».

Во-вторых, птица семейства вьюрковых[18], по-японски «сёдзёкокантё»; ее покрывают перья, красные, как шапочка католического кардинала, за что она и получила такое название.

И в-третьих – многофункциональная автономная программа для администрирования VRMMO-игр, созданная Акихико Каябой. Система «Кардинал». Ее первая версия использовалась в SAO, где она отлично регулировала баланс между генерацией денег, предметов и монстров в Айнкраде. Можно сказать, мы, игроки, были у нее в кармане.

Когда SAO была пройдена, Каяба подверг свой мозг сканированию с помощью прототипа STL и умер, но перед этим он сжал систему «Кардинал» и создал «Семя» – программный пакет для разработки VRMMO-игр.

По воле «слепка мыслей», оставленного после себя Каябой, «Семя» было отправлено в Интернет, где проросло и распространилось; на его основе были созданы «GunGale Online» и множество других игр. Я тоже приложил руку к распространению «Семени» и потом долго размышлял об истинных мотивах цифрового Каябы, но так ни к чему путному и не пришел. Сомневаюсь, чтобы этот человек мог создать бесплатную среду разработки софта всего лишь ради искупления своей вины за SAO; хотя мало ли…

Ладно, лирику в сторону; эта девочка передо мной – что, система «Кардинал» в человеческом обличье?

Более чем возможно, что она просто искусственный Пульсвет по имени Кардинал, занимающий высокий пост в Церкви Аксиомы. Однако ведь она ясно сказала, что когда-то «регулировала этот мир». Не возглавляла, не правила, а именно регулировала – как «Кардинал».

Но что вообще система «Кардинал» делает в этом мире? Может, при создании Подмирья тоже использовалось «Семя»? Даже если так, с чего бы регулирующей системе, которая всегда работает в фоновом режиме, как «невидимая рука бога», принять человеческий облик? Она же не Юи, программа слежения за психикой игроков; у нее изначально не должно быть функционала по общению с игроками.

Пока я стоял как примороженный, крутя в голове бесконечную пачку вопросов, Юджио рядом со мной, тоже, видимо, пораженный до глубины души (хотя и по другой причине), дрожащим голосом переспросил:

– Вся… история?.. Хроники создания четырех империй – они все здесь?..

– И не только. Здесь есть даже история сотворения мира, история того, как боги Стейсия и Вектор поделили его на Мир людей и Темную Территорию.

При этих словах большой любитель истории Юджио зашатался; у него было такое лицо, будто он вот-вот упадет в обморок. Таинственная девочка по имени Кардинал прижала пальцем дужку пенсне к переносице и с чуть озорной улыбкой произнесла:

– Моя история займет немало времени, почему бы вам сперва не перекусить и не отдохнуть немного? Если хотите, можете даже почитать книги, стоящие на этих полках. Все, какие только пожелаете.

Взмах посоха; раз – и прямо из пола вырос небольшой круглый столик. На нем громоздились тарелки с сэндвичами, пирожками, сосисками, плюшками и прочей едой, от которой поднимался пар.

Это была неотразимая атака на наши желудки, которым с прошлой ночи достались лишь водянистый супчик[19] да каменный хлеб; но, судя по всему, Юджио грызла совесть при мысли о том, что он будет наслаждаться едой и книжками, отвлекаясь от главной цели – выручить Алису. Он смотрел на меня в явном замешательстве; я пожал плечами и сказал (прозвучало, впрочем, почти как оправдание):

– Нам пришлось очень туго против одного Элдри, а когда добавился второй рыцарь – этот, на драконе и с луком… двоих нам точно не пройти. Надо на самом деле немного передохнуть и пересмотреть тактику. Здесь, похоже, действительно безопасно, а наши Жизни здорово пострадали.

– Да. На эту пищу наложены заклинания, и, когда вы поедите, ваши раны тут же затянутся. Но сначала дайте мне ваши правые руки.

При этих словах девочки, не оставляющих места для отказа, мы с Юджио покорно сделали, что было велено. Два взмаха посоха – и мрачные железные кольца с легкостью разломились и грохнулись на пол вместе с цепями.

Юджио принялся поглаживать запястье, обретшее свободу впервые за два дня, – похоже, теперь он был в еще большем замешательстве; но тут он внезапно смачно чихнул. Кстати – он ведь во время нашей битвы с Элдри улетел в фонтан и вымок с головы до ног. И теперь рискует подхватить простуду или еще какой-нибудь плохой статус.

– …Похоже, тебе полезнее всего будет как следует согреться – еще до еды. В конце вон того коридора есть ванная – хоть и маленькая, но там все есть; отправляйся туда. Ни еда, ни книги никуда не убегут.

Видимо, Юджио думал, что ему действительно не стоит здесь отдыхать; но в конце концов он с извиняющимся видом кивнул.

– …Спасибо, позволь мне в таком случае принять твое предложение, Ка… Кардинал-сан. Эээ… а где примерно книги про сотворение мира?

Кардинал подняла посох и указала на довольно высоко расположенное местечко, где стеллажей было заметно больше, чем вокруг.

– Исторический отдел за той лестницей.

– Огромное спасибо! …Ладно, я пойду тогда.

Коротко поклонившись, Юджио еще разок чихнул и быстро исчез в проходе между стеллажами.

Проследив взглядом, как он удаляется, Кардинал прошептала:

– …К сожалению, хроники сотворения мира созданы писцами под диктовку Первосвященика Церкви Аксиомы.

Я повернулся к девочке в большой шляпе и, тоже понизив голос, спросил:

– …Ведь на самом деле в этом мире нет богов? Стейсии, Солуса, Террарии… и Вектора тоже?

– Их не существует, – отрезала Кардинал. – Легенды, в которые верят все обитатели Подмирья, созданы и распространяются исключительно для укрепления власти церкви. Имена богов зарегистрированы как супераккаунты на случай чрезвычайных ситуаций, но люди снаружи никогда не заходили под этими аккаунтами.

Это было, конечно, тривиально, но часть моих сомнений при этих словах исчезла. Пристально глядя в карие глаза девочки, я произнес:

– А ты не обитатель Подмирья. Ты похожа на тех, кто снаружи… кто-то вроде системного администратора.

– Да. И к тебе это тоже относится, незарегистрированный Кирито.

– …Ааа, ну да.

Прошло уже два года и два месяца с тех пор, как я пришел в себя в этом мире. И я всегда был твердо убежден, что здесь никакой не параллельный мир, а виртуальность, созданная людьми из реального мира.

Неожиданно во мне вспухло какое-то сильное чувство; я сделал глубокий вдох, потом выдох. Я должен задать столько вопросов; трудно выбрать, с какого начать. Однако кое в чем я должен убедиться в первую очередь.

– Те, кто создал Подмирье, называются «RATH»… R, a, t, h. Верно?

– Верно.

– А ты система «Кардинал». Автономная программа, предназначенная для регулирования виртуального мира.

Когда я это произнес, веки девочки дернулись, и глаза немного округлились.

– О, так ты об этом знаешь. Значит, ты уже имел дело с подобными мне на той стороне?

– …В общем, да.

«Имел дело» – это мягко сказано. В каком-то смысле «Кардинал» был моим злейшим врагом те два года, что я провел в Айнкраде. Но, думаю, даже если я сейчас это скажу, моя собеседница не поймет.

– Однако… насколько я знаю, система «Кардинал» не снабжена интерфейсом персонификации. Поэтому… что ты такое? И что ты делаешь здесь?

На цепь моих вопросов Кардинал лишь стеснительно улыбнулась. Кончиками пальцев заправила упавшие на лоб волосы под шляпу и ответила сладким голосом, в котором, однако, что-то такое крылось:

– Весь рассказ займет много времени… очень много. Почему я заперлась в этой библиотеке… почему я ждала возможности вступить в контакт с тобой… все это займет больше времени, чем ты можешь себе представить… – она замолчала, будто охваченная беспокойством, но тут же подняла голову и продолжила: – Я постараюсь изложить все кратко, насколько смогу. Но сперва поешь; твои раны ведь болят, не так ли?

От всех этих событий, превзошедших мои самые безумные ожидания, я начисто забыл про боль, но, как только Кардинал мне напомнила, раненную кнутом Элдри грудь и пробитую стрелой ногу тут же охватила боль.

Я послушно взял со столика один из горячих мясных пирожков и, разинув рот пошире, как следует откусил. На вкус он оказался куда лучше (ну или по крайней мере не хуже) тех, что я покупал в лавке Готторо и жевал на ходу, когда выходил за пределы Академии, так что я сам не заметил, как набил рот. Видимо, в пирожок действительно была вшита какая-то системная команда: пока я жевал, боль уходила и даже раны закрывались.

– …Как и следовало ожидать от админа… даже параметрами еды можешь управлять, да? – восхищенно пробормотал я. Кардинал фыркнула.

– Ты ошибся дважды. Во-первых, я сейчас не являюсь системным администратором. А во-вторых, управлять я могу только тем, что находится в библиотеке.

С этими словами она развернулась и направилась в сторону прохода, изгибающегося вместе со стеной. Я поспешно похватал со столика сколько мог пирожков и сэндвичей, потом кинул взгляд на дальний проход, ведущий в ванную. Чтобы избежать статуса «простуда», отогреваться нужно долго, так что Юджио еще нескоро выйдет –

– …Нн? Погоди-ка… если ты можешь едой лечить раны, что, простуду так разве нельзя отменить?

Когда я спросил, Кардинал на секунду обернулась ко мне, и я увидел на ее лице ухмылку. Ну конечно – она просто хотела на время избавиться от Юджио, а ванная была лишь предлогом.

Шагая следом за на удивление хитрой девочкой, я прошел уйму развилок, подъемов и спусков, так что совсем скоро полностью потерял ориентацию в этой Великой библиотеке. Когда волшебная еда, которую я неуклюже поглощал на ходу, почти закончилась, перед нами возникло круглое свободное пространство, огороженное стеллажами. В центре стояли столик и два антикварных стула.

Грациозно опустившись на стул, Кардинал без лишних слов указала посохом на второй, стоящий напротив. Я сел, как было велено.

Тотчас на столе возникли две чашки с чаем. Кардинал подняла ту, что стояла перед ней, и сделала глоток, после чего спокойно продолжила разговор.

– Ты когда-нибудь задумывался о том, почему в этом спокойном искусственном мире существует фьюделизм?

Секунды две у меня ушло на то, чтобы понять, что произнесенное Кардиналом английское слово означает «феодализм».

Феодализм. Форма правления, при которой власть над землями принадлежит дворянам, а дворянами правит монарх. В общем, структура, часто встречающаяся в фэнтезийных книгах и играх – можно сказать, труднее найти фэнтези, где ее нет; всякие императоры, короли, графы, бароны и прочие – устройство общества, аналогичное средневековому.

Вне всяких сомнений, Подмирье в этом плане копирует европейское Средневековье, так что я никогда не считал наличие дворян и императоров чем-то неуместным. Поэтому вопрос Кардинала привел меня в полную растерянность.

– Почему… нуу… потому что так его создали, нет?

– Нет.

И после мгновенного ответа уголки губ Кардинала еле заметно приподнялись, будто она предвидела мои слова.

– Люди с той стороны, давшие жизнь этому миру, подготовили лишь сосуд. А существующее сейчас общественное устройство создали сами обитатели Подмирья.

– Понятно…

Да, эта история явно не для ушей Юджио.

Я медленно кивнул – и тут вспомнил кое-что, что собирался узнать в первую очередь. Эта девочка знает о существовании RATH в реальном мире. В таком случае она…

– П-погоди-ка. У тебя есть связь с реалом? Ты можешь связаться с той стороной? – нетерпеливо спросил я; однако Кардинал с расстроенным видом ответила:

– Глупый; если бы у меня была с ними связь, я бы не торчала несколько веков в этом пыльном зале. К сожалению, это доступно лишь Первосвященнику… больше никому.

– По… понятно…

По поводу личности этого Первосвященника меня тоже одолевало любопытство, но я решил пока отложить этот вопрос и уцепился за последнюю соломинку:

– Ну хотя бы скажи мне, какое сейчас число и месяц в реальном мире… или где находится мое тело…

– Мне очень жаль; в моем нынешнем состоянии я не имею доступа в системный домен. И даже в домене данных мне доступна лишь незначительная их часть. Я сейчас совершенно бессильна по сравнению с системой «Кардинал», которую ты знал на той стороне.

Мне тоже стало жалко Кардинала, на лице которой (должно быть, от стыда) появилось унылое выражение, вполне соответствующее видимому возрасту девочки; я преувеличенно замотал головой.

– Ничего; я узнал, что реальный мир действительно существует – это уже больше, чем я мог надеяться узнать. Прошу прощения, что увел разговор в сторону… эмм, ты начала говорить о причинах феодализма?

Вернувшись к теме беседы, я поразмыслил чуток и сказал:

– Ну, наверно… потому что кто-то же должен смотреть за общественным порядком, распределением продуктов и таким прочим, нет?

– Хм. Ты должен и сам уже знать. Обитателям этого мира не свойственна склонность нарушать закон. Здесь нет причинения вреда здоровью, грабежей, монополизации продуктов. В людях глубоко заложены прилежание и объективность; так не лучше ли было реализовать коммунистическое общество? Ты действительно считаешь, что миру, в котором всего около ста тысяч жителей, необходима такая сложная классовая система – с четырьмя императорами и тысячей аристократов, называющих себя дворянами?

– Сто тысяч…

Впервые я узнал численность населения Подмирья. Кардинал сказала «всего», я же был ошеломлен громадностью этого числа. Это уже не разработка искусственного интеллекта – это моделирование цивилизации.

Но, конечно, 25 тысяч подданных одного императора – это просто ерунда по сравнению с Римской империей или с древними франками. Так что, думаю, куда разумнее предположить, что этот феодализм был создан на основе какого-то реального образца, а не развился по естественной потребности.

Пока я озадаченно ломал голову, Кардинал запустила в меня новой порцией неожиданных слов.

– Я сказала уже, что богов в этом мире не существует. Однако во время создания этого мира – четыреста пятьдесят лет назад – был кое-кто, весьма их напоминавший. Когда столица Центория была всего лишь мелкой деревушкой… там действительно жили четверо «богов».

– Ээ, четыреста пятьдесят? Разве не триста восемьдесят? Ну, в смысле, сейчас по календарю Мира людей…

На мой вопрос слегка не по теме девочка-мудрец раздраженно пожала плечами.

– Кажется, я уже упоминала – все эти истории сотворения мира суть мифы, созданные церковью. И календарь был создан после того, как это произошло.

– П-правда? Ну… ладно, так ты говорила о четырех «богах»? Наверняка это были люди… сотрудники RATH, которые и создали мир?

На этот раз, похоже, я дал правильный ответ – Кардинал кивнула с легкой улыбкой на лице.

– О, значит, ты догадался.

– …Ну, в этом мире курица появилась раньше яйца. Кто-то же должен был с самого начала воспитывать младенческие Пульсветы… иначе невозможно объяснить, почему тут все говорят и пишут по-японски.

– Логичное рассуждение. Все в точности так и было. В самом начале… когда я была лишь системным администратором без самосознания, сюда пришли четверо из внешнего мира, поставили два дома и создали две фермерские семьи, в которых воспитали по восемь «детей». Они выучили их всему… от чтения и письма, выращивания животных и растений – до морали добра и зла, которая позже легла в основу Индекса Запретов.

– Действительно, боги… Ответственность, наверно, была колоссальная. Одно беспечное слово могло потом повлиять на судьбу всего общества.

Когда я произнес «одно беспечное слово», Кардинал кивнула с особенно суровым выражением лица.

– Вот именно. Уже после того как я оказалась здесь заточена, я долго размышляла и пришла к определенному выводу. Почему феодализм существует в мире, где в нем изначально нет необходимости? Должна ли существовать такая искаженная система законов, как Индекс Запретов; более того, должны ли существовать дворяне, которые пользуются пробелами в законах во имя собственного блага и удовольствия? На эти вопросы нет простого ответа.

Прижав к переносице дужку пенсне, девочка продолжила полным достоинства голосом:

– Ясно было, что «изначальная четверка» обладала высочайшим интеллектом, поскольку они прекрасно выполнили тяжелую миссию, которая была на них возложена. Кроме того, они внедрили в жителей Подмирья добродетель, а значит, они должны были быть весьма достойными и в этическом плане. Однако это относилось не ко всем четверым.

– …Что ты сказала?..

– Был среди них кто-то, кому при великолепном интеллекте недоставало этичности. И этот человек, так сказать, «запачкал» детей. Одного или двух из тех, кого он воспитывал. Скорее всего, это было неумышленно, но… истинную натуру человека не скроешь. Жадность, эгоизм, жажда богатства и власти передавались из поколение в поколение. Те дети стали предками – предками дворян, императоров, которые сегодня правят Миром людей, и Первосвященника Церкви Аксиомы…

Недоставало этичности… она сказала?

Значит, все то зло, которое гнездится в некоторых из дворян, пошло от кого-то из сотрудников RATH? И оно передавалось из поколения в поколение, пока не нашло воплощение в таких, как Райос Антинос и Умбер Зизек, хм.

Внезапно меня пробрало холодом. В реальном мире мое бессознательное тело лежит сейчас где-то в штаб-квартире RATH. Невольно я поежился при мысли, что человек с характером Райоса бродит где-то рядом со мной.

Знаю ли я его? Я попытался вспомнить сотрудников RATH, но всплыли лишь главный исследователь Такеру Хига и таинственный правительственный чиновник, познакомивший меня с RATH, Сейдзиро Кикуока. Конечно, в отделении RATH в Роппонги было еще несколько человек, но их я помнил очень смутно. В конце концов, та подработка в RATH была больше двух лет назад по моему субъективному времени.

Вопрос заключался в том, обладал ли тот человек просто сильным эгоизмом и жадностью – или же он пробрался в RATH с какой-то тайной целью? Украсть результаты исследований и продать, например, а может… для саботажа?

– Кардинал… а ты знаешь имена той «изначальной четверки»?

К сожалению, девочка медленно покачала головой.

– Чтобы это узнать, необходим доступ ко всему системному домену.

– Прошу прощения, что продолжаю задавать подобные вопросы.

В общем-то, даже если бы я знал их имена, поделать ничего бы не смог. Но теперь необходимость найти какой-то способ связаться с той стороной ощущалась еще острее.

Откинувшись на спинку стула, я глотнул приятно пахнущего чая и вернулся к главной теме.

– Ясненько… если из всех, кто здесь живет, лишь малая часть стремится к власти, вполне естественно, что они и будут у власти. Все равно что запустить львов в стадо газелей.

– И они подобны неискоренимому вирусу. Понимаешь, в этом мире, когда рождается ребенок, он наследует от родителей не только внешность, но и характер. У дворян низших классов, которые часто женились и выходили замуж за простолюдинов, эгоизм существенно разбавлен, но…

При этих словах Кардинала я вспомнил дворянок шестого класса Ронье и Тиизе – их добросердечие и чувство справедливости было достойно всяческого уважения.

– Стало быть… если дворяне женятся друг на друге, то, наоборот, эгоизм сохраняется, да?

– Совершенно верно. Эта зараза гнездится в четырех императорских семьях и в высокопоставленных священниках. А на вершине всего этого стоит одна-единственная женщина… абсолютный правитель Мира людей, первосвященник Церкви Аксиомы; вдобавок она сейчас имеет полную власть над системой. Она зовет себя неописуемо самонадеянно – «Администратор».

– Админи… стратор, – тихо повторил я.

Английское слово «администратор» в некоторых операционных системах обозначает человека, имеющего высший уровень доступа к системе. Кстати, вроде бы рыцарь Элдри произнес это имя, когда произошла та непонятная штука с испусканием света. Словом, Рыцари Единства клянутся в верности не кому иному, как первосвященнику-Администратору… так, да?

Лишь тут я обнаружил, что в словах Кардинала была еще кое-какая важная информация.

– Ээ… т-ты сказала, это женщина? Первосвященник – женщина?

У меня давно уже сложилось представление, что высший чин Церкви Аксиомы – почтенный старец, но, похоже, оно оказалось ложным. Кардинал кивнула и с непередаваемо сердитым видом произнесла:

– Да, именно так. И еще… как ни отвратительно это признавать, но ее можно назвать моей старшей сестрой-близнецом.

– Что… что ты имеешь в виду? – переспросил я, не в силах понять смысла этих слов; однако непохоже, чтобы мудрец, принявший облик девочки, собирался в ближайшее время пояснять свою мысль.

– …Расскажу в свое время… Церковь Аксиомы, организация, обладающая абсолютной властью, образовалась примерно три с половиной века назад. То есть – примерно через сто лет после начала симьюлэйшн[20]. Жители Мира людей вступают в брак примерно в двадцатилетнем возрасте и имеют в среднем по пять детей, так что в пятом поколении их было уже больше шестисот. А если считать вместе с их родителями, то ближе к тысяче…

– П-погоди-ка. А как вообще здесь работает система брака и рождения детей?

Я спросил чисто машинально, ухватившись за возможность разрешить вопрос, над которым я ломал голову уже два года; но тут же запаниковал, осознав, что спрашивать такое у десятилетней девочки – не лучшая идея, сколько бы там лет ей ни было на самом деле. Кардинал, однако, ответила легко и непринужденно, даже бровью не поведя.

– Не могу утверждать с уверенностью, поскольку не имею должных знаний о процессе размножения у людей в реальном мире, но, судя по принципам устройства Пульсветов, сам акт должен быть примерно таким же. Когда пара мужчина-женщина, зарегистрированная системой как супруги, осуществляет акт, женщина с определенной вероятностью оказывается беременна. Точнее говоря – в пустой куб в Кластере Световых кубов закладывается новый Пульсвет с частичными образцами внешности, характера и интеллекта родителей; потом на основе этого Пульсвета генерируется новорожденный ребенок.

– Ххаа, понятно… А что означает «регистрация супругов»?

– Простая системная команда. Она оформлена как молитва о браке, обращенная к богине Стейсии. Изначально ее произносил старейшина деревни, но после того, как повсюду были возведены церкви, церемония проводится настоятелями или настоятельницами.

– Хмм… Ох, прошу прощения, что опять отвлекся от темы. Пожалуйста, продолжай.

Кардинал чуть кивнула и повела рассказ дальше.

– Через несколько десятилетий после ухода «изначальной четверки» тысячей обитателей здешнего мира уже правили несколько человек. Поскольку те, кто получил от своих предков оружие под названием «эгоизм», неустанно расширяли свои земли, в конце концов они вынудили молодых людей, которые сами земли не имели, работать на себя. Впрочем, некоторые из этих людей, недовольные своим положением, покинули столицу и отправились на периферию осваивать новые земли.

– Понятно, эта молодежь и основала города и деревни вроде Заккарии и Рулида.

– Правильно. …Дворяне, которые правили столицей, естественно, испытывали враждебные чувства друг к другу, поэтому долгое время браков между ними не было. Но однажды, впервые за много лет, между двумя семьями правителей было заключено нечто вроде политического брака… и в результате родилась девочка. Она обладала очаровательной, ангелоподобной внешностью и таким эгоизмом, какого ни у одного Пульсвета в Подмирье еще не было… ее назвали Квинелла.

В глазах Кардинала мерцали огоньки; она уставилась куда-то в пространство, будто смотрела в далекое прошлое.

От света множества ламп, устроившихся между окружающими комнатку стеллажами, на бледные щеки Кардинала ложились замысловатые тени. Посреди тишины, такой полной, что, казалось, даже падение иголки можно услышать, раздавался мягкий голосок с оттенком грусти.

– В те времена Священный Долг детям Центории, которая тогда уже походила скорее на городок, чем на деревню, назначал лишь один человек – отец Квинеллы. В десятилетнем возрасте Квинелла демонстрировала выдающиеся способности в самых разных областях – владении мечом и Священными искусствами, пении и ткачестве; все были уверены, что, какую бы работу ей ни поручили, она будет справляться с ней прекрасно. Но ее отец решил, что прекрасная Квинелла слишком дорога ему, чтобы отправлять ее куда-то за пределы города…

На лице Кардинала появилась слабая, горькая улыбка.

– Глупый инстинкт собственника. Чтобы Квинелла всегда была под рукой, он назначил ей Священный Долг, который до того времени не существовал, – «исследование Священных искусств». Квинелла, демонстрируя свой ум, начала у себя дома анализировать заклинания Священных искусств… то есть системные команды. До того времени обитатели Подмирья знали лишь простейшие команды. Этого было достаточно – по крайней мере для повседневных нужд. И ни один человек не задумывался о значении слов, из которых эти команды состоят.

Ну да – когда я был в Рулиде, Юджио и другие всего лишь открывали «окно Стейсии», чтобы посмотреть Жизнь, больше ничего.

– Однако… Квинелла, еще ребенком обладавшая пугающей интуицией и упорством, анализировала значения слов, формирующих команды. К примеру, таких слов из чудесного параллельного мира, как «дженерейт», «элемент», «обджект». И, взяв за основу несколько базовых команд, Квинелла сумела создать собственное заклинание «Термал эрроу». Системные команды, которые изначально были не более чем инструментом для облегчения жизни людей, превратились в оружие, способное причинять вред живым существам. …Да, Кирито.

Услышав, как Кардинал внезапно обратилась ко мне, я моргнул и посмотрел ей в глаза.

– Ты понимаешь, почему твое умение применять Священные искусства… то есть твой уровень «систем аксесс оторити»[21]… резко вырос?

– Ааа… ну, более-менее. Думаю, это потому что я сражался с монстрами… с гоблинами в пещере… и прогнал их.

– Верно, так и есть. Этот мир был изначально создан в расчете на то, что его жители будут сражаться с пришельцами извне и благодаря этому становиться сильнее. Правда, это должно будет понадобиться лишь тогда, когда он войдет в фазу «экспериментов с нагрузкой»… Как бы там ни было, чтобы повысить уровень доступа, необходимо либо побеждать врагов, либо долго и постоянно применять системные команды. Квинелла обнаружила это самостоятельно, когда ей было всего одиннадцать. Это случилось, когда она проверяла огненные стрелы на безобидных лисах кинтоби в лесу возле дома…

– Погоди, так значит, чтобы поднять свой уровень, необязательно побеждать врагов извне… монстров из страны тьмы?..

– Да. Так называемый «рост очков опыта» происходит всегда, когда уничтожается любой мобильный объект, в том числе человек. Конечно, люди в этом мире не убивают других людей, и безвредных животных большинство тоже не пытается убивать. Но те, в ком сильны гены дворян, – другие. Они охотятся ради спорта и в результате повышают свой уровень ненамеренно… а одиннадцатилетняя Квинелла занималась этим целенаправленно.

Замолчав, Кардинал осторожно поднесла чашку к губам. Потом, все еще обнимая ее обеими руками, она тихо продолжила.

– …Заметив, что убийство животных повышает уровень владения Священными искусствами, девочка каждую ночь выбиралась из дома и продолжала убивать, не будя ни семью, ни других жителей. Если бы тогда у меня было сознание, я бы задрожала от того, что творила Квинелла; но я просто регулировала Подмирье. Девочка бесстрастно… нет, должно быть, она ощущала нечто вроде эйфории… за одну ночь истребляла всех диких животных в окрестностях Центории. Уничтоженные объекты восполнялись по команде системы… и снова уничтожались в следующую ночь…

…Для VRMMO-игрока вроде меня это абсолютно типичное поведение. В SAO я целыми днями вел такого рода «охоту», тем самым повышая свои характеристики. Это суть всех ММО.

Однако при словах Кардинала холодный пот выступил у меня на спине.

Маленькая девочка, темной ночью гуляющая в пижаме по лесу и с бесстрастным лицом сжигающая насмерть всех животных, что ей попадаются. Лишь слово «кошмар» годилось для описания этой картины.

Словно заразившись моим ужасом, Кардинал сжала чашку сильнее.

– Уровень Квинеллы рос. В анализе команд она тоже добивалась все большего прогресса; постепенно девочка овладела множеством заклинаний, которые ее современники считали сродни чудесам, – такие, как восстановление Жизни или предсказание погоды. Жители Центории верили, что Квинелла – дитя, посланное самими богами, и поклонялись ей, ее отец – в первых рядах. …В тринадцать лет Квинелла обладала поистине божественной красотой. И тогда, улыбаясь своей ласковой улыбкой, она поняла, что пришло время удовлетворить свою безмерную жажду власти. Не владеть землями, как правители; не владеть мечом, как воины; она придумала другой, более радикальный способ – обманывать от имени бога…

Замолчав, Кардинал подняла голову и направила взгляд куда-то вверх – к далекому потолку Великой библиотеки, а может, к реальному миру, лежащему где-то там.

– Это был величайший просчет тех людей, которые создали этот мир, – объяснение непонятных эффектов системных команд с помощью концепции «бога». На мой взгляд… такое существо, как бог, – слишком сладкое и сильное лекарство для существ под названием «люди». Оно убирает любую боль, оправдывает любую жестокость. К счастью, я, с моим отсутствием эмоций, не могу слышать голос бога…

Снова уставив взгляд своих карих глаз в чашку, девочка тихонько постучала по фарфоровой каемке пальцем левой руки. Горячий чай тотчас поднялся со дна почти пустой чашки и наполнил ее до краев.

– Слепая вера тоже сыграла свою роль – неудивительно, ведь чудеса происходили у людей на глазах и объяснялись делом рук богов. …Почти все перестали подвергать сомнению слова Квинеллы после того, как она мгновенно исцелила человека, который получил тяжелую рану, работая на ферме, а потом предсказала бурю за три дня. Она сказала дворянам уровня своего отца и ниже, что нужно построить здание для молитв богам. Это необходимо, чтобы принести еще более замечательные чудеса. И посреди городка тут же возвели башню из белого мрамора. Она, конечно, тогда тоже была маленькая, всего трехэтажная… но это было начало Центрального собора. И в то же время – начало трехсполовинойвековой истории Церкви Аксиомы.

Эта святая женщина Квинелла из древних времен, о которой рассказывала Кардинал, напомнила мне некую персону. Я сам ее не встречал, только слышал от Юджио и Сельки, но – та девочка с детства демонстрировала незаурядные способности в Священных искусствах и получила Священный Долг ученицы настоятельницы церкви. Алиса Шуберг.

Однако, по воспоминаниям Юджио, Алиса была сама доброта, когда жила в Рулиде. К тому же – она старшая сестра Сельки. Чертовски трудно было представить, как она ночь за ночью тайком уходит из дома и истребляет зверей в окрестных лесах.

Как тогда Алиса повышала свой уровень?

Погруженный в сомнения, я отвлекся от происходящего, но голос Кардинала вновь вернул меня к реальности.

– Все без исключения жители верили, что Квинелла – жрица, благословленная богиней Стейсией. Они молились белой башне по утрам и по вечерам, они безропотно жертвовали часть урожая. Правителям, не родственным Квинелле по крови, сначала не нравилось такое высокое положение девочки, но… Квинелла была упорна. Она произвела этих правителей в дворянство от имени богов; иными словами – сделала их настоящей аристократией. Среди обычных фермеров еще были такие, кому не нравилось, как правители обращаются с ними, но они больше не могли не подчиняться, когда власть дворян стала признана богами. И правители, ставшие дворянами, сочли, что подчиниться Квинелле выгоднее, чем противостоять ей.

Кардинал со стуком поставила чашку на блюдце и посмотрела мне в глаза.

– Мне пришлось долго рассказывать, но – вот откуда в Подмирье взялся феодализм.

– Ясно… значит, эта система появилась не ради развития общества, а ради контроля над ним… хм. Можно понять, почему у дворян высших классов нет чувства долга, – пробормотал я, и Кардинал, нахмурив брови, кивнула.

– Вряд ли ты это видел своими глазами, но поведение высших дворян и императорских семей на собственных землях поистине кошмарно. Даже представить нельзя, какие ужасы бы там творились, если бы не Индекс Запретов, который не позволяет убивать и причинять вред Жизни.

– …Этот Индекс Запретов тоже создала наша Квинелла-сан, да? Значит ли это, что… даже у нее были моральные устои?

– Хм, – миленько фыркнула Кардинал. – Даже после многолетних размышлений я все еще не могу понять, почему жители этого мира неспособны нарушить правила, установленные свыше. Я сама – тоже не исключение. Поскольку я не считаю Церковь Аксиомы высшей властью, Индекс Запретов меня не связывает… но я не могу выйти за рамки многочисленных правил, наложенных на меня как на программу «Кардинал». Можно сказать, именно поэтому я и сижу здесь в заточении сотни лет – потому что не в силах пойти против этих команд.

– Неспособность нарушать высшие правила… это и к Квинелле тоже относится?

– Конечно. Поскольку она сама создала Индекс Запретов, ее этот глупый закон не связывает… но тем не менее в детстве она подчинялась правилам, установленным ее родителями, а сейчас она подчиняется другим командам. Подумай: ты веришь, что она ограничилась бы лишь убийством животных, если бы родители не говорили ей «не причиняй вреда людям»? Конечно, она убивала бы людей, это гораздо эффективнее с точки зрения повышения уровня.

И вновь у меня побежали мурашки по спине. Стараясь не обращать на них внимания, я спросил:

– Мм… то есть причинять вред другим людям – это базовый запрет, который детям внушила «изначальная четверка», ты это имеешь в виду?

– Примерно так. Во всяком случае, Квинелла руководствовалась не тягой к мирному существованию. …Когда ей было за двадцать, она была невероятно красива; башня становилась все выше, и в ней обитало множество послушников. Похожие белые башни появились во всех деревнях, эта система получила официальное название «Церковь Аксиомы», и власть Квинеллы стала еще прочнее. Однако… по мере того как население росло и занимало все более обширную территорию, Квинелла стала беспокоиться, что какие-то земли могут оказаться вне ее видимости. Не появится ли где-нибудь на периферии кто-то, кто, как и она сама, раскроет секрет владения Священными искусствами? И тогда, чтобы сделать свою власть абсолютно несокрушимой, она решила создать закон, в котором это было бы прописано явно. Лояльность к Церкви Аксиомы была прописана первым пунктом, а запрет на убийство – вторым. Почему, как ты считаешь?

Помолчав немного, Кардинал продолжила, не сводя с меня глаз.

– …Потому, естественно, что кто-то мог заметить, что уровень повышается после убийства человека. Это единственная причина, почему церковь запрещает убийство. В этом запрете нет никаких моральных и этических причин, ни капли добросердечия.

Будучи от этого заявления слегка в шоке, я машинально попытался запротестовать.

– Но… но убийство и причинение вреда были этическими запретами, которые установила «изначальная четверка», так ведь? Разве люди не обладали бы этим моральным ограничителем даже без запрета церкви?

– Но что случилось бы, если бы родителям не удалось обучить этому ребенка? Вероятность этого мала, но что если какой-нибудь ребенок сразу после рождения будет отлучен от родителей, то есть от людей, являющихся для него высшим авторитетом? Он ведь тогда не получит никаких наставлений по этике. И если этот ребенок будет обладать дворянскими генами, есть вероятность, что он, подчиняясь своим желаниям и стремлениям, начнет убивать людей и достигнет более высокого уровня, чем Квинелла. Чтобы свести эту вероятность к минимуму, Квинелла создала книгу, ставшую впоследствии Индексом Запретов, и разместила ее экземпляры в каждом городе и деревне. Родителям вменилось в обязанность обучать детей Индексу Запретов с первой же страницы сразу же, как только дети начинали говорить. Пойми: то, что люди в этом мире кажутся хорошими, добрыми и прилежными, – это всего лишь для удобства высшего правительства, то есть Церкви Аксиомы.

– Н… но…

Я по-прежнему был не в силах принять слова Кардинала; я мог лишь мотать головой.

Я не желал верить, что достойные всяческого уважения люди, с которыми я встречался в Рулиде, во время путешествия на юг и в Академии мастеров меча, – Селька, Ронье, Тиизе, Солтерина-семпай… и, конечно, в первую очередь Юджио, – все они просто-напросто были так запрограммированы.

– …Но ведь не только это же? Разве нет чего-то, пусть маленького… но изначального в этих Пульсветах? Чего-то такого в душе человека с самого начала…

– Ты ведь уже видел своими глазами доказательство обратного, не так ли?

Эти слова Кардинала застали меня врасплох; я аж заморгал.

– Э?..

– Те гоблины, которые хотели безжалостно убить тебя и Юджио. Ты же не думал, что это просто программный код? Такую форму принимает Пульсвет, если в него изначально вводить приказы, совершенно противоположные Индексу Запретов… убивать, грабить, подчиняться своим желаниям. Видишь, они больше не «местное население»; в определенном смысле они такие же, как ты.

– …

Я погрузился в долгое молчание.

У меня ведь были мысли, что именно так обстоят дела. Те чудовища, с которыми я скрестил мечи под Граничным хребтом чуть больше чем два года назад, – их разговоры, их жесты были абсолютно естественными, без малейшего сходства с запрограммированными монстрами и NPC из обычных VRMMO-игр. А главное – огонь вожделения в их желтых глазах; такое никак не реализовать с помощью обычных карт текстур. Ни за что.

Но если считать их «людьми», поскольку они тоже обладают Пульсветами, то возникает проблема, игнорировать которую я не могу. Ради спасения Сельки мы с Юджио убили двух этих тварей… нет, двух людей, которые просто шли на поводу желаний, как записано в их душах. Юджио смог разорвать цепи Индекса Запретов – стало быть, существовала возможность, что и те гоблины смогли бы воспротивиться командам убивать и грабить. И тем не менее я, твердо веря, что они злые, просто потому что это были страшные на вид гоблины, рубил мечом без тени сомнения…

– Не грызи себя, глупый.

Слова Кардинала ударили меня; я обнаружил, что когда-то успел повесить голову.

– Ты что, тоже собираешься заявить, что станешь богом? Никакой ответ сам по себе не явится, даже если ты сотню-другую лет проведешь в беспокойстве. Даже сейчас – я в растерянности, хотя столько ждала, когда мне представится возможность с тобой встретиться…

Я поднял голову; Кардинал, сведя брови, смотрела в свою чашку. Сидя в такой позе, она продолжала свои слова, будто читала поэму.

– Я тоже когда-то администрировала этот мир без тени сомнений. У меня не было ни единой мысли о крошечных созданиях, дергающихся у меня в руках, – я просто управляла миром с его неизменными законами. Но когда я обрела человеческое тело, то есть как бы… стала привязана к жизни – я кое-что начала понимать… По-моему, те, кто создали этот мир, тоже не понимают истинного смысла того, что сотворили. Они ведь тоже были не боги… и даже если они знали о прискорбных деяниях Квинеллы, то, возможно, заинтересовались, но не обеспокоились. А ведь если мир войдет в фазу «экспериментов с нагрузкой», здесь будет твориться настоящий ад, который невозможно описать словами…

– Да… насчет этого; что это за «эксперименты с нагрузкой»? Ты это уже упоминала, но…

Кардинал подняла взгляд и кивнула.

– Вернемся к главной теме; я все объясню в свое время. …Мы остановились на том, что Квинелла создала Индекс Запретов и распространила его по всему миру, да? Итак, благодаря этой книге власть Церкви Аксиомы стала еще прочнее. Квинелла время от времени редактировала Индекс, связывая массы морально-этическими ограничениями так, как это было удобно церкви, и убирая возможные источники проблем, случающихся в повседневной жизни. Вносился даже запрет подходить к болоту, являющемуся источником локальных эпидемий, даже название травы, которая, когда овцы ее едят, снижает количество молока… Если человек будет, не думая, слепо руководствоваться этой книгой, ни одной проблемы не возникнет. Годы шли, массы молились церкви и верили в нее, не было ни одного человека, нелояльного церкви, то есть виновного в нарушении первого пункта.

Да, и в самом деле абсолютная власть. Идеальное общество – без голода, без восстаний…

– Население Центории резко росло; архитектура тоже достигла прогресса благодаря новым, крупномасштабным командам; в результате деревушка очень быстро превратилась в прекрасный город. Аналогичным образом расширялась и территория Церкви Аксиомы, а башня становилась все выше… Пожалуй, можно сказать, что Центральный собор – воплощение ненасытных желаний Квинеллы. Она не знала слова «достаточно». Ей исполнилось тридцать, потом сорок, и ее внешний облик стал меняться к худшему. Нельзя сказать, что она позволяла себе наслаждаться роскошными пирами и идти на поводу у вожделений, как высшие дворяне. С какого-то времени Квинелла перестала показываться на людях; она заперлась в вечно растущей башне и всецело посвятила себя исследованию Священных искусств. Она жаждала большей власти, большей святости… чтобы превзойти назначенный ей абсолютный предел – предел Жизни.

В этом мире характеристика «Жизнь» прозрачна до жестокости.

Она постепенно увеличивается, когда человек растет, достигает максимума в возрасте 20-30 лет, потом начинает снижаться и падает до нуля в 60-80. Моя Жизнь тоже изрядно подросла за эти два года. Конечно, страшно, когда она день за днем становится меньше. Тем более – если ты абсолютный правитель и в твоих руках весь мир.

– Однако… сколько бы команд она ни анализировала – она научилась управлять даже погодой – но предел Жизни… то есть длительность собственной жизни оставалась ей неподвластна. Этим могли управлять лишь те, кто обладает правами системного администратора… люди из внешнего мира и автономная система регулирования «Кардинал». Жизнь Квинеллы снижалась день за днем. Пятьдесят лет, шестьдесят… от божественной красоты, когда-то пленявшей сердца людей, постепенно не осталось и следа; ей стало трудно ходить; в конце концов она вовсе перестала вставать со своей роскошной кровати в высшей точке мира. Каждый час открывала «окно Стейсии» и смотрела, как ее Жизнь по крупице иссякает…

Кардинал замолчала и обхватила свое худенькое тельце обеими руками, точно ее пробрал озноб.

– …Но Квинелла не сдавалась. Ее упорство ужасало… Днем и ночью охрипшим голосом она проверяла все мыслимые сочетания звуков в отчаянной надежде наткнуться на какую-нибудь запретную команду. …Эти попытки не должны были принести успеха. Вероятность – как если подбросить разом тысячу монет и ждать, что все они упадут «решкой»… да нет, еще меньше… и однако… все же…

Меня вдруг охватил неописуемый холод, я задрожал всем телом. Я отчетливо видел, что Кардинал – девочка, сама себя назвавшая бесчувственной системой – испытывает что-то вроде страха.

– …Как-то ночью, когда она была уже на пороге смерти… любая маленькая ранка, ничтожное заболевание – и все бы кончилось… но именно тогда Квинелла наконец открыла запретную дверь. Какое-то немыслимое совпадение… а может, помощь кого-то извне – мне так кажется. …Позволь мне показать, хоть ты и не сможешь этим воспользоваться.

Кардинал подняла левой рукой посох и отчетливым шепотом произнесла:

– Систем колл! Инспект энтайр комманд лист![22]

Тут же прозвенел внушительный звуковой эффект, которого я никогда раньше не слышал, и перед Кардиналом открылось большое фиолетовое окно.

И все. Никакого луча света с небес, никаких трубящих ангелов – ничего такого. Однако я прекрасно осознал потрясающий эффект этой команды.

Да, это было высшее Священное искусство. Настолько высшее, что его вовсе не должно было существовать.

– Похоже, ты понял. Да… в этом окне список всех существующих системных команд. И это тоже колоссальная ошибка создателей мира. Они должны были удалить эту команду… ровно в тот момент, когда «изначальная четверка», которой она была действительно нужна, покинула этот мир.

Кардинал взмахнула посохом, и запретный список исчез.

– Квинелла распахнула затуманенные глаза и уставилась на окно. И она поняла все – и в экстазе вскочила на ноги. Команда, которую она искала, была в самом конце списка. Команда, предусмотренная на случай острой необходимости подкорректировать баланс мира изнутри… команда, отбирающая всю власть у Кардинала и делающая того, кто ее применяет, истинным богом…

Внезапно в моем воображении возникла отчетливая картина.

Верхний этаж высоченной, выше облаков, башни. В какое окно ни погляди – повсюду лишь беззвездное небо, клубящиеся черные тучи да сиреневые молнии.

Широкая комната пуста – лишь кровать с пологом посередине. Но ее владелица сейчас не в постели. Длинные волосы, давно потерявшие цвет и всклокоченные от долгого лежания на мягком матрасе. Костлявая фигура дергается в каком-то странном танце. Руки торчат из рукавов белой шелковой пижамы, словно высохшие ветки, вопли восторга вырываются из запрокинутого рта. И под аккомпанемент грома, грохочущего еще сильнее, чем раньше, пронзительный голос, больше похожий на крик странной птицы, произносит запретную команду, узурпирующую власть бога…

Подмирье перестало быть экспериментом по созданию ИИ, а возможно, даже и моделью виртуальной цивилизации.

Даже людям из RATH, создавшим этот мир… даже Сейдзиро Кикуоке, Такеру Хиге и остальным – им всем максимум за тридцать. Квинелле было уже восемьдесят, когда она заполучила права администратора. И, если верить словам Кардинала, с тех пор она прожила еще три сотни лет. Никто не в состоянии вообразить, во что за такое время превратится столь умное существо.

В какой степени вообще ситуация под контролем Кикуоки и остальных? Сколько из того, что тут происходит, они понимают?..

Девочка-мудрец и я уставились друг на друга, погрузившись каждый в свою тревогу.

В Великой библиотеке нет дверей… иными словами, она полностью изолирована от внешнего мира; но у меня было ощущение, будто я слышу раскаты грома где-то вдали.

Этот зловещий звук словно предвещал новую, самую сильную бурю на пути, который вроде бы уже подходил к концу.

Послесловие автора

Здравствуйте, я Рэки Кавахара. Большое спасибо, что прочли «Sword Art Online», том 11 – «Поворот Алисизации». Подзаголовок означает «поворотная точка», но будет ли этот том поворотной точкой арки «Алисизация» в количественном смысле… простите, я и сам не могу сейчас сказать с уверенностью!.. Просто в конце этого тома в судьбе Кирито и Юджио, живших своей спокойной школьной жизнью, происходит важнейший поворот, и история выходит на новую сцену. И тайна создания Подмирья наконец-то раскрывается, причем делает это человек, имя которого Кирито знакомо… Не могу сказать, что привлекать внимание к следующему тому подобным способом очень достойно, но я приложу максимум усилий, чтобы вы получили 12 том как можно быстрее. Надеюсь, что вы и дальше будете сопровождать тех двоих в их путешествии.

Это уже шестая книга, вышедшая в этом году; похоже, мне вновь удалось выдержать темп «шесть книг в год», который я задал с моего дебюта в 2009. 2012 год был очень запоминающимся – ведь по обеим моим сериям, «Sword Art Online» и «Ускоренный мир», были сняты аниме; это позволило мне познакомиться с множеством людей и заглянуть в новый для меня мир. Уверен, это оказало влияние на настрой, с которым я работаю. У меня недостаточно места, чтобы написать здесь все в подробностях, но если вкратце, то это будет «работать над своими произведениями на полном серьезе, но в то же время получать удовольствие от процесса». Романы пишутся в одиночестве, и я всегда впадаю в некую меланхолию, когда погружаюсь в свой внутренний мир; но я продолжаю держать марку, потому что мне это нравится. Думаю, это основной принцип мотивации на писательский труд, так что я хочу вернуться к истокам и получать удовольствие, создавая том за томом и дальше. И я собираюсь поддерживать темп «шесть книг в год», сколько смогу! Конечно, нельзя сказать, что я пишу ради того, чтобы увеличить количество своих опубликованных произведений, но у меня есть такое неприятное ощущение, что стоит мне дать слабину, с моим-то характером – и я уже не вернусь к изначально заданному темпу; поэтому я надеюсь выпускать по книге в два месяца до тех пор, пока обе моих серии, SAO и «Ускоренный мир», наконец-то будут завершены… ну вот, этими словами я окончательно припер себя к стенке (lol).

В этом году была запущена новая серия, «Прогрессив», так что SAO получил суммарно четыре тома. Я очень признателен иллюстратору Абеку, который смог создать так много замечательных иллюстраций, несмотря на колоссальный объем работы, связанной с аниме. Должен извиниться перед редакторами Мики-си и Цутией-си за то, что постоянно опаздываю. Даже с этим послесловием я опоздал на полчаса!

И позвольте мне еще раз выразить свою признательность всем тем, кто был рядом со мной. Надеюсь на вашу поддержку и в будущем году!

Один прекрасный день в октябре 2012 года, Рэки Кавахара

1

В предыдущей главе утверждается противоположное. Оба места переведены правильно. Здесь и далее – прим. Ushwood.

2

Это выражение Кирито в оригинале произнес по-английски (stay cool).

3

Ранее (в 10 томе) говорилось, что оселков было шесть. Обе фразы переведены с оригинала верно.

4

Англ.: «Системный вызов. Генерировать элемент света…»

5

Electroactive Muscled Operative Machine – (англ.) «машина, управляемая электроактивными мышцами».

6

Цифра 1 по-японски «ити». «М» на конце слова в японском не употребляется, а при вынужденном употреблении (как в данном случае) произносится как «н». И, возможно, здесь аллюзия на Дораэмона – робота-кота, героя популярного одноименного аниме и манги.

7

Семпай и кохай – соответственно старший и младший (по возрасту, опыту, положению) в одной и той же организации (как правило, в школе или институте). Слово «кохай», в отличие от «семпая», используется довольно редко и почти никогда не используется при обращении.

8

ЭАП – электроактивный полимер, т.е. полимер, меняющий форму под действием электрического тока.

9

Цифра 2 по-японски «ни».

10

Umbra – (англ.) тень, призрак.

11

Adhere possession. Object ID WLSS102382. Discharge – (англ.) «Прилипнуть к имуществу. Идентификатор объекта WLSS102382. Выполнять».

12

А «armament» – это «оружие».

13

Англ.: «Системный вызов! Генерировать элемент жара!»

14

Англ.: «Системный вызов. Генерировать элемент холода».

15

Англ.: «Придать элементу форму стрелы!»

16

Англ.: «Лететь прямо! Выполнять!»

17

Англ.: «Придать элементу форму птицы. Перехватить тепловой объект, выполнять!»

18

Так в оригинале. На самом деле это ошибка: кардиналы относятся к своему собственному семейству – кардиналовых.

19

Так в оригинале. Хотя двумя главами раньше это была вода.

20

Simulation – (англ.) «моделирование». Кардинал любит вставлять в свою речь английские словечки там, где в этом совершенно нет необходимости.

21

System access authority – (англ.) уровень доступа к системе.

22

Англ. «Системный вызов! Показать весь список команд!»

Content

Кавахара Рэки Sword Art Online. Том 11 - Поворот Алисизации

Часть V. Печать в правом глазу (пятый месяц 380 года по календарю Мира людей)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Интерлюдия III

Часть VI. Рыцарь и заключенные (пятый месяц 380 года по календарю Мира людей)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Послесловие автора

1