Лесли Ноулз

Песня без слов

Глава 1

— Ладно, девочки, а теперь повторим еще раз. Кристин, следи за своим подъемом, ты чересчур выворачиваешь ногу!

Команда Николь Майклс, донесшаяся до Джейка Камерона сквозь стеклянные двери балетной студии, неожиданно отозвалась острой болью. Он и не предполагал, что после пяти лет разлуки давно забытые переживания вернутся вновь от одного лишь звука ее голоса, и почему-то злился на себя за это.

Джейк прислонился к стене, чтобы удобнее было наблюдать, как работает Николь. Она мало изменилась: блестящие каштановые волосы, как и прежде, были аккуратно закручены на затылке в тугой узел. Изящный черный купальник с ремешком, нежно-розовые колготки и атласные пуанты создавали столь памятное Джейку ощущение хрупкости.

Горькая улыбка коснулась его губ и сразу же исчезла. Николь только казалась тростинкой, но Джейк знал, что за беззащитной внешностью скрывается твердый характер и непреклонность.

Она как раз показывала выполнение грациозного арабеска, и в этот момент линии ее рук и ног являли собой само совершенство — результат долгих лет тренировок и железной силы воли. Николь была рождена для балета. Внешне спокойная и невозмутимая, она умела сдерживать свой природный темперамент.

Джейк еле удержался, чтобы не выругаться. Ему не хотелось думать о прошлом, потому что сейчас это уже не имело никакого значения. Но разве мог он забыть, с каким холодным расчетом Николь заявила о том, что карьера балерины для нее важнее случайной беременности, не входящей в их совместные планы. Она отказалась выйти за него замуж без всякого сожаления, не пощадив его самолюбия. В тот роковой вечер на ее лице выражалось не больше грусти и раскаяния, чем сейчас.

Закончив показывать очередную комбинацию, Николь направилась к находившемуся возле двери проигрывателю, чтобы включить музыку, как вдруг заметила тень в вестибюле. От неожиданности дрожь пробежала по ее телу, сердце заколотилось чаще. Джейк! Боже, как ему удалось отыскать ее? Ну конечно, он уже все знает. В один миг страх сменился настоящей паникой. Брайана — моя, и он не получит ее!

Как и в самую первую их встречу, Джейк стоял прислонившись к стене и внимательно наблюдал за ней. От Николь не ускользнуло, как крепко он сжимал губы от злости. Внутри у нее что-то шевельнулось: какими чувственными и соблазнительными казались эти губы, когда Джейк улыбался! Однако сейчас он был угрюм и явно недоволен тем, что его заметили.

Необходимо было срочно привести мысли в порядок. Если Джейк пришел, чтобы отобрать дочь, то она будет бороться за своего ребенка до конца. Пусть ему остаются деньги и слава, Брайана принадлежит только ей.

Глубоко вздохнув, Николь наконец поставила пластинку. Обернувшись к классу, она успокоилась, Ее замешательство продолжалось всего минуту, и ученицы ничего не заметили. Они тоже увидели Джейка и теперь то и дело бросали в его сторону робкие взгляды, взволнованно переглядываясь друг с другом. Николь громко захлопала в ладоши, чтобы переключить их внимание на себя:

— Начнем все сначала. И… раз… два… три… четыре… Молодцы!..

В конце урока она напомнила, что к началу следующей недели все должны приобрести соответствующие костюмы, однако вряд ли ее слова были услышаны. Окружив Джейка со всех сторон, юные танцовщицы наперебой просили у него автографы на память.

В то время как количество автографов множилось на тетрадных листках, разорванных конвертах и магазинных квитанциях, сознание Николь медленно приходило в порядок. Она даже обратила внимание на то, что теперь Джейк носил длинные волосы, завивавшиеся у воротника рубашки. Его некогда стройная фигура чуть располнела, что являлось несомненным доказательством успеха. В памяти всплыли их счастливые дни, проведенные в нищете; вряд ли сейчас Джейк питался арахисовым маслом да дешевыми продуктами быстрого приготовления.

Николь успела разобраться с пластинками и расставить их по местам почти в тот самый момент, когда последняя почитательница получила долгожданный автограф. Как только между ними не осталось никого, Джейк повернулся лицом к Николь. Ей захотелось убежать и спрятаться где-то далеко-далеко, как это произошло уже однажды, в далеком прошлом. Но на этот раз она устояла. Время уступок кончилось; пора было прямо взглянуть. Джейку в глаза.

Хотя ее нервы были на пределе, Николь старалась ничем не выдать внутреннее волнение. Мысленно молясь, чтобы голос не подкачал, она как можно тверже произнесла:

— Привет, Джейк! Тысячу лет тебя не видела!

— Могла бы увидеть раньше, если бы оставила свой адрес.

В ответе Джейка явно слышалась ирония, и Николь снова охватило чувство вины, которое с годами успело поостыть.

— Каким образом тебе удалось разыскать меня?

— Я нанял детектива.

— Что? Зачем? — вырвалось у Николь, но она тут же сумела снова взять себя в руки. — Прошло целых пять лет, зачем тебе понадобилось встретиться со мной именно сегодня?

— Хотел узнать, как ты поживаешь. — Джейк не отрываясь смотрел на Николь. — Ты перестала появляться на сцене…

Только сейчас она заметила слабые морщинки вокруг глаз Джейка и еще нечто такое, что отсутствовало в его взгляде в ту пору, когда они были любовниками. Как теперь казалось Николь, в свое время Джейк питал к ней немалый интерес, но при этом всегда ясно давал понять, что не собирается жениться. Узнав о ее беременности, он счел себя обязанным сделать то предложение, которое ничуть не было похоже на признание в любви.

— Когда-то мы были очень близкими друзьями, надеюсь, ты не забыла? — неловко усмехнулся Джейк.

— Да. Потом ты сказал, чтобы я проваливала.

— Ты же знаешь, я не хотел этого. Просто мы оба перевозбудились и наговорили всякой ерунды.

— Нет, ты говорил серьезно. Ты уже давно мог разыскать меня, если бы захотел.

— Никто тогда так и не сказал, куда ты исчезла. У тебя очень преданные друзья. — Несмотря на улыбку, взгляд Джейка оставался холодным. — Ну что ж… тебе не хотелось, чтобы я отправился за тобой, и я смог без помех посвятить себя музыке. Получил ряд превосходных предложений, касающихся моей творческой деятельности. Турне по многим странам, полный успех… Вернувшись домой, я понял: нам действительно следовало расстаться. Тем более что Эдам и Дэвид так и не дали мне твоего адреса.

Джейк по привычке взъерошил свои темные волосы — этого было достаточно, чтобы Николь поняла, в каком подавленном настроении он находится в настоящую минуту.

— Почему ты ушла из труппы? — Вопрос прозвучал неожиданно, и у Николь не было времени, чтобы продумать ответ.

— Потому что была беременна, и ты это прекрасно знаешь. — Она старалась сохранять спокойный тон. — Разве твой детектив не все тебе доложил?

— Я поручил ему узнать, где ты живешь, а не шпионить за тобой, — резко возразил Джейк. — И вообще, лучше будет, если ты ответишь на мои вопросы сама, чем если это сделает кто-то другой.

— Какие вопросы, Джейк?

— Ну, например, почему я до сих пор не забыл о тебе… Или вот еще что — стоит ли все время страдать и чувствовать себя виноватым с самого того дня, как ты бросила меня? — Голос Джейка внезапно охрип.

— Полагаю, тебе обо всем известно, Джейк. Иначе не стоило искать меня.

Мурашки побежали по его спине. Неужели это правда? Значит, она все-таки родила от него ребенка!

Но почему она тогда солгала ему, почему решила исчезнуть из его жизни? Проклятие, ведь он же предлагал ей выйти за него замуж. И никогда не отказывался признать себя отцом. Он даже был согласен бросить музыкальную карьеру и устроиться на фирме отца, чтобы у них был постоянный заработок.

Николь воспитывает моего ребенка!

Осознание этого простого факта потрясло Джейка до глубины души. Он одновременно испытывал изумление и замешательство.

Я — отец.

Непривычное сочетание слов мелодично отзывалось в сознании.

— Девочка или мальчик? — Это все, что он хотел теперь знать. Его голос, задавший вопрос, доносился как будто издалека, пробиваясь через упорно повторявшееся эхо: отец… отец… отец…

— Девочка, — прозвучало в ответ.

Джейк очнулся, словно от удара. На него, отчасти вызывающе, отчасти виновато, смотрела прежняя Николь.

— Ты все-таки…

— Да. Я назвала ее Брайаной.

Брайана. Его дочь звали Брайана. Джейк закрыл глаза, пытаясь разобраться, что он ощущает больше: боль или радость. Затем, уже не отрываясь от глаз Николь, произнес:

— Мне необходимо видеть ее.

— Завтра.

Ясные зеленые глаза внезапно напомнили Джейку о сочной весенней траве. Николь вошла в его жизнь подобно весенней волшебнице, околдовав своими чарами, а потом по иронии судьбы покинула в то же время года. Что-то подобное он, кажется, читал в сказках, будучи еще ребенком.

— Джейк, — Николь коснулась его руки, — я должна тебе кое в чем признаться, прежде чем ты встретишься с ней. — Она неожиданно крепко сжала руку Джейка, словно подготавливала его к чему-то важному. — Когда ей исполнился год, Брайана заболела менингитом.

Джейк ощутил во рту металлический привкус страха; живот втянулся, как будто из него хотели выпустить все внутренности.

— Теперь она не слышит и не говорит, Джейк. — Николь на миг опустила глаза, затем вновь посмотрела ему в лицо. — Брайана — глухонемая.

Потрясенный, Джейк молча смотрел на Николь, не в силах что-либо ответить. Глухонемая? Его дочь не могла быть глухонемой. Его дочь. Он ощутил смятение и не знал, что предпринять. Нет! Только не его ребенок!

Бледный как полотно, Джейк долго сидел неподвижно, лишь покачивая головой, как будто отрицая сам факт случившегося. За все это время Николь не проронила ни звука; глядя на Джейка, она словно заново переживала все, что случилось тогда, несколько лет назад.

— Почему ты не сообщила мне раньше?

— Что Брайана перенесла менингит? — Невеселая усмешка промелькнула на ее губах. — А ты не считаешь, что это показалось бы немного странным — тебе ведь даже не было известно о ее существовании.

Лицо Джейка неожиданно ожило, синие глаза засветились гневом. Николь провела рукой по его плечу, стараясь успокоить. Почувствовав прикосновение, Джейк сжался и стиснул челюсти, но не отстранился.

— Ты ведь считал, что я заботилась только о себе, когда решила, что мы расстанемся? О себе, своей карьере, финансовом успехе. Уверена, ты не стал бы говорить со мной по телефону и, уж конечно, не поверил бы, что у нас родился малыш, которого вначале я не собиралась оставлять.

— По крайней мере ты должна была дать мне шанс, — возразил Джейк, — Поверь, я не стал бы отказываться от нашей девочки, как не отказываюсь и сейчас.

— Мне казалось, что так будет лучше для нас обоих. Может быть, сейчас это кажется глупым, но тогда…

Джейк старался управлять своими эмоциями и не дать им выплеснуться наружу. Ничего подобного ему не приходилось испытывать прежде. Во рту пересохло, в глазах и носу щипало, как от кислоты. Ему была отвратительна его роль в этом сценарии.

Он пытался прокрутить в уме все, что сказала Николь. К тому времени когда с Брайаной случилось несчастье, переживания по поводу отказа Николь стать его женой и последовавшего ее исчезновения настолько издергали Джейка, что скорее всего он и в самом деле не стал бы отвечать на ее звонки… и выбросил бы письмо, даже не распечатав его.

Николь все еще держала его руку, и Джейку передалось тепло ее тела. Нежное лицо, ставшее еще прекраснее от беспокойства за него, показалось ему вдруг таким родным. Злость куда-то исчезла, уступив место растерянности и замешательству.

Джейк не мог больше вот так просто стоять и молчать — ему захотелось уйти, чтобы разобраться во всем наедине с самим собой.

— Я приеду завтра, — отрывисто произнес он и, быстро развернувшись, широким шагом направился к двери.

В машине Джейк с такой силой ухватился за руль, что даже при слабом свете уличного фонаря было видно, как побелели костяшки пальцев.

Проклятие!

Чтобы не наделать глупостей, Джейк заставил себя разжать пальцы, мертвой хваткой державшие руль. Потом откинулся назад и постарался расслабиться.

Николь еще несколько минут стояла, не решаясь сдвинуться с места и глядя в ту сторону, куда ушел Джейк. То, как она случайно увидела его сегодня в дверном проеме, очень напоминало вечер их первого знакомства.

Вечеринка была в самом разгаре, все поздравляли друг друга с очередной премьерой, прошедшей блестяще. Ее партнер и отличный танцор Дэвид Коул отправился за шампанским, которого, как всегда, оказалось мало, и в этот момент Николь неожиданно увидела около двери прислонившегося к стене Джейка, От его пристального взгляда ей вдруг стало жарко, а оценивающая улыбка заставила учащенно биться сердце. Заметив, что Николь смотрит в его сторону, он жестом выразил ей свое восхищение.

Возвратился с бокалами шампанского Дэвид. Они выпили. Когда Николь снова взглянула на дверь спустя некоторое время, Джейка там уже не было. Мгновенное огорчение, которое она при этом почувствовала, удивило ее. Каким-то образом этот незнакомец заставил ее помнить о себе. Николь огляделась вокруг, разыскивая его глазами, и обнаружила в углу комнаты, где он обсуждал что-то с членами небольшого ансамбля, приглашенного на вечер художественным руководителем труппы Эдамом Чеймберсом.

Николь казалось, что было что-то особенное в том, как Джейк взял гитару и подошел к микрофону, пока остальные занимали свои места вокруг него. Не объявляя номера, они начали исполнять лирическую балладу.

Николь никогда раньше не слышала эту песню; слова и музыка тронули ее. Танцуя с Дэвидом, она все больше отдавалась нежной мелодии. Когда музыка стихла, Николь снова взглянула на синеглазого незнакомца и сразу догадалась, что песня была написана им. Почему-то ей пришло в голову, что сейчас он пел именно для нее.

В конце вечера они все-таки познакомились. Николь согласилась встретиться с Джейком на следующий день у кинотеатра. Свидание возле кинотеатра. Николь усмехнулась. Как безоблачно все начиналось. И неужели только затем, чтобы потом превратиться в хаос и полную неразбериху, захлестнувшие ее?

С улицы раздался грохот грузового автомобиля, и Николь, оторвавшись от раздумий, стала закрывать студию на ночь. Погасив весь свет, за исключением дежурной лампы, Николь прошла через вестибюль и поднялась по лестнице ко входу в свою квартиру. Наверху она повернула выключатель, и танцевальный зал погрузился в темноту.

Войдя в квартиру, тускло освещенную двумя старинными светильниками, Николь миновала небольшую столовую и заглянула в гостиную. Мэгги, являвшаяся одновременно ее соседкой, няней Брайаны и секретаршей, дремала в кресле. Николь осторожно разбудила пожилую женщину, которая тут же отправилась к себе домой, заверив, что Брайана крепко спит.

Заперев дверь, Николь прошла на кухню. Она быстро поставила на стол кружку, встала на табуретку и достала из висевшего над холодильником шкафчика запылившуюся полупустую бутылку с ромом, оставшуюся после какой-то вечеринки. С особой тщательностью приготовив крепкий горячий пунш, Николь возвратилась в гостиную.

Попав наконец в свою уютную, изысканно обставленную, ласкающую глаз нежно-голубыми тонами комнату, она не почувствовала облегчения. Вздохнув, Николь опустилась на кушетку напротив застекленной двустворчатой двери, ведущей на балкон прямо над танцевальным залом.

Господи, почему?

Неужели она все еще продолжала любить его? Но разве неправда, что, стоя в вестибюле студии и мучая Джейка жестокими словами, она в то же время страстно желала заключить его в объятия и успокоить, чтобы он больше не чувствовал боли? Ей хотелось… Николь откинулась на подушки, не признаваясь в правде самой себе. И все же…

Скажи честно: тебе очень хотелось заняться с ним любовью.

Николь резко выпрямилась. Довольно! Не важно, что требовалось ее телу, прошлое уже никогда не вернется. Если Джейк и не испытывал к ней чувства ненависти пять лет назад, то сейчас наверняка все обстояло иначе. Она поняла это по выражению его глаз, перед тем как он уехал.

Николь поднялась. Пора было перевести дух перед предстоящим днем. Ей понадобятся силы, чтобы больше не поддаться Джейку. Взяв с низкого столика кружку с пуншем, она сделала один глоток и скривила лицо; затем, уже на кухне, вылила остаток так старательно приготовленного напитка в раковину. Следующий день опять не сулил ничего хорошего.

Приняв душ в крошечной ванной, Николь вошла в спальню. Брайана сладко посапывала во сне. Слабый ночной свет лишь чуть освещал ее. Убрав с личика Брайаны сбившиеся завитушки волос, Николь поцеловала нежные веки, обрамленные густыми черными ресницами, под которыми скрывались сияющие синие глаза — точь-в-точь как у Джейка.

Добравшись наконец до своей кровати, Николь скинула халат и залезла под одеяло.

Они опять занимались любовью. Николь чувствовала, как Джейк не спеша гладил ее своими большими руками, щекоча затвердевшими на подушечках пальцев мозолями, и от получаемого наслаждения ей становилось все труднее дышать. Горячими губами он целовал ей шею, покусывая особенно чувствительное место под ухом, а затем медленно опускался ниже, пока не добирался до затвердевших розовых сосков.

В возбуждении Николь шептала его имя, обмирая от прикосновения его сладострастных губ. Их тела были так сильно прижаты друг к другу, что она ощущала, как напряжены его мускулы.

Внезапно Николь почувствовала как будто путы на своих руках. Тщетно пытаясь высвободить руки, она заставила себя открыть глаза и едва не вскрикнула, осознав, что все только что виденное происходило во сне.

Предвестье счастья или кошмар?

Она села в кровати, охваченная волнением от приснившейся сцены, и тут же безжалостно отругала себя за то, что в первый раз за годы их разлуки легла спать совсем раздетой. Ночной воздух дышал прохладой наступившей осени; тело Николь покрылось мурашками. Она заставила себя встать с кровати и достать из гардероба старомодную фланелевую ночную рубашку с высоким воротником. Уютно устроившись в постели, она постаралась избавиться от недавнего наваждения, прежде чем сон окончательно сморил ее.

* * *

Вздрогнув, Николь проснулась. И сразу поняла, в чем дело: Брайана, цепляясь за простыню, карабкалась к ней на кровать. Зажмурив глаза, Николь притворилась, что еще спит.

Одолев препятствие, Брайана уселась у матери на животе, крепко обхватив ее ножками. Потом, гортанно хихикая, принялась весело подпрыгивать. Не выдержав, Николь приподнялась, повалила Брайану на спину и принялась ее щекотать. Девочка, заливаясь звонким смехом, сползла обратно на пол. Через несколько минут она осторожно выглянула из-за спинки кровати, исподлобья следя за матерью светящимися синими глазками, но Николь уже снова улеглась в постель.

— Ииииии! — решительно произнесла Брайана, соединив вместе пальчики одной руки и указывая на свой рот.

Николь так любила этот яркий румянец на ее щечках и алые губки. Появлявшиеся при улыбке глубокие ямочки еще больше придавали Брайане сходство с отцом. Счастье и восхищение жизнью доверчиво светились в сияющих глазках.

— Ты будешь есть яичницу или кашу? — делая быстрые жесты рукой, спросила Николь.

— Яичницу, — так же знаками ответила девочка, — с беконом.

Николь остановилась и посмотрела на дочь.

— Что? — снова жестом руки поинтересовалась она. — Я не поняла.

На миг радостное выражение детского личика сменилось грустью, но затем Брайана вновь улыбнулась, попытавшись повторить вслух слово «бекон».

— Умница! — похвалила Николь и стиснула девочку в своих объятиях; но Брайана стала вырываться, требуя свободы. — Я люблю тебя, — жестами сказала Николь, выпуская дочь, которая сразу же помчалась на кухню, чтобы скорее получить завтрак.

— Отлично, девочки, это уже гораздо лучше, — подбодрила Николь стоявших вокруг нее учениц, часто и тяжело дышавших после чрезмерного напряжения. Она и сама вся взмокла, показывая сложные па танца снежинок из второго акта балета «Щелкунчик». Сняв теплые розовые гольфы, надетые на время разминки, Николь добавила: — Не забывайте держаться на равном расстоянии и следите за своими руками. В природе снежинки не похожи друг на друга, но танцующие снежинки обязаны все делать одинаково.

Николь повернулась лицом к зеркалам, установленным по всей длине стены, и наблюдала, как двенадцать самых способных учениц занимали исходную позицию. Утро выдалось напряженным — после репетиции начальной сцены балета надо было еще раз поработать над танцем снежинок. Обернувшись к девочкам, терпеливо ожидавшим дальнейших указаний, Николь принялась показывать движения, одновременно называя каждое свое действие:

— А сейчас все вместе — и… начали… делайте это легче, еще легче… и замерли. Отлично! Взмахните руками. Кэрол, согни сильнее локти. Молодец, вот так лучше.

Ну что ж, не так уж и плохо — за полтора часа им удалось продуктивно поработать. Сейчас лишь половина второго, при заданном темпе к двум часам вся сцена будет отрепетирована.

Взгляд Николь переместился в сторону вестибюля: там по-прежнему никого не было. Джейк сказал, что приедет, но не указал точного времени, и поэтому она нервничала.

Отрабатывался уже конец сцены, когда Николь интуитивно почувствовала: где-то рядом Джейк. Она надеялась как-нибудь оттянуть встречу, но теперь, даже не оборачиваясь, была уверена, что он стоит в коридоре.

Глава 2

Девочки закончили танец, точно зафиксировав последнюю позу, и Николь выключила музыку. Теперь можно было расслабиться и отдышаться.

Она повернулась к Джейку:

— Я почти освободилась.

— Ничего, подожду. — Тон его был довольно миролюбивым.

Николь чувствовала себя неловко в тонком, обтягивающем купальнике и прозрачных колготках. В любое другое время она не придала бы этому значения, но только не сейчас.

Ей нелегко было заставить себя вернуться мыслями к своим ученицам, послушно делающим упражнения для расслабления мышц. Кристен последовала ее примеру и тоже сняла теплые гольфы, а Шарон развязывала пуанты. Оно и понятно: на репетиции им пришлось потрудиться в три раза больше обычного.

— Думаю, сегодня нам все удалось; можете отдохнуть, — объявила Николь. — И не забудьте, что Бонни хочет, чтобы у вас были костюмы в понедельник к вечеру. Ко мне постарайтесь прийти пораньше.

Джейк посторонился, освобождая проход. Несколько девочек робко улыбнулись ему, и он вежливо кивнул им в ответ. Исходивший от них смешанный запах цветущей молодости, пота и канифоли на мгновение оживил в памяти признанного маэстро те дни, когда он поджидал Николь после репетиций.

Когда Джейк шагнул через порог и очутился внутри танцевального зала, его встретили уже другие, но тоже хорошо знакомые запахи: пыльного бархата, средств для чистки стекол и… Ники. Как и накануне, Николь расставляла по местам грампластинки и кассеты. Судя по тому, как неловко она засовывала очередную пластинку в обложку, Джейк не без удивления отметил, что Николь тоже не по себе. Сам он провел бессонную ночь; перед его глазами разворачивался то один, то другой вариант встречи с Брайаной, и в итоге он чувствовал себя разбитым и не готовым ни к одному из них.

У него была дочь. Эти слова по-прежнему приходили к Джейку из какой-то лирической песни, звучавшей в нереальном мире. Он мысленно старался представить себе образ Брайаны, но ничего не получалось.

Как только ушли последние ученицы, Николь произнесла:

— Моя квартира расположена наверху.

Не дожидаясь ответа, она направилась к дверям, находившимся в дальнем конце студии.

Поднимаясь по ступеням лестницы, Джейк пытался подыскать какие-нибудь ничего не значащие слова, чтобы разрядить обстановку. Внезапно Николь остановилась и повернулась к нему. Вместе с колебаниями воздуха Джейк уловил слабое благоухание ее тела, пробудившее в нем, казалось, навсегда забытое желание увидеть Николь обнаженной. Все заранее подготовленные фразы сами собой улетучились.

— Брайана еще спит, но скоро должна проснуться, — тихо промолвила Николь, когда они оказались в квартире. — Присядь, пожалуйста, а я пока переоденусь.

Джейку показалось, что она читает его мысли; ему даже стало немного не по себе от этого, но он не мог оторваться от ее пленительных твердых сосков, розовевших сквозь облегающий купальник. Николь быстро отвернулась от его горячего взгляда и зашагала к двери.

Только тут Джейк осознал, что его дочь спала где-то совсем рядом.

— Ники, постой. — Ему была противна собственная неуверенность. — Я знаю, что Брайана спит, но если пообещаю тебе не будить ее…

Николь открыла дверь, и он заметил, что это была ванная, а не спальня. Показав рукой на другую дверь, она ответила:

— Ладно, Джейк. Брайана все равно не проснется раньше положенного срока.

Как только дверь ванной закрылась за Николь, Джейк собрал всю свою храбрость. Накануне вечером ему пришлось ждать около часа для восстановления душевного равновесия хотя бы до такой степени, чтобы со скоростью шестьдесят миль добраться до Лос-Анджелеса.

Будь это в прежние времена, он сразу бы прибег к самому простому выходу из трудного положения и смертельно напился, чтобы забыться, успокоить расходившиеся нервы. Однако с годами Джейк заметил, что результат всегда был одним и тем же: жуткая головная боль — последствие принятого большого количества алкоголя — и по-прежнему не решенные проблемы.

Подходя вчера к застекленной двери студии, Джейк не сомневался, что предстоящий разговор с Николь станет последним в их романе. Он рассчитывал встретить с ее стороны холод и сопротивление, и это вполне его устраивало. Вероятно, потом он даже сочинил бы прощальную песню и пошел дальше по жизни своим независимым путем. Но на самом деле все вышло совсем не так, как ожидалось.

Шум льющейся воды напомнил Джейку, что Николь вот-вот должна выйти из ванной, и он тихо направился в сторону спальни.

Брайана лежала в кроватке у противоположной стены, свернувшись калачиком. С обеих сторон ее постели валялись разбросанные в беспорядке мягкие игрушки. Все картины, которые воображал Джейк, вдруг в один миг слились в яркую действительность, и недавнее волнение сменилось наплывом тепла и благоговения.

Золотистые каштановые волосы, разметавшиеся по подушке, обрамляли хорошенькое детское личико. Джейк с трудом сглотнул что-то, подступившее к горлу. От неожиданных слез перед глазами все стало расплываться, и он часто заморгал, чтобы лучше разглядеть дочурку. Господи, она была такой крошечной… и в то же время уже такой большой. Мой малыш. Как много он упустил в своей жизни! Ее первую улыбку, первые зубки, первые шаги.

И что же делать сейчас? Джейк посмотрел на милое невинное личико и тотчас почувствовал невыразимую нежность и желание защищать это беспомощное создание. Он обязательно удочерит Брайану, если даже его имя и не записано в свидетельстве о рождении. Он сделает все возможное, чтобы больше никогда ничего не упускать.

Брайана тихо вздохнула во сне и перевернулась на животик, уткнувшись лицом в подушку. Джейк наклонился и хотел поправить ее мягкие локоны… но сдержался, боясь разбудить девочку до прихода Николь. Он даже спрятал руки в карманы, чтобы не поддаться соблазну дотронуться до нее, заключить в свои объятия и убедиться в реальности происходящего. Пока он был для дочери всего лишь незнакомцем и мог напугать ее.

Шум воды в ванной смолк, и через несколько минут в дверном проеме появилась Николь. Она была босая, в одном только пушистом белом халате. Джейк с трудом выговорил, не узнав своего голоса:

— Дочка очень похожа на тебя.

— Зато у нее твои глаза.

Они смотрели друг на друга, не в силах продолжить разговор. Брайана опять заворочалась в своей кроватке, и Николь осторожно заметила:

— Может быть, тебе лучше вернуться в гостиную? Я скоро приду.

Возвратилась она уже в поношенных джинсах и просторном зеленом свитере. От предложения чая со льдом он отказался: в горле все еще стоял ком, и трудно было глотать.

Они сели друг напротив друга, он — на край дивана, она — в кресло. Вновь воцарилось молчание.

— Джейк…

— Ники…

Они заговорили одновременно, тут же смолкли и молчали до тех пор, пока Николь жестом не показала, чтобы он продолжал. В голове путались обрывки вопросов, но ни один из них он не в состоянии был четко сформулировать. Наконец ему все-таки удалось проговорить:

— Зачем? — Откашлявшись, Джейк попытался яснее выразить свою мысль: — Зачем ты лгала мне, Ники?

— Я не знала, что еще делать.

— Но я же предлагал тебе стать моей женой…

— Верно… поэтому-то мне и пришлось обмануть тебя.

— Даже если бы ты не вышла за меня замуж, я все равно заботился бы о тебе, — не унимался Джейк.

— Знаю, но нам обоим от этого не легче.

— Не будь смешной. — Вместо неуверенности откуда-то стало подниматься раздражение. — Возможно, я испытывал к тебе чувство ненависти в тот вечер, но чего было еще ждать после того, как сперва ты отказалась выйти за меня замуж, а потом сказала, что отцом ребенка является другой мужчина? — Джейк прислонился к диванным подушкам и бросил на Николь вызывающий взгляд, но тут же осадил себя. В его тоне появились нотки сожаления. — Мне не следовало прогонять тебя, Николь. Я ведь знал, что ребенок мой.

— В любом случае я бы ушла. Остаться после того, что наговорила тебе!..

— И куда же ты поехала? — рискнул спросить он. — Когда я обнаружил, что твой гардероб пуст, то сразу отправился в студию Эдама. Почему ни он, ни Дэвид так мне ничего и не сказали? Ты уехала к своим родителям?

— Нет, не к ним. — Николь грустно улыбнулась. — Ты же знал, что туда я не могла поехать, даже если бы захотела. — Она посмотрела на него глазами, полными боли. — Джейк, давай не будем говорить о прошлом и вернемся к настоящему.

— Хорошо. Только сначала расскажи мне все о Брайане.

— Она — единственное, о чем я не сожалею. — При мысли о дочери глаза Николь засияли, а выражение напряжения на лице исчезло. — Я никогда не считала ребенка своей ошибкой, несмотря на то что поначалу он не входил в мои планы. Джейк, она просто чудо, а чудо не бывает ошибкой.

— Как ты узнала, что она не слышит?

— Я чуть не потеряла ее. — Зеленые глаза Николь снова сделались печальными; она тряхнула головой и, глубоко вздохнув, продолжала: — Здесь особенно не о чем говорить, просто однажды Брайана долго не просыпалась, и я пошла проверить ее. Войдя в спальню, я увидела, что она лежит в кровати с открытыми глазами, но какая-то вялая, безразличная. Первое, что я подумала, — режутся зубки. Лишь когда у нее началась рвота и поднялась высокая температура, я отвезла ее в больницу. Я ждала в коридоре, а ее обследовали. — Николь закрыла глаза, вспоминая. — Через три часа полной неизвестности вышел врач и сказал, что после конвульсий девочку частично парализовало, но это должно пройти. Необходимо было дождаться результатов обследования, но врач уже не сомневался, что у Брайаны менингит. Он, конечно, предупредил меня о возможных осложнениях, но я была счастлива уже тем, что Брайана жива. Больше меня ничто не волновало.

В течение нескольких минут Джейк сидел, не смея пошевелиться. Николь ждала его реакции, все еще оставаясь в плену воспоминаний, и, когда он вдруг заговорил, вздрогнула от неожиданности.

— Выходи за меня замуж, Ники. Я удочерю Брайану и дам ей имя.

Николь напряглась.

— Что значит — дашь ей имя? — холодным, спокойным голосом произнесла она. — У Брайаны уже есть имя. Оно записано в ее свидетельстве о рождении. Сейчас не то время, когда женщине приходилось выходить замуж лишь затем, чтобы иметь положение в обществе или чтобы ее внебрачный ребенок не стал изгоем.

— Я вовсе не о том. — Джейк чувствовал, как у него внутри растет негодование. — Черт побери, я просто хочу быть ей настоящим отцом. Ведь все произошло по моей вине.

— Тебе не в чем себя упрекать. Я сама решила родить ребенка, и поэтому вся ответственность лежит только на мне. Я могла просто сделать аборт.

— Знаю. — Джейк еле сдерживался. — Ты говорила об этом в тот вечер, когда ушла от меня. — Он взъерошил волосы. — Пойми, мне хочется быть частью ее жизни. Я и так уже слишком многое упустил.

— Для этого нам совсем не обязательно связывать себя брачными узами.

— Ты хочешь сказать, что позволишь мне воспользоваться своими правами и время от времени навещать ее? — спросил он вкрадчивым тоном, за которым легко угадывалась ярость. — Отец по выходным дням. Неплохо. — Джейк рассмеялся так, что Николь даже вздрогнула. — Я видел нечто подобное на практике.

— Брак ведь тоже не гарантирует решение всех проблем, — мягко заметила Николь.

Ее голос звучал примирительно, и Джейк, смягчившись, осторожно взглянул на нее.

Николь выпрямилась и с чувством собственного достоинства добавила:

— Я приглашаю тебя на день рождения Брайаны, Джейк. И если ты останешься по ту сторону забора лишь потому, что не умеешь разрезать пирог, то это твоя вина, а не моя.

Он больше уже не злился, но все-таки не хотел отступать без боя.

— Ты кое-что забываешь, Николь.

— Что именно?

— Сейчас я уже не тот простой Джейк Камерон, каким был раньше. Когда станет известно, что я — отец Брайаны, журналисты превратят твою жизнь в сущий ад. Они так любят смаковать истории о бывших любовницах и внебрачных детях. Но если мы поженимся и я удочерю Брайану, вы сможете жить спокойно.

По мере того как Джейк говорил, Николь охватывал страх. Она и не задумывалась над тем, каким знаменитым он стал. Но может быть, Джейк преувеличивал?

— Уступок не будет, — решительно сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Мы что-нибудь придумаем, чтобы ты был рядом с Брайаной, но женитьба — это не выход. Я не собираюсь выходить замуж ни за тебя, ни за кого-то другого лишь затем, чтобы у Брайаны был отец.

— Подумай тогда о себе самой. Почему ты так боишься замужества?

— Мне не нужны ни обязательства, ни подачки, — резко ответила Николь.

— Полагаешь, мне они нужны? Считаешь, я предлагаю тебе брак по расчету, как в старые времена? — Джейк вновь рассмеялся. — Обещаю, что наш брак будет таким, каким и должен быть. Мы не смогли бы жить под одной крышей и не заниматься любовью. Помнишь, благодаря чему появилась на свет Брайана? — Наклонившись вперед, чтобы сократить между ними расстояние, он взял ее руку и тихо добавил: — Ты ведь не забыла того, что было между нами?

Джейк прижался губами к ее ладони, обдав теплым дыханием, и ей сделалось жарко.

Потом он потянул Николь за руку, заставив встать с кресла и сесть рядом на диван.

— Поцелуй меня, Ники, — прошептал он. — Пусть мои мечты сбудутся…

Ей хотелось не слышать его слов, укачивающих, словно колыбельная песня, хотелось оказать сопротивление его рукам, притягивающим ее все ближе и ближе. Но еще больше хотелось уступить и поцеловать, как он просил, чтобы можно было соединить их мечты.

Николь скользнула руками по его плечам и спине, разглаживая напряженные мышцы, которые с годами сделались еще более упругими.

Джейк целовал ее в губы, оставляя на них влажный след. В ответ она шептала его имя и чувствовала, как глубоко внутри снова разгорались тлеющие до этого угольки страсти, обволакивая жаром все тело. Прильнув к нему, она доверчиво ожидала продолжения.

— Как долго мы не были вместе, Ники, — наконец оторвавшись от ее губ, произнес Джейк.

В тот момент когда Джейк опять захотел попробовать на вкус ее влажные губы, какое-то движение поблизости от дивана вдруг остановило его. Насторожившись, он отодвинулся подальше от Николь, постепенно приходя в себя.

Почувствовав его замешательство, Николь слабо прошептала:

— В чем дело?

Она открыла глаза и проследила за его взглядом, который был обращен куда-то в сторону. Брайана! Мгновенно распрямившись, Николь неловко поправила растрепавшиеся волосы и только потом обернулась к дочери.

Замерев на месте, Брайана таращила глаза на бородатого здоровенного мужчину, поднявшегося с дивана. Ее недоумение сменилось любопытством, когда мать последовала его примеру и тоже встала.

Николь колебалась в течение минуты, прежде чем ответить дочери, жестом задавшей вопрос.

— Брайана интересуется, кто ты, — пояснила Николь на удивление спокойным голосом, даже не напоминавшим о том, что всего несколько мгновений назад она была охвачена страстью. — Я сказала, что ты — ее отец.

Джейку показалось, что сердце его готово выпрыгнуть из груди — такое он испытал счастье.

— Спасибо, Ники.

Он снова с трепетом взглянул на дочь. Ники была права — у Брайаны были такие же синие глаза, как и у него, и такой же темный ободок вокруг радужной оболочки.

Девочка, в свою очередь, тоже пристально смотрела на незнакомого мужчину, потом подошла к тумбочке, на которой стоял проигрыватель, и, открыв дверцу, принялась перебирать хранившиеся внутри пластинки.

— Что она делает?

Николь трудно было отвечать, слезы застилали ей глаза.

— Она ищет один из твоих альбомов, — наконец вымолвила она.

От неожиданности они оба сели на диван.

— Как только Брайана выучила азбуку для глухонемых, я показала ей твою фотографию и сказала, что ты ее отец, но я не была уверена, понимает ли она меня.

Тем временем девочка приблизилась к дивану и с серьезным видом принялась сравнивать лицо отца с фотографией на альбоме.

— Улыбнись ей, — попросила Николь.

Как ни старался Джейк оставаться сдержанным, из этого ничего не вышло, и широкая улыбка расползлась по его лицу. Брайана робко улыбнулась ему в ответ. Повторив недавний жест матери, девочка положила альбом на низкий сервировочный столик, а потом стала быстро делать какие-то знаки рукой. Однако из-за спешки ее маленькие пальчики путались, и трудно было разобрать, что именно она пыталась сказать.

— Эй, помедленнее, — рассмеялась Николь, воодушевленная тем, что Брайана не колеблясь признала Джейка своим отцом.

Наблюдая за движениями рук девочки, она продолжала переводить ему:

— Она хочет знать, где ты был все это время, почему сейчас здесь и… — замолчав на минуту, Николь решительно произнесла: — и собираешься ли жить вместе с нами, как и папа Дженни. Она имеет в виду, что с Дженни живет и папа, — пояснила Николь и принялась делать знаки рукой Брайане, одновременно отвечая вслух: — Нет, твой папа будет жить у себя дома, как и папа Майкла.

— Ники… — прошептал Джейк.

— Нет. — Николь бросила на него предупреждающий взгляд. — И не настаивай.

Она догадывалась, что Джейк чувствовал себя отделенным от них, несмотря на то что находился на расстоянии всего лишь нескольких дюймов. Между ними существовала пропасть, образовавшаяся за время разлуки. Но, ощущая всю глубину отчаяния Джейка, Николь никак не могла придумать, чем ему помочь.

Удовлетворенная объяснениями матери, Брайана ткнула себя пальчиком в грудь и показала на свой ротик.

— Брайана просит чего-нибудь сладенького, — усмехнулась Николь. — После Дня всех святых осталось несколько конфет. Я даю ей по одной, когда она просыпается. Подожди, я сейчас вернусь.

Радуясь появившемуся предлогу, Николь поспешила на кухню. Вернувшись в комнату, она опустилась на колени и раскрыла пакет перед Брайаной, чтобы дочь сама достала себе все, что ей захочется. Выбор был не таким уж большим — на дне пакета лежали зеленый леденец на палочке, две сладкие булочки и жесткая ириска. Брайана долго раздумывала и наконец взяла леденец; но прежде чем Николь закрыла пакет, она быстрым движением схватила ириску и протянула ее Джейку.

— Спасибо, Брайана, — серьезно произнес он, чувствуя, как душа переполняется гордостью и любовью.

Опустившись на колени, Джейк протянул к дочери руки, не сразу сообразив, что для нее он пока еще только незнакомец, пусть даже и называвшийся ее отцом. Брайана лишь застенчиво хихикнула и убежала в гостиную.

— Наберись терпения, Джейк, — тихо вымолвила Николь, когда он опустил руки и поднялся. — Нужно только подождать.

— Что ж, пусть будет так.

Войдя в гостиную, они застали Брайану сидящей перед телевизором. Крепко сжимая липкий леденец в кулачке, она с увлечением смотрела какой-то детский спектакль.

— Наша дочь может читать по губам? — спросил Джейк, сознательно отчетливо произнеся два первых слова.

— Она пока только учится этому. — Николь снова устроилась в кресле напротив дивана. После недавнего взрыва эмоций ей следовало держаться от него подальше. — Всему свое время, Джейк, но для четырехлетнего ребенка то, что она уже делает, считается успехом.

— Она поняла, что я поблагодарил ее?

Джейк машинально скручивал концы ярко-желтой обертки, в которую была завернута ириска.

— Она поняла твое намерение. — Николь попыталась уйти от прямого ответа, потому что ей хотелось сделать ему хоть что-то приятное.

Однако Джейк уловил оттенок сомнения в ее голосе:

— Что значит «намерение»?

Зная, что он все равно будет настаивать, Николь постаралась объяснить как можно мягче:

— Читать по губам очень трудно даже взрослому человеку, особенно если говорящим является незнакомец. Еще труднее догадаться, о чем он говорит, если его рот прикрыт руками… или если он носит усы и бороду. В таком случае глухонемые не видят губ, точнее, того, как они двигаются.

Джейк нервно пригладил свои усы; только сейчас до него стало доходить, что именно Николь пыталась ему втолковать.

— Да-да, я понимаю.

Она не умышленно называла его незнакомцем; просто с самого начала ей хотелось быть с ним откровенной.

— Со временем Брайана обязательно заговорит с тобой.

— Ты хочешь сказать, что она умеет разговаривать? — удивился Джейк.

— Да. Но она произносит слова не так отчетливо, как другие дети, которые слышат.

Наступило неловкое молчание. Николь мысленно подбирала нужные слова, когда раздался стук в дверь возле дальней лестницы.

— Николь! Поторапливайся, ты опаздываешь! — послышался затем требовательный мужской голос.

Николь подалась к Джейку, как будто хотела что-то ему объяснить, но в этот момент партнер Николь Дэвид Коул, не дожидаясь приглашения, быстрой походкой вошел в комнату. Чуть выше среднего роста, он обладал мужской грацией, подчеркивавшей силу и властность натуры. Направившись поначалу к Николь, он резко остановился, заметив сидевшего на диване мужчину.

— Господи, Джейк!

Глава 3

После нескольких секунд замешательства Джейк сдержанно кивнул:

— Привет, Дэвид.

Николь вскочила с кресла и поспешила к Дэвиду, но вдруг, застыв на месте, воскликнула:

— Боже, я совсем забыла о нашей репетиции! Сколько сейчас времени?

Дэвид продолжал в изумлении таращить карие глаза то на Джейка, то на Николь.

— Без четверти пять, — ответил за него Джейк.

Николь надо было как можно быстрее переодеться — она и так опаздывала на репетицию, — но оставлять мужчин наедине ей совсем не хотелось. Джейк никогда не понимал ее дружбы с Дэвидом, точнее не верил, что они относились друг к другу лишь как друзья и не более того.

Николь отлично помнила, как в первые месяцы после рождения Брайаны пыталась обрести с Дэвидом уют и покой. Однако ей очень быстро стало ясно, что между ними никогда не возникнет любовь. Но Дэвид по-прежнему был ее надежной опорой, и Николь чувствовала, что он и Джейк никогда не помирятся из-за нее.

— Николь, быстрее, — нетерпеливо поторопил Дэвид, шагнув к ней.

— Я сейчас. — В зеленых глазах Николь читалась просьба не ругаться с Джейком. — Спущусь через пару минут, а ты пока начни разминаться.

— А он, кажется, ведет себя здесь как дома, не так ли? — поинтересовался Джейк, как только за Дэвидом захлопнулась дверь.

Поняв, что ситуация возвращается к тому, с чего и началась, Николь приготовилась к худшему. Ей стало вдруг противно: какое право имел Джейк на ее судьбу!

— И он отнюдь не посторонний для Брайаны, да? Неудивительно: твоя квартира расположена прямо над студией. Ведь это так удобно.

Николь не желала больше выслушивать весь этот бред. Она широким шагом подошла к двери, сильным рывком открыла ее настежь:

— Убирайся, Джейк.

Ей не хотелось смотреть в его сторону. Она уже не чувствовала к нему никакой жалости, и даже ощущение собственной вины куда-то пропало.

— Тебе лучше уйти сейчас как можно быстрее, если хочешь приблизиться к Брайане хотя бы еще раз.

Джейк встал с дивана и попытался подойти к Николь вплотную, но она выставила руки перед собой, словно защищаясь, и ему пришлось отступить.

— Не возвращайся до тех пор, пока твой разум не прояснится и ты не перестанешь нести всякую чушь. — Николь чувствовала, как сама приходит в ярость.

— Ты уверена, что я болтаю чушь? А может быть, я не ошибаюсь? Что же касается твоих угроз по поводу Брайаны, предупреждаю: за последние пять лет я многому научился и на этот раз смогу доказать свои права.

С неожиданной для его комплекции прытью Джейк выскочил из комнаты и сбежал по лестнице вниз.

Николь судорожно вздохнула, еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. Все же одна слезинка медленно скатилась по ее бледной щеке; вскоре появилась другая, будто пытавшаяся догнать первую.

Зазвонил телефон. Николь, собравшись, подняла трубку.

— С тобой все в порядке? — Это был Дэвид. Он воспользовался телефоном-автоматом, висевшим в вестибюле.

— Да, — промолвила Николь. — Дэвид… он не…

— Успокойся, он мне ничего не сказал, — ответил Дэвид. — Послушай, — мягко добавил он, — перестань хныкать. Если хочешь поговорить или еще что-нибудь, дай только знать — я мигом снова буду у тебя.

Николь слабо улыбнулась; она была благодарна Дэвиду за деликатность и за поддержку.

— Спасибо. — Слезы вдруг хлынули у нее из глаз, и голос предательски задрожал. — Ты всегда знаешь, что мне нужно.

Воцарилось молчание, после чего на другом конце провода прозвучал хрипловатый ответ:

— Это уж точно.

Спустя три часа Джейк переступил порог своего дома в Беверли-Хиллз. Войдя в холл, он бросил небольшую коричневую сумку на стол и, взглянув на свое отражение в висевшем на стене зеркале, нахмурился. Ну конечно, он все испортил, правильно Ники вышвырнула его из своей квартиры. Он не должен был унижать и оскорблять человека, которого она любила.

Джейк ощутил жжение во всем теле от вспыхнувшей жгучей ревности.

Пройдя по длинному узкому коридору, разделявшему дом на две части, Джейк оказался в кабинете. Он включил свет и поставил купленные по дороге книга в шкаф. Черт побери! Он никогда не понимал, что могло их так связывать. Даже на той вечеринке, где он впервые встретился с Николь, ему сразу бросилось в глаза, что у нее с Дэвидом были особые отношения.

Джейк тяжело опустился в кожаное кресло, стоявшее в углу кабинета. Как жить дальше? Ему необходимо было разобраться в своих чувствах, подумать о будущем Брайаны и как следует все взвесить.

Не поднимаясь с кресла, Джейк выдвинул ящик невысокой тумбочки, на которой стоял телефон, достал оттуда блокнот и карандаш. Затем, снова откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Однако вместо составления практических планов на будущее, в которых теперь основное место отводилось дочери, он снова и снова мысленно возвращался к Ники.

Впервые Джейк услышал ее звонкий смех, когда устанавливал аппаратуру на вечеринке у Эдама Чеймберса. А впечатление от звука ее голоса было настолько сильным, что он даже ненароком прищемил себе палец футляром от гитары. Почему-то именно наблюдая за тем, как она танцует с Дэвидом, он решил добиться ее во что бы то ни стало.

Джейк с отвращением покачал головой, вспомнив, какое неудержимое желание затащить Николь в свою постель завладело им тогда.

Всегда уверенный в себе, Джейк привык добиваться намеченной цели, невзирая ни на какие преграды. Ему хотелось доказать отцу, что можно зарабатывать на жизнь, играя на гитаре и сочиняя песни, и это ему удалось.

Повстречав Николь, Джейк старался проводить с ней каждую свободную минуту. Ее рабочий график вполне устраивал его. По утрам они не были заняты, днем их ждали репетиции, а вечерами она танцевала или занималась в балетной студии, в то время как он играл с ансамблем в небольших ресторанах или на каких-нибудь частных вечеринках, наподобие той, где они с Николь познакомились.

Это была идеальная жизнь для восходящей звезды — собственная квартира, желанная подружка под боком, увеличивающееся количество концертов. Чего еще мог хотеть двадцатичетырехлетний глупец? Джейк даже усмехнулся при этой мысли — ну конечно же, ничего!

Все сразу перевернулось вверх дном, когда однажды утром он зашел в ванную комнату, чтобы отнести Николь чистое полотенце. Открыв дверь, Джейк застал ее стоящей в халате возле умывальника. Ворвавшийся из прихожей поток холодного воздуха смешался с паром, поднимавшимся над струей горячей воды. Николь обернулась и, явно испугавшись, быстро бросила что-то на пол. Еще ни о чем не подозревая, Джейк нагнулся и хотел подобрать это «что-то», но Николь стремительно опередила его и зашвырнула незнакомый предмет в мусорный ящик.

— Ты напугал меня.

Лицо ее казалось бледным, как он тогда подумал — от духоты, царившей в ванной.

— В чем дело? Что ты сейчас выбросила?

— Ничего особенного. Обыкновенная пластмасса.

Николь стояла, загородив раковину. Джейк заглянул через ее плечо. В зеркале он заметил отражение лежащего на полочке рядом с умывальником прибора для определения беременности. По выражению лица Николь он сразу догадался о результатах.

Мурашки побежали у него по спине. Джейк напрягся, словно ему угрожала опасность. В одну минуту он почувствовал, что его заманили в ловушку и предали. Неужели это входило в ее планы? Неужели она специально соблазняла его до такой степени, что он забывал о всякой предосторожности?

— Кажется, я скоро стану папой?

— Нет, не станешь. — Николь резко повернулась к нему лицом. Ее подбородок был гордо поднят, глаза вызывающе блестели. — Возможно, я и беременна, но тебе не следует волноваться по данному поводу.

Взглянув на нее, Джейк понял, что сделал преждевременные выводы. Вряд ли Николь запланировала все заранее. Скорее, она забеременела по неосторожности, и теперь он не имел права оставлять ее наедине с их общей бедой.

— Тебе тоже не стоит волноваться, Николь. — Джейк уже оправился от потрясения и знал, как поступить дальше.

За что Джейк действительно всегда был благодарен родителям — так это за чувство ответственности. Какой бы поступок он ни совершил, это был его выбор. И сейчас он вовсе не собирался уходить в сторону.

— Давай поженимся, Николь. 51 стану работать на фирме, которой владеет моя семья, пойду по стопам предков…

— Нет. Ты не бросишь музыку, а я не собираюсь отказываться от танцев. Все уже решено: я сделаю аборт.

По решительному виду Николь Джейк догадался, что это были не пустые слова. Для нее балет был важнее собственного ребенка и, уж конечно, замужества. И если он готов был отказаться от своей мечты, она этого не сделает никогда.

— Ты не сможешь так поступить. — Джейк чувствовал, что теряет самообладание. — Черт побери, если не хочешь выходить за меня замуж, пусть будет по-твоему. В конце концов, когда мы познакомились, я тоже говорил, что не собираюсь жениться, но сейчас я не позволю тебе…

— Что значит не позволишь? Ты не имеешь права мне приказывать. Мы не муж и жена. И ты не можешь заставить меня сделать что-либо против моего желания.

— Этот ребенок также и мой. Ты не…

— Откуда тебе это известно, Джейк? — взорвалась Николь. Ее лицо по-прежнему было бледным от потрясения, вызванного тем, что они только что узнали. — А может быть, отцом ребенка является Дэвид или еще кто-то?

— Прекрати! — Джейк сжал кулаки, еле сдерживая себя, чтобы в ярости не ударить ее.

Николь, отвернувшись, замолчала.

— И больше ни слова, — процедил он, стиснув зубы. — Немедленно убирайся отсюда. Даю тебе неделю, чтобы ты подыскала себе другое жилье. Я подписал выгодный контракт, поэтому все это время меня в городе не будет, но, когда вернусь, надеюсь, ты уже переедешь.

Джейк не помнил, как вышел из квартиры, и только грохот захлопнувшейся за ним двери еще долго отдавался в ушах. Очутившись на улице, он немного пришел в себя. В первом попавшемся по дороге баре заказал виски с содовой и попытался наконец успокоиться. Конечно, Николь всего лишь дразнила его, и не более того. Ведь он был ее первым и единственным мужчиной. И если несколько раз он не соблюдал мер предосторожности, то лишь потому, что не мог ждать, забывая обо всем на свете, как только Николь оказывалась в его объятиях.

Ребенок, несомненно, был его, и они обязательно найдут выход из сложившейся ситуации. С этими мыслями он возвратился домой спустя три часа. И обнаружил, что Николь уже ушла. Ничто теперь не напоминало о ней в их квартире, за исключением жуткой пустоты, оставшейся после ее ухода.

В тот роковой день Джейк сразу же отправился в театр, чтобы извиниться перед Николь. Однако и там никто не знал, куда она исчезла. Может быть, просто не хотели говорить.

Тогда Джейк поймал за руку пробегавшего мимо Эдама Чеймберса и, пользуясь своим физическим превосходством, прижал его к стене:

— Ладно, выкладывай, где она?

— Кажется, она была не совсем здорова и отправилась к врачу.

От этого, казалось бы, ничего не значащего ответа Джейка пронял озноб. Он понял, что уже слишком поздно что-либо предпринимать.

— Какое время ей назначили? — продолжал допрашивать Джейк, надеясь все же, что ему удастся остановить ее. — Как зовут врача?

— Откуда мне знать? — Ответ звучал чересчур равнодушно.

— Перестань лгать, тебе обо всем известно!

— Послушай, Джейк, — честно признался Эдам, — она не хочет больше видеть тебя. Я не знаю, что между вами произошло, но скажу тебе одно: Николь работает в нашей труппе с четырнадцати лет, то есть со времени своей первой летней стажировки. Ей приходилось переносить многие трудности, и я не позволю ни тебе, ни кому бы то ни было причинять ей боль.

Эдам вытянулся во весь свой длинный рост и поднял уже лысеющую голову. Суровый взгляд стального цвета глаз лишь подчеркивал его решимость.

— Прими во внимание мои слова и убирайся отсюда, пока я не вызвал охрану, — добавил он.

Джейк давно был знаком с Эдамом и знал, что тот не любит «брать на пушку». Значит, это была правда. Николь лишила его даже возможности еще раз поговорить с ней, попробовать переубедить. Джейк почувствовал в сердце пустоту. Он все еще не мог поверить, что новая жизнь, начавшаяся для него всего несколько недель назад, закончилась так неожиданно и бесславно.

В тот же день он подписал контракт, и теперь ему предстояли гастроли по всей стране. Он надеялся, что, окунувшись в работу, сумеет заглушить боль и окончательно забыть о Николь. Однако песни, написанные им во время этих гастролей, являлись доказательством обратного. Джейк даже думал, что именно поэтому они имели успех. Самая первая его композиция, «Где она сейчас?», положила начало целому альбому.

И все же тоска и боль не исчезали.

Сняв телефонную трубку, Джейк без колебания нажал на кнопки в привычной последовательности и стал нетерпеливо дожидаться ответа, надеясь, что Эдам не успел поменять номер телефона.

Когда на другом конце провода раздался знакомый голос, Джейк сразу заговорил требовательным тоном:

— Только не вешай трубку, старина. Это Джейк Камерон. Мне нужно знать, когда у Брайаны день рождения.

Эдам ответил не сразу. После нескольких минут молчания он спросил:

— А что ты вообще об этом знаешь?

— Кое-что, но не все, — стараясь не сбиться с миролюбивого тона, произнес Джейк. — Я заходил в студию и видел их обеих. — На какую-то долю секунды он запнулся, не решаясь продолжать, но потом все-таки выдавил из себя: — Дэвида я тоже видел. Они любовники? — Это вырвалось у него совсем неожиданно.

— Пусть Николь сама ответит, — сказал Эдам. — Если ты встречался с ней, то почему звонишь мне?

Джейку вовсе не хотелось выставлять напоказ свою неудачу, но он знал, что Эдам ничего не станет рассказывать, пока не выяснит, что случилось. Умолчав лишь о поцелуях, которыми они с Николь обменялись, он подробно передал, что произошло.

— Итак, я сорвался и все испортил, — закончил Джейк. — Я заметил, что Дэвид чувствовал себя там так, будто пришел домой. Это было выше моих сил. — Джейк энергично почесал затылок, стараясь успокоиться. — Теперь я не знаю, что делать. Понимаю, ты не мой друг, а Николь, но мне нужно знать обо всем. Проклятие, я только сейчас понял, что даже не знаю точно, когда родилась моя дочь. Могу лишь предположить, что это случилось в сентябре или октябре…

— Двадцать первого сентября, — сухо уточнил Эдам.

Джейк закрыл глаза, пытаясь переварить только что полученную информацию.

— Прежде чем я тебе кое-что расскажу, — промолвил Эдам, — мне тоже хочется задать тебе несколько вопросов.

— Справедливо.

— До того дня когда Николь ушла, ты оказывал ей должное внимание? Ты любил ее? Говори напрямик.

— Что за вопрос? Конечно, я заботился о ней. Я предложил ей выйти за меня замуж.

— Предложил… ну что ж, понятно. — В голосе Эдама послышались насмешливые нотки. — Скажи честно, если бы она не была беременна, ты тоже предложил бы?

Правда, от которой Джейку в эту минуту некуда было спрятаться, сделала его беззащитным. В то время его жизнь казалась слишком замечательной, чтобы задумываться о женитьбе.

— По твоему молчанию я могу предположить, что ты не собирался жениться на Николь. Тогда что же тебе теперь нужно? Или это просто упрямство?

— Мне не хотелось верить, что она все-таки решится родить ребенка, — вяло отозвался Джейк. — Мне было страшно.

— Значит, тебя волновало только, родила Николь или нет?

— Я любил ее, Эдам. — Не слыша ответа, Джейк с раздражением повторил, прижав трубку чуть не к самым губам: — Ты понял, черт возьми? Я любил ее!

— Не кричи, я не глухой, — наконец произнес Эдам. — Можно задать тебе еще один вопрос? Смог бы ты полюбить Николь сейчас?

— В каком смысле?

— В том самом. — Голос Эдама звучал как приговор. — Николь уже не беспечная и веселая девушка, с которой у тебя был роман пять лет назад. Она стала сильной женщиной, потому что прошла через муки ада и все-таки достигла своей цели. Теперь она привыкла действовать самостоятельно. — Эдам глубоко вздохнул, а затем продолжил: — Три года назад Брайана чуть не умерла. Я не знаю, что именно рассказала тебе Николь, но до сих пор она ни с кем не говорила об этом. Мне известно, что она не выходила из больницы трое суток. Сомневаюсь, что она вообще тогда спала. Мы с Дэвидом пытались уговорить ее хотя бы немного отдохнуть, но Николь ни на минуту не отходила от Брайаны. Дэвиду удавалось только заставлять ее иногда поесть. В течение двух недель она, должно быть, скинула фунтов десять, и это при том, что ей нельзя было потерять и пяти.

Джейк, не замечая, ломал попадавшиеся под руку карандаши, пытаясь хоть как-то заглушить боль.

— Николь никогда не говорила, во что обошлось лечение Брайаны, и мне ни у кого не удалось это выяснить, — продолжал Эдам. — Я предлагал ей свою помощь, но она каждый раз отказывалась. Единственное, что я смог, — это заставить ее взять деньги для уплаты за студию. Но теперь Николь полностью со мной рассчиталась, Джейк, хотя сомневаюсь, что она ничего не должна больнице, в которой лечилась Брайана. Она по-прежнему рассчитывает лишь на свои силы.

— Да, я все понял, — поставил точку Джейк.

— Надеюсь, что ты и в самом деле все понял. — Эдам помолчал, потом спросил: — Что еще тебе хочется узнать от меня?

Когда наконец Джейк повесил телефонную трубку, он уже был уверен, что Эдам по крайней мере не был настроен против него, чего нельзя было сказать о Дэвиде.

Снова взявшись за трубку телефона, Джейк набрал номер своего коммерческого директора:

— Пит, это Джейк. Послушай, мне нужно, чтобы ты продлил наше пребывание в Сан-Бернардино. У меня появились кое-какие личные дела, не терпящие отлагательства. Скорее всего я не смогу каждый день присутствовать на репетициях. — Джейк резко оборвал Пита, пытавшегося что-то возразить: — Я же сказал, дело очень серьезное.

— Здесь замешана женщина, да? — предположил Пит. — Джейк, я ведь твой директор и поэтому должен знать, если какая-то из твоих поклонниц…

— Она не поклонница, — перебил Джейк. — Если тебе так интересно, пять лет назад я жил с ней. — Прежде чем Пит смог что-либо ответить, Джейк добавил: — И она — мать моего ребенка.

— Что? — выкрикнул Пит. — Никуда не исчезай, я мигом буду у тебя!

Джейк попытался что-то возразить, но Пит уже повесил трубку.

Часы на стене показывали десять минут девятого. Пит приедет не раньше чем через двадцать пять минут. Джейк вернулся в холл за оставленной сумкой, а потом прошел в ванную. Взяв с привычного места ножницы, он без колебания начал состригать густую черную бороду.

Через десять минут все было кончено. Вытерев полотенцем остатки крема, Джейк внимательно посмотрел на свое отражение в зеркале и с трудом узнал себя. Белизна кожи ниже широких скул резко контрастировала с сильным загаром остальной части лица.

Джейк быстро сбросил с себя одежду и встал под душ. Пока струи воды смывали с него последние следы остриженной бороды, он мысленно сравнивал Николь сегодняшнюю с той, которую знал пять лет назад.

Николь была по-прежнему изящна, хотя ее талия несколько округлилась, а груди стали полнее. Джейк не мог объяснить, в чем конкретно заключалась перемена: это было нечто такое, что делало ее еще более желанной.

Джейк ощутил такую боль физического влечения, возникшего от мысли о Николь, что ему даже пришлось включить более холодную воду, дабы хоть как-то успокоить разыгравшуюся фантазию.

Возвратившись в спальню, он надел черные спортивные брюки, примостился на краю кровати и принялся просматривать купленные книги: «За пределами молчания», «Глухонемой ребенок в семье» и «Как научиться языку жестов». Облокотившись на подушки, Джейк читал внимательно, стараясь — поглубже вникнуть в незнакомые термины. За этим занятием его и застал, войдя в дом, примчавшийся на всех парах Пит.

Глава 4

Телефонный звонок раздался так внезапно, что Николь вздрогнула. Она только что разбавила кашу Брайаны молоком, передала дочери ложку и собралась заняться собственным завтраком. Она знала, что оторвать ее от этого мирного занятия, в такую рань мог лишь Джейк. Поэтому, когда она снимала трубку, рука ее заметно дрожала.

— Ники, я не имел права осуждать кого-либо прошлым вечером.

Это неожиданное заявление, прозвучавшее вместо «здравствуй», немного успокоило Николь. Джейк всегда приносил ей свои извинения таким необычным способом.

— Я прощаю тебя, — мягко ответила она и услышала в ответ его облегченный вздох. Джейк снова стал говорить, но Николь перебила: — Подожди минуту. — Во время воцарившегося молчания она попыталась собраться с мыслями. — Прежде чем мы раз и навсегда покончим с этим вопросом, мне бы хотелось, чтобы ты понял одну вещь. — Николь хорошо представляла себе гримасу на лице Джейка. Он не выносил, когда ему начинали ставить условия. — Я не намерена обсуждать с тобой свои отношения с мужчинами, включая и Дэвида. И я не интересуюсь, кто был у тебя до и после нашей связи, потому что это меня не касается. Нам обоим известно, что ты был моим первым мужчиной… но тебя не должно волновать, был ли у меня кто-нибудь после тебя или нет. Это только мое дело. Так как наша физическая связь закончена, то нет никакой необходимости отчитываться друг перед другом за свою личную жизнь. Согласен?

— Ты так уверена, что наша физическая связь уже закончена? — не удержавшись, спросил Джейк. — Значит, ты уже забыла вчерашний день?

Николь крепко уцепилась за край стола, пытаясь справиться с вновь нахлынувшими чувствами. Сегодня она действительно спала очень тревожно, ее сон был еще более красочным, чем в предыдущую ночь. На этот раз она почти ощущала прикосновение его тела, вдыхала его запах, однако все это было лишь слабой заменой того, что он предлагал… а то, что он предлагал, было слабой заменой того, чего хотела она.

Для Николь связь между мужчиной и женщиной, скрепленная только долгом и обязательством, представлялась самым сильным разочарованием в жизни. Ее родители оставались в браке еще долго и после того, как перестали любить друг друга. Единственная дочь, взятые обязательства, расчет — вот ради чего они продолжали жить вместе. Они не спорили, не устраивали скандалов, не изменяли друг другу, но в их браке отсутствовала сама жизнь.

Николь мечтала совсем о другом. Ей нужны были сильные чувства, страсть. Она согласна была жить одной с Брайаной, но только не с мужчиной, видевшим в ней лишь хорошего сексуального партнера.

Воспользовавшись ее молчанием, Джейк решительно продолжил:

— Не важно, сколько у тебя было любовников после нашего расставания. Ники, ты по-прежнему нужна мне.

Она закрыла глаза и тотчас почувствовала, как он дотронулся до ее губ мозолистыми пальцами.

— Я никогда не скрывал этого, — добавил Джейк.

— Тебе придется согласиться с моими условиями, иначе ничего не выйдет.

Уловив в ее голосе раздраженные нотки, Джейк понял, что придется уступить. Пусть. Он примет ее условия лишь до поры до времени и вовсе не намерен отступать только потому, что накануне выставил себя дураком. Сейчас Джейку было крайне важно, чтобы они ничего не скрывали друг от друга.

— Нам нужно поговорить, Ники. Ты сможешь позавтракать со мной?

Она согласилась встретиться в одиннадцать часов, и в первый раз после столь долгого напряжения Джейк почувствовал облегчение. Он порядком не выспался, потому что большую часть ночи они вдвоем с Питом составляли его рабочий график. Концерты тоже обычно заканчивались поздно, но встречать рассвет на ногах ему приходилось нечасто.

Джейк провел ладонью по уже подросшей щетине, вызывавшей неприятный зуд. Прежде Николь всегда любила наблюдать, как он бреется по утрам. Джейк корчил забавные рожицы, а она повторяла его гримасы, и это продолжалось до тех пор, пока их обоих не разбирал смех. Тогда он переставал бриться, боясь обрезаться, а Николь принималась стирать с его лица остатки пены, целуя каждый освободившийся кусочек кожи. Постепенно их так разбирало, что уже становилось не до смеха. И тогда начиналось время любви.

Вот почему, после того как Николь бросила его, он решил отрастить бороду. Слишком много ранящих воспоминаний было связано с бритьем.

— Ты точен, как всегда, — объявила Николь, открывая дверь, потому что в этот момент часы пробили одиннадцать.

При виде чисто выбритого лица Джейка она раскрыла рот от изумления. Перед ней стоял тот самый Джейк, которого она так хорошо помнила и знала.

— Тебе так больше нравится? — самоуверенно спросил он и, прежде чем она успела ответить на его вопрос, нежно прикрыл ладонью полураскрытый рот Николь. — Скажи «да».

Она отступила на шаг, впуская его в квартиру. Необходимо было что-то отвечать, но Николь никак не могла собраться с духом.

— Не следовало этого делать. Я говорю о твоей бороде. Не нужно…

— Нет, нужно, — уже серьезно произнес Джейк.

Николь понимала, что, как и у любого большого артиста, у Джейка был свой имидж. Борода не просто придавала ему залихватский вид, она помогала созданию сценического образа, который больше всего импонировал публике. Плакаты и календари с портретами Джейка раскупались в течение часа с момента поступления в продажу, и все благодаря его загадочно-романтической и одновременно проказливой внешности.

— Ты подумал о том, что тебя разлюбят твои фанаты?

— Они вольны думать обо мне все что захотят, — резко возразил Джейк, но тут же добавил более миролюбиво: — Меня больше волнует, что подумает Брайана, а не они. — В его взгляде промелькнуло выражение неуверенности. — Кстати, где она сейчас?

— Она в спальне, одевается.

Они направились по узкому коридору, и в этот момент появилась Брайана. На ней было надето ее любимое, в бледно-голубую клеточку, платье. Крошечные белые маргаритки украшали круглый воротничок и пышные короткие рукава, из которых высовывались пухлые детские ручки.

Николь заметила, как кулаки Джейка сжимаются и разжимаются от волнения. Вот он опустился на колени, чтобы быть поближе к дочери. Выражение восторга и гордости на лице Брайаны — она только что без посторонней помощи застегнула пряжки своих туфелек — тут же сменилось крайним любопытством.

Николь поспешила прийти им обоим на выручку, жестикулируя и громко произнося, скорее для Джейка, чем для Брайаны:

— Это твой папа, малыш. Он сбрил бороду, чтобы тебе лучше было видно его губы.

Брайана скептически разглядывала отца, а он тем временем засунул руку в карман своей хлопчатобумажной рубашки и достал оттуда ярко-желтую обертку от ириски, которой девочка угощала его накануне. Теперь уже окончательно опознав Джейка, Брайана улыбнулась и, посмотрев на мать сияющими глазами, сделала быстрое движение руками.

— Она говорит, что сейчас ты выглядишь смешным, — перевела Николь, сама не удержавшись от улыбки.

Джейк тоже смущенно улыбнулся, проведя рукой по бритой щеке:

— Она права.

Девочка несмело провела пальчиками по лишенному загара подбородку Джейка и улыбнулась.

Джейк улыбнулся в ответ.

— Какое красивое платье, — искренне восхитился он.

Брайана улыбнулась еще шире, и на ее щечках появились ямочки. Соединив вместе большой и указательный пальцы, Брайана коснулась ими каждой стороны маленького курносого носика.

— Это означает «цветок», — пояснила Николь. — Она хочет обратить твое внимание на цветы, которыми украшено ее платье.

Николь старалась держаться непринужденно, но близость человека, с которым ей пришлось когда-то жить вместе под одной крышей и которого она любила, делала все ее попытки тщетными.

Когда они вышли на улицу, Джейк подвел Николь и Брайану к простенькому седану, купленному год назад. Машину он оставил несколько в стороне: ему не хотелось засвечиваться возле балетной студии.

Меньше всего они с Николь нуждались сейчас в том, чтобы какой-нибудь пронырливый репортер выследил их, а затем продал «жареную» информацию в бульварные газеты. Хотя Джейк и ставил себе за правило не избегать прессы, поскольку журналисты все равно донимали его своими преследованиями, однако в настоящий момент ему не хотелось, чтобы их с Николь хрупкое перемирие было нарушено газетной шумихой.

Джейк открыл дверцу машины и помог Брайане устроиться на заднем сиденье, с легкостью справившись с ремнем безопасности.

Николь подождала, пока он вырулил на дорогу с односторонним движением и влился в поток других машин.

— Куда мы едем?

— В Редлэндс, — ответил Джейк, искоса взглянув на нее, а затем снова переключив внимание на дорогу. — Ники, сразу после Дня благодарения я уезжаю на гастроли в Англию на целый год. Это значит, что потом мы увидимся только на следующее Рождество. Поэтому я хотел бы как можно чаще видеть Брайану до отъезда.

Николь сделала отрицательный жест и собралась что-то возразить, но Джейк не дал ей говорить.

— У нас обоих сейчас слишком мало свободного времени, — перебил он. — Ты готовишься к рождественским выступлениям, у меня — постоянные репетиции с группой. Но я кое-что придумал, Это устроит и тебя, и меня.

Держась за руль, Джейк сжимал и разжимал руки. Николь понимала, как он волнуется, и в душе ей хотелось хоть немного помочь этому всегда такому сильному и уверенному в себе человеку.

— Мой коммерческий директор подыскал студию недалеко отсюда, где мы могли бы репетировать, а я забронировал номер в «Хилтоне». Утром я всегда работаю, но потом смог бы проводить время с Брайаной. А ты будешь спокойно заниматься со своими ученицами, зная, что дочка в надежных руках. И Рождество я хотел бы провести вместе с дочерью… как отец, а не как посторонний ей человек.

Припарковав машину на небольшой стоянке, Джейк взглянул на Николь, стараясь по глазам прочесть ответ.

Николь к тому времени уже приняла окончательное решение, давшееся нелегко:

— Ладно, я разрешу тебе чаще видеться с Брайаной.

Джейк заулыбался. Появившийся в глазах теплый блеск снова напомнил Николь о ласковых водах Карибского моря. Сердце ее учащенно забилось.

— Я знал, что ты не откажешь мне. Вот почему я и решил, что вам с Брайаной пора познакомиться с моими друзьями. Сегодня мы все вместе позавтракаем.

— Ты собираешься нас познакомить сегодня? — изумленно воскликнула Николь. — А что ты им сказал? — Ей стало немного не по себе от такой прыти Джейка.

Джейк взял ее руку, сжавшуюся в кулак, и, осторожно разжав каждый пальчик, нежно провел по ладони.

— Все рассказал.

В смятении Николь снова сжала руку в кулак.

— Никто из них ведь ни разу не видел Брайаны, и поэтому все бы чувствовали себя неловко, если бы я не сказал им, — спокойно продолжил Джейк. — Мне не хочется, чтобы тебя приводили в замешательство неловкие вопросы и любопытные взгляды.

Джейк дотронулся до ее плеча, но Николь резко отстранилась. Не хватало еще, чтобы он почувствовал, как сильно она волнуется.

— Ники, в наше время рождение внебрачных детей уже никого не шокирует. — Джейк ухмыльнулся, проведя рукой по бритой щеке. — Их больше шокировала моя новая внешность, а не то, что они услышали о тебе и о Брайане. Представь, ни один из них никогда не видел меня без бороды.

Николь тоже усмехнулась, вообразив, какой переполох среди знакомых Джейка вызвало исчезновение его знаменитой бороды.

— Кажется, дело идет на лад, — добродушно пошутил Джейк, заметив ее улыбку. — Теперь, когда они знают все о вас обеих и о том, что Брайана моя дочь, тебя примут такой, какая ты есть.

Джейк коснулся пальцами ее щеки, отчего она почувствовала легкое подрагивание во всем теле.

— Ники, они тебе понравятся.

— Уверена, что так и будет, — ответила Николь. Однако голос ее звучал вовсе не уверенно. Взяв сумочку и собрав все свое мужество, она добавила: — Ну что, идем? Кажется, пора.

На лице Джейка отразилось облегчение и что-то еще, незнакомое.

— Погоди, у меня кое-что есть для тебя.

С этими словами он открыл перчаточный ящик и вытащил оттуда конверт.

Николь недоверчиво смотрела на этот неожиданно появившийся конверт в руках Джейка.

— Это еще что?

— Только не сердись. Это вам с Брайаной от меня.

Николь боялась брать конверт: почему-то ей показалось, что его содержание связано с пережитой болью.

— Ну же, открывай.

Медлить дальше было неудобно. Вскрыв конверт, Николь обнаружила там толстую пачку больничных фирменных бланков, с которыми ей приходилось сталкиваться каждый месяц на протяжении трех лет. Не обратив внимания на небольшую книжечку, выпавшую из конверта, она начала поочередно разворачивать медицинские счета Брайаны. На каждом стояла печать «оплачено».

Оцепенев от неожиданности, Николь не знала, что делать. Ей следовало поблагодарить Джейка, но все нужные слова куда-то улетучились. Внезапно Николь почувствовала, что вместо благодарности ее начинает переполнять злость. Она не нуждалась в чьей-либо помощи ни до страшных дней болезни Брайаны, ни после.

— Я не смогу принять это от тебя, — наконец выговорила Николь.

— Можешь. И ты сделаешь это, — возразил Джейк, и она услышала несгибаемое упрямство в его голосе. Взгляд Джейка выражал необычайную решимость. — Ты четыре года растила Брайану одна. — Он кивнул в сторону лежавшей на ее коленях книжечки: — Это банковская книжка. Я намерен открыть счет в банке на имя Брайаны и перевести на него эти деньги, а затем делать регулярные взносы, пока ей не исполнится восемнадцать лет. Данным вопросом сейчас занимается мой юрист. — Джейк порывисто схватил Николь за руку. — Я ее отец, Ники. Если не хочешь выходить за меня замуж, то позволь хотя бы так помочь вам.

Даже не заглядывая в книжку, Николь не сомневалась в том, что сумма была солидной и, возможно, превышала ее общий доход за все четыре года. Ради дочери она должна была принять помощь Джейка. Но тогда с каждым очередным поступлением денег ей придется испытывать все большие мучения. Каждый взнос будет как удар хлыста, напоминающий о том, кому теперь Брайана обязана своим благополучием.

Порой случалось, что Николь заставляла себя танцевать даже тогда, когда ноги были стерты до крови, а тело ныло от изнеможения. Ну что ж, если она могла выступать невзирая на боль в ногах, то теперь сможет жить, несмотря на раненое сердце.

Взглянув на Джейка, Николь произнесла, с трудом улыбнувшись:

— Спасибо тебе.

Бережно подняв с колен книжку, она убрала ее в конверт.

— Ты даже не посмотришь?

— Не имею права. — Николь спрятала конверт в свою сумочку и сделала вид, что разбирается в ее содержимом, чтобы только не глядеть на Джейка. — Я знаю, что ты хочешь, чтобы Брайана ни в чем не нуждалась. Уверена, она будет тратить деньги по назначению.

Джейк был тронут. Он вдруг всем существом почувствовал, как нелегко сейчас Николь.

— Ну что, идем? — спросил он как можно мягче.

Николь только кивнула.

Джейк открыл дверь студии, где обычно проходили репетиции, и, войдя внутрь, впустил Николь. Оглядевшись по сторонам, она заметила, что помещение было не таким уж большим. Повсюду царил хаос: они пробирались между разбросанными кругом проводами, усилителями, микрофонами и музыкальными инструментами. Вдоль дальней стены расположились два длинных стола с расставленной на них едой, которую энергично уплетало более дюжины сотрудников — мужчин и женщин, сидевших и стоявших вокруг. Обстановка была непринужденная, все весело болтали друг с другом.

Однако, заметив вновь прибывших, все постепенно стихли. Николь машинально взяла дочь за руку. Она почувствовала, как лицо ее порозовело от смущения. Ей было неуютно под любопытными взглядами собравшихся, но все же она продолжала стоять не шевелясь, гордо подняв голову.

Джейк первым нарушил тишину:

— Слушайте все. Это Николь. — Нежно опустив руку на русую головку девочки, он добавил: — А это — Брайана.

Худощавый, невысокого роста мужчина тотчас подошел к Николь и протянул руку:

— Очень рад, я Пит Ласситер, коммерческий директор Джейка.

На первый взгляд мужчине можно было дать больше пятидесяти лет, однако его внешность оказалась обманчивой, и, приглядевшись повнимательнее, Николь скинула ему добрый десяток.

Вскоре к ним присоединилась симпатичная рыжеволосая женщина, представившаяся женой Пита, Валери. Николь постаралась скрыть свое искреннее удивление: полная, жизнерадостная Валери казалась прямой противоположностью мужа.

Джейк провел Николь с Брайаной вглубь комнаты, постепенно познакомив со всеми, и вскоре они уже чувствовали себя здесь своими. Теперь Николь знала, чем занимаются эти люди: кто-то из них играл на гитаре, кто-то был флейтистом, а кто-то клавишником. Барабанщик Джордж, имевший неимоверные габариты, суровый вид и руки, сплошь покрытые татуировкой, наклонился, чтобы поприветствовать Брайану, и сразу же очаровал ее, показав универсальный жест глухонемых, означавший «я тебя люблю».

Через некоторое время Николь уже окончательно запуталась, кто был кем. Светотехники в ее голове смешались со звукорежиссерами, и она уже не могла точно сказать, была ли высокая блондинка гримером, а маленькая пухленькая женщина — костюмером или все наоборот.

Когда час спустя все трое возвращались к машине, чтобы отправиться домой, счастливая Брайана крепко сжимала в руках несколько карикатур, нарисованных Джорджем. По дороге ей захотелось показать Николь один из рисунков, на котором был изображен играющий на гитаре Джейк. Но неожиданно ветер вырвал из маленькой руки лист бумаги.

Прежде чем Николь с Джейком смогли остановить Брайану, та рванулась вперед за улетавшим белым прямоугольником и сбежала с тротуара.

— Брайана! Стой! — закричал Джейк, бросившись вслед.

Сквозь сковавшее ее оцепенение Николь услышала скрип тормозов и отчаянно вскрикнула при виде несущейся на Брайану ярко-красной спортивной машины.

Глава 5

Через долю секунды, показавшуюся Николь вечностью, Джейк настиг девочку, обхватил ее руками и вместе с ней отпрыгнул в сторону. Почти в тот же миг автомобиль промчался мимо, едва не задев их обоих. Николь подбежала, когда Джейк уже стоял тяжело прислонившись к фургону, припаркованному у обочины тротуара. Побледнев от ужаса, она дрожащим голосом произнесла:

— Все в порядке?

— Да.

Одновременно обняв Николь и Брайану, Джейк сильно прижал их к себе, словно еще не веря, что они действительно целы и невредимы. Уткнувшись лицом в его плечо, Николь так же крепко, как и он, держала Брайану. Она слышала, как громко стучало сердце Джейка, и ощущала, как тяжело ему дышать.

— Я думал, что не успею подбежать к ней, — чуть дрожащим голосом промолвил Джейк.

— Слава Богу, что успел.

Тут Николь перевела глаза на Брайану, которая старалась вырваться из сильных рук Джейка. Детское личико было искажено страхом, синие глаза залиты слезами.

Николь тут же заключила ее в свои объятия.

— Эй, с вами ничего не случилось?

Обернувшись, Николь увидела спешившего к ним водителя спортивного автомобиля. Его лицо было мертвенно-белым, он явно еще не оправился от шока. Приблизившись, он сразу начал оправдываться:

— Девочка сама выскочила на дорогу и бросилась прямо под колеса моей машины! Клянусь, я не видел ее, пока она не выбежала на проезжую часть. — Водитель с тревогой посмотрел на Брайану. — С ней все нормально?

— Она просто ужасно напугана. — Джейк опередил Николь с ответом. — Но это не ваша вина.

— Господи, я сам перепугался до смерти. — Мужчина провел рукой по вспотевшему лбу. — Ну что ж, если с ней все в порядке, то я, пожалуй, поеду.

Джейк и Николь наблюдали, как незнакомец снова сел за руль и на гораздо меньшей скорости подъехал к перекрестку, после чего повернул и скрылся из виду.

Николь крепко взяла Брайану за руку и повела обратно к тротуару. Там, опустившись перед ней на колени, она размашистыми движениями рук напомнила дочери, как следует правильно переходить улицу. Николь не бранила девочку: Брайана и без того находилась еще под сильным впечатлением от случившегося, всхлипывала и старалась покрепче прижаться к матери.

Все это время Джейк, не вмешиваясь, молча смотрел на них обеих. Как только Николь закончила объяснять дочери правила поведения на дороге, он тоже взял Брайану за руку, и все трое направились к стоянке. Почувствовав в своей руке крошечную детскую ручку, Джейк вдруг заново ощутил весь ужас того, что едва не произошло несколько минут назад. При переходе через дорогу ему стоило больших усилий удержаться и не схватить дочурку на руки, чтобы перенести ее на противоположную сторону.

Пока Николь устраивала Брайану на заднем сиденье машины, пристегивая ее ремнями, Джейк непроизвольно восстанавливал в уме все детали случившегося. Он словно заново ощутил, как в то мгновение, когда ему удалось подхватить дочку и сделать рывок в сторону, его коснулось крыло мчавшегося автомобиля. Опоздай помощь хоть на долю секунды, девочка угодила бы прямо под колеса. По телу Джейка пробежала нервная дрожь.

А ведь он кричал ей — но она не слышала его предупреждения. Джейк вспомнил, как в детстве его тысячу раз спасали от беды именно такие предостерегающие крики. Однако у Брайаны не было этого преимущества. Сколько еще опасностей подстерегало ребенка, живущего в мире безмолвия и тишины?!

Устроив Брайану поудобнее, Николь взглянула на Джейка. Тот все еще был погружен в собственные мысли.

— Джейк, такое могло случиться со всяким, — произнесла она. — Дети часто выбегают на дорогу, не задумываясь о последствиях. Слава Богу, ничего не произошло. С Брайаной все в порядке.

Не получив ответа, Николь дотронулась до его руки. Она была холодной. Джейк так крепко держался за руль, что казалось, будто он хочет разломать его на части.

— Эй, очнись, все хорошо…

— Нет, не все, — каким-то сдавленным голосом ответил Джейк. В его глазах пылал синий огонь. — Брайана не слышала моего крика. Она не слышала шума мчавшейся машины. Ники, она должна жить там, где ей не будет угрожать никакая опасность.

От удивления Николь широко раскрыла глаза, пытаясь понять, о чем это он.

— Брайану нужно отдать в специальную школу, где она будет находиться под постоянным присмотром. Ей не следует бывать в тех местах, где может произойти что-то ужасное. Только подумай, она сегодня чуть не погибла! — Джейк стиснул челюсти. — Что было бы, если бы я не подбежал вовремя и если бы тот парень не успел затормозить? Мы не имеем права каждый раз так рисковать. Если она даже не слышит предупреждающего… — Джейк запнулся, с силой ударив по рулю. — Она должна ходить в школу. Я понимаю, что ты не можешь позволить себе частную школу, но я обойду все в округе и подышу подходящее место, где наша дочь будет точно в безопасности.

— Ничего у тебя не выйдет, — тихо и на удивление спокойно ответила Николь. — То, что сейчас случилось, может случиться в любое время — с тобой, со мной… с каждым. Глухота Брайаны здесь ни при чем. Она не комнатный цветок, которому необходимо создавать тепличные условия для нормального роста. Брайана — смышленая девочка, только со слабым слухом. И никто, даже родной отец, не посмеет забрать ее у меня лишь потому, что она повела себя так, как поступил бы на ее месте любой четырехлетний ребенок!

Джейк сощурился:

— Я также имею право заботиться о дочери. И если ты скрывала от меня ее появление на свет, то это не значит, что сможешь теперь отстранить от участия в ее воспитании. — Бросив на Николь суровый взгляд, Джейк пригрозил: — Если потребуется, я буду добиваться в суде опекунства над ней. Я должен…

— Опекунства?! — Николь расхохоталась, не поверив своим ушам. — И ты рассчитываешь на то, что суд даст тебе право быть опекуном ребенка, который даже не знает тебя и с которым ты не умеешь разговаривать? Полагаю, здесь недостаточно одного лишь участия в физическом акте размножения. Кем ты вообще себя возомнил? Богом?

Джейк пристально смотрел на Николь. Какой-то холод почувствовался в наступившей внезапно напряженной тишине.

— Не нужно быть Богом, чтобы помочь…

Николь встрепенулась. Ей захотелось растормошить Джейка, заставить выбраться наконец из ирреального мира, в котором он ощущал себя таким всемогущим и непогрешимым.

— Дети, — убежденно заговорила она, — это не фарфоровые тарелки, которые можно аккуратно завернуть и спрятать в буфете, чтобы не разбить. Ребенок с нормальным слухом тоже порой оказывается в тяжелых ситуациях, и с ним тоже может случиться несчастье. Но дети учатся на своих ошибках. И самое главное то, что у них есть возможность учиться. — Николь откинулась на спинку сиденья, скрестив руки на груди. — Отвези нас, пожалуйста, домой, а уж с образованием Брайаны и ее безопасностью позволь разобраться мне самой.

Слабый шорох, раздавшийся сзади, заставил их обоих оглянуться. Застыв от недоумения, девочка смотрела на них ясными синими глазами, в которых отражался испуг, только совсем иного рода, чем тот, что был в них недавно. Хотя ей не было слышно их слов, Джейк и Николь тотчас почувствовали неловкость, поскольку совсем забыли, что Брайана была свидетелем неприятного разговора.

Николь корила себя за несдержанность. Как могла она забыть, какой чувствительной была Брайана ко всему, что ее окружало. По правде сказать, ей так были понятны опасения Джейка. Как часто она сама не разрешала дочери исследовать окружающий мир лишь из-за боязни того, что глухота могла стать причиной какого-нибудь несчастного случая.

Николь взглянула на Джейка. Судя по тому, как быстро он отвел глаза, его теперь мучили угрызения совести.

— Извини, конечно, я не стану забирать у тебя Брайану. — Голос Джейка звучал непривычно тихо и спокойно. — Я просто поддался страху и совсем потерял рассудок. — Он виновато улыбнулся.

— Я понимаю. — Николь серьезно посмотрела на Джейка, затем призналась: — После болезни Брайаны мне не хотелось ни на минуту отпускать ее от себя. Я даже боялась, что, играя с другими детьми, она подхватит от них какую-нибудь простуду или грипп. Я хотела огородить ее высокой стеной, чтобы обезопасить от всего. — Николь печально улыбнулась. — Но вскоре я сама сильно заболела… и Брайана заразилась от меня. — Николь пожала плечами. — Вот тогда-то я и поняла, что не смогу защитить своего ребенка от целого мира. Я должна обращаться с ней так, как обращаются со всеми детьми.

— Ники, мне тоже хотелось бы стать частью этого мира, — сказал Джейк. — Ты, конечно, права, я не могу общаться с Брайаной… — Его голос слегка дрожал, и Николь стало стыдно за брошенные в запальчивости слова. — Но я обязательно научусь. Я докажу, что могу быть своему ребенку настоящим отцом. — Брайана снова заерзала на заднем сиденье, и Джейк, улыбнувшись, произнес: — Ладно, Ники, может быть, заключим перемирие и поговорим о чем-нибудь еще, не таком серьезном?

— Я согласна.

Джейк завел мотор и выехал на улицу.

— Когда ты сегодня освободишься? — спросил он.

— Боюсь, что поздно. После занятий у меня репетиция, и мы, вероятно, не закончим до полуночи.

Николь заметила, как Джейк пытается прогнать тень неудовольствия, набежавшую на его лицо.

— В таком случае я позвоню тебе завтра, — ответил он с наигранной легкостью.

Опасаясь расстроить Джейка еще больше, Николь какое-то время колебалась; но потом все-таки заговорила, поскольку иного выхода не было:

— Завтра у меня запланировано несколько деловых встреч. Думаю, мы не сможем увидеться.

— Хорошо, я все понял. — Джейк отреагировал на ее слова неожиданно спокойно. — Тогда жди моего звонка во вторник.

Припарковав машину напротив студии, Джейк открыл заднюю дверцу с той стороны, где сидела дочь. Однако он не был уверен, позволит ли ему Брайана дотронуться до нее. Но опасения оказались напрасными. Осторожно обняв дочурку и помогая ей выбраться из машины, он ласково произнес:

— До свидания, моя милая.

К радости и удивлению Джейка, Брайана крепко уцепилась за него, обхватив его большую руку своими пухлыми ручонками. От нее вкусно пахло тальком и детским шампунем «без слез». Второй раз за этот день Джейка захлестнули волны незнакомых прежде ощущений.

— Я позвоню тебе во вторник, — обернувшись к Николь, еще раз повторил он, надеясь, что голос не выдаст его волнения.

Поставив в духовку последний противень с печеньем, Николь посмотрела на часы. Кухня была наполнена ароматом корицы, горячего сидра и свежей выпечки. Брайана тщательно и с любовью украшала кремом каждое печенье, которое затем аккуратно укладывала в специальные коробочки. Все это предназначалось для вечеринки, которую артисты собирались устроить после завершения рождественского показа «Щелкунчика».

В дверь позвонили, и Николь пошла в прихожую, на ходу вытирая руки полотенцем.

Джейк быстро переступил порог, держа в руках огромного белого бегемота из плюша, одетого, словно балерина, в пачку цвета розовой фуксии. На коротеньких, как обрубки, ножках бегемота красовались атласные туфельки, а неуклюжую голову украшала диадема.

Увидев игрушку, Брайана завизжала от восторга. Николь тоже улыбнулась.

— Это что — намек? — спросила она.

— Что, похож? — Джейк расплылся в улыбке. — Увидев эту игрушку вчера в магазине, я подумал, что вы обе пинками выгоните меня из дома, если я куплю ее.

Джейк поднес громадного бегемота ближе к Николь, будто сравнивая.

— Можешь не беспокоиться, — продолжил он. — По крайней мере для того, чтобы выглядеть так же, как этот симпатичный бегемотик, тебе придется изрядно поправиться.

Тут Джейк быстро наклонил голову, потому что Николь, не растерявшись, попыталась ударить его испачканным в муке кухонным полотенцем, которое все еще держала в руках. Она задела его по плечу, и в воздух поднялось облако белой пыли. Брайана наблюдала за ними сияющими глазами и громко смеялась, когда Джейку удавалось увернуться от очередного нападения Николь. Притворившись, что ищет защиты, он спрятался у девочки за спиной, и, в восторге от того, что она теперь тоже участвует в потасовке, Брайана расхохоталась еще сильнее.

Николь не унималась, жестами показывая, чтобы Джейк вышел из своего укрытия и немедленно попросил прощения.

Опустив голову, он встал перед ней на колени и, к удивлению их обеих, так же с помощью жестов ответил: «Извини меня».

— Где это ты научился? — поинтересовалась Николь.

Взглянув на нее снизу вверх, Джейк улыбнулся и с мальчишеской гордостью произнес:

— У меня теперь есть вся нужная литература. — Поднявшись на ноги, он протянул смешного бегемота Брайане и показал знак: «Он — твой».

Девочка в восторге тут же начала дергать блестящие розовые туфельки бегемота, которого Джейк все еще держал в руках, — она проверяла, можно ли их снять. У Николь потеплело на сердце от вида этой веселой возни — лучший способ поближе узнать друг друга, чем игра, вряд ли можно было придумать. Пока Брайана была занята развязыванием ленточек на туфельках бегемота, Джейк, как будто почувствовав взгляд Николь, обернулся в ее сторону. Его лицо светилось неподдельным счастьем.

Они смотрели друг на друга, не отводя глаз, и мало-помалу лицо Джейка начало загораться совсем иным огнем, а Николь почувствовала, как ее тело стало постепенно воспламеняться. Словно обладая некой магической силой, Джейк притягивал к себе ее сердце. Пальцы ее задрожали от возникшего желания прикоснуться к шелку его волос, почувствовать колючую щетину на щеке и подбородке, ей захотелось уткнуться лицом в густые и жесткие заросли на его груди…

Довольно! Николь энергично попыталась выйти из этой новой игры, осознав, что Джейк мог догадаться обо всем происшедшем с ней по выражению ее лица.

— Мне… нужно проверить, не подгорело ли печенье в духовке. — Николь поспешила скрыться на кухне.

Достав из плиты противень с подрумянившейся выпечкой, она аккуратно поставила его на стол, а затем машинально принялась мыть посуду, пытаясь привычными действиями погасить в себе вспыхнувшее желание.

— Помощь нужна? — неожиданно раздался сзади его негромкий голос.

Николь вздрогнула, чуть не выронив миску.

— Извини, я не хотел пугать тебя. Позволь мне помочь. — Взяв миску из рук Николь, Джейк сунул ее в посудомоечную машину.

Николь стояла возле раковины, не имея сил пошевелиться даже тогда, когда он подошел совсем близко и обнял ее за талию, сцепив вместе пальцы обеих рук.

— Джейк, перестань. — Николь заставила себя вырваться из кольца его цепких рук, обрывая пьянящее наслаждение. — Брайана в любой момент может войти. И потом, я должна убраться на кухне и…

— И в твоих глазах я не видел манящего блеска всего несколько минут назад. Ты это хотела добавить? — спросил Джейк.

Он еле сдерживал желание. Николь была не просто очаровательной женщиной — в ее грациозности заключалась сила, ее нежность скрывала источник кипучей энергии, красивое тело пробуждало ощущение жизненного начала, так интригующее его.

— Когда у тебя очередное занятие с учениками? — как бы между прочим спросил Джейк.

— До восьми часов я свободна. Мой ассистент по вторникам, средам и четвергам преподает в начальных классах, — спокойно ответила Николь, стараясь ничем не выдать своего непогасшего волнения.

Ей безумно хотелось броситься в его объятия, однако хихиканье Брайаны, появившейся в дверном проеме, отвлекло Николь от сладких мечтаний. Обернувшись, она увидела, что девочка стояла, надев на свои маленькие ножки игрушечные туфельки бегемота. Нависшее было напряжение сразу улетучилось, и Николь, усмехаясь и глядя на дочь затуманившимися от умиления глазами, почувствовала наконец облегчение. Джейк тоже оглянулся и, присев от восторга, принялся хохотать.

— Джейк, а почему бы тебе не остаться пообедать вместе с нами? Сегодня у нас суп и сандвичи. Кроме того, ты помог бы Брайане украсить печенье.

Джейк взглянул на нее с благодарностью: теперь он был избавлен от тяжелой необходимости самому просить, чтобы Николь позволила ему остаться в их доме.

— Спасибо, я с удовольствием принимаю твое приглашение.

Посмотрев на Брайану, он указал рукой на печенье, и дочь сразу поняла его. Вскоре они уже трудились вдвоем, а после обеда помогали Николь убирать все на кухне.

Когда работа была завершена, все трое возвратились в гостиную, и Брайана принялась показывать Джейку свои игрушки, выстраивая их в ряд. Благодаря такому непосредственному общению Джейк постепенно осваивал азбуку глухонемых. Теперь он уже мог с помощью языка жестов назвать такие знакомые Брайане предметы, как кукла, лошадь, автомобиль и мяч.

— Эй, все твои игрушки все равно не поместятся в этой комнате, — остановила Николь дочку, когда та, как ей показалось, собиралась перенести в гостиную все свои вещи. — Кроме того, тебе уже пора умываться и ложиться в кроватку.

У Брайаны не было никакого желания идти спать. Она повернулась к матери спиной и притворилась, что не замечает ее.

В первый раз Джейк столкнулся с проявлением упрямства у своей дочери. Он вспомнил, что в детстве также часто делал вид, что не слышит, когда родители просили его о чем-то, что ему не хотелось выполнять.

Лишь теперь ему стало понятно, что его родители тоже, наверное, без всякого труда разгадывали все его хитрости и уловки. Джейк обхватил Брайану за плечи, повернул лицом к матери и рукой показал в ее сторону. Только после этого девочка нехотя поплелась в ванную. Николь выкупала ее, а потом отправила надевать пижаму.

Войдя обратно в гостиную, Николь вдруг ощутила удары собственного пульса, хотя картина, которую она увидела, не представляла собой ничего особенного. Джейк устроился на диване и ритмично стучал пальцами по бархатной подушке, лежавшей у него под рукой. Казалось таким естественным, что он сидел и дожидался, пока она уложит спать их дочь. Сладкий запах свежей выпечки еще не успел улетучиться, и это добавляло правдоподобия столь желанному сердцу любой женщины ощущению уюта и благополучия семейного очага.

Но вот Джейк улыбнулся, и Николь непроизвольно подумала о продолжении, которое тоже являлось неотъемлемой частью супружеской жизни. Конечно же, теперь их наконец ждали ласки и занятия любовью. Уложив Брайану в постель, они опять окажутся наедине, и Николь уже заранее чувствовала напряжение во всем теле, жаждавшем прикосновений Джейка.

Но по своему жизненному опыту она знала: нельзя одним махом получить все, что пожелаешь. Сейчас ей требовалось разрушить призрачную атмосферу семейного благополучия и подыскать тему для ни к чему не обязывающего разговора. Одарив разомлевшего папашу очаровательной улыбкой, она попросила:

— Джейк, пожалуйста, расскажи мне, что значит быть богатым и знаменитым?

Джейк поднял на нее настороженный взгляд, и Николь поняла, что своим вопросом поставила его в тупик. Но неожиданно он поддержал ее игру, ответив:

— В этом есть большие преимущества. Я могу позволить себе купить все, что захочу, и бывать где захочу. Я уже объездил все красивейшие города мира. Я даже обладаю тем, что нельзя приобрести ни за какие деньги.

— Неужели?

Николь не решилась уточнить, потому что отлично помнила пословицу относительно денег и любви.

— Пару лет назад, сразу после выхода альбома «Печальные дни, одинокие ночи», я получил письмо от одной женщины, проживавшей в маленьком городке в Колорадо. Она писала, что ее сыну больше всех нравится именно та моя песня, по которой я назвал весь альбом. Мальчик страдал болезнью крови, и каждый месяц по нескольку дней ему приходилось лежать в больнице, где его обследовали и где потом он проходил очередной курс лечения.

Каждый раз, как писала эта женщина, он брал с собой в больницу пластинку с моими песнями и слушал по вечерам, когда родители уходили домой. Слушая песни, он переставал ощущать себя одиноким в своем горе.

Получив письмо, я на следующий день вылетел в Колорадо, чтобы встретиться с этим мальчиком. Каким же больным он оказался. — Джейк поперхнулся, и Николь заметила, как он отвел взгляд в сторону, прежде чем продолжить. — Если бы я не был знаменит, то никогда не узнал бы о нем. Если бы я не был богат, то не смог бы помочь.

— А что с ним случилось потом?

— Сейчас ему немного получше, но это всего лишь временное улучшение. Я навещаю его два раза в год. И когда я даю концерты где-то поблизости от его родного города, то всегда высылаю билеты для всей его семьи, а также для друзей. — Джейк слегка улыбнулся. — Парень признался, что его популярность в школе возрастает всякий раз, когда ребята узнают, что я приезжаю в город с концертом. — На лице Джейка вдруг появилось сочувственное выражение. — Никому не пожелаешь завоевывать популярность таким способом, ведь правда?

— Конечно, Джейк. Нелепо осуждать детей всего лишь за то, что они радуются бесплатным билетам на твои концерты, — отозвалась Николь. — Кто на их месте отказался бы от такой возможности? По крайней мере я надеюсь, что твой знакомый может отличить настоящих друзей от тех, кому от него нужен только бесплатный проход на концерт.

Джейк кивнул, соглашаясь:

— Да, ты права. Он разбирается в истинной дружбе даже больше, чем я когда-то. — Джейк с грустью покачал головой. — Бывало, я устраивал вечеринки и приглашал людей, которых почти не знал, а сам, в свою очередь, ходил в гости к тем, кого совсем не уважал… И еще купил себе шесть автомобилей.

— Шесть? — недоверчиво рассмеялась Николь. — Но зачем?

— Наверное, просто потому, что мог позволить себе подобную глупость. Я никогда не задумывался над этим. К счастью, я вовремя образумился и сделал своим коммерческим директором Пита. Отныне я посещаю лишь банкеты, устраиваемые по случаю присуждения той или иной премии, и еще небольшие вечера, где с удовольствием встречаюсь с людьми, которые мне нравятся.

— «Джейк Камерон — затворник шоу-бизнеса», — процитировала Николь строку из статьи, напечатанной в одной из бульварных газет. — И все же, помнится, я как-то видела несколько снимков, где ты находился в окружении восхитительных женщин. Не думаю, что эти фотографии были подделками.

Николь старалась вести шутливую беседу и всем своим видом показывала, что пытается всего лишь добродушно поддразнивать его. Однако ей не терпелось услышать ответ.

— Фотографии были подлинными, — признался Джейк. — Но дело в том, что журналисты часто выдают желаемое за действительное, — сдержанно добавил он. — Вряд ли еще кто-то более стойко, чем я, выносит все жизненные невзгоды и грязную ложь.

У Николь сжалось сердце, она уже проклинала себя за то, что начала этот разговор. Нужно было придумать что-нибудь остроумное, чтобы все исправить, но мысли путались в голове, и она лишь растерянно улыбнулась.

В этот момент вошла Брайана, облаченная в пижаму, разрисованную фигурками зверей. Ее волосы были слегка влажными после душа. Николь помогла ей застегнуть маленькие пуговки, а когда девочка легла в свою кроватку, Джейк заботливо укрыл ее одеялом. Погасив свет, они вышли из спальни.

— Она такая прелесть, Николь, — сказал Джейк, когда они уже сидели на диване. — Жаль, что я… — начал он, но запнулся, покачав головой. — Ладно, теперь уж это не важно; прошлое не вернешь.

— Извини, Джейк, — промолвила Николь, угадав его мысли. — Сейчас мне тоже хотелось бы, чтобы многое было по-другому. Однако мы не в силах ничего изменить. — Она вздохнула. — Раньше я была уверена, что поступаю правильно. — Бросив на него решительный взгляд, Николь прибавила: — Я и сейчас считаю, что была права.

— Смотря что ты имеешь в виду. Я согласен, ты поступила правильно, родив Брайану. Ты окружила ее безграничной любовью и вниманием. Но ведь правда и то, что ты скрыла от меня факт ее рождения и лишила участия в воспитании дочери.

Каждый раз, когда они заводили какой-нибудь разговор, между ними стеной отчуждения неизменно вставало прошлое. Николь не удивлялась этому; она знала, что душевные раны еще долго будут кровоточить.

— Сейчас тебе легко говорить об этом, — возразила она. — Мы оба очень изменились с тех пор; каждый давно живет своей жизнью. Теперь и вправду может показаться, что я была не права, но пять лет назад все обстояло иначе.

— Зачем ты так говоришь! Разве мы не остались такими же, какими и были?

— Нет, Джейк, ты ошибаешься. По крайней мере я стала другой. — Николь дотронулась до его руки, словно хотела о чем-то попросить. — Джейк, что бы ты подумал, если бы позавчера, когда ты вошел в студию после стольких лет разлуки, я встретила тебя с распростертыми объятиями и сказала, что брошу балет и выйду за тебя замуж?

Он молча смотрел на нее какое-то время, после чего медленно ответил:

— Я подумал бы, что ты не забыла о нашей любви и что тебе по-прежнему дорого то, что когда-то нас объединяло.

Сердце Николь защемило, она понимала, что причиняет ему слишком большую боль.

— Нет, неправда. Ты подумал бы, что я эгоистка и действую только ради своей выгоды, как и пять лет назад, когда ушла от тебя. — Улыбнувшись, Николь продолжала: — Ты и теперь терзаешься сомнениями: а вдруг мой отказ стать твоей женой является зловещим планом вычеркнуть тебя из жизни Брайаны? Прости, Джейк, но так уж устроен человек — ему всегда что-то кажется.

Джейк не отвечал, но по выражению лица Николь поняла, что задела самые чувствительные струны в его душе.

— Успокойся, я не замышляю против тебя ничего дурного. — Николь произнесла это почти нежно, почти тем самым тоном, которым разговаривала с ним когда-то в минуты счастья.

Глава 6

Всю последнюю неделю репетиции продолжались дольше обычного, рабочий график был более плотным. Николь чувствовала жуткую усталость. Сегодняшнее занятие должно было закончиться час назад, но требовательная Николь заставляла учеников повторять все снова и снова.

Неожиданно что-то подсказало ей: Джейк здесь, неподалеку. Наверняка наблюдает, как она работает. Он приехал еще днем, чтобы побыть с Брайаной и освободить Мэгги, которой нужно было заняться своими служебными делами.

Обернувшись, Николь действительно заметила Джейка и с признательностью улыбнулась ему. Потом вновь включила проигрыватель.

— Итак, всем приготовиться. Представьте, что сейчас на вас смотрят ваши мамы и папы… или еще лучше — представители балетной труппы из Нью-Йорка специально приехали сюда, на нашу репетицию.

Джейк восхищался тем, как Николь без устали отрабатывала балетные сцены, изматывая класс суровыми требованиями и не щадя себя, выполняя все движения вместе с учениками. Его не переставали изумлять ее терпение и выносливость. Николь делала высокие прыжки, затем плавно опускалась, кружилась, словно снежинка на ветру, и Джейк не мог не признаться себе, что от самой Николь он получал большее наслаждение, чем от ее искусства.

Возможно, ему не следовало так распалять себя, наблюдая за Ники через стеклянные двери во время репетиций, но он не в силах был отказать себе в этом удовольствии.

Когда они с Ники жили вместе, он не проявлял особого интереса к тому миру, который ее окружал. Она привычно приходила в очередной клуб, где он пел, и, садясь за столик, ждала, пока закончится его выступление, чтобы затем они могли вдвоем отправиться домой. Если же она задерживалась на репетиции, то Джейк возвращался в их квартиру один.

Боже, каким же эгоистом он был! Неудивительно, что Николь не захотела выходить за него замуж. Будь он повнимательнее, уж конечно, заметил бы, что Николь была изумительной женщиной, а не просто хорошей любовницей.

Включив музыку, Николь принялась, отбивая такт, хлопать в ладоши:

— Раз и два… раз и два… Вот, уже немного лучше.

Несмотря на усталость, все выполняли указания своей строгой наставницы легко и энергично, Николь понимала, что силы ее учеников были на пределе, и поэтому не требовала от них больше того, на что они были способны после многочасовой репетиции. Как только музыка закончилась, она похвалила их за усердие:

— Молодцы, все свободны. Не забудьте, что завтра мы встречаемся в это же время и на этом же месте. Лори и Марк, вас я жду в четыре. Будет лучше, если вы захватите с собой что-нибудь поесть.

Когда все разошлись по домам, Николь заперла двери студии и устало направилась к лестнице. Джейк дожидался ее, стоя наверху. Сердце Николь слегка затрепетало — она была почти убеждена, что он также с нетерпением ждал тех нескольких минут в конце рабочего дня, когда они могли наконец побыть наедине.

— У твоих учеников все уже здорово получается, — произнес Джейк.

— Правда? — обрадовалась Николь. К ней даже как будто вернулись силы от его ободряющих слов.

Джейк добродушно ухмыльнулся, и Николь вдруг подумала, что он уже чувствует себя здесь полным хозяином. Да и она за последнюю неделю уже так привыкла к его присутствию, что это начинало ее тревожить.

Во время репетиций Николь ощущала его близость, зная, что в этот момент он находится в ее гостиной. Никогда их дочь не смеялась так часто и не засыпала столь быстро и умиротворенно, как теперь, в присутствии отца. И как бы ни была Николь поглощена работой, она каким-то образом чувствовала, чем в тот или иной момент занимается Джейк.

Сейчас ей осталось только пожелать ему спокойной ночи и отправить в отель, где он теперь проживал. Этого требовал разум, но сердце подсказывало совсем иное.

— Ты почти совсем ничего не ела сегодня, — заметил Джейк, взглянув на нее.

Николь сидела на другом конце дивана, хрупкая, побледневшая, с темными кругами под глазами; на ее лице, казалось, были написаны усталость и безразличие. Она, бывало, пропускала обед или ужин умышленно, но в этот раз у нее просто не было времени, чтобы перекусить.

— Мне не хочется есть, не беспокойся. Я только выпью молока и пойду спать. Обещаю, что завтра утром обязательно позавтракаю как следует.

— Да, но это будет еще не скоро. У тебя в холодильнике пусто, и я купил кое-что из продуктов, когда гулял с Брайаной.

— Обычно я не ем перед сном, не люблю…

— Сегодня придется. — Он ласково заставил Николь подняться с дивана и повел к ванной. — Чтобы крепче спать, нужно вначале принять теплый душ, а потом обязательно поесть, — добавил он, не давая ей возможности возразить.

Как только дверь ванной закрылась и раздался шум льющейся воды, Джейк отправился на кухню и загрузил поднос приготовленной заранее легкой закуской.

Когда спустя некоторое время Николь вновь появилась в гостиной, поднос уже стоял на сервировочном столике, а сам Джейк устроился рядом на диване.

У Николь заурчало в животе; она тихо рассмеялась:

— Я и не предполагала, что так голодна. — С благодарностью посмотрев на Джейка, она добавила: — Спасибо тебе.

Теплый свет, поднимавшийся из самых глубин изумрудных глаз Николь, на миг ослепил Джейка. Он боролся с желанием заключить ее в свои объятия и одновременно понимал, что все, что ей нужно было сейчас, — это еда и сон. Он не имел права отнимать у нее последние силы — завтра Николь ждет не менее трудный день, чем тот, который остался позади.

За последнюю неделю Джейк уже не раз невольно становился в тупик, сравнивая свой ритм жизни — постоянные праздничные пикники и другие развлечения, устраиваемые где-нибудь на лужайке возле леса или в саду, — и жизнь Николь, до отказа заполненную работой, от которой она порой приходила в состояние полного изнеможения. Откуда она брала силы, чтобы каждый день начинать все сначала?

А ведь она еще воспитывала дочь — и была, как теперь уже не сомневался Джейк, прекрасной матерью. Сразу же после завтрака Николь отводила Брайану в специальную дошкольную группу, где та занималась по программе для глухонемых. За то время, пока Брайана училась, Николь успевала прибрать все дома и пробежаться по магазинам, а потом до обеда мать и дочь принадлежали только друг другу.

Когда они были любовниками, Джейк ни разу не задумывался над силой и выносливостью Николь, он просто принимал все как должное. Лишь теперь ему стало ясно, что именно эти ее качества приводили его в восхищение. Прежде он считал, что главным в их отношениях была его страсть, моментально воспламенявшая Николь. Когда они занимались любовью, она отдавала себя ему целиком. На что похожа будет их любовь теперь — ведь каждый из них так долго шел в одиночку своим собственным непростым путем.

Его размышления прервала Николь. Она непринужденно взяла с подноса яблоко и предложила Джейку вместе с кружкой сока:

— Белки, фрукты, углеводы. Ты, я слышала, последние несколько лет изучаешь проблему питания?

Николь говорила спокойно и сдержанно, стараясь ничем не выдать своей неуверенности. Пожалуй, она была тронута его заботой больше, чем следовало. Нечто подобное случалось уже не раз в прошлом. Почему же сейчас она так расчувствовалась от того, что Джейк приготовил самый обыкновенный ужин?

Сделав и сама глоток яблочного сока, Николь начала задыхаться и только тут догадалась, что в напиток был добавлен ром.

— Эй! Осторожнее! Я хотел предупредить тебя насчет рома. Это поможет тебе сразу уснуть.

— Все, что мне нужно, — это как следует выспаться, — притворно-усталым голосом произнесла Николь.

— Раньше ты всегда крепко спала, — не поверил Джейк, и она заметила, как вспыхнули в его глазах искры желания.

Он все не отводил взгляд, и увеличивающееся с каждой минутой напряжение стало наконец невыносимым. Задыхаясь, Николь тихо вымолвила:

— Джейк, не нужно…

— Почему ты запрещаешь мне говорить об этом? Ты в самом деле думаешь, что мы сумеем забыть обо всем?

Джейк подвинулся ближе и провел рукой вдоль ее шеи. Николь закрыла глаза, пытаясь не реагировать на его прикосновения.

Когда Джейк вновь заговорил, его голос был тихим, но Николь чувствовала, что уже не сможет противиться ему.

— Посмотри на меня, Ники.

Николь открыла глаза — его лицо было совсем рядом, и чувство времени исчезло. В ожидании поцелуя ей показалось, что в Джейке воплотилось в эту почти нереальную минуту и прошлое, и настоящее, и будущее.

— То, что мы испытываем по отношению друг к другу сейчас, не имеет ничего общего с размолвкой, — уверенно прошептал Джейк, словно она собиралась ему возражать. — Ты же хочешь, чтобы мы снова были близки. — Он притянул ее к себе. — А я хочу тебя еще сильнее, чем раньше.

Джейк осторожно коснулся губами уголка ее рта и, не дав ей возможности сопротивляться, начал осыпать ее поцелуями. Они казались ей легкими, как крылья бабочки, и в то же время обжигающими, как огненная лава.

— А теперь поцелуй меня, Ники, — страстно прошептал Джейк.

Его губы были так близки, она ощущала их движение, даже когда он не прикасался ими к ее губам. Николь знала, какими они делались горячими, когда она уступала его нажиму.

Джейк не переставал нежно гладить ее тело, пока, дрожа от волнения, она не сдалась, опять, как в прошлый раз, прильнув к его мускулистой груди, чувствуя даже через махровый халат, какая сила бушует у него внутри. Закрыв глаза, Николь ощущала только легкое скольжение по телу его пальцев, которые нежно снимали с нее одежду.

— Поцелуй меня, Ники, пожалуйста.

Терпеть дальше оказалось уже выше ее сил, и, пробормотав что-то невнятное, она взяла лицо Джейка в свои ладони и принялась страстно целовать. Он застонал от наслаждения и мгновенно ответил градом пламенных поцелуев. Но этого было уже недостаточно. Лаская ее лицо, плечи, руки, он теперь искал новую цель.

Николь не могла сдержать крик удовольствия, когда Джейк добрался до ее упругих грудей и принялся поглаживать ладонями соски. Потом он наклонился и начал языком обследовать то, что прежде обнаружили его руки.

Николь задыхалась, жадно хватая ртом воздух. Она не в состоянии была взять инициативу на себя и только смотрела на то, что он делает, глазами, полными страсти.

Прислонившись к ее плечу, Джейк закрыл глаза, в которых только что полыхал синий огонь. Дыхание его было затруднено, но она чувствовала, что их сердца стучали в одном ритме.

Наконец он чуть смущенно произнес:

— Я знал, что не должен был начинать это.

Николь молчала. Она только чувствовала, как пульс по-прежнему отдается в висках, и догадывалась, что Джейк тоже это чувствует. Разум подсказывал ей, что он был прав, вовремя остановившись и не дав им зайти слишком далеко. Наверное, она должна была поддержать его, но ее телу было наплевать на благородство Джейка, тело желало, чтобы его ласкали, целовали и удовлетворяли так, как мог только Джейк.

— Я знаю, что хочу тебя, — тихим голосом продолжил он. — Я знал это с того самого момента, когда вновь увидел тебя.

Нужно отдать Джейку должное: он никогда не притворялся, будто любит ее, но и не скрывал своего физического влечения к ней. А вот она всегда даже себе боялась открыться в собственных чувствах.

Она уже собиралась идти спать, но Джейк удержал ее:

— Побудь еще со мной, Ники. — Его голос звучал все так же страстно. — Я столько мечтал о том времени, когда ты снова заснешь в моих объятиях, свернувшись калачиком.

Николь прижалась к нему, ее пульс еще не пришел в норму, но сердце билось уже не с такой бешеной скоростью. Постепенно состояние возбуждения сменилось ощущением удовлетворения от того, что Джейк по-прежнему любит ее.

Так они сидели, прижавшись друг к другу, не шевелясь, прислушиваясь к тому, что происходит внутри каждого, до тех пор пока Джейк не прошептал ей на ухо:

— Ники, пойдем завтра в парк вместе с Брайаной. Я отменил все репетиции до отъезда в Англию, поэтому мы сможем не торопясь обсудить наши дела и немного отдохнуть. Ты не против?

— Очень жаль, но я не могу — у меня работа.

— Пусть кто-нибудь заменит тебя. Тебе нужен отдых. — Джейк нежно погладил ее волосы. — Попроси Мэгги. Или Дэвида. Ты ведь знаешь, он со всем справится. — Джейк уткнулся носом ей в шею. — Скажи «да».

Идея показалась Николь заманчивой. К тому же Дэвид уже не раз предлагал свою помощь.

— Ладно, я подумаю, — согласилась она.

— Скажи «да».

— Я сказала, что…

— Скажи «да».

— Да.

— Встречаемся в десять, не забудь.

Он крепко стиснул ее в своих объятиях, и она ощутила блаженство, которое обволакивало тело подобно ласковым, теплым волнам моря.

Когда Николь спустя некоторое время открыла глаза, то обнаружила, что лежит одна на кровати, а Джейк уже ушел.

Джейк смотрел на телефон и никак не решался позвонить Николь. Вот уже в течение четырех часов он лежал в постели, уставившись в потолок. Чем больше времени он проводил наедине с Николь, тем труднее становилось засыпать без нее по ночам. И все же в этот миг он чувствовал себя ребенком накануне Рождества, поскольку весь следующий день они с Николь должны были быть вместе.

Джейк был не настолько глуп, чтобы преднамеренно раздувать огонь страсти. Он разгорался сам собой каждый раз, когда они позволяли себе заглядывать за непрочную стену притворства, которую возводили, деля между собой Брайану.

Закрывая глаза, он ощущал ее нежные губы, вдыхал сладкий запах ее тела. А какими твердыми становились ее соски, когда он целовал налитые груди. Джейк даже вспотел, вспоминая все эти подробности.

Проклятие!

Разозлившись на себя за назойливые мысли, не дававшие ему покоя, Джейк резко встал с кровати и направился в ванную комнату. Он не принимал холодный душ так часто с того самого времени, когда еще учился в школе и его молодое тело за версту чувствовало женщину.

Сидя на траве и наблюдая за тем, как Джейк раскачивает Брайану на качелях, Николь блаженно улыбалась. Когда сегодня утром он зашел за ними, чтобы повести на прогулку в парк, она изо всех сил старалась выглядеть непринужденно и естественно. Джейк, нужно отдать ему должное, тоже пытался вести себя как можно свободнее. После первых минут напряжения Николь поняла, что притворяться не было никакой необходимости. Она действительно была на седьмом небе от счастья.

Наевшись жареных цыплят, овощей и песочного печенья, Николь очень хотела теперь растянуться прямо на траве и немного вздремнуть. Закрыв глаза и слегка откинув голову назад, она подставила лицо ласковым солнечным лучам, пробивавшимся сквозь ветви деревьев. Тысячи людей в восточных штатах страны страдали от ноябрьских ураганов и бурь, а здесь, в калифорнийском парке, ярко светило солнце, и Николь медленно одолевал безмятежный сон.

— Может, тебе хочется сметанки?

— Что ты имеешь в виду? — даже не потрудившись открыть глаза, вяло пробормотала Николь.

— Просто у тебя вид самодовольного, удовлетворенного кота, съевшего канарейку.

Николь, все так же не разлепляя век, усмехнулась:

— Мне на самом деле сейчас очень хорошо. Хотя, наверное, я должна испытывать чувство вины за то, что вот сижу здесь и радуюсь жизни, а в это время Чикаго и Нью-Йорк сотрясают эти ужасные ураганы… — Она замолчала, а затем тихо добавила: — Но знаешь, мне почему-то совсем не стыдно.

Джейк опустился на траву рядом с ней. От яркого солнца его темные волосы отливали блеском, на лице уже не было заметно того контраста между подбородком и остальной кожей, как в первые дни после расставания с бородой.

Николь вдруг захотелось протянуть руку и погладить его. Неожиданно она почувствовала, как он коснулся пальцами ее лица… и в тот же миг впился в ее рот своими губами.

Глава 7

Поцелуй был пленительным. Обняв Николь одной рукой, Джейк крепко стиснул ее, прошептав:

— Ты ведь знаешь, я никогда не сдаюсь. Ники, не уходи больше от меня никуда.

Одурманенная поцелуями Джейка, Николь на этот раз не очень-то и возражала. Ей не хотелось с ним спорить, потому что было так хорошо в его объятиях.

Она дрожала от волнения, когда он целовал ее изящную шею.

— Ты знаешь, что мучаешь меня? — тихо спросил Джейк. — Совсем недавно я встретил обворожительную женщину — всего лишь маленькую частичку той Ники, которую я знал раньше.

Николь взмахнула ресницами, широко раскрыв глаза от удивления.

— Материнство тебе к лицу, — продолжил Джейк, глядя на нее синими глазами, в которых было столько жизни. — Я вижу, как ты умело управляешь своими делами. Ты стала намного сильнее той Николь, которую я помню… и твоя сила притягивает меня сейчас так же, как тогда твоя энергия и жизненное начало.

— Джейк…

Он перебил ее, не дав договорить:

— Отвечать не обязательно. Просто хотел, чтобы ты знала: я заметил перемены, которые в тебе произошли, и они мне нравятся.

— Спасибо. — Николь с удовольствием приняла его комплимент. — Ну а какие перемены ты обнаружил в себе?

— Я стал сдержаннее и, наверное, умнее, чем прежде.

Николь не удержалась и снова улыбнулась.

— Не смотри на меня так, — взмолился Джейк. — Я имел в виду, что уже не тороплю события. Вот сейчас я наслаждаюсь, сидя в парке и наблюдая, как играют дети. И мне очень приятно, что среди них бегает наша дочь. Пойми, я теперь не тот честолюбивый, самоуверенный молодой человек, которого ты знала. Я стал относиться ко всему с большей ответственностью. — Джейк задумчиво смотрел в сторону качелей, на которых раскачивалась Брайана. — Я смирился с тем, что прошлое не вернуть. — Вдруг он повернулся лицом к Николь и широко улыбнулся. — Зато у нас есть будущее.

Блаженства в настроении Николь несколько поубавилось. Конечно, в словах Джейка звучала надежда, но она грозила разрушить установившуюся дружественную дистанцию, которая, по убеждению Николь, защищала ее от собственных чувств.

В этот момент Джейк с присущей ему атлетической выправкой поднялся на ноги и протянул руку Николь:

— Нам пора идти. Убери, пожалуйста, мусор, а я тем временем посажу Брайану в машину.

Николь согласно кивнула и, оперевшись на руку Джейка, поднялась с земли. Шагая к машине, она размышляла над тем, как было бы хорошо, если бы они сумели держаться на расстоянии друг от друга, но в то же время сохранили ту дружбу и понимание, которыми только что наслаждались.

Джейк вошел в холл и обратился к сидевшей за столиком Мэгги:

— Простите, вы не могли бы позвонить Николь и передать ей, что Брайана со мной?

Оторвавшись от своей работы, Мэгги взглянула на него снизу вверх и, отложив в сторону книгу с какой-то бухгалтерией, потянулась к телефону.

— Вы собираетесь идти с девочкой на улицу? Похоже, там дождь, оставайтесь-ка лучше дома.

Миновала уже целая неделя с той ночи, когда Джейк решил больше не навязываться Николь и отступиться от нее. Чтобы не встречаться с ней с глазу на глаз, он каждый раз, появляясь в студии, просил Мэгги позвонить Николь наверх и сообщить о его приходе. Николь собирала и выпускала Брайану из квартиры, а потом та уже сама спускалась вниз по лестнице. Но к сожалению, несмотря на все эти уловки, ему не становилось легче и по ночам все так же не спалось.

— Мы не задержимся долго, Мэгги. Мне просто нужно…

— Вам просто нужно не встретиться с Николь, — закончила за него Мэгги.

Дверь студии открылась, и появившаяся на пороге Брайана тотчас бросилась ему навстречу. Подхватив девочку на руки, Джейк поцеловал ее, с удовольствием вдыхая исходивший от нее уже знакомый сладкий запах талька и шампуня. Уткнувшись лицом в детскую шейку, Джейк подул на нее, и Брайана захихикала. Он и не предполагал, что за короткие две недели они так привыкнут друг к другу и станут почти неразлучными.

Однако Брайана еще не настолько доверяла Джейку, чтобы решиться заговорить при нем, и это его удручало. Пока она отвечала ему только радостным хихиканьем, и от этого Джейку еще больше хотелось услышать ее голосок. Но, постепенно завоевывая доверие дочери, он учился быть терпеливым и наслаждаться уж тем, что Брайана питала к нему самые нежные чувства.

Когда спустя несколько часов они вернулись с прогулки, Джейк, сидя в гостиной, услышал традиционные аплодисменты. Это означало, что учебный день в студии закончился. Взглянув еще раз на спящую Брайану, он вышел из квартиры и быстро спустился по лестнице, пока Николь не заперла все двери на ночь.

Она заметила его уже возле двери в холле. Понимая, что Джейк сознательно избегает ее, Николь в то же время чувствовала, что им неизбежно придется вновь установить контакт, какими бы сложностями это ни грозило впереди.

— Джейк, подожди. Мне нужно поговорить с тобой.

— О чем? — встревожился он, остановившись в нескольких шагах от нее, словно боялся подойти слишком близко.

— Мне известно, что в пятницу ты отправляешься на гастроли в Англию, и, поскольку в четверг будет отмечаться День благодарения, я хочу пригласить тебя отпраздновать его вместе с нами. — Николь мысленно отругала себя за свою чопорность: приглашение получилось каким-то уж слишком официальным. — Ты можешь привести с собой кого-нибудь из друзей, разумеется, если они не против.

— В таком случае тебе придется долго возиться на кухне — гостей будет слишком много. Лучше я отвезу вас куда-нибудь.

Николь порадовало желание Джейка оградить ее от всяческих хлопот, но дело было в другом.

— Ты не понял. Кроме нас с Брайаной, здесь будет еще много народу. Сюда придут Мэгги и наши соседи по дому — те, у кого нет семьи. Я готовлю только индейку, гарнир и соус, а остальное захватят с собой гости.

Джейк пристально смотрел на нее, как будто размышляя, сколько ей и в самом деле придется потрудиться во время праздника, чтобы развлечь всех приглашенных.

— Ладно, я принимаю твое приглашение и торжественно обещаю купить индейку, а заодно возьму на себя заботу о столах. Сколько тебе потребуется?

— Давай посчитаем. Кроме девяти соседей, придут еще Дэвид, Эдам с женой, мои родители… итого шестнадцать, включая меня и Брайану. Думаю, четырех столов хватит, но следует учесть и твоих друзей.

Джейк вздернул подбородок.

— Твои родители тоже приедут? — подозрительно спросил он. В голосе его почему-то звучала обида. — Они знают обо мне?

— И да и нет, — уклончиво ответила Николь.

Приподняв брови, Джейк выжидательно смотрел на Николь. Не выдержав его взгляда, она призналась:

— Им известно, что ты отец Брайаны. Они только не в курсе, что ты уже знаешь о ее рождении и тоже будешь отмечать с нами праздник.

— Пора бы им узнать о моем присутствии в твоей жизни, — произнес Джейк слегка раздраженно. — Или ты планировала устроить своим старикам небольшой сюрприз?

— Конечно, нет. Я обязательно расскажу им обо всем завтра же, в первую очередь маме.

— А почему не сегодня? И когда я наконец узнаю хоть что-нибудь о них? Буду рад, если это случится до того, как ты представишь нас друг другу.

— Я хотела сейчас рассказать тебе, — не очень удачно соврала Николь. — Просто я не думала, что все получится так нескладно.

В воцарившейся тишине были слышны лишь звуки, раздававшиеся с улицы.

— Позволь мне все выложить начистоту. Ты пригласила своих родителей, которые считают меня подлецом, бросившим их беременную дочь, Дэвида, предпочитающего больше вообще никогда не видеть моей рожи, и Эдама, целых пять лет скрывавшего от меня твой адрес. На что ты надеешься? — Джейк покачал головой и уставился в потолок, подыскивая нужные слова, а затем пожал плечами. — Ты уверена, что это будет веселый праздник? Может, мне лучше не приходить?

— Нет, я хочу, чтобы ты пришел. Но если тебе не…

— Ладно, черт возьми… я приду, и будь что будет.

Николь открыла дверь своей квартиры, довольная тем, что весь следующий день можно будет отдыхать от бешеного ритма прошедшей недели. Она приготовит индейку, встретится со своими родственниками, соседями, друзьями и наконец расслабится. Расслабится? Николь саркастически усмехнулась. Какая же я глупая! Джейк ведь тоже будет здесь. Вот и расслабилась. Провести с ним целый день в присутствии двух десятков других людей — да ведь это же настоящая пытка! Как она не подумала об этом сразу!

Последние два дня она убеждала себя в том, что все это нервы и ей вовсе не надо волноваться из-за встречи Джейка с ее родителями. Как только они познакомятся, все сразу встанет на место. На самом-то деле все обстояло совсем иначе. С того вечера, когда Джейк открыто заявил, что они могли бы снова стать любовниками, Николь не в силах была думать ни о чем другом. Даже вся ее квартира, казалось, была пропитана им. Она ощущала его присутствие буквально везде: в нотном листе, брошенном в мусорное ведро, в витавшем в воздухе запахе его одеколона, в валявшемся галстуке, который он оставил у нее однажды днем после деловой встречи.

Умышленно соблюдавшаяся им дистанция только еще больше разжигала ее, поскольку она все равно не могла забыть его сладостных поцелуев и жарких объятий.

Николь переступила порог и сразу остановилась, увидев Джейка, по-хозяйски развалившегося на разложенном диване. Он смотрел по телевизору вечерние новости и как будто не замечал ее. Сердце на миг замерло, а потом сильно заколотилось, когда до ее сознания дошло, что он лежит в одном лишь домашнем халате, блаженно вытянув вдоль дивана свои длинные, стройные ноги. Что-то шевельнулось у нее глубоко внутри, и по всему телу разлилось тепло. От возникшего знакомого желания она вся задрожала.

Неужели это должно случиться сегодня вечером?

Ей следовало возмутиться самоуверенности Джейка, но она не могла утихомирить сердце, отчаянно бившееся в предвкушении… Молясь, чтобы голос не подкачал, Николь пробормотала:

— Если ты в таком виде поедешь домой, тебя обязательно остановят и арестуют.

Джейк повернул голову в ее сторону, и Николь тотчас догадалась: он знал о ее присутствии еще до того, как она заговорила. Обмирая под его пристальным взглядом, Николь судорожно облизала губы…

— Я сегодня не поеду домой.

Невозмутимость его ответа вдруг привела ее в ярость:

— Представь, я не планировала сегодня заниматься с тобой любовью.

Уголки его губ медленно поднялись в добродушной ухмылке, и Джейк, скрестив руки на груди, произнес:

— Знаю. Мне просто хотелось помочь тебе с индейкой.

— С индейкой?

— Как в тот День благодарения, помнишь?

— А что же ты тогда развалился на моем диване в одном халате?

— Откуда ты знаешь, что на мне один халат? — продолжал ухмыляться Джейк, и Николь заметила озорной блеск в его глазах. Пожалуй, он поймал ее. — Не расстраивайся так, Ники, я в шортах. — Джейк поправил халат, прикрыв свои мускулы. — Я решил остаться, чтобы завтра утром ты как следует выспалась. Когда Брайана проснется, я сам позабочусь о ней. А сейчас тебе необходим отдых.

Заснуть? С Джейком в соседней комнате?

— Я хочу, чтобы ты дал слово и не пытался затащить меня к себе в постель.

— Я не могу этого обещать, — честно признался Джейк и добавил, не дожидаясь ответа: — Зато я даю слово не пытаться соблазнить тебя именно сегодня.

Единственным выходом для нее в этой ситуации было бегство. Повернувшись, она быстро зашагала к двери спальни.

— Спокойной ночи, Джейк.

Прекрасно понимая, что в случае неудачи он может потерять все, Джейк удержал себя от того, чтобы и в самом деле не затащить ее в кровать. Инстинкт подсказывал, что нужно было подождать, пока она сама придет к нему. Он знал, что природное чувство его никогда не подводило, и все-таки необходимо было ускорить ход событий и самому сделать первый слабый толчок.

Джейк взбил подушку и попытался уснуть. Ночь обещала быть долгой.

Николь разбудил тихий голос Джейка:

— Соня, проснись и улыбнись новому дню.

Она шевельнулась, ощутив сквозь закрытые веки утренний свет, и еще полусонная перевернулась на другой бок, но тотчас очутилась в объятиях Джейка. Чувствуя на своих губах его горячие губы, Николь вообразила, что снова видит тот изумительный сон, и пылко поддалась его очарованию.

От наслаждения Джейк издал тихий животный звук и, прижавшись к ней еще крепче, откинул одеяло. Проникший к телу холод окончательно прогнал сон, и Николь пришла в себя.

— Я же предупреждала, чтобы ты не приставал ко мне со всякими глупостями, — завопила она, отпихивая Джейка… и все-таки продолжая чувствовать тепло его губ даже тогда, когда он отодвинулся от нее.

— Должен сделать поправку, — послушно оправдывался Джейк, и Николь все отчетливее ощущала его дыхание на своей шее, — я обещал не стараться затащить тебя в постель, когда мы были в гостиной, а это — спальня.

— Ты не забыл, что рядом спит Брайана? — снова обрушилась на него Николь. — Вдруг она проснется — и что тогда?

— Успокойся, Брайана уже давно проснулась, — с притворной заботой ответил Джейк, — и сейчас они с Мэгги находятся внизу в вестибюле.

— Что? — испуганно вскрикнула Николь и в растерянности обернулась.

В этот момент Джейк страстно поцеловал ее в губы, словно пытался заверить в том, что никаких причин для беспокойства нет.

Не беспокоиться? Да они оба сошли с ума, особенно она. Но как было ей устоять, лежа с Джейком в одной постели, если даже от его взгляда она уже чувствовала головокружение!

Заметив, как вытянулось ее лицо, Джейк усмехнулся.

— Перестань, — начал уговаривать он, — признайся, что все хорошо.

Уголки губ Николь невольно приподнялись, и Джейк тут же воспользовался ситуацией, восторженно воскликнув:

— Ага! Вижу, ты улыбаешься!

Сопротивляться было бесполезно. Она не могла победить этого мужчину.

— Ты выиграл. — Николь спряталась под одеялом с головой, и поэтому ее голос прозвучал приглушенно: — А теперь уходи и дай мне выспаться.

Неожиданный взрыв его хохота потряс комнату:

— В таком случае, если ты отказываешься поиграть со мной, я отправлюсь к нашей милой, любезной и внимательной Мэгги, чтобы выпить с ней чашечку кофе. Думаю, ты ее разочаруешь своим поведением.

К удивлению Николь, он живо соскочил с кровати и вышел из спальни. Без него ей стало в постели откровенно неуютно, да и сон куда-то исчез. Откинув в сторону одеяло, она тоже встала и направилась в ванную.

Джейк возвратился с Брайаной лишь тогда, когда она уже приняла душ, оделась и, уютно устроившись на диване, пила вторую чашку кофе.

По блеску в его глазах она сразу поняла, что он прекрасно догадывается о ее состоянии.

Не в силах выносить его молчание, а еще больше — его самодовольство, Николь отнесла на кухню недопитую чашку и принялась аккуратно складывать скатерти, готовясь к предстоящему приему.

— Нам нужно успеть расставить столы, пока никто не пришел.

В танцевальном зале возле стены уже стояло несколько столов, доставленных агентами из компании по прокату мебели, и они принялись за работу.

Спустя полчаса Джейк заметил:

— Все выглядит не хуже, чем в средневековой столовой.

Он обвел взглядом длинные столы, которые они с Николь только что накрыли белыми скатертями. Столы были расставлены в самом центре танцевального зала большой буквой «П». Вскоре, не без помощи подошедших соседей, они уже были уставлены всевозможными праздничными блюдами.

Голоса смешались в общем гуле, и уже слышался чей-то веселый смех, когда на пороге появились друзья Джейка.

— Вы пришли в самое время, — громогласно приветствовал их Джейк. — Разбирайте стулья и быстрей ставьте их к столам.

— Эй, никто не предупреждал, что нам придется работать, — пожаловался Джордж. — Кроме того, у меня есть кое-что для Брайаны. Где она?

— Она спустится через пять минут. Они с Мэгги взялись готовить пунш, пока мы здесь возимся со столами, — ответила Николь.

— Шевелись, Джордж, — Джейк слегка подтолкнул друга складным стулом, — тебе не удастся увильнуть от работы, даже подкупая мою дочь. Знаешь пословицу: «Кто не работает, тот не ест»?

Джордж передал Николь толстый альбом для рисования и набор цветных фломастеров:

— Подержи, пожалуйста. Если уж Джейк начинает что-нибудь, то не успокоится, пока не дожмет до конца.

Час спустя весь зал наполнился гулом голосов. В тот момент когда Николь беседовала с Мэгги и мистером Розеном, пожилым соседом с верхнего этажа, незаметно подошел Дэвид и похлопал ее по плечу.

Обернувшись, Николь по-дружески обняла и отругала его:

— Ты опоздал. Мог бы прийти пораньше, помочь расставить столы. За свое опоздание ты у меня поплатишься.

— Ты не посмеешь, потому что в противном случае лишишься партнера.

Николь рассмеялась:

— Надеюсь, у тебя была уважительная причина. Брайана уже несколько раз спрашивала о тебе.

— Пойду поздороваюсь с ней, а ты тем временем готовься встречать своих родителей. Они приехали следом за мной.

Николь оглянулась в сторону лестницы и в этот момент увидела вошедшую в зал мать.

— Николь, доченька! С праздником, дорогая!

— Спасибо, мама. Привет, папа. Вы, как всегда, вовремя.

Элис Майклс, в белоснежных слаксах и голубом свитере, стройная, как и Николь, вовсе не была похожа на бабушку, и вряд ли кто мог предположить, что ее внучке уже исполнилось четыре года.

— Ты же знаешь, я всегда говорила, что люди, считающие опоздание светской манерой, на самом деле невоспитанны. Гости должны приходить вовремя.

— Да, я помню твои слова.

— Мы привезли Брайане подарок. Где она?

Быстро оглядевшись, Николь обнаружила, что Джордж и Брайана полностью поглощены совместным творчеством в дальнем углу.

— Брайана вон там. С ней рядом один из друзей Джейка.

— Он все же пришел?

— Разумеется, мама, — сохраняя спокойствие, ответила Николь. — Он так же относится к своим обязанностям, как и вы с отцом.

— И поэтому ни разу не удосужился взглянуть на собственного ребенка за все эти четыре года.

— И поэтому все эти четыре года он пытался разыскать меня, чтобы узнать, есть ли у меня ребенок. Я же обо всем рассказала тебе по телефону во вторник.

— Она права, Элис. — Это отец, в пику жене, поспешил встать на сторону Николь. — Должно быть, он первым сделал шаг к примирению.

— Ники, ты не познакомишь нас? — раздался сзади спокойный голос Джейка.

Глава 8

Джейк уже давно наблюдал за Николь, разговаривавшей с элегантной супружеской парой. Вероятнее всего, это были ее родители. Он догадался об этом потому, что, обычно сдержанная и не терявшая самообладания, Николь сейчас проявляла явные признаки раздражения.

Подойдя ближе, Джейк по отдельным словам догадался о причине вспыльчивости Николь. Неласковый и равнодушный голос ее матери отталкивал его не меньше, чем дочь. Но, как и Николь, он заставил себя не замечать этого.

После того как их наконец познакомили, Джейк, к своему удивлению, очень быстро почувствовал, насколько далеки были эти столь респектабельные супруги. Они больше походили на двух соседей, по чистой случайности носивших одинаковую фамилию.

— Должен признать, что не ожидал встретить вас здесь, — сказал Джон, обмениваясь рукопожатием с Джейком. — Николь говорила, что вы понятия не имели о Брайане.

— Да, верно. — Джейк удивлялся тому, как спокойно вел себя этот совсем еще не старый джентльмен. Будь он на его месте, то, уж наверное, не смог бы удержаться в рамках приличия. — Для этого мне необходимо было найти Николь.

— И теперь, когда вы нашли ее, то что намерены делать?

— Папа! — предостерегающе воскликнула Николь, и Джейк сразу вспомнил, что она не посвящала своих родителей в детали их размолвки.

Он также не собирался делиться с посторонними людьми подробностями своей личной жизни.

— Мы с Николь намерены делать то, что необходимо для нас троих, — уклончиво ответил Джейк, улыбаясь.

— Джон, мы еще не отдали Брайане наш подарок.

Джейк был признателен Элис за то, что она так ловко сменила тему разговора. Вероятно, она была из числа тех женщин, которые предпочитали избегать даже самых пустяковых споров и слишком эмоциональных дискуссий.

Как только Элис и Джон удалились, чтобы отдать внучке подарок, Николь повернулась к Джейку и печально улыбнулась:

— Извини…

— Не извиняйся, Ники. На самом деле все даже лучше, чем я ожидал. — Он одарил ее своей знаменитой улыбкой и взял под руку. — Давай забудем про этот разговор и не будем терять время зря. Я ведь должен утром успеть на самолет.

В конце праздничного вечера на столах остались лишь недоеденная индейка, пустые тарелки из-под салатов да кусок тыквенного пирога.

Гости еще не разошлись и продолжали оживленно разговаривать, разбившись на небольшие группы по интересам, как вдруг Мэгги громко произнесла:

— Мне кажется, было бы здорово, если бы Джейк сыграл нам что-нибудь и разбудил в нас чувство прекрасного. Сколько можно обсуждать свои переполненные желудки.

— Может быть, не сейчас… — встревожилась Николь, но Джейк перебил ее:

— Не возражаю. Давайте гитару.

— Спойте нам «Куда ты ушла», — попросил мистер Розен, когда Джейку передали гитару, — а еще «Листья времени».

Не уставая одаривать всех и каждого своей обаятельной улыбкой, Джейк устроил настоящий концерт по заявкам. Как только он заканчивал петь одну песню, тут же кто-нибудь просил о следующей.

Находясь рядом с Брайаной, Николь плавными взмахами рук передавала дочери то, что чувствовала сама в каждый момент исполнения песни. Ее движения отражались в расположенных вдоль стен зеркалах, и вскоре друзья Джейка, никогда прежде не сталкивавшиеся с переводом музыки на язык жестов, переключили все свое внимание на Николь.

Но вот голос Джейка стих, и так же плавно замер, исчез в руках Николь последний звук…

— Это было потрясающе, — восхищенно произнес Джордж.

— Точно, — подтвердил Марти. — Ты просто обязана поехать с нами в Лондон. Мы сделаем такое представление, что все поумирают от восторга.

— А видели бы вы, как Николь может рассказать в танце то, что другой не расскажет и словами, — снова перехватила инициативу Мэгги. — Дорогая, исполни, пожалуйста, «В первый раз, когда я увидел тебя». — Она бросила на Джейка быстрый взгляд, и глаза ее расширились от удовольствия. — Вы все получите огромное наслаждение, когда посмотрите, как она это делает.

— Мэгги, ты подумала о моем наряде? Он вообще-то не предназначен для танцев. — Николь скептически оглядела свое изумрудное шифоновое платье.

— В прошлом году ты не обращала внимания на узкую юбку и для свободы движений тебе хватило разреза сбоку, — возразила Мэгги и заговорщицки глянула на мистера Розена: — Помните? — Тот улыбнулся, припоминая, а Мэгги тем временем дожимала Николь: — Твое платье почти ничем не отличается от шифоновых юбок, в которых вы танцуете; всего-то и разницы, что у него есть подкладка.

— Ну же, — вмешался Дэвид, сидевший по другую сторону от Брайаны. Заглянув ей в глаза, он тихо добавил: — Бог с ним, с Джейком. Если ему до сих пор не удалось ничего заметить, то уж и не удастся.

Николь вдруг поняла, что Дэвид прав. Джейк будет наблюдать за этим танцем, как наблюдал бы и за любым другим. И не догадается, что это не просто танец, а ее душа, воплощенная в движении.

Дэвид погасил несколько люстр, оставив те, что освещали середину зала, и Николь, легко двигаясь по дубовому паркету, встала в исходную позицию. Потом Дэвид включил музыку.

Полились прозрачные звуки чарующего голоса Роберты Флэкс, заполнили все огромное пространство зала, и Николь влилась в сверкающий поток, как делала это уже не раз, соединяя воедино выразительность языка жестов и грациозность танца. Благодаря изумительной красоте мелодии она преодолевала силу земного притяжения и плыла по волнам звуков. Не замечая никого вокруг, Николь мысленно жила в том дне, когда они с Джейком впервые стали физически близки.

Только когда стихли последние аккорды, Николь очнулась, словно после эротического сна. Окружающее медленно и против воли входило в ее сознание; ей так не хотелось снова слышать праздные шутки и ни к чему не обязывающие разговоры. Слегка сбитая с толку еще минуту назад казавшимся абсолютно невозможным возвращением в реальность, Николь бросила взгляд на Джейка: Брайана сидела у него на коленях. В тот момент когда Джейк встретился с ней глазами, на его лице промелькнуло выражение страдания, и Николь сразу стало ясно, что он все увидел и все понял.

Джейк наблюдал, как все толпились вокруг Николь, выражая восхищение ее талантом. Затем зал постепенно стал пустеть, гости собирались домой, прощались друг с другом, желали благополучия хозяйке. Возможно, до них тоже дошел скрытый смысл ее исполнения, и каждый начинал чувствовать свое присутствие лишним.

Отзвучавшие песни напомнили Джейку о тех золотых днях, когда они с Николь свободно любили друг друга. Ее сердце трепетало, как у испуганной птички, когда она в первый раз легла с ним в постель, и все же она без колебаний отдала ему всю себя.

Ее юный любовник преисполнился безмерной гордости, обнаружив, что Николь была девственницей. Но в то же время он боялся, что не сможет доставить ей удовольствие, которого она заслуживает.

Джейк был настолько эгоистичен, что не обращал внимания на меры предосторожности, и теперь они оба расплачивались за свою любовь. Это уже стоило им пяти лет отчуждения. И возможно, если он так и не сможет найти подход, чтобы вновь завоевать Николь, они так и будут жить порознь.

Джейк не заметил, как Брайана спрыгнула с его колен и Мэгги увела ее к себе. Он машинально встал со стула и прошелся по всему залу. Сознание вернулось к нему только тогда, когда он ощутил в своих руках руки Николь.

— Ники, у меня просто нет слов. Это было прекрасно.

Их обоих охватило волнение.

Не желая упускать момент, Джейк произнес:

— Если бы я знал, что во время танца ты испытывала те же чувства…

— Так и было, — тихо промолвила Николь твердым голосом, хотя ее все еще бил озноб. — Я хочу, чтобы сегодня ты остался. И на этот раз со мной.

Его участившийся пульс эхом отозвался на ее слова.

— Ники, но я не могу обещать, что не стану…

— И не нужно. Я хочу быть с тобой.

Едва не поддавшись вспыхнувшему желанию, Джейк еле удержался, чтобы не стиснуть ее в своих объятиях. Он ощущал жгучую потребность сделать это вот уже несколько недель. Недель? Нет, несколько лет…

Пять лет.

— Когда Брайана заснет?

— Это не важно. Она сегодня останется у Мэгги.

— Ну, в таком случае… — Джейк, уже не сдерживая себя, обнял ее и поцеловал, вдыхая пьянящий аромат женского тела.

Губы Николь, чуть приоткрытые и припухшие от поцелуев, разжигали его страсть, вызывая трепет во всем теле. Не говоря ни слова больше, он повел ее к лестнице и помог подняться наверх. Очутившись в квартире, они, не сговариваясь, прошли мимо широкого дивана в гостиной, где вполне хватило бы места для двоих, и направились в спальню.

Лампу включать не стали: света сгущающихся сумерек было вполне достаточно. Они без труда нашли друг друга в полутьме и слились в жарком поцелуе.

Расстегивая рубашку Джейка, Николь дотронулась губами до его груди.

— Нам не следует так спешить, иначе мы сгорим в огне страсти, — сдерживая дыхание, прошептал он.

Николь, словно не слыша, продолжала расстегивать пуговицы, оставляя следы влажных губ на его теле. Джейк все еще старался взять себя в руки:

— Ники, не спеши, мне хочется наслаждаться каждым мгновением.

— А я не хочу медлить. Мне не терпится вновь очутиться в своих чудесных снах.

Она распустила волосы: темно-каштановые пряди, переливаясь, рассыпались по плечам и спине…

Замерев, Джейк молча любовался ею. С его лица не сходила улыбка. Оказывается, Николь не забыла, какое наслаждение он получал при виде ее пышных волос.

Засунув руку в задний карман, Джейк достал маленький пакетик и положил его на ночной столик возле кровати.

— В течение последних недель я ощущаю себя примерным бойскаутом. Я даже помню их девиз.

— И ты сможешь быстро разжечь огонь с помощью трения? — поддразнила Николь.

Джейк понял ее намек. Он развернул Николь к себе спиной, расстегнул молнию на платье и снова прижал к своему телу.

Каждое движение его рук успокаивало ее и в то же время тревожило, заставляло ждать дальнейших действий. Догадывался ли он о том, как часто она мечтала оказаться в его объятиях вот так, ни о чем не думая и ничего не опасаясь? Николь и в голову не приходило бояться, что она не сможет ответить ему, — никто не умел так разжигать в ней страсть, как Джейк.

Опять повернувшись к нему лицом, Николь пристально посмотрела в его глаза, находившиеся на расстоянии всего нескольких дюймов, и сбросила с себя зеленое платье. Заметив, как расширились его зрачки, она поняла, что ему по-прежнему нравится то, что скрывалось под одеждой.

Ткань ее нижнего белья, легкая и прозрачная, ничуть не мешала Джейку наслаждаться созерцанием упругих грудей, выглядевших еще соблазнительнее в неясном свете вечерних сумерек. Джейк не шевелился, но его взгляд вызвал в Николь такое напряжение, что ее соски сделались твердыми.

Джейк провел рукой по одной груди, а затем взял ее в ладонь. От наслаждения Николь закрыла глаза и в этот момент почувствовала, как он гладит ее вторую грудь. Судорожно вздохнув, она подняла ресницы.

— Да, — прошептал он, — я хочу, чтобы ты смотрела на меня в те минуты, когда я прикасаюсь к тебе. Я хочу все сразу — видеть твои ослепленные страстью глаза, чувствовать твое разгоряченное тело, слышать биение твоего сердца.

Не отрываясь от глаз Джейка, Николь думала о том, что сейчас перед ней стоял мужчина, которого она хорошо знала, — и все-таки в нем было что-то неуловимо новое.

За прошедшие годы ей так и не удалось забыть его ласки; больше всего она любила, когда Джейк касался ее тела своими трепетными руками. И все же тогда, находясь в его объятиях, она не чувствовала себя такой… любимой. В его глазах появилось какое-то новое выражение. В их синих глубинах таилось нечто, заставлявшее петь ее душу.

Джейк расстегнул застежку ее бюстгальтера, снял с плеч бретельки и, когда бюстгальтер, последовав за платьем, упал на пол, снова опустил ладони на обнаженное тело Николь.

Она уже не в силах была только наблюдать. Протянув руки, Николь стала снимать с него рубашку. Джейк лишь на долю секунды закрыл глаза, когда ее нежные пальцы коснулись его мускулистой груди, и тут же открыл их: пусть Николь видит, какое наслаждение доставляет ему своими ответными ласками.

Он притянул ее к себе ближе, и она почувствовала то, что служило доказательством его возбуждения. Доверчиво прильнув к нему, Николь обвила Джейка своими гибкими руками. Боже, этого момента ей пришлось ждать целых пять лет!

— Не заставляй меня ждать еще, Джейк, — сказала она, как бы продолжая вслух свои мысли.

Поспешно расстегнув ремень, он мигом освободился от брюк.

Маняще заблестели мышцы его сильного тела, покрытого красивым загаром. Но даже в полумраке отчетливо выделялся бледный участок — как раз в том месте, где были трусы.

Уложив Николь на кровать, он опустился рядом на колени и, словно прикасаясь к ней в первый раз, начал осторожно исследовать все интимные впадины и выпуклости ее тела, а она, как кошка, выгибаясь, подставляла себя для ласк.

— Ты вкусно пахнешь, — тихо промолвила она, покусывая мочку его уха и вдыхая знакомый запах туалетного мыла и мускуса.

— Ники, позволь мне снова любить тебя, — промурлыкал Джейк. — Мне опять хочется услышать твои сладкие стоны в самый сильный момент наслаждения.

Будто волны прибоя, окатили ее с ног до головы воспоминания и ожидания исполнения мечты.

— Да! Джейк, возьми меня, люби меня!

Начав с губ, он стал осыпать поцелуями ее шею, плечи, груди, которые он тут же принялся нежно сжимать и массировать.

— Ты об этом меня просила? — прошептал он. — Я тебя правильно понял?

Он очертил языком круг вокруг ее соска и накрыл его горячими губами.

Подняв голову, он с мужским удовлетворением взглянул на влажный от поцелуев набухший розовый сосок. Николь проследила за его взглядом и обеими руками вновь притянула его голову к себе.

Прикосновение сильных пальцев Джейка делало еще более пленительной нежность его ласк, и каждое его движение вызывало в Николь трепет. Но когда она попыталась помочь ему проникнуть внутрь ее тела, он воспротивился, тихо засмеявшись. Это раздразнило в ней еще большее желание.

— Рано, Ники. Я еще не разжег тебя, а мне сегодня особенно хочется сгореть в твоем огне.

Он скользнул руками по ее округлым бедрам и приблизился к черному треугольнику между ног. И тотчас разгоревшееся у нее внутри пламя пробежало по спирали снизу вверх, обожгло все тело. Она вдруг почувствовала, как, производя медленные вращательные движения, он постепенно проникал в нее все глубже и глубже. Задыхаясь, она несколько раз произнесла его имя, по мере того как наслаждение росло.

— Да! Зови меня, Ники, зови! Скажи, что хочешь меня.

Она попыталась ответить, но не смогла. И когда он дотронулся губами до заветного места, которое только что изучали его руки, Николь показалось, что она вот-вот расплавится в огне страсти. Она вся задрожала в предвкушении, изнывая от пустоты, которую мог заполнить только Джейк.

— Я люблю доставлять тебе удовольствие, Ники, — произнес он, не спеша скользя губами по ее телу снизу вверх, пока не коснулся губ. — А теперь сделай приятное мне.

Глава 9

Николь повернулась на бок и, приподнявшись, поцеловала Джейка. Ее затвердевшие соски коснулись его груди, и он тихо простонал от удовольствия.

— Ты слишком хорошо все делаешь, Ники, я боюсь, что долго не вытерплю.

Николь дотянулась рукой до ночного столика и взяла лежавший на нем маленький пакетик. Она также не могла больше ждать. Ее тело содрогалось, и лишь Джейку под силу было утолить ее страсть и заглушить боль желания.

Он вновь навалился на нее сверху, тихо рыча от наслаждения. Николь приподняла бедра, чтобы скорее впустить его к себе внутрь, и, затаив дыхание, ждала, когда наконец он сделает это.

Издав тихий стон, она закрыла глаза, чтобы полнее окунуться в океан ощущений. Поначалу его усилия были слишком легкими, и тогда Николь подняла выше колени, заставляя источник наслаждения войти еще глубже. Поддаваясь, Джейк обхватил ее бедра и ускорил волнообразные движения.

Перед глазами заплясали разноцветные огоньки, образуя калейдоскоп ярких узоров.

— Только не останавливайся! — сильнее прижимаясь к Джейку, еще и еще раз просила задыхаясь Николь, все безогляднее погружаясь в пучину страсти.

Они одновременно испытали взрыв наслаждения; калейдоскоп рассыпался, превратившись в радугу золотистых и розоватых кристалликов, наполнивших Николь ярким светом.

Насытившись, они лежали, обняв друг друга.

Страсть постепенно угасала, и ее место начинало занимать приятное ощущение удовлетворения. Устроившись поудобнее, Николь закрыла глаза. Джейк поцеловал ее в плечо, и по тому, каким спокойным стало его дыхание через несколько минут, она догадалась, что он умиротворенно дремал. Успокоенная и разомлевшая, Николь последовала его примеру.

Она проснулась раньше. Струившийся в окно неяркий лунный свет позволял разглядеть огромную, коричневую от загара руку Джейка, которой он, даже во сне, продолжал обнимать ее. Нужно было все взвесить. Теперь, когда ее рассудок был свободен, Николь предстояло как следует подумать о последствиях победы сердца и души над разумом. Джейк был прав. Они по-прежнему пылали страстью друг к другу. Подсознательно она знала об этом с того самого момента, когда Джейк вторично вторгся в ее жизнь, и все-таки позволила этому случиться…

На мгновение Николь решила ни о чем не думать больше. Она проведет остаток ночи с Джейком, откинув в сторону все проблемы. Она даже забудет о своих желаниях.

Тихо вздохнув, она крепче прижалась к нему, ощущая мужскую силу каждой клеточки его тела.

— От тебя исходит приятный запах, — неожиданно прошептал Джейк, — пахнет дорогим мылом и удовлетворенной женщиной.

Джейк провел рукой по контуру ее груди, и его опять охватило волнение.

— Ты удивительно воздействуешь на мое тело. После того как мне стукнуло двадцать лет, у меня ни разу не получалось так быстро восстанавливать силы, чтобы вновь заняться любовью.

— Наверное, ты удачно вошел в образ бойскаута и поэтому почувствовал себя таким молодым, — вымолвила Николь.

— Жаль, что я плохо подготовился, — добавил Джейк, прижимаясь к ней. — Я захватил с собой только один пакетик.

Николь ухмыльнулась, не отпустив от себя Джейка, когда тот попытался встать.

— Дорогая, я лишь стараюсь защитить себя от нежелательных последствий, — пробормотал он, пытаясь вырваться из ее цепких объятий.

Николь нехотя присела на край кровати и, открыв выдвижной ящик, достала оттуда маленький пакетик. Затем, вновь повернувшись к Джейку, она положила ему пакетик на ладонь:

— Я всегда восхищалась бойскаутами. Как думаешь, смог бы ты опять развести огонь?

При лунном свете ей удалось заметить появившееся на его лице выражение радостного удивления. Спустя мгновение он уже снова повалил ее на кровать:

— Если я не смогу это сделать, то перестану считать себя бойскаутом.

Теперь уже Джейк проснулся первым в ранний, предрассветный час. Несколько минут он лежал неподвижно, не убирая руки с тугой груди Николь и чувствуя, как в ней вновь начинает пробуждаться желание; однако, бросив взгляд на часы, стоявшие возле кровати, понял, что нужно как можно скорее принимать душ и быстро уходить из дома, если он еще собирается вовремя добраться до местного аэродрома, чтобы сесть на самолет. Как только Джейк встал с кровати, Николь позвала его сонным голосом.

— Все в порядке, родная, — ответил Джейк, накрывая ее одеялом, чтобы уберечь от утренней прохлады. — Я только приму душ.

Прежде чем направиться в ванную, он не удержался и снова поцеловал ее. Горячие, зовущие губы Николь соблазняли его так сильно, что ему даже захотелось отложить рейс; но выбора не было. Оставалось слишком мало времени. И они не успели бы еще раз заняться любовью. Джейк мрачно усмехнулся, включая воду. Он не думал, что после этой ночи ему опять понадобится принимать холодный душ.

Услышав, что Джейк выключил воду, Николь встала, потянулась и, накинув халат, принялась подбирать одежду, разбросанную повсюду прошедшей ночью. Она старалась ни о чем не думать. Через час Джейк уедет, и их вновь поглотит будничная жизнь.

В этот момент Джейк открыл дверь ванной комнаты, и у Николь перехватило дыхание при виде красивого обнаженного мужского тела.

— Доброе утро, малыш. — Голос Джейка еще чуть дрожал от пережитого возбуждения.

Николь разозлилась на себя за то, что не смогла скрыть от него своего внезапного волнения. Почувствовав, что на ее лице вспыхнул яркий румянец, она сказала:

— Я сварю кофе, пока ты оденешься.

— Ты будешь так же краснеть и когда мы поженимся? — благодушно поддразнил ее Джейк, натягивая брюки.

Николь застыла на месте от столь неожиданного вопроса.

— Мне казалось, я уже все сказала. Я не намерена выходить за тебя замуж. Если бы наш безоглядный секс или моя беременность были поводом для свадьбы, мы давно бы уже стали мужем и женой, — не сдерживаясь, ответила Николь.

— Ну конечно, Ники, — возразил Джейк. — Но сбежала ты, а не я.

— Если бы я не сбежала тогда, то в конце концов мы возненавидели бы друг друга. Я сделала правильный выбор.

— Что за чепуху ты несешь? — взорвался он. — У тебя какие-то допотопные взгляды на жизнь. Если бы я был твоим братом, то, возможно, нуждался бы лишь в твоем уме. — Джейк подошел к Николь и развернул ее лицом к себе. — До того как ты ушла, мы прожили вместе шесть месяцев. Чем мы отличались от супружеской пары? Мы так же разговаривали, смеялись, спорили… и мы зачали ребенка. — Джейк судорожно взъерошил свои волосы, а затем пристально посмотрел на Николь, словно пытаясь пригвоздить ее к стене. — Кстати о сексе: вряд ли ты испытывала такую же страсть с другим мужчиной. Секс и любовь неразрывны. Мы не смогли бы заниматься любовью, если бы ничего не чувствовали по отношению друг к другу.

— Чувства? — Николь намеренно грубо рассмеялась, внутренне содрогнувшись от боли. Боже, что я делаю! — Это слишком сильно сказано. Что это вообще означает?

— Проклятие, неужели ты не видишь, что я люблю тебя? — почти с яростью произнес Джейк. — Это хорошо сказано? К тому же, мне кажется, ты тоже меня любишь.

Его слова разозлили ее еще больше. Она не нуждалась в пустых фразах.

— Не стоит бросаться словами о любви, Джейк. Ты ни разу не обмолвился об этом прежде — даже прошлой ночью, когда нашептывал мне разные приятные вещи. Ты не любил меня, когда мы жили под одной крышей, и не любишь теперь. Тебе нужна только Брайана — а заодно ты не прочь переспать со мной.

Он ничего не ответил, и в наступившей напряженной тишине Николь с ужасом почувствовала, что их, казалось бы, уже наступившее благополучие рушится на глазах.

— Неужели ты на самом деле так думаешь обо мне? — спросил Джейк еле слышно.

Теперь уже она и сама не была уверена в том, что говорила:

— Я… не…

— Тогда зачем ты мучаешь меня? — Джейк опустил руки на плечи Николь. — Мне действительно нужна Брайана, и женитьба на тебе все упростила бы. Но ты мне нужна тоже, потому что я люблю тебя, веришь ты этому или нет.

Не получая ответа, он убрал руки с ее плеч и отошел назад.

— Скоро я уеду, милая. Мне не хотелось бы расстаться с тобой, не выяснив все до конца, но если я хоть на несколько минут задержусь здесь, то опоздаю на свой самолет. — Он пригладил влажные волосы. — Обещаю, что когда я вернусь, то найду способ убедить тебя в искренности моих слов. — Кончив одеваться, он добавил: — Только мне необходимо знать, что ты никуда не сбежишь, пока я буду отсутствовать.

— В этом можешь быть уверен. Такая необходимость отпала.

Николь и Брайана стояли на тротуаре, наблюдая за тем, как Джейк укладывал свои вещи в багажное отделение автобуса. Покончив с этим и обернувшись, он спокойно заверил:

— Я приеду в Лос-Анджелес накануне Рождества. Если задержусь, значит, торчу где-нибудь в автомобильной пробке. Но до полудня, я думаю… да нет, все-таки я приеду рано утром, чего бы это ни стоило.

— Джейк, поторапливайся с прощальным поцелуем, иначе мы никогда не уедем! — полушутя-полусерьезно крикнул из автобуса Джордж.

— Кажется, пора. — Джейк обнял Николь. — Дождись меня, — тихо сказал он, а потом присел и обнял Брайану.

Расставаться с дочерью было еще более невыносимо. За столь короткий промежуток времени она стала неотъемлемой частью его жизни. Джейк по-прежнему испытывал благоговейный трепет в ее присутствии.

Прижав девочку к груди и нежно поцеловав ее, он осторожно погладил ее щечку и знаками попрощался:

— До свидания, Брайана.

Неожиданно девочка разрыдалась и принялась неистово жестикулировать.

— Что она говорит? — с тревогой спросил Джейк у Николь. — Я ничего не могу разобрать; она слишком быстро это делает.

— Она не хочет, чтобы ты уезжал, так как боится, что больше никогда не увидит тебя.

Николь присела возле Джейка:

— Не волнуйся, папа обязательно приедет к нам снова. Он вернется к Рождеству, когда мы будем ждать Санта-Клауса и его подарки.

Джейк снова крепко прижал дочь к груди. У Николь от боли сжалось сердце — столько грусти отражалось в его прекрасных глазах. Теперь уже Брайана коснулась пальчиком его лица:

— Паааа-ппааа.

Джейк дернулся, словно дотронулся до оголенного провода, в глазах и в носу защипало. Он попытался набрать воздуха в легкие. Это было первый раз за все время, проведенное ими вместе, когда он наконец услышал немного непривычные звуки — голос дочери.

Брайана захихикала при виде смешного, как ей представилось, выражения его лица и опять принялась быстро размахивать руками. Потом подошла к матери и спряталась за ее спиной.

— Она говорит: «До встречи на Рождество», — пояснила Николь.

— Береги себя и ее.

Какое-то время Джейк колебался, не веря, что придется уйти, но в конце концов развернулся и зашагал к автобусу.

— Отлично, Дэвид! — кивнула Николь, удобно устраиваясь в последнем ряду зрительного зала. — Ты сразишь их всех наповал.

Дэвид раскланялся в ответ и скрылся за кулисами. Генеральная репетиция должна была начаться через полтора часа; ждали, когда соберется оркестр. Дэвид только что закончил репетировать свою финальную сольную партию, и теперь им с Николь предстояло прогнать еще одну сцену.

Зрительный зал одного из колледжей, который они арендовали для своих выступлений, вмещал в себя сто двадцать человек. Этого было вполне достаточно для небольшого городка. Новая сцена, на которой не было ни единого дефекта, хорошо просматривалась с любого места зрительного зала, поскольку ряды спускались под достаточно большим наклоном. Плата за аренду включала в себя освещение и обеспечение техническим персоналом, что избавляло Николь от дополнительной головной боли.

Включив магнитофон, Николь сосредоточила свое внимание на юных артистах. Сначала на сцене ничего не происходило, но вскоре там разыгралось настоящее сражение между войсками Мышиного Короля и солдатами Щелкунчика. Битва шла за обладание большими коробками, уложенными под рождественской елью.

По сцене энергично замаршировали войска; раскрашенные серебряной краской шпаги воинственно блестели в ярких лучах прожекторов. Внезапно Мышиный Король бросился на Щелкунчика, но был смертельно ранен комнатной туфлей, которой Клара запустила в него. Омраченные горем, мыши стащили со сцены своего поверженного правителя, а в это время Щелкунчик поднялся и превратился в Принца.

Николь выключила магнитофон.

— Молодцы, ребята! — громко похвалила она. — Теперь можете отдохнуть, но помните — в костюмах есть нельзя.

Заглянув в записную книжку, Николь стала проверять, не забыла ли что-нибудь сделать, и в эту минуту незаметно подошедшая Мэгги хлопнула ее по плечу.

— Звонил Джейк, — сообщила Мэгги, — он просил передать, что позвонит тебе завтра после спектакля.

За несколько дней, прошедших с момента отъезда Джейка, Николь поняла, как сильно успела снова привязаться к этому человеку, игравшему далеко не второстепенную роль в ее жизни. Она догадывалась, что теперь, когда Брайана заговорила с ним, Джейк станет еще более настойчиво уговаривать ее выйти за него замуж. Подумать только, он даже признался ей в своей любви!

А вдруг Джейк женится на ком-то еще? До последнего времени, вспоминая о нем как о сладком образе из прошлого, она неоднократно думала об этом, и каждый раз подобные мысли причиняли ей боль, тогда еще слабую, приглушенную. Неожиданно Николь представила себе встречу с его женой, которая вместе с Джейком будет приезжать к ней, чтобы забрать Брайану на прогулку по парку. Как только она нарисовала в своем воображении эту картину, то почувствовала себя так, словно кто-то вонзил ей нож в грудь.

Стрелки часов в вестибюле студии показывали полночь, когда Николь и Дэвид, оба измотанные, медленно поднимались по лестнице в ее квартирку.

— Господи, я так рад, что сегодня мне никуда не нужно ехать, — промолвил Дэвид и крепче прижал к себе спавшую Брайану, которую нес на руках. — Конечно, если бы у меня было побольше мозгов, я никогда не вызвался бы добровольно заниматься административной работой. Танцевать — это все, что я умею.

Николь достала из сумочки ключ.

— Успокойся. Ты помогаешь мне в постановке спектаклей не первый год, и тебе это нравится, я-то уж знаю. К тому же все получается неплохо.

Когда они переступили порог ее квартиры, Николь снова взглянула на Дэвида, и тот, словно оправдываясь, произнес:

— Мне нравится, когда все уже остается позади, а я все еще держусь на ногах. Однако в данный момент я готов упасть и не вставать в течение недели.

Николь взяла девочку у него из рук и, кивнув Дэвиду в ответ на его пожелание спокойной ночи, направилась в спальню. Дверь за ней закрылась.

Брайана громко сопела во сне и даже не пошевелилась, когда Николь нежно поцеловала ее в лобик и заботливо укрыла одеялом. Девочка заснула прямо в гримерной задолго до того, как закончилась генеральная репетиция и все разошлись по домам.

Сквозь сон Николь услышала настойчивый звонок телефона, но никак не могла проснуться. С трудом приходя в себя, она наконец потянулась к трубке стоявшего на ночном столике телефонного аппарата.

— Просыпайся, соня, — бодро прозвучал прямо ей в ухо голос Джейка, в котором беспардонно прослушивались те же дразнящие нотки, как и в утро Дня благодарения.

Николь присела на кровати, посмотрела с недоумением на циферблат часов и простонала:

— Ты вообще имеешь представление, который сейчас час?

— Разумеется. Здесь, в Лондоне, сейчас четырнадцать тридцать, значит, у тебя половина восьмого утра.

— Глупый, вовсе не половина восьмого, — чувствуя, что сейчас умрет, ответила Николь, снова упав на подушку. — Мои часы показывают только половину восьмого. Между Лондоном и Калифорнией разница во времени составляет восемь часов. — Николь закрыла глаза. — Кстати, почему ты так уверен, что меня обязательно нужно было будить в семь тридцать?

— Прошу прощения, Ники, — неуклюже оправдывался Джейк, но чувствовалось, что ему было смешно. — Я действительно думал, что сейчас уже можно звонить тебе.

— Ты выбрал не совсем удачное время. — Николь пыталась казаться рассерженной, но для этого надо было окончательно проснуться; к тому же Джейк мог рассмешить ее даже из Лондона.

— А Брайана уже встала?

Николь взглянула на кровать у противоположной стены и ответила, не подумав:

— Да, ее уже нет в постели. Должно быть, она в гостиной надоедает Дэвиду.

На другом конце провода наступило молчание. Когда Джейк вновь заговорил, казалось, его голос сковал лед, а от былой доброжелательности не осталось и следа:

— А можно мне спросить… что делает Дэвид в твоей квартире в семь часов утра?

Глава 10

— Он спит в гостиной, — без церемоний ответила Николь, — А что?

— Да так, ничего. И на чем же он спит?

— Это тебя не касается.

Если даже после возобновления их интимных отношений Джейк по-прежнему думал, что они с Дэвидом были больше чем друзья, то что толку было его переубеждать.

— Пойди лучше займись своими делами и дай мне возможность поспать еще немного!

Со злостью швырнув телефонную трубку на аппарат, Николь перевернулась на живот и, обхватив руками подушку, уткнулась в нее лицом. Будь он проклят!

Разбуженная так внезапно, она не могла уже заснуть. Мысленно браня Джейка, Николь отправилась на кухню, чтобы сварить себе кофе.

— Кто звонил в такую рань? — донесся из гостиной сонный голос Дэвида.

— Джейк. Он перепутал время! — крикнула Николь, а про себя добавила: «И реальность с фантазией тоже».

Возле кухонной двери она остановилась и с горечью простонала:

— Господи, Брайана! Только не сегодня!

Девочка сидела за столом. Ее нежно-розовые домашние туфельки были выпачканы темно-коричневым шоколадом. По всему столу был рассыпан шоколадный порошок, а на детском личике красовались темные усики. В руках она держала высокий бокал, в котором все еще оставалось немного шоколадного молока. Огромные синие глаза, такие же, как у отца, сияли от восторга.

— Шокоо… лад, — отчетливо выговорила она.

Смягчившись, Николь опустила голову:

— Я сдаюсь. — Помолчав, она пробубнила себе под нос: — Точная копия отца. На него я тоже не могла долго сердиться.

Утро прошло в спешке. Дэвид постоянно находился рядом и помогал ей. Заново проверив декорации, Николь дозвонилась в театральную кассу и окончательно уточнила количество распроданных билетов. Параллельно ей пришлось выполнить еще множество неотложных задач, связанных с предстоящим спектаклем.

Гримерная напоминала улей — люди то и дело входили и выходили из нее. В воздухе витали смешанные запахи духов, пыли, грима и лака для волос. Ожидание начала спектакля создавало приподнятую атмосферу, и у Николь было радостно на душе.

Дэвид позвал ее в ту минуту, когда она подкрашивала глаза.

— Сейчас буду, — ответила Николь, заканчивая свой макияж.

Обернувшись, она тотчас почувствовала пьянящий аромат роз. Ей никогда еще не доводилось видеть такого шикарного букета, какой в настоящий момент держал в руках Дэвид. Казалось, розы были всех существующих на свете оттенков.

— С его деньгами можно себе позволить и такое, — ухмыльнулся Дэвид, протягивая Николь записку.

Она развернула ее дрожащими пальцами и стала читать:

«Прости, что разбудил тебя так рано, но время тянется слишком медленно. Я не могу дождаться, когда закончатся гастроли и мы опять будем вместе. Говорят, каждый оттенок розы имеет особое значение на языке любви, и я не хочу хоть что-нибудь упустить, признаваясь тебе в своих чувствах.

Целую, Джейк».

Джейк всегда был непредсказуем. Боже, им предстояло находиться в разлуке еще целых две недели!

— Только, пожалуйста, не плачь, — скорчив сочувственную физиономию, «пожалел» ее Дэвид. — Если грим растечется и попадет в глаза, будет здорово щипать. К тому же у тебя нет времени, чтобы заново начать гримироваться. Через двадцать минут занавес поднимется.

После окончания спектакля, наверное, добрая половина зрителей хлынула за кулисы, чтобы поздравить каждого выступавшего; а когда в здании никого не осталось, Николь еще долго проверяла, все ли было на своих местах.

Они с Дэвидом вернулись в квартиру в половине третьего ночи.

— Не буди меня завтра до полудня, — попросила Николь и скрылась в спальне.

— Кто бы меня разбудил, — ворчливо ответил Дэвид, подавив зевок.

«Да благословит тебя Господь, Мэгги», — подумала Николь, войдя в спальню и увидев пустую кроватку Брайаны. Догадливая соседка решила забрать на эту ночь девочку к себе, давая тем самым Николь возможность как следует выспаться после выступления.

Она поставила вазу с цветами на туалетный столик и, вдохнув еще раз их сладкий аромат, быстро переоделась во фланелевую ночную рубашку. Забравшись затем под одеяло в полном изнеможении, Николь моментально погрузилась в тяжелый сон.

Вторую ночь подряд ее будил назойливый телефонный звонок. Нащупав в темноте трубку, она почти заорала:

— Проклятие, Джейк, ну сколько можно! Да, ты прислал такой замечательный букет, но я ведь должна когда-нибудь выспаться. — Николь посмотрела на часы. — Два часа назад…

— Николь, прости, но это не Джейк. Говорит Вал. Вал Ласситер.

От удивления Николь округлила глаза. Она недоумевала, зачем жене Пита понадобилось звонить ей в такое время.

— Николь, у меня плохие новости…

Сон тотчас пропал, и Николь крепче сжала трубку:

— Что-то случилось? С Джейком?

— Мы не знаем. В отеле, где он остановился, произошел пожар. Мне только что позвонил Пит. В момент трагедии он был в другом месте, на встрече, а Джейк…

Голос Валери оборвался, и Николь закрыла глаза, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Вал снова заговорила:

— Нам не известно, пострадал он или нет. Мы лишь знаем, что Джейк находился в отеле во время пожара. К сожалению, мы не смогли с ним связаться. Там теперь такая суматоха. Все произошло в середине дня. — На минуту Вал опять замолчала, а потом добавила: — Жаль, что мне нечего больше тебе сказать.

Совершенно разбитая, Николь сидела на краю кровати, тупо уставившись на противоположную стену. В ее голове продолжали звучать слова: «пожар… Джейк… мы не знаем…» Машинально Николь положила на место трубку телефона, поднялась и подошла к букету роз. Ее движения были такими же судорожными и сбивчивыми, как и ее мысли. Вытащив наугад из букета розу бледно-лилового цвета, Николь прислонилась щекой к бархатным лепесткам.

Снова затрезвонил телефон, но она уже не обращала на него внимания, направляясь в гостиную сквозь предрассветный мрак.

Звонки прекратились лишь тогда, когда Дэвид проснулся и сам снял трубку. Не взглянув в его сторону, Николь достала пластинку и включила проигрыватель, приготовившись слушать тихий голос Джейка.

— Алло, — еще полусонно промямлил Дэвид. — Говорит Дэвид Коул. Да, ее друг, а в чем дело?

Николь смотрела на него не моргая, словно уставившись на экран телевизора. Внезапно Дэвид сел и тоже взглянул на нее.

— О Господи! Разумеется, я позабочусь, — заверил он Валери. — Послушайте, она, кажется, совсем обезумела. Позвоните, если что-нибудь прояснится.

— Он умер, Дэвид, — глухим, ровным голосом промолвила Николь, не сводя с него взгляда. — Джейк мертв… пожар… отель…

Дэвид встал рядом и положил руку на ее плечо:

— Ты не знаешь этого.

— Но он был там во время пожара.

— Николь! — Дэвид встряхнул ее за плечи, пытаясь привести в себя. — Послушай меня. Возможно, с ним ничего не случилось. То, что Пит не смог с ним связаться, вовсе не значит, что он погиб или даже ранен.

Николь начала судорожно вздрагивать, а ее зеленые глаза наполнились слезами.

— Наверное, я не выдержу, если…

— Ты справишься, Николь. Вспомни Кэти или то, как тебе было тяжело, когда заболела Брайана. Ты ведь выдержала тогда. Выдержишь и сейчас. С ним все будет хорошо. Джейк сильный и никогда не сдавался без боя, как, впрочем, и ты.

Все еще потрясенная пережитым волнением, Николь внимательно изучала лицо Дэвида. В первый раз за шесть лет он упомянул о Кэти, ставшей жертвой болезни по собственной вине.

— Тебе по-прежнему больно вспоминать о ней?

Дэвид удивился, будто сделал открытие:

— Нет. Просто жаль, что я не сразу разобрался, что происходит, и поэтому не смог уберечь ее. Сейчас боль уже утихла. Время — лучший лекарь.

— Я надеялась, что со временем перестану любить Джейка, но… — Николь принялась расхаживать взад и вперед по гостиной. — Я должна что-то предпринять, Дэвид. Я не могу просто так сидеть и ждать, находясь в неизвестности. Мне нужно выяснить…

— Пока ты все равно ничего не в силах сделать, — спокойно возразил Дэвид. — Пит сам позвонит, как только…

— Я тоже могу позвонить в Лондон. Я буду проверять все больницы.

Николь была настроена решительно.

— А тебе известно, сколько людей звонят в больницы? И в какую больницу ты станешь звонить? Уж наверное, в Лондоне их не одна и не две.

— В полиции знают, куда были отправлены пострадавшие. Я позвоню в лондонскую полицию и потом…

— Николь! Выслушай! В полицию звонит столько людей, что если даже тебе и посчастливится дозвониться, там все равно не смогут дать нужную информацию. — Дэвид смолк, а затем, взяв Николь за руку, заставил ее сесть на диван. — Послушай, — сочувственно вздохнул он, — допустим, ты дозвонилась в полицию и пусть даже узнала, в каких больницах может находиться Джейк. Что тогда?

Николь прислонилась к диванным подушкам; ей и правда ничего не оставалось, кроме как послушаться Дэвида.

— Ты прав, я буду ждать.

Долго не рассветало. Спасаясь от утреннего холода, Николь закуталась в одеяло и, уставившись на экран телевизора, терпеливо ждала выпуска новостей, безучастно наблюдая, как смешные персонажи какого-то мультфильма бегали друг за другом.

Наконец появилась заставка новостей, и Николь включила звук погромче. В ту же минуту она услышала слова диктора: «…взорвалось в лондонском отеле несколько часов назад в середине дня. В Вашингтоне президент встретился с представителями Коалиции экономических реформ… Шахтеры штата Теннесси пригрозили начать забастовку, если последние переговоры с правительством не принесут заметных улучшений в области безопасности труда и здравоохранения. Все это вы услышите после рекламной паузы. Оставайтесь с нами».

Дэвид подошел и встал рядом, положив руку ей на плечо:

— Только спокойно.

После нескольких рекламных роликов новости продолжились, и Николь в напряжении наклонилась ближе к экрану.

«Сегодня в результате утечки газа в престижном отеле Лондона «Ройал армс» произошел мощный взрыв, вызвавший пожар. К настоящему моменту нам стало известно, что восемь человек скончалось, хотя ожидается, что число погибших возрастет после того, как пожарные завершат поиск людей, оставшихся под обломками стен. Эпицентр взрыва находился в непосредственной близости от главного вестибюля, на первом этаже возле ресторана. По предварительным подсчетам, ущерб составляет свыше миллиона американских долларов. Находившийся на гастролях в Англии знаменитый певец и композитор Джейк Камерон, на чье имя был забронирован номер в отеле «Ройал армс», исчез. Однако нам не известно, был ли он в отеле в момент взрыва».

Объектив камеры сместился на второго диктора, продолжившего читать новости. Дэвид встал и выключил телевизор.

— Отсутствие вестей — тоже хорошая весть, — пробубнил он себе под нос.

Зазвонил телефон, и Николь вскочила на ноги, отбросив тяжелое одеяло.

— Алло? Да, Мэгги, я в курсе. — В ее голосе прозвучало разочарование, потому что звонившим оказался совсем не тот, кого она ожидала услышать. — Несколько часов назад я узнала обо всем от жены коммерческого директора Джейка. У нас по-прежнему нет новых сведений, я сижу и жду у телефона… Обязательно сообщу, когда что-нибудь прояснится.

Закончив разговор, она поспешила повесить трубку, чтобы освободить линию. Но друзья, действуя из самых лучших побуждений, продолжали названивать, и тогда на помощь пришел Дэвид. Каждому, кто звонил, он подробно сообщал все, что ему было известно к этой минуте, а после просил рассказать остальным, чтобы те, в свою очередь, не беспокоили Николь. Миновал целый час, прежде чем звонки прекратились. Но легче от этого не стало. Николь не осознавала, что дремлет, пока новый пронзительный телефонный звонок не разбудил ее, заставив вздрогнуть. Охваченная ужасом, она схватила трубку.

— Мы разыскали его, Николь. Он находится в больнице, но с ним все в порядке.

Николь склонила голову и уставшим голосом прошептала:

— Слава тебе, Господи.

— Николь, ты слышишь?

— Да. Как он себя чувствует? Почему он в больнице? Он сильно пострадал?

— Нам все еще не известно, что с ним случилось. Он был без сознания, когда его привезли в больницу. Вначале без бороды его никто не узнал, да и при себе у него не было никаких документов. Но теперь он очнулся, и, надеюсь, мы скоро будем в курсе всех подробностей.

— Все нормально, — прикрыв трубку телефона рукой, обнадежила Николь суетившегося рядом Дэвида; затем снова переключилась на Вал: — Как же все-таки он себя чувствует?

— Врачи продолжают его обследовать. Пит сказал, что необходимо дождаться конечных результатов осмотра. Пока известно только, что Джейк изрядно наглотался дыма во время пожара и что у него есть ожоги.

— Но ведь он скоро поправится, правда?

— Мы надеемся. Пит говорит, что пока он находился там, куда отвезли Джейка, тысячи обезумевших от горя людей, чьи родственники лежат в этой же больнице, своими звонками обрывали все телефоны, но и им не слишком-то много удалось разузнать. Поэтому мы должны ждать.

— Я понимаю.

На прощание Вал посоветовала еще немного потерпеть и повесила трубку.

Дэвид вернулся в гостиную, когда Николь закончила разговор.

— Ты слышал?

— Да. — Дэвид ободряюще улыбнулся. — Не падай духом! Джейка невозможно свалить так легко. Он просто наглотался дыма.

— Возможно, но он при этом потерял сознание. — Николь нервно теребила пояс халата, пытаясь завязать узел. — И не забывай, что он получил серьезные ожоги.

— Господи, Николь, — возмутился Дэвид, — ты должна радоваться уже тому, что он жив; да и ожоги, вероятно, тоже не самые страшные, иначе врачи давно сообщили бы что-нибудь хотя бы намеками. Расслабься. Совсем скоро он поправится. — Дэвид устроился поблизости и тронул ее за плечо. — Итак, вернемся к нашим баранам? Ты представляешь, как все будет?

Николь тупо посмотрела на него. Хотя мир уже не казался ей перевернутым вверх дном, она еще не могла окончательно прийти в себя, и поэтому до ее сознания никак не доходило, что пытался втолковать ей Дэвид.

— Сегодня суббота, — подсказал он.

Николь все еще недоумевала:

— Ну и что?

— А как же спектакль?

Она вдруг все поняла и тут же подскочила:

— О Боже… я совсем забыла.

— В первый раз, мой друг. Ладно, теперь мы должны составить свой рабочий график с учетом того, что нам необходимо немного выспаться после сегодняшней ночи.

— Дэвид, но я не могу выйти из дома. А что, если Вал снова позвонит?

— Уверен, что, поразмыслив, ты что-нибудь придумаешь. — Дэвид откинулся на спинку дивана. — По крайней мере у тебя есть друзья, на которых всегда можно положиться.

Час спустя Николь уже лежала, свернувшись калачиком, в своей кровати. Она все еще была взвинчена и поэтому никак не могла уснуть. Бросив взгляд на смешного игрушечного бегемота, посаженного Брайаной в угол кроватки, Николь вспомнила вечер, когда Джейк принес эту забавную игрушку. Тогда он был весел и постоянно шутил. При мысли, что сейчас Джейк лежит на больничной койке без движения и, возможно, без сознания, у Николь защемило сердце; ей снова стало страшно.

В четыре часа Николь все-таки пришлось выйти из квартиры, чтобы провести репетицию перед предстоящим спектаклем. Она делала все необходимое, но как-то машинально, как автомат, — слава Богу, хоть опыта ей было не занимать. Дежурить возле телефона вместо нее осталась Мэгги. Давая указания ученикам, Николь ощущала себя далеко-далеко, там, рядом с ним, на больничной койке.

— И раз… два… три… четыре… — «Господи, помоги ему… пусть все обойдется…» — И выше ногу, два… три… четыре…

В половине шестого она распустила класс, дав возможность всем переодеться и загримироваться. Двое рабочих принялись убирать со сцены обрывки бумаги и прочий мусор, который мог помешать танцорам во время выступления.

Глядя на список неотложных дел и одновременно ухитряясь перешагивать через лежащие на полу многочисленные кабели, Николь стремительно двигалась через сцену; ей надо было уточнить, как удалось уладить проблему освещения в эпизоде со снегом.

— Николь!

Она оглянулась и, поняв, что это голос Мэгги, быстро сбежала по боковой лестнице и помчалась к ней навстречу.

— Не спеши так. Звонила Вал. У Джейка все в порядке.

Тем не менее сама Мэгги на удивление проворно передвигалась навстречу Николь по проходу между рядами зрительного зала, чуть не волоча по полу вцепившуюся в ее руку и никак не поспевавшую за ней Брайану.

От радости Николь крепко обняла их обоих, а затем подхватила Брайану на руки и стала кружиться с ней, весело хохоча. Запыхавшись, она опустила девочку на пол и, обернувшись к Мэгги, принялась расспрашивать ее:

— Когда он приедет домой? Как ты думаешь, гастроли для него уже закончились? А его уже выписали из больницы?

Мэгги улыбнулась:

— Успокойся, детка. Во-первых, Джейк все еще в больнице. Ожоги он получил, когда на него упала горящая балка, но никаких серьезных последствий это за собой не повлекло. Однако врачи на всякий случай хотят подержать его еще несколько дней. Во-вторых, он не отменит свои выступления только потому, что наглотался дыма… Хотя говорить ему пока трудно. — Николь побледнела, и Мэгги тут же пояснила: — Это всего лишь временное явление. Скоро он окончательно поправится. Просто ему не следует перенапрягаться. Вне всякого сомнения, к новогоднему концерту в Лос-Анджелесе он будет в порядке.

Мэгги улыбалась, чувствуя себя счастливой уже от того, что смогла сообщить Николь хорошие новости.

В первый раз после ночного звонка Вал, перевернувшего весь мир, Николь облегченно вздохнула.

— Но это еще не все, — важно добавила Мэгги. — Похоже, что отец Брайаны стал героем.

— Что?

— Джейк угодил в больницу не совсем из-за взрыва. Он сидел в дальнем углу ресторана, когда это случилось. Оказывается, он сразу полез в огонь и помогал пострадавшим выйти из этого пекла, а потом еще несколько раз возвращался, чтобы удостовериться, всем ли удалось выбраться. Очевидно, тогда-то он и наглотался дыма, а потом потерял сознание.

Восторженная улыбка тотчас исчезла с лица Николь, как только до нее дошло, что могло случиться. Она одновременно испытывала чувство страха и гордости и поэтому не знала, как себя вести. Джейк остался жив, и все же он каждый раз рисковал своей жизнью, когда возвращался в горевшее здание. Почему он не мог дождаться пожарных? Выносить людей из огня — их обязанность. Черт побери, он совсем не думал в тот момент о дочери! А ведь он обещал ей вернуться!

Но хотя Николь и злилась на Джейка, она знала, что иначе поступить он не мог, потому что тогда просто не был бы Джейком. Это была его естественная реакция — сделать все от него зависящее, не дожидаясь, пока это сделают другие. Нет, все-таки он никогда не был эгоистом, и если она в запальчивости и говорила что-то такое, то была не права.

— Вал сказала, чтобы мы смотрели ночные новости в четверг, — продолжила Мэгги. — Джейк будет давать короткое интервью, как только прилетит в Нью-Йорк. К тому времени он сможет ответить на пару вопросов. — Мэгги засмеялась. — Сейчас он может лишь шептать. Вал говорит, что пока его голос звучит как-то непристойно.

Николь рассмеялась тоже и все никак не могла остановиться; похоже, дело не только в словах Мэгги, которая, глядя на Николь, стала смеяться еще громче. Так они и стояли в проходе пустого зала, покатываясь со смеху.

У Николь заболели бока, и, вытерев слезы, она наконец взяла себя в руки.

— Нужно сообщить обо всем Дэвиду и остальным, — нетвердо произнесла она, с трудом удерживаясь, чтобы снова не прыснуть со смеху.

Выступление уже шло, но среди артистов по-прежнему царило напряжение, вызванное ожиданием новостей о Джейке. Однако они старались не поддаваться настроению и делать все так, как будто это был обычный их спектакль. Снежинки безукоризненно исполняли свой танец. В изящных белых шифоновых платьях они легко порхали на сцене.

Дэвид поразил буквально всех. Его прыжки во время вариаций были само великолепие, а каждое движение дышало особой грациозностью.

Как только спектакль закончился и занавес опустился, восторженная публика хлынула за кулисы. Бывшие студенты, родители и длинная вереница просто поклонников поздравляли танцоров и фотографировали их на память, Многие подходили к Николь, выражая ей свою признательность за доставленное удовольствие, и она в ответ широко улыбалась им и тоже благодарила, но мысленно снова была далеко отсюда, там, где находился сейчас Джейк.

Дэвид неожиданно хлопнул ее по плечу:

— Сегодня я отвечаю за все. Свет будет погашен, все закрыто, как положено. Так что можешь не беспокоиться. Ступай домой и отдыхай.

Николь одарила его благодарной улыбкой, заметив только:

— Я не думаю, что смогу сейчас заснуть. Я слишком перенервничала. Кстати, ты выглядишь не лучше…

— Господи! Девочка, да ты еле держишься на ногах, — подойдя к ним, обрушилась на Николь Мэгги. — Немедленно отправляйся домой! Но только не забудь на прощание мило улыбнуться собравшимся и объяснить им, что не спала двое суток. Дома прими душ, выпей две таблетки аспирина и расслабься. Уверена, заснуть тебе все-таки удастся.

— Кстати, — добавил Дэвид, — сегодня днем я немного вздремнул, пока ты никому не позволяла помочь тебе решать все эти бесконечные проблемы.

Изнеможение, которого Николь не замечала весь день, она почувствовала только сейчас, когда стояла на сцене в окружении друзей, и до ее сознания наконец дошло, что, пожалуй, следовало прислушаться к совету Мэгги и Дэвида.

— Ладно, — уступила она, — я только переоденусь и сниму грим, а потом лягу в постель, как маленькая послушная девочка.

Придя в студию, Николь поняла, что, как это и предвидела Мэгги, не так-то просто было раскланяться со всеми и подняться к себе домой. Большинство родителей уже знали о случившемся с Джейком; некоторые даже останавливали ее, когда она направлялась к лестнице. Одна многоречивая мамаша буквально схватила Николь за руку и призналась, что внимательно следила за каждым выпуском в течение дня… но в этот момент зазвонил телефон.

— Простите меня, миссис Томпсон, — извинилась Николь, радуясь представившейся возможности уклониться от тягучих разговоров. — Вероятно, это Дэвид, и у него возникли какие-то проблемы.

К тому времени, когда Николь вбежала в вестибюль, мать Марка уже сняла телефонную трубку:

— Простите, вас плохо слышно. Что? — Ее глаза расширились от удивления. — Да, она рядом, я передаю трубку. — Мать Марка заговорщицки подмигнула. — Звонят вам, Николь. Вы, наверное, пожелаете переговорить с мистером Камероном без посторонних, поэтому воспользуйтесь параллельным телефоном у себя в квартире.

Развернувшись, Николь помчалась к лестнице, не обращая внимания на изумленные взоры гостей. От волнения ее руки дрожали, когда она сжимала трубку телефона в своей гостиной.

— Джейк, как ты?

Глава 11

— Превосходно.

Николь с болью услышала скрипучий голос на другом конце провода.

— Я просто звоню, чтобы узнать, как прошло выступление.

— Как прошло?.. Ты мог погибнуть, а звонишь мне, чтобы спросить о балете?

— Не о балете вообще. — Джейк хихикнул, но тут же раскашлялся. Прошло несколько секунд, прежде чем он снова смог заговорить. — Меня интересует, как твои дела. Ты проделала такую колоссальную работу… — Он снова принялся кашлять, не договорив до конца.

— Джейк, не следует утруждать себя разговорами. Ты испортишь голос окончательно.

— К черту голое, — прохрипел Джейк, — расскажи о спектакле.

Николь сдалась. Он все равно будет настаивать, и это повредит ему еще больше. Лучше ей ответить на его вопросы. Помня о том, что Джейку придется выложить кругленькую сумму за телефонный разговор, она быстро пересказала, с каким успехом прошло это и предыдущее выступление:

— Мы покрыли наши расходы и даже получили прибыль: значит, весной уже сможем поставить небольшой спектакль.

Пока она говорила, Джейка периодически мучили приступы кашля. Когда же они наконец прекратились, Николь осторожно спросила:

— Почему ты пошел на такой риск?

— Я не думал тогда о риске. Если бы ты слышала все эти крики и плач людей, ты сделала бы то же самое. — Джейк смолк, и до Николь доносилось только его затрудненное дыхание. — Я был не единственным, кто пытался спасти несчастных, — снова продолжил он. — Многие мужчины и женщины делали, что могли.

Кстати, я обязан своим спасением леди Эшфорд Наувелл, вдове очень высокопоставленного лица. Когда прогремел взрыв, она помогала выводить людей из горевшего помещения и первой заметила, что на меня свалилась балка. Хотя кругом был огонь, она ринулась в этот ад и помогла мне выбраться.

Николь тут же пришла в голову мысль не откладывая отправить этой замечательной женщине письмо с благодарностью.

— А какие у тебя ожоги? Очень больно?

Джейк опять стал задыхаться от кашля, и Николь решила больше не мучить его.

— Не нужно ничего говорить. Мы все обсудим, когда ты вернешься домой.

— Нет, подожди, Ники, — возразил он, отрывисто и сухо кашляя. — Я хочу, чтобы вы с Брайаной встречали меня уже в моем доме. Конечно, я хотел бы, чтобы вы приехали прямо в аэропорт, но там будет масса репортеров. — Джейк сделал паузу, чтобы откашляться. — Валери даст тебе запасной ключ. Обещай, что вы будете ждать меня там.

— Обещаю.

Николь услышала его облегченный вздох, сменившийся новым приступом кашля, и в тот же миг, несмотря на гневный протест Джейка, в трубке прозвучал решительный женский голос с британским акцентом:

— Извините, но мистеру Камерону не разрешено с кем бы то ни было разговаривать еще в течение нескольких дней. Он сможет вам позвонить, когда позволит его лечащий врач. До свидания.

Женщина повесила трубку.

Губы Николь растянулись в улыбке: она представила бедного Джейка, застигнутого врасплох строгой медсестрой. Странно, как ему вообще удалось дозвониться ей.

Если не считать охрипшего голоса, все говорило за то, что никакая опасность Джейку больше не угрожает. Отныне Николь могла точно надеяться на его возвращение. Завтра, после окончания утреннего спектакля, студия закроется на праздничные дни; занятия возобновятся лишь в новом году, поэтому они с Брайаной спокойно смогут уехать на все это время в Беверли-Хиллз.

Ей не терпелось лично осмотреть все раны и ожоги Джейка, чтобы убедиться в благополучном исходе. Интересно, думала Николь, будет он возражать, если она начнет утешать его в несколько иной форме, чем утешала бы Брайану?

Николь зевнула, от усталости ее клонило в сон. Внизу все еще продолжалась вечеринка. Оттуда доносились звуки мелодии из недавно сыгранного спектакля. Очевидно, Мэгги поставила видеокассету с их выступлением. Они с Джейком обязательно посмотрят ее у него дома. Сейчас же она просто не держалась на ногах.

Сняв трубку, Николь набрала номер телефона, установленного в вестибюле. На этот раз ответила Мэгги.

— Привет, Мэгги. Я у себя наверху и собираюсь лечь. Ты не могла бы сама привести Брайану?

— Сначала расскажи, как дела у Джейка. Я знаю, он только что звонил.

— Верно, — радостно ответила Николь. — Ему еще трудно говорить, но всю предрождественскую неделю он будет дома. Мы с Брайаной собираемся его встречать.

— Вот и отлично, — поддержала Мэгги. — Я сейчас приведу Брайану, а завтра утром ты мне расскажешь все подробнее. Спокойной ночи, дорогая. Надеюсь, сегодня ты наконец выспишься.

— Я тоже на это надеюсь, — ответила Николь.

— Как это нехорошо с вашей стороны, мистер Камерон, — выговаривала медицинская сестра Джорджина, энергично укладывая Джейка обратно в постель после его побега из палаты в холл, откуда он и звонил Николь по платному телефону. — Нам бы совсем не хотелось, чтобы вы навсегда потеряли свой голос. В конце концов, вы обещали мне подарить билет на свой концерт, который должен состояться в Англии в следующем году.

Она ловко поправила накрахмаленное белье и взбила подушку.

Джейк наблюдал за действиями сестры с неодобрением. Высокая и прямая как жердь, она строго следила за тем, чтобы он точно выполнял все предписания врача, не давая своему подопечному ни малейших поблажек, с того самого момента, как сознание снова вернулось к нему.

— Я только закончил…

— Молчите, мистер Камерон. — Джорджина передала ему блокнот и ручку. — Пожалуйста, напишите все, что хотите сказать. — Улыбнувшись, она неожиданно подмигнула, вызвав у своего пленника немалое удивление. — Если желаете, я с удовольствием отправлю ваше письмо.

Джейк обрадовался, когда медсестра наконец-то ушла. Его выводила из себя ее дисциплинированность и безоговорочное выполнение всех приказов врача. Правда, это все равно не помешало ему дозвониться до Николь, чем Джейк был очень горд. Теперь можно было успокоиться — наконец-то он встретится с Николь и с дочерью в своем собственном доме. Эта мысль улучшала его самочувствие лучше всяких лекарств.

Теперь, когда по настоянию докторов гастроли все-таки отменялись, ему не терпелось как можно быстрее увидеть их обеих и снова заключить в свои объятия. Он отдал бы все на свете, лишь бы только услышать голосок Брайаны. Как было бы здорово, если бы они жили одной семьей!

При слове «семья» Джейк вспомнил о родителях Николь. Они были на редкость сдержанны, даже, пожалуй, холодны по отношению к собственному единственному ребенку. Нет, Брайана в отличие от Николь должна была узнать, что такое родительское тепло, которым всю жизнь был окружен он, Джейк. Нужно бы попросить Пита купить билеты для его родителей и сделать все необходимое, чтобы они смогли прилететь на Рождество и встретиться с внучкой.

Интересно, хочет ли Николь иметь еще детей? Джейк надеялся, что да. С каким наслаждением он стал бы наверстывать упущенное… Наблюдал бы, как во время беременности у Николь увеличивается живот; обязательно присутствовал бы при родах, чтобы самому увидеть, как малыш появится на свет. А потом он часто ходил бы в парк с Брайаной и ее сестричкой или братиком.

Джейк нахмурился — после всего, что ей пришлось пережить во время болезни Брайаны, Николь вряд ли захочет второго ребенка.

Возьми себя в руки. Глупый, она вовсе не собирается выходить за тебя замуж. Дорожи тем, что уже имеешь. Если Николь не захочет больше детей, пусть так и будет. У тебя есть Брайана. Этого достаточно. Джейк представил себе свою дочь, ее очаровательную улыбку и ласковые глазки. Брайана была для него больше чем просто миленькая девочка. Она была частью его жизни.

Блокнот, который дала Джейку медсестра Джорджина, так и остался лежать на столике. Не было смысла писать письмо. Он все равно приедет домой раньше, чем оно дойдет до Николь.

Николь свернула на подъездную аллею и, не выходя из машины, с помощью пульта дистанционного управления открыла ворота, защищавшие дом Джейка от назойливых поклонников.

Вокруг не было ни души. Оставив Брайану в машине и вернувшись к дороге, Николь осмотрелась. Большинство особняков огораживали кирпичные заборы. Заглянув мельком в несколько кованых железных ворот, она обратила внимание, что все роскошные дома находились вдали от дороги; перед каждым из них была разбита широкая лужайка с подстриженной травой.

Войдя спустя несколько минут в дом Джейка, Николь поспешила к спрятанному в гостиной щитку, чтобы выключить систему сигнализаций. Об этом во время утреннего спектакля предупредила ее Вал, передавая ключи от входной двери. Затем настала пора зажечь люстру и оглядеться.

Несмотря на то, что Джейк жил здесь уже три года, дом казался совсем новым. Николь знала, что Джейку приходилось постоянно уезжать на гастроли, но только теперь поняла, как часто он это делал.

Гостиная могла в равной степени принадлежать загородному особняку любителя охоты. Со вкусом расставленная мебель была массивной и одновременно отличалась изысканностью. Все здесь, казалось, соответствовало личным качествам Джейка и все же почти не носило печати его присутствия.

Брайана скрылась в узком коридоре, тянувшемся по всей длине дома, и Николь отправилась искать ее, по пути заглядывая в каждую комнату и получая новые впечатления от окружающей обстановки. По всему было видно, что Джейк к каждой вещи приложил здесь свою руку и тем не менее появлялся в этом доме крайне редко.

Николь нашла дочь в уютной небольшой комнате в задней части дома. Стоя в дверном проеме, она подумала, что здесь Джейк проводил большую часть времени, когда приезжал домой. В воздухе все еще слабо ощущался запах его одеколона. Хотя роскошное убранство дома не шло ни в какое сравнение с той скромной квартиркой, которую им приходилось делить пять лет назад, она не чувствовала, что приехала в гости.

Какие-то бумаги, аккуратно сложенные в стопку, лежали на краю буфета. Несколько исписанных нотных листов было оставлено на сервировочном столике. В углу, возле двери, ведущей на задний дворик, валялась пара стоптанных кроссовок.

Николь подошла к креслу и провела рукой по подлокотнику. Кожаная обивка, казалось, хранила тепло Джейка.

У противоположной стены стоял музыкальный центр. Стереосистема выглядела настолько совершенной, что Николь даже не решалась включить ее в сеть. После нескольких минут колебаний она осторожно нажала на кнопку и крайне удивилась, обнаружив, что радио было настроено на первый канал. Николь всегда считала, что Джейку не нравилось слушать обычные передачи и делал он это только ради того, чтобы доставить удовольствие ей.

Брайана стояла возле запасного выхода и пыталась справиться с замком. Заглянув за раздвижную дверь, Николь заметила невдалеке плавательный бассейн.

— Нет, милая, тебе туда нельзя, — объяснила она жестами. — Сейчас слишком холодно, чтобы купаться; и к тому же ты не должна плавать в бассейне без папы или без меня. Пойдем лучше достанем наши вещи из машины и подберем для тебя подходящую комнату.

Когда они с Вал на прощание перекинулись парой слов в театре, та успела доложить, что в доме четыре спальни с примыкающими к ним ванными. Комната Джейка, возможно, находилась за стеной рабочего кабинета, около которого стояли сейчас они с Брайаной.

Повернувшись, Николь решительно вышла за дверь и направилась к машине за чемоданами. Прежде чем внимательно ознакомиться с остальной частью дома, необходимо было устроить Брайану и достать ей игрушки.

Как только Николь включила тянувшийся по полу длинный шнур, Брайана издала восторженный визг и захлопала в ладоши. По ее реакции Николь сразу догадалась, что в крошечном игрушечном городке загорелись окна в домах и уличные фонари.

— Да, это действительно очень красиво, — согласилась она с дочерью, энергично выражавшей с помощью пальчиков свое восхищение.

Игрушечный городок был подарком Джейка к их первому и единственному Рождеству, которое они праздновали вдвоем. Интересно, помнил ли об этом он сам?

Отбросив в сторону грустные мысли, Николь решила еще раз взглянуть на проделанную работу.

Рождественскую елку она установила в рабочем кабинете Джейка, потому что именно там, как ей казалось, острее ощущалась его близость. Для того чтобы придать гостиной больше уюта и создать домашнюю атмосферу, Николь развесила по обе стороны от камина чудесные картины с подобающим случаю сюжетом. На одной был изображен детский церковный хор мальчиков с ангельскими личиками. На второй картине художник запечатлел рождение Христа. Повсюду были расставлены цветы, а на сервировочном столике в вазочках лежали, соблазнительно поблескивая, конфеты в ярких обертках и орехи.

Николь бросила взгляд на веточку белой омелы, которую привязала красной лентой к люстре в переднем холле, и улыбнулась; затем перешла в столовую, где над овальным дубовым столом висели гирлянды. Прямо посредине стола стояла орнаментальная ваза с ветками сосны и остролиста, обрамлявшими шестидюймовую красную свечу, казалось с нетерпением дожидавшуюся, чтобы ее зажгли.

Николь вздохнула в надежде, что Джейку понравится то, как они все приготовили, и он по достоинству оценит ее старания. Страх, который она испытала, когда поняла, что может навсегда потерять его, открыл ей наконец глаза. Какой же дурой она была все это время, не давая выхода своим чувствам! В то утро, когда Джейк ушел в ярости из дома, разве не ее ядовитая насмешка выгнала его? Так или иначе, сейчас она уже не могла позволить себе из-за своей гордости упустить желанное счастье… Даже если оно будет не столь долгим, как хотелось бы.

Николь решила любыми способами заставить Джейка полюбить ее, полюбить по-настоящему. Возможно, со временем он начнет испытывать к ней такие же сильные чувства, какие сейчас испытывает к дочери. Но если бы их супружеская жизнь и сложилась не лучше, чем неудачный брак ее родителей, то даже в этом случае она будет меньше страдать, потому что ей не придется разлучаться с Джейком. Теперь она и представить себе не могла, что после всего происшедшего им и дальше пришлось бы оправдывать свою близость лишь существованием Брайаны.

Как ей хотелось провести наступающее Рождество в настоящем семейном кругу!

Николь отвлеклась от своих мечтаний, когда кто-то дернул ее за рукав платья. Взглянув вниз, она увидела, что Брайана протягивает к ней пухлую ручку с зажатым в ней кошельком. На душе сразу сделалось легче, и Николь улыбнулась маленькой помощнице. Она заранее предупредила дочь, что как только они закончат все дела в доме, то пойдут по магазинам, и малышке явно не терпелось отправиться в следующее путешествие.

— Спасибо, милая. Давай только сначала оденемся.

Николь помогла Брайане застегнуть «молнию» на вишневой курточке с белым меховым капюшоном, оттенявшим неясные локоны и синие глаза, а затем сама надела пальто. Они вышли из дома и направились к машине. Николь не заметила темно-синего седана, отъехавшего от тротуара, как только они свернули с подъездной аллеи.

Быстро пробираясь сквозь толпы людей в огромном супермаркете, Николь ощущала радостное возбуждение, которое увеличивалось по мере того, как ее все больше и больше захватывала атмосфера предстоящего праздника. Звучавшие повсюду рождественские песни поднимали настроение и напоминали, как мало времени осталось у тех, кто еще не сделал покупки. Несмотря на это, Николь не торопилась. Ей хотелось найти какой-то особенный подарок для Джейка — и пусть он станет символом того, что в новом году сбудутся все ее мечты.

Николь равнодушно проходила мимо заваленных товарами прилавков. Разумеется, Джейк не нуждался в галстуках, рубашках или музыкальной аппаратуре. Ему требовалось купить что-то уникальное.

Она уже побывала в нескольких магазинах, но, куда бы ни заходила, везде предлагалось одно и то же. Этот стандартный набор казался Николь аляповатым и безвкусным.

Николь совсем было отчаялась отыскать что-нибудь подходящее, как вдруг увидела в витрине магазина игрушек плюшевых героев из так знакомой с детства сказки братьев Гримм «Бременские музыканты». Она улыбнулась, припоминая содержание этой доброй истории.

Ее взгляд упал на стоявшего перед микрофоном игрушечного осла в блестящем ковбойском наряде, сапогах и мягкой широкополой шляпе. Электрическая гитара висела у него через плечо, а рот был открыт, поскольку предполагалось, что осел распевает песню. Ему аккомпанировали на клавишах, контрабасе и барабане петух, собака и свинья.

Вспомнив, как однажды Джейк принес им смешного бегемота, Николь даже засмеялась. Лучшего подарка и представить себе было невозможно. Подведя Брайану поближе к витрине, она показала девочке на солиста всей этой забавной компании и объяснила, что хочет купить осла в подарок папе, так же как он когда-то подарил им похожую игрушку. Брайана рассмеялась и захлопала в ладоши.

Стоя возле прилавка в ожидании выписки чека, Николь вдруг заметила молодого мужчину невысокого роста, пытавшегося привлечь к себе внимание Брайаны. Взяв с полки куклу, он протянул ее девочке и начал что-то говорить. Брайана в растерянности таращила на него свои большие синие глаза. Извинившись перед продавцом, Николь быстро подошла к незнакомцу, вежливо, но в то же время настороженно улыбаясь:

— Она не понимает, что вы говорите. Девочка глухонемая. А что вы хотели?

Мужчина неловко улыбнулся в ответ, но Николь почему-то никак не могла уловить выражения его лица, и от этого ей сделалось не по себе.

— Я просто решил купить куклу для своей дочери и поинтересовался у вашей девочки, нравится ли ей именно эта. Наши дети приблизительно одного возраста. Извините, если напугал вас.

Он неуверенно пожал плечами, словно находясь в замешательстве. У Николь сразу отлегло от сердца после такого объяснения.

— У Брайаны есть похожая кукла, и она очень часто играет с ней. Думаю, вашей дочке понравится подарок.

Повернувшись к Брайане, Николь взяла ее за руку, и тотчас свободной рукой девочка принялась расспрашивать мать, что было нужно этому дяде. Николь объяснила, что он пришел сюда, чтобы выбрать игрушку для своей маленькой дочурки. Выходя из магазина, она снова столкнулась с незнакомцем и пожелала ему веселого Рождества.

Вернувшись домой, они пообедали, а потом Николь помогла Брайане аккуратно и красиво завернуть подарок для Джейка. Уже после, когда девочка крепко заснула, она достала подарки, купленные для дочери, и, тоже обернув их специальной красочной бумагой, спрятала в глубине большого стенного шкафа.

Выбросив в мусорное ведро обрезки бумаги и остатки ленты, Николь вытащила из сумки последний подарок. Выйдя из магазина игрушек, она не удержалась и купила себе новую ночную рубашку, поскольку все старые фланелевые пришли в негодность.

Разглядывая черную атласную материю, отделанную кружевом, Николь призналась себе, что купила это ради Джейка. В магазине продавались и более практичные вещи, но она, все как следует взвесив, направилась в отдел, где на вешалках висела романтичная одежда из шелка, шифона и прозрачного кружева.

Николь провела рукой по мягкой ткани и, не удержавшись, стала примерять обновку.

Прошелестев, материя плотно облегала тело, подчеркивая все его изгибы. Николь вдруг почувствовала себя женщиной, и это ей так понравилось, что она решила больше никогда не прикасаться к своим старым вещам.

Было еще рано идти спать; Николь захотелось остаться в комнате Джейка и посмотреть телевизор, лежа на его кровати. Она и прежде задумывалась, что ощущала бы, живя в доме Джейка. Сейчас сомнения исчезли — ей было очень хорошо здесь, в атмосфере спокойствия, роскоши и романтических мечтаний.

Забравшись в постель, Николь укрылась стеганым одеялом и, закрыв глаза, блаженно вдохнула еле уловимые ароматы мускуса и кедра, которыми было пропитано атласное постельное белье.

Несомненно, эта комната являлась спальней хозяина, и не потому что она была больше остальных по размерам, а в стенном шкафу висела одежда Джейка. Николь пришла к такому выводу интуитивно, догадавшись, что здесь и в рабочем кабинете он проводил почти все свое время.

Она потянулась за телевизионным пультом, и в этот момент зазвонил телефон.

— Ники!

Николь вздрогнула, услышав на другом конце провода такой знакомый голос Джейка, в котором уже не было недавней хрипоты.

— Три часа назад мы приземлились в Нью-Йорке, но все еще сидим в аэропорту. Как дела у вас с Брайаной?

— К черту наши дела! — Николь так надоела необходимость вечно соблюдать этикет. — Скажи лучше, как ты себя чувствуешь?

— Меня беспокоит одно: почему я сейчас нахожусь в Нью-Йорке, вместо того чтобы быть с вами а Лос-Анджелесе. Ну ничего, завтра я что-нибудь придумаю.

— Значит, хорошо, что мы с Брайаной спрятали твой рождественский подарок.

— Да? А что вы купили?

Николь засмеялась:

— Скоро сам узнаешь. — Она облокотилась о подушки, чувствуя, как легко стало у нее на душе от того, что у Джейка все уже было нормально. — Если судить по голосу, ты совсем выздоровел.

— Ты разочарована? — возмутился Джейк. — Ладно, я шучу. Мне очень хочется задать тебе ряд провокационных вопросов, если не возражаешь. — Понизив голос, он спросил: — А чем ты занималась до того, как я позвонил?

— Я только что легла в постель… — Николь запнулась, как только осознала, что машинально начала не с того, и услышала, как Джейк, затаив дыхание, поинтересовался:

— В мою постель?

— Да, — смутилась она.

— А что на тебе надето? — не унимался он.

Она помолчала, не в состоянии что-либо ответить и чувствуя себя ребенком, которого застали врасплох в тот момент, когда он одной рукой уже залез в банку с вареньем.

— Ники, так что же все-таки на тебе сейчас надето?

— Обычная ночная рубашка, — промолвила Николь и мысленно выругала себя за то, что опять, как девочка, не может скрыть волнения.

— Дорогая, не говори так. Ты можешь закутаться с головы до ног в свою фланелевую рубашку и все равно не будешь обычной. А знаешь, что я сейчас представляю?

В ожидании чего-то необычного у Николь даже вспотела рука, которой она держала телефонную трубку.

— В своем воображении я рисую тебя в атласном, черном, соблазнительно обтягивающем твою фигуру. В комнате погашен свет, горит только единственная свеча возле кровати. При ее мерцающем свете я вижу твои роскошные груди и округлые бедра.

От его слов Николь вся затрепетала, но еще старалась держать себя в руках:

— Может, ты прекратишь нести чушь?

Все это время она слушала его, закрыв глаза, и настолько отчетливо представляла то, о чем он говорил, что даже почти ощущала на себе прикосновение его рук.

— Возможно, ты и права и мне не стоит нести всякий вздор, но я сойду с ума этой ночью, если сейчас не поделюсь с тобой своими мечтами.

— Наверное, мы похожи на двух несчастных влюбленных?

— Нет, я бы назвал это точнее. Мы похожи на двух людей, занимающихся безопасным сексом.

Николь рассмеялась:

— Ты ужасный человек!

— Вообще-то ты всегда говорила, что я ужасен.

Николь проворчала что-то в ответ, и потом оба замолчали на несколько секунд. Тишина была настолько ощутима, словно они находились в одной комнате.

— Ники, — нежно произнес Джейк, и от его ласкающего слух голоса она еще больше зарылась в подушки, уловив пикантный, дурманящий запах его одеколона, исходивший от свежего белья.

— Ники, в комнате сейчас горит свет?

— Только одна настольная лампа возле кровати.

— Выключи ее.

Будто зачарованная тихими, пленительными звуками его голоса, она сделала то, о чем он просил.

— Все, выключила.

— И я тоже. — Николь услышала в трубке слабый шорох, а потом Джейк продолжил: — Теперь позволь я расскажу тебе о том, что вижу, когда представляю, как ты лежишь в моей постели.

— Джейк… — Николь не договорила.

Его предыдущие слова уже и так подействовали на нее. Лежа в темноте на его кровати и слушая нежный, обволакивающий все тело голос, она чувствовала его близость.

— Тише… — Джейк не дал ей возразить. — Твои шелковые волосы распущены и разметались по подушке. При свете свечи у них появился золотистый оттенок. — Джейк блаженно вздохнул. — Я люблю гладить твои длинные локоны, каскадом спадающие с плеч подобно водопаду… и когда мы занимаемся любовью и ты склоняешься надо мной, они ласкают мое тело, словно мягкий шелк.

Его слова действовали на нее как наркотик, отдаваясь в каждом ударе сердца, в каждом нервном окончании.

— Твои волосы — это единственная вуаль, скрывающая твое тело от меня…

У Джейка перехватило дыхание, а Николь чуть не застонала от физического желания, возникшего от его шепота.

— Я хочу целовать каждый дюйм твоего тела, чувствовать его сладковато-соленый привкус. Я хочу снова ласкать твои груди, живот, бедра…

Николь чувствовала жар во всем теле, словно по нему пробежал огонь.

— Если ты сейчас же не перестанешь, — ослабевшим голосом выговорила она, — то нас обоих ждет впереди бессонная ночь.

Какой-то момент Джейк молчал, и Николь слышала лишь его неровное дыхание.

— Наверное, ты все-таки права, — наконец вымолвил он. — Нужно идти спать. Но когда я вернусь домой, то уж постараюсь, чтобы все мои мечты стали реальностью. — Он засмеялся. — Довольствуйся пока атласным постельным бельем, а потом мы вместе отправимся в магазин и купим тебе черную облегающую ночную рубашку. — Джейк опять ухмыльнулся. — Рубашка не скоро износится, потому что я часто буду снимать ее с тебя по ночам.

Подталкивая тележку с продуктами, Николь встала в самую короткую очередь. Брайана ждала неподалеку, рассматривая книжку с рождественскими сказками, которую они только что купили. После звонка Джейка Николь удалось заснуть лишь спустя несколько часов. Она злилась на него за то, что он наговорил ей, и надеялась, что эта ночь была для него такой же мучительной.

Стоявшая впереди женщина подошла к кассиру и принялась выкладывать покупки из доверху нагруженной тележки. Сдерживая нетерпение, Николь перевела взгляд на лежавшие на полке около кассы журналы. Неожиданно ей бросились в глаза крупные буквы, украшавшие обложку одного из них:

ВНЕБРАЧНОЕ ДИТЯ ЛЮБВИ ДЖЕЙКА КАМЕРОНА. ПЕВЕЦ СТЫДИТСЯ СВОЕЙ ГЛУХОНЕМОЙ ДОЧЕРИ.

Николь показалось, что у нее остановилось сердце.

Глава 12

Бульварный журнал «Уорлд вью» не пожалел для фотографии Брайаны всей первой полосы. Благодаря крупному плану и зачесанным назад волосам было отчетливо заметно, что девочка пользовалась слуховым аппаратом. Рядом редактор поместил снимок Джейка, сделанный во время церемонии награждения музыкальной премией. С помощью фотомонтажа лицо одной из окружавших Джейка женщин заменили фотографией Николь, что было еще отвратительнее.

Похолодевшими руками Николь ухватила журнал с полки. В этот момент ей показалось, будто она стоит посреди улюлюкающей толпы совершенно обнаженная. Но, осторожно оглядевшись вокруг, Николь с облегчением обнаружила в ближайшей части зала всего нескольких покупателей, деловито суетившихся у стеллажей с продуктами.

Вернувшись глазами к журналу, она стала рассматривать фотографию. Внимательно приглядевшись, Николь отметила некоторые предметы, на фоне которых была сфотографирована Брайана, и ее словно током ударило: конечно, это был магазин игрушек. Как она сразу не догадалась! В памяти всплыло неприятное, как ей теперь показалось, лицо молодого человека, подходившего тогда к Брайане.

Неудивительно, что она так встревожилась при его появлении. А как он посмотрел на нее, узнав, что Брайана глухонемая!.. Именно эта информация и была ему нужна, чтобы написать подлую ложь, сделав Брайану объектом сенсации.

Николь понимала, что вскоре все станет известно и остальным газетам, однако еще не осознавала, чем это грозит им с Джейком.

Беспардонный заголовок продолжал гипнотизировать ее, но Николь чувствовала уже не гнев, а страх. До тех пор, пока она будет с Джейком, они трое не перестанут являться общественным посмешищем, и не важно, выйдет она за него замуж или нет. И все же она не позволит, чтобы кто-то ради собственной выгоды превратил ее дочь в предмет шантажа или сделал объектом чьих-то сплетен.

А ведь Джейк предупреждал ее об этом сразу, как только в первый раз увидел Брайану. Тогда Николь не придала его словам значения. Теперь мрачное предположение стало реальностью, и это пугало ее.

Едва сдержавшись, чтобы не выбежать тотчас же из магазина, Николь принялась успокаивать себя. Если она внезапно бросит тележку с продуктами, то непременно привлечет к себе внимание, а ей сейчас прежде всего хотелось остаться незамеченной. Она быстро расплатилась за купленные продукты, в душе благодарная уже тому, что служащий магазина явно томился от скуки и поэтому даже не повернул голову в ее сторону.

Подъехав к воротам Джейка, Николь быстро осмотрелась по сторонам, боясь, что молодой человек из магазина игрушек мог быть уже здесь. Но вокруг все дышало спокойствием и тишиной, как в первый день, когда они с Брайаной приехали сюда. Войдя в дом, Николь тут же поспешила собрать свои вещи.

Она не могла оставаться в этом доме. Нужно было уехать до приезда Джейка и репортеров. Как только они узнают ее имя, то сразу же появятся в студии и вообще вторгнутся в ее жизнь, отравляя все бесстыдной ложью.

Брайану начнут выслеживать и беспокоить лишь потому, что ее отец является известной личностью. Какой-нибудь идиот напишет душещипательную историю о судьбе мужчины, чья жизнь неразрывно связана с музыкой, но у которого родилась глухонемая дочь. Думая обо всем этом, Николь испытывала невыносимую душевную боль.

Она стала доставать рождественские подарки Брайаны, спрятанные в глубине шкафа за костюмами Джейка, и так неудачно задела пыльную белую коробку для обуви, что та, покачнувшись, стала сползать на пол. Николь не удалось схватить коробку на лету, и из-под открывшейся крышки веером разлетелись прямоугольники фотоснимков.

Чертыхаясь, Николь в спешке принялась ногой сгребать их в кучу, но неожиданно остановилась. На оторванной части фотографии была изображена она сама. Николь помнила этот снимок. Он был сделан во время ее первого выступления с Эдамом. Трясущимися руками она подняла его с пола.

Снимок вначале был безжалостно разорван прямо посередине ее лица, но после аккуратно склеен. Николь внимательно осмотрела остальные фотографии. Некоторые из них были целыми, другие порваны. Расстроенная, она опустилась на колени и принялась рассматривать снимки. Глаза заблестели от навернувшихся слез, когда в руки ей попалась фотография, где они с Джейком, переодетые в Ромео и Джульетту, участвуют в бале-маскараде, устроенном по случаю Нового года.

Свой наряд — точную копию одежды эпохи Возрождения — Николь взяла напрокат у подруги, кстати посоветовавшей вместо обычных духов воспользоваться ванилью, как это" делалось в прежние времена. В тот момент когда их снимали, Джейк, шепча ей на ухо, предлагал уйти с вечеринки, чтобы заняться любовью. Момент был выбран так удачно, что по фотографии нетрудно было угадать смысл его слов и ее ответ. Спустя несколько минут они удалились.

Когда они вернулись домой, Джейк не спеша раздел сгорающую от страсти подругу, и они предались любви, включив видеомагнитофон и даже не заметив, когда закончилась пленка.

Скатившаяся слезинка упала на край фотографии, но Николь не вытерла ее. Она раздумывала над тем, что даже в ярости Джейк не смог уничтожить свидетельство их некогда самого счастливого времени. Он разорвал именно те снимки, на которых были запечатлены они вдвоем или она одна, но на фотографиях, сделанных самим Джейком.

Николь с трепетом всматривалась в доказательство его ненависти и любви. Джейк ненавидел ее за то, что она ушла, и в то же время не переставал любить, он не в силах был выбросить прошлое, навечно сохранившееся на этих снимках, и даже оставил себе клочки фотографий, которые сам же прежде порвал. В доме не ощущалось присутствия другой женщины. Конечно, Николь не копалась в его выдвижных ящиках, но и не сомневалась, что в этом не было необходимости. Ему нужна была лишь она одна.

Николь тут же забыла о панике, охватившей ее после того, как она случайно наткнулась на заголовок в бульварном журнале. Только сейчас она по-настоящему поняла, какую боль причинила Джейку своим бегством пять лет назад. Однако, даже уйдя от него, она всегда была в курсе всех его дел. Она следила за ростом его популярности и радовалась каждому его успеху. Источником ее информации было все то же человеческое любопытство, которого она старалась избежать сейчас.

Приняв окончательное решение, Николь поднялась на ноги и снова сложила все порванные фотографии в обувную коробку; все, кроме одной — той самой, где они были с Джейком на маскараде. Потом убрала коробку обратно в шкаф.

Джейк открыл дверь своего номера в нью-йоркском отеле и впустил Пита. Войдя, тот сразу передал ему сложенный пополам журнал.

— Я нашел это в вестибюле. Ты должен узнать все прежде, чем будешь давать свое телевизионное интервью.

Джейк пробежал глазами заголовки и принялся читать отмеченную Питом статью на первой странице. Было заметно, как глаза у него наливаются кровью с каждой новой прочитанной строчкой.

— Позвони Дону.

— Успокойся, Джейк. Ты же отлично знаешь, что возбуждение дела против этих ребят ни к чему хорошему не приведет.

— Еще раз прошу, позвони Дону. — Джейк подошел к столу и с отвращением швырнул на него журнал; потом вновь обратился к Питу: — Скажи, чтобы он съездил ко мне домой и удостоверился, что у Николь все в порядке.

Пит облегченно вздохнул:

— Это другое дело. Я мигом исполню все, о чем ты просишь.

Джейк начал метаться по комнате, словно зверь, загнанный в клетку. Проклятие! Им с Николь только этого сейчас и не хватало. Он вспомнил, как она ухмылялась, когда прежде он говорил ей обо всех этих журналистах. Если честно, тогда он и сам относился к своему предупреждению скорее как к тактическому ходу, а не реальной угрозе.

У Джейка всегда были хорошие отношения с прессой. Он не любил рекламы вокруг своего имени, но оставался доброжелательным к фотографам и репортерам, и те платили ему той же монетой. Джейк вел не слишком шумный образ жизни и поэтому не представлял особого интереса как объект всеобщего любопытства. Он любил давать интервью, отличавшиеся большой откровенностью, что вызывало особое удовлетворение пишущей братии. После каждого такого интервью его на какое-то время оставляли в покое. Так кому же сейчас понадобилось выслеживать его, Николь и Брайану?

Джейк снова взял журнал, чтобы выяснить имя автора. Разумеется, тот, кто писал статью, предпочитал не называть себя.

— Не знаю, почему я не ожидал этого, — промолвил Джейк. — Мне не следовало просить ее приезжать в мой дом. Тот, кто сделал эти снимки, конечно, видел их там.

Он подошел к окну и взглянул на небоскребы Нью-Йорка. Их очертания были расплывчаты из-за медленно падавшего снега, покрывавшего грязь зимних улиц.

Посмотрев на часы, Джейк спросил:

— Николь знает, что сегодня я выступаю по телевидению?

— Да, — ответил Пит, вставая с кушетки, и в этот момент на его хмуром лице появилась улыбка.

— Тогда идем скорее в студию. Я расскажу всю правду и покончу с этими сплетнями раз и навсегда.

* * *

Николь поставила чашку с кофе на край стола и включила телевизор. Передача уже началась, и она нетерпеливо слушала сообщения о важных государственных и международных проблемах, желая только одного — чтобы они поскорее закончились. Интервью с Джейком, вероятнее всего, поместили в самый конец получасовой программы, но Николь боялась ошибиться во времени и поэтому заранее настроила нужный канал.

Неожиданно раздался звонок, и не успел адвокат Джейка сообщить, что приехал, как ему тут же пришлось отбивать атаку журналистов, начавших осаждать дом спустя час после возвращения туда Николь. Наобщавшись с прессой и вернувшись внутрь, Дон уселся пить кофе, приходя в себя и попутно докладывая о том, что репортеры согласились не донимать Николь своими вопросами и будут ждать у ворот приезда самого Джейка.

Наконец ведущая передачи добралась до интервью с Джейком, и он, собственной персоной, появился перед камерой со своей всегдашней неотразимой улыбкой на лице. Николь тут же принялась пристально вглядываться в него и сразу заметила еще не зарубцевавшийся шрам на лбу, который не мог скрыть даже толстый слой грима. Скорее бы он оказался дома, чтобы она могла сама осмотреть его раны; слава Богу, она знает, что и в каких случаях нужно делать.

Хотя Джейк, сидя в кресле, сохранял непринужденную позу, Николь, глядя на экран, чувствовала его напряжение. От нее также не ускользнул злой огонек, светившийся в его глазах.

Было совершенно очевидно, что он уже знал о статье в последнем выпуске «Уорлд вью».

Отвечая на вопрос о пожаре, случившемся в лондонском отеле, Джейк не стал особо распространяться о своих действиях, сразу переключившись на инцидент как таковой и на то, какие он имел последствия для пострадавших. Джейк не забыл поблагодарить полицейских и пожарных за высокую организованность и эффективность во время тушения пожара, а также выразил особую признательность медицинскому персоналу.

Как только прозвучал вопрос по поводу «новой» внешности Джейка, он, потерев рукой свежевыбритый подбородок, как-то зловеще улыбнулся:

— Вы верно заметили, перемена довольно разительная. Я сбрил бороду для того, чтобы моей дочери было легче читать по губам.

Николь чуть не раздавила чашку с кофе, которую держала в руках. Началось.

— Вы говорите о маленькой девочке, чья фотография помещена на обложке «Уорлд вью»? — Телеведущая взяла в руки последний номер злополучного журнала.

— Да, но не о том, что там написано. — Джейк наклонился вперед, заглядывая прямо в камеру. — Я никогда не скрывал, что имею ребенка, и тем более не стыдился своей дочери. Она — лучшее, что есть в моей жизни, и, разумеется, ее мать тоже.

При этих словах Николь поперхнулась, но даже не стала вытирать пролившийся кофе со своего спортивного свитера. В один миг для нее исчезло все, кроме Джейка и чувства глубокой признательности ему.

— И я не хочу, чтобы Брайана была объектом всеобщего внимания, — фраза прозвучала так, что ведущая слегка вздрогнула, — не потому, что она ничего не слышит, а потому, что ей лишь четыре года.

— Вы не собираетесь жениться на ее матери? — прозвучал новый вопрос, и Николь затаила дыхание.

— Напротив, собираюсь, — расплылся в улыбке Джейк, и по его преобразившемуся лицу Николь поняла, что сейчас все слова были направлены непосредственно ей. — Я надеюсь уговорить Николь выйти за меня замуж.

Ее все больше начинало охватывать чувство счастья, и она неожиданно поймала себя на том, что глупо улыбалась, уставившись на экран телевизора.

Джейк снова повернулся к ведущей и, мило улыбнувшись ей, добавил:

— Если несколько дней нас с Николь никто не будет тревожить, то я, вероятно, смогу переубедить ее.

Интервью закончилось, бодро замелькали, сменяя друг друга, коммерческие рекламы, но Николь так и продолжала сидеть неподвижно.

Проехав через ворота, Джейк свернул на подъездную аллею и выключил мотор. Воздух был свеж и по-зимнему прохладен, светящиеся окна пропускали приглушенный свет из дома, в котором, как он надеялся, ждала его Николь. Дон еще в аэропорту доложил, что с ней все в порядке, но это было несколько часов назад.

Джейк вспомнил, что во время пожара, прежде чем потерять сознание, он думал лишь о том, что никогда уже не увидит Ники и Брайану, и от этой мысли ему было куда больнее, чем от удара свалившейся сверху балки. Теперь, после шумихи, раздутой вокруг них прессой, он чувствовал себя не совсем уверенно. Может быть, Николь страшит повторение скандала? И какова будет ее реакция, когда он объявит ей об их предстоящей свадьбе… если он вообще решится на это? До его отъезда в Англию Николь была категорически против, потому что сомневалась в его чувствах. Неужели она считала, что он разделяет ее и Брайану в своем сознании? Да он не мог представить свою жизнь без них обеих. И он не допустит, чтобы они опять покинули его, как когда-то.

Джейк даже вспотел от волнения. Если она опять станет упрямиться, он сделает все возможное, лишь бы заставить ее согласиться. Джейк улыбнулся, вспомнив их последнюю ночь, проведенную вместе. Пожалуй, мысль об обольщении вовсе не дурна…

Легкий ветерок кружил в воздухе опавшие листья и разносил приятный запах дыма, напоминавший о домашнем уюте.

Прежде чем войти в дом, Джейку необходимо было все еще раз как следует продумать. Если он просто объявит о своих намерениях, то, несомненно, встретит с ее стороны сопротивление. Николь не любила, чтобы ей указывали, что нужно делать. Попытка соблазнить на самом деле тоже не очень надежна — один раз она уже закончилась плачевно. К тому же его чрезмерная настойчивость может привести к вторичному бегству Николь.

Может быть, нужно… нужно что? Набраться терпения? Дать понять Николь, что от нее самой зависит их будущее?

Джейк разочарованно вздохнул. Все его ухищрения хоть что-то придумать приводили в тупик. Николь просто должна сказать, что ей нужно, вот и все. И если их желания расходятся, тогда… Он стиснул зубы. Тогда, черт возьми, придется уговорить ее изменить свое решение.

Джейк вышел из машины.

Николь открыла дверь прежде, чем он успел воспользоваться своим ключом. В темно-зеленом платье, с распущенными волосами, она казалась русалкой из волшебной сказки. Замерев на месте и глядя на нее как зачарованный, Джейк даже не сразу сообразил, что он теперь должен сделать. Ах да, кажется, поздороваться…

Длинные, роскошные локоны Николь излучали тепло, и, вдыхая знакомый запах корицы, Джейк снова почувствовал горячее желание. Ему хотелось заключить ее в объятия и убедиться, что она не была иллюзией, но настороженный, осторожно-вопросительный взгляд Николь удержал его. Кажется, она готова была убежать в дом от любого его неожиданного движения. Джейк мысленно обругал неразборчивого в средствах репортера, которому он был обязан снова выросшей, как ему теперь казалось, стеной недоверия между ним и Николь.

Едва Джейк перешагнул порог, как запах корицы тут же перемещался с другими запахами — гвоздики, мускатного ореха и хвои. Раздававшееся из гостиной потрескивание поленьев в камине служило подтверждением того, что приятный запах дыма, окутавший его на улице, распространяется из этого дома.

— Я не был уверен, что ты дождешься меня здесь. — Это было первое, что с трудом выдавил из себя Джейк… и тут же раскашлялся только для того, чтобы скрыть, как он боялся снова потерять ее.

Николь быстро закрыла дверь и, обняв его одной рукой за плечи, сказала:

— Пойдем в дом, там тепло.

Идя рядом с Николь в комнаты, Джейк чувствовал, как в нем и вправду что-то начинает оттаивать. Она беспокоится по поводу его здоровья… Джейк ощутил себя обманщиком — на самом деле он вот уже несколько дней совсем не кашлял. И все же главное было не в этом — переменилось выражение глаз Николь. В них не было даже намека на подозрительность. По крайней мере она явно не осуждала Джейка за то, что по его вине сделалась мишенью для журналистской лжи. Когда он наконец сел возле камина, Николь устроилась поблизости.

— Я ведь обещала, что буду ждать тебя здесь.

— Да, до этой идиотской статьи… — Джейк нежно провел пальцами вдоль ее шелковых локонов, волнами рассыпавшихся по плечам. — Тебя, наверное, замучили приставания журналистов?

— Нет, С ними разговаривал Дон. Я только выносила им кофе… — Николь усмехнулась. — Пускай, моя доброжелательность по отношению к ним нисколько не помешает, Они вели себя очень прилично.

— А как Брайана? Ей никто не досаждал?

— По-моему, она даже ни о чем не догадалась. Самым большим потрясением для нее было узнать, что ты уже будешь дома, когда она утром проснется.

— А тебя что больше всего волновало?

После вчерашнего ночного звонка Джейк снова и снова рисовал в своем воображении их предстоящую встречу. И каждый раз ему казалось, что это будет что-то необыкновенное. Даже появление статьи в журнале не сможет ничего испортить.

Николь уже не казалась такой сдержанной, как в тот момент, как открыла ему дверь, и Джейк хотел, чтобы они стали ближе друг другу как можно скорее… но его беспокоил ее вопросительный взгляд. Похоже, Николь догадывалась о его сомнениях, но хотела, чтобы он сам первый заговорил о них.

Пока все эти воспоминания и предположения чередой возникали в сознании Джейка, Николь наконец собралась с духом и ответила просто:

— Меня волновало то же, что и Брайану.

После такого признания Джейк уже не мог выдерживать выбранный заранее полуофициальный-полушутливый тон.

— О Господи! — Он подхватил Николь, посадил себе на колени и страстно поцеловал, не встретив с ее стороны ни малейшего сопротивления. — Честное слово, я собирался вести себя очень культурно, — задыхаясь, прошептал он, на миг оторвавшись от ее губ, — но я так скучал без тебя.

Он опять начал жадно целовать ее, словно затворник, изголодавшийся по ласкам, и Николь отвечала с той же страстью. Согретая теплом его сильных рук, она уже больше ничего не боялась.

— Я тоже скучала по тебе, Джейк. Без тебя мне было так страшно.

— И мне, — признался он. — Вот вернусь — а тебя здесь нет…

Прислонив голову к его груди, она слышала частые удары его сердца и вдруг поняла — ее сердце бьется точно так же.

— Теперь я знаю, что тебе пришлось пережить, и никогда не повторю своей ошибки. — Николь прижалась к нему, крепче обхватив обеими руками. — Для меня так невыносимо было время, проведенное вдали от тебя.

Она осторожно коснулась шрама на его лбу. Рана уже почти зажила, и все-таки Николь вздрогнула при мысли, что могла потерять Джейка навсегда.

— Единственное, о чем я думал тогда, — так это о том, что мы никогда больше не увидимся. — Джейк глубоко вздохнул. — Я люблю тебя, Ники, и всегда любил. Но прежде я был слишком честолюбив, чтобы понять это. Только после твоего ухода я понял, чего лишился. Но я продолжал любить тебя.

Николь прикрыла его рот рукой:

— Знаю. Я случайно нашла коробку с фотографиями.

Джейк задержал на ней пристальный взгляд, а затем подвинулся ближе к камину. Николь знала, что он догадался, о каких фотографиях шла речь.

— Я прятала в том шкафу рождественский подарок для Брайаны, — попыталась оправдаться она, — и случайно задела обувную коробку. Она упала на пол, раскрылась…

Джейк отвернулся и, не зная, как скрыть смущение, уставился на огонь в камине. В наступившем молчании было слышно лишь потрескивание дров.

— Эдам так и не сказал, куда ты ушла, и я немного обезумел.

Николь почувствовала, с каким отвращением он произнес последнюю фразу. Да, он ненавидел себя за то, что потерял тогда самообладание.

— Но ничего страшного ведь не произошло. Ты разорвал лишь те снимки, которые ничего не значили.

— Они все были важны для меня.

— Значит, ты сохранил все?

Он встретился с ней взглядом.

— Я просто понял, что ничего не изменится, если я уничтожу их. Ты все равно не вернулась бы, а моя вина в том, что ты ушла, не уменьшилась.

— Джейк, ты никогда не мог ничего уничтожить. Поэтому ты сочиняешь такую красивую музыку.

— А тебе известно, что все песни из первых трех альбомов о тебе? — Он провел рукой по ее волосам. — В них говорится о предательстве и крушении надежд, о разочаровании и боли. Но прислушайся к каждому слову, Ники, и ты не найдешь ни одной строки, где говорилось бы об утрате друга. Я никогда прежде не думал о тебе как о друге. Ты была для меня просто любовницей, и этого было вполне достаточно. — Джейк прижался щекой к ее волосам. — Но я больше не стану сочинять грустные песни. Жизнь слишком коротка, чтобы проводить ее в одних страданиях.

Николь коснулась его руки.

— Это не значит, что твои песни не были красивыми. Благодаря им люди чувствуют себя не такими одинокими и начинают понимать, что жизнь продолжается, несмотря ни на что. Помнишь, ты рассказывал о мальчике, который слушал твои пески, находясь в больнице? Ему они были нужны…

— Возможно, ты и права. Но дело в том, что после твоего ухода мне ужасно не хватало не только любовницы, но и друга. — Джейк поднес ее руку к своим губам и поцеловал. — Ты догадывалась о моих чувствах? О том, что для меня ты единственная женщина на свете?

Николь улыбнулась:

— А кого ты предпочитаешь видеть во мне в первую очередь — друга или женщину?

— Я хочу, чтобы ты была и тем и другим. Ну как мне заставить тебя поверить в это? — Джейк поцеловал ее в лоб. — Я очень люблю тебя, любил и буду всегда любить.

— Я верю тебе, Джейк. Я поверила в это, как только обнаружила те фотографии. Если бы ты не любил меня, то выбросил бы их не раздумывая.

Джейк снова поцеловал Николь, и на этот раз позволил себе подольше насладиться ее сочными губами.

— Я никогда не переставал мечтать о тебе, Ники.

— Тогда пойдем со мной, — Николь встала и, взяв его за руку, повела в спальню, — мне нужно кое-что показать тебе.

Улыбаясь, Джейк послушно последовал за ней.

— А может, я тоже кое-что покажу тебе после? — спросил он.

Николь рассмеялась:

— Все зависит от того, что именно ты собираешься мне показать.

Она подвела его к краю кровати и, когда он сел, протянула старую фотографию. Взглянув, он сразу вспомнил тот костюмированный вечер.

— Да, я никогда не забуду наш бал. Кто бы мог подумать, что в наряде Джульетты ты будешь такой сексуальной? — Джейк снова посадил Николь к себе на колени. — Такой же сексуальной, как сама Джульетта… Кстати, можно как-нибудь снова взять его на прокат? Мы смогли бы устроить вечеринку для двоих.

— Наверное. — Николь отобрала у него фотографию и положила на столик. — Интересно, а понравится ли тебе еще кое-что?

— Ты о чем?

Джейк заметил озорной блеск в ее глазах, когда она встала и легким движением руки расстегнула «молнию» на платье. Он был прав, она была чертовски сексуальна.

— Видишь ли, вчера ночью меня очень удивило твое точное описание моей новой рубашки. К чему бы это?

С этими словами Николь сбросила платье на пол, оставшись в одном нижнем белье. У Джейка от волнения даже рот пересох, и он машинально сглотнул слюну.

— Черное… атласное… обтягивающее. Ты только не упомянул о кружеве. Но и это уже неплохо.

Николь наклонилась, чтобы поднять платье с пола, и благодаря большому декольте новой рубашки он увидел ее обнажившиеся груди.

— Так значит, на тебе была надета эта рубашка, когда я позвонил?

— Да.

— Но ты сказала, что на тебе простая ночная рубашка из фланели.

— Я соврала.

— Теперь вижу.

Николь приблизилась к нему, и он коснулся руками мягкой материи.

— Наверное, ты догадалась купить сегодня утром свечи?

Николь показала на оловянный подсвечник, стоявший на столе рядом с лампой:

— Разве я могла не купить их после того, что ты описывал мне по телефону?

Возле подсвечника лежали две маленькие коробочки, в одной из которых находились спички.

Чуть дрожащими руками Джейк зажег свечу, и от тающего воска в воздухе сразу запахло ванилью. Этот запах напомнил ему тот миг, когда он раздевал Николь, расшнуровывая наряд Джульетты, сшитый из тяжелого бархата.

Джейк погасил лампу и, прежде чем уложить Николь на кровать, схватил со столика вторую коробочку.

Глава 13

Она не оказывала сопротивления, принимая его жаркие поцелуи, в которых растворялось ее добродушное подшучивание. Она хотела, чтобы он овладел ею, и ее мечта сбылась. Это было самое главное доказательство того, что она не потеряла Джейка в огне и дыму.

Поспешно расстегнув пуговицы на его рубашке, Николь обнажила его могучий торс. Ей необходимо было еще и еще раз убедиться, что с ним ничего не случилось. Она должна была рассмотреть все шрамы на его теле и лично удостовериться, что ему не грозит никакая опасность.

Но Джейк не дал ей времени на рассматривание ожогов и синяков. Слившись воедино, они едва успели принять меры предосторожности.

Все закончилось очень быстро. В течение нескольких минут они лежали неподвижно, пытаясь отдышаться и испытывая чувство удовлетворения.

— Мадам, надеюсь, вы хорошо выспались прошлой ночью? — первым нарушил тишину Джейк.

— Если даже и нет, то все равно я не собираюсь сегодня спать. — Николь бросила на него плутовской взгляд.

Состояние полного умиротворения, в котором находилась сейчас Николь, было вызвано не только чувством физического удовлетворения. Просто близость Джейка приносила ей ощущение домашнего уюта. Они были настоящей семьей.

Наблюдая, как он разговаривал с репортерами, прежде чем свернуть на подъездную аллею, Николь злилась, что они отнимали у него время, хотя и понимала, что для него это было привычным делом. От нее не ускользнул тот факт, что, подъехав к дому, Джейк почти десять минут не выходил из машины и лишь глядел на окна. Ей же оставалось только ждать, когда он войдет в дом. Но сегодня она хотела забыть обо всем и жить в мире его фантазий. После долгих ночей одиночества в огромной пустой постели без Джейка ей хотелось полностью раствориться в нем.

Поправив ворот своего нежно-кремового платья, Николь критически осмотрела себя со стороны, понимая, что скоро ее снимки появятся во многих развлекательных журналах. Нервно облизнув губы, она пригладила убранные в пучок волосы.

Когда врачи объявили о полном выздоровлении Джейка, она была счастлива уже тем, что для него все закончилось без каких-либо последствий. Но когда он заявил, что хочет во время своего новогоднего концерта появиться перед публикой вместе с ней и Брайаной, она даже пожалела, что его не подержали в больнице подольше.

Джейк был уверен, что им не следовало теперь прятаться от репортеров. Вместо этого нужно было чаще давать интервью и позволять себя фотографировать. Николь не спорила, но ее чувства не всегда шли в ногу с ее разумом.

В зеркале появилось отражение крошечного личика, около которого Брайана пальчиком очертила круг, а затем указала на мать.

— Ты тоже очень хорошенькая, — ответила Николь и поставила девочку на кресло, чтобы та смогла увидеть себя во весь рост.

На Брайане было надето длинное бархатное платье под цвет ее глаз, с кружевным воротничком и поясом, Длинные темные локоны были перевязаны синей лентой из того же материала, что и платье.

Николь взглянула на часы. Пора было выходить. Она ощущала непривычную тяжесть надетого на левую руку бриллиантового кольца. У Джейка уже запланировано интервью для журнала «Пипл мэгэзин», в котором он собирался объявить об их помолвке, и ей необходимо было приехать туда на час раньше.

Она снова облизала губы. Если бы они с Джейком уехали в театр вдвоем, то сейчас ей не пришлось бы встречаться с репортерами с глазу на глаз. Николь очень надеялась, что после публичного заявления об их с Джейком намерении пожениться шумиха вокруг ее имени наконец исчезнет. Как бы не так! Она усмехнулась, глядя на свое отражение в зеркале.

Зазвонил телефон.

— Привет, Пит. Да, мы уже готовы.

Николь помогла Брайане спуститься с кресла.

— Идем, милая.

Пит подвез их к служебному входу, где уже дожидались репортеры и фотографы. У Николь замерло сердце, но она все же сохраняла спокойствие, надеясь, что хорошо подготовила дочь ко всему, что им еще предстояло впереди. Прижавшись личиком к стеклу, Брайана таращила свои любознательные глазки на пеструю толпу и множество ярких огней.

Машина остановилась; Пит открыл дверцу, помогая Николь выйти. Ее тут же ослепили вспышки фотоаппаратов, и пока она торопливо шла, крепко держа дочь за руку, вдоль прохода, специально расчищенного агентами службы безопасности, со всех сторон к ней тянулись микрофоны.

— Улыбнитесь!

— Посмотрите сюда!

— Это ваша дочь?

— Вы намерены выйти замуж за Джейка Камерона?

Николь вошла в помещение и облегченно вздохнула в благоговейной тишине, наступившей сразу, как только захлопнулась тяжелая звуконепроницаемая дверь. Она остановилась и взглянула на Брайану, чтобы убедиться, что девочку не напугала обезумевшая пресса.

Детские глазки по-прежнему восторженно блестели. Брайана подняла кверху указательный пальчик и помахала им в воздухе.

— Папочка уже здесь, — раздался голос неожиданно появившегося Джейка.

Николь указала на него, и Брайана громко расхохоталась, когда Джейк подхватил ее на руки.

— Мне следовало знать, что ей понравится быть в центре внимания, — сказала Николь. — Для нее, похоже, нет никакой разницы между твоими репортерами и поклонниками, приходящими за кулисы после моих выступлений.

Интервью продолжалось недолго, и все прошло лучше, чем ожидалось. Когда ведущий задал вопрос о свадебных планах, Джейк заговорщицки подмигнул Николь:

— Мы скажем об этом уже после свадьбы. Нам не хотелось бы, чтобы вертолеты кружили над нашими головами во время брачной церемонии.

Ведущий рассмеялся, и, как только он выключил магнитофон, а фотограф сделал необходимые снимки, они ушли.

— Мог ли я думать, что увижу тебя в этом платье? — пошутил Джейк, когда они остались вдвоем.

— Я должна была надеть его. — Николь позволила ему обнять себя и поцеловать. — Может быть, если ты не увидишь моей шляпки до свадьбы, то это не будет считаться плохой приметой.

— Дорогая, мы не должны бояться плохих примет, потому что нашим отношениям ничто не угрожает. Ты еще не против выйти за меня замуж сегодня ночью?

— Я лучше пойду в зрительный зал, — увильнула от ответа Николь.

Как только Пит проводил их с Брайаной на места в первом ряду, свет погас. Вал, Дэвид, Мэгги, Эдам, ее и его родители уже заняли часть этого ряда. Николь заметила, что многие из пришедших на концерт зрителей уж очень часто обращали свои любопытные взоры в ее сторону, и поэтому обрадовалась, когда в зале стало темно.

Занавес поднялся, и на сцене появились Кевин, Марта и Джордж. Они начали играть как раз в тот момент, когда из-за кулис вышел Джейк. Вот он подошел к микрофону, и Николь почувствовала, что внимание публики переключилось на сцену. Она откинулась на спинку кресла и немного расслабилась.

Джейк открыл свое выступление самым первым хитом и сразу же был награжден благодарными зрительскими аплодисментами, сквозь которые прорывались свист и одобрительные возгласы. Потом он плавно перешел на исполнение более поздних песен, и вскоре вечер превратился в развлекательное шоу.

Николь почти не разбирала слов, ей было достаточно слышать замечательную музыку и видеть талантливого певца, которого она очень любила. От звуков его голоса ее била дрожь; ей казалось, будто он ласкает ее своими большими руками, как это было прошлой ночью.

Никто не догадывался, что Джейк и остальные музыканты выступали в смокингах не по случаю новогоднего праздника, а потому, что в зале сидел священник, пожелавший остаться незамеченным.

Во время перерыва Николь с друзьями отправились за кулисы выпить по бокалу шампанского и немного поболтать.

— Не уверен, что мне нравится ваша затея со свадьбой, — проворчал Эдам.

Николь с удивлением посмотрела на него. В эту минуту Джейк крепче обнял ее, и вместо торжествующей улыбки на его лице появилось упрямое выражение.

— Я и не сомневался в этом, — процедил он сквозь зубы.

Эдам расхохотался:

— Ты не так все понял. Я просто хотел сказать, что сожалею о том, что теряю свою лучшую танцовщицу.

Лицо Джейка снова посветлело, когда он понял, что Эдам говорил о партнерстве Дэвида и Николь. Они договорились, что отныне все дела в студии ведет Дэвид, а Николь будет, как и прежде, помогать ему ставить два спектакля в год. Одним словом, они просто поменялись ролями.

— Послушай, — обратился к Эдаму Джейк, — возможно, ты и теряешь танцовщицу, но зато я приобретаю жену. Думаю, это здорово.

— И я тоже так думаю, — согласилась Николь.

Раздался звонок, и они вернулись на свои места.

Николь не пропускала почти ни одной репетиции с того дня, как Джейк возвратился домой, и знала всю его программу наизусть; поэтому она была крайне удивлена, когда Джейк передал свою гитару Кевину еще до того, как спел последнюю песню. В зале погасили все прожектора, кроме одного, освещавшего Джейка. В наступившей тишине он обратился к публике:

— Леди и джентльмены, в заключение я хотел бы исполнить не совсем обычную песню. Вероятно, большинству из вас уже известно, что в моей жизни появился самый дорогой для меня человек, которого я люблю больше всех на этой земле… — Джейк выдержал паузу. — Если, конечно, не считать его мать.

Зал взорвался от хохота, и Николь почувствовала, как ее щеки начинают гореть.

— Эту песню я написал для них обеих, когда был в Англии, и теперь хочу спеть ее для всех вас.

Кевин подошел ближе и сыграл несколько аккордов, пока Джейк брал микрофон. Когда он тихо запел, Николь не выдержала и слезы медленно стали скатываться по ее щекам. Не было сомнений, что нежные слова песни посвящались именно ей, но при этом Джейк делал жесты руками, чтобы Брайана смогла понять смысл. К тому времени когда он пропел последние слова: «…так давай же споем вместе нашу тихую песню любви…», — Николь знала, что никогда еще прежде не любила его так сильно, как в этот миг.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Лесли Ноулз
Песня без слов

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13