Кавахара Рэки

Sword Art Online. Том 12 - Алисизация: раскол

Перевод с английского языка – Ushwood

Бета-редактирование – Lady Astrel, Malesloth

Любое коммерческое использование данного текста или его фрагментов запрещено

Интерлюдия IV (6 июля 2026)

На суперкорабле «Океанская черепаха» длиной 400 метров и шириной 250 насчитывалось двенадцать палуб.

Если вспомнить, что «Oasis of the Seas», крупнейший в мире круизный лайнер (уступающий, конечно же, по размеру «Черепахе»), вмещал восемнадцать палуб, можно было счесть, что здесь не очень-то экономно обращаются с пространством. Но это судно было создано не для круизов, а для океанографических исследований, и, естественно, должно было позволять размещать и использовать разнообразные экспериментальные установки. Так что Асуна, конечно, ничуть не жаловалась насчет высоты потолков.

Первая палуба, расположенная ниже ватерлинии, обеспечивала плавучесть; на второй размещались двигатели; на палубах с третьей по восьмую – различные лаборатории, занимающиеся исследованием биологии моря, подводных ресурсов, тектоники плит и так далее. На девятой и десятой палубах были каюты, одиннадцатая предназначалась для отдыха (там имелись столовая, спортзал, бассейн и все такое); наконец, на последней, двенадцатой палубе располагались радар и смотровая площадка.

Корабль принадлежал Японскому агентству по исследованиям суши и моря… но это была лишь половина правды. Если не считать водо-водяного ядерного реактора, обеспечивающего корабль энергией, строительство «Черепахи» осуществлялось совместно с Силами самообороны. Их сотрудники постоянно находились на борту, обеспечивая безопасность корабля даже после окончания строительства.

Но и это еще не все. Через весь корпус по центру проходила вертикальная труба из титанового сплава, называемая «главной шахтой». Она полностью управлялась Силами самообороны, и в ней проводились совершенно секретные исследования, не имеющие ни малейшего отношения к морю. В этих исследованиях души новорожденных детей копировались и отправлялись в виртуальный мир, где появился первый в мире восходящий искусственный интеллект, – все вместе это называлось «проект "Алисизация"».

6 июля 2026, понедельник, 7.45 утра.

Навестив Кирито, то есть Кадзуто Киригаю, проходящего лечение в верхней части главной шахты, Асуна Юки отправилась завтракать на 11 палубу вместе с Ринко Кодзиро, одним из создателей технологии Полного погружения.

Она решила, что жаловаться ей не на что, если учесть, что гостит она отнюдь не на каком-нибудь роскошном лайнере – ее вообще вполне могли бы отправить под арест (хотя она не была уверена, есть ли тут предназначенные для этого помещения), если бы не решение руководителя проекта, подполковника Сейдзиро Кикуоки. Во всяком случае, Асуна не могла не признать, что завтрак в стиле «шведского стола» весьма неплох.

Сидящая напротив нее Ринко отрезала кусок белой рыбы в кляре и, глядя на нож, задумчиво произнесла:

– Интересно, эту рыбу поймали с «Океанской черепахи»?

– К-кто знает…

Асуна, у которой на тарелке лежало то же самое, осторожно поднесла кусочек ко рту. Нежное мясо резалось легко, но во рту сохраняло мягкую упругость. Не приходилось сомневаться, что рыба была свежая, но Асуна понятия не имела, можно ли здесь, в открытом море, поймать рыбу, забросив удочку.

Отложив нож, который она держала в правой руке, Асуна поднесла ко рту стакан с ледяным чаем и повернулась к иллюминатору слева от стола. Черная как ночь водная гладь была безмятежна, на ней ни единого рыболовного судна не было видно, не то что рыбы.

Задумавшись, Асуна вдруг поняла, что до сих пор ничего не знает о местонахождении «Океанской черепахи», помимо «возле островов Идзу». Даже если корабль действительно был возле островов Идзу – эти острова с севера на юг тянутся довольно далеко. Если ей не изменяет память, даже остров Хатидзё посередине этой группы находится почти в трехстах километрах от Токио.

Можно было бы просто запустить приложение, определяющее координаты, на мобильнике, который она взяла с собой, но, к сожалению, ей не разрешили подключаться к корабельному Wi-Fi – то ли из соображений безопасности, то ли еще почему-то. Она могла проигрывать музыку и все прочее, что было в памяти мобильника, поэтому радовалась, что его вообще не конфисковали, но все равно в ней постепенно накапливалось раздражение от невозможности «быстро поискать что-то, когда захочется». А ведь в SAO Асуна такого раздражения не испытывала, хотя там она даже новостей реального мира не могла узнавать, не то что искать что-либо.

Проглотив вздох вместе с ледяным чаем, Асуна решила встряхнуться.

Невозможность пользоваться Интернетом так раздражала лишь из-за постоянного ощущения, что она «не в теме».

Действительно ли «проект», над которым работают Сейдзиро Кикуока, Такеру Хига и остальные, ограничивается теми подробностями, которые ей рассказали накануне? Не скрыто в экспериментальном мире, называемом «Подмирьем», еще множество тайн? И – правда ли, что Кадзуто, лечащийся сейчас в установке STL №4, проснется завтра, как сказала медсестра Нацки Аки?..

Нет. Первые два пункта ладно, а по поводу третьего надо выкинуть из головы все сомнения. Сейчас Асуне остается лишь верить всем сердцем. Когда настанет завтрашний день, 7 июля, поврежденная нейронная сеть Кадзуто окончательно восстановится, и он придет в себя. У Асуны нет выбора – ей придется вернуться в Токио на вертолете, который вылетит с «Океанской черепахи» завтра вечером, но ей хватит времени, чтобы обменяться словами. Ей хватит времени, чтобы крепко обнять человека, который защищал ее.

Вообразив этот момент и тем самым поправив себе настроение, Асуна вернулась к завтраку и спросила сидящую напротив нее Ринко:

– Ринко-сан, а вы не знаете, где именно сейчас наш корабль? Я ничего не слышала, кроме того, что он в море недалеко от островов Идзу.

– …Если подумать – по-моему, я знаю столько же, сколько и ты…

Покончив с рыбой в кляре, Ринко склонила голову чуть набок и сунула руку в карман белого халата. Похоже, она хотела достать свой мобильник – но, тут же вспомнив, что не может подключиться к Интернету, слегка нахмурилась.

– Эмм, насколько я помню, Хига-кун упомянул, что мы то ли в ста, то ли в двухстах километрах к западу от острова Микура… погоди, или от Миякэ…

Выдав эту неопределенную информацию, Ринко повернулась к довольно крупному для корабля иллюминатору. Асуна тоже вновь перевела взгляд на сине-черную поверхность моря.

Утреннее солнце сияло в иллюминаторах противоположного борта – стало быть, сейчас они смотрели на запад. Если «Океанская черепаха» действительно к западу от островов Идзу, то ни Микуру, ни Миякэ отсюда не должно быть видно, Хонсю тоже…

Так размышляла Асуна, проводя взглядом по горизонту справа налево, и вдруг у нее вырвалось негромкое «ах». В прошлый раз, когда она смотрела в иллюминатор, она не заметила, но сейчас под утренним солнцем ярко сверкало что-то. Что-то изящное, рукотворное скользило по морю вдали – корабль. Оценить его размер было трудновато – не с чем сравнить, – но вроде бы он был довольно большой.

– Ринко-сан, смотрите.

Асуна положила нож и указала в нужном направлении. Ринко прищурилась и кивнула.

– О, корабль, надо же. Может, тот самый траулер, который поймал нашу рыбу… хотя нет, похоже…

– Э, не траулер?

Да, он крупноват для рыболовецкого судна, и цвет довольно однообразный… и еще на нем страшно много антенн.

Ринко встала из-за стола и подошла к иллюминатору; Асуна встала рядом с ней. На зрение она не жаловалась, но далекий корабль медленно покачивался, и детали разглядеть было трудно – возможно, из-за туманной дымки, поднимающейся от поверхности океана. Однако на мачте, торчащей посреди корабля, точно было много круглых антенн. Мачта была похожа на ту, что стояла на «Океанской черепахе», прямо над столовой. Да и контуры корабля были довольно-таки прямолинейными, так что он больше смахивал не на траулер, а скорее на грузовое судно, нет, пожалуй –

– Военный корабль?.. – пробормотала Асуна, и из-за спины ей ответил хмурый голос:

– Это японское судно. У Японии нет военных кораблей.

Асуна и Ринко синхронно развернулись. Перед ними, держа обеими руками поднос с завтраком, стоял человек в белоснежной форме с короткими рукавами – старший лейтенант Наканиси.

– Доброе утро, Наканиси-сан.

– Доброе утро.

Обе женщины поздоровались; высокий Наканиси добросовестно поставил поднос на ближайший стол, после чего поклонился и вернул приветствие:

– Доброе утро, профессор Кодзиро, Юки-сан.

– Мы редко встречаемся; не присоединитесь ли к нам за завтраком?

Чуть подумав над предложением Ринко, Наканиси кивнул со словами «пожалуй, приму ваше приглашение». Дождавшись, пока он перенесет поднос, Асуна и Ринко сели на свои изначальные места. Асуна кинула взгляд на порцию офицера Сил самообороны; как и ожидалось, завтрак был обильный: на большую тарелку были свалены яичница, бекон и салат.

– Ну и как, вкусно здесь кормят по сравнению с Силами самообороны?

На непростой вопрос Ринко Наканиси скованно улыбнулся и, взяв вилку, ответил:

– Откровенно говоря, на «Океанской черепахе» получше, на мой взгляд. А эти помидоры и огурцы вообще прямо здесь выращены.

– Уаа, тут и огород есть?

Офицер Сил самообороны гордо улыбнулся явно изумленной Асуне.

– Да, в задней части восьмой палубы. Кажется, это эксперимент по проведению крупномасштабных сельскохозяйственных работ в море.

– Интересно, не из-за этого ли помидоры солоноватые.

Однако на эту шутку Ринко –

– Правда?

Глядя на Наканиси, жующего ломтик помидора с совершенно серьезным видом, Асуна и Ринко рассмеялись. Асуна взяла нож и вилку, чтобы вернуться к прерванному завтраку, но тут вспомнила первые слова Наканиси и склонила голову набок.

У Японии нет военных кораблей, сказал он; но это же не так. Место работы моряков Сил самообороны – это должны быть военные корабли… а, нет, Силы самообороны – это же не армия, поэтому их корабли – не «военные корабли». Согласно логике, хм. Словом, корабль, который виднеется в иллюминатор, – это…

Вновь повернувшись к иллюминатору и пристально вглядевшись в рубленый силуэт крупного корабля, она сказала:

– Значит, это… не военный корабль, а, эээ, судно обороны Японии?..

– Близко. Суда, относящиеся к морским Силам самообороны, называются эскортными кораблями.

Наканиси улыбнулся во все зубы, потом тоже повернул голову в сторону далекого корабля и продолжил:

– Этот корабль – недавно построенный эсминец DD-127 «Нагато». Что касается вопроса, почему он находится в этом регионе, к сожалению, я не вправе… хмм?..

Отчетливая речь Наканиси неестественно оборвалась; Асуна посмотрела ему в лицо, потом снова перевела взгляд на море.

Как раз в это время серый военный… то есть эскортный корабль начал менять курс. Менее чем за десять секунд он развернулся к «Океанской черепахе» кормой и стал удаляться.

Наканиси неожиданно встал, повернулся спиной к Асуне с Ринко и извлек из кармана простенький мобильник. Быстро поднес к уху и заговорил:

– Подполковник Кикуока, прошу прощения, что тревожу вас во время отдыха, это Наканиси. Насчет «Нагато»: разве он не должен был сопровождать нас до двенадцати-ноль-ноль завтрашнего дня… Нет, он только что сменил курс на западный… да, приду сейчас же.

Закончив разговор, но не убрав телефон от щеки, он быстро развернулся. Выражение лица офицера Сил самообороны стало жестким.

– Профессор, Юки-сан, приношу свои извинения, но я вынужден вас покинуть.

– Удачи. Я уберу за вами посуду.

– Спасибо за любезность. Я пошел.

После слов Ринко стоящий прямо Наканиси поклонился и вышел из столовой – почти что выбежал.

– …Интересно, в чем там у них дело.

– Кто знает…

Склонив голову, Асуна еще раз выглянула в иллюминатор.

При виде исчезающего в утреннем тумане эскортного корабля Асуну охватило легкое беспокойство, хоть и совершенно беспочвенное. Девушка легонько сжала левую руку в кулак.

Часть IX. Рыцарь Единства Алиса (пятый месяц 380 года по календарю Мира людей)

Скрип.

Скрииип.

Всякий раз, когда до моих ушей доносился этот тихий звук, мое сердце екало.

Исходил он от кончика «черного меча», до сих пор не имеющего имени. Кончик этот каким-то чудом воткнулся на сан в крошечную щелку между мраморными блоками, составляющими внешнюю стену Центрального собора Церкви Аксиомы.

Моя правая ладонь, цепляющаяся за рукоять меча, была мокра от пота и грозилась вот-вот разжаться; локоть и плечо тоже протестовали под невыносимой тяжестью. Ну еще бы: правой руке сейчас приходилось удерживать вес двух человек, одного меча сверхвысокого уровня и одного доспеха; а ведь она у меня даже не особо мускулистая.

Стена была гладкая, как зеркало, пальцам зацепиться абсолютно не за что; воткнуть меч поглубже я тоже не мог. Подо мной было лишь бескрайнее пустое небо. Кстати, на пределе была не только правая рука, цепляющаяся за меч; то же относилось и к левой, на которой висела дева-рыцарь в тяжелых золотых доспехах.

Физическая усталость здесь, в Подмирье, работает чуточку не так, как в реальном мире. Как и в реале, человек выматывается, если проходит большое расстояние, бежит со всех ног, интенсивно упражняется или несет тяжелый груз; проблема, однако, в том, что здесь усталость, так же как и раны, снижает «Жизнь» – численный показатель здоровья обитателей Подмирья, фактически хит-пойнты.

Умереть от усталости в реальном мире вряд ли кому-то удавалось. Обычно человек просто оказывается не в состоянии продолжать работу, которая его измотала, прежде чем она причинит сколь-нибудь серьезный вред его здоровью. Однако здесь сила воли позволяет иногда преодолеть физические ограничения. Экстремальный пример: можно бегать, превозмогая усталость и боль, пока Жизнь не упадет до нуля, – после этого человек просто свалится на месте и умрет.

Сейчас моя плоть удерживает немыслимый вес. А значит, моя Жизнь постепенно снижается. Даже если я чисто на упрямстве и силе воли продолжу сжимать пальцы обеих рук, в конце концов Жизнь упадет до нуля, и я умру. Как только моя правая рука оторвется от меча, дева-рыцарь, вероятнее всего, упадет с высоты в несколько сотен метров и разобьется насмерть.

Более того, урон сейчас несу не я один. На кончик моего обожаемого меча сейчас тоже приходится запредельная нагрузка. И это сразу после того, как я в двух сражениях включал «полный контроль над оружием», который сам по себе Жизнь из него высасывает только так. Сейчас я никак не мог открыть окно Стейсии и посмотреть, какие там цифры, но не исключено, что Жизнь меча упадет до нуля за считанные минуты. После этого он сломается, и его уже не починишь, просто убрав в ножны.

Будет чертовски жалко лишиться меча, так и не успев дать ему имя; кроме того, я сам упаду на землю и разобьюсь. Значит, мне нужно что-то делать, причем срочно; однако уже то, что я висел, не разжимая рук, отнимало у меня все силы, да плюс еще –

– Хватит, разожми руку!

Эти слова выкрикнула висящая подо мной девушка – Рыцарь Единства Алиса Синтезис Сёти в золотых доспехах и с Божественным инструментом, «Мечом душистой оливы». Потом она добавила:

– Я не могу позволить спасти мне жизнь гнусному преступнику, такому как ты, и жить потом в бесчестье!

При этом она раскачивалась, пытаясь высвободить правую руку, которую я сжимал. Моя ладонь была вся в поту, и перчатка стала скользкой.

– Уоо… ду…

Мямля что-то нечленораздельное, я с трудом сумел остановить раскачивание. Однако впившийся в стену кончик черного меча от тряски вылез на мил. Вернув себе стабильное положение, я глянул вниз и завопил:

– Не двигайся, дура! Раз ты Рыцарь Единства, должна же соображать, что ничего не решится, если ты сейчас сдашься, дура!

– Что… – и белое лицо, глядящее вверх из-под моих ног, залилось краской. – И ты… и ты смеешь снова надо мной смеяться! Возьми свои слова назад немедленно, преступник!

– Заткнись! Я зову тебя дурой, потому что ты дура, дура! Дууура!

Я сам не знал – то ли пытаюсь своей провокацией вытащить ее на переговоры, то ли мне просто кровь в голову ударила. Так или иначе, я продолжил:

– Поняла?! Если ты сейчас упадешь и погибнешь, Юджио, который все еще в башне, отправится прямиком к первосвященнице! А помешать тому – между прочим, твой долг! Тогда не кажется ли тебе, что сейчас твоя главная задача как Рыцаря Единства – остаться в живых?! Ты дура, раз таких простых вещей не понимаешь, потому-то я и зову тебя дурой!!!

– Кхх… т-ты посмел уже восемь раз нанести мне это унизительное оскорбление…

Щеки Алисы, которую, вероятно, с самого момента пробуждения в качестве Рыцаря Единства ни разу никто не обзывал дурой, запунцовели, в глазах разгорелся гнев. Сверкающий «Меч душистой оливы» в ее левой руке чуть приподнялся, и у меня мурашки побежали по коже при мысли, что Алиса намеревается рубануть меня и тем самым убить нас обоих. Однако, похоже, ее разум, хоть и с трудом, но все же возобладал над эмоциями, и меч вновь бессильно повис.

– …Да, в твоих словах есть смысл. Однако… – Рыцарь Единства стиснула жемчужные зубки и выпалила: – Тогда почему ты не разжимаешь руку?! Если не из жалости, по сравнению с которой даже смерть для меня более приемлема, – как ты это докажешь?!

Жалость – была тут совершенно ни при чем. Ведь именно ради спасения Алисы мы с Юджио стремились попасть в Центральный собор – по крайней мере это была половина наших целей.

Однако спокойно объяснять все с самого начала мне было совершенно некогда. И вообще, с формальной точки зрения, Юджио собирался спасать не Рыцаря Единства Алису Синтезис Сёти, а свою давнюю подругу Алису Шуберг, похищенную из деревни Рулид восемь лет назад.

Я изо всех сил ломал голову, пытаясь придумать хоть какой-то ответ, способный удовлетворить Алису. У меня чуть мозги не закипели; однако состряпать что-то с ходу никак не получалось. Так что ничего не оставалось, кроме как сказать часть правды.

– Мы… с Юджио поднимались на вершину собора вовсе не для того, чтобы уничтожить Церковь Аксиомы.

Глядя сверху вниз прямо в горящие синие глаза Алисы, я отчаянно выплевывал слова.

– Мы такие же, как ты, мы тоже хотим защитить Мир людей от вторжения с Темной Территории. Мы даже сражались с бандой гоблинов на Граничном хребте два года назад… хотя, думаю, ты мне не поверишь. Вот почему мы не можем допустить, чтобы ты, одна из сильнейших даже среди Рыцарей Единства, погибла. Твоя сила очень нужна.

Этот ответ, похоже, стал для Алисы неожиданностью; секунду она молча морщила брови, но затем колюче ответила:

– Тогда ради чего ты поднял меч на другого человека и нарушил величайший из Запретов – пролил кровь другого?!

Глаза Алисы пылали праведным гневом. Ее чувства были искренними, пусть первосвященница и исказила их ради своих целей.

– И ради чего ты ранил всех тех рыцарей, начиная с Элдри Синтезис Сёти-ван?!

К сожалению, на этот ее вопрос мне возразить было нечего. Ведь слова о моем желании защитить Мир людей, которые я произнес только что, хоть и выражали мое настоящее желание, но в то же время были громадной ложью.

Если я доберусь до верхнего этажа собора, сражусь с первосвященницей по имени Администратор и одолею ее, изгнанница Кардинал вернет себе всю полноту власти. И, скорее всего, обнулит Подмирье, чтобы спасти его от надвигающейся катастрофы. Я ни малейшего представления не имел, как предотвратить этот конец.

Однако. Если мы с Алисой сейчас разобьемся насмерть, мир ждет еще более жуткая трагедия.

Поскольку Кардинал останется затворницей Великой библиотеки, то начнется «последняя фаза эксперимента с нагрузкой» – другими словами, вторжение с Темной Территории. Рыцари Единства, включая тех, с которыми я и Юджио сражались и которых ранили, будут, скорее всего, раздавлены вместе с Администратором, после чего всех жителей жестоко убьют – никого в живых не оставят.

Самым невыносимым для меня было то, что я-то, даже если погибну, просто очнусь в Трансляторе души где-нибудь в реальном мире. Жители Подмирья, испытав адские муки, умрут, а я вернусь в реал без единой царапинки – такого развития событий я никак не мог допустить.

– …Я…

Что я смогу донести до нынешней Алисы, стража церкви и порядка, за оставшееся у меня небольшое время? Но все равно – даже если мои слова останутся для нее пустым звуком, мне сейчас ничего не остается, кроме как выплескивать все, что у меня на сердце.

– Мы с Юджио ударили Райоса Антиноса и Умбера Зизека, потому что Церковь Аксиомы и Индекс Запретов несовершенны. Ты ведь тоже понимаешь это в глубине души, правда? Раз Индекс Запретов этого не запрещает, то дворяне высоких классов могут делать что захотят с девушками, не совершившими ни единого преступления, как Ронье и Тиизе… Ты серьезно считаешь, что такое можно простить?!

Передо мной промелькнула картина, которую я увидел два дня назад в спальне общежития элитных учеников, – безжалостно связанные Тиизе и Ронье, их залитые слезами лица; я содрогнулся. Кончик меча, вонзенный в стену, вновь скрипнул, но я завопил, не обращая на это внимания:

– Что ты думаешь! Отвечай, Рыцарь Единства!!!

Буря эмоций нашла выход, слезинкой скатившись из уголка глаза по щеке; слезинка упала висящей внизу Алисе на лоб и исчезла. Рыцарь в золотых доспехах резко втянула воздух и распахнула глаза.

Голос, покинувший затем ее слегка дрожащие губы, лишился большей части своей прежней стали.

– …Закон есть закон… а преступление есть преступление. Как можно поддерживать порядок, если массам дозволить самим решать, что можно делать, а что нельзя?

– А кто должен решать, справедлива ли первосвященница, Администратор, та, кто создала эти законы? Боги Небесного града?! Почему же меня не постигла божественная кара вот прямо сейчас, почему в меня не ударила молния и не спалила меня?

– Замыслы богов, Стейсии-сама, претворяются в жизнь через наши действия, ее слуг!

– Мы с Юджио прошли весь этот путь, чтобы все всем стало ясно! Мы хотим победить Администратора и показать всем, что боги тут ни при чем! И ровно поэтому же…

Я задрал голову и убедился, что мой бесценный меч, вонзенный в стену, уже на пределе. Его кончик отломится или выпадет при следующем движении Алисы – да нет, при следующем дуновении ветра. И тогда, скорее всего, мы с ней оба убьемся.

– …Я не могу допустить, чтобы ты тут погибла!!!

Я сделал глубокий вдох, потом резко выдохнул, направив все оставшиеся силы в живот.

– …УООООО!!!

С этим выкриком я поднял Алису, висящую на моей левой руке. Жестокая боль пронзила мои руки и суставы, но кое-как мне удалось подтянуть девушку на свой уровень и заорать из последних сил:

– Воткни меч в ту щель!.. Я больше не могу, пожалуйста!

Я отчаянно сверлил глазами искаженное лицо Алисы совсем рядом с моим.

Миг молчания – и Алиса левой рукой с хрустом вонзила «Меч душистой оливы» глубоко в щель между мраморными блоками.

И практически одновременно с этим – черный меч вылетел из щели в стене и мои пальцы, цеплявшиеся за руку Алисы, разжались.

Приступ паники пронзил меня всего – от макушки до пальцев ног. В воображении я проделал долгий-долгий путь вниз, в гости к поджидающей там «смерти».

Однако реально я ощутил лишь миг невесомости, а потом мощную встряску. Правая рука Алисы, мелькнув как молния, схватила меня за шиворот.

Удостоверившись, что меч и руки Алисы надежно держат вес нас обоих, я облегченно выдохнул. Мое сердце, несущееся вскачь, постепенно успокоилось, а следом более-менее успокоился и я.

– …

Я молча смотрел снизу вверх на девушку, с которой мы обменялись местами как в физическом, так и в духовном плане.

Ее, похоже, терзала буря противоречивых эмоций – золотая дева-рыцарь скрипела зубами. Рука, держащая меня за воротник, то чуть ослабляла хватку, то вновь сжималась в полную силу.

Не знаю ни одного человека в Подмирье, который стал бы колебаться в такой смертельной ситуации, – ну, за исключением Юджио. Все остальные люди, искусственные Пульсветы, слепо руководствуются своими стандартными понятиями о добре и зле и любой, даже серьезнейший выбор, делают решительно. Можно сказать и иначе: все их важнейшие решения принимает кто-то другой или что-то другое.

В общем, по этому случаю было видно, что в душе Рыцаря Единства Алисы прячется «человечность» куда большая, чем у многих других обитателей Подмирья. Это тем более поразительно, если учесть манипуляции, которые Администратор произвела с ее душой.

Я не мог судить, насколько тяжелое смятение царило сейчас в сердце Алисы. Однако через несколько очень долгих секунд меня с легкостью подняли на прежнюю высоту.

В отличие от девушки, я без стеснений тут же воткнул черный меч, которому столько пришлось пережить, в щель между мраморными глыбами и снова облегченно вздохнул.

Как только мое положение стало устойчивым, Алиса разжала правую руку и даже отвернулась, надувшись. Ее голос, донесенный до меня ветром, звучал слабо, чего нельзя сказать об интонациях этого голоса.

– …Я тебе не помогала, я всего лишь вернула долг… кроме того, мы еще должны закончить наш поединок на мечах.

– Ясно… Ну, значит, мы квиты.

Затем, осторожно выбирая слова, я добавил:

– И у меня к тебе предложение… Ситуация у нас такова, что и мне, и тебе надо обязательно вернуться в башню. Не согласишься ли ты заключить перемирие на время?

– …Перемирие?

Алиса повернулась ко мне, наклонилась чуть ближе и уставилась на меня очень подозрительным взглядом.

– Да. Внешнюю стену собора пробить уже нереально, лезть по ней будет очень тяжело. У нас будет больше шансов выжить, если мы будем работать вместе, а не поодиночке. Ну, конечно, если ты знаешь простой способ попасть внутрь – дело другое.

– …

Алиса раздосадовано закусила губу, но тут же пробормотала в ответ:

– …Если бы я знала такой способ, уже воспользовалась бы им.

– Тоже верно. Стало быть, я так понимаю, ты согласна на перемирие и сотрудничество?

– Для начала… это сотрудничество, которое ты упомянул, – что ты имеешь в виду?

– Помогать друг другу, если кто-то будет падать, не более. Мы могли бы лучше держаться, если бы у нас была веревка или что-то в этом роде, но, видимо, слишком многого желать не стоит.

Отведя взгляд, Рыцарь Единства погрузилась в долгое молчание, после чего наконец еле уловимо кивнула.

– Предложение звучит разумно… должна признать. Что ж, ничего не поделаешь… – Алиса метнула в меня кинжальный взгляд. – Я зарублю тебя в ту же секунду, когда мы вернемся в башню. Постарайся не забыть об этом.

– …Буду иметь в виду.

Снова кивнув, Алиса прокашлялась, будто переключая ход мыслей.

– Так… ты спрашивал про веревку? У тебя нет никакой ненужной ткани?

– Ткани…

Я оглядел себя; но если подумать – у меня в карманах даже носового платка не было. Будь я сейчас в Альвхейме, по которому страшно скучал, мог бы достать из рюкзака тонны лишней одежды и накидок; но, увы, в Подмирье эта удобная функция не предусмотрена.

– …Ничего у меня нет, кроме этой куртки и штанов. Хотя я готов раздеться, если понадобится, – ответил я и пожал одним левым плечом. Алиса скорчила самую возмущенную гримасу из всех, что я видел, и выкрикнула:

– До такого мы не опустимся! …Ох уж, просто невероятно, как ты додумался идти в бой с одним лишь мечом.

– Эй, эй, это не ты случайно забрала нас с Юджио из Академии мастеров меча безо всего, в одной форме?

– Но затем вы вломились в кладовку собора, не так ли? Там были и связки отличной веревки тоже… ааах, только время теряю.

Фыркнув, Алиса вздернула голову и подняла правую руку в золотой перчатке. Но тут же явно сообразила, что не сможет выпустить меч, который сжимала левой рукой, и насупилась. Потом сунула руку мне под нос и приказала:

– Расстегни мою перчатку свободной рукой.

– Хаа?

– И будь любезен избегать прикосновения к моей коже. Быстрее!

– …

По воспоминаниям Юджио, Алиса, когда жила в Рулиде, была веселой и энергичной девочкой. И самой доброй. Если так – откуда взялся ее нынешний характер, полная противоположность тому?

Крутя в голове эту мысль, я поднял левую руку, к которой как раз вернулась чувствительность, и расстегнул латную перчатку. Алиса приказала мне держаться за перчатку и быстро высвободила руку, после чего, растопырив тонкие белые пальцы, воскликнула:

– Систем колл!

За начальной фразой всех Священных искусств последовало сложное, но стремительно произнесенное незнакомое мне заклинание. Перчатка в моей руке вспыхнула ослепительным светом и начала на глазах менять форму. Всего несколько секунд спустя моя рука держала аккуратно свернутую золотую цепь.

– Уооо… превращение?..

– Ты вообще слушал? Или это у тебя не уши по бокам головы, а дырки с тараканами? Это всего лишь изменение формы; искусства, позволяющие менять свойства материала, может применять лишь достопочтенная госпожа первосвященник.

Извинившись перед Алисой, острый язычок которой явно никуда не делся и после заключения перемирия, я проверил цепь на прочность: сжал конец зубами и потянул. Тут же мне показалось, что у меня сейчас челюсть отвалится, и я поспешно выпустил цепь. Похоже, беспокоиться не о чем: цепь, хоть и тоньше мизинца, была достаточно прочна. Плюс у нее на обоих концах были крепкие на вид застежки.

Пристегнув одну из них к поясу, я дал второй конец Алисе; та потянула цепь на себя и прицепила застежку к металлическим креплениям на своем поясе для меча. Болтающаяся цепь была длиной метров пять. Так что сейчас мы могли чувствовать себя более-менее в безопасности, даже если у кого-то из нас соскользнет рука. Если и упадем, то только вместе.

– Теперь…

Снова оглядевшись, я оценил ситуацию.

Судя по тому, откуда светило солнце, мы были на западной стене Центрального собора. Небо над головой меняло цвет с синего на фиолетовый; в падающих сзади солнечных лучах беломраморная стена башни казалась оранжевой. Похоже, было где-то полчетвертого дня.

Нерешительно поглядев вниз, я увидел бледные облака, а под ними – миниатюрный сад, окружающие его каменные стены и даже улицы Центории, разделенной на четыре части «Вечными стенами»; лишний раз я убедился, как же невероятно высока эта башня.

Каждый этаж собора имеет в высоту метров шесть, включая перекрытия, значит, 80 этаж, «Облачный сад», где я сражался с Алисой, должен находиться на высоте 480 метров – да нет, если учесть 50 этаж, «Великий коридор духовного света» с его потрясающе высоким потолком, то метров 500. Да, если мы грохнемся с такой высоты, наши Жизни испарятся мгновенно. Скорее всего, даже трупов не останется – тела размажутся по земле тонким слоем. Ветра сейчас не было, но сколько это еще продлится, я не знал.

Содрогнувшись, я крепче стиснул рукоять меча правой рукой, а потную левую вытер о штаны.

– Эммм… чисто на всякий случай, но…

Алиса, тоже смотревшая вниз, подняла голову, услышав, что я к ней обращаюсь. Может, мне показалось, но ее лицо выглядело хуже, чем раньше; впрочем, интонации остались прежними.

– Да?

– Ну, это… я тут подумал, может, такой великий рыцарь, который умеет применять продвинутые Священные искусства, чтобы менять форму предметов, знает какое-нибудь заклинание для полета… или нет, ээ, прости.

Несмотря на то, что я, увидев ее взлетевшие брови, поспешно извинился, Алиса принялась отчитывать меня беспощадно.

– Чему тебя вообще учили в Академии? Даже самые маленькие ученики монахов знают, что единственный человек в Мире людей, кому подвластно Священное искусство полета, – достопочтенная госпожа первосвященник!

– Я потому и сказал «чисто на всякий случай», да?! Вовсе не нужно сразу так злиться!

– Потому что ты это как-то оскорбительно сказал!

Мне постепенно становилось все яснее, что у меня и Рыцаря Единства Алисы фатальная несовместимость характеров, даже без учета того, что у нас разные цели и разное положение. Тем не менее я подавил желание огрызнуться и продолжил расспросы:

– …Тогда, снова «чисто на всякий случай»… как насчет призвать того здоровенного дракона, на котором я висел по дороге сюда?

– Твои вопросы становятся все более и более глупыми. Драконов разрешено призывать исключительно на взлетную площадку на тридцатом этаже. Ни один дракон не приблизится к башне на большей высоте, даже дракон дяди… то есть командующего.

– Э, уж об этом-то я никак не мог знать, да?!

– Ты должен был понять, когда узнал, что площадка для драконов на тридцатом этаже!

Понятия не имею, в какой по счету раз, но мы опять принялись сверлить друг друга сердитыми взглядами и делали это полновесных три секунды. Наконец я проглотил гнев, вызванный совершенно неразумной репликой Рыцаря Единства, и, отвернувшись, произнес:

– …Ну, значит, можно попрощаться с идеей улететь отсюда… наверно.

Алисе, похоже, понадобилось еще две секунды, чтобы восстановить самообладание. Покосившись на меня своими синими глазами, она кивнула.

– Даже птицы не приближаются к верхним этажам собора. Я не владею подробностями, но слышала, что первосвященник применила какое-то уникальное Священное искусство.

– Это… чертовски предусмотрительно.

Вновь оглядевшись, я увидел, что, хотя вдали виднелись силуэты, напоминающие птиц, приблизиться не пыталась ни одна. Это, можно сказать, воплощение непостижимых магических талантов и нездоровой подозрительности самого влиятельного существа в этом мире – Администратора. Если дальше думать в этом направлении – аномальная высота башни тоже является не только символом власти Администратора, но и проявлением ее страха перед невидимыми врагами.

– Раз так, у нас три варианта действий… спуститься, подняться и снова пробиться сквозь стену.

– Третий вариант, вероятнее всего, чрезвычайно труден. Внешние стены собора, как и «Вечные стены», обладают практически бесконечной Жизнью и способны восстанавливаться. То же относится и к окнам на нижних этажах.

– Стало быть, спускаться к окнам тоже бесполезно, э… – пробормотал я. Алиса легонько кивнула и продолжила:

– …Вообще-то мне с трудом верится в то, что мы смогли пробить стену изнутри… Я просто никак не могу это объяснить, кроме разве что невероятным невезением, случаем, какие бывают раз из миллиона, когда наши заклинания полного контроля вместе высвободили немыслимую мощь. Ох, какое же бессмысленное деяние ты учинил.

– …

Если бы я сейчас ответил, мы бы отправились на новый виток перепалки, так что я сдержался. Несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул и спросил:

– …Но если так, не логично ли предположить, что стена разломится, если мы вновь сделаем то же самое?

– Шанс, конечно, не абсолютно нулевой, но… нам будет трудно вернуться за те несколько секунд, что будут в нашем распоряжении, пока стена не починится; и следует заметить еще кое-что: я уже дважды использовала искусство полного контроля над этим дитем… «Мечом душистой оливы». Я не могу еще раз применить это искусство, пока не дам ему как следует напитаться солнечным светом или отдохнуть в ножнах.

– Это верно, у меня то же самое. Мне надо убрать его в ножны… вообще-то нашим мечам тяжко приходится и сейчас, когда мы на них висим, да? Лучше бы нам начать действовать побыстрее, куда бы мы ни полезли – вверх или вниз.

Произнося эти слова, я ощупывал мраморную стену, но число обнаруженных мной выступов и вмятин равнялось безнадежному нулю. Блоки размером метра по два, не меньше, были состыкованы ровно, и ни одного окна в западной стене тоже не было. Впрочем, если бы и было – по словам Алисы, разбить его все равно невозможно.

Если говорить о способах передвижения по стене – видимо, вариант был лишь один: заготовить что-то вроде альпинистских костылей и вбивать их в щели между мраморными блоками. По части требуемых усилий особой разницы между подъемом и спуском не было, так что я предпочел бы нацелиться на верхние этажи, однако тут была еще одна проблемка –

Я уставился на висящую слева от меня Алису с самым серьезным выражением лица, какое только мог сделать, и спросил (заранее смирившись, впрочем, с тем, что шанс получить ответ невелик):

– Если мы полезем вверх… там найдется место, где мы могли бы вернуться в башню?

Как я и ожидал, при этом вопросе на лице Алисы появилось нерешительное выражение, и девушка закусила губу. Если мы проникнем в башню, поднявшись вверх, мы окажемся невероятно близко от верхнего этажа, обители Администратора. Для Рыцаря Единства, защитника Церкви Аксиомы, провести туда ее врага – почти то же самое, что нарушить Запрет.

Однако –

Алиса сделала глубокий вдох, пристально посмотрела на меня и кивнула.

– Есть такое место. На девяносто пятом этаже есть так называемый «Наблюдательный пост утренней звезды»; там нет стен, только столбы, которые поддерживают потолок. Если мы туда доберемся, то с легкостью попадем внутрь. …Однако.

Синие глаза горели огнем решимости.

– Даже если мы достигнем девяносто пятого этажа и попадем внутрь, я тебя зарублю без жалости.

Приняв на себя взгляд Рыцаря Единства, настолько твердый, что у меня в затылке закололо, я кивнул.

– Это была наша договоренность с самого начала. Ладно – ты, значит, согласна подниматься по стене?

– …Да. Это практичнее, чем спускаться на землю. Но… ты, конечно, это так уверенно говоришь, но как именно ты собираешься подниматься по этой вертикальной стене?

– Ну, разумеется, побегу… шутка.

Я прокашлялся в попытке как-то избежать взгляда Алисы, температура которого мигом опустилась ниже абсолютного нуля; потом перехватил меч левой рукой, раскрыл правую ладонь и произнес:

– Систем колл! Дженерейт металлик элемент!

В моей руке тут же возник металлический элемент, сверкающий, как ртуть; дополнительным заклинанием и силой воображения я изменил его форму: вытянул до примерно полуметровой длины, заострил – и крепко сжал в руке импровизированный костыль.

Задрав голову и посмотрев на щель в стене, куда был воткнут мой меч, я от души махнул правой рукой.

– Ххых!

Я вложил в удар всю силу, какую только смог, и, к счастью, заостренный кончик костыля вошел в узкую щель, не сломавшись. Я попробовал его вытащить, раскачивая вверх-вниз, но, похоже, он застрял там крепко и останется неподвижным, даже если я повисну на нем всем своим весом.

У предметов, созданных Священными искусствами, Жизнь очень мала – даже если ими не пользоваться, они исчезают через несколько часов. Так что этот номер не прошел бы, если бы я попытался создать так страховку, соединяющую нас с Алисой; но костыля хватит на то время, что мы будем опираться на него, взбираясь по стене.

Чувствуя на себе привычно уже подозрительный взгляд Алисы, я крепко сжал костыль правой рукой, а левой выдернул меч, который столько времени подвергался запредельным издевательствам. Убрал его в ножны на поясе, взялся за торчащий на сорок сантиметров из стены костыль второй рукой и, как заправский гимнаст на перекладине, махнул ногами и взлетел вверх.

Конечно, мои физические способности в Подмирье далеки от тех, что у меня были в конце SAO (те заставили бы устыдиться ниндзя из второсортного боевика), но все же я куда проворнее и мускулистее, чем в реале. Поставив на костыль правую ногу, я выпрямился, опираясь левой рукой о стену, – и вот я уже крепко стою на тонком металлическом штыре.

– Ты… ты в порядке?

Услышав этот хрипловатый голос, я опустил глаза и увидел, как заметно побледневшая Алиса стискивает свободной рукой золотую цепь и смотрит на меня. Ее выражение лица было неожиданно детским, и мне жутко захотелось сделать вид, что я падаю; однако я задавил в себе эту мысль – сейчас явно было не самое подходящее время.

– В порядке… кажется.

Небрежно вытянув перед собой правую руку, я снова применил те же Священные искусства и создал новый костыль. С силой вогнал его в следующую щель, которую заметил над головой, потом взобрался на него тем же способом, что и раньше. Наслаждаясь скромным чувством удовлетворения от того, что начал наконец подниматься, пусть пока и всего на два метра, я позвал Алису:

– Отлично, похоже, работает! Теперь ты сделай то же самое, влезь на первый косты-… в смысле на стержень.

Однако Рыцарь Единства оставалась неподвижной и лишь молча смотрела на меня. Наконец ее губы шевельнулись, и моих ушей достиг еле слышный голос.

– …гу.

– А? Что ты сказала?

– …Не могу, вот что я сказала!

– Не… не, ты можешь. С твоей-то силой – подтянуть себя вверх, это просто –

– Я не в этом смысле!

Алиса замотала головой, словно отгоняя от себя мое неуклюжее подбадривание.

– …Я впервые в жизни оказалась в таком положении… ст-тыдно признавать, но сейчас меня хватает лишь на то, чтобы не упасть. Совершить такой немыслимый поступок, влезть на эту тоненькую палочку – это просто…

При звуках этого страдающего, вот-вот готового оборваться голоса Алисы у меня отнялся язык.

Как правило, жители Подмирья неважно реагируют на ситуации, выходящие за рамки их здравого смысла. Их способность приспосабливаться к «невозможным обстоятельствам» особенно слаба; предельный случай – элитный ученик Райос, Пульсвет которого развалился после того, как мой меч отсек ему руки… по крайней мере я считал, что причина именно в этом.

Видимо, даже Рыцарь Единства не способен справиться с такой ситуацией – когда его вышвыривают в чистое небо через здоровенную дырку, пробитую в якобы непробиваемой стене, а потом ему приходится висеть на колоссальной высоте, куда даже драконы не залетают и где не на что ногу поставить. А может – Алиса Синтезис Сёти, хвастающаяся своим немыслимым умением обращаться с мечом, в душе по-прежнему оставалась обычной девушкой.

Так или иначе, чтобы эта гордая дева-рыцарь взмолилась о помощи – кроме как в ситуациях вроде нынешней, такого черта с два дождешься. Рассудив так, я крикнул:

– Ясно! Тогда я подниму тебя на цепи!

Алиса закусила губу; видно было, что в ней борются гордость и страх. Но в итоге, похоже, она решила не менять приоритеты – и, вцепившись в золотую цепь, чуть кивнула.

– …Полагаюсь на тебя.

Сражаясь с диким желанием поддразнить Алису, разгоревшимся во мне при почти неслышных звуках ее голоса, я тоже крепко взялся за цепь.

– Ладно, начинаю медленно поднимать. Поехали.

Произнеся эту фразу, я осторожно потянул цепь вверх. Костыль, на котором я стоял, тихо заскрипел, но, похоже, какое-то короткое время вес двоих он выдержит. Стараясь тянуть ровно, без рывков, я поднял великую золотую деву-рыцаря на метр, после чего остановился.

– …Отлично, теперь можешь вытащить меч.

Алиса кивнула и осторожно извлекла «Меч душистой оливы» из щели в стене, куда он был вонзен. Цепь тотчас натянулась сильнее, но я кое-как удержал ее под контролем.

Удостоверившись, что Алиса убрала меч в ножны, я продолжил тянуть. Когда ее ноги встали на первый костыль, я снова обратился к ней:

– Держись за стену обеими руками… ага, вот так, я ослабляю цепь.

Выражения лица Алисы я сейчас не видел, но девушка, пытаясь вжаться в стену, отчаянно замотала головой. Воображая, какое у нее сейчас лицо под золотыми волосами, треплемыми ветром, я медленно опустил правую руку. Дева-рыцарь закачалась, пытаясь устоять на тонком костыле, но быстро вернула себе равновесие.

– Ффуф…

Я перевел дух.

Одному богу известно, сколько метров было до этого «Наблюдательного поста утренней звезды» на 95 этаже, но, так или иначе, мы дотуда доберемся, если я буду продолжать в том же духе. Проблема в том, что, прежде чем мы преодолеем весь путь, солнце успеет сесть – до сих пор мы всего на один блок поднялись. Так что нам надо быть морально готовыми провести ночь, болтаясь на стене.

– Ладно, я пошел дальше, – объявил я. Алиса с очень напряженным видом посмотрела снизу вверх и ответила еле слышно (ее голос почти полностью потонул в свисте ветра):

– …Будь осторожнее.

– Непременно.

Я показал правой рукой поднятый вверх большой палец – правда, этот жест в Подмирье не применяли – и произнес команду на создание третьего костыля.

Несмотря на то, что в Центории сейчас было начало лета, солнце, начав садиться, безжалостно опускалось все быстрее и быстрее.

Белая стена в свете закатного солнца была сперва оранжевой, потом стала огненно-киноварной, затем сиреневой и остановилась наконец на индиговом цвете. Кинув взгляд на запад, я увидел вдали одинокую горизонталь Граничного хребта.

Над головой уже начала мерцать целая россыпь звезд, и продвижение наше резко затормозилось. С час назад над нами начало издеваться системное ограничение, которого мы не предусмотрели.

В принципе, восхождение было простым. Создать костыль с помощью Священных искусств, вбить его в щель между мраморными блоками, взобраться на него. Потом подтянуть Алису на цепи и поставить ее на костыль, с которого я только что убрался. Вот и все. После десятка повторов этого цикла он стал занимать у нас минуты три.

Проблема, однако, возникла с созданием столь необходимых костылей.

В здешнем мире нет параметра, аналогичного «мане» в ALO. Любая магия, называемая здесь «Священными искусствами», может применяться многократно, лишь бы «уровень доступа к системе» позволял.

Однако это вовсе не значит, что магию можно применять бесконечное число раз, где угодно и когда угодно. Закон этого мира, согласно которому абсолютно любой акт творения требует затраты ресурсов, работает и в отношении Священных искусств. Применение магии расходует драгоценные катализаторы, Жизнь живых существ, в том числе людей, либо «ресурсы пространства», разлитые вокруг.

Эти вот ресурсы пространства не имеют какой-либо численной характеристики, и разбираться с ними трудно. В общем и целом – они восполняются через солнечный свет и почву. В тех местах, где почва плодородна, а солнечного света много, ресурсы тоже оказываются в изобилии, поэтому даже сложные Священные искусства можно применять многократно. С другой стороны – в комнате внутри каменного дома, куда не добирается солнечный свет, ресурсы пространства быстро истощаются, и их восстановление требует немалого времени.

С точки зрения этого закона, наше с Алисой положение – в полукилометре над землей и после захода солнца – было едва ли не худшим из всего, что возможно. Раз за разом повторяемые мной заклинания должны неизбежно истощить запас окружающих ресурсов, и мы не сможем создавать бесценные костыли, которые нам необходимы для подъема.

– Систем колл! Дженерейт металлик элемент!

На моей раскрытой ладони в последних лучиках света материализовались одинокие бусинки серебряного света и тут же, обратившись в дым, исчезли.

Я вздохнул; Алиса в двух метрах подо мной произнесла утомленным тоном:

– …Создание этих устройств, должно быть, истощило запасы Священной силы поблизости… Нам повезет, если после захода Солуса удастся создавать по одному за час… Как высоко мы уже поднялись?

– Эмм… почти уверен, что уже проходим восемьдесят пятый.

– До девяносто пятого этажа еще далеко, мда.

Я упрямо уставился на исчезающие оттенки сиреневого цвета в небе, потом кивнул.

– Ага… так или иначе, в полной темноте лезть будет слишком опасно. Но… особо отдыхать мы сейчас не можем, даже если прекратим подъем…

В худшем случае нам придется провести ночь, вися на цепи; но, поскольку новых костылей мы делать не можем, а старые исчезают, протянув несколько десятков минут, нам останется лишь вновь положиться на мечи. Однако хватит ли их Жизни до утра? Тоже сомнительно.

Не желая сдаваться, я задрал голову и принялся обшаривать взглядом стену в надежде найти хоть что-то, на что можно было бы накинуть цепь, – хоть какой-то выступ. И –

– О…

Из стены через равные промежутки торчали вычурные силуэты – всего метрах в восьми надо мной. Судя по всему, после заката туман вокруг башни рассеялся, и мы смогли увидеть то, чего раньше не видели.

– Эй, смотри… видишь? – крикнул я Алисе, указывая на них. Алиса подо мной тоже задрала голову. Ее синие глаза прищурились, и она ответила:

– Вижу… неужели статуи или что-то подобное? Только почему они на такой высоте… здесь же на них некому смотреть.

– Неважно, что они такое, если только мы сможем сесть на них и отдохнуть. Но до них еще восемь мет-… мелов. Я мог бы туда забраться, но, думаю, мне понадобятся еще три металлических стержня…

– Три… понятно.

Алиса поразмышляла чуток, потом кивнула.

– Ясно. Я собиралась оставить это на случай крайней необходимости, но… похоже, сейчас тот случай и есть.

С этими словами она прислонилась к стене и сняла левую перчатку. Глядя на броню, испускающую слабое золотое сияние даже в ночной темноте, она произнесла пусковую команду Священного искусства.

Как только заклинание было завершено (в несколько раз быстрее, чем я бы его произнес), ударила вспышка света – и не успел я сообразить, что происходит, как перчатка превратилась в три костыля. По-видимому, Священное искусство Алисы по изменению формы было менее ресурсоемким, чем заклинания генерации элементов, – во всяком случае, даже при нашем дефиците ресурсов оно ей удалось.

– Воспользуйся этим.

Алиса протянула правую руку с костылями ко мне, находящемуся на два метра выше. Я нагнулся и осторожно взял их.

– Спасибо, это будет в самый раз.

– Если потребуется, у меня еще остался доспех, но…

Я оглядел роскошный нагрудник Алисы и покачал головой.

– Нет… давай оставим его про запас, на самый крайний случай. Кто знает, когда он может понадобиться…

Медленно встав, я сунул два из трех костылей, созданных для меня Алисой, за пояс и крепко сжал последний.

– Урьяаа!

С этим выкриком я вогнал костыль в щель между блоками. Как и следовало ожидать, он вошел куда глубже, чем те, что я делал из металлических элементов. Взобравшись на него с помощью все того же (ставшего уже привычным) гимнастического упражнения, я подтянул за цепь Алису.

Повторив эту процедуру еще раз, я смог даже в полумраке разглядеть ближайший таинственный предмет, до которого оставалось всего четыре метра.

Да, это была каменная статуя. Влево и вправо, словно опоясывая собор, тянулся узкий карниз, и на нем выстроились в ряд довольно крупные статуи.

Однако это не были богини, ангелы и прочие существа такого рода, на которые я успел насмотреться внутри башни.

Фигуры их напоминали человеческие, но позы – согнутые ноги, руки, обхватывающие колени, – не вызывали никаких ассоциаций со святостью. Грубые, мощные мускулы виднелись на конечностях, а также на острых как ножи крыльях, растущих из спин.

Головы статуй можно было описать разве что как «гротескные». На каждой была длинная изогнутая трубка, заканчивающаяся круглой пастью. Головы как у жуков-долгоносиков или кого-то вроде.

– Уааа… что за мерзкий дизайн… – пробормотал я; и в то же время –

– Э?!. Это, это же… с Темной Территории!.. – раздался изумленный возглас Алисы.

Скорчившаяся каменная статуя прямо надо мной качнула головой влево-вправо, и ее круглая пасть, напоминающая миножью, стала то приоткрываться, то призакрываться. Это было уже не украшение, вырезанное из камня. Эта штука – была живая.

Будь это затравка квеста в VRMMO-игре, сейчас наверняка бы последовал «штурм».

Однако это означало бы, что сценарист либо полный новичок, либо обладает садистскими наклонностями. Потому что мы, игроки, стояли на костылях, торчащих из стены менее чем на сорок сантиметров, и не могли сделать ни шагу.

«Непроходимый квест» – эти бесполезные слова мелькнули у меня в голове, но я тут же вытряхнул их. Я никак не мог надеяться, что кто-нибудь внезапно появится и спасет нас, если мы будем падать. Значит, придется поломать голову и выбраться из этого положения собственными силами. Иначе и я, и Алиса – мы оба погибнем.

Я принялся собирать волю в кулак, а крылатая статуя тем временем задрожала, и у нее начал меняться цвет. Изначально серо-белая, как стена, она от кончиков крыльев начала становиться густо-черной.

Фшшшш! Не дожидаясь, когда черные крылья, от которых и исходил этот звук, расправятся во всю ширину, я снял с пояса меч. Не отрывая глаз от крылатого монстра, только что бывшего каменной статуей, я крикнул стоящей в двух метрах подо мной Алисе:

– Похоже, придется драться. Следи в первую очередь, чтобы не упасть!

Однако ответа от Рыцаря Единства не последовало. Кинув вниз короткий взгляд, я обнаружил, что на бледном, хорошо различимом в сумраке лице Алисы было лишь изумление. Восходящий поток воздуха донес до меня шепот: «Как же так… почему они…»

С чего бы Рыцарю Единства, знающему о Церкви Аксиомы все, быть в таком шоке? Я знал только из третьих уст, но, похоже, первосвященница Администратор была склонна к совершенно параноидальной бдительности. С нее вполне сталось бы выставить стражей специально против незваных гостей, лезущих вверх по стене, если бы она не удовлетворилась тем, что просто запретила всему живому подлетать к верхней части башни.

Страж – монстр, чем-то похожий на часто встречающихся в играх «горгулий», если только не обращать внимания на голову, – вцепился в край карниза когтистыми ногами и с громким «шууу» выпустил воздух через круглую пасть. Вдруг я заметил, что две горгульи по соседству с первой тоже начали менять цвет; от этого открытия меня пробила дрожь. Если эти твари понатыканы по всему периметру квадратной стены собора, не удивлюсь, если их тут больше сотни.

– Дерьмо!..

Выругавшись, я повернулся всем телом и выставил перед собой меч, прижавшись спиной к стене. От этого движения я едва не потерял равновесие. Ну еще бы – моей опорой был всего лишь тонкий металлический стержень. По части сражений в таких условиях у меня абсолютно никакого опыта не было, даже с учетом старых деньков SAO.

«Что же нам делать» – хлопанье крыльев не оставило мне времени на размышления по этому поводу. Подняв голову, я увидел, что горгулья, висящая в воздухе на фоне черно-синего неба, смотрит на меня круглыми глазками, торчащими по бокам узкой вытянутой головы.

Монстр был просто невероятно здоровенный – метра два от морды до задних ног. Да плюс лениво колышущийся хвост такой же длины.

– Пшшшшш!

Я пристально смотрел на горгулью, которая, издав этот странный звук (как будто из клапана стравили пар), принялась пикировать на меня. К счастью, дальнобойными атаками эта тварь, похоже, не обладала, стало быть, должна бить одной из своих когтистых конечностей. Правая или левая, рука или нога –

– Уооо?!

Шелестя, точно кнут, на меня ринулся хвост с острым как нож кончиком. Эта атака застигла меня врасплох; вскрикнув, я отдернул голову. Острие оставило на моей щеке неглубокий порез – прямого попадания мне кое-как удалось избежать.

Однако из-за этого рывка я потерял равновесие и зашатался на костыле.

Я пытался хоть что-то сделать, а тварюга, вися прямо передо мной, наносила хвостом удар за ударом.

Удерживаясь на месте левой рукой, я блокировал удары хвоста мечом, зажатым в правой, но меня хватало лишь на то, чтобы закрываться им, как щитом. Рубануть мечом в попытке отсечь хвост я просто не мог себе позволить.

– Кк…

Наконец я решил, что колебаться дальше бесполезно, и, отняв левую руку от стены, извлек один из костылей, которые были у меня на поясе. Мысленно представив движение метательного навыка мечника, освоенного еще в SAO, я швырнул костыль в тушу горгульи.

Я не особо много силы вложил в бросок, но, похоже, костыль из перчатки Алисы обладал весьма приличным уровнем – короткое копье, прочертив в сумраке золотую дугу, ушло глубоко в брюхо горгульи.

– Бшшш!

Круглый рот выплюнул черную кровь, которая тут же рассеялась; монстр неровно забил крыльями, поднимаясь повыше. Похоже, он получил неплохой урон, но, увы, этого не хватило, чтобы заставить его отступить. Горгулья уставилась на меня, и в ее черных глазах, напоминающих глаза насекомых, я увидел яростный блеск.

Я понимал, что сейчас не самое подходяще время для подобных мыслей, но все же в уголке мозга мелькнуло: этим гротескным монстром управляет программа? Или это тоже искусственный Пульсвет, как и жители Подмирья?..

– Бушуууу!!!

Новый странный крик спутал все мои мысли. Еще две горгульи взлетели с карниза и принялись описывать круги, словно дожидаясь, когда я утрачу бдительность.

– Алиса! Доставай меч, они сейчас тебя атакуют!

Выкрикнув это, я кинул взгляд вниз, но дева-рыцарь, похоже, еще не успела оправиться от шока непонятного мне происхождения. Если в таком состоянии на нее нападут, она либо упадет с костыля, либо окажется нанизана на хвост.

Может, мне подняться на карниз, расположенный в четырех метрах над головой, пока горгульи лишь наблюдают за нами? Однако у меня остался всего один костыль. Сомневаюсь, что я смогу попросить разъяренную горгулью вернуть мне тот, что застрял у нее в брюхе.

Возможно, три монстра, пытавшиеся запугать меня своими странными шипящими звуками, решили наконец снова перейти в наступление – во всяком случае, они принялись издавать пронзительные вопли.

Раз дело так далеко зашло, мне остается лишь отцепить страховку и прыгнуть на врагов, атакующих Алису.

Приняв решение, я нашарил левой рукой конец цепи, подсоединенный к моему поясу. И тут меня осенило, так что я аж глаза выпучил.

Длина цепи – примерно пять метров. До карниза над головой – четыре…

– Алиса… Алиса!!! – завопил я во все горло, убирая меч в ножны.

Рыцарь Единства вздрогнула, и ее синие глаза наконец-то посмотрели в мою сторону.

– Крепче держись за цепь!!!

«Что это ты еще выдумал» – было написано на нахмурившемся лице Алисы, когда я обеими руками сжал цепь, прикрепленную к ее поясу для меча. Я потянул со всей силы, и Алиса приподнялась над костылем. Поспешно схватившись за цепь, дева-рыцарь хрипло выдавила:

– …Только не говори мне, что…

– Я извинюсь сколько угодно раз, если мы оба выживем!!!

Сделав глубокий вдох, я собрал все силы и потянул вверх цепь, на которой висела великолепная дева-рыцарь, – нет, я с махом отправил ее в полет. Длинные золотые волосы и белая юбка затрепались в воздухе, и Алиса взмыла, описав полукруг.

– КЯАААААА!!!

На удивление девчоночий вопль раздался в воздухе, когда Рыцарь Единства пролетела между горгульями и приземлилась на карниз в четырех метрах надо мной. Хотя точнее было бы сказать «врезалась». Возможно, мне стоит сделать вид, что я не слышал вскрика «мугю!», совершенно не подобающего изысканной деве-рыцарю.

Отдачей от этого сумасшедшего броска меня снесло с костыля. Если Алиса меня сейчас не удержит, мы оба отправимся в полет к далекой-далекой земле.

Моя смелость, естественно, испарилась сразу же, как только я оказался в воздухе; однако Рыцарь Единства откликнулась на мою надежду, выпрямившись во весь рост на узком карнизе и сжав цепь обеими руками. Крепко упершись ногами в камень, она остановила мое падение, а потом…

– Аааах… тыыы!!!

…яростно вопя, изо всех сил потянула цепь.

Взмыв вверх, как Алиса только что, я смачно приложился спиной о мраморную стену, так что из меня весь дух вышибло; но ничто в мире не казалось мне более надежным, чем карниз, на котором я тут же растянулся. Так и хотелось навсегда остаться лежать на этой старой доброй горизонтальной поверхности, однако Алиса пнула меня в бок, и я с неохотой встал.

– Ты… ты вообще чем думал? Просто невероятный осел!!!

– Можно подумать, у меня выбор был; я мог только… нет, потом поговорим – они идут!

Я вновь извлек меч и указал им на трио быстро поднимающихся горгулий.

Воспользовавшись тем микроскопическим временем, что у меня еще было до начала боя, я быстренько кинул взгляд по сторонам, чтобы оценить ситуацию.

Карниз, на который мы взобрались совершенно цирковым манером, имел в ширину около метра. Никаких украшений на нем не было – просто мраморная платформа, выступающая из стены башни. Нет, скорее всего, это была не более и не менее чем полка, единственное предназначение которой – служить подставкой для горгулий.

Алиса ничего не знала про этот карниз, так что во мне теплилась крохотная надежда найти тут дверь или окно в стене, но, увы, ни малейшего отверстия не обнаружилось. Все, что я видел, – силуэты не оживших пока монстров, выстроившихся в ряд до дальнего угла. Я несколько раз пересчитал их; полученная цифра внушала страх – однако, к счастью, двигались лишь те три, что парили сейчас в воздухе перед нами.

Похоже, оказавшись наконец на чем-то твердом и надежном, Алиса взяла себя в руки – «Меч душистой оливы» с коротким шелестом вышел из ножен. Однако сомнения из ее сердца явно никуда не делись – моих ушей коснулся хриплый шепот:

– …Ошибки быть не может… почему… они здесь…

Горгульи, поднявшиеся на высоту карниза, должно быть, опасались двух выставленных вперед мечей; во всяком случае, атаковать немедленно они не пытались. Глядя на монстров, лениво покачивающихся в воздухе, я спросил Алису:

– Меня кое-что беспокоит уже некоторое время. Ты знаешь, что это за монстры?

– …Да, – к моему удивлению, тут же ответила Алиса. – Их создают маги с Темной Территории, владеющие Темными искусствами. Это злобные демоны. Мы следом за ними зовем их «миньонами». По-моему, это на Священном языке «подручные» или «подчиненные».

– Миньоны… Судя по их виду, они и правда с Темной Территории, но почему такие штуки понатыканы вокруг всей стены самого священного здания Мира людей?

– Это я и сама хотела бы знать! – крикнула, будто выжимая из себя слова, Алиса и крепко закусила губу. – Я прекрасно понимаю, что этого просто не может быть, тебе вовсе не обязательно говорить мне об этом. Просто не могу представить, чтобы миньоны могли проскользнуть сквозь дозоры Рыцарей Единства, пересечь Граничный хребет, добраться до столицы… да еще подняться на Центральный собор, на такую высоту. Если только…

– Если только кто-то с очень высоким уровнем здесь, в церкви, нарочно не поместил их сюда… но такое, конечно же, невозможно?..

Алиса мрачно посмотрела на меня, машинально завершившего фразу, которую она оборвала, но вставить шпильку в ответ не попыталась. Вернув взгляд на трех горгулий, то есть миньонов, по-прежнему парящих неподвижно, я задал следующий вопрос:

– Скажи мне вот еще что. Эти миньоны разумные? Они умеют говорить, как люди?

Алиса, тоже глядящая теперь вперед, кажется, быстро качнула головой.

– Это невозможно. Миньоны не живые, в отличие от гоблинов и орков, обитающих в стране тьмы. Это бездушные фамильяры, созданные из грязи магами, которые служат богу тьмы Вектору… они понимают лишь простейшие команды своих хозяев.

– …Ясно.

Я скрыл от Алисы вздох облегчения.

Я прекрасно понимал, что всего лишь прячусь от проблемы, которую все равно придется решать, но тем не менее я даже сейчас не решался убить существо, обладающее таким же Пульсветом, как человек.

Дети в этом мире рождаются у пар из мужчины и женщины, брак которых зарегистрирован Церковью Аксиомы – эта регистрация, видимо, осуществляется специальной системной командой. По крайней мере так сказала изгнанная из собора Кардинал. У обитателей Темной Территории происходит то же самое. Ну а миньоны, созданные не-Священными, Темными искусствами, Пульсветами не обладают – это просто программный код, как у диких зверей.

Если взглянуть под этим углом – враждебность в простых насекомоподобных глазах миньонов имела явный цифровой оттенок, такой же, как у монстров, с которыми я сражался в SAO. Вот сейчас их состояние, должно быть, переключилось с «наблюдения» на «атаку» – все три твари разом забили крыльями сильнее и взлетели повыше.

– …Они атакуют! – крикнул я и выставил вперед свой бесценный меч. Прямо на меня ринулась горгулья, у которой из брюха торчал золотой костыль, – видимо, она меня хорошо запомнила.

На этот раз вместо хвоста она принялась атаковать обеими когтистыми руками. Нельзя сказать, что удары были быстрыми, но я с трудом улавливал их ритм – уж больно давно не дрался с монстрами. Ограничиваясь тем, что отбивал когтистые удары мечом, я выжидал своего шанса; внезапно краем глаза я увидел, как слева от меня невредимая пара стремительно налетает на Алису.

– Берегись, их двое!

Несмотря на то, что мое предостережение было вызвано искренним беспокойством за деву-рыцаря, ответ прозвучал совершенно безразлично.

– За кого ты меня принимаешь?

Быстро приопустив поясницу, она отвела «Меч душистой оливы» влево.

Затем раздался тяжелый вздох рассеваемого воздуха, и меч испустил настолько яркую золотую вспышку, что от нее вполне можно было ослепнуть.

Простой одиночный средний удар без каких-либо финтов и связок – в стиле Айнкрада он назывался бы «Горизонтальным ударом». Однако его скорость и мощь были таковы, что, даже наблюдая искоса, я покрылся холодным потом. Вот что без труда одолело меня в том сражении на 80 этаже – потрясающая завершенность этого одиночного удара, не дающая шанса ни уклониться, ни парировать. Эта сила с легкостью разнесла в пыль мою веру в превосходство многоударных комбо, которая укреплялась во мне за годы жизни в VRMMO.

Перед Алисой, стоящей неподвижно после нанесения удара, упали четыре руки миньонов. И тут же, хотя сами миньоны должны были быть вне досягаемости меча, их тела развалились надвое поперек груди.

Черная кровь брызнула во все стороны из монстров, которые улетели вниз, не успев издать ни вскрика. На Алису, естественно, ни капли не попало.

Рыцарь Единства выпрямилась, как будто ничего и не произошло, повернулась ко мне (я по-прежнему только оборонялся) и с оттенком сарказма в голосе поинтересовалась:

– Мне чем-нибудь помочь?

– …Н-нет, спасибо.

Вежливо отклонив ее предложение минимально упрямым тоном, я сделал шаг в сторону и уклонился от серии ударов обеими руками, обеими ногами и хвостом миньона – как раз я приспособился к его стилю. Затем развернулся в сторону врага, пытающегося отлететь подальше, и начал многоударное комбо, сидящее у меня уже в подкорке.

Я давно уже думал – как странно, что в Подмирье существуют те же навыки мечника, что и в SAO. За два года я понастроил множество гипотез по этому поводу, но идеального ответа пока не нашел. Возможно, конечно, что какой-то из сотрудников RATH воспользовался «Семенем» при создании виртуального мира, но, насколько мне было известно, система навыков мечника в «Семя» не включена. Иначе мне удалось бы пользоваться ими в GunGale Online, когда я конвертировался туда.

Не исключено, конечно, что правду знает девочка-мудрец Кардинал, скрывающаяся в Великой библиотеке, но я не решился спросить ее. Кардинал знала, что все обитатели Подмирья, включая ее саму, были созданы ради эксперимента, проводимого в реальном мире компанией RATH, и мучилась от осознания искусственности своей судьбы. Я не мог без согласия девочки швыряться вопросами, подразумевающими ненастоящесть этого мира. Впрочем, сейчас причина существования навыков мечника совершенно не важна. Если они делают свое дело и помогают мне сражаться – этого вполне достаточно.

Меч в моей правой руке, сияя синим светом, ринулся в четырехударное комбо «Горизонтальный квадрат».

– Уо… ряаааа!

Рубящий удар, сопровождаемый этим неуклюжим выкриком, был не чета Алисиному, однако он тоже отрубил миньону руки и хвост, а потом горизонтально рассек тушу. Не без труда удержавшись на карнизе из-за слишком размашистых движений, я проводил глазами монстра, который, уже по частям, полетел вниз и утонул в облачном море.

Если эти останки не испарятся в воздухе, а шлепнутся на землю прямо перед каким-нибудь монахом или еще кем, прогуливающимся возле собора, то-то будет шуму… Пока я думал на эту тему –

– …Хех, – коротко хмыкнула Алиса тоном наставника, наблюдающего, как его ученик демонстрирует свои навыки.

Крутанув мечом влево-вправо, чтобы очистить клинок, я убрал его в ножны на поясе – хотелось, конечно, убрать за спину, но в кладовке не нашлось соответствующей перевязи, – и взглянул на рыцаря.

– …Чего?

– Ничего, я просто подумала, что ты применяешь странные приемы. Если ты это повторишь на сцене во время праздника середины лета, возможно, привлечешь зрителей.

– Ну, спасибо.

Криво улыбнувшись великолепной деве-рыцарю, пускающей в ход свой острый язычок по любому поводу, я глянул ей прямо в глаза. И задал вопрос, который внезапно всплыл у меня в голове.

– …А ты была на празднике середины лета в Центории? Он ведь, как это сказать… в основном для простолюдинов, из Академии мастеров меча туда почти никто из дворян высших классов не ходил…

Исключения, естественно, были – та же Солтерина-семпай, у которой я был слугой, с нетерпением ждала этого праздника каждый год. Эта ностальгическая мысль успела меня посетить, прежде чем Алиса фыркнула.

– Пожалуйста, не равняй меня с этими дворянами высших классов, которые только нос задирать умеют. Конечно, я… была…

Ее укоризненная речь замедлилась, потом увяла.

Рыцарь Единства нахмурилась, даже не закрыв рта, и опустила глаза, будто искала что-то. Подняла оставшуюся без перчатки левую руку и прижала кончики пальцев к гладкой брови. Покачав головой в такой позе, она медленно подняла взгляд и пробормотала неуверенным тоном:

– Нет… я слышала о нем… от какого-то монаха. Рыцарям Единства… воспрещено общаться с горожанами, помимо служебной надобности, поэтому…

– …

Что ж, вполне естественно. Рыцари Единства убеждены, что Администратор призвала их из Небесного града, но это на самом деле не так. Администратор забирает в собор жителей Мира людей, выдающихся в плане ума и силы, и делает из них рыцарей, с помощью «ритуала синтеза» блокируя воспоминания. Очевидно, что, если бы эти рыцари чаще, чем необходимо, посещали Мир людей, они могли бы встретить кого-то из прежних родственников, и поди знай, к каким катастрофическим последствиям это бы привело.

Номер Алисы – 30; стало быть, она самый «молодой» из Рыцарей Единства, если не считать Элдри Синтезис Сёти-ван, призванного в рыцари этой весной. Скорее всего, она прошла ритуал синтеза в прошлом году, а из Рулида ее забрали еще девочкой восемь лет назад; получается непонятная «дыра» размером в семь лет.

Как Алиса провела эти годы в соборе… может, изучала Священные искусства как послушница, а может, Администратор ее «заморозила» – я не знал. Однако – вдруг она ходила на праздник середины лета в Центории до того, как стала рыцарем? Быть может, наш разговор на миг пробудил это воспоминание, которое должно было быть запечатано?

В таком случае, если я сейчас продолжу расспрашивать про этот праздник, Модуль благочестия, блокирующий воспоминания Алисы, вывалится, как это было с Элдри, так?

Как только мне пришла в голову эта мысль, я открыл было рот. Но тут же, сделав резкий вдох, стиснул зубы.

Кардинал говорила ведь. Чтобы превратить рыцаря Алису обратно в Алису Шуберг, подругу Юджио, извлечь Модуль благочестия недостаточно. Необходим еще «важнейший фрагмент воспоминаний», который у Алисы забрала первосвященница. Так что, если я удалю Модуль сейчас, Алиса просто потеряет сознание. В нашем нынешнем положении, когда мы не знаем, откуда и в какой момент появится следующий враг, я предпочел бы избежать такого развития событий.

И еще одно – пожалуй, главное. Алиса не выказала ни малейшего беспокойства при виде Юджио, с которым она несколько лет дружила в Рулиде. Вот насколько крепко запечатаны ее воспоминания. Шанс, что разговор на тему летнего праздника поможет избавиться от Модуля, чертовски хлипкий; а вот то, что Алиса начнет относиться ко мне более настороженно, чем сейчас, – очень даже возможно.

Пока я молча перемалывал эти мысли, Алиса подозрительно смотрела мне в лицо, потом нахмурилась, будто заметила что-то.

– Кровь миньонов вызывает болезни. Вытри ее как следует.

– Нн? А…

Лишь когда Алиса указала пальцем, я заметил, что несколько капель крови демона угодили мне на левую щеку. Я попытался стереть едкую жидкость рукавом куртки, и тут же последовал очередной укол.

– Эй, ты что!

Алиса сверлила взглядом обалдевшего меня (уже бог знает сколько лет меня никто столько не ругал) с неописуемо раздраженным выражением лица.

– Аах, сколько же можно, почему все мужчины такие… У тебя что, даже носового платка нет?

Я пошарил в карманах штанов, но правый был пуст, а в левом кое-что имелось, но отнюдь не носовой платок. Опустив голову, я тихо ответил:

– Неа, нету…

– …Ладно, ладно, возьми вот это.

Откуда-то из своей длиной белой юбки Алиса извлекла столь же белоснежный платок и протянула мне с видом искреннего отвращения.

У меня мелькнула мысль, что, если великая дева-рыцарь и дальше собирается обращаться со мной как с учеником начальной школы, то можно вытереть щеку о ее юбку. Но эту мысль я выкинул из головы – такое привело бы лишь к моей смерти.

С благодарностью приняв платок с тонко расшитыми краями, на котором не было ни пятнышка, я смущенно приложил его к щеке – и кровь миньона тут же всосалась в него без остатка, как будто на нем лежало заклинание по изничтожению пятен.

– Большое спасибо.

«Сэнсэй»; я подавил в себе желание добавить это слово и протянул платок деве-рыцарю; однако та резко отвернулась и коротко ответила:

– Вымоешь его и вернешь, прежде чем я тебя зарублю.

Да, будущее выглядит мрачным. Как мне убедить этого суперрыцаря, когда мы вернемся в башню, не устраивать драку, а пойти искать Юджио?

Я представил себе, как мой партнер сейчас в одиночку поднимается по лестнице. Оглядевшись по сторонам, я обнаружил, что последние отблески закатного солнца исчезли без следа и на небе мерцают звезды. От миньонов мы кое-как избавились; луна только всходила и начала понемножку восстанавливать ресурсы пространства, но едва ли их хватит, чтобы создавать новые костыли.

Сунув платок Алисы в правый карман, я внимательно просканировал взглядом узкий карниз. Окаменевшие миньоны сидели в ряд – ближайшие в считанных метрах от нас и дальше до самого угла. Скорее всего, они не оживут, если только мы не будем приближаться. Не исключено, что, если мы подбежим и ударим в жизненно важные части тела, прежде чем окаменение полностью спадет, нам удастся их всех порубить; однако ни малейшей выгоды в том, чтобы проверять это предположение, я не видел.

В общем, нам оставалось лишь спокойно ждать несколько часов, пока луна не взойдет полностью.

Честно говоря, я бы сейчас с громадным удовольствием сел и отдохнул, но Алису это наверняка страшно оскорбит. Я подавил вздох, думая, как же мне завести нормальный разговор с Рыцарем Единства. Девушка по-прежнему смотрела в сторону.

Часть X. Командующий Рыцарями Единства Беркули (пятый месяц 380 года по календарю Мира людей)

Давно мне не было так одиноко.

Эта мысль ворочалась в голове у Юджио, пока он взбирался по бесконечным лестницам.

С того самого дня восьмилетней давности, когда он мог лишь смотреть, как Алису уносят на драконе, он запер свои глаза, уши и сердце и целыми днями махал топором в лесу. Никто во всей деревне, включая родителей, не говорил с ним о случившемся – как Рыцарь Единства забрал дочь старейшины. Само то событие стало для них запретной темой – а может, они просто избегали Юджио, близкого друга Алисы.

Однако и сам Юджио вел себя так же – держал и жителей деревни, и свои воспоминания на отдалении. Не желая признавать свои слабость и трусость, он пытался отвернуться от прошлого и будущего, все глубже погружаясь в трясину под названием «смирение». Но.

Тот парнишка, забредший в деревню весной два года назад вообще безо всего, вцепился в Юджио и вырвал его из этой бездонной трясины. Вместе они разогнали отряд гоблинов и свалили Кедр Гигас; благодаря ему Юджио вновь обрел цель и уверенность в себе.

Этот парень всегда был рядом с тех пор, как они вдвоем покинули деревню Рулид. Когда они через Заккарию отправились в столицу, когда день за днем тренировались в Академии мастеров меча – Кирито всегда был рядом. У них получилось не совсем то, что они задумали, но им удалось добраться до главной цели, Центрального собора Церкви Аксиомы, проникнуть туда и, преодолев множество преград, взобраться на такую высоту – и все это было достигнуто благодаря черноволосому партнеру Юджио, который его все время направлял и подбадривал.

И вот, когда до верхнего этажа было рукой подать, Кирито исчез. Он отчаянно сражался с Рыцарем Единства Алисой Синтезис Сёти, которая была прежде подругой Юджио Алисой Шуберг, но в голову которой ввели поддельные воспоминания. Заклинание «полного контроля над оружием» Кирито наложилось на заклинание рыцаря, и это породило сгусток немыслимой силы, пробивший в стене собора громадную дыру.

В мгновение ока обоих сражающихся вынесло из башни, и тут же дыра заросла, стена снова стала целехонькой, как будто и не было ничего. Этот мрамор ничуть не поддался даже после мощного атакующего Священного искусства на элементах жара.

Скорее всего, на внешние стены собора было наложено вечное заклинание самовосстановления. Это было настолько мощное Священное искусство, что знаний Юджио не хватало даже на то, чтобы первую строку себе представить. А значит – даже если Юджио отчаянными усилиями сдвинет камень на сан, он, скорей всего, тут же вернется на место. Дыра в стене образовалась, пусть и на короткое время, только потому, что объединенная мощь Священных искусств «полного контроля» Кирито и Алисы оказалась больше, чем мог предположить маг, наложивший на стену заклинание самовосстановления.

Но тогда можно и так сказать: раз они такие сильные, то просто не могли погибнуть, всего лишь вывалившись из башни. Особенно Кирито – по части умения реагировать на любые неожиданные ситуации он превосходит даже лучших из Рыцарей Единства. Наверняка он как-нибудь сумел удержаться и уже продолжает подъем снаружи башни. И к рыцарю Алисе это, скорее всего, тоже относилось.

Алиса сейчас – страж Церкви Аксиомы; так что Юджио не мог представить себе, чтобы она могла действовать заодно с Кирито; но уж по крайней мере, если он лезет по стене, то Алиса гонится за ним. Если Юджио воссоединится с ними где-нибудь выше, шанс воспользоваться кинжалом, который ему дала Кардинал, еще представится.

С верой в это Юджио открыл дверь в южной стене расположенного на 80 этаже «Облачного сада» и зашагал вверх по грандиозной лестнице, пытаясь стряхнуть чувства одиночества и беспомощности, которые словно взбирались по его спине с той самой минуты, когда он остался один.

В любой момент на него могли напасть – в этом не было бы ничего удивительного. Поэтому Юджио не бежал, а продвигался осторожно; однако пройдя 81 этаж, а потом и 82, он так и не ощутил чьего-либо присутствия.

Они с Кирито уже одолели Элдри с «Кнутом ледяной чешуи», Дюсолберта с «Пламенеющим луком», Физель и Линель, Фанатио с «Небесным мечом» и ее подчиненных, «Круг четырех клинков» – итого выходило девять Рыцарей Единства; однако в башне еще оставались «командующий» и «распорядитель», ну и, разумеется, сама женщина-первосвященник, Администратор. И все они поджидали его, Юджио.

Он с трудом мог представить себе, что здесь внезапно появится самое высокопоставленное существо в Церкви Аксиомы, а значит, и во всем мире; однако командующий рыцарями и распорядитель наверняка не пропустят его на верхний этаж без боя. И поэтому Юджио, напрягая чувства до предела и не убирая ладони с рукояти «Меча голубой розы», осторожно поднимался по лестнице; однако сознание его все равно не могло избавиться от ненужных мыслей.

Как идут дела у Кирито и Алисы?

Быть может, Алиса преследует Кирито, взбирающегося по стене башни? Или они сражаются даже сейчас, вися на стене каким-то образом? Или… загадочные чары этого человека, известного как Кирито, даже надменнейшую Алису заставили убрать меч в ножны?..

Едва подумав об этом, Юджио ощутил какое-то незнакомое чувство в груди. Это было будоражащее чувство наподобие того, что царило у него в душе несколько часов назад, когда он замахивался мечом на лежащего рыцаря Дюсолберта.

Юджио тогда понял, что именно этот человек восемь лет назад забрал Алису из Рулида; в нем разгорелись гнев и ненависть, и он даже попытался добить рыцаря, пронзить своим мечом. Однако Кирито его сдержал, и Юджио остро ощутил, насколько его лучший друг выше, чем он.

Ты тогда не стоял бы столбом, как я. Ты бы отбросил всю осторожность и накинулся на Рыцаря Единства, чтобы попытаться спасти Алису.

Вот эти сила и доброта Кирито, пожалуй, способны достучаться даже до сердца Рыцаря Единства Алисы. Конечно, нынешнюю Алису можно назвать подделкой – ведь ее память отобрала первосвященник. Но… если Кирито, который пытался спасти Дюсолберта и даже заместителя командующего Фанатио, которая его чуть не убила… то, возможно…

– …Невозможно, – прошептал Юджио и заставил себя прекратить думать на эту тему.

Все равно это бесполезно. Когда Юджио заполучит «фрагмент памяти», хранящийся на верхнем этаже собора, и вернет его в душу Рыцаря Единства Алисы, нынешняя Алиса исчезнет вместе со всеми ее воспоминаниями. А настоящая Алиса, самый дорогой для Юджио человек, вернется.

И когда она пробудится, я крепко обниму ее и уже наверняка скажу. Что я буду ее защищать… буду защищать всегда. И это будет завтра, а может, даже сегодня ночью, если все сложится.

А значит, впустую толочь мысли в голове некогда – надо идти вперед.

Где-то в соборе «Часовая колокольня» прозвонила семь вечера – и как раз в это время лестница кончилась.

Счетчик этажей, который Юджио держал в голове, достиг круглого числа десять. Стало быть, сейчас был девяностый этаж. Наконец-то, наконец-то Юджио добрался до самой важной части Церкви Аксиомы.

В широком коридоре лестницы наверх не было. Была лишь громадная дверь в северном его конце. Наверняка за ней громадное помещение на весь этаж, как на пятидесятом и восьмидесятом этажах.

А значит, там ждет враг более сильный, чем любой из прежних.

Сумею ли я победить? В одиночку?

Так спросил себя Юджио, стоя в начале коридора. Как он будет сражаться с кем-то, кто сильнее Фанатио, почти убившей Кирито, и Алисы, с которой они даже вдвоем ничего не смогли поделать?

Если подумать – до сих пор во всех сражениях атаки врагов принимал на себя Кирито. А Юджио укрывался за спиной партнера и лишь подключал свое заклинание «полного контроля». Кирито сказал, что это естественно, если учесть природу их заклинаний, но сейчас, когда Кирито рядом нет, у Юджио не осталось выбора – он должен сражаться сам от начала и до конца.

Он ласково погладил «Меч голубой розы», висящий слева на поясе, еще раз ощутил текстуру рукояти, гарды. Скорее всего, он еще один раз сможет применить Священное искусство «полного контроля», но если применить его вслепую, то вряд ли удастся поймать врага ледяными усиками. Сперва он должен чисто на искусстве мечника загнать врага в угол и создать себе подходящую ситуацию.

– …Идем.

Шепнув это слово своему бесценному мечу, Юджио поднял правую руку и с силой толкнул белую дверь.

Тотчас на него набросились яркий свет, белый туман и непрерывный глухой шум.

Атакующее Священное искусство?!

Эта мысль сама прыгнула в голову Юджио, и он рванулся было вправо, но тут же заметил, что хлынувший в дверь туман – это был не дым, а пар. Ладони и рукава Юджио всего лишь намокли, боли не было. Сквозь горячее марево он принялся разглядывать, что творится за дверью.

Как он и предполагал, там располагался громадный зал, занимающий всю площадь этажа собора. Потолок с множеством ламп был высоко, так что у этого зала, скорее всего, было свое имя, как у «Великого коридора духовного света» и «Небесного сада»[1], но узнать его сейчас Юджио не мог никак. Пар не давал разглядеть пол, но присутствия людей совершенно не ощущалось.

Юджио сделал несколько шагов вперед и попытался понять, откуда весь этот пар. Ответ ему дал слух, не зрение – он услышал плеск. А постоянный шум наверняка издавала огромная масса воды, падающая где-то вдалеке.

И тут холодный воздух, втекающий в открытую дверь, разогнал пар в стороны.

От ног Юджио вглубь зала уходила мраморная дорожка шириной мелов в пять. По обе стороны дорожки вниз опускались ступени, и там плескалась вода – горячая вода. Глубина была, на глаз, больше мела; Юджио даже представить не мог, сколько же здесь лилов горячей воды, если так вот заполнен весь зал.

– …Что же здесь такое… – прохрипел Юджио, глядя на эту совершенно невероятную картину.

Вода была слишком горячей, чтобы в этом прудике разводить рыбу или других животных; воздух был слишком влажным, чтобы здесь мог быть сад для любования. Приятней, пожалуй, было бы раздеться догола и прыгнуть в горячую –

– Ах… не… неужели это… – прошептал Юджио и, опустившись на колени у края дорожки, опустил правую руку в воду. Не горячая, не чуть тепловатая – Кирито, если бы был здесь, сказал бы «отличная температура».

В общем, это была гигантская ванна.

– …

Не вставая с колен, Юджио вздохнул – слова у него кончились.

В его родном доме была довольно большая ванна, но когда приходила очередь Юджио в нее лезть – а он был последним, – там оставалась лишь половина воды. Поэтому он был потрясен, впервые увидев громадную ванну в общежитии Академии. Он даже недоумевал, как можно подогреть так много воды.

Но эта ванна – на абсолютно другом уровне. Сюда можно засунуть всех учеников Академии сразу, и еще место останется. Ну, правда, ученики мужского и женского пола одновременно купаться не могут, конечно же.

Еще раз вздохнув, Юджио ополоснул в горячей воде руки и встал, удержавшись от соблазна вымыть и лицо. Он пристально вгляделся туда, куда вела мраморная дорожка, – туда, где, скорее всего, была лестница наверх. Что бы тут ни творилось, атаковать человека в ванне – это просто слишком…

Так он считал, пока с опозданием не заметил кое-что.

Посреди громадного зала-ванны дорожка расширялась, образуя круг. Приблизившись, Юджио наконец увидел за завесой пара правее дорожки силуэт.

– ?!

Невольно отскочив назад, он положил руку на рукоять меча.

Из-за пара Юджио плохо видел, но тот, кто был перед ним, обладал весьма внушительным телосложением. Коротковолосый и совершенно неженственный. Расправив руки-ноги, он сидел по грудь в горячей воде.

Похоже, этот человек не поджидал в засаде, а просто принимал ванну; однако Юджио не терял бдительности. В любом случае это был враг, так что, возможно, ему стоило бы атаковать сразу же, пока тот еще в воде.

Юджио тихонько извлек меч из ножен, и тут.

– Прости, ты не мог бы подождать чуток? В смысле, я только что в столицу вернулся, и после полета на драконе у меня все тело затекло.

Голос звучал тихо и устало, но вместе с тем внушительно. Речь звучала грубее, чем у всех остальных, кого Юджио встречал в соборе, и он невольно застыл в молчании. Отсутствие витиеватости напомнило ему скорее крестьян из родной деревни, чем рыцаря.

Пока Юджио стоял, не решаясь что-либо сделать, раздался плеск, и покрывающая гигантскую ванну пелена пара разошлась в стороны.

Обладатель голоса поднялся, и по его телу побежал настоящий водопад. Стоя спиной к Юджио, мужчина упер обе руки в поясницу и, покрутив головой, издал ленивый стон. На вид он был абсолютно открыт, но Юджио не сделал ни шагу – так и стоял с мечом в руке.

Какой громадный. Мужчина все еще стоял по колено в воде, но уже ясно было, что росту в нем около двух мелов. Коротко стриженные серо-стальные с синеватым отливом волосы не закрывали потрясающе толстую шею. Да и плечи тоже были невероятно широки. Предплечье толщиной с полено, должно быть, могло с легкостью крутить самые тяжелые мечи.

Больше всего взгляд притягивала спина, бугрящаяся сплошными мускулами. Голгоссо Вальто, у которого Юджио был слугой, тоже хвастался развитым телом, но мужчина в ванне достиг новых высот по части мускулистости. Непохоже было, чтобы он был юн, но на бедрах не было видно ни намека на жирок.

Юджио неотрывно смотрел на стоящего мужчину, напоминающего бога войны, но не сразу заметил множество старых ран, покрывающих все его тело. Приглядевшись, он понял, что все эти раны были от стрел и клинков. Вообще-то даже серьезные раны не оставляют шрамов, если их быстро обработать высокоуровневыми Священными искусствами; стало быть, этот человек давно и постоянно сражался в таких условиях, когда подобное просто невозможно.

Скорее всего, мужчина в ванне был тем самым «командующим».

Значит, он – сильнейший среди всех Рыцарей Единства. Величайший барьер на пути Юджио к вершине собора…

Если так, лучше бы зарубить этого человека, пока он без оружия и доспехов. Кирито бы точно так сделал. Однако, хоть эта мысль и вертелась у Юджио в голове, он стоял неподвижно.

Он не мог решить для себя: то ли спина этого человека открыта для атаки, то ли противник уже готов к бою. Нельзя было исключить возможности того, что этот мужчина просто заманивает его, приглашает атаковать.

Не обращая внимания на нерешительность Юджио, мужчина закончил разминать свое тело и, по-прежнему по колено в воде, пошел на север. В той стороне, немного впереди, на дорожке стояла корзина, где, по-видимому, лежала его одежда.

Поднявшись по ступеням и шагнув на дорожку, мужчина достал из корзины подштанники и надел. Следом он развернул и облачился в одеяние из тонкой материи – похоже, сотканное в Восточной империи. Складывая широкую полосу ткани, которую он тоже достал из корзины, мужчина наконец повернулся к Юджио.

– Оу, прости, что заставил ждать.

Его твердый взгляд хорошо сочетался с низким усталым голосом.

Морщинки у рта показывали, что, скорее всего, мужчине было около сорока, когда его сделали Рыцарем Единства, однако на щеках, разделенных прямым носом, не было ни намека на дряблость. Но самым впечатляющим был жесткий взгляд из-под густых бровей.

В этих светло-синих глазах не чувствовалось кровожадности, однако даже просто глядя на мужчину с пятнадцати мелов, Юджио ощущал мощное давление. Ему казалось, что этот взгляд несет в себе лишь интерес к сопернику, с которым мужчине предстоит скрестить клинки, и предвкушение битвы. Чтобы так смотреть на врага, нужно обладать абсолютной уверенностью в своем искусстве владения мечом. В каком-то смысле этот человек напоминал Кирито.

Обвязавшись поясом, мужчина протянул к корзине свою мощную правую руку. Достал оттуда меч. Положил его на плечо и зашагал по мрамору мокрыми босыми ногами.

Подойдя к Юджио мелов на восемь, он остановился, потер крепкий подбородок с маленькой бородкой и сказал:

– Так. Ты мне не скажешь кой-чего, прежде чем мы начнем?

– …Что именно?

– Ну, в общем… заместитель командующего… Фанатио, она мертва?

Равнодушный тон мужчины (будто он интересовался, что сегодня на ужин) пробудил в Юджио стремление ответить: «Ты же о своем заместителе спрашиваешь, нет?» Однако он тут же заметил, что мужчина отвел глаза, и вообще у него на лице появилось немного смущенное выражение. Похоже, этот вопрос его действительно очень волновал, но признавать это ему не хотелось. Юджио снова вспомнил своего партнера, которого рядом не было.

– …Она жива. Сейчас ее лечат… я так думаю.

Услышав ответ Юджио, мужчина шумно выдохнул и кивнул.

– Ясно. Тогда я не заберу твою жизнь.

– Что…

Вновь Юджио лишился дара речи. Противник держался настолько самоуверенно, что невозможно было даже заподозрить, что это он притворяется. Уверенность в своих силах – сама по себе оружие, да; по крайней мере так говорил Кирито. Но даже Кирито не держался бы так нахально перед по-настоящему сильным соперником. Источник непоколебимой гордости этого великана был, видимо, недоступен ни Кирито, ни Юджио – опыт побед в бессчетном множестве жестоких сражений, подаривших ему все эти раны на теле.

Однако, хоть у Юджио побед было неизмеримо меньше, все-таки он на пути сюда не раз уже одолевал Рыцарей Единства, таких же как этот человек. Выказывать слабость, прежде чем скрестить мечи, было бы непростительно по отношению к побежденным рыцарям, к Голгоссо, к учителям в Академии и, конечно же, к черноволосому партнеру Юджио.

Собрав весь свой боевой дух, Юджио упер в мужчину пристальный взгляд. И произнес, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал:

– Мне это не нравится.

– Охоо?

Положив правую руку на грудь поверх одежды в восточном стиле, мужчина повеселевшим голосом поинтересовался:

– И что же тебе не нравится, мальчик?

– Фанатио-сан – не единственная из твоих подчиненных, не так ли? Есть еще Элдри-сан, «Круг четырех клинков»… и Алиса – тебя не волнует, она жива или нет?

– А… вот ты про что.

Мужчина поднял голову и поскреб висок навершием меча, который держал в левой руке.

– Сдается мне, тут так… Элдри – ученик малышки Алисы, а «Круг четырех клинков» – Дакира, Джейс, Хобрен и Джиро – они ученики Фанатио. А мне, значит, остается Фанатио, понял? Я не злопамятный, но уж по крайней мере отомщу тому, кто убьет моего ученика; вот и все.

Он ухмыльнулся, потом добавил, будто его только что осенило:

– …Хотя малышка Алиса, может, и считает меня своим учителем… Честно – не знаю, кто из нас сейчас был бы сильнее в настоящем бою. Шесть лет назад, когда малышка только стала ученицей рыцаря, было проще.

– Шесть лет назад… ученицей рыцаря?.. – пробормотал Юджио, забыв на секунду о своем предыдущем язвительном ответе.

Шесть лет назад – это, значит, через два года после того, как ее забрали из Рулида. Пока Юджио и Кирито взбирались по лестнице, Кирито рассказал ему, что имена всех Рыцарей Единства включают в себя «номера» на Священном языке. Алиса вроде как была тридцатой, Элдри тридцать первым, а Дюсолберт седьмым. Судя по номеру, Алиса должна была стать рыцарем не так давно, но…

– …Но Алиса же сёти… то есть тридцатый Рыцарь Единства, да?

На вопрос Юджио мужчина склонил голову чуть набок, но тут же ответил:

– Аа… Ну, обычно у нас не принято давать номера ученикам. Малышка стала сёти в прошлом году, когда ее официально произвели в рыцари. Она и шесть лет назад была вполне готова, но тогда она была еще слишком мала и все такое…

– Но… у Физели и Линели есть номера, хотя они еще только ученицы.

Услышав эти имена, мужчина, скривил рот, будто только что проглотил сибумуси.

– …С этими писклявками просто так вышло. В виде исключения они получили номера еще ученицами. …Ты и с этой парочкой дрался? То, что ты жив, просто удивительно – в другом смысле, чем победа над Фанатио.

– …Ну, вообще-то они меня парализовали ядовитой рубериловой сталью и чуть не отрубили голову.

Отвечая, Юджио размышлял.

Этот человек знал Алису, когда та была еще ученицей рыцаря. Значит, воспоминания Алисы запечатали «Ритуалом синтеза» целых шесть лет назад… видимо, ей тогда было тринадцать. И все эти годы Алиса верила, что ее призвали из Небесного града, чтобы она стала Рыцарем Единства, и она так и жила в соборе?..

Глядя на замолчавшего Юджио, великан пожал плечами.

– Ну, я-то тебе проигрывать не собираюсь, так что вряд ли ты мог победить эту малышку, которая так же сильна, как я. Я слышал от этого ублюдка, распорядителя, что вас было двое, так? Раз второго здесь нет, он небось сейчас где-то с малышкой сражается, да?

– …В общем, да, – кивнул Юджио, но, спохватившись, крепче сжал рукоять меча. От слов стоящего перед ним мужчины враждебность, которую Юджио к нему испытывал, как-то поутихла; однако же расслабляться было не время. Пристально глядя на противника, он насмешливо выкрикнул:

– Кстати, а кто будет мне мстить за тебя?

– Хе-хе, можешь не волноваться. У меня здесь хозяина нет.

Мужчина ухмыльнулся и правой рукой убрал меч с плеча. Левой рукой снял ножны и беспечно сунул их себе за пояс.

Большой темный клинок был тщательно отполирован, но по всей его длине виднелось множество мелких выщерблин, отсверкивающих под светом потолочных ламп. Рукоять и гарда вроде бы были сделаны из того же материала, что и клинок, но, в отличие от Божественных инструментов Рыцарей Единства, с которыми Юджио дрался до сих пор, тут не было ни единого украшения.

Ясно было, что на это оружие никак нельзя смотреть пренебрежительно, даже издалека. За долгое время своего существования оно забрало немало крови – это чувствовалось при взгляде на темно-серый клинок.

Юджио, коротко и резко вдохнув, тоже извлек из ножен на поясе свой бесценный меч. Оружие не было в состоянии «полного контроля», но от голубого клинка все равно исходил холодок – видимо, меч реагировал на напряжение своего владельца. В обволакивающем его паре образовывались мелкие ледяные кристаллики.

Изящным движением, хорошо смотрящимся в сочетании с красивым телом, мужчина отвел назад правую ногу и, держа меч в правой руке почти вертикально, заметно подсел. Это было похоже на стойку для секретного приема стиля Норкия «Удар молнии», но немножко отличалось. Такое прямое положение меча должно потребовать лишнего движения, чтобы начать прием.

С учетом этого Юджио занял стойку для секретного приема стиля Айнкрад «Звуковой напрыг».

Насколько было известно Юджио, у таинственного стиля Айнкрада, которым пользовался Кирито, все секретные приемы имели названия на Священном языке. Священный язык был передан основателю Церкви Аксиомы тремя богинями, когда они создали мир, и в библиотеке Академии мастеров меча словаря этого языка не было – а по словам учителей, его не было даже в замках четырех императоров.

Знание смысла слов ограничивалось теми, что использовались в ритуалах Священных искусств. Поэтому даже примерный ученик Юджио понимал значения лишь очень немногих слов – например, «элемент» или «дженерейт».

Однако Кирито, хоть и потерял память, прежде чем появился в лесу близ Рулида два года назад, знал, похоже, такие кусочки Священного языка, о которых Юджио понятия не имел. Названия секретных приемов не были исключением; он сказал, что «Звуковой напрыг» означает «прыжок со скоростью звука»[2]. Юджио не знал, с какой именно скоростью летит звук, но прием был очень мощный; в полном соответствии с названием он позволял стремительно покрыть приличное расстояние в десять мелов. Если его начать, когда противник еще только делает первый шаг, чтобы сблизиться, опережающий удар обеспечен.

Увидев, как Юджио напрягся всем телом и положил меч на правое плечо, мужчина нахмурил брови.

– Необычная у тебя стойка, мальчик. …Ты случайно не владеешь искусством Непрерывного меча?

– !..

Едва услышав этот негромкий вопрос, Юджио беззвучно ахнул.

Вообще-то «Звуковой напрыг», который собирался применить Юджио, был одноударным приемом. Однако по сути своей в стиле Айнкрада одноударные и многоударные секретные приемы были близки – и те, и другие не существовали в стилях, исповедуемых в Мире людей. Противник понял это по одной-единственной стойке – да, он явно не обычный человек.

Однако даже если он угадал, что Юджио умеет применять многоударные приемы, он не в состоянии понять, на что вообще способен стиль Айнкрада. Разве что он сражался с Кирито до того, как тот потерял память.

– …Какая разница, если я и умею проводить многоударные атаки? – тихо ответил он. Мужчина фыркнул.

– Не, просто среди темных рыцарей с Темной территории тоже попадаются такие, кто владеет Непрерывным мечом, я дрался с уймой таких. И это не лучшие мои воспоминания… Ведь мы все, кто на этой стороне, такие красивые текучие приемы применять не умеем, знаешь ли.

– …Хочешь попросить меня драться традиционно?

– Не, не, хочешь – работай Непрерывным мечом, хочешь – еще как, мне все равно. Не то чтобы я хотел это дело уравновесить как-то, но я тоже начну сразу с козыря.

Изогнув уголок рта в улыбке, мужчина поднял меч в правой руке еще выше.

Мгновением позже у Юджио перехватило дыхание. Потрепанный серый клинок заколыхался в воздухе, как будто его марево охватило. Юджио подумал было, что это из-за пара, поднимающегося от воды, но, сколько он ни вглядывался, все выглядело так, как будто сам меч потерял свою твердость.

Неужели он уже в состоянии «полного контроля»?

Юджио лихорадочно размышлял, оставаясь в стойке секретного приема.

Может, он и овладел Священным искусством «полного контроля над оружием» совсем недавно, когда его научила загадочная девочка-мудрец по имени Кардинал, однако с тех пор он провел достаточно боев, чтобы неплохо ухватить суть этого трюка.

Он напоминает секретные приемы тем, что дает мечу бОльшую силу, но все-таки это Священное искусство, а значит, для его работы необходимо произнести заклинание. И, как и в случае обычных Священных искусств, здесь возможно держать меч в «состоянии готовности» между произнесением основного текста заклинания и пусковой фразы «Энханс армамент».

Время, в течение которого заклинание можно поддерживать в «состоянии готовности», зависит от личности и опыта того, кто его применяет. Юджио мог его держать несколько минут, только если закрывал рот и полностью сосредоточивался; а вот Кирито показал уже, что способен делать это и одновременно разговаривать – просто невероятная у него концентрация в подобных случаях.

Юджио понятия не имел, как именно выглядит прием «полного контроля» в исполнении мужчины перед ним; однако ясно было, что этот человек настоящий мастер – уже хотя бы по тому, как свободно он мог вести долгий разговор, поддерживая заклинание наготове. А вот Юджио не мог прямо сейчас начать читать заклинание; да и вообще – ледяные розы едва ли могут показать все, на что способны, в этом зале, заполненном горячей водой.

Значит, у него остается только один путь. Ударить противника «Звуковым напрыгом», пока тот не успел применить секретный прием или заклинание «полного контроля», и завершить бой. Соперник ждет, что Юджио атакует многоударным приемом, а значит, на сверхскоростную атаку вряд ли среагирует достаточно быстро.

Решившись, Юджио принялся изо всех сил вглядываться в стоящего напротив него мужчину.

Между ними было около восьми мелов.

Ни в стиле Норкия, ни в более мощном «высоком стиле Норкия» не было приема, позволяющего достать противника с такого расстояния. Значит, если этот человек собирается, не сдвигаясь с места, атаковать из той стойки, которую сейчас занимает, то «козырь», о котором он говорил, – какой-то прием «полного контроля», увеличивающий дальность удара. Юджио должен будет каким-то образом увернуться от этой атаки и контратаковать.

Пока Юджио думал, мужчина продолжал стоять на месте и лишь поднял меч еще выше над головой. Улыбка исчезла с его губ, и он взревел, так что содрогнулся весь зал:

– Я командующий Рыцарями Единства, Беркули Синтезис Ван!!!

Где-то я уже слышал это имя… Такая мысль на миг мелькнула у Юджио в голове, но он вымел все лишнее и сосредоточился на том, чтобы понять прием врага.

Раздался глухой удар – это человек, назвавшийся командующим рыцарями, с силой топнул левой ногой по мраморному полу. Пар вокруг мигом рассеялся.

Мощные поясница, грудь, плечи и руки развернулись пугающим и стремительным, но четким движением. Поднятый меч упал вправо, потом рубанул горизонтально. Юджио чувствовал, что это – высшая, предельная форма искусства мечника традиционного стиля, передаваемого из поколения в поколение. Такое движение доступно лишь после долгих, очень долгих упражнений – отточенное и неуловимое.

Однако всем традиционным приемам свойственна одна и та же слабость. Из-за того, что слишком много внимания уделяется красоте «формы», траектория удара становится предсказуемой. Когда меч командующего еще только начал рассекать горизонтально белый туман, Юджио уже отпрыгнул влево. Этого должно хватить, чтобы уклониться от атаки меча в состоянии «полного контроля», какой бы эта атака ни оказалась.

Возле правого уха Юджио вздрогнул воздух. Но ни боли, ни удара не было.

Я увернулся!

Убедившись в этом, Юджио включил секретный прием «Звуковой напрыг».

– О… ооооо!

Клинок охватило желтовато-зеленое сияние. Юджио толкнула вперед невидимая рука; он превратился в порыв ветра, несущийся к командующему, который только что взмахнул мечом.

За спиной у Юджио плотный поток воздуха от прошедшего мимо вражеского удара врезался в дверь зала с громким –

Нет.

Никакого грохота не было. Юджио даже легкой вибрации не ощутил.

Может, удар командующего был не так быстр, как Юджио показалось? Или он не достал до той двери?

Невозможно. Если так, это значило бы, что командующий, человек, превосходящий по силе Дюсолберта и Фанатио, владеет заклинанием «полного контроля», более слабым, чем даже у Элдри, который стал Рыцарем Единства всего месяц назад. «Кнут ледяной чешуи» Элдри был стремителен как молния и доставал на несколько десятков мелов.

Просто невозможно. Тогда, значит, у командующего не дальнобойная атака? Юджио-то пока совсем никакого урона не получил.

Может, противник всего-навсего тренировочный удар нанес? Просто ката вроде тех, что ученики Академии мастеров меча выполняют на экзамене.

Он что, дурака из меня делает?

Или он решил, что одним тренировочным ударом напугает сопляка, который даже обучения не закончил?

При этой мысли в голове у Юджио взорвалась горячая вспышка.

Поэтому он заметил слишком поздно.

На пути Юджио, который несся вперед, оставляя за собой послесвечение от секретного приема, перед мужчиной что-то было. Какое-то прозрачное марево висело в воздухе горизонтально. Очень похожее на то, что окутало меч врага перед самым ударом.

Это то место… где прошел его тренировочный удар…

У Юджио мурашки побежали по спине. Он тут же попытался затормозить, но секретный прием, когда запущен, остановить не так-то просто. Юджио отвел меч назад, его правая нога зацарапала по полу, но скорость всего лишь слегка упала, и –

Юджио налетел на полосу марева, висящую в воздухе.

Обжигающий удар прошел от левой груди до правой подмышки. Юджио отшвырнуло, как тряпку порывом ветра, и несколько раз перевернуло. Кровь, хлынувшая из глубокой раны, прочертила в воздухе спираль.

Затем он плюхнулся спиной вперед в ванну левее дорожки. Вода поднялась столбом, опала – и все вокруг стало багровым.

– Гг… хаа!..

Юджио выплюнул горячую воду, успевшую попасть в горло; она тоже оказалась красной. Похоже, рана добралась и до легких. Если бы он не сумел хоть на чуть-чуть сбавить скорость, прежде чем врезался в горячую туманную черту, вполне возможно, его бы просто рассекло надвое.

– Систем… колл. Дженерейт… люминоус элемент…

Держась на поверхности воды, он бессвязно пробормотал слова Священного искусства лечения. К счастью, вокруг было много теплой воды – она дает куда больше Священной силы, чем холодная. Впрочем, Юджио с его способностями все равно не мог полностью залечить столь серьезную рану за столь короткое время.

Командующий рыцарями стоял на дорожке и спокойно смотрел на Юджио. Тому удалось более-менее остановить кровь и встать; у него кружилась голова. Свой меч рыцарь уже убрал в ножны за поясом и сунул правую руку под одежду на уровне груди.

– Это было опасно. В смысле, я не ожидал, что ты бросишься так быстро. Насчет этого прости, я тебя чуть не пришиб.

Его слова и сейчас звучали расслабленно, но Юджио не нашел в себе сил продолжать огрызаться и хрипло выдавил из горящих легких:

– Что… что это за… прием…

– Я ведь сказал, что сразу зайду с козыря. Я не просто рубанул по воздуху каким-то там тренировочным ударом, ага? В каком-то смысле… я рубанул недалекое будущее.

Юджио понадобилось время, чтобы найти хоть какой-то смысл в словах командующего. Рана саднила, как будто в нее вонзали куски льда (и это несмотря на горячую воду вокруг), и Юджио просто не мог нормально думать.

Разрубил… будущее?..

Ну да, выглядит логичным объяснением того, что произошло.

Вне всяких сомнений, Юджио начал «Звуковой напрыг» после того, как командующий махнул мечом. Однако, как только Юджио пересек траекторию удара, он получил рану – как будто меч ударил его из прошлого.

Нет – точнее можно сказать так: сила удара меча осталась висеть в воздухе. Юджио ведь заметил что-то вроде горячего марева, перед тем как его отшвырнуло.

Чтобы меч попал туда, куда нужно, требуются «верное место» и «верное время». Если хотя бы что-то одно из этого окажется неверным, меч промахнется.

Судя по всему, искусство «полного контроля» командующего растягивает второе из этих условий, время. Мощь оставалась на траектории удара даже после того, как он нанесен. Иными словами – меч разрубал противника заранее, когда тот еще не был в нужной точке.

Внешне это было самое простенькое и неизысканное из всех искусств «полного контроля», что Юджио видел у рыцарей, однако оно ужасало. Любое место, где проходил меч, становилось смертельным. Протяженность приема во времени была куда больше, чем у любого многоударного секретного приема. Ближний бой «меч против меча» становился практически невозможным.

…Значит, нужно сражаться на расстоянии?

Пусть это искусство «полного контроля» может растягивать продолжительность удара – оно не может увеличивать дальность. А вот «ледяные усики», которые своим заклинанием вызывает Юджио, действуют более чем на тридцать мелов.

Вопрос в том, сможет ли «Меч голубой розы» показать все, на что способен, среди такого количества горячей воды. По меньшей мере следует быть готовым к тому, что после включения «полного контроля» будет задержка. Значит, Юджио необходимо будет затащить противника на такую дистанцию, с которой он не удерет за пределы досягаемости ледяных усиков, даже если поймет суть этой атаки.

Добиться этого будет трудно – но выбора у Юджио не оставалось.

Собравшись с духом перед схваткой, в которой решится все, Юджио левой рукой притронулся к груди. Его тут же прострелило острой болью, но по крайней мере рана, похоже, не вскроется, если он немножко подвигается. Конечно, до заживления было далеко, и Жизнь Юджио упала, должно быть, процентов на тридцать, однако он вполне мог стоять и даже махать мечом.

– Систем колл.

Стараясь, чтобы его голос тонул в реве водяных струй, бьющих из труб в четырех углах зала, Юджио начал произносить заклинание. Такой опытный воин, как командующий, наверняка не мог этого не заметить; однако же мешать Юджио он не стал, а вызывающе стоял на дорожке скрестив руки и лениво говорил, будто нарочно давая противнику время.

– В первый раз я встретился с Непрерывным мечом темного рыцаря почти сразу, как стал Рыцарем Единства. Меня тогда так отлупили, что я даже говорить не мог. Я сбежал оттуда, а потом долго ломал бедную свою головушку, как это я так проиграл.

Командующий потирал шрам на подбородке – возможно, оставшийся именно с того раза.

– В общем-то, догадаться нетрудно, если подумать. По сравнению с тем, к чему я привык, – вкладываться в один удар, – у Непрерывного меча цель другая: заблокировать атаки врага и потом ударить самому, вот и все. Даже и пояснять не нужно, что практичнее. Каким бы сильным удар ни был, это всего лишь ветерок, если он не попадает, ага…

Его губы искривились, раздался короткий вздох.

– …Но даже когда я все это понял – я не настолько крут, чтобы сразу начать изучать Непрерывный меч. Эх, если уж первосвященник призывает Рыцаря Единства, ей стоит выбирать парней, которые лучше учатся.

При этих словах Юджио нахмурился, но продолжил читать заклинание.

Как и ожидалось, человек, называющий себя командующим Рыцарями Единства, тоже был лишен всех воспоминаний своей дорыцарской жизни. Однако даже если он сам ничего не помнит – неужели весь остальной мир без исключения может забыть о человеке, так искусно обращавшемся с мечом? С того момента, как мужчина надменно представился, в глубине сознания Юджио что-то шевелилось, как будто это имя напоминало ему о чем-то.

Беркули Синтезис Ван. Так этот человек назвал себя.

Определенно, Юджио слышал уже это имя. Может, победитель Объединенного турнира четырех империй или, скажем, какой-нибудь командир Имперских рыцарей.

Командующий держался так, будто прилипший к его лицу взгляд Юджио и произносимое шепотом заклинание его нисколько не волновали. Он продолжал говорить, словно находился вообще где-то в другом месте.

– Так вот, я долго ломал свою бедную голову, как же мне попадать во врагов. И вот этот дружок оказался ответом.

Он лязгнул простым на вид сизо-стальным мечом о ножны.

– Понимаешь, этот меч был раньше частью Священного инструмента, который назывался «хронометр» и висел на стене Центрального собора. Сейчас там «Часовой колокол», который сообщает время звоном, но у той старой хроноштуковины была здоровенная игла, которая бегала по кругу и указывала на разные числа. В смысле, это существовало с сотворения мира… первосвященник называла это «Систем клок»[3]… или что-то вроде того, но такое же странное.

Эти слова были на Священном языке, но Юджио они были абсолютно незнакомы. Как и «хронометр», который вроде как был на Общем языке. Командующий Беркули прищурил глаза, будто заглядывал в далекое прошлое, и его губы вновь задвигались.

– Как сказала первосвященник, «Хронометр не просто показывает время, он его создает»… да, так она сказала. Я, правда, понятия не имел, что это значит. Но, в общем, этот дружок – как раз та игла, только ее перековали в меч. У малышки Алисы ее «Меч душистой оливы» разрубает пространство горизонтально, а этот дружок пронзает время вертикально. Его имя – «Меч времени»… меч, пронзающий время.

Юджио слабо представлял себе устройство под названием «хронометр», но более-менее понял, что хотел сказать командующий. Сила, выплескивающаяся при ударе меча, похоже, обладала способностью обходить время и удерживаться в одном месте. В таком случае отпадает необходимость состыковывать вместе множественные удары, как в стиле Айнкрад. Если докапываться до причины, почему многоударные приемы состоят из многих ударов, ответ будет простой: чтобы продлить прием. А «Меч времени» Беркули сочетал в себе атакующую мощь одноударных приемов и точность многоударных; это значило, что он совершенен. Если только цель в пределах досягаемости, конечно.

Как следовало из слов Беркули, существовал лишь один способ хоть как-то противостоять этому мечу. Сражаться, растягивая пространство, а не время.

Ровно в тот миг, когда Юджио об этом подумал, командующий ухмыльнулся.

– Значит, тебе придется атаковать издалека, так ты решил, правда? Это приходило в голову всем, кто видел мой прием, всем до единого.

Юджио вздрогнул, когда его мысли оказались разгаданы, но остановить чтение заклинания он не мог. Пусть Беркули предвидит, что Юджио применит дальнобойную атаку, но он никак не сможет заранее угадать, что это будет за атака. Командующий, то ли понимая мысли Юджио, то ли нет, слегка пожал плечами.

– Все Рыцари Единства, которых призвали после меня, в том числе Фанатио и Алиса, выбирали искусство «полного контроля», которое работает на больших расстояниях, потому что видели мое… уж некоторые-то точно из-за этого. Но должен тебе сказать вот что: я ни одного поединка никому из них не проиграл. В конце концов, любой, кто меня одолеет, – считай, новый командующий. Ну, правда, малышка Алиса, возможно, меня сделает рано или поздно. Ну ладно – я жду с нетерпением. Мне интересно, что же у тебя за искусство, которое разогнало всех тех.

– …Больно ты спокойный, – не думая пробурчал Юджио, который несколько секунд назад закончил читать заклинание. Однако – быть может, из-за напряженного состояния Юджио – Священное искусство осталось наготове, не рассеялось.

Похоже, Беркули действительно задвинул эту длинную речь нарочно, чтобы дать Юджио время включить «полный контроль». Видимо, он был уверен, что, каким бы ни было это искусство, он справится с легкостью.

И, хоть Юджио и не хотел этого признавать, но даже если его ледяные розы захватят Беркули, едва ли они смогут выпить всю его Жизнь. Это искусство изначально было нацелено на обездвиживание противника. Да нет – против такого врага даже это вряд ли удастся. Если Юджио и отберет у него свободу движений, то в лучшем случае на несколько секунд. То, как он использует это время, и решит исход сражения.

Юджио вышел из ванны, чувствуя, как по всему телу стекают капли воды. Подъема всего лишь на три ступеньки хватило, чтобы рана на груди вновь заболела. Если он пропустит еще одну атаку такой же мощи, вряд ли у него хватит сил даже на то, чтобы подлечиться.

– Хе-хе, идешь, мальчик? Позволь сразу предупредить: я больше сдерживаться не буду.

Крепко взявшись за металлическую рукоять заткнутого за пояс «Меча времени», командующий широко улыбнулся.

Стоя на дорожке в двадцати мелах от него, Юджио выставил вперед «Меч голубой розы». Клинок в состоянии готовности уже покрылся тонким слоем льда; в окутывающем его пару появлялись ледяные кристаллики.

Кирито на его месте наверняка нашел бы что ответить, но у Юджио пересохло в горле, и едва ли он вообще мог сейчас нормально говорить. Сделав глубокий вдох, он осторожно прошептал завершающую фразу заклинания «полного контроля».

– Энханс… армамент.

Бззз! Холодная волна закрутилась вокруг ног Юджио и разошлась во все стороны. Юджио перехватил свой обожаемый меч обратным хватом и изо всех сил вонзил в каменный пол.

Влага, покрывавшая гладкую мраморную поверхность, мгновенно замерзла и превратилась в зеркало. Потрескивая, как дрова в огне, ледяная волна понеслась к стоящему впереди Беркули.

Несмотря на то, что дорожка была шириной примерно в пять мелов, волна холода от «Меча голубой розы» тянулась в стороны на десять. Лед наслаивался по бокам дорожки, прямо поверх горячей воды, но, как и ожидалось, там он продвигался медленно. Впрочем, искать оправдания было некогда.

Полностью сосредоточившись на правой руке, Юджио стиснул меч еще сильнее. Со звучным треском от замерзшего пола вверх потянулись даже не усики, а ледяные шипы.

В мгновение ока они превратились в толстые сосульки, тянущиеся к Беркули; их острые кончики блестели. Однако командующий лишь слегка сжал губы и подсел, совсем как в прошлый раз. Похоже, он совершенно не намеревался отступать с дорожки в ванну.

Глядя на неподвижную фигуру, стоящую подобную неприступной крепости, Юджио собрал волю в кулак. Перед ним был не тот противник, которого можно победить, не поставив на кон собственную жизнь.

Вытащив из пола «Меч голубой розы», он помчался следом за рядами ледяных пик. Он хотел поймать тот миг уязвимости, когда Беркули будет отражать атаку десятков сосулек.

Командующий увидел несущегося на него Юджио, но не выказал ни тени беспокойства. Расставив ноги пошире, он направил силу в меч, который держал у пояса слева.

– Нууун!!!

Выкрик дополнился одиночным, но мощным горизонтальным ударом. Полчища копий до командующего еще не добрались, и клинок рассек лишь воздух, но ведь «Меч времени» разрубает будущее.

Полсекунды спустя все сосульки разлетелись вдребезги с оглушительным треском. Ни одна не прошла сквозь удар, оставленный Беркули только что. Командующий вернул меч наверх с раздражающей невозмутимостью и приготовился встречать атаку Юджио.

Однако тот уже был в пределах досягаемости врага и выбросил правую руку с мечом вверх. Зрение забивал свет потолочных ламп, отраженный от мириадов крохотных кусочков льда, летающих в воздухе; однако то же самое относилось и к противнику.

– Сеаааа!!!

– Оууу!!!

Два вопля прогремели одновременно.

Голубая траектория меча Юджио пересеклась с темно-серой траекторией меча Беркули.

В следующий миг.

Меч в руке Юджио раскололся с коротким треском.

Глаза Беркули слегка округлились. Он явно был поражен полным отсутствием сопротивления. Правая рука Юджио тоже почти не ощутила удара, когда его меч разлетелся на куски.

И ничего удивительного. «Меч голубой розы» Юджио отбросил вправо, прежде чем начать разбег, а по пути отломил сосульку в качестве замены.

Удар Беркули сверху вниз предназначался для того, чтобы отбить настоящий меч. Юджио бы просто опрокинуло от мощи этого удара, если бы его «меч» был не изо льда. Но сосулька в его руке раскололась без малейшего сопротивления, и Юджио, сохранив набранную скорость, проскочил мимо вражеского клинка и кинулся на врага.

– Оооо!

Издав второй вопль, он развернулся боком и въехал командующему в живот левым плечом. Это был секретный прием «Метеорный рывок» из числа «боевых искусств» стиля Айнкрад. Смысл названия – «всесокрушающий метеор». Он сработал не в полную силу, потому что в руке у Юджио не было меча, но все равно от неожиданного удара командующего слегка подбросило.

В норме прием бы продолжился горизонтальным ударом слева направо, но вместо этого Юджио раскрыл руки и обвил их вокруг поясницы командующего.

– Ннх…

Даже такой здоровяк не мог не потерять стойку после этой двойной атаки. Он зашатался. Это был первый и последний шанс.

– УООООО!!!

Заглушая этим ревом боль в груди, Юджио напряг все оставшиеся силы и прыгнул вместе с командующим вправо, прямо в воду. Беркули попытался упереться левой ногой, но босая ступня поскользнулась на заледеневшем полу. На миг Юджио охватило ощущение полета, потом был удар о воду, вновь болезненно отдавшийся в груди.

Но это был пустяк по сравнению со слепящим холодом, окутавшим все его тело.

– Что?!.

Третий удивленный вскрик вырвался у Беркули, которого Юджио продолжал удерживать. Вода в ванне, всего несколько минут назад такая горячая, стала ледяной, а он и не заметил. Вполне понятно, что он изумился.

Удерживая левой рукой пытающегося встать великана, Юджио правой шарил по дну ванны. Я бросил его куда-то сюда…

Благодаря наполовину точному расчету, наполовину везению его пальцы коснулись рукояти бесценного меча.

Беркули изо всех сил оттолкнул Юджио, чтобы наконец встать.

Однако мгновением раньше Юджио вонзил «Меч голубой розы» в дно ванны и заорал:

– ЛЕЕЕЕЕД!!!

Это должно было решить исход боя.

«Меч голубой розы» до сих пор охладил лишь небольшую долю горячей воды, заполняющей гигантскую ванну. Вокруг ее оставалось гораздо больше. Скорее всего, потребуются десятки минут и десятки людей, применяющих Священные искусства, чтобы заморозить ее всю, даже если эти люди будут создавать криогенные элементы непрерывно. Однако у Юджио не было выбора.

Искусство «полного контроля над оружием» пробуждает память меча и тем самым высвобождает немыслимые, невозможные силы.

Так сказала таинственная девочка-мудрец Кардинал. Чтобы составить заклинания «полного контроля» для «Меча голубой розы» и черного меча, она заставила Юджио и Кирито залезть в воспоминания своего оружия.

Священный инструмент Юджио, «Меч голубой розы», был изначально глыбой льда, обитавшей на высочайшей горной вершине северного хребта. Там царил холод даже в середине лета, и лед не таял круглый год; но в то же время ни одно живое существо туда не заглядывало. Вечная ледяная глыба проводила десятилетия в одиночестве.

Но однажды весной ветер, обдувающий хребет, уронил рядом с вечной глыбой льда крохотное семечко. Лед день за днем потихоньку таял, одаряя семечко образующимися капельками воды. Наконец семечко проросло; несмотря на холод, оно дало бутон, и в начале лета распустился маленький, но прекрасный цветок. Цветок розы, превосходящий голубизной северное небо.

Возрадовавшись, что наконец-то у нее появился друг, вечная глыба льда целыми днями разговаривала с розой. Но однажды, когда уже осень подходила к концу, роза сказала так. Я не вынесу зимнего мороза. А значит, скоро нам придет пора расставаться.

Лед плакал. Он лил слезы печали от предстоящей потери своего первого друга, и его тело съеживалось. Глядя на страдающий лед, роза заговорила вновь. Не хочешь ли ты заточить меня внутри себя, прежде чем я неприглядно засохну? Тогда, даже если я потеряю жизнь, мой облик сохранится навсегда.

Вечная глыба льда выполнила желание голубой розы. Потратив всю себя на то, чтобы переместиться к луже, созданной ее собственными слезами, она устроилась возле розы и начала молиться. Замерзай, замерзай, замерзай навсегда, молилась она. Мольба была сильна – настолько сильна, что даже сердце глыбы льда замерзло.

К тому времени, как голубая роза рассталась с жизнью внутри льда, сама глыба тоже уже не говорила и не думала. Все, что осталось на холодной горной вершине, – лед, истощившийся от слез и ставший тонким, как меч, и заключенная в нем голубая роза.

Такой сон видел Юджио в Великой библиотеке. Он понятия не имел, каким образом грубый кусок льда превратился в настоящий меч и как он спустился с вершины горы в пещеру, под охрану белого дракона; а главное – Юджио сомневался, что у обычной ледяной глыбы и у обычной розы есть сердце.

Однако, даже если это был всего лишь сон, мольба льда осталась в голове Юджио четким воспоминанием. Заморозить все: горечь, боль, даже жизнь и время; и он молился.

…Дай мне силу, «Меч голубой розы»!

И как только он отчаянно пожелал этого, новый крик рванулся из его горла.

– …Релиз… реколлекшн!!!

Вторая ступень «полного контроля над оружием». Ключевая фраза, позволяющая высвободить всю силу, спящую в мече, команда на «высвобождение всех воспоминаний». Кардинал говорила, что Юджио еще слишком рано ей пользоваться, но сейчас и только сейчас – она могла сработать.

Меч в правой руке Юджио жестоко сотрясся.

Следом громкий треск разнесся по всему залу, словно разбивалось бесчисленное множество стекол. От правой руки Юджио, как от ступицы колеса, разошлось бело-синее световое кольцо. Горячая вода, соприкасаясь с ним, мгновенно замерзала; лед так и расстилался кругами.

Всего за несколько секунд заледенела вся громадная ванна. Юджио втянул воздух, ощущая, как невероятный холод охватывает все его тело, начисто лишившееся подвижности. Даже если бы он стоял голышом в рулидском лесу посреди зимы, ему бы не было так холодно. Если бы Юджио закрыл глаза, он не смог бы определить, что прикасается к его коже – лед или раскаленное железо.

Ему хотелось стереть белый иней с бровей, но его левая рука удерживала в ванне Беркули, а правая продолжала цепляться обратным хватом за «Меч голубой розы», и обе были неподвижны. С трудом заморгав, Юджио стряхнул ледяные кристаллики и вгляделся в густой туман, пытаясь понять, в каком состоянии враг.

Командующий Рыцарями Единства Беркули ушел в лед по шею. Из-за того, что он только что попытался встать, обе его руки (правая, должно быть, по-прежнему сжимала «Меч времени») были опущены вниз, почти к самому дну. Так что и он тоже никак не мог двигаться.

Маленькие сосульки, свисающие с его волос и бровей, хрупко зазвякали, когда командующий простонал:

– Не думал, что найдется мечник, способный перед врагом отбросить меч… Ты сам придумал этот стиль боя?

– …Нет. Меня мой партнер научил. Все, что есть на поле боя, может стать оружием или ловушкой, – каким-то чудом сумел ответить Юджио, рот которого занемел от холода. Беркули закрыл рот и глаза, будто обдумывая что-то, но тут же медленно ухмыльнулся. Кусочки льда отвалились от губ.

– Хмм, понятно. Пользоваться всем, что подвернется, хех… Что ж, признаю, здесь ты сильней меня; но я просто не могу так вот взять и проиграть.

Он сделал вдох и задержал дыхание.

Что вообще он способен придумать в такой ситуации? Такая мысль увесисто легла в сознание Юджио. На тот маловероятный случай, если командующий решит применить священное искусство, следовало как можно быстрее подготовить контрмеры.

Светло-синие глаза Беркули резко распахнулись. Из-за оскаленных, как у зверя, зубов вырвался душераздирающий рев.

– ННУУУУУН!!!

На лбу командующего вспухло множество жил. Мускулы взбугрились на чуть виднеющейся изо льда шее, лицо побагровело.

– Что…

Невольно у Юджио вырвался этот изумленный вскрик. Беркули отчаянно пытался одной лишь силой своих мышц вырваться из ледяного плена.

Это просто невозможно. Даже обладая полной свободой движения и достаточным пространством, непросто разбить голыми руками такой толстый лед. Что уж говорить о нынешним положении командующего, который застрял намертво и даже на волосок сдвинуться не способен.

Белые зубы сомкнулись и заскрипели, как будто кто-то водил сталью по стали. Синие глаза горели так, будто сами испускали свет.

Юджио, почувствовал, что его спина заледеневает куда сильнее, чем от окутывающего его холода.

И тут же раздался слабый, но явственный звук.

Во льду между двумя противниками возникла трещина. От нее пошла вторая. Потом третья.

В очередной раз Юджио вынужден был признать, что его противник – не обычный человек. Он стоял выше отряда храбрых Рыцарей Единства, набранных из числа лучших мечников четырех империй, – сильнейший воин Мира людей. Живая легенда, проведшая в боях, должно быть, лет сто или двести.

Сражение против такого врага не допускало ни мгновения небрежности. Юджио с самого начала не верил, что битву можно закончить, просто замуровав себя и противника в лед. Его истинная цель лежала дальше – он собирался превратить поединок в обоюдную борьбу за Жизнь.

Продолжая сжимать подо льдом рукоять своего драгоценного меча, по-прежнему находящегося в «пробужденном» состоянии, Юджио весь обратился в чувства.

Если воспоминание, увиденное Юджио, правдиво, то «Меч голубой розы» обладает чуточку иным происхождением, чем черный меч Кирито, «Меч времени» командующего и «Небесный меч» Фанатио. Потому что в основе его меча лежали две сущности, а не одна. Вечная глыба льда и закованная внутри нее роза.

Глыба льда обладала способностью замораживать все на свете. А роза – умела заставлять все цвести.

– Голубая роза – ЦВЕТИ!!!

И в ответ на вопль Юджио поверхность льда проросла бессчетным множеством бутонов. Поворачиваясь на месте, они все начали раскрываться, разворачивать полупрозрачные, острые как бритва голубые лепестки.

Сперва одна роза распустилась со звоном, похожим на голос колокольчика, следом одна за другой раскрылись остальные – больше сотни. Это было невероятно красивое, но в то же время жестокое зрелище. Ведь эти громадные розы могли цвести, лишь поглощая Жизнь Юджио и Беркули.

Сила стала покидать руки и ноги Юджио, в глазах начало темнеть. Он уже не ощущал прикосновения льда к коже, не говоря уже о холоде. Он был не в состоянии сопротивляться онемению, охватывающему все тело.

Даже Беркули, как бы он ни был могуч, терял сейчас силы, необходимые, чтобы вырваться из ледяной клетки; его багровая кожа стремительно теряла цвет, бледнела на глазах. Впервые с начала сражения самообладание покинуло его мужественное лицо.

– Ах ты щенок… неужели ты шел на ничью… с самого начала?

– Ты… не понял, – прохрипел Юджио, заставив себя поднять тяжелеющие с каждой секундой веки. – Я лишь в одном могу надеяться тебя опередить… в количестве Жизни. Фанатио-сан была ранена примерно так же сильно, как мой партнер, и они свалились одновременно… значит, даже если вы, Рыцари Единства, и не умираете от старости, Жизни у вас столько же, сколько у нас… верно?..

Пока он выдавливал слова, шевеля губами, искорки света выплывали из продолжающих цвести ледяных роз. Юджио уже не слышал грохота падающей горячей воды – значит, замерзли даже трубы.

Толстый лед тем временем покрыл Беркули и Юджио еще больше, оставив лишь лица. Если бы кто-нибудь сейчас открыл их «Окна Стейсии», он увидел бы, что Жизнь их обоих уменьшается с устрашающей быстротой. Сопротивляясь накатывающей сонливости, Юджио из последних сил продолжал говорить.

– …Судя по твоему виду, тебе было за сорок, когда ты стал Рыцарем Единства… Естественно, твоя Жизнь уже шла вниз. А моя приближается к максимуму… Даже если я пропустил удар, у меня все равно должно остаться больше. Вот на что я поставил.

Когда Юджио закончил фразу, глаза Беркули вспыхнули и распахнулись. Все его лицо исказилось, свисающие с носа и бровей сосульки разом обломались.

– Щенок… что ты сейчас сказал?

Оставаться в сознании командующему было очень тяжело, но его глаза продолжали гореть.

– «Стал Рыцарем Единства»… да?.. Ты так говоришь, будто знаешь, кем мы были в прошлой жизни?..

Юджио моргнул, потом собрал остаток сил и ответил:

– Вот за это… я и не могу вас всех простить.

Разбушевавшиеся в нем эмоции заставили Юджио забыть, пусть на мгновение, про отчаянное положение, в котором он находился.

– Вы забываете, кем вы были… отдаете свой меч Церкви Аксиомы, а сами даже не знаете, что она такое на самом деле… делаете вид, что вы такие правильные, что только вы одни поддерживаете закон и порядок. …Ты не какой-то там святой рыцарь, которого первосвященник призвала из Небесного града. Тебя родила мать и дала тебе имя Беркули, ты такой же человек, как и я!

И вот тут, ровно в тот момент, когда Юджио это прокричал –

Он наконец вспомнил, кем был этот здоровяк.

От невероятного изумления он коротко ахнул. Беркули… так звали героя старой сказки, которую рассказывал дедушка, когда Юджио был маленьким. Великого мечника, который триста лет назад основал Рулид и стал его первым капитаном стражи. Это он отправился исследовать пещеру под Граничным хребтом и попытался украсть драгоценный меч, который хранил спящий белый дракон… «Меч голубой розы», который прямо сейчас держал в руке Юджио.

Быть может, это потомок того Беркули, сохранивший его имя? Эту мысль Юджио отбросил сразу же. Рыцари Единства, Жизнь которых заморожена и не снижается естественным путем, не старятся. А значит, это и есть тот самый Беркули. Перед Юджио стоял главный герой сказки «Беркули и северный белый дракон», которую он обожал в детстве… и которую не вспоминал с того самого лета, когда забрали Алису. Герой, лишившийся воспоминаний о жизни в Рулиде и превращенный в Рыцаря Единства.

Кое-как придя в себя от короткого, но мощного потрясения, Юджио, запинаясь, проговорил:

– …Беркули. Ты… должен помнить… ты уже видел раньше мой меч.

«Меч голубой розы», вся сила которого пробудилась, сиял холодным светом в десятке санов под поверхностью льда.

Командующий Рыцарями Единства, он же главный герой из сказки трехсотлетней давности, вгляделся сквозь лед. Его мощный подбородок напрягся, и сквозь стиснутые зубы выдавился голос. Однако слова Беркули стали для Юджио полной неожиданностью.

– …Да, верно… где-то… тогда… в тот раз…

Успевшие закрыться глаза медленно открылись, и командующий Рыцарями Единства продолжил:

– …Похожий меч был в логове, когда я убил дракона, стража севера…

Новое потрясение волной накатило на Юджио. Забыв на мгновение о страшном холоде, пронзающем все его тело, он выплюнул:

– Ты его… убил?..

В памяти всплыла картина, которую они с Алисой вдвоем увидели в северной пещере восемь лет назад.

Гора громадных костей лежала посреди просторной пещеры. На костях виднелись острые надрубы. Такие раны наносят не звериные клыки или когти, но меч в человеческих руках.

– Те драконьи кости… Это все ты?.. Ты… даже убил… дракона из своей собственной сказки?..

Не пытаясь сдержать горячие чувства, вспухающие в груди вопреки вгрызающемуся в тело холоду, Юджио дико замотал головой. Что-то проступило у него на глазах, затуманив зрение.

– Значит, ты и в самом деле забыл… все на свете… Беркули, ты герой, в деревне Рулид, где я вырос, о тебе все знают, и дети, и старики. Ты отправился из столицы на север и после долгого, трудного путешествия основал в глуши деревню; ты наш предок. Первосвященник захватила тебя, стерла тебе память и сделала из тебя первого Рыцаря Единства. И так было не только с тобой, но и с Фанатио-сан, с Элдри-саном, даже с Алисой… со всеми. До того, как стать Рыцарями Единства, все были такими же, как мы… все были людьми…

– Стерла… память, говоришь?..

Глаза Беркули, горящие непоколебимой решимостью во время сражения, сейчас словно смотрели куда-то вдаль. Тихие, еле слышные слова срывались с обессилевших губ.

– …Я не могу так сразу поверить в твою историю… Но… мне самому казалось… история, что меня призвали из Небесного града как рыцаря богов… немного натянута…

Силы давно уже оставили Беркули. Иней вновь слой за слоем покрывал его лицо. Слезы, текущие по щекам Юджио, тоже мгновенно замерзали и исчезали среди намерзающего льда.

Сказка о Беркули и белом драконе, которую он слышал множество раз, когда был ребенком. И реальность, в которой главный герой той сказки убил дракона, второго главного героя. Все это наполнило Юджио неописуемым чувством утраты и беспомощности.

Первосвященник, женщина по имени Администратор, обладала куда большей силой, чем он мог вообразить. Она с невероятной легкостью вертела даже величайшими мечниками, превращая их в своих верных рыцарей. С таким существом двум мечникам-недоучкам не тягаться – никаких шансов. С первосвященником… и со всей Церковью Аксиомы.

Юджио чувствовал, что ледяные розы высосали у него уже почти всю Жизнь. И у Беркули тоже. Прикрытые синие глаза под слоем льда посерели, из них почти исчез блеск.

Ничья?

Едва Юджио так подумал, как где-то в его груди вспыхнула искорка, желание выжить, не умереть здесь и сейчас. Но он не мог даже пальцем шевельнуть. Сила стала покидать правую руку, цепляющуюся подо льдом за «Меч голубой розы»…

И тут.

– Хо-хооо, прекрасная, прекрасная картина.

Над громадной ванной разнесся скрипучий голос – будто вилкой проводили по металлической тарелке.

Поведя в сторону слабеющими глазами, Юджио увидел чудной силуэт, который, покачиваясь, приближался по дорожке.

Это, похоже, был человек, но очень уж толстый. Туловище его было идеально круглым, и из него торчали до смешного коротенькие руки-ноги. Шеи вообще не было видно, голова, тоже круглая, торчала прямо из плеч. Такие вот фигурки дети лепят из снега зимой.

При этом одет он был так кричаще, что смотреть больно. Блестящий костюм, ярко-красный справа и ярко-синий слева; на громадном животе – золотые пуговицы, которые, казалось, еле держались. Точно так же по-разному были раскрашены левая и правая штанины, и туфли тоже.

На гладкой круглой голове не было ни волоска, зато там имелась золотая остроконечная шляпа. По форме она смахивала на шляпу Кардинала, девочки-мудреца из Великой библиотеки, но была куда более аляповатой. Ну и наконец, ростом этот человек был немногим выше мела.

Юджио доводилось видеть похоже одетого клоуна в труппе циркачей, которая показывала разные акробатические трюки на площади в шестом квартале Центории во время праздника середины лета; тот клоун балансировал на шаре. Однако по лицу этого человечка было видно, что он подобными качествами не обладает.

Сколько ему лет, Юджио на глаз не мог определить. Кожа его была умопомрачительно белой, на лице выделялись округлый нос, обвислые щеки и неестественно красные губы, изогнутые в широкой ухмылке. Длинные и узкие глаза имели форму выгнутого вверх полумесяца, они как будто улыбались; однако эти щелочки сверкали немыслимо холодно.

Красно-синий клоун вприпрыжку пересек мраморную тропу и бодро соскочил на лед ванны. Заостренные туфли с треском раздавили две ледяные розы.

– Хо-хооо! Хо-хо-хоо!

По-видимому, человечек находил в ситуации что-то невероятно смешное; какое-то время он хлопал в ладоши и визгливо смеялся, потом принялся пинать розы, превращая их одну за другой в стеклянно-прозрачные осколки. С треском раскидывая эти осколки, он приблизился к застрявшим во льду Юджио и Беркули.

В нескольких мелах от них человечек остановился, разнес на кусочки еще одну розу и наконец повернулся к пленникам льда. Красные губы раскрылись, и неприятный голос раздался вновь.

– Охо… неприемлемо, абсолютно неприемлемо, командующий-доно. Надеюсь, ты не думал, что можешь просто так взять и сдохнуть? Это, знаешь ли, было бы предательством по отношению к Ее Преосвященству, высокочтимой госпоже первосвященнику. Уверен, она будет в ярости, когда проснется, правда?

Беркули, явно с трудом удерживающий себя в сознании, шевельнул губами и тихо просипел:

– Распорядитель… Чуделкин[4]… не влезай в поединок мечников… ты, дубина…

– Хо, хо-хооо!

Услышав слова Беркули, маленький клоун вприпрыжку сделал три шага вперед, громко хлопая в ладоши.

– Мечники! Поединок! Просто смешно, хо-хо-хооо!

По залу разнесся визгливый смех, который вовсе не был смехом.

– И ты смеешь это говорить после того, как любезно поддавался этому грязному предателю! Командующий-доно, ты ведь до сих пор не воспользовался «другой стороной» своего «Меча времени», не так ли? Ты мог убить этого щенка, не дав ему даже слова сказать, если бы захотел! Вот что я называю предательством по отношению к госпоже первосвященнику!!!

– Заткнись… я… сражался изо всех сил… И потом, ты лгал мне… Этот щенок… не какой-то там убийца с Темной территории… Он куда лучше такого мерзкого куска мяса, как ты…

– Заткниииись! А то все воооолосы повыдергаю!

Человечек внезапно выпучил глаза и запрыгал, как мяч, потом наступил Беркули на голову своими ножонками. Покачиваясь на голове командующего, он продолжил вопить:

– И вообще, все дошло до такого, потому что вы, дерьмовые рыцари, дерьмово делаете свою работу! Я так ржал, когда вас одного за другим лупили двое щенков, что у меня чуть живот не лопнул. Как только Ее Преосвященство проснется, уверен, каждый из них… ну как минимум ты и заместитель командующего пойдете в переработку!

– Что… ты сейчас… что сказал…

– Ох, заткнись, заткнись уже. Все, пора спать.

Человечек, по-прежнему стоя на голове Беркули, картинно оттопырил правый мизинец. Облизав губы алым языком, он принялся пронзительно читать заклинание:

– Систем кооолл! Дип фриииз! Интегратор юнит, ай-ди зиро-зиро-вааааан![5]

С этим Священным искусством Юджио никогда раньше не встречался. Само по себе заклинание было очень коротким, и даже если бы это было что-то атакующее, то едва ли особо мощное – так Юджио подумал было.

– Гхх… – слабо простонал Беркули. И тут же он весь – волосы, кожа, даже одежда – стал окрашиваться в тускло-серый цвет. Это походило даже не на заморозку – а на окаменение.

Блеск окончательно пропал из его глаз, скованное льдом тело стало грязно-серым; лишь тогда человечек – клоун, которого звали «распорядитель Чуделкин» – бодро спрыгнул с головы командующего Рыцарями Единства Беркули.

– Хо, хо-хи, хо-хи-хи… знаешь, старикашка, ты мне больше не нужен, номер один. Я ведь нашел себе другую полезную куклу… правда?

При этих словах маленькие, булавочные глазки уставились на Юджио. Тот ощутил, как по его телу расходится ужас более холодный, чем окружающий лед.

Однако Юджио был уже на пределе. Он упрямо таращился на красную и синюю туфли, которые приближались к нему, давя ледяные розы, но эта картина постепенно уплывала в туманную черноту.

Кирито.

Алиса.

Юджио успел вызвать в памяти эти два имени, прежде чем сознание покинуло его.

Часть XI. Тайна совета старейших (пятый месяц 380 года по календарю Мира людей)

Глава 1

Я вдруг содрогнулся, и мои веки сами собой распахнулись.

Всего-то я решил посидеть с закрытыми глазами, прислонившись спиной к стене, но, видать, в какой-то момент уснул. Подробности кошмара, который мне приснился и от которого я, собственно, проснулся, из головы уже улетучились… по крайней мере остатки страха и беспокойства в моей голове намекали, что это был кошмар.

Оторвавшись от стены, я быстро огляделся, но, похоже, ничего не изменилось.

Я все так же сидел на узком карнизе, расположенном вокруг внешней стены Центрального собора где-то в районе 88 этажа. Солнце давно уже скрылось за горизонтом, и небо словно черными чернилами кто-то залил. Сколько бы я ни сканировал его глазами, между облаков виднелись только звезды – ни намека на луну, которую я с нетерпением ждал. Вроде бы недавно я слышал восьмичасовой колокол, но, похоже, придется еще подождать, пока богиня луны начнет восполнять те крохи ресурсов пространства, что в ее силах.

Рыцарь Единства Алиса, хоть и согласилась на перемирие, все же по-прежнему относилась ко мне настороженно – иначе с чего бы ей сидеть, обняв колени и закрыв глаза, максимально далеко от меня – еще чуть правее, и на нее среагировала бы ближайшая горгулья… то есть миньон. Я лично надеялся воспользоваться передышкой для беседы, чтобы попытаться отыскать хоть какой-то способ избежать предстоящего сражения с Алисой, но та явно была не в настроении вести пустые разговоры. Проблему можно было бы решить, ткнув Алису кинжальчиком Кардинала, – если бы только здесь был Юджио с этим самым кинжальчиком.

Интересно, что он сейчас делает?..

Только тут я осознал: за два года, прошедшие с нашей первой встречи в лесу возле Рулида, мы впервые оказались разделены и лишены возможности увидеться. Все время нашего долгого путешествия до столицы мы проводили вместе, даже ночуя на траве или деля узкую кровать в дешевом трактире; а поступив в Академию мастеров меча, мы жили вместе в общежитии. Мы все время были рядом, и это казалось совершенно естественным – мы даже не осознавали постоянного присутствия друг друга; но сейчас то, что мы оказались порознь, как-то странно раздражало.

Нет – простого слова «раздражение» недостаточно, чтобы это описать.

В этом виртуальном мире под названием «Подмирье» я, возможно, впервые в жизни встретился с человеком своего пола, которого смог назвать близким другом. Я стеснялся так вот в лоб это признавать, но ничего не поделаешь.

До того, как я угодил в плен смертельной игры SAO, я считал своих одноклассников совсем детьми и держал их на расстоянии – они были не более чем просто знакомыми.

И даже когда я оказался в парящей крепости, эта моя неизлечимая отстраненность особо не изменилась. Хорошо, конечно, что мне удалось сдружиться с несколькими очень взрослыми парнями вроде Кляйна и Эгиля, но сомневаюсь, что мы с ними сблизились настолько, чтобы я мог раскрыть им душу. Даже Асуне, хотя с ней-то мы были очень близки, я открыл свои слабости лишь перед самым уничтожением Айнкрада, когда мы оба оказались на грани гибели.

Не то чтобы я считал, что обладаю какими-то способностями, отличающими меня от других, или что-то еще подобное. По правде, я ничем особым похвастаться в школе не мог – ни в физкультурном плане, ни по части успеваемости.

В SAO мне удалось войти в число сильнейших игроков, Проходчиков, и удовольствие от того, что в чем-то я лучший, захватило меня. Главными факторами, благодаря которым я оказался наверху, было мое отличное знакомство с VR-мирами (поскольку с появлением игр на технологии Полного погружения я из них практически не вылезал), а также знаниями, накопленными за время бета-теста SAO; ни то, ни другое к моим собственным талантам отношения не имело.

Однако, даже выбравшись из SAO, я не смог жить, не доказывая всем свою «силу в VR-мирах». Я оказался заложником стереотипа, сложившегося у окружающих меня людей: они продолжали воспринимать меня как Кирито, героя, прошедшего смертельную игру, а не как настоящего слабого Кадзуто Киригаю из плоти и крови; впрочем, не исключено, что я сам давал им повод думать так. Хотя в глубине души я прекрасно сознавал, что подобная бравада отдаляет меня от того, что действительно важно.

Поэтому, когда здесь я встретил Юджио и понял, что рядом с ним я спокойно могу быть самим собой, никем не притворяясь, я удивился и попытался понять, почему так.

Потому что Юджио, в отличие от меня, – искусственный Пульсвет? Потому что он не знал про Кирито, героя SAO? Нет, все не то. Основная причина – потому что здесь, в Подмирье, являющемся в определенном смысле и виртуальным, и реальным миром одновременно, он обладал куда большими способностями, чем я.

Его талант в обращении с мечом просто поражал. Как нас ни сравнивай – по наблюдательности, по рассудительности, по быстроте реакции – он оставлял меня, прошедшего множество тяжелых сражений в VR-мирах, далеко позади. Если «боевой контур» в моем Пульсвете сравнить с кремниевым процессором давно минувших дней, то у Юджио это современный алмазный чип. Я, может, сейчас и выполняю еще роль наставника, но это всего лишь потому, что у меня больше опыта и знаний. Если Юджио и дальше будет прогрессировать в том же темпе, мы поменяемся ролями довольно скоро.

Опыт сражений, впечатанный в мое тело, ограничивался тем, что носило здесь величественное имя «стиль Айнкрад»; невольно я ощущал какую-то странную радость и удовлетворение, видя, как Юджио впитывает его, как губка. «Искусство мечника» давно уже формировало мое «я», но я считал его всего лишь техникой для игр, не более. Однако оно стало чем-то осязаемым, когда, очищенное, расцвело в Юджио. Да, пожалуй, именно так мне казалось.

Если мне удастся успешно разобраться со всеми проблемами, связанными с Подмирьем, и перенести Пульсвет Юджио в реальный мир, я обязательно затащу его в ALfheim Online – интерфейс Светового куба почти наверняка совместим с VR-мирами, основанными на «Семени», – и познакомлю с Асуной, Лифой, Кляйном и остальными. Я представлю его как моего первого ученика, унаследовавшего мое искусство владения мечом, и как близкого друга.

Поскорей бы настал этот момент. Уверен, тогда все те люди, кто помогал мне и поддерживал меня, впервые будут –

– Почему ты улыбаешься?

Услышав голос, неожиданно донесшийся справа, я заморгал и вышел из мечтательного состояния.

Повернув голову, я увидел, что Алиса смотрит на меня с чем-то вроде отвращения на лице. Я резким движением вытер губы тыльной стороной правой ладони и ответил:

– Не, ничего, просто… задумался немного о том, что будет дальше…

– Ты, похоже, изрядный оптимист, если можешь так улыбаться при мыслях о будущем, а может, просто глупец. Даже наши шансы убраться с этого уступа выглядят сомнительными.

Язвительна, как всегда. Я не знал характер прежней Алисы, той, что из Рулида, но если даже после возвращения памяти он останется прежним и если она выберется в реальный мир вместе с Юджио – легко могу представить, что она начнет бодаться с Синон и Лизбет сразу, как только я их познакомлю.

Конечно, придется решить еще уйму проблем, прежде чем получится «хорошая концовка», о которой я размечтался. Самое насущное сейчас – покинуть этот карниз, утыканный рядами отвратных статуй-миньонов, но, помимо нехватки ресурсов пространства, необходимых для создания костылей, на пределе была моя воля-и-сила… конкретнее – мой желудок грыз зверский голод.

Незаметно положив на живот правую руку, я ответил с самым серьезным видом, на какой только был способен:

– Думаю, мы сможем продолжить подъем, когда взойдет луна. Это совсем нетрудно, если только мы можем делать косты-… в смысле стержни. И миньонов вроде наверху нет… Но, понимаешь, даже если отложить проблему со Священной силой, от одной мысли, что мне придется лезть по этой стене еще несколько десятков мелов, мне так хочется есть, что аж голова кружится…

– …Вот именно эта безответственность меня в тебе поражает. Не можешь всего лишь пару трапез пропустить – ты что, ребенок, что ли?

– Да, да, конечно, я же и есть ребенок, в смысле, я все еще тяну на «растущий организм», хотя и с трудом, ага? Я же не какой-то там Великолепный Рыцарь Единства, если я не поем, моя Жизнь упадет, как кирпич.

– Должна сказать сразу: мы, Рыцари Единства, тоже испытываем чувство голода, и у нас тоже Жизнь уменьшается, если мы не едим! – заявила Алиса, холодно приподняв уголки глаз.

В ту же секунду живот девушки миленько заурчал, и я не смог подавить сдавленный смешок.

Лицо достопочтенной девы-рыцаря мгновенно залилось краской, правая рука стремительно ухватилась за рукоять меча. Я в панике поспешно отодвинулся на полметра.

– Уаа, постой, прости! Ну да, это разумно, вы же все-таки живые, хоть и Рыцари Единства! Вполне естественно, что ты испытываешь голод, раз ты живая.

Связывая вместе эти сбивчивые слова, я съежился – и вдруг ощутил, что в левом кармане моих штанов что-то сдавилось. Я сунул туда руку, недоумевая, что бы там могло оказаться. Едва мои пальцы коснулись содержимого кармана, я вспомнил, что это, и мысленно возблагодарил свои мудрость и жадность.

– Ооо, а вот и помощь свыше. Смотри, что я нашел.

Вытащил я два мясных пирожка. Перед тем как уйти из Великой библиотеки Кардинала, я распихал несколько штук по карманам. Половину мы с Юджио съели на обед, а про эти я начисто забыл. В результате всех тех отчаянных сражений они здорово помялись, но в нашем нынешнем положении стоит довольствоваться тем, что есть.

– …Почему ты их таскаешь в карманах?

У Алисы было такое выражение лица, будто она потрясена до глубины души; но руку от меча она убрала.

– Я хлопнул по карману, и там оказалось два пирожка[6].

Прикрывшись этой фразой, понять которую у Алисы не было ни шанса, я быстренько открыл окна пирожков и убедился, что у них осталось еще много Жизни. Несмотря на очень помятый вид, они были потрясающе прочными – их ведь создала Кардинал из ценных старинных книг.

Впрочем, если так вот просто жевать эти холодные и жесткие пирожки, никакого вкуса не ощутишь. Подумав немного, я вытянул левую руку и произнес команду:

– Систем колл. Дженерейт термал элемент.

Для создания костыля ресурсов пространства не хватало, а вот чтобы элемент жара вспыхнул у меня на ладони маленьким, неустойчивым оранжевым огонечком – вполне. Поднеся пирожки в другой руке поближе к элементу, я начал было произносить следующую команду:

– Бёр-…

«-ст» – но закончить я не успел: сбоку стремительно протянулась рука и закрыла мне рот.

– Мгхх?!

– Ты что, совсем идиот?! Они же так обуглятся моментально!

Отругав меня – при этом глаза ее горели в равной степени гневом, изумлением и презрением, – Алиса выхватила пирожки у меня из правой руки. Едва у меня вырвалось жалкое «ай», элемент жара в моей левой руке тоже исчез, словно растворившись в воздухе. Дева-рыцарь, не удостаивая меня больше ни взглядом, раскрыла свою маленькую левую ладонь и мелодично пропела:

– Дженерейт термал элемент… аквеос элемент… эйриал элемент.

На трех ее пальцах, от большого до среднего, возникли оранжевый, синий и зеленый огоньки. Я обалдело смотрел, не понимая, чего Алиса хочет; а она тем временем движением пальцев и новым Священным искусством продолжила что-то такое хитрое делать с тремя элементами. Сперва она создала из воздушного элемента круглый вихорек и сунула туда пирожки, заставив их зависнуть. Потом туда же запустила элементы жара и воды и сразу взорвала.

Пшш! Воздушный барьер тотчас стал совершенно белым и непрозрачным. Снаружи он выглядел спокойным, но внутри там наверняка бушевал раскаленный пар. Ясно, это все равно что в пароварке.

Где-то через полминуты три элемента сделали свое дело и рассеялись. Алисе в руки упали два пирожка – они были пухло-круглые, словно только что приготовленные, и от них поднимался теплый пар.

– Д-давай уже один… стой, а-ааа?!

Этот жалкий выкрик у меня вырвался, когда я, протянув руку, увидел, что Алиса тащит в рот оба пирожка. Но, к счастью, великая дева-рыцарь остановила руки перед самым ртом и, пробормотав с непроницаемым выражением лица «я пошутила», протянула один пирожок мне. С облегчением выхватив его, я подул и тут же оттяпал здоровый кусок.

Все, что существует в Подмирье, – по сути сон, извлеченный из глубин памяти; умом я это понимал, но все равно текстура нежного теста и сочной мясной начинки пирожка на миг отправила меня на седьмое небо. Драгоценная пища очутилась у меня в животе – точнее, в уголке памяти моего Пульсвета – за три укуса, и я глубоко вздохнул, ощущая смесь удовлетворения с неудовлетворенностью.

Алиса рядом со мной разделалась с пирожком в четыре укуса и, так же как и я, грустно вздохнула. Я расчувствовался при мысли, что в этом потрясающем рыцаре, живом воплощении духа сражения, все-таки есть что-то девичье, и бездумно брякнул:

– Ясно… не знал, что пирожок можно разогреть на парУ одними только элементами, безо всего. Чего еще ожидать от старшей сестры Сельки с ее-то способностями по части готовки…

Как только я это сказал.

Рука вновь с быстротой молнии метнулась вперед и ухватила меня за загривок. Однако на этот раз в лице Алисы не было ни изумления, ни презрения.

Ее синие глаза горели, точно в них взрывались фейерверки, в щеках не было ни кровинки, губы слегка дрожали. Едва не подняв меня одной правой, дева-рыцарь просипела:

– Ты, что ты сейчас сказал?

Лишь тут до меня дошло, как я кошмарно оговорился, но было поздно.

Практически не приходилось сомневаться, что золотой Рыцарь Единства, сверлящий меня взглядом с расстояния в двадцать сантиметров, – не кто иная, как Алиса Шуберг, подруга детства Юджио и старшая сестра Сельки, ученицы настоятельницы; но сама она ничего этого не помнила. Восемь лет назад, когда ее забрали в столицу Центорию и с помощью «ритуала синтеза» превратили в Рыцаря Единства, у нее украли важнейший фрагмент воспоминаний, а вместо него вставили «Модуль благочестия», так что ничего, что было до ритуала, у нее в памяти не сохранилось.

Нынешняя Алиса твердо верила, что ее призвали из Небесного града защищать закон и порядок в этом мире и сражаться с силами тьмы – нет, ее заставили в это верить. Для этой девушки власть Церкви Аксиомы и ее первосвященницы по имени Администратор абсолютна; думаю, совершенно нереально, что она проглотит историю о том, как Администратор похищает выдающихся людей по всему миру исключительно из желания властвовать.

Именно из-за предположения, что убедить Алису будет невозможно, как ни старайся, мы с Юджио и решили усыпить ее с помощью кинжалов, которые нам дала Кардинал. Нынешняя ситуация была абсолютно непредвиденной, но все же кое-что я мог сделать – избежать сражения с Алисой до того времени, как мы с Юджио вновь объединимся, а потом как-нибудь найти возможность пустить в ход его кинжал.

Раздосадованный тем, что одной фразой порушил весь этот план, я принялся отчаянно ломать голову в поисках выхода. При виде выражения лица Алисы было ясно, что сейчас я не смогу оправдаться тем, что, мол, просто оговорился.

Сколько ни думай – возможностей передо мной всего две. Драться с Алисой здесь и сейчас, вырубить ее, не нанеся при этом смертельного удара, и отнести потом на 95 этаж – или собрать волю в кулак и рассказать девушке все.

Мой выбор должен зависеть от того, во что способна поверить Алиса. Сражение – если я считаю, что ее искусство владения мечом уступает моему. Разговор – если я считаю, что ее мудрость превосходит мою.

Через несколько секунд напряженных раздумий я решился. Ответив на пылающий синим огнем взгляд Алисы своим, я заговорил.

– У тебя есть младшая сестра, вот что я сказал. Я расскажу… Не знаю, примешь ли ты хоть что-нибудь из этого, но я расскажу тебе все, что сам считаю правдой.

Видимо, почувствовав что-то в моих словах, Алиса застыла в нерешительности, а потом, через несколько секунд, резко разжала правую руку.

Я шлепнулся на задницу; дева-рыцарь осталась стоять на коленях, впиваясь в меня взглядом. Полагаю, слушать мои слова в такой ситуации – само по себе отклонение от должного поведения Рыцаря Единства. Как раз сейчас, видимо, ее разум, требующий одним ударом оборвать мою жизнь, сражался с пылающим в ней желанием узнать нечто новое.

Взяв, похоже, чувства под контроль, Алиса наконец медленно опустилась во что-то вроде сэйдза[7] и сказала:

– …Говори. Однако… если я сочту твои слова обманом, я зарублю тебя на месте.

– …Пожалуйста. Но только если решение зарубить меня действительно примешь ты сама. Если тебя интересует, почему я именно такие слова выбрал… потому что внутри тебя сидит программа, которую внесли извне, но которую ты не осознаешь.

– …Ты имеешь в виду обязанности Рыцаря Единства?

– Именно их.

Как только я кивнул, глаза Алисы прищурились с явной враждебностью. Однако в то же время я заметил в глубине этих глаз слабую дрожь эмоций. Это был истинный дух Алисы. Намереваясь именно туда и направить свои слова, я продолжил:

– Рыцари Единства – существа, призванные из Небесного града посланницей богинь, первосвященницей Церкви Аксиомы Администратором, чтобы хранить мир и порядок… так вы все о себе думаете, насколько я понимаю. Однако в это верят лишь те, кто живет в Центральном соборе. А тысячи людей там, снаружи, думают совершенно по-другому.

– Что за… бессмыслицу ты несешь?

– Можешь просто взять и спросить кого хочешь; вот спустись в Мир людей и спроси кого угодно в столице. Спроси, что происходит с победителями Объединенного турнира четырех империй, который каждый год проводится. И они ответят так: им оказывается честь производства в Рыцари Единства.

– Производство… в Рыцари Единства?.. Этого не может быть, это просто нелепо. Я знакома с огромным множеством Рыцарей Единства, но ни один из них не утверждал, что когда-то был человеком.

– Все с точностью до наоборот. Среди них нет ни одного, кто не был бы когда-то человеком.

Я напряг мышцы спины, впился взглядом в глаза девы-рыцаря и отчаянно воззвал к человеческой душе Алисы, которая наверняка где-то там пряталась:

– Алиса. Я уверен, ты не помнишь, как ты появилась в этом твоем Небесном граде и где ты выросла. Думаю, твое первое воспоминание – как Администратор смотрит на тебя и рассказывает, что ты – святой рыцарь, которого прислали оттуда, или что-нибудь типа того, я угадал?

– …

Похоже, я попал в яблочко – Алиса чуть приподнялась и закусила губу.

– …Это… потому что богиня Стейсия запечатала воспоминания Рыцарей Единства о Небесном граде, когда мы спустились сюда, и… мы сможем вернуться в Священную страну лишь после того, как выполним здесь свой долг рыцарей и истребим все порочные создания с Темной территории… и тогда мы вновь обретем воспоминания о родных и близких… Так нам сказала… первосвященник…

Голос золотой девы-рыцаря, сперва решительный, под конец увял.

В этот миг я понял. Рыцарь Единства Алиса отчаянно рвалась к воспоминаниям о своей семье, даже если сама этого не сознавала. Вот почему она так остро отреагировала на упоминание имени Сельки.

Осторожно выбирая слова, я продолжил объяснение.

– В том, что сказала Администратор, есть кое-что истинное, только одно. Воспоминания рыцарей правда запечатаны. Только сделала это не богиня Стейсия, а сама первосвященница. И эти воспоминания – не о Небесном граде, а о том, как вы родились и выросли в Мире людей. Это ко всем Рыцарям Единства относится, скажем, к Элдри тоже. Он родился в Северной империи Норлангарта, в дворянской семье высокого класса; в этом году он победил в Объединенном турнире и удостоился чести стать Рыцарем Единства.

– Это… ложь! Как мог мой ученик, рыцарь Сёти-ван, родиться в одной из этих развращенных дворянских –

– Слушай; Элдри, когда дрался с нами, свалился не от того, что был ранен. У него ведь не было серьезных ран на теле, правда? А потому что мой партнер вспомнил его настоящее имя, Элдри Урсбург, и подтолкнул его к запертым воспоминаниям о его матери. Элдри пытался вспомнить мать. Но как ни старался, у него ничего не получилось. Оно и понятно: эти воспоминания Администратор вынула из его души и хранит в безопасном месте на верхнем этаже собора.

– …Воспоминания… о матери?..

Губы Алисы чуть заметно дрожали. Взгляд оторвался от моего лица и устремился куда-то в пространство.

– Элдри был… человеком… его мать – дворянка?..

– И не только он. Где-то половина Рыцарей Единства – бывшие мастера меча, которые выиграли Объединенный турнир; и большинство из них – дети дворян, которых с самого детства обучали владению мечом. Дворянские семьи отдавали их Церкви Аксиомы, а взамен получали много денег, ценностей и земель. Все это происходит уже больше ста лет.

– …Не могу поверить… Твоя история слишком абсурдна.

Золотая дева-рыцарь, твердо верящая, судя по всему, в незапятнанную святость Церкви Аксиомы и Рыцарей Единства, замотала головой, будто ребенок, отказывающийся слушать нотацию.

– Дворяне высших классов из всех четырех империй… Не берусь утверждать, что вся аристократия одинакова, но они неспособны отказаться от своего бездеятельного и неумеренного образа жизни. В нашем существовании есть смысл – мы, Рыцари Единства, храним порядок в Мире людей. И несмотря на это… ты заявляешь, что Элдри и другие рыцари рождены в семьях тех самых высших дворян, погрязших в пороках… Это невозможно. Я просто отказываюсь в это верить.

– Порочность высших дворян вызвана их общественным положением и теми привилегиями, которыми их осыпает Церковь Аксиомы. Но именно поэтому их дети могут с раннего детства обучаться владению мечом и Священными искусствами. На окраинах дети получают Священный долг всего в десять лет, они просто не могут позволить себе роскошь заниматься такими вещами, как владение мечом… А из дворянских детей только самые талантливые участвуют в Объединенном турнире четырех империй, а в Центральный собор попадает всего один из них, победитель. …Алиса, ты хоть с одним из этих победителей в соборе встречалась?

Алиса неуверенно отвела глаза, потом качнула головой.

– Нет… но на нижних этажах собора живет множество монахов и их учеников, так что… победитель Объединенного турнира может вместе с ними жить и учиться…

«Нет, их там нет». Мне сразу же захотелось так ей возразить, я даже рот приоткрыл, но тут же закрыл обратно.

Мы с Юджио, после того как забрали свои бесценные мечи на третьем этаже собора, прошли полсотни этажей без единого отвлечения – хотя двадцать из них мы, собственно, не прошли, а нас протащили дети-рыцари Физель и Линель, парализовав ядовитыми мечами, – и на всем пути нам не встретилось ни одного монаха. Однако у меня было предположение, откуда эти монахи могли там взяться.

Большинство обитателей нижних этажей, по-видимому, выполняли разную тяжелую работу для Церкви Аксиомы и были не взяты в собор извне, а прямо в нем родились и выросли. Как Физель и Линель. С точки зрения Администратора это всего лишь производство функционирующих объектов в пределах башни, не так ли?

Алиса явно ни малейшего понятия не имела о темных сторонах церкви. Лезть в эту тему и обременять девушку дополнительным грузом сейчас было не время.

– …Нет, ты встречалась с ними, с победителями Объединенного турнира. Ты просто этого не знала. Администратор меняет вашу память, память Рыцарей Единства, не только во время ритуала синтеза… но и после него.

– Что за бессмыслица! – выкрикнула Алиса, вскинув голову. – Невозможно! Достопочтенная госпожа первосвященник просто не могла совершить такое деяние, как вмешательство в наши –

– Могла и совершала! – крикнул я в ответ. – Ведь вы же все не только не помните о победителях турниров… но и о преступниках, которых вы же сюда доставляете!

– П-преступниках?..

Алиса нахмурилась и замолчала. Уперев взгляд в ее лицо, бледное в свете звезд, я заговорил быстрее:

– Вот именно. Ты привезла сюда, в собор, меня и моего партнера из Академии мастеров меча на драконе. Думаю, это ты помнишь, верно?

– …Такое не забудешь. Вы первые преступники, которых мне приказали сюда доставить.

– А вот Рыцарь Единства Дюсолберт Синтезис Севен про тебя не помнит. Восемь лет назад… – я сделал паузу, чтобы собраться с духом, и произнес «то название»: – Он лично доставил сюда кое-кого из деревни Рулид на севере; девочку по имени Алиса.

После этих слов лицо Алисы стало белее мрамора стены. Побледневшие губы задрожали, из-за них вырвался сухой шепот:

– Деревня Рулид… я там родилась?.. Дюсолберт-доно привез меня сюда как преступницу?.. То есть я когда-то нарушила Запрет… ты это утверждаешь?..

На ее слова, произнесенные запинающимся голосом, я мягко кивнул.

– Да. Я уже сказал, что половина Рыцарей Единства – победители Объединенного турнира, да? А вторая половина – те, кого привезли в собор как преступников. Люди, у которых достаточно твердая воля, чтобы не послушаться Индекса Запретов, оказываются невероятно сильными, когда становятся Рыцарями Единства. Администратор убивала двух зайцев одним ударом – избавлялась от людей, которые могли поколебать авторитет церкви, и получала новых сильных подручных. …Давай сейчас поговорим о тебе.

Алиса могла принять мои слова, а могла отвергнуть. Настал критический момент.

Я уставился на Рыцаря Единства, вложив во взгляд всю силу, какую только смог. Съежившись с несчастным видом на каменном карнизе, Алиса посмотрела на меня из-под полузакрытых глаз, будто ожидая какого-то приговора.

– Твое настоящее имя Алиса Шуберг. Ты родилась и выросла в маленькой деревне Рулид далеко на севере, почти у самого Граничного хребта. Тебе столько же лет, сколько Юджио… моему партнеру; стало быть, в этом году должно исполниться девятнадцать. В церковь тебя забрали восемь лет назад, значит, тогда тебе было одиннадцать. Ты и Юджио пошли обследовать пещеру, которая проходила под Граничным хребтом насквозь… и когда вы ее прошли, ты случайно чуть-чуть залезла за границу Мира людей и Темной территории. В общем, Запрет, который ты нарушила, – «проход на Темную территорию». Ты ничего не украла, никого не поранила… наоборот, ты тогда пыталась помочь умирающему темному рыцарю…

На этом месте я вдруг замолчал.

Юджио что, рассказывал об Алисе в таких подробностях?..

Ну конечно, рассказывал. Я очнулся в Подмирье всего два года назад и никак не мог знать, что произошло за шесть лет до того. Но тем не менее я отчетливо представлял себе, как темный рыцарь падает с неба, оставляя за собой кровавый след, и как Алиса бежит туда, – я словно видел эту сцену собственными глазами. Я даже как будто слышал скрип, с которым руки Алисы прикоснулись к угольно-черной земле Темной территории.

Видимо, эта сцена родилась из истории, которую рассказал Юджио, смешавшись по пути с какими-то реальными воспоминаниями. Убедив себя в этом, я поднял голову; однако Алиса, похоже, была не в том состоянии, чтобы обратить внимание на неестественную паузу в моих словах. Ее бледные до синевы щеки чуть задрожали, и раздался едва слышный голос.

– Алиса Шуберг… так меня звали?.. Рулид… Граничный хребет… не помню, ничего не помню…

– Не заставляй себя вспоминать, а то с тобой будет, как с Элдри, – поспешно перебил я ее. Если Модуль благочестия Алисы станет нестабильным, она не сможет двигаться, как Элдри, да еще другие рыцари почувствуют аномалию и явятся сюда, чтобы забрать Алису, – это будет просто кошмар. Однако Алиса посмотрела на меня взглядом, к которому вернулась часть прежней силы, и решительно, хоть и все еще дрожащим голосом, сказала:

– Что ты такое говоришь, после того как уже столько раскрыл. Я… хочу знать все. Я пока еще не поверила в твою историю… но я приму решение лишь тогда, когда ты расскажешь все, что тебе известно.

– …Понял. Ну, кстати, я про старую тебя не так уж много знаю. Твой отец – старейшина в Рулиде, его зовут Гасуфт Шуберг. Жаль, я не знаю, как зовут твою мать, но, как уже говорил, у тебя есть младшая сестра. Ее зовут Селька, по идее, она до сих пор должна учиться в церкви Рулида на настоятельницу. Два года назад, когда я жил в церкви, я говорил с Селькой. Она хорошая девочка и очень уважает свою старшую сестру… она не забывала тебя, после того как тебя забрали. Судя по всему, ты тоже училась на настоятельницу, когда жила в Рулиде, и все говорили, что у тебя талант к Священным искусствам. Она изо всех сил старалась идти по стопам старшей сестры, чтобы стать отличной настоятельницей.

Даже когда я выплеснул все, что знал, и замолк, Алиса не проявила никакой реакции.

Она прекратила дрожать, фарфорово-белое лицо неподвижно застыло. Скорее всего, она мучительно пыталась выудить со дна своей памяти все имена и названия, которые я произнес, но, видимо, шансы на успех равнялись нулю.

Значит, это было без толку… – мысленно прошептал я. Мне казалось, что если я буду медленно скармливать информацию Алисе, когда она будет в спокойном состоянии, то хоть какие-то воспоминания удастся пробудить, несмотря даже на украденный «фрагмент памяти», – но, судя по всему, наложенная Администратором печать была внушительнее, чем я ожидал.

Видимо, вернуть Алису в изначальное состояние могла только Кардинал с ее админским доступом. И плюс еще для этого нужно будет вернуть фрагмент памяти Алисы, который Администратор хранит неизвестно где.

И в этот момент. Губы Алисы шевельнулись, издав короткий звук.

– Селька.

Следом – еще раз.

– Селька…

Взгляд темно-синих глаз поднялся к звездному небу.

– …Я не помню. Ни лица, ни голоса. Но… я не в первый раз произношу это имя. Мои губы, мое горло… мое сердце – они помнят.

– …Алиса, – позвал я, справившись со сбившимся вдруг дыханием, но, как будто ее глаза меня больше не видели, девушка продолжила тихо шептать.

– Они звали ее бессчетное множество раз. День за днем, ночь за ночью… Селька… лька…

Не веря своим глазам, я смотрел, как на длинных ресницах Алисы собираются капельки влаги и срываются вниз, искрясь в звездном свете. Слезы безостановочно капали на мрамор между мной и Алисой.

– Это все правда… у меня есть семья… отец, мать… и родная сестра… где-то под этим ночным небом…

Запинающийся голос в конце концов перешел во всхлипывания.

Машинально я потянулся к Алисе правой рукой, но девушка отбросила ее тыльной стороной ладони.

– Не смотри! – выкрикнула Алиса со слезами в голосе и, жестко пихнув меня в грудь правой рукой, принялась вытирать глаза левой. Но слезы даже не собирались останавливаться; в конце концов дева-рыцарь обхватила руками колени, уткнулась в них лицом, и ее плечи затряслись.

– Уу… уугг… ууу…

Я смотрел на сдавленно плачущую девушку, и, прежде чем осознал это, что-то выступило и у меня на глазах.

Я –

Я обязательно одолею Администратора и верну Алису в родную деревушку.

В очередной раз собрав всю свою решимость, я вдруг понял, хоть и запоздало, почему у меня на лице слезы.

Даже если все пройдет по плану, с Селькой в Рулиде встретится вовсе не эта золотая дева-рыцарь, плачущая у меня перед глазами. Как только к Алисе вернутся запечатанные воспоминания, она вспомнит те дни, что проводила в Рулиде с Юджио и Селькой, и, скорее всего, начисто забудет годы, что провела в качестве Рыцаря Единства на службе церкви.

Иными словами, эта личность, Рыцарь Единства Алиса, просто перестанет существовать.

Все станет так, как и должно было быть. Я пытался убедить себя в этом, но не мог перестать жалеть деву-рыцаря, которая всхлипывала рядом со мной, съежившись совершенно по-детски.

Это была безнадежная жалость к Алисе Синтезис Сёти, которая, должно быть, на протяжении многих лет, проведенных здесь, в соборе, всем сердцем тосковала по теплу утраченной, недосягаемой семьи.

Прошло немало времени, прежде чем отчаянные всхлипы постепенно утихли, сменившись негромким хныканьем.

За две-три минуты до этого я сумел-таки взять под контроль свои расслабившиеся было слезные железы и переключил мысли на наши будущие планы.

Наилучший исход, на какой я только мог рассчитывать, – вот какой.

После восхода луны мы продолжим взбираться по стене и вернемся в башню на 95 этаже. Как-нибудь я избегу запланированного сражения с Алисой, после чего воссоединюсь с Юджио. Воспользуемся ли мы его кинжалом, тщательно сработанным Кардиналом, – зависит от ситуации.

Потом нам придется либо победить Рыцаря Единства Беркули Синтезис Ван, серьезнейшую нашу преграду на пути наверх, либо уговорить его. (Здорово было бы, если бы оказалось, что Юджио с ним уже разобрался, но, полагаю, надеяться на столь многое не следует.) Ну и затем – бегом на верхний этаж собора, где спит Администратор, наш главный враг.

Пока она не проснулась, мы лишим ее силы, заберем «фрагмент памяти» Алисы, который должен быть спрятан где-то там, и вернем девушке ее воспоминания и личность.

Ну и наконец – я через системную консоль установлю связь с сотрудниками RATH в реале и заставлю их согласиться сохранить нынешнее Подмирье, не устраивать «фазу эксперимента с нагрузкой», то есть полномасштабное вторжение из страны тьмы…

Это была череда задач невероятной сложности – от одной мысли о них меня охватывала слабость. Невольно в голову лезли мысли, что у каждой из этих задач шансы на успех ниже пятидесяти – нет, тридцати процентов.

Однако я уже больше не мог бездействовать. Это долгое, очень долгое время, эти два года в Подмирье – нет, возможно, даже еще дольше, с того самого дня, когда я залогинился в смертельную игру SAO, – все это время было для того, чтобы я познакомился с этими новыми людьми, такими как Юджио, и понял, что должен защищать их.

Акихико Каяба, глядя на рушащийся Айнкрад под багровым небом, сказал. Что он хотел создать истинный другой мир. Я совершенно не планировал делать ничего подобного, но прямо перед моими глазами как раз и было то, что вполне заслуживало называться «истинным другим миром».

Благодаря «Семени», которое мне передала цифровая копия личности Каябы, в реале проросло и расцвело множество VR-миров. И – то ли совпадение, то ли неизбежность – световые кубы, хранящие души Юджио и прочих обитателей Подмирья, совместимы с «Семенем». Если и пытаться найти какой-то важный смысл в том, что происходило в SAO (помимо цели Каябы), – то я непременно найду его здесь, в Подмирье; я был в этом уверен.

Пути назад больше не было. Я ведь уже подобрался так близко к главной цели, к верхнему этажу Центрального собора; на это мне потребовались полновесные два года с тех пор, как я проснулся в лесу к югу от Рулида.

Однако если бы мне пришлось вытащить на поверхность ту занозу, которую я просто не могу больше игнорировать, какой бы мелкой она ни была…

Этой занозой было бы сомнение – действительно ли я искренне, всем сердцем желаю преодолеть все эти преграды? Да, это мой единственный вопрос сейчас…

– …Ты недавно сказал одну фразу, – неожиданно прошептала Алиса, не поднимая глаз и продолжая обнимать колени.

Я временно отложил в сторонку свои запутавшиеся мысли и поднял голову. Алиса продолжила говорить слабым, все еще не вполне отчетливым голосом.

– После того как в стене башни образовалась брешь и нас выбросило наружу… ты сказал, что вы восстали, чтобы исправить ошибки достопочтенной госпожи первосвященника и защитить Мир людей.

– Ага… сказал так.

Я кивнул в сторону спины Алисы, по которой струились золотые волосы. Еще несколько секунд проплыли в молчании, после чего дева-рыцарь наконец заговорила.

– …Я все еще не поверила до конца в то, что ты рассказал. Однако… миньоны сил тьмы расставлены вокруг стены собора… и, судя по всему, это правда, что Рыцарей Единства призывают не из Небесного града, а из Мира людей, запечатывая при этом их воспоминания. А значит… я не могу больше отрицать, что достопочтенная госпожа первосвященник обманывает нас, ее верных слуг…

Я слушал Алису, забыв дышать.

Рыцари Единства, с их удаленными воспоминаниями и вставленным в Пульсвет Модулем благочестия, должны, по идее, хранить абсолютную лояльность Администратору. И действительно, как бы мы с Юджио ни старались их убеждать, ни один из Рыцарей Единства, с которыми мы встречались до сих пор, не высказывал вслух сомнений в адрес церкви.

Однако Алиса смогла сказать то, что сказала, – это стало для меня просто шоком. Неужели в этой девушке правда есть что-то, чего нет у прочих искусственных Пульсветов? Я молча таращился на золотую деву-рыцаря, а та продолжала шептать, обнимая колени.

– Но с другой стороны, нельзя отрицать, что главный приказ, который достопочтенная госпожа первосвященник дала нам, Рыцарям Единства, – защищать Мир людей от вторжения с Темной территории. Прямо сейчас больше десяти рыцарей на драконах сражаются там, возле Граничного хребта. Если бы достопочтенная госпожа первосвященник не сформировала орден Рыцарей Единства, Мир людей уже был бы затоплен ордами тьмы.

– Это…

Этот мир должен был быть устроен не так.

Ресурсы для роста, которые забрали себе Рыцари Единства, – проще говоря, очки опыта, – предназначались для простых людей. Крестьяне этого мира должны были сами браться за мечи и, сражаясь с отрядами гоблинов, становиться сильнее – как это вышло у нас с Юджио в северной пещере. А Администратор украла у них эту возможность.

Но если я сейчас попытаюсь объяснить так, Алиса не поймет. Повернувшись ко мне, не знающему, что сказать, девушка произнесла тихим, но серьезным голосом:

– Ты сказал, что деревня Рулид, где я родилась и выросла… и где даже сейчас живут мои родители и сестренка, находится на самом севере, у подножия Граничного хребта. Значит, если начнется вторжение с Темной территории, она будет уничтожена в одночасье. Кто же будет защищать удаленные земли, включая Рулид, если вы двое победите всех Рыцарей Единства и приставите нож к горлу госпожи первосвященника? Или ты хочешь сказать, что вы собираетесь вдвоем уничтожить все силы тьмы?

Слезы на глазах Алисы еще не высохли, но в голосе звучала неподдельная решимость; и я не смог ответить ей сразу же. В отличие от Алисы, которой владела лишь одна мысль – что надо защищать Мир людей, – я слишком многое скрывал.

Справившись с побуждением выложить ей абсолютно все, даже то, что этот мир искусственный, я наконец раскрыл рот.

– Позволь мне задать встречный вопрос… ты серьезно веришь, что орден Рыцарей Единства, полностью готовый к бою, сможет отбить нападение сразу всех сил Темной территории?

– …

На этот раз Алиса не нашлась, что ответить. Я перевел взгляд на ночное небо перед собой и, потянувшись к воспоминаниям двухлетней давности, продолжил:

– Я ведь уже говорил, что мы с моим партнером сражались с отрядом гоблинов, который пришел с Темной территории, да? Даже гоблины, слабейшие из воинов тьмы, достаточно сильны и достаточно хорошо владеют мечом, чтобы их стоило опасаться. В стране тьмы их полчища, да плюс там эти темные рыцари, которые умеют летать на драконах, как и вы, плюс темные маги со своими миньонами, так? Если они все разом нападут… даже если им навстречу выйдут все Рыцари Единства и сама первосвященница, с такой маленькой армией у вас просто нет шансов защититься.

Девяносто процентов всего этого были словами Кардинала, но, похоже, Алиса придерживалась такого же мнения – во всяком случае, она не ответила мгновенно, как обычно делала. После короткой паузы она опустила голову и с болью в голосе произнесла:

– …Это верно, даже дядя… даже командующий Беркули, мне кажется, в глубине души беспокоится об этом же. Темная территория уже сейчас может выставить десятки тысяч элитных бойцов, и если они все пойдут через Великие восточные ворота, одного лишь ордена Рыцарей Единства, вероятно, не хватит, чтобы их сдержать, – так он сказал… Но тем не менее истинно и то, что в Мире людей, помимо нас, нет более никого, кто обладал бы достойными воинскими умениями. Ты упомянул, что дети дворян высших классов сызмальства обучаются мечу и Священным искусствам, однако они преследуют красоту одного удара, которая едва ли поможет им в настоящем сражении. Это означает, что у нас нет выбора – мы, Рыцари Единства, должны сражаться на наших драконах, вверив себя божественному покровительству трех богинь. Полагаю, ты это понимаешь, не так ли?

– Ты все верно говоришь… в том Мире людей, который есть сейчас, никто, кроме Рыцарей Единства, не обладает силой, позволяющей сражаться с войском тьмы, – осторожно выбирая слова, ответил я. – Но к такому положению привели действия Администратора и ее желания. Первосвященница боится, что в Мире людей может появиться сила, над которой у нее не будет абсолютного контроля. Именно поэтому она собирает победителей Объединенного турнира и нарушителей Индекса Запретов, запечатывает их память и делает из них своих верных рыцарей. Можно сказать по-другому: Администратор не доверяет людям этого мира, абсолютно не доверяет.

– !..

Алиса вроде бы резко втянула воздух. Но не стала сразу лезть в спор, как раньше. Молясь, чтобы мои слова достигли сердца девушки, я продолжил:

– Если бы первосвященница верила в тех, кто живет в Мире людей, и создала хорошо оснащенную и обученную армию, то уже сейчас здесь была бы сила, сопоставимая с войском Темной территории. Однако первосвященница этого не сделала. Дворяне высших классов должны бы первыми брать в руки меч, когда дело доходит до сражений, а она позволила им жить в безделье, и их души застаиваются… как у тех двоих, на которых мы с Юджио подняли мечи в Академии мастеров меча.

Райос Антинос и Умбер Зизек пытались изнасиловать Тиизе и Ронье всего два дня назад. Если «фаза эксперимента с нагрузкой» начнется прежде, чем общая ситуация изменится, Мир людей захлестнут атаки с Темной территории, и подобные трагедии повторятся во множестве.

– Но… еще не все потеряно. Есть еще время до начала массового вторжения сил тьмы, хотя я не знаю, сколько именно – год, два… Если Мир людей сделает все возможное, чтобы к тому времени создать большую армию…

– Это просто невозможно! – выкрикнула наконец Алиса. – Разве ты сейчас сам не сказал? О том, как испорчены дворяне этого мира?! Даже если им приказать взяться за мечи, потому что началась война, четыре императорских семьи и дворяне высших классов наверняка будут лишь делать вид, что подчиняются, а сами бросятся спасать свои жизни и владения!

– Да, безусловно, у большинства высших дворян кишка тонка драться с силами тьмы. Но некоторые из дворянских семей высоких классов все же сохранили понятие о чести, а среди низших дворян и простолюдинов полно таких, кто готов защищать свои семьи и города… и весь мир – любой ценой. Если им раздать снаряжение, которое в безумном количестве собрано здесь, в башне, и если Рыцари Единства будут обучать их своим настоящим боевым приемам и Священным искусствам, – создать большую армию за год окажется не так уж невозможно

– Просто… людины? – ошеломленно прошептала Алиса. Я энергично кивнул.

– Вот именно. Даже если не заставлять никого, а брать только добровольцев, уверен, наберется очень много народу. В смысле, уже ведь есть отряды стражи в городах и деревнях. Но… если все пойдет так, как идет, такое ни за что не получится. Без шансов.

– …Достопочтенная госпожа первосвященник… никогда этого не допустит…

– Угу. И уговорить ее, думаю, тоже будет невозможно. Ведь для Администратора что армия, которую она не может заставить полностью себе подчиняться, что силы тьмы – одинаково страшные. Вывод получается один. Нам ничего не остается, кроме как уничтожить абсолютную власть первосвященницы, Администратора, и изо всех сил постараться создать достойную оборону против вторжения за те остатки времени, что у нас еще есть.

Говоря все это Алисе, я не мог не чувствовать себя жутким циником.

Организация RATH, которая создала Подмирье и проводила этот потрясающий эксперимент, была, похоже, непосредственно связана с Сейдзиро Кикуокой, высокопоставленным членом Сил самообороны. В таком случае цель эксперимента наверняка имеет близкое отношение к национальной безопасности. Вполне могу представить себе, что они даже сами искусственные Пульсветы, такие как Юджио и Алису, собираются использовать – скажем, для управления оружием.

Для меня такое совершенно неприемлемо, и тем не менее прямо сейчас я предлагаю сделать солдат из десятков тысяч жителей Подмирья.

Совершенно не догадываясь о сжигающем меня стыде, Алиса тоже молчала – впрочем, видимо, по иной причине.

Сейчас девушка, должно быть, положила на одну чашу своих внутренних весов лояльность к Церкви Аксиомы, впечатанную в ее душу, а на другую – слова пришельца, которого она арестовала собственными руками. Несмотря на строгое выражение лица, наверняка в ней сейчас бушевали такие эмоции и муки, которых я даже вообразить не мог.

Наконец –

Ночной ветер донес до меня короткую фразу.

– …Я смогу их увидеть?

– Э?..

– Если я объединюсь с тобой… и верну свои запечатанные воспоминания, я смогу вновь увидеться с Селькой… с сестренкой?

Я аж заскрипел зубами.

Увидеться. Увидеться-то не проблема. Но…

Я понятия не имел, следует мне рассказать Алисе о своем предчувствии или нет. Однако пытаться улучшить ситуацию какими-то безответственными словами сейчас было никак нельзя. Собрав волю в кулак, я кивнул.

– …Сможешь. Если полетишь на драконе, до Рулида доберешься всего за день-два. Но… пожалуйста, выслушай меня очень внимательно.

Не отводя пристального взгляда от лица Алисы, сидящей в полутора метрах справа от меня, я высказал то, что думал:

– С Селькой снова встретишься ты, но в то же время не ты. Как только к тебе вернутся воспоминания, ты снова станешь той Алисой Шуберг, которой была до Ритуала синтеза, а Рыцарь Единства Алиса Синтезис Сёти перестанет существовать. Твоя нынешняя личность просто исчезнет вместе с воспоминаниями о твоей жизни в качестве Рыцаря Единства, и ты отдашь свое тело изначальной тебе… Звучит жестоко, но… ты сейчас «другая Алиса», которую создали руки Администратора.

Когда Алиса услышала мои слова, ее плечи задрожали.

Однако плакать она не стала. Несколько секунд спустя раздался сиплый голос, будто его обладательница изо всех сил пыталась совладать с эмоциями.

– …Еще когда я услышала, что Рыцарей Единства создает достопочтенная госпожа первосвященник… я подумала, что это может оказаться нечто подобное. Я украла это тело у девочки по имени Алиса Шуберг и неправедно владела им шесть лет… так обстоят дела, да?

Я уже просто не мог найти подходящего ответа. Несмотря на шторм, бушующий у нее в сердце, Алиса продолжала стоически улыбаться.

– Украденное должно быть возвращено. На это… наверняка все надеются – и Селька, и мои родители, и твой друг… и ты сам тоже.

– …Алиса…

– У меня только… одна просьба, всего одна.

– Просьба?..

– Прежде чем это тело будет возвращено той Алисе… Не мог бы ты отвести меня в Рулид? Пусть даже тайком… мне хватит и взгляда. Я хочу увидеть, какая из себя Селька… сестренка… хочу увидеть семью. Если ты дашь мне хотя бы это, мне будет достаточно.

Резко замолчав, Алиса повернулась ко мне и взглянула прямо в глаза.

В этот самый миг луна, которая поднялась на востоке (а я и не заметил), вдруг послала сквозь прореху в облаках луч света. Я увидел, что взгляд Алисы стал мягче, чем прежде, глаза покраснели и набрякли от слез, как у ребенка; но девушка, окруженная золотым сиянием, вновь улыбнулась. Не в силах больше смотреть на это лицо, я задрал голову к луне.

Вернуть Алисе воспоминания. Таково было единственное желание моего бесподобного партнера Юджио. А значит, это должно быть и моим желанием.

Однако это будет равносильно смерти этого Рыцаря Единства… нет, этой девушки, одиноко обнимающей колени рядом со мной. Неизбежная жертва, неизменимый порядок приоритетов. И у меня других путей тоже не осталось.

– Да… я обещаю тебе. Я клянусь.

Так я заявил, глядя в ночное небо.

– Я обязательно отведу тебя в Рулид, прежде чем вернуть тебе память.

– …Смотри не забудь.

Снова опустив взгляд на Алису, подчеркнувшую свою просьбу, я решительно кивнул.

Дева-рыцарь тоже коротко кивнула, после чего сделала глубокий вдох и напористо провозгласила:

– Ясно. Что ж, значит… с этого момента во имя защиты Мира людей и всех его жителей я, Алиса Синтезис Сёти, слагаю с себя обязанности Рыцаря Еди-… гх… аа!!!

Отважное заявление внезапно перешло в пронзительный крик. Тело в золотых доспехах откинулось назад, правая рука прижалась к правому глазу. И, похоже, ее правильное лицо исказилось от немыслимой, нестерпимой боли?

Я вскочил на ноги; несмотря на мое удивление, в голове у меня сама собой всплыла картина, которую я видел два дня назад.

Юджио, отрубивший руку второму мечу Академии Умберу Зизеку, чтобы спасти Ронье и Тиизе. Когда я ворвался в комнату, от его правого глаза не осталось и следа, кровь бежала по щеке, будто алые слезы.

На следующую ночь Юджио немножко рассказал об этом, когда мы сидели в карцере. Едва он попытался рубануть Умбера, как его правая рука застыла, словно чужая, и в правом глазу вспыхнула острая боль – так он сказал. И еще – перед его глазами вспыхнули красным светом незнакомые слова на Священном языке…

Похоже, то, о чем рассказывал Юджио, как раз и происходило сейчас с Алисой. Видимо, это нечто вроде психологического блока. И включается этот блок при попытке противостоять правилам, впечатанным в душу.

– Не думай ни о чем! Останови мысли! – крикнул я, подбежав к Алисе и схватив ее правой рукой за бронированное левое плечо. В то же время моя левая рука вцепилась страдающей девушке в правое запястье и мягко отвела ее ладонь от правого глаза.

– ?!.

По глазу Алисы, который должен был быть сапфирово-синим, бежали мерцающие красные огоньки; у меня перехватило дыхание. Я придвинулся, чтобы лучше рассмотреть их.

На внешней стороне идеально круглой радужки широко раскрытого правого глаза Алисы.

Радиально расходились тончайшие линии, сияющие красным светом. Они медленно вращались вокруг зрачка. Толщина линий варьировалась хаотично, расстояние между ними тоже. Как будто – это был штрих-код.

С того времени, как Юджио рассказал мне свою историю, я был уверен, что психологический блок в жителей Подмирья внесла первосвященница Администратор. Однако за эти два года, насколько я помню, я не видел ничего, хоть отдаленно напоминающего штрих-код.

…Значит, не Администратор?.. Но если не она, то кто же?..

И тут я коротко ахнул.

Круглый штрих-код перестал вращаться, и поверх сузившегося зрачка Алисы пробежала строка символов. Они тоже багрово сияли, и выглядели они так:

В первый момент я не понял, что это значит, но тут же до меня дошло.

Это был отзеркаленный текст. Глаз Алисы, поверх которого этот текст располагался, должен был сейчас видеть его перевернутым по горизонтали. Короче, это была надпись «SYSTEM ALERT».

«Систем алёрт». Для меня это было хорошо знакомое неприятное предупреждение, которое появляется время от времени, когда пользуешься компом; но для жителей Подмирья, таких как Алиса, это должна быть бессмысленная фраза. В этом мире лишь «Общий язык», то есть японский, использовался в повседневной жизни, а английский, «Священный язык», большинство местных жителей воспринимало как нечто, что понять невозможно, да и не нужно.

Те, кто изучают Священные искусства, способны, конечно, произносить различные английские слова, начиная со стартовой команды «Систем колл», но вряд ли хоть кто-то из них понимает истинное значение этих слов. Я перевел для Юджио некоторые названия секретных приемов стиля Айнкрад, то есть навыков мечника, но ему всегда казалось странным, как это я знаю Священный язык.

Короче, строка символов «SYSTEM ALERT» вряд ли имеет хоть какой-то смысл для людей в Подмирье. А значит, психологический барьер в Алису, Юджио и прочих ввела не Администратор, а люди из реального мира – кто-то из сотрудников RATH; видимо, так обстоят дела…

Мои мечущиеся мысли прервал слабый вскрик Алисы.

– Ааа… правый глаз, как больно!.. И… это… буквы?!.

– Не думай ни о чем! Вытряхни мысли из головы! – выпалил я и сжал обеими руками миниатюрное лицо Алисы. – Похоже, это психологический барьер, который включается, когда ты пытаешься идти против церкви. Он заставляет болеть твой правый глаз, чтобы ты подчинилась… если ты дальше будешь думать, твой глаз взорвется!

Объяснение заняло считанные секунды, однако в данном случае, пожалуй, настойчивые уговоры могли дать обратный эффект. Ни один человек не способен дисциплинированно прекратить думать, когда ему велят сделать это.

Услышав мой голос, Алиса плотно зажмурилась. Но вряд ли красные слова, проецируемые ей в глаз, от этого исчезли. Руки девы-рыцаря пошарили в воздухе и, найдя мои плечи, вцепились в них. Мои мышцы возмущенно стонали всякий раз, когда девушка издавала тихий вскрик и ее пальцы с ужасающей силой впивались в меня; но эта боль была ничто по сравнению с болью, терзающей сейчас Алису.

Решив, что девушке можно помочь, если как-то успокоить ее мысли, я переключил половину своей соображалки на поиск способов, как это сделать; в то же время я продолжал крепко удерживать лицо Алисы обеими руками.

Алиса и некоторые другие Рыцари Единства уже нарушали раньше Индекс Запретов. Их ведь из-за этого и схватила Церковь Аксиомы, после чего подвергла Ритуалу синтеза.

Но конкретно у Алисы вроде как не взрывался правый глаз, когда она восемь лет назад нарушила Запрет и осуществила «проход на Темную территорию». Я не слышал ничего такого от Юджио. По его словам, маленькая Алиса случайно пересекла черту, ни о чем не думая. Иными словами, четкого намерения нарушить Индекс у Алисы на уме тогда не было.

Психологический барьер, который сейчас мучил Алису, среагировал, судя по всему, на ясно выраженное желание нарушить правила, по которым ей полагалось жить. Как только у человека появляется такое намерение, его правый глаз начинает дико болеть и перед ним появляется красная надпись «SYSTEM ALERT», которая сбивает его с толку и снова внушает благоговение перед Запретами. Создание такого психологического барьера в обитателях Подмирья можно считать, пожалуй, работой богов; местные и так-то не склонны нарушать законы, а этот барьер должен укреплять их повиновение до бесконечности.

Однако если его поставили сотрудники RATH, это приводит к мощному противоречию.

Ведь целью эксперимента с Подмирьем является, скорее всего, создание искусственных Пульсветов, способных отличать хорошее от плохого независимо от того, что записано в законах. И вот, после того как обитатель Подмирья приложил такие усилия, чтобы произвести прорыв, загонять его назад этим нелепым, жестким психологическим барьером – такое противоречит приоритетам RATH.

Значит, те, кто внес этот самый «систем алёрт», нарочно препятствовали успеху эксперимента – неужели такое возможно?

Если так – кто эти люди и какова их цель?

На миг мне вспомнилось дуплицированное сознание Хитклиффа… Акихико Каябы, но эту мысль я тут же отверг. Он со своим желанием создать истинный альтернативный мир не стал бы мешать развитию искусственных Пульсветов. А главное – столь неуклюжий метод был просто не в его стиле. Полагаю, здесь происходит какой-то саботаж в отношении той организации, RATH.

Если, допустим, компанией RATH руководил офицер Сил самообороны Сейдзиро Кикуока, то я вполне мог представить себе существование враждебных этой организации сил. Скажем, кто-то в оппозиции к Кикуоке в самих Силах самообороны, крупная компания, монополизирующая оборонное производство, или, если уж совсем дать волю воображению, иностранный производитель оружия либо разведслужба – эти варианты тоже не стоит списывать со счетов.

Однако если столь влиятельные лица или организации планировали помешать RATH, стали бы они действовать так тонко? Если у них достаточный уровень доступа, чтобы вставить лишнюю программу в искусственные Пульсветы, не легче ли было решить все быстрее – просто уничтожить кластер Световых кубов, истинное тело всего Подмирья?

Стало быть, этот кто-то сознательно тормозит эксперимент, не желая при этом полностью его разрушить. Может, он чего-то ждет? Чего-то крупномасштабного, что требует больших приготовлений – к примеру…

…кражи экспериментальных результатов, включая сам кластер Световых кубов.

Когда я пришел к такому предположению и сам его испугался, между моих рук вдруг просочился слабый голос Алисы.

– …Ужасно…

Вздрогнув, я посмотрел Рыцарю Единства в лицо.

Ее брови, всегда грациозно выгнутые, сейчас были сведены, капельки застыли в уголках глаз; и она до крови прикусила губы.

Эти бледные губы задрожали и выпустили наружу бессвязные слова:

– Это… ужасно… не только моя память, мое сознание тоже… управляется… кем-то другим…

Руки Алисы, по-прежнему сжимающие мои плечи, затряслись то ли от горя, то ли от гнева.

– Тот… кто выжег эти красные буквы Священного языка на моем глазу… это… первосвященник?..

– Нет… вряд ли, – я машинально покачал головой. – Это существо, которое создало этот мир и наблюдает за ним снаружи… один из «богов», о котором ничего не говорится в легендах о сотворении мира.

– …Боги…

Прозрачные капли беззвучно потекли из глаз Алисы.

– Значит, боги не доверяют нам… даже после того, как мы, Рыцари Единства, столько времени без конца защищали мир, который они создали. Отобрали воспоминания о моей семье, о сестренке, да еще и наложили эту печать… чтобы заставить меня повиноваться…

Я даже вообразить не мог, какие тяжелые чувства – потрясение, смятение, отчаяние – владели сейчас Алисой, которая жила как рыцарь богов. Внезапно ее глаза распахнулись. Я смотрел ей в лицо, не в силах произнести ни слова, не в силах даже дышать.

Отзеркаленные горизонтальные слова на синей радужке Алисы были по-прежнему отчетливо видны. Однако девушка, похоже, не обращала на них внимания – она смотрела перед собой, на небо, на сине-белую луну, летящую среди черных облаков.

– Я не ваша кукла!

Возглас Алисы прозвучал хоть и хрипло, но с достоинством.

– Может, я и была создана чьей-то рукой. Но у меня тоже есть собственный разум! Я хочу защитить этот мир… Я хочу защитить всех людей, живущих в этом мире. Я хочу защитить свою семью, свою сестренку. И к одной лишь этой цели я буду стремиться всеми силами!!!

Текст в правом глазу засиял ярче, раздались скрежещущие металлические звуки. Штрих-код, впивающийся в края радужки, тоже стал крутиться быстрее.

– Алиса!.. – выкрикнул я, ожидая, что это может случиться в любую секунду.

Не поворачиваясь ко мне, Алиса сдавленно прошептала:

– Кирито… держи меня крепче.

– …Да.

Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. Отведя руки от лица Алисы, я положил их на наплечники доспехов. И сильно сжал тело девы-рыцаря, мелко вздрагивающее под этой золотой броней.

Алиса тряхнула своими длинными золотыми волосами, гордо вскинула голову к небу и сделала глубокий вдох.

– Первосвященник Администратор… и вы, безымянные боги!!! Во имя целей, которых я должна достичь… я буду сражаться с вами!!!

Свободное заявление, отдавшееся чистым эхом.

Едва эхо угасло, багровый столб света вырвался из правого глаза Алисы.

Теплая кровь брызнула мне на щеки.

Глава 2

Юджио.

Юджио…

Что случилось?

Тебе приснился кошмар?..

Раздался негромкий звук, и оранжевым светом загорелась лампа.

Стоя в коридоре, наполовину зарывшись лицом в подушку, которую обнимал руками, Юджио украдкой заглянул в чуть приоткрытую дверь.

В комнате, которую язык не поворачивался назвать просторной, стояло две простых деревянных кровати. Правая была пуста, там лежало сложенное свежее покрывало.

На левой кровати полулежала-полусидела стройная фигура и смотрела на Юджио. Лица было почти не видно в свете лампы, которую она держала в правой руке. Из-под блестящей, белоснежной ночной рубашки – открытой, с низким горлом – виднелась кожа, которая казалась еще белее. Длинные волосы, стекающие на кровать, были на вид мягкими, как шелк.

На блестящих губах, еле видимых за оранжевым светом, играла ласковая улыбка.

Там холодно, правда? Подойди, подойди сюда, Юджио.

Чуть приподнятое покрывало, казалось, было наполнено вязкой, теплой чернотой, из-за чего холод коридора казался еще сильнее. Нога Юджио сама собой шагнула за порог, и он неуверенными шагами направился к кровати.

Почему-то чем ближе он подходил, тем тусклее горела лампа, скрывая лицо женщины на кровати пугающей тьмой. Но мысли Юджио были полны желания погрузиться в теплую черноту, эта жажда двигала его ноги. По мере того как взгляд Юджио опускался, его шаги становились шире, но ему это не казалось странным.

Кровать, к которой он наконец подошел, оказалась абсурдно высокой; Юджио кинул себе под ноги подушку, которую обнимал, и встал на нее, чтобы влезть на кровать.

В этот миг мягкая ткань слетела на него сверху, и все погрузилось во тьму. Будто понукаемый своим стремлением, Юджио все глубже забирался в нее.

Его вытянутая рука коснулась теплой, мягкой кожи.

Словно в трансе, Юджио прижался к ней, потом зарылся лицом. Шелковистая кожа мягко изогнулась, будто обволакивая Юджио.

Ведомый всепоглощающим радостным предчувствием и жаждой умиротворения, Юджио отчаянно цеплялся за это тепло. Почувствовав, как мягкая рука обнимает его спину, а вторая гладит по голове, он еле слышно спросил:

– Мама?.. Это ты, мама?

Ответ пришел сразу же.

Да… я твоя мама, Юджио.

– Мама… моя мама… – шептал Юджио, все глубже погружаясь в теплую, влажную мглу.

Из глубины трясины, в которую превратилось его парализованное сознание, всплыл пузырек сомнения и лопнул.

Мама… правда была такой стройной и мягкой? Почему на этих руках, которые день за днем трудились в полях, нет ни мозоли? И… папа, который должен был спать на правой кровати, – он что, ушел куда-то? И где мои братья, которые всегда мешались, когда я лез к маме, чтобы она меня приласкала?..

– Это правда ты… мама?

Да, Юджио. Твоя единственная в мире мама.

– Но… где папа? Где братья?

Хе-хе.

Что за странный ребенок.

Ты же их

убил, не так ли?

Внезапно собственные пальцы показались ему липкими.

Юджио раскрыл ладони, поднес их к глазам.

Несмотря на полумрак, он отчетливо увидел красную кровь, стекающую со всех десяти пальцев.

– …Аааааааа! – завопил Юджио и подскочил на месте.

Он принялся лихорадочно и самозабвенно тереть липкие руки о рубаху, не переставая кричать. Лишь много раз вытерев их, он осознал, что влага на ладонях – не кровь, а просто пот.

Это был сон – но, даже когда Юджио пришел к такому выводу, ему далеко не сразу удалось успокоить бешено колотящееся сердце и справиться с холодной испариной, проступающей по всему телу. Остаток воспоминания об абсурдно ужасном кошмаре прилип к нему и не желал исчезать.

Мать и отец… Я почти и не думал о них с тех пор, как ушел из деревни.

Мысленно пробормотав так, Юджио зажмурил глаза и попытался дышать неглубоко.

Когда он был маленьким и жил в Рулиде, мать работала в поле, ухаживала за овцами, да еще и домашним хозяйством занималась; ей просто некогда было ласкать Юджио. Они спали в разных постелях, даже когда он был совсем ребенком, и Юджио не помнил, чтобы он этим был недоволен.

Так почему же теперь этот сон…

Юджио помотал головой и обрубил эти мысли. Сны насылает богиня луны Лунария по своему капризу. Так что в кошмаре, приснившемся ему, никакого смысла нет.

Когда дыхание немного успокоилось, Юджио задумался, а где же он находится. Все еще съеживаясь, он осторожно открыл глаза.

Первое, что он увидел, – это был алый ковер, невероятно густой и с вытканным хитрым орнаментом. Этот ковер тянулся и тянулся во все стороны, сколько Юджио ни искал взглядом его край; Юджио трудно было даже предположить, сколько мог стоить этот ковер, если бы он продавался в текстильной лавке в пятом квартале Северной Центории.

Лишь взглянув прямо перед собой, он увидел наконец вдалеке стену.

Однако эта стена не была ни деревянной, ни каменной. Через равные интервалы там стояли золотые колонны в виде громадных мечей, а между ними были стекла. Скорее, это можно было бы назвать чередой окон, а не стеной; но комнат, где драгоценное стекло использовалось бы в таком безумном количестве, не найти даже во дворцах четырех императоров, правда ведь?

Множество облаков, синих в лунном сиянии, парило за этой стеклянной стеной. Комната явно находилась выше, чем даже облака.

Подняв голову, Юджио увидел синевато-белую луну, плывущую в уголке ночного неба. Вокруг нее мерцало невероятное количество звезд. Свет, льющийся с неба, столь богатого звездами, был слишком ярок; Юджио не сразу сообразил, что сейчас глубокая ночь. Судя по высоте луны, было немного за полночь. Значит, пока он спал, дата изменилась, и сейчас было уже двадцать пятое число пятого месяца.

Наконец Юджио посмотрел вертикально вверх. Высоко над головой висел идеально круглый потолок, и Юджио не видел ни намека на лестницу, ведущую на следующий этаж. Стало быть, эта комната расположена на самой вершине Центрального собора.

Широкий потолок нес на себе прекрасное, яркое изображение. Сверкающие рыцари, изгоняемые чудовища, горный хребет, разделяющий землю… похоже, это была иллюстрация сотворения мира. Там даже повсюду были вставлены кристаллы, мерцающие, точно звезды.

Только почему-то богиня творения Стейсия, которая должна была играть на картине важнейшую роль, находилась не в центре, где следовало бы. Центральная часть была чистой и белоснежной, и эта пустота словно бы царила на картине.

Юджио смотрел, нахмурившись, потом наконец опустил взгляд. Прежде он был на четвереньках, но сейчас приподнялся – и тут же стукнулся обо что-то спиной. Он поспешно обернулся.

– ?!

Юджио лишился дара речи – так и застыл, изогнувшись всем телом. Прямо позади него возвышалась боковина колоссальной кровати.

Кровать была круглая, как и комната, и в поперечнике составляла мелов десять. Четыре золотых столбика поддерживали балдахин, тоже золотой; с него свисали, касаясь друг дружки, тонкие фиолетовые кисти. Кровать покрывала белоснежная простыня, напоминающая шелк из Восточной империи. В звездном свете, льющемся через окна, она слабо сияла.

И – посреди кровати угадывался силуэт. Юджио видел лишь смутные контуры, остальное закрывала тонкая полупрозрачная ткань, свисающая сверху.

Не дыша, Юджио вскочил. Он не мог поверить, что не заметил чьего-то присутствия, хотя несколько минут находился так близко. Нет, даже не это главное; он, судя по всему, несколько часов проспал, прислонясь к этой кровати. Как такое вообще получилось –

Дойдя до этого места в своих размышлениях, Юджио наконец вспомнил последнюю картину, запечатленную в его спутанной памяти.

Точно… я сражался с героем той старой легенды… с командующим Беркули.

Мы с ним оба застряли во льду из-за «высвобождения памяти» «Меча голубой розы»… потом, прежде чем наши Жизни кончились, появился тот мелкий тип в безвкусном шутовском наряде… вроде его звали распорядитель Чуделкин… и он наговорил всяких странных вещей. Потом он подошел, при этом топтался по ледяным розам… а потом…

На этом воспоминания обрывались. Возможно, шут его сюда и отнес, но Юджио понятия не имел, почему. Рука сама ощупала пояс, однако «Меч голубой розы» куда-то делся.

Охваченный внезапно нахлынувшим чувством беспомощности, Юджио вгляделся в силуэт на кровати. Враг это или друг?.. Да нет же, он ведь явно в Центральном соборе и, скорее всего, на верхнем этаже. Кто бы тут ни был, это уж точно не друг.

Юджио понимал, что правильнее всего сбежать отсюда, приглушая шаги, однако желание узнать, кому принадлежит эта спящая фигура, пересилило. Но как бы он ни тянулся вверх, лица, скрытого за тонкой тканью, свисающей сверху в середине кровати, видно не было.

Затаив дыхание, он мягко занес правое колено на кровать.

Колено глубоко погрузилось в белый шелк, точно в снег. Юджио в панике вытянул руки вперед, но и они утонули в мягкой материи.

Недавний кошмар вновь явственно всплыл у Юджио перед глазами, когда постель начала заглатывать его. Невольно его спина задрожала, но все же он осторожно поднял на кровать и левую ногу. Встав на четвереньки, он медленно, очень медленно пополз к середине.

Осторожно передвигаясь по невероятно громадной кровати, Юджио не мог не подумать, сколько же первосортного пуха находится здесь, под простыней. Полгода уходит на то, чтобы сделать один-единственный тонкий матрас, если день за днем собирать перья домашних уток, которые живут на заднем дворе его дома в Рулиде.

Остановившись перед полупрозрачной завесой, Юджио обратился в слух. До него донеслось мерное, хотя и очень тихое дыхание. Судя по всему, человек перед ним по-прежнему спал.

Он робко потянулся вперед правой рукой. Поддел пальцами ткань и мягко приподнял.

Как только синевато-белый свет упал на середину кровати, Юджио выпучил глаза.

Там лежала женщина.

Легкое одеяние бледно-фиолетового цвета – в точности такого же, как «окно Стейсии», – с серебряным шитьем по краям; белые руки сложены на животе. И руки, и пальцы – тонкие, как кукольные; но чуть выше них Юджио увидел два подпирающих ткань внушительных холмика и в панике отвел глаза. Кожа грудей, выглядывающая из глубокого выреза, тоже белоснежно сияла.

Наконец Юджио посмотрел на спящее лицо женщины.

В этот миг ему показалось, что из него высасывают душу, и он перестал видеть все остальное.

Как это лицо могло быть таким совершенным? Оно показалось Юджио прекраснее, чем вообще дозволено иметь человеку. Рыцарь Единства Алиса, с которой он сражался на 80 этаже, тоже обладала безупречной красотой, но та красота все же оставалась человечной. Что вполне естественно: Алиса ведь человек.

Но это существо, спящее всего в меле от него, было –

Способен ли величайший из столичных скульпторов за целую жизнь изваять такой шедевр? Юджио не мог подобрать слова, чтобы описать даже мельчайшую долю этой красоты. Попытайся он сравнить эти губы с цветком – во всем Мире людей не нашлось бы цветка с такими прелестными изгибами.

Брови, обводящие закрытые глаза, и длинные волосы, стекающие на простыню, были точно из чистейшего серебра. Они холодно блестели, отражая синеву сумрака и белизну лунного света.

Юджио опомниться не успел, как его рассудок оказался схвачен, словно муха сладким медом.

Лишь желание притронуться к этим рукам, к этим волосам, к этим щекам заполнило его голову, и больше там не осталось ничего.

Он вяло подобрался на четвереньках еще ближе, и его носа коснулся аромат, какого он никогда в жизни не ощущал.

Еще чуть-чуть – и пальцы его протянутой руки достанут… еще чуть-чуть – и достанут до этой гладкой кожи…

Нет, Юджио.

Беги!

Он услышал возглас где-то вдалеке.

Маленькие фейерверки взорвались в его сознании и чуть разогнали густой туман, царящий в голове. Юджио распахнул глаза и отдернул правую руку.

Этот голос… где же я его уже слышал…

Он пытался вспомнить, несмотря на головокружение, и к нему постепенно возвращалась способность мыслить.

Что… со мной случилось?.. Что я здесь делал?..

Он опустил взгляд на лежащую перед ним женщину, чтобы разобраться в ситуации, и снова в его голову забралась вязкая, тяжелая сонливость. Поспешно отведя глаза, Юджио замотал головой.

Думай. Думай.

Я должен знать эту женщину. Женщину, которая спит одна в роскошной постели на верхнем этаже Центрального собора. То есть – которая обладает высшей властью в церкви Аксиомы – которая правит всем в Мире людей…

Стало быть – это первосвященник. Администратор.

Юджио раз за разом повторял это имя, которое наконец вспомнил.

Человек, по вине которого забрали Алису, украли ее воспоминания, превратили ее в Рыцаря Единства. Величайший мастер Священных искусств, против которого даже Кардинал, девочка-мудрец, обладающая неизмеримой силой, ничего не могла поделать. Заклятый враг Кирито и Юджио.

И эта самая Администратор спит сейчас перед ним.

Я могу победить… прямо сейчас?..

Не задумываясь, он сдвинул дрожащую левую руку к поясу, но «Меча голубой розы» там не было. То ли его украл распорядитель Чуделкин, то ли он по-прежнему под слоем льда, покрывающим гигантскую ванну. Даже если враг спит, без оружия он не сможет…

Нет.

Оружие оставалось. Меч – маленький, но в некотором смысле более могучий, чем Божественные инструменты.

Юджио передвинул левую руку с пояса на грудь и мягко прижал к материи рубахи. Пальцы ощутили нечто твердое, крестообразное. Последний козырь, данный ему Кардиналом.

Если этот кинжал вонзить в Администратора, она мгновенно сгорит насмерть – ее сожжет Священное искусство, которое, минуя пространство, нашлет Кардинал.

– …Гх…

Однако Юджио лишь выдохнул в замешательстве, сжимая кинжал через ткань.

Этот кинжал предназначался Рыцарю Единства Алисе. Конечно, не для того, чтобы ее сжечь – а чтобы Кардинал ее усыпила, а потом вернула ей память и превратила в прежнюю Алису. Если этого не сделать, поражение Администратора для Юджио бесполезно. Конечно, если Администратор будет уничтожена, прежнюю Алису, возможно, удастся вернуть и без применения кинжала, но уверенности в этом у Юджио не было.

Охваченный сомнениями, которые он не в силах был разрешить, Юджио, кусая губы, вновь услышал тот же таинственный голос вдали.

Юджио… беги…

Но прежде чем этот голос, кажущийся каким-то слишком уж далеким, добрался до его сознания –

Серебряные брови спящей женщины мягко шевельнулись.

В безмолвном изумлении Юджио смотрел, как белые веки медленно-медленно поднимаются. У него даже взгляд застыл, не только левая рука, по-прежнему держащаяся за кинжал. Способность думать, только что вернувшаяся, вновь испарилась.

Женщина на миг опустила приоткрывшиеся веки, потом несколько раз мягко моргнула, словно побуждая Юджио к действию. И наконец с третьей попытки глаза открылись полностью.

– Ах…

Вздох сорвался с губ Юджио.

Глаза были чистого серебряного цвета – таких он ни у одного человека раньше не видел. На подобных зеркалам радужках, как на поверхности воды, колыхались слабые отсветы всех цветов. Божественное сияние, рядом с которым любой драгоценный камень этого мира показался бы тусклым.

На глазах у Юджио, так и стоящего на четвереньках неподвижно, как статуя, пробудившаяся женщина легким движением села. Она поднялась, будто ее тянула вверх какая-то сила; руки по-прежнему оставались сложены под грудями. Длинные серебряные волосы мягко всколыхнулись, хотя ветра в комнате не было, и сплошной волной потекли вниз по спине.

Женщина (или девушка – с открытыми глазами она выглядела немного моложе) – поднесла ко рту правую руку, словно не обращая на Юджио ни малейшего внимания, и коротко зевнула.

Ее ноги, до того выпрямленные, согнулись вправо. Стройное тело покачнулось, и девушка оперлась на простыню левой рукой.

Оставаясь в этой соблазнительной позе, девушка наконец повернула голову влево и посмотрела на Юджио в упор.

Полностью серебряные глаза, окаймленные радужным сиянием; Юджио даже помыслить не мог, что они принадлежат человеческому существу, – ведь в них не было зрачков. Они были невыносимо прекрасны, но не позволяли заглянуть в сердце девушки, потому что отражали весь свет, как зеркало.

Пока Юджио смотрел на собственное ошеломленное лицо, отражающееся в этих двух маленьких зеркалах, блестящие, жемчужно-серые губы девушки шевельнулись. И голос, сладкий как мед и чистый, как хрусталь, с едва заметным оттенком очарования произнес.

– Бедное дитя.

Юджио не сразу понял, что именно она сказала. Не замечая вялости своих мыслей, находясь как в тумане, он переспросил:

– Э?.. Бедное?..

– Да. Бедное, несчастное дитя.

Голос был полон в равной мере незапятнанной чистоты и очарования роковой женщины; такой голос способен внести смятение в сердце любого, кто его слышит.

Блестящие жемчужные губы улыбнулись, и медовый голос потек вновь.

– Ты подобен засохшему цветку в горшке. Как бы глубоко ты ни тянулся корнями, как бы высоко ты ни тянулся листьями, подставляя их ветру, ты не находишь ни капли влаги.

– …Цветок… в горшке…

Юджио нахмурился и попытался понять смысл этих загадочных слов. Его сознание по-прежнему было в тумане, но под взглядом девушки где-то в сердце родилась колющая боль.

– Ты понимаешь. Как отчаянно ты страждешь, как отчаянно жаждешь.

– …Жажду чего?..

Его губы двигались сами собой, выплевывая сухой, хриплый голос.

Девушка, неотрывно глядя на Юджио своими зеркальными глазами и не убирая улыбки с губ, ответила:

– Любви.

Любви… она сказала?

Это как будто… она имела в виду, что я… не знаю, что такое любовь…

– О да. Ты несчастное дитя, которое никогда никто не любил.

Это же неправда.

Моя мать… она любила меня. Когда мне снился плохой сон и я не мог заснуть обратно… она всегда обнимала меня и пела мне колыбельную.

– Разве эта любовь принадлежала одному тебе? Ведь не принадлежала, не так ли? На самом деле ты получал то, что оставалось, когда твои братья забирали свою долю, не правда ли?..

Она лжет. Мама… любила меня, только меня…

– Ты хотел, чтобы она любила только тебя. Но этого не было. Вот почему ты их ненавидел. Тех, кто забрал любовь твоей матери. Твоего отца. И братьев.

Неправда. Я… я вовсе не ненавидел ни отца, ни братьев.

– Неужели?.. В конце концов, ты же его зарубил?

…

Кого?..

– Помнишь ту, кто впервые любила тебя и только тебя; ту девочку с красными волосами… Ты зарубил человека, который пытался отобрать ее у тебя и осквернить. Потому что ты его ненавидел. Потому что он украл то, что принадлежало только тебе.

Нет… я вовсе не поэтому поднял меч на Умбера.

– Но это не исцелило тебя от жажды. Никто тебя не любит. Все про тебя забыли. Тебя отбросили, ты больше никому не нужен.

Нет… нет. Меня… меня вовсе не отбросили…

Да… она ошибается. У меня есть Алиса.

Как только он вспомнил это имя, вязкий туман, окутывавший его сознание, вроде расчистился чуть-чуть, и Юджио зажмурился. Если он и дальше будет плыть по течению, ничем хорошим это не кончится, надо выбираться немедленно – так нашептывало чувство опасности, поселившееся в голове.

Однако прежде чем Юджио успел двинуться с места, чарующий голос снова потек ему в мозг через уши.

– Интересно, правда ли это?.. Действительно ли та девочка любит тебя и только тебя?..

Под слоем сочувствия в этом голосе прятался легкий смех.

– Ты просто забыл. Но я позволю тебе вспомнить. Я верну тебе истинные воспоминания, погребенные в самых потайных глубинах твоего сердца.

В это мгновение мир вокруг Юджио пошатнулся.

Роскошная пуховая кровать растворилась в пространстве, и Юджио свалился в глубокую, черную, бездонную яму.

Внезапно его нос защекотал запах свежей травы.

Зеленый свет, пробивающийся сквозь кроны деревьев, мерцал в уголке глаза; птичье чириканье перекрывало звук шагов по траве.

Юджио обнаружил, что идет где-то в глубине леса.

Глаза, которыми он смотрел на мир, располагались ужасно низко, шаги были совсем короткими. Посмотрев вниз, он увидел, что из полотняных штанишек торчат ноги ребенка, худые и слабые. Но ощущение неуверенности мгновенно исчезло, сменившись невероятным раздражением и чувством одиночества.

Почему-то он с самого утра не видел Алису.

Покончив с утренней работой – уходом за коровами и прополкой огорода, – Юджио со всех ног помчался к обычному месту встречи – старому дереву за околицей. Однако сколько он ни ждал, Алиса не появлялась. Как и второй его друг, тот, черноволосый.

Прождав этих двоих, пока солнце не поднялось в самую верхнюю точку, Юджио побежал к дому Алисы; им владели неописуемые чувства. Видимо, ее поймали за какой-нибудь проказой и запретили выходить из дому, чтобы поиграть. Так он думал; однако мать Алисы, поздоровавшись с ним, озадаченно склонила голову набок и сказала так.

Это странно, она сегодня ушла рано. За ней зашел Кири-бо, и я была уверена, что и ты с ними, Ю-бо.

Пробормотав «спасибо» и выйдя из дома старейшины, Юджио с беспокойством, переходящим в раздражение, принялся обшаривать деревню. Ну, то, что он не найдет Кирито и Алису на главной площади, которую облюбовала ватага Джинка, сына капитана стражи, было очевидно, однако Юджио не нашел их и в других местах, где они обычно играли или прятались.

Лишь одно еще место пришло ему в голову. Идеально круглая полянка, которую они совсем недавно нашли в глубине восточного леса; другие дети туда не ходили. Это было потайное место их троих, там росло множестве цветов и сладких ягод. Взрослые такие места называют «кругами фей».

Чуть не плача, Юджио отчаянно понесся туда. Его вели чувства одиночества, сомнения и еще одно какое-то, которому он не мог подобрать названия.

Пробежав узенькой петлявой тропинкой, он добрался наконец до потайного клочка безлесной земли, окруженного особенно толстыми, старыми деревьями; ослепительное золотое сияние покачивалось между стволами прямо впереди. Юджио резко остановился.

Это знакомое сияние точно шло от золотых волос Алисы. Сам не зная почему, Юджио стал дышать тише и весь обратился в слух. Ветер донес до него обрывки шепота.

Почему… почему?

Одно лишь это слово крутилось у Юджио в голове, пока он бесшумно подходил ближе к полянке. Чуть не раздавленный собственной тоской, он укрылся за замшелым стволом и заглянул в секретное местечко, освещенное богиней Солус.

Алиса сидела спиной к нему посреди цветочного великолепия. Ее лица Юджио не видел, но спутать с чем-либо ее льющиеся прямые золотые волосы, ее темно-синее платье и белый передник было невозможно.

А рядом виднелась голова, покрытая колючими черными волосами. Его лучший и единственный друг, Кирито.

Сжатые кулаки Юджио были все в мокром, холодном поту.

Порыв ветра послал в уши неподвижно стоящего Юджио голос Кирито.

– Эй… пошли уже обратно. Кто-нибудь заметит.

И ответный голос Алисы:

– Пока еще ничего. Еще чуть-чуть… чуть-чуть, ладно?

Нет.

Не хочу больше слушать.

Однако ноги Юджио отказывались подчиняться ему, будто их оплели древесные корни.

Не в силах отвести взгляд, он стоял и смотрел, как лицо Алисы медленно придвигается к лицу Кирито.

Он уловил обрывок ее тихого шепота.

Пара, обнимающаяся посреди цветущей поляны под ярким солнечным светом; это выглядело как картина.

Нет.

Ложь. Это все ложь.

Так кричал Юджио во мраке. Но как бы он ни отбивался от увиденного, убежденность, что эта сцена извлечена из самой глубины его памяти, хлынула ему в грудь струей ледяной воды.

– Ну… так как?

Хи-хи.

Шепот со спрятанным внутри смехом стер лесную картину.

Юджио вернулся на гигантскую кровать в комнате первосвященника на верхнем этаже Центрального собора, но даже несмотря на плотно зажмуренные глаза, он продолжал видеть то золотое сияние. И шепчущие голоса Алисы и Кирито продолжали звучать в его ушах.

Голос разума, который объяснял, что Юджио повстречал Кирито в лесу всего два года назад, намного позже, чем Алису забрали в собор, не мог затушить черные чувства, переполняющие его грудь. Открыв глаза и тяжело дыша, Юджио увидел, как сидящая рядом с ним девушка с серебряными волосами смотрит на него, и глаза ее полны сочувствия.

– Теперь ты понимаешь, не так ли?.. Даже любовь того дитяти не принадлежала тебе одному. Да нет… было ли там для тебя вообще хоть что-то?

Сладкий голос вливался в Юджио, путая его мысли. Безграничный голод и одиночество вспухали у него в груди. Он чувствовал, как его сердце трескается, как от него откалываются кусочки.

– Но я не такая, Юджио.

Самый соблазнительный за все это время голос вплыл ему в голову, как аромат плода, полного нектара.

– Я буду любить тебя. Я отдам всю свою любовь тебе и только тебе.

Полуоткрытые глаза Юджио, как в тумане, видели девушку – Администратора, первосвященника Церкви Аксиомы с блестящими серебряными волосами и глазами, с чарующей улыбкой на губах.

Сдвинув ноги, тонущие в мягком матрасе, она села прямо.

Медленно приподняла руки, принялась играться с лентой на светло-фиолетовой шелковой ночной рубашке, удерживающей груди.

Гибкие пальцы взялись за концы ленты из серебряных нитей и медленно, мягко потянули.

Все больше красивой белой кожи становилось видно в вырезе; груди дрожали, словно затягивая Юджио.

– Иди ко мне, Юджио.

Этот шепот походил одновременно на голос матери, который он слышал в том сне, и на голос Алисы, который достиг его ушей в том наваждении.

В спутанном сознании Юджио смотрел на тонкую фиолетовую материю, порхающую подобно цветочным лепесткам вокруг ужасно тонкой талии.

Эта девушка поистине была цветком – большим демоническим цветком, заманивающим и пленяющим жуков и маленьких птиц своим горячим ароматом и обильным нектаром.

Какая-то часть Юджио все понимала, но притягательность этого цветка, которая буквально сочилась из его белоснежного нутра, таящегося среди фиолетовых лепестков, была слишком сильна, и мысли Юджио, разорванные в клочья только что увиденным наваждением, затянуло в эту вязкую жидкость.

Тебя никогда раньше не любили; лишь поэтому ты мог быть доволен тем, что имел.

Так сказала Администратор. И Юджио постепенно начал принимать это как факт.

Сам Юджио мог честно сказать, что любит своих родителей, братьев, друзей детства. Когда он смотрел на мать, довольную красивым цветком, который он сорвал; когда он наблюдал за отцом и братьями, весело уплетавшими пойманную им рыбу, – он был счастлив. Он даже собирал травы в лесу и относил Джинку и его прихвостням, если узнавал, что те простыли, – хоть они и были поганцами.

Но что они сделали для тебя? Чем именно они отплатили тебе за твою любовь?

Вот именно… он ничего не мог припомнить.

Прямо перед его глазами губы Администратора вновь изогнулись в улыбке, и Юджио увидел еще одну картину из прошлого.

Это было весной того года, когда ему исполнилось десять… в тот день, когда ему и другим детям старейшина деревни на главной площади назначил Священный долг. Глядя с помоста на нервничающего Юджио, старейшина Гасуфт произнес: «Рубщик Кедра Гигаса», – совсем не то, что Юджио ожидал услышать.

Но все же то тут, то там в кучке детей раздались завистливые возгласы. «Рубщик» – это был почетный Священный долг, передающийся из поколения в поколение с самого основания деревни Рулид; вдобавок Юджио получит хоть и не меч, но все-таки самый настоящий топор. Даже сам Юджио тогда вовсе не был недоволен.

Крепко сжимая лист пергамента, обмотанный красной лентой, доказательство своего назначения, Юджио прибежал в свой дом на окраине деревни и даже с какой-то гордостью объявил родным о полученном Священном долге.

Повисло короткое молчание, нарушил которое младший из его братьев. Он цокнул языком и выругался, а потом сказал: я думал, сегодня в последний раз чистил коровник. Старший брат затем сказал отцу: плакали наши планы, что сажать в этом году; а отец со стоном спросил Юджио, во сколько эта его работа будет заканчиваться и сможет ли он после нее помогать в поле. Словно боясь угрюмых мужчин, мать исчезла в кухне, не произнеся ни слова.

Следующие восемь лет Юджио всякий раз, появляясь дома, испытывал чувство стыда. И это несмотря на то, что жалованьем Юджио как рубщика распоряжался отец и как-то незаметно у них стало больше коз, а инструменты поменялись на новые; несмотря на то, что Джинк, назначенный учеником стража, тратил все жалованье на себя, ел на обед пшеничные пироги с мясом и хвастался сапогами, подбитыми гвоздями, и мечом в классных ножнах. А Юджио вынужден был довольствоваться изношенными башмаками да джутовой сумкой со вчерашним черствым хлебом и ходить в таком виде перед Джинком.

– Видишь? Ну что, сделал ли хоть кто-то из тех, кого ты любил, хоть что-то для тебя, хоть раз? Все ведь было наоборот – они радовались твоей убогости, даже смеялись над тобой, не так ли?

Да… именно так.

Года через два после тех событий одиннадцатого лета Юджио, когда Рыцарь Единства забрал Алису, Джинк сказал ему: теперь, когда дочки старейшины нет, в деревне не осталось больше женщин, которым на тебя не наплевать.

Во взгляде Джинка тогда явственно читалось: «И поделом тебе». Джинк откровенно радовался, что Юджио лишился чести быть лучшим другом Алисы, самой красивой девочки в деревне, да еще гения по части Священных искусств.

В общем, ни один человек в Рулиде не откликнулся на чувства Юджио. Хотя он честно заработал право получить что-нибудь взамен того, что он отдавал, это право у него бесцеремонно и беспричинно отняли.

– В таком случае разве ты не вправе вернуть им то же отчаяние и разочарование? Ты ведь желаешь этого, не так ли? Это было бы так приятно… представь себе: ты, Рыцарь Единства, триумфально возвращаешься в родную деревню на серебряном драконе. Вообрази: все те, кто обращались с тобой как с ничтожеством, пресмыкаются пред тобой, а ты попираешь их головы своими сверкающими сапогами. Тогда ты сможешь наконец-то вернуть себе все, что они украли у тебя. И не только…

Прекрасная серебряноволосая девушка медленно опустила руки, поддерживавшие груди, будто притягивая Юджио. Два подобных спелым плодам холмика, лишившись своей опоры, затрепетали.

Первосвященник протянула обе руки к Юджио и прошептала, не убирая с губ пленяющей улыбки:

– Впервые ты познаешь счастье человека, которого любят, сколько хочешь счастья. Настоящее, ошеломляющее чувство удовлетворения от головы до кончиков пальцев. Я не такая, как те, кто только брал у тебя, не давая ничего взамен. Если ты дашь мне свою любовь, в ответ ты получишь столько же. Я дам тебе несравненное удовольствие, большее, чем ты способен вообразить, если только ты дашь мне свою глубочайшую любовь.

Последние капли разума Юджио готовы были утечь в этот демонический цветок. И все же кусочек рассудка, сохранившийся в самой глубине души, продолжал тихо сопротивляться.

Что такое… любовь?

Что-то, чему можно назначить цену… как деньги… не более?..

Нет, Юджио-семпай!

Повернувшись на голос, он увидел красноволосую девушку в серой форме, отчаянно тянущуюся к нему из мрака.

Но прежде чем Юджио успел протянуть ей руку, плотный черный занавес опустился на девушку, и она исчезла, оставив лишь тень горя, которая была в ее глазах.

Тут же чей-то еще голос пришел с противоположной стороны.

Нет, Юджио. Любовь – это не то, за что надо платить.

Обернувшись, он увидел посреди мрака маленькую травянистую полянку, на которой стояла золотоволосая девочка в синем платье. Ее синие глаза ослепительно сверкали, будто в них и только в них был выход из этой бездонной трясины. Юджио напряг усталые ноги в попытке поползти к ней.

Однако черный занавес вновь упал с глухим стуком, и зеленой поляны не стало. В полной черноте Юджио растерялся, он так и стоял на коленях, не двигаясь с места. Он не мог больше терпеть испепеляющую жажду. При воспоминаниях о постоянных несправедливых упреках, неблагодарной работе, краже того, что принадлежало ему с детства, его боль и досада сгустились, сконцентрировались в соль, обжигающую горло.

Наконец Юджио пополз вперед, не поднимая головы. Туда, где тек нектар, источающий густой сладкий аромат.

Проталкиваясь сквозь гладкий шелк, его пальцы потянулись вперед и притронулись к освежающе прохладной коже. Подняв голову, он увидел богоподобное лицо серебряноволосой девушки. Она взяла Юджио за руку, улыбаясь немыслимой улыбкой.

Девушка потянула его, и он подался вперед без сопротивления. Обнаженное тело приняло Юджио и окутало его убаюкивающей мягкостью.

Сладко дышащий голос прошептал ему в ухо:

– Ты ведь хочешь, да, Юджио? Забыть все свое горе, насладиться всем, что я могу тебе предложить? Но нет, пока еще нет. Я уже сказала – сперва ты должен дать мне свою любовь. Теперь повторяй за мной. Верь только мне, дай мне все, что у тебя есть. Так… сначала Священное искусство.

Все, что сознавал Юджио, – лишь слои сладко пахнущей нежности, обволакивающие его.

Он с трудом расслышал собственный голос, хрипло произнесший:

– Систем… колл.

– Да… продолжай… «Ремув кор протекшн»[8].

Голос первосвященника дрогнул, впервые за все время отразив какое-то чувство.

Юджио пробормотал первое слово неизвестного заклинания.

– Ремув…

Как только Юджио вверил себя команде, которую ему дали, все его тело охватили легкость и слабость; голод и жажда, терзавшие его столь долгое время, растворились в сладком нектаре. И одновременно драгоценное чувство, которое Юджио всегда хранил в самой глубине сердца, съежилось, утратило форму и наконец исчезло.

Это правда к лучшему?..

Вопрос, который он задал себе, зажег крошечный огонек в его холодеющей душе, но следующее слово выпрыгнуло изо рта прежде, чем он нашел ответ.

– Кор…

Ну, я же действительно не хочу больше печалиться и грустить.

Любовь в этом мире никогда не бывает надежной. Даже если… даже если к Алисе вернется память – что если она и не взглянет на Юджио? Что если ее переполнят страх и презрение к Юджио, который нарушил Индекс Запретов, зарубив Умбера, и поднял меч на многих рыцарей в своем противостоянии Церкви Аксиомы?..

Если все может так получиться, то лучше уж остановиться здесь.

Юджио смутно сознавал, что его двухлетнее странствие оборвется, как только он произнесет третье слово. Однако, сделав это, он сможет забыть свое унылое, полное страданий прошлое – сможет полностью погрузиться в любовь серебряноволосой девушки; этот аргумент, несомненно, повлиял на его выбор.

– Да… теперь иди ко мне, Юджио, влейся в меня.

Шепот, полный непередаваемой сладости, вплыл ему в уши.

– Добро пожаловать в мою вечность…

Одинокая слезинка сбежала по щеке Юджио, когда он прошептал последнее слово.

Глава 3

– Иии… рраз!

С этим отчаянным выкриком я, в бог знает какой раз подтянув свое тело вверх, занес правую ногу на мраморный бордюр, перевалился через него и рухнул на гладкий пол.

Мои мышцы и суставы, нагруженные сверх всякой меры, горели, как в огне. Большие капли пота одна за другой стекали со лба и шеи, и у меня не было сил даже стирать их пальцами – я мог только хрипло дышать. Эта тяжелая усталость была настолько реалистичной – я готов был разувериться в том, что вокруг меня виртуальный мир, созданный STL.

Возобновив подъем после восхода луны, примерно через два мучительных часа я достиг наконец 95 этажа Центрального собора, однако во мне не осталось энергии даже на то, чтобы оглядеться. Раскинув руки-ноги, я лежал с закрытыми глазами и ждал, пока моя Жизнь хоть чуть-чуть восстановится.

Моя цель, 95 этаж, лежала всего на семь этажей выше карниза с миньонами; такую уйму времени и сил я потратил на это расстояние из-за золотой девы-рыцаря, привязанной к моей спине тонкой цепью.

Несколько часов назад рыцарь Алиса Синтезис Сёти смогла-таки усилием воли разбить «печать в правом глазу» – загадочный психологический блок, имеющийся, судя по всему, у каждого жителя Подмирья; однако цена, которую ей пришлось заплатить, была высока.

Ее синий, как яшма[9], глаз взорвался и исчез без следа; от страшной боли Алиса потеряла сознание.

Обитатели Подмирья – может, из-за того, что их души живут в искусственной среде, Световом кубе, а может, из-за чего-то другого – довольно плохо переносят эмоциональные потрясения. При сильном горе, страхе, возможно, гневе и прочих подобных переживаниях (которые, впрочем, случаются редко, поскольку в этом мире мало преступлений) они лишаются чувств на продолжительное время – видимо, чтобы предотвратить появление критических ошибок в Пульсветах. Так было два года назад с Селькой, младшей сестрой Алисы, когда ее схватила банда гоблинов в северной пещере под Граничным хребтом.

Я решил, что Алиса тоже потеряла сознание, чтобы как-то смягчить шок от прорыва печати, и скоро очнется. Если бы в ее Пульсвете произошла критическая ошибка, она бы умерла на месте, как первый меч Академии Райос Антинос.

Если продолжать думать в этом направлении – большой сюрприз, что Юджио, переживший в комнате Райоса то же, что Алиса сейчас, сумел-таки достать меч, не потеряв сознания. Как и следовало ожидать, его рассудок был не в лучшем состоянии, когда нас с ним кинули в карцер, однако, во всяком случае, когда я к нему обращался, он нормально отвечал.

У меня пока что не было конкретных идей по поводу причин эмоциональной неустойчивости местных жителей и их абсолютного повиновения законам, но по крайней мере преодолеть все это для них не было чем-то невозможным. Юджио и Алиса – живое тому доказательство. Разум обитателей Подмирья был создан человеком, это ИИ, однако сила их душ такая же, как у людей в реальном мире…

Я размышлял о подобных вещах, сидя на карнизе миньонов в ожидании, когда Алиса придет в себя, но достопочтенная дева-рыцарь не пробудилась и через час. Я сумел Священными искусствами остановить кровь, текущую из ее правой глазницы, но чтобы залечить рану полностью, мне недоставало как ресурсов пространства, так и собственного умения. Пока я караулил, ресурсы благодаря взошедшей луне стали восполняться, но их следовало приберечь на создание костылей, необходимых для подъема. Я для очистки совести оторвал подол от своей рубахи и соорудил на голове Алисе импровизированную повязку, а потом наконец решил продолжить восхождение с бессознательным Рыцарем Единства на спине.

Развязав цепь, соединявшую нас, я поднял стройное, но невыносимо тяжелое тело Алисы, после чего всерьез задумался о том, чтобы оставить здесь золотые доспехи и «Меч душистой оливы», которые и составляли бОльшую часть веса. Но, поскольку Алиса была решительно настроена сражаться на нашей стороне, бросить ее снаряжение было бы глупо.

В очередной раз смирившись с судьбой, я прочно привязал рыцаря к своей спине и полез по вертикальной стене к вершине собора, теряющейся в ночной темноте. Когда через два часа пытки я увидел впереди новый карниз, от облегчения меня оставили силы, и я даже уронил костыль. Оставалось надеяться, что внизу на земле никого не было.

Так что меня можно простить за то, что я свалился бревном после того, как взобрался по этой стене до места назначения, 95 этажа. Впрочем, если и нельзя – все равно я и трех минут идти куда-либо не смогу.

С твердой решимостью отдохнуть я полностью отдался релаксации и начал было погружаться в забытье, но тут сзади возникла помеха в виде тихого голоса.

– У… уммм…

Дева-рыцарь шевельнулась, и ее дыхание защекотало мне шею.

– …Где… я… – прошептала Алиса и попыталась встать, но цепь тут же натянулась. Вес на миг покинул мою спину и тут же вернулся.

– Цепь… Кирито… только не говори, что ты нес меня… досюда?..

Вот именно, немножко признательности не повредило бы. Впрочем, эта мысль жила лишь краткий миг.

– Отцепись от меня, ты весь потный! У меня вся одежда им пропиталась! Отцепись сейчас же!

Этот вопль сопроводился мощным ударом по затылку, и я крепко вмазался лбом в мраморный пол.

– Злая ты… это было чересчур… – вздохнул я, после того как поспешно развязал цепь, опустил на пол свой груз и привалился спиной к ближайшей колонне.

Однако достопочтенная дева-рыцарь, не уделив внимания моему тяжкому труду, лишь отряхивала свою белую юбку с хмурым видом. Стоило мне решить, что она закончила, как Алиса, наморщив брови, взялась двумя пальчиками за рукав, который, когда я ее тащил, все время касался моей шеи. Глядя на такое поведение, я не удержался от маленькой шпильки:

– Если это тебя так раздражает, почему бы тебе просто не принять ванну, о великий рыцарь?

Я вообще-то хотел подколоть Алису с ее привередливостью, но, увидев, что адресат подколки склонил голову набок и всерьез задумался, я поспешно продолжил:

– Не, это шутка была! Давай даже в шутку не будем говорить о том, чтобы возвращаться вниз, на средние этажи…

– Нет, так далеко идти не нужно; всего пятью этажами ниже… на девяностом этаже есть большая ванна, предназначенная специально для Рыцарей Единства.

– Что…

На этот раз я задрожал. Я бы соврал, если бы сказал, что не хочу очистить одежду и самого себя от пыли и пота, скопившихся в результате жестоких боев после бегства из подземной тюрьмы, а потом еще и непредвиденного скалолазания.

Пусть даже не ванна, даже лужицы хватило бы… Так я раздумывал, сканируя глазами все, что нас окружало.

95 этаж собора, «Наблюдательный пост утренней звезды», был сооружен как гигантская смотровая площадка, в полном соответствии с названием. По периметру идеально прямоугольного пола не было стен – мы ведь поэтому сюда и стремились, – а потолок поддерживали круглые колонны, стоящие примерно через каждые три метра. Увидев, насколько здесь все открыто, я не мог не согласиться с решением Администратора понатыкать миньонов немного ниже на тот маловероятный случай, если сюда кто-то решит влезть.

По самому краю, где были мы с Алисой, вокруг собора шел карниз; то тут, то там от него внутрь вели ступеньки. Внутренняя часть площадки располагалась немного выше, там было несколько мраморных скульптур и зеленых кустиков, а также шикарные столики и стулья. Сидя на этих стульях днем (а не посреди ночи, как сейчас), скорее всего, можно насладиться прекрасной панорамой Подмирья с высоты птичьего полета.

Большая лестница, ведущая вверх и вниз, находилась вроде в северной части. Я с запозданием убедился, что кроме нас, тут никого не было.

Теперь: успел ли Юджио преодолеть 95 этаж?

С тех пор, как мы разделились на 80 этаже, прошло больше семи часов. Рассуждая логически – Юджио должен был добраться сюда гораздо быстрее, чем мы, с колоссальным трудом взбиравшиеся по внешней стене.

Но проблему мог представлять могучий противник, стоявший у него на пути, более сильный, чем миньоны, с которыми мы сражались, – сам командующий, Рыцарь Единства Беркули Синтезис Ван. Герой легенды, он предположительно был сильнее, чем заместитель командующего Фанатио, с которой я бился яростно и на равных, и Алиса, которая победила меня без особых усилий.

Конечно, Юджио не был слаб. Возможно, он даже превосходил меня в искусстве обращения с мечом. Но одной лишь техникой не победишь лучших из Рыцарей Единства – сверхлюдей, по сути. Для победы необходимо бить, используя эффект неожиданности, и обращать себе на пользу все, что найдется под рукой, – словом, стратегия «цель оправдывает средства». Способен ли на такое добропорядочный Юджио?..

Алиса, тоже оглядевшись, пока я размышлял, обратилась ко мне:

– Это, конечно, к ванне никакого отношения не имеет, но… насколько я понимаю, этот твой напарник по имени Юджио сюда еще не добрался?

– Э? Почему?

– Ведь девяносто пятый этаж – единственное место, где мы могли вернуться в собор, после того как вылетели. Это должно быть очевидно с первого взгляда… А значит, если бы он добрался досюда раньше, чем мы, то подождал бы тебя здесь.

– …Ясно, да, ты права…

Я кивнул, скрестив руки. Теперь, после слов Алисы, становилось понятно: если Юджио и был на этом этаже раньше нас, то только в виде пленника – или трупа. Мне хотелось верить, что Юджио не даст себя убить или схватить так легко… хоть это и шло вразрез с моими предыдущими рассуждениями.

– Кроме того, если Юджио… – задумчиво произнесла Алиса, причем имя слетело с ее языка легко и естественно, хотя сама она, скорей всего, этого не заметила, – пошел по большой лестнице от «Облачного сада» вверх, то должен был встретить самого сильного из противников еще до того, как добрался сюда, на «Наблюдательный пост утренней звезды». Он бы встретился с дядей… то есть с Его Светлостью командующим Рыцарями Единства Беркули.

Отложив пока что вопрос, почему Алиса назвала его «дядей», я поинтересовался еще кое-чем, что привлекло мое внимание.

– Значит, он правда силен? Его Светлость командующий.

Алиса тут же расплылась в улыбке, чему не помешала даже импровизированная повязка, и кивнула.

– Я ни разу в поединке с ним не победила. А значит, ни ты, проигравший мне, ни Юджио, равный тебе по силе, не можете даже надеяться его одолеть.

– …Да, звучит разумно. Но вот насчет того, проиграл бы я, если бы мы продолжили бой…

Пропустив мимо ушей мое сердитое брюзжание, золотая дева-рыцарь продолжила:

– Конечно же, дядино искусство владения мечом – сильнее, чем просто «высший класс»; но его искусство полного контроля над оружием, можно сказать, на уровне богов. Его Божественный инструмент, «Меч времени», обладает силой разрубать само время, как намекает название. Выражается это в том, что сила дядиных ударов сохраняется в воздухе какое-то время… ты понимаешь, что это значит? Даже если избегать этих ударов одного за другим, все равно ты мигом окажешься в клетке из невидимых клинков. При любом касании рукой или ногой ты ее сразу лишишься; если не повезет – останешься без головы; впрочем, если будешь стоять неподвижно, тебе все равно конец. Все, кто сражались с дядей, в конце концов получали один-единственный смертельный удар, как деревянные манекены.

– …Удары остаются…

Одних слов было недостаточно, чтобы представить себе реальность, но, полагаю, они означали по сути, что длительность ударов растянута во времени. В таком случае это действительно страшная способность. На ее фоне мелкими смотрятся многоударные приемы стиля Айнкрад, в котором специализировались мы с Юджио, – приемы, позволяющие, пожертвовав силой каждого отдельного удара, растянуть атаку в пространстве и во времени.

Что же произошло между Юджио и этим противником? Я был убежден, что мой партнер не погиб, но все равно от холодных, зловещих предчувствий у меня мурашки побежали по спине.

Пожалуй, лучше всего будет пойти вниз и поискать Юджио. Но что если худшее уже случилось – его схватили и отвели наверх… на верхний этаж собора, где жила Администратор? Что если первосвященница, которой знакомы все системные команды, прямо сейчас применяет к нему какое-то опасное Священное искусство?..

Вложив силу в ноги, которые избавились наконец хотя бы от части своей усталости, я неуверенно встал. Пожевал губы, глядя на большую лестницу на северном краю этажа.

Мне пришло в голову, что сейчас самое время поискать Юджио с помощью Священных искусств, однако, как правило, Священные искусства нельзя применять на «людей, которые не здесь». Иначе смертельная битва между Администратором и Кардиналом состоялась бы намного раньше. Вот если целью является не человек, а предмет, то это возможно, но…

Додумав до этого места, я наконец увидел простое решение и прошептал:

– Ну да… точно.

Небрежно кивнув Алисе, подозрительно посмотревшей на меня, я поднял правую руку и негромко провозгласил:

– Систем колл!

Ресурсы пространства, истощенные моим подъемом по стене, похоже, восстановились – мои вытянутые пальцы фиолетово засияли. Сдержав желание поспешить, я аккуратно произнес команду:

– Дженерейт умбра элемент. Эдхиа позешн. Обджект АйДи WLSS703. Дисчадж.

Все это само выплыло в памяти. О точном значении команды, конечно, можно только догадываться, но символы «WLSS» в первой части идентификатора могут обозначать «Обоюдоострый одноручный длинный меч»[10], а цифры, которые дальше, – порядковый номер меча в этой категории. ID моего черного меча WLSS102382; это может означать, что, когда был создан «Меч голубой розы», одноручных длинных мечей существовало всего несколько сотен, а два года назад их количество уже перевалило за сотню тысяч…

Пока я размышлял на эту тему, горошина элемента тьмы отделилась от моего кончика пальца, поплыла вниз и, коснувшись пола, тут же с треском исчезла.

– …Вниз, значит.

– Похоже, что так.

Я обменялся короткими репликами с Алисой, на лице которой теперь было написано понимание.

Я несколько раз сжал-разжал правый кулак; похоже, моя Жизнь, снизившаяся от усталости, более-менее восстановилась; однако состояние здоровья Алисы должно быть куда хуже моего. Снова взглянув на рыцаря, я коротко спросил:

– Как твой правый глаз – есть шансы, что его можно вылечить?..

Алиса осторожно притронулась кончиками пальцев к своей правой глазнице, закрытой повязкой из обрывка моей рубахи, и ответила на вопрос вопросом:

– Это… ты сделал?

– Ага… Я кое-как остановил кровь, но это мой максимум по части Священных искусств. Но, может, ты…

– Ну, разумеется, твой уровень владения искусствами несравнимо ниже моего, но…

Произнеся оскорбительные слова, как обычно, без намека на сдержанность, она повернулась к небу и посмотрела одиноким левым глазом на синевато-белую луну.

– Сейчас в воздухе недостаточно Священной силы, чтобы создать нужное количество световых элементов для полного восстановления моего глаза. Скорее всего, это будет возможно только после восхода Солуса.

– Тогда, может, если ты превратишь в Священную силу какой-нибудь из твоих высокоуровневых объе-… в смысле, предметов… например, скажем, доспех…

– Искусство возвращения предметов в Священную силу само требует немалого количества Священной силы. Тебя что, этому не учили в Академии?

На лице Алисы появилось умеренно раздраженное выражение; потом ее лицо отвердело, и она добавила:

– Рана все еще болит, и я неважно вижу то, что справа от меня, но ни то, ни другое не будет серьезной помехой в бою. Я не против оставаться пока что в таком состоянии.

– Н-но…

– …И я хочу еще немного подержаться за это ощущение. Эта боль – доказательство моей решимости сражаться с Церковью Аксиомы, в которую я столько лет верила…

После этих ее слов мне оставалось лишь кивнуть. В будущих сражениях Рыцарю Алисе предстоит самой прорубить дорогу к собственной судьбе.

– …Ясно. Если будем драться, я прикрою тебя справа, – ответил я и повернулся к большой лестнице. – Ладно, прости, что тороплю тебя, но нам пора двигаться. Юджио, похоже, прилично далеко от нас, судя по поведению элемента тьмы.

Если быть точным – я искал местонахождение «Меча голубой розы», а не Юджио, но он не выпустил бы меча из рук, если только не случилось что-то очень уж экстраординарное. После моих слов Алиса тоже повернулась к лестнице и кивнула.

– Позволь мне пойти первой. Я знаю дорогу… хотя, думаю, нам предстоит всего лишь спуститься по лестнице.

Не предоставив мне возможности как-то ответить на свое заявление, она зашагала, стуча каблуками. Я поспешно бросился догонять.

Лишь холодным ветерком потянуло снизу, когда я подошел к большой лестнице на северном краю площадки; ни малейшего намека на человеческое присутствие за чернотой не ощущалось. Признаков жизни и на нижних уровнях Центрального собора почти не было, а уж это место близ вершины, полное вязкого полумрака, практически напрашивалось на то, чтобы его классифицировали как «красивые безжизненные руины». С трудом верилось, что именно здесь обитает важнейшая организация, правящая всем Миром людей.

Если мне не изменяет память, наверху Церкви Аксиомы есть группа людей, называемых «старейшими», – это помимо ордена Рыцарей Единства, – интересно, почему мы, поднявшись так высоко, до сих пор ни на кого из них не наткнулись.

Заняв позицию справа от Алисы и начав спускаться вместе с ней, я тихо спросил ее об этом. Дева-рыцарь тут же нахмурилась и ответила таким же шепотом:

– Если говорить абсолютно честно… даже нам, Рыцарям Единства, не рассказывают в полной мере про материи, касающиеся старейших. Мы слышали, что на верхних этажах, начиная с девяносто шестого, есть некий «Совет старейших», но рыцарям туда входить воспрещается, и –

– Хм. …Для начала: чем вообще занимаются эти старейшие?

– …Индексом Запретов, – голос Алисы посерьезнел. – Проверка жителей Мира людей на подчинение Индексу Запретов… вот работа старейших. И когда появляется кто-то, кто нарушает Запрет, за ним посылают Рыцарей Единства. Приказ отправиться в Северную Центорию, в Академию мастеров меча, и арестовать вас с Юджио мне тоже отдал один из старейших.

– …Понятно… То есть, можно сказать, совет старейших выполняет работу первосвященника, э? Но это просто потрясающе, что осторожная Администратор дала им такую громадную власть. Или, может, у старейших тоже память подавляется, так же как у Рыцарей Единства…

Алиса покачала головой и хмуро посмотрела на меня.

– Будь так любезен, не говори больше ничего про память. Мне бы не хотелось, чтобы у меня еще и левый глаз заболел.

– П-прости. Но, думаю, уже не заболит… И с Юджио, после того как он сломал печать, тоже ничего особенного не произошло…

– …Надеюсь, что так.

Я взглянул на Алису, поглаживающую повязку поверх правой глазницы, и припомнил, что произошло на карнизе.

Перед тем, как она решилась восстать против церкви и сражаться с первосвященницей, ее всю трясло, однако Модуль благочестия, который, по идее, должен был быть вставлен в ее Пульсвет, не проявил ни малейших признаков нестабильности. Я раньше предполагал, что «фрагмент памяти», отобранный у Алисы Администратором, включал в себя воспоминания о младшей сестре Сельке или о друге детства Юджио, но, в отличие от случая с Элдри, фиолетовая призма совершенно не собиралась вылезать у нее изо лба ни когда дева-рыцарь встретилась с Юджио в Академии мастеров меча, ни когда она услышала имя Сельки.

В таком случае что же за воспоминания Администратор украла у Алисы?

Сейчас раздумывать об этом бессмысленно. Ведь если Кардинал проведет для нас так называемый «обратный синтез», Алиса вернет себе прежние воспоминания, а личность Рыцаря Единства шагающая сейчас рядом со мной, исчезнет…

У меня вдруг мягко кольнуло в сердце, но я продолжил на автомате передвигать ноги. Посреди ночи ничто, кроме наших шагов, не звучало на лестнице. Тишина царила кладбищенская.

В пятый раз выйдя на лестничную площадку с красным ковром, я обнаружил, что лестница кончилась, зато появилась громадная двустворчатая дверь. Этажи с 94 до 91 мы не изучали, впрочем, до сих пор ни на полу, ни на стенах никаких следов сражения не обнаруживалось.

Алиса остановилась; я взглядом спросил у нее: «Здесь?»

– Так… вот здесь – большая ванна на девяностом. Дядя ни за что не выбрал бы это место, чтобы перехватить его… так мне кажется, но этот человек просто…

Проглотив остаток фразы, Алиса подняла правую руку и прижала к дверной створке. Толстая мраморная плита легко и бесшумно повернулась.

Тут же изнутри рванулся густой белый туман, и я машинально отвернулся.

– Уаа… вот это парок. Какого же размера эта ванна, я ничего вообще не вижу.

Это было, конечно, не совсем правдой, но так было бы здорово скинуть пропотевшую одежду и сигануть в теплую водичку… С этой мыслью я шагнул в комнату. И лишь тогда осознал, что белый туман, липнущий к моему телу, – вовсе не пар, поднимающийся от горячей воды. Это была волна холода, вызванная очень низкой температурой.

Похоже, для Алисы это тоже стало сюрпризом – судя по тому, что она негромко чихнула. Я тоже чихнул, но мощно, как следует. Сильно сомневаюсь, что мое дыхание было таким уж могучим, однако белая вуаль тут же мягко разошлась в стороны. При виде открывшейся картины гигантской ванны я застыл как вкопанный.

Комната, похоже, занимала весь этаж; противоположная стена была так далеко, что различалась с трудом. Ванну разделяла надвое дорожка, идущая прямо от того места, где стояли мы с Алисой; каждая из половин представляла собой емкость шириной, на глаз, метров пятьдесят.

Но больше всего ужасало то, что левая половина, которая, по идее, должна была быть до краев заполнена горячей водой, вся заледенела.

Даже струя воды из расположенного в углу комнаты крана, смахивающего на звериную голову, превратилась в изогнутую сосульку – верный признак, что замерзла она мгновенно. Это, разумеется, не было естественным явлением; следовало признать, что передо мной результат применения какого-то крупномасштабного Священного искусства.

Однако заморозить разом такое количество воды – задачка не из простых. Если здесь применялись обычные замораживающие Священные искусства, использующие элементы холода, то понадобился как минимум десяток высококлассных магов.

Я прошел влево, спустился по ступеням, отделяющим дорожку от ванны, и поставил ногу на твердую белую ледяную поверхность. Лед под моим весом даже не скрипнул, а ведь при мне был и мой черный меч. Похоже, тут все промерзло до дна.

– …Кто вообще и зачем… – обалдело пробормотал я, пробираясь сквозь липкий туман. Сделав несколько шагов, я наступил на что-то твердое. Это что-то хрустнуло и тут же рассыпалось. Нахмурившись, я посмотрел под ноги и обнаружил на ледяной поверхности множество круглых комочков. Протянув руку, я отломил один из них и поднес к глазам.

Там – были прозрачно-синие лепестки. Ледяная роза.

– !..

Я уже видел такие розы, и не один раз. Когда сражался с заместителем командующего Фанатио Синтезис Ту на 50 этаже собора, в «Великом коридоре духовного света»… и когда сражался с Рыцарем Единства Алисой Синтезис Сёти на 80 этаже, в «Облачном саду». Эти ледяные цветы порождало искусство полного контроля над оружием, применяемое Юджио.

Иными словами, всю эту громадную ванну заморозило не Священное искусство, а…

– …Юджио…

Раздался легкий хруст – это подошла Алиса. Распахнув левый глаз от потрясения, она хрипло прошептала:

– Ничего себе… это все сделал Юджио?..

– Ага, это точно он. Это искусство полного контроля над его «Мечом голубой розы». …Честно говоря, никогда не думал, что оно такое крутое…

Юджио упоминал, что его искусство полного контроля предназначено для ограничения подвижности противников, но это уже за гранью разумного. Если кто-то окажется схвачен этим ледяным адом, его или ее Жизнь улетучится в момент.

Возможно, он действительно справился с легендарным рыцарем Беркули… Я встревоженно заозирался по сторонам. Элемент тьмы, искавший «Меч голубой розы», указывал куда-то сюда, а значит, и Юджио тоже где-то поблизости.

Вдруг Алиса рядом со мной тихо ахнула.

– !..

В следующий миг я резко втянул воздух. Взгляд девы-рыцаря упирался в крупный силуэт в двадцати метрах от нас. Вне всяких сомнений, это был контур человеческих плеч и головы. Кто-то, закованный в лед.

Переглянувшись с Алисой, мы побежали, кроша ледяные розы под ногами. Но тут же я понял, что силуэт во льду принадлежит не Юджио. Эти плечи и шея были в несколько раз шире, чем у него.

От разочарования и настороженности я снизил темп; Алиса зато побежала быстрее, у нее вырвался пронзительный вскрик:

– Дядя!..

Она без колебаний кинулась прямо к застывшей фигуре.

Это командующий Рыцарями Единства Беркули?! Тогда куда делся Юджио?!.

Несмотря на замешательство, я снова прибавил ходу. Несколько секунд спустя, когда я добрался до погруженного в лед великана, Алиса уже стояла перед ним на коленях, сцепив руки перед грудью. У нее вырвался почти что крик:

– Дядя!.. Ваша светлость командующий! Что случилось, что вы тут?!.

Алиса же уже должна знать, что умеет «Меч голубой розы»? Она ведь на себе испытала его действие в состоянии полного контроля на 80 этаже. Мои сомнения рассеялись в следующий же миг.

Здоровяк, утонувший по грудь в толстом льду, не просто замерз. Его плечи, бугрящиеся мускулами, толстая, как бревно, шея, мужественное лицо воина – все было безжизненно-серым.

– …Это… не полный контроль Юджио… – ошеломленно пробормотал я. Алиса, по-прежнему стоящая на коленях, чуть кивнула.

– …Я тоже так считаю. Я когда-то давно слышала от дяди. Распорядитель, глава Совета старейших, облечен властью превращать в камень любого человека… включая даже Рыцарей Единства. По-моему, Священное искусство называется… «Дип фриз».

– Дип… фриз. Но почему… Ведь он же важная сила, он должен прямо сейчас сражаться с нами, чужаками?

– …Дядя, по-моему, не вполне доверял инструкциям, которые получал от Совета старейших… Однако он верил, что мир без Церкви Аксиомы не смог бы существовать, как и я раньше верила, и потому день за днем сражался на ее стороне. Какой бы властью ни обладал распорядитель, такое… такое обращение – совершенно незаслуженное, какие бы там ни были обстоятельства!!!

Повесив голову, Алиса заплакала; слезы потекли из левого глаза ей на колени. Даже не пытаясь вытереть лицо, она потянулась обеими руками и прильнула к окаменевшему Беркули. Капельки влаги упали на щеки командующего, рассыпались искорками света. И тут – случилось.

По ушам ударил громкий треск.

Алиса вскочила на ноги и уставилась на шею Беркули. Слабое тепло ее слез будто расходилось по камню – и на поверхности появились тонкие трещины. Потом их резко стало больше, крохотные кусочки камня начали отваливаться.

Пепельно-серая каменная статуя заскрипела, ее голова медленно, неуклюже повернулась. Нам с Алисой оставалось лишь ошеломленно смотреть.

Вскоре каменная фигура наконец приподняла голову, и на этот раз трещинки появились возле рта. Кусочки, которые всего несколько часов назад были живой плотью и кровью, отваливались без остановки.

Судя по названию, команда «Дип фриз» полностью замораживает не только физические тела обитателей Подмирья, но и их сознание. Это совсем другое, чем загипсовать кого-то в реальном мире. Здесь люди становятся неспособны ко всем абсолютно движениям – так им велит бог по имени Система. А этот человек на наших глазах прорубался сквозь запрет собственной силой воли.

– Дядя… не надо, не надо! Вы рассыплетесь, дядя!!! – прокричала Алиса со слезами в голосе. Однако командующий Беркули продолжал сражаться с богом; наконец под особенно громкий треск у него поднялись веки. Глаза его были такими же серыми, как кожа, но радужки подрагивали, точно поверхность воды, и к ним самую малость вернулся голубоватый оттенок. Я прямо ощущал силу воли, исходящую от этих глаз.

Губы изогнулись в широкой улыбке (каменные кусочки продолжали опадать) и выпустили наружу ужасно хриплый, но твердый голос.

– …Эй, малышка. Не надо так плакать… а то всю красоту проплачешь.

– Дядя!!!

– Кончай уже… Ты ж не думаешь, что я копыта откину от одного заклинания, правда? О… – Беркули замолчал и просто смотрел на заплаканное лицо Алисы с самодельной повязкой поверх правого глаза, потом смазано улыбнулся – мне показалось, что в его улыбке сквозила отеческая любовь. – Вот, значит, как… Малышка, ты наконец… прошла через эту стену, хех… Печать… в правом глазу… с которой я прожил триста лет, да так и не сломал…

– Дя… дядя… я… я…

– Не смотри… на меня так… я рад… теперь… мне нечему больше… тебя учить, малышка…

– Это… это неправда! Я хочу еще очень, очень многому у вас научиться, дядя!!!

Даже не пытаясь сдержать детские рыдания, Алиса вновь обеими руками обняла командующего за шею. По-прежнему ласково улыбаясь, Беркули прошептал ей в ухо:

– Ты точно сможешь, малышка… Ошибки Церкви Аксиомы… исправь их и сделай этот… искривленный мир таким… каким он должен быть…

Я заметил, что его голос стремительно угасает. Потрясающая сила воли, порожденная Пульсветом командующего, практически истощилась.

Глаза Беркули, снова потерявшие цвет и ставшие каменно-серыми, вдруг обратились на меня. Неподвижные губы испустили хриплый, тяжелый голос.

– Слушай, щенок… я оставляю малышку Алису… в твоих… руках.

– …Понятно, – коротко ответил я и кивнул. Герой древних времен кивнул в ответ, и новые трещины пошли по его шее. В белом холодном воздухе моих ушей коснулись его, видимо, последние слова:

– Твоего… товарища… забрал… распорядитель Чуделкин… скорей всего… к первосвященнику… поспеши… пока тот парнишка… не заблудился… в паутине… собственной памяти…

Его голос оборвался, и командующий Рыцарями Единства Беркули превратился в безмолвный камень.

Густая белизна покрывала его тело по грудь; множество трещин, идущих по голове от шеи до глаз, лишь подчеркивали его доблесть, присущую герою легенд.

– …Дядя…

Разрывающий душу голос Алисы, которая по-прежнему обнимала командующего за плечи, донесся до меня, пока я раздумывал над значением его слов.

Некто распорядитель Чуделкин применил к командующему Беркули Священное искусство «Дип фриз» и забрал Юджио. Это факты. Оглядевшись, я обнаружил во льду неподалеку от того места, где был вморожен Беркули, идеально квадратную яму до самого дна, словно вырезанную электропилой.

Юджио явно включил свои ледяные розы с твердым намерением свести бой к ничьей. Потом вмешался распорядитель, вырезал Юджио изо льда и уволок наверх, в комнату Администратора. Меня беспокоили слова командующего насчет паутины памяти. Насколько я знал Юджио, вряд ли кому-то удастся промыть ему мозги; но, с другой стороны, я даже представить себе не мог, на какие трюки способна Администратор с ее прямым доступом к Пульсветам.

Я размышлял, глядя в яму, и вдруг в самой глубине возле ровного разреза что-то блеснуло. Шагнув ближе, я вгляделся и увидел длинный меч, вонзенный в дно ванны. Его форму я не мог спутать ни с чем, даже несмотря на несколько сантиметров льда поверх. Это было бесценное оружие моего партнера, «Меч голубой розы».

Мое беспокойство усилилось многократно при виде красивого Божественного инструмента, практически части Юджио, оставленного в одиночестве подо льдом. Кинув взгляд на Алису, по-прежнему обнимающую Беркули, я достал с пояса свой черный меч и легонько ткнул им в лед точно над «Мечом голубой розы». Потом, держа его обратным хватом, резко нажал.

Раздалось громкое «дзыннь!»; от стены ямы по вертикали откололся пласт льда и рухнул на дно. Опустившись на колени, я сжал почти полностью открывшуюся рукоять «Меча голубой розы» левой рукой и медленно потянул, несмотря на то, что в мою кожу впился холод в минус несколько градусов по Цельсию. Меч немного посопротивлялся, но вскоре беззвучно выбрался из плена, лишь крохотные кусочки льда с него посыпались.

Как только я выпрямился с черным мечом в правой руке и «Мечом голубой розы» в левой, все мои суставы протестующе заскрипели. Этого следовало ожидать, раз уж я держал два Божественных инструмента высокого уровня, однако я просто не мог отказаться от этой затеи. В конце концов, наши слуги Ронье и Тиизе все изранились, чтобы принести нам эти мечи, когда нас забирали в собор.

Теперь передать «Меч голубой розы» Юджио – уже мой долг.

Еще раз как следует оглядевшись, я увидел на замерзшей поверхности знакомые белые кожаные ножны. Снова повесив черный меч на пояс слева, я поднял ножны и убрал туда «Меч голубой розы». Подумав немного, я прицепил второй меч на пояс справа, тем самым более-менее вернув себе баланс.

Сделав глубокий вдох, я развернулся и увидел Алису – она незаметно для меня успела подойти. Стерев рукавом слезы с левого глаза, она произнесла немного резковато, видимо, пытаясь скрыть смущение:

– …С двумя мечами ходят только эти надменные высшие дворяне, умеющие лишь рисоваться… Но, как ни странно, тебе идет.

– Хм? Ну уж…

Я не сдержал неловкой улыбки. Конечно, во времена SAO я был игроком-одиночкой с двумя мечами, но – видимо, из-за того, что я долгое время скрывал это мое умение, – стоя с двумя клинками перед кем-то, я чувствовал себя немного не в своей тарелке.

Нет, возможно, дело не только в этом. Возможно, где-то в глубине души у меня остался какой-то страх перед тем грандиозным вторым мной – Кирито, прошедшим смертельную игру SAO с двумя клинками… а может, даже не страх, а отвращение. Как бы кто ни пытался меня переубедить, я с радостью воздержусь от того, чтобы взять на себя эту роль еще раз.

– …Все равно махать двумя мечами сразу невозможно, – произнес я, пожав плечами. Алиса уверенно кивнула.

– Ведь если будешь держать два меча, то не сможешь применять важнейшие из секретных приемов. Да и без этого – работа двумя мечами не дает никаких преимуществ. В любом случае… если меч остался здесь, полагаю, Юджио уже увели к достопочтенной госпоже первосвященнику… Нам следует поспешить, ее поступки за гранью всего, о чем способно хотя бы подумать человеческое существо…

– …Ты с ней говорила когда-нибудь? С Администратором?

– Всего один раз, – кивнула Алиса; лицо ее напряглось. – Это было шесть лет назад… когда я очнулась ученицей Рыцаря Единства без всех своих прошлых воспоминаний, я увидела достопочтенную госпожу первосвященника, «ту, кто призвала меня», глашатая богинь Мира людей. Это была стройная, красивая женщина, выглядела она как человек, никогда ничего тяжелого в руках не державший, тем более меч… но ее глаза…

Алиса обхватила себя руками и продолжила шепотом:

– Серебряные, как зеркала, они отражали весь свет… Да, теперь я понимаю. Я тогда была в ужасе. Вот почему я никогда не шла против нее, верила всем ее словам, отдала ей всю себя – из-за всепоглощающего страха… Сейчас я в этом уверена.

– Алиса…

С некоторым беспокойством я взглянул в лицо подавленной деве-рыцарю.

Однако, будто прочтя мои мысли, Алиса сделала глубокий вдох, потом подняла голову и кивнула.

– Все нормально. Я уже твердо решила. Я буду делать то, что считаю верным, ради сестренки, которая живет далеко на севере… ради семьи, которую я никогда не видела, и ради всего народа. …Дядя знал про печать, которая у нас у всех в правом глазу. Значит, человек, который командовал Рыцарями Единства, Беркули Синтезис Ван, не мог слепо верить в то, что власть Церкви Аксиомы есть благо. То, что мы сюда спустились, не помогло нам спасти твоего напарника, но я рада, что встретилась с дядей… Теперь мое сердце колебаться не будет.

Алиса нагнулась и нежно погладила окаменевшие щеки Беркули. Впрочем, это у нее заняло лишь секунду; потом она выпрямилась, развернулась и, твердо шагая по льду, направилась туда, откуда мы пришли.

– Теперь давай поспешим. Распорядитель может встать у нас на пути, прежде чем мы встретимся с достопочтенной госпожой первосвященником.

– Э… эй, а ничего, что мы так вот оставляем командующего? – спросил я, полубегом догнав Алису. Рыцарь Единства ответила, глядя на меня горящим левым глазом:

– Все разрешится, если мы возьмем за горло распорядителя Чуделкина и заставим его снять заклинание… а может, если мы его зарубим.

Мысль, что я совершенно точно не хочу снова заиметь эту девушку своим врагом, крутилась у меня в голове, пока я шел, страдая под тяжестью двух мечей.

Мы с Алисой остановились, только когда вернулись на 95 этаж, «Наблюдательный пост утренней звезды»; иными словами, мы пробежали еще пять этажей, правда, на этот раз против силы тяжести.

В отличие от меня, запыхавшегося из-за «Меча голубой розы» на поясе, великий Рыцарь Единства сохранил безмятежное выражение лица, хотя вес нашего снаряжения не так уж сильно различался. Я почти физически ощущал холод, исходивший от ее белой кожи и горящего синего глаза, когда она смотрела на лестницу, ведущую наверх.

– …Пока приходишь в себя, слушай внимательно. Старейшие вряд ли лучше простолюдинов владеют оружием ближнего боя, но по Священным искусствам они сильнее даже нас, Рыцарей Единства. Даже если в воздухе почти нет Священной силы, вот как сейчас, они, скорее всего, применят кристаллы-катализаторы, созданные в розарии, и обрушат на нас бесконечный ливень атак.

– Таких противников… лучше атаковать вблизи и внезапно… ффуф, – ответил я, тяжело дыша. Алиса коротко кивнула.

– Сейчас не время беспокоиться, как именно мы будем драться. Лучше всего, если нам удастся подобраться незаметно, но нет никакой гарантии, что нам это удастся. Если внезапная атака не получится, тебе придется атаковать в лоб, а я буду защищаться от их Священных искусств мечом в состоянии полного контроля.

– …Я, значит, атакую, э…

Я сник от перспективы драться с врагами-магами (никогда этого не любил). Алиса подняла левую бровь и выпустила в меня очередную порцию сарказма, по части которого у нее был просто талант:

– Я совершенно не против того, чтобы поменяться ролями. Но в таком случае мне придется просить тебя защищать нас от Священных искусств.

– Понял, понял, я атакую.

Мой черный меч сейчас восстанавливал Жизнь, и я не был уверен, выдержит ли он заклинание полного контроля. Честно говоря, хотелось бы по возможности приберечь его до битвы с первосвященницей. А главное – хотя мой спецнавык, призыв гигантского черного копья, происходящего от самого Кедра Гигаса, обладал разрушительной мощью, способной перевернуть ход сражения, ему недоставало функциональности, которым обладал «цветочный шторм» меча Алисы.

Когда я кивнул, Алиса размеренно продолжила:

– Возможно, я сзади наложу лечащее заклинание, если буду в настроении. Можешь крушить что хочешь и сколько хочешь, но распорядителя Чуделкина оставь в живых. Если мне не изменяет память, это маленький человечек в ярком красно-синем костюме шута.

– …Ну и… видок… он просто плюет на понятие «достоинства».

– Может, и так, но не вздумай его недооценивать. Помимо того ужасного «Дип фриза», он наверняка владеет еще множеством быстрых и мощных Священных искусств… он самый сильный маг во всей Церкви Аксиомы, не считая первосвященника.

– Ага, знаю. В квестах всегда основные проблемы доставляют мелкие и плюгавые твари.

Алиса кинула в меня короткий настороженный взгляд, потом снова повернулась к ведущей наверх лестнице и с нажимом произнесла:

– Ладно. Идем.

По большой лестнице мы взбежали на один пролет, стараясь топать потише; там нас ждал невероятно узкий, сумрачный коридорчик с черной дверью на противоположном конце.

Освещенный зловещим зеленым светом лампы, в ширину он был метра полтора, не больше. Чтобы здесь разойтись двоим, им нужно было бы двигаться с осторожностью. И единственная дверь впереди тоже была маленькая. Даже мы с Алисой пройдем по этому коридору, едва не задевая головой потолок, а верзилам вроде командующего Беркули, сдается мне, пришлось бы здесь сгибаться в три погибели.

Это было… просто неправильно. В норме цитадель сильнейшего врага, «финальный донжон», должна быть чем дальше, тем выпендрежнее, разве нет? И предыдущие этажи, вплоть до «Наблюдательного поста утренней звезды», действительно были хороши.

Ну и что это за теснотища вдруг, когда мы уже на волосок от верхнего этажа?

– …Здесь и есть этот Совет старейших, о котором ты говорила… да?

– Полагаю, да, но… Ладно, узнаем, когда войдем.

Она шагнула в коридор, тряхнув золотыми волосами, будто отшвырнув в сторону сомнения.

У меня мелькнула мысль, что в этом узком пространстве могут оказаться ловушки, и я машинально попытался было дернуть Алису назад, но тут же передумал и побежал за ней. Вряд ли кто-то поставил бы ловушки на чужаков в самом сердце Церкви Аксиомы. А если они и есть, то, скорее всего, гордо выставлены напоказ, как миньоны вокруг внешней стены.

Узкий коридор длиной метров двадцать пропустил нас без происшествий, и мы подошли к дверце.

Переглянувшись, мы одновременно кивнули, после чего я, авангард, взялся правой рукой за дверную ручку, тоже маленькую. Дверь оказалась не заперта; ручка, щелкнув, с легкостью повернулась, и дверь приоткрылась, как только я потянул.

Едва из полумрака за дверью дыхнуло холодным воздухом, я ощутил некое присутствие – меня охватило чувство какой-то безысходности (плюс мурашки по коже, плюс все такое прочее), которое я испытывал всякий раз, когда открывал двери комнат боссов в лабиринтах Айнкрада.

Впрочем, сейчас я уже не мог сказать Алисе поменяться со мной и идти первой. Решительно открыв дверь, я слегка наклонился и заглянул.

Коридор продолжался еще немного, потом открывался в совсем почти неосвещенное пространство. Вдали вроде слабо мерцало что-то фиолетовое, но я не мог разобрать, откуда это мерцание шло.

Ровно в тот момент, когда я осторожно вошел внутрь, до меня донеслось что-то вроде ворчливой брани. Застыв на месте, я напряг слух. Это не был голос какого-то одного человека. Несколько – а может, даже несколько десятков – человек бормотали что-то, и их голоса накладывались один на другой. «Священные искусства», – прошептала сзади Алиса; я кивнул и затаил дыхание.

Я приготовился к тому, что вот сейчас на нас обрушится град атак, но ничего подобного не произошло. Слова «дженерейт», необходимого для атакующих Священных искусств, не было в тех огрызках команд, что мне удавалось разобрать.

Я склонил голову, размышляя, что бы это могло быть; Алиса шепотом поторопила меня:

– Давай ворвемся. Если старейшие накладывают какое-то большое заклинание, не связанное с нами, это может быть нам на пользу. Возможно, нам в этой темноте даже удастся подобраться на расстояние удара меча, если их голоса заглушат наши шаги.

– …Ага, точно. Как договаривались, я иду первым. Моя спина в твоем распоряжении, – прошептал я в ответ и достал с пояса черный меч. У меня, конечно, возникла мысль, что «Меч голубой розы», висящий на моем поясе справа, будет обузой в бою, но этой мелочи было недостаточно, чтобы оставить его. Убедившись, что Алиса тоже взяла в руку «Меч душистой оливы», я вновь двинулся вперед.

Подойдя ближе к затененному пространству, я ощутил в воздухе неприятный запах. Это была не звериная вонь, не запах крови – что-то вроде гниющей пищи. Вытряхнув из головы эти мысли, я прижался спиной к стене коридора и заглянул в сумрачное помещение «Совета старейших».

Оно было просторным – точнее сказать, высоким.

Круглое, диаметром метров двадцать. Изогнутая стена, тянущаяся вверх, возможно, этажа на три; потолок терялся во тьме. По общему виду эта комната немного напоминала Великую библиотеку, обиталище Кардинала.

Ни одной лампы не было; свет шел только от нескольких слабо мерцающих фиолетовых огоньков, висящих около стен. Кроме них, были еще какие-то круглые предметы, расположенные через равные интервалы, но я не мог понять, что это.

Новый огонек зажегся неподалеку от нас. Бледно-фиолетовый прямоугольник – окно Стейсии. А круглый предмет рядом с ним…

Человеческая голова.

Стало быть, все эти штуковины, закрепленные на стене этой цилиндрической комнаты, –

– От…. Отрубленные головы?.. – хрипло вырвалось у меня. Алиса, стоящая слева-сзади, еле слышно прошептала в ответ:

– Нет, они, похоже, при телах, но… они как будто растут из стены…

При этих ее словах я изо всех сил вгляделся. Ну точно, под этими круглыми головами виднелись шеи и плечи, но больше я ничего не видел. Остальное, похоже, находилось в прямоугольных шкафчиках, закрепленных на стене.

Судя по скромным размерам этих шкафчиков, конечности этих людей были завернуты внутрь до предела. Такое состояние я бы затруднился назвать приятным, но люди в шкафчиках, судя по всему, совершенно не осознавали, в каком они положении. На лице, торчащем из шкафчика рядом со мной, не было ни намека на эмоции.

На голове вообще не было волос, даже бровей; запавшие, остекленевшие глаза на бледном лице бессмысленно вперились в висящее перед ними окно Стейсии. В окне бежали строки текста, написанные крохотным шрифтом; при каждой остановке бесцветные губы человека в шкафчике монотонно произносили:

– Систем колл… дисплей ребеллинг индекс[11]…

Все мое тело задеревенело, едва я услышал этот неживой голос.

– Они… были тогда?!. – простонал я.

– Ты их знаешь?! – тут же спросила Алиса. Кинув взгляд на лицо рыцаря, я слабо кивнул.

– Ага… Два дня назад, сразу после того, как мы дрались в Академии с Райосом и Умбером, в углу комнаты возникло что-то вроде окна. Оттуда на нас с Юджио уставилось белое лицо… это точно был один из этих…

При этих моих словах Алиса снова вслушалась в голоса запертых людей, потом нахмурилась и сказала:

– Заклинание, которое они произносят… я его совершенно не знаю, но, похоже, они делят Мир людей на маленькие участки и выводят какое-то число. Но что означает это число, я понятия не имею.

– Число…

Как только я повторил это слово, в памяти зазвучал голос.

«И среди этих скрытых параметров есть такой "коэффициент неповиновения"».

«Администратор быстро обнаружила, что коэффициент неповиновения можно использовать для поиска людей, скептически настроенных к насаждаемому ею Индексу Запретов».

Это мне сказала живущая в Великой библиотеке девочка-мудрец Кардинал. Места для сомнений не оставалось. Священные слова «ребеллинг индекс», которые произносили эти люди, наверняка и есть коэффициент неповиновения, упомянутый Кардиналом; иными словами, эти десятки людей в шкафчиках непрерывно проверяли коэффициенты неповиновения всех и каждого обитателя Мира людей.

Если кто-то из них обнаружит аномальное значение, он заглянет в то место, идентифицирует человека, нарушившего Запрет, и сообщит кому-то. Тот, кому он сообщит, прикажет Рыцарям Единства арестовать преступника. Так вот мы с Юджио и попали в собор, да и Алиса тоже…

Я стоял в безмолвном изумлении, как вдруг где-то раздался звонок. Мы с Алисой машинально крепче сжали рукояти мечей, но, судя по всему, звонок сигнализировал не о том, что нас обнаружили. Потому что запертые люди, разом прекратившие читать заклинания, посмотрели вверх, а не вниз.

Только тут я заметил, что прямо над головой каждого из них было нечто вроде крана. Люди синхронно открыли рты, и из кранов потекло что-то бурое и вязкое. Жидкость лилась прямо в рты, и люди механически глотали. Часть жидкости проливалась мимо, на шеи и плечи. Видимо, отсюда и гнилая вонь в комнате.

Вскоре звонок прозвенел опять, и жидкая пища перестала течь. Люди в шкафчиках снова развернули головы вперед и продолжили читать команды. Систем колл… систем колл…

Это уже за рамками того, что можно назвать обращением с людьми.

Да нет, даже с коровами и овцами такое жуткое обращение совершенно непростительно.

Я заскрипел зубами, сдерживая рвущееся наружу возмущение; Алиса тихим, напряженным голосом произнесла:

– Это… и есть те самые старейшие, которые правят Миром людей?

Покосившись на нее, я увидел, что Рыцарь Единства смотрит в пространство яростно горящим глазом. Пока она не спросила, мне такое и в голову не приходило, но другого вывода просто не могло быть. Эти десятки людей, запертых в шкафчиках, и есть старейшие – высшие гражданские служащие Церкви Аксиомы.

– И породила это все тоже… первосвященник, да?

– Ага… скорей всего, – кивнул я на слова Алисы. – Думаю, это были люди, талантливые в Священных искусствах, но плохо умеющие обращаться с оружием; их похищали из Мира людей, запечатывали чувства и мысли и превращали в эти вот наблюдательные инструменты под названием «старейшие»…

Да, это не более чем инструменты. Инструменты, приглядывающие за поддержанием вечного покоя… или, точнее, застоя в Мире людей под властью Церкви Аксиомы. Судьба этих людей была даже более жалкой, чем у Рыцарей Единства, лишившихся воспоминаний о тех, кто им дорог. Администратор несколько веков правила на спинах этих несчастных.

Алиса медленно опустила голову; золотые волосы упали на лицо, скрыв его выражение.

– …Не прощу.

«Меч душистой оливы» в ее правой руке, возможно, чувствуя гнев хозяйки, издал мелодичный звон.

– Какое бы преступление они ни совершили – разве им не дана человеческая жизнь? Отобрать у них… разум и чувства, не только воспоминания, как у Рыцарей Единства, запереть в крохотных шкафчиках, кормить хуже, чем зверей… здесь ни чести, ни достоинства и близко нет.

Договорив, Алиса смело вскинула голову и твердыми шагами вошла в комнату. Я в панике бросился за ней.

Несмотря на появление девы-рыцаря, сверкающей даже в темноте, взгляды старейших не оторвались от окон Стейсии. Алиса повернула влево и встала перед одним из шкафчиков. Стоя сзади-сбоку от нее, я уставился на бледное лицо старейшего.

Возраст и даже пол его определить было невозможно. Неужели вообще ничего человеческого не осталось в этих созданиях за бесчисленные месяцы и годы, проведенные в этом темном зале – нет, тюрьме?

Алиса мягким движением подняла «Меч душистой оливы». Я подумал было, что она собирается разбить шкафчик, но золотое острие направилось туда, где у старейшего полагалось быть сердцу. У меня перехватило дыхание, я смог лишь коротко прошептать:

– Алиса!..

– Ты не считаешь, что оборвать эту жизнь… будет милосердно?

Ответа у меня не нашлось.

Судя по всему, даже если их воссоединить с «фрагментом памяти» – который не факт еще, что существует, – они, скорей всего, не вернутся к прежнему состоянию… Напрашивается мысль, что Пульсветы старейших уже сломаны безвозвратно и не подлежат восстановлению.

Однако Кардинал (или даже Администратор), быть может, способна все-таки дать им что-то лучшее, чем смерть. С этой мыслью я протянул руку к наплечнику Алисы, чтобы остановить ее.

Однако мгновением раньше по помещению разнесся какой-то странный звук, заставивший и меня, и Алису застыть на месте.

– Ааа… ааа!..

Это был протяжный, пронзительный крик.

– Аа, нет, аа, госпожа первосвященник, это не стоит того, аа, нет, аа, оо!..

Слушая этот бессвязный набор восклицаний, мы с Алисой вопросительно переглянулись.

Голос был мне абсолютно незнаком. Непохоже, чтобы он принадлежал кому-то молодому, но и на старческий не тянул. Единственное, в чем я мог быть уверен, – обладатель (или обладательница) этого голоса был настолько возбужден, что потерял всякое самообладание.

На ярость Алисы словно холодной водой плеснули; дева-рыцарь убрала меч и повернулась на голос. Я тоже вгляделся в том же направлении.

В противоположной стене цилиндрической комнаты был проход, такой же, как тот, через который мы вошли. Оттуда и доносились безостановочные вопли.

– …

«Идем», – Алиса показала мечом в сторону прохода. Я кивнул, и мы оба пошли, стараясь шагать потише.

В комнате не было ни колонн, ни мебели, за которой можно было бы спрятаться, и мне пришлось набраться смелости, чтобы пересечь ее вот так, в открытую; однако люди, торчащие из стен, на нас не смотрели – похоже, кроме жидкой пищи из кранов в их мире не существовало ничего. Я не мог не посочувствовать стражу подземной тюрьмы и девушке, управляющей лифтом, когда узнал про их обстоятельства, но здесь… я бы слишком мягко выразился, если бы назвал положение старейшин «трагическим».

То, что кто-то здесь, рядом с этим кошмаром испускает громкие вопли, – бессмыслица какая-то. В любом случае – ясно, что это не друг.

Алиса явно думала так же: на ее побледневшем лице проступила тень гнева, совсем не такая, как раньше. Алиса тихо пересекла комнату и заглянула в коридор. Я остановился у нее за спиной и тоже посмотрел, что там.

В конце коридора, такого же удивительно узкого, как и предыдущий, была комната приличных размеров (хотя и меньше, чем та, через которую мы прошли). Она была неярко, но все же освещена, так что мы могли без проблем разглядеть, что внутри.

Мое первое впечатление – какая-то совершенно нелепая комната.

Вся мебель блестела золотом. От крупной (комода и кровати) до мелкой (круглого столика и тумбочек) – все ослепительно сверкало, отражая свет, и било в глаза даже с такого расстояния.

На всем этом валялись либо торчали из ящичков игрушки – колоссальное количество игрушек, больших и маленьких, самых разных типов.

В основном это были мягкие игрушки кричащих расцветок. Куклы с пуговичными глазами и соломенными волосами; звери – собаки и кошки, лошади и коровы; даже какие-то отвратные монстры, которых я вообще не узнавал; они были здесь, там, повсюду, на полу, на кровати – целые кучи. Еще были кубики, деревянные лошадки, музыкальные инструменты и тому подобное – как будто сюда переехала лавка игрушек из пятого квартала Центории.

И, наполовину зарывшись во все это, спиной к нам сидел обладатель голоса.

– Хоооооо!!! Хоооооо!!!

Существо, деградировавшее настолько, что могло так бессмысленно орать, тоже можно было описать лишь как «нелепое».

Круглый. Шарообразная голова на почти шарообразном туловище – как снеговик. Только этот человек был не белый – он был одет в костюм шута, красный справа и синий слева. На рукавах, покрывающих пухлые ручки, тоже шли продольные красные и синие полоски; казалось, если вглядываться в это одеяние слишком пристально, глаза заболят.

Круглая голова была белая и совершенно лысая, как у старейших, мимо которых мы прошли, но, в отличие от них, у этого она лоснилась от жира. И сверху на голове торчала шляпа, такая же аляповато-золотая на вид, как и мебель.

Я придвинул лицо к уху стоящей впереди Алисы и спросил как можно тише:

– Это и есть распорядитель?..

– Да, это Чуделкин.

Ответ девы-рыцаря прозвучал столь же тихо, но в нем слышалось нескрываемое отвращение. Я вновь уставился на спину, затянутую в костюм шута.

Если это распорядитель, то он занимает равное положение с командующим Беркули – сильнейший спец по Священным искусствам, одна из важнейших персон во всей Церкви Аксиомы. Но несмотря на это, у него чуть ли не написано было на спине большими буквами слово «беззащитность». Похоже, все его внимание было сосредоточено на том, что он держал в руках.

Что именно это было, я толком разглядеть не мог – мешала его круглая спина; но похоже, что Чуделкин смотрел в здоровенный стеклянный шар. Короткие ножки распорядителя дергались и он испускал всякие «ааа» или «хооо» синхронно с мерцанием в шаре.

Я-то был уверен, что у нас будет напряженный обмен репликами, а потом великая битва, как тогда, с Дюсолбертом и Фанатио; но что, черт побери, мне делать сейчас? Пока я лихорадочно пытался что-нибудь придумать, ход сделала Алиса, которая явно не в силах была сдерживаться. Она ринулась вперед, даже не пытаясь приглушать шаги.

Впрочем, ей всего-то пять шагов потребовалось сделать. Я отчаянно пытался догнать золотой шквал, ворвавшийся в комнату, но Алиса оставила меня далеко позади; раз – и она уже схватила Чуделкина за свободный ворот его шутовского наряда. Когда распорядитель крутанул головой, Алиса уже рванула его вверх.

– Хоооооааа?!

Алиса вытянула верещащего толстяка из моря мягких игрушек и подняла в воздух. В этот момент я наконец-то ее догнал и первым делом окинул взглядом комнату. Конечно, искал я Юджио, которого Чуделкин забрал из ванны, но его нигде не было видно. Слегка упав духом, я вновь посмотрел в центр комнаты, и мой взгляд упал на стеклянный шар, в который только что вглядывался распорядитель.

Шар был как минимум полметра в диаметре; там, внутри, в вихре света виднелось трехмерное изображение. Роскошные простыни, на них небрежно сидит девушка, откинув в сторону согнутые в коленях ноги. Длинные серебряные волосы загораживают лицо, но тело ее полностью обнажено.

Удовольствие от этой картины начисто пропало, как только я понял, что она и послужила причиной странных воплей Чуделкина; и тут я заметил, что перед сидящей девушкой есть еще кто-то. Я придвинулся, чтобы вглядеться повнимательнее, но тут шар залила белая вспышка, и изображение исчезло – по-видимому, из-за того, что Священное искусство оказалось прервано.

Алиса, которой изображение не было интересно с самого начала, резко поднесла острие меча к самому рту болтающегося в воздухе шута и произнесла:

– Отрежу тебе язык сразу, как только он начнет читать заклинание.

После этого холодного предупреждения рот человечка, явно собиравшегося что-то проорать, тут же захлопнулся.

Фундаментальное правило Подмирья: в начале любого заклинания должно произноситься «Систем колл»; а значит, маг, загнанный в такое положение, теряет любые преимущества. Однако все-таки я, глядя в лицо этому человеку, распорядителю Чуделкину, не выпускал из вида и его ручонки.

Непостижимый; я встречал немногих, к чьей внешности подходило это слово. Ярко-красные губы на всю нижнюю половину идеально круглого лица; над ними курносый нос; глаза и выгнутые брови, напоминающие смайлик.

Однако сейчас эти узкие глазки были выпучены до предела, крохотные черные зрачки дрожали, вперившись в Алису.

Наконец Чуделкин поджал толстые губы (из-за чего они стали напоминать рожок) и голосом, похожим на скрип ржавого металла, проговорил:

– Ты… номер тридцать… что ты здесь дееелаешь? Ты же должна была выпасть из башни и разбиться с одним из предааателей.

– Не смей звать меня по номеру! Мое имя Алиса. И я уже больше не тридцатая.

Засаленное лицо Чуделкина исказилось при этом ледяном ответе Алисы, и впервые за все время он покосился на меня. Его глазки, сжавшиеся было до узких дуг, распахнулись и стали полукруглыми, из горла вырвалось хриплое дыхание вместе со словами:

– Т-тыыы, почему, как?! Тридца-… Рыцарь Алиса, почему ты не зарубила этого мерзааааавца?! Он бунтовщик против церкви… Разве я тебе не сказал, что он подручный Темной территориииии!!!

– Да, он бунтовщик. Но он вовсе не из передовых сил страны тьмы. Он такой же, как и я сейчас.

– Что… что…

Чуделкин замахал коротенькими руками-ногами, смахивая на одну из кукол, которыми была набита комната.

– Т-так значит, ты собираешься предать церковь, тыыы, жалкое подобие рыцаряаааа!!!

Возможно, он уже не видел меча возле его лица; белоснежная кожа Чуделкина вмиг побагровела, злобные крики, еще более скрипучие, чем раньше, разнеслись по комнате.

– Никчемные Рыцари Единства, всегда с вами тааак!!! А вы просто куклыыы!!! Просто куклы, которые должны делать то, что я вам приказываюууу!!! Как ты могла так поступить с Ее Преосвященством!!! Как ты посмела предать первосвященника, Администратораааа!!!

Алиса отвернулась, чтобы на нее не попала брызжущая изо рта Чуделкина слюна, и холодно ответила, даже бровью не поведя:

– А разве не Церковь Аксиомы сделала из нас кукол? Это вы запечатали нашу память «Ритуалом синтеза», насильно внушили нам лояльность, заставили нас поверить в обман, что нас, рыцарей, призвали из Небесного града.

– Что…

Чуделкин вновь изменился в лице – из красного оно опять стало белым – и захлопал губами.

– Откуда ты знаешь…

– Похоже, несмотря на печать, какие-то следы воспоминаний, хоть и очень слабые, у меня сохранились. Я видела все это мельком, когда была в комнате Совета старейших… перепуганная девочка, исполненная тревоги и страха, связанная в центре комнаты; и старейшие три дня и три ночи читали много, очень много заклинаний, которые взламывали стены моей души. Вот что такое на самом деле Ритуал синтеза… мои слезы горя и отчаяния падали на каменный пол в той комнате, когда я была той маленькой девочкой.

Несмотря на то, что Алиса явно сдерживала себя, лицо Чуделкина чудесным образом продолжало менять цвет с белого на красный и обратно, когда он слушал ее слова, острые, как стальной клинок.

Но в конце концов Чуделкин, возможно, единственный из Совета старейших, кто сохранил самосознание, ухмыльнулся вульгарной, вызывающей усмешкой.

– Да… все как ты сказааала. Я это помню, как будто только вчера все быыыло. Ты, совсем юная, незапятнанная, о-какая-очаровательная, так плакала, без конца умоляя… «Пожалуйста, не заставляйте меня забывать… не заставляйте меня забывать тех, кого я люблю…» Хо-хо-хо.

Алиса глядела на Чуделкина, который отвратительным фальцетом изображал детский голос, и в ее глазу словно разгоралось пламя ярости. Но распорядитель продолжил свой провокационный монолог.

– Охо, охооо, ну конечно же, я помню! Когда я вспоминаю то зрелище, мне даже сейчас хватает удовольствия на целую ночь! Когда тебя доставили сюда из какой-то занюханной дыры посреди леса, то сначала два года растили как ученицу священницы. Ты была такая непоседа – вечно находила дырки в распорядке дня, сбегала поглазеть на праздник середины лета в Центории, но в то же время усердно училась, потому что верила, что если будешь достаточно много трудиться, то когда-нибудь сможешь вернуться домой. Но это все была полная ерунда! Как только твой уровень владения Священными искусствами достаточно подрос, пришло время силового синтеза! Твое лицо, все в слезах, когда ты узнала, что никогда не вернешься домой, – это было просто… Мне даже захотелось превратить тебя в камень в таком виде и сохранить у себя в комнате как украшение навсегда! Хоо, хоо, хооо!!!

Слушая сочащиеся ядом слова Чуделкина, я не мог избавиться от дрожи в руке, держащей меч. Слышно было, как Алиса скрипит зубами; однако она продолжила допрашивать распорядителя, не теряя самообладания.

– Ты сказал кое-что странное. Силовой синтез, да? Значит ли это, что есть люди, которые идут на Ритуал синтеза по доброй воле?

Глаза распорядителя превратились в щелочки, и он коротко рассмеялся.

– Хо-хо, хорошие у тебя ушки. Знаешь – есть! Шесть лет назад ты тааак упрямо отказывалась произнести заклинание, необходимое для обычного синтеза. «Мой Священный долг по-прежнему у меня дома, мне незачем слушать ваши приказы!» – и тому подобное; да еще с таким презрееением!

Эти слова были вполне в стиле маленькой Алисы – в этом я нисколько не сомневался, хоть и не знал ее тогдашнюю. Видимо, вспомнив прошлое, распорядитель раздраженно скривил губы и выплюнул:

– Ты была такой дерзкой маленькой мерзавкой. Я даже думал разбудить Ее Преосвященство первосвященника, но, понимаааешь ли, не мог этого сделать, прежде чем идеально подготовлю все к ритуалу. И потому у меня не осталось выбора – пришлось временно отвлечь механических старейших от их обязанностей, чтобы вскрыть стены вокруг того, что было для тебя о-как-драгоценно. Ну, зато ты такое устроила, что я получил свою долю удовооольствия! Хохии, хох-хооо!

Его пронзительный гогот смолк, как только острие «Меча душистой оливы» придвинулось к самому лицу, так что осталось меньше сантиметра. Однако ухмылка и в глазах, и на губах сохранилась.

Слова речистого Чуделкина несли в себе несколько важных кусочков информации. Мне, конечно, хотелось выслушать его ответы кое на какие вопросы, если только Алиса сможет сдержаться, однако поведение распорядителя выглядело странным. Почему этот шут так свободно говорит о важнейших тайнах церкви? Ему бы следовало быть поосторожнее с провокациями, если он хотел, чтобы Алиса пощадила его; и непохоже, чтобы он ждал шанса на контратаку.

Я молча собирался с мыслями; Чуделкин тем временем продолжил делиться воспоминаниями, будто я для него вообще не существовал.

– Начальная стадия силового синтеза завершилась, и тебя отнесли к Ее Преосвященству; отнес не кто иной, как я, признаю с гордостью. К сожалению, я не мог понаблюдать за тем, что было даааальше, но в конечном итоге ритуал закончился, и ты пробудилась Рыцарем Единства, уверенная, что ты посланница богинь, направленная сюда из Небесного грааада. Как и все остальные рыыыцари. Я чуть от смеха не лопаюсь, когда слушаю, как вы, дурачки, чешете языками про этот ваш Небесный град…

Я заметил, что у Чуделкина, висящего в воздухе и болтающего без остановки, бегают глаза. Он как будто ждал чего-то. Неужели весь этот долгий рассказ нужен был лишь для того, чтобы задержать нас в этой комнате и выиграть время?..

Я решил сказать это Алисе, но дева-рыцарь заговорила мгновением раньше. Ее голос, более холодный, чем ледяной туман в громадной ванной, наполнил золотую комнату.

– Распорядитель Чуделкин, я считала, что ты всего лишь несчастный шут, с жизнью которого поиграла первосвященник, – жертва, как и Рыцари Единства. Но даже если так – похоже, ты нашел себе развлечение по душе. Полагаю, ты ни в чем не раскаиваешься. Твои истории начинают меня утомлять.

Острие «Меча душистой оливы» опустилось и уперлось в серединку круглого шутовского наряда – прямо напротив сердца. Блестящий материал упруго прогнулся под нажимом.

Сейчас, если Чуделкин действительно хочет выиграть время, он должен выдать какую-нибудь новую информацию. Возможно даже – о местонахождении Юджио.

Мой прогноз разлетелся вдребезги секунду спустя.

Золотой клинок вошел в грудь распорядителя; тот молчал, раскрыв рот, так и не закончив свою тираду. Узкие глазки раскрылись, красно-синий шутовской костюм натянулся, словно разбухая. Видимо, чтобы избежать струи крови, Алиса отвернулась – и тут произошло.

Раздалось грандиозное «бабах!», и круглая туша Чуделкина взорвалась, как воздушный шар. Поток крови окрасил доспех Алисы в алый цвет… нет, не окрасил.

– Что…

– Э?!.

Мы с Алисой воскликнули одновременно. Из костюма вырвалась не жидкость, а газ – ярко-алый туман. Он быстро распространился, закрыв от глаз всю комнату с игрушками.

Монстры с такой способностью были и в Айнкраде. У них по всему телу набухала шкура, и стоило ударить их чем-либо, кроме дробящего оружия, как эта оболочка взрывалась, испуская дым, а сам монстр тем временем удирал.

Освежив старые воспоминания, я рефлекторно рубанул мечом, как только увидел уголком глаза скользящую мимо длинную, тонкую тень. Я ощутил некоторое сопротивление, но к моим ногам из тумана выкатилась всего лишь знакомая золотая шляпа.

Я рванулся было в погоню, но едва я вдохнул, как очень ядовитый на вид туман обжег мне горло, и на меня напал дикий кашель.

– Чуделкин!!! – выкрикнула Алиса, прикрывая рот левой рукой, и кинулась за тенью. Чуделкин сбежал не в дверь, ведущую к Совету старейших, а вглубь своей комнаты. С мыслью, что там не должно быть выхода, я задержал дыхание и тоже побежал пригибаясь.

Однако тут я увидел сквозь дымовую завесу, что золотой комод сдвинут вправо, а за ним открыт потайной лаз. Мы заглянули как раз вовремя, чтобы увидеть, как тень с немыслимо худым телом и конечностями и круглой головой быстро-быстро удаляется.

– Хохии!!! Хохи-хи-хи-хи-хиии!!!

Визгливый смех достиг моих ушей, пока я продолжал кашлять.

– Для спектакля важны не только Священные искусства, идиоты! Ии-диоты!!! Идите, идите за мнооой, я как следует постараюсь вас развлечь, хо-хо, хооо!!!

Смех все продолжался, как у сломанной игрушки, на фоне короткого, быстрого топотка.

Глава 4

Мы с Алисой остановились всего на пять секунд.

Переглянулись – и я первым вошел в узкий проход. К счастью, в красном тумане, который я слегка вдохнул, сильного яда не было – это, правда, основывалось на рассуждении, что Чуделкин сам вряд ли хорошо себя чувствовал бы с ядом под одеждой, – и кашель тоже быстро прекратился.

Потайной ход был рассчитан на Чуделкина, и нам с Алисой пришлось пригибаться, чтобы не биться головой о потолок. Сзади время от времени доносился скрипящий стук – видимо, наплечники Алисы колотились о стены. Я продолжал бежать в неудобной позе, и ножны «Меча голубой розы» у меня на поясе тоже то и дело стучали по стене.

Вскоре перед нами обнаружилась идущая наверх лестница; мы на миг остановились, потом, убедившись, что никаких признаков ловушки не заметно, бросились вперед. Шаги Чуделкина уже стихли, спереди лишь дул холодный ветерок.

Лестница была длиннее, чем я ожидал, – она поднималась этажа на три. Помещение, где находились, по словам Чуделкина, «механические старейшие», занимало, похоже, этажи с 96 по 98, значит, эта лестница, скорей всего, упрется в 99 этаж.

Сражение против Церкви Аксиомы, начавшееся в подземной тюрьме – если не считать нашего с Юджио двухлетнего странствия из Рулида, – закончится через два этажа. Моего партнера рядом не было, но, если слова командующего Беркули верны, мы с ним снова объединимся в комнате первосвященницы. Тогда я верну ему «Меч голубой розы», и мы втроем, включая Алису, победим Чуделкина и первосвященницу. А потом…

Я помотал головой и вгляделся в слабый отсвет, виднеющийся в конце лестницы. У меня будет куча времени на раздумья про «потом», когда все закончится. А сейчас нужно сосредоточиться на финальной битве.

И как раз когда я направил свое сознание, почти уплывшее уже в прошлое и будущее сразу, к настоящему времени, до меня слабо донесся голос распорядителя.

– Систем кооолл! Дженерейт…

Священное искусство с использованием элементов. Я встрепенулся; однако останавливаться было нельзя. Свет впереди нас стремительно приближался.

– …Уже почти конец лестницы!

Алиса сзади предупреждающе выкрикнула:

– Берегись магической ловушки!

– Понял! – коротко ответил я.

Потом кивнул и, не останавливаясь, выставил вперед меч. Магия в этом мире, где можно вызывать элементы заранее и сохранять какое-то время, очень подходит для засад и ловушек. Можно создать элемент жара, придать ему форму, а потом дождаться и «разрядить» его при появлении врага – все равно что из пистолета выстрелить.

С другой стороны, сила Священного искусства определяется исключительно числом задействованных элементов. Один элемент даст одну и ту же огневую мощь независимо от того, кто его применил – ученик, только начинающий овладевать Священными искусствами, или долго совершенствовавшийся мастер. Тренировками можно научиться работать с бОльшим количеством элементов, но для поддержания каждого элемента нужен палец, так что предельное количество, которое можно задействовать за один раз, – десять. Мой черный меч, сама природа которого – поглощать энергию, способен остановить атаку сразу десяти элементов жара или холода.

Если Чуделкин рассчитывает на внезапность, то ворваться в комнату с лестницы менее рискованно, чем осторожно выглянуть. Решив так, я прибавил ходу и, вмиг преодолев последние несколько ступенек, на верхней подпрыгнул высоко вверх.

Однако на меня не обрушились ни струи воды, ни языки пламени, ни ливень сосулек. Крутанувшись в воздухе на 360 градусов по горизонтали, я не обнаружил ни Чуделкина, ни кого-либо еще. Приземлился на мраморный пол и, опустившись на колено, напряг слух. Но все, что я слышал, – топот бегущей следом Алисы.

Дева-рыцарь показалась в тот момент, когда я встал. Огляделась, как и я только что, и, нахмурившись, произнесла:

– Я слышала заклинание, но здесь никого нет… Чуделкин что, решил не устраивать тут засаду, а сбежал наверх… на сотый этаж?..

Следом за Алисой кинув взгляд на потолок, я пробормотал:

– Но там же только комната первосвященницы, да? Распорядитель, даже при его статусе, не может же так вот войти туда без предупреждения?

– Думаю, не может, но… для начала: где лестница?

Я еще раз оглядел круглую комнату, занимающую, судя по всему, весь 99 этаж.

Просторная. Диаметром, на глаз, метров тридцать. Пол, потолок и изогнутая стена были из белого мрамора, к которому я уже привык, но украшений было на удивление мало – всего-навсего большие лампы, висящие на стене; сейчас из них горело всего четыре, так что в комнате царил полумрак. Это, впрочем, имело смысл: поскольку все в комнате было белоснежным, она просто слепила бы, если бы лампы горели все.

Лестница, ведущая в комнату Чуделкина, заканчивалась люком в полу возле стены. Тут же виднелась мраморная откидная дверь; скорей всего, в закрытом состоянии она идеально сливается с полом.

Раз так, значит, где-то в потолке должна быть другая откидная дверь, за которой прячется лестница, ведущая наверх. Держа это в уме, я принялся обшаривать взглядом комнату в поисках каких-нибудь ручек или шнуров, но ничего подобного в глаза не бросалось. Пожалуй, можно попробовать долбануть по потолку навыком мечника; с этой мыслью я крепче сжал рукоять меча, но тут.

– …Эта комната… – вдруг пробормотала Алиса. Развернувшись, я увидел, что синий глаз девы-рыцаря слегка округлился.

– Что?

– …Я знаю эту комнату. Здесь… я пробудилась ученицей Рыцаря Единства шесть лет назад…

– Ээ… ты уверена?!

– Да… тогда все лампы горели… в комнате было очень светло… Достопочтенная госпожа первосвященник стояла в середине, я лежала перед ней, и она мне говорила. Пробудись, дитя богов… говорила…

Должно быть, Алиса осознала, что ее голос звучит слишком почтительно. Чуть нахмурившись, она продолжила с бОльшим напором:

– …Достопочтенная госпожа первосвященник дала мне, ничего не помнившей, фальшивое прошлое и миссию рыцаря, потом вверила меня дяде… командующему Беркули. В полу была вдавленность, как на средних уровнях, где есть диск-подъемник; мы с дядей туда встали и опустились на девяносто пятый этаж. Больше я здесь ни разу не была.

– Вдавленность в полу?..

Я наклонил голову и постучал по мраморному полу подошвой ботинка. Но ощутил лишь неподатливый камень. Обыскивать просторную комнату в поисках скрытого лифта было бы глупо, а главное – нам сейчас вообще не нужно спускаться.

– Алиса, а ты не помнишь, как тогда Администратор вернулась к себе?

Дева-рыцарь, приложив палец левой руки к губам, подумала немного и ответила:

– Кажется… сразу, как только диск-подъемник, на котором были мы с дядей, погрузился в пол… достопочтенная госпожа первосвященник посмотрела вверх… и оттуда спустился маленький диск…

– Точно!

С этим возгласом я вновь принялся сверлить глазами белоснежный потолок. Там не откидная дверь люка, там где-то спрятан лифт. Однако и новая попытка не позволила мне обнаружить переключатель. В отличие от лифта между 50 и 80 этажами, к этому специального человека приставлено не было – стало быть, должен существовать какой-то механизм, поднимающий и опускающий его автоматически. И этот механизм…

– А… может, то заклинание распорядителя…

Алиса на мое бормотание тотчас отозвалась:

– Это было не атакующее заклинание, а магия управления диском?.. Если так – Кирито, ты помнишь, что Чуделкин произнес после «дженерейт»?

– Э-это…

Чувствуя, что ответ «я не расслышал» сейчас не прокатит, я принялся лихорадочно проигрывать свои воспоминания несколькоминутной давности. Если я правильно помню, следом за «дженерейт» визгливый голос Чуделкина произнес…

– Лю… что-то «лю», кажется…

Пока я мучительно пытался припомнить остальное, Алиса кинула в меня ледяной взгляд.

– Этого достаточно. На «лю» начинается только элемент света.

Я согласно кивнул, но Алиса уже не обращала на меня внимания. Вернув меч в ножны, она затем устремила десять тонких пальцев к потолку.

– Систем колл! Дженерейт люминоус элемент!

Фантастика – у нее сразу создалось максимальное количество элементов. Алиса не стала их как-то менять, а просто выпустила десять белых огоньков, блуждавших возле кончиков пальцев, во все стороны. Световые элементы один за другим беззвучно ударялись в потолок в разных местах. Один из них вспыхнул сильнее остальных – едва я это осознал, как в потолке высветился круг примерно метрового диаметра. Он был не посреди комнаты, а ближе к краю.

Я встал рядом с Алисой, опустившей руки и настороженно наблюдающей за происходящим. Круг света быстро потускнел, но не исчез; а затем этот кусочек потолка мягко выдвинулся и опустился. Плита толщиной больше полуметра наверняка была безумно тяжелая, но по ее движению вес совершенно не чувствовался. Световой элемент явно использовался лишь как переключатель, а для движения применялся какой-то другой источник энергии, но как это работает, я понять не мог. Это было практически на уровне тех чудес, которые в Великой библиотеке демонстрировала девочка-мудрец Кардинал… впрочем, оно и должно было так быть. Управление лифтом – лишь часть безграничных возможностей, которыми обладала первосвященница Администратор.

Лифт – или диск-подъемник, как его называла Алиса, – чуть-чуть дрогнул, коснувшись пола. Верхняя его сторона была не голым мрамором – ее покрывал ярко-красный ковер, слегка поблескивающий в синевато-белом свете, падающем через дыру в потолке.

Путь на верхний этаж Центрального собора был открыт.

Последняя, величайшая битва начнется, когда мы с Алисой шагнем на этот диск-подъемник и он доставит нас на сотый этаж.

Первоначальный план был – пырнуть Администратора нашим секретным оружием, кинжалом, пока она спит, и предоставить остальное Кардиналу. Однако сейчас, когда Чуделкин сбежал на сотый этаж, первосвященница наверняка проснулась; да и вообще – я все равно уже использовал свой кинжал, чтобы спасти заместителя командующего Фанатио.

Но, к счастью (хотя я не вполне уверен, что так можно считать), Рыцарь Единства Алиса согласилась вернуть свое тело изначальной Алисе. Следовательно, кинжалом Юджио ее уже можно не колоть. Мы сначала выручим самого Юджио, которого доставили на сотый этаж раньше нас и который, скорей всего, там сейчас в замороженном состоянии, а потом пырнем Администратора кинжалом, пока она ни о чем не подозревает. Любой другой план вряд ли даст нам шансы на успех.

Алиса, похоже, тоже собралась с духом.

Переглянувшись, мы кивнули друг другу.

– …Пошли.

– Идем.

Рыцарь Единства Алиса Синтезис Сёти и я, элитный мечник Кирито, зашагали к диску-подъемнику, лежащему в пятнадцати метрах от нас.

Шаг, второй, третий – и вдруг.

Бледно-синий свет – лунный, должно быть, – вливающийся через дырку в потолке, вдруг пропал.

Я остановился, поднял голову – и по глазам мне ударили яркие лучи. Это был тот же лунный свет, но отраженный от элегантных металлических доспехов. Кто-то, покрытый с ног до головы тяжелой броней и в длинном развевающемся плаще, медленно опускался с шестиметровой высоты.

Судя по росту, это был явно не Чуделкин. Я подумал, уж не сама ли первосвященница утрудила себя спуском на 99 этаж, но нет – телосложение явно было мужское. Свет падал сзади, и потому лица видно не было.

– Там был еще один Рыцарь Единства?.. – пробормотал я.

– Эти доспехи… нет, но все же… – прошептала Алиса; в следующую секунду новый рыцарь с чистым металлическим лязгом приземлился на диск. Чуть подогнул колени, чтобы смягчить приземление, но сразу выпрямился.

Броня была серебряная с голубым отливом. Кажущаяся полупрозрачной поверхность ярко блестела в лунном свете. Плащ был насыщенного синего цвета; ни намека на меч на поясе я не видел. Большой латный воротник скрывал опущенное лицо, но волосы… были цвета соломы.

Все мое тело содрогнулось, будто прошитое молнией.

Этот цвет волос. Цвет, который сопровождал меня все два года, что я провел в Подмирье.

Не может быть. Но все же. Почему?

Я стоял столбом в полном замешательстве; а рыцарь передо мной наконец поднял голову. Зеленые глаза взглянули прямо на меня из-под полуопущенных век. Сомнений больше не оставалось. Парнем в доспехах Рыцаря Единства был…

– …Юджио… – еле слышно выдавил я.

Кого-кого, а его я ни с кем не мог спутать. Несравненный друг и партнер, он был со мной с самой нашей встречи в лесу под Рулидом. Если бы не Юджио, ни за что я бы не смог проделать весь этот долгий путь. Чтобы я принял чье-то еще лицо за его – нет, это было немыслимо.

Однако выражение лица молча стоящего Юджио – блеск глаз, изгиб губ – было незнакомым. Нет, это даже нельзя назвать выражением. Его лицо было нечеловечески ледяным, холоднее, чем у Алисы, когда мы впервые встретили ее на тренировочной арене.

– Юджио.

На этот раз кое-как мне удалось произнести его имя вслух. Однако холодный свет, заполнявший его глаза, не поколебался даже самую малость. Не то чтобы он игнорировал меня. Он изучал меня. Возможно… изучал как врага, которого необходимо победить.

– …Не может быть… слишком быстро, – резким шепотом сказала Алиса рядом со мной. Я умоляюще переспросил:

– Что… слишком быстро?..

– Завершение ритуала.

Кинув на меня взгляд, золотая дева-рыцарь замялась, но тут же решительно договорила:

– Твой друг… Юджио уже прошел синтез.

Ритуал – синтеза. Прямая манипуляция с Пульсветом, на которую способна лишь Администратор. Кража воспоминаний, внедрение лояльности… и человек становится Рыцарем Единства.

– Не может быть, ведь… с тобой же это три дня было…

Я по-детски мотал головой, отказываясь принять действительность. Алиса спокойно ответила:

– Распорядитель сказал, что так было потому, что я отказалась произнести необходимое заклинание. Значит, трехдневный ритуал не нужен, если заклинание произнести добровольно… Но все равно это слишком быстро. Всего несколько часов прошло после сражения Юджио с дядей…

– Вот именно… это неправда, Юджио не мог так просто… Это какое-то иллюзорное заклинание или…

Мое тело попыталось шагнуть вперед; я сам не осознавал, что говорю.

Но левая рука Алисы без предупреждения твердо ухватилась за мою висящую правую. И Алиса сказала мне прямо в ухо:

– Соберись! Ты ничего не сможешь исправить, если сейчас развалишься!

– Ис… править?..

– Да! Ты же сам говорил, Рыцарям Единства можно вернуть их воспоминания! По этой логике, ты и Юджио тоже можешь вернуть! Нам придется сейчас что-то сделать, а потом спасти его!!!

Одновременно с этими горячими словами в мое запястье через пальцы Алисы потоком вливалась ее сила воли, вдыхая жизнь в мое замерзшее, занемевшее тело. Я вновь крепко сжал рукоять черного меча, который едва не вывалился у меня из руки.

Да – Алиса была права. Память и личность Юджио не исчезли. Они просто не могли выбраться на поверхность из-за некоей операции, проделанной над частью его Пульсвета.

Я заберу «фрагмент памяти», который украла у него Администратор, Кардинал вставит его на место, и Юджио вновь станет дружелюбным и веселым мечником, которого я знал. А сейчас мне для этого необходимо говорить с ним, собирать информацию. Чтобы убедить личность, управляющую телом Юджио сейчас, открыть нам дорогу… Возможно, убедить его сотрудничать не так уж невозможно. Я ведь достучался словами до Алисы в конце концов, хотя она-то была совершенно неприступна.

– …Пожалуйста, предоставь это мне, – прошептал я Алисе, по-прежнему держащей меня за правую руку. Дева-рыцарь немного поколебалась, но кивнула. Отпустив мою руку, она шагнула назад и быстро сказала:

– Ясно. Однако не теряй бдительности. Этот рыцарь… уже не тот Юджио, которого ты знал.

– Ага.

После моего ответа Алиса молча отошла еще на несколько шагов.

Честно говоря, каким бы сильным ни стал Юджио после обращения в Рыцари Единства, сделать его абсолютно беспомощным, думаю, очень просто, если Алиса воспользуется полным контролем над «Мечом душистой оливы» – трансформирует его в облако лепестков и обрушит этот смертельный ураган на противника. Техника Алисы была просто невероятна. Однако я предпочел бы оставить этот вариант на самый крайний из всех крайних случаев, когда все другие способы будут испробованы и не сработают. Мне не хотелось наносить вред телу Юджио, да и заставлять двух друзей детства, потерявших память, сражаться друг с другом было бы слишком жестоко.

Я сделал шаг вперед и посмотрел Юджио прямо в глаза; там был все тот же ледяной свет.

– Юджио.

С третьей попытки я назвал его имя четко и звонко.

– Ты помнишь меня? Я Кирито… твой партнер. Мы всегда были вместе, с тех пор как ушли из Рулида два года назад, помнишь?

Парень в голубовато-серебряных доспехах молчал несколько секунд, потом наконец произнес:

– …Прошу прощения, я тебя не знаю.

Таковы были первые слова рыцаря Юджио. Его мягкий голос остался точно таким же, каким я его помнил, но и в нем тоже, как и в выражении лица, появились ледяные нотки.

Судя по всему, его воспоминания до синтеза действительно запечатаны, однако на то, чтобы поместить на их место фальшивые – «призыв из Небесного града» и все такое, – времени не хватило. А значит, в самосознании Юджио сейчас зияла громадная дыра. Если туда нажать…

– Но спасибо.

Я выпучил глаза, когда Юджио вопреки моим ожиданиям продолжил говорить. При этих словах признательности во мне зародилась надежда – возможно, большая, чем диктовал рассудок, – и я переспросил:

– …За что?

Однако ответ Юджио был –

– За то, что принес мне мой меч.

– Э…

На какое-то время я просто обалдело застыл, потом опустил взгляд к своему правому бедру. Там в белых кожаных ножнах висел Божественный инструмент, «Меч голубой розы». Я поднял голову и снова спросил:

– Что ты… собираешься делать с этим мечом?

Зеленые глаза моргнули, и Юджио произнес, как нечто само собой разумеющееся:

– Сражаться с вами двумя. Этого пожелала она.

– …

Как и ожидалось – он спустился сюда, чтобы избавиться от нас с Алисой. Потому что так велела «она» – первосвященница Администратор.

Даже чувствуя, как мои скромные надежды испаряются на глазах, я стоял на своем.

– Юджио. Ты собираешься слушаться чьих-то приказов… приказов человека, которого ты даже не знаешь, и сражаться без нормальной причины? Мы не враги тебе. Ты проделал весь этот путь, чтобы драться с первосвященницей и спасти подругу де-…

– Мне не нужны причины сражаться, – перебил Юджио, и впервые за все время на его лице появилось что-то вроде эмоций, но тут же исчезло. – Она дала мне то, чего я хотел. Мне этого достаточно.

– То, чего ты хотел?.. Это что, важнее, чем Алиса?

При звуках имени, которое должно значить для него больше, чем что бы то ни было другое, на бледном лице Юджио снова проявилась тень эмоций. Однако и ее скрыл холодный лед.

– Я не знаю. И не хочу знать. Не хочу знать про тебя… про кого-либо еще. Мне хватит… просто…

Юджио пробормотал еще что-то, но так тихо, что я не разобрал, потом медленно сошел с диска и вытянул в мою сторону правую руку.

– Мне больше нечего тебе сказать. Давай драться… вы ведь оба за этим сюда пришли?

– …Мы пришли не для того, чтобы драться с тобой, Юджио. Поэтому я не отдам тебе меч, – сдавленно произнес я и, переложив черный меч в левую руку, правой снял с пояса «Меч голубой розы». Не сводя взгляда с Юджио, я протянул его стоящей сзади Алисе –

– Тебе не нужно его отдавать.

И в тот же миг белые ножны были выхвачены из моей правой руки. Не Алисой. Меч, будто на невидимых нитях, полетел по воздуху прямо к стоящему в десяти метрах от нас Юджио.

Священное искусство?! Я не заметил, как он прочел заклинание?!.

У меня перехватило дыхание, но тут сзади раздался хриплый шепот:

– Рука инкарнации!..

– Это что… – пробормотал я, по-прежнему глядя перед собой. Алиса быстро объяснила:

– Тайное мастерство, которым владели рыцари древности. Умение двигать предметы не Священными искусствами и не полным контролем, а собственной силой мысли… Я слышала, среди рыцарей очень немногие, кроме дяди, так умеют.

– Значит, ты тоже не умеешь, Алиса?

– …Я тренировалась, но все равно даже камешек не могу сдвинуть, не то что Божественный инструмент. Это умение не из тех, которым Юджио мог научиться сразу, как только стал рыцарем…

Пока мы с Алисой переговаривались, «Меч голубой розы» оказался у Юджио в руках, и тот сразу повесил ножны на пояс слева. Потом взялся за рукоять и тем же движением без колебаний извлек меч. От полупрозрачного клинка тут же стал расходиться белый холодный туман.

У меня не было выбора – пришлось снова перехватить черный меч правой рукой и выставить его перед собой.

За эти два года мы с Юджио так вот стояли друг напротив друга бессчетное число раз. Однако в руках у нас всегда были деревянные учебные мечи; черный меч и «Меч голубой розы» никогда еще не противостояли один другому.

Тем не менее –

Все-таки это время пришло; сильные эмоции вспухли у меня в груди. Да, у меня было предчувствие, что такой момент рано или поздно настанет, еще с самого нашего отправления из Рулида.

Однако это относилось только к столкновению наших мечей, не нас самих. Исход этого сражения далеко не предрешен. И я не собирался позволять кому-либо другому его решать – даже самой первосвященнице.

– Юджио.

И я сказал последние слова, которые у меня для него еще остались.

– Думаю, ты не помнишь, но это я научил тебя, как сражаться мечом. Я пока что не собираюсь проигрывать собственному ученику.

Но губы Юджио остались сомкнуты. Он медленно поднял «Меч голубой розы» над головой и принял стойку для активации навыка мечника. Атакующий навык для прямого одноручного меча «Звуковой напрыг».

Немножко даже довольный, что Юджио не забыл стиль Айнкрад, хоть и забыл мое имя, я занял такую же стойку.

Два меча озарились ярким светло-зеленым сиянием.

Прошла секунда.

Мы с Юджио синхронным движением оттолкнулись от мраморного пола.

Послесловие автора

Я Рэки Кавахара. Большое спасибо, что уделили время 13 тому Sword Art Online, «Алисизация: раскол».

Арка «Алисизация», начавшаяся в 9 томе, длится уже пятый том, но сейчас, когда наконец-то появился босс, я могу выдохнуть с… нет, полагаю, расслабляться еще рано… Будучи продолжением 12 тома, этот тоже посвящен подъему. Для подъема по стене используется кандзи, означающее «взбираться», для подъема по лестнице – «идти вверх»; это доставило трудности при вычитке! Приношу извинения корректору за дополнительные проблемы!

Небольшое отступление от темы. Конечно, это не так круто, как сражение с главным боссом, но все же – Алиса Синтезис Сёти-сан в этом томе наконец-то стала третьей главной героиней, что послужило одной из причин для названия тома. Как эта девушка противостоит сковывающей ее системе, как она открывает себе путь к собственному выбору своей судьбы… это главная тема книги, однако я буду рад, если вы поболеете и за Кирито с Юджио.

Юджио-си перед самым концом «сменил класс» и получил повышение по службе… Сможет ли Кирито победить, оставшись мечником, или же ему тоже придется сменить класс? Это пришлось поместить в следующий том, поэтому, несмотря на то, что подобное уже довольно часто происходит, – простите меня! В 14 томе будет наконец-то сражение с финальным боссом, Администратором-сан, так что, пожалуйста, наберитесь еще терпения!

…Так я написал, но тут же вынужден принести извинения и за то, что следующий запланированный том SAO будет вторым томом серии Progressive. Кирито и Асуна, разлученные – одна в реальном мире, второй в Подмирье – в арке «Алисизация», объединятся для прохождения третьего уровня Айнкрада, и я надеюсь, что там за них вы тоже поболеете.

Немного рекламы. Полагаю, вы это узнаете и из рекламной ленты на книге, но в конце этого (2013) года по телевидению будет транслироваться специальный выпуск SAO. В основном это будет конспективное изложение арок «Айнкрад» и «Танец фей», транслировавшихся в 2012, но будет также короткий новый фрагмент. Спустя целый год Кирито и остальные вновь возвращаются на телеэкраны, так что, пожалуйста, не пройдите мимо.

Иллюстратор Абек-сан, редакторы Мики-сан и Цутия-сан, а также все, кто дочитал до этого места, – перед всеми вами я извиняюсь за задержки (но сейчас мое расписание уже практически пришло в норму), и огромное вам спасибо! До встречи в следующем томе!

1

Так в оригинале, вместо «Облачного сада».

2

В оригинале названия большинства навыков мечника Айнкрада пишутся на английском катаканой. Если бы я знал, что в «Алисизации» будет такая подстава, то с первого тома бы их не переводил…

3

System clock – (англ.) «системные часы».

4

Это не перевод – его на самом деле так зовут в оригинале.

5

System call! Deep freeze! Integrator unit, ID zero-zero-one! – (англ.) «Системная команда! Глубокая заморозка! Объект интегратор, идентификатор ноль-ноль-один!»

6

Отсылка к японской детской песенке «Волшебный карман». Вот ее подстрочный перевод:

В кармане лежит бисквит. Хлопни по карману – и там будет два бисквита. Еще раз хлопни – и там будет три бисквита. С каждым хлопком там все больше бисквитов. Я хочу себе такой волшебный карман.

7

Сэйдза – традиционная в Японии поза для сидения: голени и стопы лежат на полу, большие пальцы ног сведены, ягодицы опираются на пятки. Это формально-вежливая поза, в отличие от «по-турецки».

8

Remove core protection – (англ.) «Отключить защиту ядра».

9

Так в оригинале, это авторское сравнение.

10

Double-edged Long Sword, Single-handed. И не спрашивайте, почему «Double-edged» – это W.

11

Display rebelling index – (англ.) «Отобразить индекс бунтарства».

Content

Кавахара Рэки Sword Art Online. Том 12 - Алисизация: раскол

Интерлюдия IV (6 июля 2026)

Часть IX. Рыцарь Единства Алиса (пятый месяц 380 года по календарю Мира людей)

Часть X. Командующий Рыцарями Единства Беркули (пятый месяц 380 года по календарю Мира людей)

Часть XI. Тайна совета старейших (пятый месяц 380 года по календарю Мира людей)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Послесловие автора

1